Едва моя подпись оказалась на обоих листах, казалось, всё как-то облегчённо выдохнули.

— Очень хорошо, — кивнул канцлер, подтянув к себе оба листка. — Теперь вы отныне будете именоваться Самсон фон Хертвёрд, барон свободных земель Нарианской империи. Вам нужны разъяснения по вашему статусу?

Да, почему у меня такая фамилия? Не, я понимаю, что на их языке она такого не значит, но на моём она значит именно то, как звучит, особенно если произносить быстро. Вроде бы и звучит гордо, но как-то слух режет. Хотя вопрос я решил всё-таки задать другой.

— Кому я подчиняюсь? То есть у меня будет… — как там его зовут… — сюзерен?

— Имеете в виду графа или герцога над вами? — уточнил он и, после моего кивка, продолжил. — Нет, у вас будет только один сеньор, и это наш император. Ни герцогов, ни графов над вами не будет. Обычно небесные всадницы, если и основывают свой род, то им выделяют земли их же рода, но иногда император великодушно наделяет их собственными землями за верную службу. Тем не менее, ваши земли будут формально находиться в Нойхельйском графстве.

— Это… — погодите, как это же…

— Это род Каталины Нойхельйской, — произнесла за моей спиной Серафина.

— Каталины? То есть госпожи Нойхельйской?

— Хотите знать, почему? — спросил канцлер.

— С вашего позволения.

— Дело в том, что вы не могли появиться из ниоткуда, лорд фон Хертвёрд, — он уже сразу меня по новой фамилии называл. — Простолюдином вы быть не можете, а новый свободный барон может обратить на вас ненужное внимание. Пока ненужное. А здесь идеальное место, чтобы вернуть вас к жизни. Старых хозяев прибрала к рукам хворь, наследников не осталось, но мы-то все знаем, что всегда найдётся бастард или сын, который скрывался или пил всё это время в кабаках. К тому же миледи Нойхельйская одна из вас, и её род поможет скрыть некоторые неувязки с вашим появлением, да и она уж точно не даст в обиду своих.

— И я всегда буду в их подчинении?

— Нет, эти земли и так уже бы отошли со дня на день империи по бюрократическим причинам, но теперь они отойдут к вам, просто под прикрытием рода Нойхельйских. Так никаких вопросов точно не возникнет.

Учитывая ценность земель и людей, вряд ли какой-либо род согласился бы просто так отдать землю. С другой стороны, вряд ли бы меня стали так подставлять, делая врагом другого рода. И тем не менее, чё с фамилией-то?

А можно мне обратно мою фамилию, которую я внезапно начал ценить?

— Вы сказали, там будут слуги. Они ведь знают, что я не их хозяин.

— Те, кто что-то мог знать, там уже, считайте, не работают, — успокоил меня канцлер, а вот я напрягся.

— В плане?

Мне как-то не хотелось, чтобы ради меня, любимого, подчищали концы радикальными способами.

— Рабов распродали, слугам, что были в доме, дали вольную, и они покинули те земли. Все, кто мог знать, уже там не живут. Поверьте, всё решается достаточно просто. Есть простолюдины, проживающие на тех землях, но они не посвящены в тонкости. Всё проверено.

— Просто… чтобы проживающие на землях барона не знали про своего хозяина… — пробормотал я.

— Они знают про своего хозяина, — произнёс глава тайной службы с холодком. — Но недостаточно, чтобы как-либо представлять вам угрозу. Для них вы будете родственником, который имеет права на землю. Мы это уладили.

Ну окей, если сам глава тайной службы за это поручается, то мне тем более не о чем беспокоиться.

— А род Нойхельйских, они будут знать обо мне?

— Кому надо — тот знает, — отрезал он. — В плане вашего прошлого проблем не возникнет, фон Хертвёрд.

Сука, как же уши режет фамилия. Если произносить быстро, то звучит неплохо, но вот, услышав её один раз, избавиться от чувства, что меня стебут, я уже попросту не мог. Не, жаловаться глупо, тут тебе и титул, и земли, и будущее, где ты относительно свободен (посвободнее простолюдина, которого могут прирезать аристократы, и хрен им что будет), и тем не менее радости как таковой не было.

— Мне надо ещё что-то знать? — решил я просто спросить у них.

— Лишь то, что вы барон фон Хертвёрд, — сказал глава тайной службы. — Ваши родители — Варна и Кайст фон Хертвёрд, не самые доброжелательные и замкнутые люди, с которыми вы мало общались, покинув дом в молодости. Вернулись, потому что вам по наследству достались титул и земли. Всё. Ни словом больше, ни словом меньше.

— А клятва верности императору?

— Всему своё время, молодой человек, — улыбнулся канцлер. — Вижу, вам не терпится уже разобраться со всем этим, но подобные вещи спешки не терпят. Кстати, мне сказали, что вы ничего не помните. Совсем ничего. Память пока не прояснилась?

— Нет, — сразу ответил я. А что им рассказать? Откуда я? Если у них тут есть дурка, то я сразу отсюда туда и отъеду, если не решат выпытать всю правду.

— Лорд фон Хертвёрд, я могу поинтересоваться, вы служили? — внезапно спросил старый вояка.

— Я… нет, не служил. По крайней мере, с того момента, как себя помню, — добавил я.

— Никогда не имели связей с армией других империй? — спросил уже глава тайной службы.

С тобой мне вообще не хочется общаться, если честно.

— Не помню такого.

— И магией не владели ни вы, ни ваши родители?

Я не пойму, вы решили, что если всё по очереди спросите меня про моё прошлое, то в нём что-то кардинально поменяется или я вдруг начну говорить?

Я покачал головой, и, кажется, только маг был раздосадован моими провалами в памяти.

— Что ж… — протянул лорд-канцлер. — Раз пока у вас вопросов, фон Хертвёрд, нет, вы можете подождать нас снаружи, пока мы не утрясём некоторые вопросы между собой. Так что будьте добры…

Мне прямо интересно стало, что они там утрясывать собрались (наверняка что-то связанное со мной), но, естественно, я лишь поклонился и вышел. Не буду же я там стоять и права качать, типа: нет, давайте при мне всё обсуждайте. К тому же было о чём подумать и о чём помечтать. В конце концов, кто из нас не мечтал о собственном поместье со слугами…

Закрыв за Самсоном дверь, Серафина обернулась, окинув присутствующих взглядом. В отличие от нового всадника, она чувствовала себя среди них вполне себе комфортно, словно встретилась со старыми знакомыми, чтобы обсудить последние новости. Всё-таки давящая атмосфера была относительна и зависела от смотрящего.

— Что произошло? — сразу перешла она к делу.

— А должно было что-то произойти, миледи? — усмехнулся глава тайной службы.

— Избавьте меня от долгих вступительных речей, мы все знаем, что вы бы не собрались здесь все просто посмотреть на нового небесного всадника. Что произошло?

Было достаточно одного канцлера, чтобы решить вопрос, а тут собрался почти целый совет, не хватало разве что самого императора. Вопрос на повестке дня был явно не из приятных.

— Даже не знаю, с чего начать, миледи, — вздохнул Орфан, изменившись в лице, будто накинув в одночасье сразу десяток лет.

— С самой сути, — посоветовала она.

— Расклад такой, из Агадарской империи пришёл посол, предложил закончить долгую вражду и заключить мирный союз на ближайшие десять лет, — не стал ходить вокруг да около маршал Зорган.

— Когда?

— Буквально вчера вечером.

Серафине это не понравилось.

— Условия?

— Мир, дружба, процветание, — фыркнул он. — Будто вы не знаете, что пропагандируют постоянно копчёные. Говорят, что, если сдружимся, союз можно будет и продлить. Но мы все понимаем, что они здесь не ради того, чтобы идти с нами рука об руку в светлое будущее.

Самсон… естественно, они здесь из-за мальчишки…

— Именно, — кивнул Даберган, наблюдая за реакцией Серафины. Пусть её лицо ничего и не выражало, но по глазам всё было видно. — Конечно, это был вопрос времени, когда они о нём узнают, но спохватились они всё равно достаточно быстро.

— Они его не получат. Он один из нас, — сразу отрезала она.

— А они и не говорили про него ничего, — вздохнул глава тайной службы. — Даже словом не обмолвились, что они здесь ради него. Они пришли налаживать дружеские отношения, тесные взаимосвязи и всю ту чушь, что они не стесняются говорить в лицо, ехидно улыбаясь.

— Они не могут не знать, что мы всё понимаем.

— А им и не надо скрывать. Смысл прятать скалу в центре луга? Им нужен мальчишка, они будут улыбаться и дальше, пока не добьются своей цели, будь это он или его секрет.

— Хорошо, что дальше? Они пришли, предложили мир и? Всё?

— И на этом всё. Император, естественно, желал бы обезопасить границы с их стороны, — произнёс канцлер Орфан.

— Всего-то на десять лет? — фыркнула Серафина. — А дальше что? Придут через десять лет и разорят всё на своём пути, как это было в прошлый раз? Каждый раз история всё та же.

— Для вас, миледи, это всего лишь десять лет, но для нас целых десять, — заметил он. — И было бы прекрасно пережить их, учитывая, насколько неспокойно сейчас на границах. Что агадарцы, что веелинцы будто с цепи сорвались.

— Ничего нового, всегда так было.

— Обе империи собирают армии, — добавил Зорган. — У копчёных никогда с этим не было проблем, а лапоухие подтянули своих соседей с предзаката (юга).

— Они и до этого собирали армии, — напомнила Серафина. — Но никто не начинал войну, все знают правило трёх и то, что нападавший проиграет при любом раскладе, а зашедший после всех одержит окончательную победу. Сколько было раз, что они подходили к нашим границам, чтобы просто попугать или провести пару сражений, после чего уходили восвояси.

— Так-то это так, миледи, — вздохнул Даберган. — И я не ставлю под сомнение ваш опыт, но сейчас ситуация иная. Раньше это было бряцание оружием, попытка запугать, проверить на зуб. Сдерживание работало исправно. А теперь всё идёт спокойно и собранно. Веелинцы заручились сильной поддержкой мелких соседей на предзакате (юге), количество войск внушает уважение, а ещё они привлекли, насколько мне стало известно, магов пустынь, и с их количеством они могут создать подспорье даже драконам.

— Другими словами, лапоухие нивелируют разницу в драконах с помощью магов и сравнялись с копчёными, — подытожил маршал. — По факту, теперь их силы равны, и именно мы оказываемся слабым звеном.

Серафина хотела вновь сказать про то, что напади кто первым, и его сожрут тоже первым, и без разницы, как тот будет силён, но смолкла.

Присутствующие здесь были значительно моложе её, в несколько раз. И тем не менее они не были идиотами. Все присутствующие в комнате заняли свои места, потому что умели идти по головам, умели принимать сложные решения, жертвовать и смотреть правде в глаза. И сейчас они смотрели в глаза правде, а как раз ей с высоты её собственного полёта, возможно, этого видно и не было.

— Что-то происходит в империях за горами, — тихо произнесла она, наконец поняв, что не бывает ряби без брошенного в воду камня, и глава тайной службы медленно кивнул.

— Мы не знаем наверняка, что творится там, за горами, но веелинцы ближе всех к их границам, и если они готовятся к войне, то это не спроста. Может, они хотят отбивать нападение с той стороны, а может, хотят в общем хаосе решить свои вопросы. Но, как бы то ни было, это отразится на всех. Будет бойня, все против всех, и уже не будет иметь значения, кто начнёт первым.

— Император выделяет дополнительный бюджет на армию, — произнёс Зорган. — Мы увеличим размер армии и подготовим мобилизационные резервы, всех, кого сможем, и все роды должны будут в случае всеобщей войны отдать свои гвардии, но даже с этим мы будем слабее всех.

— Если всё пойдёт по тому же пути, боюсь, некоторые из нас уже не увидят, что будет через десять лет, — подытожил канцлер.

— Почему сейчас? — спросила Серафина негромко.

— Мы не знаем, — развёл руками он. — Может, империи за горами решили, что им слишком тесно, может, южные государства что-то не поделили и послужат запалом, который пожжёт огромный костёр, на вершине которого мы все сидим. Сколько драконов у соседей?

— У агадарок двадцать одна, и последнюю приняли буквально недавно. Веелинки имеют шестнадцать всадниц и в запасе двух или трёх непосвящённых, которым только предстоит вступить в ряды всадниц, — произнёс Даберган. — У нас четырнадцать и ещё одна подтверждённая. У тех, кто за горами… у них много всадниц со всех сторон.

— Если веелинки боятся соседей с предзаката (юга), то они бы предложили объединиться с нами, — предположила Серафина. — Втроём мы бы выстояли. Пятьдесят пять небесных всадниц — это весомая сила для любого в этом мире. Есть вражда, а есть общая угроза.

— Только мы не знаем, что у них на уме, — ответил маршал. — Может, им предложили помочь расшириться в нашу сторону. Может, надавили, чтобы они разожгли войну здесь в обмен на мир в будущем. А может, они хотят просто поучаствовать в делёжке территорий под шумок. Они нам не скажут. Но копчёные тоже что-то заподозрили, отсюда и подготовка. К тому же они в последнее время зачастили появляться у наших границ, как вы заметили, будто прощупывают нас.

— Может, они действительно ищут мира, — сказал Орфан. — Может, у них есть свои идеи, как создать других мужчин-всадников, и для этого им нужен мальчишка, а войска лишь способ сделать нас сговорчивыми. Но, как бы то ни было, в первый раз за столько лет мы встречаем их посла, и император пока серьёзно настроен согласиться и посмотреть, что за этим последует. Нам нужны агадарцы, если мы хотим, чтобы наши внуки увидели Нарианскую империю.

— Мы не отдадим им Самсона, — отрезала Серафина. — Он наш, — и тут же поправилась. — Он один из нас и будет им, пока сам не выскажется против.

— Мы и не будем никого отдавать, — успокоил её канцлер. — Мы не знаем, что происходит, но напряжение витает в воздухе, и его нельзя игнорировать, а значит, нельзя игнорировать подобные предложения. Десять лет могут всё изменить. Мы успеем нарастить армию и подготовиться к любому развитию событий. А сейчас просто хотим, чтобы вы были в курсе и… будет странно не заметить, что это началось с появления того мальчишки. Появился он, и будто привёл с собой беду. Поэтому будет неплохо всё же выяснить, кто он, откуда и что произошло, что мужчина сломал вековые законы.

Когда всадница вышла, все как-то нервно выдохнули.

— Думаешь, копчёным действительно нужен парень? — спросил Орфан Дабергана.

— Не знаю, но логично предположить именно этот вариант. Не зря они пришли ровно тогда, когда узнали о нём.

— Мы не о том думаем. Вопрос не стоит, дружить или нет, — высказался Зорган. — Вопрос в том, почему все оживились.

— Ты веришь в то, что лапоухие рискнут начать войну?

— Всё выглядит как подготовка к прямому столкновению. Мечи не обнажают, если не собираются биться. Вопрос в том, что их подталкивает и готовы ли они к диалогу, — ответил маршал. — Я буду воевать с кем надо, но предпочёл бы дожить свой остаток без великих сражений.

— Стареешь, — усмехнулся Даберган.

— Нет, просто я хочу умереть своей смертью, а не в огне какого-нибудь дракона.

Серафина вышла какой-то хмурой, и, глядя на неё, все мои мечтания по поводу собственного поместья улетучились. Такое ощущение, что там что-то произошло, а моя жопа чует, что беда непременно будет связана именно со мной. Этот мир просто как-то не умеет иначе.

— Идём, — внезапно мягким голосом произнесла Серафина, что не соответствовало ауре вокруг неё, и это напрягало ещё сильнее.

Мы вышли в коридор, взяв курс обратно на шпиль.

— Всё хорошо? — спросил я.

— Абсолютно. Скоро ты присягнёшь императору, и все вопросы будут закрыты, — кивнула она, после чего задумчиво посмотрела на меня. — Я могу задать тебе вопрос, на который ты ответишь честно, Самсон?

О, я знаю, что за вопрос.

— Давайте.

— Откуда ты?

Ну говорю же! Тут даже гением не надо быть, чтобы догадаться, о чём после разговора тет-а-тет она захочет спросить. Понятное дело, моё появление вызывает вопросы абсолютно у всех, а вместе с ним и соблазн наделать таких же Самсонов, облёванных кровью дракона.

— Не помню.

Повторно Серафина спрашивать не стала, просто кивнула, будто её такой ответ удовлетворил. Не, я мог ей ответить «да», но, блин, а где гарантии, что я завтра проснусь? Не то чтобы я гений подковёрных игр, но даже в моём мире сильнейшие мира сего имели нехорошую привычку избавляться от вопросов и проблем самым простым способом, и таких примеров хоть жопой пережёвывай.

Поднявшись на шпиль, Серафина подтолкнула меня в сторону комнаты.

— Переодевайся и иди на тренировку. Ты не забыл о нашем графике, надеюсь?

— Нет. Кстати, хотел спросить, когда я смогу увидеть поместье?

— Скоро. Как только — так сразу, оно никуда не убежит, но пока сосредоточься на тренировках. Возможно, в скором времени тебя будут брать не только в патрули, но и на некоторые задания, поэтому хотелось бы, чтобы ты овладел мечом хотя бы на начальном уровне.

— А дракон?

— С драконом, как я погляжу, у тебя проблем не возникает, что даже удивительно. Многим требуется больше времени, чтобы научиться им управляться так, как ты, — прямо подмаслила, я даже гордость за себя ощутил, а то обычно на последних местах. — Поэтому сосредоточимся на тренировках тебя самого. Ты уже ощутил изменения в себе?

— Ну…

Да тут как сказать… ну то есть здесь же не тумблером включают твои суперспособности, типа раз, и ты вдруг начал жать с шестидесяти сразу сотню, чтобы сразу заметить. Хотя, вспоминая драку с Танюхой, как мне показалось, реакция реально стала получше.

— Немного.

— Отлично, — кивнула Серафина. — А теперь иди, Аэль дождаться не может, когда сможет с тобой пофехтовать. И не забудь, сегодня вечером опять у меня.

Эх, как бы хотелось, чтобы за этими словами было что-то большее, чем обучение правильной манере излагать мысли…

Мне точно не казалось, что тренировок стало не только больше, но они стали ещё и интенсивнее. Как это выражалось? Да даже в том, что я, немного обвыкнув с нагрузками, начал просто задыхаться на спаррингах. А к ним решили добавить силовые тренировки — отжимания, бег с грузом и так далее, эдакие упражнения для выносливости и силы на средневековый манер. Хотя кормить меня тоже стали заметно больше.

И знаете что? Ничего. Я устал.

Да и вопрос, зачем мне это, иногда крутился в голове. Лётчиков-истребителей не заставляют воевать как какой-нибудь спецназ, а механика-водителя не учат правильно штурмовать укреплённые позиции противника.

Да, мне говорили, что нередки сражения тет-а-тет между самими всадницами в воздухе, и тем не менее мы должны были летать на драконе в большинстве случаев, и сражение с другими на мечах — это скорее история про двух идиотов, которые потеряли всё и должны теперь драться.

Ну или я идиот, потому что работаю всадником всего парочку месяцев и нихрена не смыслю в этом, чего не скажешь о всадницах.

— Всем было тяжело, — сказала как-то Каталина во время тренировок, хотя я даже словом об этом не обмолвился. — Ты мужчина, человек из нижних сословий, и тебе тяжело. А были мы — графини, герцогини, маркизы, виконтессы и баронессы, часть из которых узнала о своём даре случайно, до этого ни разу не беря в руки оружие.

— Но вы вроде готовились как-то, — напомнил я.

— Да. Так же с ничего. И если тебе тяжело, ты можешь представить, каково было юной девушке, которая тяжелее платья ничего не носила.

Ну вообще аргумент, не поспоришь. Мне даже стыдно стало за себя. Ведь в реале часть из них действительно тренировалась до этого, но так же с нуля, а часть так и вовсе пришла как пришла. Так что давай, Самсон, подтяни яйца и погнали, будем тверды, так же как и моя фамилия.

Проходит неделя.

Проходит вторая неделя.

В какой-то момент я начинаю замечать, что нагрузки будто снизились. А может, это я стал сильнее, тут как посмотреть. Но и бегать, и носить грузы, и сражаться в полном облачении стало чуть-чуть легче. Наверное, ключевое слово здесь «чуть-чуть», потому что было всё так же тяжело, а всадницы, будто видя, что я делаю на один вдох-выдох меньше, тут же поспешили меня нагрузить ещё.

— Держи, теперь ты будешь заниматься с ним, — протянула мне бардаферат Каталина в одну из тренировок вместо меча.

Это был такой длинный топор на древке, который с другой стороны обрамлял молот, а на конце была пика, чтобы было интереснее жить и колоть врагов. Кстати, я помню, в игру одну играл, там такая же дура была у одного из героев, только называлась как-то по-другому, да и поменьше была.

Помню, я в первый раз именно на него и указал, правда, тогда мне никто не дал с ним тренироваться. Поэтому да, я удивился, что его разрешили мне взять сейчас.

— Я буду сражаться не мечом? — взял я его в руки, взвесив на ладонях.

— Ты говорил, что тебе понравился именно этот вид оружия, — напомнила Каталина.

— Ну да, просто… я думал, что будет меч. Мы же только на них тренировались.

— Мы все выбираем оружие себе под стать. Татьяна умеет управляться мечом, но предпочитает в сражениях боевой топор. Серафина также сражается мечом, но второе оружие — копьё. Меч — базовый навык, но мы все владеем и вторым оружием.

— А у тебя какое? — полюбопытствовал я.

— Алебарда.

— А у Аэль? — стало мне интересно, чем ещё умеет управляться полторашка.

— Боевой молот.

Боевой молот? Серьёзно? У этой крохи? Да он же ещё больше, чем она сама. Там и её меч с неё ростом, а тут молот, блин. Я помню, как пытался им поработать, так он меня больше перевешивал.

— А у лучниц есть второе оружие?

— Меч. Лук и меч. Ты готов? — она взяла в руки деревянный меч. — Мы начнём с самого базового, чтобы ты мог хотя бы держать его правильно…

Короче, да, тренировок стало больше. Я начал махать и мечом, и бардафератом. Странно, конечно, думал, что они все на мечах, да и было логичнее довести до абсолюта именно одно оружие, но, видимо, у них слишком много времени. Ну или я чего-то не понимаю. Но такой махиной оказалось орудовать в разы сложнее, чем тем же мечом.

Помимо Каталины, на подобном оружии ориентировалась ещё и Аэль, уж она-то отрывалась по полной, показывая свои навыки с молотом. Такая маленькая, а махала им похлеще маятника, нередко используя инерцию молота, как и меча для того, чтобы херачить да с такой скоростью, что приходилось буквально бегать от неё. Как-то мелкая слишком увлекалась с этим всем.

Ну а ещё никто не отменял патрули и дежурства, которые немного да вносили разнообразие. Тут ко мне поблажек уже не было: есть график — есть ты, всё. И, в принципе, меня это устраивало, потому что я не хотел особо выделяться среди других всадниц, что мне типа делают поблажки. Не из-за отношения, а просто потому, что я не хотел, чтобы ко мне относились как к какому-то дегенеративному слабаку, который ни на что не способен.

У меня уже был патруль с Аэль, и скажу так — она была, наверное, самой искренней и открытой из всех, да и патрули были интереснее именно с ней. Она постоянно что-то рассказывала, любила перелёты и такие же быстрые остановки на ночлег, что не утомляло. А ещё была просто весёлой и беззаботной девчонкой. Если бы не любовь говорить в таких объёмах, цены бы не было ей: Аэль в принципе рассказывала много интересных вещей, но просто так быстро и так много, что ты банально уставал от этого.

Первый патруль был внутри территорий империи, где, если что-то и происходило, то на уровне разбойников, но у нас он прошёл совсем ровно. Зато я послушал байки про её приключения и то, как она сражалась в одиночку против целого племени дикарей.

А потом нам с ней выпал патруль по северо-западным границам. Сначала по холодным землям, которые представляли из себя, по факту, тайгу, переходящую местами в тундру, а потом вдоль злополучных гор, где я успел уже побывать.

Забавно, но зима в этих местах была своеобразна. Типа нет снега, нет, потом он вывалился на несколько месяцев, а затем опять тёплая погода. Здесь же, в этих районах, зима была не в пример длиннее, и, дойдя до границы Нарианской империи, мы начали впервые встречать снежные шапки. Неудивительно, что меня предупредили одеться потеплее.

— А кто живёт севернее? — спросил я.

Мы выбрали для остановки опушку тайги, где вековые сосны и ели обрывались, переходя в открытые заснеженные земли до самого горизонта, разбавляемые небольшими холмами, шапками снега да редкими кустами.

— В холодных землях? О-о-о… — вот именно с этой «о-о-о» и начиналась очень долгая лекция. Ну всё, сейчас я узнаю не просто про холодные земли.

Аэль, до этого готовящая настил для сна, бросила взгляд к горизонту.

— Они относятся к таким же ничейным землям, как и горы, а живут там дикие племена, великаны, орки-альбиносы, гоблины, ледяные драконы, стужи, огромные животные, как зимний медведь или ледяной волк, а ещё…

— Погоди-погоди, а что за стужи? — уточнил я, скидывая свои вещи с дракона.

— Ты не знаешь, кто такие стужи?

Вообще, слово само знал. Стужа типа суровые морозы и дикий холод, но как-то я сомневаюсь, что именно это она имела в виду, говоря о врагах. Поэтому я просто покачал головой.

— Стужи — это такие… м-м-м… нет, они не люди, скорее кто-то типа оборотней… наверное…

— Наверное?

— Ну они такие, знаешь, ни живые, ни мёртвые, ни люди, ни звери…

— Они хотя бы на двух ногах ходят? — решил я начать с простого.

— Да, конечно, это же стужи! Ну ты даёшь, Самсон! Они ходят на двух конечностях, которые больше похожи на четыре сросшиеся ноги у самого основания. А ещё у них руки переходят в когти. Мерзкие твари. А знаешь, откуда они?

— Нет.

— И я не знаю. Но они с самого севера, где ледяные воды омывают землю. Там, говорят, край земли, но я не верю. Мы однажды делали туда рейд, так как развелось их много, всяких племён, да тварей. И мы встретили стуж! И пожгли же мы их там! Они, как крысы, по норам прятались, а мы жгли их и жгли. Долетели до самой воды! А это очень далеко! Так далеко обычный человек не уходит!

Она это сказала на одном дыхании, и, переведи всё в текст, там не было бы ни точек, ни запятых.

— И империя никогда не пыталась их захватить?

— А какой смысл? Там только мелкая трава, овраги да кусты. А ещё много дикарей, которых придётся гонять по просторам, а они всё равно откуда-то приходят. А ещё орки-альбиносы, которым интересно только есть людей и убивать людей. Ещё насиловать людей, — несомненно, важнейшее уточнение. — А зимний медведь или ледяной волк? Да, их шерсть прекрасна, крепка и тепла, но они могут в одиночку уничтожить небольшой вооружённый отряд! Достаточно и того, что сюда ходят охотники, добывая их шкуру, но больше и взять нечего! А стужи — они совсем дикие! Едят людей…

— Тоже насилуют их?

— Нет, они насилуют орков. Ну, так мне рассказывали. А ещё они приходят так же быстро, как и уходят, и среди снегов их найти невозможно! Там негде закрепиться, не из чего строить форты, негде выращивать еду, и добывать её сложно. Империя пыталась в далёком прошлом взять под контроль эти места, но мы потеряли около тысячи человек, что притащили сюда брёвна с камнями и отстроили форт, а его самого разрушили до основания.

Короче, рентабельность нулевая.

Я бросил взгляд на вполне миролюбивый пейзаж.

— А часто вы туда залетаете?

— Иногда. Я туда ради интереса иногда залетаю, но с высоты ничего не видно, кроме степей и снега. Кстати, снимай доспехи, — кивнула Аэль на меня.

— Зачем это?

— Как зачем? Ты что, спать в них собрался, что ли? — заулыбалась она.

— Ну часть-то я сниму…

— До подоспешника раздевайся. В них ты просто замёрзнешь ночью, будь уверен. Я однажды тоже решила в них уснуть, потом в туалет было ходить больно, будто стеклом писала.

Вот так просто аристократка разговаривала о вещах, которые другие вслух бы не произнесли. И в этом была Аэль, насколько я мог судить: ни стеснения, ни сомнений, только то, что на уме. Как её терпят, интересно, ведь она сильно выбивается из того, кем должны они быть?

Я не стал спорить. Тут как бы даже логично, что металл промёрзнет, а заодно проморозит и тебя. Только ночёвка вышла… интересной. Кинув на один настил и свой, и мой спальный мешок, она прыгнула сверху.

— Давай! Иди сюда! Спать будем и в путь! — похлопала Аэль рядом.

— А мы не раздельно будем дрыхнуть? — нахмурился я.

— Так ты хочешь замёрзнуть, что ли? Самсон! Если тебя что-то мучает и ты так хочешь закончить жизнь в мучениях, не стесняйся, говори! Я тебя выслушаю!

Не понимаю, она реально не понимает или просто прикалывается? Но я всё равно принял её предложение. Едва забрался в импровизированную кровать, как она тут же запрыгнула мне под бок, укрылась и уснула. Как будто у девочки тумблер рубанули, и она уснула.

Насчёт безопасности я уже не беспокоился. Драконы были лучшими сторожами, видели в ночи лучше, чувствовали запахи лучше, и к ним боялись приближаться. А кто не боялся… что ж, они всегда были не против пахавать и, судя по всему, не гнушались есть вообще всё.

Ночью действительно было холодно, носа не высунуть. Насколько было пусть и свежо, но тепло днём, настолько же было холодно ночью. Ни снега, ни ветра, но температура падала явно ниже нуля.

Ну а ещё Аэль храпела так, что я не мог уснуть полночи, и её ни капли не смущало, что я постоянно толкал её в бок. Зато на утро пожаловалась, что у неё болит горло. Как бы тут не болело: своим храпом она будто пыталась собрать всех местных аборигенов с окрестностей.

Манера патруля Аэль отличалась от остальных. Мы проспали ну часов пять, после чего собрались и вновь выдвинулись в путь. Как такового времени в патруле регламентировано не было, и нашей единственной задачей было пролететь по маршруту и пожечь всё, что представляет угрозу империи, при необходимости. И этот патруль чем-то походил на мой самый первый, разве что ситуация в этот раз изменилась…

Вдалеке уже виднелась горная гряда, сходившая на нет у тундры, наша контрольная точка, после которой мы должны были свернуть на юг, когда Аэль начала сигнализировать.

«Внимание. Прямо. Лево. Форт. Вероятная угроза», — показывала она знаки так же быстро, как и говорила, но тем не менее я разобрал, куда именно надо было смотреть.

Пост на границе империи. Один из сотен, которые контролировали границы и, по идее, должны были подать сигнал в случае нападения, для чего у каждого была своя виверна с гонцом. С одной стороны — скучная служба, но с другой — случись что, шансов выжить там было очень мало, а при наступлении врага и вовсе отсутствовали.

Честно сказать, я не сразу понял, что её смутило в том военном посту, выглядящем как небольшой форт. Мы постоянно пролетали над ними, но именно этот внезапно привлёк внимание Аэль.

«Вниз», — скомандовала она.

«Причина?» — спросил я жестом. Ну то есть что не так?

Аэль бросила взгляд ещё раз вниз, после чего вновь прожестикулировала:

«Огонь. Нет. Пусто».

И тут до меня наконец дошло. Я пригляделся внимательнее. Реально, не было видно ни единого всполоха пламени снизу, да и какого-либо движения, хотя здесь, на севере, их постоянно жгли, чтобы не замёрзнуть.

«Нападение?»

«Не знаю», — ответила она и пошла на спуск.

Спускаться сходу мы не стали. Сделали круг на малой высоте прямо над фортом, пытаясь разглядеть кого-либо. После этого прошли почти над самой землёй вокруг стен форта, сколоченного из стволов деревьев, заострённых на концах, как карандаши. И тоже никого, хотя я вроде как видел тела.

Я бросил взгляд на Аэль.

«Подмога?» — предложил я, но та покачала головой.

«Вниз».

Вообще, я бы предпочёл сначала поднять тревогу, а потом проверять, но я был на правах обучающегося, поэтому последнее слово было всегда за Аэль.

Сделав ещё круг над фортом, мы сели прямо около ворот, но не спешились. Внутри было слишком мало места для драконов.

— Самсон! Ломай ворота! — крикнула Аэль.

— Точно⁈

— Да! Нам же надо попасть внутрь, а потом выйти!

Ну да так да, но сломай мы ворота, туда потом вообще кто угодно сможет зайти. Но да ладно, не моё дело, ей виднее. Давай, мой Бегемот, ломай эти грёбаные ворота.

У нас с драконом связь более-менее как-то наладилась за это время. И пусть он выкидывал всякие финты, типа насрать на город сверху, когда вылетаем со шпиля, или просто стоять и ничего не делать, выставляя меня идиотом, который не умеет управлять драконом, в остальном проблем не было.

Подойдя вразвалочку к воротам, он ткнулся в них носом, проверяя на прочность. Сначала чуть-чуть, потом немного сильнее. Затем он отклонился назад и тут же дёрнулся вперёд, от чего деревянные ворота заскрипели, но выдержали. Поняв, что просто так те не дадутся, он сделал небольшой разбег, после чего своей мордой просто выбил их, распахнув створки в разные стороны.

Правда, сам он туда не пролез — крылья мешали, даже если их было сложить.

— Готово!

— Отлично, спешиваемся! — крикнула Аэль, спрыгивая с дракона.

— Точно⁈ Вдруг там кто есть⁈

— Был бы, уже бы показался! И у нас драконы есть! Давай, спускайся! Надо проверить!

То ли я слишком сыкливый, то ли она слишком самоуверенная и неосторожная, но приказ был приказ, и я слез следом, спустившись по крылу дракона, после чего проследовал на территорию форта.

Он был небольшим, примерно двадцать на двадцать метров. В самом центре стояла одна большая вышка, сигнальная вышка, где находилась чаша с маслом. С внутренней части деревянной стены шёл помост с лестницами. Сразу напротив входа была казарма для солдат. По бокам стояли сарай, где, скорее всего, находилась виверна, и склад с припасами. То тут, то там виднелись костровища, уже давно остывшие за ночь.

— Что здесь произошло? — спросил я, вытащив меч.

— Нападение, — пожала Аэль плечами, не сильно беспокоясь. — Или дикари, или орки, а может, и стужи пришли. Ворота не сломаны, то есть забрались по стенам. А значит, сделали это ночью. Темно, большая часть спит, и никто ничего не успел сделать.

Её взгляд скользнул по сараю.

— Виверны нет. Скорее всего, убили и забрали с собой, так как мясо. Людей мы тоже не найдём, но подарок наверняка нам оставили. Надо лишь его найти.

— Мы не должны вызвать подмогу?

— А кому? Сюда только новых солдат присылать, — ответила она беззаботно. — Короче, орки и дикари не задерживаются на месте. Пришли, напали, ушли, забрав всё съедобное. То есть здесь уже безопасно.

— А засада?

— Они не любят засады. Слишком много мороки. Они здесь ради еды и тратить силы, рискуя попусту, не станут.

— Но любят нападать скрытно.

— Иногда да, — кивнула Аэль. — А иногда они работают на пару со стужей, и тогда могут быть всякие сюрпризы. Но ты не бойся, они не опасны. Я бы даже сказала, что они довольно забавные. Тебе понравится. Обычно мы делаем так: если находим пустой пост, осматриваем его, после чего осматриваем окрестности, стараемся найти тех, кто это сделал, уничтожаем и летим дальше по маршруту, позже сообщая об этом в столице.

— Но если здесь никого нет, они могут прорваться через это место.

— Они могут прорваться где угодно, и, если бы хотели, пошли бы дальше. Но что дикари, что орки-альбиносы, что стужи — они не захватчики. Иногда собираются в большие группы, чтобы пограбить деревни или город, но ни разу для них это не заканчивалось хорошо. Зато очень весело их жечь и гонять, — рассмеялась она беззаботно. — Нет, они не суются дальше, слишком для них это опасно, не их земли. Только если нужда, как голод, заставит.

— Но как тогда они отбиваются? Солдаты, я имею в виду? — спросил я, следуя за ней через пустой форпост.

— Мечами, луками и пиками. Тридцать человек могут спокойно оборонять один пост, и его не возьмёшь вот так просто. Хотя иногда бывает и так, как здесь, что печально. Эти твари явно были матёрые, уже на опыте.

— Тогда зачем нужны посты? Если их могут вот так ночью перерезать, а границу они толком не закрывают?

— Как зачем? Чтобы контролировать местность, отбивать набеги, подать сигнал другим при прорыве или прийти на помощь какой-нибудь деревне или охотникам. Ну или своим отсутствием сообщить, что есть опасность. Вот мы летим, видим это и знаем, что завелась опасная группа, с которой надо разобраться. Посты же натыканы так, чтобы яркий огонь или дым подал сигнал другим, что здесь проблемы. Вроде и кажется, что далеко друг от друга, но видишь, какая вышка высокая? Ночью пламя яркое, видно очень и очень далеко как раз соседним постам. Ну а дым днём и ещё дальше. А нет постов — нет глаз на границе и контроля. Совсем не будем знать, что здесь происходит. Или так, или никак. Это обычная ситуация, такое время от времени происходит. Чаще всего солдаты отбиваются, но иногда бывает и так. Сейчас всё проверим и прогуляемся в холодные земли, попробуем нагнать и уничтожить их.

Короче, живая сигнализация. Жестоко и цинично, но смысл определённый был. Мне это напоминало чем-то принцип римских легионеров. Они же посты тыкали, но не для защиты, а для контроля по тому же принципу. Жертвуй малым, чтобы спасти большее.

Аэль вытащила меч и ткнула им в дверь, открыв её.

— Та-а-ак… самое интересное… — улыбнулась она и, не оборачиваясь, спросила: — Ты готов?

— К чему?

— К тому, что сейчас будет весело! Хороший патруль у нас, нескучный, а дальше будет только лучше…

Уже примерно представляя, что в понимании Аэль может быть весело, я сразу готовился к худшему. К чему именно? Да к чему угодно, тут вариантов масса — от каких-нибудь оживших трупов (тут вроде есть некромантия) до банальной твари типа той стужи, о которой она говорила.

— Хочешь заглянуть первым? — кивнула Аэль.

— Если честно, не очень.

— А зря! Идём!

И осторожно вошла внутрь.

В казарме был полумрак, который отступил под светом из открытой двери. Первое, что ударило в нос — металлический запах крови. Не знаю с чем сравнить, ну может как у мясных прилавков разве что. Не знаю, почему, но я сразу почувствовал страх. Не обычный, а какой-то… животный, необъяснимый и сильный. Появилось стойкое желание убежать.

Казарма находилась в полном беспорядке, будто здесь кто-то что-то искал: разбросанные вещи, перевёрнутые сундуки и множество сапог, которые кто-то раскидал по помещению. Но даже не это привлекало внимание, а кровати, тёмные пятна на соломе, которой те были закиданы. Кровь. Их здесь всех и перебили во время сна, как и сказала сразу Аэль. Дальняя часть казармы была укрыта тенью, почти полностью скрывая дальнюю часть, но мне казалось, что я вижу очертания чего-то…

— Та-а-а-ак… — протянула тихо Аэль, пряча меч. — А вот и наш сюрприз. В этот раз они прямо-таки постарались…

Взгляд привыкал, помещение становилось всё чётче, но я всё равно не понимал, что вижу в конце казармы. Что-то… крупное, что-то неправильное и изуродованное…

— Это оно? — спросил я шёпотом, решив, что раз Аэль говорит, то и мне можно.

— Ага, — ответила она без тени страха. — Иногда они оставляют что-то такое, чтобы пришедшая стража не скучала, а может и полегла сразу. Поэтому… — девушка подняла сапог и улыбнулась мне. — Быстро бегаешь?

— Ну вроде как да, а что?

— А то!

И эта мелочь бросила сапог прямо в то самое, что стояло с другой стороны казармы! Прям как грёбанный ребёнок, который кидает камень в собаку, дразня её! Ты чё творишь, женщина⁈

Но что-то говорить уже было поздно. Сапог пролетел через всю комнату и врезался прямо в тушу. С глухим звуком он упал на деревянный пол, и я ощутил ещё одну волну ужаса, сжав меч до хруста в пальцах.

Тварь «включилась».

Медленно она вдруг начала выпрямляться, будто раздвигая плечи, если таковые у неё были, пока не вытянулась чуть ли не до самого потолка, после чего медленно развернулась. То, что я увидел, ещё долго будет меня в кошмарах преследовать.

Что это было? Какой-то монстр Франкенштейна, слепленный из частей тел людей и животных. Там угадывались и торсы, и рёбра, и плечи, но слепленные больным воображением садиста. Их кости торчали то тут, то там, словно иголки из игольницы. Головы на привычном месте не было — она торчала из груди, что-то напоминающее большой человеческий череп, обтянутый кожей, с неестественно большой и зубастой. Вся туша была несуразно обтыкана конечностями, в которых угадывались ноги лошадей, из-за чего походило это больше на жирного паука. Гниющего, окровавленного в язвах паука.

У меня в голове что-то щёлкнуло. Щёлкнуло и превратило действительность в кошмар. Сознание забуксовало, пытаясь переварить то, что я видел, теряя связь с реальностью, будто резкость сбилась. Но там, где у меня зрелище вызвало ужас, у Аэль…

— В этот раз они постарались… — пробормотала она с каким-то восхищением, после чего развернулась и… — БЕЖИМ!!!

Меня сто раз просить не пришлось, и я вместе с ней выскочили из казармы под истошный визг хтонической твари. В этот момент я даже тяжести доспехов не чувствовал, летел так, что ноги чуть ли не вперёд тела бежали. Аэль не отставала ни на метр, но пугающе весёлая, будто это была какая-то детская забава.

— К воротам! Давай! — крикнула она слишком весело для ситуации.

Позади раздался треск с визгом, который не мог принадлежать чему-то живому даже в этом мире. Это был как пинок под зад, и я побежал ещё быстрее, хотя казалось бы, куда быстрее. Мы за секунды преодолели двор и выскочили через ворота наружу. Пробежали ещё метров пятьдесят, после чего меня схватили за руку и дёрнули так, что чуть ли руку из сустава не выдернули.

Аэль сейчас хорошенько так рисковала прохватить по морде с испугу. Тварь выскочила за нами наружу, реально передвигаясь как паук. Я было бросился дальше, но девчонка меня удержала, обрекая на верную смерть, после чего…

Пасть дракона сомкнулась прямо на огромной туше.

Её дракон без каких-либо проблем поймал существо, разбрызгивая кровь в разные стороны. Оглянуться не успел, тут же и бегемот нарисовался, с недовольным рычанием схватившись зубами за то, что ещё торчало и шевелилось в пасти её дракона. Небольшая борьба, после чего они разорвали хтоническую тварь на две части, забрызгав снег кровью и потрохами, деловито начали её пережёвывать.

Всё закончилось так же быстро, как и началось.

— Ну вот, — отряхнула Аэль довольно руки. — Даже пачкаться не пришлось.

— Это… это что было?.. — сипло спросил я. Меня трясло, как от холода.

— Креатур, мы так их называем. Ну как тебе? — посмотрела она на меня, будто блин ожидала одобрения.

— А если бы она нас догнала⁈

— Ну не догнала же. Ну а если бы действительно начала бы догонять, мы бы её зарубили. Не хотелось бы пачкаться, конечно… — пробормотала всадница, оглядывая себя. — Да потом ещё и тушу вытаскивать… А так и её убили, и драконов покормили, посмотри, какие довольные!

Выглядели они действительно довольными. Ещё и со снега кровь с потрохами слизывали, рыча на друг друга.

Видимо, делала она это не раз и не два. Просто… да, я понимаю, что это было вполне логично выгнать её из казармы, где драконы тварь и сожрут вместо того, чтобы драться в тесном пространстве. Но она хотя бы предупредила меня, не знаю.

— Действительно, довольные… — пробормотал я. — А что это было вообще?

— Какая-то магия стуж, это их проделки. Сама туша сделана из частей человеческих и животных тел и как-то оживлена, словно некроманты постарались, но они такое не поднимут. Они их создают, как… как големов, вот! Но они нечасто встречаются, к сожалению, — вздохнула она.

ДА И СЛАВА БОГУ!!!

— Ну а теперь самое важное, Самсон!

И Аэль сделала то, что я бы меньше всего от неё ждал.

Она внезапно воткнула меч прямо в снег, после чего встала на обе колени, закрыла глаза и сложила руки, как в молитве, переплетя пальцы.

— Садись рядом, — шёпотом произнесла она.

Я… немного растерялся, но повторил за ней, так же воткнув меч в снег и встав на колени.

— Великие Духи, мы не забудем их жертвы, мы не простим их смерти, мы не будем бояться той же участи. Их жертва — дар нам. Их подвиг — назидание нам. Примите же души смелых воинов в свои объятия, и пусть они познают покой.

Аэль прочла маленькую молитву, закрыв глаза. Её голос был совсем тихим, первый раз действительно тихим, грустным и будто полным скорби. Она была непохожей на себя, совсем другой человек, который словно знал, что такое спокойствие и умиротворение, обычная девушка, которая тоже была способна на сострадание и благодарность.

И в один миг наваждение спало, когда она вскочила и произнесла весело:

— Ну всё, можно идти!

Я озадачено посмотрел на неё, но встал следом.

— Это что было?

— Молитва, конечно же. Надо же почтить тех, кто пал, защищая империю, — удивлённо ответила всадница.

— И… вы всегда читаете такие молитвы? — уточнил я.

— Иногда. Если есть время, почему бы не прочитать? Мёртвым будет приятно, что их жертва не забыта, и их души будут свободны. Ты тоже можешь выучить их, это полезно, поднимает дух.

Я бросил взгляд на форт, который теперь был действительно мёртв. Нет людей — нет жизни. А ведь все они были обычными солдатами, заступившими на смену, думая, что вернутся домой к семьям. Обычный день стал последним.

Наверное, им бы было приятно, что сама небесная всадница почтила их память. Не отмахнулась, и признала их заслуги.

Мы подошли к драконам.

— Сейчас мы полетим на север, — произнесла Аэль. — Если те не ушли далеко, мы их уничтожим. Если ушли — вернёмся потом с другими всадницами и разыщем их. Надо будет всех сжечь, чтоб знали, как на наших нападать! А вообще, это странно, конечно…

— Что именно? Ты говорила, что такое происходит иногда.

— Да, но… в этот раз они прямо постарались. Довольно нетипичное поведение для дикарей. Обычно ничего хорошего это не значит.

Мы взлетели, оставляя за спиной форт и уходя в холодные земли. С одной стороны, это могло показаться опрометчиво, полететь следом, не предупредив других. С другой — всадницы трезво оценивали риски (я надеюсь), да и мы были на высоте, где достать нас будет сложно или вовсе невозможно.

Этим местам действительно не было конца. Просто тундра, и чем дальше, тем больше было снега, а следов нападавших было не видать. По крайней мере, взгляд Аэль был острее моего, но и она, опускаясь до самой земли, не могла найти, куда те ушли. И только пока снег не укрыл вообще всё, мы таки смогли найти их направление, несколько часов оглядывая округ.

— Уже поздно, — произнесла Аэль, склонившись над следами десятков ног и саней. Мы спустились как раз получше разглядеть их получше.

— А много их?

— Около шестидесяти орков-альбиносов и есть с пятёрку стуж, но сложно сказать точнее, — потрогала она след. — Обычно шестьдесят человек — это не проблема, даже орки, но стужи… они могли изменить ситуацию. Плюс, такое слаженное действие — это точно есть вождь, и опытный. Возможно, их и больше, — Аэль подняла голову и бросила взгляд вдаль, теряющуюся в снежной дымке.

— Летим дальше?

— Да нет, вернёмся и переночуем, после чего с утра полетим вперёд. Теперь мы знаем, куда надо двигаться.

— За нас не хватятся?

— Хватятся, если сильно опоздаем. В крайнем случае полетим прямо в столицу, там всё объясним.

Лады. Я даже рад, что Аэль не бросилась дальше, учитывая её характер. Мы вернулись к лесам, забравшись чуть глубже, после чего всё так же разложились, готовясь к ночёвке.

— А что это за духи, которых всех упоминают? — поинтересовался я, скидывая вещмешок с Бегемота, который буквально жрал кору. Он кажись всеядный, когда голодный.

— Я думала, что даже потеряв память, ты о них будешь знать! — удивлённо воскликнула она. — Это же Великие духи или Духи-Покровители. Это знаешь, такие могущественные существа, но не как люди или существо с разумом и без. Они… они просто есть, мы их не видим, а они всё равно тут, вообще везде. Как…

— Как аура? — подсказал я.

— Да, как аура! Или как воздух, вот! Они влияют на всё вокруг. Животные стали агрессивными? Это духи их раззадорили! Холодная погода? Духам что-то не нравится! Женщины рождают много крепких детей, и никто не умирает? Духи милостивы, вот! А ещё они могут дать тебе сил и помогут обрести храбрость, надо лишь помолиться за это!

— И как? — поинтересовался я.

Ну всё, Аэль была счастлива. Она могла поделиться мудростью с тупым мной. Она откашлялась, после чего так же тихо, как тогда при молитве у форта, начала говорить.

— Мне страшно, и это нормально. Я сомневаюсь, и это приемлемо. Я хочу убежать, и это естественно. Но пока надежда теплится, я не отступлю. Я не буду знать пощады и не забуду о милосердии. Моя жизнь — это борьба, моя судьба — это сражения, мой страх — это слабость. Я не дрогну, я не сойду с пути, я не убоюсь смерти, и тьма расступится перед храбрыми, и мир наполнится светом, прогоняющим тьму, пока вера горит во мне, — а потом подняла взгляд и улыбнулась. — Вот!

— Воодушевляет, — кивнул я.

— А то! И духи, если ты готов пойти до конца, а твои помыслы чисты, помогут тебя.

— Или не помогут.

— Но согласись, приободряет. Не плохо бояться, Самсон — плохо смалодушничать.

Звучит довольно прикольно, прям молитва, как у самураев. Мне даже понравилось, надо запомнить.

Ночёвка прошла без приключений, а на утро с первыми лучами мы уже летели туда, где обнаружили следы этих альбиносов и каких-то загадочных стуж. Дымка так и не рассеялась, мешая обзору, из-за чего мы летели на малых высотах, но уже хлеб, что снегом не замело следы (что странно). Мы заметно быстрее продвинулись вперёд, когда Аэль скомандовала.

«Впереди. Враг. Нападаем».

Я с трудом разглядел впереди точки, которые сливались со снегом. Да и выдавал их отнюдь не они сами, а их постройки, темнеющие даже несмотря на то, что были припорошены снегом. И чем ближе мы приближались, тем отчётливее я их видел. Не меньше восьмидесяти, а то и сотни — я ещё не набил глаз оценивать количество, просто скользнув по ним взглядом. Но это и не было нужно — мы сверху, а они снизу.

В этот раз у меня не было ни сомнений, ни сочувствия, было достаточно вспомнить то, что они сделали там, в форте. Да и убивать не себе подобных всегда полегче, будет откровенно.

Поэтому, ещё до того, как Аэль подлетела к ним, я нацелился на самый большой шатёр, и Бегемот рыгнул туда фаерболлом. Тот промчался через дымку, врезался, мгновенно заставив вспыхнуть постройку ярким пламенем, разбросав пламя по округе. А вскоре над лагерем, заливая пламенем, как из огнемёта, промчалась и Аэль, оставляя за собой полосу пламени, которая быстро затухала на снегу.

И пока она носилась, выжигая их, я просто летал по кругу, устроив бомбардировку по площади и добивая убегающих. Сражение началось и закончилось за какие-то минуты, не оставив им шанса. И лишь после того, как Аэль сделала пару пролётов на низкой высоте над лагерем, мы решили спешиться.

Короче, при сражении на драконе бои выглядели довольно эпично, но не так интересно.

Мы спрыгнули на землю в стороне, и Аэль сразу достала меч. Я последовал её примеру. Мы приблизились к тому, что было когда-то лагерем, но теперь представлял собой пепелище, где пламя драконов буквально вытопило снег до обугленной им же земли. Трупов здесь было предостаточно, и воняло так сильно жареным мясом и палёной плотью, что хотелось блевать.

Орки-альбиносы… после нашего налёта они такими уже не выглядели. Обгоревшие до мяса и костей, валялись повсюду, многие даже без оружия. Хотя я нашёл и тело не обгоревшего орка, и что мог сказать… ну… он был похож на качка. Реально, парнишка на стероидах и лысый с бицухой, которой мог позавидовать Арни.

Они были ну прям очень похожи на тех, что рисовали у меня в мире: челюсть выдвинута, зубы торчат частоколом, лицо скорее звериное, чем человеческое. Разве что вместо пяти пальцев на руках у него было четыре больших.

— Впечатляет, да? — заметила мой интерес Аэль. — Вот бы у нас все воины были такими же крепкими…

— А где стужи? — огляделся я.

— Да вон, одна валяется в стороне, можешь посмотреть.

Ещё одно чудо генетической ошибки. Выглядело как гуманоид, но на этом сходства заканчивались. Удивительно, но у твари были длинные белоснежные волосы, прямо на зависть девушкам, но в остальном…

Большую часть головы занимала круглая пасть с зубами. Где-то на лбу виднелись две пары небольших синих глаз. Всё тело выглядело как после сушки, где остались одни мышцы и сухожилия, обтянутые кожей. Лапы у ладоней разделялись на две части с двумя острыми пальцами, а вот ноги…

Тут Аэль не соврала, странные. Каждая в районе таза разделялась на две, словно природа хотела сделать четыре конечности (всё как положено, даже колени были), но у пяток вновь срастались в одну большую стопу, будто та передумала. Такая вот чупокабра. А вот одежка выглядела жутко: как первобытное платье, только кожа была человеческой или орчей. Мля, я сейчас прямо в шлем блевану.

Это вот что-то выглядело настолько непривычно и чуждо взгляду, насколько только могло. Не хотел бы оказаться против подобной херотени ночью. Обойдя побоище, мы насчитали таких штуки три.

Пытаясь отвлечься от подобного, из-за которой у меня в голове будто вату набили, я окинул взглядом спалённый лагерь. Его можно было сравнить с обычным лагерем северных народов. Похожие на юрты постройки, насколько можно было судить по тому, что от них осталось. По всяким разбросанным вещам тоже было всё стандартно — шкуры, ящики в виде криво сколоченных сундучков, ножи, чашки без ручек и даже тарелки. Часть сделали из костей, часть взяли явно человеческие. Орки не брезговали даже мечами пользоваться, хотя были и костяные клинки.

С отвращением я обнаружил, что некоторые вещи были сделаны из костей, до боли напоминающих людские.

А Аэль тем временем остановилась около какого-то чудом уцелевшего сарая, сделанного из шкур, что-то с интересом разглядывая. Только подойдя ближе, я понял, что здесь они хранили свои «запасы». Голые тела лежали пластами у стенки, словно брёвна. Некоторые уже были частично разделаны: конечности, органы — всё по большим тазикам, а рядышком висела снятая кожа.

Вот тут я уже не выдержал, открыл забрало и выблевал весь свой завтрак. Но вместе с отвращением пришло и другое чувство — нереальность происходящего.

Я не могу объяснить это, просто всё вокруг как будто едва заметно изменилось, стало каким-то неправильным, чуждым. Я словно словил эффект зловещей лощины, где вещи казались другими, снег казался другим. Сознание цеплялось за что-то привычное, но… отказывалось его принять. Млять, я на свои руки смотрю, а они как будто иначе выглядят!

Сердце стремительно забилось, и я начал слегка задыхаться. Просто не хватало воздуха. Во рту вкус стал каким-то странным. Сознанию и вчерашнего оказалось немало, а теперь оно буквально коротило. Как если бы сбилась фокусировка, которая помогала отличать настоящее от вымышленного. И чем дальше, тем хуже мне становилось…

— Знаешь, что странно? — спокойный голос Аэль, что было на неё не похоже, оказался тем самым звонком, который привёл меня в чувство или, по крайней мере, выдернул обратно в реальность из наваждения. — Я не вижу тушу виверны.

— И что? — хрипло спросил я, задыхаясь. — Сожрали уже, наверное.

— Целую виверну? Нет, вряд ли. Её просто нет. А если её здесь нет, то она есть где-то ещё.

Я уже было начал возвращаться в норму, а её какой-то серьёзный голос начал меня загонять обратно.

— Думаю, мы её и не найдём… — пробормотал я. — Давай лучше сожжём всё и полетим дальше. Нет и нет, ну и хер с ней.

— Ну… думаю, ты прав! — улыбнулась Аэль, обернулась ко мне и как-то настороженно замерла. — Самсон, а ты чего такой бледный?

Да как тебе объяснить, дорогая… кажется, я только что понял, как люди из-за некоторых вещей крышей едут…

Внимание! Глава без редактуры, могут попадаться ошибки!

Иногда такое случалось, что всадницы задерживались на день-два, и никто особо не придавал этому значения, настолько за десятки лет это было обыденным. Мало ли что может случиться в пути? Дикари, бандиты или просто какая-нибудь тварь — придётся где-то остановиться, где-то сделать лишний круг, и уже сутки будут потеряны.

В этот раз было так же, небесные всадники задержались на полтора дня, и Серафина уже знала, что их патруль вдоль холодных земель и Великих гор прошёл не без приключений. Она больше ставила на то, что они встретили кого-то у Великих гор, так как чаще всего именно оттуда приходили всякие твари, однако в этот раз ошиблась.

— У меня есть для тебя сразу две новости! — Аэль была, как всегда полна жизни и энергии. Спрыгнув с дракона, она просто не могла не поделиться с кем-то своими приключениями, особенно, когда произошло действительно что-то интересное.

— С первой, — кивнул Серафина.

— На один из постов у холодных земель напали! Мы пролетаем, а он пуст! Представляешь? Орки-альбиносы и стужи видимо напали ночью, когда большая часть спала, а что они нам оставили…

Чего не отнять у Аэль, так это умение расписать всё в самых красочных подробностях со всеми деталями. От того, какую тварь они встретили в казарме и как она выглядела до того, как они жгли орков и сколько тел она насчитала в лагере тварей.

И в её рассказе не было ничего из ряда вон. В принципе, орки-альбиносы, дикари и даже и стужи редко, но иногда действительно объединялись между собой, особенно, в сложные времена, чтобы нападать на пограничные посты и деревни с целью пропитания. И креатур, которые иногда оставались после них, были не более, чем издёвкой и способом ещё немного ударить по империи просто потому, что могут. И тем не менее, кое-что её заставило насторожиться.

А именно сама Аэль.

— А знаешь, что мне показалось странным? — внезапно произнесла она с серьёзным лицом после беззаботного рассказа о том, как она нашла тела солдат и в каком они были состоянии.

— Что? — такая резка смена настроения даже чуть-чуть застала Серафину врасплох.

— Они действительно пришли ради пропитания, но среди тел людей и туш лошадей не было виверны. А ведь туша виверны — это много мяса. Куда они её дели?

— Могли отдать стужам, как часть платы за помощь. Или у тебя есть какие-то на этот счёт соображения?

Если даже Аэль это насторожило, то это был серьёзный повод забеспокоиться. Но мгновение прошло, и девушка перед ней вновь стала той самой неунывающей и беззаботной всадницей.

— Не знаю, — пожала она плечами.

Вот так всегда, нагонят тайны, а потом беззаботно «не знаю».

— Ладно, я поняла тебя… — Серафина вздохнула. — Вы хорошо поработали. Только надо было тебе не жечь всех подряд, и оставить парочку орков для Самсона, чтобы он немного набил руку на настоящих врагах. Хотелось бы посмотреть, чему он научился.

— А, да, Самсон… — вдруг протянула он, будто вспомнив. — По поводу второй новости, как раз насчёт него я и хотела с тобой поговорить…

Я уже успел переодеться, когда в дверь постучали. Не знаю, как именно, но я сразу понял, что это Серафина. Во-первых, потому что никому другому в голову бы не пришло ко мне приходить, если только речь не заходила о тренировках и лекциях (а сейчас для них не время). А во-вторых, у неё был какой-то свой особенный стук, какой-то… аристократический, утончённый что ли…

— Войдите! — крикнул я и не ошибся. В комнату действительно заглянула Серафина.

Ну говорю же…

— С возвращением, — прикрыла она за собой дверь. — Слышала, что произошло, вы хорошо постарались.

— Ну это по большей части заслуга Аэль, — пожал я плечами. — Это она их нашла.

— Не она, а вы, — поправила Серафина. — В любом случае, как себя чувствуешь?

— Да нормально, — пожал я плечами.

— Точно? Если что-то не так, мы можем поговорить об этом, — и она правильно перевела мой взгляд, потому что продолжила. — Не смотри на меня так, Самсон. Твои проблемы — это мои проблемы. Я несу за всех вас ответственность.

— Вам Аэль рассказала, что я проблевался? — недовольно скривился я.

— Дело совсем не в этом. К тому же твоя реакция самая обычная, ты бы видел первую реакцию Тефеи на кровь, там совсем было больно смотреть. Но как показывает практика, ты просто ко всему привыкаешь и всё. Вопрос в другом, как ты себя чувствуешь после этого.

— Как и всегда, нормально.

— Точно?

Немного раздражает, если честно. Не знаю, как объяснить. Одно дело, когда о тебе волнуются, это нормально и даже приятно. И совершенно другое, когда с тобой себя ведут так, будто ты какой-то ребёнок, за которым нужен глаз да глаз. Эдакая унизительная гиперопека, как за идиотом, который не в состоянии за себя постоять. Неужели я реально выгляжу так жалко?..

— Точно, — ответил я твёрдо. — Чувствую себя как обычно, словно ничего и не было. Это всё?

— Да, это всё, — Серафина ещё сверлила меня пару секунд взглядом, после чего вышла из комнаты, бросив напоследок: — И не забудь, сегодня мы встречаемся.

Да-да, учимся правильно говорить…

Но, честно говоря, того, что Аэль на меня настучит, я не ожидал. Нет, не буду врать, ситуация немного стукнула меня по мозгам, не каждый раз видишь трупы людей, которых разделывают, как какую-то свинину. И тем не менее рассказывать Серафине было лишним. Могла бы и со мной поговорить перед этим…

Я со вздохом взглянул на свои доспехи, которые лежали аккуратно сложенными в углу. Ни единой царапины, не единой потёртости, выглядели так, будто только отполировали. Не доспехи того, кто сражался с кем-то страшнее манекенов. Я молча подошёл к груде металла и поднял ножны, осторожно вытащил меч. Сейчас в нём можно было рассмотреть даже собственное отражение.

Забрав его с собой, я вышел из комнаты.

— Кто там бушует? — поинтересовалась Ирис, подойдя к Лорейн.

Та стояла, облокотившись которая, облокотившись на парапет, наблюдала за кем-то снизу. Судя по звукам, кто-то из всадниц решил порубить парочку манекенов.

— Да вот, наш мальчик, — кивнул та вниз. — Тренируется.

Между собой отчего-то они начали называть Самсона все «наш мальчик». По крайней мере, те, кто к нему хорошо относился.

— А что он?

Ирис бросила взгляд на мальчишку. Тот остервенело рубил деревянные манекены, будто они были его заклятыми врагами. Ни каких-либо финтов, ни попыток отработки приёмов — он просто стоял и рубил их, как дровосек, то ли срывая злость, то ли сбрасывая напряжение. В любом случае, и то, и то было нормально, главное, что других людей не бьёт.

— А он, смотрю полон сил даже после патруля, — усмехнулась она. — Там что-то произошло?

— Ничего особенного, — пожала та плечами. — Но да, уже видно, что в нём проявляется влияние драконов. Скорость, сила…

На их глазах, взмахом меча снизу вверх под углом Самсон таки разрубил один из манекенов и принялся за другой. Конечно, каждая из них могла вполне справиться с этим без видимых проблем, но и они были всадницами сколько.

— Серафина беспокоится о нём? — вдруг спросила Ирис.

— Возможно, — пожала Лорейн плечами. — Никто не знает, как будет проявляться первородная сила у мужчин. Просто сила и реакция? Гордыня и высокомерие, как у нас? Или может агрессия и чрезмерная жестокость? Он первый, а это всегда риски.

— Что ж… — протянула Ирис, наблюдая за ним. — Пойду, тоже разомнусь, а то так соблазнительно выглядит, как он их рубит…

— Я думала, у тебя сегодня после патруля выходной, — окликнула меня Ирис, когда я рубил уже третий по счёту манекен.

— Решил немного размяться, — пожал я плечами, обернувшись на секунду к ней, после чего вернулся к своему занятию.

Не знаю, почему, но рубя их, мне становилось как-то… легче, ну просто рубишь и не о чём не думаешь, всё сразу уходит на второй план.

— Тренировки — это хорошо. Тренировок мало не бывает.

Она подошла к стойке с мечами, задумчиво пробежавшись по их навершиям пальцами. Взяла один из мечей, крутанула его в руке и направила на меня.

— Сразимся?

— Спарринг?

— Нет я могу и на смерть, и до первой крови, но боюсь, тогда меня Серафина в бассейне утопит, — расхохоталась Ирис. — Давай, нападай! Посмотрим, чему тебя там Аэль научила, кроме того, как бегать по площадке!

Честно, сначала я немного сомневался. Типа промахнусь, она затупит и вот тебе как минимум рана. Но один удар, второй удар, вот третий удар был легко отбит, и моей уверенности прибавилось. Я увеличил напор, с каждым разом двигаясь всё быстрее и быстрее, ударяя с новой силой, от чего иногда мечи выбивали искры.

Кажется, Ирис это только забавляло. Моих навыков просто не хватало, чтобы коснуться её или даже заставить дрогнуть в руке меч. Это скорее выглядело так, будто она отрабатывает на мне навыки парирования, отражая одну атаку за другой. И даже когда я начал пытаться проводить разные финты, отработанные до этого, результат был один — всё в молоко.

Другими словами, между нами была не просто пропасть.

В какой-то момент Ирис расхохоталась.

— Ладно, ладно, хватит, а то сейчас Серафина тебя не дождётся и заревнует.

— Так ещё же…

Много времени, хотел я сказать, однако поднял взгляд и понял, что солнце уже давно прячется за горизонт. Это я, получается, херачил тут мечом со всей дури столько времени и просто запыхался, когда раньше был, наверное, уже бы задыхался.

— С хорошим противником время летит незаметно, да? — усмехнулась Ирис. — Вижу, силёнок ты чуть-чуть с выносливостью да поднаростил. Но маловато будет для такой, как я.

И подмигнула.

— Ну так для Аэль зато, наверное, в самый раз, — хмыкнул я.

И тут попал прямо по чувствительному место. Да, Ирис сделала вид, что ничего её не смутило в моих словах, но по лицу всё равно пробежалась очень хорошо заметная тень.

— Аэль? Ну ты не смотри на её рост, если для меня маловато будет, из тебя она вообще все соки выжмет и ничего не оставит, — улыбнулась Ирис, но такой фальшивой улыбки я ещё не видел.

Ну ничего, ей будет полезно. Раз они любят меня подкалывать, пусть получают то же самое и не воют, а то совсем обнаглели.

И с чувством выполненного долга, я вернул меч обратно на стойку.

Что хочу сказать, помахать мечом с кем-то действительно немного успокаивает. Надо почаще будет кого-нибудь вызывать на спарринг, а то я как-то стремался до этого, а тут гляжу, как после хорошей зарядки прямо. Меня даже немного отпустило, хотя точно сказать, что именно грузило, я сам не мог, потому что не знал. Зато сейчас…

Я вытянулся, расправив плечи.

Ну каеф же, усталость, конечно, есть, но она лишь делает момент ещё приятнее. Прямо какая-то расслабленность, словно после массажа. Теперь у нас на повестке дня была Серафина с её вечером правильного поведения и речи, где она меня попутно начинала учить и некоторым тонкостям аристократического мира и того, как стоит мне взаимодействовать с ним. Её щепетильности в подобных вопросах можно было только позавидовать…

— Итак, всем внимание, — произнесла Серафина за завтраком через пару дней после того, как я вернулся с патруля. — У меня есть важное объявление для вас всех, сёстры. И брат.

Все оживились.

Обычно мы очень редко так собирались вместе. Всегда кто-то на дежурстве (которое вообще-то каждый день), кто-то выполняет задания, кто-то в патруле — дел было полно и заняться было чем. Но вот мы вместе, а значит новости должны были быть действительно из ряда вон, иначе бы по отдельности до всех донесли.

— Это новенькая⁈ Новенькая, да⁈ — тут же вскочила Аэль. — Кто она⁈ Когда⁈ Уже⁈

— Нет, не новенькая, успокойся, Аэль, — осадила её Серафина.

— Ну ладно…

— Я знаю, что в последнее время между вами ходили определённые слухи, но я не могла ни подтвердить, ни опровергнуть их, потому что сама точно не знала, однако теперь могу вам сказать со всей ответственностью. Император принял решение обдумать их предложение.

Все девушки аж подскочили.

— Да в смысле⁈

— Он совсем из ума вышел⁈

— Да их убивать надо, а не руку протягивать!

— Какими демонами это он так решил⁈

— Да они только этого и ждут!

Возмущение волной накрыло столовую. Все что-то возмущались, доказывали друг другу, негодовали, а я сидел и не мог понять, чё вообще происходит. Кажется, я был тут единственным из тёмного леса, которого все слухи стороной обошли, из-за чего я был не в теме. А спросить-то и некого, потому что Серафина, Каталина и Мелисса далеко, а Юринь, что рядом со мной вот-вот, кажется, в обморок упадёт.

— А ну все замолчали! — внезапно подняла она голос, оборвав весь недовольный ор всадниц, который, казалось, были готовы здесь и сейчас поднять восстание. — Это не наше дело, что решил император. Мы здесь лишь затем, чтобы истреблять врагов и защищать империю, не забывайте об этом. Политику оставим политикам. Самсон, что ты хочешь спросить?

Наконец она обратила на мой поднятую руку внимание.

— А что вообще происходит? Я как-то мимо всё пропустил.

— Ну естественно, с тобой же никто особо и не общается, — хмыкнула Эллианора.

— Заткнись, твоё мнение не спрашивал, — огрызнулся я и посмотрел на Серафину, не обращая на то, как лицо девушки краснеет. — Чей это посол?

— Агадарский посол прибыл недавно в столицу с предложением от Агадарской империи заключить мирный союз между нашими империями. До последнего дня император серьёзно размышлял на тему, давать ли шанс этому вопросу или нет, но сегодня решил дать ему ход.

— Значит, у нас будет мир? — уточнил я.

— Да какой мир, — возмутилась Ирис. — Они спят и видят, чтобы нас всех перебить. Я не вижу тут вообще никакого смысла что-либо обсуждать, буквально два месяца назад они были готовы с нас скальп снять, а сейчас уже мира хотят? Да конечно!

— Резать этих копчённых надо, вот и весь ответ, — добавила Жаннель. — Следовало голову посла обратно отправить вместо согласия.

— Значит надо устроить резню! — опять вскочила Аэль. — Умоем всех кровью!

— Да погоди ты пока умывать всех кровью, — притормозила её Серафина. — Пока этого никто не говорил, что мы точно заключим мир, но, если наши империи договорятся, то между нами будет союз на десять лет.

— А им можно верить? — задал я логичный вопрос. — Что они в течение всех десяти лет на нас не нападут.

— Они никогда не обманывают, — неожиданно подала голос скромная Юринь.

— Она права, — так же тихо согласилась Тефея. — Агадарки никогда не нарушали своего слова. Можно сказать, их слово — такой же товар, как и золото. Если дан, то можешь быть спокоен.

— А после десяти лет?

— Никто им не запретить напасть после десяти лет, — произнесла Каталина. — Однако к тому времени и мы будем уже другими, и мир вокруг немного изменится.

— А с чего они вообще решили сейчас мир заключить? — задал я вполне логичный вопрос.

И в этот момент Серафина подняла взгляд и очень красноречиво посмотрела именно на меня. Сначала я не понял. А потом на меня посмотрела Каталина, Мелисса, начали дружно оборачиваться ухмыляющаяся Рондо, Ирис, Жаннель, даже Татьяна и так до самого конца стола, пока я единственный не остался.

Для проформы я тоже посмотрел в сторону, но понял, что люди закончились, и я остался один, а значит все смотрят конкретно на меня. То есть…

— Да ладно, не говорите, что из-за меня. Чести многовато, — не поверил я.

— Агадарки зовут себя драконьим народом, потомками тех, кто был кровью и плотью драконов, — сказала Серафина. — У них… особые отношения с ними. Кто знает, может они с тобой смогут раскрыть тайну рождения мужчин-всадников.

— Ага, пусть на жертвы своим богам, — оскалилась Эллианора.

— Ну почему же, может его будут использовать по-иному, как племенного бычка, — оскалилась Рондо. — Чтобы детишек настрогать с более высоким шансом стать всадницей.

— Ясно, а минусы будут? — уточнил я.

— Каждый день.

— Всё равно не вижу минусов.

— Так, никто не собирается отдавать Самсона Агадаркам, — строго осекал нас Сераифна. — Сейчас даже точно не известно, зачем они здесь, и это всё лишь наше предположения, но, как бы то ни было, Самсон один из нас, наш брат по оружию, рады вы этому или нет. Кому что-то не нравится, я всегда готова напомнить, что вы вольны покинуть наши ряды в любой момент. К двери я провожу лично.

Ни у кого желания быть сопровождённым Серафиной не возникло.

— Отлично. Я собрала вас здесь лишь с одной целью, чтобы не плодить слухи, и чтобы эти события не стали для вас новостью. Если наш император и Агадарская императрица заключат мир, высока вероятность, что нам придётся встретиться с ними, а может и бок о бок сражаться против иных врагов.

— Каких? — решила уточнить Лорейн.

— В последнее время их хватает, будь уверена. Поэтому готовьтесь к тому, что вам придётся с ними общаться. И с этого момента я бы посоветовала забыть слово «копчёные». Нам ещё не хватало проблем на ровном месте.

— А как нам тогда их называть? — захлопала глазами Аэль.

— Агадарки, как и положено.

— Ну хоть лопоухих лопоухими можно будет называть, — улыбнулась Флория.

— А они-то хоть не собираются с нами мириться? — уточнила Ирис. — А то так совсем врагов не останется.

— А мне бы хотелось… — тихо пробормотала Юринь. — Я слышала, они милые…

— Пока не всадят тебе в спину свои кривые клинки, на которые пожалели стали, — отмахнулась рыжеволосая бестия.

— Надо будет, и с ними мир заключим. Но пока… — Серафина обвела нас взглядом. — Я надеюсь, вы все уяснили суть, верно? Есть вероятность, что нам придётся встречаться с Агадарками, а может и работать вместе, и я не хочу слышать «не хочу», «не буду», «не стану», «не склоню голову» и так далее. В противном случае я устрою персональный ночной кошмар любой из вас.

Все что-то там проворчали себе под нос, но суть ответа была: да, мы всё поняли. Как я понимаю, им бы больше хотелось насадить тех на вилы, но против воли старшей никто идти не рискнул.

— А что касается тебя, Самсон… — обратилась Серафина ко мне.

— А что меня касается? — тут же насторожился я.

— Завтра ты идёшь со мной. У нас аудиенция с императором. Будешь приносить клятву верности.

Почему-то у меня возникли подозрения, что они это делают быстрее-быстрее до того, как я встречусь с Агадарками. Что мол клятва есть, а значит уже никто претендовать на меня не может. Мне-то в общем пофигу, но всё равно довольно забавно наблюдать за тем, как они боятся меня потерять.

Как и с канцлером, в этот раз меня начали готовить спозаранку, разбудив настойчивым стуком в дверь. Сначала влетела Серафина, потом влетели служанки вместе с тазиками, полотенцами и одеждой.

— Самсон, я знаю и уверена в твоём благоразумии, и тем не менее спрошу — ты помнишь, какой сегодня день? — спросила она.

— День встречи с императором… — зевнул я.

— День, когда ты присягаешь императору и империи на верность, — поправила всадница. — Ты помнишь клятву?

— Угу…

Я ещё даже не проснулся толком. Глаза после сна щиплет, всё какое-то размытое, будто до сих пор сплю. Чувствую, что меня уже подхватили и стащили с кровати нежные и твёрдые ручки девушек, но даже на этом сконцентрироваться не могу. Зевок, и я едва не свернул себе челюсть.

— Ты сейчас можешь повторить её?

— Могу, — я с трудом навёл резкость на Серафину. — Да не беспокойтесь вы так, я… (зевок)…не посмею даже тень позора на вас бросить. Клянусь.

— Спасибо, Самсон, — кивнула она, и мне даже показалось, что в её тоне проскользнуло какое-то облегчение. — Я буду ждать тебя на выходе из шпиля.

— Да…

А дальше уже по отработанной форме. Обтереть полотенцами, помыть голову, обшикать для аромата вонючим одеколоном и одеть во всё, что принесли. Только в этот раз одежда немного отличалась: плащ обзавёлся меховой подкладкой, брошь на нём стала золотой, сапоги стали повыше да и украшений стало в разы больше. Они будто решили, что на мне мало золота, и вот уже на моей шее висит золотая цепь, которую спилили, кажется, с дуба, по три перстня на каждой руке с драгоценными камнями, какие-то заколочки и прочая хрень, что в здравом смысле человек не наденет.

Не, если так надо, то лады, но всё равно будто перебор немного. Кстати, ножен с мечом мне не дали. Не доверяют, видимо. А ещё на голове добавилась какая-то шапка с мехом и пером, будто я был каким-то Ромео.

После того, как служанки закончили и с поклоном отпустили меня, я присоединился к Серафине, ждавшей меня на ступенях шпиля. К нашей встрече с императором она тоже немного преобразилась. Платье, конечно, не надела (а зря), но на ней было что-то типа камзола бордового цвета и так же много украшений. По факту, это мужской наряд, но ты поди ей это в лицо скажи и сохрани после этого жизнь. Почему мне камзола не дали, непонятно.

— Теперь ты точно жених на выдачу, — кивнула она, позволив себе намёк на улыбку.

— Не отличить от герцога?

— Герцоги носят более скромные наряды. Я бы сказала, что, как минимум, виконт или граф.

— Ну… тоже неплохо, — кивнул я, окинув взглядом саму Серафину. — Вам тоже идёт.

— Да, наконец можно сдуть пыль со старых одежд, — кивнула она, хотя по лицу вижу, чувствует себя так же некомфортно, как и я себя. — Идём, не будем заставлять императора ждать.

— А он старый? — поинтересовался я, пока мы шли.

— Я бы не стала на твоём месте использовать такие слова. Ты помнишь наши уроки? — прищурилась она строго.

— Тут же никого нет.

— У стен есть уши такое слышал?

— Да… Ладно, он уже в возрасте?

— Да, но не ещё пока не в почтенном. Ему шестьдесят два, — ответила Серафина.

— Мне надо что-то знать перед тем, как мы туда придём?

— Говоришь, когда спросят, садишься, что вряд ли, когда скажут. Приклоняешь колено сразу, как тебя назовут. В глаза не смотришь и даже не касаешься его. Всё то же самое, что мы обсуждали на занятиях, ничего нового.

А ведь император такой же обычный человек, как и все, просто родился удачно. Забавно наблюдать, как из такого же человека небожителя делают, будто сам святой дух материализовался в это мире.

— А вы никогда не надеваете платья, когда выходите за границы шпиля? — спросил я.

— Почему же, надеваем, конечно. Но редко, — призналась она честно. — Мы или в доспехах, или в подоспешниках. Если требуют обстоятельства, мы надеваем праздничный камзол.

— А мундир?

— Мундир — это для армии, а мы — небесные всадницы.

— Хорошо, а что насчёт платьев?

— Ты сам видел, лишь исключительные случаи, праздник или действительно знаменательное событие, хотя никто не запрещает нам носить их. Просто… скажем так, Самсон, поддерживаем репутацию, а некоторые мужчины, к числу которых, к счастью, ты не относишься, считают, что раз платье — то можно.

Ну типа не носи миниюбку, чтобы лишние мудаки не лезли, как говорят у нас. Тут вопросов нет.

— Но они же знают, что вы всадницы?

— Мужчины много чего знают, правда пользуются этими знаниями редко, — фыркнула Серафина, не пытаясь скрыть презрения. Но потом быстро поправилась. — Но ты исключение, естественно.

— Понятно…

— Я рада, что ты понял нашу позицию. Если они сами не могут контролировать свои потребности, то не стоит лишний раз давать им повода для этого. Был у нас один случай, когда сын герцога попытался снасильничать одну небесную всадницу. Она была одета в платье, а он не понимал слова «нет», привыкнув получать что хочет.

— Закончилось всё кровью?

— Малой. Она свернула ему шею голыми руками. Его отец, герцог, возмутился, потребовал крови девушки, даже начал давить на императора, потому что имел влияние и за спиной имел многих подпевал из других аристократов, и глядишь, дело бы действительно да дошло до суда над одной из нас. На одной из нас, Самсон, ты можешь это вообразить? Но мы поступили умнее, просто прилети и сожги его, его семью, его поместье, его землю и парочку деревень.

Так, погодите-ка, а где тут-то кровь малая⁈ Вы же две деревни сожгли нахрен, пироманьячки!

— После этого ни у кого не возникло желания на нас давить. Ну а мы решили негласно не носить платья, если только очень не захочется.

Могу представить, как это обидно было для простых крестьян. Сидишь ты, срёшь у себя в сортире, а тут прилетает дракон и сжигает тебя просто потому, что сын-мудак твоего сеньора решил, что насильничать служанок и простолюдинок скучно, и стоит замахнуться на что-то покруче.

Я бы немного расстроился такому повороту событий.

Тем временем мы уже попали во дворец и прошли тот коридор, что вёл к канцлеру. Дальше было краше: коридоры стали наряднее, лепнины больше, мебели больше, и вообще создавалось ощущение, что это уже скорее личная территория императора.

Первый Т-образный перекрёсток коридоров, который мы прошли был вообще под охраной шести человек. Надо сказать, что это была личная гвардия императора, самые-самые из всех, что можно было найти, последняя оборона, когда все другие предадут. Тут самый низкий был метр… девяносто, наверное. Все в чёрных доспехах с золотыми окантовками, словно джаггернауты, которых только противотанковой пушкой и брать. А охраняли они, скорее всего, личные покои владыки государства.

Второй перекрёсток охраняла просто стража. Та самая дворцовая, которая была везде. Конечно, были и те, кто получше, а значит поближе к императору, а были и те, кто похуже и на стенах. Но до личной гвардии им было далеко. А потом коридор упёрся в двустворчатые двери, за которыми был церемониальный зал для встреч.

Кстати, похоже на зал в Эрмитаже, что-то в том же духе, но более эпично. У них половина населения в говне живёт, но на это деньги, естественно, нашлись. Вытянутый, в золоте, в зеркалах, в бархатных шторах с огромными люстрами и красивыми росписями потолка. На другой стороне большой трон на ступенях, где восседал сам император Нарианской империи, к которому шла изумрудная ковровая дорожка. Прямо-таки главный финальный босс, с которым надо сразиться.

Серафина шла чуть впереди, я по её левое плечо. Не дошли где-то десяти метров до первой ступени, остановились перед двумя огромными гвардейцами, которые собой обозначали границу, докуда мы можем дойти, после чего склонили колени.

Здесь вообще никого не было кроме императора, его личной гвардии в составе десяти человек, которой он доверял как себе, и… а, ну да, канцлер, его правая рука. Короче, что точно можно было сказать, так это что дальше этого зала информация уже не уйдёт, потому что здесь больше никого и не было.

— Ваше Императорское Величество, я Серафина Ди Вльен'Санти пришла к вам сегодня, дабы этот юноша с вашего императорского позволения мог дать клятву верности империи и вам с этого момента и до конца его дней.

Так торжественно, что какать хочется.

Сам император вопреки ожиданиям выглядел нормально, с блатными круглыми очками на носу и в красной мантии. Не такой уж и старый, вполне себе крепкий старик, я бы даже сказал, что он выглядит моложе шестидесяти лети, где-то на пятьдесят.

Выслушав Серафину, он молча махнул рукой, подзывая меня к себе. Я понял это ещё и потому, как всадница едва слышно произнесла «иди».

Всё было сто раз оговорено.

Я подошёл и вновь приклонил колено, склонив голову у самых ступеней, после чего император вальяжно встал, спустился к последней ступени и вытащил меч. Я услышал низкий, хриплый, но твёрдый голос:

— Ты пришёл служить мне? — витиевато спросил он.

— Я, Самсон фон Хертвёрд, пришёл принести клятву верности с вашего разрешения, чтобы служить с честью на благо империи и её народа.

— Я слушаю твою клятву.

— Да будет моя клятва отпечатана в стенах этого зала, да будут духи свидетелями того, как я, Самсон фон Хертвёрд, клянусь в верности и её законному императору. Я буду тем, кто стоит на защите ей свобода и закона, я буду тем, кто будет сражаться за её интересы. Я не вступлю в союзы с её врагами, я не усомнюсь в её идеалах, её цели будут моей целью. Я буду повиноваться империи и её законному императору, служить верой и правдой пока не закончится мой век или не будет дана мне воля со службы.

Ничего сложного, ничего прямо-таки крутого. Та же молитва Аэль мне понравилась гораздо больше, потому что здесь, скорее, был официальный язык. Чисто договор, но в устной форме без пафоса и сильных фраз.

Да и если заметить, везде говорилось именно что империи и её законному императору. То есть, по факту, мы служили в первую очередь, империи и её законам, а потом ему, что лишало последнего возможности использовать нас в своих играх даже против империи. Империя превыше всего! Или как там кричали…

— Я принимаю твою клятву, — произнёс император, коснувшись моей макушки мечом.

И… всё, на этом церемония, свидетелями которой были лишь считанные люди, закончилось.

Я продолжал стоять, склонив голову, пока император не вернулся на трон, после чего встал сам, подняв голову. Всё было обговорено до секунд, поэтому мне оставалось в конце лишь поклониться ещё раз, попятиться назад, пока не пройду двух гвардейцев, откуда смело повернуться спиной и уйти. Сразу уходить к императору спиной было грубо, а пятиться через весь зал слишком долго, поэтому придумали вот такую фишку.

Однако вышел я за предел зала один — Серафина осталась внутри.

Так, а вот тут я чёт и не знал, что делать идти или ждать. По идее, надо было топать обратно к себе в шпиль как можно быстрее, потому что, чем меньше людей меня видит — тем лучше. После серокожих это всё больше походило на секрет полишинеля, однако они всё равно упорно пытались держать это в тайне.

Первое, не знали лопоухие, а серокожие уж точно такой инфой делиться не станут. Второе, чёрт знает, что может начать твориться, когда узнают местные аристократы. С одной стороны, всадник и всадник, а с другой может как выстроиться целая вереница жён, так и посыпаться обвинения в насильничестве, лишь бы меня под венец затащить. Тут всё будет очень сложно, каждый будет тянуть на себя, и пока император не подготовил почву, лучше пусть всё будет как есть.

Так мне, по крайней мере, пояснила Серафина. Всему своё время. Только, куда мне идти сейчас? Или лучше ждать?

Блин, останусь ждать, скажет, что на глазах сидишь перед тронным взглядом, внимание привлекаешь, идиот что ли? Пойду один — что без меня ушёл, куда ты тут один ходишь, у всех на глазах попадаешься, идиот что ли? Короче тот самый момент, когда как не поступи, можно вывернуть, что ты был не прав.

Пришлось немного взвесить риски. Если буду здесь сидеть, шансов, что меня запалят, чего так хотят избежать Серафина и другие, будут только расти. А пойду… ну ходит из знати кто-то, да мало ли кто здесь ходит, гонцы, сыны и прочие, раз пустили, то надо, а там аккуратно и к себе или через стену, или через главный вход.

Так и решил, а потом развернулся и пошёл прочь. А вообще, не люблю такие моменты. Не потому, что не умею принимать решения, а потому что не подгадаешь, каких именно от тебя самого ждут. В моём мире люди даже определиться не могут что лучше, чёрное или белое, а тут куда более сложные вопросы.

Меня никто обратно не задерживал и не вставал на пути, но с приходом утра коридоры заметно оживали, и чем дальше я спускался, тем больше народу становилось. Слуги, чиновники в мантиях всех мастей, гонцы и аристократы, от мало до велика. Я здесь вообще не выделялся и более того, вошёл как влитой. Главное ни с кем не сталкиваться и не отсвечивать.

Я отлично помнил путь, сложно пройти мимо, когда там путь вниз идёт почти прямо, пока не выйдешь на перекрёсток, откуда ведёт мостик на стену. Сложно оказалось туда попасть, когда я подошёл к нужному месту, там уже кучковалась стража. Едва я подошёл ближе, они бросили на меня косые недовольные взгляды.

— Сюда нельзя уважаемых. Выход дальше по коридору.

— Благодарю, — кивнул я и пошёл прочь, не став пытаться там что-то доказать. Как сказали, не отсвечивай.

Да был и второй вход, но уже со стороны двора, причём с той части, где нечасто бывают люди, что давало шанс проскользнуть незамеченным. Стражи там тоже не было, потому что больных людей забраться на драконью башню находилось редко, а если они и были, как рассказывали всадницы, зрелище было очень интересным.

Короче, потопал я вниз. В принципе, я и не против, всегда было интересно осмотреться, а то только сверху всё и видел.

Дворец был как… дворец, чем ниже, тем массивнее и менее пафосно и нарядно. Отделка на стенах сменилась обычным крупным камнем, стало больше открытых галерей, слуг и людей. Здесь же то тут, то там были всякие небольшие внутренние скверы, площадки и статуи видных деятелей. Эдакий город в город, не иначе.

Выход был огромным арочным туннелем размером с триуфальную арку в Питере к главной площади перед дворцом. Здесь уже можно было пройтись по территории дворца или выйти за пределы стен на верхний уровень города. Ну в городе мне не нужно было, а вот к башне тут как раз надо было только обойти…

Я слишком рассмотрелся по сторонам, так как ненароком толкнул кого-то плечом. Даже разбираться не стал, лишь скользнув по группе взглядом и сказав:

— Прошу прощения, — и слегка поклонился. Граф там или такой же барон, без разницы, этого было достаточно.

В обычной ситуации.

Но у нас оказалась ситуация «разрешите докопаться».

— Барон, забыл своё место? — раздался такой чванливый голос молодого петушка по утру. Я сразу узнал этот петушиный вскрик призыва к оружию.

Я сначала не понял, откуда он узнал, что я барон, а потом вспомнил, что меня же и перстнями обвешали, и плащ держит брошь, по которой тоже мой статус угадывается. Конечно, можно было ещё раз извиниться тогда, но это было бы слишком унизительно, и что-то внутри меня сразу предложило послать его нахер и поглубже. С другой, Серафина же просила…

Блин, Серафина…

Ладно.

Я обернулся к группке людей, разглядывая перед собой яички, скукожившиеся вокруг главного хера. Ну что могу сказать, тут один маркиз (сын маркиза, но один хрен), одна графиня, две виконтессы, двое баронов и… ба-а-а-а… а кто это у нас?

Тут хочешь не хочешь, а упрёшься взглядом в самодовольную рожу Эллианоры, с которой у нас отношения были через жопу. Смотрит на меня такая довольная, ждёт, что я буду унижаться… Не удивлюсь, если она это и подстроила, специально меня зацепив и зная, что мне нельзя отсвечивать.

Дура ты, Эллианора, ты не понимаешь, что моё унижение — это и твоё унижение? Хотя нет, вряд ли понимает, она же тупая. Надо это озвучит.

— Моё унижение — унижение всех, — произнёс я, глядя ей в глаза и улыбаясь, после чего посмотрел на маркиза. Он, наверное, ожидал всего, кроме… — Я прискорбнейше прошу прощения за столь неприятный факт нашего столкновения, который ранил вас столь сильно.

Понятно даже тупому, что это было настолько наигранно, что перестало быть унизительным, хотя формально им и сказать нечего. Эллианора покраснела, маркиз растерялся, остальные ждали реакции своего прихлебателя.

Ну вот и всё, детский сад, штаны на лямках, блин… вроде и мир другой, и аристократы вроде, а разводки такие же, как и во дворе.

А если Серафина об этом узнает, натянет Эллианоре сиськи на уши за подобное, а я не поленюсь это донести.

Против такого дерьма бесполезно что-либо ещё делать, кроме как жаловаться. И нет, это не стукачество, эту туфту просто стукачество придумало это же дерьмо, чтобы специально не давать слабым на них жаловаться. Если тебя обижает тот, кто сильнее, нет ничего зазорного, чтобы позвать того, кто будет сильнее обидчика. Но к тому моменту они сами забывают пацанские цитатки про стукачей и первые побегут плакаться, что их бедных там обидели.

Как бы то ни было, я развернулся и пошёл прочь. И даже успел пройти десять метров, когда меня нагнали.

— Эй ты, а ну стой!

Закатив глаза, я обернулся. Ну да, опять они…

— Мне всегда было интересно, каково будет маркизу за бароном бегать, — посмотрел я ему в глаза. Кстати, у него единственного здесь был меч.

— Ты… — тот аж поперхнулся собственной гордостью.

— О, разве ли это не сама госпожа Гринвальд Ди Фарен, — посмотрел я на всадницу и поклонился персонально ей. — Рад видеть вас в добром здравии леди. Не хотелось бы омрачать ваш день чем-то плохим, например, мной, поэтому разойдёмся миром.

Но по лицу она и сама уже была не рада, что всю эту херню заварила. И теперь жалела о содеянном, пытаясь решить, как выправить ситуацию, потому что мою личность раскрывать нельзя, но и вопросы, чего она вдруг печётся обо мне тоже не нужны. Все знают, кто она, но никто не знает, кто именно я.

Короче, дура, на ровном месте проблему создала. И когда все восприняли «омрачить чем-то плохим, например, мной», как самоунижение, она прекрасно поняла, что я имею ввиду. Я могу стать плохим. Плохим окончанием дня для них.

— Пойдёмте лучше… — промямлила она. — Чего с ним связываться…

М-да, и это всё, на что ты была способна… Не удивительно, что это никого не впечатлило.

— Извольте, маркиза, но если он посмел смеяться нам в лицо…

А так они ещё и равны по статусу, тут хрен скажешь, что всё, пошли. Нет, формально, она может, ведь она небесная всадница, но это будет выглядеть пипец как странно и вообще, можно приопуститься в глазах остальных. Я просто в шоке, как люди на ровном месте себе проблемы ищут.

И находят. И успешно в них тонут. А разбираться мне теперь.

— Слушай сюда, барон…

— Я предлагаю решение вопроса, — перебил я его. — Если вы нападёте на меня, то это будет выглядеть жалко, ведь вы маркиз, да и сплетни полезут, что маркиз в драку с бароном ввязался. А вот ваши два друга — бароны. Думаю, они уж могут заступиться за честь своего друга, верно?

Вообще, я просто не знал точно, имею ли я право бить рожу маркизу, если он на меня нападёт, или нет. С одной стороны, я аристократ, а значит пусть и ниже по статусу, но права имею на уровне остальных. С другой — слишком уж наши положения разные, и кто знает, чем обернётся разница в титулах. А вот его дружки самое то…

И я, естественно, угадал. Быдло, как ты его не одень, остаётся быдлом всегда.

— Что ты там сказал?

— Как ты посмел…

Второй договорить не успел. Едва они выступили вперёд, расправляя плечи, я шагнул на встречу, чуть подогнул колени и…

С правой по левому, с левой по правому. Двоечку раздал сразу обоим. Подло? Пф-ф-ф… если драки не избежать, бей первым. Обычно первый удар и решает исход драки. Не я просил их лезть, да и не факт, что я бы вообще смог их уложить, но…

Видимо я недооценил ни своей силы, ни своей реакции.

Оба барона отключились, ещё будучи на ногах, после чего, как безвольные куклы, повалились на землю шпалами.

Все выглядели шокированными. Даже Эллианора стояла и хлопала глазками, будто пытаясь понять, что сейчас произошло. Уже по их виду я мог сказать, что расчёт был совершенно на иной исход, и никто из них даже не предполагал затевать на главной площади драку… может просто потолкать, понаезжать…

Так, ладно, может я и погорячился, у меня просто флэшбэки с улицы нахлуныли, как надо решать подобные вопросы, но плевать. Что получилось, то получилось, а дальше пусть уже Эллианора и разгребает дерьмо, раз его так знатно навалила у всех на виду.

— Я думаю, мы на этом закончили, — вытянулся я и поправил на себе одежду.

Они стояли так ещё несколько секунд, и внезапно графиня открыла рот, вскрикнув на всю округу:

— СТРА-м-м-м-м…

Стража. Но не договорила, потому что Эллианора молниеносно закрыла рот ей ладонью. Ну да, ещё тут стражи не хватало для полного счастья, чтобы все охренели, а она конкретно так влетела. Серафина такой хрени уж точно не простит.

— Какая стража, — прошипела она. — Никакой стражи!

— Но он… — девушки-виконтессы бросились к баронам. — Он же убил их!

— Они потеряли сознание. Никакой стражи, хотите… — ага, не знает, что сказать. — Хотите… хотите, чтобы на нас бросило это тень⁈ Что мы тут драку устроили⁈

— Так это он устроил!

— Да кто разбираться будет! Небесная всадница, маркиз, графиня, две виконтессы и два барона устроили драку с бароном! Да нас засмеют и скажут, что толпой напали, не ототрёмся! Они просто упали от жары в обморок! Всё! А ты… — он смерила меня взглядом полным ярости, — убирайся, пока мы не передумали.

— Как скажете, госпожа Гринвальд Ди Фарен, — поклонился я, развернулся и пошёл прочь.

Как я и говорил, тупость и слабоумие — это девиз почти половины тех, кто обременён властью и деньгами, но не обременён мозгами. К сожалению, на Эллианоре это видно гораздо сильнее, потому что она А: новенькая; Б: по факту моего возраста; В: жила как раз в таких вот тепличных условиях, пока не попала сюда, и думает, что ей все должны.

Пусть полижет мою жопу, дура.

До башни всадниц я добрался действительно без каких-либо проблем. Стоило свернуть с площади, как ты попадал на улицы между дворцом и домами, которым или служили какими-то административными центрами, или жилищем для местных работников. Чем дальше — тем меньше людей, пока я не вышел на совсем безлюдную площадку, перед которой возвышалась башня.

Единственная большая дверь нескромно намекала на вход, и была не заперта. По идее, входи, кто хочет, но…

— Кто вы? — голос раздался из мрака, едва я вошёл внутрь. Даже пытаясь напрячь зрение, я не мог найти его хозяина, хотя по голосу это была девушка.

— А вы кто? — задал я встречный вопрос, не сильно горя желанием представляться перед тем, кого не вижу.

Прошло секунды три, прежде чем откуда-то слева появилась внезапно служанка, склонившись в поклоне.

— Господин Фон Хертвёрд, прошу прощения, не признала вас во мраке. Не думала, что вы решите прийти этим путём.

О, служанка. Одна из служанок. И кажется, я её даже видел среди других.

— Я не знал, что служанки сторожат вход, — я огляделся. — Вы где прятались?

— Там, господин, — указала она пальцем на небольшую едва заметную коморку, которая закрывалась дверь в цвет, да и в текстуру самой стены. В темноте ты её просто не увидишь. — Мы так же несём караул, чтобы чужие не входили сюда.

— А если войдут?

— Я подам сигнал, что кто-то чужой пришёл, — указала она на небольшой шнурок, уходящий вверх.

— Но тебя могут сразу убить, если будешь так спрашивать.

— Не убьют. У меня будет время предупредить, — заверила она меня. — Я уже предупредила, что кто-то вошёл, пока не успела признать вас. Я прошу прощения за мою невнимательность, — поклонилась она…

А сверху уже слышались шаги дежурных всадниц, которые сидели на подхвате. Кто у нас сегодня… О! Каталина и Тефея!

Короче, служанки здесь мало того, что служили, так ещё и прятались по углам, как сигнализация, подавая дежурным сигнал о том, что кто-то пришёл, а те прибегали и ломали кости нарушителям. Мне не ломали, но спросили, почему пришёл один, через главный вход, да и где сама Серафина, на что я всё честно ответил, упустив лишь момент с Эллианорой.

Во-первых, это следовало знать Серафине, как главной. Во-вторых, я уже и не знал, стоит ли говорить об этом или нет. Просто злость и возбуждение спали, и теперь думаешь, может ей этого было достаточно, чего сейчас крик поднимать? Или всё же стоит? Короче, вопросы, одни вопросы…

Но как бы то ни было, никто не отменял распорядка дня, который меня ждал. Завтрак, лекция, только не с Тефеей, а с Лорейн, которая рассказывала поживее, да и более красочно, потом тренировки с Ирис, затем обед, опят лекции и тренировки, где теперь мной занялась Флория, а потом пришла уже Серафина.

— Вижу, времени зря не теряешь, молодец, — похвалила она меня, поманив за собой пальцем. — Ждать ты меня не стал?

— Честно сказать, я не знал, лучше остаться у всех на виду или попытаться уйти, растворившись в толпе. Я думал, мы сразу отправимся обратно.

— Я тоже так думала, и договор был таков, однако император изволили провести со мной срочную аудиенцию, и ты понимаешь…

— Да, нельзя отказать, — кивнул я.

Мы вошли в её комнату, где я уже занял привычное для себя место.

Каждый раз, когда Серафина попадала сюда, она будто едва заметно, но менялась. Самую капельку становилась другой, какой-то более… домашней, обычной, женственной. Будто помимо брони и подоспешника снимала свою шкуру всадницы. И каждый раз я невольно вспоминал её обнажённой: грудь, мягкие изгибы тела, пресс на животике, треугольник волос между бёдер…

— Император озвучил своё желание дать тебе несколько выходных дней, — дёрнула меня обратно в реальность Серафина.

— Дней?

— Да, выходных дней. Сказал, что после всех заслуг за твоей спиной и предстоящих дел тебе, как новенькому, может быть сложно, и стоит отдохнуть, прежде чем двигаться дальше.

— Но у меня же тренировки там, лекции, да ещё и патрули с дежурствами. Куда мне отдых-то?

— Это всё хорошо, и я рада, что ты думаешь об этом, но отдыхать тоже надо, — заметила глава всадниц.

Поверил ли я, что мне решили реально просто так выделить несколько дней отдохнуть за хорошую службу? Да ладно, кто в это поверит? Из таких, как я выжимают все соки до последнего, чтобы закалить характер и дух. Это не клуб по интересам, это своеобразное средневековое спецподразделение, где гоняют и в хвост, и в гриву, а каждый пропущенный день считается упущенной возможностью сделать тебя лучше.

Отпустить? Отдохнуть? Во время усиленных тренировок, когда наоборот требуется выкладываться на полную? Да не, хрень. Скорее всего, в свете предстоящей встречи с серокожими, о которой заикнулась Серафина, меня хотят подмаслить.

Да, кто-то скажет, не много ли я о себе думаю, такой красивом (ваще нет) и хорошем (ну тут под вопросом), но я первый мужчина-всадник, уникум, чей секрет перевернёт историю, а это факт. К тому же серокожие уже пытались меня переманить на свою сторону, что доказывает повышенный интерес ко мне. А значит я могу и просто сбежать, если меня что-то не устроит.

Все это прекрасно понимают и отпускать не хотят. А что самое логичное можно сделать в этой ситуации? Естественно подмаслить, дать отдохнуть, пообещать повышения, чтобы у меня не было желания переметнуться. Типа зачем такой риск, когда и здесь всё есть. Типа ты принёс клятву, ты наш и смотри, какие мы хорошие, о тебе тоже хорошем заботимся.

— Значит, в скором времени я поеду в своё поместье?

— Ну ты же сам хотел на него взглянуть, так? Вот у тебя и выпадет возможность.

— Ну… ладно… — протянул я. — Раз можно, то почему и нет.

— Вот и отлично, — кивнула Серафина, уже раскладывая передо мной книги. — У тебя есть ещё какие-либо вопросы ко мне?

И вот тут встал вопрос ребром, стучать на Эллианору или нет. С одной стороны, я уже успокоился и не видел в этом смысла. Да и типа коллектив разрушать, выставлять себя слабаком…

А с другой стороны, какого чёрта? То есть творить заведомую хрень — это нормально, их ничего не останавливает, а нести наказание за это — это стукачество? Ведь такие чмошники обычно и делают расчёт на то, что ты не расскажешь, что никто не расскажет, и им всё сойдёт с рук. А потом по новой и так дальше. И каждый раз будут: ой, ну ты и стукач, взял и рассказал. Нет уж, пусть получает, тварь…

— Да, по поводу Эллианору, — кивнул я.

— А, Эллианора… — протянула Серафина, улыбнувшись мне. — Ты хочешь что-то у меня спросить по поводу неё?

Кажется, она подумала совсем не в ту сторону.

— Не совсем…

И моя догадка подтвердилась, потому что, чем дальше я рассказывал, тем мрачнее становилось её лицо.

А мне, наоборот, становилось всё теплее и теплее. Любишь говна другим подкидывать, люби его и разгребать, как говорится…

— Ты меня звала? — Эллианора заглянула в комнату Серафины и сразу поняла, что её сегодня не ждёт ничего хорошего.

Глава всадниц сидела на стуле, перебирая пальцами плеть, явно предназначавшуюся для дела.

— Войди и закрой дверь, Эллианора Гринвальд Ди Фарен, — произнесла она замогильным голосом, по которому знали её все враги Нарианской империи. От него бросало в мороз, и ты чувствовал буквально если касание смерти, то её близкое присутствие, что не способствовало душевному равновесию.

Эллианора быстро подчинилась, уже вся сжавшись внутри.

— Ты знаешь, почему я тебя позвала? — подняла Серафина взгляд, и девушке стало ещё страшнее.

Упираться не имело смысла, её сдал этот придурок, и отрицание лишь усугубит наказание. Мало того, что он сам был виноват, устроил сцену, так ещё и на неё всё свалил!

— Да, глава, — тихо ответила она.

— Ты сделала хоть что-то, чтобы это предотвратить?

— Глава, он сам влетел в нас…

— Огромный вход, огромное количество места, и именно с ним вы столкнулись. Не делай из меня идиотку, я прекрасно вижу твоё к нему отношение. И даже если это случайность, ты должна была сделать всё, чтобы свести на нет инцидент. Что ты сделала?

— Я… когда он ударил…

— До того, как он ударил двух баронов? — холодно произнесла она.

— Я пыталась…

— И это всё, что ты смогла? Попыталась? — фыркнула презрительно Серафина.

Теперь Эллионора её видела свою главу, старшую сестру и наставницу той, кем видели её враги. И отлично понимала, почему ту все боялись. Потому что она тоже сейчас её боялась.

— Я знаю, что ты сделала это специально, не надо быть мыслителем, чтобы догадаться. Он тебе не нравится, ты попыталась его унизить, а потом трусливо всё исправить. Но унизив его, ты унизила нас всех, Эллианора.

Серафина задумчиво разглядывала плеть в руке.

— Я думала, что мы прошли то время, кода применялись телесные наказания, что все стали благоразумнее, умнее, воспитаннее и сдержаннее, но видимо поспешила с выводами. Кажется, некоторые упорно не хотят ничего понимать и принимать. Это не вина Самсона, это твоя вина, что ты здесь, Эллианора. Твой поступок — предательство всех нас. Ты ради собственного эго поступилась всеми нами. И тем не менее я дам тебе два выбора: либо ты убираешься из шпиля и отрекаешься от небесной всадницы, либо…

Второй вариант был очевиден.

Эллианору трясло. Дрожащими руками она сняла с себя одежду, после чего на ватных ногах подошла к стене и облокотилась на неё руками. Как-то Мелисса рассказывала ей, что такое наказание часто практиковали на новеньких, чтобы выбить из них всю дурь, и им очень повезло, что от этого отказались, но…

— Двадцать ударов. Каждый звук — новый удар, — произнесла Серафина. — Ты будешь считать.

А потом резкий свист и…

Спину не просто обожгло. Боль была такой, что Эллианору парализовало. Ей едва удалось подавить вскрик. Несколько секунд её трясло, прежде чем горло выдавило:

— Один…

Вереди было ещё девятнадцать.

Сегодня мне удивительно хорошо спалось. Наверное, сказалась новость, что я могу сходить и посмотреть на своё поместье, которое там для меня приготовили. Подозреваю, что без наблюдения меня всё равно не оставят, но тут и так понятно, что я под колпаком. Что не выбери, всё равно будут следить.

Ну и плевать…

Завтрак был, как и всегда, отличным. Служанки превосходно набили руку на том, чтобы готовить глазунью, а после того, как обнаружилось здесь ещё и солонина, которая прямо отлично шла вместо бекона… м-м-м… сука, какое блаженство… А самое главное, что и Аэль полностью оценила мои вкусовые предпочтения, и не с меньшим энтузиазмом поедала глазунью, не делая меня изгоем в этом вопросе.

А ещё сегодняшним утром я заметил Эллианору. В смысле, я её и до этого видел, но сегодня она выглядела иначе, и это заметили все. Вся бледная, сгорбившаяся, взгляд в никуда. Она ела, но казалось, делала это на каком-то автомате, как и отзывалась, когда её звали.

Кажется, кому-то вчера очень сильно влетело. И кажется, об этом уже все знают, так как старались особо с ней не общаться. То ли давали возможность прийти в себя, то ли придерживались позиции, что наказание должно оставаться таким до конца.

Жалко мне её? А ей было меня жалко, когда она натравила тех дегенератов на меня? Ну вот и ответ. Так что хрен с ней.

Закончив завтрак, меня почти сразу перехватила Серафина.

— Сейчас ты отправишься в своё поместье. Пока официально не будет объявлено, кто ты, там тоже старайся не распространяться. Император выделил надёжных бойцов, который будут знать, что ты персона важная, но не более.

— Личная гвардия императора? — сразу вспомнил я тех космодесов.

— Нет, конечно, но тоже отличные и надёжные воины. Их задача — защищать тебя. Естественно, так как ты барон, они с виду будут выглядеть соответственно, но знай, что это одни из лучших солдат.

— А я сам потом смогу набрать своих воинов?

— Потом — да, но пока — только с ними.

— И они полностью мне подчиняются?

— В пределах разумного, естественно, — уточнила Серафина. — Тебя доставят до земель поместья на вивернах, а дальше уже в экипаже…

— А дракон?

— Без дракона. Мы пока хотим сохранить тебя в тайне, насколько это возможно. Да и приводить дракона к поместью плохая идея, когда он видит всех, кроме всадника, исключительно, как пищу.

— А вы тоже так добираетесь? — поинтересовался я.

— Естественно. Переодеваемся, выходим и теряемся в толпе, после чего экипаж или виверны.

— И никто никогда к вам не приставал? Вы как-никак небесные всадницы, у вас поклонников…

— Все слышали наши имена, но в лицо знают немногие. Сними с нас доспехи, одень в обычную одежду аристократов, и только знакомые лично узнают нас, а для остальных мы будем просто графинями, баронессам, виконтессами и так далее. Конечно, те, кто повыше статусом, естественно знают наши лица, не редко было, когда они к нам даже подходили с предложением руки, сердца и остатка жизни, но…

Отворот-поворот давали, короче.

— Часто подходят?

— Нередко, если встречают. Почти всегда, — не стала она отрицать. — Но ты сам знаешь, чем нам грозит это. И ты тоже воздержись от бездумных связей.

— Вы же мне сами предлагали бордель, — напомнил я.

— Я про всякие клятвы, обещания жениться и так далее. Спасть можешь с кем хочешь, но тоже помни, что ребёнок аристократки — это свадьба.

— А ребёнок простолюдинки?

— Бывает, — пожала она плечами.

Вот так просто. То есть, если крестьянка, то вообще плевать, а если аристократка, то ты что, это же твой ребёнок. Тьфу блин, лицемерие…

— Просто старайся не связываться с благородными. Не дай бог так обручишь себя с кем-то, а от них только этого ждать и приходится. Найдётся тебе жена получше, чем всякие пигалицы, что сейчас будут вокруг тебя виться, будь уверен. А служанки и простолюдинки — сколько угодно…

— А такой вопрос. Если я сам лишусь девственности, я свои силы не потеряю?

— Если уж мы не теряем, то вряд ли с тобой что-то случится, — ответила Серафина, хотя зерно сомнений я явно в ней посеял. — Тем не менее ты прав, будь аккуратен.

На этом мы распрощались. Меня проводили к самому низу башни, где выпустили наружу, проинструктировав сейчас идти не вперёд, а по улочкам между домами, где будет легче влиться в общий поток. А дальше с дворцовой площади за ворота стен и сразу направо, пока не выйду на большие площади верхнего уровня, где расположена виверня. Там всё было устроено, и меня уже должны будут ждать.

Собственно, я всё так и сделал. Вышел, свернул в узкие подворотни и влился в поток благородных у площади, после чего в первый раз своими двоими покинул границы дворца императора.

И меня встретил классический готический средневековые город в лучших традициях этого стиля, когда даже в солнечную погоду он выглядел мрачненько, пусть это никого и не смущало. Высокие дома, верхние этажи которых будто нависали на узкими кривыми улицами, переходы между зданиями, мосты, небольшие площади. Из-за того, что город был на холме, на втором этажа уже мог располагаться пару, а переход с первого этажа соединяться с последним этажом здания выше.

Но это ниже, на верхнем уровне всё же было заметно просторнее. Тут и дома были пониже, и сами пошире, и места побольше. Парки, аллеи, что-то типа ресторанов с отелями на средневековый манер — всё, чтобы было чуть-чуть просторнее и город не давил своей массой.

Мой путь лежал сразу направо вдоль стены, под которой раньше был ров. Теперь этот ров стал каналом, по которому люди плавали на лодках. Несмотря на век, они уже открыли для себя такое шлюзы, поэтому могли вполне спуститься на лодках к стенам среднего уровня, а при желании и ниже. Пройдя вдоль него…

А, вон и виверня. Отдельное здание на уступе с площадками, как для вертолётов. На моих глазах одна из виверн только что взлетела, везя на своём горбу сразу трёх человек, пусть небольшие мешки по бокам.

Как я уже и говорил, они были младшей версией дракона, и управлять ими могли так же и мужчины. По факту, тот же дракон, только меньше, а значит и сбить его гораздо легче. Тут размер однозначно решал. Признаться честно, мне и самому было интересно попробовать на ней прокатиться.

— Господин, могу ли я вам помочь?

Едва я оказался внутри, как ко мне прямо у дверей подскочил какой-то мальчишка-слуга, услужливо улыбнувшись.

— Я… — я едва не выдал своё коронное «э-э-э», но удержался. Что, зря что ли меня учили нормально общаться. — Я барон Самсон фон Хертвёрд. Для меня должны были приготовить виверну до баронства Хертвёрд.

Мальчишка ещё раз поклонился.

— Господин фон Хертвёрд, я осмелюсь попросить вас пройти за мной.

Даже осмотреться нормально внутри не дали. А вообще, он просто мог сказать, куда мне идти. Просто не сильно люблю вот это вот всё, когда вокруг тебя все скачут, но, к сожалению, так было положено. Скажем так, субординации между сословиями, и раз благородный, то изволь вести себя соответствующе. Поэтому я просто кивнул, и меня провели до стойки регистратора, будто я был не в состоянии сделать эти десять шагов самостоятельно и наверняка заблудился бы.

Там стояла довольная приятная девушка, которая встретила меня улыбкой, будто только меня и ждала всю свою жизнь.

— Самсон фон Хертвёрд, — бросил я скучающим тоном, как меня учила Серафина.

— Господин фон Хертвёрд, — повторила она, поклонившись, быстро пробежавшись взглядом по бумагам у себя. — Вы сегодня заказали виврену до баронства Хертвёрд. Уже всё готово, прошу вас проходите, вас проводят.

Вообще, я надеялся заглянуть в виверню, где тех держат, ну просто интересно посмотреть своими глазами, как это выглядит, однако меня сразу сопроводили через всё здание прямиком на площадку, где уже ждала одна из этих тварей и всадник.

Я наконец мог вблизи разглядеть её. Тогда на мотоцикле как-то уж момента не выдалось, чтобы нормально её разглядеть, там бы не сожрали и ладно.

Хочу сказать, что животное внушало уважение. Конечно, с драконом не сравнить, скорее дракон на минималках, но выглядел он как-то более классически что ли. Вот самый обычный чешуйчатый дракон с наростами на голове и гребнем по всей спине. Кто видел вертолёт, может примерно прикинуть его размеры.

Только моё появление почему-то резко изменило обстановку вокруг. Едва я вышел на взлётные площадки, не только моя, но и другие виверны оживились.

Та, что была для меня, будто что-то почувствовав, подняла с земли до этого скучавшую голову и посмотрела мне прямо в глаза. Я не преувеличиваю, это херота посмотрела мне прямо в глаза, словно в душу заглянуть пыталась.

Что она хотела увидеть там, хрен знает, но видимо увидела. И увиденное ей не понравилось.

Виверна быстро поднялась на лапы и начала пятиться в сторону, оскалив зубы. Другие тоже оказались от меня не восторге, начав пятиться в разные стороны. На несколько минут на взлётных площадках воцарилась суматоха. Всадники и помощники, что были здесь, тут же утихомиривать животных, которые вели себя, как кошки, к которым собаку закинули.

Так, ну тут гадать не приходится, они меня учуяли. И я даже знаю, почему — вестимо, причина в том же, почему меня драконы принимают. Кстати, те тоже на меня один раз отреагировали, но там они не ссались, как перепуганные собаки в углу, а скорее с интересом разглядывали. Тут же…

Я на всякий случай отступил назад, а то ещё погрызут чего доброго или вовсе сожгут. Буду тогда Самсон фон Погрызён.

— Простите господин, простите, — тут же испуганно забормотал мальчишка-слуга, который меня сопровождал. Для него это тоже стало сюрпризом. — Мы сейчас всё уладим. Приносим наши искренние извинения.

Хотя извиняться было в принципе не за что.

— Они всегда так себя ведут? — спросил я, наблюдая за тем, как всадники утихомиривают виверн. Некоторые даже намордники с поводьями, пытаясь взять под контроль.

— Иногда такое случается, просто иногда волнуются… из-за погоды… — но по лицу мальчишки было видно, что он врёт. Случай конкретно ему был в новинку. — Мы сейчас всё исправим, господин.

И чтобы исправить у них ушло минут десять. То ли всадники смогли справиться с паничкой у виверн, то ли те привыкли ко мне и успокоились, поняв, что я их тут крошить в ближайшее время не собираюсь, но в мою сторону коситься не перестали. Аж как-то неуютно было от десятка хищных глаз на своей скромной персоне.

Меня подвели к моей виверне, которая бочком-бочком начала меня сторониться.

— Господин, — тут же поклонился всадник. — Мы приносим свои искреннее сожаления по поводу задержки. В следующий раз, даём слово, для вас перелёт будет дешевле, — я молча кивнул, и он спросил: — Вы с багажом?

— Нет.

— Отлично. Прошу вас, располагайтесь, я пристегну вас.

На спине виврены уже располагалось два седла. Одно классическое и одно почти что кресло с ремнями безопасности и подлокотниками. Типа сел, откинулся и наслаждаешься полётом.

Забраться на спину виверны у меня не составило никаких проблем после драконов, после чего я застегнулся. Когда я коснулся чешуи ладонью в первый раз, то отчётливо почувствовал, как животина вся вздрогнула и напряглась даже через чешую. Но потом вроде как успокоилась.

Всадник проверил все ремни ещё раз и вежливо осведомился:

— Господин фон Хертвёрд, осмелюсь спросить, вам раньше приходилось летать на вивернах?

— Нет, в первый раз.

— Тогда с вашего позволения я объясню, как всё будет проходить ради вашей же безопасности.

Краткий инструктаж не занял и пяти минут. Всё было достаточно просто: не снимать ремни до посадки, не пытаться куда-то перелезть или свешиваться, сидеть ровно и особо не дёргаться. Видимо, у них уже были случаи, когда кто-то решил посмотреть, что там внизу, и полетел. Попутно мне даже выдали амулет, который не давал разбиться, но у меня уже был такой.

— Тогда господин, мы отправляемся, — поклонился всадник, будто до этого двух поклонов было недостаточно. Взобрался в седло, после чего пристегнулся. — Ещё раз прошу прощения за задержку.

Но у нас даже взлететь не сразу получилось. Виверна будто боялась сделать шаг, и потребовалась даже помощь других, чтобы те заставили её сделать разбег, расправив крылья, чтобы сделать несколько взмахов и взмыть в небо.

Конечно, тут было немного иначе. Не было вот этого позорного, как с Бегемотом, переваливания через край, когда ты не понимаешь, у него сердце прихватило или он свалился вниз или это полноценный старт. Да и разгона ей требовалось значительно меньше. Всего секунда, и мы уже были над городом. Ещё несколько мгновений, и мы взмыли вверх, по высоте плюс-минус поравнявшись со шпилем всадниц.

За какие-то минуты мы покинули пределы Дракархейма и поднимались, пока не заняли крейсерскую высоту, взяв направление на запад.

Ну, кстати, не высоко летим. Высота у драконов была значительно выше, я бы оценил ту где-то в три четыре тысячи метров, а тут километр от силы наберётся. Да и летели мы значительно медленнее, я понял это по тому, что глаза от встречного воздуха не слезились. В свой первый полёт на Бегемоте я вообще не мог без слёз смотреть, хотя потом вроде привык (хрен знает, как можно к этому привыкнуть, но, наверное, сила дракона и все дела).

Мы летели около получаса, когда мне уже стало скучно. Не, сидишь удобно, ничего не скажешь, наблюдаешь за окрестностями, туда-сюда, но после дракона это не сильно впечатляло. Как — то слишком… спокойно что ли…

— Ваша виверна огнём плюётся? — поинтересовался я, пощупав чешую, которая была как металл.

— О нет, господин, не беспокойтесь, эти виверны огнём не плюются, — по-своему истолковал мой вопрос всадник. — Это ездовой вид, они так не умеют.

— А есть разные виды?

— Конечно, господин. Есть разные виды виверн, можно сказать, они чем-то схожи с драконами Небесных Всадниц. Одни дышат огнём, но они не такие крупные, могут поднять значительно меньше веса и более манёвренные. Наши же крупнее, тяжелее и могут поднять больше груза, но не столь быстры и проворны. Есть совсем небольшие, но они очень быстры и вёртки, их, скорее, для гонцов используют. Некоторые виды могут посоперничать по скорости с драконами.

— И их разводят у вас в вивернях?

— Нет, — по голосу слышалось, что он улыбнулся. — Они в неволе не размножаются, к сожалению

Кстати, драконы тоже, как я читал.

— Совсем?

— Пробовали, господин, много раз пробовали, но безрезультатно. Не хотят, чтоб их.

Ну, кстати, у нас в мире тоже далеко не все животные в неволе размножаются. Кто там, черепахи некоторые, панды вроде тоже. Кстати, а ведь логично, ты так же двух человек запри так же, скажи размножаться, и они тебя пошлют. А может ещё и обидятся, что ты их похитил, расстроятся очень, не до размножения будет.

А мы уже пролетали над близлежащими к столице лесами, которые чередовались с бесконечными полями, которые обеспечивали пропитанием немаленький город. И так как полёт на виверне отличался более спокойным темпом (ну или просто я не у руля был), так ещё и он так плавно покачивалась, словно на волнах, меня начало вырубать.

Первое время я старался сопротивляться, но потом махнул рукой. Ну а чего терпеть, мучиться, если так сладко убаюкивает? Ну я и отрубился сладко под солнышком, так кайфово обдуваемый ветром…

Я проснулся рывком, будто щёлкнул тумблер и вернул меня в реальность.

Сердце билось в груди, чуть ли не крича о приближающейся опасности. Сонливость сняло как рукой.

Я вытянулся в кресле, быстро оглядываясь по сторонам. Что, откуда, куда, кто — взгляд уже сам лихорадочно искал источник опасности несмотря на то, что я был единственным, кто почувствовал опасность. Ни всадник, ни виверна никакого беспокойства не показывали.

— Мы где? — осипшим от напряжения голосом спросил я, продолжая оглядываться.

— Да уже над герцогством Гадернштайн, господин. Чуть меньше половины пролетели. К вечеру будем уже на месте, — отозвался он.

— Нам надо сесть, — произнёс я, продолжая озираться.

— Конечно, господин, впереди будет Ванхейвер, отлично место, там мы и…

— Нет, нам надо сесть прямо сейчас.

— Но вокруг леса да поля, господин. Зверьё голодное, да и…

— ЗАДИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ!!! — рявкнул я рычащим голосом.

Потому что в небе мы были как на ладони, а на земле можно было укрыться под теми же кронами деревьев.

Да только сесть мы не успели.

Чуйка, которой я как-то раньше не обладал, оказалась внезапно права, и жопа настигла нас здесь и сейчас. Только пришла она сверху, прямо из мёртвой зоны.

Я каким-то шестым чувством, словно дуновение ветра на внутренние органы, уловил её в последний момент. Задрал голову вверх и увидел, как на нас сверху пикирует огромная чёрная херота, увеличиваясь в размерах с каждой секундой. На этом чёрном пятне я отчётливо видел две вещи — блестящие зубы распахнутой пасти и красные, налитые кровью, глаза со зрачками-веретенами.

А затем последовал удар.

Меня дёрнуло так, что вполне могло бы порвать напополам. Мир вокруг завертелся бешенной каруселью. Перестало значить, где верх, а где низ — всё было однородным размытым зилёно-голубым пятном. Но что в этой карусели я заметил сразу, так это что до сих пор прикован к виверне.

К тому, что от неё осталось.

Животину порвало пополам и теперь её внутренности с кровью щедро вылетали наружу, разлетаясь в разные стороны. Не знаю, на какие волевых, но руки потянулись к ремню. С трудом, будто их налили свинцом, они добрались да защёлки, после чего щёлк… и меня выбросил из седла.

Я уже прыгал с парашютом, поэтому кое-как смог стабилизироваться в воздухе, чтобы не лететь волчком. Быстро огляделся, пока земля летела мне на встречу — её не боялся, так как на шее висел амулет, а вот дракон…

А вон и тварь. Она уже делала второй заход, и что-то мне подсказывает, что заходила она конкретно на меня. Проверять, что будет, если дракон меня поймает, мне не очень хотелось, если честно. Да, был грозовой дракон, которого я оседлал, но…

Вытянувшись стрелой, я устремился вниз. Ветер бил в глаза, шумел ветер, и земля стремительно приближалась. Если я смогу долететь, если смогу хотя бы дотянуть до крон деревьев, то буду спасён. И оставалось совсем немного, я уже даже ветви мог разглядеть (и слезящиеся глаза от встречного ветра не сильно мешали этом), когда…

Тело сдавило так, что захрустели кости. От перегрузки из-за сильного смещения вектора направления, голова будто распухла, словно её перекачали кровью, и в глазах потемнело. На мгновение, а может и на дольше я даже отключился, потому что, когда вернулась возможность оценивать происходящее, лес был уже далеко внизу.

Сука, да чтоб тебя… даже долететь до дома без приключений не могу… Надо мной словно злой рок висит, который только и ждёт, чтобы в удобный момент меня хорошенько поиметь.

Я огляделся, насколько это было возможно, но единственное, что мог разглядеть, так это вторую часть виверны, к которой прикованный к седлу висел безвольно всадник. То ли труп, то ли просто сознание потерял, сказать было сложно. А что касается самого дракона, то с моего положения было видно разве что его чёрное брюхо.

Опять что ли тот же самый дракон, что напал тогда на караван? Хрен знает, но я попытался мысленно установить контакт, как это получилось сделать в прошлый раз, пока меня не унесли к чёрту на куличики, правда безрезультатно. С тем же успехом я мог бы взвывать к стене или к Гейбу, чтобы треть халву выпустил наконец.

Ну что…

Я попытался ещё поворочаться немного, пытаясь высвободиться, но это стало фатальной ошибкой — тот, почувствовав мои попытки, сжал лапу ещё сильнее, отчего дышать стало совсем тяжко. Каждый вдох давался тяжелее и тяжелее, мне переставало хватать воздуха, а глазах пошли круги. Ещё и на высоте, где и так кислорода мало, это стало последней каплей, после чего я отключился.

Темнота…

Это был как сон, без волнений, без проблем, без реальности, где не было даже меня. Сдохни так, и я бы даже не расстроился, так как это было куда лучше, чем сгинуть в страхе и мучении в пасти какой-нибудь мерзкой тварины.

Но был в этом и заметный минус. Я не знал, ни куда меня несли, ни как долго мы летели, потому что по итогу, в следующий раз, когда я открыл глаза, то обнаружил себя в кромешной тьме.

Первой мыслью было, честно говоря, что я сдох наконец. Правда тяжёлая реальность (или наоборот, облегчение) поспешила напомнить, что я до сих пор топчу бренную землю. Спиной я чувствовал неровную каменистую поверхность. В воздухе витала сырость и неприятный гнилостный запах, перемешанный с чем-то аммиачным.

А потом глаза начали привыкать к темноте.

Была у небесных всадниц такая особенность, обострённые чувства. У них и зрение, наверное, в разы острее человеческого, глаза чувствительнее, позволяя видеть там, где обычный человек ничего не разглядит.

И я видел.

Это была какая-то пещера. С потолка свисали вековые сталактиты. Повернул голову вправо и увидел неровную каменную поверхность пещеры. Повернул налево — проход, уходящий дальше во тьму, откуда, казалось, доносился очень слабый свет. Но смутил меня не свет, а обилие костей и разлагающихся туш, разбросанных у стен пещеры.

Ну понятно, меня притащили в какую-то нору на банкетный стол. Только не говорите, что меня притащили к самому Дилд'Акот-Даю. Учитывая, на какой минорной ноте мы разошлись в последний раз, он меня на черенок от лопаты натянет за милую душу.

Я осторожно пошевелил ногами. Потом руками. Ну… вроде всё двигается, и ничего не болит. По крайней мере, так мне показалось, пока я не решил встать…

Боль была такой, будто мне всё тело обработали битой. Меня ни разу ею не обрабатывали, но уверен, что примерно так это и ощущается: все мышцы болели, словно из них сделали хорошую такую отбивную. Едва я попытался встать, как меня тут же скрутило такой болью, что я просто упал обратно. Ощущение было таким, будто мышцы просто перестали держать тело.

Пришлось немного отлежаться, прежде чем повторить попытку. Аккуратно перекатившись на грудь, я осторожно встал на четвереньки, привыкая к каждой вспышке боли от любого движения, после чего очень медленно поднялся на ноги. Немного покачнулся, но удержал равновесие, привыкая к негостеприимной гравитации.

И лишь после этого я повторно огляделся.

Это был самый настоящий склеп. Трупы разной свежести, в основном животные типа оленей, медведей, даже коров и овец, но на глаза попадались и характерные кости людей и даже доспехи, помятые и поржавевшие. Я прямо зарядился мотивацией.

А знаете, что ещё заразило меня мотивацией? Рык где-то в глубине пещеры, который разнёсся рокотом заводящегося двигателя по сводам норы. Тихий и очень нехороший, обещающий мне на жопу проблем ещё больше, чем есть сейчас.

— Да когда же, сука, это всё закончится… — пробормотал я, оглядываясь по сторонам.

Тут даже спрятаться было негде, а валяющееся оружие, типа мечей, которые сюда притащили вместе с людьми были как зубочистка против носорога. С другой стороны, ещё жив и уже ладно, а остальное как-нибудь стерпится.

Я сделал первый шаг во тьму. Пока никто за меня не спохватился, настало время выбираться из этой дыры.

Я сделал несколько осторожных шагов в темноте. Тело отзывалось болью везде, где только можно. Мышцы спины, живота, плеч, рёбер — болело всё. Чудо, что я вообще мог двигаться после такого, но тут, наверное, больше заслуга того, что я из небесных всадников, которые и не такое могли пережить.

Та-а-ак…

Я ещё раз огляделся.

Пещера была большой, до потолка тут прыгать и прыгать, а в ширину она вполне позволяла пролезть дракону, а то и двум. Под ногами в углублениях то тут, то там попадались зловонные лужи, натёкшие с разлагающихся трупов. Где-то со свода пещеры капала вода, я слышал ритмичные кап-кап-кап, эхом разносившиеся по норе, к которому присоединялся бесконечный монотонный гул жужжащих мух. Не пещера, а сказка, блин…

Почему меня заволокли сюда в тупик, а не сожрали сразу, я старался не думать, но подозреваю, что моя тушка была провиантом на чёрный день. Им же, драконам, насрать, что жрать, и даже от тухлятины они не отказывались. По любому, для них это было что-то типа вяленного мясца к пивку. А тут этой тухлятины вся пещера, куда взгляд ни брось, от чего воняло так, что голова кружилась.

Кстати, если здесь я, то должен быть и всадник виверны, верно? Конечно, тут бы и самому спастись, но бросать чела на верную смерть как-то не хотелось.

Я медленно прошёлся вдоль груд разлагающихся туш и реально нашёл переднюю часть виверны вместе с седлом, к которому был пристёгнут мужик. Валялись прямо на груде полусгнивших туш животных, сваленных в кучу у стен пещеры. Только вот насчёт того, был он жив или нет…

Я осторожно забрался по мерзотно мягким гниющим телам, в которые буквально проваливались ноги, и присел перед телом.

— Эй, друг, ты жив? — шёпотом позвал я его.

Ноль реакции.

Тогда я похлопал его слегка по щекам. Тоже ноль реакции. Попытался нащупать пульс… и-и-и… ну… вроде что-то есть. Из меня врач, конечно, как из слона балерина, но кажется, что-то у него там ещё билось. Насколько долго оно ещё будет биться, вопрос, и тем не менее я осторожно отстегнул его от седла и попытался стащить вниз. Получилось…

Не ахти как получилось.

От боли в спине меня так перекрутило, что я чуть кубарем не свалился вниз. Пришлось немного попыхтеть, чтобы кое-как ухватить его за шиворот и осторожно стащить на землю. В себя он так и не пришёл.

Так, ну вот, чувака мы спасли, плюс в карму, а дальше-то что?

Легко в такой ситуации рассуждать и говорить, что нужно делать, конечно, но не когда ты сам оказался в полной жопе. Тут вроде и логично ползти к выходу, но доносящийся оттуда рык недвусмысленно намекал, что там караулит дракон. И пусть я вроде как умею находить с ними общий язык, но проверять на практике, послушается ли конкретно этот дракон меня или нет, чертовски сука не хотелось. Будет вершиной идиотизма выжить при нападении, но сдохнуть от того, что сам в пасть дракону залез. А если там ещё и Дилд'Акот-Даю сидит…

Хотя о чём я, это же как раз в моём духе косячить там, где, казалось, всё уже позади…

Так, ладно…

Я медленно поплёлся по пещере вперёд, таща за собой бессознательное тело мужика. Шаг за шагом, стараясь осторожно перешагивать трещины и валяющиеся булыжники, я преодолел метров пятьдесят, дойдя до места, где пещера делала поворот направо, и осторожно выглянул из-за огромного сталагмита.

Нора уходила дальше, сворачивая в конце ещё раз вправо, откуда и шёл мягкий (предположу, дневной) свет. Здесь было заметно чище, кости пусть и встречались то тут, то там, но разлагающихся туш почти не было. Единственное, что меня смущало, какое-то непонятное движение и тени на стенах пещеры в конце, будто кто-то был сразу за поворотом на входе. А ещё негромкий цок-цок-цок, словно когти щёлкали по камню…

Или нет?

Так, стоп, погоди, этого звука до этого не было.

Я насторожился, пытаясь понять, откуда доносится звук, потому что в условиях пещеры, где гуляло эхо, нормально оценить, где источник, хрен получится. Это даже было не цоканье, а какой-то стрёкот или что-то в этом духе, а он же ещё и громче становится!

И тут до меня дошло.

Дошло, на что был похож стрёкот вместе с осознанием, откуда именно он доносился.

Я резко обернулся, подняв взгляд наверх.

— Писец…

Думаю, это было точное описание того, что я увидел.

То, что я принял за цоканье, отчасти им и было. Только его источником был не дракон, а насекомые. Большие, сука, насекомые, которые медленно выползали из щелей в потолке на новое свежее мясцо. И это были совсем не маленькие жучки, под ногами. Это, сука, были твари размером с кошку, как минимум. Одни были помесью жуков и пауков, другие больше походили на червей с лапками.

И все они ползли с потолка в нашу сторону. И, кажется, у меня сейчас разовьётся инсектофобия.

Одна из таких тварей как раз уже сбежала по стене к нам и остановилась где-то в метре, щёлкая жвалами. На меня смотрело с десяток белоснежных глаз, которые будто пытались понять, стоит нас кусать или не стоит.

Стоит!

Именно так тварь подумала, потому что в следующее мгновение оно резко устремилось к нам.

Я едва не вскрикнул, пинком отбросив тварь. Та отлетела, перевернулась на спину, но быстро перевернулась обратно на ноги и вновь бросилась к нам. Это будто послужило командой для остальных, которые ускорились на делёжку апельсина. А вот это, извините меня, уже трындец.

Я быстро обгляделся в поисках хоть чего-то, что могло послужить оружием, и рванул туда, откуда мы буквально минуту назад приволокли свои задницы. Горы трупов и скелетов у стен, но среди них были и тела в прошлом солдат, у одного из которых я и позаимствовал меч. Но даже воспользоваться не успел, как мне на спину что-то прыгнуло.

У меня чуть ноги не подогнулись. Острые лапки сомкнулись на и так несчастном теле, воткнувшись в кожу. Я закрутился волчком, выронив меч, дёрнулся влево, вправо, пытаясь сбросить хероту и кое-как смог руками сорвать тварь со своего горба. Бросил подальше от себя, вновь поднял меч и в последний момент успел его поднять — прыгнувшая на меня тварь насадилась на него, как на иголку по самую гарду. Её жвала щёлкнули в сантиметрах от моей рожи.

Взмахом смахнув её на землю, я бросился к телу всадника, которому уже начали обрабатывать ноги насекомые. Одного я отправил пинком подальше, другому воткнул меч прямо в башку. Тварь забилась, задёргалась, застучав лапками и обмякла, ещё подрагивая.

Но это были самые первые твари, что успели первее всех спуститься. А дальше… дальше их был целый ковёр. Взмах мечом, и я перерубил какого-то червя, целившегося мне в лицо. Пинком отправил ещё одну тварь в полёт, перерубил лапки другой, сапогом наступил на панцирь третьей, прижав к земле, даже растоптать не смог и просто отрубил ей башку. В такой суматохе от прилива адреналина даже боль во всём теле стала где-то там, на границе сознания.

Не, без шансов, против такого количества я просто не выстою. И подхватив за шкирку мужика, которому обгрызли сапоги на ногах, я бросился что есть сил прочь. Да только бегал я медленнее (особенно с телом), чем передвигалась жучиная стая.

Преодолел ещё метров пятьдесят, когда они настигли нас. Бросились сразу на всадника, облепив его со всех сторон, отчего мне пришлось их распинывать, махая мечом налево и направо — даже целиться не надо, каждый раз по кому-то попадал. Сами они по себе слабы, но тут решало количество. Какой-то кузнечик-переросток прыгнул прямо на меня, я уклонился, попутно воткнув меч в жука на ноге и пинком другой ногой сбросив тварей с мужика. Сделал взмах перед собой и перерубил сразу трёх паукообразных, что было каплей в море.

Взмах, взмах, взмах — туши насекомых валились и тут, и там, становясь тут же добычей собственных сородичей. Меня кусали, особенно ноги: здесь порез, здесь укол, здесь ссадина или вовсе как будто клок вырвали. Боль утопала в приступе паники и отчаяния. Мне прыгали на спину, на грудь, цеплялись за руки, продолжая кусаться и пытаясь добраться до лица, пока отбивался, и под конец я уже орал, понимая, что либо брошу чела здесь, спасаясь сам, либо нас обоих просто сожрут.

Пипец, конечно, но что есть, то есть. Был Самсон, да не стало его. И это, млять, едва всё начало устаканиваться. Стоило бросить мужика и спасать себя с самого начала, но я хотя бы попытался. Поэтому прости, чувак, но единственное, что я мог сделать — добить его здесь, чтобы не дать быть сожранным заживо.

И я уже собирался пырнуть его прямо в голову и дать дёру нахрен отсюда, когда они вдруг все резко замерли. Просто остановились, будто кто-то щёлкнул на пульте выключить.

А потом дружно развернулись и бросились прочь.

За какие-то секунды вокруг нас всё опустело, и был повод выдохнуть от облегчения, да только свято место пусто не бывает. Если отступают они, то…

Я обернулся к выходу из пещеры, уже зная, что увижу. А увидел я, как свет, падающий со входа в пещеру, что-то заслонило, и теперь я отчётливо слышал тяжёлые шаги с теперь уже действительно характерным скрежетом когтей о камень.

А, ну конечно, всем этим шумом мы, естественно, привлекли хозяина пещеры, который решил посмотреть, какого чёрта тут происходит.

Я говорил, что не собираюсь проверять, получится ли приручить этого дракона? Ну так вот, планы мои ни капли не изменились. Особенно, если меня вернули на базу к Дилд'Акот-Даю, который в этот раз вряд ли удовлетворится интересными историями.

Лихорадочно оглядевшись в поисках укрытия и не обращая внимания на боль теперь уже на каждом живом участке тела, я подхватил мужика и потащил его за собой в небольшую выемку в стене, прикрытую сталагмитами. Кое-как протиснувшись между каменными сосульками, мы попали в небольшую расщелину ровно в тот момент, когда шаги дракона уже были в коридоре.

В этот момент я уже и забыл, как дышать, затаившись во тьме.

Сначала я слышал только тяжёлые шаги огромных лап, с каждым шагом которые становились всё ближе и ближе. А потом в поле зрения появилась и морда дракона.

Нет, это был не мой старый знакомый, умеющий говорить. Дракон был и поменьше, размерами с обычного, и просто другим. Чёрный, как гудрон, с красными глазами и торчащими из-под верхней губы зубами, которые казались даже больше, чем у наших.

Медленно, как хозяин, разгуливающий по собственному поместью, он прошёл мимо нашего укрытия. Если он углубится в столовую, то у нас будет небольшой шанс проскочить ко входу и свалить.

Но если бы всё было так просто, то я бы не был Самсоном. Ведь как это, чтобы у меня и всё гладко? Ага, щас, блин. Эта тварь вместо того, чтобы свалить нахрен отсюда, остановилась где-то на полпути, показав нам свой чешуйчатый бок. Я услышал его громкое сопенье и с опозданием понял, что мы все искусаны, и от нас, наверное, буквально фонит свежей кровью. Как он учуял это в целом калейдоскопе гнилостных запахов, загадка, но через секунду он начал пятиться назад.

Да чтобы тебя запор замучил, говнюк чешуйчатый!

Прямо напротив нашего укрытия показался налитый кровью глаз со зрачком веретеном, который сейчас был расширен до размеров иллюминатора на корабле. Отсюда были видны его ноздри, которые расширялись и сужались, сопровождаясь шумным втягиванием воздуха.

Мы встретились взглядом, и я почувствовал на себе всё его тяжёлое внимание. Какое-то неприятное и тягостное, будто от одного взора этой твари мне на плечи опустилось пару десятков килограммов.

— Даже не думай… — просипел я, пятясь назад.

Потому что…

Потому что у меня была действительно какая-то связь с драконами. И не сказать, что я мог прочесть их мысли или почувствовать эмоции, но сейчас всем нутром ощутил какую-то потаённую ярость и безумие этой тварины.

Наше противостояние длилось от силы секунд десять, за которые я пытался как-то законтачиться с битым сервером этого дракона, чтобы заставить его просто развернуться и уйти, вспоминая и используя всё то, что прокатывало в прошлые разы.

Здесь тоже прокатило, да только не в ту сторону, которую хотелось бы.

Тварь явно почувствовала вторжение в то, что у неё там осталось от мозга. Тряхнув недовольно мордой, оно повернуло морду ко мне, и я могу поклясться, что оно улыбнулось, после чего открыла пасть. В её глотке замаячил голубоватый свет, распаляющегося в недрах брюха пламени.

И я понял, что это конец переговорам.

От того, не найдя ничего лучше, я подкинул в руке меч, перехватив его на манер копья, после чего размахнулся, сделал шаг вперёд и швырнул его прямиком в раскрытую пасть.

Клинок исчез в недрах дракона.

Летающий самовар поперхнулся, захлопнув пасть. Кашлянул, после чего опустил голову вниз и рыгнул огнём прямо себе под ноги, осветив каждый уголок этой пещеры яркой вспышкой, резанув по глазам светом. Но именно этой вспышки оказалось достаточно, чтобы в глубине выемки, где мы протиснулись, высветить трещину, уходившую вглубь каменных пород.

Я не стал ждать второй попытки. Подхватив за шкирку тело, я потащил его вглубь, уже больше ориентируясь на ощупь, пока за спиной закашливался дракон. Ладони скользили по холодному шершавому камню подземелья, ноги то и дело спотыкались о булыжники и трещины, пока я тыкался вперёд, уходя всё дальше и дальше.

В какой-то момент проход стал совсем узким, и мне пришлось буквально протискиваться между стенами, ловя нехилые приступы клаустрофобии. Если меня зажмёт между этих пород, если окончательно здесь застряну…

Я продолжал прорываться вперёд, затаскивая за собой тело, рывком, раз за разом, в отчаянной попытке спастись, когда за нами вновь замаячил свет, оповещая о скорой атаке.

Ну давай! Ну ещё немного! Ну я же не мог стать настолько жирным, что застряну здесь!

Рывок. Ещё один рывок. Рука нащупала впереди выступ, и я подтянулся ещё немного. Умёрся в какой-то камень ногой, выдохнул, что было сил, втянув грудь, после чего оттолкнулся…

И вылетел из трещины, утаскивая за собой тело всадника. В то же мгновение за нашими спинами разверзся ад. Мы рухнули куда-то вниз в тот самый миг, когда над нашими головами промчалось нечто похожее на пламя, если бы его сделали из электрических молний, осветив грот голубым светом, куда мы провалились. Я почувствовал стойкий запах озона вместе с жаром, которым нас обдало.

Одного раза дракону показалось мало, и он добавил ещё один залп, казалось, ещё сильнее, чем прошлый, и дышать стало практически невозможно. Стало так светло, что можно было разглядеть пещеру во всех её деталях, после чего всё погрузилось во мрак.

— И это всё, на что ты способен⁈ — крикнул я.

Меня услышали и добавили третий залп. Только в этот раз я сделал это намеренно, потому что тут было выколи глаз, а так при свете пламени дракона я хоть мог оценить наше положение и понять, где мы и куда нам надо двигаться. Мы провалились в небольшой грот, обрамлённый сталагмитами и сталактитами, с небольшим озером посередине и проходом на другой стороне.

Учитывая, что дорога назад была нам заказана, всё, что нам оставалось, так это двигаться дальше наощупь.

Отпечатав в сознании примерную обстановку пещеры, я осторожно пошевелился. Не, после падения всё было вроде цело, хоть и болеть стало ещё сильнее, чем прежде, но пока на адреналине всё это было терпимо. Что касается моего товарища, то он вроде как был жив, и то ладно.

Отсидевшись пару минут на случай, если будут ещё залпы, я осторожно встал. Ориентируясь на ощупь, звуки и собственную память, я осторожно пополз вперёд, то и дело спотыкаясь о камни и булыжники, которыми пол пещеры был щедро усыпан. Света, конечно, не хватало, но, в принципе, всё лучше, чем быть поджаренным или съеденным огромными жуками.

Грот был небольшим, но чтобы добраться до озера, у нас по итогу заняло минут пять, пока ногой я случайно не провалился по самое колено в холодную воду. Едва удержавшись, я дёрнулся назад и ударился копчиком о камень.

Ну вот, теперь ещё и жопа болит, как бы это двусмысленно не звучало… С другой стороны, теперь можно было ориентироваться на озерцо в центре, чтобы двигаться дальше.

Вообще двигаться во тьме то ещё удовольствие. Ты вроде бы и смотришь, но перед глазами тьма, как если бы глаза закрыл, разницы никакой. Это было равноценно тому, как если бы ты закрыл глаза и пытался ходить по улице. Вроде мозгом и понимаешь, что на улице, всё равно не можешь избавиться от ощущения, что заперт в небольшой комнате.

Кое-как обогнув озеро, я вновь полез наверх, таща за собой тело. Ещё пять минут, и руки упёрлись в стену. Так, а мы не дошли до того прохода на обратной стороне или, наоборот, перешли его?

— ЭЙ! ТЫ! ЧМО ЧЕШУЙЧАТОЕ! ТЫ ЕЩЁ ЗДЕСЬ⁈ ОГОНЬКА ВСЁ, БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ⁈

Но чешуйчатый выхлоп был на месте, и через пару секунд в грот влетела струя голубого, искрящегося молниями пламени, которая ударила по глазам, тем не менее позволяя сориентироваться.

Ага, не дошли, проход был в метрах тридцати левее от нас.

Теперь уже вдоль стеночки по камням я полз вперёд, пока рука не провалилась в пустоту. Конечно, перспектива так двигаться меня не радовала, однако другие варианты были и того хуже, поэтому мне просто ничего не оставалось, как идти вперёд. Единственное, что я мог сделать в этой ситуации…

— И ЭТО ВСЁ, НА ЧТО ТЫ СПОСОБЕН⁈ А Я ЕЩЁ ЖИВ, ТЫ ЛЕТАЮЩИЙ ВЫХЛОП!

То ли он понимал меня, то ли просто ориентировался на голос, но в грот влетел ещё один столб голубого пламени, немного подсветив и пещеры, куда я собирался направиться. Света было не ахти как много, но по крайней мере я мог разглядеть, что проход уходил куда-то вперёд и выглядел значительно получше, чем грот. Там, по крайней мере, пол представлял собой ровные куски скал, по которым не надо было корячиться, спотыкаясь.

А потом всё опять погрузилось во мрак.

Ну… всё лучше, чем ничего. Если впереди я упрусь в тупик, всегда можно будет повернуть назад и попробовать проскочить мимо дракона. Да, они могут обходиться без пищи куда дольше, чем человек, но глядишь, ему надоест, и он свалит. А пока…

Я медленно двигался вперёд. Теперь единственным, что нас окружало, была лишь темнота и холодный камень пещеры, а звуками только мои шаги и бесконечное шуршание тела, которое я тащил за собой.

Но так идти такое себе удовольствие, честно говоря. Здесь воображение играло в полную силу, рисуя в голове картины, что где-то во тьме совсем рядом с нами что-то было. Стояла чуть ли не за плечом или прямо передо мной. Или что вот-вот, и я нащупаю чью-нибудь тушу. Страх провалиться куда-нибудь тоже меня не покидал, пусть ногой перед каждым шагом я осторожно прощупывал, куда ступаю. И так шаг за шагом, минута за минутой мы углублялись чёрт знает куда в какой-то слепой надежде выбраться из этой западни.

Пещера изворачивалась: то становилась уже, то наоборот, расширялась, подкидывая под ноги то ступеньки, то булыжники, чтобы их сука. Один раз мы наткнулись на развилку, и выбрав поворот налево, по итогу мы упёрлись в затопленную часть пещеры, где дальше было не пройти. С замиранием сердца я даже несколько раз опустился в ледяную воду и пытался проплыть чуть дальше, но понял, что затея безнадёжна. Даже попытался нырнуть и чуть там же не захлебнулся, не сразу найдя дорогу назад (и это при страхе, что меня схватит какая-нибудь крокозябра).

Другой поворот уводил нас дальше. Здесь воды было по колено, один раз, правда, скакнув аж по шею, но тем не менее мы смогли пройти подзатопленный участок.

Во тьме быстро потерялось и чувство времени. Я несколько раз садился отдохнуть, прислушиваясь к звенящей тишине, в которой то и дело мерещились какие-то звуки, как голоса или чьи-то шаги, от которых у меня сжималось сердце. Один раз я даже отрубился, проснувшись продрогшим до самых костей.

Сколько к тому моменту уже прошло? День? Два? Чёрт его знает, но мы продолжали плутать, то упираясь в тупики, то в завалы, методом тыка выбирая направление. В одном месте пришлось буквально ползти, отчего я повторно поймал чувство клаустрофобии, боясь так и застрять здесь.

Короче, было весело, и радовался я этому приключению ещё очень долго, пока наконец зрение неожиданно не начало выхватывать очертания пещеры. А это значило, что впереди был свет, а где свет — там и выход!

Правда, выход куда именно, это ещё предстояло выяснить.

— Не, ну есть же справедливость в этом мире, а? — пробормотал я, усмехнувшись. — Слышишь? У нас тут свет в конце туннеля, дружище.

Правда, мой дружище, которого я тащил за собой всё это время, не ответил. А мог бы! Я тут, вообще-то, всё, что осталось от моего хребта, надрываю, чтобы его вытащить! Я вообще без понятия, как при такой боли умудряюсь его тягать за собой всё это время. Удача, не иначе. Да кажись, у меня вообще второе имя «удача», учитывая то, как мне каждый раз удаётся улизнуть из самого пекла.

Короче, свет дал мне второе дыхание, и я поплёлся со своим товарищем вперёд, уже, по крайней мере, различая ломаные очертания пещеры, по которой мы тут лазили.

С каждым новым шагом окружение становилось всё отчётливее и отчётливее, позволяя разглядеть всё в малейших деталях. Ночное зрение всадниц напоминало что-то похожее, когда ты находишься в тёмной комнате, но тем не менее можешь разглядеть в ней детали. Здесь было так же, просто та грань, когда ты можешь что-то разглядеть, была значительно выше.

Вот подземелье делало плавный поворот налево, и наконец мы добрались до завала, где через узкую щель пробивался очень тусклый свет. Вот сейчас я очень надеюсь, что это последняя такая расщелина, через которую нам предстоит пролезть, потому что я уже словил здесь клаустрофобию. Не понимаю спелеологов, которые с радостью ползают между скалами, где ты ни повернуться, ни пёрнуть нормально не можешь, рискуя в любое мгновение застрять.

Так, ладно, Самсон, давай, яйца в ладошки и последний рывок.

Здесь тоже пришлось ползти. Только уже не под огромными скальными породами, а под огромными кусками скал, которые в любой момент могли с радостью обвалиться на твою тушу.

Кое-как я протиснулся в щель и пополз, как партизан под шквальным огнём, привязав руку своего товарища. Выдох, прополз вперёд, вдох-выдох, опять прополз вперёд — так понемногу я пролезал вперёд, задыхаясь от паники и чувства, что вот-вот мне на голову вот это вот всё и рухнет. Особенно воодушевлял скрип этих булыжников над головой.

Но вот уже руки почувствовали свободу, ещё немного, уже и половина тела выползла на свободу, а дальше я подтянул ноги и тело всадника, позволив себе облегчённо выдохнуть.

Бросив взгляд вперёд, я увидел, как проход поднимается наверх, где и был источник света. Только уж какой-то слишком тусклый для выхода. А может, это ночь просто на улице? Ладно, сейчас посмотрим…

И я медленно пополз вверх, уже чувствуя внутри воодушевление. Только едва я добрался до конца этой пещеры, оно сменилось на… на что-то такое разочаровывающее.

Я сказал, что моё второе имя — удача? Ага, да щас, блин. Звиздец моё второе имя, а фамилия — беспросветный.

Тут действительно был выход на поверхность, да только, сукин такой сын, располагался на потолке в виде дыры, куда добраться было можно только в случае, если тебя Спайдермен в жопу укусил, и ты теперь умеешь по потолкам бегать.

Хотя не буду врать, тут было на что посмотреть.

Место, где мы оказались, было огромным гротом. Громадная такая пещера, реально поражающая воображение, с куполообразным потолком, где в самом центре свода виднелась дыра, откуда свет сюда и проникал. Вниз от стен спускались усыпанные булыжником и кусками скал склоны, упираясь в зеркальную поверхность озера.

Но приковывало взгляд даже не озеро, а то, что за ним находилось, будто за рвом с водой. Отсюда так и не скажешь точно, но на вид это было похоже на мавзолей, украшенный резьбой и статуями у входа. Мы как раз вышли как бы сбоку от него. У них тут что, собственный Ленин есть, что ли?

Так, ну ладно, уже не так плохо, как казалось. Если есть храм, то есть и подход к нему, верно? Верно.

Ну раз мы уже куда-то там выбрались, можно было и перевести немного дух. Как раз света достаточно, чтобы проверить, как там мой товарищ поживает, а то чёт он притих в последнее время. Я наклонился, коснулся его кожи…

И понял, что он слишком холодный для человека, которого можно было бы назвать живым.

Да ты чё, сука, пока я тебя тут спасал и тащил через эти горные кишки, взял и сдох, что ли⁈ Ля ты, конечно, засранец…

Блин, оказывается, я тут надрывался, тягая за собой уже труп! Нет, когда я его только тащил, он точно был жив, видимо, умер где-то в пути. Но всё равно обидно столько сил убить, чтобы потом узнать, что ты мёртвое тело тащил.

— Эх… — выдохнул я, присев перед ним. — Прости, чувак, я сделал всё, что было в моих силах.

Попутно обшарил его карманы. Нет, ну а чё, ему же всё равно, а мне бы огниво и какой-нибудь трут очень бы пригодился здесь. К сожалению, кроме денег и огнива у него ничего не нашлось. Деньги мне были как мёртвому припарка, поэтому я вернул всё обратно, а вот огниво вполне могло где-то сгодиться.

Теперь оставалось его просто аккуратно положить на спину и сложить руки на груди.

Вроде бы я и не чувствовал особого раскаяния или грусти, потому что действительно сделал всё, что мог, да и не знал его толком, но, с другой стороны, всё равно было на душе немножко так поганенько, что чел сдох из-за меня. Можно сказать, что я только что открыл собственное кладбище.

Ладно, бывает, что ещё сказать…

Я сел, облокотившись спиной на холодный камень. Так приятно было почувствовать холод спиной, которая безбожно ныла и стонала от боли. А взгляд сам собой возвращался к тому мавзолею. Зная свою удачу, которая давно провалилась в отрицательный рост, ничего хорошего там меня не ждало, наверняка какая-нибудь кракозябра или прочая херота. И тем не менее заглянуть я туда всё равно собирался, потому что…

Ну потому что интересно, да и мало ли что там я найду полезного. Мне бы вот, конечно, пулемёт не помешал сейчас или какая-нибудь убер-реактивная переносная ракетная установка для аннигиляции всего враждебного. Ну или на худой конец факел, на него я тоже был согласен. Но чую, что получу я там только звизды.

Немного отдышавшись и набравшись сил, я с трудом поднялся и начал спуск к озеру. Едва ногу себе не сломал — она провалилась в расщелину между булыжниками, но до берега добрался. Переплывать к мавзолею, который окружала вода, нужды не было — по правую руку было что-то типа мостика из наваленных булыжников, причём так ровно и аккуратно, что получалась самая настоящая дорога. Добравшись до него, я взглядом проследил, куда именно она уходила.

Ну конечно, будь здесь выход, моя жизнь была бы слишком простой, поэтому тут можно было выдохнуть всем любителям превозмоганий — каменная тропа вела к выходу, который сейчас был благополучно завален кусками скал без шанса их разгрести. Да, слишком просто…

Ладно, посмотрим, что в том мавзолее.

Я вступил на мост к храму.

Как и говорил, на входе стояли статуи, причём, отдам должное, настолько искусно вырезанные, что казались отлитыми из камня. Это были два рыцаря в доспехах, которые стояли по стойке смирно, держа руки на мечах, воткнутых в землю перед ними.

Но, что интересно, один рыцарь был точно мужчиной: крупный, широкоплечий, такой вот джаггернаут, но во втором почему-то неуловимо угадывалась женщина. И сама фигура была потоньше, и доспехи были более… утончёнными и приталенными, явно подчёркивая более женственную фигуру.

В этом мире женщин-рыцарей не было, по крайней мере, я ни разу не слышал, что такие есть или были когда-то. Но это явно женщина-рыцарь, а значит, возможно, эти двое были не просто кем-то, а… всадниками? Ну просто это объяснило бы, отчего женщина в доспехах. Но тогда появлялся вопрос, откуда мужчина-всадник. Или, может, он просто воин, а она — всадница?

Нипонятна…

Я прошёл между ними, не в силах отделаться от чувства, что они сейчас оживут и сделают из меня рубленую капусту, но нет, ничего. Я спокойно прошёл мимо и попал внутрь.

Мавзолей был сделан из каменных отполированных плит, которые покрывали высеченные узоры. Внутрь свет едва-едва пробивался, но острое зрение спокойно выхватило из темноты просторное помещение, где по центру стояла огромная чаша. На другом конце во тьме виднелся проход дальше.

Я осторожно приблизился к чаше по центру. Она была заполнена какой-то жидкостью. Следуя правилу всех гениев «сунь палец, чтобы проверить», я осторожно коснулся жидкости пальцем, после чего поднёс к глазам.

Что-то чёрное, маслянистое и густое. Похоже на какое-то масло или даже нефть. А может, эта чаша не есть что иное, как источник света? Проверить это можно было единственным способом: я достал огниво и поднёс его к жидкости. Надеюсь, не бабахнет (в принципе, моя жизнь в последнее время и строится на «надеюсь»).

Уже отточенными движениями я выбил искры. Где-то с четвёртого раза искра наконец дала эффект, я бы даже сказал, разрывной. Вспыхнуло будь здоров, что я отшатнулся, поскользнулся на камне и упал на задницу.

Пламя поднялось к самому потолку, осветив помещение яркой вспышкой. Тут же, как по команде, внезапно вспыхнули факелы на стенах. Неуч скажет, что физика и инженерия, но мы-то знаем, что это магия.

С непривычки глаза ещё несколько секунд привыкали к свету, прежде чем я наконец смог осмотреться. Так, ну что тут у нас…

Ну, помещение из каменных отполированных до блеска плит, которые покрывала замудрённая резьба. Ничего интересного, а вот следующий зал, где тоже вспыхнул свет, уже казался куда интереснее.

Если первый зал был типа коридора или предбанника, то второй уже походил на полноценный храм. Стены украшали барельефы, живо описывающие какие-то события прошлого. Каждый барельеф был отделён от другого статуей всё того же рыцаря или рыцарши, которые стояли, склонив голову и держа руки на мече, воткнутом перед их ногами. Перед каждым был такой большой каменный трон, который пустовал.

А вот у дальней стены было уже поинтереснее. Там сидел на самом большом и блатном троне скелет. Обычный скелет в доспехах. В одной руке он держал меч, в другой — шлем. Выглядело так, будто чувак присел отдохнуть, да переспал немножко.

Я осторожно приблизился к нему, но касаться почему-то не рискнул. Не знаю, чуйка, всё та же чуйка сообщила, что лучше не касаться того, что тебе кажется непонятным и жутким. Благо здесь было чем заняться, например, всё теми же барельефами, на которые мастера прошлого не поскупились, правда часть которых от времени уже давно порушилась.

Все они изображали какие-то события или, если быть точнее, какую-то катастрофу. Я решил это с того, что на одном были изображены какие-то тучи, в которых угадывались какие-то жуткие образы клыкастых рож. Именно что угадывались, потому что вроде туча и туча, а приглядишься, а туча смотрит на тебя в ответ.

На других были изображения людей, причём не просто людей, а вообще всех двуногих разных рас (я тут и гномов, и эльфов узнал, уверен, что другие расы здесь тоже были изображены). Что они делали, одному богу известно. То ли хоровод водили, то ли бежали, то ли участвовали в пьяной драке, а над ними парили драконы, поливая округу огнём.

Один из барельефов уже показывал совершенно другую картину. Здесь люди, опять же разных рас, стояли на коленях, молясь каким-то рыцарям, стоявшим строем с обнажёнными мечами, причём размером так конкретно больше самих людей. То ли молились на них, то ли молили их о чём-то, а те просто взирали сверху вниз, решая, помогать или нет. Был барельеф, где рыцарь прижимал ладонь к сердцу, из-под которой лучился какой-то свет.

Хотелось бы понять, к чему это, но барельефы, которые должны были объяснить происходящее дальше, были разрушены. Ну просто откололись от старости и рассыпались или кто-то, может, их намеренно уничтожил, хрен знает.

Оставался только барельеф за троном. Наверное, самый масштабный и красочный.

В самом низу были высечены такие страшные демонические рожи, что даже мне показалось, что эти твари палятся прямо в данный момент на меня. Выше них были изображены молящиеся люди, которые тянулись к рыцарям, стоящим на горе над всеми, обнажив мечи, словно стражи. Самый главный стоял над всеми, высоко поднимая меч, испускающий яркий свет. Вокруг них летали драконы, а над всеми, словно готовый заключить в свои тёплые объятия, навис какой-то…

Какое-то…

Я даже слов не мог подобрать, чтобы просто самому себе описать, что я вижу. Короче, хреноподобное чудовище, которое будто хотело сомкнуть свои ладони на всех их.

Что тут пытались изобразить, я не до конца понял, но чисто, подключив фантазию, предположу, что были какие-то демоны, которые гнобили людей. Были и драконы, которые занимались тем же самым. Люди позвали на помощь рыцарей, которые всем надавали по щам и уберегли мир от страшного зла. Но главный босс качалки до сих пор был рядом, нависал над ними, и только бравые рыцари были последним эшелоном обороны между жизнью и смертью.

Кто-то спросит, а при чём тут драконы?

А я не знаю. Они тут просто изображены. Может, пояснение было на барельефах, которые были разрушены, но теперь этого было не узнать. Как и не понять, что это были за рыцари такие, были ли они связаны с небесными всадницами и при чём тут вот тот чёрт наверху.

Наверное, моя версия про то, что были люди и демоны, от которых избранные рыцари защищали, была ближе всего к правде. Хотя тоже, на последнем барельефе непонятно, почему тогда эти тучи-демоны снизу, типа как побеждённые, потому что на них стоят люди, а тот местный вариант Ктулху сверху? И драконы, они здесь просто для красоты или тоже как часть истории?

Но потом я опустил взгляд и увидел высеченные на камне слова.

«Мы будем помнить кровь, что проливали защитники. Мы будем верить в истины, что защищали хранительницы. Мы будем…»

А дальше всё было опять сбито, причём уже точно намеренно. И вместо пафосных слов кто-то просто и лаконично высек на камне: «Это ложь. Нас предали». По идее, это был их лозунг, с которым кто-то не согласился, но кто эти защитники и хранительницы, кто предал, что предал, что именно ложь… Вот любят же все нагнать интриги, а ответа не дать, типа сами догадайтесь.

А я догадываться не хотел, я хотел просто выбраться отсюда.

Но вот за спиной раздался едва заметный скрип металла, и мне уже вообще ничего не хотелось.

Я подпрыгнул на месте, перестав дышать, да так и замер, прислушиваясь.

Единственный металлический звук, который мог кто-то здесь издать, был скелет. Но ведь скелеты не могут двигаться, верно? У них ни мышц нет, ни сухожилий… сказал бы кто-то, кто не видел драконов. А я видел и могу сказать, что ждать от местного мира можно любого подвоха.

Хотя я, может, просто себя накручиваю, и доспехи на скелете просто чуть-чуть сдвинулись. В конце концов, тут же факелы зажглись, температура изменилась, да и, может, просто сквозняк какой-нибудь…

Я осторожно обошёл трон и замер напротив скелета в доспехах, разглядывая его. Ну, вроде сидит как сидел до этого. Просто труп, просто на троне, просто…

Поднял череп и посмотрел на меня пустыми глазницами.

— Здрасте… — выдохнул я.

В ответ скелет медленно поднял руку с шлемом и надел его себе на череп.

Я с испуга едва сам себя не уронил. Такого сюрприза я не хотел, такого сюрприза мне было не нужно. Но моё мнение никого не интересовало, особенно покойного стража этого места, который с хрустом сжал рукоять меча и начал медленно подниматься. Захрустели кости, заскрежетал металл, и воин вытянулся передо мной во весь рост.

Тут даже думать не надо — сейчас будет босс-файт, да только у меня из оружия огниво, которым я могу ему в глазницы поискрить, а у того пусть и ржавый, но меч, который будет очень нехорошо смотреться в моей грудной клетке.

Что я сделал в этой ситуации? Ну, естественно, то, что пришло в голову первым.

Я подскочил к скелету, который ещё не успел раздуплиться полностью, оторвал у него череп вместе со шлемом. Не знаю, нахрена я это сделал, но эта идея показалась мне самой гениальной, которая могла только посетить мой перепуганный уставший мозг в этот момент.

Не ожидая такой наглости, скелет тут же сделал шаг вперёд, замахнувшись мечом, но запнулся и с грохотом рухнул на землю, разлетевшись на куски доспехов и костей. А череп я швырнул в стену, заставив тот разлететься на мелкие кусочки, как глиняный горшок.

Ну, вот, собственно, босс-файт и закончился.

Мне кажется, все сражения именно так и должны были происходить всегда. Пришёл, увидел, всё испортил.

Ну, кризис мы этот пережили, а задерживаться желания больше здесь у меня не было. Я лишь повторно осмотрел то, что осталось от старожила, но, не найдя ничего интересного или полезного, сорвал со стены факел и поплёлся исследовать остальную часть пещеры.

Теперь мавзолей не представлял для меня никакого интереса, потому что был, по факту, не чем иным, как обычным памятником, про который все забыли. Никаких-то потайных ходов и каких-то секретных лазов я там не увидел и вряд ли смогу найти, поэтому сосредоточился на том, что было снаружи.

Первым делом я, естественно, проверил выход. Увы, но тот был намертво завален, причём, судя по всему, уже довольно давно. После этого я обошёл и сам грот, который, конечно, поражал в размерах. Даже при свете факела тут переломать себе кости было на раз-два. Я несколько раз останавливался, чтобы сделать привал с урчащим от голода животом, и один раз, кажется, вовсе отрубился, но определённый результат это всё-таки принесло.

Проход действительно нашёлся, но…

— Чёт мне не хочется туда лезть… — пробормотал я, и мой голос эхом разошёлся в полной тишине.

Потому что проход представлял из себя почти полностью затопленную пещеру, где воздуха было у самого потолка буквально с нихрена. То есть я там даже голову полностью вытащить не смогу. Я её бы и не заметил, если бы случайно не свалился здесь в воду. И тем не менее это был хоть какой-то проход, а иначе возвращаться обратно и искать какие-то ответвления или пытаться проскочить мимо того дракона.

С драконом было всё ясно, но вот найти другой проход выглядело достаточно перспективно. Другое дело, что он может увести меня ещё глубже. Ну или пытаться ползти этим путём, надеясь не захлебнуться…

В принципе, пока там есть прослойка воздуха, я и не захлебнусь, хотя перспектива плыть в холодной воде, где нихрена не видно и что-нибудь может тебя сграбастать за ногу, мне не нравилась от слова совсем. А с другой стороны, я уже проходил такие места, и пока ничего не сграбастало.

Ладно, попробуем… если что, всегда смогу вернуться обратно.

Я медленно опустился в воду, чувствуя, как от холода всё снизу сжалось. Сначала по пояс, потом по грудь, а затем и по шею, до последнего удерживая факел над головой. Подобрался к пещере и погрузился в воду уже по самые губы, после чего осторожно заплыл внутрь. Главное, что для факела оставалось место, который хоть как-то освещал округу, да дышать было чем.

И я вновь начал свой путь в неизвестность.

Моя клаустрофобия как родилась, так и подохла в этих пещерах, так как человек тварь довольно адаптивная, привыкает ко всему, и я привык тоже. Потихоньку, понемногу я продвигался вперёд, цепляясь за трещины в потолке, уходя всё дальше и дальше. Очень быстро исчез и свет за моей спиной из грота, после чего только шипящий факел, который лизал пламенем каменный свод, и остался единственным источником освещения.

Порой пещера немного поднималась, иногда она уходила так, что воздух я ловил одними губами, а пламя едва-едва не тухло, из последних сил сияя пламенем. В некоторых местах я мог чувствовать дно под ногами, а где-то, казалось, подо мной бездонная пропасть, и что там внизу, я старался не думать, как и о том, что там может обитать. Про холод я вообще молчу, перестал его чувствовать ещё в самом начале.

Было сложно сказать, сколько времени это заняло. Узкие проходы сменялись такими огромными залами, что приходилось плавать и искать проход дальше с замиранием сердца и страхом проход дальше.

Я веселился как мог, и бог свидетель, обстановка этому всячески способствовала. Я даже отрубался местами, отключаясь в одной части пещеры и очухиваясь в другой. А конца края даже и не видно этому было…

До поры до времени.

И сейчас, глядя на свет, который едва пробивался под водой, я не мог поверить своему сраному счастью. Это точно был дневной свет, тут ошибки быть не могло, потому что он характерно переливался волнами, как на морском дне бывает, я уж точно знаю, о чём говорю. Только вот нырять надо…

Эх, факел, был ты мне другом, но тут у нас пути расходятся…

Я опустил его в воду, и пламя прощально зашипело, после чего опустилась темнота. Теперь единственным источником света было переливание света на дне. Значит, выход находился где-то в потолке. И вряд ли далеко, раз свет досюда доставал.

Долго раздумывать я не собирался, просто нырнул с открытыми глазами и поплыл на свет. Конечно, с открытыми глазами плавать то ещё удовольствие, но так я мог хотя бы ориентироваться. Гребок, гребок, я плыл во всю оставшуюся силу, то и дело стукаясь о каменистый потолок, пока наконец не выплыл к дыре наверх. Даже не дыре, а какой-то воронке, откуда било солнце. Но едва я поплыл вверх, как почувствовал течение…

Погодите-ка…

Вот это «погодите-ка» и оказалось моей последней мыслью, потому что в следующую секунду меня потащило с такой силой, что там хрен чё-как выгребешь. Я попытался схватиться за что-нибудь, но в лишь выдернул хрупкую породу, с которой меня и унесло, после чего я вдруг оказался на поверхности.

На поверхности? Ага, да щас, блин! Меня выбросило вместе с потоками воды нахрен в воздух, и я с запозданием понял, что падаю с водопада, прежде чем плашмя удариться о воду. Ощущения… кайф, конечно, как будто доской отлупили, но будто этого было мало, меня ещё и утягивать начало потоком на глубину.

Но я не для того так долго выбирался, чтобы сейчас тут утонуть. Цепляясь за всё подряд, я медленно вытаскивал себя из водоворота, чувствуя, как горят лёгкие от недостатка воздуха. Толчок за толчком, хват за хватом, пока не почувствовал, что поток ослабевает, после чего что есть сил погрёб подальше от течения, устремившись к поверхности. Я уже вообще не видел, в глазах темнело, лёгкие жгло, и я чувствовал, как начинаю захлёбываться…

После чего вынырнул на поверхность, с хрипом хватая воздух ртом. В ушах гудело, в глазах прыгали пятна от удушья, но даже при всём этом я отчётливо услышал писклявое и перепуганное:

— Какого хрена⁈

И много других эпитетов крайнего удивления насчёт моего появления.

Купался сегодня здесь не я один, и другие такому сюрпризу были, судя по всему, крайне не рады.

Что очень быстро перетекло в «а не насадить ли этого человека нам на ножи».

Девушки. Ну, естественно, девушки (не думал, что скажу это, но я уже скучаю по мужскому обществу), кто ещё мог так бурно реагировать на меня? Они плавали вокруг меня, с трудом понимая, какого чёрта здесь происходит и откуда здесь взялся такой хороший, как я.

Но даже не это делало ситуацию резко хуже, а тот факт, что это были серокожие. Очень сложно было не заметить их белоснежные волосы и серую кожу с характерно длинными ушами. Уже этот факт делал моё существование небезопасным, ну а появление в столь интимный момент…

Короче, помня разговоры о том, какие у них тут порядки, моё незавидное будущее выглядело как что-то между «убьют» и «сделают рабом», если меня схватят. Да только, в отличие от них, я, переживший кучу хреноворотов в последнее время и перепрыгивая из одной жопы в другую, среагировал в разы быстрее.

Не успели они ещё толком что-то сообразить, а я уже что было сил погрёб к берегу.

— А ну стой, тварь! Стой, я приказываю тебе! — раздался мне вдогонку обиженный визг. — ЛОМОТЬ! ВЗЯТЬ ЕГО!

Я как раз добрался до берега, когда появился тот самый Ломоть. Я думал, это собака или что-то в этом духе, но на пляж из кустов выскочил человек такой мордоворот под два метра ростом с дубинкой в руке, с которым я бы раньше предпочёл не встречаться.

— ОСТАНОВИ ЭТУ МРАЗЬ!

Но это раньше.

Шкаф поднял над головой дубинку (дебил не подумал, что убьёт меня таким образом?) и тут же получил пинок по яйцам. Хрипло выдохнул, упал на колени, схватившись за своё добро, да так и остался, а я рванул в лес под истошные крики девок.

Бежать. Опять бежать. Я скоро такими темпами бегуном стану на длинные дистанции.

Правда, перелесок длился всего метров пятьдесят, и в итоге я выскочил не куда-то, а прямиком в какую-то деревню.

То, что это не деревня людей, стало понятно сразу, стоило просто взглянуть на дома, которые здесь были. Такие куполообразные аккуратные строения из земли, покрытые мелкой травой, не чета деревянным домам Нарианской империи. Словно деревня хоббитов, раскинувшаяся на поляне без каких-либо заборов или ограждённых участков.

Но что ещё важнее, эта деревня была полна таких же серокожих и ушастых.

Здесь были не только женщины, но и мужчины. Смазливые, серокожие и тоже ушастые, той же расы. Но если все представительницы женского пола были одеты в платья, чистые и ухоженные, то те не отличались от рабов — в льняных робах, подвязанных поясом. Короче, матриархат в чистом виде, где женщины правят, а мужчины прислуживают на должности рабов.

И не заметить меня, великого и ужасного, выскочившего прямо на них, было просто невозможно.

Все так и замерли, глядя на меня: и серокожие девки, и их прислужники, в числе которых хватало и людей, а я… а я побежал. Побежал, потому что сейчас это оставалось единственным, что я мог сделать, пока они не опомнились.

А потом позади раздалось пронзительное:

— ДЕРЖИ ЕГО!!!

И понеслось.

Пока женщины всё так же продолжали тупить, мужское население, явно обученное сразу реагировать на приказы, бросилось мне наперерез. Какая-то смазливая серость рванула прямо на меня, но получила оплеуху и тут же отлетела. Ещё один, уже человек, было прыгнул, но я ловко ушёл в сторону, и тот растянулся сразу за моей спиной.

Я тут и про боль уже забыл, и про усталость, лавируя, как в салочках, от рабов, которые кидались на меня то слева, то справа, перепрыгивая, уворачиваясь, а особо ретивых отправляя прямо на ходу в нокаут. Кто-то схватил меня за шиворот, но рывок, звук рвущейся ткани, и у того остался лишь клок моей одежды.

Куда я бежал? Да хрен знает, я бежал просто прямо через деревню, тут было не до выбора направления, как бы не попасться. И не успел оглянуться, как уже и местный матриархат подключился к моей погоне. Сразу три серокожие девицы с топорами в руках перегородили мне путь, и я пробежал прямо по покатому куполообразному дому, соскользнув по его обратной стороне.

Где внизу меня уже ждал какой-то увалень. Скользя по покатому куполу, я прыгнул, наступил ему на голову и перепрыгнул дальше. Приземлился перекатом и бросился бежать…

Прямо в человеческую девку с вилами.

Врезался в неё всем телом, полетел на землю, кувырок и вновь на ногах, пригнувшись, проскочив прямо под прыгнувшим на меня смазливым серокожим. Впереди уже собралась целая толпа, и я взял левее, проскочив между домами. Перепрыгнул забор с загоном, пробежал через какой-то свинарник, вновь прыжок, и вот я уже выбрался за пределы деревни, убегая во весь опор.

А за мной уже, сука, всё её население бежит!

Я не преувеличиваю! Там целая толпа за мной с вилами, топорами и палками гналась, будто не меня ловят, а какое-то демоническое отродье! Я чувствую себя так, будто от толпы оживших мертвецов дёру даю!

— ЛОВИ ЕГО!!!

— РУБИТЕ ТВАРЬ!!!

— НА ВИЛЫ!!!

— ОСТАНОВИТЕ МАЛЬЧИШКУ!!!

Да откуда в вас столько жестокости⁈ Я же просто заблудился!

Но объяснить я им это, конечно же, не стал. Хуже было то, что вокруг были сплошные луга, и до ближайшего леса здесь бежать и бежать километр или два! Что оставалось? Бежать! И я побежал через поля к ближайшему лесу. Что-что, но догнать меня им не светило, учитывая то, что я небесный всадник…

Пока у деревни не показались всадницы! Да вы гоните! Вы чё такие хитрожопые⁈

— Поехали! — почему-то в их голосе слышались только радость и азарт. Видимо, для серокожих девок это было не больше, чем весёлая охота. Сумасшедшие бабы.

Не, ну от коней я не убегу, это как пить дать. Правда, и сдаваться, сложив лапки, я не собирался. Мчась во весь опор, я то и дело оборачивался назад, наблюдая, как те стремительно меня нагоняют. Одна из седых достала сеть, которую сейчас раскручивала над головой, словно лассо, после чего бросила…

И я перекатом ушёл прямо под лошадь. Проскочил перед копытами в полуметре, пропустив её вперёд, после чего развернулся и на бегу подхватил сеть. И корпусом отклонился влево, когда рядом пролетело грёбаное копьё. Я не пойму, вы меня ловить собираетесь или убивать? Так, ладно, копьё тоже пойдёт…

Ну вот, я теперь чуть-чуть вооружён и чуть-чуть опасен. Что дальше? Мне нужен транспорт. А здесь всего шесть всадниц. Мы отбежали достаточно далеко, чтобы выиграть время, чтобы сюда не успели подоспеть из деревни, а значит, действовать надо было о-о-о-очень быстро.

Они уже брали меня в кольцо, как загоняют обычно животных. Серокожие воительницы улюлюкали, что-то кричали, у кого-то был лук, кто-то держал в руках что-то типа серпа. Они смотрели на меня, скаля острые зубы, но нападать не спешили.

— Дадим дичи побегать ещё немножко? — крикнула одна из них.

— Да ловите его уже, потом поохотимся! — крикнула другая.

Меня они вообще никак не воспринимали за соперника, что лучше для меня.

От группы отсоединились двое. Девушки поскакали на меня, растянув между собой сеть, точно как для ловли дичи, и я пошёл ва-банк.

Перехватив копьё, я делаю шаг вперёд и что есть сил швыряю его в одну из лошадей, благо кое-чему меня всадницы научили. Конечно, по их меркам это был словно плевок, но вот для того, чтобы лошадь запнулась и кубарем полетела вместе со всадницей на землю, такого вполне хватило. Она и утянула за собой всю сеть, вырвав её из рук соратницы, которая обернулась на подругу.

И проморгала момент, когда уже я бросился вперёд, швырнув сеть прямо на неё. Рывок такой, что щёлкнули суставы на плечах, и я просто сдёргиваю её с седла. В это же мгновение что-то ужалило меня в спину в районе поясницы, но на адреналине я просто почувствовал боль и дискомфорт, будто что-то сковывает движение. Моя голова дёрнулась, и стрела обожгла щёку, на что я тоже обратил мало внимания.

Кто-то рванул мне наперерез, пытаясь остановить, но я бросился зигзагом под острым углом, уклонившись в последний момент сначала от одной, потом от второй, наконец достигнув лошади. Прыжок…

Удар яйцами о седло так, что мне поплохело, после чего пришпорил лошадь, и мы сорвались с места.

— А НУ СТОЙ, УРОД!!!

— ИДИ В ЖОПУ, ПЛОСКОДОНКА! — крикнул я в ответ.

— Я НЕ ПЛОСКОДОНКА! — раздался обиженный визг, но мне уже было всё равно.

Я скакал во весь опор, несмотря на то, что лошадь неожиданно громко заржала, слегка накренившись на бок. Ещё мгновение, и одна из стрел воткнулась ей в шею, едва не задев меня, отчего я думал, что мы сейчас через голову полетим, но нет, обошлось.

Вообще, то, что меня сейчас не поймали, не моя заслуга, а заслуга серокожих, которые явно не были профессиональными солдатами. Слишком легкомысленно отнеслись к добыче, слишком заигрались, да и действовали чересчур легкомысленно и неслаженно. Меня можно было уже раз сто на вилы поднять, что я, конечно, не одобряю и всячески порицаю, но они максимум были охотницами. И я — всадник, который умел что-то, был сильнее и быстрее обычного человека и, судя по всему, в принципе, всех обычных обитателей этого мира.

А будь здесь даже обычные солдаты, которые были бы нацелены именно поймать или убить меня, или вовсе всадники, мои бы шансы были бы ниже нуля.

Но если бы да кабы, а я сейчас мчался к лесу, пока за моей спиной всадницы пытались определиться: помочь своим или броситься в погоню. А когда они уже кинулись в погоню, я был на опушке, проскакивая первые деревья. Всё глубже и глубже, пока не сменил резко направление и не помчался перпендикулярно прошлому направлению.

Лишь минут через пять я спешился и шлепком отправил лошадь вперёд, решив, что мы оставляем за собой слишком много следов, и сделал это очень вовремя, потому что и минуты не прошло, как мимо промчалось четверо всадниц, пропустив меня мимо. Теперь оставалось сменить направление опять и двигаться дальше.

Мне было плевать, куда именно я направляюсь. Главное убраться подальше от деревни, а там уже видно будет, и лишь к ночи я наконец решил сделать небольшой передых и немного собраться с мыслями.

И первое, с чем пришлось разбираться — стрела. Воткнулась мне в спину где-то на уровне почек и так там и торчала всё это время. А я-то думал, что так болит всё и как будто что-то застряло. Её я обнаружил ещё днём, но решил не дёргать почём зря, пока не будет времени заняться вопросом подробнее.

Вот, к сожалению, чего я не знал, так это как поступать в таких случаях. Где-то я слышал, что надо её протолкнуть полностью насквозь, после чего обломать и вытащить с двух сторон, чтобы наконечником не рвать плоть, но как-то загонять её глубже я не рискнул. Ограничился тем, что просто осторожно вытащил её из тела, морщась от боли.

Заражение, не заражение, надо зашивать или нет — пофиг. Просто оставил как есть, перебинтовав рану тряпками, которые нарвал со своей же рубахи. А теперь насчёт того, где я оказался…

Учитывая, что здесь полно серокожих, то это точно Агадрская империя. По ходу солнца было понятно, что я двигался правильно, на север, к землям Нарианской империи. Вопрос лишь в том, насколько это далеко.

Агадарская империя занимала южные земли, и по большей части это были равнины да степи. Густые леса, как этот, у них находились только где-то на северо-востоке, практически на границе трёх империй, где были Великие горы, и тянулись вдоль южных границ Нарианской империи. То есть, по логике, я и от границы своих находился не так далеко.

Я взглянул на ночное небо.

По крайней мере, мне хотелось думать, что я нахожусь не так далеко, а как там на деле обстоят дела, одному богу известно. Богу и GPS…

Даже не думал, что мне вновь пригодятся навыки выживания в дикой природе, пусть в этот раз у меня и было огниво, с которым было гораздо проще. Плюс та самая жалость к животным потерялась где-то в дороге, но единственное, что стало моей добычей в лесу — небольшая птичка да её гнездо, что было после голодных приключений каплей в море. Но, как говорится, всё во имя собственного выживания.

Устал? Да. Боль? Особенно ныла рана от стрелы. Голод? М-м-м… я бы сейчас съел вообще всё, что мне бы принесли. Тем не менее, даже без этого я был ещё более-менее. Ненароком заметил, что стал покрепче себя прошлого, который однажды оказался в лесу в первый раз, чуть ли не грызя кору от голода. А сейчас и больно, и голодно, но я даже не чувствовал отчаяния, зная, что так или иначе выберусь из этой передряги. Просто хотелось надеяться, что не придётся искупаться в крови.

А ещё несомненный плюс, я кое-что знал про этот мир. Например, где есть деревни, там есть сто процентов и дорога. А где есть дорога, там есть и город, где можно сориентироваться немного точнее.

Целый день я провёл в лесу, продираясь через дебри, но уже на следующий день вышел к дороге, причём уложенной камнем, что даже немного удивительно. Обычные дороги не мостили, оставляли как есть, оставляя всё на откуп случаю. И то ли это был какой-то основной тракт, то ли в Агадарской империи просто деньги не разворовывали, вкладывая в благоустройство.

Ну или рабы строили, которым платить не нужно — тоже как вариант, хотя странно, отчего у нас камнем ничего не уложили, ведь тоже были рабы. Как бы то ни было, дальше я уже шёл по ней, стараясь избегать всяких путников и повозок, которые курсировали туда-сюда, попутно избегая и деревни на своём пути, которых становилось чем дальше, тем больше, пока я наконец не подошёл к первому городу на своём пути.

И тут же ещё одно разительное отличие от Нарианской империи — города в Агадарской империи не были окружены стенами. По крайней мере, этот. То ли они не боялись набегов соседей и всякого отребья, то ли придерживались совершенно других принципов обороны города.

Сам город тоже был не похож на виденные мной до этого. Здесь не было ни каменных домов, ни деревянных изб, ни замков. Дома представляли из себя… как будто термитники. Если в деревне это были куполообразные строения, торчавшие из земли то тут, то там, как у хоббитов, то здесь эти шарообразные дома вытягивались сразу на несколько этажей вверх, больше напоминая… кхм-кхм… капсулы, так скажем.

Основания и первый этаж всё так же были из земли, покрытые мелкой травой, но второй и третий уже строились из дерева или камня, гладко обтёсанных до ровной однородной поверхности, где нельзя было даже зацепиться. Они вытягивались ровными рядами, образуя целые улицы, вымощенные камнем.

Здесь были и главные улицы, где могли спокойно разъехаться четыре телеги, и узкие улочки, где двое человек только и могли разойтись. При этом везде, где не было мостовой, был газон с мелкой травой и цветами.

Сначала я не рисковал подходить к городу, наблюдая за ним из леса. Надо было понять, натянут меня просто потому что или нет, но, заметив, что не только серокожие дамочки с длинными волосами спокойно входят и выходят, но и серокожие мужчины, у которых прав было, как у рабов, а также и обычные люди, я всё же рискнул.

Хотя что рискнул — здесь даже и стражи не было как таковой. На крыше крайних домов я заметил лучниц, да и по улицам то тут, то там стояли вооружённые воительницы в своём экстравагантном облачении, где от брони были лишь трусы да лифчик, а остальное — просто ткань. Они обращали на окружающих столько же внимания, сколько обращает человек внимания на насекомых.

Постаравшись смешаться с толпой и опустив голову пониже, будто сломленный тягостями жизни, я вошёл в город.

Было немного необычно. Будто действительно попал в фэнтези-мир, где не всё как у людей. Эти строения, избыток зелени, вульгарно одетые хозяйки жизни — это всё создавало какое-то странное чувство нереальности происходящего. Я с интересом украдкой оглядывался по сторонам.

Главная улица здесь мало чем отличалась от обычных. Обилие народу, повозок, а стоило отойти в сторону, как ты тут же мог попасть в какой-нибудь дворик, окружённый сферическими домами, или небольшой скверик. Пройдя чуть дальше, я наткнулся на главную площадь, сплошь усеянную лавками, где торговали все (кроме серокожих) и всем.

И на кого я сразу обратил внимание, так это на гномов.

Этих товарищей было сложно не заметить из-за низкого роста и очень густой бороды. Не обманули наши, описывая их как широкоплечих коренастых пеньков с бородами. Они, как и положено, торговали оружием и украшениями, держась обособленно от остальных, но именно около них было больше всего агадарок.

Были тут и другие лавки: одежда, продукты, предметы обихода — от ложек до всё тех же иголок, ниток и прочего. Я бы тоже кое-чем закупился, если бы не потерял кошелёк вместе с виверной. Люди вокруг суетились, толкались и всячески старались огибать агадарок, шагавших с гордо поднятыми головами.

Могло создаться впечатление, что их здесь меньшинство, но на деле почти половина населения. Ну а чего? Нужен секс? Есть рабы на любой вкус. Нужна прислуга? То же самое. А так живи себе как душе угодно.

Кстати, а вон и эльфы правильного человека ходят. Не торгуют, а скорее просто гуляют, разглядывая ассортимент.

На них мой взгляд тоже остановился, так как до этого посмотреть на них как-то момента не выдавалось. Высокие, светлокожие, утончённые и какие-то будто слегка брезгливые, с ушками, торчащими, как антенны, вверх, они тоже гуляли по рынку, задерживаясь чаще всего около лавок с одеждой. Одеты были не так вульгарно, как агадарки, но тоже в приталенных платьях и рубахах, которые лишь подчёркивали их грациозные движения.

Сразу за торговой площадью было что-то типа ратуши. Единственное строение, сделанное полностью из камня, гладкого и отполированного, но тоже куполообразное. Там людей вообще не было, только агадарки и редкие агадарцы, не более. Туда соваться вообще не стоило, да и я не собирался. Мои интересы лежали немного в другой плоскости.

Я продолжал гулять среди лавок, разглядывая ассортимент, но по итогу вернулся к гномам. Что-что, а у них было интереснее всего.

Тут и мечи были, и доспехи, и даже стрелковое оружие. Маленький арбалет, полностью собранный из мелких металлических деталей, размером не превышающий пистолет. У него ещё и рога складывались, что позволяло и в карман спрятать, и в кобуре носить. Такой бы мне, конечно, пригодился…

— Уверен, твоя хозяйка будет рада такому оружию, — раздался низкий голос передо мной.

А вот и продавец подтянулся.

Гном стоял по ту сторону прилавка, не без гордости глядя на мини-арбалет, будто сам его и создал. А может, это и было действительно так.

— Конечно, такое оружие считается бесчестным и не столь благородным, как меч, но настоящий воин оценит его по достоинству. Твоя хозяйка воин?

— Нет, но… интересное оружие, — пробормотал я, взглянув на гнома.

Он был мне где-то по грудь ростом, но по ширине, наверное, полтора меня. Густые брови, из которых можно было дреды плести, усы и борода до самого пояса. Крупный мужик, и руки у него были не меньше кувалды. С таким я бы в кулачный бой не вступил.

— Присматриваешь броню для госпожи?

— Да нет, просто оглядываю ассортимент.

Он тут же потерял ко мне всякий интерес и был готов уйти к более перспективным покупателям, когда я спросил:

— А в Нарианской империи вы торгуете?

— У нарианцев? Да когда как, но в последнее время плохо покупают они, и смысла к ним тащиться нет. А ты местный или родом оттуда, раз спрашиваешь?

— Там родился, — уклончиво ответил я. — А вы после этого города куда путь держать будете?

— Да пройдёмся по предвосходным (северным) городам, а потом будем возвращаться домой.

— Понятно… а как этот город называется, знаете? — внезапно спросил я.

Тот посмотрел на меня как на умалишённого.

— Траквоор, а что?

— Да нет… ничего… — пробормотал я, развернулся и пошёл прочь.

Траквоор, значит. Если честно, первый раз о таком городе слышу, и тем не менее уже что-то. Что это мне даёт? Ничего, по факту, но просто подумал: вдруг мимолётом о нём слышал и пойму, где нахожусь. Не понял, хотя, собственно, и пофиг, достаточно знать, что мне нужно на север. А гному-то плевать, подумает, что чудак, да и отмахнётся. Не подходить же с таким вопросом к агадаркам, верно?

Что дальше? Идти так же по дороге к границе в надежде, что как-нибудь да доберусь до своих? Хотя это глупый вопрос. Будто у меня был какой-то выбор в данной ситуации. К тому же вариант не самый плохой из всех, что сейчас были, да и, наверное, единственный возможный. Учитывая мои навыки, вполне реальный. Да, будет немного проблемно, но я справлюсь. Конечно, будь у меня деньги, я бы смог здесь закупиться припасами и всем необходимым для выживания в дикой природе, чтобы облегчить свою участь, но увы, всё сам, всё сам…

Я аккуратно лавировал между людьми, идя на выход.

Мысли до сих пор крутились вокруг того небольшого арбалета, такого маленького и удобного оружия, которое бы мне очень даже пригодилось. Будь деньги, я бы не пожалел потратиться на него, но, к сожалению, всё осталось рядом с виверной, почившей в норе дракона. Да и можно было бы в таком случае покушать купить…

Просто я то и дело взглядом цеплялся за торговцев едой, готовящих прямо на улице. Да, в лесу я охотился, но, блин, после голодных приключений в пещере единственная птичка с тремя яйцами была курам на смех и не могла заменить нормальной вкусной еды. К тому же сегодня у меня с этим и вовсе как-то не срослось.

Возникла подлая мысль что-нибудь стащить, но я тут же от неё отмахнулся. Зачем рисковать почём зря ради сиюминутного удовольствия? Я максимум что шоколадки воровал в магазинах, а вот огрести по полной — тут шансы стремились ввысь.

Но, видимо, мой взгляд был настолько голодным, что это заметили и другие.

— Маленький мальчик голоден? — раздался бархатный, слегка рычащий голос за моей спиной.

Вот честно, чего я не хотел, так это внимания к моей скромной персоне. Блин, неужели я настолько голодно выгляжу, что на это даже другие обратили внимание?

Я обернулся к источнику голоса в лице агадарки. Тут была совсем не девушка, а уже полноценная женщина ростом чуть-чуть выше меня, и, несмотря на плоскость сородичей, эта могла похвастаться третьим размером и пышными длинными седыми волосами по самый пояс.

А ещё у неё был тонкий хвост, покачивающийся из стороны в сторону!

Откуда агадарка взялась за моей спиной, одному богу известно, но я мог поклясться, что её ещё несколько секунд назад там не было. А ещё из-за её спины испуганно выглядывала какая-то белобрысая девушка, держа в руках полную продуктов и вещей корзину.

— Госпожа, — поклонился я на всякий случай.

Вообще, я никому не кланялся обычно, но тут как бы, учитывая статус мужчин, могли тогда возникнуть ко мне вопросы, которые мне были в данный момент ни к чему.

— О, так ты знаешь наш язык? Такой чумазый и уставший… — продолжала она меня разглядывать. — Чей ты, мальчик?

— Я… ничей.

— Да неужели?

Агадарка резко схватила меня за руку, дёрнула к себе и задрала рукав до самого плеча. Сначала один, потом другой.

— Ты смотри-ка, метки рабской нет, — прищурилась она. — И точно ничейный. Ита, ты часто видишь ничейных мальчишек на улице?

— Нет, госпожа, ни разу, — с готовностью ответила та из-за спины.

— И я, — кивнула агадарка.

— Просто я не ничейный, — осторожно отнял я руку. — Я свободный.

— Свободный? — расхохоталась она. — Ну-ну… Ты очень хорошо говоришь на нашем языке, как будто родился здесь. Или ты из какого-то нарианского каравана?

— Того, которого уже нет, — соврал я.

Соврал именно так, потому что проверить, из какого я каравана, вряд ли было бы сложно, учитывая, что он должен тоже быть в этом же городе. А вот бывший караван — значит уже не существующий, такое не проверить. И получается, что я и не раб как бы, и попал сюда официально, и мой внешний вид это вполне объясняло.

Правда, агадарка восприняла это как-то по-своему.

— Ничейный, значит… — она шагнула ко мне, обхватив за талию и прижав к себе, словно это она была парнем, а я девицей заблудившейся. — Иди сюда-ка, мальчик, я тебя не обижу.

Я попытался вырваться, но острые коготки воткнулись мне в бок.

— Я бы не советовала тебе сейчас рыпаться, мой хороший. У нас стража дёрганная, пустит тебя сразу на мясо или, того глядишь, просто сдаст на рынок рабов, а там твоя участь будет куда менее завидной. Ты же не хочешь, чтобы я подняла шум?

— Но я свободный, — всё равно попытался я отнять её руку от себя.

— Теперь уже нет, — шепнула она мне в ухо. — Здесь любой мужчина не свободен, если один. Не испытывай моё терпение, я сейчас ласкова, но могу быть и очень грубой.

Её нос коснулся моей кожи, и агадарка меня буквально обнюхала.

— Ты так вкусно пахнешь… первый раз встречаю человека, который так пах бы… Ну всё, идём со мной.

И потащила меня с площади. Мля, меня только что похитили средь бела дня. Охренеть, конечно, никогда бы не подумал, что это случится и что будет выглядеть именно так.

В моём бедном голодном мозгу быстро пробежали все возможные варианты событий.

Вырваться сейчас.

Но тогда она точно поднимет тревогу, и мне вряд ли хватит сил и скорости покинуть город. И тогда вполне возможно, что будет так, как она сказала: стража и рабский рынок, откуда выбраться будет в разы сложнее, если вообще возможно.

Просто последовать за ней.

Агадарка чувствует себя хозяйкой положения, а значит, будет считать, что всё уже у неё в кармане. А учитывая, что у неё какие-то свои планы на меня, которые она уже предвкушает, то наверняка где-то да потеряет бдительность, а там уже нужно делать то, что я умею лучше всего — бежать.

Поэтому я просто позволил ей себя увлечь за собой.

Мы вышли с площади и направились меж домов по узким тропинкам. Каждый раз, когда я едва-едва отдалялся от неё, острые когти тут же впивались мне в бок, а один раз её хвост скользнул прямо под моим носом, пощекотав так, что я чихнул.

— Думаешь, я не знаю, о чём ты думаешь, мальчик? — спросила она своим бархатно-рычащим голосом. — Я могу отгрызть тебе ножки и ручки, всё равно от тебя требуется только одно.

— Да не, не надо, — отозвался я.

— Тогда не вырывайся, не зли меня. Силёнок мне с тобой справиться хватит, уж будь уверен.

Я почувствовал, как она довольно уверенно и достаточно сильно для женщины прижала меня к себе. Конечно, насчёт сил я не был бы так уверен на её месте, но если вырвусь, всю бочину мне точно разорвёт, да и пока буду от неё отбиваться, крик поднимет, а там пиши пропало. Раненый в чужом городе, полном мужененавистниц, я далеко не убегу.

Но, как говорили великие, главное выждать момент.

— Не злю.

Пока не злю. А потом хоть хата гори.

Жила она в центре, что уже мягко намекало на то, что агадарка была не из последних в этом городе. Ей принадлежало сферическое трёхэтажное строение из дерева, будто здание вырубили в каком-то старом стволе монументального дерева.

Едва мы подошли, как ей уже открыл какой-то смазливый ушастый серокожий парень, который взглянул на меня с удивлением, но потом, опомнившись, поклонился.

— Я приветствую вас, моя госпожа.

— Да-да, — лениво ответила она и подтолкнула меня к нему. — Заковать его, отмыть, накормить и ко мне. Очень интересно послушать, откуда такой удалой взялся у нас.

— Слушаюсь, моя госпожа.

Она кивнула кому-то за моей спиной, и я оглянуться не успел, как через мгновение на моих ногах защёлкнулись оковы, причём ровно той длины, чтобы можно было ходить, но не бежать. Блин, а они оперативно работают…

Я обернулся и увидел за своей спиной уже помимо того парня ещё пятерых, причём все были мужчинами. Откуда они, товарищи из ларца, так быстро взялись здесь, только им и известно. Один серокожий, а остальные обычные люди. Кто-то помладше, кто-то постарше, но все в пределах тридцати лет. Наверное, все пришли встречать свою хозяйку и теперь зыркали на меня скорее с интересом.

Ну а вот и мужское общество, о котором я так мечтал. Только я мечтал, конечно, немного о другом.

— Ну всё, бегите, мальчики, — махнула она рукой. — А метку мы завтра поставим, — проворковала она.

— Какую метку? — обернулся я.

— У меня красивая метка, тебе понравится, — улыбнулась она. — Ита, покажи ему.

Девушка послушно оставила корзину на землю, после чего оголила правое плечо, на котором красовалось выжженное железом клеймо. Действительно, довольно замысловатый узор, что не отменяло его варварского нанесения. Вон, на ней были татушки сделаны классическим способом, могла бы раскошелиться и на рабов.

— Нравится? — поинтересовалась она.

— Пойдёт, — кивнул я.

— Пойдёт… — усмехнулась агадарка. — А ты дерзкий. Мне такие… — её длинный раздвоенный на конце язычок облизнул верхнюю губу, — нравятся…

Улыбнувшись напоследок, она пошла по лестнице на верхний этаж, и девушка поспешила за ней, оставив нас всемером.

— Ну… теперь у неё есть мужчина на каждый день недели, — тихо пошутил кто-то, и все негромко рассмеялись, после чего их взгляды обратились ко мне.

— Ну здравствуй, дружище, — произнёс самый старший из них. Вполне себе нормальный белобрысый парень. Собственно, здесь все были не уродами. Агадарка явно со знанием дела набирала себе гарем. — Добро пожаловать в семью. Тебя ждёт сегодня незабываемая ночь с нашей госпожой.

Не знаю, что меня смутило, но, наверное, то, что они свою поработительницу уже звали своей госпожой, будто смирились с этой участью. Хотя, с другой стороны, а чего им жаловаться? Регулярный секс, питание, труд, да и по лицам их явно здесь не бьют и не мучают, гоняя до потери сил и пульса.

— Ага, свезло так свезло… — пробормотал я.

Ну да, какое приключение без того, чтобы попасть в рабство. Не был в рабах — значит приключение ненастоящее. Хотя я и не собирался задерживаться здесь надолго. Не сегодня, так завтра я собирался весело и беззаботно бежать в лес, о чём, конечно, знать им было не обязательно.

— Ты даже не представляешь как, — кивнул другой парень, уже серокожий, с серьёзным лицом. — Наша госпожа Градарма — очень заботливая хозяйка. У других рабы иногда и года не живут.

— Это точно, — кивнул третий. — Рофла из соседнего дома за разбитую вазу заставили бегать как дичь и стреляли в него из лука. Кстати, меня Касий звать…

Я говорил, что у меня проблема с запоминанием имён? Нет? Так вот, у меня проблема с запоминанием имён. Из всех я запомнил Касия, Филса (уж больно имя на земное походило) и Лица. У последнего имя было названием цветка, поэтому тут тоже сложно не запомнить, а на вопрос, какое у него настоящее имя, тот лишь пожал плечами и сказал, что не помнит.

А вообще, коллектив попался действительно дружный. Меня никто в штыки не воспринял, наоборот, с интересом начали расспрашивать о том, кто я такой и откуда взялся. Здесь на первый план вышла моя старая легенда о караване и торговце Крамере, купце из Зейфельдора, только в этой интерпретации наш караван ограбили, а я смог сбежать и попал в этот город, где меня и нашли.

Удивительно, что моя история вызвала у всех сочувствие, хотя Касий успел сразу заметить:

— Тебе повезло, что госпожа Градарма тебя нашла, а не кто-то другой. Она всем рабам потом свободу даёт после тридцати пяти, не любит старых.

— Так уж даёт, — недоверчиво прищурился я.

— Да. Она последовательница Царконии, а их богиня не поощряет убийство беззащитных. Они обычно нас отпускают на все четыре стороны, а там уже судьба в твоих руках.

— Почти что выбрасывают на улицу, — пробормотал серокожий. — Как там выживать-то одному?

А вот и рабское мышление подоспело, когда человек не знает, что делать с собственной свободой.

Дом у агадарки был большим и весь принадлежал ей. Не три, а четыре этажа, последний из которых был чердаком и комнатой для слуг. Тут было всё как положено у любого помещика, уважающего себя: и столовая, и ванная, и комнаты для гостей, и зал как для совещаний, так и для встреч, библиотека, кухня, винный погреб и комнаты для прислуги. Прямо как у меня, только я до своего дома пока так и не добрался.

Пока меня кормили, причём вполне себе неплохо: маринованные грибочки с чесноком, картошка и рыба, которые я сметал как не в себя, запивая молоком, я поинтересовался:

— И что, никто из вас никогда не пытался сбежать?

— Зачем? — тут же в один голос спросили все шестеро.

— Ну как… свобода там?

— Ну… мы с рождения рабы, — как-то стыдливо признался один из них. — Мы родились здесь, жили здесь, работали здесь. Куда нам бежать?

— Да и был у нас один, который попал в рабство, вроде откуда-то с границы, — вспомнил Филс. — Солдатом вроде был. Так он и вовсе плакал, когда ему свободу дали. Говорил, что нигде и никогда так хорошо не жил, как у госпожи. Даже не знаю, что с ним теперь…

— И она его выгнала?

— Отпустила. Позволила собрать всё, что он накопил у себя за это время здесь, и отпустила.

Это называется выгнать.

— А она кем работает здесь?

— Главой по благоустройству города, — с гордостью произнёс один из парней, будто она была не его рабовладелицей, а родной дочерью, добившейся таких успехов. — Отвечает за то, чтобы город был чист, дороги мощёны, а дома целы. Ответственная должность!

Понятненько… То, что она тут шишка — плохо. Может создать дополнительные проблемы, которые мне были не нужны, конечно. Но где я ещё не проскакивал, как говорится. После дракона это вообще не проблема.

Едва я поел, как меня тут же отправили мыться, причём под присмотром, явно подозревая, что свобода во мне пока ещё не умерла (и не собиралась!). Даже кандалы не сняли, просто привели к бадье с холодной водой, протянули мочалку, какой-то порошок и посоветовали хорошенько помыться, потому что госпожа не любит грязь.

После того, как я себе всё отморозил в подземных реках, обычной холодной водой в тазу меня было не напугать, и, признаюсь честно, помыться мне было действительно в кайф. После всей этой грязи, пота и крови смыть с себя всё это было как вдохнуть чистый воздух. Правда, рана, сука, болела и ныла, но это я мог пережить.

Слуги тоже заметили её и между собой начали шептаться, что делать, после чего решили оставить как есть на откуп самой госпоже.

Едва я вылез, сразу дали полотенце, после чего протянули одежду, причём даже по меркам Нарианской империи очень неплохую. Такую у нас разве что купцы носили, а здесь в такую рабов одевали.

Мне даже отчасти стало понятно, чего они так не стремятся покидать свою поработительницу. Кормят, поят, хорошо одевают, сексом обеспечивают, решают за тебя, что и как надо. Блин, да это же по факту жизнь в моём родном мире, только там тебя ещё и работодатель мог поиметь на пару с жизнью. Правда, оковы с ног мне так и не сняли.

Прежде чем меня отправить наверх, меня заставили прополоскать рот каким-то травяным отваром, после чего аж вдвоём отконвоировали на третий этаж, где один из парней постучался в дверь.

— Госпожа? Разрешите заводить его?

— Давно пора! Что так долго? — раздался раздражённый голос агадарки.

Тот обернулся ко мне, кивнул, после чего меня буквально затолкнули внутрь и закрыли за мной дверь.

Я оказался в личных покоях местной хозяйки. Такая приличных размеров спальня с удивительно покатыми формами. Я имею в виду, что здесь стены переходили плавно в пол и потолок без каких-либо острых углов, словно кто-то специально вырезал сферическую комнату. Здесь была огромная кровать, парочка круглых окон с одной стороны и небольшой столик для прихорашивания, за которым как раз и сидела хозяйка.

Одетая слегка… откровенно. Всё, что я мог сейчас разглядеть на агадарке — розоватый халат с золотыми узорами. И она явно не стеснялась красоваться передо мной, красноречиво закинув ногу на ногу, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Я уже тебя заждалась, мальчик. Тебе всё понравилось?

— Гостеприимство на высшем уровне, хотя перспективы пугают, конечно, — кивнул я.

— Ну на перспективы пока никто не жаловался. Некоторые даже ходить от меня не хотят, — оскалилась она. — Ну ничего, я люблю строптивых, особенно их… укрощать. Все потом смиряются со своей участью.

Ну фиг знает. Вон, смотрю на то кругленькое окно, и оно кажется мне очень перспективным.

— Ну что ж, дорогой мой, давай знакомиться, — улыбнулась она. — Я — Резадрес Градарма, хозяйка этого дома, управляющая благоустройством города Траквоор и заслуженная бывшая небесная всадница Агадарской империи.

Хера се…

А я Самсон, приятно познакомиться.

Моя реакция её явно повеселила, потому что она не сдержалась от улыбки.

— Как тебя зовут, мальчик?

— Ингар Анд, — своё реальное имя я ей, естественно, сообщать не собирался, да и вряд ли ей оно было действительно интересно.

Но бывшая заслуженная небесная всадница? У меня закрались определённые подозрения, почему именно она вышла на меня. Как агадарка сама там сказала? У меня интересный запах? А может, проблема в том, что я тоже небесный всадник, а рыбак рыбака видит издалека? И привлекло её именно это, пусть сама хозяйка дома пока и не понимала, почему моя скромная персона была ей так интересна?

— Ингар… Ну-ка, иди сюда ко мне, Ингар, — поманила она меня пальцем.

Едва я подошёл ближе, агадарка схватила меня за руки и подтянула к себе, внимательно разглядывая ладони, после чего подняла хитрющий взгляд.

— Это не руки купца, — видимо, ей уже нашептали мою историю.

— Я не говорил, что я купец. Я был охранником в караване.

— Да неужели? — её ладони побежали по моим рукам, ощупывая мышцы, после чего залезли под рубаху, пощупав грудь и пресс.

А затем агадарка неожиданно схватила мою руку и куснула её клыком, лизнув каплю крови языком. Задумчиво причмокнула, словно сомелье, после чего подняла взгляд.

— Ты не похож ни на кого, кто прежде встречался мне.

— Так, а это комплимент или угроза?

В ответ женщина рассмеялась и указала мне на кровать.

— Садись сюда, вот тут, на краешке кровати, чтобы я тебя видела хорошо.

Я сел, куда мне указали, получив возможность и самому разглядеть похитительницу получше, пока она там прихорашивалась. Хотя куда там ещё прихорашиваться, непонятно, агадарка и сейчас выглядела прекрасно.

Конечно, серая кожа, торчащие клычки и острые коготки на пальцах немного смущали, однако даже при расовых различиях выглядела женщина сногсшибательно. По факту она ничем не отличалась от других рас, типа азиатов или негров, просто более экзотичная, но всё остальное, от хищных черт лица до мимики было человеческим.

Короче, тот же человек, просто другой расы.

— Знаешь, ты странный… — протянула агадарка, встав со своего стула. — Другие, едва услышав, что я в прошлом небесная всадница, были в шоке, даже слова не могли произнести, а ты…

— Я тоже в шоке.

— Я вижу, в каком, даже дара речи не потерял, — она села рядом со мной. Вот прямо вплотную, что я мог почувствовать её запах. Такой глубокий аромат, тёплый, слегка сладковатый и… животный, что ли. Не как животное, а очень терпкий и живой, не растительный. — Откуда ты такой взялся?

— Из Нарианской империи, Зейфельдор.

— Знала бы, что там такие интересные мужчины есть, давно бы подбила своих захватить вашу жалкую империю, — произнесла она мне в ухо, щекоча дыханием. Её хвост показался с другой стороны.

— А можно потрогать? — ляпнул я, глядя на него.

— Что потрогать? — я своей просьбой аж заставил агадарку растеряться.

— Ну… хвост, — кивнул я на него.

— А… ну потрогай его, раз так хочется, — улыбнулась она.

Я осторожно коснулся его рукой, после чего аккуратно взял его в руки.

Блин, на ощупь как очень гладкая и нежная обработанная кожа, а ещё мягкая, можно даже чуть-чуть продавить пальцем, почувствовав под ней твёрдые мышцы. Женщина смотрела на меня, как на ребёнка, который в первый раз что-то увидел.

— Нравится?

— Ага… — протянул я, зачарованно трогая его.

— Мне тоже нравится… — промурлыкала она. — Хочешь потрогать что-то ещё?

Я посмотрел на агадарку.

От неё так и веяло жаром. Горячая, пахнущая терпким манящим запахом, с томным соблазнительным взглядом и бархатистым голосом, так ещё и в одном халате, который удерживал лишь поясок, откуда выглядывала налитая грудь. Её горячее дыхание доставало даже до меня. Тут не только температура тела, но и всё остальное поднимется.

— Да, — с готовностью кивнул я.

Не, ну а чего отказываться? Красивая женщина, причём очень интересной расы. Соблазнительная, горячая, так ещё и с хвостиком, а я не моралист, чтобы быть против внезапного секса. А первый секс, так ещё и с такой дамой, так ещё и с бывшей небесной всадницей… блин, да тут за неё бы копья ломали, а она сама мне в руки прыгает!

Кто-то скажет мне, что так она тебя принуждает, это не по твоей воле и прочую чушь про унижение мужского достоинства, но это если ты сам не хочешь, а я хочу. В другой ситуации у меня бы смелости не хватило подкатить к такой, а тут даже париться не пришлось, сама в руки прыгает.

Она улыбнулась шире, показывая острый ряд зубов, которые в свете ситуации скорее выглядели соблазнительно, чем пугающе. Встав передо мной, она дёрнула за пояс, развязав его. Полы её халата разошлись в стороны, держась разве что на честном слове, скрывая самое интересное, после чего её элегантное движение плечами, и он спал на пол, позволяя предстать агадарке передо мной во всей своей естественной красоте.

Серая кожа поблёскивала в мягком свете ламп. Идеальная талия небесной всадницы и столь же идеальная грудь с почти чёрными ореолами и задорно торчащими сосками. Её руки были покрыты извилистыми линиями татуировки, которая переходила на плечи и опускалась к овальному пупку, проколотому серебряной серёжкой с камнем.

Взгляд прогулялся по её достаточно тонкой талии, где виднелся под кожей пресс, и опустился ниже, к самому интересному. На лобке тоже была замысловатая татуировка, и, в отличие от человеческих женщин, там не было волос (вряд ли интимная стрижка, скорее особенность тела, что нет лишних волос), позволяя разглядеть всё. Ничего лишнего, всё гладенькое и пухленькое.

Её зелёные глаза со зрачками-веретенами, как у кошки, блестели в тусклом освещении, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— У меня будет первый раз с тем, кто не знал женщин, — оскалилась она.

— С чего вдруг у меня не было женщин? — возмутился я.

— Не лги мне… — агадарка шагнула ближе и толкнула меня в грудь, опрокинув на кровать. — Забирайся глубже, мой хороший…

Я заполз на кровать, скинув с себя рубаху, после чего стянул и штаны, где всё уже было готово. Теперь мы оба были обнажены, и было немного стеснительно в первое мгновение, но это чувство быстро исчезло под напором распаляющейся атмосферы.

Она на четвереньках заползла на кровать следом, помахивая хвостом, и не поленилась проскользить грудью по моему телу, пока не оказалась надо мной.

— Можешь коснуться меня, я не укушу… — шепнула она мне на ухо.

И я коснулся.

Сначала задницы, упругой, как мячик, а потом руки поползли выше по талии, где под кожей чувствовались мышцы, пока не сжались на её груди — мягкой, податливой, но пружинистой. Ощущения были странными, совсем ни на что не похожими, даже сравнить не с чем. А её кожа на ощупь оказалась действительно чуть жёстче человеческой, но при этом очень гладкой.

Она прижалась и поцеловала в шею, после чего шепнула:

— Ты первый из человеческих мужчин, кто хочет меня так. Вы обычно боитесь, что мы вас загрызём.

— Идиоты просто, — хрипло бросил я.

— И не говори, — хихикнула она, как девчонка, ритмично скользя по мне.

Я чувствовал, что нахожусь внизу прямо между, и казалось, что одно движение, и я окажусь прямо в ней, но агадарка не спешила меня впускать, явно дразня. Она так и скользила, наблюдая за мной кошачьими глазами, пока не замерла, после чего улыбнулась.

— Хочешь меня? — спросила она томно.

— Очень.

— Скажи это…

— Я хочу тебя прямо здесь и сейчас, — ответил я, совсем поплыв от возбуждения. Мне было плевать, что происходит, где происходит, в каком я положении и что вообще происходит. Я хотел её. Хотел отодрать здесь и сейчас во всех позах, которые позволят оковы на ногах.

Даже несмотря на пепельный цвет кожи, я увидел, как заалели её щёки.

— Тогда вперёд, мой герой…

И…

В дверь постучали.

КАКАЯ СУКА СЕЙЧАС СТУЧИТСЯ К НАМ В НАШУ МАТЬ ВАШУ ДВЕРЬ?!?! Я ЩА ВЫЙДУ И ЦЕПЯМИ НА НОГАХ ПРИДУШУ НАХЕР!!!

Агадарка была того же мнения, потому что закатила глаза и обернулась.

— КТО⁈ — прорычала она.

И в комнату заскочила перепуганная девушка.

Ну и хули ты забыла здесь⁈

— Госпожа, простите, госпожа, мне очень жаль, что я отрываю вас… — начала девушка быстро лепетать, раскланиваясь. Её ни капельки не смущало, что её хозяйка повёрнута к ней задом во всей красе, явно не в первый раз её такой застаёт.

— Давай быстрее, чё пришла, выкладывай, ты не видишь, мы заняты⁈ — рявкнул я.

— Да, мы заняты, давай быстрее! — поддакнула агадарка, после чего удивлённо посмотрела на меня. И тут же щёлкнула по носу. — Так, это я тут командую, — и обернулась к девушке. — Ну и⁈

— Госпожа, — поклонилась она в пол. — Всадница прибыла в город.

— И что? — буркнул я.

Но женщина лишь цыкнула языком.

— Как не вовремя… — её покинул разочарованный вздох, после чего она посмотрела на меня. — Придётся нам немного повременить с этим.

— И что, не подождут? — расстроился я.

— Прости, мой вкусный, не подождёт, — по-тёплому проворковала она. — Я должна явиться.

— Ладно… — вздохнул я.

— Но ты не расстраивайся, я обязательно к тебе вернусь сегодня, и обещаю, этот вечер ты запомнишь на всю жизнь, — пообещала она мягко и удивительно заботливо, будто мне удалось растопить её сердце. — Просто подожди меня…

Да блин…

Я разочарованно наблюдал за тем, как она слезла с кровати и начала одеваться. А ведь почти-почти! Да хоть почувствовать, что такое оказаться внутри женщины! А хер там, моя удача напомнила о своём отрицательном положении.

Быстро одевшись, она вышла из спальни, оставив меня одного.

Я разочарованно сел. Голову ещё кружила похоть и возбуждение, но я понимал, что следующего раза может уже и не быть. Мой шанс свалить подоспел, и надо было им воспользоваться. Конечно, мелькнула мысль дождаться её и продолжить, но я не был настолько спермотоксикозником, чтобы не понять, что следующего раза может и не выдаться, я буду секс-рабом, да и клеймо не очень хотелось.

Да, конечно, хочется, но я прекрасно понимал, что сейчас надо было действовать, а потому подтащил к себе шмотки и быстро оделся. Да только сделать ничего не успел, как в комнату вошли двое: серокожий и Касий.

— Наша госпожа сказала составить тебе компанию, пока она отлучилась, — пояснил тот.

Сторожить оставила, понимаю. А только вряд ли эти двое меня смогут удержать.

— Понятно… — медленно встал я с кровати.

— Ну и как тебе первый раз? Жутковато, да? У меня даже не сразу получилось, — усмехнулся он.

— Да я бы не сказал… — протянул я задумчиво, подойдя к ним. Меня ещё полностью не отпустило после случившегося, хотя мозг варил уже трезво. И чётко давал инструкции, что делать и не поддаваться на провокации низменных чувств. — Хорошие вы парни…

— Спасибо, ты тоже.

— Поэтому я должен признаться вам, парни, я чуть-чуть соврал в начале, — поднял я взгляд.

— В чём? — недоумённо спросил серокожий, насторожившись.

— Я не был в караване. На деле я убийца на службе тайной службы Нарианской империи…

И с этими словами чуть подогнул ноги, поддался вперёд и просадил двойку. Одному — с правой, другому — с левой, уложив сразу обоих.

Никакая настороженность тем, кто никогда особо не сражался, и уж тем более против меня, им не помогла. Оба рухнули на пол без сознания. А насчёт того, что я сказал… ну, мне их действительно было жалко, и я просто решил им немного сгладить судьбу, когда агадарка вернётся. Они уж точно расскажут, что я им поведал, и там сразу станет понятно, что шансов у них попросту не было. Авось и не накажут их вовсе.

Быстро обыскав их на наличие ключа и не найдя последний, я плюнул на это дело. Рыться сейчас в доме — это тратить время, которого было непонятно сколько мне отведено. Спускаться через дом по лестнице, где тоже могли быть слуги, я не стал. В кандалах не побегаешь, они ещё крик поднимут и конец. Поэтому я направился сразу к окну.

Распахнул, выглянул, огляделся. На улице было пусто, даже стражи не видно, только в стороне от города как будто что-то происходило.

Прыгаться было высоко, однако из-за особенности дома стена плавно переходила в землю, образуя покатый склон у основания. К сожалению, у меня не было амулета при себе, но, думаю, переживу как-нибудь. Поэтому я аккуратно перелез через окно, свесился, выдохнул… и разжал руки.

Легко было сказать «прыгай», но ты смотришь, а тут, блин, третий этаж, поэтому мне стоило многого просто разжать пальцы, когда организм буквально кричал этого не делать, давя чувством самосохранения. Пара очень длинных секунд прошла, прежде чем я коснулся земли ногами, после чего кубарем прокатился по покатому склону прямо на мостовую. Вскочил, огляделся и бросился прямиком к месту, где что-то происходило. В моей голове уже созрел коварный подлый план, который я был готов воплотить в жизнь.

Я старался держаться в тени, пробегая по мостовым меж домов, однако у меня и мысли не было, что окажусь умнее, чем местная стража, задача которой была проста и понятна. Собственно, я и не удивился, когда меня окликнули, хотя до последнего и надеялся, что пронесёт.

— Эй ты! А ну стоять! — раздался рычащий голос.

Я обернулся.

Ко мне чуть ли не бегом направлялись две агадарки. Смысла давать дёру не было, в цепях я просто физически не смогу убежать, да и лишний шум подниму, поэтому я остановился, дожидаясь, пока они меня нагонят.

— Ты, ублюдок, ты что здесь делаешь⁈ — прорычала одна из них, сразу подойдя ко мне вплотную.

И совершила фатальную ошибку.

Что они от меня ожидали? Да ничего, как никогда ничего не ожидали от рабов-мужчин в цепях, а очень зря. К тому же стража в принципе привыкла к спокойствию, и то, что я сам резко дёрнулся вперёд, оказалось для них сюрпризом. Первой я влепил «быка» прямо в лицо, заставив охнуть и рухнуть на землю. Вторая оказалась достаточно проворной, и пусть меч она успела достать, но он ей пригодился ровным счётом никак. Я, словно Джеки Чан, подпрыгнул и влепил ей двумя ногами прямо в грудь.

Очень больно приземлился на мостовую, отбив все кости, но, стараясь игнорировать режущую боль, перекатился прямо на неё, после чего «тройка» в лицо, и девушка отключилась. Вторая ещё корчилась на земле, держась за лицо ладонями, из-под которых текла кровь. Ей хватило всего одного удара головой о землю, чтобы отправиться следом в безсознанку вслед за своей подругой, после чего я встал, забрал меч и продолжил свой путь к лесу. Больше стражи мне на пути не встретилось. Не удивлюсь, если все побежали смотреть на дракона.

Расклад был прост — если прилетела небесная всадница, то и её дракон был где-то рядом. А раз у меня получалось законтачить с домашними драконами, то, глядишь, и здесь выйдет что-то путное.

Я добрался до леса и углубился, ориентируясь на тусклый свет факелов. Напрямик не пошёл, там наблюдалось столпотворение, какое-то собрание, где вряд ли будут рады моей скромной персоне. Поэтому я сделал круг, зайдя с противоположной стороны, где, предположительно, должен был находиться дракон.

Подойдя к крайним деревьям, я остановился.

Тварь действительно была здесь. Дракон, которого угнали у бедных назгулов, песочного цвета, с длинной шеей и головой, как у ящерицы или змеи, повернул голову и теперь с интересом разглядывал мою скромную персону. Ну, уже хороший знак, раз он меня не сожрал и не попытался сжечь. Оставалось только наладить контакт.

Давай, засранец, ты слышишь меня? Будь хорошим мальчиком, приляг и опусти крыло, чтобы я мог взобраться на тебя. Ну давай, подчиняйся, мы с тобой же почти что одной крови.

Моя мысленная атака длилась минут пять, и я уже начал терять веру в свой слишком смелый план, когда тот внезапно дрогнул. Ну как дрогнул, дракон покачнулся, будто собирался прилечь, но всё равно остался стоять, что лишь подстегнуло меня усилить напор. И таки через минуты две наконец произошло то, чего я так долго от него добивался.

Дракон медленно опустился на землю, после чего опустил мне одно своё крыло.

Больше думать смысла не было, как не было и времени — неизвестно, когда они заметят странное поведение дракона и подойдут проверить, что да как. Семеня, как ребёнок, который только научился ходить, я устремился к нему и осторожно вступил на крыло и аккуратно побежал по нему к спине…

— ЭЙ! А НУ СТОЙ! СТОЯТЬ!!! — раздался яростный визг, но меня уже было не остановить.

Я прыгнул на седло… запоздало поняв, что цепи не дадут мне сесть, как положено, из-за чего соскользнул с другой стороны и плюхнулся на землю. Поднял голову и увидел, как ко мне, обнажив меч, уже скачет единственная девушка. Другие попросту не рисковали подходить.

Но и она уже не успела ничего сделать.

Дракон подхватил меня в пасть, после чего встал, взмахнул крыльями и взмыл в ночное небо.

— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! СТО-О-О-ОЙ!!! — раздался испуганный визг, растворившийся в шуме ветра.

Через какие-то мгновения вся толпа осталась далеко внизу, бесследно растворившись вместе с моей надеждой переспать с потрясающей женщиной, а скоро и сам город превратился в небольшое пятно света, которое потерялось на фоне тёмной земли. Теперь вокруг был только прохладный ночной ветер, прорывающийся между драконьих зубов, ночное небо, украшенное россыпью звёзд, и… свобода.

Полная свобода. Правда, её запах мне пока приходилось вдыхать через приоткрытую пасть дракона, но всё лучше, чем из окошка с клеймом на жопе. Да и что ни говори, а вышло как нельзя лучше. Конечно, немного обидно, что с сексом обломали, а то бы летел с приятными впечатлениями, но и без него на свободе, когда ты сам себе хозяин, было всё равно лучше, особенно когда у тебя самого есть поместье со слугами.

Единственное, что мне было интересно — как там всадницы? Поняли уже, что я потерялся? А если да, о чём подумают, что будут делать?

Хотя что думать, скоро сам всё узнаю.

Ещё до того, как солнце появилось на горизонте, я сделал вынужденную посадку, чтобы избавиться от цепей. Лететь в пасти, конечно, в какой-то мере даже комфортно прям собственный номер, но в седле контроль над драконом ощущался как-то более точным, что ли. Да и в слюнях отмокать всю дорогу, надеясь, что дракон не рыгнёт, не очень-то и хотелось.

Перекусить дракону цепь не составило труда он и не такое перекусывал, но вот с оковами на щиколотках вышла заминка. Как я ни пытался, подцепить их зубами у него, не рискуя оттяпать мне ногу, не получалось, а убивать кучу времени на это возможности не было, поэтому пришлось плюнуть и лететь дальше. Неизвестно, когда поднимется тревога и за мной вылетят, а проверять не очень хотелось.

Дальше был только путь на север.

Блин, ну какой же всё-таки каеф лететь на драконе. Так хорошо, так свежо, такая свобода… Штаны только спадают, потому что не рассчитаны на активные движения и держатся на куче подвязок, да седло соскальзывает назад, но в остальном…

Мы встретили рассвет в небе.

Поднявшееся солнце осветило тёмное небо, гоня тёмно-синее небо на восток вместе со звёздами. Я поймал как раз тот самый момент, когда небо светлело, а земля оставалась в тени, из-за чего казалось, что ты летишь над бездной. Но потом свет пополз по лесам и полям, вытягивая длинные тени, которые с каждой минутой становились всё короче и короче.

Всего час, и вокруг стало по-утреннему светло, отчего можно было рассмотреть дымку, которой была застелена земля после ночи. Что важнее, теперь отчётливо виднелись Великие горы как главный ориентир, где проходила граница трёх империй. Взять левее, я и выйду прямиком на Нарианскую империю.

Правда, до неё надо было долететь.

Первое, что меня удивило — насколько глубоко занесло всё-таки мою тушку в Агадарскую империю. Ну типа да, туда-сюда, пока там сбегал, взлетел, садился цепь перекусить — вкупе со всем этим нельзя сказать, что я летел прямо-таки долго, и тем не менее расстояние было немаленьким, а я пока даже до границы не добрался.

Второе — я пусть пока отчётливо и не видел, но мне почему-то казалось, что у границы по правую сторону я вижу три точки. Может, конечно, и кажется, но может и нет, и это перехват вылетел. Слишком низко они были, почти на границе с землёй, чтобы сказать, глюки у меня или нет. И тем не менее на всякий случай я скинул высоту вплоть до верхушек деревьев, где заметить и меня самого было сложно.

Заметили меня или нет, но уж к полудню, если ориентироваться на горы, я должен был пересечь границу империй, оказавшись на своей территории. Сейчас главное, чтобы меня френдли-фаером не сбили, а то совсем обидно будет.

Теперь моя дорога лежала прямиком в шпиль небесных всадниц. Можно было бы слетать к себе в поместье, конечно, но я слишком плохо знал географию империи (вернее, знал, но это как ориентироваться, глядя в иллюминатор самолёта, где всё одинаковое), чтобы не улететь к чёрту на кулички. А так вон река Волор, одна из самых полноводных рек империи. Если лететь по ней, можно будет выйти к холмам графства Тьюринг, где только и знай, что лети на северо-восток ровно, пока в столицу не упрёшься.

Короче, план был надёжен, как швейцарские часы.

Только до того момента, пока они не попадут под беспощадный каток реальности. А я люблю катки реальности. И моя удача тоже их любит, особенно когда они по мне проезжаются. А потом, чтобы ещё асфальтоукладчик сверху прокатился для полного счастья. Но, видимо, мой лимит невезения кончился ещё в Агадарской империи, потому что обошлось без этого.

Лететь вторую ночь без перерыва мне не очень хотелось: и дракон устал, это чувствовалось по тому, как он иногда терял высоту, и я сам подрубался немного, поэтому было решено сделать привал на берегу реки. Это не говоря о том, что подо мной седло то и дело ездило без конца, рискуя по итогу просто слететь в хвост.

Мы приземлились прямо на побережье.

Я с удовольствием спешился, чувствуя, как похрустывают косточки в теле, причём сами, а не от чужого воздействия. Прошёлся, потянулся, пару раз отжался и попрыгал, разгоняя кровь по затёкшему телу. Кушать хотелось неимоверно, но, к сожалению, такой всеядностью, как драконы, я не обладал и жрать кору с деревьев или просто траву не мог, а значит, надо было что-то найти. Но это потом, сначала дело.

Дракон безропотно подчинился и лёг, позволив мне расстегнуть ремни.

Ну… да, один из ремней, тот, что передний, оборвался у самого седла по шву, из-за чего оно потеряло крепление спереди, и его сносило назад. Учитывая, что неудобство я испытал почти сразу, возможно, это и была причина, почему всадница агадарок села около города — крепёж быстро починить, чтобы лететь дальше. Но где её проблема — там моя удача.

Удача… блин, а как ремень-то присобачить обратно? У меня ни ниток, ни иголки. Не шнуровкой же со штанов его привязать? Или привязать? По идее, на сутки такого должно хватить, а дальше я буду уже дома среди своих. Пришлось расшнуровывать штаны, и именно в этот момент, пока я возился с ним, дракон агадарок внезапно поднял голову вверх, будто что-то почувствовав.

— Что такое? — оживился я, обернувшись на него. — Чужие?

Вернее, не чужие, а свои.

Дракон ещё несколько секунд внимательно вглядывался в небо, после чего внезапно взмахнул крыльями… и поднялся в воздух.

— Э! А ну стой! Стой, тебе говорю! Меня подожди!

Но его было уже не остановить. То ли связь слетела, то ли просто между нами она была слишком хрупка, но меня тварь не послушалась. Взлетела в небо и тут же полетела прочь, не оставляя мне ни шанса догнать её по земле.

Нет, в какой-то момент я всё же подловил его, дракон даже замедлился, обернувшись на меня, после чего…

Над нами промчалась тень.

Стремительно и бесшумно, скользнув прямо по дракону, от чего тот крутанулся в воздухе и едва не рухнул. Но нет, удержался, но после такого ему было уже не до меня. Небо огласил обиженный рёв, и он бросился прочь, оставив меня среди леса с седлом в руке.

А буквально через несколько секунд над кронами промчалось ещё три тени, в которых я отчётливо различил драконов.

Они были стремительны настолько, что даже моему зрению было тяжело уловить их среди крон, и тем не менее я различил три красных брюха. А красные драконы были только у тихони Тефеи, Мелиссы и Аэль! Да плевать, кто, главное, что свои!

Всадницы! Блин, мои девочки! Они прилетели!

Правда, как прилетели, так и улетели, потому что никто обратно не вернулся. И моё «мои девочки» быстро сменилось на «ну вы и сучки».

Я выскочил на берег, маша руками, но с тем же успехом мог махать сам себе, потому что от всадниц и след простыл. Вообще от всех след простыл, даже от моего дракона. Будь огонь, может, дымом бы и удалось сигнал подать, да только чем его разводить? Трением жопы о седло?

Ну тут понятно, видно, меня запалили и на перехват отправили четырёх всадниц, чтобы прогнали дракона, а может, и подрезать всадницу. И казалось бы, логично, что увидь домашнего дракона без всадницы, можно предположить, что она осталась где-то на земле и надо вернуться…

Да только как определить домашнего дракона от дикого? Правильно, по седлу. А где седло? Верно, у меня в руке.

Млять.

Как Серафина говорила? Один за всех, и все нахер улетели на драконах без меня. И почему у меня всё всегда через жопу?

Если хочешь найти город или деревню, то просто иди вдоль реки и точно что-то да попадётся. Это правило действовало в этом мире безотказно. Деревни создавались всегда или около городов, или вдоль дорог, или вдоль рек, где можно было поддерживать транспортную связь с остальным миром.

В моём случае выпало где-то шесть из десяти — я набрёл на дорогу вдоль реки. Восемь из десяти была бы деревня, а десять из десяти город, но я губу не раскатывал и радовался тому, что есть сейчас.

Со вчерашнего дня я съел только две сырых рыбы, которые смог поймать среди прибрежных камней. Правда, после второй я блевал и срал дальше, чем видел, весь вечер (и почему в историях про попаданцев никто не описывает столь важный момент, как пищевые отравления), настроение было всё равно приподнятым. Даже дождь, из-за которого я не смог развести костёр, не смог этого изменить. Ведь здесь свои, здесь есть люди, а ещё…

Я потопал ногой по укатанной колее.

Конечно же, дорога. Не мощённая, как у серокожих, но мне и так сойдёт. А так как я близок к центральной части империи, то и населённые пункты здесь будут не редкость. Я надеюсь. Надо взять на заметку: выучить получше географию.

Дорога шла прямо по краю небольшого крутого склона, у подножия которого сразу начиналась вода. По ней я двигался пешком ещё около суток, на этот раз голодный, прежде чем на следующий день меня не нагнал караван.

Ничего удивительного, они были совсем не редкостью на просторах империи. На них держалась вся торговля империи — от самой банальной продажи продуктов между деревнями, где в одной торгуют рыбой, а в другой овощами, до перевозки посылок и продажи вещей из городов тем, кто до них добраться не может. Было бы совсем весело, будь это тот же караван, что однажды вёз меня, но нет, не в этот раз.

— День добрый, — поднял я руку, приветствуя караван сразу из трёх телег, на первой из которых восседал, судя по размерам, сам купец.

Охрана была тут как тут: спешившиеся мужчины не спешили подходить, но всем видом показывали, что за ними не постоит, если я решу сделать глупость. У всех или дубинки, или топоры, хотя двое демонстративно достали луки, оглядываясь по сторонам. Даже в самой империи глухие дороги были не всегда безопасны.

Могу представить, как я выглядел в их глазах. В одежде на завязках, с мечом за поясом и большим седлом в другой руке.

— Добрый, путник, — кивнул купец, рассматривая меня внимательным взглядом. Особенное его внимание задержалось на моих оковах и мече.

— Я прошу прощения за назойливость и что вас задерживаю, но не подскажете, как далеко ближайшая деревня, а лучше город? — как можно миролюбивее поинтересовался я.

— Боюсь, не ту дорогу ты выбрал, путник. Здесь места глухие, деревни идут заметно на восход (запад). Тут, быть может, неделя до ближайшего населённого пункта.

— Так далеко… — разочарованно протянул я. — А как же графство Тьюринг? Город же вроде у реки стоит.

— Нет, не у реки. Ты идёшь в сторону холмов графства Тьюринг, а там места дикие. Город находится по другую сторону берега, да у притока.

— Ясно… а вы не в столицу держите путь? — попытал я удачу.

— Возможно. А ты кем будешь?

— Я Ингар Анд, — я бросил взгляд на свои оковы на ногах. — Был на торговом посту, когда на нас напали копчёные и попытались забрать всех в рабство. Сумел сбежать, да только… куда-то не туда я побежал.

— Уж точно не туда, — хмыкнул он. — Тебе, видать, помощь нужна, как я понимаю?

— Любая, господин. Я был бы очень благодарен, да и отплатить мог бы… ну, чем есть, — виновато улыбнулся я, похлопав по мечу и седлу ладонью.

Самые лучшие люди в этом мире — купцы. Деньги деньгами, но опасный бизнес вынуждал их держаться друг друга на дорогах. Они образовывали своего рода торговое братство, где каждый всегда помогал товарищу, потому что сегодня поможешь ты, а завтра тебе. Траты? Естественно. Но сегодня немного потратишься ты, а завтра на тебя, а слухи, что какой-то купец бросил в беде других, расходились быстро, и тогда ты был уже сам по себе.

Поэтому было достаточно быть уважительным и вежливым с ними, чтобы тебе помогли просто даже тем, что подкинут до нужного места.

— Что ж… — он бросил взгляд на меч. — Оружие надо будет сдать, друг мой, если хочешь ехать с нами. Ничего личного, я просто тебя не знаю.

— Не вопрос.

Я вытащил меч из-за пояса и воткнул его в землю, после чего сделал несколько шагов назад, чтобы охранник мог спокойно его забрать. Уже после этого мне кивнули.

— Залезай, путник.

Короче, теперь я был и пригрет, и прикормлен. Уж без еды меня тоже не оставят, раз взяли на борт. Но и я был не против отплатить тем же. Уже когда мы ехали, я положил седло в телегу.

— Я знаю, что это немного, но что есть, господин.

— Хорошее седло, но не от лошади, — заметил он, взяв в руки ремешок от крепежа. — Агадарская кожа. Откуда она у тебя?

— Стащил у серокожих, как и меч, — кивнул я на оружие. — Удача была благосклонна ко мне.

— Это уж точно… — протянул он, взяв у охранника меч и разглядывая его. — Хорошая сталь, агадарская, не первый сорт, но и с обычным железом не сравнить. Удача действительно была к тебе благосклонна. Оковы на ногах тоже копчёные ублюдки на тебя повесили?

Я кивнул.

Купец нагнулся и рассмотрел металл. В его глазах сверкнул интерес.

— Даже удивительно, металл на них ещё лучшего качества, чем у меча. Заказные оковы. Кто ж тебя так хотел поймать?

— Без понятия, господин.

— Знаешь, я могу снять их и дать тебе обувь нормальную с портянками. В обмен на оковы.

— Конечно, по рукам, — не думая согласился я. — А если я отдам седло, у вас не найдётся одежды для меня нормальной, чтобы не вот в этом всём ходить?

— Думаю, найдётся.

Спасибо моей поработительнице, которая на рабах не скупилась, видимо, используя всё самое лучшее. Хотя и не удивительно, ведь у небесной всадницы в прошлом с финансами проблем не было никогда. Хоть город могла целый скупить, если бы задалась такой целью, хотя под ней город, скорее всего, и ходил.

Я знал, что крупно пролетаю по деньгам. Он эти оковы переплавит в металл и потом сбудет по куда большей цене, а может и перекуёт в меч, если это будет выгодно, но мне плевать. Мне нужна была обувь, так как босиком ходить было очень не очень, да и куда мне это железо деть?

Скоро я был окончательно свободен и при одежде. Я знаю, что у купца было много вопросов, и моя история хромала на обе ноги, но он был бизнесменом, и интересовали его деньги в любом их варианте, а не история прошлого какого-то путника. Мои проблемы — это мои проблемы, главное, что с меня можно было что-то поиметь.

Можно сказать, он просто сорвал небольшой куш на ровном месте, почти не потратившись взамен.

— А куда мы держим путь? — спросил я, глядя на реку, которая была по левую сторону.

— На предвосход (север). Проедем графство Тьюринг, а потом через герцогство Дункельвальд рядом с Нойхельским графством, а дальше…

— Погодите, вы едете через Нойхельское графство? Графство Нойхельское, я правильно понял?

— Нет, туда заезжать не будем. Проедем по главному тракту, чтобы крюк не делать через герцогство. А что, родные места? — усмехнулся купец.

— Баронство Хертвёрд, — кивнул я.

— М-м-м… не слышал… — покачал он головой.

— Я слышал, это на закате-предзакате (юго-западе) графства, — подал голос один из амбалов-охранников.

— А… не, крюк нужно сделать ради этого, так что прости, — покачал он головой.

— Ясно… — протянул я, после чего взглянул на меч, который мне нахрен не сдался. — А что, если я заплачу?

— Мечом? — тут же оживился купец.

— Да, — кивнул я. — Просто подкинуть хотя бы к границе баронства.

— Нет, ну доброму человеку и помочь, конечно, не грех… — протянул он, а взгляд сам цеплялся за меч.

Да, дешевлю, но мне плевать, главное, чтобы завезли меня туда. Сами мечи, в принципе, дорогое удовольствие, а агадарская сталь, как я понимаю, была здесь в цене, тем более меч. А крюк в один день — это куда меньше трат, чем он получит за оружие, поэтому…

— По рукам, — протянул он ладонь, и я её пожал. — Приятно иметь дело со столь хорошими попутчиками.

Лохами, ты хотел сказать. Но кому лох, а для кого это капля в море, когда за спиной целое баронство.

— Меня звать Фил Бингштейн, купец из Хелорфлус, будем знакомы.

— Ингар Анд из баронства Хертвёрд.

Просто что я подумал: ехать до столицы долго и далеко, а с купцом мне не по пути. Это надо будет высаживаться, идти, опять искать попутчиков. Можно доехать до города, но и там тоже будет не легче. Кто будет ради простого плебея виверну с весточкой в столицу, в шпиль, отправлять? Раскрывать свою личность? А обо мне никто не знает. Даже если удастся уговорить, то всё равно потом ждать, когда вернутся обратно…

А тут прямо к воротам моего баронства подгонят. Серафина говорила, что стража там особая, знает обо мне как об очень важной персоне, и будет достаточно дойти до порога и сказать, кто я есть, а те сами сообщат куда надо. К тому же как раз домой и заеду, как и собирался изначально.

По мне, план огонь, и уж здесь точно сложно чему-то пойти не так.

Собственно, ничего не так и не пошло. Мы спокойно ехали по дорогам, и далеко не сразу нам на пути попались первые деревни. Империя была слишком большой, чтобы заселить каждый кусочек людьми, и таких вот диких лесов хватало. Вскоре, как и положено, нам на пути попался город, и здесь я сделал первую попытку связаться со всадницами.

Получилось ли?

Ну… получилось не отхватить звиздюлей, потому что в ратуше на меня посмотрели как на умалишённого, а к барону, который городом и владел, вовсе не пустили. Даже когда я сказал, что это дело государственной важности и я из столицы чуть ли не агент тайной службы, максимум, чего удалось добиться — внимания со стороны стражи. Причём внимания враждебного, не сулящего ничего хорошего.

Так что или ехать в столицу, или к себе, но к себе было быстрее, поэтому выбор был очевиден.

Путешествие с караваном мне не было в новинку, поэтому я знал, что это займёт время. Это дракон от края до края мог пролететь на обычной скорости дня за три, три с половиной, а тут со скоростью пешехода было ехать и ехать. И было бы ещё на что смотреть, но единственный пейзаж — это деревни, редкие города да реки с полями и лесами.

Здесь ничем не отличалось от прошлого моего места работы. Останавливались в таверне, набирали припасов и ехали дальше, некоторые за это время даже успевали замутить с какой-нибудь девчонкой на сеновале. Всё те же нравы и те же порядки, только теперь я был просто пассажиром.

Я где-то читал, что путь от Питера до Москвы в бытность лошадей занимал чуть ли не неделю, поэтому неудивительно, что моё путешествие заняло около месяца, а если быть точнее — двадцать семь дней. А ведь то же расстояние дракон мог преодолеть едва ли не за шесть часов, что выглядит до абсурдности забавно. Но дракону не надо было вставать каждый раз на привалы или заезжать в города, чтобы поторговать.

И тем не менее, как итог…

— Приехали, — произнёс купец, когда мы остановились прямо посреди дороги.

Место было… таким себе. Последние дни то и дело радовали пасмурной погодой, будто вот-вот, ещё немного и дождь пойдёт. От серости не спасали даже зелёные деревья, которые в последнее время начали очень быстро опадать.

Поэтому я даже и не понял, в какой меня сонной лощине сейчас пытались высадить. Справа поднимался пологий склон, покрытый редким лесом, слева он шёл вниз, теряясь в дымке. Место как для фильмов ужасов.

— Куда приехали? — не понял я.

— Баронство Хертвёрд, Игнар, — кивнул он на придорожные камни. — Здесь начинается территория графства Нойхельское, на территории которого оно и расположено. Тебе ведь сюда надо было? Или ты уже и забыл?

— Не забыл… — пробормотал я, оглядываясь.

Пришлось напрячь зрение. Там было высечено два символа, один из которых мне был смутно знаком с документов, которые я подписывал (только он почти стёрся), а другой вообще в первый раз вижу.

— Что-то… я запомнил это место по-другому… — пробормотал я.

— Ну так… — хмыкнул он. — Время идёт.

Я спрыгнул на землю.

— Спасибо вам за помощь, — кивнул я.

— Да не за что, — отозвался купец. — Удачи, Игнар Анд.

— И вам удачи, господин Бингштейн.

И они начали разворачиваться прямо здесь же. Видимо, заезжать ко мне в гости они не собирались, но так даже лучше, не увидят, кто я такой.

Через несколько минут я уже стоял в полном одиночестве перед двумя камнями, обозначающими границы графства и моего баронства. Где-то тихо потрескивали ветви, изредка доносилось чириканье птиц, которое так же быстро терялось среди лысеющих деревьев.

Я медленно направился вперёд. Теперь требовалось найти моё обещанное поместье. Надеюсь, оно будет выглядеть получше, чем окружение. Ну хотя бы толику жизнерадостнее, потому что местность так и нашёптывала мне повеситься на ближайшем суку от тоски. Плюс дорога: то тут, то там попадались лужи, а сапоги то и дело скользили по грязи.

А ещё мне очень интересны размеры баронства. Здесь, в Нарианской империи, они варьировались от буквально десяти квадратных километров до пары сотен в зависимости от расположения и заслуг барона. Я, конечно, должен был быть заслуженным бароном, и тем не менее на сто квадратов не надеялся.

К тому же, ещё были деревни. Чем больше площадь, тем больше деревень будет и тем больше денег. Если баронство небольшое, то их тут от силы два будет, а если крупное, то могло и до сорока доходить, и до пятидесяти, если позволяли плодородные земли! Они же натыканы совсем рядом друг с другом. Ну а если есть тут и город…

Эти мысли скрашивали моё пешее путешествие ровно до тех пор, пока я, смотря в землю, не услышал чьи-то жалобные женские крики. Не крики, а громкий испуганный голос. Что-то типа «не надо», «стойте» и «на помощь». Поднял взгляд и увидел пару лошадей, стоящих на дороге впереди.

Так, я не понял, кто-то пытается насиловать на моих землях? И без меня⁈ Это я тут главный, только я могу насиловать на этих землях! Так, ну всё, барон Самсон идёт бить рожи негодяям и восстанавливать справедливость на глазок! Ваще охренели…

Искать засранцев, которые хозяйничают на моей земле и насилуют без меня, пришлось недолго. Я просто подошёл к лошадям, после чего было достаточно повернуть голову направо, чтобы увидеть чуть выше по склону трёх человек: двух парней и одну девушку.

Догадаться, кто кого насилует, было несложно. Парни вдвоём уже завалили какую-то девчонку прямо на листву, и пока один её держал, второй уже задрал юбку и стащил с девчонки панталоны, пытаясь пристроиться к брыкающейся между ног, пока она упрашивала их остановиться. Они были так увлечены своим занятием, что даже не услышали, как я подошёл, хрустя листвой под ногами.

Вообще, по мне, упрашивать насильников остановиться довольно странно. На что она надеется? Что они такие: «Ой, извините, пожалуйста, а мы думали, можно», — ответят и уйдут? Нет, может быть, конечно, такой вариант тоже нельзя исключать, и тем не менее, как по мне, шансов на такой исход было маловато.

— Эй, парни, — позвал я.

Ноль реакции. Им было куда важнее сейчас забороть девушку.

— Эй! — уже громче позвал я.

— Проваливай, смерд, пока мы тебя не убили! — огрызнулся один из них, даже не обратив на меня никакого внимания.

Ага, благородные…

Это понятно просто потому, что, во-первых, они назвали меня смердом, как обычно простолюдины друг друга не называют; во-вторых, даже не испугались и не прекратили, а значит, не боятся последствий и чувствуют себя хозяевами. Обычно такое можно было наблюдать только за аристократами, для которых обычные люди где-то между вторым сортом и скотом, с которым можно делать всё, что угодно.

Но не на моей земле!

Я огляделся, после чего поднял несколько камней. Подкинул один в руке, взвешивая его, после чего замахнулся и швырнул прямо в задницу тому, что забрался уже на девушку.

Эффект был мгновенный: тот вскрикнул, как баба, подпрыгнул, слетел с девушки и начал кататься по листве, как после укола цефазолина, держась за задницу. Да, признаюсь, я не сдерживался. Второй тут же подскочил, выхватив какой-то тонкий меч, и обратился ко мне.

— Теперь вы меня услышали, — произнёс я спокойно, подкидывая в руке камень.

— ТЫ! — он аж задыхался от ярости. — ТЫ КАК ПОСМЕЛ, ГРЯЗЬ, ПОДНЯТЬ РУКУ НА НАС⁈ ТЫ ЗНАЕШЬ, КТО МЫ⁈ ЧЬИ МЫ ДЕТИ⁈

О, ну началось, ссыкливые детишки прикрываются своим положением…

— Да мне насрать, чьи вы дети. Это не ваша земля, и вы не имеете здесь права ничего делать. Оставили девчонку и проваливайте, — кивнул я на лошадей.

— Я барон Ван Крайдерс, смерд! За это с тебя снимут кожу и бросят на съедение свиньям… — шагнул он ко мне.

— Ещё шаг, и я брошу камень тебе в лицо, — предупредил я.

К тому моменту уже и второй оклемался. Только его жизнь ничему не учила — вскочив, он выхватил меч и попытался броситься на меня.

— Я ТЕБЯ…

Что он там меня, я не услышал, потому что остальная часть исчезла в его вскрике, когда камень прилетел ему прямо в колено, заставив запнуться и упасть, корчась на земле от боли и скуля.

— Я Самсон фон Хертвёрд, полноправный хозяин этих земель, поэтому, пока я вас тут не закидал камнями, подняли свои жопы и свалили, — предупредил я. И, заметив, что второй явно раздумывает, напасть или нет, добавил: — Если я не промахнулся по ноге с такой дистанции, не промахнусь и в голову.

А кидал я камни метко. В снежки ещё в школе натренировался, простреливал восемь из десяти рож. А ещё иногда мы делали бронебойные снежки, пряча там камень, поэтому опыт метания у меня был.

— Ты только что кинул камень в виконта Нойберга, — предупредил тот сквозь зубы. — Кем бы ты ни был, ты не жилец. Его отец…

— Тебе глаз, что ли, выбить? — уточнил я, подбросив камень и замахнувшись.

Тот трусливо дёрнулся, прикрывая голову, даже несмотря на то, что держал в руках меч.

— Проваливайте.

— Это тебе с рук не сойдёт, кусок говна… — проскулил раненный в ногу. — Ты будешь подыхать очень и очень долго, а я нассу тебе на лицо прямо перед твоей смертью и…

И получил ещё один камень в плечо, только на этот раз я кидал не так сильно.

— Ещё слово, говнюк, и я выбью тебе зубы, — предупредил я.

Они были не более чем избалованными детьми, которые залезли в чужой огород. Я отвечаю, даже если мы сразимся на мечах, я смогу их победить. Даже с тем, что сам фехтованием занимаюсь всего ничего. Во-первых, потому что я просто физически сильнее из-за того, что небесный всадник, а потом, очень сомневаюсь, что такие избалованные куски говна вряд ли уделяли ему действительно много времени.

Ненавижу таких тварей. Этих скользких мелких уродцев, этих гопников, которые выбирали себе в жертвы тех, кто слабее. Мне и в школе они создавали проблемы, так потом ещё и стучать бежали первее всех. Поэтому да, желание забить обоих здесь и сейчас было высоким.

Но ничего, придут ко мне ещё раз, можно будет взять дракона и сжечь их всех дотла. Как там Серафина рассказывала мне? Что однажды им какой-то влиятельный герцог перешёл дорогу, и они его сожгли, а им даже слова не сказали? Думаю, и в моём случае тоже все закроют глаза, если я тут филиал ада устрою, тем более я персона довольно особенная.

Я отошёл в сторону, пропуская обоих мимо, красноречиво подкидывая в руке камень. Они смотрели на меня взглядом, будто пытались силой мысли заставить меня загореться. Не получилось. Спустились к дороге и уже оттуда виконт крикнул:

— Мы ещё встретимся, ублюдок!

— Жду с нетерпением, — помахал я им рукой, после чего оба были таковы.

Теперь мы были здесь одни. Ну, то есть я и девушка. Она смотрела на происходящее и пыталась не отсвечивать, притворившись частью пейзажа. Ну а что ей ещё оставалось делать?

Оглядевшись, я поднял панталоны с земли и протянул ей.

— С-спасибо… — промямлила она.

— Не за что, — пожал я плечами. — Они часто сюда захаживают?

— Как не стало хозяев — да. Схватят кого-нибудь, снасильничают, и ничего с этим поделать нельзя. А теперь станет только хуже, — посмотрела девушка на меня с жалостью. — Они придут за тобой.

— Да пусть, — отмахнулся я и протянул ей руку. — Как зовут?

Она схватилась за ладонь, и я одним рывком поднял её на ноги.

— Арика Амстейн. А тебя?

По-тихой, она не сильно прислушивалась к тому, что я там говорил.

— Самсон фон Хертвёрд.

— Сам-Са… фон Хертвёрд? — переспросила Арика. — Вы… родственник хозяев этих земель?

Ну конечно, опять коверкают имя. Но зато сразу на «вы».

— Нет, Кайст фон Хертвёрд мой отец. Я его внебрачный сын. Земли достались мне как единственному наследнику.

Судя по её взгляду, поверить ей в это было тяжело (ну да, я ещё и одет как бомж), но и оспорить что-то, не зная точно, кто я, она не могла. Потому что, если я не вру (а я не вру), то за непочтение к господину ей может прилететь куда сильнее, чем просто надругательство. По крайней мере, субординация между сословиями здесь была не пустым словом и каралась жёстко. Поэтому…

Она поклонилась мне.

— Господин фон Хертвёрд, я прошу прощения, что не признала вас. Мне очень жаль.

— Ничего, — махнул я рукой и огляделся. — А что ты тут вообще делала одна?

— Ягоды, господин. Ягоды зимоглазки. Сейчас их время, — она подбежала к корзине, стоявшей в стороне, после чего поднесла её ко мне. — Вот.

Они были похожи на голубику. Я попробовал и… слушай, точно как голубика. Вот прямо точь-в-точь. Я забрал у неё небольшую гроздь.

— Боюсь, в ближайшее время, пока я не улажу вопрос с соседями, вам придётся посидеть дома, — вздохнул я.

— Спасибо за беспокойство, господин, — поклонилась она, — но мы уже привыкли. Я просто не успела спрятаться до того, как они подъехали.

— То есть это у вас в порядке вещей?

— Я бы не назвала это порядком, господин, но… солдаты барона бездействуют. Месяц-полтора назад пришли новые солдаты вместе со слугами, совсем другие, но и они не спешат нам помогать, а мы… — она грустно улыбнулась. — Но всё хорошо, господин. Все будут рады, что у земель вновь есть хозяин. С вами наша жизнь будет точно лучше!

— Не сомневаюсь, — усмехнулся я кисло. Учитывая мою удачу, будет чудо, если эти земли не сгорят из-за меня. Я уже сам себе перестаю верить. — Не проводишь меня к моему поместью? Я тут раньше не был и…

— Конечно, господин, конечно, — закланялась Арика.

Мы вернулись на дорогу и пошли дальше через эту сонную лощину. Просто лес без просвета, хотя девушка заверила меня, что здесь есть и луга, и пашни, и два озера, и даже крупная река. Что касается деревень, то их было пять, что-то около двухсот-трёхсот человек в каждой, плюс один хутор и две фермы. В принципе, немного: видимо, земли здесь были не прямо-таки плодородные, чтобы всё было усыпано деревнями, но и немало. Получалось, что у меня в подчинении было что-то около тысячи-полутора человек.

Что касается моего поместья…

Когда мы подошли к нему, то, честно скажу, я ожидал немного другого. Все видели же поместья всяких миллионеров, да? Так вот, здесь было по-другому. Скорее полноценный замок, который окружала как раз одна из моих деревень.

Когда мы вошли в неё, люди поднимали головы, кто-то приветствовал девушку, но все взгляды всё равно были устремлены на меня, незнакомца, чужака. А чужаков, если только это не купец или не какой-нибудь мастер, обычно не жаловали. Не потому что люди злые — просто никто не знал, чего от них ожидать.

— Я могу попросить об одолжении? — спросил я.

— Конечно, господин, всё, что угодно, господин, — затараторила она.

— Пока никому не рассказывай, кто я. Скажи, просто встретила человека, который попросил проводить до замка барона.

— Да, господин…

— И не надо кланяться пока при всех, — попросил я.

— Да, — тут же выпрямилась она.

— Спасибо, Арика.

— Да не за что, господин, — улыбнулась она и поправила волосы, убрав прядь с лица. — Если вам будет что-нибудь нужно…

— Я всегда буду знать, к кому обратиться, — кивнул я.

— Да-да. И если вам вдруг понадобится прислуга, даже просто мести двор и убирать навоз…

— Буду знать, кого позвать.

А девчонка уже пытается ковать, пока горячо. Замок был для всех тем самым тёплым местом, куда все люди хотели попасть. Казалось бы, а что такого, но там всегда и платили лучше, и заработок с едой были постоянные. В тепле, в безопасности — короче, лучше и не придумаешь.

Я проводил её взглядом. Приятная девушка. В плане разговора и внешности. Просто мягкое, слегка округлое лицо без всяких утончённых линий, как просматриваются у аристократов. И да, я не преминул заметить, что формы все были при ней, что снизу, что сверху. Сразу полезли пошлые мысли о том, как она выглядит без своего платья, но я тряхнул головой и шагнул к воротам замка.

Сами ворота были закрыты, однако в них была калитка со смотровой щелью, куда я и постучался. Подождал немного и постучался уже сильнее, но только с третьего раза открылось небольшое смотровое окошко, откуда выглянул стражник.

— Что нужно? — спросил он.

— Я Самсон фон Хертвёрд, вам должны были сообщить о моём прибытии, правда… я немного задержался.

— Фон Хертвёрд? — недоверчиво переспросил он, пробежав по мне взглядом. Однако больше расспрашивать не стал, закрыл смотровое окно и распахнул калитку, впуская меня внутрь.

Кто-то мог подумать, что меня впустили, но нет: едва я переступил ворота, как дверь за моей спиной закрылась, и дорогу мне перегородили двое массивных стражников. Меч не вытащили, но, впрочем, это и не требовалось, что я им голыми руками сделаю?

— Стойте здесь, — приказал один из них. — Сейчас подойдёт глава стражи.

Через пять минут к нам действительно подошёл солдат, у которого броня несколько отличалась. Была явно получше (насколько это возможно по сравнению с другими) и украшена красивой резьбой по краям. Сняв шлем, он внимательно окинул меня взглядом.

— Мне сообщили, что вы представились Самсоном фон Хертвёрдом. Я глава стражи замка барона фон Хертвёрда Брайт Ярбёк. У вас есть грамоты, подтверждающие вашу личность?

— Нет, откуда? — обвёл я себя руками. — Я должен был приехать месяц или полтора назад, но виверна, на которой я летел, попала в передрягу. Пришлось добираться так. Я знаю, я больше сейчас похож на бездомного, но, мистер Ярбёк, мне нужно, чтобы вы сейчас же отправили гонца в столицу и сообщили, что я прибыл, потому что меня, наверное, уже потеряли там. И пусть он передаст, что у меня возникли проблемы по пути сюда. Они пришлют кого-нибудь, кто подтвердит мою личность.

Наверное, ему было не очень приятно, что какой-то грязный оборванец ему приказывает, однако они и сами были из столицы и должны были прекрасно понимать, что ждут важную персону и не могут сейчас просто отмахнуться от меня. Потому что потом махнут на них. Топором по шее.

— Хорошо, вас проводят в отдельную комнату, пока мы не подвертим, кто вы на самом деле. Мера предосторожности. Но если это обман…

— Да, понимаю. Ведите. И можно мне, пожалуйста, помыться и еды, а то я с утра не ел.

Он кивнул.

Не знаю, поверил он или нет, но должен был смекнуть, что я не стал бы что-то просить и вести себя спокойно, будь кем-то другим. Да и кто, в принципе, на здоровую голову рискнул бы пойти на такую авантюру.

Но зато я дома. В своём новом доме. Уже не терпится посмотреть, что тут для меня есть. Хотя сам замок как-то оптимизма не внушал. Такой обычный средневековый небольшой замок со стеной, внутренним мощёным двором, где было несколько построек, и самим замком, который приветствовал меня серым булыжником, из которого был построен.

Может, потом покрасить его в более жизнерадостный цвет?..

Серафина, как и всегда, сидела за документами. Казалось бы, всадницы, знай себе, что летай и жги врагов империи, а нет, требовалось, помимо всего прочего, заполнять десятки бумажек с отчётами по вылетам, провизии, тратам и так далее. Иной раз ей казалось, что Нарианскую империю сокрушат не соседи, а бесконечная бюрократия, в которой та вязла. А тут ещё и их всадник пропал…

В дверь настойчиво постучали.

— Войдите! — оторвала она взгляд от документов.

В комнату тут же ворвалась Аэль. По её лицу сразу было видно, что что-то стряслось, и на этот раз что-то хорошее.

— Серафина! Там гонец из баронства! Самсон объявился! Вот только прилетел! Но он не к нам прилетел, а, как обычно, через нижнюю дверь. Там же служанка дежурит, и она…

— Самсон⁈ — перебила тараторящую Аэль Серафина.

Она резко встала. Слишком резко. Толкнула чернильницу, и чернила залили и стол, и часть документов. Она машинально попыталась спасти документы, выдернув их, но уже было поздно. А потом плюнула, не до этого.

— Когда⁈ Кто сообщил?

— Гонца прислали из замка. Его просили передать, что с Самсоном что-то произошло в дороге, но он уже в замке. Хотят, чтобы кто-то подтвердил его личность, потому что в лицо-то они его не знают, а там, сказал, совсем оборванец постучался. Но сказал сразу сообщить в столицу, и…

— Так, — она вышла из-за стола. — Ты сейчас свободна?

— Я? Да, у меня же дежурство было…

— Собирайся. И возьми Рондо, у неё сегодня тоже ничего нет. И Эллианору бери. Пусть собираются, мы вылетаем.

— А гонец…

— Шли обратно. Давай! Аэль, не тормози!

Девчонка исчезла так же быстро, как и появилась, а Серафина позволила себе облегчённо выдохнуть. В глубине души она боялась, что это преждевременно, но не могла ничего с собой поделать. Исчезновение единственного небесного всадника-мужчины вызвало в империи у знающих людей переполох. Из-за этого даже встали колом переговоры с Агадрской империей, на союз с которой теперь империя делала большие ставки. Не надо говорить, какое было лицо у императора, когда она сообщила ему новости.

Летел-летел и исчез вместе с виверной и всадником, будто его никогда и не было. Теории были самые разные, вплоть до той, что копчёные сделали рейд на их территорию и выкрали его. И она бы не удивилась такому, учитывая, какой интерес они проявили к мальчишке. Как раз месяц назад они прогнали дикого дракона, который залетел к ним, что было огромной редкостью. Возможно, это был и никакой не дикий дракон, как знать…

К этому моменту Даберган из тайной службы поднял всех своих людей не только здесь, в Нарианской империи, но и в Агадрской, и даже в Веелинской, если вдруг те тоже прознали о нём. Они рыскали повсюду, тащили людей на допросы, ища хотя бы намёк на то, куда делся Самсон или что с ним стало. Уже месяц и десять дней все притихли в напряжённом ожидании, гадая, что произошло, и…

Вот он! Сам объявился!

В первое мгновение у Серафины было жгучее желание устроить ему взбучку, едва они встретятся, но она одёрнула себя.

Нет, Самсон был молод, ещё совсем мальчишка, иногда дурной, но его нельзя было назвать безответственным. Что-что, но он не был дураком и уж точно не стал бы вот так просто исчезать, потому что захотел всех попугать или чтобы за ним побегали. Глупости. Нет, что-то действительно произошло, точно не по его вине, и уже чудо, что он смог выбраться из передряги.

Она уже считала, что это было огромной ошибкой отправлять его в поместье. Тем более отправлять одного. Из-за этого многие планы, по большей части касающиеся копчёных, сорвались. Всем нужен был Самсон, а без него мир будто только и ждал, чтобы полететь в тартарары.

— Ну что, нашёлся наш потеряшка, да? — усмехнулась Рондо, когда Серафина вышла из комнаты, одевшись. — Будем пороть?

— Послушаем, что произошло. Седлайте драконов. Сядем в лесу, а Эллианора посторожит их. Так будет быстрее.

— Ставлю на то, что это всё проделки копчёных. Эти дряни давно на него глаз положили.

— Будь это они, он бы не сбежал, — покачала Серафина головой. — Но гадать не вижу смысла, скоро мы и сами всё узнаем.

Мне выделили аж целую комнату в одной из башен, которую теперь охраняли аж шесть стражников, настолько боялись, что я куда-то денусь. И надо сказать, что ко мне относились очень хорошо. Тут же поесть принесли не что-нибудь, а окорок с бобами и вином (от него отказался, попросил чай). Попросил немного постричься и побриться, и тут же пришла служанка, которая под присмотром главы стражи и трёх его человек сделала из меня человека.

А потом… а потом началось томительное ожидание. Выпускать меня, естественно, никто не собирался, а сидеть в комнате, где разве что кровать со столом и стулом есть то ещё удовольствие. Ни книг, ни развлечений, и дверь закрыта с той стороны.

Можно было в окно разве что выглянуть, откуда открывался вид на крепостную стену и деревню за ней, которая жила своей жизнью, но это тоже вызывало тоску. Отсюда я видел людей, которые монотонно занимались своей рутиной, и хотелось бы сказать, что как можно так жить, даже не зная, что у тебя там происходит за лесом, но…

А разве моя жизнь была другой? В моём мире? Работа, траты, работа, посиделки с друзьями — всё то же, просто география обитания была шире.

Короче, от скуки хотелось выть, и радовал только тот факт, что это не будет длиться долго. У гонцов виверны летают быстро. Сутки туда, после чего Серафина, наверное, на драконе метнётся сюда, что ещё сутки, а значит, уже завтра она будет здесь. Наверное, там все крышей поехали, когда я пропал.

Единственный чит, который я знал — спать. Лёг поспать, и время пролетело, прямо как ожидание в «Фолыче», но и это работало не всегда. Выспался и всё, жди, пока пройдёт откат бодрости. Тем не менее, в этот раз это сработало. Я лёг ещё днём, ну уже ближе к вечеру, а проснулся утром. Началось тягостное ожидание, однако через несколько часов засов скрипнул.

Это было одно из двух: или еду принесли, или…

Выпало второе «или».

Я не смог сдержаться от улыбки, увидев знакомое лицо той, кто однажды нашла меня верхом на драконе среди лесов. Казалось, что с того момента, когда мы в последний раз виделись, прошёл год.

— Ну здравствуй… Самсон, — в её голосе слышалось облегчение.

— Здравствуйте, Серафина. А у меня тут для вас есть очень интересная история…

Мы несколько секунд разглядывали друг друга. Серафина вообще не изменилась ни на гран. Всё такая же высокая, статная и серьёзная, пусть сейчас уголки её губ то и дело подрагивали в намёке на улыбку. Как я выглядел в её глазах, можно было только догадываться.

Тут же из-за двери выглядывала любопытная мордаха Аэль. Она аж как кошка пыталась протиснуться внутрь, но Серафина её не пускала. Позади виднелась Рондо, но ей вообще, судя по всему, было на всё по барабану.

— Мы тебя потеряли, Самсон. Уже все ноги сбили в твоих поисках.

— Да я, честно говоря, сам себя потерял, уже думал, не найдусь.

— А я тоже однажды потерялась и… — ладонь Серафины легла на губы Аэль, не давая той утопить мою камеру в потоке бесконечных рассказов.

Она огляделась.

— Думаю, тебе стоит рассказать, что произошло, только не здесь, а где-нибудь, где будет более… удобно.

— Да, согласен, — спрыгнул я с кровати. — А то я всю жопу отсидел здесь уже. Чувствую себя графом Монтекристо.

— Кем?

— Да мужиком одним… а, ладно. Вы его не знаете… — махнул я рукой. — Идёмте.

Пока мы спускались, Серафина неожиданно схватила меня за руку и задрала рукав, под которым виднелись шрамы. Как она заметила их, одному богу известно, но в её взгляде на меня читался немой вопрос.

— Это меня жуки погрызли, — пожал я плечами.

— Жуки?

— Да, такие большие и плотоядные. Когда в нору к дракону попал.

— А что за дракон? Большой? Он какой был? — тут же подлетела Аэль.

— Ладно, давай сначала сядем, потом расскажешь, — вздохнула Серафина.

Мы спустились в зал для отдыха господ. Да, место такое себе: голые стены, какие-то жуткие чучела, которые, если бы могли, то кричали бы «убейте меня», камин, которому плохо, и потрёпанная мебель, которой ещё хуже, и тем не менее хоть какой-то уют. Не успели усесться, как прислуга тут же принесла чай, чтобы было веселее, и тут я начал рассказывать…

Ну всё, время охренительных историй настало!

Вообще, я старался ничего не утаивать. И про нападение дракона, и про жуков, и про подземный комплекс. Потом добрался до агадарок, и тут даже Рондо подалась вперёд. Я не стал скрывать, что меня взяли временно в рабство, но решил упустить момент, что я едва не поимел её. Хрен знает, как отреагируют, ещё решат, что это предательство, да и не поимел же я её. Но вот тут Серафина меня в первый раз прервала.

— Как ты говоришь, её звали?

— Резадрес. Резадрес Градарма.

— Что-то знакомое… — протянула Рондо.

— Это небесная всадница на пенсии, — ответила Серафина. — Мы пару раз встречались ещё в мою бытность на поле боя…

— Погоди, ей сколько?

— Почти ровесница Каталины, около ста восьмидесяти. Насколько я знаю, она уже лет как пятнадцать отошла от дел.

— Не родила?

Серафина покачала головой.

— Жаль, а так бы можно было списать её… — после чего она насмешливо посмотрела на меня. — Ну что же ты так, Самсон, а? Надо было вывести из строя нашу противницу прямо там раз и навсегда, такой момент упустил! Героем бы был!

— Да как-то знаешь… — протянул я.

Да я пытался! Клянусь, во благо нашей великой империи пытался всеми силами вывести из её строя, но мне не дали! Вот прямо вывел бы так вывел по самые гланды, но блин!

Горестно вздохнув о своих несбывшихся мечтах и надеждах, я продолжил. Едва дошёл до того, как угнал дракона, как Рондо опять расхохоталась.

— Украл дракона! Украл прямо из-под носа всадницы! Хотела бы я видеть их лица и то, как влетит той, кто своего дракона упустил…

Но ещё веселее ей стало, когда я дошёл до момента, когда мои же и спугнули его. Там посыпались шутки: «редко да метко» и «бей своих, чтобы чужие боялись».

— А мы-то думали, что он такой странный! Вроде и дикий, раз без седла, но вёл себя так, будто потерялся… — протянула Аэль. — А мы же его ещё гнали в горы, пока он отчаянно пытался повернуть на предзакат (юг), а он-то домой пытался вернуться…

— Какой кошмар… — протянула Серафина, прикрыв лицо рукой.

Ну а чего ей ещё оставалось делать? Можно сказать, что они собственноручно и обрекли меня на долгие скитания. С другой стороны, а кто ж знал? Вот я их не винил. Обидно, конечно, это как быть на необитаемом острове и наблюдать за тем, как над тобой самолёты каждый раз пролетают, но ничего не в силах сделать. И тем не менее всё хорошо…

— … что хорошо заканчивается, — закончил я свой рассказ известной присказкой.

— Это уж точно… — вздохнула Серафина, покосившись на Аэль, которая невинно хлопала глазками, после чего махнула рукой. — Ну-ка встань, покажи спину.

Ну я встал, задрал рубашку, показывая, куда меня ранили стрелой, после чего почувствовал там холодненькие пальцы Серафины, которые аккуратно и без стеснения ощупывали рану. У меня аж привставать начало. Да чего там, у меня вообще привставать начинает от каждого касания теперь, блин. Облом за обломом. У меня скоро фамилия станет Обломовым! Благо здесь куча девушек, и уверен, что кто-то да уж точно добровольно согласится встречаться с самим бароном…

Хотя стоп, там же детей настрогать тогда, а я чёт как-то… ну типа не по душе мне настрогать детей, а потом делать вид, что они не мои, как это делают обычно аристократы, создавая мини-армии из бастардов. Да и подхватить что-нибудь можно…

Да блин, нужен алхимик, короче.

— Серафина, слушай, а у нас есть хороший алхимик? — спросил я.

— Хочешь попросить у него зелье противозачатия? — мгновенно догадалась она, продолжая разглядывать мою рану, после чего отступила: — Ну, вроде всё в порядке.

— Ну вообще да… — протянул я, смутившись.

Ну вот зачем на всеобщее обозрение задавать этот вопрос? Но потом, оглядевшись, понял, что я тут единственный, кто смущается. Потому что Серафине двести два года, Рондо сто семьдесят один, а Аэль, пусть и полторашка, но ей самой уже было лет под пятьдесят или шестьдесят. Короче, этот вопрос смущал только меня, а они на фоне своих лет к нему относились спокойно, как к какому-нибудь обсуждению обычных житейских вопросов.

— Так а что тебе мешает? — удивилась Аэль, подтверждая мои мысли и ни капли не смутившись. — Они же все простолюдинки, никто слова не скажет. Любую бери, они и сами рады будут.

— Ну тут же ещё можно что-нибудь подхватить…

— По идее, твой нынешний иммунитет теперь должен справиться с подобным, — невозмутимо заметила Серафина.

— Да, но… если вдруг дети…

— Всем будет всё равно. Они простолюдинки, — каждый раз они отмахивались от них так, будто это были не люди, а так, вещи. А как же женская солидарность? Мне казалось, что Серафина уж что-что, а всё равно знала, что это такое, так как в первые мои дни сама пугала судом и женской солидарностью. А сейчас будто никто и не понимал, о чём я.

— Но не мне, это же, как ни крути, мои дети будут, верно?.. — негромко заметил я.

Они молча уставились на меня, будто я сказал то ли какую-то великую глупость, то ли что-то такое, о чём никто пока ещё не задумывался.

— Какая прелесть, вы посмотрите на него, беспокоится о своих кровных детях… — проворковала Рондо. — Знаешь, с таким подходом аж самой под тебя лечь захотелось.

— Я тебе лягу, — предупредила Серафина, после чего посмотрела на меня. — Я поняла тебя, Самсон, и не буду отрицать, что такая забота — это похвально. Если так волнуешься, то потерпи немного, а там этот вопрос решим на раз-два. Договорились?

— Договорились… — вздохнул я.

— Вот и прекрасно. Думаю, тебе стоит пока отдохнуть, осмотреться у себя, да привести дела земель в порядок, а там мы вернёмся и заберём тебя. У нас ещё будут дела.

— Какие?

— Поверь мне, они тебе не понравятся. Ты ещё что-нибудь хочешь мне рассказать? — поинтересовалась Серафина.

— Хотел спросить по поводу подземелья, которое нашёл. Что это было за место?

— Сложно сказать… — задумчиво протянула она. — По твоему описанию, это был какой-то старый храм воинов далёкого прошлого.

— Всадников?

— Вряд ли, — покачала она головой. — Я никогда не слышала, чтобы были всадники-мужчины, только всадницы. Возможно, какой-то орден или что-то подобное, таких и раньше было много, и сейчас немало. Храмы и святыни многих, кто сгинул во времени, до сих пор встречаются то тут, то там, одни удивительнее другого. И да, иногда их действительно охраняют проклятия или даже некротические твари.

— Там просто что-то было про защитников и хранительниц, то есть воинами были и женщины, и мужчины, — припомнил я.

— Думаю, это лучше спросить у Мелиссы, она у нас хранитель древних преданий и легенд, — улыбнулась Серафина. — Но, если говорить конкретно про хранительниц и защитников, это считаются роли мужчины и женщины. Мужчина защищает и сражается за свой дом, а женщина его хранит и оберегает от всяких напастей. Можно сказать, что пока один на передовой, другая в тылу поддерживает его. Одни без других, как ты знаешь…

— Никак, — кивнул я.

— Именно. Но не бери в голову. Наслаждайся пока своим имением и спокойствием, потому что в ближайшее время вряд ли такое тебе представится.

Когда они шли через лес обратно к драконам, Аура весело заметила:

— Он так забавно смущается, когда вопрос касается женщин, — и тут же получила подзатыльник от Серафины. — Ай! За что⁈

— За то, что не уследили, — произнесла она.

— Так я здесь при чём⁈ Он же сам потерялся!

— Ты была среди тех, кто прогонял дракона. Вы должны были проверить окрестности после этого.

— Так откуда мы знали, что он приручён? Мы же постоянно диких драконов гоняем!

— А вас не смутило, что драконы конкретно этого вида водятся на юге? — задала Серафина встречный вопрос.

— Ну так иногда же всё равно залетают! Ну были же случаи! А мы их просто берём и прогоняем! И я не я была главной в группе!

— Вот все и повторите правила патрулирования и реагирования, — ответила Серафина, после чего взглянула на улыбающуюся Рондо. — Ты не смейся, будешь тоже повторять.

— А что я? Я знаю правила.

— Вот и освежишь память. Все освежим память, а то я смотрю, вы все совсем страх и совесть потеряли. Целый месяц искали его, когда он под носом шлялся.

Нет, отчасти Аэль была права. Сколько драконов залетает к ним? Замучаешься проверять потом территорию, на что все давно махнули рукой. И тем не менее в свете последних событий их должно было подобное смутить и хотя бы заставить задуматься, что, возможно, что-то здесь не так. А они что? Радостные вернулись домой, сказав, что дело сделано!

А ведь будь повнимательнее, и всё было бы иначе. Сколько уже после события с драконом империя потратила, поднимая все свои резервы, чтобы найти единственного небесного всадника? Да, те деньги могут показаться каплей в море, но это всё равно деньги и могли пойти на то же вооружение, а не на всеобщую мобилизацию агентов и ищеек. А всего-то нужно было просто быть внимательнее и думать ещё чем-нибудь помимо пятой точки.

Что-то они действительно распустились в последнее время…

Ну вот, всадницы улетели, и стало как-то грустно и одиноко даже. Но это лишь на время, потому что потом я вспомнил, что, вообще-то, я полноправный владелец целого замка и могу делать что хочу, хоть дрочить по углам каждый вечер!

Ну, последнее делать я не собирался, однако решил обойти свои хоромы, и здесь как нельзя кстати подвернулась главная служанка, отвечавшая за всех остальных, которая всё это время крутилась рядом со мной, пока я провожал всадниц.

— Вы хотите обойти замок? — бесцветным и невозмутимым голосом осведомилась она.

— Ну… вообще да, я же должен знать, где живу.

— Конечно, господин, — покладисто кивнула она. — Тогда следуйте за мной.

Сложив руки на животе, она пошла вперёд, начав экскурсию. Что тут было, короче: хозяйская спальня, несколько спален для гостей, умывальня, главный зал для встреч, он же бальный, зал для хозяев, где я сидел со служанками, библиотека или то, что от неё осталось, комната для курения, комната для отдыха, комнаты для гостей, столовая…

Служанка монотонно произносила название каждой комнаты, заходя в неё, после чего ждала у входа, пока я не осмотрюсь. В чём разница между комнатой отдыха и хозяйским залом, я так и не понял, кроме размеров. Может, для того, чтобы запираться в одиночестве там? А ещё почти в каждой важной комнате был камин.

Помимо прочего, здесь были просто комнаты на всякий случай, в одной из которых я сам сидел, были комнаты для прислуги, почти все пустовавшие, умывальни для прислуги, кухня, где они и готовили для хозяев и ели сами, плюс погреба и даже темница. А ещё пристройка, где жили солдаты, конюшня, где была единственная лошадь, и всякие коровники-свинарники снаружи.

Оружейная была, что немаловажно, но там хранился откровенный хлам по сравнению с тем, что было у всадниц. Я уже и забывать начал, что здесь металл дорогое удовольствие, и всё оружие чаще всего было в виде копий или топоров на длинном древке.

Короче, было всё необходимое для жизни. Я помню, как смотрел репортажи про замки: что это был мини-город внутри стен, и вот тут так же. Даже колодец в центре был на этот случай. Но, к сожалению, запустение давало о себе знать, потому что замок буквально угнетал голыми каменными стенами, холодными и пропахшими сыростью.

— А сокровищница есть здесь? — спросил я.

— Хранилище, — поправила служанка.

— Ну где все мои деньги хранятся.

— Хранилище, — повторила она. — Ключ у меня. Второй ключ у вас.

— Но у меня нет ключа.

— Будет. Также часть ваших денег хранится в банке, который готов предоставить бумаги на право владения золотом по первому же требованию, поэтому перевозить большие суммы не имеет никакого смысла для вашей же безопасности.

Да у них даже до векселей, долговых бумаг, по которым можно получить деньги, дошли, значит, не совсем дремучий лес.

— Просто хотелось бы немного обустроить это место… — протянул я.

— Уверена, что необходимая сумма со времени смерти ваших родителей и вашего отсутствия уже накопилась с собранных налогов. Также, насколько мне известно, вы на службе у Его Величества и получаете зарплату. Поэтому, посмею заметить, деньги у вас есть.

Что я ещё заметил интересного, так это саму главную служанку, или, как их ещё называли, домоправительницу, которая устроила мне экскурсию по замку. Женщина лет тридцати пяти в чёрном платье с белым передником и пучком волос на голове, с овальными очками на носу. Она была похожа больше на очень строгую учительницу. И, как и стража, она была не из простых людей, о чём говорил даже сам факт наличия у неё тех же очков.

Очки были роскошью, которая была недоступна всем простолюдинам. А значит, она и не была обычной простолюдинкой. Скорее, какая-нибудь особа из тайной службы, которую назначили мне в сиделки, чтобы присматривала и защищала. Интересно…

— А вы выполните любой мой приказ? — спросил я.

— Естественно, господин, я ваша покорная и верная слуга.

— Даже если я скажу вам раздеться здесь и сейчас?

— Естественно.

— Раздевайтесь.

Она даже глазом не моргнула, ни единой тени на лице. Женщина просто начала развязывать передник, после чего расстёгивать пуговицы.

— Ладно, всё-всё, я понял, верю, — остановил я её. — Просто было интересно, сделаете вы, как я сказал, или нет.

— Естественно, я выполню любой приказ своего господина, — ответила она монотонным голосом.

— Как вас зовут?

— Я Шайра Ценст, господин, глава домашнего хозяйства.

Экономка, другими словами.

— У вас есть семья?

— Нет, господин.

— Дети?

— Сын, господин.

— И где он? — полюбопытствовал я.

— Служит в замке слугой, господин.

— То есть вы типа потомственные слуги?

— Можно выразиться и так, господин, — кивнула Шайра.

— Ясно… — я огляделся. — Здесь как-то маловато людей. Вернее, за всё время я встретил всего трёх служанок. Не маловато ли?

— Пока этого достаточно, господин. Замок не требует много рук в данный момент, чтобы поддерживать его в жилом состоянии. Многие комнаты пустуют и не требуют уборки.

— И вам не нужно больше слуг?

— Как только ваше поместье будет разрастаться, потребуется. Я обязательно сообщу вам об этом.

— Сколько вам, простите за нескромный вопрос? — поинтересовался я.

— Тридцать пять лет, господин.

Глаз-алмаз, я прямо в точку определил её возраст.

— А какой у вас стаж? Ну то есть как долго вы работаете слугой?

— Двадцать пять лет, господин.

— С десяти лет? — удивился я.

— Всё верно.

Женщина буквально не знала другой жизни, кроме как вечно работать служанкой. Нет, я понимаю, у нас так же: я вон курьером пахал чуть ли не в две смены без выходных, чтобы накопить себе на эндурик (надежду найти который пока ещё не похоронил), и тем не менее взгляд со стороны на такое как-то… угнетал.

— Ясно, спасибо, леди Ценст.

— Я всегда к вашим услугам, — поклонилась она. — Изволите продолжить осмотр своих владений?

— Да.

Вообще, по «леди» обращались только к благородным, однако к простолюдинкам это тоже было применимо иногда, если хотел сделать приятно человеку. Ну я, конечно, попытался, но по лицу нельзя было сказать, понравилось женщине или нет. Ну и ладно, вежливость к своим людям — это прекрасно. Я однажды работал на складе, и там бригадир всегда был вежлив с обычными грузчиками, с таким работать было одно удовольствие.

Когда в замке было всё, мы перешли во двор, но конкретно здесь смотреть было не на что. Как я и говорил, одна лошадь в конюшне да несколько кур с поросёнком на внутренней ферме. Всё было окружено толстыми вековыми стенами, на которых скучала стража. Смотришь так и даже не верится, что теперь по факту это всё принадлежит тебе.

— Стражи маловато… — пробормотал я. — Вы сюда со стражей прилетели?

— Да, господин.

— А другие где?

— Мне не известно, господин.

Предположу, что остальных уволили. Да и, глядя на это место, предположу, что всё и так до меня было в упадке. Что бывает с местами, где нет твёрдой хозяйской руки? Верно, всё разворуют и забросят. Вот именно так это место и выглядело. Запустение и уныние. Удивительно, что деньги с налогов селян они не разворовали, хотя, может, и разворовали, прямо сейчас это не проверишь.

— Но я могу набрать новых, так?

— Да, но я бы делала это внимательно, со знанием дела, господин. Этим людям вы доверяете свою жизнь, — предупредила она.

— Так… ну а деревню я могу посмотреть? Что да как?

— Да, господин, только предложу вам сначала переодеться.

А… ну да, точно…

Я окинул себя взглядом. Конечно, я выглядел немного лучше, чем когда стучался в ворота, но вряд ли тянул на настоящего барона: рубаха да штаны, заправленные в сапоги на босу ногу. Меня сейчас вполне можно было спутать с каким-нибудь придворным слугой, который свиней пас. Даже экономка, и та выглядела в разы лучше и презентабельнее.

Поэтому, вернувшись в замок, но теперь уже в мою спальню, Ценст (кстати, именно она меня стригла и брила, и раз ей доверили это, то мог ей доверять и я) и ещё одна служанка быстро меня переодели.

Мой наряд сменили вещи уже куда более дорогого покроя. Понятное дело, панталоны, всё та же красная туника, но более плотная и толстая, можно сказать, зимний вариант, однако чулки сменили практичные штаны с кожаными вставками, где могло протереться. Всё опоясывалось поясом, а сверху плотный плащ с капюшоном, крепившийся брошью, на котором был герб моего поместья: какой-то зверёк на ветви. Эдакий паспорт, говоривший всем, кто я есть.

— Ну вроде неплохо… — окинул я себя взглядом, после чего посмотрел на прислугу. — Как я выгляжу?

— Как положено барону, господин. Отлично, — произнесла Ценст и вместе с другой служанкой поклонилась. Та, кстати, по лицу тоже была приезжей. Могу представить, как для них было неприятно оказаться в жопе мира из-за меня, пусть лицом этого они не показывали.

Ворота ради нас открывать не стали, да и я не был уверен, что они вообще открываются, настолько монолитными выглядели створки из-за того, что их давно не открывали. Вышли через калитку и почти сразу попали на покрытую слякотью дорогу. Служанка поверх накинула лишь толстый плащ, который уступал моему лишь незначительно. Сразу видно — важные люди.

— Это деревня Хертвёрд, — произнесла она, окинув взглядом дома перед нами. — Она целиком и полностью вместе с людьми принадлежит вам. Они свободные люди, однако вы их господин и закон.

— Они могут покинуть мои земли?

— Только если вы прикажете.

— Нет, я имею в виду, они как…

Как бы ей объяснить… Я имел в виду феодальную систему или крепостную (к сожалению, я не был силён в этом), где человек может и был относительно свободен, но пока обратного не скажет его господин. То есть, по факту, они принадлежали всецело ему.

— Они принадлежат мне?

— Как рабы, вы имеете в виду? — уточнила Ценст.

— Я бы не выразился так, что рабы, но, скорее, как люди зависимые. То есть вроде и свободны, но я всё равно решаю, как им быть, как жить…

— Зависимые простолюдины, — наконец поняла она, о чём я. — Да, часть зависимые. Большая часть в этой деревне и частично в четырёх других. На хуторе и двух фермах живут свободные простолюдины, однако вы всё равно их господин, потому что это ваша земля.

Мы пошли по главной улице.

Я с интересом оглядывал людей, которые попадались мне на пути. Те, в свою очередь, с каким-то удивлением, неподдельным интересом, а некоторые и недоверием смотрели на нас. Но все как один, едва мы равнялись, заметив мой брелок, кланялись, бормоча в духе:

— Добрый день, господин…

— Рады видеть в здравии, господин…

— Здравствуйте, господин…

Взрослые провожали нас взглядом, полным любопытства. Взгляды парней не меньше приковывала моя служанка, а вот девушки больше таращились на меня. Что-то тихо шептали, улыбались, а некоторые даже подмигивали.

— Это дом старейшины, господин, — мы остановились около самого большого дома. — Он отвечает за деревню, решает споры, представляет деревню и устраивает работы.

— А то что за здание? — спросил я про какой-то выбивающийся из общего фона деревянный дом.

— Храм духов, господин. Там молятся, — не моргнув глазом, ответила она. — Хотите зайти?

— Нет, давай просто пройдёмся дальше.

В принципе, деревня как деревня: главная улица, шедшая вокруг стен замка, несколько боковых улиц и дома со своими огородами. Сразу за деревней начиналась пашня, обеспечивавшая людей и меня хлебом. Почти у каждого было какое-никакое, но своё хозяйство, как у моей бабушки в деревне. Среди прямо-таки важного можно было отметить мастерскую кузнеца и плотника. Насколько мне поведали, был ещё гончар, но он жил в другой деревне.

— Не густо… — пробормотал я, оглядываясь. — Думал, деревня будет побольше.

— Триста пятьдесят душ, господин. После смерти ваших родителей часть уехала, потому что нет крепкой руки — нет надёжной основы. Быть может, осмелюсь предположить, они вернутся.

— Тебе не тоскливо от этого всего? Ты ведь, как я понимаю, из столицы?

— Мне не тоскливо там, где мой господин, — последовал ответ.

— А если честно?

— Мне не тоскливо там, где мой господин, — повторила Ценст сказанное, будто я был глуховат. — Это моя работа, мне за неё платят, я буду служить верой и правдой, пока мой господин не скажет обратного.

— Понятно…

Я увидел несколько девушек, которые шли с тазами от реки, что шла дальше через лес. Среди них узнал и Арику. Заметив меня, она прямо-таки заулыбалась, поклонилась, её примеру последовали другие, после чего, шушукаясь и хихикая, они быстро засеменили дальше.

— Как-то подозрительно все на меня косятся… — пробормотал я.

— Я могу высказать своё честное мнение? — спросила экономка.

— Валяй.

— Вы их господин. Предположу, что они слышали слухи, что у них будет господин, но пусть для них новость и хорошая, что наконец будет твёрдая власть, никто не знает, чего ждать от вас, пусть хуже вряд ли станет, скорее лучше. Что касается девушек… — Ценст проводила тех взглядом, — они падки на молодых юношей, тем более красивых аристократов. Многие не будут против разделить с вами кровать без обязательств.

А, ну да, я уже и забывать начал, какие здесь нравы свободные.

— Ясно, — пока она говорила, я взглядом поймал какого-то мужика. Такого крупного мужика, лысого, привязанного к столбу на краю деревни. — Слушай, а это кто? Вон тот?

— Тот? — проследила она взглядом. — Я могу ошибаться, но его звали Борд Большой Дрын.

— Борд Большой Дрын? А… второе — это фамилия или прозвище?

— Прозвище, предположу.

— А что он привязан к столбу? Преступник или как?

— Насколько мне известно, он содомит и скотоложец. Так он был наказан за свои преступления.

Звиздец… Отличное баронство мне досталось, сразу видно. С одной стороны насильники-аристократы, с другой — привязанный содомит-скотоложец, гроза домашних животных, по виду, который мог этот самый столб вырвать и с ним же убежать. Встретились на большой дороге как-то раз Большой Дрын и Хертвёрд — звучит как начало охерительной истории. Страшно представить, какие ещё сюрпризы тут таились.

История путешествия Самсона очень быстро стала достоянием общественности, а если быть точнее, то всех всадниц шпиля. Очень редко им удавалось собраться вместе, и ещё реже услышать нечто подобное.

Все слушали историю, затаив дыхание. В их жизни мало что происходило интересного, и даже вылеты погонять соседей или дикого дракона были лишь каплей в море, которую они могли мусолить ещё месяц, смакуя хоть какое-то разнообразие в своей жизни. И уж тем более они меркли на фоне истории, которую они сейчас слышали.

И, естественно, рассказывала Аэль, только в этот раз её действительно слушали.

Особенно всех интересовал момент, когда их Самсон встретился с Резадрес, и что конкретно между ними в тот момент произошло. Да, он-то сказал, что ничего не было, и тем не менее, как знать, как знать… Тут даже тихая и незаметная Юринь, которая смущалась всего и вся, подтянулась ближе.

— А наш-то Самсон-то не промах… — пробормотала Флория.

— Жаль, не уложил её в кровать, — хмыкнула Рондо. — Сразу бы минус всадница.

— Да, может, и уложил, просто вам не признался, — усмехнулась Мелисса. — Стал бы он нам рассказывать, как с ней развлекался.

— А зря, самое интересное же, — хохотнула Ирис. — Героем бы стал. Да и в принципе можно было бы его в стан врага засылать, выводить из строя всадниц, пока всех не уложит. Сначала к ним, потом к лапоухим. Мы бы тогда всех как миленьких взяли.

— Бедный Самсон, труженик передовой… — хохотнула Рондо.

— Да фу, мерзость, обсуждать и ещё такое… — поморщила нос Эллианора.

— Секс и мерзко? — хмыкнула рыжая, взглянув на подругу. — А сама: «очень мерзко, хочу ещё послушать». Ты ведь даже сама не знаешь, о чём говоришь.

— А ты будто знаешь, — фыркнула та.

— Секс — это прекрасно, — ласково щёлкнула Мелисса девушку по носу. — Это несравнимо и незабываемо. Ради таких моментов стоит жить. Ты просто не знаешь, о чём говоришь.

— Что за храм он нашёл? — внезапно спросила Татьяна, переведя разговор в другое русло.

— Какой-нибудь старый храм забытого ордена, — ответила Жаннель. — У нас на землях даже один такой стоит, правда, остались от него одни руины.

— Если речь шла о защитниках и хранительницах, то, возможно, речь шла об ордене защитников людей, — тихо произнесла Тефея. — До того как сформировалась Нарианская империя и люди были разобщены, было много тех, кто защищал простой люд от врагов, что пытались поработить нас.

— Он сказал, что там были изображены и другие расы, — заметила Рондо.

Все взглянули на Мелиссу. Да, может, Тефея и была самой начитанной, много знала и любила историю, однако именно она была старше всех и знала многие тайны и старые истории прошлых всадниц, что давно канули в лету.

— Если он говорил про хранительниц, то я бы предположила, что речь идёт ещё о временах, когда только появлялись небесные всадницы, — произнесла она негромко. — Ещё в те незапамятные времена, как мне рассказывали наставницы, наставниц наставниц их наставниц называли хранительницами. Хранительницами мира, покоя и порядка мира.

— Другими словами, ещё в эпоху становления нашей империи, — кивнула Лорейн. — Тогда кем были защитники?

— Мужчины, наверное. Войн-то тогда было много. За ресурсы, территории, людей, — пожала она плечами.

— Может, это храм наших предков? — произнесла Тефея. — Жаль, он не может сказать точнее, где это. Мне было бы интересно взглянуть на то место своими глазами.

Тем временем дверь скрипнула, и в зал вошла Серафина, таща огромную книгу. Под внимательными и настороженными взглядами своих соратниц она аккуратно положила книгу на стол, после чего сдула пыль с обложки и окинула всех взглядом.

— Итак, раз вы уже наговорились и знаете о произошедшем, — обвела она взглядом присутствующих, после чего раскрыла книгу, — думаю, стоит освежить вам всем память по поводу свода правил, инструкций и руководств по патрулированию и реагированию.

Все испустили тяжкий вздох. Даже Каталина, её верная единомышленница, осторожно встала и бочком-бочком направилась к двери.

— Каталина, стоять. Это касается всех.

— Но мне же надо было…

— Потерпит, — отрезала та. — Садись на место. Я собрала сегодня всех вас вместе не для того, чтобы вы наболтались вдоволь, пусть и это тоже. Пора немного освежить вам всем память, а то совсем страх потеряли и распоясались.

— И всё опять из-за Самсона, — буркнула Эллианора.

— Нет, из-за того, что я вижу пробелы в ваших знаниях, и мы едва не потеряли всадника из-за нашей безалаберности. А я как раз повторю всё вместе с вами. Итак, давайте начнём…

— Уж лучше бы мы секс Самсона с Резадрес продолжали обсуждать… — вздохнула Жаннель.

Мы обошли всю деревню. Не буду отрицать, было приятно, когда все на твоём пути тебе кланяются и говорят: «Добрый день, господин». Особенно молодые девушки, которые бросали на меня странные оценивающие взгляды. И тем не менее я всё равно чувствовал себя неловко. Знаете, такое чувство самозванца, будто я не на своём месте и этого не заслуживаю, а кланяться они должны совершенно другому человеку.

К сожалению, каких-то достопримечательностей, кроме Борда Большого Дрына, мы не увидели и вернулись в замок. А в другие деревни было уже идти поздно, да и неплохо было бы обзавестись лошадью, так как я как-никак барон и не положено мне на своих двоих ходить.

Личные покои барона…

Громкое название скромного места. Может, когда-то здесь и было всё по последнему слову моды, но сейчас меня встречали лишь холодные голые стены из камня, растопленный камин да огромная деревянная кровать, которую застелили свежими простынями. Была ещё потёртая тумба, бочка для умывания да шкура какого-то бедного животного в качестве коврика у кровати, но это скорее подчёркивало пустоту, чем исправляло ситуацию. Даже шкафа для одежды, и того не было!

— А где вся мебель? — спросил я.

— К сожалению, в отсутствие хозяев и постоянного контроля прошлый управляющий мог что-то присвоить себе, — невозмутимо произнесла Ценст.

— Продать?

— Продать, забрать, использовать в своих личных целях для собственного обогащения, — кивнула она. — Или для оплаты долгов, зарплат и нужд.

Короче, легче забить и купить новое.

— Я бы хотел всё здесь обустроить. Сделать более… уютным.

— Я займусь этим вопросом незамедлительно, господин, — поклонилась она.

— А ещё к завтрашнему дню мы можем достать лошадей?

— Изволите совершить прогулку по своим владениям?

— Да.

— Слушаюсь, — ещё раз поклонилась она.

— Ладно, тогда до завтра, — махнул я рукой.

— Вам не требуется помощь с подготовкой ко сну? — уточнила Ценст.

— Сам справлюсь.

— Поняла вас. Если что, одна из слуг всегда будет рядом, готовая исполнить ваше поручение.

— Ага, спасибо…

Короче, досталось мне поместье, где нет ровным счётом ничего. Надо всё с нуля обустраивать. Ну, может, это даже и к лучшему: всё будет новым и уже моим, да и по собственному вкусу можно всё обставить.

Несмотря на то что здесь вовсю топили камин, в комнате всё равно было холодно, и, едва раздевшись, я тут же запрыгнул в кровать и укрылся по самую шею. Простыня ещё холодная, но всё равно приятно… Блин, она ещё такая огромная, тут явно кого-то не хватает… Может, служанку позвать, чтобы грела вместе со мной? Хотя не, это уже не то, какое-то домогательство, к тому же вон сколько девушек в деревне на меня косилось, выбирай любую.

Любую…

Сиськи…

Приятные мысли способствуют крепкому сну.

Но вот что не способствует хорошему утру, так это завтрак, когда к тебе приходят с плохими новостями.

Я, значит, ем свою любимую яичницу с домашней жареной колбасой, хлебом заедаю, молоком запиваю под внимательным взором двух служанок, которые пусть и были моложе экономки, но выглядели так же: строго, тихо и как будто опасно, а ко мне приходит Ценст и тихо говорит:

— Господин, к вам посетитель.

— Посетитель? — поднял я взгляд.

— Простолюдин из деревни Рант.

Я даже не знаю, что это за деревня и где она, но предположу, что раз пришёл ко мне, то мои.

— И что случилось?

— Говорит, обокрали, пришёл просить помощи.

Да блин… всё не слава богу…

Я со вздохом отодвинул тарелку, но Ценст меня остановила.

— Уверена, что он может подождать, пока вы спокойно позавтракаете. Негоже простолюдинам отрывать господ от трапезы.

Наверное, она и права, но мне уже кусок в горло не лез. Начал волноваться, что что-то происходит, а теперь надо решать проблему, что-то там думать… Ну вот тебе и барон, первый день, а уже что-то происходит.

— Да не, я наелся… — пробормотал я, отодвинув тарелку. — Давай, веди, где тот человек…

Ценст лишь молча кивнула.

Меня провели в отдельную комнату, о назначении которой я до этого гадал. Здесь был стол, стол и два входа: один из замка, а другой сразу со двора. Тогда я подумал, что это типа пропускного пункта для работников, но нет, оказалось, что здесь барон или его подчинённый принимал своих жителей, чтобы выслушивать жалобы и прошения.

— Присаживайтесь, господин, я приведу его.

Я прямо чувствовал себя как следователь или какой-то судья, когда Ценст впустила в комнату с улицы какого-то бородатого мужика, держащего двумя руками шапку. Вроде старше меня и довольно крепкий, но весь сутулый и какой-то испуганный. Причём боялся он больше Ценст, которая внимательно за ним следила, чем меня.

Подойдя к столу, он низко поклонился.

— Мой господин, я Евар Кост из деревни Рант. Прошу прощения, что тревожу вас в столь ранний час, но беда у нас, большая беда, а обратиться больше и не к кому нам.

— Какая?

— Мой господин, воры. Воры украли у нас два мешка зерна и мешок бобов, мой господин. А это пищи на целый месяц для моей семьи. А у меня и жена, и два сына, а на носу дни холодные, голодать будем. Мы-то люди крепкие, пережили бы месяц голодный, но детишки могут и не осилить.

Он говорил тихо, не поднимая головы, таким голосом, будто вешаться собрался. Хотя, учитывая, что у них на целый месяц спёрли еду, то тут как бы и недалеко от этого.

Я, когда путешествовал с караваном ещё в начале, прекрасно уяснил, что это такое для простых людей. По факту, приговор, в лучшем случае просто голод. Так что да, кажется, что всего-то три мешка, но это то же самое, что без зарплаты месяц прожить: тут и за хату аренду нужно платить, и жрать что-то. Ужаться можно, но всё равно трындец, если заначки нет.

К тому же один мешок бобов — это что-то около двадцати-двадцати пяти килограммов, а два мешка зерна и вовсе почти пятьдесят. Я раньше думал, что это дохрена, но, учитывая местные реалии, это скорее норма и даже мало на четверых.

— Та-а-ак… а кто украл, знаешь?

— Да солдаты из соседнего баронства, мой господин. Они как пришли с мечами двое, как сказали: «Отдавай», а я и не могу ничего сделать. Побьют, сломают, а без меня семья и вовсе сгинет.

Весело живём, моих людей грабят из соседнего баронства…

— Ты знаешь, где найти их?

— Конечно, господин, отчего же не знать.

— Короче, топай сейчас к ним, скажи, что отдашь ещё один мешок зерна, если они больше тебя трогать не будут, — и, не обращая внимания на удивлённое лицо мужика, повернулся к экономке. — Нужно четверо солдат, устроим небольшую взбучку уродам.

— Слушаюсь, господин.

Мужик, может, и не понял, почему он пришёл за помощью, а я прошу его отдать ещё грабителям мешок, но ему понимать ничего и не требовалось. Вряд ли солдаты соседей делают это по приказу. Скорее всего, своевольничают, привыкнув, что местные беззащитны, а их босс просто закрывает на это глаза или вовсе не знает. Всё же подобное — это почти что нападение на соседа.

А что касается моего плана, то он был прост — сейчас они приходят за новым мешком, а мы из них говно выбиваем. Не прямо говно, но надо вытрясти мешок обратно и преподать урок, что не стоит лезть к чужим, пусть со своих трясут.

Ну всё, барон фон Хертвёрд-Справедливый скачет на помощь!

— Только мы не успели купить лошадей, господин, — предупредила она.

Ну… ладно, топает на своих двоих на помощь, окай.

Во дворе меня уже ждали четверо, включая главу стражи.

— Так, а мне меч? Я тоже хочу меч, — окинул я их взглядом.

— Не беспокойтесь. Мы будем рядом с вами, — заверил меня, как его там… Брайт Ярбёк, вот. Я уже имена и фамилии стал запоминать быстрее. Ну разве я не молодец?

— Это-то да, но вдруг мне захочется пырнуть кого-нибудь мечом?

Они на мой довод переглянулись, ничего не ответили, но один из солдат быстро подогнал мне ножны с мечом, видимо, одолжив у одного из солдат. С качеством оружия всадниц не сравнить, но всё равно почти что топ.

Ну всё, в путь!

На своих двоих…

— А ты что, с нами? — взглянул я на Ценст, которая уже плащ нацепила.

— Я всегда рядом с господином, — кивнула она.

— А кто замком будет управлять без меня?

— Я могу вас заверить, что мои подчинённые справятся без нас, господин.

Как выяснилось, баронство действительно было небольшим. Я бы сказал, километров квадратных двадцать пять, плюс-минус (надо в доках глянуть, какой реальный размер). Мы добрались до деревни всего за час, кое-как перебравшись по мосту через реку, который едва держался. Несмотря на то, что у меня были соседи, места, куда расширяться, всё равно было полно, потому что дальше шли дикие леса. Правда, их надо было как-то обжить, но это тоже вопрос времени. А вот что касается деревни Рант, то она как раз располагалась на границе с другим баронством, откуда и повадились делать набеги.

Недолго, сейчас мы их отучим.

Деревня была как деревня. Самая обычная, с теми же усталыми зашуганными крестьянами, которые при виде нас тут же кланялись, украдкой разглядывая мою скромную персону. Тут, кстати, тоже девушки симпатичные водились, и вновь эти заинтересованные взгляды по мою душу.

Дом пострадавшего был крайним. Ничего особенного: дом с пристройкой для коз, в стороне какой-то сарай и сортир на улице.

— Так… — огляделся я. — Где зерно хранится?

— В доме, — кивнул Брайт на избу.

— Лады, значит так: двое в сарай ждать, двое со мной в избу. Этих троих, — кивнул я на её обитателей, которые с интересом разглядывали нас из окон, — в гости к соседям, чтобы не путались под ногами.

— Вы уверены, что это хорошая идея? Нас всего четверо, — уточнил Брайт, с сомнением глядя на меня.

— А их двое.

— Они могут привести потом ещё.

— И мы приведём.

Хотя там даже не сомнение было. Ему сказали лишь то, что я важная персона, но видел он перед собой сопливого парня, который в его глазах выглядел как мальчишка, который пришёл поиграть в солдатики и нихрена ничего не понимал. Пришёл на готовое и решил покорчить из себя хозяина баронства.

Ну, может, так оно и было. Но зато у меня есть меч, и я терпеть не могу гопарей и прочий мусор, который докапывается до слабых. И теперь у меня была возможность карать подобную тварь налево и направо.

Спорить со мной никто не стал, да и план всем сразу стал понятен, едва они взглянули на округу. Я, как главный зачинщик, затаился в доме вместе с Ценст, Брайтом и ещё двумя солдатами, после чего мы начали ждать.

Ждали час, пошёл второй. За это время я уже обошёл дом, с интересом разглядывая убранство. В центре что-то типа печи, у дальней стены широченная кровать на четверых из досок и мешков, с соломой и какой-то шкурой, скромно сколоченный стол, стулья и комод. Пол устилала солома, которую они каждый день меняли, как я понимаю. Для современного человека, конечно, совсем мрак…

А потом Брайт тихо произнёс:

— Пришли.

И да, мужик вёл за собой сразу двух солдат в доспехах, которые выглядели по сравнению с моими так, будто нашли свои доспехи на помойке.

Когда они подошли к дому, я кивнул:

— Ну всё, устроим им радушный приём.

И друг за другом мы вышли им навстречу.

Надо было видеть лица тех двух стражников, когда мужик просто испарился, а перед ними показались четверо человек, немного разномастных, но явно представляющих численный перевес.

Испуганные, как и положено подобным чмошникам, они сразу выхватили мечи и бросили взгляд назад, явно раздумывая смыться, но и там им уже перегородили дорогу двое наших.

— Добрый день, — улыбнулся я, покручивая в руках меч. — Приветствую вас на землях Хертвёрд. Думаю, вы кое-что хотите нам вернуть.

— Мы… мы солдаты баронства Ван Крайдерс, — тут же напряжённо произнёс один из них, будто это что-то меняло. Как меня радует, когда люди обосрались и пытаются спрятаться за кем-то.

— И того удивительнее, что вы находитесь с обнажённым оружием на моей земле. Вы что, решили на нас напасть? Как-то… маловато будет вас, не? — заглянул я им за плечо, как будто пытался разглядеть остальную рать.

— Нас… нас пригласил ваш человек! Мы пришли по приглашению! Вы не имеете права нападать на гостей!

— А, и украсть два мешка зерна и мешок бобов он тоже вас пригласил? — удивлённо уточнил я.

— Мы… мы не крали ничего… — выдавил солдат, поглядывая на моих людей.

Те довольно спокойно крутили свои мечи, разминали руки, перекидывали клинок из ладони в ладонь, будто это было какое-то обычное событие. Такое нервировало их ещё больше.

— Я бы не стал на твоём месте сейчас что-то мне доказывать, — спокойно ответил я. — Вы украли два мешка зерна и один с бобами. Это известно точно. И я даю вам простой выбор. Либо вы бежите сейчас и возвращаете их, либо… ну, трупом больше, трупом меньше, а нам-то доспехи никогда лишними не будут.

— Мы вернём мешки, — тут же произнёс второй.

— Конечно вернёте, — кивнул я. — Только перед тем, как побежите за ними обратно, снимайте броню и оставляйте свои мечи. Чтобы не так тяжело вам было. Обещаю, мы их посторожим до вашего возвращения.

Ну тут и идиоту понятно, что они бы сейчас наплели всё что угодно, а потом бы смылись к себе. Да боже, у них это на лице написано! И ищи их потом, доказывай что-то на чужой территории. Не, плавали — знаем. Доспехи, даже такие, стоят дороже трёх мешков, это был отличный залог, чтобы они сто процентов вернулись за ними обратно.

И они это тоже понимали, а потому как-то телились, не спеша раздеваться.

— Не заставляйте меня ждать, — решил я их немного поторопить. — Кстати, вы не знакомы? Это мистер Ярбёк, — отошёл я в сторону, указав на главу стражи. — Он у нас ветеран многих войн. А это его верные люди, которые прошли с ним и огонь, и воду. Они таких, как вы, резали ещё, когда вы под стол пешком ходили. Не заставляйте снимать доспехи с ваших трупов.

Брайт действительно выглядел внушительно. А теперь он ещё и расправил плечи, сделав шаг вперёд, сжимая свой блатной меч. То, что он порубит их двоих, я даже не сомневался — эти идиоты даже шлемы на головы не надели, когда шли сюда. Так что да, он был очень серьёзным доводом. Поэтому тем ничего не оставалось, как понуро снимать с себя броню и складывать у своих ног.

— Поддоспешники можете оставить, на улице холодно, — заботливо остановил я их. — А теперь руки в ноги и за мешками. Мы будем ждать вас здесь всего три часа, после чего… а там уже ваши проблемы.

Просить сто раз их не пришлось, оба развернулись и бросились обратно к лесу, откуда и пришли. Провожая их взглядом, Брайт негромко произнёс:

— Они вернутся. И не одни.

— Знаю, — ответил я, внимательно следя за тем, как они скрываются за деревьями. — Леди Ценст, возвращайтесь и приведите сюда ещё… м-м-м… одиннадцать человек, пожалуйста.

— Да, господин.

— И пусть арбалеты захватят, если есть! — крикнул я вдогонку.

Можно было, конечно, сразу с собой взять столько людей, но я надеялся, что всё решится быстро и мирно. Однако, глядя на рожи этих уродов, стало понятно, что они просто так не сдадутся. Я даже предположу, что сюда вернётся сразу восемь человек — ровно в два раза больше, чем нас, это было бы вполне логично с их стороны.

Другой вопрос — приведёт ли это к чему-то?

Нет, не приведёт. Я слишком много общался с Серафиной и Тефеей, которые рассказывали о местных нравах и обычаях. Эти двое воровали за спинами своего господина. Чисто ради себя промышляли иногда. Тот бы ради трёх мешков даже жопу не почесал и уж тем более не стал бы устраивать скандал. А значит, их проделки — это исключительно их проделки, и решить они попытаются их исключительно за его спиной.

Поэтому сначала они попытаются договориться (уже пытались), потом приведут дружков и постараются угрожать, ну а если и здесь ничего не выйдет, просто подожмут хвосты и свалят.

Кажется странным угрожать барону, но мы не в столице, а где-то в глубинке, а они типичные гопники, которые лезут на всех, пока не поймут, что человек им не по зубам. Барон или нет, разница, если тебя можно прогнуть? Барона-тряпку можно подоить так же, как и обычного человека, главное, чтобы начальство не знало, чем подчинённые заняты. А может, они и делают это с молчаливого одобрения своего барона, который знает о набегах, но закрывает глаза — типа поднасрать соседу за милую душу, и ещё лучше, если самому барону лично. А как что, он и не при делах, ничего не знал. Главное, чтобы те палку не перегибали.

Но я подозреваю, что меня просто хорошо зашифровали, и никто не знает точно, кто я, иначе бы соседи сто раз подумали, прежде чем лезть дракону в пасть. Видимо, настолько не хотят, чтобы я стал раньше времени достоянием общественности.

Наши вернулись быстрее, чем друзья-соседи, и на этот раз мы расположили их чуть-чуть иначе. Четверо так и остались со мной и Ценст на виду, восемь в сарайчике, трое в избе. План был всё тот же, в тех идиотах я даже не сомневался и оказался почти прав, когда на горизонте увидел семерых. На одного ошибся.

— Они необучаемы… — пробормотал я.

— Я бы не стал устраивать резню, — предупредил Брайт.

— А я и не собираюсь. Надо просто припугнуть и показать, что следующего раза для них не будет.

А ещё гляди, какой вальяжной и лёгкой походкой они сюда идут-то! Просто удивительно, что делает с людьми самоуверенность.

Когда они подошли к нам, сохраняя дистанцию, я поинтересовался, разглядывая их:

— Ну и где мешки?

— Не будет мешков, барон, — негромко произнёс тот, кого мы раздели. Ти посмотри, какой серьёзный. — Правила изменились. Теперь вы складываете свою броню и оружие, а мы отпустим вас. Даже не тронем девчонку.

Блин, ну я даже не знаю, что сказать… Я думал, такое только в фильмах бывает или весёлых историях, но сейчас сам нахожусь в ситуации, где всё выглядит слишком наигранно и тупо, чтобы быть правдой, что с трудом верится в происходящее.

А это, сука, правда!

Ну типа я бы забеспокоился на их месте, а вдруг засада, а вдруг что. Но нет, они вообще ни в дуб, ни в тополь!

— Ладно, заканчиваем цирк, пусть выходят… — вздохнул я.

И вот ситуация опять меняется. Эти семеро дружно сбиваются в кучу, когда видят, как из сарая за их спиной и дома выходят солдаты, ничем не уступающие прошлым, создавая численный перевес больше чем в два раза. Мы их окружаем кольцом, просто не оставляя шансов. Один щелчок, и мои сначала расстреляют их из арбалетов, а потом зарубят оставшихся, а учитывая разницу в обмундировании, так ещё и потерь не понесём.

— Итак, вы знаете правила. Складываем доспехи и идём за мешками, — сказал я.

— Если вы что-то сделаете с нами… — начал опять заводила, но я просто повернулся к солдату и произнёс:

— Прострели этому кретину ногу.

Среагировал солдат мгновенно. Скинул арбалет, прижал к плечу и выстрелил. Через мгновение тот заорал так, будто ему яйца прострелили, схватился за стрелу и свалился, продолжая кричать.

— Второй раз повторять не буду. Или делаете, как сказал, или остаётесь здесь.

Выбор был очевиден, и они его сделали. Сбросили броню и понурые попёрлись прочь, таща раненого товарища.

Теперь я был уверен, что они вернутся с мешками, и не прогадал. Через час они действительно вернулись с ними вшестером. Остановились перед бронёй и сбросили их на землю.

— Вы что, думаете, мы их потащим? Один из вас быстро взял и затащил их в дом. Быстрее! — прикрикнул я, и двое вышли вперёд, совсем уже не весёлые, затащив их в избу.

Мы наблюдали за этим, и могу сказать, что я получал не меньше удовольствия, чем другие, от этого цирка. Нет ничего приятнее, чем унижать уродов, которые посчитали, что они здесь хозяева, а потом обломались. А когда они начали собирать доспехи, я остановил их.

— Одни оставите здесь.

— Но мы же вернули мешки, — как-то сконфуженно произнёс один из них.

— За доставленные неудобства. Оставляете один комплект и меч. Мне плевать, чьи, но они останутся здесь. Или останетесь здесь все вы. Выбирайте.

Я даже знаю, чьи доспехи они решили оставить. Естественно, никто не собирался ни терять работу, ни расплачиваться за потерянные доспехи, а потому кого не было, чьи доспехи и остались. Собственно, главный заводила и поплатился за всё. Хотелось, конечно, вообще всех обобрать, но решил, что это лишнее.

— Наш сосед этого не забудет, — произнёс Брайт, провожая их взглядом.

— Я буду надеяться на это.

— Он сделает потом нам какую-нибудь подлянку.

Я задумался.

— Думаю… нет, в ближайшее время ждать проблем не стоит.

Он знает, что любой совет аристократов встанет на мою сторону, и это его солдаты забрались к нам, а не наоборот. Мы никого не убили, а значит, и смысла разводить срач нет. Не, он будет присматриваться, приглядываться и думать. Может, умный и решит, что те дни, когда можно было поживиться за наш счёт, прошли. Может, имеет связи и поймёт, что здесь что-то не то, и себе дороже связываться.

А может, тупой, и решит попробовать напакостить просто потому, что как так его щёлкнули по носу и не дали пользоваться чужим трудом. Но не сейчас, а потом, когда всё подуспокоится. Но тогда и разговор будет совершенно другим.

— Так, с этим мы разобрались… — пробормотал я, оглядываясь. — Думаю, теперь вряд ли кто-то сунется.

По крайней мере, солдаты вряд ли придут сжечь дом в отместку, потому что это уже совершенно иной уровень вредительства. Можно сказать, объявление войны, да ещё и под боком у графства, у которого есть небесная всадница и на территории которого мы находимся. Там сам барон затейников повесит.

Что у нас ещё на повестке дня… А, насильники! Надо ещё их всех переловить же. Ну тут у меня были определённые мысли, но это уже потом. А сейчас надо было заглянуть, что вообще происходит там с моим баронством. Пора возвращать место к жизни.

А тем временем с неба начал опускаться первый снег…

Казалось бы, ты теперь барон, в твоём подчинении нормального такого размера земли с людьми, которые выполнят любой твой приказ. Сиди и кайфуй, наслаждаясь жизнью, в которой ты хозяин: охота, балы, игры (те, что здесь имелись), путешествия верхом, томные ночи с девушками — все радости жизни в твоих руках.

Ага, щас блин…

— Господин, нам стоит назначить часы и дни приёма ваших людей и решить вопросы, которые не терпят отлагательств.

— Всё настолько плохо? — вздохнул я.

— Боюсь, что за время вашего отсутствия земли пришли в некоторый упадок, и с наступлением снегов проблемы только усугубятся, — кивнула Ценст. — Некоторые из вопросов я бы дала совет решить сейчас.

Короче, добро пожаловать в реальность.

Решив не откладывать всё в долгий ящик, я назначил в ближайшее же время день приёмов, и оглянуться не успел, как ко мне выстроилась целая очередь крестьян, которые смиренно ждали своей очереди, и тут понеслось.

На мельнице сломались оба камня жернова, таких больших и круглых, которые перемалывали зерно в муку. Требовалась срочная замена, или деревням грозил голод. О ремонте речи не шло, требовались новые, а значит, надо срочно покупать, и такое удовольствие стоило три золотых или девяносто серебряных. И это без учёта работы. До этого крестьяне сами чинили и как-то справлялись, но сейчас требовались большие вложения, ну и мельница технически принадлежала мне, а значит…

— Я посмотрю, что можно сделать, — махнул я рукой. — Следующий…

Прохудился мост. Требовалась починка, потому что это была единственная переправа на данный момент, а реки здесь имели плохую привычку не замерзать полностью. Ну и так как это я владелец территории, то мне и вкладываться. Чуть ли не десять золотых, чтобы в ближайшее время его вернули в норму и укрепили, а то весной опять смоет.

Требовалось разрешение от меня на вырубку леса для заготовки дров, так как зима ожидалась очень холодной, и нынешних запасов могло не хватить. Кому-то могло показаться, что странно у меня просить такое, но земли были мои, а значит, и лес, и живность, и даже камни принадлежали мне. Взять их — украсть, да и если рубить все подряд будут, леса не останется, а значит требовалось моё разрешение.

Был необходим лекарь, так как последний сам сдох от хвори (иронично), а время сейчас будет холодное, многие будут болеть. С одной стороны, это проблема крестьян, а не моя, но с другой — в моих интересах было, чтобы крестьяне не болели и не дохли, а были здоровыми и работали, поэтому и здесь надо было вложиться, найдя подходящего человека.

Тут и моё самое любимое подоспело — налоги. Требовалось решить с ними вопрос, повышать или наоборот снизить на несколько месяцев, пока снег не сойдёт, чтобы крестьянам было легче. Легко сказать снизить, но я и сам налоги платил, пока что не империи, а конкретно графству, к которому пока технически принадлежал, но один хрен. К тому же за мной тоже числились уже какие-то долги (поправить не успел, а уже должен).

Починить загоны на ферме, починить в главной и единственной пекарне печь, иначе все без хлеба останутся, укрепить дорогу вдоль реки — запросов было дохрена и больше.

И только сейчас до меня стало доходить, что это ещё та головная боль. Тут в чём фишка — я мог послать крестьян самих разбираться с проблемой, мог лишь частично помочь, а мог взять на себя проблему. И каждый вопрос требовал своего решения. Дорогу могли, например, сами укрепить, но вот главная пекарня (как и мельница) была моей собственностью, и по идее я был выгодоприобретателем, чтобы они работали исправно. Мост тот же можно было разделить пятьдесят на пятьдесят — я вложусь ресурсами, а они укрепят сами.

Конечно, я мог вообще это всё оставить на их откуп, пусть сами решают свои проблемы, и они как-нибудь решат. Но тогда это издержки у баронства, то есть у меня, плюс недовольство — люди надеялись на хоть какую-то помощь от молодого барона.

Да и будем честными, я сам был из грязи в князи, и мне были близки некоторые из проблем, а потому совесть не позволяла их взять и бросить. Особенно когда тут зима на носу, когда надо было решить всё быстро и сейчас раз и навсегда.

Мне было тупо жалко людей.

Но проблемы не ограничивались этим. Тут вопросов было полно из разряда «кто прав», которые меня просили разрешить. Двое крестьян не поделили яблоню и просили разрешить спор. Один у другого украл козлёнка, но тот заверял, что это был его козлёнок. Один у другого отхапал территорию, но говорил, что так изначально было. Мальчишка одной семьи заделал ребёнка девчонке другой, и те требовали жениться.

Короче, я, как судья Дред, был здесь закон и должен был всё это решать.

Какой же, сука, гемор…

Тут я не стеснялся спрашивать совета у Ценст, которая, как-никак, была экономкой и должна была шарить хотя бы за часть вопросов, но даже с ней я закончил только под вечер.

— Мы можем ограничить дни или время, — предложила она, когда я волочил ноги на ужин.

— Вы же в курсе, что я скоро отбуду? Хочу решить самые важные вопросы до того, как уеду. Кстати, а у меня есть заместитель, который может заниматься этими вопросами?

— Как управляющая вашим поместьем, я могу принимать простолюдинов, если вы пожелаете, господин.

— М-м-м… нет, наверное… — покачал я головой.

Всё же я барон, надо показаться перед людьми, да и репутацию никто не отменял. По факту мне теперь жить здесь (пусть и не всегда), и надо сразу показаться пред людьми, набить репутацию, да и втянуться в тему, понять что да как.

— Я могу предложить иной вариант, господин. Я буду принимать простолюдинов, а вы будете реагировать лишь на те вопросы, что требуют серьёзных финансовых затрат или вашего участия, господин, — предложила Ценст другой вариант.

— И вам не лень?

— Это моя работа.

— Не, я о другом. Работа работой, но обычно все стараются её облегчить.

— Тем не менее, это моя обязанность, мне платят за это.

— Кто? — спросил я.

— Вы, — был дан ответ.

А я и не знал, что плачу ей… вернее, я как-то не задумывался об этом. И вообще, я как-то не задумывался по поводу своих финансов, которые мне доступны сейчас. Надо бы тоже заняться этим вопросом, хотя бы взглянуть на состояние дел, а то у меня же даже счетовода нет.

И я заглянул. На следующий день. Хорошая новость — деньги были. Плохая новость — я не понимал, что и куда платил. Как сел утром, так и просидел до обеда, пока ко мне не пришла Ценст.

— Господин, я пришла напомнить вам, что сегодня вы запланировали день приёма своих людей.

— Да, я помню…

И всё по кругу. Тут что не срачка, то горячка. Тут и вопросы безопасности подняли, требовалась стража, которая бы патрулировала деревни, и проблемы с зерном, что вынуждало закупиться, если хотим посевы на следующую весну, и банально разрешение на брак с другим человеком из других владений (оказывается, это я должен был им разрешать это).

А под вечер я вернулся к пересчёту денег. Чернил не было (тут вообще ничего не было), поэтому я считал на бумаге угольком по старинке. То ещё удовольствие, но лучше, чем ничего. Но важно не это, важно то, какими были мои успехи на этом поприще.

— ДА КАКОГО ХРЕНА⁈

Это вкратце, как у меня всё получалось.

— Я могу вам помочь, господин? — поинтересовалась Ценст.

— Вы умеете считать? — поднял я взгляд.

— Я обучена арифметике, но боюсь, моих познаний не хватит, чтобы помочь вам в этом вопросе.

— А жаль…

Потому что у меня, блин, цифры не сходятся! Вот я уже долбанные десять минут пытаюсь всё свести к одному числу, и то ли я дебил, то ли нас обкрадывают!..

Стоп, это я дебил, я неправильно перенёс запятую.

Вот! Теперь всё сходится, какой же я молодец!

Я откинулся на спинку стула и выдохнул.

Короче, мы должны графству за два месяца. При этом у меня у самого недостача из-за какой-то эпидемии, а ещё нас обворовали… не нас, крестьян, где пропала несколько сотен килограмм зерна, из-за чего мне заплатили меньше. Конечно, у меня есть деньги, чтобы это всё покрыть, небесным всадникам платил щедро, да и накопления за время смерти моих мнимых родителей набежали нормальные, и тем не менее проблем накопилось заметно.

Не думал, что скажу это, но я уже хочу обратно в шпиль к всадницам патрулировать и тренироваться. Там, по крайней мере, эти проблемы меня преследовать не будут.

Я бросил скучающий взгляд на Ценст, которая принесла мне чай и сейчас выходила, когда кое-что бросилось мне в глаза.

— Леди Ценст, погодите-ка, — остановил я её.

— Да, господин? — замерла она в дверях.

— Подойдите ко мне, — поманил я её пальцем.

Ценст послушно подошла ко мне.

— Да, господин?

— Поднимите юбку.

— Прощу прощения?

— Юбку поднимите.

Может, моя просьба и показалась ей странной, но она безропотно приподняла подолы платья, показ туфли в толстых шерстяных носках. Выглядело забавно, но не когда в замке реально было холодно. Центрального отопления здесь пока не придумали.

— Выше. Ещё выше, поднимите до бедра, — попросил я.

Ни грамма смущения, экономка молча подняла платье, показав свои бёдра. И нет, это был не приказ озабоченного барона. Ляшки у неё, конечно, знатные и мягкие, так и хочется пожамкать, но меня интересовало другое.

Я протянул руку и сам поднял подол платья выше, после чего одним движением вытащил у неё нож, крепившийся к ноге на ремешке.

— Это что?

Ценст даже глазом не повела.

— Для хозяйства.

Ага, для хозяйства… Как будто я настолько глуп, что не знаю, как выглядит боевой нож и хозяйственный. Уж точно у простых ножей клинок не такой толстый, не имеет столь ярко выраженного острия для колющих ударов, двухсторонней заточки и желоба для прочности.

— Ага, боевой нож для хозяйства, — поднял я взгляд. — Вы из тайной службы, верно?

Да неважно, что она ответит, я и так догадывался. И самое забавное, именно из-за очков. Кто ещё мог себе позволить их среди служанок? Ну только та, которой хорошо платят. А учитывая мою личность и заранее подготовленную прислугу, тут как бы очевидно, что поставили ко мне людей не случайных.

— Я не работаю в тайной службе, — ответила Ценст невозмутимо.

— Не работаю в, не значит, что не работаю на, — хмыкнул я. — Значит, за мной следят?

— Обеспечивают безопасность, господин, не более. Мне поручено следить за тем, чтобы вы были в безопасности.

— Ты не служанка, я прав?

— Я служанка, господин. Двадцать пять лет я работаю служанкой у знатных господ, просто иногда требуется, чтобы защитники их находились чуть ближе, чем обычные гвардейцы или телохранители.

— Другие, я так понимаю, тоже. Можешь даже не отвечать, — поднял я руку.

Тут и так всё было ясно.

Не, я не удивлён и не рассержен. Сразу понял, что они не из простых слуг, просто до этого я лишь догадывался, что они работают на тайную службу, а тут было прямое подтверждение.

Я протянул ей нож обратно, и Ценст ловко спрятала его за ремень.

— Завтра у вас, по вашему настоянию, будет ещё один день приёма, господин, — напомнила экономка. — Я бы посоветовала вам сегодня лечь раньше.

— Да я знаю, знаю…

И, к сожалению, завтра наступило так быстро, что я даже не отдохнул.

Одно благо, обращений стало гораздо меньше. Серьёзно, если в начале там чуть ли не катастрофа, то сейчас уже были такие мелочные обращения, на которые можно было махнуть рукой или просто выделить часть ресурсов, не вкладываясь в это полностью. Кое-где я даже проявил инициативу.

Так, например, ко мне пришёл местный настоятель храма и сказал, что у них крыша протекает, и спросил, не найдётся ли у меня возможности помочь с этим вопросом.

Найдётся! В корыстных целях, конечно, но почему нет, если с этого выигрывают обе стороны? Люди здесь действительно были верующими, и, как рассказывала Аэль, они верили в духов, а в храме они молились и приносили дары. И починить крышу в их храме — это плюс к карме и уважению среди местных, типа барон заботится о своих, поэтому почему бы и нет?

Был ещё один момент про сироту. Родители умерли прошлой зимой, сгорели вместе с домом и тремя детьми, а лишний рот было тяжело держать, когда своим семеро по лавкам. С этим вопросом мне обратился всё тот же священник, едва я дал согласие помочь с крышей.

— Жалко мальчишку, он добрый, трудолюбивый, да некуда пристроить, мой господин. У нас у всех с деньгами беда, живём от лета к лету, рот лишний многие не потянут. У меня живёт, да пожертвований почти нет, кормить сложно, даже крышу не починить, всё уходит.

Нет, ну помочь сиротам — это святое.

— Думаю, можно что-то придумать, — медленно произнёс я, изображая тяжёлые думы. — У нас в замке снег не чищен, быть может, и пригодится.

— Пригодится, господин, пригодится, — закланялся тот. — Я честно говорю, душой клянусь, мальчик трудолюбивый, что скажете — сделает. Просто чтоб душа не пропала, духи сами его вытянули в ту ночь из пожара.

— Ладно, пришлите его сюда, мы разберёмся…

Ну… что я хочу сказать, доброе дело — это доброе дело. Ну как бы за сирот же государство отвечает, зря что ли налоги нам платят? А у нас реально некому снег чистить. Можно сказать, что два зайца одним выстрелом.

Но если бы все просьбы были такими приятными. Уже на следующий день (честно, я считал дни, когда вернусь обратно, потому что это нихера не отдых, а сплошная работа) ко мне прибежала рыдающая девушка. Такой нечленораздельной речи я ещё никогда не слышал, благо был переводчик в лице Ценст.

Если вкратце — изнасиловали её.

Вот я честно, не могу понять. Тут нравы такие, что тебе любая незамужняя даст, а за монету даст вдвойне усерднее, пусть уже и не любая. Ну нахрена насиловать? Что у них в голове? Наверное, к счастью, я этого не узнаю, но в моей голове уже зрел план расправы над всякими подобными кадрами.

— И кто это был? — спросил я.

— Сын… — всхлипнула девушка.

— Чей сын?

— Виконта…

— Какого виконта? — нахмурился я.

— Виконта Нойберга, господин…

Ну мля… опять этот виконт. Как же эта сука меня достала. Херли ему не насильничается на своей территории? Почему на моей надо⁈

Нам ещё разборок с виконтом не хватало на этой почве. Но, с другой стороны, и ответить надо, потому что это у них по-тихой в норму уже заходит. Да и смотришь на девушку, и тут сама по себе рука тянется ломать кости таким недоноскам.

— В смысле, он его родной сын или что? — уточнил я.

— Бастард, господин. Он бастард, но… все знают, кто его отец, и никто его не трогает, — заплакала она. — Они постоянно преследовали меня, а тут… а тут…

И зарыдала.

Короче, а тут её и изнасиловали. Херово, что могу сказать. То его сын, то его бастард…

— Часто захаживают? — уточнил я.

— Они сказали, что теперь будут постоянно приходить… а… а что я сделаю… — рыдала она. — Никто не вступится, ведь он сын виконта… все боятся… а мне и податься некуда, спрятаться негде…

А я что сделаю? Приду к ним и скажу: выдайте сына? Проблема в том, что я для всех пока просто барон из неоткуда, в лучшем случае скажут, что проведут воспитательную беседу, а в худшем — вежливо или нет пошлют. Были бы мы соседями подольше, будь у нас отношения получше ну или просто знали друг друга давно, тогда можно было бы поговорить. Глядишь, виконт бы отучил сыновей соваться ко мне. А так я хер с горы, и отношение будет таким же до тех пор, пока мою личность не раскроют. Но до того времени дожить надо.

Короче, идти и требовать справедливости к самому виконту бессмысленно, а выносить это на суд аристократов, которые решали споры… боюсь, это не то дело, которое вообще станут поднимать, учитывая то, что мне Серафина рассказывала. Там вопросы другого характера обсуждаются. Не, нужен немного другой план действий.

— Они ещё раз придут? — спросил я.

— Угрожали, что да…

— Угрожали — не значит, что придут. А я хочу, чтобы они ещё раз к тебе пришли, понимаешь? — посмотрел я на зарёванную девушку.

— Вы… вы хотите, чтобы они ещё раз за мной пришли, господин… — в ужасе всхлипнула та.

— Мне надо, чтобы они оказались на моей земле, где я смогу защитить тебя. Чтобы поймать их с поличным.

— Как?

— В момент, когда они нарушают закон. Так что да, ты должна заманить их, а я тебя защищу. И отомщу за поруганную честь.

— Вы их убьёте, господин? — тихо спросила девушка.

— Нет, у меня есть идея получше.

Снег…

У меня снег всегда ассоциировался с чем-то хорошим. С чем-то новым и чистым, когда даже серые улицы в самые пасмурные дни, от которых ловишь апатию по умолчанию, воспринимаются какими-то чистыми и волшебными. Смотришь на них и жить хочется (не хочется жить, когда тебе надо заказ довести, но это другое).

— Красиво, да? — спросил я, оглядываясь. — Прямо смотришь, и настраивает на позитив… Или вы со мной не согласны?

Я посмотрел на троих парней, которых мы спеленали. И мы их ведь даже не били, просто связали и поставили на колени на небольшой поляне посреди леса.

Рядом со мной стояло восемь моих верных солдат и Ценста, естественно. А ещё девушка, которую они в прошлый раз изнасиловали и пытались сделать это снова. Вернулись через два дня после произошедшего, явно не ведая страху, а очень зря. Я и не думал, что насильники умеют так быстро бегать, замонались их ловить.

— Ты знаешь, кто мой отец⁈ — пискнул тот самый бастард.

— Да, он виконт. А ты лишь бастард.

— Он твоё баронство в порошок разотрёт! Ты покойник! Ты и твоя свора бродяг — вы все уже покойники, если не отпустите меня!

— О-о-о… — я едва не рассмеялся. — Я так не думаю. Если твой отец, который нагулял тебя с какой-то левой бабой, даже просто ногой переступит границу наших земель, то ни твоего отца, ни его виконства уже не будет, дружок. Но…

Я хлопнул в ладоши.

— Мы немного отвлеклись. Думаю, мы все понимаем, почему мы здесь собрались. Вы узнаёте её? — показал я на девушку. — Вы изнасиловали её. Поругали её честь, что меня очень расстроило. И знаете что? Она просила для вас смерти. Хотела, чтобы я убил вас. Но я вас не убил. Знаете почему?

Никто не ответил. Самым голосистым был именно бастард, но и он молчал. А двое дебилов рядом были лишь его дружками-подпевалами, сыновьями ремесленников.

Мастера всегда были в цене и пользовались уважением. Кузнец, плотник, каменщик — они все на вес золота и к ним всегда хорошо относились, можно сказать, высший чин среди простолюдинов. Ну и зарабатывали неплохо. Отсюда и дети избалованные.

— Не знаете? Я сказал прямо: я не буду убивать их за то, что они тебя изнасиловали. Ведь они тебя не убили, верно? Это несправедливо. Справедливость должна быть справедливой, как говорится: зуб за зуб, глаз за глаз, честь за честь. Поэтому нет, убивать мы вас не будем ни в коем случае. Вы этого не заслужили. Поэтому…

Я отошёл в сторону и поманил человека, который всё это время находился в тени. Ну как в тени, такому человеку было сложно спрятаться, просто на него никто не обращал внимания.

— Познакомитесь. Этот прекрасный человек — мистер Борд Большой Дрын. Он у нас содомит-скотоложец, гроза бедных козочек и овечек всего баронства. Можно сказать, местная знаменитость, хотя, конечно, вы о нём не слышали. Но не суть. При всех его минусах, он выделяется одной главной чертой — он не любит насильников так же сильно, как и мы все. Да, мистер Борд?

— Да, господин, — прогудел он. Мне кажется, он был слегка умственно отсталым, но ладно.

— Так вот, к чему я. Я считаю, что нельзя убивать человека, если он не убивал, поэтому мистер Борд Большой Дрын сделает то же самое, что сделали вы с бедной девушкой. А заодно вы раскроете тайну, почему его называют большим дрыном.

— ВЫ… ВЫ НЕ ПОСМЕЕТЕ! — завизжал бастард. — ВАС УБЬЮТ ЗА ЭТО!!!

— НЕТ! Нет-Нет-нет! Пожалуйста! — о, и у его друзей голос прорезался. — Клянусь, мы даже не притрагивались к ней!

— Не кричите, — сказал я мягко. — Вы получите то же самое, что сделали. Вас тоже просили остановиться, но что вы сказали? Вы ничего не сказали. Вы сделали что сделали. И пришло время платить по счетам.

— МОЙ ОТЕЦ УБЬЁТ ТЕБЯ ЗА ЭТО!!!

— Очень интересно будет посмотреть, как ты будешь об этом ему рассказывать, — хмыкнул я. — Да и будет ли он считать тебя своим сыном, пусть и бастардом после такого? Думаю, что нет. Поэтому… Мистер Борд, приступайте.

Громила улыбнулся и подошёл к парням. Такой ласковой улыбки я ещё не видел у человека, которого, по идее, надо бояться. Он даже взъерошил волосы одному из них. Ну разве не душка?

— И мистер Борд, пожалуйста, будьте с ними ласковы. Мы же всё-таки не звери.

— Да, мой господин.

— Отлично, — кивнул я и развернулся, глянув на девушку. — Идём, зрелище будет не из приятных.

— Нет, господин, я… я хочу видеть. Хочу смотреть им в глаза, когда это случится, — тихо произнесла она, глядя на парней. Женщины в гневе очень страшны, конечно…

— Твоё право, — пожал я плечами.

А я пас. Извините меня, конечно, но моя психика может не выдержать подобного. Я, конечно, смотрел порнуху в интернете, но, боюсь, тут совершенно не мой жанр. Ваще не мой. И мне не нужны потом кошмары во снах.

— Если будут кричать, заткните им рот. И дайте это, — протянул я бутылёк с зельем лечения одному из солдат. — Не хочу, чтобы они умерли от разрыва жопы.

После чего поспешил удалиться, потому что под дружные перепуганные крики Борд уже начал демонстрировать, почему его большим дрыном зовут.

Я ушёл в лес вместе с Ценстой и гулял по нему, пока меня не позвали обратно. Даже уйдя на почтительное расстояние, я всё равно слышал сначала крики, а потом мычание. Мерзко, но кто сказал, что нести справедливость всегда приятно? Меня больше пугало то, что та девушка сейчас стоит и внимательно смотрит каждому в глаза в этот момент. Такое… бр-р-р… я бы никому не пожелал.

Когда я вернулся, дело уже было сделано. Борд стоял довольный, как кот, обожравшийся сметаны, чего не скажешь о парнях. В их глазах я видел взгляд на триста ярдов. Да и стояли они немного странно, слишком широко развели ноги.

— Итак, друзья, — хлопнул я в ладоши, оглядывая троицу. — Как я и говорил, мы вас отпускаем. Вы можете делать что угодно, кричать о произошедшем на каждом углу или попытаться вернуться к нам. Мистер Борд всегда будет рад гостям. Но перед этим я хочу напомнить, что содомитов у нас не любят. Подумайте о ваших отцах, как они отреагируют на это и не решат ли отречься от вас после такого. Но я не против, если вы разнесёте всем, что случается с насильниками.

— Мой отец… — заплакал бастард.

— О-о-о… не стесняйся, расскажи ему о произошедшем во всех подробностях, — посоветовал я. — И брату, особенно брату расскажи, как я буду поступать со всеми насильниками. Ну а если решите объявить нам войну, то пожалуйста. Посмотрим, что выйдет. А теперь бегите.

Очень надеюсь, что вести о Борде Большом Дрыне разойдутся и отобьют желание появляться на моей земле.

Их развязали, но парни ещё с минуту стояли на месте, покачиваясь, после чего друг за другом медленно поплелись прочь, переваливаясь с ноги на ногу. Кажется, я даже слышал, как кто-то из них плакал.

Нет, ну а что они хотели? Разве девушке не было больно? Разве она не чувствовала себя униженной? Разве она не плакала навзрыд, желая после такого только умереть? Наоборот, я удивлён, что она не смолчала и нашла силы рассказать о случившемся, учитывая, как это сложно морально. Зато теперь вон какой лёгкой походкой идёт, чуть ли не улыбается.

Были риски мести или что они попытаются убить девушку, но я сомневался. Они трусы, они даже не расскажут об этом никому, потому что после этого вряд ли кто-то в принципе захочет им руку пожимать, кроме Борда и ему подобных. Ну и я собираюсь ввести дружину, которая будет охранять деревни, естественно. А война… ага-ага, дадут на меня кому-то напасть. Там едва дым поднимется над моим баронством, прилетят девчата покруче, чем личная гвардия императора.

Эх, месть… как это приятно…

Я не могу выразить словами, как я был рад, когда неделя прошла.

Отдохнёшь, говорили они, насладишься своим баронством, обещали они. Ага, щас, всю неделю разгребал проблемы. Вроде как основные решил, но с ужасом представляю, что будет дальше. Надеюсь всей душой, что Ценст, которая была управляющей, пока меня не будет, разрулит оставшиеся проблемы, и мне останется разве что вернуться и в следующий раз уже наслаждаться спокойствием и свободой.

Поэтому, когда ко мне постучали и сообщили:

— Господин, к вам посетители.

…я был искренне рад. Наконец отдохну, как бы парадоксально это ни звучало.

За мной приехали на этот раз всадницы сами. Мелисса и Флория, они ждали меня в зале для гостей. Одетые не в доспехи, а в дублёнки (сейчас расстёгнутые), они выглядели в них очаровательно.

— А вот и наш барон… — хихикнула Мелисса, вставая с кресла. — Здравствуй, Самсон. Как ты? Мне кажется, или ты стал выше?

— Я тоже рад тебя видеть, — не сдержался я от улыбки и взглянул на Флорию. — Привет.

— Привет, — приветливо улыбнулась она. — Ну как? Каково это быть бароном?

— Муторно, — вздохнул я.

— Да ладно. Неужели всё настолько плохо?

— Я бы сказал, это сложнее, чем кажется, особенно когда ты приезжаешь, а тут всё на ладан дышит.

— Ну… быть аристократом — это не только отдых и развлечения, — заметила Мелисса.

— Да знаешь, я больше отдыхал, когда в шпиле был, чем здесь.

Флория рассмеялась:

— Ну ты даёшь, конечно. Это что-то новенькое, барон, да не рад баронству. Ну тогда радуйся, мы тебя везём в отпуск! Так что давай, собираемся и летим!

— Давно бы так, — хмыкнул я. — Только я уже собран, так что можем выдвигаться.

Потому что у меня действительно ничего такого, что надо было собирать, не было. Ну какие тут у меня вещи? Одежда есть и в шпиле, а что-то личное давно сгинуло вместе с виверной.

Со мной прощались всем поместьем. Ценст, три её помощницы, солдаты — они выстроились у ворот, провожая меня.

— Полагаюсь на тебя, — сказал я ей.

— Заверяю, что я сделаю всё в лучшем виде, господин, — поклонилась она. — Можете не беспокоиться. Когда вы вернётесь, не узнаете этого места.

Я надеюсь, вы его не спалите к чертям, но этого, конечно, я не озвучил.

Мелисса и Флория повели меня сразу в лес к месту, где оставили драконов. По пути сыпались бесконечные вопросы о том, что произошло со мной во время поездки в баронство, хотя, судя по всему, они и так были обо всём в курсе, просто хотели услышать всё от самого участника. Причём невзначай они постоянно сворачивали к теме с агадаркой, из-за чего создавалось впечатление, что их интересовало больше, был у меня с ней секс или нет.

Прилетели за мной не только они, в лесу (где получилось посадить драконов) нас ждала Каталина, сторожившая трёх драконов, своего и подруг. Моего Бегемота не подогнали. Причём драконы как будто меня узнали, повернув в мою сторону голову. Один и вовсе слегка нагнул шею, принюхался ко мне, после чего отвернулся. Признали.

Когда я подошёл, Каталина кивнула.

— Здравствуй, Самсон. Как твои дела? — по деловому спросила она, не отступая от своих привычек.

— Да нормально… терпимо, скажем так.

— Были проблемы? Я имею в виду, здесь? На твоих землях?

— Немного.

— С соседями? — сразу прищурилась недобро Каталина.

— С ними в том числе. Были кое-какие приколы, но я вроде как с ними разобрался. Надеюсь, навсегда.

— Хорошо. Ты полетишь со мной, как раз расскажешь всё в дороге.

И знаете что? Я был рад оказаться опять на драконе, пусть даже и не на своём. Потому что эти ощущения были ни с чем не сравнимы: чувствовать, как вы поднимаетесь в воздух, как под толстой шкурой двигаются мышцы чудовища, и как ветер начинает бить в лицо, заставляя жмуриться.

Мы медленно набирали высоту над лесами, но даже отсюда я уже мог разглядеть своё поместье и деревню вокруг него, а потом и всё баронство за раз. Очень скоро лес привычно превратился в пушистое одеяло, но на этот раз пепельное, изрезанное ветвями рек, иногда сменяясь белоснежными простынями лугов.

И… не знаю, откуда у меня появилась эта мысль…

Но я попытался связаться с драконом Каталины. Ради интереса. Вспомнил, как пытался законтачиться с диким драконом и не получилось, и тут же появился другой вопрос — а у меня получится перехватить управление у другой всадницы?

Я поднапрягся и начал уже привычным методом взывать к дракону. Уверен, что есть способ наладить связь иначе, без мысленных попыток достучаться до него, но пока я не умел и не собирался пробовать, особенно когда мы в воздухе. Запрос за запросом, я мысленно приказывал ему слегка повернуть или наоборот набрать высоту, что-то безобидное, когда…

Внезапно ощутил, что подключился. Сложно объяснить чувство, это как… как когда ты вдруг почувствовал продолжение себя. Что ты теперь управляешь чем-то чуть большим, чем собственное тело. И будто в подтверждение, её дракон откликнулся и взял резко левее. А потом правее.

И тут же меня словно вытолкнуло обратно.

Каталина обернулась, стреляя молниями из глаз.

— Самсон, это твои проделки? — шикнула она.

— Нет, — захлопал я невинно ресницами.

Мы оба знали, что я обманываю, но развивать тему она не стала. Лишь недовольно вздохнула, беря себя в руки, и спросила:

— Итак, какие разногласия у тебя появились с соседями?

Шпиль Небесных Всадниц…

Как сказал один великий и непревзойдённый: как же приятно вернуться на родную хату… Не, серьёзно, по какой-то причине я чувствую себя здесь куда лучше, чем в баронстве, где, по идее, теперь мой дом. Никаких тебе забот, никаких жалоб, никаких погонь за насильниками и ворами зерна. Знай, что тренируйся, становись сильнее да патрулируй. Ну не жизнь, а сказка!

Мы приземлились на драконьей площади, где нас уже встречали служанки чтобы отвести драконов, расседлать их и накормить.

— Я не знаю, что, если честно, сказать на это, Самсон… — пробормотала Каталина. — Но мой род обсудит это с графом Тьюрингом, чтобы тот повлиял на виконта.

Да, мой метод наказания насильников слегка её удивил. Она аж обернулась в полёте, переспросив, правильно ли всё расслышала. Тем не менее меня никто не ругал, не говорил, что я не прав или что-то в этом духе. Просто попросили быть осторожнее с подобными методами.

Как будто я бегаю по округе и сам подобным, блин, занимаюсь.

Но да ладно, главное, что она повлияет на моих соседей, и жизнь моего баронства станет чуточку спокойнее. А сейчас время…

— Как приятно дома… — выдохнул я.

Эти родные стены вокруг площади, коридоры, недовольная рожа Жаннель, которая будто унюхала что-то противное… О господи, Аэль выскочила!

Тут я быстро-быстро по коридору от говоруньи и в свою комнату, где она меня не достанет. Нет, Аэль девушка хорошая, добрая, милая и отзывчивая, она мне нравилась, очень хороший человек, первой пошла на контакт со мной без каких-либо предрассудков. Но её разговоры — это буквально пулемётная очередь, где она смолкает лишь для того, чтобы перезарядить словарный запас. А мне сейчас хотелось лишь спокойствия.

Скинув верхнюю одежду, я плюхнулся на кровать, раскинув руки в стороны, тупо глядя в потолок.

Всё пережитое казалось не то чтобы дурным сном, но чем-то невообразимым и нереальным. Этот дракон, подземелья, агадарки, а потом управление баронством. До сих пор с трудом верится, что в моём подчинении целое баронство со своими личными слугами и людьми, которые зависят от моего слова целиком и полностью.

Не знаю, сколько я так провалялся, но вскоре в дверь постучали. Уже по стуку я понял, что это Серафина.

— Прячешься? — позволила она себе улыбнуться, когда вошла в комнату.

— Перевожу дух.

— Это правильно, завтра у тебя патруль, а послезавтра тренировки работы в группе.

Я приподнялся на локти.

— Вы говорили, что будет что-то, что мне очень не понравится.

— Ах да, точно… — вздохнула она невесело. — Наш император собирается укрепить наш союз, и у нас намечается встреча со всадницами из Агадарской империи.

Да, это обсуждалось, помню, но вроде это было лишь в планах и как-то мимоходом проходило.

— Когда?

— На следующей неделе. Они прилетают к нам, и там тебя официально представят уже перед всем высшим светом. Считай, что перед всей империей.

— Мы будем дружить с агадарками? Я думал, им нельзя доверять. Что они спят и видят, как бы захватить всё и вся.

— Ситуация немного изменилась, Самсон. Агадарки — не те, с кем бы мне хотелось дружить, признаюсь честно, но их слову можно верить. Если они его дают, то считай, это железные гарантии того, что так оно и будет, будь то мир или война. Поэтому, если они предлагают мир, то можно быть уверенными, что его они первыми не нарушат.

— Но это же хорошо, верно? — но, глядя на её серьёзное лицо, стало понятно, что есть подвох. — Они что-то требуют взамен, да?

— Взамен? Ничего. Но… — её взгляд красноречиво остановился на мне.

— Им нужен я? — спросил я прямо.

— Или твой секрет, как сделать из мужчины небесного всадника. Было бы хорошо, раскрой его ты нам…

— Да, было бы хорошо, знай я его сам… — протянул я в той же интонации, не моргнув глазом.

Потому что тайна обретения силы мне действительно была известна. Другой вопрос, стоило ли её раскрывать другим и стану ли я после этого нужен. С одной стороны, звучит как-то эгоистично, но, с другой — меня можно понять. Меня и моё беспокойство.

Империя — это не человек. Империя — это машина, для которой люди лишь ресурс, топливо, на котором она движется дальше и становится сильнее. И бросить в топку одного человека ради процветания будет просто ещё одним решением.

Нет, вряд ли меня убьют, и тем не менее неизвестна реакция. Потому что у меня появилась за это время одна теория. Почему местные мужчины не обладают подобными силами? Разве на них не попадала кровь дракона? Не попадала в рот, в раны? Может, не такого древнего, конечно, и тем не менее вряд ли нечто подобное не пытались проводить.

Но что, если дело не только в древнем драконе? Что, если дело во мне? В моём прошлом? В том, что я даже не из этого мира? И если это выяснится, что со мной будет?

Что со мной сделают?

— А жаль… жаль… — вздохнула Серафина. — Как бы то ни было, пока отдыхай, потому что по твоему лицу вижу, что в баронстве тебе пришлось больше работать, чем прохлаждаться, но завтра ты уже на службе.

— Да я и сейчас могу.

— Рада слышать, что ты всегда готов, но нет, завтра, Самсон. Отдыхай.

И Серафина вышла, оставив меня одного.

Значит, вот чего тут у них готовится. Кажется, я даже знаю, когда она узнала эту новость — в тот раз, когда я подписывал вступление на роль барона. Тогда Серафина вышла хмурой и попросила ответить честно, откуда я. В тот раз я как-то не придал этому значения, но сейчас…

Мир с агадарками, которых все ненавидят, где разменной монетой будет моя жопа… Интересно, меня реально отдадут им ради мира или как? Я-то не против, но чтобы меня потом вернули обратно, а не оставили там в роли раба. Я достаточно хлебнул свободы, чтобы согласиться на что-то меньшее.

Я был готов и во всеоружии: полные доспехи с утеплённым поддоспешником, чтобы не замёрзнуть, меч с ножнами и провиант на несколько дней, потому что сегодня был один из моих любимых дней…

Патруль.

Могло быть ещё дежурство, но то вообще скука смертная, и я старался о нём не вспоминать, чтобы не портить настроение. Да и вряд ли бы кому-либо оно понравилось: стоять как истукан на башне, где ничего не происходит, и пялиться в никуда. Но патруль — это другое, патруль я любил. Свобода, встречный ветер, свежесть, просторы и чувство, будто тебя не держит ничего. Только ты, дракон, который под тобой едва заметно двигается, и чувство, что ты можешь лететь куда угодно.

— Здорова, Бегемот, давно не виделись, — похлопал я жирного по боку.

Тому, чтобы обернуться, пришлось развернуться полностью на драконьей площади, после чего он обнюхал меня, лизнул в руку… и повернулся жопой. Ну и срань же ты…

Я только что вышел с инструктажа, где нам объясняли, каким маршрутом мы полетим. Я их потихоньку заучивал, однако Серафина всё равно считала, что я должен проходить инструктаж, как положено, без всяких там «и так знаю». Понимаю, не спорю. Но вот что меня не порадовало, так это пара, в которой я буду…

На площадь вышла Татьяна.

Да-да, у меня в парах будет эта сучка, которая даже на инструктаже меня взглядом не удостоила, будто меня и не существовало вовсе. Не то чтобы я хотел её подставить, но между делом уточнил у Серафины, а можно ли мне другую пару, на что получил ответ:

— Тебе надо уметь действовать в паре с любой всадницей, Самсон, даже с той, с кем у тебя не заладились отношения, — и, заметив тень на моём лице, добавила: — Даю тебе слово, какие бы у тебя отношения ни сложились с любой из нас, в бою или патруле всё это останется позади. За тебя будут биться так же, как и за любую из нас. На что я надеюсь и в твоём отношении.

Нет, ну раз надо, то надо, просто сложно представить, как мне взаимодействовать вот с этим человеком, который меня даже не видит.

В отличие от меня Танька-дрянька предпочитала стиль более свободный, как и остальные всадницы. Доспех прикрывал лишь основные части тела, как голову, грудь, предплечья, таз и бёдра. Ну и кое-где ещё кольчугу поддевала, но выглядело это достаточно фривольно.

Танька даже не взглянула на меня и сразу залезла на дракона, после чего пошла на взлёт. Мне пришлось чуть ли не бегом её догонять. К сожалению, в паре она была главной по понятным причинам, а значит, я должен был подстраиваться под её темп. Нет, Танька-сранька тоже не имела права от меня улетать специально, если я не успевал, конечно, но…

Я взлетел следом, и все недовольства с невзгодами остались позади. Правда, взлетели мы классическим для Бегемота способом: перевалиться через край, упасть и уже раскрывать крылья, где всё сделает гравитация и физика (это же надо быть таким ленивым), но я уже привык и даже полюбил этот стиль. А дальше нас ждали несколько дней патрулирования, где ты просто летишь и оглядываешься по сторонам, управляя своим монстролётом.

Что касается маршрута, то он брал своё начало у северной границы, а потом на юг вдоль Великих гор и до границы трёх империй, откуда уж и домой. Там вообще редко что происходило: соседей нет, а твари подползали редко, не рискуя приближаться к территории империи и предпочитая скрываться в глубине горного массива.

Мы сразу взяли направление на север и уже к вечеру были у границы, после чего свернули на запад, а через пару часов встали на привал.

В отличие от остальных, Танька не удосужилась об этом сообщить, просто начав снижение, будто одна была в группе. Хотелось бы сказать, что я об этом думаю, но решил не портить самому себе хорошее настроение. И уж что точно она не собиралась делать, так это спать со мной под одним одеялом, как Аэль это делала, чтобы не мёрзнуть.

Встали мы спозаранку, с первыми лучами солнца, которые даже не успели выглянуть из-за горизонта. Утеплённый спальник и поддоспешник делали своё дело, и даже снег с ветром не смогли пробрать меня. Как было приятно проснуться и высунуть нос из холодной берлоги под морозный воздух…

Холод кусал за щёки и всё, что ты вытащишь из тёплого поддоспешника, а еда была как камень, из-за чего пришлось её немного подтопить огнём, но всё равно я кайфовал: проснуться утром в тепле, в эдаком личном домике посреди заснеженного леса, выспавшись, дорогого стоило. И даже Танька, которая меня не замечала, не могла испортить моего настроения.

После быстрого завтрака мы вновь двинулись в путь на запад. Летели до тех пор, пока на горизонте не показались горы, и лишь у самого подножья первых хребтов свернули на юг. Под нами то и дело виднелись посты, расставленные на почтительном расстоянии друг от друга. И в этот раз никаких проблем или нападений не наблюдалось. Кто-то бы сказал, что скучно летим, но мне как-то и не хотелось особо веселья, если честно. Обычный полёт меня вполне устраивал.

Учитывая скорость и темпы, путешествие вдоль гор должно было занять у нас что-то около двух дней. Можно было управиться и за сутки, но это надо было топить конкретно. Тут и мы устанем столько сидеть, и драконы вымотаются, что плохо в случае, если повстречается враг.

Я летел следом за Танькой-улетанькой, лениво оглядываясь по сторонам. Изредка я замечал приграничные города, окружённые стенами. Уже на опыте могу сказать, что это сплошь территории маркизата. Ну то есть, если барон управляет баронством, а граф — графством, то маркиз управляет маркизатом (звучит как «маркиззад», реально).

Сам титул маркиза всегда давали именно аристократам на пограничье, так как они отвечали за безопасность границы и в случае чего принимали первый удар. По этой причине у них было заметно больше солдат, чем у обычного аристократа, но взамен получали больше территорий или могли отчасти контролировать основную торговлю через границу, если позволяло положение. Короче, в обиде не оставались.

Но меня на бесконечном фоне лесов по одну сторону и гор привлекло внимание не городок, который мы пролетали. Там, дальше, в Великих горах, среди вершин, я как будто заметил какое-то движение.

Или это было просто «как будто»?

Я нахмурился, обернувшись в ту сторону. Зрение чётко различало, может, не каждый уступ, но линию вершины горного хребта. Огромные куски скал, которые выстраивались на самой вершине в стену, его каменистые склоны и…

Движение. Среди камней, в тени горы, и столь мимолётное, что оно могло показаться иллюзией.

Но я его заметил. Движение чего-то крупного, что позволило его вообще заметить.

Честно скажу, мне вообще не хотелось никак контактировать с Танькой, но этот случай и был тем самым, когда вражда должна была быть отложена на задний фон. К тому же Серафина сама сказала, что в патруле не имеет значения, как мы ладим — здесь мы напарники, что должны встать спиной к спине и прикрывать друг друга, забыв обо всём.

Легко, конечно, сказать…

Я вздохнул и поднажал, нагоняя её дракона. Кстати, тот был красного цвета. Заняв ту же высоту, я поравнялся с её драконом по левую сторону (от неё) и начал жестикулировать, но сука даже головы не повернула! Ты чё, тварь…

Пришлось уже обогнать её так, чтобы не заметить меня было невозможно, после чего я вновь начал жестикулировать.

«Внимание. Движение. Слева. Внизу».

И на этот раз она соизволила отреагировать. Повернула голову влево и несколько секунд всматривалась, после чего показала знак.

«Нет».

В смысле, нет, дура чернявая? Ладно, ещё раз.

«Внимание. Движение. Слева. Внизу. Неизвестно». Потом подумал и решил добавить «вероятная опасность».

На этот раз она смотрела налево дольше. И, вопреки моим опасениям, ответила.

«Ты. Вести. Движение».

Или, если переводить на нормальный, теперь я ведущий и должен вести налево, где заметил движение.

Ну хоть так, а то я уже подумывал немного пообщаться с Серафиной по поводу такого поведения. Но, видимо, у Таньки голос разума всё-таки взял верх над личной неприязнью. И я буду рад, если она поговорит с Серафиной, и мы больше никогда вместе летать не будем.

Мы повернули налево и начали углубляться в горы. Я внимательно разглядывал вершины и почти сразу нашёл место, где заметил движение, однако сейчас ничего разглядеть подозрительного там не мог. Горы как горы. Ну это на первый взгляд, а сейчас мы подлетим поближе и посмотрим своими глазами.

И через несколько минут мы уже были на месте.

«Здесь», — прожестикулировал я, пролетая над вершиной.

Да только здесь ничего не было. Танька, как бы она мне ни нравилась, облетела округу, после чего поднялась и ещё раз облетела округу. В третий раз она снизилась на высоту, когда могла бы спрыгнуть с крыла дракона прямо на крутые склоны горы, и облетела весь хребет, однако ничего. И я буквально чувствовал её злой взгляд на своей скромной персоне. Уверен, умей мы слышать друг друга на расстоянии, услышал бы много нелестных слов о себе любимом, благо знаками ей удалось передать лишь:

«Возвращаемся».

То есть возвращаемся на маршрут.

И тем не менее я знал, что я видел, пусть не видел этого сейчас. Здесь что-то было, что-то достаточно крупное, чтобы заметить его издали, и уползти это могло хрен знает куда за то время, что мы летели. И знаете что? Я был прав! Да только заметил во второй раз движение уже не я, а сама Танька.

Она внезапно подняла голову вверх и очень быстро, на едва понятных жестах, предупредила:

«Внимание. Опасность. Сверху».

Я поднял взгляд и как-то чуть-чуть струхнул от неожиданности, да и от дракона, которого сейчас видел над собой. Потому что это был не дракон, а какой-то грёбаный летающий змей изумрудного цвета. Причём их было два, и они оба были выше нас, занимали более удобные позиции для атаки, где уже мы были в роли жертв.

Но нас не атаковали. Пока не атаковали. Лишь кружили высоко над нами, явно всем видом показывая, что они здесь, они не прячутся и… возможно, не хотят драки. Или хотят? Не, хотели бы, уже бы давно атаковали.

Хотя Танька, видимо, кое-что понимала.

«Возвращаемся. Ты. Граница. Ждать. Я. Опасность. Возвращаемся. Домой».

Или: возвращайся на границу и жди меня, но в случае чего сразу лети обратно в столицу.

Я кивнул и полетел прочь, не теряя из виду двоих «товарищей», которые продолжали неспешно кружить сверху. Я чуть с опозданием понял план Таньки, лишь когда увидел, как она приземляется на плоской вершине одной из гор и отходит от дракона. В то же мгновение от них отделился один из изумрудных драконов и сел по другую сторону плато.

Я так понимаю, это были те самые соседи с земель за горами, о которых мне как-то рассказывали. Кстати, Лорейн мне тоже говорила, что очень редко, но можно было встретить в горах разведчиков с запада на их змееподобных драконах, но это было скорее единичным случаем, чем общей практикой. Так что можно было сказать, что мне выпала редкая удача встретить их. Очень жаль, что я с такой дистанции нихрена не видел…

Самсон верно мыслил — если бы они хотели напасть, то давно напали бы. А демонстративное кружение именно над ними было скорее знаком миролюбия и желанием показать, что они хотят поговорить. Вопрос лишь о чём?

Татьяна остановилась посреди пологой вершины, наблюдая за тем, как один из драконов медленно садится, извиваясь змеёй, в то время как другой улетал прочь на почтительное расстояние, что ещё раз подчёркивало — они здесь были не ради драки.

Это был, конечно, укол по гордости, что Самсон, этот дебил самовлюблённый, заметил их, а она нет, так и второй удар под дых, что они прозевали их, позволив гостям оказаться в более выгодном положении. Нет, она прозевала их, это была её ответственность, а не туповатого новичка. Она должна была заметить их и отреагировать, но…

Татьяна отмахнулась от этих мыслей. Сейчас надо было сосредоточиться на другом.

Дракон напротив медленно приземлился, извиваясь змеёй. Для всех оставалось секретом, как именно он летал без крыльев, быть может, магия. С него какой-то воздушной походкой, будто управляя гравитацией, спустилась всадница. Как и они, тоже девушка, но облачённая в какое-то белое одеяние, напоминающее халат, в складках которого прятался меч. Поговаривали, что им не требовалась броня и их артефакты были в разы лучше, заменяя даже крепкую и надёжную сталь.

Гостья приблизилась к Татьяне, при этом двигаясь так, будто парила над землёй, а не шла по ней. Её ноги закрывали длинные подолы одеяния, не давая ответить на этот вопрос. Всадница остановилась в метрах десяти, сохраняя дистанцию, после чего кивнула.

— Приветствую, сестра по ремеслу, — на жутко ломаном нарианском языке произнесла она. Но даже так её голос был мелодичен, словно девушка напротив пела. — Мы не могли рассчитывать быть замеченными.

— Здравствуй, — кивнула Татьяна в ответ. — И тем не менее мы вас заметили. Какое дело привело вас к границам нашей империи?

— Мы не таим вражды в сердце, сестра по ремеслу. Мы зреть в глубины гор, что оградили нас, в охоте.

— Охота на кого? — нахмурилась она.

— Зло, — вкрадчиво ответила та.

Неудивительно, что их не любили. Говорят загадками, на вопросы прямо не отвечают, да и ведут себя высокомерно, разговаривают так, будто смотрят на тебя сверху вниз.

— Какое зло?

— Зло, что с севера. Оно приходит на земли наши, чтобы принести боль, разруху и страх нашим людям. Мы ищем его, и путь наш привёл нас сюда. Быть может ваш взор видел то, что не видим мы? Моя благодарность была бы глубокой.

— К счастью или сожалению, но нет, у нас всё спокойно, что здесь, что на северных границах.

— Отрадно это слышать, сестра по ремеслу. Видимо, мы сбились со следа. Потому позволь выразить от имени нашего почтение и удалиться. Наша охота продолжится.

Она поклонилась чуть глубже, и Татьяна ответила тем же. Просто вежливость, которая при этом ни о чём не говорила. Сегодня они кланяются друг другу, а завтра будут резать друг другу глотки. К тому же Серафина предполагала, что именно из-за них Веелинская империя вдруг начала набирать силу, чем и вызван весь сыр-бор с копчёными.

И Татьяна просто не удержалась от вопроса.

— Вы слышали, что грядёт война?

Девушка, которая уже было развернулась, явно не боясь подставить спину, замерла и медленно повернулась к ней.

— Война давно нависала над землями, но скрестить клинки есть наименьшее, чего хотели бы наши сердца.

— Веелинская империя считает иначе.

— Страх правит их прекрасным родом, сестра по ремеслу. Страх толкает их защищаться от того, чего они не могут понять, — девушка подняла взгляд вверх. — Зло крадётся по землям, сея его, и по следу тени его мы пришли к вам.

— Что это за зло? Которое сеет страх?

— То, что забыть пытались наши рода и столкнули его во тьму прошлого. Но прошлое всегда будет рядом. Оно не мертво, оно лишь дремлет, но острый взор его никогда не спадал с нас.

— Это то зло, что с севера, о котором ты говоришь?

— То, что мы преследуем, лишь тень его, и эту тень следует вернуть обратно во мрак, да будет воля бога нашего такова. И я помолюсь богу за вас, чтобы путь ваш был чист, а тень никогда не омрачила его.

— Я помолюсь духам, чтобы ваша охота закончилась успехом, — произнесла Татьяна, слегка поклонившись.

— Мы благодарим вас. Да будет так, чтобы наши клинки не сошлись во веки веков, сестра по ремеслу.

— Да будет так.

Девушка воздушной походкой вернулась к своему дракону, после чего стрелой взмыла ввысь, будто физика для них была пустым звуком, оставив Татьяну одну.

Та позволила себе выдохнуть. Встреча обошлась без крови, что не могло не радовать. Вряд ли бы она одна (тот идиот не в счёт) смогла выстоять против двух всадниц, учитывая, какие слухи ходили о них и их силе.

Зло… знает она, что за зло завелось в этом мире. Вон, летает там, на границе. Как появился, так все будто с цепи сорвались, и теперь даже копчёные в друзья пытаются набиться. Не было беды, да в их команде мужик появился…

Чужие всадницы улетели, скрывшись из виду, а она вернулась ко мне и на вопрос, как дела (знаками, естественно), лишь махнула, что продолжаем патрулирование.

Жаль, я не слышал, о чём там общаются всадницы. И тем более не стоило надеяться, что Танька-тайну-скрыванька что-то мне расскажет. Однако я не отчаивался — всё, что она не расскажет мне (то есть всё), обязательно поведает Серафине. Так что да, продолжаем патрулирование.

И вся его остальная часть прошла без каких-либо приключений.

Нет, я не скажу, что мне было скучно. В последнее время мне было слишком весело, чтобы на что-то жаловаться, и вот такие прогулки по границам были подобны бальзаму на душу. Знай, что лети, оглядывайся и ни о чём не думай, повторяя, что жизнь прекрасна.

Мы вернулись на базу через полтора дня, и первым же делом Танька-скрыванька бросилась искать Серафину.

— Где главная? — спросила она служанку (удивительно, но общалась с ними она всегда вежливо. Почти всегда).

— У себя в кабинете, госпожа.

— Хорошо.

И тут же направилась туда.

Я чуть ли не бежал за ней. Не, ну а что? Мне очень интересно послушать, что там они обсуждали. И даже злой взгляд Тани меня не смутил.

— Я тоже хочу послушать, — ответил я невозмутимо.

— Обойдёшься, — сквозь зубы ответила она.

— Как хорошо, что это не тебе решать, — вздохнул я облегчённо.

Только нежелание общаться с моей ослепительной персоной сдержало её от возражений. Что-то недовольно пробурчав, она пошла дальше по коридору, ну а я хвостиком за ней.

Серафина, как и сказали, была у себя. И на приглушённое «войдите» она тут же юркнула в комнату, попытавшись закрыть за собой дверь. Не тут-то было! Я поставил ногу, не дав ей закрыть дверь, и, как кот, начал протискиваться в доспехах через оставшуюся щель, пока Танька-закрыванька всем весом на неё давила, пытаясь закрыть.

— Ну что опять… — вздохнула Серафина, глядя на наше противостояние.

— Мы вернулись, — я уже протиснул голову.

— Ну, я это заметила, — она выглядела так, будто наблюдала за борьбой брата и сестры.

— С новостями!

— Что произошло?

— Мы встретили небесных всадниц по ту сторону Великих гор, — пропыхтела Танька, пытаясь закрыть дверь. — И у нас состоялся интересный диалог.

— Тань, впусти ты его уже… — махнула та головой, и я наконец оказался внутри. — А теперь рассказывай, что было.

Ну Танька и рассказала.

Отдам должное засранке: она сказала, что заметил их я, после чего мы полетели туда, где заметили всадниц уже над нами.

А после началась та часть, при которой я не участвовал. Про то, что те охотились на какое-то зло с севера и спрашивали Таньку, не видели ли мы ничего подозрительного. Потом она спросила их о том, что им известно про ушастых, которые готовятся к войне, ну а те начали что-то про зло, и тень которого пугает бедных эльфов. Какое-то зло из прошлого, которое не мертво, а лишь дремлет и следит. И то, на что они сейчас охотятся, лишь его жалкая тень.

Я, конечно, немного утрировал её пересказ, потому что Танька пересказывала диалог едва ли не слово в слово, но общий смысл был понятен. Вернее, я ни хрена не понял, и, судя по лицу Серафины и Таньки, те тоже.

— Самсон, позови Каталину, будь так добр.

— А где она?

— Дежурит. Займи её место, пока мы всё не обсудим, пожалуйста.

Блин, самое интересное, и будет без меня! Но и ослушаться я не мог, потому что приказ есть приказ, и раз ты принял правила игры, то им будешь следовать. Надеюсь, мне потом расскажут, что здесь было…

Серафина, Каталина и Татьяна молчали. После того как последняя закончила свой рассказ, повторив сказанное ранее почти слово в слово, никто не произнёс ни слова. Просто потому, что ни одна не понимала, как относиться к этому маленькому и странному событию.

Всадницы из империи были очень редкими гостями. На памяти Серафины им приходилось встречаться с ними всего раз пять. За её двести два года службы. И, кажется, всего раз одной из всадниц удалось с ними поговорить, хотя, скорее, это было правильно назвать «перекинуться парой слов». Поэтому о них было известно ровным счётом ничего. Даже тайная служба почти не имела своих агентов там, а те, что были, говорили примерно одно — загадочные и довольно суеверные люди.

Оттого и тот диалог, что имел место в Великих горах, было сложно понять. Что они имели в виду? Какое зло? Надо ли империи теперь опасаться этого? Вопросов стало только больше.

— Что скажешь, Каталина? — нарушила Серафина тишину первой.

— Смотря о чём ты. Мне доводилось слышать о них. Странные люди.

— Я об их предупреждении. Если они так далеко забрались и даже соизволили с нами пообщаться, то это что-то серьёзное.

— Да, но согласись, звучит слегка…

— Как какая-то легенда или притча, — подсказала Татьяна.

— Именно. Словно притча. Зло, которое они пытаются поймать? Тень зла, толкающая лапоухих на войну? Как по мне, речь идёт об общем напряжении отношений. Как там пишут в книгах? Тень войны зависла над миром? Как по мне, они именно об этом и говорили.

— А зло с предвосхода (севера)?

— А мало зла с предвосхода? Дикие племена, орки-альбиносы, стужи, великаны, гоблины, ледяные драконы и множество всякой разной мрази.

— Некоторые мыслители говорят, что их нападения цикличны, — кивнула Татьяна. — Наступают голодные времена, и они валом прут на предзакат (юг) в поисках пропитания. Как раз давно не было никаких серьёзных вторжений. Не думаю, что у них там как-то в этом плане отличается.

— Может и так, может и так… — пробормотала Серафина. — Но а если нет?

— Даберган говорил, что они очень суеверны. Не удивлюсь, если они гоняются за собственными страхами, — ответила Каталина.

Хотелось бы Серафине так же легко обо всём судить. Но именно на её плечах была ответственность за любое решение, принятое или отвергнутое. Ошибётся она, и последствия будут для всей империи. А гости заставили её серьёзно насторожиться.

— Ладно, — хлопнула она по столу ладонями и встала. — Значит так. Я, Мелисса, Рондо, Лорейн, Ирис и Флория организуем группу и пройдёмся по северным землям до самого моря. Разведаем, что происходит в холодных землях, и при необходимости примем меры. Ты, Каталина, останешься за старшую, пока нас не будет.

— Скоро встреча с копчёными, — напомнила Каталина.

— Мы успеем вернуться. И сообщи Дабергану с Орфаном о том, что произошло. Ты и Таня. Пусть знают.

— Хорошо.

— Отлично. Тогда сегодня вечером мы вылетаем.

Нельзя игнорировать предупреждение, каким бы странным оно ни казалось, и разведка — это было лучшее решение. Если что-то происходит в холодных землях, то лучше узнать об этом заранее.

Шесть всадниц — это грозная сила. И если там есть какая-то проблема, они непременно её найдут и при необходимости устранят в зародыше. А если не смогут, что вряд ли, то хотя бы будет известно, что угроза существует, и тогда они вернутся в шпиль, чтобы потом вновь посетить те земли, но уже всем скопом и выжечь всё до голой земли.

Я наблюдал вместе с Каталиной за тем, как всадницы одна за другой взлетают с башни, беря направление на север. Как бы мне хотелось оказаться среди них, но…

— График изменится, — предупредила она. — У тебя завтра дежурство.

— Хорошо, — вздохнул я. — Так что там обсуждали? Что стряслось?

— Вопрос по поводу угрозы с холодных земель.

После чего Каталина провела довольно длинный ликбез по поводу происходящего, выложив их разговор как есть. Не только того, что они решили втроём, но и о происходящем в мире: об ушастых, которые набирают силу, о подозрении в участии южных земель в подготовке, влиянии гостей из-за гор и причинах союза с агадарками.

Короче, весело живётся. Почти как в нашем мире, где все только и ждут пинка под жопу от соседа.

Сказать, что моя жизнь после этого изменилась, я не мог. Вот дежурство подоспело на следующий день на сутки, а сразу после него ко мне начала стучаться Каталина, напомнив о том, что мои тренировки никто не отменял. И… конечно же, Аэль, которая херачила меня деревянным мечом. Я пытался не убегать, но куда мне против мечницы, которая рубится уже на протяжении десятков лет.

Тефеи не было, но ей на смену пришла Каталина, которая начала мне читать лекции, которые выходили у неё из рук вон плохо. Она прыгала с темы на тему, и, начав рассказывать о великих родах, внезапно переключалась на драконов, а потом на политику, заканчивая всё историями войн.

Короче, график был тем же, но из Каталины лектор, как из меня балерина. Я бы хотел сказать, что я хорошая балерина, но увы и ах. Но она решила заменить и Серафину, пригласив меня вечером к себе. И вот я стучусь к ней в дверь.

— Входи, — раздался приглушённый голос хозяйки комнаты.

Каталина встречала меня лично, и, как Серафина, она переоделась в обычную домашнюю одежду, создавая совершенно другое впечатление. Не всадница и гордая воительница, а обычная благородная девушка, по которой и не скажешь, что она рубит в капусту людей десятками.

Её распущенные или собранные в хвост волосы сменились пучком на затылке, из которого торчала золотая заколка. Такое милое и обычное платье лишь подчёркивало тот факт, что в первую очередь она девушка, не лишённая ни женственности, ни желания выглядеть красиво.

— Многие благородные восприняли бы твой взгляд как оскорбление, — заметила она на себе мой пристальный взгляд. — Садись.

Я сел напротив Каталины, окинув взглядом комнату. В отличие от комнаты Серафины, здесь чувствовался совершенно другой дух: холодный, выверенный, словно музейный. Никакой теплоты, я как будто в комнате графа оказался, который не знал ни тепла, ни доброты. Хотя она же тоже графиня…

— Невежливо разглядывать чужие покои, — заметила хозяйка комнаты.

— Да просто ваши комнаты… — я осёкся. — Да, прости.

— Что, наши комнаты? — подняла она взгляд.

— Ну… словно показывают ваш внутренний мир.

— Интересное замечание. И как же они показывают его? — полюбопытствовала Каталина.

— Ну… — я огляделся. — У тебя всё так строго, какой-то холодный стиль, знаешь, будто в тёмном дворце оказался, где всё на своих местах, и не дай бог кто сдвинет что-то хоть на миллиметр.

— А у Серафины не так?

— У неё как-то светло и уютно, тепло, а у тебя…

— Мрачно.

— Ну, я бы так не сказал…

— Но об этом подумал.

— Да, — кивнул я, не став отпираться.

Каталина огляделась, будто пыталась взглянуть на своё жилище под другим углом.

— Она мне напоминает дом, — внезапно призналась она. — Мой старый дом.

И тут я вспомнил, где находилось моё поместье и как выглядело оно. Я имею в виду место, земли. Там же ни разу солнце не выглядывало, будто над тем местом всегда тучи висят. А её земли, по факту, находятся рядом, и несложно представить, как там всё выглядит.

— А ты разве не возвращаешься туда?

— Иногда, — уклончиво ответила Каталина.

— И когда ты в последний раз там была?

— Два года назад.

— А… отпуск? — спросил я.

— Как ты думаешь, сколько мне лет, Самсон? — спросила она меня в лоб. — Хотя чего думать, я тебе говорила. Сто восемьдесят лет.

— Ты хорошо сохранилась, — ляпнул я, но Каталина не обратила на это внимания.

— Там давно уже другой дом. Совершенно другие люди. Совершенно другая жизнь. От моего дома осталось одно название. Когда ты становишься всадницей, ты отказываешься от всего, что у тебя было, Самсон. Так что да, это уже не мой дом. За сто восемьдесят лет там сменилось четыре поколения, и он теперь выглядит иначе. И как бы меня там ни встречали, как бы мне ни были там рады, уже не будет того места, где я родилась, жила и взрослела.

Другими словами, Каталина тосковала по дому. Тому, что уже давно сгинул, остался в прошлом, сохранившись лишь в её памяти. А тот, что стоял на том месте, уже давно не имел той атмосферы, которую она пыталась сохранить у себя в комнате. Пусть старалась она этого и не показывать, но я слышал эту тоску в её голосе, с каким теплом она вспоминала свой дом.

— Она похожа на твою комнату? — кивнул я на помещение.

— Нет. Совершенно нет. Быть может, лишь отдельными вещами, которые я потом забрала с собой сюда, но они никогда не передадут того места, где я росла.

— А атмосферой?

— Я уже не скажу этого, Самсон. Я забыла это, — она раскрыла книгу. — Сейчас ты вряд ли сможешь понять меня, но потом, несомненно, поймёшь. Как поняли мы все. Мы все оставляем своё прошлое, становясь теми, кто мы есть. Это плата за то, что мы получаем.

— Оно того стоило?

И Каталина пусть и на мгновение, пусть на какую-то долю запнулась, прежде чем ответить:

— Да.

Однако пауза была сделана, и теперь мы оба знали, о чём она подумала в тот момент. Но эту тему Каталина постаралась быстро свернуть, вернув себе самообладание.

— Но мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать меня. Серафина чётко дала мне понять, что ты должен знать, как себя вести с агадарками.

— Бить в морду?

— Мне нравится твой подход, но нет. У них несколько другие взгляды на жизнь, на людей и уж тем более на мужчин. Если встреча будет на нашей территории, то они будут подчиняться нашим традициям, однако на их территории мы будем вести себя так, как положено у них.

— Я не буду рабом, — на всякий случай предупредил я.

— Не придётся. Ты небесный всадник, а значит равный им. Поэтому никто на тебя не будет смотреть сверху вниз. Тем более когда они заинтересованы в тебе. Догадываешься, почему?

Я кивнул.

— Поэтому надо понять важное. Они чувствуют слабость. У нас встреча или у них, надо чётко дать понять, что ты сильная личность, и им тебя не заставить подчиниться. Удастся им один раз, и они перестанут тебя воспринимать равным себе. Это непозволительно.

— Для них я мужчина.

— Небесный всадник, — опять поправила Каталина строго. — Но станешь обычным мужчиной, если почувствуют твою слабость. Важно держать с ними зрительный контакт, когда здороваешься. Отвёл взгляд — проявил слабость. У них отводят взгляд при знакомстве лишь те, кто ниже рангом, давая понять свою покорность перед более сильной. Они могут быть настойчивы. Слишком настойчивы, на уровне назойливости. Будь твёрд, когда говоришь своё «нет». Особенно это касается интимных вопросов.

— А они могут предложить мне такое? — оживился я.

— Не сомневаюсь, что предложат.

— Но тогда они могут потерять свои силы.

— Потеряют, только если забеременеют, а у женщин есть много способов избежать этого. К тому же у нас есть подозрения, что у них могут быть какие-то возможности обойти этот вопрос, чтобы родить и не потерять силы. Знаешь, зачем им это?

— Чтобы родить всадницу, но сохранить собственные силы?

— Именно. Оттого у них и такой интерес к твоей персоне. Ты — первый мужчина небесный всадник. И они хотят попробовать с помощью тебя создавать всадниц, сами сохраняя силы. Мы не знаем, возможно ли это или нет, однако рисковать не хотим. Это будет мгновенным проигрышем для нас. По крайней мере, пока сами точно не знаем, возможно ли это или нет.

— А как вы узнаете, если сами не переспите со мной? — задал я логичный вопрос, за что получил строгий и даже немного упрямый взгляд в ответ. И я не имел ничего такого в виду, просто спросил, но Каталина восприняла его исключительно по-своему.

— Надо будет — переспим с тобой, Самсон. Каждая.

— Э-э-э… а ты бы согласилась? — слегка опешил я от прямоты.

— Всё во имя империи. А теперь к следующей теме. Правила агадарского этикета.

Честно, я попытался представить себя в постели с Каталиной, и у меня не получилось. Не потому, что у меня фантазия плохо работает и я не могу представить её голой, а потому что её вообще в постели с кем-то было сложно представить. Каталина и спит с кем-то. Даже Серафину было представить в этой роли легче, не в обиду её заместителю.

Я ещё несколько часов слушал лекции об агадарках, их повадках, привычках, правилах поведения и приколах. Именно приколах, потому что иначе это было не назвать. Тот же секс, они относились к нему настолько просто, что переспать с кем-то в знак приветствия было так же нормально, как и у нас пожать руку.

Пусть там все мужики и рабы, но мне уже нравится их страна. Частично. Если я там рабом не буду.

Мы просидели всю ночь, после чего я пошёл спать, а там начался новый день с тренировками. Полторашка была тут как тут. Она вообще приходила сюда раньше меня, когда могла, будто только и ждала момента меня отлупить.

— Почему у меня тренировки с тобой, Аэль? — не удержался я от вопроса, когда она мне опять настучала по голове.

Я спросил это без задней мысли. Просто большая часть была именно с ней. Нет, другие тоже приходили, с тем же бардафератом меня потренировать, как Ирис, но подавляющее число было именно с Аэль. Но её реакция…

Полторашка замерла на месте с таким лицом, будто я ей пощёчину просадил.

— Что-то не так?

— Да нет, я просто…

— Я… я слишком много говорю? Нет-нет, если что, ты просто скажи, Самсон. Или я слишком сильно гоняю тебя?

— Ты лупишь так, будто я равный тебе соперник. И получается, что ты гоняешь меня по полю, а я ничего не могу сделать. Всё же тренировка — это когда тебя учат сначала, а потом повышают сложность.

— Я просто чуть-чуть увлеклась, самую малость!

— Да не чуть-чуть…

— Я не хотела! — испуганно пискнула она. — Честно, я думала, что тебе нравится! У нас же так хорошо получалось вместе! Я… я буду аккуратнее! Давай начнём заново, да! Я буду не так сильно наседать! Послушай, Самсон, я же просто хотела как лучше. Я думала, что это поможет тебе адаптироваться. Ты ведь стал лучше сражаться и защищаться! Но я буду аккуратнее! Давай начнём заново! Погоди, не надо отказываться от моих тренировок, я исправлюсь! Честно-честно, я всё, уже аккуратно! Ну погоди! Погоди, стой, подожди! Всё, всё я поняла, не надо отказываться сразу! Самсон, я же просто хотела как лучше и…

И её понесло.

Я вообще не понял прикола. Просто хотел спросить, почему она постоянно со мной в паре, а Аэль перепугалась так, будто я отказался с ней заниматься. И сейчас она едва не плакала, выглядя такой перепуганной, будто я устроил ей полный разнос. Аж губы задрожали.

— Да погоди ты, Аэль, погоди, — поднял я руки. — Ты чего? Я вообще не думал отказываться от тренировок с тобой. Даже мысли такой не было. Ты меня неправильно поняла.

— Да? — округлила она жалобно глаза.

— Да, конечно! Просто я думал, что со мной будут заниматься все по очереди, но занимаешься со мной только ты, вот я и спросил. Но я совсем не против этого. Мне нравится с тобой заниматься. Ты прекрасный учитель и тренер! Только чуть-чуть сбавь обороты.

— Я сбавлю! Сбавлю. Я просто немного забылась! Всё! Давай заново! Я буду аккуратна! Будем драться не в полную силу, чтобы ты смог отбиваться.

Не знаю, почему Аэль так испугалась, что я откажусь от тренировок с ней. Может, ей за это как-то влетит? Или просто не хочет показаться плохой? Есть у некоторых пунктик — со всеми быть дружелюбными и приветливыми. Но как бы то ни было, она действительно стала до поры до времени тренировать меня нормально. А едва я попросил её притормозить, тут же бросилась извиняться и уговаривать меня не отказываться от тренировок с ней.

Блин, ну как откажешь полторашке? Да и не собирался я отказываться. Просто тренировки, в которых тебя заставляют от себя бегать, мало дают, а она явно немного забывалась.

Так у нас и прошло две недели, за которые я несколько раз сгонял в патрули, постоял на дежурствах и бесконечно тренировался. В основном с Аэль, но теперь я старался говорить несколько аккуратнее. Полторашка пусть и была говорливой и весёлой, но тот случай, когда она едва не расплакалась, подумав, что я не хочу с ней заниматься, засел у меня в голове занозой.

А потом вернулись всадницы. Все шестеро. Я застал их как раз к вечеру, когда, по идее, у нас должны были быть занятия с Каталиной. Они друг за другом садились на площадь, отчего там было не протолкнуться. Служанки только и успевали что уводить драконов, чтобы на площади стало хоть немного свободнее.

Уже одного взгляда на них было достаточно, чтобы сказать — обошлось без приключений. Они были бодры и веселы, даже доспехи были чистыми. И тем не менее я не удержался от вопроса:

— Как всё прошло?

Серафина была без шлема — тот остался на седле, которое сейчас снимали служанки. Мой вопрос её не смутил. Было приятно, что ко мне она относилась как к полноправному члену их общества, от которого не было секретов.

— Хорошо. В холодных землях тишь да благодать. Только дикие племена да орки-альбиносы небольшими группами.

— Погоняли мы их знатно, — подошла Ирис. — Ты многое упустил, Самсон. Тебе бы это пришлось по душе.

— Он у нас слишком мягкий. Могилки стал бы копать каждому и цветочки сверху класть, — хмыкнула проходящая мимо Рондо.

Она не задержалась, сразу пошла внутрь.

— Значит, никаких тварей и прочего?

— Да. Что бы там ни произошло за Великими горами, нас это обошло стороной, — кивнула Серафина. — А как твои занятия с Каталиной? Готов пойти на встречу послезавтра с агадарками?

— Да я всегда готов.

— Ну ещё бы, с такими девушками грех отказываться встречаться. Обвораживать мужчин-то они умеют, — это уже Мелисса проходила мимо. Даже доспехи на ней выглядели сексуально. Для такой груди ей сделали заметные формы на кирасе.

Она взъерошила мне волосы на голове.

— У меня своих девушек хватает, — отшутился я, на что она рассмеялась.

— Какой верный, скоро все наши сердца к себе в карман положишь.

Чего же тогда мне в карман пока никто из вас своё сердце не положил? Хотя я бы согласился и просто на секс без обязательств.

Итак, что известно по поводу встречи с серокожими.

Встреча всё же будет происходить у нас, а не у них. Какой бы не была причина (хотя я о них догадываюсь), это уже хорошо, у своих как-то привычнее. Всё же люди — это люди, будем честны, тут даже по менталитету ближе.

Второе: на встречу прилетят десять всадниц плюс несколько представителей. Так сказать, дружеский визит, где император обсудит условия с послами, а мы будем улыбаться и делать вид, что очень рады их видеть. Такой вот сигнал остроухим, что мы теперь вместе. Ну а я буду лицом этого визита.

Потом у нас будет что-то типа бала, после которого будет торжественный ужин в довольно узком кругу. От бала я бы отказался, однако на ужин с удовольствием сходил. Поговаривают, что там просто охрененно кормят, а я люблю охрененно кушать.

Если так послушать, то всё терпимо. Ну, кроме бала, где придётся танцевать, и наряда, который мне подготовили. Одежда выглядела слегка по-клоунски: такой приталенный костюм красного цвета с какими-то торчащими рюшечками на груди, но меня успокаивал тот факт, что все мужчины будут носить что-то подобное, а значит, я не буду выделяться. Ну а бал…

— Ты умеешь танцевать? — спросила Серафина прямо.

— Ну… так, пятьдесят на пятьдесят, — ответил я, вспомнив, как танцевал на выпускном балу. Там, правда, потом бати напились и устроили драку, испортив всем праздник, но не суть.

— Хорошо, тогда нам надо будет потренироваться. Музыка, которая будет играть, заранее известна, поэтому проблем возникнуть не должно.

Нам потренироваться — это мне и Серафине. У них же не всё, как у людей. Под каждую музыку был свой танец, и просто взять девушку за талию и немного походить по танцполу в ритм для собственного удовольствия не выйдет. Пришлось немного поучиться двигаться…

Ладно, много. Мы танцевали буквально весь день с перерывами на приём пищи, пока я не заучил основные движения. В принципе, ничего сложного, я бы даже сказал, что удивительно просто, но вот ноги Серафине я оттоптал. А вот нефиг под ноги каждый раз лезть!

— Терпимо, — вынесла она свой вердикт, потирая ноги. — Для агадарак сойдёт.

— А мне надо будет обязательно танцевать с ними?

— Ну если ты хочешь доставить боль и страдания нам, то нет, не обязательно. Можешь кого-нибудь из нас пригласить и помучить, — сняла она туфли, потирая стопы. — Постарайся просто слушать такт, и тогда не будешь наступать на ноги.

— А отказаться я не могу?

— Отказаться? Самсон, кажется, ты кое-что не понимаешь. Всё это мероприятие происходит из-за тебя. Поэтому ты там обязателен.

— Но не танцевать же.

— Уверена, что агадарки захотят с тобой потанцевать, поэтому нет, тебе придётся. К тому же танец — это не просто движения, но и способ познакомиться с человеком. Узнать его получше, а может, и завести знакомства. Имей в виду: там будут не только гости из-за границы, но и весь высший свет нашей империи. Глядишь, сможешь найти себе очень выгодную партию.

— А со мной кто-нибудь согласится?

— Едва станет известно, кто ты, предположу, что выстроится очередь, да и отцы будут сами…

— Хотеть потанцевать со мной?

— Нет, — улыбнулась Серафина, оценив мою шутку. — Слава духам, до такого не дойдёт. Но вот дочерей подсовывать к тебе будут.

А то я уже представил, как такой стою, ко мне подходит какой-нибудь граф, кланяется и такой: «Не хотите ли разделить со мной танец?» Блин, я бы знатно проорал с такого.

— Но не расстраивайся, нам тоже придётся отмучиться.

— Из-за ухажёров? — догадался я.

— Да. Что ни подобный бал, которые случаются на наше счастье крайне редко, так каждый благородный пытается протолкнуть к нам своего сынка в надежде, что тот ослепит нас своим очарованием. А иногда и сами подходят к нам с предложением потанцевать.

— Разве это неприятно?

— Ну… — надела Серафина туфли, задумчиво глядя куда-то в сторону. — Раньше было приятно, несомненно. Но потом стало утомлять, и очень сильно. И ладно молодые юноши, но иногда к нам подходят и мужчины в возрасте.

— Хотят перед старостью молодостью тряхнуть?

— Думаю, что тут больше желание усилить свой род, хотя не буду отрицать, что наша внешность играет не последнюю роль. Тем не менее обычно у них для этого полно молодых служанок, а небесная всадница в твоей семье — это залог безоблачного будущего для всего рода. Некоторые готовы переписать все земли на нас, лишь бы мы согласились с ними разделить судьбу.

Но по тому, как поморщилась Серафина, было понятно, что ей это, как минимум, не нравилось. Всё же молодые юноши — это молодые юноши, а вот лежать под пыхтящим стариком, ещё и каким-нибудь жирным пузаном на любителя. Хотя некоторым нравятся постарше, сильно постарше. Геронтофилы, они такие… интересные личности… Не осуждаю, но не понимаю.

— Итак, давай попробуем ещё раз, и, пожалуйста, слушай такт. Пощади мои ноги.

Короче, для чувака, который до этого разве что на школьном балу танцевал, моё скромное имхо — получалось очень даже неплохо. То ли сказывалось влияние драконов, то ли мой скрытый талант, но к вечеру я уже неплохо двигался. Конечно, сравнивать с теми, кто посещает балы с детства, глупо, но лучше, чем вообще ничего. Теперь я хотя бы представлял, как действовать.

А потом настал следующий день.

Начался он с того, что ко мне влетели с разрешения служанки во главе с Серафиной, которая дала команду меня одевать и испарилась. Те тут же сорвались с места со всей усердностью: сначала чуть ли не выстирали, как бельё, затем залили одеколоном, который надо официально признать химическим оружием (спасибо служанке, которая мне в глаза пшикнула, очень приятно), после чего натянули на меня костюм. Какой же он узкий, к такому надо было, конечно, привыкнуть…

— Вы прекрасно выглядите, — произнесла одна из служанок, когда дело было сделано.

— Не сомневаюсь, — слава богу, что я себя не видел в зеркало. — Всё, я могу идти?

— Нас просили передать, чтобы вы ждали в зале отдыха остальных, господин.

Когда я пришёл в зал, то оказался первым. Честно сказать, я думал, половина всадниц будет готова к этому, но нет, к выходу в свет они, видимо, решили подойти со всей серьёзностью. Первая пришла лишь через час (спрашивается, зафиг меня было так рано поднимать), и ей оказалась Жаннель.

Несмотря на то что я считал её стервой, выглядела она очень хорошо. Золотистое платье, покрывающее плечи, пышная широкая юбка, как колокол, и колье на шее. Её кудрявые волосы были распущены, но в них то тут, то там виднелись драгоценные камни, словно капли, поблёскивающие на свету. Выглядела она, конечно, обалденно.

— Прекрасно выглядишь, — произнёс я.

Она бросила на меня взгляд. Поморщилась. А потом негромко ответила:

— Спасибо. Ты тоже… хорошо выглядишь.

Не знаю, зачем я сказал это, но того, что она мне ответит, даже не ожидал. Ну что, моё настроение приподнялось на пару пунктов.

За ней начали приходить и остальные всадницы. Плюс-минус их стиль друг от друга не сильно отличался. Пышный низ, приталенный корсетом верх и всякие рюшечки. Разница была в мелочах: неповторимые узоры, у кого-то плечи были покрыты, у кого-то лишь лямки; одни платья скрывали почти всё, а у других, наоборот, открывали спину или старались минимизировать закрытые участки тела в пределах приличий. У каждой были свои украшения, от сеточки на волосы до огромных серёжек, словно капель на ветках. Плюс у каждой цвет платья был свой.

Если Жаннель надела платье золотистого цвета, то вот у Эллианоры оно было оранжевое. Рондо предпочла такой пурпурный, Тефея сочно-синий, Татьяна какой-то тёмно-фиолетовый. Флория была в ярко-жёлтом, а Лорейн, наоборот, в бирюзовом. Юринь выбрала платье пепельного оттенка, Ирис внезапно розовое, а вот Каталина и вовсе оделась в чёрное, прямо как жуткая графиня. Аэль оделась в голубоватое, почти полностью покрывающее руки, с широкими рюшечными рукавами, а Мелисса, в противовес, надела бордовое, но без рукавов и лямок на плечах, где всё держалось как будто только на её одной большой груди, которая едва не вываливалась. Там реально всё держалось чуть ли не на ней одной.

Последней пришла Серафина, которая была одета в белоснежное платье, словно возглавляя всю эту палитру. В её волосах была серебристая паутина и что-то типа диадемы (или это и есть диадема) на лбу.

— Вижу, вы все готовы, — окинула она взглядом нашу разноцветную команду.

— А никто не останется дежурить? — спросил я. — Если что, предлагаю свою кандидатуру.

— О, на этот счёт не беспокойся, Самсон. Император поднял почти всех всадников на вивернах. Случись что на границе, и мы тут же вернёмся на пост. К тому же агадарки дали слово, что сюрпризов ждать не стоит, оставшиеся будут соблюдать границы и, если что, прикроют.

— А им можно верить?

— Можно. Слово агадарок — это гарантия. Они слишком горды, чтобы нарушить его первыми.

— Для них слово как деньги, — добавила Флория. — Если сказали, значит, так и будет, и многое на этом держится. А кто нарушит, они сами жестоко покарают, потому что это подрывает их силу.

Ну хорошо, если так.

— Ну раз больше вопросов нет, то идёмте. Мы пройдём через запасной вход, чтобы не крутиться перед всеми. Давайте напомним всем, что мы не просто небесные всадницы, а символ силы и красоты империи, — произнесла Серафина и пошла на выход.

Мы последовали за ней. Я как раз встал в паре с Мелиссой, и, если честно, тут было на что поглядеть. Само платье было прямо-таки вызывающе-соблазнительным, так ещё и грудь при каждом шаге так интересно колыхалась, что аж гипнотизировала.

— Нравится моё платье? — улыбнулась та, когда заметила мой взгляд.

— Потрясающее, — кивнул я, не смутившись. Не хотела бы, чтобы пялились, не стала бы такое надевать. — Только… оно не сильно открытое? Такое разве не порицается в высшем свете?

— А что порицать? Мою красоту? Знаешь, мне было бы даже интересно взглянуть на того, кто попробует. К тому же бал — это шанс завести какое-нибудь интересное знакомство, — подмигнула Мелисса. — Тебе, кстати, тоже очень идёт костюм. Отбоя не будет от девушек.

— Надеюсь…

— Знаю, сложно привыкнуть к таким нарядам, когда постоянно ходишь в доспехах, но поверь, ты прекрасно выглядишь. Только будь настороже, не знаю, со стороны агадарок будут такие же заманчивые девушки. И будь уверен, несмотря на свою гордость и отношение к мужчинам, они не постесняются потом плакать и требовать выйти замуж.

— Буду иметь в виду.

— Имей, Самсон. Если что, прячься за меня, — подмигнула она.

Тем временем мы спустились на стену, дальше на переход и во дворец, но только не через главный коридор. Серафина свернула в какую-то неприметную дверь, где повела нас по узким каменным туннелям, где шастали только слуги. Все сразу бросались кланяться, провожая нас взглядом, и в особенности меня.

По итогу мы попали в небольшую комнату для прислуги. Здесь стояли какие-то горшки, кресла, вешалки и умывальники, а из-за двери слышался какой-то невнятный шум, похожий на чей-то голос.

— Так, теперь мы подождём, — обернулась она к нам.

Чего именно, я не знал, но все разошлись по углам, шушукаясь между собой. Аэль же бегала от одной группки к другой, то тут, то там поднимая шум. Даже ко мне подбежала.

— Я так волнуюсь! Это так волнительно!

— Ты ни разу не была на балу? — спросил я.

— Нет, почему же, была! Я была лет пятнадцать назад на балу в честь рождения сына императора. Ты не представляешь, как там было весело! Все танцевали, общались, столько много интересных людей съехалось со всей империи! И даже лапоухие прислали своего посла, чтобы выразить почтение. Мы танцевали целый день, а сколько общения было! А потом мы слушали музыку, приехали музыканты лапоухих, а они так прекрасно играют! Это было чудесно! А ещё…

Аэль открыла крышку приёмника патронов, поместила словарную ленту, закрыла крышку, передёрнула затвор и…

— Я была на балу, который был тридцать лет назад! Там мода была совершенно иной! Тогда мы одевались совершенно иначе, можешь представить? Платья были куда более закрыты, прямо как у меня сейчас, и…

Аэль-пулемётчица, блин. От полного расстрела меня спасла Серафина.

— Так, все приготовились! — предупредила она. — Самсон, ты в конец, выходишь последним.

— А что делать-то надо?

— Поприветствовать гостей.

А вот знаете, об этом моменте вам стоило мне куда подробнее рассказать, потому что я чёт ни хрена не понял, что сейчас будет и что от нас требуется. Конечно, я буду повторять за всеми, и тем не менее неплохо бы знать, что сейчас будет.

Но что-то уточнять было поздно. Дверь распахнулась, в комнату ударил ослепительно яркий свет. Все как на подбор вытянулись, сложили руки на животе, гордо подняли головы, вздёрнув носы кверху, и небесные всадницы одна за другой начали выходить наружу. Так, погодите, а мне надо складывать руки на животе? Так, нет, стоп, я же парень, по этикету я просто должен выйти, держа их по швам.

Или нет⁈

А, похер уже…

Я всего чуть-чуть замешкался, буквально на мгновение, и уже выскочил за ними следом, когда…

БОНЬК!!!

Дверь начали закрывать прямо перед моим хлебалом.

Ушатался я в неё лицом так ушатался, чуть обратно в комнату с горшками не зашёл. Она чё там, сука, из железа выкована, что ли⁈

Немного охренев от того, как слегка вспыхнуло в глазах, я выскочил за остальными…

И попал в огромный залитый светом зал.

У двери стояла совсем не немножко охреневшая служанка, смотрящая на меня выпученными глазами и хлопающая ртом. Сразу за ней плотным строем, разойдясь лишь для того, чтобы пропустить небесных всадниц, как я понимаю, стояли гости.

И ЭТИ ДЕГЕНЕРАТЫ ТУТ ЖЕ НАЧАЛИ СМЫКАТЬ СТРОЙ, ЕДВА ПРОШЛА ПОСЛЕДНЯЯ!

Я врезался в какого-то мужика, оттолкнул бедную девушку, прорываясь за своими… и потерял туфель, зацепившись ногой за чей-то подол платья. Замешкался, подцепил его носком и, хромая, как бравый солдат, пытаясь его окончательно не потерять, растолкал под недовольные возгласы гостей и выскочил наконец за девушками…

…зацепившись грёбаной пуговицей за какого-то парня, вытащив его вместе с собой…

Ну что за звездец…

Дёрнув рукав и оторвав пуговицу, я бросил охреневшего паренька стоять на месте и наконец подскочил к своим в центре зала, встав рядом в один строй.

Хотелось бы мне, чтобы это осталось незамеченным, но все взгляды… нет, не так… ВСЕ взгляды были сейчас обращены на меня и шум, который я поднял. Весь зал просто стоял и наблюдал за тем, как я прорывался через толпу к всадницам. Ни одна из них не подала виду, но мне хотелось сейчас провалиться прямо сквозь пол в подвальные помещения.

Ещё несколько секунд в поистине громадном залитом светом зале стояла тишина.

А потом опомнился церемониймейстер.

— Дамы и господа! Наши почётные гости! Мы рады вместе с вами поприветствовать наших защитников, патриотов и один из столпов непоколебимости нашей великой Нарианской Империи, четырнадцать Небесных Всадниц! Сегодня они пришли, чтобы отдать дань уважения и встретить наших дражайших и глубокоуважаемых гостей из Агадарской Империи — Небесных Всадниц, прибывших в знак дружбы и уважения к нашему народу!

С другого конца зала, где располагались огромные ворота, шеренгой вышли шестнадцать агадарок, одетых… в достаточно откровенные приталенные платья, которые у нас надевали обычно для коктейльных вечеринок. Учитывая, что всадниц должно быть десять, шестеро та самая дипломатическая группа.

Вроде все должны смотреть на них, но я не мог отделаться от впечатления, что все всё равно пялятся на меня.

Агадарки ровной шеренгой подошли к нам и остановились в метрах пяти, после чего синхронно поклонились. Не низко, чисто в знак приветствия. А следом поклонились мы. То есть сначала гости, потом хозяева.

И что я хочу сказать, у агадарок всё было то же самое: шестнадцать пар глаз смотрели конкретно на меня, и, к своему внутреннему ужасу, я понял, что вижу знакомую рожу среди них. Знакомую, внимательно разглядывающую меня рожу, которая после растянулась в очень нехорошей, коварной улыбке.

— Дорогие и глубокоуважаемые гости из Агадарской Империи. От имени нашего императора, Его Достопочтенного Величества Рольфа Агернштейна Третьего, мы рады поприветствовать вас в столице и надеемся, что вы хорошо проведёте этот вечер.

Наши небесные всадницы начали расходиться в стороны, разделившись на две шеренги, чтобы пропустить их к трону, на котором восседал великий и ужасный император, с которым я уже имел честь познакомиться. По его правую руку, как я понимаю, на чуть более скромном троне восседала императрица. По левую трое детей по старшинству: дочь, сын, дочь.

— Самсон, с нами налево, — шепнула стоящая рядом Эллианора.

Я встал со всеми в один ряд, наблюдая за тем, как агадарки подходят шеренгой к трону и останавливаются у подножия лестницы, после чего кланяются. От них отделяется одна и, склонив голову, медленно поднимается к трону, держа в обеих руках меч.

Остановившись в нескольких ступенях от императора, она громко произнесла:

— Ваше Достопочтенное Величество, позвольте преподнести в знак уважения и добрых намерений от нашей империи и Великой и Ужасной Уважаемой Драконьей Дочери Императрицы Акартресс Зарегдракар этот меч, выкованный в лучших кузнях нашими лучшими мастерами. Пусть он разит ваших врагов и никогда не скрестится с нашими клинками.

Император встал и спустился к посланнице, которая, склонившись, протягивала обеими руками меч, после чего осторожно взял его в руки. Медленно вытащил его наполовину из ножен, после чего вставил обратно.

— Я с благодарностью принимаю ваш дар, дражайшие гости. Надеюсь, что вы с наслаждением проведёте этот вечер и оцените наше гостеприимство. Чувствуйте себя как дома.

И после его слов заиграла торжественная музыка. Спасибо, что не какой-нибудь марш или типа тех, где инструменты буквально орут, как от боли. Просто мелодичная спокойная музыка, обозначающая конец приветственной части, после которой люди ожили.

Агадарка спиной вперёд спустилась, после чего они ещё раз поклонились, и зал ожил. Люди начали сходить со своих мест, гул голосов поглотил помещение, над которым продолжала играть мягкая спокойная мелодия, разбавляя атмосферу.

Мои девчонки тоже наконец сдвинулись с места, и я наконец мог присесть и надеть нормально слетевший туфель с бляшкой и бантом. Благо у многих такие были.

— Ты что устроил? — зашипела Эллианора.

— Заткнись, — бросил я.

Она подавилась собственным гневом, а к тому моменту подошли и остальные.

— Самсон, всё хорошо? — спросила Серафина.

— Захлопнули входящую дверь перед моей рожей, — потёр я лоб. — Их не предупредили обо мне, да?

— Это должен быть сюрприз для всех.

— Охеренный сюрприз, ничего не скажешь…

Я разогнулся. Вокруг меня собрались все всадницы. Окружён всем на зависть самыми желанными и лучшими девочками империи.

— Так, а что дальше? — спросил я.

— Веселиться, — подмигнула Мелисса, которая по наряду не сильно отставала от агадарок. — Наслаждайся вниманием и славой. Все сегодня собрались здесь ради тебя.

Да мне знаете, такого внимания и не нужно, хотя и отрицать не буду, что это льстит. И пугает. Я тут боковым зрением скользнул по толпе вокруг и не могу не заметить, что почти все пялятся на нас. На меня. Даже мужики. Мне как-то неспокойно.

Как веселиться и наслаждаться там, где ты никого не знаешь, я, если честно, не знал. И когда всадницы разошлись, я остался совсем один. Люди смотрели на меня как на что-то странное, неведомое и интересное, но подходить тоже не спешили.

Ла-а-адно…

Я огляделся и поймал взглядом слугу с подносом (да у них тут полный сервис!) и махнул рукой, подзывая к себе.

— Господин, хотите бокал вина?

— А есть что-то неалкогольное?

— Прошу прощения?

— Сок или воду.

— Сию минуту, господин, — он сразу ретировался, оставив меня одного.

Я огляделся… подумал… и пошёл шататься по залу, разглядывая гостей.

У небесных всадниц никаких проблем с общением не возникало. Вокруг каждой уже вились мужчины от мала до велика, другие собрали вокруг себя девушек, которые заискивающе щебетали вокруг них.

Так, Эллианора явно встретилась со своими ровесницами, видимо подружками, с которыми сейчас негромко хихикала, а Мелисса, наоборот, улыбалась окружившим её мужчинам. Вокруг Серафины и Каталины общество было обоих полов, а вот Жаннель с поклоном представлялся какой-то молодой парень. О, а Рондо, кажется, кого-то только что отшила, судя по кислой мине чела.

Ну хрен знает, как-то и не весело вовсе, скажу так.

Мне успели принести бокал с соком, и теперь мне было чуть веселее. Хотя бы сок попью что ли…

— Добрый день.

Раздалось у меня за спиной.

Я обернулся к какому-то мужчине с чёрными волосами, в которых проглядывалась седина, и очень блатными усиками-щётками.

— Добрый, — кивнул я.

— Я маркиз Ди Форез, мне приятно с вами познакомиться…

— Барон фон Хертвёрд, — я пожал ему руку. — Мне тоже. А вы, случаем, не хозяин земель на стыке трёх империй?

— Да, это я, — улыбнулся он. — Слышали обо мне?

— Нет, но бывал в ваших краях. Не знаю, помните или нет, но у вас пару месяцев назад вроде возникли проблемы с огромной тварью.

— Великим, — кивнул он и удивлённо поднял брови (хотя мне кажется, что это было наигранно). — О духи, так это были вы!

— Прошу прощения?

— Мне сообщали, что у моих ворот приземлился дракон, с которого высадили раненую небесную всадницу, после чего он полетел в горы и уничтожил Великого. И драконом управлял юноша. Я тогда не поверил солдатам, подумал, что со страху разум потеряли. Но теперь я вижу, это были вы! Вы спасли мой город!

— Это преувеличение, — смутился я. — Его спасли все мы.

— Буду честен, — понизил он голос. — Мне известно из проверенных источников, что они прилетели уже после того, как Великого убили. А там были только вы. Поэтому позвольте выразить свою благодарность. Тогда вы были на высоте.

— Спасибо…

Ну ладно, ладно, засмущал…

— Добрый всем день, — к нам подошёл какой-то пузан с бакенбардами. — Лорд Ди Форез, приятно с вами встретиться.

— Добрый день, лорд Брайтрайд. О, позвольте вас познакомить с прекрасным человеком. Лорд фон Хертвёрд, с вашего позволения, этот замечательный человек — граф Брайтрайд. Лорд Брайтрайд, этот смелый юноша — барон фон Хертвёрд, и он небесный всадник.

— О-о-о… — расцвёл тот в улыбке, будто и не знал, кто я, ага. Да и первый наверняка знал, что это я был у его замка. — Лорд Хертвёрд, не будет ложью сказать, что это честь познакомиться с вами, — мы обменялись рукопожатиями. — Не хочу прозвучать грубо, но мужчина небесный всадник… Я не думал, что доживу до этих лет… Вам есть чем гордиться, лорд фон Хертвёрд.

— Можете звать меня Самсон, — а то уши режет этот Хертвёрд.

— Хах, — толстяк хлопнул себя по животу, рассмеявшись. — Вот это по-нашему! Тогда зовите меня Арэйт.

— А меня Торгарт, — сразу кивнул Ди (электро) Форез.

И тут понеслось. Я оглянуться не успел, как вокруг меня собрались одни мужики. Чуть ли не толпа. Не только старшее поколение, притёрлись и молодые парни. И всё это под какие-то обиженные и даже злые взгляды девушек и женщин, которые я замечал боковым зрением.

Ну класс, ко мне мужики подкатывают, ну разве не победа? Я сейчас у наших всех мужиков отобью. Внутри меня скатилась скупая слеза грусти и боли…

— Кажется, — негромко произнесла Ирис, подойдя к Флории, — сейчас наш Самсон у нас всех мужиков отобьёт.

— Думаешь?

— Да ты взгляни, он собрал мужиков больше, чем любая из нас, и даже Мелисса. Они его буквально окружили.

— Завидуешь?

— Я бы сказала, что, слава духам, никто приставать не будет, но, знаешь, я уже чувствую женскую зависть, — рассмеялась Ирис.

— Не беспокойся, — хихикнула Флория. — Сейчас вон агадарки подтянутся и утащат его. И уже нам придётся его отбивать.

Дорогой дневник, мне не описать всю боль, что я испытывал… Я жаловался, что устал от женского общества, но кто-то свыше воспринял мои слова слишком всерьёз, так как сейчас, когда вокруг крутилось столько прекрасных девушек, я был окружён плотным кольцом мужиков, которые, казалось, ещё немного и бросятся со мной танцевать. Тогда шутка станет суровой реальностью.

Вопросы сыпались со всех сторон, но главный, который звучал в разных интерпретациях — как мне удалось стать всадником. Но вот про жену никто не спрашивал, потому что пробить, есть ли у барона фон Хертвёрда жена, было несложно. Я не настолько идиот, чтобы не понять, на что все метят.

А потом зашла речь о моём баронстве…

— Значит, вы были знакомы с графом Нойхельйским, Самсон? — спросил кто-то. После шестого я уже перестал их запоминать. — Ведь, если я не ошибаюсь, ваше баронство расположено на данный момент на их территории?

Все сразу притихли. Небось гадают, связана ли моя особенность с ними.

— Боюсь, что нет, мне не выпала честь познакомиться с ним. Кстати, он ведь здесь где-то?

— Боюсь, он опаздывает, — ответил мужчина. Вроде он был даже герцогом. — Как и Тьюринги. У них какой-то спор возник, насколько мне известно.

Уж не из-за меня ли? Ведь тот виконт Нойберг служит Тюрингам как раз.

— Ну, как бы то ни было, к сожалению, я с ним не знаком. Я был в долгом отбытии, и сейчас приходится разгребать проблемы, накопившиеся за это время. Ремонт, закупки, много всего…

— О-о-о… — протянул Торгарт Ди Форез. Тот, кому я замок спас. — Не хочу хвастать, но через мои земли проходят одни из основных торговых путей с Агадарской империей и единственный торговый путь с Веелинской империей. И, Самсон, — заговорщически понизил он голос, хотя слышали все, — если вам что-то нужно, обращайтесь, не стесняйтесь. Для меня не будет проблемой достать для вас всё самое лучшее по себестоимости, учитывая, как вы мне помогли.

— А если речь идёт о ремонте, то у меня как раз без дела слоняется один из лучших каменщиков… — тут же вклинился другой.

И тут понеслось. Ради меня хорошего что только не могли достать: от скота до оружия и даже проверенных солдат. Мне стало совсем неуютно от этих улыбок, подхалимства и попыток стать чуть ли не лучшими друзьями. Оказавшись в центре внимания, я чувствовал какую-то тревогу, а не радость. Хотя каменщик — это суперполезно. Это, по факту, архитектор, и чем он круче — тем круче и надёжнее сможет отгрохать постройку.

Короче, скажи слово, и тут же всё будет. Я оброс связями за секунду. Интересно, а эти предложения останутся, если я откажу их дочерям?

Это продолжалось несколько минут, за которые мне захотелось во второй раз исчезнуть, провалившись под землю, когда ситуация стала из неприятной хреновой. Позади толпы раздалось довольно отчётливое:

— Кхм-кхм.

Разговоры притихли, и люди обернулись, расступаясь перед гостьей.

— Вижу, вам весело здесь всем вместе, — окинула она всех взглядом, который остановился на мне. Говорила она на нарианском, отчего язык был до ужаса ломаным. — Тогда, думаю, не будет проблемой, если я украду одного из вас.

И никто, учитывая её статус, возразить ей не посмел. Да она никого и не спрашивала. Не дождавшись ответа, она подошла ко мне, поймала рукой под локоть и потащила прочь.

Мы прошли через зал, и она уже было попыталась утащить меня подальше от чужих глаз на балкон, однако я просто встал столбом у выхода, не дав себя увести. Здесь нас никто не услышит, но при этом мы будем у всех на виду, что не даст ей сделать какую-нибудь глупость или пакость. Она тоже это поняла и лишь цыкнула языком, после чего улыбнулась, показав ряд акульих зубов, ещё раз окинув внимательным взглядом.

— Значит, я не ошиблась. Значит, это был действительно ты… — проворковала она рычащим голосом уже на своём языке. — Ну что ж, приятно познакомиться, Ингар Анд из тайной службы. Или всё же стоит тебя мне называть Самсон фон Хертвёрд из небесных всадников?

— Здравствуйте, госпожа Градарма, — спокойно произнёс я, слегка поклонившись. — Я рад вас видеть в добром здравии.

Мы смотрели друг другу в глаза не сколько секунд, за которые её зрачки-веретена слегка расширились.

— А я ведь поверила, что ты из тайной службы… — проворковала она. — На какой-то момент.

— Мир полон удивительных вещей, — пожал я плечами.

— Это ты уж точно подметил, — хмыкнула Резадрес. — Знала бы, какое сокровище было у меня в кровати, приняла бы как своего господина. Ну так что, дорогой, продолжим с того, где мы остановились? Не хорошо получилось, что нас тогда прервали.

Соблазнительно, конечно, но…

— Боюсь, я вынужден буду отказаться, госпожа Градарма. Гости ждут.

Она прищурилась, улыбнувшись.

— Гости подождут, — шагнула она ближе. — Отойдём в укромное место, пообщаемся немного тет-а-тет. Могу дать слово, я очень хороший собеседник.

— К сожалению, вынужден отказаться. Люди подумают плохо о вас.

— Мне плевать, что подумает это старьё. И тебе должно быть всё равно. Мы небесные всадницы, мы выше этого сброда, который тешит себя иллюзией, что что-то решает. Будь ваши девочки порешительнее, они бы могли править империей. Вашей Серафиме просто не хватает стали в сердце, чтобы взять всё в руки.

— Думаю, что не всем хочется править, госпожа Градарма.

— Ну да, некоторым хочется быть не сверху, а снизу, почувствовать себя слабыми и беззащитными. Она, судя по всему, подобным очень страдает, хотя не буду отрицать, что я иногда тоже падка на такое. Но всё равно не понимаю желание подчиняться слабым, имея такую силу. А что насчёт тебя? Любишь сверху? Снизу? — оскалилась агадарка.

— Люблю решать по ходу действия.

— Помочь определиться? Или тебе девочки посмазливее нравятся, что там сбились в стайку? Такие тихони-скромницы, которые тупят глазки и едва лепечут что-то? А я могу быть ведь и такой, я могу быть любой, хоть кроткой, хоть глупой, с которой можно делать всё что угодно. Я могу быть тоже очень податливой… помогу стать тебе мужчиной…

— Мне казалось, что мужчину определяют поступки, а не то, засунул он член в женщину или нет.

— Тебе показалось, — улыбнулась она коварно. — А я бы научила тебя тому, что ваши даже не знают. Ты бы даже удивился, на что способна настоящая страстная женщина, полная желания, а не это отребье.

— Буду довольствоваться своим заблуждением.

— И будешь ходить таким? Всем на смех? Гордый сильный небесный всадник, и при этом трусливым мальчиком, который боится подойти к женщине? — с издёвкой спросила Резадрес.

— Да, меня полностью всё устраивает, — кивнул я.

— Это смешно…

— Да мне как-то не интересно, что как там думает. Не вижу причин стыдиться этого. Мне нормально, а остальные пусть и делают что хотят, это их право.

— А ведь одно слово, и я сделаю всё, что ты пожелаешь. Где угодно и как угодно. Будешь моим господином, чьё слово — закон…

— Боюсь, что чего бы не желал гордый дракон, гордым драконом он и останется.

— Да, драконом и останется… — протянула Резадрес. — И драконы не любят, когда их так бросают. Что скажут люди, когда выяснится, что меня чуть не обесчестили?

— Ну чуть не обесчестили не вас, а меня.

— И кто в это поверит? — хмыкнула она.

— Все? — я даже удивился от такого вопроса.

Но, видимо, и она сама поняла, что спорола глупость, потому что цыкнула.

Ну да, ну да, бедную агадарку чуть не обесчестили. Которая взяла в рабство парня и затащила его к себе в кровать. Никого не впечатлят показания рабов, которые скажут всё, что им прикажут. И никто не поверит, что я, находясь в полной жопе, сам полез насиловать кого-то там.

К тому же она даже шум поднимать не будет на эту тему. Потому что смысл какой? Скажет, что вот было так-то и так-то? Ну подойдут мои девочки, скажут идти ей в задницу с предъявами. Начнётся ругань, и мирный процесс похерится в самом начале, и обломаются их надежды мирно решить свои вопросы. Скажут ли ей потом на родине, кем бы она не была, спасибо за это? Что-то я очень сомневаюсь.

— Первый раз вижу, чтобы мужчина так отнекивался от предложения женщины. К тому же ты нам должен. Ведь дракон так и не вернулся, — заметила она.

— Мне жаль дракона, — на полном серьёзе посочувствовал я.

Бедный домашний дракон, жил не тужил, кормили хорошо, а потом его блин угнали хер знает куда, так ещё и в горы потом загнали пинками, где жрать толком нечего. Представляю степень его охеревания сейчас. Я бы тоже расстроился такому.

— За это придётся ответить.

— Уверен, наши достопочтенные императоры решат этот вопрос без нас, — пожал я плечами. — Если на этом всё, госпожа Градарма, позвольте откланяться. Меня, скорее всего, ждут.

— Я тоже жду, и они подождут, — фыркнула Резадрес хищно, но потом улыбнулась. — Но если что, Самсон, знай, что для тебя свободна я в любое время. Где и когда угодно. Как угодно. И не одна, если пожелаешь окружить себя теплом…

— Тепла ему хватает, — раздался насмешливый голос рядом с нами. — А надо будет, лично его согрею.

А вот и Мелисса подоспела. Встретила её Резадрес с явным раздражением.

— Мелисса, давно не виделись…

— Очень давно. С тех пор, когда были молоды, глупы и открыты всему новому, — кивнула та с тёплой приветливой улыбкой. — А я смотрю, у вас разговоры тут поинтереснее, чем у меня. Утомляют эти расхваливания и подхалимство.

— Что ж… — отшагнула агадарка. — Вижу, кавалерия поспешила защитить честь своего мальчика-зайчика. Не буду претендовать на чужое, но…

Она подмигнула, развернулась ко мне спиной, напоследок махнув хвостом и щекотнув мне под носом, после чего удалилась.

Ну слава богу, а то с такими вырезами сложно стоять с каменным лицом, показывая полное безразличие. Я и не знал, что у меня такая выдержка есть, что аж со стояком справился. Блин, горжусь собой, дай я сам себя обниму…

— Всё хорошо? — спросила Мелисса, провожая её взглядом.

— Я бы сказал, что лучше, чем рассчитывал. Так, а что там насчёт того, чтобы согреть меня речь была?

Она рассмеялась.

— Если так просишь, то могу и согреть. Но думаю, тут любая девушка согласится тебя согреть. Смотри, как зыркают на тебя.

Да я вижу. Все смотрят на меня так, что неуютно. Причём там нет доброты, влюблённости или интереса… Вернее, интерес-то как раз-таки есть, но он холодный, словно суровый расчёт, от которого становится как-то не по себе. Поэтому я старался взглядом не встречаться, потому что уже пересёкся с одной, так она разулыбалась, начала за веер прятаться, как будто я уже предложение сделал.

— Мне неуютно, — честно признался я. — Чувствую себя как…

— Как будто какая-то угроза нависла.

— Да, угроза. Я не пойму причину, но чувствую какое-то волнение.

— Понимаю, — мягко ответила она. — Честно признаюсь, для меня это было раньше тоже тем ещё испытанием. Такое внимание… Все смотрят на тебя, как на какой-то ресурс, который надо заполучить любой ценой и всеми правдами и неправдами. Встретишься с кем-то взглядом, так они потом надумают себе что-то, потом не отвяжешься. Боишься ложную надежду дать.

— И… как ты с этим справилась?

— Как? Самсон, мне уже три сотни лет, привыкла к этому и выжимаю из этого всё, что могу, — рассмеялась Мелисса. — А другие кто как. Вон, взгляни, в какую опалу попала Юринь, парни так и окружили, прохода не дают, а она уже не знает, куда деться. Вон, кстати, Жаннель идёт её вытаскивать, чтобы «обсудить важный вопрос». А вот Эллианора, наоборот, аж румянцем покрылась от удовольствия, купается в таком внимании, играет с ними. Так что кому как. А вообще, просто говори: «извините, мне надо покинуть ваше прекрасное общество, дамы». Поверь, тебя не осудят, все понимают правила игры.

— А вокруг Аэль почти никого нет, — заметил я полторашку.

— О да, Аэль… вот уж точно кто не боится внимания и общения, — улыбнулась всадница. — Она так много болтает, что люди не выдерживают. Обычно достают нас, но она сама кого угодно достанет. Мы её обычно отправляем, если надо помочь кому-то отвязаться от назойливых ухажёров, которые слова «нет» не понимают. Она быстро отбивает у них желание приставать.

Мы вернулись к людям. Нас провожали взглядами, как на низком старте, но прерывать двух небесных всадников не рисковали.

— Ну что, давай, ещё повоюем, — подмигнула Мелисса. — Может тебе и понравится даже. Посмотри, как на тебя зыркают. Считают героем. Лучшим мужчиной на свете. Причём они не далеки от истины, ведь ты единственный такой.

И ушла, оставив меня одного.

И я оказался голышом среди акул, которые пока плавали вокруг меня, не рискуя пустить кровь. Господи, да среди них даже парни есть, какой кошмар, а я-то думаю, что мне так беспокойно-то! А тот предатели затаились!

Но шутки шутками, а ко мне электрофорез подобрался. Ну то есть маркиз Де Форез.

— Любят же агадарские гости так беспардонно вмешиваться в разговоры, — хмыкнул он, глядя на гостей, которые тоже следили за мной.

— Да, такое за ними наблюдается… — согласился я.

— Уже имели опыт.

— Определённый.

Мне чуть ли славянский зажим яйцами не строили. Причём моими же, что можно назвать почти что ультой.

— Сочувствую. О, кстати, а вы не знакомы с моей дочерью?

Он шагнул в сторону, открыв мне девушку с кудрявыми белокурыми волосами, которая всё это время пряталась за его спиной. А, ну теперь ясно, чего ты вдруг вернулся. Она была младше меня, лет так восемнадцать, если не роскомнадзор. Красивая, застенчивая и довольно милая.

Она скромно улыбнулась мне.

— Позвольте представить, это моя дочь, леди Синтия де Форез.

Девушка, скромно потупив глазки, сделала медленный реверанс.

— Рад знакомству, миледи, — слегка поклонился я.

— Это честь познакомиться с вами, милорд, — тихо ответила она.

Милорд… вы вижу во все оружии решили подойти к вопросу.

Просто милорд обращаются к тому, кто выше по статусу. Это я при первом знакомстве должен был сказать «милорд» маркизу, там же выше него только герцог, но там он сам тоном решил разговаривать без подобного. А тут прям…

Но нет, мужик был не удержим.

— Прошу извинить, Самсон, я вынужден покинуть вас на мгновение… — и тут же поспешил свалить.

Ну ты и жук, чувак. Тупо подошёл и подкатил свою дочурку.

Так, ну вот, я и маркиза стоим друг напротив друга и молчим. Наверное, надо что-то сказать…

— Я слышала о вашем подвиге, — внезапно, не поднимая взгляда, произнесла девушка. — Вы спасли мой город, мой дом и, что самое важное, мою семью и наших людей. Позвольте выразить мою глубочайшую благодарность за это.

— Не стоит, миледи Де Форез.

— Можете звать меня просто Синтия, — улыбнулась она скромно, наконец подняв глаза.

Хера там лисьи глазки. В смысле, они прямо большие, яркие, и ещё и с такими ресницами хлоп-хлоп, что не удивлюсь, если за ней там целыми табунами поклонники бегают.

— Как бы то ни было, это был мой долг. Ничего особенного, миледи.

— Вы скромны, милорд. Я буду надеяться, что вы однажды посетите наш скромный городок. У него очень богатая история, и, позволю себе нескромность, я очень много знаю о нём. Всё же это место, где я родилась. И это было бы честью для меня показать вам его.

— Как-нибудь, думаю, если будет отпуск.

— Да, я понимаю, милорд, — она обернулась. — Ах, скоро будет бал и…

И подлетело подкрепление.

— Синтия, какая встреча! Я так рада видеть тебя! — вдруг рядом объявилась какая-то каштановая девушка с собранными в пучок волосами.

Пардон, это было не подкрепление. Это был удар в тыл.

В этот момент надо было видеть лицо Синтии. Как её лицо окаменело и как глаза вдруг стали не холодными, а, сука, ледяными, когда она повернула голову. И там на отчётливо читалось: «хули ты забыла здесь, курва».

— Антея… — она выдавила улыбку. — Рада тебя видеть…

Девушка поравнялась с графиней, но её взгляд, естественно, был на мне, пусть она его постоянно и опускала, скромно улыбаясь. Я более-менее знаю этикет, и поэтому у Синтии просто ничего не оставалось, как представить ей мне.

— Милорд, позвольте вам представить мою… подругу, графиню Антею Граенд.

— Рад знакомству, миледи. Барон фон Хертвёрд, — поклонился я.

— Это честь для меня, милорд, — да они по одной методичке работают. Она тоже сделала очень медленный реверанс, потупив взгляд под ледяным взором Синтии, которая была готова удушить её хоть здесь. — Я наслышана о вас.

— Спасибо.

— Прекрасный день сегодня, не так ли? — спросила Антея. — Редко выдаются такие изысканные балы, где можно отдохнуть душой. Хотя, быть может, я позволю себе сказать крамольное, но мне ближе, как бы это ни прозвучало, охота.

Синтия едва не закатила глаза.

— В моей жизни много охоты в последнее время.

— И на кого же выходите, разрешите утолить моё любопытство? — подалась она вперёд.

— На людей.

Повисло молчание. Антея растерялась. А вот Синтия выглядела наоборот, как победитель по жизни. Прямо вытянулась, грудь выпятила.

— Это тяжёлое бремя, милорд, — произнесла она тихо. — Но мы благодарны, что есть такой человек, как вы, кто оберегает нас денно и нощно. Отчасти я могу понять, ведь наши земли частенько встречаются с набегами не самых хороших представителей рода человеческого и не только.

— Прошу прощения, — раздалась по левую сторону, — но я случайно проходила мимо и ненароком услышала ваш разговор про сражения и могу сказать, что род Де Форез действительно верой и правдой охранял наши границы.

Мы втроём повернулись к девушке в светлом красном платье и с распущенными волнистыми, с тёмно-русыми волосами, которые удерживали едва заметные серебряные нити. Она казалась старше двух моих знакомых, лет так двадцать. Ну тут по лицу видно, что аристократка.

— Ах, прошу прощения за столь беспардонное поведение. Позвольте мне представиться. Я герцогиня Кэтли Мон'Ванкарей.

Вновь реверанс и опущенные глаза с покорной улыбкой.

— Барон Самсон фон Хертврёд.

Вот почему у всех фамилии как фамилии, а у меня Хертвёрд?

Судя по недовольным лицам, мои знакомые были не сильно рады видеть ещё одну в наших рядах. Обе натянуто улыбнулись и кивнули в знак приветствия. Понятно, что они друг друга знают, может, даже дружат, но, сука, тут от напряжения волосы начали электризоваться.

— О, лорд фон Хертвёрд! Я наслышана о ваших подвигах, милорд, — улыбнулась она. — Мой отец очень лестно отзывался о вас, а он знает толк в хороших воинах.

— Герцог Мон'Ванкарей, если я не ошибаюсь… главнокомандующий пехотной армией?

— Да, это он, милорд. Поэтому это честь быть знакомой лично с вами, — ещё раз сделала она реверанс. — К сожалению, я мало смыслю в военном деле, боюсь, но краем уха слышала о том, как вы уничтожили на севере племя орков, давно терроризировавших те земли и уничтоживших северный пост.

— Я был не один.

— Тем не менее, это не преуменьшает вашего подвига. Позволю себе спросить: а в танце вы так же искусны, как в военном деле?

— Э-э-э…

Моё «э» прорвалось во всей своей красе от такого внезапного удара в лоб, но девушки тихо захихикали. Не злобно, скорее, будто нашли это чем-то по милому забавным.

И я оглянуться не успел, как вокруг меня начали собираться девушки. Подход был примерно в одном стиле: увидели знакомую и ой, случайно познакомились со мной; услышали краем уха разговор и не могли не заметить что-то; вы так интересно рассказываете, я не могла пройти мимо, и ох, позвольте познакомиться.

Короче, подкаты были в пределах этикета, вынуждая других подвигаться без шанса дать отворот-поворот. Соперницы не на жизнь, а на смерть: все красивые, вот прямо как на подбор, выбирай любую — более дерзкую, более кроткую, с лисьими глазками или совсем лупоглазку, тонкие или с формами…

Пожалуйста, спасити!

Проходит десять минут, а меня взяли в кольцо и не дают выйти. Все щебечут, все улыбаются мне, стреляют глазками, хихикают, воспринимают каждое моё слово чуть ли не как важнейшее, что они услышали в своей жизни, не уставая разными словами повторять, что я такой особенный. Не прямо сказали, но дали понять, что чувствуется какой-то во мне стержень, что-то благородное и вообще, я просто иного уровня парень, а не какой-то простолюдин.

Стало прямо-таки настолько приторно слащаво от всей этой лести, что аж неуютно. Я бы сказал, слегка противно, что ли. Захотелось всех щёлкнуть по носу и сказать, что я, вообще-то, был буквально несколько месяцев назад обычным простолюдином, но боюсь, не могу. Меня наоборот пытались зашифровать, и это значило бы разом убить все старания других людей. Да и мало ли, как это отразится на мне потом, верно?

Поэтому я пошёл другим путём.

— О, Аэль!

— Где⁈

Они так резко обернулись, будто я не Аэль увидел, а говновоз, который нёсся прямо на нас.

— Девушки, к сожалению, я вынужден откланяться и покинуть ваше прекрасное общество. Дела зовут.

И пока все они были немного сбиты с толку, я быстро ретировался…

А, чёрт, агадарки на перерез идут! Нас окружают! Меняем направление, так, влево, вправо, опять влево. Так-так-так, ко мне поворачиваются, значит опять вправо. Так, проскочили и…

Аэль! Вон она, стоит одна-одинёшенька, совсем грустная, аж глазки потупила. Вот мне она и нужна. Конечно, словарный расстрел ещё то удовольствие, но там хотя бы меня не утопят в слащавой лести.

— Привет, Аэль, что грустишь? — подошёл я к полторашке.

Она аж дёрнулась, резко подняв голову.

— Самсон?

— Был с утра. Скучаешь?

— Я? Нет, не скучаю! А ты как? — сразу разулыбалась она. — А ты скучаешь?

— Немного.

— О, а я знаю, как тебя развеселить. Я тут такую историю слышала…

И тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та… Перезарядка… Тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та…

Ну вот теперь я знаю, кто беременный, кто кого ревнует, кто от кого ушёл, кто кому изменяет, кто готовится к войне с соседом, кто содомит… Так, стоп, а как содомиты сюда затесались? А, не важно, Аэль уже стреляет дальше. Всего десять минут с ней, и я уже не знал, от кого устал больше: от неё или от тех девушек, что кружат вокруг, как акулы, но не рискуют подходить к главному хищнику.

— А ещё знаешь что?

— Что, Аэль? — вздохнул я.

— Я тут узнала, что тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та…

Мне плохо.

Теперь надо сваливать от Аэль, потому что я не выдержу этого.

— Слушай, Аэль, я сейчас отлучусь, хорошо? Кое-с-кем хочу перекинуться парой слов.

— С кем? — заинтересованно спросила она.

— С знакомым. А ты… — я бросил взгляд на девушек, которые группкой ошивались рядом, и мои губы растянулись в коварной улыбке, которую не получалось скрыть, — займи девушек, а то они скучают. Я могу положиться на тебя?

— Да! Конечно!

Хана вам, девочки…

Было приятно видеть, как те с ужасом смотрят на Аэль, которая рвётся к ним, а они не успевают разбежаться. Ты попробуй отказать небесной всаднице, она может и обидеться. К тому же это некрасиво, поэтому у них просто не оставалось выбора. Ну а я…

Я свободен.

Надо просто где-то спрятаться и дождаться бала, потому что я пока к этому всему не готов морально. Я думал, это легко общаться, но теперь понимаю и врачей, и консультантов, и всех-всех-всех, кто связан с людьми, насколько это всё же тяжко. Только…

О, музыка сменилась!

Что это значило? А это значило, что подошло время для танцев! Люди как раз начали расходиться, освобождая центр огромного зала, становясь вдоль стен. Если я правильно помню, одни сейчас будут танцевать, другие стоять и ждать очереди, а незаинтересованные разойдутся по углам, сбиваясь в стайки по интересам. Мужчины где-нибудь покурить пойдут, девушки у кресел, чтобы обсудить последние новости (так мне объясняли). Если свезёт, я тоже где-нибудь спрячусь.

— Самсон?

Каталина подкралась незаметно. В своём чёрном платье она выглядела реально, как прекрасная зловещая графиня. Мне даже нравится.

— Каталина?

Тут я заметил, что она была не одна. За ней стояла какая-то девушка, опустив голову, как-то подозрительно похожая на саму небесную всадницу. Дочь? Не, блин, какая дочь, о чём я, и точно не сестра или кто-то. Скорее всего, пра-пра-пра-правнучка или что-то типа.

— Я могу попросить тебя об одолжении? — спросила она негромко.

— Конечно. Какое?

— Ты бы не мог вот эту… — бросила она злой взгляд на девушку. Я прямо почувствовал ледяную ярость, — особу пригласить на танец. Очень нужно.

— Конечно, без проблем. Первой?

— Второй, третьей — не важно. Просто пригласи, если не сложно. Я была бы очень тебе благодарна.

— Не сложно. А как зовут миледи? — взглянул я на неё.

— Графиня Нойхельйская, — тихо ответила она.

Значит, родня. Потомки.

Но тут Каталину внезапно аж перекосило, и она потемнела. И когда я говорю, что она потемнела, то имею в виду, что всадница и пространство вокруг реально будто попало под тень. Даже мне страшно стало, чего говорить о девушке.

— Ты не со своими отбросами общаешься, девочка, — прошипела она, едва сдерживаясь. — Проявила почтение небесному всаднику или тебя в грязном хлеву твои родители не выучили манерам?

— Я… — она быстро сделала реверанс. — Позвольте представиться, м-милорд, графиня Фрацедас Нойхельйская. Огромная честь для меня познакомиться с-с вами…

— Сгинь с глаз моих, — шикнула Каталина, и та быстро исчезла.

Я проводил её взглядом.

Обычно подобное стараются не выносить на всеобщее обозрение и решать тет-а-тет. Поэтому мне даже стало интересно, а чего та натворила, что Каталина была вне себя и ей аж пришлось меня просить с той потанцевать? Спросить или нет? А, ладно, спрошу…

— А что произошло?

Каталина устало вздохнула, взглянув на меня. Вся её ярость исчезла вместе с девушкой.

— Глупость, непочтительность и невежество, Самсон. К сожалению, теперь дети не те и забыли, что такое уважение, позоря свой род и позорясь сами. Спасибо, что согласился.

— Конечно, Каталина. Обращайся.

— Надеюсь, что не придётся, — а потом видимо поняла, как это прозвучало, и добавила. — Не придётся обращаться, чтобы помочь этой бестолочи. Видимо, мне придётся наведаться в родное поместье, чтобы немного навести порядок. Ещё раз спасибо тебе.

Да не за что, если честно. Хотя я и не понял, что происходит, но не хотелось бы мне быть на месте девчонки. А ещё я увидел, что такое Каталина в реальном гневе и понял, что при мне она ни разу не сердилась.

И как-то медленно до меня стало доходить, что, возможно, гнев у всадницы проявлялся именно так: в какой-то недоброй, зловещей ауре, от которой хотелось вешаться. Я что-то подобное наблюдал тогда у Таньки-убиваньки, когда она вышла из себя. У неё глаза будто начали светиться в тот раз. А сейчас у Каталины. Господин, да меня же просто щадили всё это время!

Сочувствую всем, кому приходится иметь с ними дело.

Тем временем музыка сменилась. Это было что-то новенькое, и даже не зная, что сейчас будет, уже по мелодии стало понятно, что так объявляют открытие чего-то. В нашем случае, начала танцев. Можно сказать, что часть этого дня я уже прожил, осталась другая часть дня, а потом хавать и по домам.

Я встал в строй людей, которые образовали ровную площадку для танцев, пристроившись ровно между своими девчонками. Напротив нас, будто в противовес, встали серокожие. Кстати, я тут обратил внимание, что ни императора, ни его жены, ни детей уже не было.

— Лорейн, — тихо спросил я. — А где император? Он же танцевать должен первым, чтобы открыть бал.

— Он сейчас выйдет, — тихо ответила та.

Музыка притихла, и действительно, со стороны трона медленно и торжественно вышел император со своей женой.

Они остановились в центре зала, после чего встали друг напротив друга. Музыка заиграла, и они начали двигаться. Нет, это был не тот танец, что мы представляли. Ну то есть не современный, а те, что были ещё в семнадцатых веках и раньше, когда люди расходились, сходились, танцевали вместе, а потом будто порознь. Не хватало ещё людей, с которыми они бы перемешивались до полноты картины, но и так сойдёт.

Длилось это минут пять. Пять, если не больше! Да ты же заколебёшься так танцевать! В чём кайф подобного? Но оставим этот вопрос знатокам, потому что их танец завершился, а значит, настал наш черёд. И теперь мне надо было выбрать, с кем танцевать.

Вот тут я почувствовал, что такое тяжесть взглядов. Не пойму только, а чего мужики-то на меня палятся вдобавок?

Честно скажу, я не боюсь ответственности. Перекладывания ответственности на чужие плечи.

— Лорейн, а кого мне пригласить? — тихо спросил я.

— Кого хочешь, — ответила она, не моргнув глазом.

— Это я понял, но кого предпочтительнее?

— Любую, это ведь не сложно.

Не сложно?

— А ты сама хоть раз звала кого-нибудь на танец? — поинтересовался я. — Вот когда в конце будет белый танец?

— Нет, но…

Но-о-о-о?

— Я…

Вот тут Лорейн и растерялась. И всё потому, что в конце бала будет белый танец, где девушки приглашают парней эдакий способ показать кому-то свою благосклонность или интерес. А они, как я и подозревал, ни разу никого не приглашали. Поэтому легко советовать, когда ты сам не сталкивался с подобной проблемой.

— Сейчас, — пробормотала она и повернулась к Ирис. — Кого пригласить Самсону?

— Самсону? М-м-м… сейчас… — повернулась к Каталине. — Каталина, кого Самсону пригласить?

— Пусть пригласит… пригласит… секунду…

Да вы издеваетесь?

— Серафина, кого Самсону пригласить?

Та повернулась, взглянув на меня.

— Пусть пригласит дочь императора.

— Ясно, — Каталина обернулась к Ирис. — Дочь императора.

— Дочь императора.

Лорейн повернулась ко мне.

— Дочь императора.

— Погоди, у старшей же муж есть вроде, или суженый, как мне говорили, — напомнил я.

— Младшую, как я понимаю.

— Так ей вообще десять!

— Ладно, секунду… — она повернулась, и они так по цепочке вновь начали передавать Серафине некоторые факты о дочери императора.

— Да, десять, но он не под венец собирается её звать, — отозвалась та. — Это знак уважения империи и самому императору. Несколько политических очков на его счёт не повредят и никого не обидят, все поймут.

— Не надо передавать, я отсюда слышу, — я слегка отклонился назад и за спинами всадниц спросил. — Серафина, точно? Меня там за нехорошего человека не примут?

— Очевидно, что это политический жест, а не что-то иное. Лучший выбор для первого танца, — кивнула та. — Уверена, что именно этого и ждут от тебя.

Нет, ну раз лучший, то лучший.

Вскоре все сдвинулись со своих мест, и я сразу взял направление на императорскую семью, быстро пересекая зал и лавируя между мужчинами.

Между делом я бросил взгляд на всадниц, к которым подходили мужчины. Почти все вежливо отнекивались, покачивая головой, и только Мелисса да Рондо приняли от кого-то руку, но с ними и так всё понятно.

Оказавшись в середине зала, я пытался найти взглядом церемониймейстера, который был связующим звеном между жалкими нами и великими ими. За прямое обращение к императорскому семейству можно было отхватить звиздюлей. Я бы, конечно, не отхватил от императора, но Серафина бы сама в вазочку потом насыпала. Но, как оказалось, меня самого пытались перехватить…

Ко мне из неоткуда шагнул сам церемониймейстер.

— Господин Самсон фон Хертвёрд? — осведомился негромко тот. — Его Императорское Величество желает, чтобы вы были представлены Её Императорскому Высочеству Налайне Агернштейн.

Я аж подвис.

Хера се…

Ну нихера се!

Мля, ну хера себе поворот событий!

Я к чему, блин! Не я подошёл знакомиться, сука, а сам император решил оказать мне честь и направил церемониймейстера, который должен был меня привести к императорской семье, чтобы я с ними познакомился. То есть мне и выбирать не нужно было, сам император решил проблему, пригласив к себе.

Я в шоке…

И в таком шоке я подошёл к императорской семье, которые внимательно разглядывали мою охреневающую от происходящего персону. Тут опять включился церемониймейстер.

— Ваше Императорское Высочество, по воле Его Императорского Величества позвольте вам представить барона Самсона фон Хертвёрда, небесного всадника, заслуженного воина империи, прославившегося во многих сражениях за империю и удостоенного высочайшей милости за служение империи и императору.

Ну всё, мой выход. Я поклонился, едва тот закончил.

— Ваше Императорское Высочество, могу ли я иметь честь пригласить вас на танец?

И краем глаза я заметил, как девочка переглянулась с императором, который ответил ей кивком.

— Благодарю, — раздался тоненький голосок.

Ну всё, увёл я лольку.

Хотя всё равно сложно. Надо через кого обращаться, вот эти долгие представления и прочее, лишь бы следовать традициям. И к чему такие формальности? Почему вот у вас не может быть всё просто, как у людей? Как-то по-человечески? Господи, да я говорю уже, как один интересный персонаж. И тем не менее, может, он и был прав, слишком всё это тянет на бюрократию, в которой потом все утопают.

Как бы то ни было, мы встали в центре зала, и другие бочком-бочком поспешили отодвинуться, но не от меня — не дай бог ты даже своим костюмом заденешь принцессу, подвесят потом за яйца. Или сиськи, в зависимости от того, что у тебя есть или больше развито.

А потом начала играть музыка. Так, Самсон, помни, главное не отдавить ноги, главное не отдавить ноги…

— А он дерзкий, на принцессу замахнулся, — оскалилась одна из агадарок. — А Резадрес отсёк сразу.

— Да иди ты, — огрызнулась та раздражённо.

— Обидно, когда не дают, да?

— Иди, дракона под хвост поцелуй. Парню явно все мозги успели промыть эти подлизки, иначе давно бы подо мной был. К тому же пока не вечер, мы ещё посмотрим, кто кого…

— Ну-ну, удачи, — усмехнулась та.

— А может, император сам решил показать, кто ещё не понял, кто есть кто и к кому лезть не следует, — хмыкнула другая и повернулась к соседке. — Что думаешь, прокладывают мостик от императорской семьи к нам?

Та, к кому она обратилась, едва заметно отличалась от остальных. Её руки сплошь были покрыты замысловатыми узорами. Они расходились на груди, едва прикрытую тканью, и спину, не прикрытую вовсе. Маленькая татуировка, словно символ, была даже на лбу меж бровей, и ещё одна на скуле под правым глазом. И помимо всего прочего, в отличие от остальных, у неё виднелись небольшие рожки, торчащие из волос.

— Мне плевать. Это дело Акартресс, не наше, — хрипловатым и низким голосом отозвалась она, после чего раздражённо оглянулась. — Ну что там, когда мы уже сможем позвать на танец?

— В самом конце, — оскалилась одна из них.

— Тц… — она едва не сплюнула на пол. — Заколебали со своим цирком…

Ну… такое себе, конечно, танцевать с ребёнком. Особенно с той, кто ростом метр с кепкой в прыжке на роликовых коньках: тут кое-как бы встать в пару, чтобы, сгорбившись, не танцевать да ноги не отдавить, чем я обычно промышлял. А она, будучи мелкой, ещё и строит такую моську, будто охренеть какая взрослая, что выглядит ещё забавнее.

К своей чести скажу, что ноги я не отдавил. Чуть сам не ушатался, но даже кончиком ботинка её не коснулся. И смог танцевать с ровной спиной, а то бы мне потом хребет, чую, сломали за позорище такое.

Короче, танец я закончил как надо. Только, в отличие от остальных, где парень и девушка расходились, у меня так не прокатит.

Поклонившись, я протянул руку, в которую та вложила свою ладошку, после чего мы направились обратно к её семье. Уже около них я ещё раз поклонился, на что та лишь кивнула головой, тихо произнеся:

— Благодарю…

Ну… всё, это у нас закрыто. Теперь что там, вроде надо было потанцевать с… А нет, не успел, уже начинается второй танец. Ну и хрен с ним, потом приглашу. Я вернулся обратно к всадницам, встав между Каталиной и Серафиной.

— Слушайте, а почему я один отдуваюсь? — спросил я.

— Почему же? — взглянула на меня наша глава.

— Ну потому что я должен танцевать, а вы просто такие: ой, я не хочу, не могу, извините?

— Ну ты же парень, — улыбнулась Мелисса, стоявшая около Серафины.

— Ну а вы девушки. Давайте, соглашайтесь на танец, а то я чувствую себя каким-то брошенным.

— А я и танцую, — ну к ней да, не придерёшься в этом плане. — А ты хочешь сказать, тебе не понравился танец с принцессой?

— Я предпочитаю, знаешь, немножко постарше. Лет как минимум на восемь. Нет, круто, что меня сами позвали, конечно, и тем не менее было бы неплохо…

— Прости, что? — вдруг перебила меня Серафина.

— Я предпочитаю немножко постарше?

— Нет, после.

— Лет на восемь?

— Да нет же, про то, что тебя позвали, — раздражённо произнесла она.

— А, ну церемониймейстер подошёл и сказал, что Его Величество желает, чтобы я познакомился с Её Высочеством. Что, это было не запланировано?

Повисла тишина (если не считать музыки). Она переглянулась с Каталиной сбоку от меня, которая тихо спросила:

— Думаешь, уже подбивает клинья для дочери на будущее?

— Мог просто дать всем понять, что Самсон имеет важный статус, чтобы отбить недоброжелателей на старте. Или таким образом прокладывают связь через Самсона к агадаркам, но…

— Мне стоило отказаться?

Они посмотрели на меня, как на самоубийцу.

— Ни в коем случае, — шикнула Каталина. — Никогда не отказывай императорской семье.

— Ты был не в силах что-то изменить, — холодный взгляд Серафины устремился на императорскую семью. — Но должно было быть иначе.

— Мне кажется, всё же клинья подбивает, — негромко заметила Мелисса. — Ты знаешь его, он скользкий, как червяк.

— Он знает, что…

— Все всё знают, но мир не меняется, Серафина. Такое было, есть и будет. Просто теперь они заходят с другой стороны, ты уж не маленькая, должна понимать, что да как. Это было даже ожидаемо. Не понимаю, что ты так напряжена.

— Мелисса, это…

— Да. Ничего. Забудь. Будет — будет. Не будет — отлично. Ничего не изменится. Уж он-то точно не застанет.

— Так я же всё равно бы с ней танцевал. Разница?

— Разница есть, Самсон, — вздохнула Серафина.

Я вообще не понял ни слова из того, что они сказали, но, судя по всему, тут опять их политические игры и попытки друг друга контролировать. Но только теперь использовали меня как рычаг. Как бы то ни было, танец подходил к концу, а значит, настала пора мне выдвигаться.

— Так, Каталина, а где твоя родня?

— Слева стоит, — ответила та как-то холодно. — Можешь отдавить ей все ноги, чтобы она ходить не смогла. Я даю на это своё согласие.

— Да не, я же джентльмен…

Фрацедас нашлась человек в тридцати от нас. Ну слушай, реально, Каталина на минималках. Как будто дочь, хотя дочерью она точно не была. Судя по всему, нагоняй от Каталины она уже забыла, потому что о чём-то щебетала с подружками, которые первыми меня и заметили, толкнув её в бок. Та обратила на меня взгляд… и как будто вздрогнула.

— Миледи, позвольте пригласить вас на танец? — поклонился я, глядя на неё.

Та пару секунд молчала, после чего кивнула, протянув руку и позволив её увести в центр зала. Кстати, а с ней было куда удобнее танцевать. Она и заметно повыше, и заметно порезвее, плюс какая-то раскрепощённая. Девушкам смотреть в глаза парням считалось неприличным, и она не смотрела, но вовсю улыбалась. Задорная, противоположность Каталине…

Может, именно это ту и раздражало? Как бы то ни было, танец закончился, и мы разошлись прямо там, как и полагалось, после чего я вернулся на место.

— Миссия выполнена, — кивнул я. — Так, ещё что-то нужно? Там с кем-нибудь потанцевать или ещё что?

— Нет, — покачала головой Серафина.

— Кстати, а вы с кем-нибудь потанцуете?

— Нет, не в этот раз.

— Ну тогда нечестно, — фыркнул я.

— Честно. Я уже своё оттанцевала, Самсон. Если не веришь, можешь спросить у Мелиссы… — она огляделась, но не нашла ту рядом, — когда она вернётся.

Ну да, Мелисса отрывалась по полной, и парни чуть ли не бежали к ней через весь зал, чтобы предложить свою руку. Кстати, не она одна. И я не про Рондо. Там и Эллианора была не против согласиться отдать свою руку, явно пока не устав от подобного, а вон… ух ты, ты глянь, Флория с кем-то танцует.

Короче, несмотря на то что в паузах подходили к каждой, согласились лишь единицы (эти трое не в счёт), и то потому, что скучали. Но старшие всадницы всё же предпочитали оставаться на своих местах, всех отсекая. А потом случилось то, чего бы мне хотелось меньше всего.

— Благородные дамы, по воле устроителя сего празднества ныне вам представляется честь избрать кавалера на следующий танец.

— Хера се, а чё, так можно было? — испуганно спросил я, наблюдая за тем, как все женские взгляды обратились ко мне. Не хватало лишь старта, чтобы они сорвались с мест.

Мой взгляд сам собой обратился к Серафине в поиске помощи.

— Ты же пригласишь меня?

— Прости, Самсон, но я не танцую, — вздохнула та.

Я посмотрел в ужасе на Каталину, в то время как дамы уже направились в мою сторону. Сука, меня ща порвут!

— Каталина, ты мне должна! Приглашай меня!

Но едва та раскрыла рот, чтобы ответить…

— Танец.

Твою мать…

Я медленно повернул голову на обладательницу низкого хриплого, но не менее бархатистого голоса.

Передо мной стояла агадарка. Да не простая, судя по её виду. И дело не в платье, которое таковым можно было назвать с натяжкой: оно едва прикрывало, кстати, довольно плосковатую для всадниц грудь, оставляя полностью открытым живот и, судя по всему, спину, после чего сходило с пояса длинной юбкой с разрезами по бокам.

Дело в обилии татух. Она была вся забита. Те покрывали руки извивающимися, как змеи, линиями, переходили на плечи, откуда по телу, вокруг пупка и ниже, судя по всему, на ноги. Ещё маленькие татушки были на лбу, где у индусов точка стоит, и под правым глазом.

А пирсинг… у неё все уши были щедро проколоты, плюс нос посередине и пупок. Что там ещё она себе проколола, одному богу известно, потому что то немногое было прикрыто полосками ткани. На фоне этого украшения в виде цепочек на колечках пирсинга, всяких ожерелий, браслетов на руках и ногах были мелочью.

Блин, да у неё даже рога и хвост (блин, на нём тоже пирсинг!) есть! Маленькие, но рога! Мать твою, вы что за демона впустили⁈ И вот это чудо-юдо сейчас стояло передо мной, протянув руку!

— Э-э-э… я плохо танцую… — пробормотал я.

— Для меня пойдёт, — поймала она меня за руку и выдернула за собой, после чего бросила взгляд на Серафину. — Ты же не против?

— Иди и танцуй, раз разрешили, — ледяным тоном отозвалась она.

Напоследок демоница показала острые зубы (это не считая того, что верхние клыки у неё и так торчали), после чего утащила под завистливые взгляды остальных меня на танцпол. Дёрнула за руку к себе, поймала другой и буквально вцепилась, не давая сдвинуться.

— Так вот ты какой, — хрипло произнесла она, пробежавшись по мне взглядом. — Ожидала большего от небесного всадника.

— Да? А вот вы все мои самые смелые ожидания превзошли.

Это был не комплимент, вообще-то, но она фыркнула и с музыкой начала двигаться. Странно двигаться. Я будто змею пытался удержать в руках. Про этикет она тоже не слышала, глядя мне в глаза.

— Мне говорили, что ты дерзок, как щенок, и скользок, как червь.

— А ещё хорошо просаживаю правой промеж глаз. Жалко, те, кто это знает, вам не сообщат уже.

— Я же могу обглодать тебя, — по-змеиному прошипела она, показав язык. Тот, сука, тоже проколот!

— Смотрите, клычки свои не сломайте. Новые дорого встанут, — огрызнулся я.

Её губы едва заметно дёрнулись в улыбке.

— Что ж, интересно будет с тобой поболтать в другом месте и в другое время, когда рядом не будет тех, кто прикроет твою трусливую задницу.

— Блин, звучит соблазнительно, мне нравится пожёстче. Да и в постели я отлично справляюсь и один, включая подобных вам.

— Думаешь, справишься со мной? — прищурилась агадарка.

— Пристегну цепями к кровати и, думаю, как-нибудь оседлаю.

— Пахнешь девственником для таких смелых заявлений.

— Одно другому не мешает.

Ну да, я смелый, потому что мне ничего не будет и рядом подмога. Ну не слушать же мне теперь её оскорбления с каменным лицом, верно? Да и вообще, что такое сила? У кого-то это мышцы, у кого-то это деньги, у кого-то это друзья. Не вижу ничего плохого воспользоваться той силой, которой ты обладаешь на данный момент, когда против тебя неравный противник.

А что касается нашего танца… Я не сдерживался, топтал ей ноги с огромным удовольствием, пусть она и пыталась отвечать тем же, попутно впиваясь в меня когтями. К тому же она реально двигалась не ровно, как другие, а как-то волнообразно, вся извивалась, будто не в силах была удержать своё тело. Тут хочешь не хочешь, случайно да наступишь.

Когда музыка закончилась, она внезапно дёрнула меня к себе (как КамАЗ дёрнул) и прижалась телом, шумно вдохнув, после чего отстранилась, глядя мне прямо в глаза.

— Мы встретимся. Я позабочусь об этом.

— Цепи не забудьте.

— Обязательно, — показала она частокол зубов за улыбкой, развернулась и пошла прочь.

Ну слава богу, мне даже не откусили никаких частей тела, что не могло не радовать.

Я вернулся обратно к всадницам, которым явно было интересно меня послушать.

— И как она тебе? — спросила Серафина, бросив взгляд в сторону агадарок.

— Та ещё сука. Я даже не думал, что бывают такие злобные дряни.

— Это глава небесных всадниц Агадарской империи, Зедринзса Драшра.

— Ох, нихрена ж себе… — обернулся на эту особу, которая сейчас тусовалась среди своих, что-то обсуждая. Будто почувствовав на себе мой взгляд, она обернулась, прищурилась… и показала мне свой длинный язык, словно змея, пробующая воздух на вкус.

— Так, это был знак агрессии или что? — нахмурился я.

— Нет, знак интереса и доминирования, — хмыкнула Мелисса. — Я смотрю, ты её зацепил чем-то.

— Да, я ей ноги оттоптал.

— Не думаю, что она бы проявляла интерес, задень её это.

Ну… проверять мы это не будем, потому что дальше меня ждал праздничный обед, который спешил перейти и в ужин. Вот где я собирался оторваться, так это там. Никто от тебя ничего не ждёт, никто от тебя ничего не требует. Знай, что жуй да помалкивай, а я умел и то и другое.

Это был ещё один громадный зал, где уже были расставлены столы. Там, где на возвышении по идее должен был располагаться трон, стоял стол императорской семьи. Причём стульев там было чуть больше, чем самих членов. По бокам на том же возвышении тройка длинных столов, а остальные уже стояли внизу, расставленные в две линии.

Как ни странно, император с семьёй сел за главный стол. Но помимо них за стол села Серафина и несколько человек, в которых я узнал канцлера, маршала и главного архимага. Короче, самые-самые сели.

Но нас тоже не обделили: мы заняли стол по правую сторону от императорского стола, в то время как высшая приближённая знать, по левую, а гости на оставшихся. Все остальные присутствующие расселись за столами, что стояли ниже.

— Ну наконец-то, — выдохнула Флория вполголоса. — Я уже проголодалась.

— Как будто мы что-то делали, от чего можно проголодаться, — заметила Тефея.

— Стоять и смотреть, как все пляшут, тоже труд, — ответила Жаннель. — Особенно на нашего героя.

— Понимаю, тоже хотела потанцевать со мной, а я и не пригласил. Прости, — слегка поклонился. — Моя вина.

— Да кому ты нужен.

— Ну раз ты упомянула меня, то тебе, — хмыкнул я.

— Только жаль, что его сердце занято, — усмехнулась Эллианора. — Правда, как оказалось, наш мальчик любит сильно помоложе.

— Ты просто завидуешь, потому что императорская семья на тебя даже не взглянула, — ответил я.

— Вы только устройте мне тут ещё ругань, — шикнула на нас Каталина. — Я вас обрею налысо. Всех трёх.

Ну для меня это не угроза вовсе. Я бы и не против, кстати, был. Голова потеть меньше будет.

Но прежде, чем мы приступили к трапезе, император произнёс тост. Такой, сука, долгий, что он будто речь произносил перед народом, пытаясь их вдохновить. Так и хотелось напомнить, что мы тут, вообще-то, жрать собрались, а не слушать.

Я даже прислушиваться, что он там говорит, не стал, стоял, глядя в стол, и ждал, пока это не закончится, после чего просто поднял бокал вверх и громко произнёс: за нас.

За кого, за нас, мне было непонятно, но пофиг, потому что нам стали подавать еду.

Порции были небольшие, я бы сказал, совсем маленькие, но мне была известна эта фишка. Дело было не в жадности хозяев или поваров: порции маленькие, но их много, и они все разные. Можно за раз попробовать кучу блюд, самых разных, и не разойтись по швам от переедания.

Вот нам на закуску подали в тарталетке какой-то плавленый сыр и сверху сочный кусочек мяса. Следующим была рыба под каким-то молочно-лимонным соусом. Буквально на пару укусов, но оказалось, её ещё и зафаршировали какой-то пряной травой. Сочный кусочек стейка терялся на фоне всего, зато выделялось какое-то странное мясо, похожее то ли на курицу, то ли на гребешок, которое подали без всего.

— Виверна, — пояснила Ирис. — Из совсем детёнышей делают: вырезают мясо на брюшке и варят несколько минут.

— Бедные детёныши… — пробормотал я, пережёвывая мясо. И вкусно, и грустно.

Интересным было яйцо всмятку. Оно было уже вскрытым, но пахло… специфически. И было на вкус будто немного солёным, с каким-то странным ароматом вяленого мяса и нестиранных носков. Хотя вкусно, не буду отрицать.

Так мы и ели каждое блюдо по очереди, незаметно приближаясь к концу праздничного дня. Всадницы негромко переговаривались, обсуждали последние сплетни, кавалеров да и в принципе мужчин, которых видели: новеньких, которых до этого не видели, стареньких, что успели накинуть уже десяток лет, став из мальчишек мужчинами, и тех, кто не пришёл вовсе и вряд ли уже придёт.

Некоторые, как Эллианора, рассматривали их в плане возможных суженых, кто-то, как Рондо и Мелисса, исключительно по привлекательности. А вот мне не с кем было обсудить девушек. Нет, я мог обсудить парней, но это было бы как-то немного не по мне, уж извините. Но в остальном меня всё устраивало, тем более что меня не посадили с Аэль, которая расстреливала близлежащих словарным запасом.

Можно было сказать, что сегодняшний день, показавшийся мне вечностью, прошёл вполне себе сносно. И даже было немного жаль, что он заканчивался и дальше начиналась рутина, но! Я успокаивал себя тем, что дальше меня ждали патрули, эдакие путешествия, что вполне могло компенсировать всё остальное. Да и я как-то всё больше и больше втягивался во всю эту жизнь, что говорило об одном.

Я окончательно вливался в жизнь небесных всадниц, рутинную и однотонную.

В отличие от долгого вступления, сворачивалось всё достаточно быстро.

Сразу после праздничной трапезы, едва император отложил приборы и встал, другие начали подниматься следом. Эдакой волной, от императорского стола и до самого края, после чего Император с семьёй медленно покинули зал, а следом за ними и все, кто сидел за его столом. Уже после выдвинулись мы.

Все вернулись в зал, где некоторым дали право на аудиенцию с императором, в то время как остальные покидали дворец. Что касается нас, мы и так выразили всё, что было можно.

— Ну всё, я счастлив… — пробормотал я довольный.

— Тебе так мало надо для счастья? — фыркнула как-то брезгливо рядом Жаннель.

— Быть сытым и быть в тепле — залог счастья. Хотя, раз придётся тебе голодать, посмотрим, как запоёшь.

— Я голодала в своё время побольше твоего.

— Ну так а чего тогда споришь? — хмыкнул я.

— А ну прикусили языки, — тут же появилась рядом Каталина. — Поругайтесь мне прилюдно ещё. Сейчас возвращайтесь обратно в шпиль, а я с Мелиссой пока задержусь. Всё, идите.

И я, блин, оглянуться не успел, как всех как ветром сдуло нахрен. Только я один и остался. Повернулся к Каталине, а её тоже нет рядом. Вы… вы когда успели все смотаться? Я ж только моргнул, блин!

Ну и ладно, путь обратно я и так знал, надо было лишь избегать девушек, которыми кишел, как пираньями, зал. И я двинулся в обход по самому краю, держась стены, где в основном стояла прислуга. Надо было найти ту дверь, через которую мы вошли, коих в зале хватало. Так, напрягаем память и… не та, не та, не та, не та, не…

— Заблудился? — раздался рядом такой характерно рычащий голос.

Агадарка. Ну конечно, агадарка, только эту я ещё не знал, не встречались лично, пусть и видел среди остальных. Серокожая, не рогатая и не хвостатая, но татуировки уже были. Вообще, как я заметил, татухи и пирсинг у них обозначали то ли опыт, то ли статус, и чем больше, тем круче. Эта была, конечно, не Резадрес и не глава агадарок Зедринзса, но явно не из простых.

— Нет, двери разглядываю. Обожаю разглядывать их, — ответил я, бросив на неё взгляд.

— Двери разглядываешь?

— Ага, хобби такое. Каждый день встаю и хожу по всему дворцу, разглядываю их. Очень увлекательно.

— Ты издеваешься? — прищурилась агадарка.

— Нет. Но мне было приятно с вами пообщаться, очень рад знакомству. Доброго дня.

И подальше от неё, потому что где одна агадарка, там может быть и все остальные. Мне они ничего не сделают, но вот моя ранимая психика предпочла бы с ними сильно не пересекаться.

Но едва я успел сделать пару шагов, как мне в руку вцепились коготки. Чувство такта и нормы приличия были для них, видимо, чем-то чуждым.

— А ну погоди-ка, — прищурилась она. — Не смей от меня убегать.

И я уже собирался сказать, за что она может подержать ещё, когда около нас объявилась третья особа.

Юринь, а ты откуда выползла?

Честно говоря, вот её появления никто из нас не ожидал. Такая тихая, скромная, застенчивая, кто даже слова выдавить из себя не может… Наверное, потому сейчас она выглядела особенно. Я в том плане, что она появилась просто из ниоткуда, спокойно стояла, сложив руки на животе, и смотрела на нас глазами, настолько широко раскрытыми, что те казались круглыми. Её зрачки почти полностью закрывали радужку, будто девушка была на колёсах.

— Я бы попросила вас отпустить его, госпожа, — совсем тихо произнесла она тоненьким голоском. Одновременно с этим её голова начала наклоняться с какой-то неестественной плавностью набок. — Иначе, к моему глубочайшему сожалению, мне придётся вырвать вам сердце.

Её обычный голос, но в нём теперь было что-то такое нехорошее, будто потустороннее, что агадарка, хмурясь и явно пытаясь понять, почему такая малявка излучает такую угрозу, медленно разжала руку.

— Благодарю, — тихо произнесла Юринь, сделала книксен, после чего осторожно подхватила меня за локоть и потащила вперёд.

И под озадаченный взгляд агадарки, которая будто спрашивала, что сейчас, сука, было (я тоже задаюсь этим вопросом), мы ушли. С какой-то стороны я был ей благодарен, но с какой-то моя чуйка предупреждала, что девушка опасна.

— Эм… спасибо, Юринь, — тихо поблагодарил я, взглянув на неё.

— Я… — казалось, что к ней вернулось то самое стеснение и неумение контролировать эмоции. — Не за что. Всё же я дала слово.

— Какое слово? — не понял я.

— Ну… — она покраснела как помидор и тихо прошептала. — Ты видел меня голой, и я должна отомстить. Это вопрос чести…

— Да ты сумасшедшая… — выдернул я руку. — Блин, я-то думал, что ты мне помочь пришла, а вы тут коллективное соревнование, кто Самсона мочканёт, решили устроить!

— Я… я… — она так испугалась, что прижала руки к себе, будто готовая расплакаться. — Это же честь…

— Это безумие! Блин, Юринь, я теперь боюсь тебя… — пробормотал я, глядя на неё.

Правильно говорят, в тихом омуте черти водятся. Черти и Юринь.

Люблю праздники и не люблю вставать на следующий день после них рано. Особенно так.

Честно сказать, я даже и не понял, что стучатся именно ко мне, думал, что это снится всё. Я уже привык вставать по колоколу, а тут тарабанят.

— А? Что? Кто? — я с трудом разлепил глаза.

— Самсон! Это Серафина!

— Да, войдите… — пробормотал я. Сел, свесив ноги, и начал тереть глаза спросонья.

Серафина ворвалась как буря, как только дверь с петель не сорвала.

— Ты уже проснулся?

— Ещё…

— Отлично, собирайся, — она схватила меня за руку и сдёрнула с кровати. — Давай, быстрее, где твои доспехи⁈ Срочный вылет!

— Срочный… что? — переспросил я, но мозг уже подключился, и я начал в срочном порядке одеваться. — Куда?

— Куда-нибудь!

Куда-нибудь? Это что за такой срочный вылет?

— Ну быстрее ты… — как-то агрессивно натянула она на меня верхнюю часть подоспешника. — Как ребёнок, ей-богу. Где эти служанки, когда они нужны⁈ Давай, натягивай всё!

Серафина выскочила в коридор, и я слышал, как она тарабанила ещё к кому-то. А через минуту ко мне вбежала служанка и бросилась помогать мне одеваться. Не прошло ещё пары минут, как прибежали ещё три, но лохматые, в одних ночнушках, явно проснувшиеся как раз пару минут назад. Они бросились помогать первой и вчетвером справились за какие-то рекордные три минуты, после чего буквально вытолкнули меня в коридор.

Туда уже выскочила взлохмаченная и заспанная, но наполовину одетая Ирис.

— Эй! Идите сюда и помогите мне! — махнула она рукой служанкам.

— Ирис, что происходит? — спросил я, проходя мимо.

— Срочный… (зевок) вылет… Давай, иди на площадь…

По пути я встретил такую же сонную Тефею, которая натягивала на ходу подоспешник.

— Девушки… мне помогите… — пробормотала она, махнув служанкам рукой.

Это была не тревога, потому что колокола молчали. Значит, что-то другое. Точно не дежурство: и не моя смена, и на него так экстренно не собираются. Какое-то тайное задание? Ага, конечно, и пригласили на него меня, как самого-самого. Значит, причина во мне…

Тут вновь прибежала Серафина.

— Всё, все готовы? Отлично, Самсон, на площадь.

— А как же инструктаж? Куда мы летим хоть?

— Да, Серафина, куда мы летим-то? — зевая, спросила Ирис. — Что вообще происходит?

Серафина бросила взгляд на меня и махнула рукой, типа иди на площадь, заодно отпустила служанок, сама помогая Ирис одеться, явно чтобы избежать лишних ушей. И, может, я бы ничего не услышал, будь сейчас не ночь, когда кромешная тишина, а мой слух не столь острый из-за дракона. Да, я услышал не всё, и тем не менее…

— Только я решаю, не они…

— … будет недоволен после всего…

— … моё право. Поэтому задание…

Короче, только невнятные отрывки диалога, когда они повышали тон, но что-то примерно можно было понять. А потом появилась Тефея и подтолкнула меня на площадь.

— Этот разговор тебя не касается, Самсон.

— Касается, — возразил я. — Я же часть команды. Я имею право знать, что происходит и почему меня гонят посреди ночи хрен знает куда.

— Гонят, потому что так надо, — устало ответила Тефея. — Ты не дурак, сам догадался уже.

— Агадарки? Серафина хочет меня отправить подальше, чтобы меня не отдали агадаркам?

— Тебя никто и не собирался отдавать. Просто… просто так будет лучше. Это всё, что тебе нужно знать. И будь так добр, шагай быстрее.

На площади нас уже ждали три дракона: мой — Бегемот, красный дракон Тефеи, прямо такой классический, и синий дракон Ирис. Все уже загруженные и осёдланные всё теми же в одних ночнушках служанками, зевающими без конца, которых почти что подняли по тревоге.

Через пару минут вышла Ирис с Серафиной.

— Значит так, — огляделась глава. — Вы сейчас летите на закат (запад). В последнее время пираты с островов терроризируют прибрежные деревни, рыбаков, да и на суда повадились нападать. Слетайте туда и напомните, как делать не стоит. Вернётесь как раз через неделю. Всё, а теперь по драконам и полетели!

Она явно спешила, и мы не стали спорить. Взобрались по драконам и поочерёдно взлетели, после чего взяли направление прочь от восхода, который даже не спешил теплиться за нашими спинами.

Я не сведущ в подобных политических играх, но всё же не полный профан, чтобы не понимать основ, особенно когда сама Серафина и преподавала мне. Понятно, что я основной предмет торга. Может, она боится, что меня похитят между делом, так как любое слово — пыль, когда ставки высоки. Может, боится, что император, желая поскорее заключить мир, попытается меня использовать здесь и сейчас, наплевав на последствия. А может, сама не хочет терять влияния и таким образом даёт понять, кто хозяин тут. Всё же, как бы к Серафине я хорошо ни относился, розовые очки старался иногда протирать.

Как бы то ни было, меня спровадили подальше от суеты. И не предъявишь, потому что имеет право, и в саботаже не обвинишь, потому что есть проблема, и мы выполняем свою работу.

Но, как бы то ни было, я вновь лечу на драконе и дико рад этому, невзирая на причины. В последнее время, пусть у меня и было дежурство с Таньйкой, я не мог избавиться от ощущения, что погряз в этих разборках, интригах и житейских проблемах. А тут навстречу ночи, а потом ещё и снег пошёл, отчего стало совсем классно, хотя на такой скорости я словил иллюзию, будто мы висим на месте, чем летим.

Вскоре мы поднялись ещё выше, оказавшись поверх облаков. Будто в другой мир нырнули, где внизу земля из пушистых снежных холмов, а сверху голубое небо и редкие разреженные облака. А чуть позже уже и само небо начало стремительно светлеть, окрасившись за нашими спинами розовым в лучах восходящего солнца. Единственный минус — холодновасто, пусть мы и оделись тепло.

Кстати, одна из особенностей, которую я заметил за последнее время и которая проявилась во всей красе — глаза. И речь не про остроту зрения, хотя это тоже. Нет, речь о том, что я всё меньше и меньше жмурился от встречного ветра, и всё выше и выше поднимался порог, когда он действительно ослеплял. Хрен знает, как это работает, но на крейсерской скорости, как сейчас, я мог спокойно видеть, даже несмотря на холод.

Рассвет и начало дня мы встретили в небе, да так и летели до самого вечера, пока под нами не стали развеиваться облака. Теперь можно было увидеть… хотя, собственно, ничего и не поменялось: что облака белые, что земля снизу белая, разве что иногда встречались серые пятна лесов. Это значит, что мы уже долетели до тех равнин, а где-то впереди должно быть море.

И я угадал: через двадцать минут Ирис, шедшая первой, скомандовала посадку прямо на прибрежную полосу у самой воды, где морской бриз довольно успешно сдувал любой снег.

— Капец тут ветруган… — пробормотал я, спрыгнув с дракона на песок и глядя на волнующееся море, по которому переваливались барашки. Пахло солью и водорослями.

— А по мне нравится, — Ирис, которая ни шлема, ни специальной шапки не носила во время перелётов, встала на корку льда, о которую разбивались волны. Её огненные волосы развевались на ветру. — Так свежо, хорошо прям…

— Ага, самое время купаться… — пробормотал я. — Так а что мы остановились-то?

— Надо кое-что разъяснить тебе, прежде чем мы полетим дальше, — не оборачиваясь, ответила рыжая. — Ты же слышал, куда мы летим?

— Пираты, — кивнул я. — А что, будут какие-нибудь проблемы?

— Пираты иногда могут преподнести сюрпризы, — сказала негромко Тефея. — Иногда это просто группа душегубов на гнилых лодочках и судёнках. Жалкие налётчики на деревни или рыбаков. Но иногда это уже серьёзные наёмники на кораблях, готовые дать отпор. И во втором случае иногда у них встречаются всадники на вивернах.

— Да ладно, это же…

— Отребье, — кивнула девушка. — Но кто-то сбежал со службы, прихватив с собой виверну, кто-то наёмник на виверне, а кто-то смог приручить или украсть её. Иногда это всего два-три всадника, иногда их может быть неожиданно больше. Зависит от группы и от того, на какую добычу они рассчитывают.

— Хочешь сказать, что они нападают на города? — удивился я, поняв, к чему они клонят.

— Иногда, да. И тогда виверн будет действительно много. Кажется, у нас был такой случай…

— И не один, — отозвалась Ирис. — Одно время они терроризировали все населённые пункты вдоль побережья, ещё в мою бытность. Брали целые города, один раз даже вглубь территорий рейд сделали. А как мы прилетали, от них и след простыл. Решилось всё лишь после долгого рейда вглубь нейтральных территорий.

— А что там за нейтральные территории?

— Острова, — ответила Тефея. — Они не принадлежат ни нам, ни агадаркам, и там очень много укромных уголков, где можно спрятаться.

— И никто из вас, я имею в виду агадарок и нашу империю, не пытался их захватить?

— Пытались. Но ни у нас, ни у агадарок нет действительно серьёзного флота, и в итоге стало ясно, что мы дерёмся за то, что никому не нужно. Просто из принципа, назло другой стороне. Ведь держать там людей на постоянной основе накладно, открывать какие-то порты бессмысленно, так как есть порты на берегу, да и связи с ними почти не будет, лишь риск подарить пиратам рабов. Так острова и остались ничейными, а мы иногда их чистим от сброда.

— Хорошо, я понял, но слушай, если у них есть виверны, то прокормить такое количество…

— Всадник сам кормит свою виверну. Так у них принято. А те всеядны во всех смыслах этого слова, от плоти до зелени, если голод заставит, и при этом нужно им меньше, чем дракону. А когда их много, они начинают представлять угрозу даже для дракона.

Я понял, о чём Тефея, ещё до того, как та начала объяснять. Волчья стая. Принцип, когда ты берёшь количеством таким, что даже самый сильный просто захлебнётся в вас. Одна виверна для дракона вообще не угроза, две и три виверны тоже не страшны — ты их перекусишь на раз-два. Но те же десять уже могут представлять определённую угрозу, если ты замешкаешься, а они бросятся всем скопом. Ведь, будем честны, что нужно-то для победы? А тебе будет достаточно одного «кусь» с их стороны или получить залп огня, стоит просто прозевать одну из них.

Каковы шансы, что кто-то из десяти доберётся, хоть одна, когда ты больше, летаешь быстрее и жаришь дальше? Мало, очень мало, и тем не менее он был, и с количеством они увеличивались. Мне даже Тефея рассказывала на лекциях, что была такая тактика наброситься огромной гурьбой виверн на дракона из облака, а там или прогрызть ему крылья, чтобы вниз обрушить, или сразу всадника уничтожить.

Так что да, виверны представляли определённую опасность.

— Это не единственная проблема, — произнесла Ирис, не оборачиваясь. — Пираты приходят с юга за землёй копчёных или с северных земель по другую сторону моря. И иногда они могут приводить с собой дракона.

— Разве драконы есть не только у империй? Там же нужен отбор или инициация, как у нас с мечом.

— Приятно думать, что подобная мощь доступна только тебе, — хмыкнула она, — но иногда они умеют удивлять. Найти и приручить дракона-то ещё понятно: чистые девушки, подальше от людей, достаточно найти яйца, что только-только вылупятся. А как они инициацию проходят…

— Не пытались поймать и допросить?

— Пытались, конечно, но по итогу те дряни погибали в бою, как и положено всадницам, — Ирис обернулась к нам. — Поэтому надо быть настороже. С одной стороны, сложностей возникнуть не должно, я не уверена, что мы вообще встретим хоть какое-то сопротивление, но с другой — надо быть настороже. По крайней мере, пока не выясним, что да как там.

— Понял.

— Отлично, тогда по драконам, — кивнула Ирис. — Пожжём пару десятков человек, а то всё балы да дружба, аж тошнить хочется.

Ну вообще, меня и дружба устраивает вполне себе. Приключений мне и так хватает, но…

Мы поднялись в небо и взяли курс прямо в море, навстречу поднимающимся волнам и бушующему ветру, который хлестал по лицу, словно отвешивал пощёчины. Вскоре вокруг нас была лишь рябь неспокойных вод да берег за спинами, который продолжал удаляться.

Честно говоря, когда летишь над землёй, то как-то спокойнее, потому что понимаешь, что можешь в любой момент где-нибудь сесть. А тут, случись что, и падать тебе просто в холодную воду, где до ближайшего берега десятки километров. Сейчас десятки, потом будут сотни.

Интересно, они хотя бы знают, где эти острова, потому что я их нихрена не вижу.

Где-то час полёта, и Ирис взяла на юго-запад, ориентируясь по какому-то собственному маршрутизатору, потому что я вообще не понимал, куда мы летим. Тут уже и берега не было видно, только море, море и море… Чувствуешь себя точно так же, как над какой-нибудь бездной.

Но что ныть, лететь нужно!

Ещё пара часов, и впереди замаячила земля. Хотя почти сразу стало понятно, что это острова. Целая россыпь: одни были крупными, другие совсем как точка. Где-то были маленькие проливы, а где-то плыть и плыть между ними. Если вспомнить пиратов, то идеальное место…

Если здесь есть кого грабить. А кого они грабят? Как викинги, плывут на большую землю, после чего возвращаются на острова, а отсюда уже домой? Типа перевалочная база? Или нападают на торговые суда, что идут с севера на юг и обратно? Ну уж точно вряд ли ловят рыбу…

Короче, интересно и непонятно, потому что пираты большую часть, вопреки мифам, как раз сидели на берегу и выходили в море с конкретной целью, а не жили там безвылазно. И карибские пираты были именно потому, что там прятаться было где и грабить было кого. Как, собственно, и викингам. Значит, какая-то рентабельность была у этого предприятия.

Рядом со мной поравнялась на красном драконе Тефея, после чего прожестикулировала:

«Вниз. Разведка.»

Я показал, что понял, после чего мы начали снижаться. Конечно, не до самого моря, чтобы волны касались наших драконов, но достаточно, чтобы заметить любые признаки присутствия человека. Здесь, кстати говоря, на островах снега не было. Нет, теплее тоже не было, но лес оставался зелёным почти везде. Наверное, потому что хвойный.

Облетев один из островов по кругу, а потом сверху, Ирис скомандовала садиться. Приземлились на берегу, но со стороны моря, после чего она поманила нас рукой.

— Так, Тефея знакома с этим местом, но Самсон нет, поэтому краткий инструктаж, который в этот раз был бы крайне полезен от Серафины, — она присела, взяла какую-то веточку и принялась чертить. — Тут много островов, но основные располагаются вот так. А мы вот тут, на крайнем. Примерно всё вот так и расположено.

— Угу, — кивнул я.

— Не все пригодны для высадки с лодки. Мы, естественно, облетим все, но надо проверить ключевые места, где они любят сидеть. Это здесь, здесь и здесь. Справимся быстро — устроим себе небольшой отпуск.

— А можем справиться и не быстро? — уточнил я.

— Если придётся ловить их по острову или если есть всадники на вивернах, — кивнула Ирис. — Надо всех уничтожить. И да, Самсон, я надеюсь, что ты немного закалился за это время.

— А что-то было? — тихо спросила Тефея.

— Нет, ничего, — покачала она головой, не став рассказывать о случае с той девушкой и обозом, что мы перехватили тогда в поле. — В любом случае, женщин и детей мы вряд ли встретим. Будем резать мужчин. Их не так жалко, поэтому у тебя будет возможность немного набить руку, если свезёт.

Ну спасибо, конечно… мужиков не так жалко… Нет, я понимаю, о чём Ирис говорит: женщин действительно более жалко, как более жалко, например, детей, но звучало всё равно обидно. Как-никак, не только у женщин есть солидарность.

— А как мы отличим рыбаков, которые могли сюда заплыть, от пиратов? — решил я уточнить.

— Никак, — поднялась Ирис. — Рыбаков здесь не бывает, а значит, любой из присутствующих — пират. А у нас разговор с ними короткий. Итак, мы разделимся немного. Тефея, бери Самсона и иди по тем, что на восходе (востоке), я возьму острова с предвосхода. Так будет быстрее.

— Хорошо, — кивнула Тефея и полезла на дракона.

Я старался не отставать.

Кстати, с Тефеей я вроде как раньше вместе не летал. Интересно, она такая же маньячка, как Ирис, или будет помягче? Хотя кого я обманываю, раз она до сих пор небесная всадница, то рука пожечь с десяток людей не дрогнет. Хотя у меня тоже не дрогнет, потому что жарить людей с дракона — это нести смерть где-то там, где-то, где тебя нет и ты не видишь, что всегда легче. Это не то же самое, что лично воткнуть меч в грудь человеку…

Мы поднялись в воздух и направились к ближайшему острову.

Тактика была проста — пролететь над ним, после чего облететь по кругу, внимательно высматривая признаки присутствия человека. И пока Тефея смотрела один остров, я брал на себя другой. Особое внимание мы уделяли, конечно, крупным островам, но не обделяли вниманием и мелкие, где даже пришвартоваться или сесть в теории было негде. В конце концов, кто их, пиратов хитрожопых, знает.

Если брать крупные острова, то их было одиннадцать. Если брать мелкие, то раза в два-три больше, некоторые из которых были просто куски скал. Располагались они тоже интересно, словно вокруг какого-то центра. И если местным, возможно, это ничего и не говорило, то я, человек, который всё же изучал географию да и историю, мог смело предположить, что раньше здесь был вулкан, который и образовал острова.

Над маленькими хватало пролететь один раз, иногда два. Большие требовали более тщательной проверки. Но уже на третьем острове я увидел то, зачем мы прилетели.

«Внимание. Враг. Прямо. Налево. Внизу», — прожестикулировал я Тефее, подлетев поближе.

Та бросила взгляд в сторону и показала — «Да». То есть заметила.

Там, за парочкой островов в одной из бухт у пролива стояло парусное судно с поднятыми парусами. Знаете, такое классическое парусное судно средневековья с одним небольшим отличием — его нос был не заострён, а такой, прямоугольный, словно у какой-то лодки-болотохода.

Ты посмотри, зашкерились в глубине. Неужели думали, что их будет с неба не видно? Хотя вряд ли они ожидали, что по их душу аж всадников отправят.

«Атакуем», — показала Тефея и устремилась вперёд.

Что? Ты блин какое «атакуем», женщина⁈

Мне пришлось перегнать её, чтобы остановить, а то разогналась. Вот только выразить свои сомнения жестами не мог, пока не выучил все, поэтому просто попросил сесть.

— Что такое, Самсон? — мы даже не стали слазить с драконов, просто сели на берег.

— Слушай, сжигать — это перебор. А вдруг там люди?

— Если люди, то пираты.

— Откуда мы вообще знаем, что это пираты, а не торговое судно, спрятавшееся от шторма?

— Потому что торговые суда сюда не заплывают. В этих островах то и дело появляются пираты, все об этом знают, и никто сюда не заплывёт, даже при шторме.

— И тем не менее! К тому же, даже если пираты, а если там те, кого они похитили? Рабы? Жители империи? Их тоже сжигать?

— Если там рабы, то простолюдины, и вряд ли их будет много, — пожала Тефея плечами. — Рисковать не вижу смысла.

Хера… У вас поголовно гордыня головного мозга или как?

— А если их много? Да блин, простолюдины или нет, кого это волнует? Жители империи! Мы их защищаем! Мы блин не мясники, чтобы резать всех без разбору, в конце-то концов!

Нет, я понимал их мышление, типа простолюдины — это что-то прилагающееся к земле, и их надо защищать, но не настолько, чтобы рисковать. Родись в этом мире аристократом, даю сотню, что мыслил бы точно так же. И тем не менее я не из этого мира и вижу, что это просто херота и перебор. Да и если честно, от заучки Тефеи я того не ожидал, подзабыл, что она тоже из аристократии.

Тефея задумчиво бросила взгляд по направлению к кораблю.

— Хорошо, Самсон, если ты настаиваешь, мы проверим, чтобы ты убедился в моей правоте, но рисковать не будем, и в случае чего мы затопим корабль. Ты меня понял?

— Ладно.

— Хорошо, тогда на бреющем, взглянем своими глазами, кто там. В случае чего начинаем с берега.

Мы вновь поднялись в воздух, взяв направление на корабль.

Нас заметили довольно скоро. Даже с такой дистанции я видел, как на берегу и на борту корабля засуетились люди. Они бегали, что-то перетаскивали, одни убегали в лес, другие выскакивали на палубу. И… не буду отрицать, такая суматоха действительно вызывала подозрения.

Тефея действительно не стала сразу жечь, рвать и метать — касаясь лапами дракона водной глади, она шла на бреющем полёте, промчавшись прямо вдоль борта корабля. В ответ в неё полетело всё подряд: стрелы, копья и даже камни из каких-то баллист. Она промчалась под градом снарядов, уйдя в сторону из-под обстрела, после чего поднялась ко мне, и я буквально почувствовал этот взгляд: «я же говорила».

После этого её дракон дыхнул огнём в воздух, подавая сигнал Ирис, и мы спустились вниз.

Красные драконы были теми самыми летающими огнемётами, которые мы все привыкли видеть по фильмам. Пройдясь по берегу струёй огня, Тефея выжгла всех, кто не успел спрятаться, оставив после себя лишь догорающие ящики и обугленные тела. Лишь после этого её дракон приземлился прямо на палубу, заставив бедное судно покачнуться.

Дракон ловко щёлкнул зубами на ближайшей баллисте вместе со стрелком, после чего зубами прошёлся по всем, кто был в зоне досягаемости. Сама Тефея уже спрыгнула на палубу, начав заниматься тем, в каком амплуа я её видеть не привык — резать всё и вся. Это был ответ на вопрос, зачем всадницам уметь рубиться. К сожалению, далеко не всегда можно было что-то достать драконам, да и грех не пользоваться той силой, которая давала им аура.

Девушка, которую я привык видеть только в качестве библиотекаря, сейчас шла и резала всех, кто попадался на пути. Уже после четырёх человек количество противников резко уменьшилось. Все остальные бросились вглубь корабля, спасаясь как от дракона, так и от самой Тефеи, освободив палубу полностью.

Что касается меня, то мой десант прошёл не так гладко. Сначала мы попытались сесть на корму, где была надстройка, но корабль начал так опасно крениться, что я испугался утопить его вместе со всеми, кто был на борту. После этого пришлось позволить Бегемоту спуститься в воду (а он этого только и ждал), откуда я уже забрался на борт (а жирный засранец уплыл).

Тефея ждала меня перед входом в кормовую надстройку.

— Убедился? — негромко спросила Тефея. Она вообще, на моей памяти, голос не повышала, даже когда громко говорила, что уже несколько странно.

— Да, — кивнул я.

— Будешь ещё спорить с тем, что я говорю?

— Да, — с готовностью ответил я.

Она ожидала услышать другой ответ, по вздоху понял.

— Хорошо. Тогда идём внутрь. Будь рядом и не лезь вперёд, пока не скажу. Ты помнишь занятия?

— Бои в тесном пространстве особо опасны, — послушно повторил я.

— Тогда идём.

Да, она мне же лекции читала постоянно. И там было, что в замкнутых участках мы особо уязвимы, тем более когда штурмуем. Можно спокойно получить стилет под рёбра. Кольчуга и защитный амулет может и спасут, конечно, но если будет та же всадница, могут и не спасти. Но я сомневался, что местные вообще смогут до нас докоснуться.

Первая дверь в пристройку, и тут же мы встречаем сопротивление. Какие-то обросшие грязные мужики бросаются на Тефею, пытаясь схватить менкэтчером (ухватом для человека с шипами) и затыкать копьями, но та оказывается быстрее. Отведя сачок для людей, она рывком проскакивает между людьми, вспоров живот одному, взмахом сносит голову человеку перед собой, оборачивается, тычок прямо в голову третьему, после чего перехватывает меч обратным хватом и тут же насаживает ещё одного сзади, что решил подкрасться.

Это было так быстро, что казалось, она сделала всего один рывок, срубив сразу четырёх.

Осталось шестеро. Тефея шагнула навстречу сразу двум, и здесь не было такого, что они решили напасть по очереди. Нихрена, напали вместе, пусть и не сказать, что им это помогло. Тефея шагнула навстречу, уклонившись в сторону от одного клинка и ткнув в шею первому, второй отбив просто рукой в наручах, после чего тычок, и она проходит между хватающимися за шею пиратами. Ещё один бросается в одиночку замахнувшись над головой молотом, но она проходит мимо него, сделав лишь один взмах и почти отрезав голову — та опрокинулась назад, повиснув на лоскуте кожи. Оружие с грохотом рухнуло на пол и тело, сделав шаг вперёд, рухнуло, заливая всё кровью.

Осталось четверо, и теперь они выбирали между мной и Тефей, которая спокойно двигалась вперёд, вырезая каждого. И в этот момент двое выбрали её, а двое — меня. Один с булавой, другой с какой-то киркой.

Я отступил назад в дверной проём, когда замахнулся тот, что с киркой. Клинком отвожу его удар прямо в дверной косяк, после чего пинком отбрасываю — кирка так и остаётся воткнутой в дерево. Второй… он не успевает опустить свою булаву мне на голову. Я просто хватаю её за древко, останавливаю… после чего наношу удар мечом прямо в грудь.

У меня не было времени ни понять, ни осознать — я просто сделал это в пылу сражения под напряжением и адреналином, не задумавшись.

Клинок входил, как во что-то плотное, но мягкое. Когда он ломал рёбра, чувство было таким, будто я ломал какую-то ветку — на мгновение лёгкое сопротивление, хруст отдался в рукоять, после чего он вновь легко пошёл. И лишь когда тело начало обмякать, выпуская из рук булаву, я понял, что произошло.

И знаете что?

Я ничего не почувствовал. Вообще ничего. Ни сейчас, ни уже после этого. Все эти рассказы о первом убийстве, о чувствах и терзаниях — всё прошло мимо. Я просто наблюдал, как он осел на колени, завалился и больше не двигался.

Тефея за его спиной к тому моменту уже поставила на шею пирата, которого я уронил пинком ногу, после чего надавила и хрустнула. Тот дёргался секунд десять, прежде чем замереть.

— Как чувствуешь себя? — негромко спросила Тефея.

— Да, нормально, — ответил я задумчиво, глядя на тело.

— Это ещё не всё, идём, — поманила она меня. — Если собираемся зачистить судно, надо сделать это быстро, пока они не забаррикадировались.

— Да, — кивнул я. И нет, я не был в шоке. Просто ожидал, что это будет как-то иначе, что ли. Но то ли момент такой просто, то ли со мной что-то не так, но меня это тронуло ровно столько же, как если бы я ему по морде съездил.

Мы спустились ниже и встретили сопротивление ровно такое, какое могли оказать с десяток разрозненных человек — слабое. Видимо, остальные высадились на берег или погибли на палубе. Тефея шла, вырезая всех налево и направо.

Вот из двери выскочил на неё человек с киркой и тут же получил стилет в череп. Его тело полетел на другого, которому она, проходя мимо, ударом разрубила череп напополам. Один пытался отбиваться в коридоре пикой, но Тефея просто схватила за древко, дёрнула на себя и выставила меч вперёд — незадачливый пират вместо того, чтобы отпустить копьё, насадился грудью на клинок.

Здесь мне перепало ещё раз. Из прохода, который уже Тефея прошла, на меня прыгнул какой-то громила. Просто прыгнул, иначе это не назвать. Я среагировал, даже успел направить меч в его сторону, но верзила просто отвёл его рукой и припечатал меня к стене. Придавив своей тушей, он замахнулся, держа в ладони стилет, но так и не смог до меня дотянуться — левой рукой я успел перехватить его руку, одновременно второй выпустив меч и вытащив уже свой кинжал и вогнав ему под рёбра по самую рукоять. Несколько быстрых ударов, и он начал оседать.

Дальше всё было давно решено. Оттолкнув от себя мужика, который раньше бы меня в бараний рог скрутил, я шагнул вперёд и ткнул ему в шею. Он ещё пытался достать меня своим стилетом, но тот я выбил просто ударом ладони. Его тело осело к моим ногам.

Я обернулся.

Тефея, стоя в проходе, кивнула мне, после чего развернулась и пошла дальше. Я спрятал кинжал, поднял меч и поспешил за ней. И снова я ничего не почувствовал. Нет, у меня не было опыта убийства, а тут был совсем близкий контакт, когда ты чувствуешь, как отбираешь жизнь, но… ничего. Наверное, всё-таки адреналин и внезапность делали своё дело…

Внизу сопротивления уже не было. Один единственный старик пытался спрятаться среди ящиков, но Тефея его заколола. Ну вот, мы зачистили весь корабль. Всего два этажа внутри, под палубой и сам трюм, заставленный ящиками. Я и здесь промахнулся — на корабле не было рабов, но зато здесь было кое-что другое.

Мы встали напротив длинных клеток, вытянувшихся вдоль бортов.

— Виверны? — удивился я, разглядывая не совсем обычный груз. — Почему они здесь?

— Наверное, перевозят куда-то, — тихо ответила Тефея, подойдя к прутьям.

— Нет, я в смысле, что они же могли на них полететь же, а не везти вот так.

Мне-то что, я не защитник животных, но виверн было как-то жалко. Сами по себе они не маленькие, а потому пираты подошли к этому вопросу совсем радикально: обвязали их верёвками, как какую-то вяленую колбасу, и просто положили пластами, словно брёвна, друг на друга, сколько вместилось. Таким образом в две длинные клетки, вмещавших по одной, вместо двух поместилось сразу восемь виверн.

— Возможно, дикие, — подошла Тефея ближе. — Они с предзаката (юга), не наши.

— И куда они столько везли?

— На продажу. Быть может в империю по другую сторону моря. Может кому-то из наших аристократов, что захотел экзотики, но не захотел платить налоги. Может на мясо. Как бы то ни было, заказчик их не получит.

— Отпустим?

— Боюсь, они нападут на нас сразу, как появится возможность. Но и топить мы их вместе с кораблём не будем, — сказала она, вытащив меч.

Я понял, что она собирается сделать. И мог назвать это гуманным способом разобраться. В конце концов, даже если выпустим их, драконы тут же всех и переловят просто потому, что для них это естественная добыча.

Пока Тефея разбиралась с бедными вивернами, я прошёлся по трюму. Ничего интересного: всякая утварь для жизни типа посуды, одежды, материалов, бутылки с вином, руды, какие-то мешки с зерном и так далее.

Поднявшись выше, я заглянул в каюты, и вот тут было уже интереснее.

— Я закончила, — тихо сообщила Тефея. — Мы должны найти всё золото и драгоценности, чтобы сдать в казну, после чего затопим его. Ты нашёл что-то?

— Да, — я пнул один из сапог, после чего кивнул на крючки, где висела добротно сделанная меховая одежда из шкур. Чересчур даже для нашей зимы. — Судя по одежде, они плыли прям глубоко на предвосход (север). У нас же там вроде только дикари, орки и прочая нечисть, не?

— По другую сторону моря есть и государство, которое располагается в холодных землях. Быть может, туда они везли с предзаката (юга) и виверн, и товары. Для тех это экзотика, стоит будет много.

— Так может, продать стоило? Отвести корабли своим или сказать координаты?

— Мы воины, Самсон, не купцы. Мы заберём золото и украшения, но всё остальное отправим на дно, — ответила Тефея невозмутимым голосом.

Пока мы обследовали каюты, судно заметно покачнулось, жалобно заскрипев. Ещё минут пять, и к нам спустилась Ирис.

— Как вы?

— Хорошо, осматриваем судно, — ответила Тефея.

— А чего сразу не затопили?

— Мы решили удостовериться, что оно пиратское и на борту нет людей империи, — не моргнув глазом, ответила та, будто это было её решение.

Но Ирис всё равно поняла. Взгляд рыжеволосой скользнул по мне, но больше она ничего не добавила. Только спросила:

— Есть что-то интересное?

— Мы собрали немного драгоценностей и золота. В трюме перевозили виверн, скорее всего, на продажу государству через море. Больше ничего, если не считать разной экзотики с юга. Я бы сказала, что это контрабандисты, не пираты.

— Они все на одно лицо, — отмахнулась Ирис и пошла в трюм. — Я гляну, что там.

Мы уже вышли на палубу, где я пытался дозваться Бегемота, устроившего геноцид местной фауне, когда вернулась Ирис, счастливая до нельзя, неся в руке два свёртка.

— Вот, тут всякие золотые побрякушки! — подняла она мешок.

— А что во втором? — спросила Тефея невозмутимо.

— Секрет, — подмигнула Ирис. — Потом покажу, тебе понравится.

— Мне уже не нравится, Ирис, — честно призналась девушка.

— Понравится. Так… — рыжая взглянула на небо. — Уже темнеет, поэтому предлагаю пока переночевать, а потом зачистить остров. Я облетела остальные, там никого. Можно сказать, закончим мы достаточно быстро и можно будет потом отдохнуть.

— Даже как-то скучно… — пробормотал я.

— Скучно? — приподняла бровь Ирис. — Завтра мы будем зачищать остров от оставшихся, так что будет весело. И я надеюсь, ты проявишь инициативу, а то пора бы уже.

— Он уже проявил, — вступилась за меня Тефея.

— Да ладно? И сколько?

Та показала два пальца.

— М-м-м… для начала неплохо, — уже другим взглядом посмотрела рыжая на меня. — И как тебе? Чувствуешь что-нибудь? Как ты вообще после этого?

— Нормально, — пожал я плечами.

— Отлично, — оскалилась она. — Ну что, открываем счёт? Трёх убил уже.

— А когда первого? — поинтересовалась Тефея. Вроде бы ей и интересно, но лицо такое, будто на всё насрать, хотя я знаю, что это не так. Реально, библиотекарше не хватало социализации.

— Да ещё со мной в патруле там на драконе одного пожёг, — отмахнулась Ирис. — Ладно, по драконам. Самсон, а твой где?

— Он где-то плавает… — пробормотал я. — Как бы не уплыл…

— Не уплывёт. Прыгай к Тефее, и взлетаем!

Мы поднялись в воздух, после чего за дело взялась Ирис на своём ледяном драконе. Она утюжила судно, проходясь над ним раз за разом, пока то не развалилось под собственным весом, уйдя на дно, да и то, что утонуло, теперь мало напоминало даже остов корабля. Там просто ничего не осталось.

Мы заночевали на небольшом острове (ночью Бегемот соизволил вернуться), и с первыми лучами солнца вновь направились на остров пиратов. План был таков — несколько раз пролетаем над островом, высматривая пиратов, после чего сжигаем кого найдём, высаживаемся и добиваем оставшихся.

— Как раз наш Самсон немного повеселится, — подмигнула Ирис. — Он же у нас говорит, что скучно. Как раз будет весело. Пора нагонять остальных.

Бегемот отчаянно хотел опять полезть в воду и не хотел лететь. Я прямо чувствовал, как он сопротивляется, тащится по берегу брюхом, волоча за собой крылья, словно капризный ребёнок, которого за шиворот тащат. Чёрт знает, с какой попытки мне удалось его заставить взлететь, пока мои девчонки кружили надо мной, терпеливо наблюдая за моими потугами.

После этого мы направились к острову. Даже пролётов над островом не понадобилось, чтобы сразу найти скопление противника — из густых крон деревьев поднималась струйка дыма, давая чёткое понимание, где искать оставшихся пиратов.

Ирис действовала точно так же, как и в прошлый раз. Облетев предполагаемый лагерь, она окружила его ледяным пламенем, на этот раз оставив небольшой выход, который контролировала Тефея на драконе. Мы же, пролетев над самыми кронами, спрыгнули вниз.

Проламывая ветви, мы приземлились в лучших традициях космодесанта, наблюдая кромешную панику и хаос в рядах противника, который метался в разные стороны, натыкаясь на ледяное пламя. Некоторые, сообразив, что выход есть, устремились в него, видимо, надеясь, что им удастся проскочить, но Тефея не оставляла никому шансов.

Ирис выхватила меч, играючи снеся голову пробегающему парню.

— Ну что, показывай, чему ты научился, Самсон, — улыбнулась она.

— Слушай… — протянул я. — Мне как-то неуютно рубить людей, которые даже отпора мне не дают…

— А ты думаешь, они все будут бросаться на тебя с мечом?

— Нет, но… Слушай, давай я сначала немного привыкну, ладно?

— Ну как скажешь… — она пинком подкинула топор, поймала его рукой и швырнула в убегающего мужика. Попала прямо ровно меж лопаток. — Тогда идём…

За ночь пираты успели здесь обустроиться. Сделали лежанки около костра, кое-где устроили навесы, наставили ящиков повсюду. Единственная их ошибка, конечно, костёр, но я понимал их логику: почти все вещи остались на корабле, а здесь, на острове среди моря, без необходимой одежды можно было околеть просто.

Мы шли по лагерю, который стремительно пустел. Ирис без зазрения совести резала всех, до кого могла дотянуться, пока я просто шёл рядом. Да, слабак, да, не могу резать тех, кто повернут спиной, уж извините, что не уродился маньяком или жестоким убийцей. Вот когда они атакуют…

А вон, кстати, один бежал на меня с какой-то булавой.

Я действовал на каком-то автомате, словно тело уже знало, что делать, а ты только корректируй движения. Едва тот замахнулся и начал опускать булаву, я тут же ушёл левее и рубанул наотмашь, срезав руку с оружием. Оказавшись сбоку от него, делаю второй взмах и лишь на мгновение чувствую сопротивление — голова отделяется с пугающей лёгкостью. Тело продолжает бежать вперёд, но после пары шагов падает.

— Молодец! — радостно похвалила меня Ирис. — Хороший удар. Не сложно, да?

— Не сложно… — согласился я отстранённо.

— Нормально?

— Да.

— Отлично, продолжай.

А чего продолжать, лагерь почти опустел. Те, кто не убежал, уже давно поняли, что тут только два варианта — или через пламя дракона, или на нас, и выбор, на их взгляд, был очевиден. Они бросились на нас в какой-то безумной попытке одержать верх, даже не потрудившись напасть всей гурьбой.

Первый, кто бросился на меня, зачем-то запрыгнул на ящик и уже с него сиганул на меня с каким-то копьём. Во-первых, что он хотел сделать им против доспеха, во-вторых, я просто шагнул в сторону и ткнул ему в грудь мечом, а инерция и сила притяжения сделали всё остальное.

Смахнув тело, я обернулся к двум следующим. Так совпадало, что они нападали одновременно, один с мечом, другой с топором. Под меч я просто подставил руку под углом, от которой тот просто отскочил, а вот топор я уже отбил — принял на клинок в районе древка, сделал круговое вращение, заставив топор соскользнуть, после чего ткнул остриём в шею мужику.

Не обращая уже на него внимания, кулаком влепил первому и сразу схватился со следующим. Ударом отвёл молот и тут же ткнул вперёд. Да, человек был в кольчуге, да, был в шлеме, да только ноги были открыты, и на секунды он оказался обездвижен. Как раз на те секунды, которые мне потребовались, чтобы взмахом отбить удар меча, крутануться юлой и снести голову самому первому.

Остался тот чел с молотом, но пока он раздуплялся после раны в ногу, я уже был рядом. Стоя на одном колене, он взмахнул молотом, но промахнулся, а в следующую секунду я уже был перед ним. Меч вошёл сверху вниз, прямо в район ключицы, и последний противник осел.

Пять человек, и я… всё равно ничего не чувствовал. Нет, вру, я чувствовал некоторое отвращение, когда меч шкрябал по костям, как от скрежета зубов, но не более. Ни жалости, ни терзаний, ни сомнений. Они бежали меня убить, я убил их — всё.

И это меня смущало. Даже ночью я не сразу уснул, думая, почему? Почему я, хрен с горы, которому-то и мышку жалко убить, убил человека и ничего не чувствую? Все говорили, что ты испытаешь что-то, что первое убийство отпечатается в тебе на всю жизнь, ты будешь чувствовать смятение, ужас, апатию и кучу всего, но…

Единственное, что я почувствовал — это сопротивление меча, когда он втыкается в тело.

Ирис закончила раньше, успев порубить в два раза больше народу и потом ещё наблюдая за моими успехами.

— Ну как? — спросила она с интересом.

— Что как?

— Чувствуешь себя лучше?

— В плане? — никак не мог понять я.

— Лучше этого сброда? — кивнула Ирис на тела. — Что ты сильнее, быстрее? Что ты не человек, а небесный всадник?

— Не совсем… — пробормотал я.

— Значит скоро почувствуешь, — хмыкнула рыжеволосая. — Все проходят это пьянящее чувство силы. Потом привыкаешь, конечно, но когда в первый раз осознаёшь масштаб своих сил, понимаешь, какая пропасть между людьми и тобой, и что почти любой твой противник уже тебе не ровня… Эй, Тефея, помнишь своё первое чувство победы? — крикнула она мне за спину.

Тефея уже успела спешиться, оставив на входе сторожить дракона, и прогуливалась по уничтоженному лагерю.

— Да, помню.

— И что ты испытывала? — спросила Ирис с интересом.

— Безграничную власть над человеческой жизнью, — не смутившись, ответила та. — Вы закончили?

— Да, вот осматриваемся только, подсчитываем, сколько нарубил у нас Самсон.

— И сколько?

— Пятерых! Хорошее начало, да? — Ирис радовалась как за собственного ребёнка. — Натренируем его, и будет настоящим воином! А как характер закалится, и вовсе вырезать вообще всё живое!

По правде говоря, это не я отлично сражался — это противники дрались из рук вон плохо, а на мне была почти неприступная броня. Мне кажется, что они действительно были контрабандистами. Всё же в моём понимании пираты умеют сражаться… или просто мне так кажется. Как бы то ни было, будь здесь солдаты, да та же стража, так легко мне бы не было.

Зачистив лагерь, мы осмотрели содержимое лагеря. То ли воды остановились набрать, то ли дичи настрелять, но интересного, кроме небольших сбережений погибших, мы не нашли. Зато я обнаружил кое-что любопытное.

— Как ты думаешь, кому мог принадлежать такой большой лежак? — спросил я, кивнув на подстилку из веток и листвы, которая была длиной, как два я.

— Великан, — ни мгновения не раздумывая, ответила Тефея.

— А откуда у них великан? — спросил я.

— На предзакате (юге) есть великаны, как я слышала, — после некоторых размышлений ответила она.

— Не с предвосхода (севера)?

— Учитывая, что они с юга почти все, — бросила Тефея взгляд на труп, — вряд ли. Но это значит, что один враг ещё жив, и мы должны его отыскать, — после чего обернулась. — Ирис. Один враг ушёл.

— Ну как ушёл, так и нагоним! — крикнула та в ответ.

— Предположу, что это великан.

— Великан? Здесь?

— Да.

— Слушай, а что, если великан с предвосхода (севера)? — спросил я.

— Вряд ли есть какая-то разница, откуда он, — негромко и спокойно ответила библиотекарь. — Мы найдём и устраним его. Только предадим это место огню.

Всадницы явно отталкивались от правила выжженной земли. Ничего после себя не оставлять, кроме пепла и трупов, чтобы другим неповадно было. Жечь продолжала Ирис, укрыв всю площадь ледяным огнём, который лизал деревья, заставляя их рассыпаться, как будто стеклянные, после чего так же всё и затушила, оставив после себя только голую землю.

После этого мы выдвинулись на поиски последнего.

Вот что я заметил сейчас — у всех драконы как драконы, могли взлетать с места, а моему засранцу требовалась взлётная полоса, которой в густом лесу не оказалось.

— Самсон, ты будешь взлетать⁈ — крикнула сверху Ирис.

— Ему разгона не хватает!

— Так с места!

— Он так не умеет!

— А как он умеет⁈

— С разгона!

Звучит супер тупо, но он и зависать на месте не умел, как другие. Нет, другие висеть долго тоже не могли, но буквально на пару секунд всё же были способны удерживаться на месте. Этот просто падал вниз. С другой стороны, Бегемот умел плавать и нырять, но в бою, как по мне, эти способности были бесполезны от слова совсем.

Поэтому пришлось мне бежать по лесу вразвалочку на Бегемоте, пока другие кружили в небе за кронами. Можно было бы и бежать, конечно, тогда он как ящерица двигается, но пока это было без надобности.

Остров был не таким большим, чтобы наши поиски не могли затянуться надолго, особенно когда ты ищешь огромный лом в стоге сена. Поэтому минут через десять я заметил движение.

Великан…

Кого мы представляем, когда говорим о великанах? Огромных мужиков, реже женщин, которые просто больше нас раза в два, три, десять и так далее? Я бы сказал, что великан, на которого я смотрел, имел общего с человеком ровно столько же, сколько и обезьяна.

Гипертрофированные по колено руки, короткие, но толстенные, как слоновьи лапы, ноги. Его туловище, больше похожее на круглый валун, было будто покрыто шерстью, и накидка сверху скорее была лишь попыткой быть похожим на человека, чем необходимостью. Про лицо молчу — оно полностью заросло бородой, а те участки, что были открыты, были в наростах: то ли засохшие комья земли, то ли сухая кожа кусками отваливается.

Заметили мы друг друга одновременно. Да, дракон был больше, но и великан мог похвастаться если не размером, то силой. К тому же меня смущал молот из огромного валуна и бревна в его руках. Им он размахивал сейчас перед собой, ревя во всё горло, словно пытался отогнать нас от себя.

Вообще, если такая дура заедет по морде Бегемота, как минимум, ему мало не покажется (меня и вовсе в консерву свернёт). Поэтому я избрал самый безопасный вариант.

Бегемот лёгкой поступью (насколько она вообще могла быть лёгкой) начал приближаться к этому чуду генной инженерии. И если в первое время великан махал дубиной, ревя на всю округу, то потом, сообразив, что драки не избежать, смолк, перехватив оружие двумя руками, и начал идти боком. Сейчас бы по нему артиллерией сверху…

Я заставил Бегемота медленно приближаться. Больше или нет, но булыжник таких размеров по голове со всей дури может оказаться для дракона фатальным, поэтому спешка была ни к чему. Мне нужно было только одно…

Великан сорвался с места.

И я в ту же секунду плюнул в него фаерболом.

Эффект был плюс-минус таким, каким я ожидал. Великан, показывая чудеса реакции, резво для своих размеров отпрыгнул в сторону от огненного шара, и тем не менее шерсть, или чем он там был покрыт, всё равно вспыхнула. Замешкавшись и отвлёкшись на огонь, он упустил тот самый момент, когда мы бросились на него.

Секунда. Огромная туша, что-то почувствовав с весело горячей шерстью, бьёт наотмашь своей кувалдой, но не дотягивает чуть-чуть — Бегемот с хрустом отрывает конечность и выплёвывает её. Монстр пошатнулся, на меня уставились два вполне себе разумных глаза, после чего…

Бегемот врезался в него, сбив с ног, прыгнул сверху и сомкнул зубы на голове с шеей. Послышался приглушённый рёв, после чего хруст… и всё стихло. Тело под драконом несколько раз ещё вздрогнуло, после чего окончательно успокоилось.

И в эту же секунду рядом, проламывая дорогу через кроны, приземлились драконы моих ненаглядных девочек. Где они были, я спрашивать не стал, потому что и сам отлично справился, и тем не менее мне всё равно сказали.

— Ты отлично справился! — оскалилась Ирис, глядя на мёртвого великана. — Я уж думала, ты собираешься просто так на него напасть!

— А где вы были, если видели, но не вмешались? — поинтересовался я.

— Наблюдали. Надо же посмотреть, справишься ты или нет! Только чего ты просто огнём его не заплевал?

— Потому что у меня плюётся не сплошным огнём, как у вас. Да и так я отлично справился, — я спрыгнул с дракона на землю, чтобы взглянуть на это чудо-юдо.

— И не поспоришь, — согласилась она, тоже спрыгнув.

Великан вблизи был ещё отвратительнее. Речь даже не про вонь, которая пробивалась через запах палённой плоти и шерсти. Он выглядел, как больная фантазия генного инженера, который пытался слепить человека из животных. Правда морду я его так и не увидел вблизи — Бегемот откусил её, после чего переключился на ногу, которую не поделили с драконом Тефеи, пока дракон Ирис грыз оторванную руку, весело ей хрустя.

— И тем не менее, он не похож на великана с предзаката (юга). Слишком уж тепло одет, — заметил я.

— А есть разница? — хмыкнула Ирис.

— Ну… если он с предвосхода (севера), и плывёт на корабле предзакатных (южных) пиратов или контрабандистов обратно на предвосход (север), словно возвращается домой — вас это не смущает? Будто что-то не то? Они вообще насколько разумны?

— Как ребёнок, — ответила Тефея, как самая умная из нас. — Они могут отвечать на простые вопросы, делать простые вещи. Мне рассказывали, что когда они не голодны, с ними даже можно поговорить и договориться.

— Значит разумны, — кивнул я. — И эта разумная тварь едет на корабле предзакатных (южных) пиратов. Никого это не смущает кроме меня? Он будто пассажир у них.

— Или работает у них, — отмахнулась Ирис. — Самсон, мы столько странностей видели за свою жизнь, что ты перестаёшь удивляться этому. Блин, мы однажды перехватили гномов-пиратов, ты представляешь?

— Гномов-то я могу представить. Великана с трудом.

— Как бы то ни было, надо закругляться, — хмыкнула Ирис. — Великаны или нет, мы покончили с этим вопросом. Облетим более детально другие острова и можно будет сделать перерыв. Тефея, ты останавливалась здесь?

— Я была здесь, но мы справлялись обычно за раз, — ответила та негромко.

— Отлично, значит не знаешь. А я вам кое-что покажу, когда закончим. Мы ещё лет сто назад случайно разведали тут кое-что, вам понравится.

Блин, заинтриговала так заинтриговала, я даже про великана забыл. Раз уж даже Тефея не знает, то явно что-то интересненькое, а я люблю интересненькое. Главное, чтобы оно не было смертельно опасно.

Дорогие читатели! Второй том закончен, а значит время переходить к третьему тому "На краю эпохи драконов! — https://author.today/reader/575122/5462344

Если Вам понравилась книга, не забудьте поставить лайк и оставить комментарий=D У вас это займёт пару минут, а мне это очень приятно, мотивирует работать и поможет в продвижении книги)))

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.