— Сынок, у тебя всё в порядке? — в дверь палаты заглянула мама. — Я отходила позвонить.

— Да, всё нормально, — вздохнул я, вновь опускаясь на подушки, — просто приснился очень странный сон.

— О чём?

— Я… забыл.

— Ну, так бывает, — улыбнулась она, подходя к кровати. — Хочешь водички?

— Да, пожалуйста.

— Сейчас принесу, — она поцеловала меня в лоб и, развернувшись, вновь вышла из палаты.

Я уставился в потолок, нахмурился. Так разве должно было быть? Я ведь гнал от себя прочь всех родственников, в последние минуты оставшись наедине с собой и своей болезнью…

Стоп, какие ещё последние секунды? Я ведь жив и иду на поправку. У меня вновь наступила ремиссия и врачи даже сказали, что на этот раз рак скорее всего удастся вырезать полностью.

Я наконец-то вернусь к нормальной человеческой жизни, спустя десять лет мотаний по больницам. Всегда хотел отправиться путешествовать, надеюсь, центральные равнины в это время года также хороши…

Стоп, дубль два. Центральные равнины? Это ведь было что-то из моего сна. Странно. Эти видения никак не желали меня отпускать. Нужно было умыться, может тогда остатки сна меня отпустят.

Кряхтя как дед, я скинул ноги на пол, нащупал тапочки и, держась рукой за шест капельницы, потопал в туалет. Подошёл к раковине, глянул в зеркало.

И вздрогнул от мысли о том, что лицо в отражении — не моё. Однако через секунду всё уже вновь было нормально и я без труда узнал свои глаза, нос, скулы, кучерявые, в маму, волосы. Я — это я, как могло быть иначе, как ещё я мог выглядеть?

Чёрные волосы, тонкие черты, заострённые уши…

Нет-нет, это неправильно! Какие сны, какие иные миры, какие боги и фэнтези? Это ведь мне просто приснилось, навеянное каким-то кино!

А ведь без меня Ван вряд ли сможет спасти детей в приюте…

Да что происходит⁈ Сны, даже те, что запоминаются, не оставляют таких ярких впечатлений!

— Сынок, ты в туалете? — раздался голос мамы.

— Да, секунду! — окатив лицо холодной водой, я выкатил капельницу обратно в палату.

— Точно всё в порядке? — озабоченным голосом произнесла она. — Ты какой-то бледный. На, попей.

— Спасибо, — кивнул я, протягивая руку и беря из руки мамы пластиковый стаканчик.

Мои пальцы коснулись чуть морщинистого запястья… и всё тело вдруг прострелило отвратительное чувство, странное и вместе с тем очень узнаваемое. Я точно помнил его, испытывал в том странном сне. Во время встречи с серыми миссионерами.

Стаканчик выпал из руки и вода разлилась по полу.

— Ох, ну что же ты… — вздохнула мама, обходя меня и исчезая в двери туалета.

Я, однако, не обратил на это внимание. Опустив взгляд на свою руку, я вдруг понял, что могу почувствовать текущую внутри неё жизненную энергию. Сосредоточившись, смог ощутить слабый след маны в районе сердца. Отдав мысленный приказ, почувствовал, как натянулись нити, связывавшие меня с марионетками Бафомета и Дамбала.

Это не был сон. Наоборот, то, что происходило сейчас, было наваждением.

Вот только это совершенно точно не было испытанием Бамана. Бафомет, когда произошла катастрофа и был установлен мемориал, уже стал архимагом и установленный богом куб не пустил его внутрь. Но он точно знал, в чём состояла суть получения Стрелы шторма. Это должна была быть боевая симуляция, в которой магу давали под контроль что-то вроде аватара в игре, и он должен был с его помощью одолеть несколько сильных противников.

Ни о каких иллюзиях прошлого, тем более сопровождавшихся ментальным блоком, не могло быть и речи. Но тогда где я находился и что должен был сделать, чтобы выбраться?

— Вижу, ты уже понял, ­ - раздался из-за спины голос «мамы». Правда, сейчас в нём уже не было знакомых ноток, он был полон могущества, величия и какого-то абсолютного пренебрежения ко всему сущему. — Слившийся с твоей душой дух Бафомета доставляет кучу неприятностей. Намного лучше было бы, если бы ты так и остался в плену прекрасных иллюзий.

Обернувшись, я взглянул в ярко-красные глаза «мамы».

— Кто ты?

— Я — Маала, богиня всеединства. Вернее, крохотная частичка Великой, отправленная в этот мир, чтобы захватить его, как и все прочие.

— Богиня Серых.

— Называй как угодно, - отмахнулась Маала, — Так или иначе, рано или поздно я стану тобой, а ты станешь мной, и этого не изменить.

— Хочешь превратить Хейху в часть огромной амёбы с собой во главе?

— Довольно точное сравнение, хотя и не самое изящное. Однако ты, как и все остальные, не понимаете, насколько прекрасно на самом деле единство всех разумов и душ.

— Дай угадаю: никаких войн, никаких споров, никаких болезней, смертей и утрат, — хмыкнул я. — Если ты рылась в моей памяти, чтобы создать это место, то наверняка знаешь, что земная культура уже давно обсосала эту идею с самых разных сторон. И, честно сказать, не припомню ни одной книги и ни одного фильма, где подобный сюжет приводил к хэппи-энду.

— Для тех, кто оставался индивидуальностью — может быть, — ничуть не смутившись, ответила Маала. Впрочем, чего бы ей смущаться, она ведь была богиней. — Но для всеединства нет большее прекрасного финала, чем стать больше и принять в себя новые миры.

— Чего тогда ты хочешь от меня?

— Ты — душа из другого мира. Глупые боги Хейхи не подозревают об этом, но бог твоего мира был по-настоящему умён. Ты — аномалия, тебя не должно было существовать в изначальном потоке вероятности. Настоящий Алистер должен был до конца своей короткой жизни работать уборщиком в Башне Магии и даже не пытаться думать об ином. Твоё существование создаёт вихрь причинности, притягивая невозможное. До встречи с Бафометом это было незаметно, но после — покатилось как снежный ком и уже не остановится. Что бы ты ни делал, вокруг тебя продолжит происходить невероятное. Чем дальше — тем больше этот вихрь будет разрастаться. И, если ты не умрёшь, то однажды станешь погибелью для огромной части вселенной. Я предлагаю тебе выход. Присоединись ко мне, стань со мной единым целым. Всеединство сможет подавить вихрь и стабилизировать поток вероятности. Вселенная будет спасена, а ты станешь частью прекрасного всеединства! Тебе откроются знания и воспоминания не одного только Бафомета, но тысяч, миллионов, миллиардов существ, и ты сможешь поделиться своими радостью, страхом и болью со всеми.

— Охренеть как заманчиво, но я пас, — покачал я головой. — Даже если сказанное тобой — правда, что далеко не факт, я не собираюсь становиться частью муравейника. Мне хорошо так, как есть сейчас. А теперь, так как убить меня ты скорее всего не в состоянии, я был бы признателен, если бы ты вернула меня обратно. Меня ждёт Стрела шторма.

— Наивные и глупые смертные, — не было похоже, что она злится, скорее Маала казалась разочарованной. — Не принимая мой способ бытия, считаете меня злом, хотя я предлагаю выход, помощь и спасение. Что же, Алистер-землянин, я верну тебя назад на испытание Бамана. Но оставлять тебя и дальше рушить мироздание я не собираюсь. Постарайся не умереть до того дня, как всеединство придёт в этот мир.

Всё перед глазами вновь закрутилось, завертелось, и под аккомпанемент моей брани меня выкинуло в чисто поле. Судя по телу кентавра, в котором я неожиданно оказался и луку в руках, это как раз было испытание бога ветра. Спустя ещё несколько секунд вдалеке материализовался здоровенный, ростом с трёхэтажку, бык, и бросился на меня.

Невероятно злой от того, что очередной бог без спроса решил залезть в мою голову, а до кучи ещё и наверняка какое-то проклятие оставил, я натянул тетиву и выпустил в быка невидимую стрелу.

Лучник из меня, разумеется, был отвратительный, я наверняка сделал все ошибки, какие было только можно. Но вот магом я был более чем отличным, так что испытание не создало для меня особых проблем. Одолев поочерёдно быка, тигра, виверну и огромного ветряного духа, я вновь на секунду ощутил себя носком в стиральной машинке — а потом меня выкинуло из каменного куба.

Ризелла, уже окончившая своё испытание, с улыбкой повернулась ко мне, но сейчас мне было не до принцессы.

Доступные заклинания:

[Воля Ардиба ( SSS-10)]

[Поцелуй Маалы ( SSS-10)]

[Лемегетон ( SSS-8)]+

[Стрела шторма ( SSS-8)]+

[Техника тела Амат ( SSS-8)]+

[Жертва Богу Времени ( SSS-0)]+

[Бескрайний разум Дьявола ( SS-9)]+

[Адский кукольник ( SS-8)]+

[Контроль пламени ( SS-8)]+

[Благословенный светоч ( S-8)]+

[Мифриловая ваджра ( S-8)]+

[Пространственное искажение ( S-8)]+

[Сканер битвы ( S-8)]+

ДА ВЫ ДОСТАЛИ МЕСТА В МОЁМ ГРИМУАРЕ ЗАНИМАТЬ!!!

У меня и так всего тринадцать страниц, а вы две заняли своими грёбанными проклятьями! Открыв страницу с Поцелуем Маалы, я приготовился вчитываться в строки текста описания, написанные лично богиней всеединства.

Вот только страница оказалась пуста. Она не только заняла одну из строк моего гримуара, но ещё и не удосужилась объяснить, чем именно! А когда я попытался проверить это напрямую через душу, в участке с контуром Поцелуя увидел только непроглядный серый туман.

Сука! Я до тебя доберусь, вот увидишь! Доберусь до каждой твоей частички и заставлю целовать, вот только уже совсем не гримуар!

— Алистер, всё в порядке? — явно смущённая творящимся со мной непотребством, спросила Ризелла.

— Не в порядке, — вздохнул я, прекращая глупые попытки вырвать из гримуара страницу с Поцелуем Маалы. — Боги — те ещё пидоры, чтобы ты знала.

В ответ принцесса тактично промолчала, а я, через пару минут более-менее успокоившись, выдохнул и постарался принять произошедшее. По крайней мере получить Стрелу шторма мне не помешали — это уже радовало. Если бы я оставил только одну страничку в гримуаре перед отправкой в руины, то, вероятно, даже своего заслуженного приза оказался бы лишён.

Обратно в город Божественного Луга мы вернулись раза в полтора быстрее, чем добирались туда. Я всё ещё был на взводе и не экономил ману. Попрощавшись с Ризеллой и получив у неё обещание в ближайшее время сообщить об остальных пунктах нашей договорённости, я вернулся в свой номер, отправил марионеток в их комнату и лёг на кровать, вызвав гримуар.

К сожалению, сколько бы я ни думал, никакая комбинация из имеющихся заклинаний не казалась хорошей идеей. Похоже, до тех пор, пока я не восстановлю свои круги и не создам девятый круг, мне придётся использовать именно этот набор.

К счастью, набор, пестрящий буквами «S» даже без учёта божественных проклятий и Разума Дьявола был всем на зависть. Три магии SSS-ранга, две — SS и четыре — S. Вряд ли в Хейхе был ещё хоть один маг восьмого круга с таким арсеналом. Однако невозможность что-то в этом арсенале подправить, изменить или улучшить всё-таки немного нервировала.

Ладно, что сделано — то сделано.

Дальше по плану было путешествие в Дугрим — королевство гномов, за Жезлом Разложения. Возможность стрелять из своих пистолетов я вернул, вот только пули я теперь мог использовать либо самые обычные, либо алхимические. И для того, чтобы не искать каждый раз реагенты, Правая Длань Бафомета была мне жизненно необходима.

А также в тайнике скорее всего можно было найти способ, как Вану пробиться на восьмой круг. Оборотню я этого не говорил, но он нужен был мне высшим далеко не только ради того, чтобы он смог сам позаботиться о своих проблемах.

Однако до отправки было ещё как минимум несколько дней. Я должен был получить от Ризеллы хотя бы металлы, а в идеале ещё и тушу виверы, а также поупражняться со Стрелой шторма. Хотя благодаря памяти Бафомета для меня почти любая магия превращалась в открытую книгу, это всё-таки был дар бога и заклинание SSS-ранга. Тем более оно было новым, а не полученным из воспоминаний, как Жертва Богу Времени.

Чтобы в критический момент не облажаться, я предпочёл бы перестраховаться. Так что, предупредив Вана и Альсаза о дальнейших планах и, наконец, познакомив этих двоих, а то вчера я как-то не сподобился, я вылетел подальше за пределы города Божественного Луга и достал из кобуры пистолеты.

Стрела шторма по сути своей была довольно простым заклинанием — любой маг, использующий луки или арбалеты, владел полудюжиной подобных. Магия эта использовала буквально штормовой ветер, чтобы ускорить стрелу и направить её в цель. И ничего больше божественная магия SSS-ранга действительно не делала.

Отличие от простых заклинаний того же толка было исключительно в мощи. Даже с минимумом вложенной маны Стрела шторма могла в долю секунды разогнать снаряд до почти сверхзвуковых скоростей. А применённая архимагом в полную мощь могла сносить с пути дома одной только ударной волной.

Самым главным же бонусом для меня было то, что, в отличие от большинства подобных заклинаний, производивших ускорение постепенно по мере движения снаряда, Стрела шторма создавала моментальный и сконцентрированный взрыв скорости. Это отлично подходило для использования в качестве замены пороха в капсюле патрона.

Правда, как я и думал, пришлось всё-таки потрудиться, чтобы приспособить Стрелу шторма к использованию с пистолетами. Почти двое суток я потратил на то, чтобы найти правильный баланс, такой, чтобы заклинание, разорвавшись внутри капсюля, всю свою энергию вкладывало именно в пулю, а не разбрасывало по сторонам, портя ствол.

Но в конце концов мне всё же удалось совершить задуманное и десять выстрелов и десяти теперь ложились точно в мишень. Правда, так как Стрелу шторма мне теперь приходилось создавать самому, весь механизм пистолета, по сути, стал нужен только для того, чтобы подавать патроны из магазина и отстреливать использованные гильзы. Смысла в курке больше не было ровным счётом никакого.

Однако тут уже было ничего не поделать. Как минимум это было в десяток раз удобнее, чем просто запускать пули Стрелой шторма в воздухе. А в будущем я рассчитывал найти способ решить эту проблему.

Остаток второго и половина третьего дня прошли в работе с марионетками и, наконец, чуть после полудня к гостинице подъехала телега со стоящим на ней одиноким сундуком. Судя по весу сундука более чем в полтора центнера, Ризелла даже перевыполнила своё обещание. Спасибо, что могу сказать.

Правда, к вечеру принцесса появилась уже сама, с сообщением от короля, что тело виверны он отдать прямо сейчас не может. Возможно, если бы я явился на приём к Его Величеству лично и он выслушал бы мои доводы, для чего мне понадобилось их национальное достояние…

Слушать дальше я не стал. И так было понятно, что это — всего лишь способ потактичнее отмазаться. Уверен, если бы я явился к королю и действительно начал что-то объяснять, он бы нашёл доводя против каждого моего аргумента. А требовать что-либо у короля у меня пока что не было полномочий.

Забывать об этом я, разумеется, не собирался. Ур всё ещё был недоволен и дулся на меня, отказываясь показываться из рукава, и его надо было накормить самым вкусным лакомством. Да и просто из принципа я не хотел просто махать рукой и говорить: «А, не важно, проехали».

Но сейчас всё-таки имелись куда более срочные дела. Так что, забрав из сундука весь металл и собрав вещи, утром следующего дня мы вшестером: Я, Ван, Альсаз, а также две марионетки и одна фея-рабыня отбыли из гостиницы на запад в сторону Дугрима.

Тайник Бафомета, насколько я помнил, находился в горах неподалёку от границы между странами гномов и кентавров. Что напрямую, что через портал в столицу Дугрима, добираться до него было примерно одинаково долго. А потому на этот раз я решил двинуться напрямую и пересечь границу со стороны королевства Божественного Луга, что произошло через полтора дня после нашего отбытия.

Ещё через пару часов мы уже были у подножия нужных гор, а ещё через полчаса впереди показались знакомые пики и ущелья. Именно они были в воспоминаниях Бафомета об установленном тайнике.

Вот только, когда мы подлетели почти что к самому входу, находящемуся в одной из многочисленных пещер, стало понятно, что нас опередили. Причём уже очень давно. К той самой пещере от раскинувшегося в долине неподалёку городка шла настоящая дорога, прорубленная в скале, по которой туда-сюда сновали десятки, если не сотни гномов, и множество вагонеток.

Судя по тому, как износились в некоторых местах каменные ступени этой самой дороги, Тайник Бафомета был найден гномами уже несколько сотен лет назад, и теперь они, похоже, разрабатывали его как какую-то штольню.

И где мне теперь было искать Жезл Разложения?

Приземлиться решили не у входа в пещеру, а в поселении. Нужно было выяснить, что тут происходит и насколько велик масштаб катастрофы. А, если гномы действительно обнаружили и разрыли тайник Бафомета до основания, то для меня это и правда было бы катастрофой.

В поселении Пятиугольника в квартале гномов, разумеется, много что было сделано под их размеры. Но так как коротышки понимали, что к ним легко могут прийти представители других рас, в целом они всё-таки старались сделать всё более-менее для общего удобства. Здесь же я будто попал в детский городок.

Детский, но с чисто-мужицкой атмосферой. Всё было сколочено максимально основательно и на совесть, но без каких-либо признаков изящества, на первом месте продуктивность и результат, никаких украшательств и декора, даже там, где сделать это можно было без особых проблем. Ну, оно и не удивительно, женщин в поселении не было ни одной.

Ну, или по крайней мере так показалось на первый взгляд, потому что вскоре после нашего приземления нас окружила толпа гномов, не дававшая куда-либо идти. А ещё через пару минут, расталкивая плечами собратьев, к нам в сопровождении стражников с топорами наперевес, вышел пожилой длиннобородый гном, явно не слишком довольный нашим появлением.

— Кто вы такие? Это закрытое поселение, здесь не допускается нахождение посторонних!

— Моё имя — Алистер, — я шагнул вперёд, — и мы здесь ради пещеры, которую вы так старательно разрабатываете.

Желания придумывать какие-то отмазки и оправдания не было никакого. Я до сих пор злился из-за Маалы и её Поцелуя, и настроение было ни к чёрту. Тем более из нас шестерых четверо были на уровне высших магов, и двое — довольно сильными магами седьмого круга. Хотя в поселении и были высшие маги, и этот дедок был одним из них, их было всего двое. Так что я собирался воспользоваться правом сильного. Как говорится, когда, если не сейчас?

— Эта пещера — собственность правительства Дугрима, вход в неё закрыт для всех! — старичок ткнул пальцем мне в грудь. — Убирайтесь сейчас же!

— Для начала, эта пещера — собственность Бафомета, — парировал я. — И даже если вы нашли её первыми, прав на неё вы имеете ровно столько же, сколько мы. А во-вторых, если я скажу, что мы не уйдём, что вы сделаете?

— Это захват! — взвизгнул дедок, — Вторжение на территорию Дугрима! Человек, полуэльф, эльф, оборотень, фея, кентавр! Ваши страны смогут дать нам объяснение о случившимся⁈

— Называйте как хотите, но мы тут не от имени какой-либо страны, мы сами по себе. А теперь, если не хотите помериться силами — лучше разойдитесь. Вредить кому-либо мы не хотим, наша цель — пещера.

— Я сообщу об этом в столицу! — махнув напоследок бородой, старичок развернулся и торопливо зашагал обратно через толпу. — Уж они-то пришлют тех, кто с вами разберётся!

— Ага, давайте, — отмахнулся я.

На то, чтобы добраться отсюда до Дваргра — столицы Дугрима, должно быть уйти не меньше суток даже для высшего мага, плюс столько же на обратный путь. То есть у нас было как минимум два дня на то, чтобы осмотреться тут и понять, что успели натворить гномы в тайнике.

— Да, кстати! — я повысил голос, чтобы меня услышали все гномы на площади. — Щедро плачу за информацию о пещере: когда её нашли, что успели сделать внутри, ради чего построено это поселение и прочее подобное!

— Не смейте им ничего рассказывать! Это государственная измена! — раздался откуда-то голос старичка.

— Мы отправимся к пещере! Кто захочет пообщаться — будем ждать там ближайший час! Оплата золотом на руки! Пойдём, — махнул я Вану и остальным, — кто-нибудь наверняка придёт.

Вновь поднявшись в воздух, мы вскоре приземлились у входа в пещеру. Гномы, завидевшие нас, побросали шахтёрские инструменты и поспешили обратно в поселение, но меня это не слишком волновало. Сказав Бафомету, Дамбалу и Дагум пока что остаться на месте, мы втроём с Альсазом и Ваном двинулись вглубь пещеры.

Насколько я помнил, Бафомет замаскировал вход в свой тайник под естественную нишу в одном из ответвлений. Если не знать, что там что-то есть, то легче лёгкого пройти мимо и даже не заметить. Но сейчас тут всё было раскопано, потолки поддерживали распорки, везде горели магические светильники, по полу были проложены рельсы для вагонеток, а сам вход, разумеется, был прорублен и расширен.

На то и дело попадавшихся на пути гномов, спешащих к выходу, я не обращал никакого внимания. Подойдя ко входу в тайник, заглянул внутрь. Коридор, изначально рассчитанный на одного-двух человек, тоже расширили в настоящее подземное авеню.

Согласно моим воспоминаниям, где-то в сотне метров дальше должна была начаться смертельная зона. Этот свой тайник Бафомет спрятал не так хорошо, как тот, что был у Вирсавии, но взамен напичкал его кучей ловушек и опасных магических областей, для прохождения которых по-хорошему нужно было обладать минимум высшим уровнем.

Однако, помня о каменном страже, едва не убившим нас с Гленом и Линдой, информацию о котором Бафомет намеренно стёр из своей памяти, я уже не мог быть настолько уверен в том, что здесь не было чего-то ещё. Вот только все мои мысли и приготовления оказались совершенно бессмысленными.

Гномы, похоже, уже давным-давно обезвредили все ловушки и теперь от них не осталось даже следов. Прямой как стрела широкий коридор вёл напрямую к внутреннему хранилищу тайника, внутри которого, разумеется, тоже уже не было ни единого следа оставленного Бафометом добра. Ни запасов алхимических реагентов, ни сокровищ. И замаскированный сейф с Жезлом Разложения тоже исчез: стены, в которой он должен был быть, попросту больше не существовало.

При этом одна из боковых стен хранилища была проломлена и из неё дальше шёл ещё один коридор, куда-то дальше и вниз, в самые недра горы.

В мозгу щёлкнуло. В этом тайнике Бафомет установил зону маны, почти такую же, как та, что была в гробнице Лавея. Но, в отличие от своего фаната, установившего просто заклинание-сборщик маны, Бафомет подключил свою зону маны к скрытой в глубине горы жиле эфирита — металла, способного собирать в себе ману, лучшего для изготовления разнообразных магических артефактов.

Похоже, гномы, обнаружив зону маны, разобрались что к чему и, разграбив тайник, превратили его в шахту эфирита. Ловить здесь уже было определённо нечего. Всё ценное кроме эфирита, что было в хранилище, гномы уже давно вынесли. Оставалось только попытаться найти зацепки относительно Жезла, узнав подробности обнаружения и разграбления тайника.

И жадный до денег гном, готовый эту информацию слить, нашёлся довольно быстро. Вернувшись ко входу в пещеру, мы простояли от силы минут пятнадцать, когда на дороге от поселения появилась низкорослая фигура. Нервно оглядываясь, гном подошёл к нам.

— Вы правда готовы заплатить за рассказ об истории этой шахты? — начал он сходу.

— Конечно, — я достал из кошелька на поясе несколько драгоценных камней, полученных ещё из сундуков Роги и протянул гному. — Держи.

— Спасибо! — в глазах у того вспыхнули огоньки азарта и камешки в секунду пропали с моей ладони. — Что вы хотите узнать?

— Когда это место нашли и куда переместили найденные тут сокровища?

— Нашли хранилище чуть больше четырёхсот лет назад, во время исследования горного хребта. Искали залежи редких руд и, использовав особую магию поиска, наткнулись на это место. Поначалу было очень много жертв, в ловушках погибло трое высших магов и больше двух десятков других гномов. Разведку даже хотели сворачивать, но потом делом заинтересовался один из архимагов Дугрима и, разумеется, всё было быстро окончено. Насколько мне известно, архимаг взял лишь пару артефактов, а остальное было передано в королевскую сокровищницу.

— Ты очень неплохо осведомлён, редко можно встретить тех, кого настолько интересует история, — одобрительно закивал Альсаз, также большой фанат рытья в разного рода архивах.

— Мне было интересно узнать о месте, где работаю, — пожал плечами гном, но было видно, что комплимент был ему приятен.

— Ты знаешь, какие конкретно артефакты попали в сокровищницу, а какие получил тот архимаг?

— Точные списки, естественно, не найти ни в одних записях. Вас интересует что-то конкретное? Возможно я об этом слышал.

— Короткий жезл примерно тридцати сантиметров в длину, с украшением в виде извивающейся змеи и человеческой правой ладони.

— Знаю! — довольно воскликнул гном после нескольких секунд размышлений. — Очень похожим жезлом сейчас пользуется один из учеников того архимага. Сам Великий Банрам уже скончался, но его внук, также Банрам, он же — один из трёх учеников Великого Банрама, использует в качестве оружия магический жезл как раз с рукой на конце. Насчёт змеи, правда, не знаю, но если это — просто украшение, то его вполне могли убрать. Змея у нас считается символом неудачи, так что это было не удивительно.

— Понятно, — кивнул я. — На каком круге этот Банрам младший и где его можно найти?

— А зачем он вам? — неуверенно спросил гном, — Я готов раскрыть информацию о хранилище, так как это ничего особенно не значит и изменой, как говорил Ардар, уж точно не является. Но мне бы не хотелось, чтобы из-за моих слов как-то пострадал избранник Ардиба.

— Избранник бога? Ещё один? — я ощутил, как у меня резко разболелась голова.

— В смысле? Я не знаю о других избранных. Ну, кроме человеческого царя мудрости, разумеется.

— Не важно. Поверь, вредить вашему избраннику мы не собираемся, просто хотим поговорить. Да и не думаю, что местонахождение Банрама как-то особо скрывают, мы сможем узнать об этом и по-другому, просто это будет дольше. А так, — я достал ещё один бриллиант, — нам не нужно будет искать, а ты станешь ещё немного богаче.

— Ну… ладно, по рукам! — бриллиант тоже исчез в ладони гнома. — Банрам, насколько мне известно, месяц назад отправился проходить испытания Замка Семи Невзгод. Есть шанс, что он даже сможет стать архимагом!

Мне захотелось что-нибудь сломать.

Замок Семи Невзгод! Нет, я и сам думал туда отправиться в какой-то момент. Но это была, фактически, территория богов на земле, шансов отобрать у этого Банрама Жезл Разложения в Замке не было никаких. После попадания в город Божественного Луга мои планы рушились один за другим.

Хотя, пожалуй, после встречи с Бафометом ещё не было ни одной ситуации, чтобы всё прошло как задумано. Возможно, Маала не солгала и я самим своим существованием нарушал закон причинности, вызывая на свою голову одну катастрофу за другой? Не исключено. Но, похоже, без силы уровня богини всеединства сделать с этим что-либо было невозможно. Так что и думать лишнее было бессмысленно.

Поблагодарив нашего информатора, мы поднялись в воздух и двинулись в обратный путь в королевство кентавров не солоно хлебавши. Ни Жезла, ни возможности для Вана пробиться на восьмой круг. Если бы не информация о Банраме, двое суток были бы потрачены впустую.

Однако это краткое путешествие навело меня на одну мысль. Изначально я планировал остаться в королевстве кентавров на несколько месяцев, выясняя мотивы серых миссионеров и параллельно развивая свою силу за счёт поглощения маны пойманных врагов. С этим же расчётом я отправил Глена, Джулию и Линду обратно в Вирсавию, чтобы за эти месяцы они успели вырасти и стать для меня настоящей помощью, а не просто балластом.

К сожалению, судьба распорядилась иначе и красноглазые оказались умнее, чем я думал. По-хорошему мне в принципе не стоило оставаться в городе Божественного Луга, так как серые миссионеры скорее всего были в курсе облавы, что организовал для меня Дамбал. И то, что он сам пропал, а я был жив и здоров, расследованию Ризеллы ни капли не помогало, скорее наоборот.

Я должен был получить от принцессы компенсацию, а также завладеть Стрелой шторма. Но теперь, когда и то, и другое было по большей части выполнено, только с трупом виверны вышла накладка, меня в городе уже ничего не держало.

При этом восьмого круга я достиг куда быстрее, чем планировал, и ребята в Вирсавии ещё даже не приступили нормально к заданиям, что я им выдал. По идее сейчас для меня оптимально было бы залечь где-то на дно, постараться починить повреждённые круги, стабилизировать свою силу, помочь Вану с восьмым кругом, опять же.

Испытания Замка Семи Невзгод обычно длились долго, полгода-год. Так что Банрам, которого скорее всего в связи с надвигающимся кошмаром отправили туда боги, не покинет его ещё минимум месяцев пять. Я успею дождаться ребят, поделать свои дела и добраться до Замка до его выхода.

План был очень неплохой, оставалось только решить: где именно эти месяцы провести? Варианта было два. Первый — амфитеатр вечных знаний, главная лаборатория Бафомета, информацию о местоположении которого неожиданно знал Альсаз. Второй — главный из пяти тайников Бафомета, где хранился сильнейший его артефакт, Негасимая Свеча.

И тот, и другой вариант были крайне заманчивыми, каждый по-своему. В Амфитеатре, перенесённом куда-то Агуром, скрывались огромные запасы алхимических реагентов, из которых можно было создать почти что угодно, тем более сейчас, когда я стал высшим. Но Негасимая Свеча — источник бесконечной маны, была не менее притягательна, тем более сейчас, учитывая состояние моих кругов.

А потому, так как прибыли мы в город уже затемно и куда-либо отправляться сейчас я точно не собирался, выбор решил оставить на следующий день. Как говорится, утро вечера мудренее.

И неожиданно эта пословица оказалась даже более актуальна, чем я думал, потому что очень рано утром, ещё, фактически, до рассвета, в дверь моего номера аккуратно постучали. Недовольно бурча себе под нос о том, что могли бы дать человеку хотя бы одну ночь нормально выспаться, я, потирая заспанные глаза, пошёл открывать.

Вот только за дверью обнаружился не слуга с очередным посланием, а закутанная в длинный плащ с глубоким капюшоном, скрывавший её чёрно-белые волосы, принцесса Ризелла. Она явно хотела поздороваться, но запнулась на полуслове и я услышал только смущённый кашель. Опустив взгляд на свой голый торс, спал я в штанах, ощутил острое дежавю.

— Доброе утро, Ризелла. Что-то случилось? — начал я разговор.

— Вроде того, — кивнула наконец принцесса, — прости, что так рано, Алистер, но повод и правда срочный. Ты должен прямо сейчас пойти со мной.

— Ясно… ладно, дай я переоденусь. Ты зайдёшь?

— Нет, тут тебя подожду.

— Хорошо.

Закрыв дверь, я наконец позволил себе ухмылку. М-да, действительно это было очень похоже на ситуацию с Джулией перед отправкой на центральные равнины. Вот только ни дразнить Ризеллу, ни тем более заводить с ней какие-то романтические отношения у меня даже в мыслях не было.

Хотя человеческая половина девушки была довольно привлекательной, на другую, скажем так, более важную половину она была чёртовой лошадью. Я, конечно, не был снобом и только приветствовал эксперименты. Но это уже был перебор.

Накинув рубаху и куртку и натянув мягкие тканевые сапоги, я, немного подумав, оставил Дамбала и Бафомета в их комнате, но взял с собой револьверы, и вышел к Ризелле.

— Я готов. Рассказывай, в чём дело.

— После того, как ты покинул город три дня назад, я ещё пару раз говорила с отцом по поводу тебя. И вчера он согласился поговорить с тобой по поводу тела виверны в частном порядке без свидетелей. Сказал, что хочет оценить тебя сам, прежде чем принимать окончательное решение.

— Очень мило с его стороны, — хмыкнул я. — а если я не буду соответствовать его ожиданиям? Встретимся и поговорим просто так?

— Прости, но в данном случае я мало что решаю, — развела руками Ризелла. — Я с самого начала говорила, что тело виверны не могу тебе пообещать.

— Да, знаю. Я не на тебя злюсь, просто всё как всегда идёт наперекосяк. Мне бы привыкнуть к этому, но всё надеюсь на лучшее, как дурак. Забудь, пойдём к Его Величеству.

Местом встречи с королём Божественного Луга стало то же поместье, в котором мы говорили с Ризеллой после моего боя с Дамбалом. В абсолютно пустом зале, стоя у окна и глядя на светлеющее небо, стоял уже довольно пожилой, судя по седым волосам и шкуре, кентавр. Высокий, поджарый, тонконогий, с тонкими чертами вытянутого лица, на Ризеллу он походил очень мало. Похоже, принцесса пошла в мать.

— Здравствуйте, Ваше Величество, — вежливо поклонился я.

— Здравствуй, человек Алистер, — кивнул король. — Ризелла, оставь нас с юным человеком наедине.

— Хорошо, — принцесса удалилась и я услышал, как хлопнула входная дверь.

— Итак, юный человек, — король кентавров подошёл и навис надо мной, глядя прямо в глаза. — Какие планы ты имеешь на мою дочь?

Это шутка, что ли? Недопонимание в духе старых американских ситкомов?

— Никаких планов, — я покачал головой. — Ризелла мне помогает, потому что её попросил Баман. Я помогаю вам, потому что мне не нравится перспектива захвата мира Серыми. Это бизнес, как говорится. С чего вы вообще взяли, что есть что-то ещё, Ваше Величество?

— Ты — первый мужчина, о ком Ризелла говорит сама, так много и с таким энтузиазмом, — наклонившись вперёд, король пристально и с недовольством взглянул мне прямо в глаза. — К тому же ты — избранник богов, как и она, а также высший маг в столь юном возрасте. Так что, хотя ты и не благородных кровей, чисто технически для Ризеллы ты был бы подходящей партией. Однако я бы не хотел видеть тебя рядом со своей дочерью.

— Очень прямолинейно, — улыбнулся я.

— Я — король, — гордо вскинул голову кентавр. — Если я не буду говорить правду другим в лицо, то кто будет?

— Это поэтому вы уже столько лет терпите серых миссионеров в своём дворце, продолжая пытаться играть в шпионов, несмотря на все провальные попытки?

— Оскорбление⁈

— Правда, Ваше Величество.

— Следи за своим тоном, юный Алистер, — палец кентавра упёрся мне в грудь. — Может быть ты и избранник бога, но я — король!

— Я в курсе… — вздохнув, я поднял руку и отодвинул палец короля в сторону. — Ваше Величество, давайте начистоту. Мне с высокой колокольни срать на то, что вы обо мне думаете и то, в чём подозреваете. И я не против общаться с Вами вежливо, но только до тех пор, пока мне отвечают взаимностью. Тем более что вы мне не нужны, я смогу с лёгкостью покинуть Божественный Луг и ничего не потеряю. Это я нужен вам, как в отношении уже полученной мной от Дамбала информации, так и в отношении будущего противостояния Серым. У меня в последнее время и без ваших подозрений достаточно проблем, которые надо решать. Так что если вы позвали меня для того, чтобы побыть отцом Ризеллы, то я, пожалуй, пойду.

— Ты можешь поклясться, что не имеешь по отношению к моей дочери никаких злых мыслей?

— Могу, но не буду. Лимит на исполнение мной ваших просьб был исчерпан.

— Допустим, — кивнул король после нескольких секунд раздумий. — Я тебя понял. Деловые отношения, ни больше, ни меньше.

— Было бы замечательно.

— Хорошо. Тогда по поводу трупа виверны. Я не могу тебе его отдать, плоть, кости и шкура этого монстра слишком драгоценны, из них можно создать сотни высококлассных артефактов, чем мы и занимаемся вот уже больше двадцати лет. Это была бы слишком большая потеря для королевства.

Чего? Нафига мне кости и мясо?

— Так, на всякий случай, чтобы не было недопонимания. Мне не нужен весь труп. Достаточно мозга и сердца. Я вроде говорил об этом Ризелле.

— Правда? — судя по выражению лица короля, он об этом впервые слышал. — Что же, это действительно совсем другое дело, хотя сердце столь могучего монстра — всё равно крайне ценный… — он запнулся, глянул на меня, а потом как-то устало вздохнул. — Ладно, чёрт с тобой. Информация, что ты предоставил, и правда невероятно ценна. И с таким грубияном как ты мне лучше поддерживать дружеские отношения. Будут тебе сердце и мозг. Не целиком, часть мы уже использовали, но где-то процентов семьдесят получишь.

— Этого будет вполне достаточно, — кивнул я.

— Рад слышать, что на этом наш долг перед тобой исчерпан. Рекомендации в Замок Семи Невзгод я подготовлю где-то через месяц.

— Не проблема. Я всё равно собирался на некоторое время покинуть королевство. Заберу рекомендации когда вернусь.

— И тогда отправишься в Замок?

— Вероятнее всего.

— Хорошо. Сердце и мозг привезут завтра, но забрать их тебе придётся где-нибудь за городом. Слишком большие и приметные, чтобы везти по улицам.

— Ну и отлично, за одно и время отбытия назначено.

— Да, — кивнул король, после чего замолчал на несколько секунд, а потом вдруг выдал: — могу я с тобой проконсультироваться по поводу одной вещи?

— Какой?

— Ризелла сказала, что ты неплохо осведомлён о древних временах. Даже знаешь способ входа в монумент памяти. Возможно ты сможешь сказать, что это такое? — он запустил пальцы под воротник, достал висящий на довольно толстой цепочке крупный кулон, снял с шеи и протянул мне. — Этот артефакт хранится в королевской семье Божественного Луга уже несколько сотен лет, и точно известно, что это что-то особенное, но даже архимаги не могут сказать что это, тем более что с этим делать.

Приняв кулон, я внимательно рассмотрел его со всех сторон. Внешне это был довольно изящное, но в целом вполне обычное украшение. Но стоило мне влить в кулон капельку маны, как вдруг я ощутил скрытое внутри нечто неведомое и совершенно поразительное. Будто бы я смотрел не на крупный полудрагоценный камень в серебряном обрамлении, а на кусочек бесконечного космоса.

И к своему удивлению я помнил, что это. Вернее, Бафомет помнил. Он видел почти точно такой же кусочек пустоты однажды. Правда, тот, что помнил Бафомет, находился кольце-печатке, даже внешне ничем не схожем с этим кулоном. Однако ощущение космоса было ни с чем не спутать, так что и ошибки быть не могло. Правда, говорить королю о том, что узнал кулон и знаю, что с ним делать, я говорить не собирался.

— Что это — я не имею понятия, — покачал я головой, — но в том месте, куда я хочу отправиться, есть достаточно исследовательского оборудования, чтобы изучить этот кулон и попытаться найти ответы на интересующие вас вопросы.

— Хочешь, чтобы я его тебе так просто отдал?

— Не хочу, а предлагаю. Вы всё равно просто носите его на шее поколениями. От того, что я возьму его на время, ничего не изменится. А если мне удастся разгадать его секреты — то, возможно, вам будет большая польза.

— Каковы шансы, что тебе удастся?

— Не знаю… процентов семьдесят?

— Серьёзно⁈ — скепсис на его лице сменился полнейшим шоком. — Пяти архимагам не удалось разгадать секрет этого артефакта, а ты обещаешь такие высокие шансы успеха?

— Я ведь избранник богов, в конце концов, — пожал я плечами.

Таким образом, выбор между тайником Негасимой свечи и Амфитеатром вечных знаний был сделан. Хотя Негасимая Свеча была чудесным артефактом, в том тайнике совершенно точно не было достаточно материалов и алхимических реагентов, чтобы разблокировать кулон.

А это, на самом деле, была совершенно фантастическая штука. Пространственное хранилище, способное содержать предметы огромных объёма и веса в отдельном измерении. Самым поразительным было то, что подобной магии в Хейхе не существовало. Это было неподвластно даже архимагам, так как магия пространства уже сама по себе была сильнейшим вмешательством в реальность.

И кулон короля кентавров, и найденная когда-то Бафометом печатка — были артефактами, созданными богами лично. И вряд ли по умолчанию предполагалось, что такие штуки попадут в руки людей. А потому был немаленький шанс, что внутри кулона будет нечто совершенно поразительное.

И это нечто я собирался присвоить себе в качестве платы за его разблокировку. Почти бесконечного хранилища, куда можно поместить абсолютно что угодно помимо живых существ, Его Величеству будет более чем достаточно.

Утром следующего дня мы, на этот раз всемером, вместе с Ризеллой, встретили за городом две здоровенных телеги, укрытых плотным брезентом. Стоило мне подлететь поближе, как из рукава показалась головка У́ра, и на меня взглянули полные жадности зелёные глаза.

— Да, это тебе, — кивнул я.

В ту же секунду черно-серебряная стрела вылетела из рукава, пробила насквозь ткань на ближайшей телеге и исчезла из виду.

— Ты… — Ризелла уставилась на меня круглыми, как блюдца, глазами, но, спустя несколько секунд шока успокоилась и просто махнула рукой. — А, как угодно. Я уже ничему не удивлюсь. Дождёшься, пока твоё питомец сожрёт наше национальное достояние, или отправишься в путь прямо сейчас?

— Ты недооцениваешь его прожорливость, — хмыкнул я, — но, пожалуй, мы всё-таки двинем. Телеги же пройдут через портальную арку?

— Да.

— Ну и славно. Мы вернёмся, вероятно, уже ближе к весне, чтобы забрать рекомендации и отправиться в Замок. Могу рассчитывать на то, что ты отправишься с нами?

— Если достигну девятого круга, — кивнула принцесса. — Отец не хочет отпускать меня до тех пор.

— Тогда постарайся. Погнали, ребята.

Поднявшись в воздух и подняв обе телеги на огненной платформе, а также Вана, не способного использовать магию кроме как для превращений, я дождался Альсаза, Дагум, Бафомета и Дамбала, и мы устремились в сторону портала.

— Куда нам надо, теперь-то ты скажеш? — спросил я эльфа, когда мы приземлились на портальную колонну и настал момент активировать арку.

— Линалант, — тяжело вздохнул Альсаз, подходя и начиная процесс подготовки к перемещению.

— Серьёзно? — в первую секунду мне показалось, что я ослышался. — Агур перенёс Амфитеатр в эту жопу⁈

— Согласно записям Ровоама — да. И судя по довольно подробным описаниям и даже координатам, информация достоверная.

— Твою мать…

Семью богами Хейхи были уже знакомые мне Ардиб — бог истины и пламени, Шарив — бог силы, войны и стали, и Баман — бог любви, неба и ветра, а также Замхур — главный бог из семёрки, покровитель всей магии, Хаурв — богиня здоровья, жизни и воды, Мертат — богиня мудрости и растений и, наконец, Сапанд — богиня веры и земли.

Из них всех последная, Сапанд, была самой странной. На Земле её, вероятно, могли бы назвать хикикомори, то есть тем, кто безвылазно сидит дома месяцами и годами, не желая выходить куда-либо. И Линалант был её личной «берлогой».

Изначально, ещё задолго до рождения Бафомета, это был простой горный кряж, расположенный на востоке Варии и способный похвастаться семью из десяти самых высоких горных пиков этого мира. Однако в остальном это были вполне обычные горы, малообитаемые из-за своей высоты, но и только.

Но после устроенной лично Сапанд перестройки необитаемый горный кряж превратился в неприступную крепость, почти полностью закрытую от внешнего мира. Обитателями Линаланта стала любимая раса богини — огры, четырёхметровые великаны с внешностью чудищ, толстенной шкурой и почти полным отсутствием таланта к магии. А единственным возможным способом попасть туда и не стать врагом всего огров и лично богини — портал, установленный в столице Линаланта.

Это правда была жопа мира, и проблема была в том, что Сапанд неусыпно следила за происходящим в своих владениях. И, в отличие от других богов, не гнушалась вмешиваться, если её любимчиков кто-то трогал.

Так что сделать так же, как я поступил в горном поселении гномов или в разговоре с королём кентавров уже не выйдет. Если я начну грубить ограм или ввяжусь в неприятности похуже, то Сапанд наверняка явится и последует божественное наказание, вне зависимости от того кто прав, а кто виноват. И мой статус одного из одиннадцати избранников богов Сапанд ни капли не тронет.

А огры, хоть и считались разумной расой, по интеллекту недалеко ушли от того же У́ра, были тупы, обидчивы и крайне агрессивны с чужаками. Банально потому что за десятки поколений понимание своей безнаказанности въелось прямо в их кости.

— Ох, давайте всё быстро сделаем, найдём Амфитеатр и запрёмся внутри от греха подальше, — потерев переносицу, произнёс я, останавливаясь у готовой к активации арки.

Однако всё пошло наперекосяк уже в ту секунду, как портал связал между собой две точки пространства. Поначалу я подумал, что с той стороны просто очень темно, что портал находится в каком-то помещении без единого окна. Но довольно быстро стало ясно, что всё куда хуже.

Арка портала со стороны Линаланта была закована в стальной короб. Я коснулся холодного металла, не засунув в портал руку даже по локоть. К тому же сталь, похоже, была серьёзно зачарована на прочность. Очень гостеприимно и совсем не подозрительно…

Проблема была в том, что сквозь портал не проходила никакая магия. Так что разрушить стальную стену за аркой с помощью Контроля пламени или чего-то подобного было нереально. А если бы я попытался использовать заклинания, пока одна половина моего тела находилась с одной стороны портала, а другая — с другой, мне бы сто процентов оторвало к чертям конечность, а то и всего целиком разложило бы на атомы. Пространственные законы были очень жестоки к нарушителям.

Способ попасть на ту сторону всё-таки был, и на самом деле довольно простой. Вот только, использовав его, я рисковал незамедлительно стать врагом всего Линаланта.

Первой мыслью было закрыть этот портал и открыть новый — к тайнику Негасимой Свечи. Но потом я подумал о том, что Амфитеатр заполучить в любом случае было нужно, а значит рано или подзно с Сапанд пришлось бы столкнуться. Так что какая разница, сейчас или потом?

— На всякий случай, отойдите все, — произнёс я, доставая из кобуры левый пистолет.

Алхимическая пуля, разогнанная Стрелой шторма, пролетев через портал и врезавшись в стальную стену, взорвалась ослепительно яркой вспышкой. Но с этой стороны портала никаких следов взрыва не было. ни пламени, ни дрожи поверхности земли, ни даже грохота.

Могло даже показаться, что этот снаряд был каким-то бракованным. Но когда пламя схлынуло, стало понятно, что моё оружие работает вполне исправно. На поверхности стальной плиты появилась заметная вмятина где-то десятисантиметровой глубины. Что, с учётом наложенного зачарования, было более чем отличным результатом.

Вот только сколько мне нужно было выстрелить ещё…

Седьмая пуля смогла проделать в стальном саркофаге небольшую дыру примерно с кулак диаметром, через которую пробился яркий дневной свет. Чтобы ненароком не пристрелить никого по ту сторону, ещё по пять пуль я положил выше и ниже дыры, превращая её в вытянутую неровную щель. Которую ещё десятком выстрелов расширил настолько, чтобы мог протиснуться человек.

— Алистер, может быть стоит позвать кентавров? Это всё очень дурно пахнет. Хотя огры всегда были теми ещё отшельниками, но вот так они от внешнего мира никогда не закрывались. В конце концов, всякое может произойти, лучше иметь возможность позвать на помощь, а не закрываться от неё сталью. — произнёс Альсаз, глядя на виднеющиеся сквозь дыру в стальном саркофаге горные пики.

— И что сделают кентавры? — устало вздохнул я. — Пошлют своего единственного лояльного архимага? Ради огров — очень вряд ли. А если нет, то почти любая помощь будет не лучше нас самих.

— Ну, хотя бы сообщить им о том, что проиходит.

— Это можно, — согласился я, — Дагум, займись.

— Хорошо, — обречённо кивнула фея, разворачиваясь и улетая обратно в сторону города.

— А вы стойте тут, — скомандовал я Альсазу и Вану. — Если не вернусь через несколько минут — отправляйтесь спасать.

— Может тогда сразу вместе? — шагнул вперёд оборотень.

— Пока что я просто разведаю обстановку, не надо кипишевать. Всё, пошёл.

Сначала отправив в дыру Бафомета, я прыгнул вслед за ним сам, вернее нырнул рыбкой, будто в воду.

Большая площадь с портальной аркой по центру. Вокруг — высоченные, рассчитанные на четырёхметровых огров, одно- и двухэтажные дома, довольно грубо сложенные из огромных булыжников. За ними в далеке горы, покрытые зелёным лесом.

На площади — десятки, если не сотни огров, стоящих неподвижно, будто в трансе, глядящих на арку портала. А между ними, похожие на детей рядом со взрослыми, множество странных, лишь отдалённо напоминающих людей, существ с кожей, будто бы щедро присыпанной пеплом. И я точно знал, что это значило.

Вопреки контролю Сапанд, её драгоценный Линалант был захвачен Серыми.

Меня реально ждали. Похоже, своими попытками прорваться через арку портала я наделал действительно много шума, что сюда успело сбежаться столько народу.

И, стоило мне только появиться на виду у Серых, в меня, будто из множества орудий, ударили пепельные лучи. Это была специфичная магия существ из-за Края, истинных принципов работы которой не знал даже Бафомет. Грубо говоря, она работала как какой-нибудь вирус или иная заразная болезнь. Попадая в цель, превращала любую материю и даже любую энергию в своё подобие.

К счастью, у меня наготове было заклинание для противостояния этой серости. Над головой маленьким солнышком вспыхнул Благословенный светоч — комбинированная магия, накладывающая исцеление на союзников и наносящая урон Серым.

В его сиянии серые лучи начали быстро истлевать и до меня не долетело ни единой пепельной капельки. Однако ману противостояние этой магии жрало с катастрофической силой. Долго в том же режиме я бы точно не продержался, так что нужно было как можно быстрее устранить как можно больше Серых.

Вот только и с этим были проблемы. Когда я создал огненный вихрь с помощью Контроля пламени, вперёд, на защиту существ из-за Края, выступили огры. В большинстве своём они были лишь на четвёртых-пятых кругах, лишь пара десятков — на шестых и седьмых, высших не было никого.

Однако всего на площади и вокруг, в примыкающих улицах, собралось больше тысячи огров-магов. С таким количеством противостоять одному мне было не невозможно. К тому же они использовали совершенно одинаковые заклинания энергетических щитов, что создавало дополнительный эффект синергии.

Так что мой вихрь пламени, как и лучи Серых, пропал втуне. К счастью, у меня были и другие способы решения проблемы. Марионетка-Бафомет, которого эти ребята почему-то проигнорировали, был не только невероятно силён физически, но и получил от меня кучу боевых зачарований. Для него даже огромные четырёхметровые огры были бы всё равно что соломенные куколки.

Но, когда я уже собирался отдать ему приказ отправиться и начать геноцид, в ушах вдруг прозвучал тихий голос.

— Спаси их…

Над тем, кто заговорил со мной, долго можно не думать.

— Это будет дорого стоить! — рявкнул я, в очередной раз вливая тонну маны в Благословенный светоч.

Два использования сожрали больше четверти моей маны, плюс что-то ещё должно было остаться на атаку, так что рассусоливаться было совершенно некогда. К счастью, Сапанд оказалась достаточно понятливой.

— Что угодно в пределах моих прав на вмешательство…

— Чёрт… ладно, ловлю на слове! Что сделать?

Это было максимально некстати. Пытаться избавить огров от контроля Серых было в три, пять, а то и десять раз сложнее, чем просто переубивать тут всех. К тому же, насколько я знал, подчинением Серым нельзя было снять. Потому и не задумался о том, чтобы проявить какое-то милосердие. Куда хуже будет, если твари из-за Края продолжат плодиться в Линаланте, а после отсюда начнут экспансию на остальную Хейху.

Однако сделать богиню своей должницей — это дорогого стоило. Даже если не брать в расчёт то, что она, возможно, смогла бы помочь мне восстановить повреждённые круги, у Сапанд в принципе можно было потребовать много чего полезного.

— Убей Серых… дальше я сама…

Ну хоть тут никаких сверхзадач. «Всего лишь» прикончить несколько сотен Серых тварей, каждая из которых соответствовала по силе где-то человеческому шестому кругу, пока они находились под прикрытием тысячи огрских магов. Ну, приступим. Благо, я зря получил от Ризеллы больше полутора центнеров магических металлов и успел подготовиться к чему-то подобному.

Достав из кобуры второй револьвер, я активировал заклинание Мифриловой Ваджры. Скрытые на моём теле в виде гибкой брони и объёмного «рюкзака» мифрил, ориалх, эфирит и прочие драгоценные металлы растеклись, стали жидкими, вылетели из-под одежды и сложились над моей головой в семнадцать миниатюрных пушек, рядом с каждой из которых парил запас ядер.

Это была альтернатива Барону стального моря. Тонкие манипуляции с металлом мне теперь не были доступны и создать что-то наподобие пистолетов я не мог. И на самом деле даже эти пушки не смог бы создать, если бы не заклинание Ваджры.

Ставшее одним из элементов комбинации, оно позволяло создавать любое оружие из имеющегося металла. И из-за того, что я воспринимал пушки вполне себе за оружие, древняя магия «разрешила» подобный обход правил.

Проблема была в том, что эти пушки не были автономными и каждую из них мне нужно было наводить «вручную», а это сильно нагружало мозг. Оставалось надеяться только на то, что мои серые клеточки не перегреются до того, как все Серые твари будут устранены.

Бафомет всё-таки получил свой приказ о начале геноцида. Однако огров я ему приказал не трогать и по возможности даже защищать, если Серые вдруг начнут творить какую-нибудь чертовщину и, например, брать безвольных великанов в заложники.

Сам же я, сорвавшись с места, покинул центр площади, на котором и так слишком долго задержался, и устремился в полёт над толпой. Выцеливание Серых было не самой простой задачей. Существа, внешне не слишком отличавшиеся от людей, терялись под ногами здоровяков-огров, специально прятались от меня, как-то приказывали ограм себя защищать.

В общем, идеально исполнить волю Сапанд и спасти прямо всех великанов уже после первых же секунд обстрела стало невозможно. Однако я действительно старался атаковать только Серых, бил сквозь щиты огров более мощными патронами там, где это было возможно, и даже стрелял прямо сквозь тела здоровяков, если это не было чревато смертельными ранами.

Прямо подо мной в толпе буйствовал Бафомет. Вспышки и взрывы от магии, которой я его нашпиговал, доносились даже до меня. Правда, маны в марионетке тоже было не бесконечное количество. Я успел поместить в неё чуть меньше, чем мой максимальный запас, так что и Бафомет в какой-то момент перестанет использовать магию и станет просто очень сильным бойцом ближнего боя. Бесполезным он, конечно, тоже не будет, но и эффективность его упадёт в разы.

А между тем количество Серых не только не уменьшалось, но и, казалось, продолжало расти. И в какой-то момент я понял: так и было. Но, к счастью, новые твари, к счастью, не возникали каким-то странным образом, не выходили из воздуха и не размножались почкованием. Просто прилетали откуда-то из-за границы города и тут же присоединялись к сражению.

Это могло означать одно из двух. Либо там у них был какой-то лагерь, либо портал за Край, через который они и просачивались. И в любом случае мне нужно было именно туда. Куда проще было жахнуть огромным фаерболом по столпотворению Серых, чем выцеливать их по одному.

На площади же оставаться не было особого смысла. Альсаз и Ван, если что, смогут постоять за себя, а вскоре уже должно будет прибыть подкрепление от Ризеллы. Если, конечно, Дагум сделает то, что я ей приказал.

Впрочем, даже если нет, Серые, фактически, были заперты в Линаланте. Если они попытаются через портал проникнуть в город Божественного Луга, то их тут же встретят войска кентавров. Насколько я знал из воспоминаний Дамбала, серые миссионеры в королевстве ещё не успели достичь такой силы, чтобы сталкиваться с официальными войсками напрямую.

Так что о том, что оставил арку портала без контроля, я особо не переживал. Куда важнее было понять, откуда в таком количестве появляются Серые.

Когда я, до сих пор носившийся над толпой, стрелявший и в ответ принимавший выстрелы их серых лазеров, рванул навстречу прибывающим подкреплениям тварей, за мной тут же ломанулась толпа. Большинство Серых и те огры, что могли летать достаточно быстро, последовали за мной по воздуху, остальные — по земле.

Однако этого было далеко недостаточно. Моя магия Контроля пламени, хотя немного уступала Телекинезу в уровне контроля, по взрывной мощи превосходила его в разы. Так что, превратившись в огненную комету и таща за собой Бафомета, я уже через минуту вылетел за границы центрального города Линаланта.

Спешащие навстречу Серые пытались меня атаковать, но на такой скорости это было почти невозможно. А даже если они и попадали, то серые лучи рассеивались Светочем. Мана, правда, продолжала утекать будто в трубу и от максимума оставалось меньше половины.

Даже с учётом жизненной силы, объём которой после моего прорыва на высший уровень стал значительно уступать объёму маны, в том же режиме я смог бы продержаться ещё от силы минут десять. А ведь ещё неизвестно, что будет поджидать меня в конце маршрута.

Потому, как бы парадоксально это ни звучало, стоило поднажать. Не чтобы поскорее истратить всю ману на полёт, а чтобы не допустить появления непредвиденных переменных, которые, я был уверен, вполне могли появиться. В конце концов предречённое мне Маалой вечное нахождение в эпицентре шторма вероятностей всё-таки скорее всего было правдой.

Следующей проблемой, настигшей меня, было то, что, хотя Серые не прекратили меня преследовать, с какого-то момента они перестали попадаться на пути. Раньше я летел над горами и долинами, ориентируясь по спешащим в атаку тварям. Теперь же, когда они пропали, я почти полностью потерял понятие о направлении.

Единственное, что оставалось — это продолжать двигаться в том же направлении, рыща по сторонам в поисках каких-то подсказок. Но в горах Линаланта, создававшихся Сапанд специально для того, чтобы запутать потенциальных врагов огров, ориентироваться было сложно даже с картой и проводником, не то что на глаз и в пылу сражения.

А отражать атаки Серых я не перестал и теперь, продолжая постреливать назад из пушек, отваживая самых быстрых и назойливых. Похоже, дальше полагаться можно было исключительно на удачу и чутьё, а с первым у меня были серьёзные проблемы.

Как результат, я ещё около пяти минут плутал в десятках крошечных долин, ущелий и впадин, пока, наконец, не смог уловить кое-что очень знакомое. И, устремившись к источнику этого чувства, вскоре налетел на то, чего в этом месте, среди десятков и сотен горных вершин, быть точно не должно было.

Кольцо из десяти высоких, чем-то напоминающих греческие, колонн. Вход в Амфитеатр вечных знаний — лабораторию, величайшее хранилище и обитель Бафомета в последние полторы сотни лет его жизни. Нашёлся.

Сзади насели Серые, явно не желавшие, чтобы я входил в Амфитеатр, но как будто я собирался их слушать. Тем более что ни одна из тварей до сих пор не выдала ни звука. Ну, оно и не удивительно, ртов-то у них не было.

Рванувшись к кольцу колонн, я влетел в пространство между ними. Всё вокруг вдруг резко крутанулось на триста шестьдесят градусов, свидетельствуя о применении пространственной магии. А я сам оказался в совершенно новом месте.

Единственным неизменным элементом остались колонны. Вокруг них, однако, уже не было горного пейзажа. Я оказался в овальном каменном помещении с десятком чёрных ниш в стенах. К каждой нише от пробелов между колоннами вела вымощенная красным камнем дорожка.

Никаких указателей или пояснительных табличек не было. Гостей тут не было почти никогда, за исключением подопытных, а Бафомет знал это место вдоль и поперёк, ведь сам его создал. И, благодаря ему, знал также я.

Не тратя ни единой лишней секунды, я рванул в одну из ниш и тьма внутри, поглотив меня, выплюнула снова в новом месте — помещении, напоминавшем, вот неожиданность, амфитеатр. Я стоял в самом низу, и от меня вверх расходились большие концентрические ступени высотой метров по пять и глубиной — по три. Друг с другом их соединяли уже вполне обычные лестницы.

И каждый из трёх ярусов этого амфитеатра был уставлен портальными арками. Это была транспортная комната Бафомета.

Обычные порталы могли связываться друг с другом без каких-либо ограничений, главное было знать координаты арки выхода и собрать достаточно камней маны. Однако Бафомету не хотелось, чтобы в его жилище через портал мог попасть посторонний. А потому он придумал эту комнату и в тайне «подключился» ко множеству порталов по всему миру.

Теперь каждая арка в транспортной комнате вела в строго определённое место. Но зато, во-первых, Бафомет мог идти куда угодно, не боясь, что координаты Амфитеатра смогут отследить, а во-вторых, никто кроме него самого пользоваться этими арками не мог.

Вот только, похоже, Агур, перенеся Амфитеатр вечных знаний в Линалант, что-то «подправил». Потому что одна из самых больших и самых редко используемых арок порталов на последнем, третьем ярусе транспортной комнаты, была активна, и из неё, будто тараканы, продолжали выскакивать Серые.

И тут уже были твари, соответствующие далеко не только шестому человеческому кругу. С учётом того, что их покровительницей была богиня всеединства, и того, как я представлял это самое всеединство — огромный коллективный разум, будто пчелиный улей или муравейник, преследовавшие меня Серые, похоже, смогли каким-то образом передать своим сородичам, что произошёл форс-мажор.

Потому что в меня, стоило мне выйти из ниши внутреннего телепорта Амфитеатра, ударило около тридцати серых лучей от примерно седьмых кругов, шесть или семь — от восьмых, и два — от девятых. А из портала, ведшего за Край, то и дело продолжали выскакивать Серые.

Против такой компании даже мне пришлось бы очень туго, тем более что маны оставалось всё меньше и меньше. А ведь ещё не факт, что из портала не выйдет кто-нибудь посильнее. Проблема была в том, что быстро и эффективно уничтожить стольких мощных магов было едва ли возможно.

Лемегетон использовать было чревато ещё бо́льшим повреждением кругов. Всё-таки врата Гоэтии были не той магией, которую можно было призывать просто по щелчку. Жертву Богу Времени я применять не хотел тем более, я и так уже двадцать лет потратил, недели не прошло.

Вот только иных вариантов выкрутиться из этой ситуации я просто не видел. Я рванул сюда на полной скорости потому, что опасался как раз чего-то подобного. Но из-за довольно умного приёма Серых с прекращением доставки подкреплений потерял слишком много времени и в транспортной комнате скопилось слишком уж много тварей.

Ну, и ещё, пожалуй, роль сыграло то, что мне не хотелось делиться Амфитеатром с кентаврами. А это в любом случае пришлось бы сделать, если бы подавление Серых произошло уже с их помощью. Но, похоже, пожадничал, и теперь вместо сокровищ Амфитеатра вечных знаний придётся отдавать годы жизни.

Однако, когда я уже собирался активировать Жертву, из чёрного провала внутреннего телепорта за моей спиной вдруг на огромной скорости вынырнул чёрно-серебристый сполох и, будто лис в курятнике, пошёл крошить Серых. Что это было, вернее, кто это был, я понял сразу. Совершенно неожиданной подмогой для меня стал Ур.

Правда, теперь в мой рукав змейка, выросшая в более чем десятиметровую анаконду, уже спрятаться бы точно не смогла. И изменился не только её размер. Ур стал невероятно быстр и силён, а магия серости, отчасти действовавшая даже на мои заклинания, отскакивала от его чешуи будто горох от стенки.

Похоже, сожранные в один присест сердце и мозг огромной виверны-матери стали для него катализатором некой качественной эволюции. И это было просто шикарной новостью, потому что тела Серых, которых Ур обхватывал и сдавливал своими кольцами, рассыпались буквально в пепел, не оставляя после себя даже костей.

С тварями, достигшими уровня высших, моему питомцу справиться было, разумеется, не так просто. Но втроём: Я, Ур и Бафомет — мы смогли сформировать максимально эффективную ударную группу и количество Серых в транспортной комнате начало стремительно уменьшаться.

Пока марионетка и змея крушили более слабых, я занял сильнейших шквальным огнём из своих пушек, огненным штормом и направленным сиянием аж трёх Благословлённых светочей разом. Мана улетала с катастрофической скоростью, но, к счастью, Бафомету и Уру на устранение большей части врагов потребовалась всего минута.

А потом мы уже все вместе насели на оставшихся Серых. Ещё за полторы минуты из примерно десятка высших Серых мы убили половину, а другую половину оттеснили обратно к порталу. В отличие от остальных тварей, эти ребята не прямо горели желанием сложить головы на алтаре войны. И, похоже, когда осознали, что удача повернулась к ним другой стороной, охотно «согласились» ретироваться обратно за Край.

Вот только, когда мы уже почти загнали Серых в портал, я вдруг ощутил с той стороны мощную волну маны.

А если магия смогла пройти сквозь портал, то это могло означать только одно.

По нашу душу явилась тварь уровня архимага.

Нечто подобное уже происходило относительно недавно. Когда мы возвращались из тайника Бафомета у Вирсавии и попали в засаду серого миссионера и обращённых, из портала вышел высший маг, при том что я тогда был только на пятом круге. Сейчас, если не знать тонкостей, ситуация была схожей. Более того, разница между пятым и восьмым кругами казалась больше, чем между восьмым и десятым.

Но на самом деле эта разница была катастрофического масштаба. Я одолел мага пятого круга, находясь на третьем. Я смог ранить мага восьмого круга, находясь на пятом, с помощью Вана убить Рогу, находясь на шестом, и неплохо держался против нескольких высших кентавров на седьмом.

Теперь, получив восьмой круг, я был практически уверен в своей победе над любым девятым кругом в мире, не считая избранников богов и разного рода странных тварей и чудищ. Но архимаги были существами совершенно иного уровня.

Победить архимага мог лишь другой архимаг, без вариантов. А чтобы хотя бы выжить после встречи с магом десяти кругов, нужно было обладать силой, где-то раза в два-три превышающей мою, когда я был на пике сил.

То есть, по-хорошему, если я хотел иметь хоть какие-то шансы, то должен был получить девятый круг. А сейчас, истощённый боем со множеством серых, я не мог рассчитывать даже на то, что выживу после серьёзной атаки архимага.

Конечно, тварь, ауру которой я ощутил с той стороны портала, могла быть не так сильна, как полноценный человеческий архимаг. У Серых не было понятия кругов и столь чёткой градации силы. Однако она могла быть и сильнее среднестатистического архимага. Нашёлся же где-то там монстр, сумевший одолеть Агура.

А это значило, что встречаться с неведомой тварью нам сейчас было категорически запрещено. Вот только за те, возможно, секунды, что остались до прорыва архимага Серых, я бы не смог разгадать заклинание, наложенное царём мудрости на арку портала.

Выбор оставался только один: разрушить портал. После этого, благодаря тому, что Бафомет тщательно защитил свою транспортную комнату от обнаружения, Серые ни за что не смогут отыскать это место по координатам перемещения и Линалант будет спасён.

Вот только это также будет означать, что мы потеряем возможность напрямую перемещаться за Край. Портал на другой стороне был создан лично Бафометом после невероятно долгой и сложной подготовки и не вёл ни в одно место, кроме Амфитеатра. В войне с Серыми он мог бы стать одним из ключевых элементов, стратегически важной точкой…

Впрочем, уже было не важно. Всё равно Серые уже знали о его местоположении. Даже если бы я смог закрыть арку, не уничтожая её, они бы наверняка оцепили выход из портала, выставили бы патрули и атаковали, как только я открыл портал снова.

Так что, спасибо Агуру, портала за Край придётся лишиться.

Вот только на самом деле это было не так просто. Созданные Бафометом арки были, конечно, не так прочны, как раскиданные по всему миру арки, установленные богами в помощь людям. Но, тем не менее, это были конструкции, вышедшие из-под пальцев одного из величайших магов в истории.

Наведя все пушки на одну точку в самой верхней точке арки, я дал залп, подкрепив удар максимально мощным импульсом Контроля пламени, какой только смог выдать. И от этого на арке появилась лишь тоненькая трещинка, которой было далеко недостаточно для прекращения работы портала.

Ещё один залп, потом ещё… а аура архимага ощущалась всё ближе и ближе, уже нехило давя на меня своей мощью даже через портал.

— Помоги! — рявкнул я, обращаясь к Уру.

Бафомет сейчас, несмотря на свою силу, был почти бесполезен, но эволюционировавший змей — другое дело.

Чёрная вспышка промелькнула к арке и, оплетя её, сдавила кольцами. Трещина, появившаяся на камне от моих выстрелов, начала расползаться в стороны. Мощь тела У́ра сейчас было сложно представить. Но этого всё равно было недостаточно.

Использование Лемегетона уже бы не помогло, слишком много времени занимало открытие врат Гоэтии. Жертва Богу Времени давала энергию, но не мощь атак. А значит оставался только один вариант.

Марионетка Бафомета, сорвавшись с места, рванулась в арку. Через портал я не мог контролировать её с помощью нитей энергии. Но благодаря тому, что моя магия контроля марионеток уже не зависела от одних только нитей, последний приказ, что я успел отдать, кукла Бафомета всё-таки выполнила.

Сквозь арку портала я успел увидеть, как она врезается в приближающуюся на огромной скорости фигуру и взрывается яркой огненной вспышкой, давая нам с Уром спасительные полсекунды. А затем очередной залп из пушек и мощь тела змея всё-таки сделали своё дело.

Арка обрушилась и из портала на пол транспортной комнаты упала лишь серая рука. Даже архимаги не могли легкомысленно относиться к магии пространства и, попытавшись пройти через разрушающийся портал, Серый лишился конечности. Хотелось надеяться, что остальная часть тела была разорвана пространственным штормом, но это было очень вряд ли.

В отличие от тел остальных Серых, после их смерти распадавшихся в пепел, эта рука сохранила свою форму и не было похоже, что она собиралась рассыпаться в ближайшее время. Я, конечно, знал причину, и знал, как это можно было использовать. Бафомет успел неплохо изучить Серых, хотя в его времена они были куда менее активны. Но от одной мысли о том, что придётся сделать, если я захочу выжать из этой руки максимум, хотелось блевануть.

Впрочем, ладно, это можно было оставить на потом. Пока что нужно было разобраться с остальными Серыми и получить своё вознаграждение от Сапанд. Хотя нет. С этим, пожалуй, можно было и повременить.

— Иди сюда, дружок, — я поманил к себе У́ра.

Змей, спустившись с груды камней, в которые превратилась арка, медленно подполз ко мне. Атаки Серых оставляли на его чешуе лишь крошечные отметинки, но пространственный шторм, появившийся в момент разрушения портала, успел неплохо покромсать моего питомца. По всему телу У́ра виднелись длинные рубленные следы, в некоторых местах прорубавшие шкуру до самых костей. Из ран обильно текла кровь.

Смерть ему не угрожала, но по крайней мере кровь нужно было остановить, что я и сделал, использовав Благословенный светоч. Однако, хотя мне и удалось остановить кровь, повреждения от пространственного шторма было не так просто исцелить полностью, тем более что я был уже на грани истощения. Так что ни на что кроме «первой помощи» меня не хватило.

Однако на этот раз обижаться на меня за то, что из-за моей просьбы он так пострадал, Ур не стал. Подполз ко мне и попытался взобраться на плечи, как делал когда-то. К счастью, после создания даньтяня и освоения жизненной энергии физически я уже стал сверхчеловеком. Иначе более чем десятиметровое тело, из-за невероятно плотных шкуры и мышц весившее в районе полутонны, меня бы просто раздавило.

А так, с огромным трудом, но я всё-таки смог выдержать полностью забравшегося на меня У́ра.

— Давай только договоримся, что это будет лишь в виде исключения, — чувствуя, как дрожат коленки, погладил я змея по голове.

В ответ он взглянул на меня своими зелёными, ставшими, казалось, даже ярче и пронзительнее, глазами, совершенно не похожими на обычно безэмоциональные глаза рептилий и, немного подумав, кивнул. После чего свернулся на мне ещё более плотными кольцами, положил голову на моё плечо и, кажется, уснул.

— Ты молодец, — вздохнул я, гладя У́ра по чешуе. — А вот я налажал.

Потеря тела Бафомета была, конечно, не критичной. Да, я мог бы в будущем усилить свою марионетку более мощной магией, труп в конце концов оставался трупом. Но важнее было то, чей это был труп.

Я, даже сам уже убив многих, продолжал испытывать к циничному подходу Бафомета, способного устроить геноцид тысяч лишь ради проверки какой-то своей теории, самое настоящее отвращение. Вот только это не отменяло того, что он также сделал огромный вклад в магию Хейхи. И, разумеется, не отменяло того, что именно он стал причиной, по которой сейчас я думал о том, как противостоять архимагу Серых, а не о том, как бы побыстрее подмести коридоры Башни Магии.

Потому потеря его тело казалась в каком-то смысле предательством. Впрочем, это уже было делом свершившимся. Даже если бы я смог восстановить портал, я не сделал бы этого даже ради возвращения тела Бафомета. Рискнуть теми знаниями, что содержались в моей голове, ради которых Бафомет потратил всю свою жизнь, было бы куда большим предательством, чем потеря его трупа, на который самому Бафомету было совершенно наплевать.

Явившегося с Дагум посланника от Ризеллы я завернул, сказав, что всё в порядке. К счастью, моего авторитета хватило, чтобы кентавр не стал задавать лишних вопросов. К счастью, это произошло уже после того, как мы разобрались со всеми Серыми, в чём немалую роль сыграли Альсаз и Ван.

Прошедшие сквозь портал сразу вслед за Уром, они не слышали просьбы Сапанд. Но и оборотень, и, что удивительно, эльф, оказались неожиданно куда более милостивыми, чем я, и постарались не задевать огров при атаке даже без наводок.

К тому же немалая часть тварей отправилась за мной в погоню, так что в городе их оставалось уже не несколько сотен, а лишь чуть больше ста. С учётом скорости Вана и навыков сокрытия Альсаза, они смогли минут за пятнадцать вырезать всех Серых по одному, почти не повредив ограм.

Когда сдохла последняя тварь, огры замерли, будто лишились подпитки. Видимо, попав под промывку мозгов, они уже не могли действовать самостоятельно, лишь под контролем Серых. Однако тогда в дело вступила Сапанд, передав мне, что процесс избавления огров от контроля Серых займёт несколько дней.

Это время вполне можно было потратить на исследование Амфитеатра, чем мы, собственно, и занялись.

К моему огромному сожалению, несмотря на то, что Агур, похоже, действительно оставил Амфитеатр вечных знаний почти нетронутым, лишь забрав самые опасные вещи и выпустив всех пленников Бафомета, Серые успели хорошенько тут похозяйничать.

Почти всё артефактное оружие исчезло, как и в принципе большинство артефактов. Алхимическая лаборатория превратилась в руины, твари, не способные использовать алхимию, решили просто разгромить её, чтобы реагенты уже точно не достались жителям Хейхи. А в сильнейшей зоне маны, собиравшей энергию на протяжении тысяч лет, осталось пусть довольно большое, но явно несравнимое с максимумом количество энергии.

К счастью, потенциальная польза от использования Амфитеатра этими пунктами не ограничивалась. Скорее даже наоборот, в самые важные и защищённые зоны резиденции Бафомета Серые так и не пробрались.

Библиотека, тренировочная площадка, а также святая святых — личные покои Бафомета, в которых, а вовсе не в лаборатории или сокровищнице, хранились самые драгоценные предметы, остались под замком, открыть который без правильного пароля не смог бы даже архимаг.

И я этот пароль, разумеется, знал. Так что нам открылась изрядно подпорченная, но всё-таки совершенно бесценная коллекция самых разнообразных возможностей.

Однако, прежде чем с головой в эти возможности погружаться, я должен был получить свою плату от Сапанд.

Огры были расколдованы, в результате чего я получил примерное представление о том, что случилось в Линаланте. Впрочем, о многом я мог догадаться и так. Агур перенёс Амфитеатр сюда, вероятно, как раз из-за портала за Край.

Линалант был ближайшей к Краю территорией на Варии, и перемещение отсюда расходовало куда меньше энергии. Вероятно, он собирался собрать армию и контратаковать Серых через этот портал, а может быть ещё что. Но, так или иначе, из-за его поражения печать на портале пропала и в конце концов его нашли Серые и, разумеется, тут же атаковали огров, решив использовать Линалант в качестве уже своей базы в Варии.

К счастью, это произошло относительно недавно, лишь пару недель назад. Если бы твари нашли портал раньше и перекинули сюда больше сил — я бы точно не выжил.

Сапанд не смогла вмешаться в происходящее из-за Маалы. Единственное, что смогла сделать богиня земли — это поместить в души всех огров Линаланта что-то вроде кнопки ребута системы, благодаря которой теперь и стало возможно вернуть огров в норму. Обычно, к сожалению, подчинение Серым действительно носило необратимый характер.

Расколдованные огры ничего не помнили о произошедшем, а потому очень удивились тому, что Серые успели сделать с Линалантом. Однако, к счастью, у этих ребят была прямая связь с Сапанд, так что на нас они не стали бросаться. Наоборот, узнав о том, что именно мы их спасли, показали невероятные гостеприимство и дружелюбие, какие вряд ли когда-либо получали даже величайшие короли и архимаги.

Мне, однако, это было неинтересно. Получив подтверждение, что огры не будут мешать нам заниматься своими делами в Линаланте, и что Сапанд действительно поможет мне, когда это будет нужно, я забрал в Амфитеатр Вана, Альсаза, Дагум и Дамбала, и закрыл резиденцию Бафомета изнутри. В ближайшие четыре месяца выходить отсюда мы будем исключительно для того, чтобы пополнить запасы провизии у огров.

В первый месяц я практически не выходил из лаборатории. Восстановив то, что было возможно восстановить и использовав лучшие реагенты из личных покоев Бафомета, я создал больше десятка пилюль и эликсиров, каждый из которых произвёл бы настоящий фурор на любом рынке. Восьмой круг и Жезл Воссоздания позволяли мне творить девяносто девять процентов из того, на что был способен сам Бафомет, так что уровень получившихся изделий был действительно наивысшим.

Тут была пилюля третьего уровня телесной трансформации для Линды. Эликсир, способный вернуть пропавшие страницы гримуара для Глена. Особый настой жизненной силы, который должен был помочь Вану прорваться на восьмой круг. Специальный ментальный стимулятор для Дамбала, чтобы он вернул часть сознания и смог более эффективно применять магию, при этом оставаясь под моим полным контролем.

Даже Альсаза я не оставил без подарка. Эльф, благодаря которому мы в принципе подумали отправиться в такую глухомань как Линалант, заслужил. Дагум же после некоторых размышлений я превратил в марионетку, такую же, какой стал Дамбал. Самовольная и ненавидящая меня фея была мне не нужна, даже в качестве слуги.

И себя я, разумеется, не обделил. Хотя ману мне пока что поглощать было запрещено из-за повреждённых кругов, жизненной энергии это не касалось. После нескольких десятков принятых пилюль, содержавших концентрированную силу жизни, мне удалось увеличить объём своего даньтяня в несколько раз.

Намного сильнее физически я не стал. Организм, даже укреплённый Техникой тела Амат, имел свои пределы и под воздействием слишком большого объёма жизненной силы просто взорвался бы. Но расширение запасного контейнера с энергией никогда не было лишним.

Также я, насколько это только было возможно, восстановил повреждения кругов маны. Дальнейшее исцеление требовало куда большей концентрации и внимания, так что это я оставил чуть на потом.

Последней же моей заботой было вскрытие кулона короля кентавров. И в итоге я преуспел, вот только мне пришлось потратить десять дней безуспешных попыток и огромное количество реагентов, стоимость которых, пожалуй, приравнивалась к годовому бюджету небольшого государства.

Было бы очень обидно, если бы пространственное хранилище оказалось пустым. Но, к счастью, кулончик меня не подвёл. То, что я обнаружил в нём, получится использовать только после достижения уровня архимага. Но это определённо стоило всех потраченных усилий и ресурсов. На самом деле, это стоило куда больше.

Но всё-таки применить неожиданный подарок судьбы я смог бы ещё нескоро, а то и вовсе никогда, если бы не смог полностью восстановить свои круги. А потому, передав Вану и Альсазу их подарки, я заперся в покоях Бафомета, чтобы ничто не могло мне помешать, и приступил к делу.

— Сапанд, я на тебя рассчитываю, — вздохнул я, закинув в рот небольшой каменный кубик и погрузившись в глубокую медитацию.

Этот кубик был одним из артефактов Бафомета. Не такого уровня, как Негасимая Свеча или Жезлы, но всё-таки очень ценным. Связав его с каким-либо источником энергии, в данном случае я использовал зону маны Амфитеатра, я мог получать энергию через этот кубик вне зависимости от того, как далеко от источника находился.

У кубика были свои ограничения, так что использовать его в бою было невозможно, и присвоить себе его энергию я тоже не мог. Но я мог использовать её, чтобы исправить повреждения в кругах маны. Сапанд же нужна была мне, чтобы контролировать процесс, пока я буду находиться в практически бессознательном состоянии, и в случае чего подавить вышедшую из-под контроля энергию. Это была одна из двух моих просьб к богине земли.

Медленно, очень осторожно и неторопливо, я направлял ману из кубика в свои круги, по крупицам погружая её в каждую трещинку, выщерблину и кривизну на их поверхности. И каждый раз, когда очередной дефект исчезал, повреждённый круг начинал разгоняться и опасно дрожать, выходя из-под моего контроля.

В большинстве случаев мне удавалось подавить эти колебания самостоятельно. А если не выходило — то я ощущал нежное касание чего-то невидимого и невероятно могущественного, подавлявшего мои круги и заставлявшие их вернуться к стабильному вращению.

И чем меньше оставалось дефектов, тем активнее круги пытались выйти из-под контроля. Без Сапанд мне пришлось бы потратить на их восстановление раза в два больше времени, так что богиня земли оказала действительно неоценимую помощь.

Но вот сначала один, потом другой, потом третий… семь кругов были очищены от всех изъянов, а на последнем осталась всего одна, самая большая из всех, дыра. Действуя всё также неспешно, я начал затягивать её, ощущая, как уже на середине процесса всю систему кругов начинает лихорадить.

Однако в самом восстановлении не было никаких опасностей и в конце концов я всё-таки справился. Последнее повреждение было затянуто. Хуже всего было то, что должно было начаться дальше.

Все восемь кругов тут же начали раскручиваться с какой-то совершенно бешеной скоростью и почти сразу я потерял над ними какой-либо контроль. Единственное, что мне оставалось — это терпеть, удерживая систему от обрушения и дожидаться завершения хаоса.

К сожалению, в какой-то момент я понял, что не справляюсь всё равно. К счастью, Сапанд до последнего не отступилась от своих слов и я вновь ощутил то самое мягкое касание, начавшее стабилизировать мои круги.

Вот только на этот раз всё было немного иначе. Круги, которые, как им и было положено, вращавшиеся в самых разных плоскостях, под воздействием силы бога начали вдруг выстраиваться в систему наподобие колец Сатурна. И по мере приближения их орбит друг к другу внутри меня всё сильнее и сильнее разрасталось чувство, что это — правильно. Что так и должно быть.

Правда, полностью в плоский диск круги всё-таки не выстроились. Система стабилизировалась, сила Сапанд пропала, и круги, будто отпущенные на волю, тут же разлетелись, вновь вернувшись на свои хаотичные траектории. Ощущение «правильности» пропало. И я точно знал, что сейчас самостоятельно повторить его я не смогу.

Однако забывать про него я не собирался. Чутьё подсказывало, что это было критически важно и однажды могло мне понадобиться.

Но это будет потом. А пока что я, открыв глаза, выплюнул на руку кубик, спрыгнул с кровати, размял изрядно затёкшие мышцы и отправился есть. Остаток четырёхмесячного срока я собирался в кои-то веки потратить на тренировки. А потом можно было отправляться в путь.

Следующей остановкой должен был стать Замок Семи Невзгод. Однако для начала стоило собрать воедино мою команду мечты.

Благодаря Сапанд восстановление кругов заняло куда меньше времени, чем я рассчитывал. Всего лишь полтора месяца вместо изначально запланированных двух с половиной — трёх. А потому у меня ещё осталось предостаточно времени на то, чем я не занимался нормально, кажется, никогда. На тренировки.

Практика Стрелы шторма и отработка боевых движений во время первого появления на центральных равнинах были не в счёт. Это были необходимые в моменте усилия, направленные на освоение появившихся способностей. Никакой сбалансированности и систематичности в них не было и в помине.

А теперь я собирался подойти к вопросу комплексно, в кои-то веки уложив и в достаточной мере освоив свой арсенал магии. Всё-таки, как бы ни был огромен опыт Бафомета, которым я пользовался, бо́льшая часть моих заклинаний, у каждого из которых в ранге значились буковки S, была создана комбинированием. Невозможно было идеально использовать совершенно новую магию, какими бы ни были твои навыки и знания.

Так что до истечения установленного четырёхмесячного срока мне было, чем заняться.

Ван с Альсазом, пока я восстанавливал круги, тоже не сидели на месте. Оборотень тоже закрылся ото всех, намереваясь пробиться на высший уровень, а эльф, используя мой подарок и зону маны, смог подняться на девятый круг. Так что и спарринг-партнёры у меня были неплохие.

Следующие полтора месяца промелькнули в череде сменяющих друг друга картинок. Сон, еда, тренировочные комнаты, лаборатория, а также библиотека и множество разложенных вокруг меня томов по магии. Бафомет, собиравший эти книги, разумеется не мог знать всё их содержимое наизусть и мне наконец выдался шанс побыть настоящим магом — тем, кто кропотливо и обстоятельно движется к своей цели.

Когда наше добровольное заключение в Амфитеатре окончилось, я всё ещё не осмелился бы сказать про себя, что смог в идеале освоить десять доступных мне заклинаний. Но как минимум я стал намного лучше понимать, на что способен и чем смогу встретить противника. А это было действительно важно, потому что Замок Семи Невзгод не прощал халатного отношения претендентов.

Покинув Амфитеатр и распрощавшись с ограми, без их высокомерия и агрессивности оказавшимися даже неплохими ребятами, мы активировали портал Линаланта и вынырнули там, где уже больше полугода назад начались мои с ребятами приключения — на центральных равнинах.

Вообще нам нужно было обратно в город Божественного луга, но перемещаться напрямую туда было чревато большими неприятностями. Уже слишком много должно было быть известно обо мне серым миссионерам. Стоило мне показаться им на глаза, и за мной в лучше случае организовали бы максимально тщательную слежку, а в худшем — тут же напали бы.

Так что путь до столицы королевства кентавров мы проделали «ножками». Хотя полёт над зелёным травяным лесом на скорости гоночного болида Формулы-1 так называть было не слишком правильно.

Остановились мы где-то в пятидесяти километрах от города Божественного Луга, в небольшой деревушке. В город, чтобы сообщить Ризелле о нашем возвращении, отправился Альсаз, как самый быстрый и незаметный.

Уже через час они вернулись, причём за Ризеллой по воздуху летело два сундука с вещами. Похоже, принцесса действительно ждала моего возвращения. И не просто ждала, а качественно к нему подготовилась. От Ризеллы ощущалась аура полноценного девятого круга, и это без почти читерского допинга в виде алхимических реагентов Бафомета. Божественная помощь — всё-таки что-то с чем-то.

— Рад встрече, — улыбнулся я принцессе.

После четырёх месяцев взаперти новое-старое лицо было особенно приятно увидеть.

— Я тоже, — кивнула Ризелла, — И хорошо, что ты пришёл сейчас. Баман сказал, что, если ты не вернёшься в течение ближайшего месяца — то я должна буду отправиться в Замок одна.

Я напрягся.

— Им что-то известно?

— Уверена в этом, но что именно — он мне не говорит, — принцесса вздохнула.

— Это плохо… — я с силой провёл ладонью по щеке.

Настроение вылетело в трубу. Если боги не могли что-то сказать даже избранным, значит эта информация была настолько важной, что её раскрытие означало бы превышение допустимого вмешательства. Вариантов подобного на ум приходило очень немного и главным из них была полноценная война с Серыми. И эта перспектива была далеко не самой радужной, а ведь могло быть что-то куда хуже, о чём я пока что не мог даже помыслить…

— Плохо или хорошо — нам в любом случае есть, что сделать, — прервала поток моих мыслей Ризелла. — Так или иначе, если мы хотим стать сильнее и быстро — то Замок нам не миновать.

— Тут ты права, — кивнул я. — Твой отец исполнил своё последнее обещание?

— Да, у меня с собой пять рекомендаций в Замок, не считая моего собственного.

— Отлично. Тогда можем отправляться. И это тебе, — я достал из нагрудного кармана и протянул Ризелле разблокированный кулон с пространственным хранилищем. — Я смог разобраться с этой штукой, которую взял у твоего отца. Теперь всё, что нужно — это влить в неё немного маны.

Принцесса, чуть покраснев, приняла кулон и на секунду прикрыла глаза. Когда она их вновь открыла, в её взгляде был полнейший шок.

— Это просто феноменально! Я никогда не слышала о подобных артефактах!

— И вряд ли услышишь, — ухмыльнулся я. — Пользуйся на здоровье.

— Хорошо, спасибо… — она замялась, явно смутившись.

Ох, сделаю вид, что не заметил.

— Следующая остановка — Вирсавия!

К сожалению, Башня Магии встретила меня не слишком гостеприимно.

После выхода из портала следовало оставаться на месте, дожидаясь появления кого-то из старейшин. Впрочем, выйти всё равно было бы затруднительно. Комната портала, если о появлении гостей через портал не было известно, была всё время опечатана мощной магией на случай вражеского вторжения.

Впрочем, куда-то рваться и без нужды создавать панику я не собирался. Со мной были оборотень и эльф, с расами которых у людей были довольно натянутые отношения. А также, что куда важнее, принцесса кентавров, персона огромной важности, пусть и с неофициальным визитом.

Так что, несмотря на то, что мы торопились, стоило поступить в соответствии с правилами. Как минимум чтобы не усложнять отношения между странами, и так довольно шаткие в эти неспокойные времена. К тому же это и не должно было занять много времени.

Вот только то, что я был готов немного подождать ради соблюдения церемониала не значило, что я был готов терпеть что-либо иное. А явившийся встретить нас старейшина почему-то решил, что с гостями можно обращаться… крайне непочтительно.

В двери, отделявшей комнату портала от остальной Башни Магии, открылось небольшое окошечко. Через него незваные гости могли рассказать о себе и целях своего визита.

Однако, стоило только голове с растущей клоками чернильно-чёрной бородой появиться в этом окошечке и взглянуть на нас, как окошечко вдруг резко захлопнулось. А через секунду я ощутил, что комната портала опечатывается со всех сторон дополнительными мощными магическими барьерами.

Явившийся старейшина активировал аварийную систему, предназначенную для борьбы с особо опасными вторженцами. Проблема была ещё и в том, что покинуть комнату мы не могли и через портал. В отличие от большинства обычных арок, тут ячейки для камней маны находились снаружи комнаты.

Так что, фактически, нас заперли. Без каких-либо видимых причин и даже без возможности что-то сказать и объясниться. Это, разумеется, было против всяких правил, но подобное меня уже довольно давно волновало далеко не в первую очередь. А в первую очередь это было крайне подозрительно и попахивало красноглазыми.

А потому просто сидеть на попе ровно в комнате портала, дожидаясь непонятно чего, или пытаться докричаться до людей снаружи, я не собирался.

— Поможешь? — я глянул на Ризеллу.

Девушка кивнула.

— Отойдите подальше, — это было адресовано Вану, Альсазу и Уру.

Они, конечно, были сильны, и после Амфитеатра стали ещё сильнее, но подобное не было их профилем.

— Бей прямо по окошку, — проинструктировал я принцессу. — Самым мощным, что у тебя есть. О последствиях не переживай. На счёт «три».

— Поняла.

Мы выстроились в шеренгу напротив двери из комнаты портала. Я, Ризелла, Дамбал и Дагум.

Ризелла, доставшая из-за спины лук, натянула тетиву, формируя на ней из пустоты энергетическую стрелу, полную невероятно концентрированной мощи. Заклинание, которое должно было отправить снаряд в цель, я прекрасно знал и сам им пользовался.

А вот сама стрела была соткана, похоже, не из одного, не из двух и даже не из четырёх, а точно более чем из семи разнообразных заклинаний, создававших эффект синергии и многократно увеличивавших силу друг друга. Определённо, если бы не комбинирование, позволявшее создавать поистине невероятные виды магии, божественным избранникам вроде Ризеллы я бы точно не был соперником.

Тело Дамбала, закутанное в чёрный балахон, окуталось порывами чёрного ветра. За последнее время мне удалось неплохо разобраться в способностях бывшего серого миссионера, и научиться куда лучше его контролировать.

Хотя арсенал, оставшийся в памяти и душе Дамбала не был обширным, мощь многих его заклинаний была крайне велика. В том числе после прочистки мозгов сохранились даже два заклинания SS-ранга, одним из которых как раз и был этот чёрный ветер.

Разрушительный потенциал этой магии был едва ли не выше, чем у моего Контроля пламени. А после того, как я изучил несколько толстенных книг по магии ветра из библиотеки Бафомета, в силах моей марионетки стало творить магию, на которую Дамбал даже в здравом уме не был способен.

Дагум, которую я успешно вернул на восьмой круг, не могла похвастаться каким-то выдающимся набором заклинаний в гримуаре. Всё-таки она была свободным магом, а таким было крайне сложно получать высокоранговую магию. Потому, чтобы компенсировать её недостатки, я за полтора месяца под завязку нашпиговал её зачарованиями, так что теперь фея стала чем-то средним между камикадзе, гранатой и огнемётом.

Ну и я сам, разумеется, не остался в стороне. После множества изменений и экспериментов из семнадцати моих пушек осталось всего семь, но каждая из них стала в разы мощнее, а также обзавелась уникальными характеристиками, подходящими для самых разных ситуаций. Сейчас, впрочем, все они были направлены на дверь комнаты портала, а сам я поднял руки с пистолетами.

— Раз… — начал я обратный отсчёт, — два… ТРИ!

Громыхнувший взрыв сотряс комнату портала, даже защищённую сильнейшими барьерами, до самого основания. Арке портала, построенной самими богами, ничего не сделалось, но вот по потолку, полу и стенам зазмеились глубокие трещины, а дверь вместе с частью стены вынесло к чертям.

Защита комнаты, рассчитанная на длительное противостояние любой магии ниже уровня архимага, лопнула после первого же залпа. Лучшее доказательство моей и Ризеллы силы.

Старейшина, тот самый, с бородой клоками, невысокий, очень щуплый и с невероятно длинной и тонкой, будто у Аиста, шеей, на его удачу успевший отойти от двери, выжил. И теперь, сидя прямо на полу, окружённый магическим барьером, в окружении груды обломков стены, смотрел на нас, выходящих из комнаты портала, круглыми от шока и неверия глазами.

Аура серого миссионера от него не ощущалась, но он вполне мог быть обращённым…

— Эльфийский ублюдок, ты что себе позволяешь⁈ — раздался у меня за спиной отлично знакомый голос.

Понятно. Вероятно, к счастью, но Серые и красноглазые тут были ни при чём.

— Привет, Вольф, — улыбнулся я, поворачиваясь к Вольфу Грумо, моему самому ярому противнику в Башне Магии и деду Карла, из-за которого, по сути, и произошло моё с Бафометом знакомство.

Он заявился с отрядом магов-стражей, членов элитного отряда на службе Башни Магии, чего-то вроде гвардейцев кентавров, и явно не собирался решать дело миром.

— Стыд совсем растерял⁈ Для тебя — старейшина Грумо!

Я лишь усмехнулся. А потом, сорвавшись с места на огромной скорости, едва уловимой для человеческого взгляда, в долю секунды появился перед Грумо. Моя правая рука сжалась на его шее, левая приставила ко лбу старейшины пистолет. В конце концов нас обоих окружила стена твёрдого, непроницаемого ни для магии, ни для стали, пламени, чтобы стражи не смогли нам помешать.

Впрочем, они бы и так вряд ли смогли бы. Дамбал, Дагум и Ур, устремившиеся следом за мной, хотя и были втроём против пятнадцати, раскидали стражей, среди которых не было ни одного высшего мага, за считанные секунды.

— Ты уже должен был узнать о том, что это такое, — я кивнул Грумо на пистолет. — Ты все шестнадцать лет старательно добивался моего устранения, и при этом наверняка знаешь обо мне больше, чем большинство людей в Башне Магии. Иронично, не думаешь?

— За покушение на жизнь старейшины тебя обязательно изгонят из Башни Магии, а потом и казнят! — голосом, полным в равной степени ненависти и восторга, прохрипел Грумо.

Я покачал головой.

— Насколько же ты помешан на этом, что не понимаешь простейших вещей? Ты ведь стал свидетелем моей силы только что. По-твоему, без поддержки Башни Магии я не выживу? По-твоему, хоть кто-то реально примет решение о моей казни, даже если я прикончу тебя и твоего внучка? Очнись, Вольф. Теперь ты — тот, кто должен тщательно взвешивать каждое слово, чтобы не стать моей жертвой.

— Я так и знал, что вы все — худшие ублюдки!

— Мы? Эльфы?

— Да! Вы убили всех! Всех, кто был дорог мне! Жену, дочь, сына, зятя, всех до единого!

— Ох…

Желание что-то говорить ему, спорить и хотя бы пытаться вбить в его голову здравый смысл, резко пропало. Это было совершенно бесполезно. Вольф Грумо был слишком помешан на мести эльфам, это чувство зрело в нём все последние шестнадцать лет и пропитало его насквозь.

Вытравить его из старейшины было совершенно невозможно. Если бы я его отпустил, он бы продолжил вставлять мне палки в колёса всеми доступными способами, даже если это означало бы гибель для него самого и всей Вирсавии.

В каком-то смысле мне было его даже жаль. Потерять всю семью в одночасье — действительно жуткая участь. Вот только это не значило, что я был готов позволить ему и дальше мне мешать.

Курок я не спустил. Вместо этого впервые за последние четыре месяца активировал Технику тела Амат. Сначала в мои круги хлынул поток маны высшего мага, а потом моё тело наполнилось его жизненной силой. В конце концов на пол упал бездыханный иссушенный труп, уже не метафорически, а вполне по-настоящему похожий на мумию. Техника тела Амат, вместе со мной перешедшая на высший уровень, стала куда жёстче и агрессивней.

Одуванчик явился на место происшествия спустя всего секунд десять. И это было настолько быстро, что я был готов поспорить, он прятался где-нибудь неподалёку, в невидимой даже для меня складке пространства, и позволил мне разобраться с Вольфом.

Именно в такие моменты я по-настоящему проникался мыслью, что дружелюбный со всеми и похожий на старичка-боровичка Одуванчик — на самом деле трёхсотлетний архимаг с огромным жизненным опытом, способный быть не только добрым, но и хитрым, расчётливым и коварным.

К счастью, убить Вольфа он мне позволил не для того, чтобы шантажировать или что-то подобное. Скорее наоборот, таким образом Одуванчик показывал, что будет оставаться на моей стороне и поддержит, что бы ни было.

С его появлением инцидент тут же себя исчерпал. Затем я представил Одуванчику Ризеллу, Вана и Альсаза, которых явившиеся слуги проводили в гостевые покои. А я вместе с архимагом отправился в его кабинет.

Отчёты о событиях четырёхмесячной давности, включая информацию о произошедшем в Линаланте, Одуванчик получил через посольство людей в Божественном Луге. Однако он всё ещё хотел услышать от меня более полную версию событий и получить ответы на некоторые вопросы.

Так прошло около получаса. А когда мы закончили беседу и покинули кабинет архимага, нас, а вернее меня, уже ждали.

— Ал! — Джулия бросилась мне на шею.

— Привет, — кратко кивнул Глен.

— Тебя слишком долго не было! — со смесью недовольства и радости буркнула Линда.

— Всем здрасьте, — улыбнулся я. — Надеюсь, вы старались в эти четыре месяца. Потому что дальше будет только хуже.

Когда утихли первые восторги и мы с ребятами переместились в мою новую комнату, подходящую моему новому, пусть и пока что неофициальному статусу старейшины, разговоры пошли уже более серьёзного толка.

Как я и просил, Одуванчик рассказывал им о том, что со мной происходило. И ребята знали о том, почему я неожиданно из подростка превратился в молодого человека, что мне пришлось пережить, и что вскорости предстояло пережить им.

Однако услышать о чём-то через посредника, который и сам не знал многого, и получить информацию из первых рук — это всё-таки совсем разные вещи. И в первые полчаса меня закидывали вопросами, охали и ахали, а также совершенно искренне сокрушались тому, что никак не смогли помочь.

На глазах Джулии, когда я рассказал о том, что мне пришлось сжечь двадцать лет жизни, даже проступили слёзы. Странно было понимать, что девушка, которая когда-то хотела превратить меня в свою послушную марионетку, теперь настолько за меня волновалась.

Но, я уже был в порядке, круги были восстановлены, и после полутора месяцев тренировок, экспериментов и опытов я стал куда сильнее, чем был во время боя с Серыми. Так что и убиваться по поводу произошедшего было особо бессмысленно. Куда больше меня интересовали успехи самих ребят.

А они, как я уже успел заметить, были немалыми.

Глен, как и обещал, стал высшим. Когда он по просьбе продемонстрировал пару заклинаний, я смог почувствовать, насколько нестабильными, расшатанными и блёклыми были его круги. Похоже, чтобы прорваться на этот уровень, он действительно выложился на все сто десять процентов, и пробил стену между седьмым и восьмым кругами насильно, как и я.

К счастью, в отличие от меня, круги Глена не были повреждены, так как прорывался он всё-таки не в бою. Они просто были очень слабы и истощены. Любого старшего мага Глен, конечно, заткнул бы за пояс, но и до уровня самого обычного высшего он из-за этого ещё не дотягивал. Однако эта проблема решалась просто временем. Со временем, по мере поглощения его кругами маны, они вернут полную силу.

Линда своё обещание тоже выполнила, и это чувствовалось. От девушки, ставшей намного более подтянутой, возможно даже немного накаченной, ощущалась аура силы и уверенности, какой раньше не было и в помине. Согласно её рассказам, после тренировок с найденным Одуванчиком мастером боя, она на месяц отправилась обратно на центральные равнины, на этот раз в одиночку, пройдя настоящий курс выживания молодого бойца.

Я передал им созданные алхимические реагенты: Глену — элексир, который смог бы вернуть потерянные страницы его гримуара, а Линде — пилюлю третьей телесной перестройки. Забрав подарки, они поблагодарили и ушли, на то, чтобы использовать элексир и пилюлю, нужно было время.

А нам с Джулией нужно было поговорить наедине. Потому что со своей задачей — стать наследницей семьи, она не справилась. Более того, месяц назад, в обход неё, официальным наследником стал её младший брат. И теперь, каких бы чувств я к девушке ни испытывал, а до любви там, на самом деле, было ещё ой как далеко, остро вставал вопрос, есть ли мне смысл продолжать тратить на неё своё время.

И девушка отлично это понимала, вот только принимать не хотела. В ход были пущены уговоры, мольбы и в какой-то момент даже слёзы, но это стало последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.

— А ну прекрати! — рявкнул я, до сих пор несколько минут пытавшийся разговаривать с Джулией нормально. — Ты ещё угрожать самоубийством мне начни! Я, естественно, не собираюсь отдавать тебя на растерзание Серым, и не стану отсылать куда подальше. Но, если у тебя нет больше нормальных, слышишь меня? НОРМАЛЬНЫХ аргументов за то, чтобы я взял тебя с собой — то этого не будет. Я не в игрушки играю, я пытаюсь заполучить силу, чтобы, чёрт возьми, мир спасти! Я и так не особо горел желанием тебя брать, твой шестой круг для того, с чем нам предстоит столкнуться — это просто ничто. Ты была бы куда полезнее в Вирсавии, в качестве наследницы семьи Лаведан. А теперь, когда у тебя и этого нет… оставайся здесь, в Башне Магии, я попрошу Одуванчика — он за тобой присмотрит. В чём проблема?

— А ты не понимаешь, в чём проблема? — всхлипнула Джулия. — Хочешь напрямую — хорошо! Если я тебе не нужна ни как маг, ни как поддержка, ни даже как женщина — то, что бы ты ни говорил, в конце концов ты обо мне забудешь и бросишь на произвол судьбы!

Ну, если так поставить вопрос…

— То есть с собой ты умоляла себя взять, чтобы привязаться ко мне хотя бы за счёт секса, — хмыкнул я. — Ну, в принципе, чего я ожидал. Не волнуйся, я пообещал и, если на то будут силы у меня или у Одуванчика — ты будешь в порядке. Если это всё, что тебя интересовало — то я пойду. Надо подготовить ещё кое-что в дорогу.

Слушать её направленные мне в спину крики я не счёл нужным. М-да. Может быть она и прониклась ко мне определёнными чувствами, но, как и у меня, это не было любовью. Благодарностью, возможно, но на благодарности далеко не уедешь и главным для неё осталась она сама.

Впрочем, как и для меня. Это не было обидно или больно, это было просто вот так. Выживание ей я обеспечу, в память обо всём что было, а дальше сама.

Пока Глен восстанавливал гримуар, а Линда приспосабливалась к эффекту пилюли, я, чтобы прочистить голову, собирался отправиться на прогулку в город. Но меня, неожиданно, вызвал Одуванчик.

— Что такое, старейшина? — постучавшись, я зашёл в его кабинет, чтобы обнаружить там, вместе со стариком, находятся ещё трое.

Одной была Ризелла, уложившая свою конскую половину у стеночки. А ещё двое были людьми.

Парень и девушка, года по двадцать три, судя по сильнейшему внешнему сходству — близнецы. Светловолосые, невысокие, довольно субтильные. Парень не сказать, чтобы сильно мужественный, а девушка — не прямо чтобы женственная и, если прищуриться и не обращать внимание на разные одежду и причёски, их действительно можно было спутать.

А ещё они оба были магами девятого ранга. С учётом того, что нормальными способами подобных результатов в таком возрасте добиться было невозможно, а единственный дух древнего мага я уже присвоил себе, о личностях парочки можно было долго не думать.

— Познакомься, Алистер, — указал на них Одуванчик, следующими своими словами подтверждая мою догадку, — это Широн и Шейла Дорган, человеческие избранники богов.

— Рад встрече, — приветливо улыбнулся я.

Но парочка, глянув на меня, лишь синхронно фыркнула и отвернулась к Одуванчику.

— Старейшина Тёрнер, почему он должен стать лидером этой экспедиции? — недовольно спросил Широн.

— Почему не брат? — поддакнула Шейла.

— Он ведь умрёт на первом же испытании Замка!

— Не просто так минимальным требованием для входа в Заком является девятый круг!

— К тому же он — эльф-полукровка!

— Можем ли мы ему доверять?

То, как они по договаривали друг за другом, было почти анекдотично, однако смеяться мне не слишком-то хотелось. Опять предубеждения и опять расизм. Меня, уже, казалось, избавившегося даже от мыслей о подобном после всего, что произошло за последние полгода, неожиданно так триггернуло, что я едва зубами не заскрипел.

Одуванчик глянул на меня извиняющимся взглядом, но я не собирался делать парочке поблажки только из-за него.

— Если вам есть что сказать мне — скажите это в лицо, — мои руки легли близнецам на плечи и сдавили так, что оба, опять очень синхронно, охнули и попытались вывернуться.

С учётом моей силы получилось у них так себе. А при Одуванчике они, похоже, не осмеливались применить магию, так что перешли на угрозы.

— Ты что себе позволяешь?

— Мы — избранники бога пламени, Ардиба!

— А ты — всего лишь бывший уборщик!

— Ты готов встретиться с последствиями подобного обращения с нами⁈

Я закатил глаза. Как же достали эти высокомерные ублюдки…

— Старейшина, вы не против, если я пообщаюсь с этими двумя в частном порядке?

— Конечно, Алистер. Поступай как считаешь нужным со своими будущими подчинёнными, — улыбнувшись, кивнул Одуванчик.

Всё-таки он был тем ещё старым лисом.

Ризелла лишь покачала головой.

Мы стояли на арене академии Башни Магии. Той самой, где когда-то, казалось, очень-очень давно, я сражался с Гленом. Парочка избранных с одной стороны, я — с другой. По правилам я вполне мог бы взять с собой и Дамбала с Дагум, они, как мои марионетки, не считались помощниками или союзниками. Но у меня прямо руки чесались нагнуть этих пафосных ребяток собственнолично.

Все их речи и угрозы я, как и в случае с Джулией, пропустил мимо ушей. Мне и так хватало забот и стрессов, чтобы ещё и отвечать парочке дебилов на их колкости. Только подтвердил, что в случае их победы они станут лидерами экспедиции к Замку Семи Невзгод. Мне никаких условий было не нужно, достаточно было выбить из них дурь.

Из металла рядом со мной, под воздействием заклинания Мифриловой ваджры, сформировалась пара малых пушек. «Малых» — конечно, только относительно остальных пяти из моего набора. Так эти малышки весили по тридцать килограммов каждая и стреляли почти стограммовыми пулями.

Да и пушками в привычном понимании они не были. Фактически, это была пара револьверов со всем прилагающимся, за исключением рукояти и спускового крючка. Даже барабаны имелись.

Создавая семь своих красавиц, я решил не выдумывать велосипед и взять за основу уже прекрасно зарекомендовавшее себя оружие, просто увеличив в масштабах. При этом недостаточная точность манипуляции металлом заклинания Мифриловой ваджры практически полностью нивелировалась. Так что я мог управлять парой тридцатикилограммовых револьверов точно также, как когда-то управлял парой обычных.

Остальные свои пушки я решил приберечь. На парочку зарвавшихся избранных мне хватит и этого.

Как только был отдан сигнал к началу боя, я активировал Контроль пламени и направил в брата и сестру огненную стену.

— Показывать огненную магию перед нами? — раздался из-за разрушившегося в секунду заклинания голос Широна.

— Мы — избранные бога пламени! — вторила брату Шейла.

В следующую секунду в ответ на мою магию они, взявшись за руки, будто им было не по двадцать три, а просто по три года, ответили ровно таким же заклинанием пламенной стены. Вот только их магия была на порядок более мощной и, если бы не присутствовавший в качестве судьи Одуванчик, защищавший камень арены своей маной, ей тут же настал бы конец.

Вот только я этого и ждал. Соревноваться в огненной магии с избранниками Ардиба действительно было глупо. И это не было моей целью. Я хотел всего лишь заставить их создать барьер, экранировавший от них мою энергию.

Залп пушек-револьверов, бесшумный в первую секунду, обернулся мощной ударной волной и оглушительным хлопком спустя мгновение после того, как пули вылетели из стволов, преодолев звуковой барьер.

Я не видел, куда целился, ориентируясь по памяти и рассчитывая на то, что Одуванчик, в случае чего, вмешается. Пули, нырнув в стену пламени, исчезли из моего восприятия, полностью перекрытого огромными мощью и объёмом маны заклинания близнецов.

Однако в следующее мгновение, когда между мной и стеной оставалось всего каких-то метров пять и я уже начал ощущать, как опасно нагревается кожа и слезятся глаза, огненная стена испарилась, будто её и не было.

Широн и Шейла стояли неподвижно, глядя на меня с шоком и ужасом в глазах. У парня слева на голове, у девушки — справа, симметрично и аккуратно, будто профессиональной машинкой для стрижки, были выбриты полоски волос, а также не хватало кончиков ушей и по шеям медленно стекали струйки крови.

Специальные пули, не с обычной закруглённой, а с крайне специфической, похожей на корону верхушкой, пролети на сантиметр правее или левее, сняли бы им скальпы. А если бы я прицелился нормально, то головы обоих превратились бы в кровавые фейерверки.

— Вы — сильные маги, — произнёс я, ловя одобрительный взгляд Одуванчика. — Возможно, по чистой мощи вы сильнее меня. Но вы — избалованные, эгоцентричные, напыщенные слюнтяи, это чувствуется в каждом вашем слове и действии. Вы понятия не имеете о том, как по-настоящему сражаться и тем более как убивать. Помимо этого варианта, я смогу за секунду придумать ещё десяток способов, как прикончить вас на месте. И мне абсолютно наплевать на вашу избранность. Знаю Ардиба лично, даже пари с ним заключил. И он — не тот, кто будет за вас вступаться. Если хотите отправиться в Замок и не сдохнуть — то лучше слушайтесь меня, а не полагайтесь всецело на свои девятые круги.

Неделю спустя мы вдесятером: я, Ризелла, Ван, Альсаз, Глен, Линда, Широн, Шейла, а также Дамбал с Дагум, стояли перед входом в Замок Семи Невзгод. Хотя, «Замком» это место называлось лишь условно. По сути это был просто огромный, высотой и шириной больше пятидесяти метров, зев пещеры в склоне одинокой горы, искрящийся семицветной радугой.

Изначально не предполагалось, что эльф отправится с нами. Выгода от посещения Замка была тем выше, чем ты был моложе, а Альсазу уже было очень и очень немало лет, так что он вряд ли смог бы значительно продвинуться вперёд.

Однако за четыре месяца в Амфитеатре я успел его достаточно хорошо узнать и мог не сомневаться как минимум в трёх вещах.

Первое: Альсаз презирал агрессивную политику эльфийского континента и не считал, что эльфы — высшая раса только потому, что они защищают остальной мир от угрозы Края, хотя самих Серых и ненавидел всем сердцем.

Второе: несмотря на свою специализацию, лучше подошедшую бы какому-нибудь ассасину или профессиональному вору, Альсаз был очень общительным и компанейским персонажем, с которым мы успели по-настоящему хорошо задружиться и я мог быть на девяносто девять процентов уверен в его искренности и преданности.

И третье: он также был крайне трудолюбивым и целеустремлённым, за счёт чего, несмотря на прямо скажем невысокий магический талант смог в итоге добраться до высшего уровня. Используя это своё качество, он, возможно, смог бы в Замке получить больше выгоды, чем парочка близнецов.

А потому, после того, как рекомендация, изначально предназначавшаяся Джулии, осталась бесхозной, я без особых сожалений отдал её Альсазу.

К тому же изначально я думал протащить девушку через испытания богов, чтобы потом, из-за своего низкого круга, она смогла получить максимальную выгоду. Теперь же мне уже не нужно было об этом беспокоиться.

— Итак, все знают, что будет внутри? — развернулся я и осмотрел свой разношёрстный отряд.

— Испытания богов, очевидно, — хмыкнул Широн.

Парочка, после произошедшего, стали относиться ко мне с определённым уважением и страхом, но их полные высокомерного дерьма характеры никуда не делись и периодически просачивались наружу.

— Какие конкретно?

— У каждого бога — испытание его стихии, — ответила Ризелла.

— Почти, но не совсем, — покачал я головой. — Если бы Замок оценивал исключительно магию и умение противостоять пламени, земле или ветру, то вряд ли завоевал бы титул самого опасного и самого чудесного места в Хейхе. Те, кто прошёл испытания, об этом не распространяются, но испытания богов сосредотачиваются не только на их стихии. Ведь, к примеру, Ардиб — это бог не только пламени, но и бог истины. Так что и его испытание будет не испытанием пламени, но и испытанием истины. Постоянно держите это в голове, когда будете проходить Замок, и ваши шансы на успех увеличатся, и значительно.

— Откуда тебе о таком знать? — недовольно нахмурилась Шейла.

— Можешь мне не поверить — и помереть в процессе прохождения испытаний, — пожал я плечами. — Одуванчик попросил у меня позаботиться о вас, но тащить вас на своём горбу и вытирать сопли я не собираюсь. А теперь — заходим.

Подойдя к искрящемуся барьеру, я приложил к нему ладонь, остальные последовали моему примеру. В Замке были свои правила и сами испытания менялись каждый раз, так что к чему-то конкретному подготовиться было невозможно. Но парочка закономерностей всё-таки была известна. И, если входить одновременно, то были немалые шансы и испытания проходить вместе.

— Три, — начал я обратный отсчёт, — два, один, вперёд!

Когда я шагнул в закрывавший Замок барьер, перед глазами вспыхнула радуга цветов, чтобы через секунду смениться калейдоскоп сменился кромешной тьмой. Ещё через мгновение внутри этой тьмы зажглись сотни огоньков, начавших водить вокруг нас неторопливый хоровод.

Они начали стремительно разгораться, освещая кажущееся бесконечным пространство. Чернильно-чёрный пол под ногами и ни стен, ни потолка, я будто стоял на ночном небе без единой звезды.

Дамбал и Дагум были тут. Впрочем, это и не было удивительно. Как часть моей силы, они, очевидно, остались со мной. Но также рядом я обнаружил ошеломлённо оглядывающуюся по сторонам Шейлу.

— Судя по огням, это испытание Ардиба, — произнёс я, привлекая внимание девушки. — Тебе повезло.

— Я и без тебя поняла, — наморщила она носик.

— Будешь и дальше грубить — помогать не стану, — пригрозил я ей. — Я тебе не наёмная нянька.

— Ладно-ладно, я поняла. И в чём суть этого испытания по-твоему?

— Пока что я без понятия. Но, думаю, мы скоро поймём.

И действительно, прошло меньше минуты, прежде чем около тридцати огоньков отделились от остальных и двинулись в нашу сторону, постепенно меняя очертания. Ещё через несколько секунд перед нами были уже не бесформенные сгустки пламени, а двадцать восемь фигур, сотканных из огня.

Четырнадцать имели форму людей, семь — вдобавок крылья за спиной, и ещё семь — конскую нижнюю половину тел. Понять, что к чему, было несложно.

— Это — мы! — воскликнула Шейла вскидывая руку и тыча в огненные фигуры пальцем.

И, будто отреагировав на её голос, семь более низких человекоподобных огней разом атаковали её фаерболами. Пламенные шары были небольшими, но летели невероятно быстро, и в каждом из них ощущалась мощь, соответствовавшая девятому кругу маны. Похоже, именно поэтому традиционно минимальным требованием для прохождения Замка был именно этот уровень.

Однако в заклинаниях огней не было ни мастерства, ни изящества, лишь грубая сила. И хотя Шейла с братом проиграли мне, она оставалась избранницей Ардиба, а бог не мог выбрать их просто так. Близнецы определённо были невероятно талантливыми магами.

Сформированный девушкой огненный клинок пятиметровой длины рассёк все фаерболы один за другим, а затем, растянувшись ещё раза в три, с лёгкостью рассёк четверых пламенных фантомов, тут же рассеявшихся в ярких вспышках.

Вот только через пару секунд от моря огоньков отделились четыре штуки — и вскоре количество копий Шейлы вновь стало равняться семи. И, что было даже хуже, новые фантомы использовали уже не фаерболы, а точные копии заклинания девушки, бросившись на неё, размахивая огненными клинками.

— Что происходит⁈ — воскликнула Шейла, создавая в пару к мечу пламенный щит, закрываясь им от клинков и фаерболов трёх других фантомов. — И почему твои просто стоят?

— Возможно потому, что я не говорил? — произнёс я. Ноль реакции. — Тогда потому, что не двигался, — продолжил я, делая шаг вперёд.

В следующее же мгновение мои копии, ровно так же как копии Шейлы, атаковали меня фаерболами. Дамбалу и Дагум я пока приказал стоять на месте. Если фантомы действительно не нападали на неподвижных противников, то мне было куда выгоднее сначала разобраться, как проходить это испытание, а потом уже уничтожить и свои, и их копии.

Следующие минут пять прошли в стремительном круговороте пламени и разнообразных экспериментах над фантомами. Выяснить удалось следующее:

Во-первых, фантомов было очень просто уничтожить. Любое заклинание, даже самое простое и слабое, попавшее по их «телам», считалось фатальным и копии просто обращались вспышками.

Вот только, во-вторых, убитые фантомы тут же заменялись новыми огоньками из окружающего нас моря. Попытки сразу атаковать огоньки, чтобы снизить количество противников заранее, оказались безуспешными.

Огоньки после атак тоже исчезали во вспышках, но взамен в море из сотен огоньков зажигались новые. И, более того, так происходило и после убийства фантомов. Общее количество огоньков в этом пространстве вообще не уменьшалось. Так что целью этого испытания определённо не было полное уничтожение всех противников.

В-третьих, изначально фантомы владели только заклинанием фаербола. Но новые копии, присоединявшиеся к бою, уже владели всеми заклинаниями оригинала, которые он применял до этого. И даже если магия не относилась к стихии огня, то они повторяли его всё равно, к примеру сымитировав пламенем мои пушки.

К тому же, чем дальше — тем фантомы становились более умелыми, будто бы перенимая наш опыт. Грубое и топорное использование фаерболов в самом начале уже через пять минут обернулось довольно изящными комбинациями и даже хитрыми финтами.

В-четвёртых, на других участников испытания фантомам было наплевать. Мои не атаковали Шейлу, а её не трогали меня, даже когда могли. Однако, если мы атаковали копии друг друга, то новые фантомы перенимали ещё и убившее их заклинание. Так что мы решили разделиться, сражаясь каждый по отдельности.

И, наконец, в-пятых, фантомы действительно не атаковали тех, кто не двигался и не активировал никаких заклинаний. Стоило замереть на месте и отозвать ману, как копии тоже останавливались. Правда, уже созданные заклинания они не отзывали, так что в критической ситуации эта фишка бы не помогла.

Однако этой особенности было достаточно, чтобы в какой-то момент мы с Шейлой оба смогли замереть, приостановив бой. Нужно было подумать.

— Ещё минут двадцать — и нам конец — вздохнула Шейла.

И это было чистой правдой. Пока что фантомы ещё были довольно простыми соперниками. Несмотря на силу своих заклинаний и то, что они стремительно учились, на данный момент это было похоже на сражение профессионального боксёра с толпой дистрофиков.

Но со временем они будут становиться всё опытнее в использовании наших заклинаний, и в конце концов просто возьмут нас измором. Ведь объёмы нашей маны невозможно было восполнить, в этом странном пространстве её просто не было ни капли.

— Как я и говорил, испытания богов — это не только стихии. Ардиб — бог истины. Нужно понять, как это связано с фантомами.

— Может быть среди семи фантомов есть один лидер и нам надо убить именно его, чтобы победить?

Я улыбнулся. Хотя Шейла была избалованной и высокомерной, дурочкой она не была и в критический момент умела шевелить извилинами. У меня были примерно похожие мысли. Вот только…

— Я уже дважды прикончил их всех разом, не помогло. Но направление, в котором ты мыслишь, мне нравится. Если нам не нужно убивать друг друга, в чём я сильно сомневаюсь, ответ должен быть где-то в этой плоскости. Надо только уловить связь. Давай так. Ещё три минуты сражаемся, пытаясь почувствовать что-то необычное помимо самих фантомов, потом — ещё один брифинг.

— Идёт.

Вновь завертелась карусель пламени. Прошла минута, вторая, и я уже собирался отдать команду к остановке, как вдруг Шейла с другого конца поля боя довольно заверещала:

— Я почувствовала!

— Что такое? — спросил я, когда мы смогли остановиться.

— Тонкие нити энергии пламени, идущие в море огоньков от всех семи фантомов.

— От всех в одно место?

— Я не успела понять. Когда она останавливаются — нити становятся неразличимыми.

— Интересно, — задумчиво хмыкнул я. — Ты ощутила это потому, что нити стали более отчётливыми, или потому, что настроилась на нужную волну восприятия?

— Первое, пожалуй, — немного подумав, ответила Шейла.

— Тогда постой на месте, я должен проверить, смогу ли ощутить сам.

Ещё минуты полторы я сражался, максимально внимательно наблюдая за фантомами. И в какой-то момент действительно ощутил от одной из новых копий тоненькую ниточку горячей энергии.

От остальных такого не было, но, стоило убить одного из «старых» фантомов — и новая копия появилась уже с нитью. Вот только направление, в котором тянулась эта нить, совершенно отличалось от того, куда направлялась нить предыдущей копии.

— Судя по всему, чем фантомы сильнее — тем эти нити заметнее. Боги, похоже, всё-таки не оставляют испытуемых совсем без подсказок. Но хорошо, что ты почувствовала это так заранее, мы смогли сохранить много сил.

— Ну, разумеется! — гордо улыбнулась Шейла.

— Похоже, нити от каждого фантома ведут к разным огонькам. И, если вспомнить Ардиба, можно предположить, что, если мы определим «настоящие» огоньки и уничтожим их — то победим.

— А может жахнуть чем-нибудь максимально убойным по всей площади?

— Не думаю, что это сработает, — покачал я головой. — Вряд ли Ардиб оставил в своём испытании настолько очевидную лазейку. Давай попробуем для начала отыскать связанные с фантомами огоньки, а там посмотрим.

— Давай.

Мы вновь возобновили бой, и на этот раз я постарался проследовать по нити, ведущей от фантома. Однако сказать было проще, чем сделать. Копии, будто почувствовав мои намерения, начали сражаться активнее и более яростно. А нить энергии, поначалу прямая, после нескольких метров начинала виться подобно линиям из детских книжек с загадками по типу «какая машинка в какой город едет».

К тому же обилие огоньков и исходящая от них энергия сильно путали и мне пришлось трижды начинать заново, чтобы, наконец, отыскать тот самый единственный огонёчек. Для начала я решил уничтожить только его, чтобы проверить правильность самой гипотезы.

И действительно. Стоило мне пронзить колеблющееся пламя пулей из револьвера, как связанный с огоньком фантом взорвался, уже не восстановившись.

В следующий раз, когда я нашёл огонёк другого фантома, я жахнул по нему и множеству соседних мощным огненным прессом. Нужно было проверить предложение Шейлы. Однако копия никуда не делась, а нить от неё повела в совершенно другую сторону. Как я и думал, читеров в испытаниях богов не приветствовали.

И была ещё одна проблема. После безвозвратного уничтожения одного из фантомов сила оставшихся шести подскочила, и довольно заметно. Похоже, по мере уничтожения огоньков будет становиться только сложнее, а не легче.

Однако, к счастью, Шейла почувствовала существование этих нитей достаточно рано, фантомы ещё не успели стать достаточно серьёзной угрозой. Через шесть минут я расправился с последней своей копией, а ещё через три девушка уничтожила свою седьмую.

— Ура! — тяжело вздохнула она, опираясь руками о колени. — Это было выматывающе…

— Да, есть такое, — кивнул я. — А мне ведь ещё четырнадцать штук искать.

— Помочь? — Шейла подняла на меня глаза.

После совместного прохождения испытания богов она, похоже, оттаяла. Потому что раньше мне бы такое предложение точно никогда не поступило.

Однако ответить я не успел. Тело девушки окуталось семицветным сиянием и меньше чем через пару секунд она исчезла. Похоже, для неё испытание было сочтено законченным, и ждать, пока я закончу своё, Замок не стал.

Ну, ничего страшного. Думаю, она справится. А мне нужно было ещё четырнадцать фантомов уничтожить.

Радужное сияние окутало меня, неожиданно восстанавливая всю ману и даже снимая усталость. Думаю, оно бы и раны исцелило, если бы такие имелись. Но, к счастью, испытание Ардиба не стало для меня опасным, скорее именно выматывающим.

Дамбала и Дагум Замок всё-таки посчитал частью моей магии. Но из-за того, что они сами были живыми существами, за них испытание тоже пришлось проходить. И сначала ждать, когда копии марионеток станут достаточно сильными, чтобы проявились энергетические нити, а потом искать и уничтожать огоньки.

И я был действительно рад, когда это всё закончилось и появилась возможность перейти к следующему испытанию. Оставалось надеяться на то, что я взял своих кукол всё-таки с собой не просто так и в какой-то момент они мне всё-таки пригодятся.

Когда калейдоскоп цветов перед глазами померк, передо мной предстало бескрайнее море. Это было испытанием Хаурв, богини воды, здоровья и жизни. Я сам, вместе с марионетками, стоял на довольно большом и устойчивом деревянном плоту. А ещё на плоту, в позе лотоса и пристально глядя куда-то на горизонт, сидел Ван.

— Привет, как успехи? — я подошёл и положил руку оборотню на плечо.

— Привет, Ал, — подняв голову, кивнул мне оборотень. — Что, уже прошёл какое-то испытание?

— Да, Ардиба. Потом расскажу, что там, может быть пригодится. А тут у тебя что?

— Честно говоря, — вздохнул Ван, — понятия не имею.

— В смысле?

— В прямом. В море — только рыба, я нырял, проверял. Никаких чудовищ, никаких признаков магии, вообще никаких опасностей. Уже дней десять на этом плоту сижу, на рыбу сырую смотреть не могу, пить дико хочется, а в чём суть, так и не понял.

Мне показалось, что я ослышался.

— Погоди, сколько сидишь?

— Десять дней, — кивнул Ван. — А что?

— Мы вошли в Замок меньше получаса назад.

На этот раз настал черёд оборотня удивляться.

— Шутишь? Я видел, как солнце вставало и садилось, рыбачил, ел, спал. Какие ещё полчаса?

— Ну, — хмыкнул я, — это всё-таки испытания богов. Так что тут может быть вообще всё что угодно. И так как вряд ли Ардиб стал бы сокращать по времени своё испытание, в этом нет никакого смысла, то скорее это Хаурв своё испытание растянула.

— Ничего себе… — вздохнул оборотень. — Сила богов — это нечто…

— Ну, это сила на их собственной территории и в искусственном мире испытания, — пробормотал я, — но да, ускорение времени, считай, почти в тысячу раз — это тебе не хухры-мухры. Но тут действительно ничего нет? Как глубоко ты нырял? Пытался куда-нибудь доплыть?

— Как глубоко — не знаю, но достаточно глубоко, чтобы из-за давления воды мне пришлось использовать полное превращение. И плыть, да, пытался, два дня на восток грёб — ничего. Так что сейчас сижу, думаю.

— Интересное испытание, ничего не скажешь…

— У тебя есть какие-нибудь идеи, так, сходу?

— Ну, теперь, когда я знаю о том, что время в этом мире течёт аж в тысячу раз быстрее, парочка найдётся.

— Что-то вроде того, что мы должны реально выживать на этом плоту месяцами и годами?

— Ага. Всё-таки Хаурв — богиня жизни, суть её испытания вполне может быть в поддержании этой самой жизни.

— И как долго нам надо будет это делать?

— Спрашивай уж точно не меня. Но, так или иначе, думаю, в ближайшее время мы поймём, в чём тут суть.

И так начало испытание Хаурв. Я попытался повторно исследовать этот мир. Но оказалось, что исследовать тут, по сути, было нечего. Хотя и казалось, что во все стороны тянется бесконечное море, стоило мне отлететь на пару десятков километров в сторону, как Дамбал с Дагум, оставшиеся на плоту, начали ощущаться не сзади, а впереди. И вскоре я приземлился обратно на плот, фактически совершив кругосветное путешествие.

Нырнуть достаточно глубоко тоже не вышло. После где-то полукилометра я начал ощущать, будто вообще не продвигаюсь и, использовав пространственный сдвиг ровно на шестьсот метров вверх, оказался над поверхностью моря.

Ровно та же история произошла, когда я попытался взлететь к облакам. После пятисот метров высоты дальше продвигаться не получалось. И преодолеть правила, установленные богиней, также не представлялось возможным.

В этом маленьком мире не было ничего, помимо плота, воды и рыб. И, как и сказал Ван, было совершенно непонятно, каковы были условия прохождения этого испытания.

Однако, как минимум, я не собирался существовать в этом месте без комфорта. Из металла соорудил несколько канистр, после чего за счёт огненной магии выпарил морскую воду, непригодную для питья, собрав в сосуды очищенную питьевую воду. Также сварганил пару сковородок и порадовал Вана не сырой, а жареной рыбой, а затем создал для нас навес и пару кованых кресел, чтобы не было необходимости жариться на солнцепёке.

К выполнению испытания это вряд ли нас как-то приблизило, но так определённо было лучше, чем сидеть на голых брёвнах. А потом, усевшись в кресла, мы приготовились к долгому, очень долгому испытанию.

Оставалось только надеяться, что проведённое здесь время не будет идти в счёт тех полутора лет, что остались мне для победы в пари с Ардибом.

Месяц пролетел незаметно, и на нашем плоту появился ещё один человек. Широн, брат Шейлы, успешно завершил испытание земли Сапанд в общем счёте за два часа и испытание Хаурв стало его вторым. Ещё спустя полтора месяца плот встретил Глена, справившегося с испытанием Бамана. И, наконец, спустя ещё три появилась Ризелла, прошедшая уже два испытания: Мертат и Ардиба.

Остальные, похоже, застряли на своих испытаниях больше чем на несколько часов, а значит увидеть их в ближайшее время нам было не суждено. Время в этом морском мире было ускорено в тысячу раз, и каждый день вовне испытания означал почти три года здесь.

Вообще, в другой ситуации я бы даже обрадовался подобному. Месяц во внешнем мире означал почти столетие тут. Этого было бы более чем достаточно для нас всех, чтобы максимально отточить свои навыки.

Однако в этом мире почти не было маны. Так что в итоге, истратив её всю, практиковаться стало бы банально невозможно. К тому же часть энергии нужно было оставить для того момента, когда мы всё-таки сможем найти способ прохождения испытания Хаурв. И только сама богиня воды, кажется, знала, когда этот момент настанет.

Так что единственное, на что мы были способны — это коротать дни за разговорами, спаррингами без использования магии, ловлей рыбы и мыслями о разном. С появлением девушки пришлось немного усложнить бытовую часть проживания на плоту. Но после нескольких неудачных попыток всё удалось организовать достаточно эффективно.

А в остальном мы были предоставлены сами себе. И так старательно, как только могли, обдумывали и испытывали различные теории способов прохождения испытания.

Но прошло полгода, потом год, потом два. Кара Ардиба, к счастью, не последовала, более того, мы, похоже, и не старели в этом месте совсем. А в какой-то момент оказалось, что даже чувства голода и сонливости были фальшивыми.

Если удавалось пересилить себя, то через какое-то время они просто пропадали, и можно было не спать, не есть и не пить месяцами. И никаких побочных эффектов вроде истощения или усталости.

В принципе это было логично. Ведь в реальности все эти месяцы были считанными часами. С момента начала испытания, по сути, даже суток не прошло. И в какой-то момент, когда я думал об этом, меня вдруг торкнуло.

Усевшись на плоту поудобнее, я закрыл глаза и задержал дыхание. В ожидании прошло несколько минут, моё тело, пропитанное жизненной силой, могло обходиться без кислорода куда дольше обычных людей. Но в какой-то момент я всё-таки начал ощущать инстинктивное желание моего организма вдохнуть.

Требование тела сделать глоток воздуха с каждой секундой становилось только сильнее, но я старательно игнорировал его. Если сработало со сном и питанием — то должно было сработать и с дыханием.

В норме человек вдыхал раз в несколько секунд, а значит в этом мире было бы совершенной нормой не дышать больше часа кряду. А задержать дыхание по идее можно было и вовсе на несколько суток.

Тело в какой-то момент начало аж потрясывать от ощущения удушья, но я продолжал упорствовать. И в тот момент, когда, как я должен был вот-вот упасть в обморок от недостатка кислорода, меня неожиданно отпустило.

По организму разлился необычайный комфорт и я понял, что могу совершенно спокойно встать и заняться своими делами, а моя грудная клетка даже не покажет намёка на движение. И вместе с тем я ощутил ещё кое-что. Странное, непонятно откуда пришедшее осознание, что этот морской мир начал меня будто бы отторгать.

Я поспешил рассказать о своём открытии остальным. И с этого момента прохождение этого испытания, наконец, сдвинулось с мёртвой точки.

Логика Хаурв, богини жизни, по моему предположению, была примерно следующей: человек, тем более маг, должен был научиться идеально понимать своё тело. Обычно мы просто следовали каким-то моментальным порывам и не вдумывались в них, а ведь из них, по сути, и состояла наша жизнь. И, чтобы пройти это испытание, нужно было научиться не просто есть, спать и дышать, а понять все эти процессы и научиться их контролировать.

Возможно, в чём-то я и ошибся. Но способ прохождения испытания Хаурв определённо был правильным.

В замедленном в тысячу раз мире было крайне сложно ощутить, когда тебе хотелось поесть, поспать или вдохнуть НА САМОМ ДЕЛЕ. Однако, ровно по этой же причине именно здесь можно было по-настоящему прочувствовать всё это и многое другое, научиться слушать своё тело и контролировать проходящие в нём процессы.

Сон, питание и дыхание были только началом. Моргание, сглатывание, движения мышц, сердцебиение, желания чихнуть, почесаться или сходить в туалет, даже деятельность внутренних органов — всем эти при должном упорстве и внимании можно было научиться полноценно управлять.

А после того, как ты проникался каждым движением своего организма, каждым его порывом и каждой необходимостью, ты возвращал контроль условным рефлексам. Вот только твоё понимание своего тела после этого уже нельзя было сравнить с тем, что было раньше.

Первой справилась Ризелла. Спустя четыре года после моего «открытия» она в один прекрасный момент просто растворилась в воздухе, обретя полный над своим организмом. Спустя ещё год на плоту появилась Линда, а ещё через два месяца своё испытание прошёл Ван и тоже исчез в лёгкой дымке. Глену потребовалось в общем счёте семь лет, Широну — целых одиннадцать, Линде — девять.

И в конце концов я остался на плоту один. Не потому, что я оказался максимально бесталанным. Наоборот, курсировавшая по телу жизненная энергия позволяла мне куда лучше и проще понимать и контролировать свой организм. Так что, если бы захотел, я смог бы пройти испытание куда быстрее Ризеллы, максимум года за полтора.

Однако у меня был один безумный план, который я хотел попробовать воплотить в жизнь.

Хаурв явно не хотела, чтобы её испытание становилось тренировочной площадкой. Из-за колоссальной временной разницы здесь невозможно было нормально практиковать магию, тут не росли мышцы, с трудом получалось даже оттачивать боевые техники, разум будто бы отказывался нормально усваивать новое.

Но кое-что я всё-таки мог попытаться сделать. Круги маны в моём сердце, все восемь штук, вращались ровно так, как я привык. Хаотичные, беспорядочные движения, без какой-либо структуры и последовательности. И это было совершенно нормально. Никто и никогда не думал, что может быть иначе.

Вот только когда я восстанавливал свои круги и Сапанд помогла мне стабилизировать их, вышедших из-под контроля, я ощутил кое-что особенное. То, как круги под воздействием силы богини выстроились в почти идеальный диск, двигаясь вокруг сердца будто планеты вокруг солнца.

И это зрелище настолько меня зацепило, что с тех пор не проходило и дня, чтобы я не вспомнил об этом. И сейчас, оказавшись в мире тысячекратно ускоренного времени, у меня появился шанс проверить теорию, что у меня появилась.

Однако для начала у меня ушло больше двадцати лет местного времени, чтобы научиться замедлять круги до «настоящей» скорости. Теперь в моём восприятии они двигались катастрофически медленно, смещаясь на миллиметр в минуту, но это и требовалось. Если бы круги продолжили вращаться с привычной скоростью, я бы никогда не смог достичь нужного уровня их контроля.

А дальше потекли бесконечные часы, дни и месяцы в попытках скорректировать движение кругов, чтобы они выстроились в тот самый диск. И это было намного сложнее, чем могло показаться. Даже пару кругов синхронизировать таким образом было непросто. Они, будто магниты с одним полюсом, начинали отталкиваться друг от друга. А ведь мне нужно было позаботиться о восьми сразу.

Прошёл год, потом ещё три. Я соизволил встать и закинуть в рот несколько рыбин, вернувшись к медитации. Ещё через пять лет на плоту появилась Шейла, уже прошедшая четыре испытания из семи, и, получив от меня инструкции по прохождению морского мира, за шесть лет добилась успеха.

Наконец, последним моим гостем стал Альсаз, которому, вероятно из-за возраста, времени потребовалось больше всех. Но и он, потратив семнадцать лет, растворился в воздухе, оставив меня наедине со своими кругами.

С моего появления на плоту прошло пятьдесят семь лет — около трёх недель. К этому моменту я смог успешно синхронизировать пять кругов из восьми. Ещё через неделю реального времени мне поддался шестой круг. Через две с половиной — седьмой.

На что, чтобы взять под контроль восьмой и последний круг, ушло два месяца. В мире воды к этому моменту прошло почти три сотни лет. Если бы я действительно проживал все эти десятилетия, наверняка спятил бы от однообразия происходящего.

Но, научившись в идеале контролировать своё тело и воспользовавшись преимуществами, что давала мне жизненная энергия, бо́льшую часть этого времени я провёл в чём-то наподобие глубочайшей медитации. Лишь продолжал медленно и осторожно, попытка за попыткой, пытаться синхронизировать круги.

Сколько конкретно попыток было, я сбился считать. Наверное, что-нибудь в районе десятка миллионов. Но не существовало в этом мире ничего бесконечного и в конце концов и эти миллионы подошли к концу.

Восьмой круг, не дававшийся мне целых сто семьдесят лет, встал на своё место. Вокруг моего сердца вместо хаотично крутящихся кругов маны начал своё вращение сияющий восьмью полосами диск энергии.

Самым ироничным было то, что я понятия не имел, что должно было произойти. По сути, я потратил триста лет на то, что вполне могло оказаться просто пшиком.

Всё это время меня продолжала мотивировать лишь глупейшая мысль о том, что, раз уж я начал, то было бы максимально обидно не довести дело до конца. И, к счастью, мои усилия всё-таки не пропали впустую.

Стоило восьмому кругу стать на своё место, а диску — сформироваться, как вся эта система, раньше невиданная ни одним магом, вздрогнула от могучей волны маны. Она будто бы подстегнула круги, которые начали ускоряться, вращаясь всё быстрее и быстрее.

В какой-то момент даже для меня, через тысячекратное ускорение, их скорость стала довольно быстрой. И мне даже не хотелось представлять, как быстро они вращались в реальности. На таких скоростях одна крошечная дестабилизация привела бы к катастрофе, не просто повредившей бы круги, но разорвавшей бы их на мириады осколков и наверняка убив меня в итоге.

Вот только никакой дестабилизации не было и в помине. Из-за ровной формы диска, пришедшей на смену хаотичному вращению во всех плоскостях, система из восьми кругов продолжала разгоняться без какого-либо видимого предела.

И в какой-то момент я, к своему удивлению и ужасу, заметил, что яркое сияние восьми кругов начинает постепенно растекаться по всей поверхности диска. Как будто скорость, с которой они вращались, стала настолько огромной, что начала расплющивать даже составлявшую круги энергию.

Однако, сделать с этим я уже ничего не мог. Любое вмешательство с моей стороны неизбежно стало бы той самой дестабилизацией, приведя меня к смерти. Так что единственное, что мне оставалось — это наблюдать за метаморфозой моих кругов, гадая, что же я сотворил.

В мире моря прошло полмесяца, что означало около двадцати минут в реальности. Восемь кругов пропали окончательно, сменившись одним равномерно сияющим диском. И, наконец, я ощутил, что он начал замедляться, пока не остановился совсем спустя ещё пару дней.

Тяжело дыша, я поднялся на ноги. Я больше не контролировал свою ману, но диск маны никуда не делся и, похоже, теперь это было его естественное состояние. Оставалось только принять трансформацию и понять, какую я мог получить от этого пользу. Не просто ведь так я убил на всё это почти триста лет.

Ради эксперимента я создал формулу Контроля пламени, совершенно не представляя, что можно ожидать. Однако лёгкость и плавность, с которой диск маны передал заклинанию энергию, стала для меня настоящим шоком.

У меня были воспоминания Бафомета и я точно знал, каково это — быть архимагом. Но даже десяток кругов не предоставлял подобного уровня контроля.

Более того, для меня теперь был потерян смысл мыслей о том, сколько кругов задействовать для заклинания. Диск маны позволял одновременно создавать и контролировать сколько угодно заклинаний, вливая в них столько энергии, сколько мне хотелось.

Количество моей маны не выросло ни на грамм. Но благодаря возросшим скорости активации, контролю, тонкости манипуляций и масштабу использования энергии эффективность моей магии увеличилась в разы.

Я экспериментировал, пока не истратил почти всю ману, но этого было даже близко недостаточно, чтобы в полной мере понять и прочувствовать произошедшие перемены. Однако, когда я уже собирался спрятать гримуар обратно в свою душу, и приказал ему закрыться, мой взгляд зацепился за страничку с оглавлением. И испытанный мной в этот момент шок оказался едва ли не больше, чем от эффектов диска маны.

Доступные заклинания:

[Воля Ардиба ( SSS)]+

[Поцелуй Маалы ( SSS)]+

[Лемегетон ( SSS)]+

[Стрела шторма ( SSS)]+

[Техника тела Амат ( SSS)]+

[Жертва Богу Времени ( SSS)]+

[Бескрайний разум Дьявола ( SS)]+

[Адский кукольник ( SS)]+

[Контроль пламени ( SS)]+

[Благословенный светоч ( S)]+

[Мифриловая ваджра ( S)]+

[Пространственное искажение ( S)]+

[Сканер битвы ( S)]+

Во-первых, заклинания больше не имели привязки к кругам. Похоже, потому, что кругов у меня больше не было. Но даже не это привлекло моё внимание, а плюсики, стоящие рядом с Волей Ардиба и Поцелуем Маалы. Заклинания максимального ранга и максимального круга, более того, волю самих богов, стало возможно скомбинировать.

И ждать какого-то удобного случая, чтобы испытать эту возможность, я не собирался.

Комбинирование. Воля Ардиба плюс Контроль пламени. Что-то мне подсказывало, что Воля бога огня отлично подойдёт к этому заклинанию. Вот только за мгновение до того, как я успел подтвердить комбинирование, всё вокруг потемнело и я провалился в забытье.

Чтобы через пару секунд очутиться в уже знакомом мире белоснежного ничто. Похоже, со мной вновь желали пообщаться высшие сущности.

— Дитя, мы, Шарив, приветствуем тебя снова! — голос бога войны и металла громом отдался в ушах.

— Здравствуйте-здравствуйте, — улыбнулся я, уже понимая, что означает этот неожиданный вызов на ковёр к богам. — Неужели я выиграл пари?

— Да, так и есть! — было непонятно, чего в голосе Шарива было больше, удивления, похвалы или недовольства. — Если ты используешь странную способность своего гримуара, вышедшего за границы дозволенного смертным, то печать Ардиба на твоей душе будет стёрта. Так что поставленное нами условие ты выполнил. И даже меньше чем за год вместо уговоренных двух лет! Несмотря на то, что нам было бы очень жаль терять такого ценного последователя, но мы не можем не поаплодировать твоей находчивости.

— Правильно ли я понимаю, что созданный мной диск маны — это то, какого состояния круги должны достичь в итоге естественным путём?

— Не совсем. Это лишь один из множества возможных исходов. Но, в любом случае, то, что ты смог достичь подобного результата, даже не став архимагом — поразительно.

— Спасибо за комплимент, — хмыкнул я. — Но вы ведь не забыли, что мне за победу в пари полагается награда?

— Конечно, не забыли! Когда ты вернёшься в реальность, вместо печати Ардиба будет моё благословение. Мы не можем позволить тебе использовать комбинирование на печати, потому как тогда есть шанс, что сам Ардиб понесёт урон. Твой гримуар — действительно очень странная вещь, выходящая за рамки всех наших представлений о возможном.

Мысленно я вздрогнул. Похоже, именно об этом и говорила Маала, о шторме вероятностей, закручивающемся вокруг меня. Получается, комбинирование в его теперешнем виде появилось не только благодаря духу Бафомета, но и из-за искажения мной системы причинности.

— Рад это слышать. И, надеюсь, теперь я достаточно компетентен, чтобы вы посвятили меня в подробности вашей борьбы с Маалой? Я уже устал слышать от Ризеллы и близнецов о том, что они не могут что-то мне рассказать без вашего дозволения.

— Да, конечно, — голос Шарива посерьёзнел. — Мы расскажем тебе то, что тебе следует знать. И надеемся, что в грядущей войне ты сможешь стать надёжным союзником для наших избранных. Потому что, к огромному сожалению, из одиннадцати кандидатов за время, прошедшее с нашего последнего разговора, двое уже умерли.

— Это очень нехорошо, — тяжело вздохнул я.

— Так и есть. Маала стала намного активнее и сдержать её становится всё труднее. Так что времени у вас остаётся всё меньше. И мы действительно рады, что ты вместе нашими избранными становитесь сильнее быстрее ожидаемого. К сожалению, есть немалые шансы, что даже этого будет мало. А потому мы хотим, чтобы ты, покинув Замок Семи Невзгод, кое-что сделал.

— Что?

— Нам нужно, чтобы ты так быстро, как только сможешь, отправился за Край.

— Край? — я нервно хмыкнул. — Напомните, может быть я забыл. Это тот самый Край, где бесконечное количество серых, где остался владелец руки, которую я с огромным трудом отрубил, только уничтожив портал Бафомета, и где гуляет тварь, сумевшая победить Агура? Я, конечно, не говорю, что я слабак или вроде того. Но в моих планах было, прежде чем даже задумываться о контратаке на серых, достичь минимум уровня архимага.

— Мы прекрасно понимаем, на что ты сейчас способен, и что Край для тебя — смертельно опасное место. Однако недавно наша связь с Агуром была временно восстановлена и он передал, что, хотя ещё держится, жить ему осталось недолго. Он сумел скрыться от преследования и сейчас прячется. Но, как только он умрёт, заклинания, прячущие его от серых, исчезнут. Нельзя допустить, чтобы они нашли его тело.

Я нахмурился. Тело Агура, не только как архимага, но и избранника богов, определённо было невероятным сокровищем.

Однако, если дело было только в том, чтобы не позволить серым завладеть этим телом, то царь мудрости вполне мог просто испепелить самого себя перед смертью тем же взрывом кругов. Так что в такой обеспокоенности Шарива должна была быть иная причина. И я мог придумать только одну такую причину.

— У него есть что-то важное с собой?

— Ты догадлив. Действительно, в сообщении, что мы получили от Агура, он сказал, что сумел заполучить нечто, способное сыграть решающую роль в войне с Краем. О чём именно шла речь, он сказать не успел, однако в его словах не стоит сомневаться. Ты должен найти Агура прежде чем он умрёт и, если его спасение действительно окажется невозможным, вернуть на земли Хейхи хотя бы то сокровище.

— Вы ведь понимаете, что я потребую за эту суицидальную миссию соответствующее вознаграждение?

Бог стали и войны громко расхохотался.

— Не упускаешь возможность потребовать у нас награду даже перед лицом катастрофы⁈ Наглости тебе действительно не занимать. Однако мы признаём, что ты уже достиг уровня, на котором действительно вправе рассчитывать на подобное. Однако, ты со своей стороны должен также понимать, что вмешиваться в происходящее слишком сильно мы не можем, так что на всестороннюю поддержку не рассчитывай. К тому же у нас есть свои избранные, которым тоже нужно помогать.

— Это не вопрос, — покачал я головой. — Не маленький уже, и капризничать не стану. Но как минимум мне нужно будет устроить спидран ваших испытаний с сохранением награды, раз уж вы хотите, чтобы я поторопился. А ещё неплохо было бы получить информацию о местонахождении дополнительных листов для гримуаров. Тринадцати страниц мне всё-таки маловато. В остальном я приму всё, что дадите. И, да. Разумеется, информация, которую я просил о вашей войне с Маалой, в эту награду не входит.

— Разумеется, — Шарив, кажется, усмехнулся. — Что конкретно тебя интересует?

— Обойдусь без предыстории и глубокого погружения в лор. Только информация, которая может оказаться важной в грядущей войне.

— Маала, как ты, наверное, уже успел понять — богиня куда более высокого уровня, чем мы. Обычно таким как она в принципе нет доступа в малые миры типа Хейхи. Но из-за Края — огромного шрама на лице этого мира, оставшегося от древней войны, она сумела проникнуть сюда и начать плодить своих миньонов. При этом, так же как мы не можем ступить за Край, она не может использовать бо́льшую часть своих сил вне Края. Максимум, на что она способна — это вмешательство в разум.

— Да, довелось испытать на себе, — буркнул я. — Лила мне в уши дерьмо про объединение всего мира в единый организм и разум, предлагала присоединиться и вся эта классическая хрень.

— Тогда тебе должно быть проще понять то, о чём я буду говорить дальше. Маала — богиня всеединства. Она может использовать только ту магию, что знают её составные части, за исключением, собственно, магии объединения. К счастью, та Маала, с которой мы сражаемся — это лишь очень слабый клон истинной богини, и он не связан с основным телом, обладающим миллионами видами магии, напрямую. Мы не знаем, какие пределы силы этого клона. Но он определённо слабее нас семерых вместе взятых. Тем не менее, между оригиналом и клоном есть прочная связь. Что-то вроде пуповины, через которую клон может почти бесконечно получать энергию. Потому одолеть её в лобовом столкновении невозможно, и для нас и всей Хейхи огромное везение, что она не способна действовать за Краем. Единственный способ избавиться от Маалы — это оборвать ту самую пуповину. После этого она сама лишится бесконечной энергии, а также больше не сможет производить серых в неограниченных количествах. Мы подозреваем, что Агур в своей последней экспедиции нашёл способ это сделать, потому на него и начали настолько агрессивную охоту.

— То есть то сокровище, о котором он говорил, тоже может быть связано с этим?

— Не обязательно, но шансы довольно велики.

— Понял. Это действительно хороший план, если эту связь в принципе возможно оборвать.

Пуповина, связывающая высшего бога с её отпочковавшейся копией? Что-то мне, честно сказать, слабо верилось, что нечто подобное можно разорвать силами смертных. С другой стороны, было вовсе не исключено, что Агур нашёл какой-то особенный способ. Или, возможно, то самое сокровище, как и кулон короля кентавров, было чем-то из мира богов.

— К сожалению, мы можем надеяться только на это. Пока Маала будет связана со своим основным телом, война с Краем рано или поздно будет проиграна.

— Есть ещё что-то, что я должен знать?

— Маала определённо способна, как и её основное тело, использовать магию и способности существ, которые стали частью её всеединства. А также она способна передавать эту магию своим марионеткам — серым. На территории Хейхи эта передача невозможна из-за ограничения вмешательства. Но, когда ты окажешься за краем, будь готов к тому, что серые будут использовать не только личную магию Маалы, но и заклинания всех тех сотен и тысяч магов, что добровольно или вынуждено стали частью всеединства.

— Зашибись. Что-то ещё?

— По поводу Маалы больше ничего критичного. Однако мы хотим сказать ещё кое-что по поводу Агура. Он — наш избранный, в которого мы долгие века вкладывали свои силы. Если он умрёт, мы значительно ослабнем и не факт, что сможем дать отпор Маале, даже если тебе и другим нашим избранным удастся разорвать пуповину. Так что, хотя в своём сообщении он и говорит, что его уже не спасти, мы бы очень хотели, чтобы ты всё-таки вернул его в Хейху живым.

— Намекаете на то, что я могу проигнорировать умирающего царя мудрости, а то и вовсе добить ради его маны и энергии?

— Да.

Я хмыкнул.

— Интересно, нормально, что я сейчас даже не почувствовал обиды? Не волнуйтесь, если это будет возможно, я постараюсь доставить Агура обратно в Хейху. Но я не обещаю, что точно сделаю это, понятно? Чтобы потом не было недопониманий.

— Этого вполне достаточно. Насчёт оставшихся испытаний. Мы можем просто перенести тебя к финишу, автоматом дав высшую оценку, либо отправить тебя в какие-то конкретные, если это сможет тебе как-то помочь.

Благодаря ребятам я уже знал суть шести испытаний из семи. Испытание Шарива, бога стали и войны — это просто огромное поле битвы с тысячами металлических марионеток, так что его можно было спокойно пропускать.

У Бамана, бога любви и ветра, была примерно та же хрень, но наоборот. С расчётом на то, что бесконечно восстанавливающихся марионеток не надо убивать, лишь уворачиваться от них в течение определённого времени. Тоже в топку.

Испытание Мертат, богини растений и мудрости, заключалось в суровом выживаче в бесконечном лесу. При этом на тебя постоянно нападали древесные монстры, а воздух был наполнен ядом, медленно убивающим даже высших магов.

Победа засчитывалась тогда, когда испытуемый, используя разбросанные по лесу подсказки, сумеет создать из дикорастущих трав и кореньев противоядие. Опять же, никакого интереса в этом у меня не было.

Немного интересным было испытание Сапанд. Оно было в чём-то схоже с испытанием Хаурв. Тоже пустое пространство без единого врага, просто кусок безжизненной земли, и тоже с ускорением времени, но уже даже не в тысячу, а чуть ли не в пару миллионов раз.

Тест богини веры и земли, самой «гуманной» из семёрки, при этом проходился автоматически спустя два часа реального времени, что внутри испытания приравнивалось к нескольким сотням лет. И затем оценка ставилась просто за то, как хорошо испытуемый справлялся с полными пустотой и одиночеством.

Не то, чтобы мне хотелось проводить ещё несколько сотен лет посреди ничего. Но это была возможность опробовать возможности моего нового диска маны, пусть при таком ускорении это и было бы не слишком эффективно.

Тем не менее, и этот тест я решил не проходить. Банально потому, что после такой информации от Шарива просто не смог бы успокоить свой разум, даже понимая, что все эти сотни лет в реальности — лишь пара часов.

Оставалось последнее испытание, созданное главным богом семёрки — Замхуром, покровителем самой магии. Оно в принципе для всех испытуемых Замка Семи Невзгод было последним, так что узнать его содержание от ребят, вошедших вместе со мной, было невозможно.

Однако я примерно понимал, в чём его суть, и оно было единственным, способным стать для меня действительно полезным.

— К финишу не надо, давайте к последнему испытанию Замхура.

— Хорошо. Мы не требуем, чтобы ты отправился за Край сразу после того, как выйдешь из Замка, но помни, что каждый день и даже час промедления может стать последним.

— Успокоили так успокоили, — хмыкнул я. — Я всё понимаю. Давайте, не будем рассусоливать.

Белоснежное ничто сменилось радужной круговертью, и спустя секунду я осознал себя в чём-то наподобие огромного храма перед статуей сидящего в позе лотоса человека.

Замхур, главный бог Хейхи, также самым таинственным и непостижимым из семёрки. Тем не менее, его образ был довольно легко узнаваем. В Вирсавии, в его храме, стояла почти такая же, разве что не такая огромная.

Потерев переносицу и постаравшись не слишком бомбить от всего того дерьма, что вывалил на меня Шарив, и которое мне теперь нужно было разгребать, я потянулся, разминая затёкшее после испытания Хаурв тело, и уселся перед статуей в такую же позу лотоса.

И испытании Замхура, насколько я понимал, не будет врагов. Проверяться будут не мои навыки, а моя основа, как мага. Мои тело, душа и магические круги. Вернее, теперь уже магический диск.

Как именно это будет происходить, для меня пока оставалось загадкой. Но судя по стоящим у подножия статуи кувшинам с водой, а также большим тарелкам с разной снедью, морить меня голодом никто не будет, что уже радовало.

А ещё, раз ничего не произошло сразу и резко, испытание скорее всего было рассчитано на относительно долгое прохождение, так что пока что можно было немного расслабиться. Или, в моём случае, заняться изучением новых возможностей своего гримуара.

Доступные заклинания:

[Благословение Шарива ( SSS)]+

[Поцелуй Маалы ( SSS)]+

[Лемегетон ( SSS)]+

[Стрела шторма ( SSS)]+

[Техника тела Амат ( SSS)]+

[Жертва Богу Времени ( SSS)]+

[Бескрайний разум Дьявола ( SS)]+

[Адский кукольник ( SS)]+

[Контроль пламени ( SS)]+

[Благословенный светоч ( S)]+

[Мифриловая ваджра ( S)]+

[Пространственное искажение ( S)]+

[Сканер битвы ( S)]+

Как и обещали, Воля Ардиба пропала, заменившись на благословение бога войны.

Правда, насколько я понял после примерно часа изучения контура, это по сути было даже не совсем заклинание. Скорее накладываемое на самого себя зачарование, увеличивающее физическую силу, защиту, а также выводящее на совершенно иной уровень все заклинания с элементом металла.

Тем не менее, с учётом того, что одним из моих главных оружий были пистолеты и пушки, эта магия была бы действительно невероятным бонусом.

Однако куда больше благословения Шарива меня, разумеется, волновала появившаяся возможно комбинирования заклинаний высшего ранга. Не думая особо долго, я отдал мысленный приказ.

Комбинирование. Благословение Шарива плюс Мифриловая ваджра. Как по мне, это было идеальное сочетание.

Тем не менее, меня ожидал небольшой облом.

Комбинирование недоступно.

Комбинирование заклинания высшего ранга возможно только с другим заклинанием высшего ранга.

О как. Я придирчиво осмотрел короткое оглавление своего гримуара. Заклинаний ранга SSS, которые я бы хотел объединять, не было. Все они были уникальными и неповторимыми, и мне бы не хотелось терять ни одно из них, если это возможно.

Хорошим вариантом было бы улучшить ту же Мифриловую ваджру до уровня SSS, благо теперь мне не нужно было думать об ограничениях кругов. Однако у меня в гримуаре уже было тринадцать заклинаний из тринадцати и новое было банально некуда впихнуть. А заклинания ниже SSS друг с другом тем более не сочетались.

Долго сидел, пытаясь понять, что именно мне сделать. Мне в любом случае нужно было освободить один слот, но вот за счёт чего? Более-менее адекватных варианта в конце концов придумалось только три.

Первый: объединить Пространственное искажение и Контроль пламени. Способность к телепортации я бы наверняка потерял, но в теории из этого могло выйти что-то дельное. Вот только шансы на удачный исход были крайне малы.

Второй: Адский кукольник плюс Бескрайний разум Дьявола. Была вероятность, что эти две крайне специфичных магии, объединившись, полностью изменятся, как уже было с комбинацией Сна Морфея и Берсерка. Но даже ещё меньшая, чем в первом варианте.

И третий: всё-таки использовать комбинирование на Технике тела Амат и Жертве Богу Времени. Я даже мог примерно представить результат такого объединения, и он мне даже нравился.

Однако и та, и другая магия были для меня критически важны и, если бы после комбинирования получилась какая-то шляпа, я бы потерял поистине незаменимые инструменты. После того, как я раз обжёгся на необдуманных комбинациях, у меня остался очень неприятный осадочек.

Тем не менее, в какой-то момент моих внутренних терзаний мысли вернулись к словам Шарива. Может быть война с Краем и не начнётся в ближайшее время. Но, если я буду тянуть и не сумею спасти Агура, любой, даже самый малый шанс на победу над Маалой превратится в тыкву.

Не время было думать о рисках, вот что я хотел сказать в итоге.

Комбинирование. Техника тела Амат плюс Жертва Богу Времени.

Комбинирование…

Я приготовился ждать завершения процесса, но на этот раз в спокойной обстановке сделать этого не получилось. Спустя секунду после того, как на титульной странице гримуара появилось заветное сообщение, моё тело вдруг скрутило адская боль.

Рухнув на пол храма, я схватился за грудь, не в силах вздохнуть или закричать. Диск маны вокруг моего сердца начал вибрировать, как тарелка барабанщика, грозя в любую секунду просто разорваться на миллиард осколков, а скрытая в нём энергия мгновенно вышла из-под контроля, вырвавшись в окружающий мир и напрочь сметя всю мою еду и воду.

Попытка стабилизировать ситуацию с помощью энергии из даньтяня не просто не сработала, она сделала только хуже. В момент, когда между двумя хранилищами энергии образовалась связь, хаос, творившийся с диском маны, перекинулся на даньтянь, и теперь моё тело разрывалось на части уже в двух местах вместо одного.

Благо, я находился не абы-где, а внутри Замка Семи Невзгод, где у богов Хейхи была куда бо́льшая, чем в реальном мире, власть.

На меня снизошла невероятно мощная, но вместе с тем мягкая сила. Проникнув в моё тело, она постепенно успокоила буйство энергий и, хотя боль осталась, моей жизни больше ничто не угрожало.

В адских муках я провалялся, кажется, больше часа, вдыхая воздух мелкими глотками и не видя ничего из-за льющихся из глаз слёз. Это определённо была не худшая боль, что мне довелось испытать, но повторять этот опыт мне бы точно не хотелось.

После того, как всё закончилось, я ещё минут сорок просто лежал, глядя в скрывающийся в полумраке потолок и пытаясь понять, что это вообще было. Даже вызвать гримуар, чтобы прочитать о результатах комбинирования, получилось лишь с третьей попытки.

Доступные заклинания:

[Название неизвестно (?)]

[Благословение Шарива ( SSS)]+

[Поцелуй Маалы ( SSS)]+

[Лемегетон ( SSS)]+

[Стрела шторма ( SSS)]+

[Бескрайний разум Дьявола ( SS)]+

[Адский кукольник ( SS)]+

[Контроль пламени ( SS)]+

[Благословенный светоч ( S)]+

[Мифриловая ваджра ( S)]+

[Пространственное искажение ( S)]+

[Сканер битвы ( S)]+

К счастью, страдал я всё-таки не зря и комбинирование завершилось. И, надо сказать, ещё как завершилось.

В ранге нового неизвестного заклинания значилось: (?). А это значило, что я получил магию невиданного до сих пор одиннадцатого ранга. При этом смог выжить только благодаря помощи богов и едва не скопытился от боли, но такой результат определённо того стоил.

Вот только когда я пролистал гримуар до последней страницы, которая по идее должна была освободиться после комбинирования, я обнаружил не пустой лист, а заклинание Сканера битвы. Пару раз моргнув, будто пытаясь исправить собственное зрение, я вернулся в оглавление, потом перелистал книжечку гримуара и пересчитал листы…

Двенадцать. У меня осталось только двенадцать листов. Плюс один полупрозрачный, не до конца сформированный. Комбинирование заклинаний высшего ранга то ли сожгло один из листов, то ли сплавило два листа в один.

Просто, сука, шикарно. У меня и так арсенал заклинаний был короче чем то, про что шутили самые пошлые анекдоты, а теперь он стал ещё меньше! А ещё я так и не получил пустой слот для продолжения комбинирования.

Тем не менее, внимательно изучив свойства магии одиннадцатого ранга, я не только успокоился, но и начал маниакально хихикать, как последний сумасшедший. Если мой гримуар будет заполнен ТАКИМИ заклинаниями, то, пусть их будет хоть три, я буду готов с этим смириться.

Проблема была в том, что, похоже, комбинирование создавало заклинания, которыми в принципе не должен был владеть смертный, и мои тело и энергия банально не могли с этим справиться. К счастью, у меня был способ обойти это ограничение.

— Слышите меня? — поднял я голову к потолку храма. — Вот моё условие по поводу награды: помогите мне продержаться и не сдохнуть! Большего не попрошу!

Меня совершенно точно услышали, хотя ответа я и не получил. Но, думаю, если что-то пойдёт не так, мне сообщат.

А пока что начнём творить дичь!

Доступные заклинания:

[Адская армия (?)]

[Бездонное тело (?)]

[Вечное оружие (?)]

[Пламенная энергия (?)]

[Тёмная душа (?)]

[Чистый разум (?)]

[Стрела шторма ( SSS)]+

Тяжело дыша и с трудом умудряясь шевелить хотя бы глазами, я лежал на полу храма, рассматривая оставшиеся семь из тринадцати страниц своего гримуара. Мой арсенал уменьшился до какого-то совсем уж мизерного количества, но в кои-то веки я был этим полностью доволен.

Адская армия была комбинацией Лемегетона с усиленной версией Адского кукольника. И теперь эта магия позволяла мне не только контролировать марионеток и призывать младших демонов из параллельного измерения, но и пленять их, превращая в своих постоянных слуг.

Бездонное тело стало результатом самого первого слияния Техники тела Амат и Жертвы Богу Времени. Полностью лишив меня способности поглощать ману из внешнего мира каким-либо образом, и отрезав связь между магическим диском и даньтянем, взамен эта магия вывела на совершенно иной, схожий уже с настоящим читерством, уровень поглощения чужой жизненной силы.

Вечное оружие получилось из Благословения Шарива и всё-таки усиленной Мифриловой Ваджры. По сути, это теперь была моя единственная атакующая и защитная магия, но она с лихвой заменяла всё, что я только мог или не мог придумать.

Пламенную энергию получить оказалось сложнее всего. Лишившись из-за Бездонного тела возможности как-либо поглощать ману, я был вынужден лихорадочно придумывать, как вернуть себе способность в принципе становиться сильнее.

Только после объединения улучшенного контроля пламени с комбинацией из двух десятков заклинаний, рассчитанных на автономное производство маны, мне удалось создать магию, которая перекрывала бы эффекты Бездонного тела. Теперь мой магический диск мог порождать ману сам, даже когда я просто спал, а её качество и плотность выросли едва ли не на порядок.

Тёмная душа была моим ящиком Пандоры. В неё я запихнул Поцелуй Маалы, а также доведённый до SSS-ранга Бескрайний разум Дьявола. Применять эту магию, при том что я до сих пор не мог нормально изучить её контур, мне бы максимально не хотелось.

Но по крайней мере теперь это была хотя бы активируемое заклинание, в отличие от Поцелуя. А ещё, помня всю ту хрень, что со мной происходила, я мог с почти полной уверенностью сказать, что однажды мне придётся открыть и этот ящичек, просто потому что не останется иных вариантов.

Последняя же магия Чистого разума началась, как я и планировал, с комбинирования Сканера битвы и Пространственного искажения. Получилось заклинание, которое позволяло мне ощущать любые изменения в структуре пространства вокруг.

И так как оно оказалось неожиданно удачным, на его основе я решил сотворить предельно возможную версию Сканера битвы, который смог бы вывести мои боевые навыки на новый уровень. Получилось более чем неплохо, а главное Чистый разум мог помочь даже с контролем всех остальных заклинаний, что было двойным бонусом.

Осталась только Стрела Шторма Бамана, для комбинирования которой у меня уже попросту не было места в гримуаре. Впрочем, жаловаться было не на что, это в любом случае было отличное дополнение к Вечному оружию.

Сказать, что я был доволен, значит ничего не сказать. Несмотря на то, что мой арсенал действительно очень просел, мощь заклинаний неопределимого ранга была просто потрясающей.

Пока что мне не хватало маны, чтобы использовать их на полную мощность. Но из-за того, что мои круги исчезли, ничто не мешало мне применять их ровно настолько, насколько я был в силах, и страдал только масштаб, а не качество заклинаний.

Правда, после стольких потрясений и диск маны, и даньтянь, и разум, и тело — всё было в раздрае. Энергия отказывалась нормально меня слушаться, мышцы также не подчинялись приказам мозга, а само сознание между тем плавало в каком-то киселе, мысли текли катастрофически медленно, я будто резко отупел.

Благо, душа, моя основа, благодаря слиянию с душой Бафомета, осталась относительно в порядке. Использовав её в качестве своеобразной стартовой площадки, я смог постепенно, шаг за шагом, начать восстанавливать и всё остальное.

И очень вовремя, на самом деле.

В общем счёте на все эти комбинирования и отходняк от них я потратил не менее пары суток. И к моменту, когда всё было закончено, я наконец ощутил первые признаки того, что испытание Замхура наконец-то началось.

Глаза статуи передо мной вспыхнули пока что тусклым золотым светом. И тут же на тело будто навесили утяжелители, разум ещё глубже погрузился в липкую патоку, а энергия словно загустела, став ещё менее податливой и послушной.

Если бы я был в идеальном состоянии, подобный уровень нагрузки показался бы мне детским лепетом. Но сейчас, только начав отходить от комбинирования нечеловеческого уровня, я ощутил действительно большое напряжение почти с первых же минут испытания.

К счастью, это всё-таки была не пытка, а божественное испытание. И Замхур, как и все остальные боги, в своё испытание заложил помимо прочего ещё и большую возможность.

Используя давление, исходящее от статуи, можно было, имея достаточно воли и упорства, неплохо так прокачать себя во всех трёх аспектах: теле, разуме и энергии. Именно поэтому я решил не отправляться сразу на финиш, а посетить сначала это место.

Так что, вместо того, чтобы просто сидеть и терпеть, я, через силу поднявшись на ноги, тяжело дыша и покрываясь по́том, побежал трусцой вокруг статуи. А мой диск маны при этом со почти физически слышимым скрипом завращался, и в воздухе вокруг меня появились мои семь пушек, начавшие беспорядочно палить в пустоту.

И, на самом деле, для меня сейчас это испытание стало даже эффективнее, чем могло бы быть. Ведь ничто не могло быть лучше для тренировки, чем нагрузки на пределе возможного, а так как я был истощён после комбинирования, реальная польза испытания появилась уже сейчас.

Правда, перетруждаться и упарываться до невменяемого состояния тоже не стоило, всё-таки урон от появления полубожественных заклинаний не стоило недооценивать.

Однако, если подходить к делу разумно и в меру, чем я и занимался, то можно было действительно выжать из этого испытания куда больше, чем если бы я проходил я его в идеальном состоянии. Всё-таки, опять же, это была не пытка, а возможность.

Пять дней спустя я уже вернулся на уровень среднестатистического мага с точки зрения контроля энергии и на уровень олимпийского атлета физически. Но так как давление статуи тоже постоянно нарастало, сложно мне было ничуть не меньше, чем в самом начале.

Спустя ещё две недели, благо запасы еды и воды пополнялись раз в сутки, я полностью восстановил своё состояние до попадания на испытание Замхура. И теперь оставалось только понять, сколько ещё я смогу продержаться под всё увеличивающимся давлением статуи.

На тридцатый день испытания Замхура я уже больше не мог ни бегать, ни применять магию. Усевшись у подножия статуи и прислонившись спиной к холодному камню, я тратил все силы на то, чтобы выдержать обрушивавшуюся на меня мощь и не отключиться.

На тридцать второй день уже даже сидеть было невозможно, я лежал на полу, насквозь мокрый от по́та, часто и мелко дыша, как выброшенная на берег рыба, с трудом понимая, что вообще вокруг происходит.

Тем не менее, я продолжал упорствовать. Чувствовал, как каждый дополнительный час, проведённый в этом храме, закалял моё тело, оттачивал разум и улучшал контроль над маной.

К сожалению, тридцать третьего дня я уже не выдержал. Мой разум в какой-то момент погас, а в следующую секунду я уже осознал себя в совсем другом месте.

Появившийся вновь в вертикальном положении, с трудом удержался от того, чтобы не рухнуть на колени.

Как и всегда после испытаний, моё состояние было полностью восстановлено. Не чувствовалось ни усталости, ни напряжения, ни боли. Однако контраст между диким давлением со всех сторон и полной расслабленностью всё-таки не прошёл впустую.

Я ощутил подступившую к горлу рвоту, меня снова пробил пот, перед глазами всё помутнело на несколько секунд. Но, к счастью, моё тело, уже давно вышедшее за рамки возможного для простого человека, быстро справилось с этим всем. Лишь покачнувшись, я сглотнул неприятный комок и, тряхнув головой, осмотрелся по сторонам.

Дагум и Дамбал после того, как я создал магию Адской армии, теперь хранились в отдельном подпространстве, которое можно было открыть как в прошлом Леметон. Однако использовать их в этом бою я не собирался.

Как и семь своих пушек, намереваясь раскатать слишком высокомерного эльфа в блинчик только парой своих пистолетов и исключительной физической формой. Да и то последнюю использовал лишь для уклонений, чтобы не попадать под атаки соперника.

Связь между диском маны и даньтянем была перекрыта и резервный источник энергии я больше не мог использовать. Так что маны у меня сейчас было ровно столько, сколько должно было быть у мага восьмого круга.

При этом Рей имел девятый круг, а также обладал благословением богини растений и огромным арсеналом заклинаний. Даже не приглядываясь к его гримуару, я мог сказать, что в нём было не менее тысячи страниц. Настоящий буржуй.

Тем не менее, победитель в этом бою был определён уже меньше чем через минуту. Невероятное преимущество, что давала мне единственная и неповторимая в своём роде боевая алхимия, сложно было перебить даже занявшему первое место среди избранных эльфу.

Жезл Разложения и Жезл Воссоздания. Пара артефактов, представлявшая главную силу Бафомета.

Один разлагал материю на алхимические реагенты. Второй превращал реагенты в новую материю. Даже по отдельности они обладали огромным потенциалом, первый — разрушительным, второй — созидательным.

Но только когда они работали вместе, становились понятны и изначальная задумка Бафомета, и то, почему для победы над ним Агуру пришлось использовать благословения всех семи богов.

А после того как я, уже имевший давно выстроенный план, сделавший все приготовления и уже десять тысяч раз отработав всё даже без артефактов, встроил их в пистолеты, боеспособность этой пары стала даже выше, чем в руках Бафомета.

Правый пистолет с Жезлом Разложения не стрелял в прямом смысле слова. Он концентрировал силу Жезла по направлению прицеливания и при нажатии на спусковой крючок превращал небольшую часть материи в том месте, куда я целился, в горстку алхимических реагентов.

Затем эти реагенты, притянутые Жезлом, оказывались в магазине правого пистолета. Там они с помощью магии Вечного оружия окутывались металлом патрона, а затем всё тем же Вечным оружием перемещались в магазин левого пистолета.

В левом же пистолете, благодаря Жезлу Воссоздания, реагенты внутри патронов превращались в самые разные, в том числе и совсем невероятные материалы, и тут же выстреливались во врага.

Первым минусом было то, что из двух пистолетов приходилось стрелять, что называется, по-македонски, из-за чего немного страдала точность. Вторым — то что на один выстрел левого пистолета должен был приходиться минимум один выстрел правого.

Вот только магия Чистого разума, а также тело, вышедшее за пределы возможного для человека не только в плане физической силы, но и по рефлексам, позволяли мне вести прицельную стрельбу даже не с двух, а с двадцати двух рук.

А воссозданный гномом-кузнецом Зидгардом механизм стрельбы короткими очередями, который я тщательно изучил и теперь мог воссоздать с помощью магии в любое время и в любой ситуации, полностью решал проблему с очерёдностью выстрелов.

Я просто стрелял из правого пистолета очередями по три, а из левого — одиночными. А когда в обоих пистолетах заканчивалось место в магазинах, менял всё наоборот.

Скорострельность, точность, бесконечный боезапас, относительно небольшой, по сравнению с полноценными заклинаниями, объём затрачиваемой маны, возможность в любую секунду поменять вид боеприпасов, выстрелы пистолета Разложения, буквально «выедающие» дыры почти в любой материи, включая плоть…

Я не утверждал, что против моих красавцев нельзя было придумать защитных мер. На любое действие найдётся противодействие, а на любую атаку — контратака.

И Рей, хочу сказать, очень неплохо держался, защищаясь от выстрелов разложения и снова и снова отыскивая контрзаклинания для всё новых и новых моих патронов. А его меч, явно непростой артефакт, разрубая пули прямо в воздухе, и вовсе будто бы отключал любые идущие внутри снарядов процессы, превращая их в почти бесполезные кусочки металла.

Однако разница, во-первых, в опыте, которого, даже с поправкой на значительные потери при переносе из души в душу, у меня было заметно больше, а во-вторых, банально в энергозатратах, очень быстро сыграли свою роль.

У Рея ещё оставалась мана. Но слишком быстрый её расход перегружал его круги и с непривычки всего секунд через сорок он начал замедляться, а через пятьдесят был пойман в ловушку из чего-то вроде моментально застывающей строительной пены.

Картинно задув несуществующий дымок у дула, я убрал пистолеты в кобуры и, подойдя к дёргающемуся в тщетных попытках вырваться эльфу, щёлкнул его по носу. А затем окинул взглядом и остальных избранных, в шоке наблюдавших за боем со стороны.

— Ребята, тот вариант событий, который я описал ранее, с муштрой и дерьмовым отношением, будет осуществлён только в том случае, если вы будете вести себя как он, — ещё один щелчок Рею по носу. — Куда предпочтительнее будет, если мы с вами начнём работать в команде, раз уж вы, избранные, сыграете в грядущей войне с Краем свои важные роли. У меня свои козыри в рукаве, я действительно сильнее вас, и к цели я иду под час не самыми правильными путями. Но у меня тоже нет никаких симпатий к серым, и я тоже хочу защитить Хейху. Так что, ребята, давайте жить дружно. Идёт?

— Я согласна, — улыбнулась Ризелла.

— Ой, про вас троих и так всё понятно, — хмыкнув, шутливо отмахнулся я. — Я обращался к оставшимся пяти избранным.

— Я готова сотрудничать, — робко подняла ладошку девушка-эльфийка Варлона.

— Я тоже, — буркнул якобы всё ещё недовольный гном, при этом пожирающий горящими глазами мои пистолеты.

— Если ты нашей стороне — вообще никаких вопросов, — кивнул оборотень.

Имени его я пока точно не знал, но чисто методом исключения по турнирной таблице можно было понять, что его звали Туг.

— Я согласна! — глянув на остальных, наконец, решилась русалка.

С учётом того, что обычно именно у фей были имена, по которым было невозможно определить пол, и Лункум скорее всего звали именно фею, русалочке оставалось только имя Элгария.

— Осталась ты одна, — я с вопросительной интонацией глянул на фею-избранную.

— Я не хочу, — немного подумав, покачала она головой.

— Причина?

— Несмотря на слова Бамана, я тебе не доверяю.

— Как угодно, — пожал я плечами, поворачиваясь к Рею.

Судя по глубокому вдоху, раздавшемуся из груди Лункум, она хотела сказать ещё что-то. Но, так ничего и не произнеся, просто отошла в сторону и села, прикрыв глаза.

— Я тоже не стану работать с тобой! — прохрипел эльф, когда я отломал кусок пены, закрывавший ему рот.

— А у тебя, дорогуша, в отличие от неё нет выбора. С теми, кто поднимает на корабле бунт, у меня разговор короткий.

— Убьёшь меня, избранного Мертат⁈

— Спроси её сам, позволит ли она мне это? — улыбнулся я, после чего достал из кобуры левый пистолет и, разжав Рею челюсти пальцами, вставил дуло ему в рот. — У меня, сука, и без вас хватает стрессов. Вот, скажи, у тебя вообще есть представление о том, что ты будешь делать на грядущей войне?

— М-м-м! М-М!

— Вот и я думаю, что нет, — кивнул я. — Ты просто собирался делать то, что тебе скажет Мертат, параллельно унижая свою напарницу и вопя на каждом углу о величии эльфийской расы. Что, стало немного стыдненько после того, как тебя раком нагнул полукровка? Так вот, если хочешь знать, год назад этот полукровка был обычным уборщиком. И, хотя у меня была своя счастливая встреча, в отличие от вас, тепличных цветочков, я за этот год сделал столько и столько повидал, что ты бы уже на половине обосрался жиденьким и убежал к своей богине-мамочке жаловаться. И останавливаться я не планирую. После того, как я выйду отсюда, у меня каждый день будет поминутно расписан, и я даже поссать лишний раз не отойду, чтобы не упустить даже одной-единственной возможности стать сильнее. Понимаешь разницу между нами? Понимаешь, почему сейчас мой ствол у тебя во рту?

— Ал, это перебор, тебе не кажется? — попытался вступиться за эльфа Ризелла.

И Рей, уже смотревший на меня не с гневом, а с чистейшим страхом во взгляде, посмотрел на принцессу будто на спасительницу. Вот только останавливаться я даже не думал.

Даже не предполагал, конечно, что у меня столько накопилось. Но сейчас, дорвавшись, я не собирался останавливаться, пока не выговорился бы и не выпустил весь стресс.

— Нет, не перебор. Этот зажравшийся ублюдок должен хорошенько запомнить, на ДНК себе намотать, что не имеет право не только что-то вякать в мою сторону, но и в принципе сопротивляться. Думаешь, что, став избранным, автоматически вознёсся над всем миром? Открою тебе страшную тайну, есть штука куда круче избранности. Грёбанное упорство. Я — на самом деле та ещё тварь. Эгоист, гедонист, немного сексуальный извращенец, лентяй, циник, почти мизантроп. Из меня получится откровенно дерьмовый спаситель и герой. Но я готов землю жрать, на карачках через весь континент ползти, в одиночку против армии выйти, если это поможет мне стать хоть на капельку сильнее. Именно поэтому я победил тебя, даже не напрягаясь. Именно поэтому боги дали мне высшую оценку. Именно поэтому сейчас, когда я разматываю тебя как последнюю сучку, они просто молча смотрят. И когда мы все выйдем из Замка, все, кто согласился пойти со мной, отправятся жрать землю и ползти на карачках. Потому что без этого Хейха проиграет. Понял меня, чистокровный пидор?

Ствол пистолета покинул рот эльфа. И тут же:

— ДА! ДА-ДА! Конечно! Я ВСЁ ПОНЯЛ!!!

— Ну и отлично, — улыбнулся я.

После чего вернул ствол ему в рот и нажал на спусковой крючок.

Рей не умер. Вместо пули в дуле был сгенерированный мной из алхимических реагентов яд замедленного действия, небольшим мягким шариком влетевший ему в глотку. Однако ещё пару секунд эльф продолжал истошно орать, пока не понял, что мертвый так бы точно не смог.

— Я… живой? — сам не веря своему счастью, переспросил он.

— Пока да. Ты проглотил яд. Будешь являться ко мне каждый день и вежливо просить противоядие, пока я не решу, что ты реабилитировался за свой говёный характер и за то, что наорал на девушку. Понял?

— Да, конечно понял! Я всё-всё понял!

Просто руками я разломал сдерживающую его пену, а затем, повернувшись к остальным избранным, теперь уже тоже смотрящим на меня с немалой долей ужаса, убрал пистолет в кобуру и сладко потянулся.

Давно мне не было так хорошо и приятно на душе. Весь негатив и стресс, копившийся ещё с королевства кентавров, очень больно ударивший меня при расставании с Джулией, хотя я бы и никогда вслух не признал этого, и добивший вываленной Шаривом информацией об Агуре и Маале, сняло как рукой.

Возможно, мне в будущем понадобятся ещё несколько сеансов, но теперь у меня было, к кому обратиться.

— Так, теперь вы, — на этих словах гном аж вздрогнул. Я закатил глаза. — Да не пугайтесь вы так. Я ведь говорил, что хочу с вами дружить. Я хотел спросить: кто что за прохождение Замка получил? Не переживайте, не отберу.

Материальные предметы, насколько я знал, боги в качестве награды не выдавали. Несмотря на то, что в Замок Семи Невзгод могло войти лишь что-то около пятидесяти претендентов в год, это всё равно было слишком большое количество, чтобы каждому давать какой-нибудь артефакт.

Тем не менее, это были избранные, да и времена были критические. Так что нельзя было исключать, что в добавок к порции маны для магических кругов или какому-то новому мощному заклинанию они получили что-то более физическое из божественных закромов.

И, действительно, моё предположение оказалось верным.

Ризелла и Лункум, фея, избранные Бамана, получили от своего покровителя по артефактному луку. Оборотень Туг, избранный Шарива — броню. Эльфийке Варлоне и русалке Элгарии от их покровительницы, Хаурв, достались магический посох и особое усиление для гримуара, упрощающее и ускоряющее применение всех заклинаний стихии воды. Рей от Мертат получил деревянный меч, тот самый, которым он тщетно пытался меня зарубить. А Широн, Шейла и Банрам от Ардиба — пару колец, призывающих огненных элементалей-фамильяров.

Единственный избранный Сапанд уже был мёртв, так что от богини земли презентов никому не перепало.

Выслушав всех, я замер, глядя в пустоту. Обследованием артефактов я остался очень доволен. Ни один из них не был именно божественным, видимо такой уровень вмешательства всё-таки был запрещён. Но все они, явно созданные очень опытными и умелыми архимагами, не сильно уступали моим Жезлам. Оставалось только придумать…

— Ал, а зачем тебе это? — снова превращая свой лук в небольшую татуировку на ладони, поинтересовалась Ризелла.

— Думаю, как их можно улучшить.

— Это возможно⁈ — восторженно воскликнула Шейла.

Близняшка была в полном восторге от своего кольца, и новости о том, что оно может стать ещё сильнее, её явно сильно взволновали.

— Не сейчас. Мне нужно вернуть… эм… получить кое-какой артефакт, тогда станет возможно. Но начать планировать можно уже сейчас.

— А ты не хочешь получить свою награду? — поинтересовалась вдруг Ризелла.

— В смысле?

— Для того, чтобы получить награду, нужно положить руку на титульный камень.

— Серьёзно?

И почему мне об этом никто не сказал? М-да…

Подойдя и приложив ладонь к холодной отполированной поверхности, я глянул на своё имя сразу под именем Агура, и тут же провалился в пустоту. Вынырнул, однако, я не в белом ничто, как при разговорах с богами, а посреди самой настоящей сокровищницы артефактов.

Расставленные на постаментах ровными рядами, они притягивали взгляд своим блеском и разнообразием. В огромном помещении даже по самым скромным прикидкам их было более двух тысяч.

Очень немногие, правда, излучали ауру, сравнимую с артефактами избранных. Но и те артефакты, что были произведены умелыми высшими магами, могли сослужить хорошую службу в грядущей войне.

— Мы знаем, о чём ты думаешь, — разнёсся под сводами сокровищницы голос. С Ардибом, Шаривом и Сапанд я уже общался но этот голос был незнакомым. Очень низким и глубоким, будто со мной с того света общался лично Фёдор Шаляпин. — И, когда настанет момент, эти артефакты не останутся пылиться в этом месте, можешь не сомневаться.

— Это радует.

— Здесь есть немало артефактов, которые были бы тебе полезны. Однако, думаем, мы знаем, что идеально подойдёт тебе в качестве награды за высшую оценку.

Бог, умеющий шутить? Вот это уже правда удивительно. Однако долго на эту тему мне подумать не удалось. Передо мной в воздухе материализовался тяжёлый тёмно-зелёный плащ с изображением двух чернильно-чёрных крыльев.

— Да ладно…

— Они попали к нам около восьмисот лет назад, когда явившийся с ними претендент провалил своё испытание и был убит. Как тебе?

— Сидят как влитые, — усмехнулся я, накидывая плащ на плечи, застёгивая на шее брошь и ощущая себя ещё на какую-то долю более целым.

Крылья Семи Ветров. Третий из пяти артефактов Бафомета. Не обладая никакими защитными функциями, он позволял двигаться на по-настоящему огромных скоростях, пересекая континент из конца в конец за час и оставаясь совершенно неуловимым в любом бою.

Сам Бафомет, используя Крылья, мог без труда обгонять звук более чем в десяток раз. Мне, без его объёмов маны и тела архимага, такие скорости доступны, очевидно, не были. Но, думаю, один-полтора маха я выжать из Крыльев вполне мог бы.

— Маной или заклинаниями одаривать тебя мы не будем. Думаем, ты и так уже получил от нас больше, чем мог рассчитывать. А по поводу дополнительных страниц для гримуара — мы поищем. К сожалению, боги всё-таки не всемогущи, как это представляется людям.

— Вообще без претензий. И за Крылья спасибо большое.

Моргнув в следующее мгновение, я уже вновь почувствовал себя перед титульным камнем. И произошедшее могло показаться просто видением, если бы плащ, «гражданская» форма Крыльев, не давил на плечи.

— Что это такое? — подскочила и с любопытством ткнула в бархатную ткань Шейла.

— О, это совершенно шикарная вещь! — улыбнулся я, вливая в плащ ману.

Спину в районе лопаток защекотало, а через секунду вместо простого, пусть и невероятно красивого плаща у меня уже появилась пара огромных, почти пять метров размахом, орлиных крыл.

Самым великолепным в этом артефакте было то, что крылья были живыми. Я чувствовал их мускулы, ощущал, как лёгкий ветерок перебирает перья, а вместе с этим и дикое, едва сдерживаемое желание устремиться в стремительный полёт.

И отказывать себе в этом я не стал.

После того, как у меня из гримуара пропал контроль пламени, возник вопрос, как мне перемещаться по воздуху. Единственным, что я смог придумать, были металлические платформы из Вечного оружия, на которых я бы просто стоял, как Серебряный Сёрфер.

Однако, без всяких сомнений, собственные крылья, не только куда более податливые и удобные, чем какие-то там платформы, но и с кучей наложенных зачарований вроде уменьшения сопротивления воздуха или полной бесшумности, были куда лучше.

Следующие минут пять я просто наворачивал круги в пустоте над платформой с избранными, пока, наконец, не насладившись достаточно этим чувством, заложив крутой вираж, приземлился обратно. Крылья тут же обратились обратно плащом.

— Что? — поймав на себе задорный взгляд Ризеллы, я не сдержал усмешки. — Я просто осваивал обновку.

— Я вообще молчала.

— Ну и хорошо. Теперь, раз уж все дела решены, на повестке дня два вопроса. Первый: как нам отсюда выйти? И второй: кто-нибудь знает какие-нибудь смертельные опасные места на Хейхе?

— А что? — осторожно поинтересовалась Элгария.

— Проведём там отпуск.

Изначально я планировал дождаться остальных, кто вошёл вместе со мной: Вана, Глена, Линду и Альсаза. Однако после информации о умирающем где-то за Краем Агуре с таинственным сокровищем в руках, медлить больше было нельзя.

Так что я попросил избранную фею Лункум, так и отказавшуюся идти со мной, встретить моих ребят и объяснить им, что к чему, и куда им надо будет идти после Замка, когда они закончат. Всё равно она пока сидела и усваивала подаренную богами ману.

Остальные же, хотя из восьмерых избранных пока только Банрам, попавший сюда первым, успел полностью поглотить полученную ману, незамедлительно вместе со мной покинули Замок. Как оказалось, для этого ничего особо не требовалось, лишь попросить богов.

До сих пор они не выпускали избранных, так как хотели собрать их всех вместе. Теперь же в удержании кого-либо внутри Замка уже не было никакого смысла.

В очередной раз меня окружила радужная круговерть, и через пару секунд я оказался ровно в том же месте, где начал несколько месяцев назад — перед зевом пещеры Замка. И тут же ощутил знакомую ауру, несущуюся ко мне на скорости курьерского поезда.

Сказал восьмёрке избранных, чтобы они подождали, и через несколько минут к нам подлетела чёрно-серебряная вспышка. Ура, к сожалению, с собой я взять не мог. Дагум и Дамбал были моими марионетками и считались частью моей силы, но Ур был просто питомцем, мы даже никаким магическим контрактом связаны не были.

Так что, перед тем, как войти в Замок, я отпустил его, что называется, на вольные хлеба. Змейка, когда-то помещавшаяся в рукав, после того, как сожрал сердце и мозг королевской виверны, вымахал в десятиметровую анаконду. За следующие четыре месяца, что мы провели в Амфитеатре вечных знаний, подрос ещё метра на три.

А за то время, что я был в Замке, видимо, охотясь на разных тварей, вымахал ещё больше, и теперь его голова уже нависала надо мной. Думаю, метров двадцать в нём теперь было, хотя он остался таким же тонким и изящным.

— Ух ты! — выдохнула русалка Элгария, протягивая к Уру руку.

Чёрный змей, змейкой его теперь при всём желании язык назвать не поворачивался, недовольно зашипел на избранную. Но, заметив мой строгий взгляд, позволил себя погладить, и только потом, одёрнувшись, подполз ко мне и обвил своими кольцами, положив на плечо голову.

— Как ты? — улыбнулся я, гладя Ура по относительно мягкому подбородку. — Вижу, что хорошо кушал.

Змей вырос не только в длину. Аура, что он излучал, сейчас не многим уступала аурам избранных.

Вряд ли он смог бы победить кого-то из них в прямом столкновении, всё-таки чистая физическая мощь, которой он обладал, далеко не всегда и во всём была действенна. Но убить того же Рея, напав на него неожиданно и сжав своими кольцами, Ур точно смог бы без особых проблем.

— Итак, команда мечты в сборе, — повернулся я к восьмёрке избранных. — Вы подумали над моим вопросом?

— В северном море, если заплыть далеко от берега, можно будет найти очень сильных монстров, — подала голос Элгария.

— Их там будет мало, да и летать туда-сюда к суше и обратно слишком долго, — покачал я головой.

— В запечатанных пещерах под Дваргром обитает орда лавовых монстров, — поднял руку Банрам. — Их там тьма-тьмущая, и, пока не потухнут потоки магмы, они никогда не закончатся.

— Вариант хороший. Какая у них в среднем сила?

— Самые сильные на уровне шестого-седьмого круга, в массе четвёртый-пятый.

Я поморщился.

— Слишком мало. Я сказал смертельно опасное место, а там нас будет ждать в лучшем случае смерть от скуки.

— А у самого какие идеи? — буркнул Широн, похоже, до сих пор не смирившийся с моим высшим баллом.

— У меня-то есть идеи. Но, как я уже говорил, если вы будете вечно следовать за другими, то никогда настоящей силы не получите. Давайте, накидывайте варианты, включайте свои котелки. Во взрослой жизни пригодится.

— Пещера беспокойных душ? — скорее спросила, чем предложила, Варлона.

Я такого названия ещё не слышал, но судя по побледневшему лицу Рея, это действительно было чем-то уникальным.

— Ну-ка поподробнее.

— Это запретная территория у нас, на Халле. Две тысячи лет назад Бафомет, Зло извращённого разума, спасаясь бегством от царя мудрости, спрятался в огромной пещере. А потом согнал в пещеру несколько сот тысяч эльфов из соседних городов и взял их в заложники, чтобы использовать их в переговорах с царём мудрости. Однако после того, как царь мудрости позволил ему сбежать ещё дальше, Бафомет убил всех заложников, обратив их в нежить, чтобы царю мудрости пришлось потратить ещё время на устранение угрозы.

— Эту историю я… слышал.

М-да, Бафомет, иногда ты заставляешь меня краснеть от стыда даже спустя тысячелетия. Правда, о том, что произошло потом с убитыми, я уже не был в курсе. Бафомета, понятное дело, это мало интересовало.

— Царь мудрости, чтобы не терять времени на преследование, просто запечатал ту пещеру. Когда он всё-таки поймал Бафомета, он вернулся, чтобы решить всё окончательно. Но внутри пещеры к тому времени всё пропиталось аурой нежити и превратилось в пространство смерти. Если бы он снял печать, то могли бы пострадать окрестные территории, а нежить внутри пещеры постоянно возрождалась. Так что он был вынужден просто оставить всё как есть.

— Какова сила нежити в пещере?

— Из-за ауры смерти сила мёртвых постоянно растёт. Раз в несколько десятков лет мы на всякий случай отправляли карательные экспедиции, которые уничтожают нежить и, хотя мёртвые и возрождаются, их сила падает. Но из-за обострения войны с Краем в последние десятилетия и того, что все силы приходится отправлять туда, насколько мне известно, последняя экспедиция была уже более ста лет назад.

— Звучит идеально! Кто за Пещеру беспокойных душ? — поинтересовался я, и, не дожидаясь реакции избранных, ответил сам себе, — единогласно! Итак, вы, ребята, все кроме Рея, отправитесь на Халлу, тренироваться в Пещере. Прямым путём, никуда не сворачивая, не тратя времени на отдых, приветственные пиры и развлекухи избранных. Можете заскочить куда-то для пополнения провианта, но не более того. Все меня поняли⁈

Семь голов старательно закивали.

— Отлично. Входите в пещеру и начинаете карать. Совместите приятное с полезным. И не смейте выходить наружу даже если будете сами превращаться в нежить, пока я за вами не приду! За вами следят боги и, если кто-нибудь будет халтурить, они мне сообщат. Мы с ними неплохо подружились, хочу сказать. Вопросы?

— А ты куда пойдёшь? — с недоверием поинтересовалась Шейла.

— Отправлюсь за тем, что поможет улучшить ваши артефакты, а также ещё за парочкой штук. Вам со мной нельзя, сразу говорю, слишком опасно. Ещё вопросы?

— А я? — неуверенно поднял руку Рей.

— Ты пойдёшь со мной, дорогуша, — кровожадно улыбнулся я. — Должен же кто-то выдавать тебе противоядие.

— Но ты ведь говоришь, что это слишком опасно.

— Так ты ведь первое место среди избранных занял. Так что на позицию моего оруженосца сгодишься. Не переживай, сдохнуть тебе я не дам.

— Хорошо… — понурил голову эльф, похоже, уже смирившийся со своей судьбой.

— А теперь вперёд, чего ждём? Когда встретимся в следующий раз, надеюсь увидеть вместо избалованных неженок настоящих избранных, достойных этого титула. Всё, пошли, кыш-кыш-кыш!

Проводив взглядом семь постепенно уменьшающихся на фоне неба фигур, летящих на запад в сторону портала королевства кентавров, я повернулся в сторону севера.

— Понесёшь У́ра, — бросил я через плечо Рею, вливая ману в Крылья Семи Ветров и поднимаясь в воздух.

План у меня был довольно простым, придуманным ещё до того, как я отправился в Замок. Первым я собирался заполучить Кольцо Лемуэля, созданный лично Агуром, один из самых поразительных артефактов в мире. Затем в пограничных землях достать из тайника Бафомета Солнце и Луну — лучший в мире щит.

До того, как я создал диск маны и наполнил оглавление своего гримуара знаками вопроса, у меня уже был план заскочить в тайник Мертат. Он располагался на границе между человеческим континентом Илем и пограничными землями. Там я собирался получить ещё одно заклинание SSS-ранга, которое не смог получить Бафомет.

Теперь мне оно было не нужно, банально некуда уже было впихивать. Но вполне могло пригодиться Рею, избранному богини мудрости и растений.

На самом деле с собой я взял его именно поэтому, а не потому, что мне было так уж в кайф издеваться над парнем. Хотя, чего уж греха таить, и не без этого тоже.

Затем я собирался отправиться на Халлу, закинуть Рея в пещеру к остальным, а самому отправиться за самым главным и сложным в получении артефактом Бафомета — Негасимой Свечой. А потом, не дожидаясь, пока компания избранных закончит свои тренировки, рвануть за Край на поиски Агура.

На все тайники, если всё пойдёт как надо, у меня уйдёт неделя, может быть полторы. И оставалось надеяться только на то, что за это время царь мудрости не скопытится. Потому что, ладно с уровнем архимага, но без полного набора Бафомета за Край я соваться не стану.

Подлетев через пару часов на берегу океана, я прикрыл глаза и активировал заклинание Чистого разума. Если Агур ничего не менял, то место, которое я искал, должно было быть где-то недалеко.

И действительно, почти сразу же я ощутил в нескольких километрах слева колебания энергии. Спустя минуту мы с Реем, тащившим за собой У́ра, спелёнатого древесными корнями, приземлились перед небольшой и довольно простой на вид гранитной беседки, омываемой прибоем.

— Что это за место? — с недоумением спросил эльф. — Я чувствую ману, но не могу понять, откуда она исходит.

Я глянул на него, приподняв бровь. Ладно я, имевший магию превосходящего ранга, но он тоже чувствовал тут энергию? При том что по идее Агур специально замаскировал эту беседку так, чтобы она казалась совершенно обычной. Может быть Рей и не был безнадёжен.

Подойдя и встав в центре беседки, я поманил его пальцем.

— Иди-ка сюда, встань рядом. Питомца моего не потеряй.

Выскользнувший из корней Ур, впрочем, сам первым подполз и обернулся вокруг меня в несколько колец. Рей, не став ни протестовать, ни что-либо ещё спрашивать, просто встал там, где я ему сказал.

А затем я, подняв ногу, посильнее вдарил по гранитному полу и тонкий слой плитки, прятавший глубокий колодец, просто сломался. Мы начали падать в бездну, и именно что падать. Магия, как только мы оказались ниже уровня пола беседки, полностью отключилась.

И это были не те примитивные кристаллы подавители, что Бафомет впопыхах установил в своём тайнике в Вирсавии. Агур, чтобы лишить вторженцев доступа к мане, использовал сложнейшую пространственную магию.

Без уровня архимага сделать с этим что-либо было невозможно, но при этом всё было сделано так, что архимага колодец бы и не пустил. Сколько бы обладатель десяти кругов не топал ногами, сколько бы не поливал всё вокруг разрушительной магией, для него гранит беседки оставался бы непоколебимым.

К сожалению, это всё, что я знал об этом тайнике, когда-то показанном Агуром Бафомету. Я помнил царя мудрости, стоящего, опершись о перила беседки, глядя на волны, и рассказывающего об этом месте и о колодце, но дальше Бафомет просто заявил, что ему неинтересно.

И кроме того, что решившего разбить пол беседки мага будет ждать свободное падение почти на сто метров, у меня никакой информации не было.

Благо, и у меня, и у Рея, и у У́ра были и не магические способы выкрутиться из ситуации. Я с Уром просто приземлились, даже не попытавшись замедлить падение, чисто за счёт физической силы избежав каких-либо повреждений. А Рей догнал нас чуть позже, съехав вдоль стены, в которую он всадил подаренный Мертат деревянный меч.

Стоило отдать ему должное, даже в такой неожиданной и сложной ситуации он не потерял самообладания, хотя и выглядел взлохмаченным и уже совсем не аристократичным.

— Что происходит⁈ — воскликнул он, оглядываясь по сторонам. — Где мы⁈

— В тайнике Агура, — ответил я, в сопровождении У́ра уже идя вперёд по недлинному коридору. — И приготовься, это — только начало.

Коридор закончился небольшой комнаткой. Внутри нас ждал стол, к которому были приставлены два стула. Одно место пустовало, другое было занято крайне искусно вырезанной из гранита статуей. На столе перед статуей стояла доска для игры в местное подобие шахмат.

Выходов из комнаты не было, но оно и не удивительно. В отличие от Бафомета, создававшего свой зал с кристаллами подавления маны и големом для убийства вторженцев, Агур это место создал, чтобы испытывать тех, кто хотел заполучить Кольцо Лемуэля.

Проход дальше наверняка появился бы, просто сначала нужно пройти очередное испытание. Очевидно, победить в шахматном матче. Однако, честно сказать, меня всякие тесты уже порядком подзадолбали.

— Раздави-ка эту статую, — махнул я рукой Уру.

Змей, не став даже особо раздумывать, проскользил вперёд, оплёл гранитного человека своими кольцами и крепко сжал. К моему удовольствию, отрезав возможность прохождения этого испытания для архимагов, Агур уже не стал дальше заморачиваться с неразрушимостью.

И хотя гранит статуи явно был куда прочнее обычного камня, невероятной мощи змеиного тела всё-таки не выдержал и спустя всего несколько секунд разлетелся на множество осколков.

О том, что Агур, вместо открытия пути вперёд накажет претендентов, решивших схитрить, я не волновался. Хотя царь мудрости и не разделял кредо Бафомета «цель оправдывает любые средства», сам он любил повторять нечто очень схожее: «Решение — это решение, и если ученик пришёл к нему не так, как хотел учитель, то это проблема учителя, а не ученика».

Разница в их философиях, по сути, была лишь в том, что Агур всё-таки признавал существование определённых правил при поиске того самого решения, а Бафомет — нет. И так как разрушение статуи, очевидно, никому не вредило, не было ничего удивительного в том, что в стене за спиной статуи почти сразу открылся проход.

Ещё парочку испытаний мы прошли примерно тем же способом. Грубой силой пробиваясь там, где Агур требовал интеллекта, эрудиции или смекалки.

Вряд ли царь мудрости рассчитывал на то, что за Кольцом Лемуэля придут персонажи, настолько физически сильные даже без магии. Но, раз прохождение всё равно засчитывалось, он это как минимум предусмотрел.

Однако, когда мы вошли в комнату четвёртого испытания, стало понятно, что старым способом пройти его уже не получится. На стене перед нами крупными буквами были вырезаны слова:

'Двери к Кольцу откроются, когда вы правильно ответите на загадку.

Я молча смотрю на всех,

И смотрят все на меня.

Увидит старик — старика,

Ребенок — ребенка во мне'.

М-да, Агур, что-то ты не особо стараешься. Хотя, может быть вся сложность была в предыдущих трёх тестах, которые мы прошли напролом, а тут — скорее шутка, чем реальное испытание?

— Отражение.

В стене, раздвигая по сторонам надписи, появился проход. И, наконец, войдя внутрь, мы с Реем оказались в большом круглом зале, в центре которого, не поддерживаемое ничем, на уровне груди висел идеально гладкий и ровный золотой обруч примерно полметра диаметром.

— Это — Кольцо Лемуэля? — со слышимым в голосе разочарованием поинтересовался эльф.

— Зря ты так, — хмыкнул я. — Ну-ка, дай свой меч.

Получив от Рея его деревянный клинок, я подошёл к Кольцу и бросил меч в обруч. Как и следовало из законов гравитации, подарок Мертат пролетел через обруч без каких-либо препятствий и упал на пол. Однако в следующую секунду Кольцо вспыхнуло ярким светом, и на первый клинок упал второй, ровно такой же.

— Это… как вообще? — охнул эльф, поднимая и осматривая оба меча. — Они совершенно одинаковые, даже аура!

— Теперь ты понимаешь, насколько это шикарная штука? — усмехнулся я. — Хотя Кольцо, оставленное тут Агуром, по идее невозможно забрать, и оно будет создавать только один предмет для одного человека, это всё равно невероятный артефакт.

К сожалению, артефакты Бафомета, не уступающие Кольцу по качеству, оно всё-таки не могло повторить. И ровно также не было способно клонировать, например, кулон пространственного хранилища короля кентавров.

К тому же, так как размер Кольца был фиксированным, оно не могло копировать слишком большие артефакты, которые через него не пролезали. Да и у самого копирования всё-таки были свои ограничения, и заполнить мир артефактами уровня архимага было нереально.

Однако, всё равно, эта штука была настоящим шедевром Агура, действительно сравнимым с Негасимой Свечой.

— Только один⁈ — воскликнул Рей, — Тогда почему ты скопировал меч⁈ Это, конечно, отличный артефакт, но у меня, да и у тебя наверняка есть что-то и полезнее!

— Потому что я в любом случае собирался сделать так, — хмыкнул я, схватившись за обруч и, почти не встретив сопротивления, сдёрнув его с места.

Мой расчёт оправдался. Агур бы ни за что не оставил настолько важный артефакт, как Кольцо Лемуэля, под защитой обычных заклинаний. Оборонная магия на Кольце, как и та, что была наложена на Амфитеатр вечных знаний, и на кувшин, где был заключён Бафомет, была завязана на душу самого царя мудрости.

А это значило, что сейчас, когда Агур был на краю гибели, забрать Кольцо уже было проще простого.

— На, будешь носить колечко, пока не понадобится, — кинул я бесценный артефакт Уру.

Змей, поймав золотой обруч кончиком хвоста, изящным движением всего тела протолкнул его к голове, в которую Кольцо и упёрлось. Идеальный размер, будто прямо на него было сделано.

Выход открылся в том же круглом зале, забираться обратно через колодец было ненужно.

Вновь ощутив наполняющую тело ману, я хрустнул пальцами и потянулся. Отлично, с этим закончили даже быстрее, чем я предполагал.

Впрочем, на самом деле тут не было большой нестыковки. Агур оставил этот тайник не столько как именно хранилище и возможность для тех, кто сумел бы пройти его проверку.

Уверен, все статуи внутри уже успели восстановиться, как и пол беседки. Так что прямо опасными или катастрофически сложными испытания быть не могли.

А вот дальше, в хранилище, созданном Бафометом для Солнца и Луны, нас с Реем уже действительно ждала смертельная угроза.

Ну, что тут сказать.

Раз ждала, надо было поторопиться.

После того, как Бафомет понял, что победить Агура ему не удастся, он составил довольно сложный и продуманный план. Намеревался воспользоваться бессмертием своей души, и обмануть царя мудрости. Сделать вид, что умирает, а вместо этого спрятаться и дождаться подходящей возможности для возвращения.

Сам план провалился, Агур разгадал его план и поймал после того, как Бафомет покинул телесную форму и попытался скрыться в виде духа. Однако подготовку к этому плану Бафоме завершил.

И для того, чтобы его драгоценные артефакты не попали в руки Агура, он попрятал их по всей Хейхе. Начал он с Негасимой Свечи, и так как тогда ещё был достаточно силён, тайник для своего лучшего творения он создал соответствующий.

Следующим артефактом, от которого он избавился, чтобы вернуть в будущем, стал как раз Солнце и Луна. И хотя для того, чтобы его заполучить, уже не требовалась сила архимага, сложность получения щита Бафомета всё равно зашкаливала.

Я не был уверен, что у меня получится его вскрыть, даже обладая воспоминаниями Бафомета и полным пониманием всех возможных препятствий и ловушек. Тем не менее, в предстоящей войне именно Солнце и Луна были мне больше всего необходимы, особенно после того, как я лишился большей части своего магического арсенала.

Магия вечного оружия могла создавать и щиты тоже, разумеется. Однако я был бы куда больше рад, если бы о защите можно было позаботиться без этого, сосредоточив все силы своего единственного атакующего заклинания на, собственно, атаке.

Подлетев с Реем к неприметной невысокой горе на пограничных землях и сказав ему подождать, я опустился на её верхушку и, расчистив грязь и мелкие камешки, обнаружил вырезанный на скале знакомый Сигил.

Способ вскрытия этого замка тоже был вполне обычным. Так как Бафомет планировал потом вернуться за своими артефактами сам, какой-то мудрёный способ входа был не обязателен.

Однако, в отличие от тайника с Кольцом Лемуэля, первая ловушка ждала нас тут же на месте. Случайного расхитителя, просто наткнувшегося бы на тайник и по совпадению понявшего, как его открыть, Бафомет пускать внутрь не собирался.

К счастью, о ударившем из верхушки в небо столбе заклинания SS-ранга Адское пламя, я был в курсе и успел, только активировав замок, отлететь подальше. Останься я на месте — и был бы испепелён, несмотря ни на какие предосторожности. Бафомет превосходил по силе любого архимага и ловушки ставил соответствующие.

Шокированный Рей круглыми как блюдца глазами наблюдал за пятидесятиметровым столбом пламени, а когда поток прекратился, сглотнув, глянул на меня. Вопрос в его глазах прочитать было проще простого: «А нам точно надо ТУДА?»

Впрочем, в данном случае, как и во всех других случаях, на самом деле, прислушиваться к мнению этого эльфа я не собирался. Махнув рукой, говоря следовать за собой, я приземлился на полностью исчезнувшую вершину горы, встав на первую ступеньку длинной винтовой лестницы, уходящей вниз, в темноту.

Спускались мы долго, ниже уровня моря. И только когда за спиной осталось больше двух тысяч ступеней, впереди показалось что-то новое. Тяжело вздохнув, я остановился перед входом в обширный зал, в центре которого стоял, подняв над головой меч, рыцарь в полной стальной броне.

Если быть точнее, то это была только пустая броня, она же уникальный голем с силой, превышающей любого мага даже девятой ступени. Ещё раз вздохнув и потерев переносицу, я шагнул в залу, подав Рею и Уру сигнал, чтобы они остались снаружи. Стена за мной тут же опустилась, отрезая возможность к побегу.

Бафомет, конечно, был тем ещё параноиком. Нет бы придумать какой-то кодовый замок, потайной рычаг, да просто пароль, в ответ на который голем просто отключится и можно будет беспрепятственно пройти дальше.

Вместо этого надо было даже самого себя заставить сражаться, единственным преимуществом имея только знания об устройстве и слабых местах голема. А всё того, чтобы исключить максимально маловероятный вариант развития событий, при котором кому-то как-то удастся прознать о подобных обходных путях.

Кому? Как?

Единственным, кто мог что-то вызнать у Бафомета силой, был Агур. Против него не сработало бы ничто: ни адский огонь, ни големы, ни все остальные ловушки, что были расставлены дальше. А всем остальным Бафомет бы сам ничего не стал бы рассказывать.

Отчасти, правда, отсутствие подобных предосторожностей было обусловлено спешкой. Установка любых дополнительных контуров магии требовала времени, которого у Зла извращённого разума, прятавшегося от царя мудрости, не было.

Создать просто винтовую лестницу или просто зал — это было несложно для мага его уровня, буквально делом нескольких секунд. Но вот более сложные заклинания вроде Адского огня или голема уже требовали куда бо́льших временных трат.

Однако я всё равно не мог прекратить бомбить, идя к голему уже с револьверами наперевес, семью пушками за спиной, и параллельно открывая дверь в отдельное измерение, где хранилась моя Адская армия. Против этого противника, в отличие от Рея, мне нужно было использовать почти весь свой арсенал.

Голем очнулся уже когда я вошёл в зал. Однако проблема была в том, что атаковать его сейчас было бесполезно.

Его броню было не пробить ничем, ни магией, ни взрывами моих алхимических пуль, которые, по сути, магией всё-таки не были. И дело было не в максимальной мощи атак, тут даже архимаг был бы бессилен. Просто таков был этот доспех, превращённый Бафометом в голема ещё в его лучшие времена.

Однако, разумеется, Бафомет не стал бы давать самому себе невыполнимые задачи. Голем, специально для того, чтобы охранять этот тайник, был немного сломан. Сражался он уже не на уровне архимага, а послабее, а также его всё-таки возможно было уничтожить, просто нужно было подловить подходящий момент.

А до тех пор единственным, что мне оставалось — это обороняться от его атак самому. И было это, надо сказать, вообще ни разу не просто.

Хотя архимага голем уже бы не одолел, всю девятку избранных без проблем заткнул бы за пояс, используя при этом чистую грубую силу. Огромная скорость и сила в замкнутом пространстве, где было невозможно ни достаточно высоко взлететь, ни спрятаться за каким-нибудь укрытием, были лучше любой магии.

К счастью, для того, чтобы справляться со скоростью, у меня были Крылья Семи Ветров, а против силы — всё остальное.

Как только голем рванул на меня, взяв меч будто копьё и намереваясь пронзить меня насквозь, я дал по нему залп из всех орудий. А из открытого портала в мир демонов начали появляться тени.

В отличие от Лемегетона, моя новая магия Адской армии не создавала такой большой нагрузки на ману. А теней было больше не семьдесят две, а почти бесконечное количество. По сути, при должном терпении я мог действительно сформировать собственную армию, состоящую из тысяч и тысяч младших демонов.

Правда, скорость, с которой появлялись демоны, значительно упала по сравнению с Лемегетоном. Если в бою против красноглазых кентавров из портала, ведущего в мир демонов, вылетало по тени в секунду, если не чаще, то сейчас в минуту могло появиться хорошо если штук пять-шесть.

Однако при игре в долгую это было не так уж и важно. Каждый демон, которого я призывал из их мира, становился марионеткой, и возвращался уже не обратно, а в то же пространство, где оставались до сих пор Дамбал и Дагум.

Так что призывать по новой их уже можно было почти сразу, а контроль над уже призванными тратил самый минимум маны. И это действительно заслуживало магии уровня (?).

Правда, под атаками голема все призванные тени исчезали, выигрывая мне считанные секунды. Именно поэтому, кстати, я не призвал Дамбала и Дагум. Сейчас они были слабы, но на них у меня были большие планы. Мне бы не хотелось, чтобы они были уничтожены здесь.

Игра в кошки-мышки с големом, носящимся по залу как мячик-попрыгунчик, постоянно пытаясь достать меня мечом, продолжалась десять минут. И за это время я умудрился, несмотря на предельную экономию, растратить почти три четверти имевшейся маны.

Однако, к счастью, до момента полного моего истощения и провала не дошло. Я всё-таки сумел продержаться, отсчитывая про себя секунды.

Когда внутренний счётчик досчитал до пятисот девяноста девяти, я повернул стволы всех орудий на то место, где голем стоял в самом начале и дал залп. И идеально попал в тайминг.

Голем, в тот же момент также рванувшийся к своей изначальной позиции, встав на неё спустя секунду после моего попадания, просто снова замер. И больше с места он бы уже не сдвинулся.

Вообще, созданный Бафометом и, хотя и не находившийся на уровне пяти главных артефактов, всё же достойный уровня любого архимага, он мог сражаться почти бесконечно. Однако для того, чтобы всё-таки сделать это испытание проходимым, Бафомет поставил на голема ограничение.

Энергии живому доспеху хватало ровно на десять минут. Затем он должен был «подзарядиться», встав на ту плитку, на которой он стоял изначально.

Если бы он успел, отсчёт начался бы заново, что означало бы мою неминуемую смерть. А если бы я жахнул по плитке заранее, то магический контур просто переключился бы на другую плитку в зале, в чём не было бы никакого смысла, только трата сил.

К счастью, я сделал всё ровно вовремя. Голем рванулся на «подзарядку», ещё не успев «понять», что контур был перестроен и просто замер, исчерпав всю энергию. Тяжело выдохнув, я закрыл портал Адской армии, убрал семь своих больших пушек и приземлился перед живой бронёй, приложив руку к её груди.

Оставлять тут такого шикарного голема я, естественно, не собирался. А для того, чтобы переписать контролирующие контуры отключившегося голема, которые когда-то создавал Бафомет, много времени не потребовалось.

— Всё в порядке? — окликнул меня Рей.

После победы над големом двери зала, ведущие и назад, и вперёд, разумеется, открылись.

— Да, нормально. Нужно только немного перевести дыхание.

Назначить самого себя хозяином голема удалось за пять минут. И около часа заняло снятие ограничения на десять минут работы. После чего отправил голема «заряжаться» на ту плитку, куда переключился энергетический контур зала, и уселся прямо на пол.

Раскрутив диск маны до совершенно диких скоростей, я с удовольствием принялся наблюдать за тем, как он порождает новую ману из ничего, что по сути было нарушением всех, в том числе и магических, законов. Магия Пламенной энергии тоже не просто так имела ранг (?).

Спустя ещё пару часов моя мана восстановилась до максимума и можно было спокойно идти дальше. Впрочем, после голема все препятствия были уже больше, что называется, «для виду».

Длинный коридор с самыми классическими ловушками типа выстреливающих из стен стрел, падающих сверху копий или пола, превращающегося в раскалённую лаву. Разумеется, все эти ловушки были магическими и крайне мощными, способными убить слишком неосторожного высшего мага прямо на месте. А нанесённых на снаряды яд даже архимагу мог бы доставить проблем.

Тем не менее, пустив впереди подзарядившегося голема, которому было абсолютно пофиг и на лаву, и на стрелы, и на яд, мы с Реем прошлись по коридору будто по прогулочной аллее.

Затем мы оказались в абсолютно пустой квадратной комнате, дверь за нами захлопнулась, и мы оказались в темноте и тишине, без намёка на способ выбраться. Стены комнаты были непробиваемы ни для какой магии, и несведущего расхитителя тут ждала бы лишь голодная смерть.

Однако поочерёдно нажав на что-то около сотни совершенно неприметных выпуклостей на стенах в особом порядке, что сделать случайно было совершенно нереально, я открыл проход и из этой комнаты.

Последним же «испытанием» был квиз, как в гробнице Лавея.

Бафомет, правда, не был настолько сентиментален, чтобы спрашивать о каких-то событиях из своего прошлого. Вместо этого он предоставил десяток незавершённых контуров разных заклинаний, автором которых был он сам, и которые нужно было правильно закончить и активировать.

С этим мне тоже было справиться совсем несложно. И вот, наконец, последняя дверь перед нами открылась и мы втроём оказались в обширной сокровищнице.

Насколько я помнил, в хранилище Негасимой Свечи Бафомет оставил лишь сам артефакт. Решил, что, когда он вернёт его, уже никакая помощь в виде редких алхимических реагентов или частей тел разных монстров ему не понадобится. Схрон с Жезлом Разложения был разграблен гномами, и в том, где когда-то хранились Крылья Семи Ветров, уже же вряд ли можно было что-то найти.

Так что этом последнее из хранилищ с вещами Бафомета. И, к счастью, самого себя, поднявшегося на достаточно высокий уровень, чтобы справиться с големом-стражем, Зло извращённого разума не обделил. Со всем этим улучшить артефакты избранных было бы совсем несложно.

Тем не менее, ценнее всего для меня прямо сейчас была немного иная вещь. Ну, точнее не совсем для меня.

В тайнике, что он создал последним, а я разграбил первым, рядом с Вирсавией, я нашёл засушенный кусочек сердца имуги — огромного змея, близкого родственника драконов.

Бафомет убил монстра и раздербанил труп для экспериментов. Пустил в расход все внутренние органы и шкуру, пошедшую, кстати, на создание Солнца и Луны. Остался только маленький кусочек сердца, который очень сильно помог мне когда-то.

Однако, хотя кости и мясо монстра Бафомет тоже тратил на всё подряд, несколько десятков тонн плоти сложно было израсходовать полностью. И всё, что у него осталось, он спрятал тут, в специальном хранилище-морозилке.

Мне самому мясо и кости имуги были особо без надобности. Может быть раньше я бы попытался использовать их, как когда-то использовал кусочек сердца, чтобы закалить свой организм и поднять уровень.

Но магия Бесшовного тела закрыла мне доступ к росту маны через поглощение, при этом также убрав необходимость в каких-то сложных способах физического усиления и укрепления. Так что ни для одного, ни для другого остатки тела имуги использовать не было никакого смысла.

А вот для того, чтобы накормить одного ненасытного питомца — очень даже был.

Открыв хранилище с плотью имуги, я подозвал У́ра, у которого, похоже, от одного только запаха мяса древнего монстра потекли слюнки.

— Отдай мне Кольцо, а то ещё станет резко мало, потом не снимем, — улыбнулся я.

Ур без всяких вопросов стряхнул со своего тела золотой обруч, для него бывший просто бесполезным куском металла, и нырнул в хранилище. Оставалось только надеяться, что он не вымахает резко до таких размером, чтобы не протиснуться в коридоры тайника.

Предоставив Рею возможность свободно ходить по сокровищнице, всё равно он не смог бы ни забрать, ни использовать всё, что там лежало, я выдал ему пилюли противоядия на ближайшие три дня. А сам, подойдя к самой большой стене главного зала хранилища, уселся перед изображёнными на ней солнцем и луной.

Это была последняя «линия обороны», установленная Бафометом против случайных вторженцев. Чужаки могли преодолеть все препятствия, попасть в сокровищницу и вычистить её, но получить самое главное, что в ней было, они бы всё равно не смогли.

Изображение на стене было вовсе не изображением, а вплавленным в стену артефактом. Однако, чтобы достать его, нужно было раскодировать действительно головоломную магическую схему. Её Бафомет когда-то создал чисто от скуки и, полностью запечатанную, даже сам мог расшифровать далеко не с первой и даже не с сотой попытки.

У меня, пусть и обладавшего его воспоминаниями, но всё-таки не бывшего лично Бафометом, с его образом мышления и идеально скопированными навыками, на это должно было уйти минимум пара суток.

Однако это всё-таки было не сражение, где ошибка могла стоить жизни. Я ошибался снова и снова, и схема каждый раз откатывалась к исходному состоянию, заставляя меня начинать с начала. Но каждая ошибка отметала один неправильный путь, и рано или поздно я должен был преуспеть.

В итоге на то, чтобы полностью разгадать эту головоломку, у меня ушло пятьдесят пять часов.

Но вот, наконец, последний элемент пазла встал на своё место и две идеально круглых пластины двухметрового диаметра отделились от стены и начали медленно вращаться вокруг меня.

Отдав мысленный приказ, я заставил их превратиться в две вспышки света и раствориться. Сейчас они в виде больших подробных татуировок должны были отпечататься на моём теле, Солнце — на правом боку, Луна — на левом. Ещё один мысленный приказ — и они снова стали двухметровыми пластинами толщиной лишь чуть больше миллиметра.

Правда, несмотря на то, что они были такими тоненькими, весил каждый из щитов больше полутонны. К счастью я не чувствовал этого веса ни когда они были в такой форме, ни когда отпечатывались на моём теле.

При этом такой внешний вид ещё не был финальным. Луна разделялась на тридцать совсем тонюсеньких пластин, каждая из которых при этом могла выдержать прямое попадание заклинания архимага. А Солнце могло увеличиваться вплоть до четырёхсотметрового диаметра, чтобы защищать владельца от мощнейших и масштабнейших атак.

С моим текущим уровнем маны мне был доступен контроль пяти Лун, а Солнце, если я правильно оценил, я мог растянуть до десяти метров. Даже не близко к максимуму, но теперь я мне по крайней мере было бы не так стрёмно отправиться за Край.

Рей, пока я разгадывал адскую версию кубика Рубика, успел неплохо так похозяйничать в сокровищнице. Его аура стала заметно мощнее, что, на самом деле, не могло не радовать. Однако куда больше мне было интересно, что произойдёт с Уром.

Этого, правда, пришлось ждать ещё почти сутки. Похоже, даже у этого обжоры переваривание мяса имуги вызывало сложности. Хранилище с мясом я не проверял, хотел сделать себе сюрприз.

И, надо сказать, сюрприз более чем удался. В один прекрасный момент дверь морозильника просто смело в сторону и в главный зал сокровищницы выползла уже даже не змея, а настоящий монстр из фильма ужасов.

Тело толщиной с бочонок имело больше тридцати метров длины, и двигаться в замкнутом пространстве Уру действительно стало непросто. Тем не менее, самым главным изменением стал не размер.

Я отчётливо ощутил от своего питомца ауру, которую мог иметь только король монстров — существо, сравнимое по силе с человеческими архимагами. Короли монстров не просто так отделялись в отдельный «класс». Как и люди, они проходили нечто наподобие полного физического перерождения, выводящего их на иной уровень существования.

Правда, пока что эта аура у У́ра не была завершённой. До полноценного короля монстров ему ещё чего-то недоставало. Но процесс уже был запущен и не приходилось сомневаться: рано или поздно змейка, когда-то приползшая ко мне из страха перед каким-то там тираннозавром, станет настоящим королём чудовищ.

Больше делать в сокровищнице нам было нечего. Немного схитрив, я нагрузил Дамбала, Дагум и ещё нескольких демонов вьюками с разным добром, чтобы драгоценные вещи не пропали, попав в измерение Адской армии. А затем мы двинулись в обратный путь и уже спустя пятнадцать минут вновь оказались на свежем воздухе.

Правда, насладиться этим нам не удалось. По верхушке горы жахнул мощнейший магический удар, и я лишь в последний момент успел закрыть винтовую лестницу и нас на ней Солнцем.

Прочувствовав масштаб атаки, я выругался себе под нос. Кому-то ниже уровня архимага такая мощь принадлежать не могла.

При этом подмоги ждать было неоткуда, и избавиться от врага уничтожением арки портала, по очевидным соображениям, было невозможно. С другой стороны, я уже тоже был далеко не тем, что восемь месяцев назад, когда оборонял от серых Амфитеатр вечных знаний.

Да, архимаги были существами иного уровня бытия. Но у меня уже было достаточно козырей, чтобы попытаться дать отпор даже такому врагу.

Приказав Рею пока что вернуться обратно в тайник и не отсвечивать, я дождался, когда поток атак, сыплющийся на Солнце, иссякнет, и, резко откинув щит, бросился в атаку.

Мой первый в этой жизни бой против архимага.

Архибой, так сказать.

В лицо эту кобылу я не знал. Но не понять, кем была старуха-кентавр с ярко-алыми глазами, было невозможно.

— Никаких переговоров⁈ — крикнул я из-за до максимума растянутого Солнца.

— Прошло время, когда мы могли согласиться на переговоры с тобой, Алистер-уборщик! — выплюнула прабабка Ризеллы, одна из покровителей королевства Божественного Луга, по совместительству серый миссионер, великая Хранительница Степей.

— А то, что ты здесь сдохнешь, карга, не помешает вам захватить власть?

Батарея пушек выстроилась в ряд и начала поливать архимагессу пулями с такой частотой, какую я в принципе мог выдать. Параллельно с винтовой лестницы, встав на предоставленную мной Луну, вылетел голем, направившись прямо на Хранительницу, а из портала мира демонов начали одна за одной вылетать тени. Затягивать сражение против такого противника или использовать полумеры было ни в коем случае нельзя.

— Языком ты метёшь мастерски! — захихикала карга. — Вырву-ка я его тебе, и повешу на шею! Может хотя бы половину твоего острословия получу!

Как и большинство кентавров, старуха использовала преимущественно магию стихии ветра. Лук в её руках, сотканный из маны и явно являвшийся заклинанием не ниже SS-ранга, посылал в меня одну магическую стрелу за другой. И каждая из них, как и пули моего пистолета Воссоздания, была наполнена своим собственным заклинанием.

Какие-то взрывались, другие были наполнены ядом, третьи несли морозную ауру, замораживавшую всё вокруг себя. Некоторые были невидимы и я умудрялся защищаться от них Лунами только благодаря Чистому разуму, а некоторые были наполнены концентрированной тьмой, поглощавшей вокруг себя всё, и материю, и ману.

При этом скорострельность лука старухи была не хуже, чем у АК-47, а от мощи каждого заклинания Луны вздрагивали и их отталкивало назад на полметра-метр. Если бы я не получил Солнце и Луну, не то, что о каком-то противостоянии архимагессе, в принципе о выживании не могло бы идти и речи.

Крылья Семи Ветров помогали уклоняться от многих заклинаний. Но стрелы старая сука выпускала самонаводящиеся, и те, что не врезались в землю под нами, или не ловились тенями-камикадзе, возвращались и били меня уже в спину.

Снаряды моего главного оружия — пушек, просто вязли в окружающей архимагессу воздушной стене. И голем, хотя ни капельки не страдал от атак престарелой кобылы, тоже мало что мог сделать, отбрасываемый порывами шквального ветра.

Я, в принципе, прекрасно понимал, во что вписался. И уже то, что я не сдох в первую же секунду боя против архимага, было настоящим чудом. Однако прямо сейчас, как бы я не простраивал в уме наше сражение, шансов на победу, если старуха вдруг не облажается как-то по-крупному, не видел.

Возможно, если бы я сражался против того же Рея, вдруг достигшего уровня архимага благодаря условному божественному вмешательству, я бы и смог сдюжить. Но Хранительнице степей было уже сильно за две сотни лет.

Она не была столь же известна и вряд ли также сильна, как Одуванчик Олдред Тёрнер, но опыта, навыков и мастерства у неё были вагон и маленькая тележка. Так что шансов на то, что она ошибётся настолько сильно, чтобы ход боя изменился, не было никаких.

Варианты, как поступить, у меня, однако, были. Во-первых, можно было рвануть на запад, к тайнику Мертат. Внутри владений бога старуха точно не смогла бы нам что-то сделать. И во-вторых, можно было поспешить на юг, попытавшись заманить её в хранилище Негасимой Свечи. Там даже архимага, если он был излишне самоуверен, ждала бы смерть.

Однако в тайнике Мертат, как и монументе Бамана, где выдавалась Стрела Шторма, нельзя было именно спрятаться. Максимум удалось бы перевести дыхание. А когда Рей получил бы ту самую магию, нас бы выкинуло снова навстречу старухе.

А к Негасимой Свече я её тем более не хотел тащить. Да, был шанс, что она облажается и её удастся прикончить.

Но также была вероятность, что архимагесса пройдёт испытания Бафомета, прикончит нас и заполучит для армии серых сильнейший артефакт Зла извращённого разума. В этом случае Хейхе точно хана.

К сожалению, иных вариантов я попросту не видел. И уже собирался вернуться в тайник Солнца и Луны, схватить Рея с Уром и дать дёру, когда из верхушки горы вдруг выскользнула чёрно-серебряная вспышка. Змей, то ли почувствовав, то ли поняв, что у меня проблемы, поспешил на выручку.

Ур, очевидно, не умел летать. Но невероятная сила его тела, почти вышедшая на уровень короля монстров, позволила ему, оттолкнувшись от последних поворотов винтовой лестницы, выстрелить самого себя почти на две сотни метров верх будто ядро из пушки. Это при том, что по моим самым скромным прикидкам семидесятиметровый змей сейчас весил что-то около двадцати тонн.

И, похоже, настолько огромный вес, на более чем внушительной скорости врезавшийся в защитную стену Хранительницы Степей, оказался неподъёмным даже для архимагессы.

Я увидел, как воздушная защита вокруг старухи на мгновение промялась под телом У́ра. Но и это было ещё не всё. Крутанув своё тело будто лассо, змей обернул вокруг неё свои петли сразу по всем трём осям, и сдавил смертельные тиски. И вот тут магия воздуха, в принципе не слишком подходящая для защиты, уже не выдержала.

С хлопком, который я услышал, даже находясь за сотню метров, окружавший старуху кокон лопнул и кольца У́ра резко сжались почти на полметра радиуса.

Вот только розовых очков я давно не носил. Вероятность того, что мой питомец сможет вот так просто прикончить двухсотлетнего архимага, конечно, существовала. Но была настолько мизерной, что её не стоило даже учитывать.

И действительно, ещё спустя всего пару мгновений после того, как Ур якобы раздавил Хранительницу Степей, изнутри его колец раздался на этот раз уже по-настоящему оглушительный хлопок.

Стальные тиски тела будущего короля монстров резко разжались, и Ур, кувыркаясь в воздухе как сломанный воздушный змей, и оставляя за собой кровавый шлейф, начал падать вниз, на скалы. А в воздухе осталась висеть, целая и невредимая, архимагесса, держащая в руках изукрашенный кинжал, ярко полыхающий маной.

К сожалению, проверять, как там мой питомец, буквально пожертвовавший собой, у меня не было времени. Если бы я поспешил к нему, мы оба в итоге погибли бы и его действительно героический поступок был бы напрасным.

А я не собирался позволить его подвигу пропасть.

За те мгновения, что старая кляча не видела меня из-за тела У́ра, я, вложив в Крылья Семи Ветров столько маны, сколько вообще мог, успел подлететь к ней на расстояние буквально метра.

Ветряную защиту старая кляча ещё не успела восстановить, так что между нами было лишь пустое пространство.

Сказать что-то на подобных скоростях было, понятное дело, невозможно. Но в последний момент я успел прочитать в её алых глазах, увидевших после яркой вспышки артефакта направленное прямо суке в лицо дуло пистолета Воссоздания, досаду и разочарование.

А потом я нажал на спусковой крючок.

Тела архимагов были невероятно сильны. Куда сильнее, чем было сейчас моё. Однако они не были бессмертны и неуязвимы.

Сильнейший из возможных взрыв, что я мог создать с помощью своих навыков алхимии и всех реагентов, имевшихся внутри тридцати патронов магазина, вырвавшийся из дула и прогремевший у Хранительницы Степи прямо перед носом, даже для архимага оказался перебором.

Руку обожгло адской болью. Я не экономил ни на чём, и взрыв, даже направленный от меня, в долю секунды превратил левую кисть и предплечье в угольки. Плечо, грудь и лицо, покрылись сильнейшими ожогами, волосы и рубаха сгорели напрочь в яркой вспышке.

Но это лишь ещё ярче демонстрировало, насколько ужасающая атака досталась старой кобыле. Её лицо превратилось в сожжённое и развороченное месиво, глаза вытекли, нижнюю челюсть оторвало, вывалившийся язык подпёкся до хрустящей корочки, вместо носа появилась глубокая дыра.

И, тем не менее, сука всё ещё была жива. Завизжав надтреснутым, мерзким и жутким голосом, лёгкие ей скорее всего тоже опалило неслабо, она выбросила вперёд руки и, схватив меня за шею, начала душить.

Дикая боль не давала ей использовать магию, в том числе и левитацию, и она повисла на мне всем своим лошадиным весом. А так как я тоже пострадал неслабо и тоже с трудом контролировал ману, силы Крыльев оказалось недостаточно для того, чтобы удерживать нас обоих в воздухе и мы начали падать вслед за Уром.

Какой-то катастрофы в этом не было. Само по себе падение, даже с такой высоты, не смогло бы убить ни меня, ни тем более змея.

Куда хуже было то, что старая кляча продолжала меня душить, и силы в её умирающем теле было ещё до жопы. Я попытался оторвать от себя её клешни, но одной рукой сделать это оказалось невозможно. Всё, на что хватало сил — это изо всех сил напрягать мышцы шеи, чтобы не дать суке сломать мне позвоночник или гортань.

Однако прекращения поступления кислорода в мозг я избежать не мог. И ещё до того, как мы рухнули на скалы, почувствовал, что начинаю отключаться.

Помощь пришла, что называется, откуда не ждали. Я ощутил как моё тело, а затем и крепко вцепившиеся в меня руки старухи оплетают древесные корни, и через несколько секунд смертельная хватка была разорвана. Магия всё-таки была посильнее тела.

Зайдясь хриплым кашлем, я глянул на поддерживающего меня в воздухе Рея.

— Нормально? — спросил он осторожно, глядя на мою обожжённую руку.

— Жить буду, — прошептал я. — Давай к ней.

Спустя несколько секунд мы приземлились рядом с телом архимагессы, извивающейся на земле, истошно вопящей и загребающей руками воздух перед лицом, будто желая и одновременно боясь почесаться.

Подойдя к ней, прижимая к груди обугленную руку, я положил ладонь другой руки старухе на конскую спину, от этих загребущих грабель хотелось держаться как можно дальше, и активировал магию Бездонного тела.

Это был первый раз, когда я применял её после получения. И, хотя уже знал о том, какой будет эффект, всё равно опустился на колени и охнул от моментально наполнившего всё тело максимально странного сочетания наслаждения и боли.

Кайф был вызван тем, что я поглощал жизнь старой карги. Не только жизненную силу, теперь это было уже далеко не так поверхностно, как при использовании Техники тела Амат. Магия ранга (?) вытягивала из архимагессы всё, что у неё было.

Саму жизненную энергию, биохимическую энергию её клеток, энергию из остатков всех тех магических эликсиров, пилюль и настоек, что она когда-либо пила, даже энергию из ещё непрожитых старой каргой лет жизни — Бездонное тело забирало всё, и использовало, чтобы сделать меня сильнее.

Этот процесс, в свою очередь, и вызывал боль. Мощь прошедшего через полное перерождение тела архимага была слишком велика для меня. Это было всё равно, что пытаться вылить в чайную чашку всю воду из кулера.

Вот только самое чудо Бездонного тела было в том, что оно не только поглощало энергию, но ещё и «расширяло» мою «чашку», чтобы я мог принять всё, что в меня вливалось.

Даньтянь, крошечная, бешено вращающаяся сфера, источник и распределительный центр жизненной энергии в моём теле, дрожал и покрывался трещинами от переизбытка силы. Но в тот же момент все эти трещины срастались, а сама сфера неуклонно росла, продолжая при этом рассылать в каждый уголок моего организма, казалось, бесконечные потоки энергии.

Боль при этом была невероятной. Но всё-таки не настолько, чтобы я не мог контролировать процесс. Привыкнув немного к этому ощущению, я взял контроль над даньтянем с единственной целью.

Я не собирался как-то управлять потоками жизненной энергии. Но направил через даньтянь всему своему телу приказ из всего одного слова: «СКОРОСТЬ!»

Раньше я всегда старался развивать своё тело относительно стабильно. Не делать уклон в какую-то сторону, не становиться ни неповоротливым качком, ни юрким, но слабым дрищем.

Однако сейчас, когда я уже был недалеко от уровня архимага, в этом больше не было никакого смысла. Сражаться врукопашную я всё равно не собирался, моим оружием были пушки.

Для того, чтобы эти пушки использовать эффективно, мне не нужна была грубая сила. Мне нужна была скорость и нужны были рефлексы.

Вряд ли, конечно, у меня бы получилось действительно направить всю жизненную энергию, выкачиваемую из архимагессы, на развитие скорости. Тем более что процесс, по идее, в любом случае должен был идти относительно стабильно. Магия сама не допустила бы, чтобы моё тело перестало выдерживать собственные слишком быстрые движения.

Но этот приказ определённо должен был дать определённый результат. Вот только боль из-за того, что жизненная энергия перестала двигаться по самому лёгкому и удобному ей маршруту, резко стала сильнее раз в десять.

Скрипнув зубами и едва не потеряв сознание я, тем не менее, продолжил гнуть свою линию и через несколько минут всё, наконец, было кончено.

Без каких-либо сил рухнув на спину и, тяжело дыша, глядя в небо, я скосил глаза на нависшего надо мной Рея. Судя по ощущаемой мной знакомой ауре неподалёку, У́ра он уже нашёл и притащил сюда.

— Он… — прохрипел я пересохшим горлом, — в порядке?

— Жить будет, — хмыкнул Рей. — А она?..

С трудом приподняв голову, я глянул на то, что осталось от старой клячи-архимагессы. Раньше Техника тела Амат оставляла от тел иссушенные мумии.

Бездонное тело превратило полутонное тело во что-то наподобие очень кривой ветки старой виноградной лозы. Только по общим очертаниям и количеству конечностей можно было понять, что ещё несколько минут назад ЭТО было живым кентавром.

— Ткни, — выдавил я.

А потом с удовольствием наблюдал, как Рей осторожно подходит и пихает носком мягкого сапога заднюю ногу Хранительницы Степей. В следующую секунду даже то, что осталось от красноглазой суки, рассыпалось на мелкий чёрный пепел.

— Ничего себе…

— Жить она точно не будет, — вздохнул я, снова роняя голову на камни.

— Нам не стоит убраться отсюда подальше?

— Стоит, ещё как. Но я сам сейчас не в силах, придётся нас обоих нести.

— Это не вопрос, лишь бы отсюда убраться подальше. Если про её смерть узнают и кого-то пошлют…

— Сам знаю, не напоминай. Давай, нам нужно на запад, около семисот километров. Ищи небольшой лесочек почти идеально круглой формы, от него будет разить аурой твоей покровительницы. В центре леса будет толстенное дерево, вроде бы дуб. По крайней мере такие приметы я знаю. А я немного отдохну…

Глаза сами собой закрылись и я погрузился в тяжёлый сон без сновидений.

Нужное место Рей нашёл где-то часа за три. Опустившись перед тем самым деревом, действительно толстенным, в несколько десятков обхватов, он растолкал меня и, получив инструкции, отправился искать вход в тайник Мертат.

Я же, уже более-менее пришедший в себя, поднялся на чуть дрожащие ноги и подошёл к свернувшемуся в несколько колец Уру. Змей действительно нехило пострадал. Ран на его теле было даже больше, чем после того, как он своим телом сломал портал за Край, приняв удар пространственного шторма.

Однако живучесть будущего короля монстров была богатырской и на большинстве ран, кроме самых крупных, уже начала появляться плёночка. Жизни У́ра явно ничего не угрожало.

— Ты молодец, — я присел перед ним и погладил змея по носу.

Тот, глянув на меня своими пронзительными зелёными глазами, ткнулся головой мне в руку.

— Обещаю, достану для тебя столько мяса, сколько смогу, — хмыкнул я, опуская ладонь под подбородок и начиная чесать Уру горло.

Левая рука после вливания лошадиной дозы жизненной энергии по большей части исцелилась. По крайней мере никакой особой боли не было.

Однако её подвижность по сравнению с правой была ни к чёрту и оставалось надеяться, что от настолько жёсткого ожога не останется последствий. Целительной магии, чтобы самого себя подлатать, у меня теперь тоже не было.

Тем не менее, даже заторможенная, левая рука была куда быстрее, чем раньше, про правую и говорить не стоило. Эффект от первого применения Бездонного тела был на лицо и после того, как я бы полностью восстановился, бой с противником уровня старой клячи наверняка дался бы мне уже без таких сложностей.

— Я нашёл вход! — услышал я голос Рея.

Через полминуты эльф показался и сам.

— Заходим, все вместе. Надо схорониться, пока не восстановимся.

— А потом?

— А потом, Пинки, мы отправимся на Халлу. Что-то меня это неожиданное появление старой клячи совсем не радует. Может быть, конечно, она действовала самовольно, но велики шансы, что серые всё-таки сделали первый ход. Знаешь, что это будет значить?

— Война, — кивнул Рей.

— Война.

В тайнике Мертат, богини мудрости и растений, вошедших тоже ждало испытание. Однако оно не было боевым, так что мы с Уром смогли просто остаться на старте и позволить Рею взять на себя всю работу.

Сами же мы потратили те пару дней, что эль проходил тест своей богини-покровительницы, на восстановление. Когда Рей закончил и получил свою магию SSS-ранга, что я, что огромный змей, уже были в почти идеальном состоянии.

Единственное, обожжённая рука до сих отказывалась нормально двигаться, отставая в скорости реакции от здоровой процентов на двадцать. Так что, немного подумав, я решил поменять пистолеты местами и взять тот, в котором был Жезл Воссоздания, в правую руку, чтобы было удобнее и быстрее целиться и стрелять.

Покинув тайник, мы, вместо того, чтобы по плану отправиться на юг, поспешили на запад. Дорога до Вирсавии не должна была занять слишком много времени, а я просто обязан был выяснить, как обстоят дела.

Однако встречаться с Одуванчиком и спрашивать что-то у него, чтобы понять, насколько всё плохо, не пришлось. В городах, над которыми мы пролетали, полыхали пожары, простые люди громили улицы, а маги сражались друг с другом прямо над домами, обрушивая крыши и становясь причиной десятков и сотен смертей.

А в одном месте, уже добравшись до Вирсавии и углубившись в её территории на несколько десятков километров, мы стали свидетелями самой настоящей битвы между двумя многотысячными армиями.

Одна из них принадлежала, собственно, Вирсавии, а вторая, если я правильно помнил флаги разных человеческих стран, королевству Балата. И я вспомнил, что когда-то давным-давно, будто бы в прошлой жизни, допрашивал красноглазого, который сказал, что серые миссионеры полностью Балату под себя подмяли.

Объяснять что-то дальше уже не было ровным счётом никакого смысла. Серые пошли в разнос. И, раз они настолько обнаглели, что атаковали уже даже Вирсавию, во всей остальной Хейхе ситуация наверняка была ещё хуже.

Я не исключал даже варианта, при котором старая кобыла явилась по мою душу не до того, как поспособствовала государственному перевороту в Божественном Луге, а уже после. Шансы на то, что отец Ризеллы уже был мёртв, определённо не были нулевыми.

Однако разгребать все встречаемые на пути проблемы у меня банально не было времени. Я должен был добраться до Башни Магии, узнать у Одуванчика точное состояние дел и рассказать, чем я сам в это время занимался.

Когда мы, наплевав на все правила, просто приземлились перед воротами Башни, на Рея тут же наставили мечи и боевые магические жезлы с полдюжины стражей.

Город, лежащий у подножия горы, столица и сердце человечества, тоже был в хаосе. Может быть до глобальной катастрофы было далеко, но я слышал крики, видел тут и там огни пожаров, вспышки заклинаний. Так что не было ничего удивительного в том, что Башня была режиме полной боевой готовности и появившийся эльф вызвал столько недовольства.

Вот только времени на то, чтобы что-то кому-то объяснять или пытаться договориться, у меня не было. Стражи все были старшими магами семи кругов, с учётом их магических доспехов были сравнимы со слабейшими высшими. Однако для меня сейчас этот уровень был совершенно смешным.

Стражники даже понять ничего не успели, а я уже нажал на спусковой крючок шесть раз, при этом успевая прицелиться и параллельно создать подходящий состав из алхимических реагентов. Расчистив себе дорогу короткой очередью из пистолета Воссоздания, в котором вместо пуль сейчас были заряды с усыпляющим аэрозолем, я махнул Рею, уже приготовившемуся к бою, и мы поспешили в Башню.

Ещё парочку выскочивших навстречу магов также пришлось усыпить. Но, благо, пятым, кто появился, чтобы нас «встретить», стал лично Олдред Тёрнер.

— Алистер? — угрожающая аура вокруг архимага тут же успокоилась. — Вы уже закончили испытания Замка?

— Да. Широн и Шейла тоже, как и Ризелла. Мои ребята ещё внутри.

— Я отправлю кого-нибудь, чтобы перехватить их, когда они выйдут, — тут же понял мой намёк Одуванчик.

Изначально я попросил Лункум, избранную фею, рассказать моим о том, где и что я, когда они закончат, а потом отправить их в Вирсавию. Однако сейчас такой маршрут был далеко не безопасен, несмотря на то, что Глен, Линда, Ван и Альсаз были далеко не слабаками.

— Спасибо. Избранных, все кроме этого вот, — я кивнул на Рея, чтобы у Олдреда не возникало лишних вопросов по поводу личности явившегося вместе со мной эльфа, — я отправил на тренировку в одно укромное место на Халле. Очень надеюсь, что они там не встретили большого сопротивления.

— Насколько мне известно, на Халле сейчас обстановка стабильнее, чем где-либо, — вздохнул Одуванчик. — Эльфы ненавидят серых куда больше, чем мы, так что среди них количество миссионеров оказалось мизерным. Из-за Края на них давят резко усилившиеся армии серых, так что не сказать, что там всё в порядке, но внутренних конфликтов или тем более гражданских войн не произошло ни в одной эльфийской стране.

— Ну, разумеется! — тут же надулся, как индюк, Рей, — мы, в отличие…

— Захлопнул варежку! — рыкнул я, — старейшина Тёрнер, когда это началось?

Глянув с усмешкой на резко присмиревшего эльфийского избранного, Одуванчик начал свой короткий рассказ, подтвердивший почти все мои подозрения.

Активные действия серых по всей Хейхе начались чуть больше двух недель назад, вскоре после того, как Агур передал богам своё последнее сообщение.

Феи и кентавры — крупнейшие страны этих рас были в считанные дни подчинены серым и начали атаку на соседей. Однако, хотя остальным удалось избежать тотального захвата, без проблем, разумеется, не обошлось.

Из четырнадцати человеческих стран помимо Балаты буянить начали ещё три. А в большинстве тех стран, где серым не удалось захватить правительственные аппараты, начались повсеместные погромы.

Территория гномов полностью погрязла в полномасштабной междоусобной войне. Хотя другим странам они пока не вредили, помочь тоже вряд ли бы смогли.

Русалкам повезло больше, у них против своих восстало всего одно небольшое государство. Однако каким-то образом серым миссионерам там удалось взять под контроль орды морских монстров, так что и от северного побережья не стоило ждать скорой подмоги.

Относительно стабильной была ситуация у оборотней. Но это скорее потому, что у них в принципе не было стран как таковых, а захват серыми отдельных племён сложно было считать именно расколом.

Ну и в Линаланте у огров, не в последнюю очередь благодаря мне, серых не было и в помине. Сапанд хорошо постаралась, вычищая свои любимые земли от этой заразы.

Малые расы вроде энтов или пикси, слишком малочисленные, чтобы даже на одну полноценную страну накопилось, похоже, ни я, ни серые в расчёт не брали, с них всё равно было почти нечего взять.

Так что единственными, кто сумел уберечь свой народ от раскола, действительно стали эльфы. Не потому что они высшая раса, как хотел ляпнуть Рей. Скорее потому что они настолько глубоко уверовали в свою уникальность, что все предложения серых миссионеров просто пролетали мимо них.

Но у остроухих была своя головная боль. И так постоянно растущие в последние десятилетия орды серых тварей, накатывающие из-за Края, резко увеличились ещё в несколько раз.

Эльфы, накрепко объединённые общей бедой, пока держались. Но они не умели восполнять свои потери так же быстро, как серые, так что прорыв линии обороны на Халле был всего лишь вопросом времени.

Хотелось надеяться, что Ризелла и остальные, наверняка узнавшие обо всём происходящем, не ломанулись, сломя голову, на передовую. Может быть со своими девятью кругами они и могли бы помочь.

Но, почуяв божественный дух, серые наверняка отправили бы по их души своих сильнейших тварей. Семёрке избранных было пока что рано встречаться со всей мощью Края.

Ситуация во всём этом мире за пару недель скатилась из относительного спокойствия в полный хаос. Однако, в отличие от большинства, я видел в этом не плохой, а очень даже хороший знак.

Потому что теперь уже был почти уверен, что царь мудрости действительно скомуниздил у серых что-то невероятно важное. Настолько важное, что они в панике начали полномасштабное наступление, лишь бы не допустить, чтобы Хейха смогла воспользоваться полученным Агуром преимуществом.

И теперь всё, что требовалось — это отправиться за Край и найти царя мудрости до того, как это сделают серые.

Я, разумеется, рассказал Одуванчику об этом. И когда он услышал, что Агур ещё жив, на его лице тут же отразилось огромное облегчение. Мне, как попаданцу, этого было не понять, но для местных жителей царь мудрости был самым настоящим живым мессией. Даже такой умудрённый опытом человек, как Олдред Тёрнер, всецело полагался на него, как ребёнок на отца.

Тем не менее, шансы на то, что Агур сможет принять участие в этой войне, были минимальными. Даже если бы мне удалось вернуть его в Вирсавию живым, судя по словам богов, он в лучшем случае должен будет потратить долгие недели, месяцы, а то и годы на восстановление.

В худшем же случае всеобщий любимец Хейхи, даже если не умрёт, останется бесполезным калекой на всю оставшуюся, вряд ли долгую, жизнь. Но упоминать об этом я, разумеется, не стал. Только попросил Одуванчика не распространяться об этом. Во избежание, что называется.

Больше ничего особо делать в Башне Магии и Вирсавии нам было нечего. О том, чтобы моих ребят приняли и доставили в безопасное место в целости, попросил, что хотел узнал, о своём плане и о том, что избранные, в том числе и человеческие, живы, доложил.

Однако, в момент, когда я уже хотел развернуться и уйти, Одуванчик меня остановил.

— Алистер, подожди.

Я обернулся на старика и хотел уже что-то ответить в том духе, что я тороплюсь, но тут в воздухе перед грудью Тёрнера материализовался его гримуар.

Огромный талмуд высотой почти в метр и толщиной сантиметров в тридцать в мощном кожаном переплёте белоснежно-белого цвета, наверняка был наполнен даже не сотнями, а тысячами заклинаний.

С нескрываемой завистью я вспомнил свой тоненький гримуар, похожий скорее на школьную тетрадь, чем на магическую книгу, тем более после того, как в нём осталось всего семь листков. И поначалу я вообще не понял, зачем Одуванчик всё это делает. Однако в следующую секунду произошло то, чего я никак не ожидал.

После того, как едва не подох от первой же атаки старой кобылы, я в принципе перестал отключать магию Чистого разума. Серьёзная нагрузка на мозг и постоянная головная боль вполне стоили сохранённой в критической ситуации жизни.

И благодаря этой магии я смог увидеть, как неразрывная нить маны, протянувшаяся от гримуара к груди Одуванчика, распалась на мириад маленьких искорок. Огромная книга прекратила просто парить в воздухе, опустившись на протянутые руки архимага.

— Возьми. Уверен, тебе он пригодится больше, чем мне.

У мага могло не быть гримуара по трём причинам. Первая: он его в принципе не получил. Вторая: он, как это сделал Ван, поглотил гримуар своим телом, лишившись возможности творить заклинания ради большей гибкости души и более точного контроля маны.

И третья — если маг добровольно передавал свой гримуар другому магу. Но при этом новый гримуар получить становилось уже невозможно, что делало из мага, образно говоря, калеку.

Архимагам с этим было проще. Полное перерождение тела, разума и души, которое проходили архимаги, делало для них гримуар необязательным дополнением.

С ним, конечно, можно было творить магию быстрее, исчезала возможность, что в критический момент ты забудешь какое-то заклинание, да и доступ к Короне Мудрости осуществлялся только через гримуары. Но ставшая намного сильнее душа теперь могла исполнять почти все те же функции, что ранее исполнял гримуар.

Тем не менее, случаев, когда архимаги передавали кому-то свои гримуары, за всю историю были единицы. Потому что для любого мага гримуар был его главным сокровищем, проходящим вместе с ним весь путь магии от начала и до конца. Он дороже любых артефактов, ценнее, чем даже можно было представить.

И то, что Одуванчик вот так просто отдавал мне свой гримуар, было, на самом деле, великим потрясением и великой честью. Пожалуй, именно в этот момент я впервые почувствовал, что действительно делаю что-то важное и правильное.

— Я обязательно найду ему лучшее применение, — вежливо кивнул я старейшине Тёрнеру, принимая из его рук тяжеленный талмуд.

— Уверен в этом, — кивнул он.

У человека не могло быть два гримуара. Однако, каким бы невероятным ни был гримуар Одуванчика, я не собирался расставаться со своей тоненькой книжечкой.

Да, я завидовал огромному арсеналу заклинаний и возможности спокойно переписывать любую страницу по желанию. Но мой гримуар подарил мне целых шесть внеранговых заклинаний, и это было куда дороже, чем тысячи и тысячи любых других.

Тем не менее, я всё ещё мог использовать гримуар старейшины Тёрнера. Превратить его в чистую энергию и использовать её для того, чтобы сделать сильнее собственный гримуар, и через него свою душу.

Я отправил ниточку маны к огромному тому, который держал в руках, и почти сразу ощутил отторжение. Душа, даже слившаяся с духом Бафомета, не принимала второй гримуар.

Однако затем я передвинул эту ниточку так, чтобы она проходила через мой собственный гримуар, создав из двух магических книг что-то наподобие бисерин жемчуга в ожерелье. Чувство отторжения пропало, а белоснежный талмуд у меня в руках начал очень медленно бледнеть.

Сначала в мой гримуар, а из него в мою душу, устремился могучий поток энергии. Однако, в отличие от того момента, когда я пожирал жизненную силу старой клячи Бездонным телом, сейчас я не испытывал ни боли, ни наслаждения.

Если это чувство и можно было как-то описать, то это был покой. Омытая невероятно мощной и стабильной аурой Одуванчика, оставшейся в гримуаре, моя душа также начинала успокаиваться.

Дух Бафомета был непокорным, жестоким и острым, будто клинок. Слившись с ним, я, сам того не замечая, будто постоянно был взвинчен, постоянно на взводе, не способный банально остановиться и перевести дух.

Аура даже сильнейшего архимага человечества не могла сравниться по силе с духом Бафомета. Но, окутывая меня будто мягкие волны прибоя, она формировала ножны для этого клинка.

И это было ещё не всё. Просочившись сквозь мою душу глубже, энергия из гримуара начала постепенно втекать в мой диск маны.

Я думал, что Бездонное тело сделало невозможным для меня получать ману из внешних источников. Но, похоже, в любом запрете можно было найти лазейку. Так как энергия поступала через мой гримуар и мою душу, а не напрямую из гримуара Одуванчика, ограничения магии Бездонного тела её будто бы не замечали.

Сложно было представить количество энергии, заключённое в тысячах и тысячах страниц гримуара архимага. И так как у меня, строго говоря, всё ещё было восемь кругов маны, просто слившихся воедино, для меня этот объём стал по-настоящему огромным.

Магия Пламенной энергии активировалась на полную мощность и диск, поглощая, энергию гримуара, начал стремительно раскручиваться, в ответ порождая лишь ещё больше маны.

Изначально я планировал использовать Негасимую Свечу для чего-то похожего.

Источник бесконечной маны должен был вливать в меня огромные запасы энергии и, хотя саму по себе я не смог бы её поглотить, она бы сумела раскрутить диск маны до невероятных скоростей, ускорив производство маны магией Пламенной энергии в сотни или даже тысячи раз.

Но энергия гримуара, не только разгоняющая диск, но и остававшаяся внутри, была даже лучше. И диск, вращаясь на бешенной скорости, такой, что я даже не брался предположить, неуклонно рос.

Бесконечной энергией гримуар Одуванчика похвастаться всё-таки не мог, ещё до того, как я истратил половину, я почувствовал, что упёрся в некий предел. Да, для меня понятие кругов потеряло всякий смысл, с уровня восьми я перешёл на уровень девяти, даже не заметив.

Но переход на уровень архимага означал не просто добавление одного круга. То самое фундаментальное перерождение, из-за которого архимаги были недосягаемыми монстрами, нельзя было сымитировать просто бо́льшим объёмом маны.

Для того, чтобы пройти своё перерождение, мне нужно будет сделать ещё много чего. А пока что остаток втекавшей в меня энергии я пустил на укрепление магического диска.

Это не добавило бы мне ни капли дополнительной маны, но контроль над заклинаниями стал бы куда тоньше. И это было крайне полезно с учётом того, что объём моей маны за несколько минут вырос почти в четыре раза.

Наконец, огромный белый талмуд в моих руках растворился полностью и я, чуть помутневшими после состояния глубокой медитации глазами, уставился на широко улыбающегося Одуванчика.

— Вот, теперь тебя уже по всем параметрам можно назвать самым настоящим избранным, — хмыкнул старик.

— Спасибо вам ещё раз, — я, ощутив, что сейчас это будет как никогда правильно, низко поклонился старейшине Тёрнеру. — Пожалуйста, отправьте этого парня, — я показал на Рея, — на Халлу, в Пещеру беспокойных душ, и позаботьтесь об Уре.

— Ты вроде хотел сопроводить его сам.

— Сейчас я могу уже этого не делать. Последний артефакт Бафомета можно будет забрать и потом.

— И ты отправишься?..

— Да. За Край.

Я знал, что такое Край, и что меня там ожидает. Бафомет не раз забирался туда в поисках новых материалов для своих экспериментов. Однако испытать это лично — совсем иной разговор.

Земля выглядела выжженной, будто после колоссального пожара, потрескавшейся и безжизненной. Никакой растительности кроме разбросанных тут и там прямых, как жерди, деревьев, с такими же прямыми ветками и длиннющими иголками на них. В небе нет солнца даже днём, над головой так низко, что начинает давить на психику, висят неподвижные, будто прибитые, облака.

Всё естество переполняло ощущение неправильности, неестественности и неуместности. С одной стороны, меня в этом окружении, и с другой — всей этой местности в мире, где существуют жёлтый песочек, зелёные деревья и голубое небо.

Однако в том, что Край выглядел именно так, Маала не была виновата. Эта территория приняла такой вид задолго до появления в Хейхе серых, и даже до того, как сюда пришли боги.

О том, чем был Край, дискуссии велись до сих пор, однако самой популярной версией была та, в которой Край появился в результате сражения двух высших сущностей. След от какого-нибудь заклинания или шрам от взмаха божественного меча.

С учётом того, что боги подтвердили эту версию, хотя и сами не были в ней до конца уверены, её вполне можно было принять за рабочую гипотезу. Тем не менее, хотя те или иные варианты происхождения Края могли как-то влиять на результаты исследовательских экспедиций, для меня это не было принципиально.

От меня требовалось только одно. Отыскать Агура живым. А значит рассусоливаться было совсем не время. Тем более с учётом творящегося на Хейхе хаоса. Именно поэтому я решил отправиться немедленно, а не пытаться сначала заполучить Негасимую Свечу.

Да, это был поразительный артефакт, который невероятно помог бы мне в любой битве. Но главной цели, для чего я хотел заполучить лучшее творение Бафомета, было обхождение побочного эффекта Бездонного тела.

Негасимая Свеча была единственным способом, который я мог придумать, чтобы в сжатые сроки подтолкнуть себя к стене, отделяющей обычного человека от архимага.

Однако неожиданно с этим мне помог Одуванчик. Его гримуар, поглощённый мной, сделал ровно то, что я хотел от Негасимой Свечи, так что в моменте она мне стала не нужна.

Конечно, было бы очень неплохо заполучить источник бесконечной маны. Но, встав перед выбором между Негасимой Свечой и таинственным сокровищем, которое стырил у серых Агур, я без сомнений решил отправиться за Край.

Если серые начали настолько жёсткий прессинг Хейхи, то и царя мудрости на своей территории они искали не менее активно. И с каждым часом шансы, что его маскировка даст слабину, возрастали.

Край был огромным. Вытянутая с юго-юго-востока на северо-запад, по форме похожая на семечку или узкую ложку, территория имела в поперечнике по самому широкому месту более двух тысяч километров, а в длину выжженные земли тянулись более чем на семь тысяч.

Отыскать на такой территории одного человека, к тому же спрятавшего себя магией сокрытия уровня царя мудрости, было бы совершенно нереально. Если бы у меня не было кое-каких подсказок.

Во-первых, насколько было известно, больше всего пострадавшая область располагалась почти в середине «семечки». И была очень высокая вероятность, что условная штаб-квартира серых находилась именно там.

Как минимум потому, что Маала сумела попасть на Хейху как самый настоящий вирус, через открытую рану на теле мира, которой и был Край. И наиболее комфортно себя она должна была чувствовать там, где повреждения были сильнее всего.

Также вряд ли нечто критически важное для богини всеединства будет храниться где-то на периферии Края. И Агур, выкравший это, очевидно должен был поспешить в сторону Хейхи.

То есть искать его стоило примерно на пути от центральной зоны Края и до ближайшей границы между владениями Маалы и семи богов.

Во-вторых, к сообщению, которое Агур послал богам, прилагалось видение окружающей местности, и боги, разумеется, мне его тоже показали. В целом там был всё тот же жутковатый мёртвый пейзаж. Но были и некоторые отличительные приметы.

Неподалёку от того места, где царь мудрости спрятался, я заметил русло давно пересохшей реки. На её берегу, сбившись в кучку, что здесь было огромной редкостью, несколько палочных деревьев, а сам Агур выкопал себе укрытие под невысоким холмиком рядом с этими деревьями.

Приметы, конечно, были те ещё. Лучше бы просто геолокацию прислал, честное слово.

Тем не менее, это уже было лучше, чем ничего. Как минимум, рек на том участке, который мне предстояло обследовать, вряд ли было прямо очень много.

С третьей же подсказкой мне помог Одуванчик.

Услышав, что я собираюсь отправиться на спасение царя мудрости прямо сейчас, он сначала предложил отправиться со мной. Однако по некоторым вполне объективным причинам я ему отказал, отбрехавшись тем, что это было задание богов лично для меня.

Так что вместо личной помощи старейшина Тёрнер отдал мне созданный тут же на месте артефакт. У него, знавшего Агура лично и не раз с ним видевшегося, разумеется, были вещи царя мудрости. В частности, перьевую ручку Одуванчика ему подарил именно Агур, до того долго ей пользовавшийся сам.

И архимаг использовал эту самую ручку, чтобы создать нечто вроде артефакта поиска. Я совсем не был уверен, что наложенная Одуванчиком магия сумеет пробиться через сокрытие Агура. Но штуку, которая должна была начать светиться, если царь мудрости окажется поблизости, выбрасывать я точно не собирался. Мало ли.

Фронт войны серых с эльфами располагался на несколько сотен километров южнее того места, где я перелетел через высокий горный хребет, естественную стену, разделяющую пограничные земли и Край.

Из-за него серые никогда особо не старались нападать именно здесь. И даже теперь, когда Хейха захлебнулась в бесконечных войнах, твари Маалы всё равно упорно пытались пролезть через территории эльфов.

Так что, даже оказавшись на территории Края, я не сразу наткнулся на его обитателей. Первый серый мне встретился лишь после пары минут лёта.

Тем не менее, заметить ему меня было нереально, так как я, проигнорировав отвратительное чувство, тут же охватившее моё тело, сходу нырнул в облака и не показывал из них даже носа.

Облака Края тоже были далеко не обычные. Дико холодные даже на высоте всего нескольких сотен метров, плотные и тяжёлые, они, тем не менее, не спешили проливаться дождём. А пропитавшая их мана, постепенно пропитывавшая моё тело и Крылья Семи Ветров, была ядовита для любого живого существа.

К счастью, после того, как я поглотил жизненную энергию старой кобылы, я мог хоть годами парить в этих облаках. Ставший невероятно выносливым и стойким организм обезвреживал яд быстрее, чем он проникал внутрь. А Крылья Семи Ветров, разумеется, не могли намокнуть.

Так что продвигался вперёд я в почти полной безопасности.

Правда, чтобы достаточно тщательно исследовать местность, я был вынужден двигаться змейкой, будто сканером проходясь по земле под собой Чистым разумом. В результате за час я отлетел от горного хребта всего километров на тридцать.

До центральной зоны Края оставалось ещё около семисот километров. А близи от неё мне придётся двигаться ещё медленнее, чтобы не привлекать внимание серых-магов. Поиски Агура обещали затянуться как минимум на пару суток.

К сожалению, поделать с этим было ничего нельзя. Я не мог исключать вариант, при котором царь мудрости успел убежать достаточно далеко по направлению к Хейхе.

Всё-таки маг его уровня, даже не особо напрягаясь, семьсот километров мог преодолеть минут за пятнадцать. И это если не учитывать пространственную магию.

К тому же нельзя было исключать и того варианта, что после отправки сообщения Агур по каким-то причинам сменил дислокацию. Так что ориентироваться чисто на приметы тоже было нельзя, а вместо этого следовало по максимуму задействовать Чистый разум.

Прошло пять часов, потом десять, а никаких следов царя мудрости или примерно похожих на переданное мне богами видение областей не было и в помине. Пару раз я натыкался на русла речек, но, даже проследовав вдоль них на сотню километров дальше, чем имело смысл, я так и не нашёл ничего похожего на видение.

А между тем на Край опустилась ночь. Свет солнца ещё мог более-менее пробиться через свинцовые облака. Но вот у луны и звёзд не было никаких шансов и в какой-то момент я поймал себя на том, что с трудом понимаю, бодрствую я или сплю, настолько вокруг было темно.

К счастью, Чистый разум позволял мне воспринимать окружающее пространство вне зависимости от того, видел я что-то или нет и поисков я не остановил.

К моменту, когда вокруг снова более-менее просветлело, за спиной остались уже почти три сотни километров территорий Края. Но и к ночи этого дня я не обнаружил ничего похожего на сообщённые мне приметы.

До центральной и, очевидно, наиболее опасной зоны теперь оставалось всего километров сто пятьдесят. Я уже начал думать, что, возможно, подумал неправильно, и Агур, решив всех перехитрить, отправился в противоположном от Хейхи направлении.

Однако, вот, очередная река и, уже без особого энтузиазма направившись вдоль неё, я в какой-то момент увидел тот самый «лесочек» из пяти палочных деревьев, а рядом — холм, ровно такой, как в видении.

Не теряя бдительности, я изучил зону в несколько квадратных километров вокруг на предмет серых, которых в такой близости от центральной зоны действительно стало куда больше. Никого.

В кромешной темноте я приземлился перед холмиком и только теперь зачарованная Одуванчиком ручка начала очень слабо и мутно сиять. М-да, помощи в реальном поиске она мне не оказала никакого, но по крайней мере сейчас я уже мог быть на девяносто девять процентов уверен, что пришёл по адресу.

— Если слышишь меня, я пришёл по просьбе богов! — негромко произнёс я.

Пару секунд ничего не происходило, но затем в склоне холма передо мной открылось что-то наподобие арки портала. Хотя, на самом деле порталом в прямом смысле слова это не было.

Всё-таки царь мудрости оставался царём мудрости даже на смертном одре. Заклинание Складки пространства, что он использовал, было верхом мастерства для большинства архимагов и использовалось для хранения предметов.

Агур же применил его на самого себя, что было на порядок сложнее, да ещё и вход для меня смог организовать. Кстати, то, как это можно сделать, царю мудрости показал именно Бафомет. Хмыкнув, я шагнул в арку.

Выйдя в очень тесный мешок со стенками из довольно забавно искажённой земли и едва не стукнувшись головой я, наконец-то, увидел человека, из-за исчезновения которого девять месяцев назад я перестал быть простым уборщиком и начал свой путь мага.

— Они послали… тебя? — выдавил царь мудрости, с трудом поднимая на меня взгляд.

Он полусидел-полулежал, прислонившись к покатой стенке пространственной складки. Его ноги были обрублены до самых коленей, всё что выше было обуглено дочерна, а поверх черноты, будто какая-то плесень, расползлась серость. Левой руки также не было, плечо было туго перевязано уже насквозь пропитавшейся кровью тряпкой, кажется, обрывком рубахи. На том же, что осталось от тела, были заметны следы самых разных заклинаний от ледяных и ядовитых до идеально ровных и чистых порезов пространственными лезвиями.

Боги были правы. На своей территории серые могли использовать магию помимо своих пепельных лучей.

— Разочарован? — хмыкнул я, опускаясь рядом с ним и доставая из кармана стеклянную сферу, от которой тут же начало исходить мерное молочно-белое свечение.

Так как я не владел исцеляющей магией, пришлось взять несколько таких из сокровищницы Башни Магии.

— Не архимаг, юн, даже целите… — он хотел продолжить меня унижать, но пришлось прерваться на приступ кровавого кашля.

Сфера, даже израсходовав весь свой ресурс, кажется, ничего не сделала.

— У меня много других талантов, — пожал я плечами.

— Например?

— Узнаёшь? — я задрал рубаху, демонстрируя отпечатавшиеся на рёбрах слева и справа татуировки.

— Солнце и Луна? — округлив глаза, шокированным тоном спросил Агур. — Бафомет?

— Нет, к твоему счастью. Но у меня остались почти все его воспоминания. И, хотя я понимаю, почему ты его запечатал, симпатию к тебе ощутить никак не получается.

Вместо ответа царь мудрости зашёлся хриплым смехом.

— Не знаю, кто ты, но теперь я понимаю, почему они послали тебя.

— Если что, я — Алистер.

— Приятно с тобой познакомиться, Алистер, и я рад вновь поговорить со своим старым другом.

— Бафомет умер.

— Человек, по большому счёту, состоит из воспоминаний. Если ты унаследовал его память, то, в каком-то смысле, ты — это он.

Я вздохнул.

— Думай как хочешь.

В сердце бушевали эмоции. Я не раз видел статуи и портреты Агура, но только сейчас понял, что мы с ним довольно сильно похожи внешне. Один рост, чёрные волосы, худощавая фигура, немного резкие черты лица, чуть раскосые глаза.

Уши у него, конечно, были обычными, человеческими, но в остальном нас, поставленных рядом, вполне можно было принять за дядю и племянника. Также, хотя я и не мог сказать, что во всём был согласен с действиями Агура, его философия была мне куда ближе, чем идеи Бафомета.

Если бы я встретил его вот так до того, как Карл запихал меня в то подземелье, я бы наверняка ощутил, помимо, очевидно, восхищения и восторга, своё очевидное родство с ним. Не по крови, разумеется, но по духу.

Однако теперь, даже полностью отделяя себя от Бафомета, я не мог не смотреть на царя мудрости с непонятно чем вызванной неприязнью. Возможно, он был прав, и люди правда состояли из воспоминаний?

Он никогда не был другом Бафомета. Но если и был человек, который сумел хотя бы немного затронуть душу Зла извращённого разума, то это был именно Агур. Может быть поэтому сейчас я чувствовал себя настолько не в своей тарелке?

Пятая по счёту целительная сфера наконец дала нужный эффект. До полного исцеления, разумеется, было как до луны раком, но царь мудрости по крайней мере перестал харкать кровью, а его цвет его лица из землисто-серого стал просто бледным.

— Сможешь подняться? Нам надо тикать отсюда, и поскорее.

— Пока нет, но, думаю, уже не умру, если ты меня потащишь.

— И то хлеб. Использую все сферы, у меня ещё три осталось, и двинем. А пока расскажи, что за сокровище, которое ты так настойчиво искал, что аж девять месяцев тебя считали мёртвым.

— Мёртвым? — нахмурился царь мудрости.

— Да, печать на кувшине Бафомета пропала как раз потому, что потеряла привязку к твоей жизни.

— Я не был мёртв, и до недавнего времени оставался во вполне неплохом состоянии. Но я пробрался в самое сердце владений Маалы, опустился настолько глубоко в Край, как ещё никогда не опускался. Возможно поэтому все мои связи в Хейхе оборвались, и Великие не могли выйти со мной на связь. А сокровище, — уцелевшей рукой Агур с трудом залез в карман и достал оттуда небольшой, в половину ладони, ржавый обломок какой-то железяки. — Вот.

— Что?..

Вопрос застрял у меня в горле. Глянув на обломок пристальнее с помощью Чистого разума, я вдруг на секунду ощутил себя маленьким-маленьким, крошечным, меньше муравья или любой другой мошки, оказавшимся перед чем-то невероятно колоссальным.

— Почувствовал? — хмыкнул Агур. — Серые берегли эту штуку как зеницу ока. Когда я украл её и попытался сбежать, за мной бросились все их сильнейшие твари, и даже мне не удалось отбиться от всех.

— «Штуку»? То есть ты не знаешь, что это такое?

— Без понятия! — царь мудрости довольно рассмеялся, чтобы через пару секунд вновь зайтись болезненным кашлем. — Но ты ведь тоже понял, что это — что-то невероятное. Если они настолько яро его охраняли, и были готовы положить сколько угодно своих лучших магов, чтобы её вернуть — то это не может быть что-то бесполезное.

— А ты не думал, что это — просто приманка для тебя или какого другого сильного мага? Аура у этой железки мощная, но аура — это ещё не всё.

— Думал. Но пока Маала остаётся в этом мире, и пока она связана со своей главной личностью, у нас всё равно нет никаких шансов, — Агур пожал плечами. — Не сейчас — так через десять, двадцать, сто или двести лет, но она бы захватила Хейху. Лучше уж я умру, поведясь на обманку, но всё-таки попытавшись что-то сделать.

— Тут я, пожалуй, соглашусь, — вздохнул я, отбрасывая в сторону последнюю сферу и аккуратно кладя Агура себе на спину. — Ладно, давай выбираться. Сам расправишь складку?

— А ты как?.. а, ну, конечно. Давай, мой друг, вытаскивай нас отсюда.

Создать пространственную складку без пространственной магии было невозможно. Но вот разгладить её изнутри было относительно несложно. Главное — не забыть, что после этого ты окажешься в том месте, в котором была сделана складка, в нашем случае — прямо внутри холма.

Впрочем, большой проблемой это не было. Окружив нас сплошным щитом из Вечного оружия, я резким всплеском маны заставил реальность вернуться в своё естественное состояние.

Через несколько секунд мы уже были в воздухе над развороченным холмом. Вот только обратно к Хейхе я двигаться не спешил.

— Чего ты ждёшь? — поинтересовался Агур.

То, что он не мог ощутить приготовленную впереди засаду, лишний раз показывало, насколько он сейчас был слаб.

— Нас окружили.

— Прорваться никак?

— Один бы я смог, наверное. Но не с тобой на спине, способном помереть от любого чиха.

— И что будешь делать?

Я скрипнул зубами. Инстинкт самосохранения вопил, что надо спасаться. Забрать у Агура железяку и драпать, как вариант в процессе ещё и его самого поглотить Бездонным телом. Но когда я шёл лёгкими путями?

— Буду драться.

Вспышка маны дала сигнал серым, что их засада раскрыта, и в ту же секунду в меня со всех сторон ударили заклинания.

Причём, хотя противников было больше тридцати, видов магии они использовали всего пять штук, и все — высшего ранга. И, что особенно бросалось в глаза: энергетические отпечатки этих заклинаний были абсолютно одинаковыми, как если бы их применял один человек.

Вот что значила сила богини всеединства. Присоединившиеся к её общности маги становились донорами заклинаний и воспоминаний, благодаря которым серые твари могли использовать магию так, будто практиковали её годами и десятилетиями.

К тому же, как и у меня, у них не было градации на круги, и даже те твари, что имели силу лишь на уровне восьми кругов, могли мастерски использовать заклинания SSS-ранга, просто не с такой мощью, как их «старшие товарищи».

По сути, я сражался против пяти магов, применявших свои сильнейшие заклинания, да к тому же ещё и размноженных каждый на несколько копий.

К счастью, из тридцати четырёх серых всего трое имели ауры, сравнимые с архимагами. Похоже, Агур действительно неслабо их потрепал при побеге, раз сейчас они смогли отправить на перехват только такие силы.

После того, как я поглотил гримуар Одуванчика и сам добрался до пика уровня высшего мага, это уже не было непреодолимым препятствием.

Количество рушившихся на меня атак было куда больше, чем в бою против старой клячи. Но благодаря намного увеличившейся скорости реакции и подвижности тела я мог успевать за каждой. А из-за их малого разнообразия, подобрав контрмеры против каждого заклинания, я даже ощутил некоторую расслабленность.

Я использовал теней, которых теперь мог производить в куда больших количествах, Солнце, постоянно поддерживаемое в состоянии шестидесятиметрового диска, Луну, разделённую на двенадцать частей, и Крылья Семи Ветров, благодаря скорости которых, вероятно, выглядел как размытое пятно. А сам вертелся вокруг своей оси как бешеный, сбивая заклинания врагов и поливая их самих настоящим дождём из пуль.

Даже Агур, которого я, чтобы мои вращения и манёвры не трясли слишком сильно, посадил в кокон из Вечного оружия, мне не особо мешал. Мне даже удалось уничтожить пятерых серых меткими выстрелами.

Так что в какой-то момент я действительно подумал, что смогу выйти из этого боя уже очень скоро.

Тем не менее, богиня всеединства вряд ли сумела бы стать настолько могущественной, если бы её миньоны не умели подстраиваться под разные ситуации. Осознав, что, пусть невероятно мощные, но предсказуемые и относительно просто блокируемые атаки на мне не работают, серые переключились на другую тактику.

И вот тут начался настоящий Пёрл-Харбор. Больше не обязанные тратить много времени на создание сложных и энергозатратных заклинаний SSS-ранга, перешедшие на SS-, S- и даже A-ранги, превратились в настоящие магические пулемёты.

Я был быстрее их, намного. Мои пистолеты, работавшие с помощью Жезлов и алхимии и почти не тратившие маны, по скорострельности и убойной мощи сейчас были сравнимы сразу с десятком серых.

Но семь моих более крупнокалиберных пушек работали на внеранговой магии Вечного оружия. Если бы не сформированный диск маны, которому было абсолютно побоку на необходимое для заклинания количество кругов, я бы вероятно не смог использовать его, даже став архимагом.

Да, из-за того, что у меня в целом было всего шесть заклинаний, которые я мог использовать, их контуры уже въелись мне в подкорку и почти не тратили ресурсов мозга на создание. Но всё равно, настолько сложная магия не могла использоваться совершенно бездумно.

И, оказавшись под обстрелом из самых разнообразных заклинаний, не повторявшихся даже по разу, ежесекундно сотнями прилетавших в меня, я очень быстро начал сдавать позиции.

Солнце и Луна, которыми до сих пор я пользовался скорее для прикрытия, теперь летали вокруг меня яркими сполохами, пытаясь оказаться во всех местах одновременно. И ведь далеко не всю магию серых можно было просто заблокировать или перехватить подходящей алхимической пулей.

Ядовитые облака, магия духов, всепожирающее пламя, ветряные големы, ментальные заклинания, проклятья, некромантия и демонология, самонаводящиеся заклинания, отложенные взрывы, коррозия, электричество, звуковые волны, болезни, свет и тьма, оплетающие всё и вся растения…

Моя душа, слившаяся с духом Бафомета, была невероятно сильна. Его воспоминания наделили меня многовековым опытом и невероятным мастерством. Чистый разум не давал мыслям путаться и ускорял сознание в десятки и сотни раз. Тело, давно превзошедшее человеческие пределы, позволяло реагировать на малейшие изменения с поистине молниеносной скоростью.

И ежесекундно мой мозг анализировал целые океаны втекающей в него информации. Вид заклинания, уровень энергии, свойства и возможные методы контратаки, а также манипуляция своей магией, контроль артефактов, формирование подходящих под каждую конкретную атаку подходящих алхимических патронов.

Сейчас я выкладывался уже даже не на сто, а на тысячу процентов. Голова раскалывалась от адской боли, перед глазами всё плыло, каждая косточка и мышца ныла от предельных перегрузок, которым я их подвергал.

Вот только этого было мало.

Серые поливали меня магией не бездумно. Они искали мои уязвимые места. Против чего я буду менее защищён, с какими заклинаниями справляться мне будет сложнее. И как бы универсальны ни была созданная мной внеранговая магия, в мире не существовало ничего абсолютного.

Я пропустил одно попадание, второе, третье. Пока что намеренно, пропуская через защиту те заклинания, что меньше бы мне навредили. И мой организм, закалённый Бездонным телом, пока справлялся.

Но было лишь вопросом времени, в какой момент я просто свалюсь из-за накопившихся повреждений. И это случилось бы куда быстрее, чем исчерпалась бы моя мана.

Шансов на победу в такой ситуации не было ровным счётом никаких. Этот бой я проиграл, приходилось признать. Однако сдаваться было рано. Если не получается победить — то надо сбежать, чтобы потом вернуться и надавать всем обидчикам по щам.

Раскрутив свой диск маны на секунду до предельно возможных скоростей и ощутив, как сдавило болью сердце, я направил все свои пушки в одну сторону и дал настолько мощный залп, на какой сейчас только был способен.

Земля внизу вспыхнула от перегрева и ударной волны. Серых, оказавшихся на пути атаки, смело как пожухлые листки.

Схватив кокон с Агуром и влив максимум маны в Крылья Семи Ветров, я бросился бежать. В спину мне ударил ответный залп максимальной мощности и, даже закрывшись сразу Солнцем и всеми Лунами, я всё равно не смог избежать повреждений.

Моё тело резко начало слабеть, отравленное сразу полудюжиной разных магических токсинов. Против меня, не способного создавать герметичные барьеры, это была оптимальная тактика.

Мышцы, разум, кровь, кости, даже мана — всё начало стремительно тлеть и увядать. А следом упала и скорость моего полёта.

Возможно, я был не прав и надо было драпать сразу. Тогда серые хотя бы не успели отыскать мои слабые места. Просто жахнули бы мне в спину кучей мощной магии SSS-ранга, от которой мне было бы больно, но точно не так, как сейчас.

Одно радовало: из-за того, что серые в основном переключились на магию отравляющего, а не разрушительного типа, Агур, находившийся в как раз герметичном стальном контейнере, должен был остаться почти целым.

Если бы по нам жахнуло какими-нибудь взрывами, внутри металлического кокона, без какой-либо амортизации его внутренности точно превратились бы в кровавую кашицу. Так что, хотя мне самому вступление в этот бой сделало только хуже, главную цель по спасению царя мудрости я пока что не провалил.

Направление для бегства я выбрал не прямо к Хейхе, а с большим крюком, в этом месте оцепление серых было менее плотным. И, если бы мне удалось выжать из Крыльев Семи Ветров максимум, даже был шанс, пусть и заложив вираж, вернуться…

Лишь в последний момент мне удалось выставить Солнце на пути летящего в меня заклинания. Заклинания, смётшего меня и вбившего в чёрную землю будто газета — муху. Заклинания, созданного магом, чья мощь во много раз превышала уровень обычных архимагов. Заклинания, прилетевшего не сзади, от преследовавших меня серых, а спереди.

Я был наивен, полагая, что Агур уничтожил всех сильнейших тварей серых. Просто они до поры не показывались, предоставив массовке возможность вымотать меня и прощупать слабые места.

И вести переговоры появившийся из ниоткуда враг не собирался. Второе его заклинание, от которого я, словно крышкой, закрылся Солнцем, вбило шестидесятиметровый диск и меня вместе с ним почти на десяток метров в землю, создав вокруг колоссальных размеров кратер.

Чувствуя, что диск маны дрожит и вибрирует, посылая волны боли к сердцу, а от него — по всему телу, я попытался выскользнуть и снова броситься бежать. Но третье заклинание, настолько мощное что даже его отголоски, донесшиеся через Солнце, превратили мои внутренности в кашу и заставили выблевать не меньше чашки крови, поставило точку в моих попытках выбраться из этой передряги.

Это был конец. Никаких шансов выбраться, никаких шансов победить такого монстра. Даже использование Тёмной души меня не спасёт.

Ну, что, доволен, Агур? Довольны, боги? Я подохну, пытаясь спасти ваш грёбанный мир, или, того хуже, меня поймают и сделают ещё одним донором для серых. И когда эти твари заполучат мою внеранговую магию, Хейхе точно настанет конец.

Лёжа на спрессованной земле, я закрыл глаза, приготовившись к четвёртому и, вероятно, последнему удару. Однако его не последовало.

Осторожно приоткрыв одно веко, я осмотрелся по сторонам. Темно. Уже умер?

— Нет, ты пока что жив, — раздался сзади знакомый голос.

Обернувшись, каким-то образом я уже стоял, я встретился взглядом с Агуром. Живым и здоровым, с целыми ногами и вернувшейся на место рукой. И я сам при этом, кстати, тоже был совершенно цел, и чувствовал себя более чем прекрасно, разве что свой диск маны не мог почувствовать.

— Что происходит?

Вокруг было не просто темно, вокруг была непроглядная тьма. Не было ни земли, свинцовых облаков, ни намёка хоть на что-то кроме черноты, и при этом его я видел отлично.

— Мы в пространстве моего разума. Ты уже должен был общаться с богами, так что тебе такое не впервой.

— Богами? То есть ты используешь божественную магию?

— Можно подумать ты сам не используешь, — усмехнулся царь мудрости.

— Что ты… — начал было я, но потом до меня дошло. — Внеранговые заклинания? Это божественная магия?

— Да. И я без понятия, как тебе удалось овладеть магией такого уровня, ещё и не одной, при этом даже не будучи архимагом. Я сам сумел создать свою первую божественную магию только спустя почти тысячу лет жизни.

— Тогда Бафомет?

— Он об этом ничего не знал. Я — единственный в Хейхе, кому это удалось. Ну, не считая тебя. Как выглядят твои магические круги?

Мозг начал стремительно складывать кусочки пазла.

— Диск.

— Интересное решение, — одобрительно кивнул Агур. — Мой вариант — воронка.

Он взмахнул рукой и в черноте между нами появилась мерно светящаяся голограмма десятка магических кругов, расположенных от меньшего к большему будто полоски на эквалайзере.

— Для сбора маны? — немного подумав, понял я.

— Ага. Ты ведь уже понял, да? Кто такой избранный и кто такие боги?

— Одно и то же, — усмехнулся я.

— Именно. И я уже довольно давно мог бы обрести свою божественность. Для этого мне нужно было сделать всего один шаг. Объединить свою воронку маны с созданной божественной магией. Тогда, как и Баман, Шарив и остальные, я стал бы богом. Не таким сильным, но всё-таки богом.

— И чего тогда тянул?

— Новорождённые боги должны покинуть свой мир. Это правило, непреложный закон, который я, разумеется, не смог бы нарушить, и неизвестно, когда бы я смог вернуться. А я не мог оставить Хейху, пока тут хозяйничает Маала. Всё-таки это — мой мир.

— Самопожертвование. Очень в твоём духе.

— Ну, иначе я бы не стал избранным, — рассмеявшись, развёл руки Агур. — Боги Хейхи ни за что не стали бы вкладывать в меня столько сил, если бы имели сомнение в моей нравственности.

— А прямо сейчас стать богом ты не можешь? Уничтожь ту тварь, что нас прижала — и спокойно отправляйся куда там богам положено. Я за Хейхой присмотрю.

— Не в том состоянии, в котором я нахожусь сейчас, — царь мудрости покачал головой. — Ударные волны магии того серого вновь открыли все раны, что ты вылечил сферами. Ещё, может быть, секунд двадцать, и я умру сам, даже если меня не убьют.

— А здесь время?..

— Очень медленно, но всё-таки тянется. У нас с тобой есть ещё примерно час субъективного времени.

— И что ты хочешь сделать? Не просто ведь так затащил меня сюда и откровенничаешь, чтобы через час вместе скопытиться.

— Прямолинеен, как и он! — снова рассмеялся Агур. — Не представляешь, сколько раз я слышал от Бафомета: «Не тяни», «Быстрее говори что хотел», «Хватит ходить вокруг да около».

— Отлично представляю, — поморщился я.

— А? А, точно. Общие воспоминания. Как хочешь. Я собираюсь сделать то же, что сделал Бафомет. Отдать тебе свою душу.

У меня глаза на лоб полезли.

— Это возможно?

— Вообще вряд ли. Но такова моя божественная магия. После того, как Бафомет обратил себя в дух с помощью Жертвы земли небу, и после того, как я его поймал и заточил, я очень много времени потратил на изучение магии души.

— Хотел вернуть его обратно в человеческое тело, — не спросил, а констатировал я.

У меня были воспоминания об этом. О том, как Агур, загнавший в угол уже поверженного и обессилевшего Бафомета, уговаривает его отказаться от своих амбиций и вместо этого попытаться восстановить всё то, что он порушил.

Однако тогда Зло извращённого разума, вероятно, в первый и последний раз в своей жизни, отказался от возможности выжить. Возможно, рассчитывал всё-таки перехитрить Агура и сбежать в форме духа.

А может быть в кои-то веки власть над ним взяли эмоции и он счёл унижением соглашаться на подобное от единственного человека, который, несмотря ни на что, продолжал считать его своим другом.

— Да. К сожалению, способа отменить Жертву земли небу я так и не нашёл. Но вместо этого смог разработать свою собственную божественную магию. Я уже не жилец в любом случае, Алистер. Так что лучше я продолжу существовать как часть тебя, если это поможет спасти мой любимый мир.

— Да я как бы и не собирался тебя отговаривать, — хмыкнул я.

— Я так и понял, — усмехнулся в ответ царь мудрости. — Вместе с моей душой тебе достанется энергия моего гримуара, а также я постараюсь передать тебе силу своих кругов. Это будет очень быстро, и ты испытаешь сильнейшую боль, но иначе мы оба бесславно погибнем и уже ничто не будет иметь значения.

— Боль для меня уже штука привычная.

— Не такая. Так что, когда вернёшься в своё тело, приготовься. А всё остальное, что бы мне хотелось ещё сказать, ты узнаешь и так, из моих воспоминаний.

— Понял. Тогда давай не затягивать.

— Не хочешь дать мне возможность пожить этот час?

— Человек, по большому счёту, состоит из воспоминаний, — вернул я Агуру его собственные слова.

— Что же, твоя правда, — хмыкнул он, а потом протянул мне руку. — Наше знакомство было недолгим, но я был рад ему, мой друг.

— Бафомет всё ещё мёртв, — я ответил на рукопожатие.

— Я знаю, — мягко и с некоторым оттенком грусти, впервые, как это полагается двухтысячелетнему хранителю мира, улыбнулся Агур.

А потом чернота обратилась бескрайними белизной и болью.

Дух Бафомета был в сотни раз сильнее обычной человеческой души. Однако душа Агура принадлежала уже даже не человеку, а полубогу. Её мощь находилась далеко за гранью того, на что любой архимаг мог даже рассчитывать.

И моя душа, вынужденно сливающаяся с душой царя мудрости, в полной мере испытала на себе всю эту невероятную силу.

Как и сказал Агур, боль была адской. Ничего из того, что мне доводило испытывать до сих пор, не шло ни в какое сравнение. И главной причиной было то, что истязаниям подвергалась именно душа, а не тело.

У тела были свои механизмы защиты. Впрыснутый в кровь адреналин ослаблял боль, а если всё было совсем плохо, то мозг мог просто отключиться, чтобы не ощущать мучений.

Душа не имела ничего подобного. Агония охватила всё моё существо, и я ровным счётом ничего не мог с этим сделать. Мысли были чёткими как никогда, боль их даже будто заострила. И ни спасительного забытья, ни даже смерти, о которой в какой-то момент я начал на полном серьёзе мечтать.

Нет, ну а почему именно я должен был заниматься тем, с чем не справились даже такие монстры, как Бафомет и Агур? Чем я заслужил такую честь?

Тем, что жил вторую жизнь вместо настоящего Алистера? Ну так бог Земли уже вроде как за всё заплатил. Честно, я бы с куда бо́льшим удовольствием выбрал куда более скромную, но спокойную жизнь, без всех этих боли, сражений и геройства.

Однако, похоже, мне были доступны только крайности. Либо жизнь постоянно унижаемого уборщика в Башне Магии, либо участь… кого? Кем я был для этого мира и кем я стану после того, как заполучу память и опыт уже второго настолько поразительного человека?

В отличие от Агура, у меня к этому миру не было никакой особой привязанности. Я не хотел власти над ним, что бы там ни вопило когда-то моё альтер-эго. И у меня не было маниакального желания собирать знания и магию, как у Бафомета.

Допустим, я выживу и даже смогу победить Маалу. Но что потом? Я никогда не задумывался об этом, постоянно куда-то спеша, вынужденный использовать каждую минуту для того, чтобы стать сильнее. Но когда сильнее становиться уже будет некуда?

Ответ, как ни странно, нашёлся сам собой.

Бог. Я стану богом. И не потому, что меня привлекало могущество, хотя не без этого.

Мне хотелось начать свою историю заново. Не быть попаданцем-землянином, не быть Алистером-уборщиком, спасителем Хейхи или кем ещё. И почему-то я был уверен: став богом, я получу своё новое начало.

А потом?

Посмотрим.

Пока что мне нужно было выжить.

Спустя, казалось, целую вечность, боль, наконец, начала стихать, и белизна вокруг постепенно сменилась знакомой картиной: Солнце надо мной, защищающее от атак невероятно сильной серой твари и рядом — стальной кокон с уже неживым царём мудрости внутри.

Вот только я уже был не тем, кто с трудом выдерживал атаки серого монстра.

Моя душа, слившись с душой Агура, увеличилась ещё минимум десятикратно. Воспоминания, навыки и опыт, принадлежавшие величайшему магу в истории Хейхи, избранному семи богов, царю мудрости, наполняли голову.

Как и с Бафометом, я мог провести чёткую границу между своей памятью и памятью Агура. Но, в отличие от Зла извращённого разума, пытавшегося захватить и поглотить меня, Агур отдал мне свою душу добровольно, использовав при этом свою внеранговую магию.

А потому процесс «ассимиляции» не занял и секунды, и был куда более полным и подробным, чем с Бафометом. Если от последнего мне досталось скорее нечто наподобие 5D-кино, то жизнь и прошлое царя мудрости я почти в буквальном смысле прочувствовал на своей шкуре.

По-настоящему поразительный опыт более чем двух тысяч лет жизни, наполненный исследованиями мира, магическими экспериментами и невероятными встречами, влился в меня, пронёс сквозь себя за считанные мгновения, и оставил, полным совершенно иных мыслей и пониманий.

И это было только началом. Вместе с душой Агура я получил и его гримуар, а внутри гримуара обнаружилась уже виденная мной структура из десяти сложенных конусом магических кругов.

Не думал, что у царя мудрости действительно получится оставить мне свои круги маны. Но теперь, зная его воспоминания и мысли, я уже мог сказать, что это — всё-таки не сами круги.

Агур, запрятав его внутри энергетической структуры гримуара, передал мне только, образно говоря, остов кругов, на который, чтобы получился полноценный магический круг, будто мясо на кости, нужно было ещё налепить ману.

Тем не менее, даже это был невероятный подарок. Потому что саму энергию я мог получить из гримуара, а вот каркас имел куда более важное применение. С его помощью я должен был прорваться к уровню архимага.

Время уже возобновило свой ход и сверху прилетел очередной удар от серой твари, и почти следом же на Солнце обрушился шквал атак от остальных серых, наконец меня догнавших. Но сейчас я просто купался в океане энергии, на которую распадался гримуар полубога, и поддерживать щит в таком состоянии было куда проще.

Однако рассусоливаться всё равно было некогда, и с возможными рисками такого полевого прорыва оставалось только смириться.

Не собираясь тратить время на подготовку и аккуратность, я, сжав покрепче зубы, со всей силы вогнал каркас десяти кругов маны в свой магический диск.

Сердце зашлось от сильнейшей боли, но по сравнению с агонией души это был детский лепет. Просто проигнорировав готовое в любой момент взорваться сердце, я принялся вливать в диск маны энергию гримуара Агура.

Мне нужно было, чтобы его круги, десять кругов архимага, полностью растворились внутри моего диска, насильно выталкивая меня на следующий уровень. Так что маны я не жалел, тратя лишь треть на поддержание щитов Солнца и Луны, а всё остальное инвестируя в скорейший прорыв.

И вот, сначала едва заметно, но с каждой секундой всё быстрее и быстрее, десять сияющих колец начали растекаться, терять очертания, сплавляясь с окружающим их диском.

Первым полностью исчез самый маленький из кругов. А затем они, будто под тиканье метронома, начали исчезать один за другим. Два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять…

С каждым новым остовом круга, слившимся с моим магическим диском, я ощущал всё бо́льшую и бо́льшую завершённость. Один круг или девять — было не так важно, но чем больше их было, тем ближе маг оказывался к идеальной гармонии уровня архимага.

Вот, самое широкое десятое кольцо окончательно потерялось в окружающей её мане. И в ту же секунду из моего сердца, будто от брошенного в воду тяжёлого булыжника, по всему моему телу, разуму и душе, начали расходиться могучие волны.

Я уже испытывал это дважды, один раз за Бафомета, и один раз за Агура. Но всё-таки в своём собственном теле это были совершенно иные ощущения.

Невероятный комфорт наполнил всего меня целиком. Я будто плавал в тёплом молоке, без веса, без мыслей, без тревог и забот. Полное перерождение всего естества, от сердца дошедшее до пальцев ног, самых глубоких областей разума и всех потаённых уголков души.

Закрывая глаза, я ещё оставался человеком. Но теперь, открыв их, я уже был чем-то большим.

И даже не в уровне архимага было дело. Я почувствовал то, о чём говорил Агур. Связь между моим диском маны и внеранговыми заклинаниями в моём гримуаре, которая вела к уровню бога.

Вот только, в отличие от того, что я ощущал в воспоминаниях царя мудрости, моя связь была будто бы незавершённой. Даже если бы я попытался объединить божественную магию с диском маны прямо сейчас, ничего бы не произошло, я был уверен в этом на сто процентов.

Это было странно и это надо было изучить подробнее, однако, определённо, не сейчас и не здесь. Подхватив стальной кокон, в котором находилось тело Агура, я, продолжая защищаться Солнцем, взлетел вверх, а потом, не обращая никакого внимания на атаки серых, бросился в сторону Хейхи.

В спину мне неслись десятки мощнейших заклинаний. А та могучая тварь, что едва не вбила последний гвоздь в крышку моего гроба, бросилась вдогонку, умудряясь поспевать даже за скоростью Крыльев Семи Ветров.

Однако, хотя у меня до сих пор не было уверенности в победе над ней, от того, чтобы сбежать, меня уже ничего не удерживало. И даже бросившийся в какой-то момент мне на перехват другой такой же могучий серый погоды не сделал.

Да, возможно, вечно убегать от них я бы и не смог. Но вечно мне и не требовалось.

Шестьсот плюс-минус километров до границы Хейхи я преодолел всего за пару минут. А когда снова оказался между зелёным и синим, серые отстали.

Может быть на территории Края, обладая почти бесконечным арсеналом магии они и были сильнее меня, но в Хейхе, с одними только пепельными лучами, быстро распрощались бы со своими подобиями жизней.

Оглянувшись на чёрно-серый мир Края, я приземлился и, рухнув прямо на траву, позволил себе глубоко выдохнуть.

Выжил. Я выжил.

И не просто выжил, но и в одночасье стал архимагом, и при том, вероятно, сильнейшим во всей Хейхе. До уровня Агура мне было ещё далеко, но тут уже вопрос был лишь об объёмах энергии, которую я теперь мог копить почти бесконечно.

Впрочем, даже не это было самым важным. Обладая воспоминаниями Бафомета, я бы смог стать архимагом в любом случае. Куда более невероятным приобретением стала душа Агура, и его воспоминания.

Не в силах сдержаться, я довольно расхохотался. Память величайшего мага, и величайшего исследователя. Да, только теперь, получив воспоминания Агура, я смог в полной мере прочувствовать, каким на самом деле гением был Бафомет.

Даже спустя две тысячи лет жизни и накопления знаний царь мудрости всё равно не мог сравниться со Злом извращённого разума в вопросе понимания свойств и законов магии. Если бы не его характер, то, без всяких сомнений, избранным семи богов стал бы именно Бафомет.

Тем не менее, память Агура, разумеется, не была ни разу бесполезной. Достигнув уровня полубога и став куда сильнее, чем был, когда пленил Бафомета, он успел исследовать каждый уголок Хейхи.

Во время, когда серые ещё не были так активны, он обыскал весь Край в поисках подсказок для понимания, чем Край, собственно, являлся. Он побывал везде на Хейхе, а когда неисследованных земель не осталось, отправился изучать окружающий Хейху океан.

Благодаря магии царь мудрости погружался на невероятные глубины, встречая там чудовищ, с которыми даже ему было трудно сладить. А затем, облетев планету, добрался до огромного, даже больше Хейхи, континента, полностью заселённого монстрами.

Он спускался в жерла вулканов и взлетал в космос, и хотя с каждым прожитым веком оставалось всё меньше и меньше существ, способных составить ему конкуренцию, Агур продолжал практиковаться в боевой магии. Потому что знал, что однажды ему придётся схлестнуться в битве с серыми и Маалой, а потом, став богом, отправиться прочь из Хейхи к новым мирам и свершениям.

И всё это, весь его поразительный опыт, все мысли и всё мастерство, досталось мне. Уйдёт немало времени, чтобы я смог полноценно использовать все навыки Агура так, как если бы они действительно были моими. Но это был вопрос месяцев, в крайнем случае лет, но никак не веков и тысячелетий.

Вот только ещё большой вопрос: были ли у меня эти месяцы и годы? Тяжело вздохнув, я встал и подошёл к стальному кокону.

Убрав магию Вечного оружия, я сел перед телом царя мудрости. Его состояние оставляло желать много лучшего, из-за атак сильнейшего серого, как он и говорил, все его раны не только открылись, но и стали выглядеть намного хуже, чем даже когда я его нашёл.

Тем не менее, сделать сейчас с этим я ничего не мог. И вместо того, чтобы напрасно оплакивать тело, о котором у меня было столько крайне подробных воспоминаний, я достал из кармана царя мудрости ту самую ржавую железяку, получение которой стоило ему жизни.

Ни опыт Агура, ни знания и понимание Бафомета не могли помочь мне понять, что это такое. И подавляющее большинство жителей Хейхи без всяких сомнений заявили бы, что это — просто кусок металлолома.

Однако аура, что я ощущал от железяки, совершенно точно была настоящей. А когда я попытался поцарапать её Вечным оружием, и даже ржавчину не повредил, стало понятно, что эта штука и приманкой тоже вряд ли была.

При этом мана проходила её насквозь, как и обычное железо. Да и Чистый разум помимо уже знакомого ощущения собственной ничтожности перед лицом невероятной силы больше не показывал ровным счётом ничего.

Хмыкнув, я спрятал железяку уже к себе в карман, после чего поднялся, поднял тело Агура на импровизированные носилки из Вечного оружия, и, взлетев, двинулся в сторону Вирсавии.

Одуванчик, принявший из моих рук тело царя мудрости, не удержался и пустил слезу. Странно и как-то неестественно было видеть Олдреда Тёрнера, которого я не воспринимал иначе как мудрого старого лиса, плачущим.

Но по воспоминаниям Агура было понятно, почему Одуванчик настолько расчувствовался. Как и мы с ним, он познакомился с царём мудрости ещё совсем юным, и Агур стал для молодого Олдреда объектом фанатичного поклонения.

Повзрослев, став архимагом самостоятельно, а потом и постарев, Одуванчик поумерил свой пыл. Но для него царь мудрости всё равно оставался фигурой, по важности не уступающей родителям.

Так что говорить ему, что душа Агура теперь была во мне, я не стал. Одуванчику стоило оплакать и похоронить своего учителя и кумира, а не вглядываться каждый раз в моё лицо, пытаясь найти там того, кому он так яро поклонялся.

Достаточно было того, что я сказал, что царь мудрости пожертвовал жизнью, чтобы я мог спастись и доставить из Края в Хейху его тело и таинственный артефакт. Чем была железяка, Одуванчик, естественно, тоже был не в курсе.

Бунт в столице уже был подавлен, однако по всей Вирсавии ещё оставалось немало мест, где требовалось вмешательство. И так как Одуванчик оставался в роли защитника столицы и самой Башни Магии, я решил, прежде чем отправляться в Халлу за избранными и Негасимой Свечой, навести порядок в стране.

Тем не менее, ещё до того мне нужно было сделать ещё кое-что.

Квадратный двор с пятиэтажной белой Башней Магии, самой первой, созданной лично Агуром. А рядом с ней, под древним сливовым деревом, сидящая, вытянув одну ногу, подогнув втору, положив левую руку на колено, а в правой держа каменный гримуар — статуя царя мудрости.

Именно отсюда, пожалуй, начался мой путь к роли спасителя Хейхи. Да, Бафомета я встретил в его подземелье.

Но, если бы не захотел заполучить гримуар Агура, который тот всегда держал спрятанным внутри статуи, то не узнал бы о том, что царь мудрости отправился за Край, не получил бы Лемегетон и не заразился бы мыслью о том, что нужно скорее что-то делать, чтобы этот мир в итоге не канул в небытие.

Присев перед статуей, я положил руку на каменный гримуар. Если бы я теперь использовал Печать Соломона — то гримуар показал бы мне всё те же строки с предупреждением о надвигающейся из-за Края угрозе.

Однако на моей ладони зажёгся другой символ. Ну кто бы мог подумать, что царь мудрости создаст один из важнейших своих тайников так, чтобы открыть его можно будет только Сигилом Бафомета?

Сигил вспыхнул и потух. И каменные страницы гримуара тут же начали перелистываться, пока, наконец, открытая на середине книга не закрылась и мне не показалась обложка, до этого опиравшаяся на бедро статуи.

На ней, будто часть скульптуры, был вплавлен в камень узкий обруч минималистичного дизайна. Протянув руки, я аккуратно выдернул обруч из креплений и, хмыкнув, надел себе на голову.

Безымянное творение Агура, предназначенное, как несложно догадаться по способу открытия тайника, для его главного друга. Царь мудрости хотел использовать его, когда найдёт способ отменить магию Жертвы земли небу, превратившую Бафомета в духа.

Обруч, созданный с использованием всего понимания Агура о магии души, стабилизировал душу, успокаивал разум, а также обладал крайне мощными исцеляющими свойствами. Таким образом царь мудрости надеялся, сохранив Бафомету свободу, избежать повторения истории со Злом извращённого разума.

Возможно, это действительно сработало бы. Психопатия Бафомета, отрезавшая для него все человеческие эмоции, всё-таки была далеко не нормой, и обруч, в принципе, мог бы как-то её исцелить. С другой стороны, далеко не факт, что подобное вообще можно было считать «повреждением» или «болезнью», так что шансы были не то, чтобы большими.

Впрочем, правду узнать уже всё равно было невозможно. А мне обруч должен был пригодиться, чтобы разобраться с единственным моим внеранговым заклинанием, которое я до сих пор так ни разу и не применил.

Тёмная душа появилась в результате скрещивания Поцелую Маалы с Бескрайним разумом Дьявола и ещё несколькими схожими заклинаниями. Я надеялся таким образом хотя бы понять, что эта магия вообще из себя представляла, но вместо привычного контура я всё равно видел серость.

Однако это была одна из двух возможных причин, препятствующих моему обожествлению, так что с этим надо было разобраться в любом случае, рано или поздно. И лучше было это сделать до отправления обратно за Край, на этот раз уже не со спасательной, а с карательной миссией.

На этом мои дела в Башне Магии на данный момент были завершены. Кивнув ожидавшему меня Одуванчику, я уже хотел выдвигаться на подавление восстаний, когда мир вокруг в очередной раз окрасился в белоснежный цвет.

— Как вы?

Я ожидал, что боги со мной свяжутся после настолько важных событий.

— Как мы и думали, смерть Агура сказалась на всех нас, — раздался в пустоте голос Замхура. — Мы не виним тебя, знаем, что ты сделал всё что мог. Но в бою с Маалой теперь от нас будет мало прока ещё по крайней мере пару веков.

— Веков⁈

— К сожалению. Тем не менее, есть и хорошие новости.

— Да, это было бы очень кстати.

— Маала предложила перемирие.

У меня случился разрыв шаблона.

— Серьёзно⁈

— Да. Десятилетнее перемирие. Распространится оно, однако, только на нападения серых. Внутренние войны вам придётся заканчивать самим. Тем не менее, настолько неожиданный и странный шаг с её стороны может означать только одно.

Я понимающе кивнул.

— Она боится. Боится той железяки, что выкрал Агур, и теперь хочет подготовиться к отражению возможной атаки.

— Именно. И, так как мы сейчас обессилены, и всё равно никак не можем помочь, мы даём тебе право решать, принимать предложение Маалы или нет.

— Ничего себе честь! Но, говорю сразу, вашим избранным вместо Агура я не стану.

— Нам достаточно уже того, что приложенные нами для его воспитания усилия не пропали полностью. Мы не можем сейчас рассказать тебе всего, но для нас действительно важно, что ты унаследовал его опыт.

М-да, они и Агуру говорили то же самое. Похоже, действительно существовали какие-то ограничения на предоставление смертным информации. И уже было хорошо, что они не начали требовать от меня каких-то клятв, как от «преемника» Агура.

А по поводу Маалы… конечно, был соблазн послать её нахрен и продолжить войну.

Но правда была в том, что прямо сейчас Хейха, раздираемая внутренними конфликтами, не выдержала бы полномасштабного наступления серых. А именно это бы и случилось, не получи богиня всеединства желаемого.

Да и я пока что был недостаточно силён, чтобы с какой-никакой уверенностью отправляться в бой против тех серых, которые преследовали меня до границы Края.

А ведь в сердце обиталища серых вполне могли быть твари и посильнее. Как минимум Агура кто-то ведь должен был покоцать настолько, что он даже шестьсот километров до границы долететь не сумел.

— Соглашайтесь. Может быть она потратит эти пять лет на укрепление обороны, но и мы не будем сидеть на попе ровно.

— Хорошо. Мы примем предложение Маалы, а потом на эти десять лет погрузимся в сон. Восстановиться полностью за этот срок будет невозможно, но мы постараемся скопить немного сил, чтобы иметь возможность помочь тебе в критический момент.

—«Сон» — значит что вы не будете доступны? А если Маала обманет и начнёт атаку до срока?

— Этого не произойдёт. Соглашения богов нерушимы. Но ты прав, мы не будем иметь возможность ни наблюдать за этим миром, ни связываться с тобой или избранными.

— А им вы это сообщили?

— Да. Они пока что находятся в Пещере беспокойных душ, продолжают устранять нежить. Избранная Бамана настояла на том, чтобы не ввязываться в войну эльфов и серых, — ай, Ризелла, молодец! — Мы сказали им дождаться тебя. Отныне, как наследника памяти и воли Агура, хоть ты и не избранный, мы просим тебя позаботиться о Хейхе.

— Не вопрос, сам собирался. Можете спокойно заваливаться спать. Постараюсь к вашему пробуждению слепить из этих идиотов что-нибудь дельное.

— Рассчитываем на тебя, Алистер. И ещё, наш последний дар тебе, или, скорее, всей Хейхе. Используй его с умом.

И вот я вновь во дворе Башни Магии. Отключился, как и всегда, я буквально на мгновение. Тем не менее, в моём разуме всплыли чужие воспоминания о местах по всей Хейхе. Там, я знал, были спрятаны дополнительные листы для гримуара. А на моей ладони уже лежал крупный, размером с ладонь, драгоценный камень, сверкающий семицветной радугой. Ключ от Замка Семи Невзгод.

— Старейшина Тёрнер, — повернулся я к Одуванчику, — планы меняются.

Десять лет. На первый взгляд — огромный срок, ведь с моего знакомства с Бафометом ещё даже года не прошло, а уже успело столько всего случиться.

Однако, у меня не было никаких сомнений: в заботах по подготовке к решающему сражению против Маалы эти десять лет пролетят незаметно. Главное было начать.

И начали мы с Одуванчиком довольно мощно. Так как можно было больше не опасаться внезапного нападения диверсионного отряда серых на Башню Магии, подавлять восстания мы отправились вместе. И все дела на территории страны удалось решить всего за несколько дней.

Благо, учитывая огромную мощь Вирсавии и постоянные чистки от серой заразы, которые проводили Агур и архимаги, именно нам с Одуванчиком в большинстве случаев было достаточно просто появиться и раскрыть ауры архимагов.

Бунтари, в основном обычные люди, просто подчинённые серых миссионеров, тут же сдавались, складывали оружие и отзывали ману. К их сожалению, я отличался от Агура, всегда утверждавшего, что одна ошибка — ещё не грех.

Все зачинщики, все, кто знал о противоправности своих действий, все, кто убил или покалечил кого-то из гражданских, все, кто попытался сбежать — были расстреляны мной на месте, без права на обжалование и суд.

Возможно, я поступал жестоко и перегибал таким образом палку. Но мне было плевать.

Через десять лет Маала поведёт орды на Хейху. Она знала о том, кто я такой, и наверняка поняла, что сделал Агур. И она понимала, что каждый год промедления будет играть на руку именно мне, а не ей.

В Халлу, через пограничные земли, даже в Варию, пересекая отделяющее её от Края море, хлынут полчища серых. За эти десять лет Маала, уверен, постарается наклепать столько миньонов, сколько Хейха ещё не видела никогда.

Не только люди, но и вообще все расы, должны были объединиться и в решающий момент встать плечом к плечу на оборону. И все, кто мог хоть как-то помешать обороне, дестабилизировать ситуацию, разрушить единство — должны были быть устранены.

Однако превращаться в монстра-тирана я не собирался. С войсками стран, вторгнувшимися на территорию Вирсавии, разговор был далеко не таким жёстким.

Потому что одно дело — громить улицы, мародёрствовать, грабить и насиловать, пользуясь всеобщей паникой, когда было очевидно, что ты творишь беззаконие. И совсем другое — идти в куда-то в строю только потому, что тебе так приказали.

Простые солдаты, в душе не ведающие, что и как происходит в мире, не заслуживали смерти. Да и устранять сразу тысячи и десятки тысяч человек было попросту глупо как минимум из соображений всё той обороноспособности Хейхи.

Мы без каких-либо препятствий входя во вражеские лагеря, устраняли генералов и высший командный состав. А затем Одуванчик, используя магию усиления голоса, подробно и обстоятельно объяснял сразу всей армии неприятеля, что именно происходит и почему их вдруг погнали атаковать Вирсавию.

Тех, кто и после этого пытался сопротивляться, я, разумеется, убивал. Но таких было подавляющее меньшинство. Все остальные же солдаты и рядовые маги, осознав смерть своих командиров, услышав о том, что правительства их стран подчинились серым миссионерам, и увидев мощь самого царя мудрости, обрушившуюся на их ряды, складывали оружие и добровольно сдавались.

Да, Агур был мёртв. Но об этом пока никто не знал, кроме богов, меня и Одуванчика. А моя магия, уже в разы превзошедшая уровень старейшины Тёрнера, вполне тянула на уровень царя мудрости.

Добавить то, что мы с Агуром были примерно одинакового роста и телосложения, со схожими чертами лица и цветом волос, а также то, что царя мудрости в лицо знали очень и очень немногие, и меня довольно легко можно было принять за него.

Выдавали, конечно, заострённые полуэльфийские уши. Но я не стриг волосы уже почти год, было банально не до того. К тому же несколько телесных перестроек и даже полное перерождение, через которые я прошёл, очень способствовали росту моей шевелюры.

После того, как я схватил их обручем, чтобы их не трепало ветром, острых кончиков уже никто не смог бы заметить. Всё-таки я не был чистокровным эльфом, реально длинные уши которых торчали из-под любой причёски.

Разумеется, притворялся Агуром не от скуки. Царь мудрости был героем не только в Вирсавии, и даже не только для людей. Каждая раса, каждая страна и каждый человек в Хейхе почитали его, как избранника богов, защитника и основателя, в той или иной степени, всего современного мира.

Новости о его смерти стали бы катастрофическим потрясением для всех, после которого Хейха вполне могла не восстановиться даже за отведённые ей десять лет. Так что, раз уж у нас была такая возможность, не стоило наводить панику, прежде чем угроза из-за Края будет устранена.

С другой же стороны, личное появление и участие в происходящем самого царя мудрости, стало бы для всех огромной мотивацией и поводом в полной мере осознать серьёзность ситуации. Мол, раз даже Агур вышел из своего добровольного отшельничества и начал активно готовить Хейху к глобальной войне с Краем, то дело, похоже, и правда пахло керосином.

Да и в конце концов, это даже обманом в полном смысле слова назвать было нельзя. Всё-таки царь мудрости давным-давно стал для этого мира скорее идеей, чем живым человеком. И так как я получил все его воспоминания, со скрипом, но можно было принять, что, хотя Агур погиб, царь мудрости никуда не делся и просто «сменил тело».

Мне, правда, ещё было далеко до уровня силы Агура. Но для обычного человека, даже «обычных» архимагов видевшего как высших существ, не было большой разницы, был я условно в десять или в сто раз сильнее того же Одуванчика.

Так что новости о том, что царь мудрости явился и начал жестоко карать грешников, очень быстро распространились сначала по Вирсавии, а потом и по окрестным странам. А так как и мы с Одуванчиком всё это время не сидели на месте, продолжая наводить порядок, уже через две недели после моего возвращения из-за Края весь Иль пришёл в относительно стабильное состояние.

Страны, попавшие под контроль серых миссионеров, подвергались лично мной жесточайшей чистке. Члены королевских семей, министры, высшие чиновники, представители крупных аристократических кланов, богатые торговцы и предприниматели, известные маги — все подвергались допросам с пристрастием.

Те, кто имел хотя бы косвенное отношение к красноглазым, устранялись на месте. Их самих же я мог вычислить даже просто в толпе, используя Чистый разум.

Высшие серые миссионеры все как один мастерски владели пространственной магией, и, так как я сам ей не владел, мешать им сбегать я не мог.

Тем не менее, в большинстве случаев это мне и не было нужно. Я находил красноглазых ещё до того, как они понимали, что я рядом, а затем использовал свои пушки и пистолеты, чтобы банально пристрелить ублюдков с дистанции в пару километров.

Вряд ли мне удалось достать всех. Некоторые везунчики, узнавшие о смертях своих сообщников, банально сбегали в другие города и страны, и тут уже было сложно что-то сделать. Однако больше в руках серых миссионеров никак не смогла бы сконцентрироваться такая же власть, как когда-то.

По всем странам Иля были разосланы тысячи гонцов и глашатаев. Круглосуточно, без перерывов и отдыха, они вещали на каждой крупной площади об угрозе, нависшей над Хейхой. О том, кто такие серые миссионеры. И о том, что любой, кто будет уличён в помощи им, будет заклеймён предателем Хейхи и казнён.

Мне было плевать на панику, которая могла подняться после таких известий. Пусть паникуют, я был бы даже рад, если людей охватит паника. Не разрушительная, конечно, с безумной порчей имущества и самоубийствами. Такого нам было не надо.

Но если люди по-настоящему прочувствуют, что мирной жизни, да и жизни в целом, может настать конец, проникнутся этой мыслью и проведут несколько бессонных дней или недель в раздумьях, то затем, хотелось надеяться, от них будет куда больше пользы, чем от неосведомлённых праздных идиотов.

К моменту, когда мы, наконец, сумели прибраться на всём Иле, из Башни Магии пришло очень обрадовавшее меня сообщение. Из Замка Семи Невзгод вернулся Глен.

Поспешив обратно, я встретился с другом, которого не видел с самого испытания Хаурв. Из-за того, что в Замок он вошёл с восьмью кругами, его результаты за большинство испытаний не были особо внушительными, он набрал всего чуть больше сотни баллов.

Но по крайней мере ему удалось пройти их все. И благодаря награде в виде огромного объёма энергии смог не только стабилизировать свои круги, очень слабые после насильного прорыва на уровень высшего, но и сформировать девятый круг.

Глен рассказал мне, что, когда он выходил, Линда и Ван уже тоже успели завершить свои испытания. Для них, не способных использовать магию, Замок стал настоящим смертельным вызовом. Однако, как я и думал, боги всё-таки не были настолько жестоки, чтобы давать моим спутникам невыполнимые миссии.

С горем пополам, но Ван с Линдой сумели дойти до конца и, хоть не набрали даже по семьдесят баллов из семисот, получили свои заслуженные награды. Оставалось только дождаться, когда они выйдут и вплотную заняться дальнейшим их развитием.

Альсаз задерживался, но тут было и не удивительно. Всё-таки эльф уже был довольно стар, и для него испытания Замка были не только проверкой способностей, но и вызовом его закостенелым пониманиям и представлениям о мире.

Рассказав Глену о том, что тут происходило в его отсутствие и поухмылявшись с его шокированного лица, я отправил его туда же, куда и избранных — в Пещеру беспокойных душ. Ризелла и близнецы его знали, так что больших проблем у Глена бы не возникло, а потренироваться в использовании девяти кругов было не лишним.

Единственное, что меня насторожило в его истории: Лункум, фея, избранная Баманом, пропала. Хотя я попросил её встретить моих ребят и рассказать им, что к чему, когда Глен закончил свои испытания примерно полторы недели назад, её там уже не было. И человек, посланный Одуванчиком встретить моих ребят у входа в Замок, её не видел.

Это было странно, но думать об исчезновении Лункум слишком долго я не собирался. Несмотря на то, что у меня в запасе было ещё десять лет, тратить впустую я не собирался ни минуты.

И следующим пунктом в моём списке дел была Негасимая Свеча. Главный артефакт Бафомета уже не смог бы в моменте резко увеличить мою силу.

Но у меня впереди было десять лет, и все эти десять лет я собирался использовать Свечу, чтобы максимально ускорить накопление маны моим магическим диском. А это значило, что, чем раньше я начну, тем бо́льших результатов достигну.

Пролетая над Халлой, я не удержался и заглянул посмотреть, что происходит на границе с Краем. К счастью, как и сказал Замхур, серые уже давно отступили, и, хотя эльфы продолжали нести караул и патрулировать территорию, бо́льшая часть армии уже отошла обратно в расположения.

Что же, по крайней мере Маала умела держать слово.

Тайник для Негасимой Свечи Бафомет устроил красивый. Вход находился в пещере под мощным водопадом, прямо как в какой-нибудь сказке. Тем не менее, внутри меня ждали далеко не сказочные противники.

Чтобы защитить это место от незваных гостей, Бафомет использовал результаты своих многочисленных экспериментов в сложнейшем ответвлении алхимии — химерологии. До моего появления химеры, не будучи в полном смысле живыми, находились в чём-то наподобие спячки.

Но открытие тайника вывело их из стазиса. И, стоило мне выйти в первый из залов хранилища, как на меня тут же бросились огромные монстры, настолько отвратительные и причудливые на вид, что у меня бы не нашлось названий даже для половины из них.

Приди я я сюда до того, как отправился спасать Агура, подобные противники действительно показались бы мне очень непростыми. Почти иммунные к любой магии, обладающие огромной физической силой, а также через одного использующие разные сильнейшие яды, они были угрозой даже для архимагов. А ведь их тут таких было несколько десятков.

Тем не менее, сейчас это всё для меня скорее походило на лёгкую прогулку. Реальную опасность для меня сейчас могли представлять либо монстры морских глубин, либо немногие древние чудовища, обитающие на втором необитаемом континенте Хейхи, либо сильнейшие серые твари.

Ну, и боги, разумеется. Про Маалу, несмотря ни на какие перемирия, я забывать не собирался.

Так что через стаи химер я прошёлся как горячий нож сквозь масло, безжалостно убивая всех тварей до единой. В отличие от доспеха-голема из хранилища Солнца и Луны, эти монстры были совершенно неуправляемыми, а значит и бесполезными.

И, наконец добравшись до сокровищницы, я, бесконечно довольный, взял с пьедестала Негасимую Свечу. Правда, в отличие от других артефактов Бафомета, название отражало скорее её суть, а не внешний вид.

Негасимая Свеча представляла из себя небольшую металлическую пластину с ладонь размером, которую следовало носить на груди в районе сердца.

Она выполняла также и оборонительную функцию, формируя вокруг магических кругов мощный щит, оберегавший от дестабилизации и прямого урона от вражеских атак. Но главным её свойством, разумеется, была возможность почти бесконечно порождать ману.

Скорость, с которой это происходило, была, конечно, ограничена. Но за исключением этого у Негасимой Свечи больше не было никаких «слабых мест». И я собирался использовать весь её потенциал прямо сейчас.

Усевшись прямо под постаментом, я задрал рубашку и приложил Негасимую Свечу к груди. Хотя у неё не было никаких креплений, металлическая пластина тут же накрепко прилипла к коже, и уже через секунду я ощутил могучий поток маны, начавший течь из артефакта к моему сердцу.

Однако магия Пламенной энергии сейчас должна была подождать. Следующим я активировал обруч Агура, почувствовав невероятно приятную волну расслабленности и успокоения, прошедшую сквозь тело, разум и душу.

А потом, глубоко вздохнув, активировал магию Тёмной души.

Пришла пора открыть ящик Пандоры.

Серость вокруг, без конца и края. Клубящаяся, бурлящая, пузырящаяся серость.

— Здравствуй, Алистер-уборщик, — обернувшись на знакомый голос, я увидел самого себя, стоящего в паре метров.

Разница между нами была лишь в ярко светящихся алым глазах копии.

— Ну привет, Маала. Что скажешь?

— Скажу, что ты зашёл дальше, чем я предполагала. Даже смог помочь избранному выкрасть осколок, который я так долго хранила.

— Поделишься, что это такое?

— Конечно. Ты ведь знаешь историю, что Край — это шрам на теле Хейхи от сражения двух богов? Так вот, то, что украл у меня избранный — это осколок меча одного из них.

Это было… ничего себе! Вот только я никак не предполагал, что Маала поделится настолько поразительной информацией.

— Почему ты так просто мне это рассказала?

— Ты ведь попросил, нет? — моя копия улыбнулась моей улыбкой и меня аж передёрнуло от того, насколько это было противоестественно. — Я никогда и никому не вру, Алистер, и ничего не скрываю. Всеединство — это отсутствие лжи и секретов. К тому же, хотя, возможно, ты бы не понял, что это такое конкретно, за десять лет нашего перемирия ты бы точно сумел выяснить, как можно применить этот осколок. В тебе ведь теперь опыт и знания сразу двух величайших магов этого мира.

— Ну, хотя я пока не знаю технических тонкостей, но, думаю, осколком оружия высшего бога можно будет перерубить ту пуповину, что протянулась от тебя к твоему основному телу?

— Догадливый. Как же мне хочется сделать тебя частью себя! Воспоминания избранного и Бафомета, память о твоём прошлом мире и, возможно, способ добраться туда! А если мне удастся разобраться в том, как работает твой гримуар, то даже Великой Общности это сможет принести пользу! И как же прекрасно, что это случится буквально через несколько минут!

Сердце пропустило удар. Если она поймает меня, то сможет и на Землю прийти однажды?

Я не собирался, конечно, как Агур вечно защищать мир, в котором у меня почти ничего не осталось. Но там жила моя семья, люди, которых я любил. Хотя бы до того времени, пока они будут оставаться живы, с Землёй ничего не должно было произойти.

— Перебьёшься, — огрызнулся я. — Я даже Хейху тебе не отдам, не то, что Землю. Лучше возвращайся к своему кораблю-носителю сейчас, пока я не срубил тебя, как старый мёртвый пень.

— Не скрывай от меня своих эмоций, у тебя всё равно не получится. Ты ведь помнишь, что сейчас мы внутри твоей души?

— Да, и внутри моей магии. Думаешь, можешь творить тут всё что вздумается? Да, часть этого заклинания — твой Поцелуй. Но это ещё и магия божественного ранга, над которой ты не можешь иметь полной власти!

— А ты хоть знаешь, как этой магией пользоваться? - снова улыбнулась копия. — Позволь и сейчас поведать тебе правду. Поцелуй — это нить, протянувшаяся от меня к твоей душе. Незаметно для тебя он должен был пропитать твою душу мной, и в конце концов сделать тебя частью меня. Ты изменил мою печать, сплавил её с другой магией, и моя сила перестала просачиваться в твою душу. Однако сейчас, активировав заклинание, которое ты назвал Чёрной душой, ты не просто вернул связь, ты распахнул для меня дверь в свою душу. Думаешь, после такого сможешь ещё что-то сделать? Ты уже мой!

— А как же вторая часть комбинации? Не просто ведь так я его с таким усердием создавал!

Я продолжал болтать, при этом пытаясь всеми известными мне способами изучить контур Тёмной души хотя бы изнутри этого серого пространства.

— Бесполезный придаток, наполненный безумием, — фыркнула Маала. — Твой гримуар поразителен, но далеко не идеален.

— Зачем тогда рассказывала мне что-то? Всё равно ведь я бы стал частью тебя и узнал всё сам. Нет, не говори, дай-ка угадаю, я ведь такой догадливый! Ты тянешь время, как сделала это с перемирием. Говоришь, не врёшь и не скрываешь ничего? Может быть внутри твоего всеединства и нет лжи и недосказанностей. Но я пока что снаружи. И я уверен, что твоё божественное естество совсем не против вешать мне на уши лапшу!

— Даже если и так, - ничуть не смутившись, ответила копия. — Ты с этим уже ничего не сделаешь. Связь между нами установилась, и разорвать её уже невозможно!

Её слова должны были погрузить меня в отчаяние, но вместо этого теперь улыбка выползла на моё лицо.

— Безумие, говоришь? Невозможно разорвать? Знаешь, а ведь в это перетягивание каната можно играть и вдвоём!

Маала не помогала мне, лишь давала смутные наводки. Если бы эта ситуация повторилась в точности, но у меня не было воспоминаний Агура, я бы сто процентов проиграл. Но царь мудрости не просто так создал своё божественное заклинание в сфере магии души.

Может быть применить магию Агура я и не мог. Но глубокое понимание устройства душ, которого просто не могло быть у Маалы, способной использовать только знания людей этого мира, переворачивало эту шахматную доску.

Лишь на паре её слов я сумел понять примерный принцип, лежащий за магией Тёмной души, всё-таки отыскать её контур, а затем найти и ту самую связь, о которой она говорила. И, действительно, это была не нить и уже даже не канат, а настоящий подвесной мост, перекинутый от её сущности в мою душу, по которому текли реки серости.

Вот только по мосту можно было ехать в обоих направлениях. И, приведя в движение магию Тёмной души, я отправил по этому мосту к Маале то самое безумие, что проистекало из других составляющих этого внерангового заклинания.

Да, Маала была богиней и, разумеется, знала божественную магию. Магию всеединства, ту самую серость, с помощью которой она захватывала всё и вся и теперь пыталась получить меня.

Но в Хейхе кроме меня и Агура больше не было ни одного мага, имевшего внеранговую магию. А это значило, что всеединство было единственным божественным заклинанием Маалы. И может быть моя Тёмная душа и была не так хороша, как её всеединство, но, в отличие от моей души, старательно отторгавшей серость, сущность Маалы прекрасно принимало Тёмную душу со всеми её побочными эффектами.

Да, у неё была огромная сила, бесконечная энергия, втекавшая в неё из её основного тела. Но у меня была Негасимая Свеча, из которой неостановимый поток маны вливался в заклинание Тёмной души.

Да, её сущность, которую даже душой было сложно назвать, была несравнима по мощи с человеческой. Но у меня был дух Бафомета, душа полубога Агура и обруч, помогавший стабилизировать душу и постепенно «исцелявший» даже проникающую в неё серость.

Если бы мы встретились в реальном сражении, я бы, разумеется, проиграл несмотря ни на что. Всё-таки бог есть бог. Но сейчас полем нашего боя были души, моя и её.

И, как бы это ни было парадоксально, но я действительно начал с Маалой соревнование по перетягиванию или, вернее, по переталкиванию.

Она наполняла мою душу серостью, и я с каждой секундой чувствовал её присутствие внутри своего разума всё чётче и чётче. Но в ответ я бесконечным потоком лил в неё всю ту дрянь, что формировала Тёмную душу вместе с Поцелуем.

Безумие, ярость, гордыню, паранойю, боль, страх и панику.

Понятия не имею, какие звёзды сошлись в тот момент, когда я создавал Сон Дьявола, то заклинание, что спасло мою жизнь в бою против Дамбала и его подчинённых кентавров. Но, даже объединившись с ещё полудюжиной относительно нормальных заклинаний и достигнув SSS-ранга, эта магия стала только хуже и разрушительнее.

И всё, что я на полном серьёзе боялся использовать, полилось в сущность Маалы.

Её серость была будто регулярные войска, стройными рядами входящими в город и планомерно захватывающими квартал за кварталом. Моя Тёмная душа скорее напоминала орду варваров, врывающуюся бесконтрольной толпой и начинающую громить витрины, поджигать автомобили и насиловать женщин.

По идее войска были куда сильнее каких-то безумных вандалов. Вот только моя душа яростно сражалась с серостью, а сущность Маалы, не воспринимая Тёмную душу за что-то инородное из-за содержащейся в ней её же серости, никак не сопротивляясь её губительному воздействию.

Теперь оставалось только узнать, чей «город» падёт первым. Хотя, на самом деле, мне не нужно было полностью уничтожать сущность Маалы. Я просто должен был заставить её испугаться, поверить, что, если мы продолжим наше противостояние, то понесённый ей урон не компенсирует даже моё поглощение.

Ведь рано или поздно ей пришлось бы столкнуться с семью богами Хейхи в бою. Теперь, когда осколок меча высшего бога был у людей, а я специально оставил его на сохранение Одуванчику, даже если я умру, у Хейхи будет оружие против Маалы.

И, если людям удастся обрубить пуповину между главным телом богини всеединства и клоном, обосновавшимся в центре Края, то ей придётся справляться с Замхуром и остальными своими силами.

Стискивая зубы, вливая тонны маны в обруч, чтобы он помогал бороться с серостью, и ещё огромные порции энергии в Тёмную душу, я чувствовал, как воспоминания, мои, Бафомета и Агура, начинают постепенно бледнеть. Маала уже добралась до самых глубин моей души, захватывала то, что делало меня — мной.

Но моя душа была сильнее и больше, чем у кого бы то ни было в Хейхе, и захватить её так просто и быстро было невозможно. Слишком много воспоминаний, переживаний, эмоций и мыслей было в ней.

И в какой-то момент я, продолжающий упорствовать, услышал столь долгожданное:

— Стой! Прекрати! Я больше не выдержу, ты победил!

Мне захотелось расхохотаться, пуститься в пляс, начать поносить Маалу на чём свет стоит, а под конец заорать во всё горло: «ВЫКУСИ, СУКА!» Но это было только начало. Я должен был получить от этой победы столько, сколько смогу.

— Забери свой Поцелуй! — крикнул я, глядя на побледневшее лицо и запавшие глаза своей копии. — Оборви связь между нами! Иначе я подорву свой диск маны, и тебе даже этого не достанется!

— Ты не убьёшь себя! Я знаю, я видела твои воспоминания! Ты слишком любишь жизнь!

— ХОЧЕШЬ ПРОВЕРИТЬ⁈ — Взревел я, действительно раскручивая диск маны до колоссальных скоростей и намеренно пуская по нему вибрации, от которых сердце зашлось в приступе адской боли.

— Хорошо, я согласна!

— Делай, гадина!

Я почувствовал, как серость стремительно вытягивается из моей души, забирая с собой слишком многое. Почти две трети памяти, моей, Агура и Бафомета, была поглощена Маалой.

Я защитил самое важное: воспоминания о последнем годе жизни, после того как я спустился в подземелье к Бафомету, а также информацию о сильнейших заклинаниях, известных царю мудрости и Злу извращённого разума.

Но вся остальная память теперь была похожа на швейцарский сыр. Потерялось почти всё, что относилось к земной жизни, а в невероятно долгих воспоминаниях Бафомета и Агура появились дыры, некоторые длиной в месяца и года.

Однако это была необходимая жертва. Если бы я её не принёс, то Маала никогда бы от меня не отстала. Просидев почти четверть часа, тяжело дыша и глядя в пространство, я, наконец, пришёл в себя и вызвал гримуар.

Доступные заклинания:

[Адская армия (?)]

[Бездонное тело (?)]

[Вечное оружие (?)]

[Пламенная энергия (?)]

Чистый разум (?)]

[Душа безумного Дьявола ( SSS)]+

[Стрела шторма ( SSS)]+

Первое, что бросалось в глаза — очевидно, исчезновение Тёмной души. Вместо неё появилась магия, которую для её получения я скомбинировал с Поцелуем Маалы, Душа безумного Дьявола.

А вторым изменением стало то, что теперь в моём гримуаре снова было восемь листов. Похоже, после разделения божественного заклинания на две магии SSS-ранга, «двойной листочек» также «расклеился» обратно.

Проблему с Маалой я решил, однако Душа безумного Дьявола осталась. Но сейчас, имея воспоминания Агура и куда более полное понимание магии души, я уже мог придумать, что с ним сделать.

К сожалению, создать новое заклинание SSS-ранга, которое идеально скомпенсировало бы все побочные эффекты Души, я не мог, лист в гримуаре остался только один. Но в памяти Агура, успевшего за более чем тысячу лет жизни полубогом создать невероятное множество высокоранговой магии, можно было отыскать нечто подходящее.

Название: Контроль души.

Комбинирование. Душа безумного Дьявола плюс Контроль души.

Комбинирование…

Дождавшись завершения процесса, я внимательно взглянул на контур получившейся внеранговой магии. Вроде бы никаких признаков присутствия Маалы. Оно, конечно, было и так понятно, но мало ли.

Резко выдохнув, будто перед нырком в прорубь, я активировал новое заклинание.

Ощущение было… непривычным. Мой разум наполнился гневом, жестокостью, жаждой крови и смерти, но при этом я продолжал полностью контролировать ситуацию, будто был хозяином жестокого бойцового зверя и самим этим зверем в одном лице.

Однако ярость была далеко не единственным, что изменилось. Вся моя душа, все её закоулки и уголочки, каждый фрагмент памяти и мысль, раскрылась передо мной в невероятной, ни разу до сих пор не ощущаемой чёткости.

Агур создавал магию Контроля души именно для этого. Чтобы иметь возможность в любой момент нырнуть в самого себя и в долю секунды вернуться обратно с нужным воспоминанием или эмоцией, а также чтобы усилить такие стороны личности, как воображение или изобретательность. Но то, что получилось в результате комбинирования с Душой безумного Дьявола, обладало даже бо́льшей эффективностью.

Я мог в долю секунды представить каждое из заклинаний, что когда-либо использовал или видел, найти их слабые и сильные стороны, проанализировать возможные варианты развития этой магии, а также способы противодействия. Моя душа будто бы превратилась в суперкомпьютер.

Суперкомпьютер, работающий на ярости и желании разорвать всех вокруг.

Применено неизвестное заклинание.

Поиск в Короне Мудрости…

Поиск невозможен.

Пожалуйста, дайте название неизвестному заклинанию.

Название…

Душа психопата.

У меня был Чистый разум, чтобы максимально чётко воспринимать реальность настоящего. А теперь я получил ещё и магию, которая позволяла по полной использовать накопленный мной самим и двумя моими «донорами» опыт.

Такое сочетание, если освоиться с новым заклинанием и его побочными эффектами, вполне могло сделать меня действительно сильнейшим. И не только среди людей.

Однако оставаться сильнейшим одному было недостаточно. Я отменил Душу психопата и, вернувшись в стабильное состояние, встал на ноги.

На богов, даже если они сумеют за эти десять лет накопить сколько-то сил, рассчитывать не стоило. Как минимум потому что такие мысли могли привести к расслабленности и переоценке своих сил.

А это значит, что в худшем случае с Маалой мне придётся сражаться самому. Понятия не имею, какой силой может обладать богиня, но было очевидно, что сила эта была по-настоящему огромной.

Чтобы иметь возможность хотя бы дать ей отпор, я должен буду выложиться на тысячу процентов, и любой отвлекающий фактор сможет стать фатальным. Нельзя было допустить, чтобы в мой с Маалой бой вмешивались другие серые, тем более твари на уровне той, что меня едва не убила.

Так что мне нужны были те, кто сможет прикрыть меня, пока я разбираюсь с глав-гадом. Архимаги Хейхи, избранные, достойные и правильные ребята вроде Глена или Линды.

И они все должны были стать сильными, очень сильными. Настолько, чтобы я мог по-настоящему положиться на них, а не отвлекаться на мысли, как они там справляются.

Маала собиралась потратить эти десять лет на подготовку обороны от использования осколка меча высшего бога, а также на создание орды миньонов. Я использую это время для того, чтобы стать максимально сильным самому, чтобы пробить любую её защиту, а также взрастить мощных генералов, которые смогут разносить серых в неограниченных количествах.

Похоже, пришла пора расчехлять все накопленные за последний год ништяки.

Рука могучей серой твари, отрубленная пространственным штормом в Амфитеатре вечных знаний. Прекрасный и смертельно опасный гербарий из десятков тысяч ядовитых трав, цветов, плодов и корней, найденный в кулоне короля кентавров, девяти десятых из которых я не видел никогда в жизни. Замок Семи Невзгод, который после использования драгоценного камня перейдёт под моё полное управление. Информация о разбросанных по Хейхе дополнительных страницах для гримуара.

А также множество тайников Агура и других могущественных волшебников прошлого, которые можно было попытаться найти и вскрыть. И, разумеется, второй континент Хейхи, полный опасностей и возможностей.

Эти десять лет определённо не будут скучными.

Шестнадцатый день десятилетнего перемирия.

Первым делом, покинув тайник Негасимой Свечи, я отправился в Пещеру беспокойных душ.

Самих избранных я собирался пока что оставить там, бесконечно возрождающиеся благодаря циркуляции ауры смерти враги были отличными тренировочными манекенами. Однако мне нужно было сообщить им последние новости, Глен на все их вопросы вряд ли смог бы ответить.

А ещё я собирался забрать их артефакты, полученные в Замке Семи Невзгод или те, что у них уже были с собой — не важно. Во-первых, чтобы усложнить им тренировку. А во-вторых, потому что теперь я мог, наконец, действительно заняться их модификацией.

Атмосферка в пещере была, надо сказать, не самой дружелюбной. Пронизывающий холод, тусклое свечение трупных огоньков, запах затхлости и полуразложившейся плоти — в общем крайне некомфортно.

Довершило картину то, что на меня, стоило мне только перейти невидимую границу входа, ломанулись безмозглые мертвяки. Ни одной нежити уровня выше девятого круга я в пещере не ощущал, так что жизням избранных действительно ничего не угрожало. Но, запертые в этом месте уже как три недели, они наверняка успели порядком вымотаться эмоционально.

И действительно, нашедшиеся довольно скоро девять, включая Глена, людей и нелюдей, были далеко не в лучшем состоянии. Более-менее неплохо выглядели только Глен, прибывший сюда только вчера, Рей, а ещё Туг, оборотень.

Остальные, будто хотели смешаться с окружением, уже сами начали походить на живых мертвецов. Впавшие щёки, огромные мешки под глазами, землистый цвет лица и тихие стоны усталости — полный набор, необходимый для того, чтобы принять их за зомби.

Да и при моём появлении они налетели на меня как самые настоящие ходячие. Разве что кусаться не стали, а вместо этого начали наперебой просить уже выпустить их отсюда.

Ну, не прямым текстом, конечно, всё-таки у избранных была гордость. Но фразы типа: «Мы отлично постарались, снизив ауру смерти до минимума!» и «Уверена, в ближайшие годы тут будет совершенно бессмысленно появляться», — говорили сами за себя.

И, похоже, боги, перед тем как отправились на боковую, сообщили им некоторые подробности, потому как на меня вся восьмёрка теперь смотрела уже не с насторожённостью и недовольством, а с уважением и почтением. Что же, это, конечно, было приятно.

Вот только к их сожалению, менять своего решения я не собирался. Сказал, что они смогут выйти отсюда, когда убьют каждый по сто тысяч мертвецов. С учётом того, что в пещере всего было около трёхсот тысяч голов нежити, и скорости их возрождения, это должно было занять ещё как минимум месяца полтора.

Услышав о таких условиях, некоторые избранные всё-таки отбросили свою гордость, и начали уже не предлагать их выпустить, а слёзно умолять. Однако я лишь забрал все их артефакты, кроме самых необходимых, и попрощавшись, покинул пещеру.

Семнадцатый день десятилетнего перемирия.

Взвалив многотонное тело У́ра на «поднос» из Солнца, я нёсся над мировым океаном на запад.

После того, как змей, фактически, спас меня в бою против старой клячи, я взглянул на немного иначе. Не как на своего питомца, а как на помощника и товарища, способного оказать реальную помощь в грядущей войне.

Однако Уру для роста маны было недостаточно. Ему нужно было продолжать пожирать тела сильных монстров, чего в Хейхе, почти очищенной от любых чудовищ, змей получить никак не мог.

А потому, потратив несколько часов на то, чтобы обсудить с Одуванчиком дальнейшие планы, и ещё три часа на сон, ещё до того, как рассвело, я взял У́ра и полетел на континент монстров.

Туда же я собирался отправить и избранных, а в будущем организовать там и что-то наподобие пионерского лагеря для самых перспективных магов Хейхи. Но Уру выпала честь начать исследовать эти земли первому.

Спустя несколько часов лёта, огромное и дико тяжёлое тело змея мешало лететь на предельно возможной скорости, я, наконец, высадил его на берегу, напоследок выдав несколько ценных указаний.

Хотя Ур уже сделал первый шаг к уровню короля монстров, на этом континенте обитали твари, далеко превзошедшие этот уровень. И зазнаваться только потому, что поучаствовал в убийстве архимага, Уру точно не стоило.

Честно говоря, в глубине души я надеялся, что Ур будет сопротивляться и не захочет от меня уходить. Однако, выслушав меня, он тут же развернулся и, махнув напоследок хвостом, скрылся в прибрежных зарослях.

Ни «до свидания», ни прощальных обнимашек. И это при том, что в следующий раз вернуться сюда я собирался только через пару лет, о чём Уру сказал. Даже как-то обидно.

Двадцать пятый день десятилетнего перемирия.

Из Замка Семи Невзгод вернулись Линда и Ван, полностью усвоив свои награды. Их я, встретив и в очередной раз объяснив, что к чему, отправил к остальным в Пещеру беспокойных душ.

Двадцать восьмой день.

Объединив усилия с армией Дугрима, крупнейшей страны гномов, я успешно подавил те гномьи государства, что подчинились серым. Тут масштаб проблемы оказался куда серьёзнее, чем у людей, в рядах врага даже затесался один из двух архимагов гномов.

Тем не менее, с Негасимой Свечой и Душой психопата я мог без особых проблем сражаться хоть с сотней «обычных» архимагов, количество слабых врагов полностью перестало играть для меня какое-либо значение.

Единственное, что меня сдерживало от того, чтобы закончить все эти войны за несколько часов — вопросы политики и будущей обороноспособности Хейхи.

К сожалению, в отличие от людских стран, на территории гномов я не мог устраивать самовольный геноцид. Это вызвало бы скорее недоверие к царю мудрости, которым я продолжал притворяться.

Со временем я собирался подмять по себя и Дугрим, и всю Хейху, чтобы добиться максимальной эффективности подготовки к войне. Но пока что стоило хотя бы внешне поддерживать корректное поведение.

Тридцать пятый день.

Единое королевство фей, целиком переметнувшееся на сторону серых и начавшее атаковать границы как гномов, так и русалок, настигла жестокая кара. Так как здесь мне не с кем было вести мирные переговоры, я развернулся на полную катушку.

Благодаря комбинации из Негасимой Свечи и Адской армии за сутки заполонил тенями почти всю страну. И хотя с высшими магами и единственным архимагом фей тени, находящиеся на уровне шестого-седьмого круга, мало что могли поделать, массовость их вторжения не оставила крылатым перебежчикам ни шанса.

Войска фей сдались уже через час, осознав, что против полчищ тёмных тварей ничего не могут сделать. Высшие маги, те, кто пытались бороться, были уничтожены накатывающими бесконечно, как прилив, волнами теней. Архимага я убил лично, одним-единственным выстрелом снеся голову.

Взяв королевства под свой контроль, используя комбинацию Души психопата и Адской армии, через своих теней я отыскал всех не успевших сбежать красноглазых. А затем почти одновременно публично казнил более тридцати тысяч высокопоставленных лиц страны, ответственных за восстание против Хейхи.

И сейчас мне уже было наплевать на то, что феи могли обо мне подумать. Да, простые граждане ничем не провинились, но страна в целом больше не заслуживала доверия. Весь управляющий аппарат в будущем я собирался пересмотреть, а пока что оставил королевство под неусыпным контролем теней.

Тридцать седьмой день.

Участь фей постигла и кентавров. К их счастью, я был знаком с Ризеллой и мог хотя бы отчасти доверять сторонникам фракции бывшего короля. Сам король, к сожалению, погиб при перевороте.

Из-за это, когда я был в Пещере беспокойных душ, я даже предложил Ризелле сразу вернуться вместе со мной, без условия на сто тысяч убитых мертвяков.

Тем не менее, хотя принцесса кентавров выглядела едва ли не хуже всех остальных, а от новостей о смерти отца у неё и вовсе случилась настоящая истерика, покидать пещеру девушка отказалась. Сказала, что хочет стать сильнее как можно быстрее.

Тут мне оставалось только поаплодировать её характеру, и вместо неё разобраться со всеми предателями, повинными в гибели короля. Чем я с удовольствием и занялся, вычистив дворец Божественного Луга до идеальной чистоты, без единого серого пятнышка.

Пятьдесят второй день.

Последний очаг серой заразы, по крайней мере из тех, что действовали активно, был вырезан.

Хейха вернулась в относительно мирное состояние, хотя урон, нанесённый спланированной атакой серых миллионеров и их сторонников, оставил континент в довольно плачевном состоянии.

Из пятнадцати архимагов выжило всего семеро. Количество высших магов сократило более чем на треть. Общее же число погибших во всех погромах, восстаниях и войнах оценивалось почти в два миллиона людей и нелюдей.

Действительно удручающие цифры, вот только, как бы цинично это не звучало, сейчас главную силу Хейхи представляли вовсе не населяющие её расы, а я, сам по себе.

Даже если не учитывать мою личную мощь, одна только Адская армия могла с лёгкостью заменить все войска всех стран континента. Бесконечным количество теней, которое я мог хранить в специальном подпространстве, как оказалось, всё-таки не было.

Но, заполнив его до отказа, я получил пять с половиной миллионов теней уровня шестых-седьмых кругов. Это было примерно в двести раз больше, чем магов схожего уровня у всех рас вместе взятых.

Да, тени не обладали магией, и один на один точно не могли одолеть мага такого же уровня. Но, думаю, большинство старших магов не смогло бы выдержать атаки даже десятка теней за раз.

На несколько сотен высших магов потребовалось бы уже куда больше тёмных тварей. Но, даже если взять тысячу теней на каждого, что на самом деле было с большим запасом, исход потенциального противостояния моей Адской армии и магов Хейхи был максимально предсказуем.

И можно было даже не думать слишком много: в будущей войне против Края нашим пушечным мясом будут именно мои тени. Просто потому, что их было вообще не жалко.

Следовательно, старшие маги мне было вообще без надобности. Чтобы быть допущенным к участию в будущей войне, нужно было иметь хотя бы уровень высшего мага, чтобы качеством компенсировать количество.

И мне нужны были не сотни, а тысячи и десятки тысяч высших, только тогда они смогли бы по-настоящему повлиять на исход противостояния с серыми. А это значило, что обычные методы развития и воспитания магов, используемые на протяжение прошлых веков, нужно было кардинальным образом пересмотреть.

Сто восемьдесят третий день.

Благодаря совместным усилиям всех рас, к добровольному, либо же добровольно-принудительному участию которых я прикладывал большие усилия, на территории пограничных земель была возведена грандиозная Военная Магическая Академия.

Используя все без остатка ресурсы, которые Хейха накопила за многие века существования, Академия открыла свои двери для всех, кто хотел помочь в войне с Краем.

Доступ к Короне Мудрости был открыт для всех без ограничений. Используя Негасимую свечу я создал больше тысячи мощнейших зон маны. С помощью Кольца Лемуэля наклепал сотни тысяч вспомогательных артефактов. Лично взялся читать лекции и помогать самым выдающимся ученикам с развитием.

А учеников, на самом деле, планировалось дохрена. В каждом городе каждой страны были установлены самые настоящие призывные пункты, неявка в которые сурово каралась законом. Впрочем, сложно было не явиться, когда улицы денно и нощно в поисках уклонистов прочёсывали мои тени.

Там всех, вне зависимости от возраста и пола, проверяли на магический потенциал, и если он был хотя бы не нулевым — отправляли в Академию. И мне было плевать на то, что это уже не просто походило, а почти буквально являлось военной диктатурой.

«К счастью» для многих людей и нелюдей, не слишком горевших желанием потратить десять лет жизни на обучение и тренировки, чтобы потом, возможно, умереть в один день от шального заклинания какого-нибудь серого, магический потенциал был всё-таки далеко не у каждого.

Даже перелопатив почти всё зарегистрированное население Хейхи, а это, на минуточку, более трёхсот миллионов разумных, удалось найти лишь около полутора миллионов пригодных для обучения кадров. Ещё где-то тысяч сто набралось уже состоявшихся магов, сформировавших хотя бы один круг.

Однако, хотя «Миллион шестьсот тысяч учеников Военной Магической Академии» звучало невероятно внушительно, в моём понимании, учитывая то, что, несмотря ни на какие ресурсы, до высшего уровня доберётся хорошо если каждый сотый, этого было далеко недостаточно.

Но поделать тут уже было нечего. Ждать, когда родятся и вырастут новые поколения, очевидно, было некогда.

Триста шестьдесят пятый день.

Всех высших магов Хейхи, старых, либо тех, кто успешно прорвался благодаря Академии, я загнал в Замок Семи Невзгод. Ограничение на вход в пятьдесят человек в год было, разумеется, снято.

Пятисотый день.

В, в каком-то смысле, юбилейную дату, я отмечал создание того самого, запланированного ещё давным-давно, летнего лагеря на континенте чудовищ. На самом деле же это была скорее максимально укреплённая крепость, в которой несли службу исключительно высшие, а выходить из которой на охоту на местных монстров разрешалось только архимагам.

Собственно, я, не взглянув ни на возраст, ни на регалии, отправил туда всех архимагов Хейхи, какие только были, включая даже Одуванчика. За почти год с момента открытия академии к семи уцелевшим в восстании серых архимагам прибавилось ещё тринадцать.

Что, на самом деле, было бы очень даже неплохим результатом, если бы семеро из них не были избранными, для которых этот уровень в любом случае не представлял никакой реальной проблемы.

Наоборот, учитывая то, сколько сил и ресурсов я в них вбухал после того, как они вышли из Пещеры беспокойных душ, я остался крайне разочарован русалкой Элгарией, единственной из всех, не сумевшей получить свой десятый круг.

Лункум, фею, отказавшуюся следовать за мной, я, кстати, так и не нашёл. Не то чтобы как-то особо искал, правда, но, тем не менее, это было действительно странно.

Порадовало меня однако то, что Альсаз, выбравшийся из Замка Семи Невзгод почти на три месяца позже Линды и Вана, неожиданно прорвался на уровень архимага спустя год тренировок. Я знал, что эльф был непрост, но уж точно не думал, что настолько.

Тысяча сотый день.

Военный конвейер, в который превратилась Хейха, наконец стабилизировался спустя три года после объявления перемирия. Активная пропаганда, несущаяся из каждого утюга, сотворила настоящее чудо, и неявка на призывные пункты обязательная для всех, достигших четырнадцатилетнего возраста, теперь составляла всего 0,3 процента.

Академия, которую два года после открытия по очевидным причинам лихорадило, как человека с температурой за сорок, тоже встала на ровные рельсы. Новые принципы обучения стали привычными и отработанными, профессора наизусть заучили материалы лекций, выдача ресурсов для учеников перестала походить на базар.

Количество высших, выходящих из стен Академии, увеличивалось месяц от месяца. Сразу после выпуска они отправлялись в Замок Семи Невзгод, сложность которого я немного подкрутил, чтобы новоиспечённым высшим магам божественные испытания не показались адом.

Размеры наград, правда, пришлось урезать соответственно. Но большинству полученных даров хватало, чтобы укрепить свои нестабильные после прорыва круги, что уже было более чем удачно.

А сокровищница, к которой я прикрутил систему оценивая, не позволяющую взять хорошие артефакты, имея плохие баллы за испытания, стала дополнительной мотивацией не халтурить.

После того же, как высшие покидали Замок, они отправлялись на континент чудовищ через успешно наведённый стационарный портал. Сравнительно небольшая крепость, с которой я начал, разрослась уже до размеров небольшого военного городка, в котором было вполне достаточно места для сотен и сотен высших.

Делать самому мне уже было особо нечего, так что, спустя три года усердной работы над Хейхой и её обитателями, я уединился ради работы над самим собой. Мне тоже нужно было стать намного сильнее.

Трёхтысячный день.

До начала войны с Краем осталось менее двух лет и я, наконец-то, покинул тайник Негасимой Свечки, который выбрал в качестве базы для своих тренировок.

Более пяти лет я безвылазно сидел в четырёх стенах, успев сделать реально кучу всякой всячины.

Помимо развития своих собственных сил и модификации артефактов Агура и Бафомета, я не забыл и о тех, кто всё это время ждал моего возвращения.

Миллионы трав чудесного гербария превратились в несколько десятков тысяч не менее чудесных алхимических пилюль, предназначенных для резкого усиления всех высших Хейхи, которых к этому моменту накопилось уже почти двадцати тысяч.

Изучив отрубленную руку серой твари я разработал несколько заклинаний, которые должны были действовать на миньонов Маалы куда эффективнее обычной магии. И, хотя сам не мог их использовать, без особого труда сумел научить архимагов, предоставив им полные и тщательные выкладки всех контуров.

Сильнейшие артефакты из сокровищницы Замка, а также найденные мной в тайниках по всему континенту, также были сначала клонированы Кольцом Лемуэля, а потом улучшены во много раз. Для главной ударной силы армии Хейхи они должны были стать отличной подмогой.

Остаток же срока перемирия я собирался потратить на то, чтобы лично включиться в развитие всех «новорождённых» архимагов. Их уже было более ста пятидесяти, и они довольно успешно вели захват континента чудовищ, отвоевав у монстров почти четверть территорий.

Отправившись туда самостоятельно, я тратил дни, наставляя и тренируя их, используя огромный опыт Бафомета и Агура в качестве основы. А по ночам они собирались вокруг меня, будто выживальщики вокруг костра, и жадно поглощали выплёскивающуюся в окружающее пространство ману Негасимой Свечи.

Три тысячи шестьсот пятьдесят третий день.

Перемирие закончилось.

Война, к которой мы готовились десять долгих лет, началась.

Тринадцать миллионов, по мере роста моей силы увеличивалось и хранилище Адской армии, теней. Двадцать тысяч высших магов. Сто пятьдесят архимагов, из которых около десятка уже вышли на уровень той серой твари, что когда-то чуть не убила нас с Агуром.

У каждого свой артефакт, у каждого достойный боевой опыт, наработанный в сражениях с монстрами необитаемого континента, у каждого в голове понимание: назад пути нет, либо мы победим, либо погибнем.

По сравнению со временами десятилетней давности мощь Хейхи выросла экспоненциально. Однако в нашем успехе я уверен всё равно не был даже близко.

За пару дней до истечения срока перемирия я отправил одну из теней на разведку за Край. И, пролетев вдоль границы двух миров, тёмная тварь обнаружила бесконечные орды серых, неподвижно стоящих в полной боевой готовности, ждущие только сигнала к атаке.

Даже по самым скромным подсчётам, Маала за эти десять лет успела наклепать больше семисот миллионов миньонов. Да, огромное их количество было довольно слабо, на уровне четвёртого-пятого круга.

Но по уже знакомой мне логике, вода камень точит. К тому же в такой толпе, ещё и через тень, я всё-таки не мог достаточно точно оценить, сколько среди серых было относительно сильных тварей, уровня моей Адской армии, высших или даже архимагов.

Хотелось верить, что недостаточно много, чтобы смести нас, как приливная волна.

Тем не менее, вероятность того, что армия Хейхи не сможет сдержать всех серых, составляла сто процентов. У нас банально было недостаточно бойцов, чтобы достаточно плотными рядами перекрыть все места, где серые могли вторгнуться на нашу территорию. А расставлять людей и теней просто в шеренгу вдоль границы было глупо.

Не было сомнений, серые твари прорвутся и, подобно наводнению, заполонят всю Хейху. А это было чревато, во-первых, взятием войск обороны в клещи, а во-вторых, смертями гражданских.

Потому, как бы мне не хотелось этого избежать, я ещё разделил наши войска, оставив около трети в резерве, чтобы затем они могли вступить в бой с обошедшими нас по флангам серыми.

А также все десять лет по всей Хейхе, в каждом крупном городе, строилось множество убежищ. С запасами припасов на несколько месяцев, всем необходимым для жизни и мощной магической защитой, способной несколько минут выдерживать даже атаки высшего мага.

И уже неделю назад началась тотальная эвакуация всего населения в эти убежища, так что к истечению срока перемирия континент почти полностью опустел. Не выпустившиеся из Академии по тем или иным причинам, то есть не достигшие высшего уровня маги, были поставлены защищать эти более чем тридцать тысяч убежищ.

Благодаря выносливости тела архимага, дополнительно усиленного Бездонным телом, а также Чистому разуму и Душе психопата за эти десять лет я спал в общем счёте хорошо если месяца четыре, в режиме нон-стоп готовя любые меры предосторожности, какие только мог придумать.

Все наши позиции были окружены мощными баррикадами и магическими ловушками, подступы к ним были заминированы специальной магией против серых, у каждой тени в арсенале было по несколько одноразовых атакующих артефактов.

У каждого высшего имелся набор первой помощи, магическая броня и по одному артефакту экстренной обороны, создававшему вокруг мага на минуту непробиваемый пузырь.

Архимаги и вовсе были вооружены до зубов. И так как у меня не было времени заботиться о внешнем виде копируемых артефактов, а их создатели через одного горели непонятным желанием придать своим творениям цвет золота, со стороны это походило на цыганский табор.

Себя я тоже не обделил, улучшив каждый из артефактов Бафомета так, чтобы использовать их с максимальной эффективностью. И даже Ур, вымахавший за десять лет до каких-то уже совершенно колоссальных размеров, и действительно начавший походить на мифического монстра, получил свою обновку — шлем, оберегающий его глаза, единственное уязвимое место змея.

В общем, я сделал столько, сколько было возможно. Даже если и существовала возможность сделать лучше за счёт ещё одного бессонного часа или дня, на глобальную картину это бы никак не повлияло. Теперь, победим мы или проиграем, зависело от двух вещей.

Во-первых, от того, насколько хорошо справится армия Хейхи. Если серые прорвутся и уничтожат всех, то ни в чём уже не будет никакого смысла.

И во-вторых, Маала. Я должен был обрубить пуповину, связывающую её с главным телом, с помощью осколка меча высшего бога.

Этой железяке после того, как богиня всеединства рассказала мне, что этот такое, я уделял пристальное внимание. И, действительно, спустя пару лет исследований нашёл способ использовать скрытую в ней силу.

Так что шансы на успех имелись. Вопрос был только в том, насколько хорошо Маала подготовилась к обороне.

За десять лет, думаю, достаточно неплохо.

Ждать особого приглашения серые не стали. Ровно в то время, когда ровно десять лет назад со мной связались боги, сообщая о предложении перемирия, я, да и все, кто стоял рядом, ощутили из-за Края невероятную волну энергии.

Семьсот миллионов серых тварей, более чем в два раза больше населения Хейхи. И каждая из них была в той или иной степени магом.

За границами Края знали они, правда, всего одно заклинание. Но коллективный разум, не чувствительные к боли и любым, кроме фатальных, повреждениям тела и, разумеется, огромная численность делали их невероятно грозной силой.

Пока что я оставался на передовой крупнейшего войска, кося серых тысячами и своим примером вдохновляя бойцов. Но вечно так продолжаться не могло, мне нужно было отправляться за Край, к сердцу территорий Маалы.

Конечно, крайне заманчивым было сначала перебить всех тварей, а потом спокойно заняться и глав-гадом. Но, хотя я и являлся сильнейшим магом континента, я не мог быть во всех местах одновременно, тем более что не умел в пространственную магию.

Семьсот миллионов серых, как бы я того ни хотел, уже через несколько часов начнут убивать гражданских. Убежища были хороши, но, как когда-то сказала Маала, в мире не было ничего абсолютного.

А потому чем раньше закончится это противостояние — тем лучше будет для Хейхи. Ждал я всего минут пятнадцать, после чего поднялся в воздух, подавая сигнал своей «команде поддержки», и устремился вперёд, сквозь ряды серых, в атаку на богиню всеединства.

В «команду поддержки» вошли Ризелла, Шейла, Рей, Банрам и Туг. Варлона, Элгария и, неожиданно, Широн, с нагрузкой, что я давал, не справились, к сожалению. Также в моё прикрытие вошёл Глен, все десять лет пахавший не меньше меня и почти догнавший избранных.

Ван, после того, как я помог ему спасти его родной приют из лап серых миссионеров, поклялся мне в вечной верности и упарывался на тренировках и во время охоты на монстров до кровавой блевоты. В результате, хотя его уровень маны всё-таки заметно отставал от шестёрки избранных и Глена, на спаррингах против них, благодаря своём перевоплощению и невероятному опыту выигрывал три боя из десяти.

Однако больше всего меня поражала, без сомнения, Линда. Оказавшаяся действительно невероятно талантливым бойцом, она развила свои техники боя до какого-то совершенно недосягаемого, в том числе и для меня, уровня.

А после того, как из трав чудесного гербария я создал для неё четвёртую пилюлю телесной перестройки, сделавшую Линду физически сильнее меня и всех остальных избранных вместе взятых, монстрам необитаемого континента осталось только плакать и убегать в ужасе.

Ну и, разумеется, куда я мог отправиться без своего любимого питомца. Ур, несмотря на то, что мы за эти десять лет почти не виделись, и он вполне мог бы одичать, когда я нашёл его и сказал, что пора в бой, отправился со мной без каких-либо колебаний.

Уже почти трёхсотметровый змей, ставший одним из бесспорных правителей континента чудовищ, даже понимая, что может погибнуть в этом сражении, согласился последовать за мной. Хотя я не мог сказать, что у нас с Уром были какие-то тёплые отношения, как у настоящих хозяина и питомца, найти в монстре такую преданность дорогого стоило.

Да и, пожалуй, питомцем его уже называть было странно. Скорее верный друг и товарищ.

Итого десять, включая меня. Хорошее число, красивое. Именно мы вдесятером должны были прорваться в сердце Края и разобраться с Маалой.

Расправив Крылья Семи Ветров, я устремился вперёд, остальные последовали за мной, кто также по воздуху, кто по земле. Потому слишком я не ускорялся, чтобы Ван, Линда и Ур не отстали. Да и в принципе нестись, сломя голову, по вражеской территории, было чревато большими неприятностями.

Почти три четверти расстояния до центра Края мы преодолели почти беспрепятственно. Сотни и тысячи обычных серых на нашем пути за какую-то реальную оборону считать не стоило.

Однако расслабляться я даже не думал. Наоборот, с каждой секундой всё внимательнее и внимательнее всматривался в окружающее пространство с помощью Чистого разума. И очень правильно сделал, иначе заметить необычное пространственное искажение чуть сбоку от нашего курса было бы почти невозможно.

Зарядив свою самую мощную пушку алхимическим зарядом, благодаря модификации Жезлов Разложения и Воссоздания теперь я мог применять алхимию не только на пистолетах, я дал залп по тому месту, где скрывался, выжидая момента, враг.

Свистя и разбрасывая в стороны искры, почти килограммовая пуля на скорости, близкой к звуковой, врезалась в пространственное искажение. Содержащийся в ней заряд взорвался, и в воздух вылетели мириады крошечных, наполненных маной иголочек.

После долгих экспериментов это оказался наиболее удачный способ бороться с пространственной магией. Большинство заклинаний от такого «белого шума» начинали сбоить, и если обычно это было почти незаметно, то требующая крайне тонкого контроля магия пространства не выдерживала и ломалась.

Искажение всё-таки не пропало полностью, похоже его создавал очень мощный маг серых. Но заметная уже даже невооружённым глазом рябь не оставляла никаких сомнений в положении засады, а значит и смысла в ней уже не было никакого.

В следующее мгновение на нас уже неслись, на ходу активируя заклинания, около тридцати серых, все минимум на уровне обычных архимагов.

Десять лет назад подобный набор мог бы уничтожить всю Хейху. Но сейчас я даже особого волнения не испытал.

Вечное оружие, Чистый разум, Душа психопата, Бездонное тело, Пламенная энергия — мой арсенал был мал, но каждое из этих заклинаний имело по-настоящему невероятные свойства, полностью раскрытые и изученные мной за эти десять лет.

Да и я теперь был не один. Мне не нужно было даже оглядываться или использовать Чистый разум, чтобы понять, что избранные с Гленом уже раскручивают свои магические круги и готовят заклинания, а Ван, Линда и Ур несутся наперерез серым, готовые уничтожить врага.

И, что куда важнее, я мог быть уверен, что ни один из ни подведёт.

Выбрав в качестве противников пятерых сильнейших серых, я открыл огонь по ним огонь из всех орудий. Твари старательно поливали меня магией в ответ.

При этом, похоже, они не забыли о нашем последнем столкновении десять лет назад. Вместо единичных мощных ударов сильнейшими заклинаниями SSS-ранга, они били множеством более слабых и частых атак, преимущественно отравляющего и проклинающего типа.

Мне, однако, оставалось лишь усмехаться. Если бы я за десять лет не устранил своё главное уязвимое место, при том уже нащупанное врагом, то моя смерть в этой войне оказалась бы вполне заслуженной.

Луна, раньше представлявшая из себя ровный диск, вылетев из моего тела, окружила меня мерно светящейся серебряной сферой из тридцати сегментов, полностью герметичной, не пропустившей бы внутрь даже вирус гриппа, не то, что какие-то там магические отравы.

И хотя стрелять из пистолетов я больше не мог, семь моих пушек, также подвергшихся неслабым изменениям и из простого продукта магии Вечного оружия превратившихся в полу-артефакты, парящие над моей головой, продолжили поливать серых градом алхимических снарядов.

Одолеть меня теперь можно было, лишь пробившись через барьер Луны. И хотя его устойчивость к разрушительной магии снизилась из-за смены формы, от Луны сейчас требовалось защищать меня только от разных подобий ядов и проклятий.

Роль же крепостной стены на себя взяло Солнце, которое, использовав структуру Луны, я «научил» разделяться на девять частей. Да, каждое Солнце по отдельности не имело такой же защиты, как изначальный целый артефакт. Но, сложенные вместе, они могли показать даже лучшие результаты, и без проблем выдержали даже атаки сильнейших серых.

Фактически, я создал для себя идеальную защиту, справиться с которой можно было лишь подавляющей мощью. Да и моя собственная мощь была более чем внушительна.

В результате со своими пятью соперниками я справился меньше чем за минуту, даже не вспотев. А моя команда поддержки разобралась с последним оставшимся серым ещё всего секунд через десять.

Ни у кого не было заметных травм, никто не истратил даже трети маны, а то, что истратили, я быстро восстановил с помощью Негасимой Свечи. Убедившись, что все серые действительно были уничтожены, мы последовали дальше.

Однако уже очень скоро стало понятно, что Маала подготовилась к обороне действительно очень обстоятельно. После того, как серые поняли, что их засады на меня не сработают, они начали атаковать уже без всяких хитростей, давя нас чистой массой.

Тридцать архимагов — это много? Как насчёт трёхсот?

С такой толпой быстро было не под силу справиться даже мне. А главное, хотя я и был под защитой идеального оборонительного артефакта, моя команда поддержки не была.

Наседающие на нас серые, быстро прочухав и найдя моё новое слабое место, начали поливать заклинаниями уже не меня, а мою команду. А когда я использовал Солнца, чтобы заблокировать самые опасные заклинания, тут же переключались на меня, ловя мгновения, пока я оставался без защиты.

И это действительно была бы отличная тактика, если бы не была настолько очевидной. То, что нечто подобное будет происходить, я понял ещё давным-давно.

С ребятами мы много раз специально тренировались, разыгрывая ситуации, когда, враг пытается использовать их, как своеобразных заложников, чтобы посильнее надавить на меня. И у каждого из них было как понимание, что в такой ситуации делать, так и достаточно артефактов, чтобы выжить в любой, не важно, насколько суровой заварушке.

То, что я защищал их Солнцами, подставляя себя, было лишь игрой, нужной, чтобы выманить сюда как можно больше серых. И играли мы все, похоже, достаточно убедительно, потому как со стороны сердца Края появлялись всё новые и новые твари, одна сильнее другой.

Триста, триста пятьдесят, четыреста, пятьсот… количество серых уровня архимагов, подготовленных Маалой, действительно поражало. И то, что все они могли использовать полноценную магию, делало всё в разы хуже.

Но это всё ещё было ожидаемо. И, дождавшись, когда поток серых иссякнет, я, без предупреждения и каких-либо сигналов, просто рванул в сторону центра территории Маалы сам, оставив ребят справляться с ситуацией.

Победить им бы вряд ли удалось. Даже будучи сильнее любой из серых тварей один на один, они остались вдевятером против почти шести сотен.

Да, я оставил им столько артефактов, сколько смог, и мы много раз отрабатывали именно противостояние толпе врагов. Однако тренировки всё-таки не могли на сто процентов подготовить к реальному бою, к тому же серые отлично умели приспосабливаться к способностям своих противником, отыскивая слабые места и уязвимости.

Тем не менее, я не сомневался: они смогут продержаться как минимум минут десять, и не дать серым тварям отправиться за мной вдогонку. А большего и не требовалось.

По крайней мере я надеялся на это.

Из воспоминаний Агура я знал, что меня будет ждать в сердце Края. Огромный кратер, видимо именно на это место пришёлся удар того меча, чей осколок сейчас висел у меня на цепочке на шее, с естественной возвышенностью посередине.

А на этой возвышенности — переход в мир серости, полностью захваченный Маалой. Я не мог, как царь мудрости, войти туда незамеченным и потом скрываться почти год. Но мне того и не требовалось, я собирался ворваться с ноги и максимально быстро приступить к устранению угрозы.

К сожалению, сделать этого мне не дали. Ещё до того, как я ворвался в серость, меня отбросило прочь сильнейшим порывом ветра.

Стабилизировав своё положение через несколько десятков метров, я с удивлением уставился на вылетевшую из серости фею с густо-красными глазами. Вот, оказывается, куда делась избранная Лункум.

Но самым поразительным было даже не это. А то, что от неё исходила мощь, непредставимая ни для одного мага. Мощь, превосходящая то, что было доступно в том числе и мне.

— Лункум или Маала? — спросил я, открывая свой гримуар на титульной странице.

— До сих пор не понял, что для присоединившихся к Общности нет таких границ?

— Ты как-то слишком пафосная для сучки, в последнюю нашу встречу умолявшей меня прекратить её мучать.

— Я горда тем, что смогла сделать! Тело избранной, наполненное благословением Бамана, и воспоминания царя мудрости о его просветлении, которые я получила от тебя, позволили мне создать самого настоящего бога!

— Поверь, ненадолго.

Похоже, мне всё-таки придётся использовать свой главный козырь.

Потому что, как бы там ни было, бога мог победить только другой бог.

Даже после того, как я избавился от Поцелуя Маалы и Бескрайнего разума Дьявола, препятствие, что я ощущал, когда пытался объединить свои внеранговые заклинания с диском маны, чтобы перешагнуть на уровень бога, никуда не исчезло.

И я очень долго ломал голову над тем, в чём, собственно, дело, пока в один прекрасный момент не собрал, наконец, достаточно дополнительных страниц для гримуаров, наводку на которые мне дали боги.

Всего мне удалось собрать около шестидесяти штук, чего хватило всего на завершение всего одного листа моего гримуара. Но этого и не понадобилось.

Когда я вписал в него заклинание, которое, как мне думалось, будет отлично сочетаться со Стрелой шторма, до сих пор помогавшей мне с ускорением стрельбы, я тут же ощутил необъяснимый резонанс.

Две оставшихся у меня магии SSS-ранга, находящиеся на соседних листах в гримуаре, буквально тянуло друг к другу. К счастью, на этот раз я не стал сразу идти на поводу у своего гримуара.

Потому что начав разбираться в этом, я неожиданно нашёл ответ и на то, каким в принципе образом моему гримуару удаётся комбинировать заклинания, и на вопрос о помехе, не дававшей мне начать слияние магии и магических кругов.

Мой гримуар был экспериментальным. Я их давно стёр, сделав его обложку просто чисто-чёрной, но когда-то на ней был выбит его серийный номер. 13/45−01.

Углубившись в архивы исследовательского отдела Башни Магии, я нашёл, что значили эти цифры. 13 — номер проекта, именно поэтому, чисто символично, создатели вписали в гримуар тринадцать страниц. 45 — номер серии созданных в рамках проекта гримуаров. А 01 — порядковый номер моего гримуара в серии.

Вот только, отыскав результаты экспериментов тринадцатого проекта, я узнал, что сорок пятая серия была последней, а принадлежащий к ней гримуар — единственным в своём роде.

А всё потому, что, хотя на сорок пятой попытке исследователям всё-таки удалось создать гримуар, действительно способный комбинировать заклинания, побочные эффекты для души пользователя были слишком сильны, чтобы вообще был смысл продолжать испытания.

Первый работающий гримуар тринадцатого проекта был отправлен в утиль, но итоге, по стечению обстоятельств, попал ко мне. И мне, на самом деле, дико повезло, что единственными заклинаниями, что я выучил, были Идеальный блеск и Вегвизир, а также что я ни разу не использовал само свойство комбинирования.

Потому что, хотя обычно гримуары существовали как бы в отдельной «комнате» внутри души, связанные с ними, но не контактирующие напрямую, гримуар тринадцатой серии переплетался с душой накрепко. Именно поэтому, в том числе, из него было невозможно «вычеркнуть» магию.

Каждое изученное заклинание, а тем более каждая применённая комбинация, которые по сути являлись автоматическим перемешиванием и объединением конструктов двух магий, искажали душу всё сильнее и сильнее.

Но затем я поглотил дух Бафомета, обладающий огромной силой, а также способный к самовосстановлению. Все повреждения, что гримуар наносил душе, начали просто зарастать со временем, и я смог заниматься комбинированием сколько угодно.

Тем не менее, даже сейчас, став архимагом, я не мог изменить основы. Мой гримуар по-прежнему оставался накрепко связан с моей душой.

Когда обычный маг, тот же Агур, пытался объединить заклинание из гримуара с магическим диском, это получалось без проблем. Ведь магический контур из его гримуара можно было спокойно изъять.

Но контуры моей магии были накрепко связаны с моим гримуаром, а через него — с душой. И, пытаясь объединить одно из заклинаний с магическим диском, я буквально пытался порвать свою душу на части. Хорошо ещё, что никаких особых усилий к этому не прикладывал, иначе могло случиться непоправимое.

Однако после того, как я заполучил четырнадцатую страницу гримуара и записал на неё заклинание, пазл сложился сам собой. После того, как я скомбинировал бы две свои последние магии SSS-ранга, в моём гримуаре не осталось бы обычных заклинаний, только внеранговые.

А это значило…

Что я смог бы создать самую настоящую легенду.

Комбинирование. Стрела шторма плюс Божественная скорость.

Название: Шторм.

А теперь самое интересное.

Адская армия, Бездонное тело, Вечное оружие, Душа психопата, Пламенная энергия, Чистый разум и Шторм. Объединение с магическим диском!

Завибрировав, но не от нестабильности, а скорее будто в предвкушении, диск маны вокруг моего сердца разразился вспышкой невероятной энергии, вырвавшейся из моего тела и отбросившей в сторону захваченную Маалой фею. Почувствовав неладное, она бросилась в атаку, но не успела помешать мне.

Семь моих заклинаний, семь типов божественной магии, утягивая за собой мой гримуар, а следом и мою душу, начали будто бы падать на магический диск. И сначала одно погрузилось в него и растворилось без следа, потом второе, потом третье и так далее.

Однако на моменте, когда седьмой и последний Штормовой шаг исчез внутри магического диска, ничего не закончилось. Вслед за заклинаниями, будто привязанный к ним прочнейшими канатами, на диск маны упал гримуар, который на самом деле был просто невероятно сложной магией.

А за гримуаром диск маны поглотил и мою душу.

На мгновение мой разум погрузился в кромешную тьму, а когда вынырнул обратно, мир предстал уже совершенно иным перед моими глазами.

Глазами бога.

Тело было лёгким, как пёрышко, и невероятно сильным.

Вокруг меня клубился ветер, готовый в любую секунду подхватить меня и за доли секунды перенести меня туда, куда захочу.

Я чувствовал все потоки энергии, мог в мгновение разложить их на составляющие, проанализировать любую магию.

В моей тени клубилась тьма, готовая по первому моему приказу отправить в атаку на врага тысячи и миллионы солдат.

Моя мана была неиссякаема и обжигающе горяча, распространяясь вокруг пламенными протуберанцами.

Две кобуры на поясе приятно оттягивала тяжесть оружия, и я точно знал, что с его помощью смогу уничтожить любого врага.

А разум был идеально чист, освобождён от всех лишних идей и мыслей, и только где-то в его глубине таилась, ожидая своего часа, пугающая чернота.

Бог силы, бог скорости, бог восприятия, бог теней, бог магии, бог оружия, бог душ. И все эти титулы были моими.

— Реально думаешь, что эта крылатая букашка тебе поможет? - усмехнулся я, глядя в красные глаза Лункум.

— Ты должен стать моим! - вместо ответа возопила фея, бросаясь в атаку.

Несмотря на то, что я стал богом, и в том числе богом магии, что было куда круче, чем использовать человеческие артефакты типа Негасимой Свечи, у неё энергии всё-таки было куда больше. Всё-таки в Лункум через явившегося в Хейху клона втекала энергия высшего бога, не новорождённого, как я, а захватившего уже десятки, если не сотни миров.

И всю эту энергию она вливала не только в свою божественную магию ветра, но и в другие невероятные заклинания высших рангов, которые фея умудрялась создавать по несколько десятков за раз и на уровне, значительно превышающем сильнейших серых.

Определённо, сразись я с ней до обожествления — точно помер бы, не протянув и пары секунд. Вот только сейчас всё уже было совсем по-другому.

Мой набор возможностей по-прежнему был невелик. Даже стал у́же, ведь артефакты Бафомета на этом уровне боя не играли никакой роли, и я лишился и щитов, и алхимии. Но божественной магии у меня было в семь раз больше, чем у Маалы.

И это компенсировало и огромный арсенал богини всеединства, и почти бесконечную энергию, втекавшую в тело феи.

Я создавал пачками теневых фантомов, теперь без труда достигающих уровня архимагов и выше. Носился над чёрной землёй на огромных скоростях, недоступных даже для Крыльев Семи Ветров. Сшибался с феей врукопашную, ломая её тело разрушительными ударами. И, разумеется, атаковал из уже не семи, а семи десятков пушек, лишившихся широкого выбора снарядов, но обрётших невероятную убойную мощь.

Лункум не отставала. Теневые фантомы погибали, не успевая провести даже пару атак. Ветер, наполнявший её крылья, позволял ей поспевать за мной без особых проблем. Её тело регенерировало с огромной скоростью. А снаряды пушек, более разрушительные, чем любая человеческая магия, она просто сбивала контрзаклинаниями.

Если бы всё это затянулось, я бы скорее всего проиграл. Скорость, с которой я восполнял свою энергию, не шла ни в какое сравнение с теми темпами, что главное тело Маалы накачивало маной фею.

Вот только богине всеединства стоило задуматься о том, что свои инструменты надо использовать бережно. Несмотря на то, что последствия моих ударов тут же исчезали: кости срастались, гематомы рассасывались, а оторванные части вырастали обратно, в какой-то момент я заметил, что из носа феи текут кровавые ручейки.

Затем кровь пошла из глаз, ушей, стала стекать с уголков губ, проступать через поры на коже. Рука Лункум сломалась, при том что я там не был даже близко, и хотя перелом сросся, новая травма, на этот раз ноги, не заставила себя долго ждать.

Её организм буквально разваливался на части от слишком огромных объёмов маны, которые в него закачивались, и вскоре это уже стало невозможно игнорировать.

В один момент Лункум, только что активно преследовавшую меня и поливавшую заклинаниями, вдруг будто выключили. Вся её магия исчезла, а она сама, будто кукла без верёвочек, начала падать.

Догнав падающее тело, я подхватил его и, приземлившись, аккуратно положил на землю. Никаких признаков жизни в нём уже не было, кровь насквозь пропитала её одежду, от внутренних органов, насколько я мог понять, осталось кровавое месиво, от мышц — мочалка, а половина костей была сломана.

Вот тебе и всеединство.

Не знаю, при каких обстоятельствах избранная фея попала к Маале. Поймали ли её, либо же она сама решила встать на сторону врага, не видя будущего для Хейхи. Но, в любом случае, то, что с ней произошло, было достаточным наказанием за любой проступок.

Поднявшись в воздух снова, я устремился к серости, закрывающей верхушку возвышенности в центре кратера. Маала, сама по себе, не могла покинуть этой области, однако и пуповина, связывающая клона с главным телом, находилась внутри, так что мне не оставалось ничего иного, кроме как отправиться туда.

Влетев в серость, я действительно будто оказался в ином мире. Внутри, по идее, сравнительно небольшой зоны, верхушка возвышенности была всего около пятидесяти метров в поперечнике, пряталась обширный кусок земли, с полями, горами и реками, высоко в небе над которым я появился.

Правда, всё это было пепельно-серого цвета, и совершенно неподвижно, будто на старой фотографии. Выглядело это очень странно и даже как-то противно, но наслаждаться пейзажами мне было некогда.

— Думаешь, я позволю тебе отсечь меня от Великой Общности⁈ — прогремел под серыми небесами разгневанный голос.

В следующую секунду поля, горы и реки передо мной вздыбились, вспухли, начали менять очертания и вскоре приняли облик верхней половины тела огромной лысой женщины с неопределёнными чертами лица. Лишь глаза гигантши выделялись, в них будто бы крутились два серых вихря, жутких и одновременно странно притягательных.

— Мы думаем, что у тебя не будет возможности ему помешать! — вдруг раздался из-за моей спины не менее могучий голос.

Семь сотканных из энергии фантомов, полупрозрачных, но вполне ощутимых, появились секундой позже.

— У вас нет здесь власти!

— Благодаря тому урону, что понесла твоя божественность — есть! — воскликнула самая высокая и величественная фигура Замхура, а после простёрла свои огромные руки, схватив ими гигантшу за плечи.

Другие фантомы тут же последовали его примеру.

— Нет, не смейте!

— Давай, Алистер! Мы не сможем держать её долго!

Дважды просить меня было не надо. Сорвав с шеи подвеску с осколком божественного меча, я влил в неё ману вместе с частичкой своей души. А потом, воспользовавшись одновременно божественностями силы, скорости и оружия, запустил железяку прямо в лоб гигантше, туда, откуда ощущались самые сильные колебания энергии сущности Маалы.

Железка, которой обычно было невозможно и хлеб нормально порезать, вошла в божественное тело будто горячий нож — в масло. И в следующую секунду огромное тело, сотканное по большей части именно из энергии «главной» Маалы, начало таять, как злая западная ведьма из сказки.

Фантомы семи богов почти сразу же тоже начали пропадать, похоже это был максимум, на которых их хватило. А я, выхватив из кобуры пистолет, устремился вниз, к тому месту, где из огромного таявшего тела постепенно проступали очертания вполне человеческого на вид силуэта.

Маала, или, скорее, просто ещё одно тело, которое она заняла когда-то в далёком прошлом, лежала, неподвижная, кажется, потеряв сознание, и выглядела при этом невероятно умиротворённо и безобидно. Однако когда я подлетел и наставил на неё пистолет, её глаза открылись, и я увидел всё тот же красный цвет.

— Пожалуйста, не на!.. — воскликнула она, вскидывая руки к лицу, но договорить фразу не успела.

Пуля пробила её голову насквозь.

Тяжело дыша, я сел на землю прямо там, где сидел. Это было опасно, максимально.

Если бы не появившиеся фантомы богов, я бы ни за что не смог одолеть эту великаншу, способную, очевидно, использовать энергия основного тела Маалы без каких-либо ограничений.

Но теперь, похоже, всё было кончено. И, в подтверждение этого предположения, серый мир вокруг меня начал постепенно рушиться, распадаясь на мелкий пепел.

Я не был уверен, смогу ли выжить, оставшись в этом месте, пока оно будет исчезать. А потому пришлось спешно вскакивать и уносить ноги. Благо, с моим нынешним уровнем это было несложно.

Выбравшись обратно на территорию Края, я забрал тело Лункум и поспешил к своим ребятам. Впрочем, спешить особо было некуда. Со смертью Маалы все её миньоны распались в такой же пепел, в какой превратился и её мир.

К сожалению, уцелеть удалось не всем. Оборотень Туг и Шейла погибли, а также, к моему огромному сожалению, умер Глен закрыв своим телом Линду от удара. Ризелла лишилась руки, гном Банрам — ноги, а у Вана, похоже, на всю жизнь останется стильный шрам через всё лицо.

Исцелить все эти повреждения, нанесённые магией серых, ребятам не удалось даже сильнейшей целительной магией. А когда мы все вместе вернулись в Хейху, нас ждала ещё одна порция потрясений.

Как оказалось, даже я не смог этого предвидеть, серые успели через порталы перебросить несколько сотен тысяч бойцов в города по всему континенту. Убежища сыграли свою роль и без них всё могло бы оказаться куда плачевнее. Но за те недолгие, вероятно, полчаса, что прошли с начала перемирия, Хейха лишилась более чем четырёх миллионов жителей.

Из войск, оборонявших границу, уцелело около семидесяти процентов. По сравнению с общими потерями среди населения это было очень много, но это были бойцы, готовые отдать свои жизни, а не гражданские. Маале, похоже, для её Общности обычные люди были не нужны.

Этот день стал днём траура, но также и днём триумфа. Край был очищен от серой заразы, и боги, связавшиеся со мной через несколько дней, пообещали, что больше не допустят проникновения чужаков на территорию Хейхи.

А также они сообщили, что у меня осталось не так много времени, прежде чем этот мир сам отторгнет меня. Я и сам это чувствовал. Нарастающее с каждым днём давление, будто я был пробкой в бутылке с шампанским.

И оставшиеся мне в этом мире дни я провёл, в кои-то веки, отдыхая и веселясь. Многие погибли, но куда больше выжили, и это определённо было поводом для радости.

А потом, попрощавшись с остальными, взяв с них слово найти меня, когда они сами достигнут божественного уровня, и забрав с собой У́ра, с этим мне помогли боги, я просто растворился в воздухе, на долгие годы покинув Хейху и отправившись в новое, невероятно увлекательное приключение.

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Наградите автора лайком и донатом:

Комбо-Психо. Книга 3