Войдя в комнату, которая должна была принадлежать Гаю, я присела на постель и прижала ладонь к сердцу. Оно будто пыталось выпрыгнуть из груди, с бешеной силой ударяясь о рёбра.

Сделала глубокий вдох и медленный шумный выдох. Но это не помогло, чтобы унять мою дикую нервозность. Да и ничего бы не помогло. То, на что я решилась, было настолько унизительным и непристойным для меня, что я едва не лишалась рассудка.

Чтобы себя отвлечь, моргнула и попыталась рассмотреть обстановку помещения, но ничего не вышло. Густая, вязкая темнота скрывала все детали, оставляя лишь волю моему воображению. Были видны только очертания массивного стола, под стать ему кресла и кровати, на которой я сидела.

Может быть, пока не поздно, стоит уйти? Найти другой способ решить нашу проблему?

Я не справлюсь. И что подумает обо мне Гай?

Только я привстала и сделала шаг в направлении двери, как она беззвучно открылась, а на пороге возник мужской силуэт.

Не успела… Слишком поздно.

Гай лишь на секунду задержался на пороге. Шагнул вперёд и прикрыл за собой дверь, погружая нас двоих в темноту.

— Я ждала тебя… — неуверенно произнесла я, облизнув пересохшие от страха губы. — Думала, не придёшь.

Парень, будто держа на прицеле, стал надвигаться на меня. С грацией хищника, загоняющего свою жертву. Гипнотизировал. Завораживал меня своей статью.

Молча, шаг за шагом, продолжал приближаться. Мучительно медленно, словно раздумывая.

А что если он просто сомневался, стоит ли это делать?

Я и сама была не уверена в правильности происходящего, находилась в полной растерянности. Но в голове возник голос мачехи, говорящий о том, что это — то единственное, что сможет нам помочь.

Тогда, я взяла себя в руки и шагнула навстречу к парню.

Ни шагу назад! Только вперёд — стала убеждать саму себя. Я справлюсь. Все пройдёт, и завтра меня будет ждать светлое будущее. Придёт конец всем нашим бедам и жизни в нищете.

— Я видела тебя. Ты, и вправду, красив, как о тебя говорили, — прошептала тихо, оказавшись рядом с Гаем очень близко.

Наследник многомиллионного состояния ко всему прочему невероятно привлекателен. Настоящий подарок судьбы. Пора было отбросить все сомнения и действовать…

Подняв руку, коснулась его гладко выбритой щеки. Пальцами другой пробежалась по губам, подбородку.

— Но мне не понравилось, что вокруг тебя крутилось множество женщин. Ты должен принадлежать только мне одной. Я не хочу ни с кем делиться…

Не дожидаясь ответа, поднялась на мысочки и прижалась к нему своими губами.

Это был мой первый поцелуй. Чтобы не выглядеть неумелой, я старалась вложить в него больше эмоций, страсти. Очень боялась, что ему не понравится, но переживала напрасно. Гай меня обнял, прижал к себе и начал отвечать.

Для меня всё было непривычно. Жарко. Чрезмерно близко. Остро. Горячие мужские губы на моих губах. Плавили, вовлекали в первобытный танец, рушащий последние сомнения.

Уже сама прижималась к нему всем телом. Радуясь его взаимности, льнула как несмышленый котёнок. Мой первый поцелуй. Первый парень. Моя вторая половинка. Судьба. В будущем станет моим счастьем, разделит со мной жизнь. Гай…

Потеряла остатки разума. Позволяла ему делать со мной всё, что пожелает. Растворилась в мужское силе. Принимала правила уже его игры.

— Ммм, — простонал он хрипло, сжимая в жарких объятиях, отправляя волны дрожи по моему телу.

Было трудно поверить в происходящее. Избалованный ветреный парень. Искушённый. Всегда окружённый женской красотой. Мог выбрать любую на этом вечере, но сейчас был именно со мной. Его сердце почувствовало свою единственную. Сделало правильный выбор, отыскав истинную невесту.

— Возьми свой подарок. Он только для тебя… — прошептала, чувствуя спиной прохладу простыней. — Только твой.

Всё правильно. Немного раньше, чем должно, но это ведь всё равно должно было случиться. Сегодня он получит причитающийся ему по праву подарок — меня. Мою невинность.

Так волшебно я себя ещё никогда не чувствовала. Настолько романтично, что хотелось смеяться и благодарить мачеху, ведь это она устроила всё для нас.

Боже, я влюблялась. Влюблялась в своего жениха. Лучше и придумать было нельзя.

Как же он пах необычно, вытесняя собою всё вокруг. Ещё вчера я считала его неприемлемой партией для себя, а сейчас в этот самый момент понимала, что он тот самый… Мое тело реагировало на него. Отзывалось на каждую его ласку, каждое движение. Трепетало, подрагивало, желало большего. Сердце билось так неистово. Из-за него, для него…

Близость, которой я так боялась, была прекрасна. Всё произошло вовсе не так, как говорили знакомые девушки, пережившие это на себе. С чего они взяли, что это самое мерзкое, что можно было придумать? Всё было с точностью наоборот. Я парила над землёй, летала в облаках, словно невесомая пушинка. Всё выше и выше. И не хотелось возвращаться обратно. Сознание было затуманено ласками, сил практически не было. Ужасно клонило в сон, но я помнила, что нужно было успеть вернуться к родным до конца празднества.

— Мне пора, — прошептала парню, который откинувшись на подушки, любовался моим обнажённым телом. — Я не должна опаздывать.

Альбертина чётко дала понять, что самолёт ждать не будет, а значит, нужно было спешить.

Пока я быстро натягивала на себя платье, купленное практически на последние деньги семьи, с целью поразить парня моей стройностью и красотой, хотелось, чтобы он сказал что-то… Пообещал скорую встречу, назначил свидание, но Гай продолжал молчать. Как сытый лев, запрокинув руки за голову, ласкал мой облик.

А вдруг он не захочет меня найти? Или не узнал в темноте? Если эта встреча окажется единственной?

Не может быть…

Испугавшись собственных мыслей, быстро приблизилась к парню и снова впилась в его сладкие губы.

— Найди меня. Я буду ждать… — прошептала у его губ и спешно покинула комнату.

Всё будет хорошо. Мы созданы друг для друга. Предначертаны самой судьбой.

Уже завтра он полетит следом за мной и официально объявит о нашей помолвке.

О другом и думать не хотелось, ведь эта ночь сделала меня другой. Целиком перевернула мой мир. И уверена, Гай чувствовал тоже самое. Я не могла ошибаться.

За пару часов до этого…

— Аими, ну что ты как не живая? — ворчала на меня мачеха. — Улыбнись. Покажи себя. Мы не для того потратили целое состояние на твоё платье, чтобы ты прятала его за спинами гостей.

Тяжело вздохнув, я выдавила из себя подобие улыбки и расправила белый атлас на своих бёдрах, который облегал меня, как вторая кожа. Ненавидела подобные сборища. Чувствовала себя на них не в своей тарелке. Чужой. Инопланетянкой из другой галактики. Где я и где эти все напыщенные толстосумы? Смешно даже. Будучи аристократкой, я понятия не имела, как следовало себя вести в подобных местах. Что говорить, как держаться, чтобы не пасть лицом вниз. Никто не учил… Мать рано ушла из жизни. Отец об этом даже и не думал, пытаясь восстановить бедственное положение семьи.

— Гай скоро появится. Начнётся торжественная часть, а потом будет твой выход, — сказала Альбертина, скользя взглядом по расфуфыренным дамочкам и их холёным дочерям, находящимся здесь с той же целью, что и мы с ней. — На фоне твоей внешности они все блекнут. Держи голову выше, спину прямо, Аими.

Безропотно сделала, так как она велела, ведь мачеха реально старалась, и я была ей безумно за это благодарна.

— Флоранс тоже здесь, — фыркнула, пренебрежительно. — Кто бы сомневался, что она упустит шанс породниться с семьёй Вагнер. Софи — бледная моль. Гай на неё даже не взглянет, — усмехнулась Альбертина, поворачиваясь снова ко мне.

— Побыстрее бы конец, — прошептала, измученным голосом. — Не могу больше здесь находиться.

Так унизительно всё это для меня было. Присутствующие девушки откровенно готовились себя продать. И я была из их числа. С одной лишь разницей, что мои шансы были выше, нежели у соперниц. В этом заслуга мачехи. Мать Гая, Оливия Вагнер, была её давней подругой. Будучи еще живой, она договорилась с Альбертиной о помолвке. Но, к несчастью, через год бедняжка скончалась, не дождавшись нашего с Гаем совершеннолетия. Но Альбертину это не остановило. Сегодня она приехала, чтобы спросить обещанное с Роберта Вагнера. Но и мне предстояла сыграть свою роль на величайшем празднестве по случаю совершеннолетия наследника семьи Вагнер.

— Может, наконец, поведаешь, что я должна буду сделать? — снова задала вопрос, от которого мачеха упорно отмахивалась. — Не думаю, что буду сегодня чем-то полезна. От усталости едва на ногах держусь.

Вначале утомительный перелёт едва ни через всю Францию, потом многочасовая экзекуция у парикмахера. Мозг едва соображал. Одна мысль была, чтобы побыстрее всё закончилось. Как бы сейчас было здорово очутиться дома в своей комнате или в гостиной у камина с томиком романа Джейн Остин.

— Возьми себя в руки и вспомни, зачем ты здесь! — прошипела недовольно мачеха. — Наша поездка сюда — это единственная возможность выдернуть нас из нищеты и помочь твоему отцу. Наш старый особняк скоро рухнет нам на головы. Тогда и жить будет негде! Этого хочешь?

Если Альбертину волновали только наши материальные трудности, то меня же беспокоило состояние здоровья отца. Этой весной он вновь пережил инсульт и, будучи парализованным, был прикован к постели. Ему требовалось дорогостоящее лечение, но денег у нас не было. Именно по этой причине я согласилась на безрассудное предложение мачехи.

— Не хочу, — выдохнула я. — Прости. Я очень постараюсь.

— Так-то… — сказала она.

Следующие слова Альбертины потонули в громкой музыке, знаменующей начало праздника и его торжественной части.

Присутствующие гости подобрались и направили всё внимание на небольшую импровизированную сцену, походившую больше на пьедестал. Какая вульгарщина… Но, как говорится… у богатых свои причуды.

Музыканты очень старались, играя, как в последний раз. Ведущий праздника под громкие аплодисменты присутствующих объявил о появлении именинника, и из крохотных отверстий в полу забили красочные фонтаны огней.

— Здесь деньги рекой льются… — процедила мачеха, смотря, как небо окрасили фейерверки.

Я не успела что-то сказать, так как всё моё внимание обратилось к парню, появившемуся на сцене.

Гай Вагнер. Наследник многомиллионного состояния. Мечта всех присутствующих девушек, к которым упорно не желала себя причислять. Я видела Гая только лишь в журнале и могла абсолютно точно сказать, что в реальности он выглядел даже намного лучше.

Пока широкоплечий красавец всем улыбался и махал рукой, я утонула в громких вздохах девушек. Они даже не скрывали своих намерений. Какой стыд!

— Улыбайся, — шипела мне на ухо Альбертина. — Не стой как мумия.

Пересилив себя, я улыбнулась, но была уверена, что это выглядело странно.

Напряжение в теле не позволяло быть естественной, а от боли в ногах, виновником которой были высоченные каблуки, хотелось не улыбаться, а громко выть во всё горло.

— Альбертина, я стараюсь, — произнесла сдавленно.

— Ты не стараешься, а только портишь. Придётся всё взять в свои руки, — не прекращала шипеть она.

Благо, никто нас не слышал. Все взгляды были обращены на парня, который произнёс свою речь.

Банальную, заученную… Будто актёр выучил свою роль и теперь её играл.

Уголки моих губ снова поползли вниз. Красавчик и не более. Нет души, жизни. Глянцевая картинка из журнала. Не о таком суженном я мечтала. В романах мне нравились не инфантильные парни, а глубоких взглядов серьёзные мужчины. Похожих на того, кто с поздравлениями подошёл к нему первым. Мужчина был чуть старше именинника, но имел удивительную внешнюю схожесть с парнем. Чувствовалась его стать, стержень внутри. Взгляд серьёзный, пронзительный. Берущий за душу.

Кто он? Его кузен Роланд? Очень было похоже на то.

Гай вместе с незнакомцем спустился к гостям и потонул в нескончаемых поздравлениях.

— Тебе нужно невзначай оказаться рядом с ним. Назвать имя и показать свою привлекательную фигуру, — проговорила вполголоса мачеха. — Именно спонтанно завязываются крепкие союзы. Без принуждения…

Так вот о чём она говорила, намекая о моей роли. Что ж… я ожидала чего-то подобного, но всё же не была к этому готова.

— Я не могу пойти к нему сама. Не лучше ли было бы, чтобы меня ему представили? — взволнованно произнесла я. — Я не умею флиртовать с парнями.

— Не говори ерунды. У женщин это от природы… — начинала злиться Альбертина.

К её вспышкам гнева я уже давно привыкла, поэтому даже не испугалась. Куда сильнее меня ужасала роль, на которую она меня обрекала.

— Сейчас я иду к Роберту Вагнеру и стану говорить с ним о вашей свадьбе, а ты иди к Гаю! Живо!

Излив свою ярость, она удалилась, оставив меня одну.

Сглотнув, посмотрела на окруженного голодными хищницами парня и прикрыла веки.

Как мне пробиться к нему? Разве это вообще реально?

Нужно было что-то срочно придумать, чтобы привлечь его внимание.

Кинув ещё один взгляд на мачеху, которая с воинственным видом шла к мужчинам, я сдвинулась с места. Стала медленно продвигаться к толпе спятивших девиц, которые не давали парню пройти дальше. С трудом верилось, что я находилась на званом вечере, а не в зоопарке. Ну как можно было так себя вести? Но, видимо, никто об этом и не думал даже.

Некоторые девушки выпячивали свои прелести, пытаясь заманить Гая своим телом, кто-то блистал эрудицией, заваливая парня вопросами о его интересах, увлечениях. Тем временем именинник откровенно терпел и лишь сдержанно улыбался. Происходящее его только забавляло и ни капли не беспокоило. До того момента, пока одна девица не решилась действовать иначе, нежели все остальные.

Потрясающая находчивость. Мне бы следовало взять с неё пример.

— Ей плохо! — крикнул кто-то. — Помогите.

Уже через пару секунд блондинка, с глубоким вырезом на груди, позволяющем показать всё, что только можно, лежала на руках у Гая.

Браво! Она явно тянула на Оскар!

— Из присутствующих здесь есть кто-нибудь, кто может ей помочь? — произнёс парень, хлопая по щекам блондинку. — Она без сознания.

Переигрывала. Неужели никто не видит?

— Позвольте мне! — воскликнула я, решив воспользоваться шансом, который был очень мне нужен.

Услышав голос, парень поднял на меня глаза, в которых я разглядела смешинки.

Так он тоже не верил этой хищнице за богатством? Плюсик ему! Оказывается, не так легко провести Гая Вагнера. Это радовало. Терпеть не могла глупость. Особенно мужскую.

— Вы — врач? — обратился он ко мне, смотря оценивающе.

— Что-то вроде того, — улыбнулась ему, склонившись над предприимчивой девицей. — Лечу от кретинизма, — подмигнув, шепнула ему на ухо, за что тут же была награждена взглядом, полным восхищения.

Аими, ты — молодец! А блондинке спасибо за такую великолепную возможность. Лучше и придумать было нельзя.

— Потрясающе, — отозвался Гай. — Побольше бы таких, как ты. Что делать будем? — шепнул мне на ухо.

— Приводить в чувства, что же ещё? — так же тихо ответила ему, едва сдерживая улыбку.

Как мы с ним быстро спелись. Даже не верилось. Но радоваться было рано. Нужно было продолжать.

Выпрямившись, шагнула к брюнетке, в руках которой находился бокал шампанского и быстро забрала его себе.

— Сорри, — виновато пожала плечами и повернулась снова к той, что продолжала разыгрывать комедию. — Это поможет, — с этими словами плеснула блондинке в лицо искрящийся напиток.

С удовольствием и радостью. Без сожаления и жалости.

Актриса тут же взвизгнула и подскочила на ноги.

— Что это? — заверещала она ядовито. — Да как вы могли? Да я вас…

Невероятно, как быстро она исцелилась. Еще минуту назад была умирающим лебедем, а сейчас была полна сил и энергии.

— Это шок. Её нужно срочно отвезти в больницу. Это я вам как специалист говорю, — важно объявила всем, кто переживал и кто не очень.

— Спасибо, — касаясь ладонью моей спины, вполголоса произнёс Гай. — Без вас бы я не справился.

Уверена, что он благодарил искренне. Сам бы он не прекратил этот цирк. Пришлось бы пол вечера корчить из себя благородного. А тут я разрулила ситуацию всего за пару секунд.

— Рада помочь, — улыбнулась ему, боковым зрением видя, как уводят блондинку к выходу.

— Как ваше имя? — спросил он меня уже громче. — Должно быть вы из известной семьи? Форренс, Миллер?

Ох, как меня испепеляли взглядами в это время соперницы. Я сумела зацепить именинника. Завладела его вниманием. Зависть едва из ушей их лезла.

— Моро, — ответила ему и тут же услыхала пренебрежительное фырканье.

Это было ожидаемо. У нашей семьи не было денег. Отец не имел влияния. И все это прекрасно знали. По этой причине мне не тягаться с ними. Но так думали только они… Я и Гай знали больше… Поняла по взгляду парня. Уверена, он знал о договорённости его матери и моей мачехи. Только не знала, что он думал на этот счет.

— Аими, — проговорил моё имя Гай. — Рад нашему знакомству.

Он улыбался, и мне казалось, что делал он это искренне. Мне очень хотелось, чтобы это было так, потому что Гай мне понравился. Он оказался вовсе не ветренным, как я думала. Не напыщенным и надменным. Общался со мной легко, без пафоса. С ним было просто.

— Мне тоже приятно, Гай. С Днём Рождения… — ответила я ему, даря свою улыбку. — Ой, кажется, я испачкала твою рубашку, — добавила взволнованно, заметив на его одежде мокрые пятна от шампанского.

Как же неловко вышло.

— Ерунда, — отмахнулся он. — Это легко исправить.

Улыбнувшись и извинившись перед присутствующими, он направился к выходу из зала, чтобы привести себя в порядок. А я стояла и смотрела ему вслед.

— Молодец, — прозвучал голос Альбертины у меня за спиной. — Не разочаровала.

Она всё видела? Хотя проще было перечислить тех, кто не видел.

— Твоя падчерица метит в невесты Гаю? — к голосу мачехи присоединился ещё один, незнакомый мне. — Очень самонадеянно.

— Аими уже его невеста, Флоранс, — надменно ответила Альбертина. — Не веришь? Спроси сама об этом Роберта.

Издав булькающие звуки, женщина поспешила уйти, а я повернулась к мачехе.

— Все идёт, как я планировала, но расслабляться рано. То была лишь разминка, — сказала мне Альбертина, поправляя свою причёску. — Сейчас состоится твой основной выход, девочка.

Что? О чём она вообще? Я ведь только что сделала так, как она велела. И даже больше…

— Не понимаю… — качнув головой, выдавила из себя.

— Сейчас ты пойдёшь в спальню к Гаю и будешь с ним ласкова. Понимаешь, о чём я?

Бред! Я, наверно, ослышалась.

— Ннет! — произнесла, заикаясь. — Шутишь?

Не понимала и не желала даже думать в подобном ключе.

— Не корчи из себя дуру! — зарычала на меня в ярости мачеха. — Ты ляжешь с ним в постель. Только так мы сумеем получить то, за чем приехали сюда…

Земля словно уходила из-под ног. Ещё немного, и я рухну на пол, как та, что пыталась привлечь внимание Гая. Но у неё была лишь игра, а я… едва реально не лишилась рассудка.

— Я не могу, Альбертина. Это ведь неправильно.

— Правильнее будет, чтобы твой отец умер? — приподняв бровь, спросила она, умело манипулируя.

Я бы взбрыкнула, как это делала не раз, но также понимала, что мачеха была права. Абсолютно. Я должна была сделать это. Способ был действенный, проверенный многими. Чем я лучше других? На кону стояла жизнь родного человека.

Я пошла следом за парнем. Пыталась его догнать, но он двигался очень быстро, не останавливаясь ни на секунду. Из-за множества гостей старалась не упустить Гая из виду. Оставив позади себя шумный зал, попыталась ускориться. По пути встречались разодетые люди, которые смотрели на меня с интересом. Но мне не было до них никакого дела. В голове была лишь мысль о том, что мне предстояло сделать. Подобрав сковывающую мои движения юбку, я стала подниматься следом за парнем по широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

— Гай, — тяжело дыша от быстрой ходьбы, окликнула его. Чувствовала, что еще немного и не успею. Он скроется за одной из дверей, и тогда я упущу свою возможность. — Подожди.

Парень, сделав еще несколько шагов, резко остановился на самом верху. Оглянулся и впился в меня своим полным недоумения взглядом. Потом посмотрел прямо в глаза и быстро приблизился, чтобы помочь.

— Аими? — проговорил удивленно. — Ты заблудилась?

Если бы… Очень хотелось, чтобы было именно так, но…

— Нет, — качнула головой, молясь про себя, чтобы нас никто не увидел. Было ужасно стыдно за своё поведение. Где это видано, чтобы девушка бегала за парнем? Преследовала его по пути в спальню. — Хотела поговорить с тобой… — обронила очень тихо, едва слышно.

Еще несколько секунд он сохранял молчание, а потом, заметив кого-то, схватил меня за плечи и потянул в тень длинного коридора.

— Прости. Не хочу, чтобы поползли сплетни… — улыбнулся он, сразу же убирая от меня руки.

Он заботился вовсе не о своей репутации, а о моей. Не ожидала от него подобного. Была обескуражена.

— Это ты меня прости. Своим появлением я поставила тебя в неловкое положение, — от стыда опустила глаза в пол.

— Ерунда, — усмехнулся он. — Не думай об этом, Аими. Кажется, ты хотела о чем-то со мной поговорить, — напомнил он мне.

Подняв глаза, я заметила на его губах нежную улыбку. В эту минуту он был безумно красив, невероятно привлекателен. Рука сама потянулась к его лицу, гладкой щеке.

— Ты ведь знаешь, кто я? — спросила парня, смотря ему в глаза.

Они были невероятно светлыми, кристально чистыми. Завораживали своей природной красотой.

— Знаю, — не противясь моему самовольству, ответил мне Гай. — Моя невеста. Самая красивая из всех девушек, которую я только видел.

Его слова как сладкая патока просочились в мои уши и растекались по моему сердцу. Ласкали слух, заставили млеть от удовольствия.

— Гай, — выдохнула, облизывая нижнюю губу. — У меня есть для тебя подарок. Хочу подарить тебе себя. Эту ночь…

Плевать на всё. Не хотелось тянуть. Пора было выложить все карты на стол.

Пока он пытался осмыслить сказанное, встав на мысочки, я прижалась к его губам. Быстрым касанием, неумело и по-детски наивно.

Его губы были тёплые. Мягкие. Невероятные. На вкус похожи на сладкую вату.

Совсем не вызывающие отвращение. Скорее наоборот… было приятно.

— Аими, — парень обхватил мои щёки ладонями. — Нас могут увидеть, — кинув взгляд в сторону, снова посмотрел на меня.

— Предлагаю, найти другое место, — набравшись смелости, сказала ему, кладя ладони поверх его.

Я ждала, что после произнесённых мной слов он уведёт меня в свою спальню, но… меня ждало разочарование.

— Не сейчас, — с сожалением проговорил Гай. — Мне нужно ещё какое-то время побыть с гостями.

Боже, как же неловко. Я ведь совсем не подумала, что у парня есть обязательства перед гостями и родными.

— Я понимаю, — прикусив нижнюю губу, опустила свой взгляд. — Прости, совсем из головы вылетело.

Гай улыбнулся и поправил выбившуюся прядь из моей причёски, заправив за ушко.

— Дай мне час, — прошептал у моего виска, едва касаясь губами. — Я вернусь. Буду ждать тебя в комнате, и мы сможем без спешки… обо всём поговорить… — произнёс медленно, а потом посмотрел снова в глаза и коснулся большим пальцем моей нижней губы.

Он его слов сердце замерло, а потом пустилось галопом. Стало так волнительно, что слышала собственный пульс, бьющийся в районе висков.

Он хотел меня. Не отверг моё предложение. Не поднял на смех, чего я очень боялась. Просто попросил час. А потом…

— До скорого, — смущённо, улыбнулась ему. — И прости, что испортила тебе рубашку… — снова извинилась я, смотря на мокрое пятно, красовавшееся на его одежде.

Но тут я немного слукавила. Ведь совсем не жалела, что шампанское попало и на него тоже. Благодаря этой оплошности, мы с Гаем оказались здесь вдвоём, наедине. А через час наши отношения перейдут на новый уровень, и я стану самой обсуждаемой девушкой светского общества.

Спустя два дня.

— Альбертина, — произнесла, смотря на нее с надеждой. — От Гая нет вестей?

Сбилась со счёту, в который раз за сегодняшний день появилась в её комнате. С каждым часом моё настроение стремительно угасало, внутри зарождался страх. Вернувшись в свой родной дом, я едва не светилась от радости и счастья, но сейчас в душе царили тревога и непонимание.

— Нет, — поджав губы, ответила мачеха, не отрывая взгляда от своего глянцевого журнала, который нервно теребила в руках. — Сдаётся мне, что ты не прилагала должных стараний или… водишь меня за нос.

С раздражением откинув журнал в сторону, посмотрела на меня. Тучи с каждой минутой сгущались, и вот-вот должен был грянуть гром.

— Не правда! — возразила я, пока та не излила на меня свою желчь. — Я сделала всё, как ты сказала. Гай был ласков со мной, и… я думала…

— Думала она… — фыркнула мачеха, поднимаясь с выцветшей от времени софы, обтянутой бежевым атласом. — Так почему его до сих пор здесь нет?

Я не знала ответа. Не понимала, почему жених не ищет меня. Почему не пытается снова встретиться? После нашей ночи, я думала, он примчится следом за мной. Назовёт при всех своей невестой, попросит у отца моей руки. Но вместо этого не происходило ровным счётом ничего.

— Твоему отцу хуже, — проговорила она, сверля меня своим взглядом. — Нужна квалифицированная помощь, деньги… сколько мы будем его держать в доме? Сколько?

Всхлипнув, я опустила голову вниз и с силой сжала юбку своего старенького голубого платья.

Я понимала всё это и без неё. Доктор, который был давним другом отца, утром сказал тоже самое. Отец слабел. Его нужно было везти в хорошую больницу. Спасать, пока не стало слишком поздно. Но мы были бедны как церковные крысы. Все средства ушли на оплату долгов и нашу поездку в Бордо на вечер к Вагнерам. Перелёт из нашей провинции съел огромную сумму денег, а о платье лучше вообще не вспоминать.

Неужели все старания были напрасны?

— Я не верю, что Гай мной просто воспользовался. Не верю, — покачав головой, тихо проговорила вслух. — Может, он просто занят?

Ну, могло ведь и такое случиться. Ему просто что-то помешало.

— Занят… — хмыкнула мачеха, подходя к окну. — Хотелось бы в это верить, но что-то мне подсказывает, что здесь совсем другое…

Нет. Не может этого быть. Если всё так, как предполагала Альбертина, то мне не пережить этого. Лучше уж сразу покончить с жизнью, чем жить со стыдом всю жизнь.

— Иди к отцу. Ему помощь нужна, — махнула она рукой, выпроваживая меня за дверь. — Вечером сама позвоню Роберту Вагнеру и всё узнаю.

От услышанного имени по коже пробежала мелкая дрожь, заставившая передернуться.

— Не стоит, — попросила, прежде чем её оставить. — Только не ему.

Не этому ужасному и жестокому человеку. Я не хотела, чтобы отец Гая узнал, что произошло между его сыном и мной. Это так постыдно. Уверена, Роберт Вагнер придерживался строгих правил и хотел, чтобы невеста его сына до свадьбы была чиста, как первый снег. А если эта информация выйдет за пределы наших семей? Что тогда будет?

— Сама решу, — рявкнула мачеха, продолжая смотреть в окно. — Ступай.

Тяжело вздохнув, я вышла из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.

На душе было не спокойно. Не знала, что и думать. К чему себя готовить. Ведь, если Гай мной просто поигрался и не желает брать себе в жёны, я потеряю всё. Свою честь, репутацию и… отца.

Рыдания скребли горло. Зажав ладонью рот, поспешила в свою комнату, чтобы взять себя в руки и успокоиться.

Было не время раскисать и впадать в отчаяние. Нужно позаботиться об отце. Уделить ему время.

На часах был уже полдень, а значит, нужно было подумать об обеде. Приведя себя в порядок, я поспешила к самому родному человеку из всех, что остались у меня на этой земле.

Войдя в спальню отца, приложив титанические усилия, натянула на лицо улыбку.

— Не спишь? — бодро проговорила я, обнаружив отца, сидящего в своём инвалидном кресле и смотрящего в окно куда-то вдаль. Сиделка приходила лишь на пару часов в утреннее время. Должно быть, она ушла, а из-за переживаний я не успела с ней попрощаться.

Отец даже не отреагировал на мой голос, словно был не здесь, а совсем в другом месте.

На секунду задержалась у двери, смотря на его профиль. Как же он сдал. Ведь ещё год назад он выглядел совсем иначе. Крепким, полным сил. Как же быстро эта проклятая болезнь забрала его здоровье.

— Если позволишь, я помогу тебе с обедом, — поставив поднос с едой на столик, приблизилась к нему и коснулась его исхудавшего плеча. — Папа… прошу тебя, нужно поесть.

Тяжело вдохнув, он повернул голову в мою сторону и похлопал здоровой рукой поверх моей.

Я знала, что он думает. Его мысли с лёгкостью читались на его морщинистом лице. Знала, что он не желает, чтобы я с ним возилась, как с беспомощным ребёнком. Кормила с ложки, ухаживала. Но иначе не получалось. Сам он обслуживать себя был не способен. Как это возможно, когда тело наполовину было парализовано?

— Не уйду, пока ты не попробуешь сырный суп. Я так для тебя старалась. Помнишь, как его готовила нам мама?

Как обычно, пыталась его заговорить, отвлечь, чтобы хоть как-то накормить.

Я развернула к себе коляску и увидела на лице отца лёгкую улыбку, указывающую на то, что он слышал меня. Всё хорошо помнил, только… к сожалению, ответить не мог.

— Уверена, я не так хорошо готовлю, как делала это она, но всё же ты должен сравнить… — продолжала говорить, чтобы убить давящую тишину комнаты.

Раньше мы много с ним говорили. Как-то, перед тем, как случился повторный приступ, и он еще был способен говорить, он сказал одну фразу, которая врезалась мне в память. Это было признание о том, что моя мать была его самой большой любовью, а я подарком, посланным ему с небес. Тогда я была безумно счастлива, ведь лучшего и услышать было нельзя. Знать, что он думал не о Альбертине, а о той, что ушла в мир иной много лет назад, дорогого стоило. Знала, что и меня он любил большего всего на свете. Желал мне самого лучшего и жалел, что не сумел дать того, чего всегда хотел. Денег, положения в обществе. А мне это и не нужно было. Об одном просила Всевышнего, чтобы не отбирал его у меня.

— Вот так… — продолжала я. — Сейчас мы в раз расправимся с этим всем и пойдём на воздух. Сегодня дивная погода. Тебе понравится.

Сегодня отец не возражал. Позволил себя накормить, переодеть и вывести во двор.

Мне и самой было нужно проветриться. Отвлечься от тягостных мыслей, что терзали мою голову.

Площадка перед нашим домой была не предусмотрена для прогулок на коляске. Её колеса то и дело застревали в глубоких ямах, поэтому приходилось гулять в саду и у окраины леса. Это было далеко и не всегда легко. Если до этого только одна мысль о прогулке меня заставляла ужаснуться, то сейчас она была очень кстати. Это позволит мне ненадолго переключиться. Заберёт всё внимание, и на время я перестану думать о Гае.

Наша с отцом прогулка длилась около двух часов. Мы с ним прошлись по саду, погуляли вдоль берега реки, заглянули в местечко, где всегда слышалось чудесное пение птиц. Прогулка пошла на пользу. Мужское лицо, которое до этого было смертельно бледным, приняло розоватый оттенок. В конце пути его стало клонить в сон, да и мне следовало отдохнуть. За это время я основательно выбилась из сил, а голова стала абсолютно пустой. Мысль уложить отца в кровать и немедленно принять душ, перебивали все прочие желания. Но, когда мы вернулись в дом и я услышала голос мачехи, то забыла обо всём.

В доме, кроме нас, никто больше не поживал. От слуг пришлось отказать едва ли не сразу после того, как отец женился на мачехе. Из этого следовало, что она разговаривала по телефону. И я догадывалась с кем. Робертом Вагнером.

Боже… ведь я её просила этого не делать.

Не помня себя, я отвезла отца в комнату и уложила в постель, а после бросилась к Альбертине.

— Не может быть… — повторяла одно и тоже мачеха. — Не может…

Остановившись на пороге её комнаты, я замерла и стала прислушиваться.

— Роберт, я не могу в это поверить… — ходя из угла в угол, сдавленным голосом говорила она. — Как можно?

Услышав мужское имя, поняла, что оказалась права. Она всё-таки позвонила Вагнеру.

Она всё же это сделала.

Стиснув веки, приложила ладонь ко лбу.

— Гай… — продолжала говорить Альбертина, не замечая моего присутствия. — Он был так молод. Он и Аими… были вместе в ту ночь. Договорились о помолвке…

Был? Почему был? Что она несёт?

Услыхав последние слова мачехи, я оторвалась от стены и сделала шаг к ней. Альбертина, наконец, меня заметила и посмотрела убитым взглядом. В таком состоянии я её ещё не видела. С трудом могла догадаться, что заставило её впасть в такое состояние, ведь эту женщину не так-то легко вывести из равновесия.

— Да, они были вместе, — повторила мачеха. — В его комнате.

Потом она вдруг замолчала и побледнела. Вагнер сказал что-то такое, что заставило её в лице перемениться.

— Нет, Роберт. Нет. Ты говоришь полнейший бред.

Потом снова молчание и взгляд на меня. Она смотрела не отрываясь. Пронзительно, словно душу пыталась из меня вынуть.

— Роберт, послушай меня, — попыталась вставить она хоть слово, но собеседник не позволял.

Альбертина прикрыла глаза и зажала рот рукой, словно сдерживая рвущийся из груди всхлип. А через минуту она опустила телефон вниз, указывая на то, что разговор закончен.

— Альбертина, — проговорила я, смотря на неё.

Холодок пробежал по спине, когда она открыла свои глаза. В них было столько отчаяния и страха, что я едва сдерживалась, чтобы не начать её трясти, пытаясь, наконец, узнать хоть что-то.

— Не молчи, — произнесла громче и требовательнее. — Скажи, наконец, мне, что произошло?

Она ещё несколько секунд мочала, словно собираясь с силами, а потом сказала: — Гай мёртв. Его нашли сразу же после нашего отъезда.

Чувство, словно выбили воздух из лёгких. Одним ударом под дых.

— Нет, — глотая ртом воздух, затрясла головой. — Этого не может быть. Не может…

Пошатываясь, Альбертина направилась к софе и плюхнулась на нее как подкошенная.

— Сама с трудом верю, — сказала она севшим, хриплым голосом. — Но не это главное, Аими.

Не это? Да что может быть главнее того, что мой жених мёртв? Тот, кого я считала своим суженым. С кем провела свою первую ночь…

— Не понимаю, — произнесла, вытирая мокрые от слез щеки. — О чём ты?

Он словно рехнулась. Вела себя как-то странно. Возможно, от потрясения.

— Тебя подозревают в его смерти, — ответила мачеха, снова поднимаясь на ноги и направляясь к столику, где находились её успокоительные капли.

Налив себе двойную дозу, одним махом их выпила.

— Бред, — онемевшими губами проговорила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Причём здесь я?

— Я не знаю, Аими. Не знаю, — покачала она головой. — Роберт слушать ничего не желает. Просто в ярости из-за случившегося. Его единственный наследник мёртв.

Сглотнув, присела на софу, не в силах удержаться на ногах от шока.

— Сейчас проводится расследование. Выясняются причины, разыскиваются виновники. Зачем я только сказала ему? — громко прорыдала мачеха, закрывая лицо руками.

— Я ничего не делала, — мотая головой, сказала ей. — Альбертина, я не виновата. Ты же знаешь…

Плечи мачехи сотрясались от рыданий. И вряд ли она меня слышала.

— Они найдут виновника. Я уверена в этом… — приблизившись и взяв мачеху за плечи, стала ей говорить. — Нам нечего бояться.

— Нечего? — вскрикнула она, словно обезумев. — Ты хоть понимаешь, кто такой Роберт Вагнер?

Она смотрела на меня испуганным взглядом. Я заметила, как её стала бить дрожь. Она едва не билась в истерике.

— Этот человек камня на камне не оставит. Не побрезгует прибегнуть к самым жестоким методам, чтобы добраться до истины. Ты много не знаешь.

В моих мыслях рисовался образ настоящего монстра. Если бы мне об этом сказал другой человек, я не поверила. Походило на какой-то абсурд. Ведь не бывает такого в реальности. Мы живём в цивилизованном мире. Но Альбертина врать бы не стала. Я это точно знала.

— Нужно ему всё сказать. Объяснить. Он должен понять… — обливаясь слезами, снова схватила её за руки.

— Он не станет даже слушать, — безжизненным голосом ответила мачеха. — Готовься. Скоро к нам нагрянут гости.

Нет. Мы же не на Сицилии, и Вагнер не мафиози какой-то, чтобы врываться в дом и пытать своих жертв. Не верилось во всё это.

— Что же делать? — пискнула я, закусывая до крови нижнюю губу. — Мы должны что-то придумать? Не сидеть же и просто ждать?

— А что ты предлагаешь? Бежать? — сорвалась Альбертина, вновь повышая голос. — Твой отец прикован к постели. Даже, если бы мы захотели, это сделать нереально.

Я понимала, что она права, но и сидеть, сложа руки, я тоже не могла.

— Позволь мне с ним самой поговорить, — сказала я. — Я позвоню и всё ему объясню.

— Глупая, — скривилась мачеха. — Уверена, он уже сам летит сюда. А через час к нам приедут его прихвостни, проследить, чтобы мы не удрали.

Слышать всё это было очень дико. Казалось, будто нахожусь в кошмаре, который мне просто снился. Вот сейчас ущипну себя, и всё закончится…

Но, нет. Всё было в реальности. Не успела я даже подумать, как к дому подъехала чёрная машина. Из неё вышли четверо мужчин и направились к парадной двери нашего дома.

Широкоплечие, крепкие парни, не церемонясь, вошли в дом. Они даже не утруждали себя стуком в дверь, не дождались приглашения хозяев пройти внутрь.

За считанные минуты они прочесали все комнаты и без труда обнаружили нас с Альбертиной, в полуобморочном состоянии сидящих у окна.

— Миссис Моро? — произнёс один, обращаясь к мачехе.

Он был в чёрном костюме, в тон ему рубашке, дорогих ботинках. Настоящий посланник смерти. Его взгляд был такой твёрдый, уверенный. Он прекрасно понимал, что бежать нам некуда. Мы были загнаны в угол.

— Немедленно покиньте наш дом, — взвизгнула мачеха, с силой сжимая моё запястье. — Мы вызовем полицию.

Ох, как бы я хотела, чтобы это подействовало… Но это были лишь жалкие попытки и не более.

— Не в ваших интересах, миссис Моро, нам препятствовать, — хрипло ответил мужчина, ухмыляясь. — Не делайте глупостей, в этом случае вам не будет грозить опасность.

Через пару секунд к нему присоединились ещё двое, а третий, по всей видимости, застрял ещё где-то. И, я догадывалась, где именно. В комнате моего отца.

Эта догадка причинила мне сильную боль. Словно остриём иглы в израненную плоть. В эту минуту я переживала не за себя, а за беспомощного старика, который лежал там абсолютно один.

— Да как вы смеете? — тяжело дыша, крикнула вновь Альбертина. — Кто вы вообще такие?

Это был риторический вопрос. Все без исключения находящиеся в этой комнате прекрасно знали, кто они и зачем сюда явились.

— Мистер Вагнер попросил уделить вам чуточку внимания, пока совершает перелёт в эту сторону, — с сарказмом в голосе ответил всё тот же мужчина.

Мне стало понятно, что он у них главный, а значит, разговоры нужно было вести именно с ним.

— Нам совершенно не нужно ваше внимание. Более того, оно крайне нежелательно. Убирайтесь прочь. Немедленно.

Альбертина боролась. Прикладывала усилия, но было понятно, что это всё бесполезно. Они никуда не уйдут. Более того, мы с Альбертиной были целы лишь до того момента, пока сюда не явится отец Гая. После этого нам грозила реальная опасность.

— Я бы посоветовал не распаляться понапрасну, — усмехнулся на крик мачехи главный. — Вам это не поможет. Напротив, будьте чуточку гостеприимны, и время в ожидании пролетит без эмоциональных и физических травм.

Услышав последнее, я крепко сжала руку мачехи, делая знак, чтобы она не спорила. Нам были ни к чему проблемы. Нарываться не стоило.

— Мы в плену? — заговорила я, понимая, что нужно выяснить о распоряжениях данных отцом Гая, касательно нас.

— Ну что вы, мисс Моро, — проговорил в ответ мужчина. — Никакого плена. Просто не покидайте дом до приезда господина Вагнера. Он хочет с вами побеседовать.

Услышав это, выдохнула. Значит, нас не будут связывать и держать взаперти.

— Что ж, в таком случае мне нужно проведать отца, — встав с софы, быстро пошла к выходу, желая убедиться, что с отцом всё хорошо.

Быстро спустившись с лестницы, вбежала в комнату старика и увидела сидящего возле него незнакомца.

Крупного телосложения. Так же, как и другие, в тёмном устрашающем костюме.

— Выйдите, — сказала ему, уничтожая своим взглядом. — И не смейте сюда входить.

Хоть я и находилась в западне, но терпеть бесцеремонность этих невеж не желала.

Мужчина, молча, поднялся и шагнул ко мне.

Пробежала дрожь по коже от его взгляда. Его глаза были холодными, безжизненными, устрашающими. И не мудрено. Роберта Вагнера окружали люди ему подобные. Жестокие, опасные, наводящие ужас на окружающих.

— Полегче, крошка — шепнул он мне, скалясь. — Старика разбудишь.

Обведя меня своим липким взглядом, он двинулся к выходу.

Дождавшись, пока он скроется за дверью, я посмотрела на отца, который лежал с закрытыми глазами.

Боже…

Как же уберечь его, и без того хрупкое, здоровье? Оно едва держалось на волоске, а тут такое…

Отец открыл глаза и посмотрел на меня взглядом затравленного зверя.

Была уверена, что я выглядела так же. Что же нам теперь делать? Ума не прилагала.

— Папочка… — выдохнула вслух. — Ты только не волнуйся. Всё хорошо… — убеждала его, подходя ближе.

Слов не могла подобрать. Сказать правду? Лгать? Было сложно представить, как он воспримет любую информацию.

— Произошло небольшое недоразумение, — начала я осторожно. — Эти мужчины ждут своего господина, и как только он здесь появится, все уйдут.

Я намеренно не называла имени человека, которого все ждали. Скажи я ему, кто это, отец тут же поймёт, насколько всё серьёзно.

Но уже то, что я сказала, заставило глаза отца расшириться.

— Не волнуйся, прошу тебя, — поглаживая его руку, говорила я. — Всё хорошо…

Но отец меня не желал слушать. По его взгляду я читала, что он хотел знать имя того самого господина, что нарушил наш покой.

— Я не могу, — шептала ему, оглядываясь на звук, приближающихся к комнате шагов. — Прости меня.

Снова посмотрев на отца, качнула головой, упорно замалчивала информацию. Боялась навредить. В глубине души верила и надеялась, что всё обойдётся. Мужчины, получив нужную им информацию, уйдут, и всё закончится. Или нет…

— Мистер Моро, не волнуйтесь, — раздался позади меня мужской голос. — Как только ваша дочь поговорит с мистером Вагнером, мы уедем.

Гром. Оглушительный. В моей голове словно раздался мощный взрыв, и я похолодела от ужаса.

Мерзавец. Ничтожество. Ну, кто его за язык тянул?

Смотря на отца, я поняла, что произошло то, чего я так сильно боялась.

— Альбертина, — крикнула я во всё горло. — Скорую.

Через пару секунд вбежала мачеха, бледная как сама смерть.

— Вон, — рявкнула она на того, кто был повинен в том, что произошло. — Маэль… дорогой мой.

По её щекам заструились слёзы, губы дрожали от откровенного ужаса.

Сглотнув, я сама кинулась в свою комнату за телефоном, чтобы вызвать врачей. Понимала, что на Альбертину полагаться было уже бесполезно. Теперь она не отойдёт от отца ни на шаг. Человек, которого она любила, был на волосок от смерти. Она захочет быть с ним. Когда-то я её терпеть не могла. Ненавидела за то, что она охмурила моего отца. Вошла в нашу семью, дом и стала наводить свои порядки. Но спустя какое-то время я смягчилась. Поняла, что она не имитировала чувства к отцу, а реально его любила. Нищета, немощность старика должны были давно отпугнуть женщину с жаждой наживы, но она не уходила. Напротив, Альбертина боролась, искала пути выхода из всех наших сложных ситуаций. Хоть порой методы были и не совсем правильными, но она делала всё, что могла.

Вызвав знакомого доктора и карету скорой помощи, я вернулась в комнату отца.

Там уже находились все те, кто проник к нам в дом. Все, из-за кого происходило страшное.

Они не старались помочь, просто смотрели со стороны и бездействовали. Хотя я понимала, что их миссия заключалась в другом. В том, чтобы не дать мне сбежать.

— Совсем плохо, — шептала мачеха. — Аими, где же врачи?

Подойдя ближе, я сжала её плечо, боясь смотреть на отца, который был с закрытыми глазами.

— В пути, — пискнула я, всхлипывая.

Было невыносимо больно и страшно от мысли, что они могут не успеть.

Как только за окном послышался шум колес, я тут же бросилась на улицу. Это оказалась бригада неотложной помощи. Они тут же вбежали в дом и стали оказывать помощь моему отцу. Спустя пару минут к ним присоединился друг отца, господин Альберто. Сквозь пелену слёз я наблюдала, как они делают всё, чтобы спасти моего старика. Пытаются его вытащить с того света.

— Всё будет хорошо. Даже не думай… — шептала мне мачеха. — Возьми себя в руки.

Стоя со мной рядом, она выглядела окаменевшей статуей, на лице которой отсутствовали какие-либо эмоции.

Мне бы очень хотелось так же, как она… но единственное, что я могла, это рыдать, зажав ладонью рот.

Через пару минут отца переложили на носилки и быстро понесли к машине.

Я тут же кинулась следом, но меня резко остановили.

— Мисс Моро, вы не можете ехать, — проговорил главный из моих надзирателей. — Миссис Моро займётся вашим отцом.

Невозможно. Как они могли? Разве не понятно, что я никуда не уйду?

— Я не останусь, — рявкнула, пытаясь сбросить мужскую руку со своего плеча. — Мой отец…

— Я поеду с ним, — остановила меня Альбертина. — А ты разберись здесь со всем.

Её взгляд был твёрдый, настойчивый, тот, что не позволял возразить.

Была уверена, что мачеха позаботится об отце не хуже меня самой, но я не могла сидеть и просто ждать.

— Не могу… — сипло выдавила из себя, качая головой.

— Сможешь! — остановила меня женщина. — Должна.

Мне ничего не оставалось, как сдаться. Не оставили выбора. Понимала, что мне не позволят поехать вместе с мачехой. Интересы визитёров были выше нашего горя.

Единственное, в чём я себе не могла отказать, так это посмотреть в лицо отца. Коснуться его. Ведь, возможно, это окажется последним…

— Позвольте, — взмолилась, взглядом прося мужчину.

Тот, кивнув, разжал свои пальцы, сообразив, о чём я.

Быстро приблизившись к отцу, поцеловала его руку, прижалась губами к его тёплой щеке.

— Отец, прошу тебя… — пискнула, смахивая слезы. — Не уходи.

Его лицо выглядело совсем бледным, что становилось дурно.

Нет. Так не может закончиться. Не может…

— Аими, — сказала мне мачеха. — Я позабочусь. Будь уверена. Иди…

А потом, добавила очень тихо:

— Беги… немедленно.

Всунув мне в руки ключи от своей комнаты, захлопнула двери автомобиля перед моим носом. Едва это произошло, машина сорвалась с места, оставляя меня одну с теми, кого ненавидела больше всего на свете.

Я была в шоке. В полной растерянности и диком ужасе. Просто стояла и смотрела вслед удаляющейся машине.

Бежать. Она мне сказала бежать? Мне же не почудилось?

С трудом получалось переварить услышанное, а ещё труднее было сделать это.

Как? Разве это реально?

Их четверо, а я одна… Да они глаз с меня не спустят. Настоящие церберы. Крепкие, сильные, опасные. Во всём чёрном, только цепей и белых клыков не хватало.

— Идём, — один мужчина обхватил пальцами моё предплечье и потащил к дому.

— Пустите, — осипшим голосом проговорила, вырывая свою руку. — Я сама…

Ноги были, словно ватные, и совсем не слушались. Чтобы идти, мне пришлось приложить не дюжее усилие.

— Без глупостей.

Мужчина убрал руку и позволил идти самой.

— Даже если бы захотела, не смогла сбежать, — проговорила вполголоса.

Сказала достаточно тихо, но была уверена, меня слышали все.

Войдя в дом, я направилась в комнату отца. Ноги сами повели меня туда. Словно чувствуя, что там найду для себя утешение, и мне станет легче.

— Оставьте меня, — хрипло выкрикнула я, когда они все решили пойти за мной. — Я хочу побыть одна.

И я не лукавила. Мне это действительно было нужно. Хоть на несколько минут.

— Лука присмотри за ней, — сказал главный, смотря мне в глаза. — Глаз не спускай.

Мужчина помоложе шагнул ко мне, но я снова прокричала, вскинув руку вперед:

— Нет. Не входите.

Ноздри старшего заходили ходуном, и он собирался ответить, но я добавила:

— Всего несколько минут.

После непродолжительной паузы главный кивнул, позволяя мне закрыть перед ними дверь. Едва это произошло, как я рухнула на колени и разрыдалась в голос. Выла белугой, прижимая ладонь к груди, пытаясь унять боль. Изливала свою горечь, опустошала от скорби душу, которую скручивало от дикого страха.

За дверью было тихо, но я знала, что они там. Слушают, не оставляют одну, следят.

Как? Как мне бежать? Сделать это было просто невозможно.

Разжав ладонь, посмотрела на ключ. Зачем она мне его дала? Что мне с ним делать? Эти цепные псы не позволят сделать шаг, пока не приедет Вагнер. А потом… сложно представить, что меня будет ждать потом.

Через какое-то время я немного успокоилась и поднялась на ноги. Прошла по комнате, смотря на пустую постель отца через пелену слёз.

Мозг едва соображал. Не могла поверить во всё произошедшее. Всё случилось так быстро, что становилось дурно.

Что же делать? Как быть дальше? Сидеть и ждать Вагнера или всё же попытаться выбраться из дома?

Первое, что приходило на ум это поговорить с мистером Робертом, объяснить ему, что я непричём, не виновата в смерти Гая, но слова мачехи заставили меня отмести этот вариант. Уверенность в том, что всё обойдётся, пошатнулась, в том момент, когда мне не позволили поехать в больницу вместе с отцом. Поняла, что это страшные люди и им плевать на горе и проблемы обычных смертных. На первом месте приказы Вагнера. Остального не существовало.

Значит, Альбертина была абсолютно права, говоря мне бежать. Она знала больше моего. Слышала вещи, которые побудили её дать мне подобный совет. Мачеха была знакома с Вагнером много лет, понимала, с кем мы имели дело, а что я? В глаза не видела этого монстра. Не представляла, что это за человек, на что способен. Мне оставалось лишь положиться на то, что советовала мачеха. Иного выхода для себя не видела.

Постояв ещё немного у постели отца, я пошла к выходу. Мне необходимо было попасть в комнату к Альбертине, но перед этим нужно было заглянуть в свою. Забрать свои документы и ценности. План уже медленно, но чётко вырисовывался в моей голове, побуждая к немедленным действиям.

Сделав глубокий вдох, я открыла дверь. Всё, как я и предполагала. За ней я обнаружила того, которого звали Лука. Он стоял совсем рядом, подпирая затылком стену. При моём появлении тут же обратил на меня свой взор, от которого я содрогнулась.

— Мне нужно в свою комнату, — сухо кинула ему и быстро, пока не последовала реакция, прошла мимо.

Я слышала, что он шёл следом, но на мою удачу не возражал. Только бы он не делал это, когда я попаду к себе, и также как в прошлый раз оставлю его за дверью.

К моему счастью, он остался снаружи, а я, закрыв дверь, кинулась к столу, желая побыстрее найти свой паспорт. Мои документы были на своём месте. Там же, где я оставила их, когда вернулась из поездки.

Проклятая поездка. Лучше бы её никогда не было…

Положив паспорт себе за пазуху, стала рыться в шкатулке, где находились мои украшения. Драгоценностей было не много. В основном матери и очень старые, но если их продать, то могла бы протянуть какое-то время.

Вздохнув, я завернула их в платок и отправила следом за документами.

Что дальше?

Тяжело втянув в себя воздух, прикрыла веки. Сердце из-за страха едва не выпрыгивало из груди. И ведь я ещё ничего не сделала, а уже лишалась рассудка.

Времени у меня было очень мало. Из слов моих надзирателей я знала, что на все про все у меня было менее двух часов, но первый час был уже на исходе, а значит мешкать было нельзя.

Сглотнув страх, я вышла из комнаты и тут же, не обращая внимания на мужчину, направилась к двери в комнату Альбертины.

Мой нежелательный спутник не отставал ни на шаг, но и вопросов никаких не задавал. А это могло создать трудности. И я решила всё же объясниться, чтобы пресечь полёт его фантазии.

— Мне нужно собрать вещи мачехи, — без эмоций в голосе кинула ему через плечо. — Они могут ей пригодиться в больнице. Пожалуйста, не идите за мной. Я не долго.

Обернувшись, я обнаружила, что мужчина нахмурился. Мне уж было показалось, что он нем, но спустя пару секунд он всё же сказал:

— Не больше десяти минут, и я захожу.

Кивнув, я открыла ключом дверь и скрылась за дверью. Прислонившись к ней спиной, стала хватать ртом воздух.

Десять минут. Как мне успеть за это время сделать невозможное?

Найти выход, бесшумно выбраться.

Я понимала, что единственным вариантом было окно, но комната находилась на втором этаже…

Боже, помоги.

Досчитав до трёх, взяла себя в руки и стала искать сбережения Альбертины. Мне нужна была наличность. Иначе как мне покинуть город? Без неё мне просто не выкрутиться.

То, что у мачехи были деньги, я знала наверняка и предполагала, что именно по этой причине она дала мне ключ от своей комнаты.

Не теряя времени даром, я стала прочёсывать все шкафы, полки. Деньги оказались в тумбочке, сложенные аккуратно в небольшую шкатулку. Быстро схватив их, я бросилась к окну.

Высота была приличная и просто спрыгнуть вниз — чревато переломанными костями, но если осторожно спуститься по карнизу и пройти вправо, то там была небольшая лестница, которая могла мне сослужить добрую службу.

Только я взялась за ручку оконной рамы и собралась распахнуть створку, как замерла на месте.

— Нет… не может быть, — прошептала в панике, смотря вниз.

К дому на внушительной скорости подъехали два автомобиля, и из них показались люди.

Их было много. Очень много. Я насчитала по меньшей мере шестерых, но только один из них привлёк к себе особое внимание. И это был совсем не господин Вагнер. Тот должен был выглядеть как старик, а этот на вид был немного старше Гая. Привлекателен, статен, подтянут. Из тех, кто привлекал к себе взгляды противоположного пола.

Роланд. Я видела его на праздничном вечере в честь совершеннолетия Гая. Он стоял среди гостей. Под руку с какой-то женщиной. А потом столкнулась с ним лицом к лицу…

От воспоминаний невольно содрогнулась.

Это был точно он. Я запомнила его, потому что на общем фоне этот мужчина выделялся. А ещё безумно хотелось смотреть на него, не отрываясь, но в тот момент я должна была пойти к Гаю.

Мужчины проследовали к входной двери и нырнули внутрь, а я замерла, пытаясь понять, почему приехал не сам Роберт Вагнер. Почему поручил поехать в наш дом своему племяннику? Было ли это для меня хорошо или плохо, я не знала, поэтому решила не отбиваться от ранее намеченного плана и поспешить. Думать было некогда.

Распахнув створку окна, подставив стул, забралась на подоконник. Держа равновесие, маленькими шажками стала пробираться вдоль стены, пока не зацепилась рукой за лестницу. Не знала, как я это проделала. Будто в состоянии аффекта. Страх раненой птицей клокотал в горле, но я душила его всеми силами, убеждая себя, что спасаю себе жизнь.

Наступив на ржавый металл, стала быстро спускаться вниз, пока перекладины не закончились. Посмотрев вниз, сглотнула. До земли оставалось ещё около двух метров. Страх снова сковал моё сердце своими липкими щупальцами. Не то чтобы я до безумия боялась высоты, но прыгать с такой высоты ещё не приходилось. Опасалась переломать себе ноги.

Из оконного проёма послышался стук. Подняла вверх голову и поняла, что через секунду буду обнаружена.

— Боже… спаси и сохрани, — прошептала онемевшими от страха губами.

Крепко сжав веки, разжав пальцы, отпустила перила и полетела вниз.

Полёт был короткий, а приземление жёстким.

— Ммм, — простонала, почувствовав небольшую боль в лодыжке.

Потерев её непослушными пальцами, попыталась встать.

Боль была не сильной. Походило на небольшое растяжение, но я была безумно рада.

Я жива! Ничего такого, чего я боялась, не случилось, и теперь у меня был шанс на свободу.

Встав в полный рост, посмотрела вокруг себя и, насколько только могла, быстро побежала к зарослям кустарников, за которыми находился небольшой лес.

Нырнув за живую изгородь, я понеслась со всех ног. Я продолжала бежать ровно до тех пор, пока силы меня не оставили.

Упав на траву, пыталась какое-то время отдышаться. Позади меня была пара километров. Я достаточно отдалилась от дома, чтобы немного выдохнуть.

Самое время было подумать, что делать дальше.

До вечера было не так много времени, поэтому мне было необходимо отыскать место для ночлега.

Гостиница? Отель? Тратить те крохи, что при себе имела, не хотелось. Да и при заселении с меня потребуют документы, а это было опасно.

Оставалось искать более скромное место. С трудом представляла, что бы это могло быть.

Передохнув какое-то время, я приняла решение идти к дороге. Поймать машину и двигаться к городу, где можно будет затеряться среди множества людей.

Чем больше шла, тем меньше во мне оставалось сил. Усталость с ног валила. Поваленные деревья и кусты отнимали уйму времени. Приходилось без конца их обходить, перелезать. Я не боялась леса и отлично его знала. Без проблем ориентировалась на месте. Бывала в этом месте не раз. Мы с отцом гуляли по нему не единожды. Господин Моро мне рассказывал множество историй, давал уроки выживания. Не думала, что они мне когда-то пригодятся, но сейчас благодарила его за то, что в то время он проявил своё упорство. Неизвестно что бы было со мной, съешь я висевшие на кустах неизвестные ягоды. От долгого движения жажда была просто невыносимой. Многое бы отдала за одну лишь каплю чистой воды. По пути попадались небольшие канавы, но я терпела. Очень долго. Пока не вышла к ручью. Только там я позволила себе утолить потребность, едва не сводящую меня с ума.

Напившись вдоволь, посмотрела на небо. Начинало смеркаться. До дороги оставалось ещё несколько километров. Содрогнулась от холода, потерла себя по предплечьям. Сглупила, что не взяла с собой хоть что-то из тёплых вещей. Сейчас бы они мне были очень кстати. Но ничего не поделаешь. Мне оставалось только держаться и двигаться как можно быстрее. Ночевать в лесу было опасно. Хотя по пути мне из животных никто не встретился, это не означало, что ночью будет тоже самое. Да и без тепла я до костей продрогну и подхвачу смертельную простуду.

Ускорив шаг, я стала двигаться ещё быстрее. Словно открылось второе дыхание.

Благодаря своей силе воле через пару часов я уже вышла к дороге. Лес был пройден, и впереди меня ждало ещё одно испытание. Не менее опасное. Добраться до города и остаться при этом живой.

В тёмное время суток приличные девушки по дорогам не ходят, а это означало, что я могла стать лёгкой добычей для мужчин, которые и слышать не слышали, что такое рамки приличия.

Дорога была пустой. Не видать было света фар, не было слышно звука двигателей, приближающихся машин.

Как только солнце окончательно спряталось за горизонтом, стало безумно холодно. Влажный воздух словно проникал под кожу. Колол своими острыми иглами, желая лишить меня жизни. Но я не собиралась сдаваться. Стала ходить взад-вперёд, пытаясь согреться. Растирала ладонями руки, лицо. От усталости хотелось волком выть. Ужасно желала оказаться в своей тёплой постели, под крышей своего дома, но я понимала, что там было не безопасно. Возможно, не сбеги я днём, сейчас была бы мертва. Вагнер виделся мне настоящим монстром, который пожирает своих жертв. А что он сделает с той, которая могла являться причиной смерти его наследника? Не трудно было догадаться. Даже находясь в таких ужасных условиях как сейчас, я ни капли не жалела, что решилась на подобный шаг.

Я продолжала отчаянно двигаться. Насколько позволяла усталость. Боролась за свою жизнь. Но даже у самых сильных людей был свой предел. Я выдохлась. Как подкошенная рухнула на землю, сбивая колени в кровь. Не было сил стонать. Не было сил плакать. Уронив голову, я просто сидела на холодной земле и тихо поскуливала, как побитая бездомная собака.

Не могла точно сказать, сколько прошло времени. Не знала, сколько просидела в таком положении. Ног совсем не чувствовала. Они были будто ванные, не слушались. Но, когда меня ослепил свет фар, я все же сделала попытку подняться.

Машина ревела и приближалась с большой скоростью прямо на меня.

Хотела сойти с дороги, но свет бил настолько сильно, что я ничего не видела. Заслонив глаза рукой, я пошатнулась. Сделала маленький шаг в сторону и под тяжестью собственного тела стала снова оседать. Я точно знала, что меня сейчас не станет. Машина врежется в меня. Разнесёт на молекулы, но теперь я уже ничего не могла сделать. Двигаться не получалось. Оставалось только молиться…

И даже этого я не успела. Машина стремительно приблизилась ко мне, как-то уж очень громко раздался пронзительный визг колёс.

— Господь Всемогущий, — прозвучал хриплый старческий голос будто издалека. — Девочка, тебе жить надоело?

Открыв глаза, пошевелилась и посмотрела туда, откуда исходил звук.

Передо мной стоял мужчина в возрасте. Сгорбленный, с седой бородой, клетчатой рубашке и тёмных штанах.

Оторвав от него взгляд, посмотрела на свои трясущиеся от дикого испуга руки. Меня колотило настолько сильно, что, если бы даже захотела, я бы ни за что не смогла слова сказать.

— Встать можешь? — снова обратился он ко мне опять. — Да ты продрогла до костей…

Старик принялся меня поднимать с земли. Выходило скверно, я не могла держаться на ногах. Только удавалось подняться, как я тут же оседала обратно.

— Что же с тобой приключилось, милая? — спросил меня. — Нужно вызвать полицию. Услышав его слова, я тут же запаниковала и стала трясти головой из стороны в сторону.

— Нет, — выдавила из себя, стуча зубами. — Пожалуйста, не нужно полиции. Всё хорошо.

— Напрасно ты так… — тяжело вздохнул он, потирая бороду. — Напрасно…

Я опять качнула головой и попыталась встать.

— Держу, — кряхтел старик, поддерживая меня. — Вот так.

Общими усилиями я оказалась на ногах, но они были словно чужие и подрагивали от усталости.

— Идём-ка в машину, — повёл он меня к своему автомобилю. — Сейчас отогреешься и расскажешь, что с тобой случилось.

Медленно мы побрели к красному старенькому пикапу. Незнакомец открыл передо мной пассажирскую дверь и помог забраться на сиденье. Как только я оказалась в машине, незнакомец захлопнул за мной дверь и стал обходить машину, чтобы занять водительское место.

— Сейчас отогреешься… — приговаривал он, щёлкая на кнопки, пытаясь запустить обогрев. — Сейчас. Вот так…

Зашумел вентилятор, окутывая меня теплым воздухом. Через минуту кожу стало покалывать настолько сильно, что хотелось реветь.

Возможно, именно это бы и произошло, если бы не услышала шум приближающихся к нам машин. Они неслись с бешеным рёвом. На сумасшедшей скорости. А поравнявшись с нами, издали оглушительный сигнал.

— Что за чертовщина? — проворчал старик, смотря в зеркало заднего вида, а я, будто чувствуя, что это по мою душу, сползла на пол, прячась за высокую панель автомобиля.

— Вот те раз, — прошептал в бороду незнакомец, наблюдая за мной.

Машины пронеслись, воя как дикие звери, мимо нас и поехали дальше.

— Поднимайся, — проскрипел старик, не сводя с меня глаз. — Опасности уже нет.

Прислушавшись к звуку и убедившись, что так и есть, стала снова забираться на сиденье.

— Даже не говори ничего, девочка, я сообщу обо всём в полицию. Раз мне не хочешь говорить, то пусть они во всём разберутся.

Только не это. Ведь если я попаду в участок, меня тут же схватят люди Вагнера.

— Нет, — снова произнесла я, сглатывая нарастающую боль в горле. — Не нужно. Очень вас прошу, не делайте этого.

Голова вдруг резко закружилась, и как бы я не цеплялась за реальность, стала проваливаться в вязкую темноту.

Шесть лет спустя.

— Бриджит… — проревела я в трубку, едва не теряя рассудок. — Николь исчезла. О, боже…

В голове роем кружились тысяча мыслей и всего одна версия — её похитили. Не знала почему, но была в этом просто уверена.

— Аими, успокойся, — спокойно проговорила женщина, которая за последние годы стала мне второй матерью. — Наверняка она повстречала мальчишек на заднем дворе и играет с ними в мяч.

— Нет её с ними… — прорыдала я снова.

— Девочка, возьми себя в руки и успокойся. Твои страхи необоснованные. Ты ведь как никто другой знаешь собственную дочь. Она не заставит переживать за себя. Вот увидишь, она просто нашла на поляне редкое насекомое и наблюдает за ним, позабыв о времени. Николь — очень любознательный ребёнок, ей всё интересно…

Многое бы отдала, если бы оказалось именно так… Но я обыскала всё. Заглянула за каждый угол, спросила всех, с кем она могла быть. Она будто сквозь землю провалилась.

— Я искала… — всхлипнула я, вытирая со щёк слёзы. — Везде, где только можно, Бриджит. Её нет…

В трубке телефона образовалась короткая пауза, а потом женщина сказала:

— Жди, скоро приеду в приют.

Услышав в телефоне гудки, уронив руку на колени, я так и осталась сидеть на месте, не в силах подняться с кровати дочери. Ещё пару часов назад она спала в ней. Потом позавтракав, пошла на занятие по рисованию, которое проходило в стенах приюта, но до класса так и не дошла. До сегодняшнего дня такого не случалось. В стенах приюта было абсолютно безопасно, и оснований, чтобы переживать и бояться за неё, у меня не было. Множество раз Николь была предоставлена самой себе, пока я проводила занятия для детей более старшего возраста. В это время она гуляла с другими детьми или была на уроках для дошкольников. Будучи хорошо воспитанным и умным ребёнком, дочка всегда поступала разумно. Но иногда её прямо тянуло на подвиги, и это меня иногда заставляло напрячься. Хотя это было очень редко.

И почему я подумала, что её похитили? Ведь она могла снова найти бездомного котёнка, провалившегося в канализационный колодец? Или, может быть, затаившись в подсобке, слушает уроки для старших детей, желая узнать, как можно больше.

— Николь, дочка, где же ты? — простонала в голос, крепко сжимая веки.

Через полчаса приехали Бриджит и Сэм. К поискам присоединились и другие обитатели приют. Расспрашивали всех детишек, искали по всем уголками приюта, но было тщетно. Ребёнок исчез… будто растворился в пространстве. И никто её не видел. Не было даже зацепок. Моя паника с каждым часом нарастала всё больше и больше. Не стесняясь никого, я рыдала навзрыд и заламывала руки. Едва волосы на себе не рвала.

Мне пришлось принять очень сложное решение и обратиться в полицию. Много лет я скрывалась. Пряталась от всего и от всех, боясь, что меня обнаружат люди Вагнера. Но сейчас другого варианта у меня не было. Мы искали, сделали все что могли, и это не принесло результатов, оставалось положиться лишь на правоохранительные органы.

Через четверть часа к нам присоединилась полиция. Начали задавать множество вопросов. Опрашивать детей и взрослых. Но это отнимало очень много времени. Для меня каждая минута была на счету. Никто не знал, что с Николь. Чувствовала, что медлить было нельзя.

К вечеру дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. А когда стало темнеть, полиция и вовсе покинула приют, пообещав вернуться утром.

Я была в полном отчаянии. С каждой минутой я всё больше убеждалась, что моя дочь в беде. Что с ней что-то случилось и её нужно спасать.

До самого утра мы с Сэмом не прекращали поиски. Раз за разом прочесывали места, где любила бывать Николь. Территория приюта, парк, примыкающий к нему, даже соседние улицы и дворы. Всё было осмотрено, вплоть до миллиметра. Результат был неизменным.

— Идём обратно, — проговорил Сэмуэль, когда от бессилия я упала на скамейку и обхватила руками свою голову. — Тебе нужно отдохнуть. Ты совсем без сил.

Как я могла отдыхать, зная, что мой ребёнок в беде? Это просто невозможно.

— Нет, давай ещё пройдем дальний сквер и парк, — поднялась на ноги, морщась от боли в икрах.

— Аими, мы прошли всё по нескольку раз. Её здесь нет. Завтра полиция прибудет с подкреплением и собаками. А пока тебе нужно хоть немного поспать. До рассвета всего пара часов.

Я понимала, что Сэм прав, но и останавливаться не могла.

— Идём. Ты должна встретить полицию отдохнувшей. В таком состоянии от тебя не будет проку.

Последние слова меня заставили задуматься. Опустив голову, я кивнула и последовала за стариком обратно в приют.

В нашей с Николь комнате меня дожидалась Бриджит. Она волновалась и переживала не меньше меня. Её глаза покраснели от слёз, а лицо приняло сероватый оттенок.

— Бридж, тебе не следовало ждать. Твоё здоровье и без того очень слабое, — выдохнула, подходя к женщине. — Поезжай с Сэмуэлем. Отдохни.

Бриджит медленно поднялась с кресла и крепко меня обняла.

— Аими. Ох, Аими, где же наша девочка? — сипло произнесла она.

На глаза снова навернулись слёзы, но я сдерживала себя, как могла, чтобы не навредить женщине, у которой было слабое здоровье. После я не стану сдерживать себя, а пока…

— Бриждит. Полиция её обязательно найдёт, — заверила, снова усаживая её в кресло, зная, что ей сложно стоять на ногах. — Мы найдём Николь. Должны найти.

Не знала, кого я убеждала в эту минуту её или себя?

Кивнув, женщина стёрла влагу с лица и попыталась мне улыбнуться.

— Странно, что её никто не видел. Ни одной душе не повстречалась, — трясла головой женщина, зажимая пальцами переносицу.

Она так делала, только когда у неё начиналась сильная головная боль.

— Бриджит, тебе нужно выпить лекарство, — сделав шаг к лежавшей на полу сумке, подала ей. — Пожалуйста. Если и с тобой что-то случится, я себе никогда не прощу.

Женщина, быстро кивнув, стала рыться в сумке и, достав таблетки, закинула одну себе в рот.

Поспешив к графину, наполнила стакан водой и протянула ей.

— Спасибо, — поблагодарила она меня. — Мне уже гораздо легче, — заверила она меня, хотя я понимала, что это совсем не так.

Хотела предложить ей прилечь, но мой взгляд резко зацепился за альбом дочери. Николь ходила с ним на занятие по рисованию, а это значило, что она ушла без него.

— Не понимаю… — произнесла вслух, прикусив губу. — Она не взяла его.

— Прости? Ты о чём? — поинтересовалась Бриджит, поворачивая ко мне голову.

— Николь не взяла свой альбом. Она оставила его в комнате… — попыталась внести ясность, но женщина продолжала смотреть на меня непонимающим взглядом. — Если она собиралась на занятие, то не могла его оставить. Не могла… она ответственная. Что же тогда?.. Ничего не понимаю…

Взяв альбом в руки, распахнула его и стала перелистывать страницы, пока взгляд не остановился на совсем свежем рисунке.

“Папа”, — так было написано в самом низу.

Почерк Николь. В этом не было никакого сомнения. Но… это слово меня очень смутило.

Откуда в её голове появились мысли об отце? Она не расспрашивала меня о нём очень давно. Однажды мне пришлось объясниться с ней. Поведать печальную легенду о трагической гибели её папы, тем самым навсегда ставя точку в этом вопросе.

Так с чего вдруг она стала его рисовать?

Не заметила, как за спиной появилась Бридж и забрала из моих подрагивающих рук альбом.

— Папа? — произнесла женщина, и её глаза расширились. — Она рисовала отца? Аими…

Я провела рукой по лицу и села на стул у окна, пытаясь побороть шок.

— Я сама не знала. Вижу его впервые, — холодея от ужаса, выдохнула вслух. — Бридж… это он!

Уверена была на сто процентов, что в этом был замешан Роберт Вагнер. Приложил к исчезновению моей дочери свою руку.

— Нет, — качнула головой госпожа Вилар. — Не может этого быть. Прошло столько лет. Аими, это бред.

Мне бы очень хотелось, чтобы это было так, но чутьё с первых минут подсказало мне, что это Вагнер. Я гнала от себя эти мысли, не хотела верить, но, увидев этот рисунок, поняла, что этот дьявол меня нашёл. И теперь будет мстить… Уничтожать, пытаться стереть с лица земли. Заставить меня пожалеть о своем существовании.

Он здесь. Совсем рядом. Прекрасно знал, что для меня не могло быть хуже, чем лишиться Николь. И сегодня он сделал свой первый шаг…

— Настало время возвратиться в прошлое, — проговорила я, смотря в одну точку. — Больше нет смысла прятаться.

В голове был туман. Внутренности стягивало тугим узлом от мысли, что моей размеренной жизни, которой жила последние шесть лет, пришёл конец.

— Аими, девочка, этого не может быть, — твердила Бридж, но я её уже не слушала, так как бросилась к сумке и стала собирать свои вещи.

— Куда ты собралась? — ошарашено смотря на меня, спросила женщина.

— Поеду к Альбертине. Она сможет мне помочь, — закинув ещё несколько вещей в сумку, достала из тумбочки всю наличность, что у меня имелось.

Была просто уверена, что только Альбертина сумеет подсказать, как мне действовать дальше. Сколько раз она придумывала решения самых сложных проблем? В этом ей не было равных.

За шесть лет мы несколько раз с ней списывались. Она рассказала, где и как похоронила моего отца, а я — о рождении дочери. Встретиться мы с ней так и не решились. Дело было в том, что Вагнер продолжал следить за ней, и я бы непременно была обнаружена. Но сейчас это было совсем не важно. Теперь он вычислил моё местонахождение. Скрываться было бессмысленно.

За окном забрезжил рассвет. От страшной догадки усталость как рукой сняло, и я приняла решение не тянуть с поездкой к мачехе и ехать немедленно.

— Я дам знать о себе, как доберусь, — накинув на себя плащ, сказала госпоже Вилар и поспешила покинуть свою комнату.

План Альбертины меня обескуражил, вверг в настоящий шок. Пробраться в дом Вагнера и увезти оттуда Николь?! Это не просто опасно, а самонадеянно и дико глупо. Первое, что мне захотелось — это отказаться. Попытаться найти другой вариант. Но мачеха настаивала на том, что это лучший способ вернуть мою дочь, и дело должно непременно выгореть.

Я поверила ей. Решила довериться и в этот раз. Ведь однажды, благодаря ей, мне удалось скрыться от этого дьявола. Надеялась, что и в этот раз у нас все получится.

Пока я ездила на могилу отца, чтобы попросить у него прощения за своё долгое отсутствие, Альбертина занималась моей проблемой.

Ей пришлось поднять свои связи и найти источник, который мог бы посодействовать исполнению задуманного. И она его нашла.

Им оказалась некая Изабель. Её давняя и очень надёжная подруга, которая была вхожа в дом отца Гая. Когда вечером я вернулась обратно в дом сестры Альбертины, эта женщина уже находилась там. Вместе с мачехой они расположились в гостиной и за чашкой чая обсуждали мои дела.

— Ты как раз вовремя, — объявила мачеха, встречая меня взглядом. — Это Изабель, — указала на худощавую аристократку, сидящую в кресле.

Поприветствовав незнакомку, я заняла свободное место на диване напротив них.

— Николь у него? — спросила я с дрожью в голосе.

— Да, — кивнула мачеха. — В доме Вагнера появился ребёнок. Девочка пяти лет.

Значит, мы оказались правы. Это был он. Он выкрал моего ребёнка. Испытала одновременно и облегчение, и страх.

— Это Николь. Моя малышка, — сглотнула спазм, подступивший к горлу. — Она там совсем одна…

Со всех сил пыталась не разрыдаться. Не время сейчас лить слезы. Нужно было действовать. Слабость плохой советчик.

— Изабель поможет тебе попасть в дом Вагнера, — продолжила Альбертина, смотря на седовласую статную женщину. — Но придётся подождать несколько дней. Не всё так просто, Аими.

От её слов мурашки побежали вдоль позвоночника. Сложно было представить, как сумею пережить даже один день.

— Когда? — произнесла, от волнения прикусывая губу.

Моя дочь находилась в одном доме с этим монстром. Моя душа рвалась к ней. Я не могла ждать ни секунды.

— Завтра Изабель с визитом пойдёт в дом Вагнеров. Всё разузнает, а уж потом последует и твой выход.

— Хорошо, — выдохнула я, соглашаясь. — Но только до завтра. Я не стану ждать долго, — обозначила им.

Если не получится у госпожи Изабель, я сама пойду к нему. И не важно, что со мной будет.

Подруга Альбертины, обсудив ещё некоторые детали, удалилась. Но вместо неё к нам присоединилась Нора и, как обычно, стала прожигать меня своим взглядом, который я уже не могла выносить.

Извинившись, я удалилась в комнату, которую мне выделила мачеха. Оказавшись в ней, я откинулась на кровать, чтобы немного отдохнуть.

— Николь, девочка моя, — тяжело вздохнула. — Я вытащу тебя. Обещаю. Чего бы мне это не стоило, — крепко стиснув веки, не позволила слезам просочиться наружу. Я не могла быть слабой. Просто не имела на это права.

Я находилась на ногах больше суток, и мне нужно было хоть немного поспать. Скинув с себя обувь, завернулась в тёплый плед и уже через несколько минут погрузилась в глубокий сон.

К своему удивлению, вместо пары часов я проспала до обеда следующего дня. Разбудила меня Альбертина. Она стояла возле меня, широко улыбаясь и готовясь сообщить хорошую весть.

— Говори… — затаив дыхание, попросила её. — Ну, же.

Она не стала меня мучить и сразу же объявила.

— У нас всё получилось. Изабель удалось поговорить с новой пассией Роберта, живущей там, и сумела с ней обо всём договориться. Она внушила Саманте, что девочке нужна няня. Она сразу же согласилась, так как не хочет возиться с чужим ребёнком. Завтра тебе нужно быть там.

— Что? — произнесла, ошарашено смотря на мачеху. — Альбертина, но ведь это бред! Вагнер наверняка знает, как я выгляжу. Не успею я появиться на пороге его дома, как он тут же меня убьёт.

Я ожидала от неё другого плана. Думала, что проникну в дом совсем иначе. Под видом временных работников или прислуги, количество которой в доме Вагнера просто не счесть. Уверена, что он не знал даже половины своих служащих, но тут другое дело — няня для девочки… Как я буду скрываться от него?

— Не переживай. Мы изменим твою внешность. Перекрасим волосы. Наденешь очки. Ну и над координацией движений поработаем.

— Ерунда, — качнула я головой. — Ничего не выйдет. Вагнер не глуп.

— Аими, слушай меня и перечь. Ты будешь рядом с дочкой. Оказавшись с ней рядом, тебе будет проще придумать способ сбежать. Пока тебя не будет, я подготовлю для вас временное убежище, где вы будете находиться до тех пор, пока не появится возможность отправить вас за границу.

— Как ты не поймёшь, что из этого ничего не выйдет?! — попыталась снова переубедить. Достучаться до её сознания. Объяснить, что нам нужен другой план.

— Изабель сообщила, что Роберт не видится с твоей дочерью. Дожидается тебя. Ждёт, когда ты явишься за Николь сама. Вот только он не рассчитывает, что ты придёшь и будешь у него под носом в качестве няни.

— Немыслимо. Альбертина, это огромный риск.

— Риск есть везде и всегда. Не думай об этом. Сконцентрируйся на том, чтобы тебя не раскрыли. До вечера нам нужно детально проработать твой образ. Я уже позвонила своей знакомой Сьюзи. Она должна прийти и выкрасить твои волосы в чёрный цвет.

— Чёрный? — переспросила её, сглатывая. — Может, лучше парик?

— Парик будет заметен и вызовет лишние подозрения, — отмела она мою идею. — Положись на меня. К вечеру тебя будет совсем не узнать.

Через пару часов меня, правда, было можно с трудом узнать. Находясь перед зеркалом, я едва не рыдала от того, насколько изменились волосы и в целом моя внешность. Вместо русого цвета, которым меня наградила природа, я получила чёрный, став жгучей брюнеткой.

— Хорошо получилось, — сказала Альбертина, находясь за моей спиной. — Надень эти очки. Они скрою голубизну твоих глаз. Жаль, что нет времени на покупку контактных линз.

Взяв из её рук очки в чёрной оправе, нацепила их себе на лицо.

— Отлично, — резюмировала мачеха. — Получилось именно так, как я и хотела.

Улыбаясь, она смотрела на моё отражение в зеркале. Прошлась взглядом снова по волосам, потом по строгому серому костюму и белой блузке под горло.

— Алисия, — произнесла она. — Не забудь. Это твоё новое имя. И не нервничай, а не то выдашь себя с потрохами. Ты — уверенная в себе гувернантка. С огромным опытом. С отличной рекомендацией от Барре. Будь убедительной. Они должны тебе поверить.

Кивнув, с шумом выдохнула. Во мне не было столько уверенности, но я очень старалась быть сильной.

— Я очень постараюсь, — отошла от зеркала и стала спешно собирать свои вещи.

Уже через четверть часа подъедет такси, которое должно будет отвезти меня в дом Вагнеров.

— Ради дочери я через ад готова пройти, — резко застегнув молнию на сумке, отбросила её на пол.

— У тебя всё получится, Аими. Ты справишься…

Неожиданно Альбертина обняла меня. Крепко, по-матерински, пытаясь меня поддержать.

Я собиралась её поблагодарить за то, что она сделала ради меня и моего ребёнка, но не успела. Во дворе просигналила машина, указывая на то, что меня дожидаются.

— Ступай, — сказала мачеха. — Да поможет тебе Господь.

— Значит, это вы от Элизабет Барре, — произнесла Саманта, не сводя с меня своего изучающего взгляда.

Чувствовала себя насекомым, попавшим под микроскоп. Того и гляди, сейчас эта девица начнёт проводить энтомологические исследования, пытаясь разузнать обо мне как можно больше.

— Всё верно. Мы с миссис Барре знаем друг друга долгое время. Именно по её рекомендации я попала в дом семьи Юго. Проработала там около пяти лет и сейчас нахожусь в поисках нового места.

— Юго? — удивилась она, услышав не менее известную фамилию во Франции. — Надо же, интересно.

Но я не переживала, что могу быть тотчас уличена во лжи. Даже если Саманта и пожелает разузнать у семьи Юго обо мне, у неё ничего не выйдет. Эти люди жили весьма закрыто. Чего стоит только связаться с ними. Элизабет не зря мне сказала сослаться именно на них.

— Когда я появилась в том доме, их девочка была примерно того же возраста, что и ваш ребёнок. Уверена, я смогу поладить с малышкой, — произносить это было неимоверно тяжело, ведь я говорила о собственной дочери.

— Николь не моя дочь, — тут же скривилась Саманта. — Дальняя родственница. Временное явление в нашей семье.

Вот как? Значит, такова легенда, придуманная Вагнером?

Украл мою дочь и выдает её за свою родственницу?

— Прошу извинить за мою неосведомленность, — проговорила я, виновато склонив голову.

— В любом случае это ничего не меняет, — отмахнулась Саманта. — Ребёнку нужен тот, кто бы приглядывал за ней, пока я занимаюсь своими делами, при этом не попадаясь на глаза Роберту. Он просил меня об этом одолжении, но, к несчастью, из-за своей занятости я не могу заниматься ребёнком.

Пф, кто бы сомневался?! Такие девушки, как она, думают только о себе и своей внешности. Даже собственных детей не заводят, чтобы не портить фигуру и оставаться привлекательной очень долго.

— Можете быть уверенной, я отлично справлюсь с обязанностями и никак себя не выдам. Мистер Вагнер не узнает о моём пребывании в этом доме, — заверила её, крепко сжимая свои пальцы от дикого волнения.

Ну же, давай… Выбери меня на эту должность. Тут и думать не о чем. Я лучшая!

— Именно эти слова я слышала и от других претенденток, которые были до вас, — закинув ногу на ногу, кинула она мне небрежно. — Банально. Я подумаю. Благодарю за визит…

Вздохнув, она собиралась завершить нашу встречу и попрощаться. Только я не могла сейчас уйти.

Дьявол! Ну, почему она сомневается? Я ведь хороший психолог и говорила ей именно то, что она хотела слышать. Где я допустила промашку?

Уже собиралась открыть рот и попытаться убедить эту девицу в поспешном выводе, но в гостиной появилась служанка. Та, что проводила меня люда.

— Мисс Лебон, у девочки жар. По всей видимости, стресс. Ей нужен доктор, — сказала она, обращаясь к той, которой не было никакого дела до моей крохи.

Николь. Девочка моя. От мысли, что дочка больна, сердце в груди сжалось. Хотелось броситься искать её. Спасать. Прекратить её мучения.

— Нет, — ответила она недовольным тоном. — Дай ей что-нибудь от жара и уложи в постель. Поспит, и всё пройдёт.

Да она с ума сошла! Как можно? Ведь она совсем ничего не знает о ребёнке. Понятия не имеет, что, возможно, у девочки может быть аллергия. Именно эта беда и была у Николь!

— Нельзя давать ребёнку лекарства, не зная, чем она может быть больна. Нужно обильное питьё, осмотреть девочку… — начала убеждать, стараясь не сорваться.

— Вы в этом что-то смыслите? — приподняв брови, спросила меня Либон.

— Да! У меня большой опыт в этом, — ответила твёрдо. — Без проблем справлюсь.

— В таком случае эта должность ваша, можете приступать. К приезду Роберта девочка должна быть здорова.

Услышав её слова, почувствовала, наконец, облегчение.

— Ведите к ребёнку, — обратилась я к служанке, которая выглядела обеспокоенной. — Нужен ягодный морс, таз с водой и салфетки, — быстро перечислила всё то, чем пользовалась, когда дочка заболевала.

Кивнув, женщина повела меня к лестнице на второй этаж.

— Меня зовут Вирджиния, — представилась женщина. — Рада, что именно вы будите заботиться о ребёнке, — улыбнулась она мне, остановившись у одной из дверей. — Проходите.

Сглотнув, я прикрыла глаза и стала молиться, чтобы Николь меня не выдала. Ведь если она закричит, то меня обнаружат и сообщат Вагнеру.

— Я тоже рада, что здесь, — ответила служанке, проходя следом за ней в комнату. — Ведь этот ребёнок…

Я собиралась признаться Вирджинии, что являюсь матерью Николь. Встать перед ней на колени и молить о помощи. Иного выхода для себя не видела.

— Спит, — прошептала женщина, заставляя меня проглотить слова. — Бедная… столько плакала. Не мудрено, что заболела.

Николь действительно лежала в постели и спала. Ресницы чуть подрагивали, щёчки потеряли здоровый цвет и выглядели очень бледными.

Маленькая… Ангелочек мой. Мамочка уже рядом.

Подойдя к ней ближе, протянула свою ладонь к её лбу.

— Мамочка, — пискнула Николь, не открывая глаз. — Мама.

— Бредит… — вздохнула Вирджиния. — Маму зовёт.

— Да, — заморгав, попыталась прогнать вернувшуюся на глаза, влагу. — У неё сильный жар. Можете принести всё, о чём я просила?

Кивнув, женщина направилась к двери, и уже через пару секунд я осталась наедине с дочкой.

— Николь, — прошептала я, потирая её щёки. — Милая, открой глазки. Ну же…

Мне нужно было её разбудить и попросить, чтобы она молчала о том, кем я являюсь.

— Давай, моя хорошая. Проснись…

У меня получилось. Николь медленно очнулась ото сна и посмотрела на меня затуманенным взглядом.

— Я рядом, — сказала ей. — Никому тебя не отдам.

— Мамочка, — произнёс мой ангел, протягивая свои ручки к моим волосам. — Это, правда, ты?

Моя внешность изменилась, но Николь всё же меня узнала. Моя умница.

— Я! — улыбнулась малышке. — Только ты должна молчать и никому не говорить, кто я. Договорились?

Девочка кивнула, крепко сжимая мои пальцы.

— Я пришла за тобой, и, как только ты поправишься, мы сбежим. А теперь поспи ещё. Скоро придёт Вирджиния.

— Она хорошая, — прикрывая глазки, сказала Николь, а потом снова уснула.

Уже через несколько минут вернулась Вирджиния. Принесла воду, молоко с медом, ягодный морс. Предложила остаться со мной и помочь, но я убедила её, что в этом нет никакой надобности.

Мне нужно было находиться с дочерью наедине. Чтобы никто не присутствовал. Я собиралась лечить Николь так, как делала это раньше. Применить свой опыт. Воспользоваться проверенными методами. И, если Вирджиния останется рядом, у неё могут закрасться сомнения. Поэтому, отдалив её от себя, я исключала любые риски. Также мне было нужно убедиться в том, что Николь меня поняла и не раскроет нашу тайну. С этим было сложнее всего.

Женщина послушалась и ушла, а я, не теряя ни минуты, принялась лечить дочь.

До самого позднего вечера я сражалась с лихорадкой. Лишь ближе к ночи она отступила, и я смогла выдохнуть.

Вирджиния заглядывала ко мне несколько раз. Предлагала сменить, но я была непреклонна. Только глубокой ночью я покинула комнату, чтобы налить себе немного воды.

В доме было тихо. Все обитатели давно крепко спали. Опасаться было нечего, поэтому я уверенно стала спускаться по лестнице вниз. Потом прошлась по длинному коридору, пытаясь отыскать кухню.

Самонадеянно и очень глупо было думать, что опасность в это время суток отсутствовала.

В этом мне пришлось убедиться очень быстро, когда услышала приближающиеся ко мне твёрдые мужские шаги.

Это был широкоплечий, высокий человек. Он направлялся прямо в мою сторону.

Я растерялась. Стала пятиться назад, пытаясь уйти, но меня словно парализовало. Я так бы и осталась стоять на месте, если бы не Вирджиния. Она появилась рядом со мной и схватила за руку.

— Сюда, — она потянула меня за собой к двери в помещение для слуг. — Тшшш…

Всё это произошло очень быстро. За долю секунды я была спасена. Осталась незамеченной и… невредимой. Ведь если бы меня узнали, произошло самое ужасное, потому что я узнала мужчину.

Им оказался кузен Гая — Роланд. Сама не понимала, как в такой суете сумела его разглядеть и вспомнить. Возможно, потому что у него была особенная внешность. Бросающаяся в глаза, запоминающаяся. Прошло шесть лет, но он по-прежнему был привлекателен. Единственное, что изменилось, он стал выглядеть значительно старше.

— Я благодарна тебе за помощь… — выдохнула я, прижимаясь спиной к прохладной стене. — Мисс Либон просила меня никому не показываться.

— Всё верно, — кивнула Вирджиния, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. — Господин Вагнер приказал держать в тайне нахождение Николь в этом доме. И узнай он о вашем появление — нам несдобровать. Чудом успели скрыться. Не знала, что он уже вернулся. Должно быть, приехал только что.

— Да… — отозвалась, пытаясь побороть дрожь в теле. — К тому же прибыл не один. Тот мужчина, от которого мы скрылись, родственник?

— Что ты?! — усмехнулась женщина. — Это и был господин Вагнер, собственной персоной. Его сложно с кем-то спутать. Должно быть, вы не читаете журналов? Его фото часто красуется на первых обложках.

— В-верно… — ответила ей, заикаясь. — Не читаю.

В приюте было как-то не принято интересоваться светской хроникой. Да и до этого. Как-то не пришлось. Так что же это получается? Тот самый мужчина, которого я видела на дне рождения Гая и возле своего дома, в день побега, был не кто иной, как сам Роберт Вагнер?

Из подсобки мы с Вирджинией вышли спустя десять минут, когда убедились, что господин ушёл в хозяйское крыло дома.

По пути в комнату Николь, в голове роем крутился миллион мыслей, а страх с новой силой овладел моим телом.

В мыслях не укладывалось, как я могла так ошибиться. С чего вообще взяла, что на празднике был кузен Гая? Злую шутку со мной сыграла моя бурная фантазия.

— Утром я загляну к вам, — сказала мне женщина, прежде чем уйти к себе.

Кивнув, я вошла в комнату, где спала дочь и тихонько присела на край кровати рядом с ней.

— Родная моя, — прошептала я тихо, проводя рукой. — Поправляйся.

От усталости с ног валилась. Прилегла на подушку рядом с Николь, и сама не заметила, как провалилась в сон.

Проснуться меня заставило лёгкие прикосновения к моей щеке и волосам.

Вмиг распахнула веки и посмотрела на виновницу моего пробуждения.

— Николь, — вздохнула, смотря на улыбающуюся дочь. — Доченька, ты проснулась.

— Давно, мамочка, — прошептала она, перебирая мои чёрные волосы. — Не хотела тебя будить.

К её рассудительности я давно привыкла. Николь была не по годам умна и тактична. Но, её нынешняя забота тронула до глубины души. И сейчас, я едва сдерживалась, чтобы не прослезиться.

— Милая… — выдохнула, поднимаясь с подушки. — Ты как?

— Когда ты рядом, я совсем не боюсь, — ответила она, обнимая меня за шею.

— Я всегда буду с тобой рядом. Обещаю.

Погладив дочь по голове, поцеловала в макушку.

— Мамочка, твои волосы. Они другие, — прошептала дочка, касаясь их пальчиками.

— Так нужно, Николь. Послушай меня, милая. Ты не должна никому говорить, что я — твоя мама. Поняла?

Девочка послушно кивнула и внимательно принялась слушать.

— Называй меня няней. Нам нужно уйти из этого дома.

— Я помню, мамочка. Никому ничего не скажу. Даже мистеру Роберту.

— Особенно ему, — вспыхнула я, услышав имя виновника нашего с Николь нахождения здесь. — Он не хороший человек. Помнишь, мы с тобой читали сказки, где были плохие персонажи? Так вот, он ещё хуже… — попыталась объяснить на доступном для ребёнка языке.

— Он добрый, но обманывает, — нахмурилась вдруг дочка. — Обещал отвезти меня к папе… но не сделал этого. Я хотела вернуться домой, но он не пускал.

Так вот каким образом он увёл Николь. Обманул, что познакомит с отцом. И… самое ужасное, что дочь поверила и пошла за ним. Стало безумно жутко от этой мысли.

— С тобой хорошо обращались? Не причинили зла? — сжимая маленькие ручки в своих, смотрела ребёнку в глаза. Но глаза против воли наворачивались слёзы.

— Нет, мамочка, со мной всё уже хорошо, — опустила глаза вниз. — Прости, я не хотела тебя огорчить.

Вздохнув, снова обняла её, пытаясь успокоить. Ругать за её проступок и говорить о том, что её папы давно нет на этом свете, было не самое лучшее время. Позже я обязательно ещё раз поговорю с ней на эту тему. А пока… было важно донести до неё главное.

— Мы должны отсюда выбраться, — сказала ей. — Но только так, чтобы никто об этом не узнал. Это как захватывающая игра. Правду будем знать только мы с тобой.

Николь кивнула, а потом сказала:

— Я понимаю. Мистер Роберт не отпустит, если узнает.

Умница моя. Всё понимала без лишних слов.

— Верно, — погладила её по головке, улыбаясь. — Не отпустит.

— Я не скажу никому. Обещаю, — уверенно произнесла она.

— Хорошо.

Я хотела её расспросить о многом, но за дверью послышались шаги, заставившие меня замолкнуть.

— Я — твоя няня. Помни об этом, — прошептала я дочке, прикладывая палец к своим губам.

Только я отсела подальше от дочки на расстояние, как дверь открылась, и в комнату вошла Вирджиния.

— Проснулась? — улыбнулась женщина, проходя внутрь и прикрывая за собой дверь. — Вот и чудно. Успели познакомиться?

Практически синхронно мы с Николь кивнули, стараясь не смотреть друг на друга.

— Алисия будет приглядывать за тобой, — объяснила Вирджиния моей дочери. — Ты её не бойся.

— Я и не боюсь совсем, — ответила уверенно Николь женщине. — Я её люблю.

Ох уж эта детская непосредственность… Только бы женщина ничего не заподозрила.

— Вот и чудно. Я вам поесть принесла, — служанка поставила поднос с едой на тумбочку и посмотрела на меня.

— Температура спала?

— Да, — быстро кивнула, радуясь, что Вирджиния ничего не поняла. — Всё обошлось. Но ещё нужно понаблюдать.

Пусть лучше считают, что ребёнок болен и не способен к передвижениям. Ведь неизвестно, что у Вагнера на уме.

— Как хорошо, что именно вы пришли в этот дом. Мисс Саманте ребёнок совсем не интересен, ведь она считает Николь внебрачным отпрыском хозяина, — поведала уже шёпотом.

А ведь служанка была недалека от истины. Николь — единственная дочь Гая и внучка самого Вагнера. Узнай это Саманта, у неё бы случился нервный тик.

— Я поняла, — произнесла, сглатывая. — Спасибо, что доверяете мне.

Побыв ещё какое-то время с нами, Вирджиния нас оставила, а мы с Николь, позавтракав, отправились приводить себя в порядок.

В последние два не было толком возможности принять душ. Я совсем не думала о себе. Все мысли были о Николь и о том, как её отыскать и спасти. Но сейчас, зная, что в ближайшее время нас не побеспокоят, мы с дочкой закрылись в ванной комнате.

Искупав Николь и переодев её в свежую одежду, я приняла душ сама. После него почувствовала себя значительно лучше и увереннее. Словно в меня вдохнули новые силы. В голове стали возникать толковые мысли, вырисовываться планы.

Пока все считали, что Николь очень больна, нас не станут беспокоить. Это было отличной возможностью прийти в себя и начать разрабатывать план побега. Уже этой ночью я собиралась хорошенько осмотреть дом и прикинуть подходящие варианты. Но, когда после ужина снова явилась Вирджиния и объявила о том, что Саманта проболталась и хозяин требует меня в кабинет, едва земля не ушла из-под ног.

Вагнер хотел меня видеть. Эта мысль завладела моим разумом и едва не сводила с ума.

Я понимала, что не пойти у меня не получится, но и показываться этому дьяволу на глаза было очень рискованно. Хоть моя внешность и была изменена, но это не гарантировало, что я не буду узнана.

Чёрт! Казалось, будто удача отвернулась от меня! За эти сутки я не успела устроить побег. У меня было слишком мало времени. Если бы ещё чуточку… пару дней в запасе.

Что же делать? Я оказалась загнана в угол.

— Мамочка, всё хорошо? — спросила Николь, смотря мне в глаза. — Тебе страшно?

Она чувствовала, что я не в порядке. Нахожусь в панике от безвыходности.

— Мне следует пойти к мистеру Вагнеру, — ответила ей честно. — Я не знаю, что меня там ждёт.

Не видела смысла лгать своему ребёнку. Дочка была умна и всегда хорошо меня чувствовала.

— Не переживай. Мистер Роберт совсем не злой. И ни капельки не страшный… — с уверенностью в голосе произнесла малышка. Я не удержалась и погладила её по волосам.

— Хорошо, — улыбнулась дочке и быстро кивнула. — Я не буду бояться.

Да и какой в этом смысл? Николь права. Мне сейчас следовало взять себя в руки.

— Хочешь, я пойду с тобой? — неожиданно произнесла Николь. — Вместе навестим мистера Вагнера, он обещал мне рассказать о папе.

Ох, Николь. Она по-прежнему желала знать об отце. Ну, как ей ещё объяснить, что чудо не произойдёт, как бы этого не хотелось. Её отца нет на этом свете.

Моё упущение. Стоило быть убедительней, когда разговаривали с ней на эту тему в последний раз.

— Милая, твой отец… его нет. Всё, что сказал тебе мистер Роберт — не правда, — всё же попыталась объяснить снова, но по её глазам я видела, что всё сейчас бесполезно.

— Нет, — ожидаемо вспыхнула Николь, тряхнув головой. — Мистер Роберт сказал, что вы потерялись.

Спрыгнув с кровати, девочка стала ходить взад-вперёд, показывая своё нежелание слушать любые мои доводы.

Что за бред? Какую ерунду он ей вообще наговорил? Этот человек, словно паук, плёл свою паутину, пытаясь запутать мою дочь и поселить в её душе сомнение.

Но самое ужасное в этом всём было то, что я не в силах сейчас бороться. Моё положение было не самым удачным, чтобы вывести этого человека на чистую воду и уличить во лжи.

— Мы не терялись, Николь. Мистер Роберт не хороший человек и тебе бессовестно лжёт, — не отступала я. — Ты должна верить мне.

И почему это вдруг произошло? Дочка всегда доверяла. Никогда не сомневалась в моих словах, но сейчас… я видела, что было всё иначе.

Возможно, дело в тоске, которую я вовремя не разглядела в её глазах. Николь желала иметь отца, которого у неё никогда не было. И когда объявился этот негодяй, она поверила ему, ведь он внушил ей надежду.

— Я верю, мамочка, — насупилась она. — Просто ты ошиблась, а мистер Роберт знает правду. Спроси его, он всё расскажет.

Чудненько. Лихо он провёл ребёнка. Бессовестным образом.

— А знаешь, идём вместе… — сказала я. — Тебе уже значительно лучше. Не мешает немного пройтись.

Я не преследовала каких-то целей. Просто в мозгу вдруг зародилась мысль, что при мне Вагнер не станет дурить Николь и она поймёт, что права именно я. А ещё мной овладели страх и боязнь оставлять дочку в одиночестве. Неизвестно, что может произойти с ней в моё отсутствие. Однажды предоставила ребёнка самой себе, и Вагнер увёз её. Напридумывал для неё сказок, и теперь она мне не доверяла. Я должна была изменить это. Открыть глаза на истину.

И пусть эта задача было не из лёгких, я не боялась. На кону уже стояли другие приоритеты.

Взяв Николь за руку, мы вышли из комнаты и направились на первый этаж, где находился кабинет хозяина дома.

— Помни, Николь, я твоя няня — Алисия, — прошептала ей очень тихо, ведя за собой.

— Я помню, мамочка… — отозвалась она, довольно улыбаясь.

— Мисс Либон пригласила вас на работу без моего ведома, — подхватил я игру, смотря в её полуопущенное лицо. — Я должен был удостовериться, что вы подходите на должность няни для моей племянницы.

Хорошо притворяться умела не только она. Имея в этом огромный опыт, при желании я бы мог дать ей фору, но этого самого желания у меня не было. Зато имелось другое — прижать её к стене и трясти, пока не сознается, по чьему приказу она убила Гая, и кто являлся её сообщником.

— Я вас прекрасно понимаю, — пролепетала она, прикидываясь бедной овечкой. — Я радостью отвечу на все ваши вопросы.

А вот тут она явно погорячилась. Когда я начну их задавать, она будет рыдать, стоя на коленях у моих ног.

— Позже, — произнёс, переводя взгляд на девочку. — Не в присутствии ребёнка.

От того, что мой взор все время был обращен на убийцу сына, пропустил момент, когда девочка прошмыгнула мимо и забралась в кожаное кресло, стоящее у стола. Заметил лишь только, когда детские пальчики принялись вертеть папку с важным контрактом, которую мне доставили час назад.

— Не смей это брать, — рявкнул на ребёнка, от увиденного впадая в дикую ярость. — Положи на место, сейчас же!

В прошлый раз, когда она пробралась в мой кабинет, умудрилась пролить апельсиновый сок на ценные бумаги. Страшно представить, что она выкинет на этот раз.

— Мистер Вагнер, нельзя кричать на ребёнка, — вдруг заступилась за свою дочку мерзавка. — Детская психика, она…

— Плевать мне на детскую психику, — взорвался, собираясь обрушить свой гнев уже на неё, но вовремя сдержался. — Уведите Николь. Я приглашу вас к себе позже. Ступайте…

Девица метнулась к ребёнку и, взяв за руку, повела следом за собой, но Николь вдруг стал упираться.

— Нет, не пойду… мистер Роберт обещал рассказать… — захныкала она.

— Николь, — испуганно смотря на дочь, произнесла Моро. — Господин Вагнер велел нам уйти.

— Он обещал, — пищала маленькая негодница, упираясь изо всех сил.

Поверить не мог, что это происходило на самом деле. Маленькая девочка вместо того, чтобы меня испугаться и уйти, упиралась и не желала уходить. По всей видимости, её очень интересовала информация об отце, о котором она, похоже, ничего не знала. Мне не было до этого факта никакого дела, но капризы ребёнка могли бы сыграть мне на руку.

— Обещал, — хмыкнул я, бросая взгляд на ребенка. — Оставьте ее.

Посмотрев на меня широко распахнутыми глазами, в которых читался неподдельный страх, Моро отпустила свою дочь.

— Выйдите за дверь. Я побеседую со своей племянницей наедине.

Ну, что? Страшно оставлять своего ребёнка с тем, кто может лишить ее жизни? Так и должно быть. И это только начало. Дрянь…

Медленно, на негнущихся ногах она вышла за дверь и закрыла её за собой.

Сдулась! Отвратительно играла свою роль. С потрохами себя выдавала. Я продолжал смотреть ей вслед. Стал смаковать долгожданные эмоции, но одна маленькая заноза все обгадила.

— Мистер Вагнер, — дернула она меня за рукав. — Вы уже видели моего папу?

Вот же напасть на мою голову…

— Нет, — честно ответил ей. — Не видел. Но собираюсь его разыскать. Ты ведь этого хочешь?

Я действительно собирался это сделать. Разыскать муженька Моро и взять его за жабры. Возможно, он и окажется тем, кто желал смерти моему единственному наследнику и лишил его жизни.

— Правда? — захлопала в ладоши Николь, громко смеясь. — Вы его найдёте, даже если он очень далеко?

Несомненно… Если Вагнер брался за дело, он доводил его до конца.

— Даже если далеко, — кивнул ребёнку, ухмыляясь. — А сейчас иди за своей ма… няней. Мне работать надо.

Присев в кресло, устало потёр глаза.

Разочарование. Ни капли удовольствия. Не так я представлял себе встречу с мерзавкой Моро. А во всем виновата эта маленькая девчонка. Настоящая катастрофа, а не ребёнок. Кого-то мне напоминала… Кого?

— Родинка… — быстро подбежав, Николь схватила меня за руку и стала внимательно рассматривать тёмное пятно под манжетами. — И у меня такая же…

Задрав рукав своей ярко-розовой кофточки, протянула своё запястье вверх, показывая мне руку.

— Вот, — важно объявила она, подсовывая мне свою родинку под нос.

— Чудесно, — скривился я, закатывая глаза к потолку. — А теперь ступай. Мне некогда…

И почему я не мог злиться на эту малышку? Очень хотел ей устроить крепкую взбучку, чтобы она, наконец, поняла, что я не добрый дядюшка или Санта Клаус, и каждый раз из этого ничего не выходило. Глядя на её улыбку, испытывал непонятные чувства. Сердце смягчалось, и бранные слова сами застревали в моём горле.

— Найдём твоего отца, и отправлю тебя домой, — сказал ей, махнув рукой, чтобы она отправлялась прочь.

— Мне здесь нравится, — улыбнулась она снова, играя на моих натянутых нервах. — У вас очень красивый дом.

Нет. Только не это. Она, что, решила здесь поселиться? Ушам своим не верил.

— Николь, твоя няня заждалась. Я начинаю злиться.

По приезду сюда она требовала привезти свою мать. Не просила, а наглым образом требовала. А теперь, когда Моро здесь, эта маленькая нахалка даже не думала покидать мой дом. Что за чертовщина?

— Мистер Вагнер, вы — обманщик, — скрестив руки на груди, хмыкнула Николь, подражая мне. — Я знаю, что вы добрый, — добавила шёпотом. — Если хотите это будет нашим маленьким секретом.

Нет, это уже ни в какие ворота не лезет. Вскочив с кресла, подошёл к девчонке и поднял её на руки, желая лично выставить за дверь.

— Дорогой, что здесь происходит? — в кабинете появилась Саманта и уставилась на нас с Николь. — Долго эта кхм… девочка будет жить в нашем доме? Я не выношу её смех. У меня от него жуткая мигрень.

Николь, услышав слова моей нынешней пассии, насупилась и тесно прижалась к моей груди.

— Злая колдунья, — прошептала мне на ухо. — Я её боюсь.

Тут бы я с ребёнком даже согласился. Саманта в последнее время стала невыносима. И почему она до сих пор со мной? Нужно подумать на досуге над этим вопросом.

— Столько, сколько будет нужно, — отрезал я. — Возьми ребёнка и отведи в её комнату.

Поставил девочку на ноги и подтолкнул к двери.

— Иди, — повернувшись к ним спиной, направился к своему столу, желая, чтобы они все меня оставили в покое.

Аими Моро.

— Притащил эту гадость в наш дом! — сквозь зубы шипела Саманта, выводя мою дочь из кабинета. — Уведите её, и пусть больше не показывается мне на глаза.

Сверкнув на меня своим свирепым взглядом, Либон продефилировала мимо и, поправляя свои белоснежные волосы, пошла на верхний этаж.

— Плохая, — сказала ей вслед Николь, недовольно надувая щёки. — Мистеру Вагнеру не нравится…

— Николь, нельзя… замолчи, — пока не случилась беда, я попыталась образумить своего ребёнка, которого совсем не узнавала. Будто её подменили.

Саманта резко замерла на середине лестнице и обернулась, а я моё сердце пропустило удар.

— Маленькая дрянь, — прошипела змеей невеста Вагнера. — Очень скоро я выставлю тебя из этого дома. Даже не мечтай, что будешь жить со своим папочкой. Да и с чего ты вообще взяла, что он — твой отец?

Так она считает Вагнера отцом Николь? Какой бред. Неужели мистер Роберт не объяснился со своей невестой? Очень странно…

— Мисс Либон, простите её, это ведь просто ребёнок, — стала быстро говорить ей, боясь, что ситуация выйдет из-под контроля. — Малышка всего лишь племянница мистера Вагнера.

— Плевать, — рявкнула она мне в ответ. — В порошок сотру и не поморщусь.

От её слов Николь прижалась к моему бедру и уткнулась лицом в одежду.

— Идём, — быстро потянула дочь в другую сторону, желая её спасти от гнева этой стервозной особы.

Через пару минут войдя в комнату, которую выделили Николь, повернула лицом к себе дочь и вполголоса произнесла: — Какой бес в тебя вселился? Ты хоть понимаешь, где мы находимся?

Я знала, что требую от дочери слишком много, но от её понимания зависели наши с ней жизни.

— Прости, мамочка. Я не хотела. Оно само…

— Ох, Николь, — вздохнула я, прижимая ее к себе. — Не делай так больше.

— Не буду, — пискнула она у меня на груди.

— О чём вы разговаривали с мистером Вагнером? — встрепенулась я, вспомнив, каких усилий мне стоило оставить дочь наедине с этим дьяволом и стоять за дверью.

— О папочке, — ответила честно она. — Он обещал, что найдёт его.

Боже… мне только этого сейчас не хватало. Если Вагнер узнает, что Николь — его внучка, произойдёт катастрофа, и я потеряю своего ребёнка навсегда.

— Он мёртв, как же ты не поймёшь, — простонала, крепко сжимая веки. — Услышь меня, наконец, Николь.

— Ты меня обманываешь, — опять взбунтовалась дочь. — Мистер Вагнер его найдёт, и тогда мы будем все вместе. Я верю ему. Он добрый. У нас даже с ним одинаковые родинки, — протянув руку, дочка показала своё тёмное пятнышко, о котором я и без того помнила. Но… откуда она знает, что у Вагнера есть похожее. Боже, нет!

— Ты ведь не показывала ему? — сиплым голосом, спросила дочку.

— Он видел, но ничего не сказал, — ответила она.

Нет, нет, нет… Так не должно быть! За что мне это?

Мы должны как можно быстрее покинуть этот дом. Посиди здесь пока. Я попытаюсь всё разузнать, и этой ночью мы уедём домой.

Очень надеялась на это. Иначе в противном случае произойдёт беда.

Оставив Николь одну, я направилась в крыло, где находились обслуживающий персонал дома.

На моё счастье я сразу же повстречала Вирджинию и решила действовать кардинально. Совсем не думая о риске и том, что могу сделать только хуже. Виной всему было отсутствие времени.

— Вирджиния, — схватив женщину за руки, потянула ее в подсобку. — Молю тебя, помоги мне.

Как только мы оказались в небольшом помещении, я заметила, что лицо женщины вытянулось от удивления, а глаза стали шире. Но уже отступать была не намерена.

— Николь — моя дочь, а мистер Вагнер силой удерживает её в этом доме. Я пришла сюда, для того, чтобы её спасти, — на одном дыхании выпалила разом. — Всё так запутано и сложно, но прошу тебя, поверь…

— Алисия… — прошептала она. — Боже, как же так? Это правда?

— Правда, — кивнула в ответ. — Мне не к кому обратится, кроме тебя. Сегодня ночью я должна увезти дочь из этого дома, иначе произойдёт непоправимое, — едва не рыдая, всматривалась в ошеломлённое лицо и молилась, чтобы женщина мне поверила.

И… это произошло. Вирджиния поверила мне и, более того, пообещала помочь. Моей радости не было предела. Впервые за эти дни я позволила себе улыбнуться.

— Ежедневно сюда привозят продукты. Эта машина не досматривается. Я знаю Микаэля. Поговорю с ним и обо всём тебе сообщу.

Поговорив с ней ещё немного, я пошла обратно к Николь. В это время Вирджиния должна была всё разузнать, а мне оставалось лишь ждать и молиться.

Вернувшись в комнату, я не обнаружила там своей дочери. Меня словно обдало ледяным холодом, насколько я испугалась. Не разбирая дороги, я кинулась её искать.

И мне это удалось. Я перехватила её практически у самой двери в кабинет Вагнера.

— Николь, ты почему ушла? — тяжело дыша от быстрого бега, схватила её за руку.

— Ты сказала, что этой ночью мы вернёмся обратно домой, но мистер Роберт ещё не нашёл моего папу. Хотела его поторопить.

Немыслимо! Я была не в силах это принять. Впервые за всю жизнь мне хотелось хорошенько отругать свою дочь. Ту, которая была образцовой и послушной. Да что с ней?!

— Я сейчас очень зла на тебя, — тихо сказала ей, не сводя своих глаз с её провинившегося лица. — Ты меня ослушалась и за это будешь наказана. Марш в свою кровать и не смей покидать её до самого вечера.

Испугавшись моего внезапного гнева, Николь бросилась в комнату. Я собиралась пойти за ней следом, но не успела. Дверь кабинета открылась, и я встретилась с серыми, отдающими сталью глазами Вагнера.

— Входите, — прохрипел он, поворачиваясь ко мне спиной и возвращаясь обратно в свой кабинет. — Настало время поговорить нам с вами.

Меня сковало по рукам и ногам. Смотря на его удаляющуюся широкую спину, я не могла с места сдвинуться. Внутри меня нарастал ужас и предчувствие надвигающейся беды.

— Закройте дверь, — положив свои кулаки на массивный стол, не поворачиваясь ко мне, он дожидался, пока я сделаю, как он велит.

Сглотнув, попыталась побороть страх. Сделав всего несколько маленьких шагов, я вошла внутрь мрачного помещения. Прикрыла дверь и подпёрла её спиной, опасаясь от дикого ужаса рухнуть на пол.

— Напомните, как вас зовут? — резко обернувшись ко мне, спросил меня монстр.

— А-алисия Н-ноэль, — ответила ему, заикаясь, пряча за спиной дрожащие руки.

Вагнер внимательно посмотрел мне в глаза и усмехнулся.

— Ноэль, значит? Чудесно. Присаживайтесь, мисс Ноэль. Как вы уже наверно догадались, у нас с вами есть, о чём потолковать.

— Кто вы на самом деле? — задал он вопрос, смотря на меня пристальным взглядом. — Я пробил данные и не нашёл о вас ничего, — подытожил, наблюдая за тем, как я начала нервно поправлять свою белую блузку, которую мне одолжила Вирджиния.

Он видел меня насквозь. Читал как книгу, наблюдая за моими невербальными жестами.

Я пропала. Он уже знал, что я солгала. Раскусить меня и догадаться, кем я являюсь на самом деле, не составит ему никакого труда.

— Я-я… — заикаясь, открыла рот, пытаясь ему ответить, на ходу придумывая небылицы, но Вагнер меня перебил.

— Мисс Либон сказала, что до этого вы работали в доме Юго. Я планирую это проверить.

Чёрт! Только не это. Если у других бы это не получилось, и они ничего не узнали, то Вагнер получит нужную ему информацию. Не было в этом сомнений.

— Я работала в семье Юго, — мне ничего не оставалось, как продолжать врать и поддерживать свою легенду. — Уверена, вы найдёте обо мне всю необходимую информацию.

Услышав мои слова, могла поклясться, что глаза Вагнера стали ещё чернее.

Его красивые и правильные черты лица заострились, чем меня напугали еще больше.

— Не сомневайтесь, — произнёс он, чуть громче и очень уверенно. — Найду. Хорошо, если она мне понравится. В противном случае…

По телу пробежала дрожь, заставившая пошатнуться, и если бы не кресло, за которое я уцепилась, непременно упала.

— Вам не хорошо? — в два шага этот дьявол оказался возле меня и усадил в кресло. — Выпейте воды.

Через секунду перед моим лицом появился стакан с водой и, мне ничего не оставалось, как принять его.

— Благодарю, — кивнула и, сделав небольшой глоток, подняла на него свои глаза. — Девочке нездоровилось, всю ночь не сомкнула глаз.

Вагнер с шумом втянул в себя воздух, принимая стакан обратно.

— Полагаю, что сейчас вы не лжёте, — хрипло произнёс он, по-прежнему смотря на моё лицо, будто пытаясь постигнуть тайну, которая ему неизвестна.

Как же он был близок к истине. Аими Моро, та, которую он так долго искал, сейчас была прямо перед ним. Спустя шесть лет. Очень надеялась на то, что он не узнает меня, ведь я так старалась изменить свою внешность. И судя потому, что я всё ещё дышала, мне удалось его провести.

Зато его хорошо помнила я, будто и не было этих долгих лет. Однажды мы с ним уже стояли друг напротив друга и смотрели вот так как сейчас, глаза в глаза. На вечеринке, устроенной в честь его сына Гая. Запомнила его лицо, ухмылку, проникающий в самое нутро взгляд.

Как я могла принять этого мужчину за его племянника и подумать, что это Роланд?

Возможно, дело было в его обманчивой внешности. Он выглядел гораздо моложе своих лет. А если учесть его привлекательность, то, скорее, сложно было не ошибиться.

Он сейчас был до дрожи притягателен для женских глаз. Единственное, что изменилось за шесть лет — это то, что в его волосах появились белые паутинки, придающие ему солидность и шарм. В остальном он мог бы с лёгкостью конкурировать с молодыми парнями и даже дать им фору.

— Зачем мне вам лгать? — облизнув пересохшие от волнения губы, после короткой паузы ответила ему. — Я всегда честна с людьми…

— Ой, ли? — выгнув тёмную бровь, он наклонился ко мне, сократив наше расстояние до минимума. — Думаю, здесь вы откровенно лжёте. А я не люблю лжецов. И всегда привык их выводить на чистую воду.

Сама не поняла, в какой момент его руки оказались с обеих сторон от моих бёдер, и я угодила в тиски.

— Мистер Вагнер, — запаниковала я. — Пожалуйста…

— Дорогой? — у двери раздался голос Саманты Либон. — Я могу узнать, что здесь происходит?

Как же она была вовремя. Я была готова расцеловать эту мегеру за её появление. Но так рада её появлению была только я.

— Выйди вон! Я занят, — не сводя с меня глаз, прохрипел Вагнер.

— Что? — ошеломлённо переспросила его невеста. — Но…

— Пошла вон из моего кабинета. Войдёшь только тогда, когда я сам тебя приглашу.

От его жёсткого тона у меня всё похолодело внутри. Похоже, Саманта почувствовала тоже самое, потому как она больше не возражая, молча, вышла из кабинета, оставляя нас одних.

— Итак! — мужчина обдал меня своим терпким дыханием. — Не желаете ни в чём признаться, мисс Ноэль? Даю вам последний шанс.

Он давил на меня. Вынуждал меня признаться в грехах. Только я не могла ему сказать ни слова. Ведь от этого зависела жизнь не только моя, но и Николь. К тому же я, наверняка, не знала, что он хочет от меня услышать.

— Мне не в чем сознаваться перед вами. Моя совесть чиста, — проговорила, смотря ему в глаза.

С минуту он смотрел на меня, словно обдумывая услышанное, а потом резко убрал свои руки.

— Ступайте к Николь. Я приглашу вас позже. Когда пообщаюсь с Юго.

Не дожидаясь, пока он добавит ещё что-то, я выбежала из кабинета.

Уходить. Нужно было как можно быстрей уходить из этого дома. Пока этот монстр не узнал меня и то, что я от него скрываю.

— Куда так торопимся? — змеёй зашипела Саманта, хватая меня за руку.

Он стояла и дожидалась у самой двери. А сейчас сделала бросок и желала меня ужалить.

— Гадина. Пригрела на своей груди. Работу дала, а она к хозяину в постель метит. Ну, я тебе устрою сладкую жизнь.

Я ожидала от неё всего, что угодно. Даже то, что она поднимет на меня руку, но голос Вагнера заставил её замереть на месте.

— Саманта, войти…

Воспользовавшись заминкой, я отскочила от Либон.

— Вы всё неправильно поняли, — прошептала я тихо. — Сами спросите у хозяина.

— Раздавлю, — процедила сквозь зубы она, собираясь войти в кабинет. — Только снова увижу с ним рядом.

Она быстро скрылась за дверью, а я беззвучно выдохнула и прижала ладони к своему, бешено бьющемуся в груди сердцу.

Жизнь в доме Вагнера походила на американские горки. Ещё немного и можно лишиться чувств.

Вирджиния. Нужно было найти её и выяснить, когда появится возможность совершить побег.

Я отыскала её на кухне, но то, что сказала женщина, меня огорчило. Как выяснилось, самое раннее, когда бы я смогла покинуть дом — это через пару дней.

Как прожить эти два дня под одной крышей с Вагнером и его ревнивой невестой, я не знала… Оставалось только молиться.

Роберт Вагнер.

— Саманта, мне не нравится, как ты выглядишь в последнее время, — не отрываясь от документов, прохрипел я, когда за Либон захлопнулась дверь.

— Р-роберт, я… — растерянно замялась женщина, не зная, что на это ответить.

Её лицо вмиг побледнело и приняло встревоженный вид. И не удивительно, ведь она всегда считала себя невероятно красивой, а тут услышать такое, да ещё и из моих уст.

Я очень сильно хотел ей это сказать, и я это сделал, получив огромное удовольствие.

— Поезжай на острова и хорошенько отдохни, — продолжил, пока та, что делила со мной постель последние пару лет, подбирала слова.

— Самолёт заказан. Лучший спа-отель на элитном курорте, — оторвался от бумаг и поднял на неё глаза. — Тебе эта поездка пойдёт на пользу.

“Так же, как и мне…” — добавил в собственных мыслях.

В последнее время её присутствие в этом доме безумно напрягало. Хотелось избавиться от неё немедленно.

За то время, что её не будет в этом доме, решу вопрос с Моро, а потом уже и с ней распрощаюсь окончательно. Преподнесу подарочек, так сказать…

Лицо Саманты озарилось улыбкой, и она от радости собиралась кинуться ко мне, но я её опередил жестом руки.

— Ступай к себе, мне работать нужно. Собирай вещи, вылет через час.

Либон, подавляя эмоции, кивнула и быстрым шагом направилась к двери.

Она давно привыкла к моей отстранённости, и такое поведение было для неё не новостью.

Саманта считала меня жёстким и суровым, но ради денег продолжала терпеть и надеяться на перемены с моей стороны. Мирилась с моим характером, даже не подозревая, что такое отношение к ней было обусловлено всего лишь безразличием.

Мне было плевать на эту женщину. Я держал её рядом с собой только для того, чтобы утолять низменные потребности и не более. А то, что она себе нафантазировала, было лишь её проблемой…

Земля ушла из-под ног. Я бы непременно упала, если бы не эти двое, что держали меня под руки.

Он узнал меня. Знал, кто я и зачем пришла. Шанс, что всё обойдётся, выскользнул из моих рук как скользкий мячик. Теперь надеяться на спасение было бесполезно.

Пока я приходила в себя, люди Вагнера меня отпустили и, молча, покинули комнату, отставив нас с их хозяином наедине.

То, чего я боялась все эти долгие шесть лет, случилось… Я не справилась. Все усилия были напрасны.

— Что вы собираетесь со мной делать? — медленно подняв на него глаза, спросила сиплым голосом.

Мужчина выдержал паузу, смотря мне в лицо.

— Для начала я хочу узнать о мотивах, которые вами двигали, когда вы совершили преступление, — произнёс он ровным голосом, не сводя с меня глаз. — Мой сын мёртв по вашей вине. Кто приказал вам сделать это?

Втянув воздух в лёгкие, посмотрела в сторону, размышляя как ответить.

Я прекрасно знала, что бы не сказала сейчас, он не поверит. Правда или ложь — любое будет поставлено под сомнение. Так зачем мне что-то говорить, ведь итог итак ясен.

— Молчите? — произнёс хрипло. — И даже не станете оправдываться?

— А есть смысл? — снова перевела взгляд на него. — Вы всё равно не поверите тому, что я скажу.

Вагнер скривился и, засунув в руки в карманы брюк, шагнул к окну. С минуту он стоял недвижимо и, смотря в темноту, словно что-то обдумывая, а потом снова повернулся ко мне.

— Попробуйте, — сказал глухо. — Я постараюсь вас услышать. Даю вам шанс.

Странный он, до дрожи в теле. Я ожидала от этого чудовища, что молниеносно разорвёт меня на куски, а он медлил и ждал оправданий.

И что самое странное, он не был зол. Да, отстранён и холоден, но озлобленности не чувствовалось. Скорее, в его глазах читалась усталость, тоска и глубокая боль. Боль от потери своего ребёнка, и я как никто другой его хорошо понимала, ведь сейчас переживала тоже самое. У меня забрали Николь, и едва сдерживалась, чтобы не завыть в голос от страха за её жизнь.

— Я скажу, — произнесла, как можно ровнее, хотя в груди все клокотало от паники. — Только вы будете разочарованы, мистер Вагнер. То, что я скажу вам, окажется не тем, что хотели бы услышать.

— Мне решать, — отрезал он, пронзая меня холодом. — Говорите… — поторопил нетерпеливо.

Глубоко вздохнув, я медленно подошла к постели и присела на самый край, собираясь с мыслями. Было очень тяжело и трудно решиться, ведь этот рассказ мог обернуться настоящей для меня катастрофой. Ведь скажи я ему о той ночи с Гаем, я навсегда потеряю Николь.

Но сейчас у меня не было выбора. Я должна рассказать Вагнеру правду, а уж потом попытаться убедить, чтобы он не забирал у меня мою малышку.

— Я не убивала вашего сына, — произнесла на выдохе, вкладывая в слова свои эмоции. — Зачем мне это? Я была его невестой и собиралась за него замуж.

От моих слов на мужском лице заиграли желваки, и я поняла, что он мне не верит. Было ожидаемо. Стену, именуемую Вагнером, пробить было очень сложно.

— Знаю, вы думаете, что я лгу, но поверьте, говорю чистую правду, — продолжила тихо. — В тот вечер мы виделись с вашим сыном. Всё было прекрасно, и ничего не предвещало беды. Я даже подумать не могла, что после моего отъезда его не станет. Узнала об этом от Альбертины.

— Ложь, — рявкнул он, перебивая. — Это могли быть только вы. Гай сам сказал мне, что вы собираетесь пообщаться, и потом его не стало. Кто ваш сообщник? Какая была причина? Деньги? Навредить мне?

— Нет! Нет же! Мне это было не нужно, — выкрикнула ему в ответ, с силой стискивая юбку своей униформы. — Гай мне понравился. У нас должна была состояться свадьба, на которую нас благословила ваша покойная супруга.

— Дрянь! Не смей! Не смей прикрываться честным именем матери Гая. Строишь из себя невинность в то время, как совершила убийство, — крикнул, побагровев. — Я вижу тебя насквозь! Кто твои сообщники? Признавайся.

Он начинал стремительно впадать в ярость, но мне было уже плевать. Страх отошел в сторону.

— Нет никого! — поднявшись на ноги, сказала ему в ответ. — И я не убивала Гая! Буду повторять это снова и снова, пока вы, наконец, не поймёте это!

Вскинув подбородок, смотрела ему прямо в глаза.

— Я докопаюсь до правды. Заставлю вас говорить, мисс Моро, — скривился Вагнер. — Будьте в этом уверены.

— Делайте, как пожелаете, но мой ответ не изменится, потому что я говорю чистую правду.

— Чистую правду? — усмехнулся он. — Тогда зачем сбежали и шесть лет скрывались от меня? Достаточно было сказать мне это всё ещё тогда…

Неужели не понимает, что мной двигал дикий страх? Ведь он — монстр.

— Я боялась вас! — смело выплюнула ему в лицо. — Вы бы и тогда мне не поверили. Альбертина знала вас много лет и говорила ужасные вещи…

Вагнер на это только усмехнулся.

— Всё верно, — кивнул он, подтверждая сказанное. — Тогда бы я вас не пощадил, и сейчас бы вы уже были мертвы.

Я это итак знала. Не сомневалась в этом. Тогда рана от потери сына была очень свежа, и все, кто попадал под подозрение, должны были быть беспощадно наказаны.

Но с тех пор прошло шесть лет. Его боль немного притупилась. И сейчас вдруг показалось, что у меня всё же имелся мизерный шанс на спасение. Ведь он до сих пор ничего не сделал мне.

— Мистер Вагнер, поверьте мне, вы не там ищите… — сделала новую попытку его убедить. — Я знаю, вы уверены в том, что это сделала я, но это не так. Мне бы тоже очень хотелось узнать, кто убийца Гая, поверьте, я говорю правду.

— Вы правы… — через несколько секунд прохрипел он, после не большой паузы. — Я вам не верю! Вы будете находиться в моем доме до тех пор, пока не признаетесь в содеянном. А ваша дочь будет моим оружием против вас.

От его слов в глазах потемнело, а из лёгких пропал воздух.

— Нет, только не трогайте мою девочку. Не причиняйте ей вред, ведь она… она вам не чужая, — добавила, крепко сжимая веки. — Неужели вы до сих пор не поняли?

Вагнер, до этого направляющийся к двери, резко замер и повернулся ко мне.

— Что я должен был понять? — приподняв бровь, задал вопрос. — То, что вы — наглая лгунья, это я и так знал.

— Нет, — качнула головой, открывая глаза и поднимая их на него. — То, что Николь — ваша внучка и единственная ваша наследница.

Мужское лицо стало каменным. Он стоял и не двигался, словно прирос к полу. Единственное, что указывало на то, что он живой — его тяжёлое дыхание.

Но это длилось недолго, и уже через минуту на меня обрушился его гнев.

— Дрянь! — скривился он, с силой сжимая свою челюсть. — На какую уловку ты готова пойти ещё ради того, чтобы спасти свою шкуру? Может, займешь место Саманты?

Боже, какие ужасные вещи он говорил, вызвав дрожь в моём теле.

— Я не лгу. Моя дочь — ваша внучка! — выкрикнула громко, ему в ответ. — Это же видно невооруженным глазом. Разве можно настолько быть слепым?

— Гай, к моему огромному сожалению, не любил женщин. Как оказалось, его привлекал только мужской пол. Зачатие ребёнка моим сыном исключено. Можете больше не стараться и убеждать меня в вашей правоте. Чем раньше сознаетесь, тем будет лучше для Николь. Советую поторопиться, моё терпение почти иссякло…

С этими словами он покинул комнату, оставляя меня одну в полной растерянности.

Роберт Вагнер.

Девчонка побледнела. Не была готова к такому повороту событий. Молчала и только смотрела на меня широко распахнутыми от страха глазами.

А чего она ожидала, заявив, что Николь — моя внучка? Выдумать такое… Смешно! Всё равно что тигра за усы дёргать.

Едва не сорвался, чтобы прижать её к стенке и хорошенько встряхнуть, чтобы мозг заработал как нужно. Сдержался…

С нарочитой усмешкой смотрел в её лицо и готовился объявить самое главное. И плевать, что информация была не для её ушей. Я должен был поставить эту нахалку на место и закончить её спектакль одним ударом.

— Мой сын не любил женщин. Можете больше не стараться и убеждать меня в своей правоте. Чем раньше сознаетесь в содеянном, тем будет лучше для вас и вашей дочери. Советую поторопиться, моё терпение почти иссякло…

Плохо держала удар. Очень плохо. Уверен, уже завтра она расколется и выдаст мне всю информацию касаемо сообщников.

Я умел убеждать и мотивировать. Не даром меня боялись все деловые партнеры.

Больше ничего не говоря, развернулся к ней спиной и покинул комнату.

На пути появился начальник моей службы безопасности, Лука. С ловкостью прилежного лакея отошёл в сторону, пропуская меня.

— Доброй ночи, господин, — произнёс он, чуть наклоняя голову вниз. — Могу быть чем-то полезен?

Кинул на него быстрый взгляд. Его ребята хорошо работали, без нареканий. Злость срывать на нём было просто глупо.

— Не надо ничего, — махнул рукой, оставляя его позади. — Свободен.

Уверен, что расслышал его вздох облегчения. Даже он побаивался моего норова, а эта дрянь, похоже, ещё не совсем понимала, с кем связалась. Ну, ничего, скоро дойдёт…

Её дочь в моих руках. Этот факт отлично ей язык развяжет.

Пройдя в соседнее крыло, направился к гостевым комнатам, куда велел отвести дочь этой мерзавки. Не знаю почему, но сейчас очень захотелось пойти к ребёнку и проверить, в каком она состоянии после разлуки с матерью. Дитя совсем ведь, а я хоть и суров, но не монстр.

У двери находился один из охранников и стоял неподвижно, словно статуя.

— Ключ, — сказал ему, приблизившись.

Человек, быстро кивнув, вытащил из внутреннего кармана пиджака ключи и протянул его мне.

— Ступай, — резко качнув головой, дав знак убраться на время. Хотелось наведаться к ребёнку без свидетелей. Рядом с этой малявкой я терял свою жёсткость, а это подрывало мой авторитет в глазах подчинённых. Но с этим нужно было кончать. Пусть боится меня лучше. Так правильней будет.

За дверью было тихо. Вставив ключ в замочную скважину, повернул его и надавил на ручку, готовясь услышать детский плач и истерику.

Сделав шаг внутрь комнаты, меня поглотила темнота, но, кроме этого, ничего не изменилось. И это очень напрягало. Уж было подумал, что ребёнку стало плохо и она потеряла сознание от стресса. Резко шагнув в сторону, включил свет, чтобы увидеть, где девочка. Стал на себя злиться, но, как только вспыхнул резкий свет, даже обомлел, до чего стало не по себе. Николь сидела на постели и с укором смотрела прямо на меня. Глаза серьёзные, пронзительные. Не по-детски твёрдый взгляд с примесью непонимания и обиды.

— Не спишь? — нарушил гнетущую тишину, делая шаг к ней.

Девочка промолчала, но по-прежнему не сводила с меня своего взгляда.

— Ночь. Маленькие дети в это время должны лежать в постели.

И снова молчание, и упрёк во взгляде.

Надо же. Не каждый взрослый мог себе позволить состязаться со мной в твёрдости взгляда. В этом мне не было равных. Но тут явно на лицо конкуренция.

Забавно.

— Боишься меня?! — ну должна же она меня хоть немного бояться. Все дети боятся взрослых чужих мужчин. Особенно, таких, как я.

В конце концов, от матери её оторвал, держал взаперти.

— Нет, — наконец, твёрдо произнесла она своим детским тонким голоском. — Не боюсь. Совсем!

Вот как? Лжёт ведь… хотя по взгляду не скажешь.

Ухмыльнулся и сделал к ней ещё шаг.

— Разочарована… — добавила она то, чего я не ожидал услышать.

Вот те раз! Странно слышать подобное из уст ребёнка.

— Это почему же? — хмыкнул я, засовывая руки в карманы.

— Думала, вы добрый, — вздохнула расстроено. — Видимо, ошиблась. Жаль.

— В твоей жизни еще не раз будет подобное. Поверь мне, — улыбнулся, сам не зная почему. — Но ты права. Я не добрый волшебник и чудес не творю.

— Не правда, — возразила она, неожиданно. — Вы многое можете, мистер Роберт. Так мама говорит.

Ну, тут она не слукавила. Я мог многое, но моя щедрость распространялась не на всех. Скорее ограничивалась только мной. Так было с тех пор, как не стало Гая.

— Что ещё говорила обо мне твоя мама? — поинтересовался я у Николь, оттягивая от ворота рубашки свой галстук.

— Что вы — ужасный человек и желаете нам зла, — выпалила девочка, не моргнув глазом, смотря на меня исподлобья.

— Вот как? — усмехнулся, двигаясь медленным шагом к окну. — Отчасти она права. Я — плохой человек, и меня всё же стоит бояться.

Повернул лицо в её сторону, чтобы проследить за её реакцией. Но её не было. Девочка продолжала смотреть на меня без толики страха. Непривычно было это видеть. Из этой крохи вырастет сильная личность. Я бы хотел посмотреть на неё через пару лет. А, возможно, даже поделиться своим опытом. Нравились такие сильные духом люди. Уважал.

— А я не боюсь. Ни капельки. Просто хочу уйти. К маме…

Ну, началось. Сейчас последуют слёзы. Видимо, поспешил с выводами на её счет.

— Она там одна, и ей очень плохо без меня, — добавила она.

Значит не о себе, а о своей матери печётся. Похвально. Этот ребёнок не переставал меня удивлять. Глядя на неё, внутри меня медленно зарождалось желание иметь вот такую же дочь в утешение на старость лет.

— Не выйдет. Твоя мама — лгунья и очень плохой человек. Она должна мне вначале кое в чём признаться. До тех пор вы обе будете заперты, — отрезал я, собираясь закончить нашу с ней беседу.

Девочка выглядела не плохо. Была абсолютно в порядке. Волновать о том, что она будет заливаться целую ночь слезами, даже не стоило.

— Не правда! — выкрикнула Николь, спрыгивая с постели и топая ногой. — Моя мама не плохая и не лгунья.

Если бы не её малый возраст, был уверен, она бы кинулась на меня в защиту чести своей матери.

— Ты слишком мала, чтобы знать правду. Однажды все поймешь. Ложись в кровать. Завтра придёт новая гувернантка и будет присматривать за тобой.

Я собирался уже уходить, но голос девочки заставил меня обернуться.

— Пусть не приходит. Я не пущу её. Я слушаюсь только свою маму!

Она продолжала стоять у кровати и уничтожать меня своими маленькими глазками, из которых едва искры не сыпались.

— В моём доме будешь слушаться того, кого я скажу, — процедил, держа её взгляд, будто это был мой самый главный конкурент по бизнесу.

Смех, да и только. Сам не понимал, почему вообще с ней спорил. Ребёнок мне не соперник. Но было в этом дитя что-то такое, что не давало покоя моему окаменевшему сердцу.

— Не буду! — возразила Николь. — Ни спать, ни есть! Ничего не буду, пока не придёт моя мама.

Вот же… упёртая! Ну, ничего… не таких на место ставили.

— Спать я сказал! Сейчас же! — повторил громче и, повернувшись к ней спиной, покинул комнату, оставляя девочку одну.

— Уже завтра будет как шёлковая, — процедил сквозь зубы, убеждая самого себя, хотя хорошо понимал, что эта девочка мне ещё задаст жару.

Маленькая манипуляторша. Решила, что я поведусь на её истерики? Роберт Вагнер никогда не купится на такой блеф. Будь то ребёнок или взрослый человек.

Устало потерев затылок, отдал охраннику ключ от комнаты и направился в сторону своей комнаты. После тяжёлого трудового дня и разговора с Аими Моро не мешало бы отдохнуть. Завтрашний день обещал быть не менее тяжёлым.

Войдя в свою комнату, снял с себя пиджак и откинул его в кресло, стоящее у окна. Туда же отправился галстук. Сейчас бы в самый раз был контрастный душ и крепкий сон, поэтому решил не медлить и придерживаться намеченного плана.

Пока принимал водные процедуры, из головы никак не выходили маленькая девчонка и её мать. Если с ребёнком было более или менее понятно, то с его матерью этого сказать было нельзя. Я девицу эту воспринимал как тёмную лошадку. Преступница в ангельском обличии. Расчётливая убийца, про которую и не подумаешь, что она способна на самые безжалостные действия. Невинные глаза, как у Бэмби из известного мультфильма, ладная и привлекательная фигурка, ангельский мягкий тембр голоса. А то, как она волновалась и трепетала от страха лишь от одного моего взгляда, и вовсе выбивало из колеи. Как можно было так играть? Мне такое было просто непостижимо.

Приняв душ, я вышел в комнату и сразу же лёг в постель. Перед глазами стояло лицо этой мерзавки, и я никак не мог выбить из собственных мыслей её облик. Будто какое-то наваждение. Засела глубоко в мозгах и не давала переключиться на что-то ещё, ровно, как и уснуть.

Чудом удалось провалиться в сон лишь спустя полчаса. Но и там меня поджидал сюрприз. Серые и широко распахнутые глаза меня настигли и там. Они приближались и приближались ко мне всё ближе. Максимально, насколько это было возможно. И когда это случилось, мои глаза переместились уже на другую часть лица этой нахальной девицы. Её губы были такими притягательными и настолько манящими, что хотелось их попробовать на вкус. Мои желания шли в разрез здравому смыслу, и я всё же поддался соблазну. Стал единоличным господином этого умопомрачительного на вкус сокровища. Прижимал убийцу своего сына к себе всё сильней, пытаясь слиться с ней воедино. Терзал её безжалостно, пока из лёгких не исчез весь воздух. До безумия странный сон, мне бы проснуться, но я не желал этого. Мне нравилось то, что происходило с нами. До дрожи в теле. Целовал и целовал её, покуда она не застонала совсем другим голосом.

Шарахнулся, как обезумевший, стремительно возвращаясь в реальность. Руки оттолкнули от себя стройное женское тело, и сразу же потянулись к ночнику, находившемуся на прикроватной тумбочке.

— Милый, ты причинил мне боль, — обиженно пролепетала Саманта, надувая и без того пухлые губы.

Какого чёрта?

— Ты как тут оказалась? — спросил, смотря на неё непонимающим взглядом.

Точно знал, что Либон сейчас должна была находиться на островах. У неё обратный билет лишь только через неделю.

— Прилетела, — улыбнулась она мне. — Потому что безумно соскучилась. Ведь неправильно отдыхать порознь. Не так ли?

Надо же… И почему её это не смущало раньше? Лишь только сейчас ей показалось это неприемлемым.

— И ты думаешь, я обрадуюсь твоему прозрению и брошусь исправлять оплошность? — скривился, поднимаясь с постели, чтобы увеличить расстояние между нами.

Раньше тело Саманты меня возбуждало, но сейчас я ничего подобного не чувствовал. Даже воспоминания о будоражащем мою кровь сне не мог изменить ситуацию. Меня воротило от этой женщины.

— Очень бы этого хотелось, ведь мы ни разу не отдыхали вместе. Роберт, оставь дела, вернёмся на остров вместе? К чёрту твою племянницу и её гувернантку…

Так вот в чём дело. Она почувствовала, что мой интерес переметнулся на других, и она сейчас не у дел. А это уже грозило расставанием.

Поздно спохватилась.

— Ты прекрасно знаешь, что мои дела всегда будут превыше любой особи женского пола. Ступай, мне нужно отдохнуть, сегодня выдался тяжёлый день, — махнул рукой в сторону двери, желая выставить за дверь её обнаженное тело, которое она продолжала оголять для моих глаз.

— Зачем так сурово, дорогой? Я помогу тебе расслабится, — протяжно шептала Либон, по кошачьи вытягиваясь на постели, пытаясь подразнить и возбудить. Но, к её сожалению, внутри меня даже ничего не дрогнуло. Я бы предпочёл другую. Ту, что нанесла мне глубокую рану, убив Гая, и которую должен был разорвать на куски, но вместо этого…

— Оденься и выметайся, — разозлился я собственным мыслям. — Я не желаю тебя…

Натянув на себя белый халат, я быстрым шагом направился к выходу, оставляя Саманту в растерянности смотреть мне вслед.

Чувствовал омерзение к самому себе. Хотелось немедленно избавиться от этого чувства, но ничего не мог с этим поделать. Сотри я с лица земли Аими Моро, навсегда потеряю возможность докопаться до правды. Бессилие вытягивало жилы. Не переносил это неприятное чувство.

Я направлялся в свой кабинет, где собирался закинуться чем-нибудь горячительным и ослабить неприятные ощущения, но ноги привели меня к двери, где находилась причина всех моих бед.

С шумом втянув в себя воздух, приложил кулак к двери. Казалось, что я будто начал сходить с ума. От бесконечного напряжения мой мозг начинал давать сбои, и этот факт мне дико не нравился.

Завтра, во что бы то ни стало, я должен был покончить со всем. Завтра!

Оттолкнувшись рукой от двери, я сделал шаг назад и собирался пойти к кабинету, но резко замер, услышав за дверью громкий всхлип, с силой ударивший по моим оголённым нервам.

— Немыслимо… — тряхнув головой, прошептал, едва различимо.

Эта девица рыдала. Лила слёзы, поддавшись страху. Боится меня? Вот и правильно. После того, что она совершила, расплата была очевидна. На что она надеялась, что я буду с ней белым и пушистым? Да я задушил бы её собственными руками за то, что лишила меня наследника, если бы мог.

— Завтра, — напомнил самому себе, разворачиваясь спиной к двери, чтобы продолжить свой путь.

Я разберусь со всем уже завтра.

Через пару минут я всё же добрался до своего кабинета, где, едва добравшись, залпом осушил наполненный до краев стакан с янтарной жидкостью. Через секунду нутро обожгло огнем, и я, наконец, расслабился.

— Старею… — хмыкнул вслух.

Раньше я не был таким терпимым к тем, кто этого не заслуживал, а сейчас явно давал слабину. Нужно было исправляться, так как был мерзок самому себе. Только хотел набрать начальника своей службы безопасности, и дать распоряжение, но он меня опередил, появившись в дверном проёме, чем несказанно меня удивил.

— Прошу извинить меня за столь поздний визит, мистер Вагнер, но, думаю, вы должны знать. Самолет миссис Вагнер минуту назад приземлился в аэропорту столицы.

Что? Только этого не хватало.

— Дьявол! — прорычал ему в ответ, сжимая пальцами переносицу. — Как это не вовремя…

Аими Моро.

Я не могла спать, не хотела дышать и вообще не желала, чтобы наступало утро. Лишь была в состоянии только лежать калачиком и смотреть в одну точку. У меня забрали дочь, и одному Богу было только известно, что с ней происходило. Если вообще происходило. Может, её и вовсе уже не было в живых. Думать об этом было очень тяжело и больно. Лучше уж сразу на шею верёвку или пулю в висок, чем быть в неведении и ждать плохих вестей или собственной смерти.

— Аими, — кто-то позвал и потрогал меня за плечо.

Не слышала, как входили. Не чувствовала совсем ничего. Лишь мышцы покалывало от долгого пребывания в одном положении.

— Аими, приведи себя в порядок, не нужно, чтобы дочь видела тебя в таком состоянии.

Дочь? Она сказала дочь?

Медленно стала переворачиваться на другой бок и, увидев возле кровати свою малышку, по щекам снова потекли слёзы.

— Маленькая, — произнесла осипшим от долгого рыдания голосом.

Протянув дрожащую руку, поправила прядь волос, выбившуюся из её причёски.

Не могла понять: реальность ли это или больная фантазия. Неужели мозг решил сыграть со мной злую шутку?

— Мамочка, не плачь, — смотря на меня встревоженным взглядом, попросила Николь. — Всё ведь хорошо. Мы вместе.

Да, это была правда она. Реальная. Моя сильная и отважная девочка. Мне бы у неё поучиться.

Резко оторвав голову от постели, обхватила дочь руками и прижала к себе очень крепко.

Я была безумно рада. В душе медленно растекалось облегчение, что с моим ребёнком всё в порядке. Она жива и здорова. Сейчас рядом со мной.

— Аими, ты неважно выглядишь. Это очень плохо, — говорила Вирджиния, складывая принесенные с собой вещи. — Приведи себя в порядок и переоденься. Это распоряжение хозяина. У нас скоро будут важные гости.

Ничего не понимала и не хотела понимать. Для меня самым главным было только то, что моя девочка теперь рядом.

— Мамочка, я победила! — ликовала Николь, освобождаясь из моих объятий. — Мистер Роберт сдался. Я знала!

Не соображала, о чём она говорит, поэтому посмотрела на женщину, которая была очень встревожена.

— Николь ничего не ела с самого вечера, устроила бунт, — пояснила Вирджиния. — Но, думаю, дело не только в этом. Очень скоро сюда прибудет миссис Вагнер. Мать нашего хозяина. Думаю, поэтому господин освободил твою дочь.

Вот как? Значит, это был не акт милосердия? Но меня это сейчас не беспокоило. Мысль, что с Николь всё хорошо, вытеснила все остальные.

— Переодевайся и иди к господину, он зовёт тебя к себе. Поспеши, настаивала Вирджиния.

Выглядело всё очень странно. Стали появляться вопросы, но ответы мне были интересны в меньшей степени.

— Я не пойду, — ответила Вирджинии. — Пусть катится…

— Аими, так нельзя. Хозяин может снова разлучить тебя с Николь, — убеждала меня женщина, протягивая новенькую униформу служанки. — И тебе тогда её больше никогда не увидеть.

Слова Вирджинии мне не понравились. Расставаться с Николь я не желала. Но всё же происходило что-то непонятное. И зачем мне была эта форма? Я ведь пленница и предполагаемая преступница. Или всё изменилось, и это чудовище докопалось до истины?

Было бы прекрасно, если бы так случилось.

— Хорошо, — выдохнула, кивая. — Милая, побудь пока здесь, мне нужно спуститься вниз, — сказала своей малышке, гладя по бледной щеке ребёнка. — Я скоро.

Николь с важным видом кивнула и пошла к креслу, где лежала книга со сказками. Это было её любимым занятием, и на какое-то время Николь будет при деле.

— Мистер Вагнер уже ждёт в кабинете, ступай, Аими. Я пока раздобуду еды для вас двоих, — женщина спешно удалилась, а я принялась быстро переодеваться в свежую униформу прислуги.

Справившись с одеждой, умывшись и приведя в порядок свои волосы, я покинула комнату следом за Вирджинией.

Я не знала, что меня ждёт за разговор и зачем Вагнер меня вызвал к себе, одно успокаивало, что метаморфозы всё же происходили. Это позволяло надеяться на лучший исход событий.

Пока шла по длинному коридору, а потом спускалась по лестнице, отметила, что в доме действительно происходило что-то непонятное. Шла настоящая суета. Я и не думала, что в этом особняке трудилось столько прислуги. За время своего пребывания в этом месте видела лишь Вирджинию, охранников в чёрных пиджаках и повариху, а сейчас можно было насчитать не меньше двух десятков женщин. Они сновали тут и там. Кто-то тёр кованые перила лестницы и отмывал ступени, другие же до блеска полировали мебель, которая и без того сверкала чистотой. Глядя на это всё, складывалось впечатление, будто мать Вагнера являлась Английской королевой, не меньше. Ну, или эта старуха та ещё ханжа и педант… раз её все так боялись.

Среди поглощённой в работу толпы я заметила Саманту Либон, которая указывала пальцем, что и как ещё следовало сделать. Её присутствие вызвало у меня изумление. Мне казалось, что она куда-то уехала. Вирджиния говорила, будто Вагнер отправил её на острова. Но сейчас она точно была здесь, а значит, впереди действительно было значимое событие.

— Живее, — кричала она, хлопая в ладоши, пытаясь ускорить процесс. — Смотри, что делаешь, — взвизгнула, остановившись возле одной из женщин. — Головы не сносить, если испортишь обивку дивана.

Пухлая служанка побледнела и стала стирать пену, которую пролила на мебель из-за дикой спешки.

— Ведьма из тебя всю душу вытрясет, — шепнула той, стоящая рядом горничная.

Судя по напряжённым лицам служанок и страху в их глазах, они говорили и боялись совсем не Саманту, а ту, что должна вот-вот появиться. Но мне не было до этого всего никакого дела. Моей проблемой был лишь Роберт Вагнер. Только от него зависела моя судьба.

Стараясь не привлекать к себе внимания, я незаметно двинулась в крыло, где находился кабинет хозяина дома. Пройдя несколько метров, я оказалась у нужной двери и негромко в неё постучала.

— Входи, — раздался властный голос дьявола, который всякий раз вызывал у меня дрожь.

Не мешкая, я отворила дверь и прошла внутрь.

Я не поднимала глаз на Вагнера. Намеренно не смотрела в сторону, где стоял его стол, за которым он находился. Сохраняла молчание и просто ждала того, что он сам мне скажет.

— Тебе повезло, — без вступления прохрипел он, неожиданно переходя на “ты”. — Твоя казнь откладывается до тех пор, пока в моём доме гости. Или всё же предпочитаешь распрощаться со своей жизнью немедленно? — прошёлся он рокотом по моим натянутым нервам.

Кто же подобного пожелает? Я не хотела умирать. Не желала, чтобы Николь причинили вред, и сделаю всё, чтобы этого не произошло.

— Не желаю, — ответила ему, глухо.

— В таком случае делай всё, что я тебе прикажу, — довольный моим ответом, продолжил он.

Соглашаясь, кивнула, по-прежнему не поднимая на него глаза. Готова была стерпеть всё, чтобы находится с дочерью в безопасности.

— Несколько дней ты будешь в этом доме служанкой, а потом мы вернёмся к нашему с тобой нерешенному вопросу. Считай это небольшой передышкой.

Передышкой? Что ж… возможно, мне удастся за это время придумать, как выбраться из этого дома.

Снова кивнула, понимая, что ваш разговор близится к завершению.

— Ступай и старайся сидеть в комнате с Николь и не попадаться на глаза миссис Вагнер.

Значит, вот в чём было дело. Монстр опасался свою собственную мать, отсюда и поблажки?! Что же за фрукт — эта женщина? Становилось даже любопытно. Быть может, именно она окажется ключиком к моему спасению? Как знать…

Покорно снова кивнула и сделала шаг назад, уже собираясь уйти, но голос за моей спиной заставил замереть на месте.

— Ты не изменяешь себе, Роберт, — тишину разрезал властный старческий голос у двери, и последовали медленные шаги в мою сторону. — Саманта очень похожа на твою покойную жену, — обойдя по кругу, седовласая старуха оказалась прямо передо мной и принялась буравить своим пронзительным до мурашек взглядом.

— Не говори ерунды, мама, — Вагнер поднялся с кресла и двинулся к нам. — У них нет ничего общего. И если ты имеешь ввиду эту особу, — кивнул на меня. — То она всего лишь служанка.

— Служанка, говоришь, — усмехнулась мать Вагнера. — Очень интересно…

Её взгляд продолжал с интересом блуждать по моему лицу.

— Обычно я редко ошибаюсь…

Роберт Вагнер.

Она появилась в своей привычной для неё манере. С ноги и напролом. Надменным взглядом осматривая окружающих её людей. В этом вся миссис Вагнер — мать главы уважаемой во Франции семьи.

Жаклин Вагнер, сколько я себя помню, всегда нагоняла страху на всех, включая меня самого. Строгая, чопорная, имевшая пристрастие к показательным моральным поркам. У этой женщины не существовало любимчиков. Уважала и ценила только моего отца, а все остальные для неё были как безмозглые насекомые. Она не выделяла даже своего собственного сына. Я бы мог думать, что возможно являлся приёмным для неё, но у нас имелось внешнее сходство. В нашем родстве не было сомнений. С годами я повзрослел и оставил лишние мысли. Отрастил зубы и научился давать ей отпор.

— Не говори ерунды, мама, — я поднялся со своего кресла и двинулся к ней. — У них нет ничего общего. И если ты имеешь в виду эту особу, — бросил взгляд на Моро. — То она всего лишь служанка.

Не успела она явиться, как начиналась вакханалия. Я готов был ко всему, только бы она не обратила внимание на мою “горячо любимую гостью”, иначе меня будут ждать некоторые трудности.

— Служанка, говоришь, — усмехнулась мать, сверкая на меня своими чёрными, как угольки пронзительными глазами. — Очень интересно…

Но потом её взгляд снова вернулся к находившейся в кабинете девице. Она смотрела на неё с подозрением. И с чего она вообще провела параллель между этой девицей и моей покойной женой Оливией? Они ведь полная противоположность друг другу.

— Обычно я редко ошибаюсь… — хмыкнула она, не сводя взгляда с Моро. — Ну, да ладно!

Закончив сканировать лицо бледной как снег девушки, она повернулась ко мне, собираясь что-то ещё сказать, но я намеренно её опередил.

— Ступайте, мисс Моро. Возвращайтесь к своим обязанностям. Позже переговорим.

Моро долго упрашивать не пришлось, едва меня услышав, она поспешила за дверь, а я бесшумно выдохнул.

Стыдно было самому себе признаться, но в присутствии матери я продолжал чувствовать себя юнцом. Подсознательно ожидал от неё упреков и обвинений. Так происходило всегда. Я не видел от неё материнской ласки и любви. Не знал, что значит получать поддержку от самого родного человека на свете. В детстве меня это очень расстраивало, но сейчас уже было наплевать на подобные вещи.

— И тебе здравствуй, миссис Вагнер, — намеренно держал дистанцию от этой женщины, морально готовясь к очередному сражению.

— Здравствуй, сын, — неожиданно сказала она то, что я слышал всего пару раз за всю свою жизнь.

Сын? Да она и сыном то меня не считала. Лишь роботом, запрограммированным на увеличение прибыли семьи. Она сама меня таким делала. Собственными руками. Не знающим жалости и сочувствия. Умеющим идти по головам. Я лишь однажды задумался над тем, что эта схема воспитания была неправильной. Оливия пыталась меня изменить, отогреть моё ледяное сердце. И это у неё получалось. За это она угодила к миссис Вагнер в немилость. Мать была в ярости. Терпеть Оливию не могла. Но мне было всё равно. Мы жили с женой счастливо. Я открывал для себя новые чувства, о которых ранее и не ведал. Шаг за шагом становился другим. Гай рос в любви и заботе. Баловнем судьбы. Я давал ему то, чего лишился в детстве сам. Но вс закончилось внезапной смертью Оливии. Чёртова автокатастрофа унесла жизнь единственной женщины, которую я любил. Я старался жить дальше, ведь у меня был сын, но вскоре и его у меня не стало. Весь мир в труху. Мне не для кого было жить дальше. Не видел смысла своего дальнейшего существования. Чёрная пелена перед глазами и бесконечная горечь во рту. Держался только потому, что хотел наказать убийцу сына. Засыпал и просыпался с этой мыслью долгие шесть лет. Ждал только этого дня.

— Зачем ты приехала? — спросил её, возвращаясь в своё кресло.

Я не видел её со дня похорон Оливии. Тогда мы распрощались с ней на печальной для обоих ноте. Ей не следовало говорить о том, что Оливия была мне не пара. Я сорвался и попросил больше никогда не появляться в моей жизни. Желал вычеркнуть её из своей памяти. И она последовала моей просьбе. Долгие годы не появлялась во Франции, но сейчас вдруг что-то заставило её приехать. Причина должна была оказаться веской. И я хотел о ней знать немедленно.

— Я не могу повидать того, кого носила под сердцем? — ответила вопросом на вопрос.

Другой бы на моём месте смутился, но меня было не провести. Она сама меня таким сделала.

— В последнюю нашу встречу мы всё решили, и я желал, чтобы так было и дальше, — сказал сухо, перекладывая свои бумаги, стараясь на неё не смотреть.

Что нового я мог увидеть в её глазах? Люди не меняются, это я знал определённо. Миссис Вагнер всё та же “старая ведьма”, как её все за глаза называли.

— Я очень стара, и только Богу известно, сколько мне осталось. Пора зарыть топор войны, сын, и закурить трубку мира.

Забавно. Не думал, что когда-либо услышу от неё что-то подобное. Но всё же не верил ни единому её слову. В её приезде, наверняка, крылось что-то ещё.

— Выкладывай, что действительно тебя заставило приехать ко мне?

В деньгах она не нуждалась, так как была очень богата. Мой отец после смерти оставил ей внушительное состоянии, к которому я не притронулся, и ей бы потребовалось несколько жизней, чтобы его растратить. Тогда что ей было от меня нужно? Я терялся в догадках.

— Перед смертью я хочу увидеть тебя счастливым, — ответила она, надменно смотря на меня.

Бред! Большего бреда я ещё не слышал. Складывалось впечатление, будто мать умом тронулась. Возможно, так и было, и мне следовало передать её докторам, чтобы присматривали за ее состоянием.

— Пойди и отдохни после долго перелёта, — сказал я ей, собираясь вызвать нашего семейного доктора, чтобы с ним проконсультироваться. — Я наберу Вилсона. Думаю, ему следует тебя посмотреть.

— Я привезла с собой целый штат докторов и прислуги. Не утруждай себя. Лучше расскажи-ка мне о своей личной жизни. Слышала, ты спутался с какой-то девицей по имени Саманта. У вас всё серьёзно?

— Не твое дело, — отрезал в ярости.

С какой стати я был должен исповедоваться той, что сделала меня расчётливым ублюдком, который и глазом не моргнёт, чтобы уничтожить всех, кто встанет на пути.

— Злишься… — хрипло сказала она. — Имеешь право.

Ещё бы…

— Хочешь — верь, а хочешь — нет, но я приехала к тебе с миром, — снова произнесла она. — Смирись, потому что я не собираюсь так скоро возвращаться обратно. У меня есть некий план, и я собираюсь его придерживаться.

Прекрасно! Только этого ещё не хватало. И что мне с этим делать? Не выставлять же её вон. Хотя мысль такая промелькнула в голове. Но всё же Оливия оставила частичку себя в моём сердце. Старуху я не стану выгонять, но постараюсь сократить её пребывание в своём доме до минимума.

— Располагайся в правом крыле особняка, — сказал ей. — Там места всем хватит. К тому же я сделаю всё, чтобы ты не задержалась надолго.

— Ты должен проявлять ко мне уважение, — с раздражением в голосе произнесла моя мать, взывая к совести.

— Я тебе давно уже ничего не должен. Долги розданы с лихвой. Если ты ещё не поняла, то я не рад тебя видеть в своём доме.

Я бы добавил ещё пару неприятных для её слуха слов и напомнил нашу последнюю встречу, но дверь в кабинет открылась, и вошла Саманта.

— А я всё жду, когда же ты представишь меня своей матери… — пролепетала она, двигаясь ко мне. — Добро пожаловать, миссис Жаклин.

— С каких пор, Роберт, твои слуги позволяют себе такую наглость? Совсем от рук отбились, — съязвила мать, бросая взгляд на Либон. — Милочка, выйдите за дверь и подождите снаружи. Через час я устрою общий сбор в холле, и, если вам есть что сказать, я выслушаю.

Саманта побледнела, а потом деланно засмеялась и собиралась прояснить неловкую ситуацию, но всё же посмотрела на меня, ища поддержки. Но я не собирался ей помогать, потому что мне было на неё попусту наплевать. Я её не звал. Предупреждал, чтобы сидела у себя, а вечером уехала в столичные апартаменты. Раз так своевольничает поделом ей. Свалит сама, мне же лучше. Не придётся тратить свои силы.

— Вы, верно, меня спутали с кем-то, — начала объяснять женщина, натягивая на себя маску вежливости, хотя я прекрасно знал, как она сейчас уязвлена. Саму Саманту Либон приняли за прислугу. — Я — Саманта, невеста вашего сына.

— Вот как? — лицо матери вытянулось, но я видел, что её эмоции были неестественными. Значит, миссис Вагнер намерено это сделала. Как я отвык от подобного. Расслабился… Забыл, каково это играть в бесконечные шахматные партии с собственной матерью. — Суть дела не меняет! Оставьте меня наедине с Робертом.

Я ждал чего-то подобного. Как порядочный джентльмен я должен был кинуться, чтобы исправить щекотливую ситуацию, но проблема была в том, что я не являлся им. И Либон это прекрасно знала.

По правильному сценарию Саманте следовало немедленно убраться, но она решила иначе.

— Роберту нечего скрывать от меня, ведь мы очень близки с ним. Не стесняйтесь и разговаривать при мне.

Я практически ощущал кожей, как воздух в кабинете накалился до предела. Мать через секунду порвёт её на лоскуты. Но я только лишь ухмылялся и бездействовал. Уверен, после того, как Либон выйдет из кабинета, она кинется собирать чемоданы.

— Даже так? — скривилась старуха и посмотрела на меня.

Она дала мне несколько секунд, чтобы я вставил своё слово и тем самым избавил свою женщину от тяжёлой участи, но своим молчанием я дал ей зелёный свет.

— Напомните-ка, милочка, как вас зовут? — прищурив глаза, спросила её “старая ведьма”.

Начинался первый акт показательного спектакля в двух действиях.

— Саманта Либон, — уже не так уверенно ответила ей женщина, пытаясь удержать улыбку на своём лице.

— Не та ли это Либон, что скакала из постели в постель к мужчинам, имеющим солидное состояние и положение в обществе?

Саманта побледнела, а потом на её лице проступили красные пятна.

— Да на тебе клейма негде ставить! Такая потаскуха никогда не станет невестой моего сына, — всё это она прошипела, смотря ей в глаза. — Пошла вон! Убирайся прочь.

На женском лице показались слёзы, она уже собиралась закатить свою привычную истерику, но я пошёл на опережение.

— Здесь мое извинение и компенсация за моральный вред, — достал из тумбочки чек, который приготовил заранее и протянул его ей.

Заметив внушительное количество нулей на лоскуте бумаги, она выхватила его из моей руки и бросилась к выходу.

Финал! Занавес!

Я даже был рад, что всё так случилось. Давно было пора покончить с ней.

Сейчас у меня были дела поважнее. Ещё предстояло перевезти Моро и её дочь в другой дом, пока старуха и до неё не добралась. Если это произойдёт, может всё обернуться плохо для меня самого.

— Неужели ты ослеп? — спросила меня миссис Вагнер, когда дверь за Либон захлопнулась. — Или стал падок на силиконовых тупоголовых кукол? Разве мало порядочных женщин?

Я не собирался перед ней отчитываться, но мне нужно было закрыть эту тему навсегда.

— Ни Саманта, ни кто-либо другой меня не интересуют. Можешь не беспокоиться на этот счёт и спать спокойно.

— Именно это меня и беспокоит больше всего. Тебе всего сорок пять и следует жениться. Именно за этим я сюда явилась. Тебе нужен наследник! Тот, кому я смогу передать всё своё состояние.

Неслыханный бред! Со старухой, и вправду, было что-то неладное. В далеком прошлом она была категорически против моего брака, а Гая так и не признала своим внуком. А сейчас хочет меня женить? Теперь, когда я и сам поставил на себе жирный крест и даже не помышлял о подобном?!

— Ты явно не в себе, мама. Пожалуй, я загляну к твоему врачу и переговорю с ним с глазу на глаз, попрошу, чтобы тебе сменили препараты. Эти тебе не подходят.

— Можешь пока издеваться и отрицать очевидные вещи. Но я здесь, чтобы ты передумал и сделал, как я сказала.

Нет, она точно спятила.

— После смерти Оливии и Гая я жить не хочу, о чём ты? Пожалуй, тебе не следует здесь оставаться. Возвращайся в Англию.

— Я никуда не уеду и тебе не позволю этого сделать. Иначе ты знаешь, мне ничего не стоит усложнить тебе жизнь. Я не последний человек в этой стране.

Я не боялся её. Угрозы и запугивания на меня давно не действовали. Но войны с миссис Вагнер я не желал. Какой бы плохой она не была, она являлась мне матерью.

— Слушать не желаю твой бред. Надеюсь, уже через пару дней ты наиграешься и вернёшься к себе.

Не в силах продолжать наш абсурдный разговор, я направился к выходу.

Пусть делает, что хочет. Очень скоро она поймёт, что явилась зря. А мне действительно нужно было переговорить с её лечащим врачом, которого она, наверняка, привезла вместе с собой. Налегке и в одиночестве она не путешествовала, иначе, зачем ей нужно было покупать самолет?

Аими Моро.

Я даже не предполагала, что приезд миссис Вагнер может как-то коснуться меня, но я очень ошибалась. Всё же наивно было полагать, что с приездом госпожи Жаклин меня оставят в покое. Забыла, что я находилась в логове опасного монстра, который может меня в порошок стереть, а его окружение вовсе не райские создания.

— Собери на затылке волосы и следуй за мной, — сказала мне Вирджиния, войдя в комнату, где находились мы с Николь.

Едва пришла в себя после встречи с Вагнером и его матерью, как меня снова куда-то звали.

— Но как же… — посмотрела на дочку. Я не могла её оставить одну. — Она ведь будет без присмотра.

— Не переживай, это не займёт много времени, — попыталась меня успокоить женщина. — Госпожа Вагнер решила устроить смотр работников дома. Оценить масштаб трагедии, как она выразилась. Эта дама не терпит беспорядка и очень требовательна к обстановке в доме. Она тебя видела, ты не можешь не явиться, будут проблемы. Как только всё закончится, вернёшься обратно к Николь.

Такое меня устраивало. Соорудила на макушке быструю прическу, прицепила к волосам невидимками белоснежный чепец и приняла из рук Вирджинии в тон ему фартук.

— Годится, — резюмировала она, оценив мой вид. — А теперь идём, а то нарвёмся на неприятности из-за опоздания.

Я повернулась снова к дочери и печально ей улыбнулась.

— Не волнуйся за меня, мамочка, со мной всё будет хорошо, — сказала малышка, улыбаясь в ответ.

Радовало, что я успела её хорошенько накормить до прихода Вирджинии. Бедный мой ребёнок, как нелегко ей приходится из-за меня.

Кивнув девочке, которая уже переключилась на книгу, лежащую на её коленях, я вышла следом за дико нервничающей женщиной.

По дороге в крыло для прислуги, я уже понимала, что ждать ничего хорошего не стоило. Я уже видела мать Вагнера. Хорошо помнила, как эта старая ведьма на меня смотрела. Впервые чувствовала себя никчёмной букашкой или неугодной её превосходительству, вещью. Пока её взгляд блуждал по моему лицу, я стояла и дрожала как лист на ветру. Не из-за того, что мне было безумно страшно, а из-за того, что впервые меня так скрупулёзно осматривали. Будто пытались просканировать внутренности и найти там изъян. Я ей не понравилась. Всем своим видом она показала это. Но мне повезло, что Вагнер остановил эту старуху, отослав меня прочь, иначе неизвестно, чем бы это могло закончиться.

— В этом доме словно средневековье. За любую провинность выгоняют без капли денег. Стой позади меня и не привлекай к себе внимания, — сказала мне Вирджиния, когда мы оказались в холле вместе с остальными служащими, которые нервно перешептывались и со страхом ожидали прихода миссис Вагнер.

— Хорошо, — ответила ей, понимая, что всё ею сказанное ко мне мало относилось.

Если бы было так, то я непременно совершила бы оплошность, чтобы меня выгнали. Но Вагнер не позволит этого. Я здесь не в качестве прислуги, а как его пленница, которую он считает убийцей своего сына.

— Вот она, — кто-то прошипел из женщин, указывая на меня рукой. — Та, что держали в гостевой прошлые сутки.

— Это из-за неё Саманту сегодня выставили, — прошипела другая, брызгая своим ядом.

— Что? Пришла в дом нянькой, и господин приглянулся? Теперь в постель к нему метишь?

На меня посмотрело не меньше десятка полных ненависти глаз. Кожей чувствовала их антипатию. Кто-то с любопытством смотрел, а кто-то кривил лица, словно я прокаженная.

— Что? — прошептала ошарашено, смотря на них. — Нет…

Должно быть, они меня с кем-то спутали.

— Мечтаешь хозяйкой тут стать? — проговорила снова первая со светлыми волосами и узкими тёмными глазами. — Ну-ну, сейчас тебе ведьма покажет.

Я всё ещё не понимала, что происходит. Они несли откровенный бред, на который даже ответить было нечего. Только кровь отхлынула от лица, а в груди зародилось нехорошее предчувствие.

— Молли, она идёт, — шикнул кто-то со стороны. — Старуха уже всё знает, сейчас будет весело.

Я ничего не соображала. Была просто в шоке. Попыталась сделать несколько шагов назад, чтобы спрятаться за спины женщин, но меня кто-то намеренно толкнул в спину. Отлетев на пару шагов, я больно упала на колени у самых ног миссис Вагнер. Я поняла, что это так, когда увидела её чёрную дорогую трость у своего лица и её отполированные дорогие туфли.

— Простите меня, я не нарочно, — заикаясь, стала подниматься на ноги.

Она стояла, не двигаясь, и смотрела на меня своими выцветшими серыми глазами. До ужаса худая, как сама смерть. Седые волосы тщательно уложены в прическу, а вся одежда на ней была чёрная, словно траурная. Ворона, именно эта птица пришла мне на ум, смотря на неё.

Сглотнув ком в горле, сделала шаг назад, чтобы увеличить между нами расстояние.

До ужаса неприятно было находиться рядом с ней.

— Это и есть та самая новая служанка, о которой мне сообщили? — властным голосом спросила старуха кого-то рядом с собой.

— Да! — ответили ей двое в один голос, заискивающе смотря в мертвенно-белое лицо своей хозяйки.

— Потрясающе, — хмыкнула мать монстра, смотря на меня надменно. — Ну, что ж. Тогда следует с ней разобраться.

Меня затрясло, начало лихорадить от одной мысли, что последует дальше. Ведь после такого меня не ждало ничего хорошего.

— Это правда, что мне поведали о тебе? — с призрением и снобизмом в голосе спросила она меня.

— Нет, — быстро опровергла всё, чтобы они там не придумали за моей спиной. — Я в этом доме случайно. Всё сказанное обо мне наглая ложь. Я — гувернантка!

Мне бы очень хотелось сказать о том, что была бы только рада, если бы меня выставили из дома, но я находилась здесь ни одна. Даже если бы хитростью и удалось покинуть особняк, то Николь мне не позволят забрать с собой.

Тонкая тёмная бровь старухи взметнулась вверх.

— Дерзкая! И лгунья, — смерила она меня уничижительным взглядом. — Откуда в этом доме взяться ребёнку?

В помещение образовалась тишина. Никто не смел сообщить хозяйке правду. Но я не собиралась молчать.

— Здесь есть ребёнок. Девочка. Её зовут Николь. Вы можете сами спросить об этом мистера Вагнера.

Я сказала это намеренно. Мне показалось, если о моей дочери будет знать как можно больше людей, то появится шанс на ее спасение. Об остальном я совершенно не думала.

— Это правда? — спросила старуха ту, что стояла позади неё.

— Да, — пискнула в ответ коренастая женщина с поджатыми губами.

— Занятно, — с удивлением произнесла миссис Вагнер на сказанное. — Если это правда, значит, на то была своя причина. Вернусь к этому позже. Меня волнует другое. Интерес какой-то там служанки к моему сыну. Значит, эта девица пожелала стать хозяйкой в этом доме…

Она стояла и буравила меня своим взглядом, от которого бегали мурашки по коже.

Ну, с чего они вообще взяли, что я проявила интерес к такому чудовищу как мистер Вагнер? Возможно, дело было в том, что я не единожды появлялась в его кабинете, и это не осталось незамеченным. Потом кто-то сделал свои выводы. И как контрольный выстрел — выгнали Либон.

— Я не желала ничего подобного, — возразила на слова старухи. — Всё — выдумки и наглая ложь.

Но змеи, стоящие за моей спиной так не думали. Кто-то даже посмел фыркнуть и засмеяться, но вовремя опомнился, вспомнив о крутом норове хозяйки.

— Скажи мне своё имя, милочка, — спросила меня мать Вагнера. — Мне хотелось бы задать несколько вопросов своему сыну.

Уверена, она желает от меня избавиться. Пойдёт к своему сыну и будет настаивать, на том, чтобы я убралась из этого дома. Вот только её ждёт разочарование. Вагнер не выгонит меня, чтобы она ему не сказала.

— Аими Моро, — ответила ей, гордо вскидывая подбородок вверх. — Из Мон-де-Марсан.

Я никогда не стыдилась своего происхождения. Гордилась своей фамилией и тем, кем были мои покойные родители. Было плевать, что она скажет. Я ждала её следующих слов и даже угроз, но госпожа Вагнер резко побледнела и приоткрыла рот.

— Мон-де-Марсан? — переспросила она, смотря, будто приведение увидела перед собой.

— Всё верно, — кивнула, не понимая, почему у неё такая реакция. — Семья Моро известна в некоторых кругах, возможно, вы что-то слышали.

— Более чем, — сбросив оцепенение, ведьма сделала шаг назад и неожиданно покинула помещение, оставив всех присутствующих с вытянутыми лицами.

Как только шаги старухи утихли, все накинулись на меня с вопросами и угрозами.

— Что ты тут несла? Дрянь. Из ума выжила? — крикнул кто-то.

Женский галдёж набирал обороты.

— Теперь её точно вышвырнут… — довольным голосом выкрикнул кто-то.

Мне было не их слов. Беспокоила реакция миссис Вагнер. Конечно, это было маловероятно, но вдруг она узнала, кто я, и теперь встанет на сторону своего сына. Сообща они вмиг разделаются со мной.

— Аими, идём, — меня кто-то схватил за руку и поволок за собой. — Не слушай их. Они ненавидят тех, кто выделялся из общей массы. Ты тут совсем не причём.

Только через несколько секунд поняла, что это Вирджиния. Она была единственной, кто в этом доме ко мне относился по-доброму.

— Мне кажется, я сболтнула лишнего, — расстроено ответила ей, быстро шагая следом.

— Теперь уже ничего не поделаешь. Остаётся только ждать, — вздыхая, через плечо сказала женщина. — Никогда не видела, чтобы хозяйка была сбита с толку. Сегодня ты сотворила чудо.

Не могла этому порадоваться, ведь если я окажусь права, и теперь миссис Вагнер тоже подозревает в смерти своего внука, меня ждёт беда.

— Не думай о плохом, — сказала мне Вирджиния. — Возможно, не всё так ужасно.

Хотелось бы верить в это, но нужно было мыслить здраво.

— Моя девочка. Как мне её спасти?

О себе не думала. Беспокоило лишь то, что если Вагнеры со мной разделаются, она останется совсем одна. Просить Вирджинию снова о помощи я не решилась, да и понимала, что теперь всё бесполезно.

— Ступай за мной, — сказала она мне негромко, будто стараясь не разбудить мою дочь. — Тебе нужно перекрасить свои волосы.

Ожидала от неё чего угодно, то только не этого. Она, видимо, и впрямь спятила, требуя у меня подобного.

— Простите, я, верно, ослышалась… — заикаясь, произнесла вслух, подбирая следующие слова, но миссис Вагнер меня перебила.

— Ты всё правильно расслышала. Ты немедленно идёшь за мной. Нас уже ждут.

Нет, у неё форменная шизофрения. Иначе для чего ей это? Да ещё и посреди ночи, когда все вокруг спали.

— Даже не смей мне возражать! Позже я объясню, для чего требую от тебя этого.

Больше она мне ничего не сказала. Молча, подошла к креслу, взяла лежавший на нём халат и протянула его мне.

Для того, чтобы убедиться, что всё происходило в реальности, пришлось даже себя ущипнуть. Но, почувствовав боль, поморщилась. Мне это не снилось, и поэтому я должна была хоть как-то отреагировать.

— Хорошо, — кивнула ей, забирая из её рук свой халат. — Надеюсь, то, что вы мне скажете, будет веской причиной.

— Более чем, — ухмыльнулась старуха, наблюдая за тем, как я натягиваю на себя одежду.

Пока собиралась, чувствовала на себе её пристальный взгляд. И мне казалось, будто меня оценивают. Что она замыслила? Чего пытается добиться? Неужели затеяла свою игру, где я буду пешкой? Подобные предположения мне совсем не нравились. Я рассчитывала, что на ком-то этапе её карты вскроются, и я смогу что-либо предпринять, чтобы избежать проблем.

Убедившись, что Николь по-прежнему спала, я покинула комнату и пошла следом за старухой.

Мы прошли в крыло, где расположилась миссис Вагнер и её слуги. Вошли в одну из комнат, и я увидела, что нас действительно ждали две женщины.

— К утру она должна быть светлой. Уберите с её головы эту черноту, — распорядилась хозяйка, глядя на тех, кто нас дожидался.

Не задавая лишних вопросов, меня усадили на стул перед зеркалом и принялись за дело. Миссис Вагнер же нас оставила, удалившись в свои покои.

Как только я с женщинами осталась наедине, попыталась разузнать у них, для чего это всё делалось, но они развели руками и сказали, что всего лишь парикмахеры из известного салона, которым обещали за работу хорошее вознаграждение.

Получалось, что их вызвали извне и они не ведали об истинных целях моего перевоплощения. Мне ничего не оставалось, как расслабиться и просто позволить им выполнить работу. Положа руку на сердце, мне и самой не нравился нынешний цвет моих волос. Он был ужасен. Всю свою сознательную жизнь я была натуральной блондинкой и пожертвовала своими волосами лишь для того, чтобы не быть узнанной. Теперь же скрываться было незачем. Вагнер знал, кто я, поэтому возвращение моего прежнего оттенка было не такой уж и плохой идеей.

Женщинам колдовать надо мной без преувеличения пришлось почти всю ночь. Вывести чёрный цвет оказалась задачка не из лёгких, но то, что получилось в результате, меня порадовало. Я снова была блондинкой с холодным пепельным оттенком. Поблагодарив мастериц-волшебниц за работу, я пошла к себе в комнату.

По пути всё размышляла над тем, что последует дальше. Была уверена, что старуха на этом не остановится и изменение моей внешности, было только началом. Только чего? Очень хотелось это узнать. А самое главное для чего? Вопросов пока было больше чем ответов, но я умела ждать.

Войдя в свою комнату, я обнаружила там Вирджинию. Она уснула прямо в кресле, дожидаясь меня. Скорее всего, это старуха распорядилась, чтобы она присмотрела за Николь. Но зачем ей заботится о моём ребёнке? Всё выглядело очень странно.

Тихонько разбудив женщину, поблагодарила её за помощь. Сонно она кивнула мне, но когда заметила мои волосы, от удивления открыла рот.

— Не спрашивай, — опередила её, не давая произнести вопрос. — Я и сама ничего не знаю. Хозяйка явилась ко мне ночью и потребовала идти за ней. Потом мне изменили цвет волос, но так и не объяснили, что к чему.

Предположений, конечно, было много, но, наверняка, знала только сама ведьма.

— Надеюсь, она не знает, кто я и почему здесь, — сказала вслух.

— Аими, что же ты такое могла натворить? Почему ты здесь оказалась? — спросила Вирджиния, оставаясь по-прежнему сидеть в кресле.

Я ждала этот вопрос уже давно, но та, что всегда мне помогала, задала его только сейчас.

— Мистер Вагнер подозревает меня в причастности к смерти его сына Гая, — выдохнула я. — Но я этого не делала. Клянусь.

— Я тебе верю, девочка, верю, — сказала она мне. — Уверена, ты бы не осмелилась на такое.

— Я пыталась объяснить этому дьяволу, что не причём, но он слушать не хочет. Он пытался выбить из меня признание, но явилась его мать и помешала. И это ведь ещё не самое страшное. Я взяла и рассказала ему, что Николь — его внучка, — рассказала Вирджинии все как на духу.

— Святые угодники, — она уставилась на меня удивленным взглядом. — Аими… это всё просто немыслимо.

— Знаю, в это трудно поверить, — согласилась с ней. — Прости, что заставила волноваться.

Она выглядела напуганной и вместе с тем очень расстроенной.

— Ты невероятно сильная, Аими. Уверена, всё образуется. Мистер Вагнер поймёт…

— Хотелось бы в это верить, — усмехнулась, присаживаясь на край кровати. — Но тут ещё и миссис Вагнер что-то задумала. Мне бы очень хотелось знать, что именно. Не хотелось бы оказаться марионеткой в её руках. Все говорят, что она совершенно не ладит со своим сыном. Если старуха уже знает, что Николь — её правнучка, я потеряю своего ребёнка.

— За все эти пять дней хозяева всего единожды встречались и разговаривали друг с другом, и это было вчера. После этого мистер Вагнер что-то разбил в своём кабинете, — поведала мне Вирджиния.

Значит, всё-таки встречались! И то, о чём они разговаривали — отразилось на мне.

И самое важно, что именно после их разговора ведьма начала действовать.

— Думаю, она хочет забрать у меня Николь, — расстроено поведала о своих предположениях Вирджинии. — Следующий шаг — она станет меня подкупать, предложит деньги взамен на наследницу.

— Не уверена, но выглядит всё очень странно, — согласилась со мной женщина. — Попробую разузнать у её помощниц, что вертятся рядом. Может, они о чём-то знают.

Шансы были невелики, но попробовать стоило.

— Мамочка, — неожиданно послышался сонный голос Николь, и я обернулась на её оклик. — Я хочу собачку, как у английской королевы…

Роберт Вагнер.

— Что вообще происходит в этом доме?! И даже не смей врать собственной матери! Как минимум я хотя бы достойна твоего уважения, — мать ворвалась ко мне в кабинет и с порога на повышенном тоне стала предъявлять претензии, в то время как я пытался понять, о чём же вообще идёт речь.

Несколько дней она не давала о себе знать. Не тревожила своим присутствием, не обременяла просьбами, хотя я ждал, что они появятся с первого дня. Не заметив от неё каких-то действий, расслабился и даже не стал перевозить Моро и её дочь в другое место. Уже даже стал рассчитывать на то, что старуха очень скоро вернётся к себе в Англию, но, видимо, рано обрадовался.

— Кто она на самом деле? Только не говори, что гувернантка. Эта наглая ложь. Не похоже на то… Да и мы оба знаем, что та девочка, что заперта в одной из комнат тебе никто. Слуги поведали, что между этой женщиной и девочкой очень близкие отношения. Они — мать и дочь? — стуча по полу своей чёрной лакированной тростью, она приближалась ко мне всё ближе и ближе.

— Говори мне, почему они обе здесь?! Я должна немедленно это знать.

Так вот в чём дело. Миссис Вагнер явилась ко мне, чтобы поинтересоваться насчёт Аими Моро, но ей от меня ничего не добиться. Это не её дело.

— Тебя не должно это касаться, — холодно ответил ей, продолжая вникать в документы, лежащие передо мной. — Это моё дело, не суй свой нос в него.

Мать этот ответ явно не понравился. Я понял это по её лицу и искажённой мимике.

— То, что связано с тобой, касается и меня. Я не уйду, пока ты мне не ответишь.

Лгать было не в моих правилах, но и правду говорить я тоже не собирался. С Моро я должен был разобраться сам. Без её участия.

— Я знаю, что её фамилия Моро. Эта семья достаточно известна в светских кругах. Предполагаю, что она — внучка Аими Беккер, я права?

Я понятия не имел, кто это и о ком она говорила. Но зато миссис Вагнер что-то знала об этой семейке такого, чего не знал я сам.

— Мне ни к чему была её родословная, — отмахнулся, желая уже закончить разговор и попросить её уйти, но следующие слова той, что стояла напротив, заставили меня замереть и напрячься.

— Ты должен жениться на этой девушке! — она говорила так уверенно и решительно, что даже стало не по себе.

Видимо, у матери всё же было какое-то умопомешательство, хотя её доктор заверил меня в обратном.

— Женишься и обзаведёшься наследником. Чем раньше, тем лучше. Я знаю эту семью много лет. Древнейший род Беккер породнился с Моро, а Аими Моро — единственная их наследница. Они хоть и бедны, но имеют имя.

Она всё говорила и говорила, в то время как из моей груди рвался бешеный рёв.

— Довольно! — остановил её. — Подобное меня не интересует. Это женщина никогда не станет моей женой. Оливия была единственной, кто что-то значил для меня и это останется неизменным.

— Глупец! — рявкнула мать. — Оливии больше нет, а тебе нужен наследник! Моро — лучшая для тебя партия. Не избалована, не дурна собой…

— Я сказал, хватит! — взревел, заставляя её замолчать. — Не неси чушь, ведь ты совсем ничего о ней не знаешь.

— Не знаю, — согласилась она, дёрнув головой. — Но хочу узнать, а также… отдать кое-кому один должок, — добавила, смотря уже в пустоту.

Она говорила какими-то непонятными загадками, но мне не было до них никакого дела.

— Забудь об этой Моро, как только я добьюсь от неё информации, она исчезнет, — руки невольно сжались в кулак, а к горлу подбиралась ярость.

Посвящать старуху в то, что произошло тогда с Гаем и почему эта девица в моем доме, я не собирался.

— Ты сделаешь, как я того хочу и это не обсуждается, — проскрипела мать, разворачиваясь ко мне спиной. — Она будет твоей женой, хочешь ты того или нет, — договорив, она покинула кабинет и оставила меня одного.

Дьявол! Мне хватало той маленькой занозы, что штурмовала кабинет. Она сводила с ума своими появлением и бесконечными вопросами. Теперь и мать подключилась? Они обе решили меня свести с ума?

— Вы — английская королева? — проговорила дочка, с открытым ртом смотря на старуху, которая и впрямь восседала в кресле, словно на троне.

Внутри всё похолодело от ужаса, и я на онемевших от страха ногах бросилась к своему ребёнку.

— Милая, идём, — взяла её за руку и повела к двери, чтобы как можно быстрее увести прочь.

— Это ведь королева? — шепнула мне дочка, не унимаясь и пытаясь обернуться.

— Нет, это мать мистера Вагнера, — ответила ей очень тихо.

— Правда? Вот, здорово! — обрадовалась Николь, не сдерживая эмоций.

— Идём же… — поторопила своего ребёнка. — Простите, — обернувшись, виновато улыбнулась хозяйке и поспешила за дверь, но всё-таки не успела выскользнуть из комнаты.

— Пусть останется, — прилетело мне в спину. — Раз уж пришла.

— Нет, ей не нужно находиться здесь, — попыталась всё же увести дочь от ведьмы, которая будто чувствовала что-то неладное. Неужели у неё имеются какие-то сверх способности? Чертовщина какая-то.

— Вы такая красивая, — вырвала из захвата свою руку Николь. — А у вас есть собаки?

Дочка, словно зачарованная пошла к хозяйке, совсем её не боясь.

— Собаки? — переспросила, вскинув брови миссис Вагнер, а потом, к удивлению присутствующих, рассмеялась. — У меня есть абсолютно всё, вот только собак не имеется.

Девочка тоже широко улыбнулась и, скопировав жест старухи, вздёрнула нос кверху.

— Уверена, вы будете улыбаться ещё больше, если у вас появятся корги.

— Корги? — на губах хозяйки снова засияла улыбка. — Никогда не думала об этом.

— Они такие милые, — фантазируя, с придыханием поведала дочка. — Маленькие, с короткими лапками.

— Наслышана об этой породе. Они и впрямь милые. А что если мы купим этих собак?

— Правда? — воскликнула дочка, открывая рот. — И я смогу с ними поиграть?

— Да, — кивнула ей хозяйка. — Но при условии, что твоя мама будет меня во всем слушаться и делать, как я пожелаю.

А вот это меня озадачило и даже выбило из колеи. Опять какие-то игры?

— Не нужно обещать ребёнку того, что мы обе не в силах выполнить.

Не знала, что она там задумала, но уже наперёд обозначила, что не стану плясать под её дудку. Сначала волосы, потом что? Продать себя за деньги? Нет уж!

— Я знаю о тебе правду, Аими Моро. Уверена, ты сделаешь так, как хочу я.

Внутренности от страха скрутило в тугой узел. Сглотнув, посмотрела в холодные глаза старухи.

— Вы не можете… пожалуйста! — сглотнув, прошептала тихо.

Значит, она все знала… и просто играла со мной.

— Уведите ребёнка в комнату. Пошли все вон! Маскарад на сегодня окончен.

Одна из служанок взяла за руку мою дочь и вывела из комнаты. Следом за ними, наспех собрав наряды, которые не были представлены хозяйке, удалились остальные. Через мгновение мы со старухой остались наедине.

— Я не убивала Гая. Клянусь вам! — проговорила осипшим голосом, боясь даже шелохнуться.

Дрожь беспощадно сотрясала всё тело. Чудом удавалось держаться на ногах.

Она — мать Вагнера. Имеет власть и могущество. Разве я смогу с ней тягаться, если она пожелает меня уничтожить и исполнить то, что намеревался её сын.

— Пощадите. У меня маленькая дочь. У неё никого, кроме меня, — смотря ей в глаза, я медленно опустилась перед ней на колени и сложила перед собой ладони.

— Что за чушь ты несёшь, — неожиданно засмеялась старуха. — Встань. Смешнее бреда ещё не слыхала. Да ты насекомое убить не в силах. Придумала же…

— Вы мне верите? — тяжело дыша, словно после долгой пробежки, спросила её.

— А почему я не должна тебе верить? — удивилась дама. — Я наблюдала за тобой несколько дней, наводила справки и убедилась, что ты — порядочная девушка. И… достойная кандидатура для моей задумки.

Порядочная? Справки?

— Я не понимаю вас, — качнула головой, смотря в её лицо.

Вздохнув, старуха поднялась с кресла и шагнула ко мне. Взяв меня под руку, силой заставила подняться на ноги.

— Послушай меня, девочка, я не знаю, как и почему ты попала к моему сыну, но очень рада, что так вышло. Именно ты и нужна мне была.

Становилось ещё непонятнее. Она говорила какими-то загадками.

— Рады? — переспросила, пытаясь хоть что-то понять.

— Именно. Я знаю твою семью. Твоя бабушка, Аими Беккер, была мне близкой подругой. Долгая история… — хмыкнула, разворачиваясь ко мне спиной, ища глазами свою трость.

— Бабушку? Аими? — удивилась ещё больше.

Аими? Мать моей матушки? Слышала, что именно в честь неё я получила свое имя. Но встречалась с ней несколько раз в раннем детстве, а потом ее не стало.

— Аими… — вздохнула старуха. — Ближе неё у меня никого не было. Мы были из семей разных по положению. Она не имела ничего, кроме громкого имени своих предков, меня же ждала жизнь в роскоши и достатке. Но это не помешало нам с ней дружить. Подолгу гулять в городском парке и обсуждать интересующие нас темы. Она была безумно красива как редкий цветок. Все ей завидовали, даже я. Когда нам стукнуло по восемнадцать, отец договорился о моей свадьбе с самым лучшим парнем во всём городе. Я была дико в него влюблена, но он уже любил другую…

— Аими…

— Да, Аими, — кивнула миссис Вагнер, печально улыбаясь. — И она отвечала ему тем же.

Я рыдала круглые сутки. Намеренно избегала встреч с Патриком, чтобы не услышать его отказа от помолвки. Разорвала связи с подругой, не желала её больше никогда видеть. Даже пыталась покончить с собой.

— Мне очень жаль, — поджала губы в сочувствии.

— Я никогда не нуждалась в жалости. Я хотела всё самое лучшее и, в конце концов, всегда получала. Аими, узнав о том, что со мной происходит, разорвала отношения с любимым. Отказалась выходить замуж за Патрика. Из-за меня…

— Невероятная история, — выдохнула вслух чуть слышно.

Никогда об этом не слышала. Мама никогда не рассказывала мне об этом. Возможно, она и сама не знала, потому что бабушка похоронила всё это глубоко в себе и никогда не ворошила прошлое. Оно было и понятно, ведь моя бабушка безумно любила своего дорогого супруга и моего дедушку Эндрю. Не раз об этом слушала и была рада, что моя тёзка была счастлива.

— Я рада, что всё закончилось хорошо и вы вышли замуж за мистера Патрика Вагнера. Бабушка, сделав тот непростой выбор, тоже нашла своё счастье рядом с моим дедушкой. Она очень любила его.

— Я очень рада это узнать. Слышала, что она довольно быстро вышла замуж и покинула город. Больше мы с ней никогда не встречались. И я так и успела поблагодарить и попросить у нее прощение.

Было невероятно всё это слышать. Но то, что такая чёрствая и бездушная женщина как миссис Вагнер желала чего-то подобного, удивляло ещё больше.

— Уверена, она вас простила, так как ценила вашу дружбу, — поспешила её заверить в том, во что верила и сама.

— Она всегда был мягкой и очень доброй, — улыбнулась она, всего на мгновение ныряя в свои воспоминания. — Всегда готова была мне уступить, а я этим бессовестно пользовалась. Но тогда… когда Патрик выбрал её, я решила отойти в сторону. Впервые…

Глядя сейчас на эту женщину, я ей искренне верила. Чувствовала, что она говорит чистую правду.

— В итоге судьба сама расставила всё по своим местам, — подытожила я, улыбаясь грустно.

— Да, расставила. Но всю свою жизнь я чувствую себя в долгу перед твоей бабушкой. Поэтому перед смертью хочу это исправить, выдав тебя замуж за своего сына Роберта.

Шок. Только я расслабилась, как снова удар под дых.

— Что? Вы шутите? Это невозможно, — стала говорить, заикаясь, боясь даже представить подобное.

— Что за ерунда?.. Роберт до бесстыдства богат. Завидный жених. Мужчина в полном расцвете сил. Ему всего сорок пять, и он вполне ещё может иметь наследников. Моё предложение и покровительство — это настоящий подарок. Уникальность. Никому об этом и не снилось. Ты получишь деньги, положение в обществе — всё, о чём только можно мечтать. Твоя дочь будет иметь всё, что пожелает…

— Мне ничего не нужно. Единственное, о чём я мечтаю, это покинуть этот дом, но ваш сын удерживает меня здесь силой.

— Вот как? Он проявляет к тебе интерес?

Если угрозы и запугивания могут сойти за интерес, то можно и так сказать.

— Как к предполагаемой преступнице и убийце вашего внука Гая.

— Роберт меня удивляет. Очевидно же, что это не так… Считала, что он не способен на ошибки, но даже ему это не чуждо.

Я обрадовалась её словам и тут же уцепилась за её предположения как за спасательный круг.

— Я пыталась ему объяснить, он не слышит. Если вы можете, объясните мистеру Роберту, что его обвинения настоящий абсурд.

— Значит, он тебя не услышал, — проговорила она задумчиво. — А может, не хотел слышать? У тебя невероятная схожесть с Оливией, его покойной женой. Сдаётся мне, что лёд тронулся уже и без моего участия.

— Не понимаю.

— Это не важно. Хорошо, я помогу тебе. Поговорю с сыном. Вместе мы уладим это недоразумение.

— Правда?

— Да! И… с этой минуты ты больше не служанка, а моя гостья. Делай, что я скажу, и всё будет прекрасно.

Была готова на всё, лишь бы её сын прекратил меня подозревать в том, чего я не совершала.

Но её задумка свести меня с мистером Вагнером мне не понравилась. Сейчас я решила об этом промолчать и не перечить, а уж позже, когда всё наладится, я объясню ей, что категорически против её щедрого предложения. Уверена, моя бабушка давно простила эту даму и возвращать долг таким образом совсем без надобности.

— Твою дочь зовут Николь? Кого-то она мне напоминает, — спросила старуха, смотря на меня с прищуром, перекладывая трость из одной руки в другую. — Хочу с ней познакомиться поближе, чудный ребёнок.

После нашего разговора миссис Вагнер стала чаще проводить своё время со мной. Каждая её минута была посвящена именно мне. Она занималась моим гардеробом, давала наставления. Учила как нужно себя вести с её сыном, а я молчала и терпела ради того, чтобы она поговорила с ним о моей невиновности. Но с этим вопросом она медлила. Вагнер знал, что теперь я была под крылом его матери и ничего не предпринимал. Я не понимала, как мне себя вести. Боялась совершить ошибку, поэтому тоже бездействовала. Сколько это могло продолжаться, я не знала, но я была готова терпеть столько, сколько потребуется.

— Мамочка, миссис Жаклин научила меня музицировать, — радостно сообщила Николь, забегая в мою новую комнату, расположенную по соседству с той, что занимала мать Вагнера. — Она так же сказала, что собирается заменить старое фортепьяно на новое и научить меня исполнять партию Шопена.

— Чудно, — улыбнулась одними губами, проводя ладонью по макушке своей малышки. — Постарайся не докучать миссис Вагнер. Ты её утомляешь.

— Не правда! — возразила дочь. — Она сама желает, чтобы я находилась рядом с ней.

Мне было неприятно это слышать, как и то, что мой ребёнок стал тянуться к посторонним людям. Вначале Вагнер, теперь и миссис Жаклин. Я едва сдерживалась, чтобы не выказать своё недовольство. Всё чаще стала испытывать тревогу. Порой мне казалось, что миссис Вагнер догадывается, что Николь — её правнучка, и от этой мысли сердце колотилось как обезумевшее.

Старуха была очень умна и прозорлива. Сложить два и два было легче простого, ведь она знала, что я была на дне рождения Гая, а также собиралась за него замуж. Помимо этого, была очевидная схожесть Николь с Вагнерами.

— В полдень миссис Жаклин будет ждать меня в саду и просила, чтобы ты тоже непременно пришла. Она сказала, что у неё есть для тебя приятный сюрприз.

Слова Николь меня воодушевили, ведь единственное, чего я сейчас очень ждала и желала, чтобы миссис Вагнер поговорила со своим сыном. По всей видимости, именно это и произошло.

— Хорошо, милая, мы пойдём с тобой вместе, — радуясь, что дело начало сдвигаться с мёртвой точки и, возможно, очень скоро всё закончится, я расцеловала Николь в обе щёки. — Пойди, переоденься, миссис Вагнер требует следовать этикету.

Не понимала, к чему это всё? Всякий раз переодеваться, когда наступает другое время суток.

— Можно я надену то бирюзовое платье, что купила мне миссис Жаклин? Она такое красивое!

Дочка безумно радовалась обновкам, которые ей подарила госпожа после первой их встречи. Уже тем же вечером их доставили из какого-то известного модельного дома. Я пыталась отказать от таких щедрых даров, но меня даже не стали слушать. Следом за нарядами последовали книги, но их, как я знала, преподносил сам Вагнер. Этот человек, узнав о детской слабости, непонятно зачем дарил Николь всё новые и новые энциклопедии. Ребёнок, боясь того, что я стану её ругать, прятала их под кроватью. Всякий раз, когда их обнаруживала, была ужасно недовольна, но старалась держать себя в руках. Ребёнок был ни в чём не виноват. Просто решила для себя, что нужно перетерпеть. Верила, что очень скоро всё закончится, и мы с Николь покинем этот дом, а вместе с ним и самих Вагнеров.

— Конечно, — улыбнулась малышке. — Ты в нём похожа на настоящую принцессу.

Безумно довольная она рванула к шкафу и стала доставать тот самый наряд, желая его примерить немедленно.

— Не торопись, у нас ещё есть время… — крикнула ей вдогонку.

Через час мы с Николь отправились в сад, где стояла прекрасная беседка, выполненная из кованого железа, которое оплетали дивные растения. В ней так любила проводить своё время миссис Вагнер. Не редко и Николь пропадала в этом месте. Я была не рада тому, что это происходило, но поделать ничего не могла. А сейчас и сама шла туда, надеясь услышать хорошую весть.

— Аими, прекрасно выглядишь, — встретила меня дама. — Мы вас уже заждались.

Ещё находясь на расстоянии от беседки, я увидела, что миссис Жаклин была не одна, но, когда подошла ближе, потеряла дар речи.

— Альбертина? — не веря своим глазам, произнесла вслух. — Невероятно.

Она сидела рядом с миссис Вагнер и выглядела как всегда шикарно. Я прекрасно знала, что эту женщину не так-то просто сломить. Она всегда улыбалась всем бедам назло.

— Это и есть то, что я для тебя приготовила, — пояснила старуха, довольная собой. — Пару дней назад узнала, что миссис Моро разыскивает тебя. От неё-то я и узнала, что в твоих словах не было лжи, а мой сын действительно украл твою дочь.

— Да, — потрясённая до глубины души такой встречей, только и смогла из себя выдавить.

— Спасибо, что пригласили Альбертину, наверняка, она очень за нас волновалась.

— Не то слово, — фыркнула мачеха. — Не знала, что и думать. Только миссис Вагнер сумела поведать о тебе. Если бы не она…

— Спасибо, — ещё раз поблагодарила старуху.

Мне столько всего хотелось рассказать Альбертине, излить свою душу, поведать обо всём что пришлось пережить, но рядом были дочь и мать того, кто заставил меня страдать.

Хозяйка дома велела подать чай, и мы с Николь присоединились к женщинам. Разговор вёлся в светской манере. Альбертина, наконец, познакомилась с моим ребёнком. Николь рассказала о приюте, где росла, миссис Вагнер сдержанно хвалила девочку за рвение к учёбе. Но, как бы я ни была довольна этим всем, мне хотелось другого — остаться хотя бы на минутку с мачехой наедине. К моей великой радости миссис Жаклин это почувствовала.

— Николь, не желаешь составить мне компанию? Я планирую пройтись по саду. Если повезёт, то нам удастся увидеть певчего дрозда. Он, должно быть, обосновался в ветках кипариса. Утром слышала его пение.

И ведь она не лгала. Я сама нынешним утром слышала пение в дальнем углу сада. Но я догадалась, что миссис Вагнер уводила Николь намеренно.

— С радостью, — Николь спрыгнула со стула и в нетерпении стала дожидаться миссис Вагнер, пока та проводит её в только ей известное место.

Оставшись наедине, я не сдержала своих слёз. Рассказала всё, что за это время приключилось. Насколько мне было страшно, как я отчаянно старалась незаметно вывезти дочь и как наш с ней план с треском провалился.

— Я знала, что Вагнер не прост. Его обвести вокруг пальца не так-то просто, — ответила мне Альбертина. — Но теперь складывается всё просто прекрасно.

Я не совсем поняла, с чего она взяла это?

— Не могу согласиться. Ещё вчера меня хотели в порошок стереть…

— А теперь ты станешь невестой самого Вагнера! — с гордостью в голосе продолжила за меня мачеха.

Значит, старуха успела ей поведать о своем намерении поженить нас с Вагнером.

— Не говори ерунды. Я боюсь этого человека и никогда не соглашусь на такое абсурдное предложение, — качнула головой. — Я всего лишь жду, когда миссис Жаклин поговорит со своим сыном и убедит его отпустить меня.

— Уверена, что теперь тебе будет не так-то легко отсюда уйти. Николь — их наследница!

— Тшш, — приложив палец к губам, посмотрела вокруг. — Здесь никто так не считает. Вагнер даже поднял меня на смех, когда я сообщила ему об этом.

— Вот как? — брови мачехи поползли вверх. — Я посчитала, что миссис Вагнер об этом прекрасно известно.

— Надеюсь, когда это произойдёт, я буду очень далеко отсюда.

— Всегда поражалась тебе, Аими. Ты не расчетливая и не охотлива до денег. Ведь, если сообщить правду старухе, она озолотит тебя. У неё несметные богатства, и она должна их оставить кому-то.

— Мне нет до этого никакого дела. Я хочу вернуться в свою спокойную жизнь. Всё окружающее меня здесь чуждо.

— Как знаешь, — вздохнула Альбертина, поднимая глаза наверху. — Но обдумай всё ещё раз. Старуха могла бы дать тебе многое. Твоим мужем может стать сам Роберт Вагнер.

От услышанного меня даже передёрнуло. Он и я? Никогда…

— Не говори больше подобного. Этот мужчина — настоящее чудовище… сама ведь не раз мне говорила об этом.

— Говорила, не отрицаю. Но это не помешало ему сделать самой счастливой женщиной мою подругу Оливию.

Не хотела об этом ничего слышать. Её слова не воспринимались моим мозгом, словно в нём стоял блок. Вагнер в моих глазах всегда останется монстром.

— Прекрати… — выдохнула, не желая это продолжать.

— Подумай, Аими, твоя жизнь может перемениться. Став красавицей Бель, ты сможешь превратить чудовище в прекрасного принца, в твоём случае — короля, — засмеялась она, но потом снова стала серьёзной. — Даже если и выберешься из особняка, ты не избавишься от них. Рано или поздно Вагнерам нужен будет наследник, и они заберут у тебя Николь.

— Нет! Я не позволю. Этого не случится, — стала возражать, хотя не исключала, что Альбертина может оказаться права.

Больше мы не касались этой темы. После непродолжительного времени Альбертина попрощалась и покинула особняк, а я осталась одна.

Слова мачехи меня напугали, засели в моём мозгу и заставляли задуматься. Во мне больше не было сил продолжать терпеть и ждать. Хотелось как можно быстрее убраться из дома Вагнеров и вернуться в свою прежнюю жизнь.

Преисполненная решимостью я, поднявшись со стула, направилась на поиски миссис Вагнер. Нужно было как-то ускорить её разговор с мистером Вагнером.

Обнаружила её в самом конце сада вместе со своей дочерью. Старуха с особым усердием что-то рассказывала Николь, а девочка её внимательно слушала, словно та говорила не о птицах, а открывала ей великую тайну.

— Прошу меня извинить, миссис Вагнер, — перебила старуху. — Но не могли бы вы мне уделить своё время.

Дама посмотрела на меня своим вороньим взглядом и тяжело выдохнула.

— Вижу то, о чём желаешь поговорить, не терпит ожидания, — хмыкнула старуха. — Николь, пойди к себе. Нам с твоей матерью следует побеседовать.

Ребёнок без возражений кивнула и побежала в сторону дома, а мы остались с госпожой наедине.

Она стояла, рукой опираясь на свою чёрную трость, и смотрела мне в глаза, а я пыталась подобрать слова.

— Миссис Вагнер, — начала я, волнуясь. — Вы обещали поговорить со своим сыном.

Старуха отвела взгляд и слегка улыбнулась, а потом кивнула.

— Обещала и уже сделала это.

— Вот как? — удивилась услышанному.

Но тогда почему она умолчала об этом?

— Роберт не так прост и имеет скверный характер. Ты думаешь, одного разговора с ним будет достаточно?

Я не думала, что будет просто, но надеялась, что у неё имеется подход к собственному сыну.

— Он упрям, — хрипло рассмеялась она. — Его сложно переубедить в чём-то, но я добьюсь этого. Мои люди работают. Скоро они что-нибудь нароют, и тогда ты будешь чиста перед ним.

Значит, вот как она решила действовать.

— Боже, — пискнула, зажав рот рукой.

Эмоции переполняли. Испытывала уважение и невероятную благодарность к этой невероятно мудрой женщине.

— Спасибо.

Она не жалела времени и средств, чтобы помочь мне. Не отступала, собираясь идти до конца.

— Рано благодарить, — отмахнулась она. — Впереди ещё много работы. Тебе и самой нужно хорошенько потрудиться, чтобы исправить свое положение.

— Мне?

— Конечно. Ты должна приложить усилия и переубедить моего сына, что он ошибся на твой счёт.

— Как это вообще возможно?

— Ну, полагаю можно начать с ужина. Сегодня мы разделим его с Робертом. Подготовку беру на себя, а уж ты постарайся выглядеть превосходно. Белое. Ты должна надеть что-то белое и собрать волосы в высокую прическу.

— Да, — кивнула растерянно, не задумываясь.

— За ужином будь мягкой, смиренной и улыбайся, — продолжила она.

Не пытаясь вникнуть, для чего были все эти тонкости. Я всегда была далека от подобных игр. Просто доверилась той, которая в этом разбиралась лучше меня.

— Уверена, у нас всё получится, — сдержанно улыбнулась старуха. — Я не меньше тебя заинтересована в том, чтобы вышло именно так.

— Почему? — поинтересовалась у нее.

Чувствовала, что дело было не только в долге перед моей бабушкой.

— В своё время я совершила много ошибок. Это привело к тому, что я потеряла сына. Но, когда врачи сообщили, что мне осталось недолго, я решила всё исправить.

Не долго? Неужели она больна? Расспрашивать об этом было неприлично, и я не стала этого делать.

— Вы говорили сыну об этом?

Я знала, что мать с сыном находятся в очень плохих отношениях, но даже не задумывалась, почему так вышло.

— Нет. Не стану этого делать, — твёрдо ответила мне старуха.

Она старалась выглядеть стойкой и уверенной, но в её глазах я увидела боль.

— Расскажите мне. Излейте душу. Говорят, так становится легче.

Мне не следовало это говорить, и уже приготовилась к отпору за свою дерзость.

— Рассказывать не о чем, — хмыкнула она в ответ. — Виной тому моя любовь к Патрику. Я любила его больше собственного сына. Не испытывала материнских чувств к своему ребёнку.

Её глаза наполнились влагой. Я видела, как тяжело ей давалось каждое слово.

— Воспринимала сына лишь как возможность лишний раз порадовать любимого мужчину. Воспитывала Роберта идеальным ребёнком на радость тому, кто так меня и не полюбил.

— Но ведь это был ребёнок… — сглотнув спазм в горле, произнесла осипшим голосом.

Её боль передалась и мне. Прониклась ею. Всегда пропускала всё через себя и не могла с этим ничего поделать.

— Верно. Мой ребёнок. Я сама виновата в том, что впоследствии Роберт меня возненавидел. Я сделала всё, чтобы так случилось. Но, сейчас зная, что моя жизнь подходит к концу, готова на всё, чтобы обернуть время вспять и всё исправить. Всю свою жизнь я посвятила не тому человеку. Пыталась добиться любви от мужчины, который был не способен на это. А в это время мой сын был обделён всем, чего так желают дети. Ласки и материнской любви.

— Это ужасно, — выдохнула с горечью в голосе. — Вы должны поговорить с сыном. Попросить прощения… Попытаться.

— Между нами огромная пропасть и перепрыгнуть её уже не в силах ни он, ни я. Время упущено.

— Никогда не поздно… — схватила её за худую, сморщенную руку. — Всегда можно всё исправить… У вас получится. И если вам будет нужна помощь…

— Нужна, — перебила она меня, подняв на меня глаза. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты сделала кое-что.

— Обещаю, я помогу вам, — поспешила успокоить её. — Можете на меня положиться.

Её история тронула меня до глубины души. После её рассказа стало понятно, почему её сын — такой жестокий человек. А ещё, как бы это не было для меня невероятно, но я почувствовала сочувствие. Ни один человек на этом свете не заслуживает того, что происходило с ним в детстве.

— Всё это время я была плохой матерью, поэтому очень хочу исправиться. Хоть и поздно, но я бы хотела показать Роберту, что он не один. Что ещё есть в этом мире человек, который бы желал о нём позаботиться. В детстве он был славным ребёнком, — договорив, она словно погрузилась в свои далёкие воспоминания.

Мне было сложно представить Вагнера маленьким ребёнком, но его боль я могла понять. Именно она впоследствии стала тем спусковым крючком к ненависти и жестокости по отношению к окружающим.

— Любой человек желает, чтобы его любили и заботились о нём. Раскройте ему свои чувства, — незаметно для себя самой, я повела миссис Вагнер по аллее к дому.

— Я попробую, но это будет нелегко, — отозвалась старуха, поджимая свои тонкие губы. — Ты ведь покажешь мне, как нужно? Я совсем не знаю, как это сделать.

— Конечно, — улыбнулась ей губами. — Для начала проявите свою заботу. Он почувствует её…

Для меня было дико обсуждать всё это с ней, но я понимала, что сейчас дама нуждается во мне. Никогда не могла бросить людей в трудную минуту. Особенно, зная, что это может быть последним желанием в их жизни.

— В таком случае сегодняшний ужин будет очень кстати, — отозвалась она, когда мы подошли к входу в особняк. — Нужно очень постараться.

Приободрённая она вошла вовнутрь, а я, тяжело вздохнув, прошла следом.

Мне очень хотелось ей помочь и направить, но присутствовать на ужине для меня было смерти подобно. Я не видела Роберта Вагнера несколько дней, и от мысли, что я встречусь с ним этим вечером, меня кидало в дрожь.

— Составь мне компанию, — позвала меня старуха. — Сына нет в доме. Очень хочу побывать в его комнате.

О, нет. Всё что угодно только не это. Всякий раз, когда приходилось заходить в то жуткое и мрачное помещение, мне становилось не хорошо.

Стены, мебель, да и сама атмосфера давили на меня.

— Всего минутку. Я хочу прикоснуться к его вещам. Приблизиться к нему.

Мне очень не хотелось с ней идти, но отказать было бы невежливо с моей стороны.

Мягкость моего характера не играла мне на руку.

— Конечно, идёмте, — согласилась, прикусывая щёку изнутри.

Мы прошли по длинному коридору и свернули в левое крыло, где располагалась комната хозяина дома.

Всего минуту! Я потерплю… Ничего ведь не случится.

Касаясь ручки двери, госпожа Вагнер улыбалась, будто собиралась проникнуть в сокровищницу, о которой грезила всю жизнь.

— В последний раз я была здесь около десяти лет назад. Роберт был с Оливией, и я требовала, чтобы он оставил её. Сын, конечно же, не послушал.

Она пошла вовнутрь тускло освещённой комнаты, остановилась в центре. Её взгляд медленно скользил по мебели, предметам, лежащим на тумбочке.

— Почему? — не удержалась от вопроса. — Оливия вам не нравилась?

Мне правда было интересно, почему она не желала их брака и пыталась его разрушить.

— Она превращала Роберта в другого человека. Мне это совсем не нравилось. Я привыкла, что с самого детства он подчинялся мне. С её появлением он делал всё наперекор мне. Вначале отказался от наследства своего отца, а после вычеркнул меня из своей жизни.

Я понимала, что у её сына на то имелись веские причины, но, чтобы не огорчать даму, не произнесла это вслух.

Миссис Вагнер прошлась по комнате, осторожно прикасаясь к личным предметам своего сына. От испытываемого удовольствия она улыбалась. Находясь в комнате своего ребёнка, она была очень счастлива. Я не хотела ей мешать, поэтому решила оставить её одну.

Старуха была так поглощена собственными мыслями, что даже не заметила, как я покинула комнату. Тяжело вздохнув, я подумала, что очень бы не хотела, если бы со мной приключилось что-то подобное. Николь была центром моей жизни. Лишиться её — было страшнее смерти. В последнее время мы с малышкой отдалились друг от друга и проводили мало времени вместе, поэтому нужно было это исправить. Нашла свою дочь в комнате за очередной книгой, подаренной Вагнером. Оторвать её от чтения оказалось задачей не из лёгких, но я справилась. Придумав забавную игру, мы были заняты с ней до самого вечера, и это поистине были одни из самых счастливых минут за последнее время.

— Мамочка, я хочу быть похожей на миссис Жаклин, — сказала мне дочь, когда мы с ней уже готовились спуститься к ужину. Оставалось лишь закончить с её прической.

Слова ребёнка меня больно кольнули в самое сердце. Столько лет я старалась быть хорошей матерью, отдавала ей всю себя, и слышать подобное было неприятно.

Даже не верилось, что всего за пару дней эта дама сумела настолько заинтересовать Николь. Не понимала, как ей это удалось. Возможно, дело было в том, что моя дочь росла в ограниченном круге людей. Не имела возможности общаться с теми, кто бы мог быть ей интересен. И теперь Вагнеры для неё были как глоток свежего воздуха.

— Миссис Жаклин — очень интересный человек, но ты должна быть сама собой, — попыталась переубедить её.

— Но ведь она такая умная… — вздохнула Николь. — Знает очень много всего.

— Другие люди тоже много всего знают и умеют, — вздохнула, повязывая в её волосы атласную ленту.

— Как мистер Роберт? — её глаза начинали блестеть, при мысли об этом человеке.

Ну почему она снова говорила о нём? Это всегда раздражало.

— Не только мистер Роберт. В мире есть много умных и хороших людей. Ты обязательно их встретишь.

— Но ведь умнее его нет никого… — возразила малышка. — И он обещал научить меня …

— Нет! — остановила её. — Не нужно тешить себя пустыми иллюзиями. Мы недолго пробудем здесь и вернёмся обратно в приют.

Даже не желала слушать, чему этот человек решил её научить.

Девочка нахмурилась и спрыгнула с кровати.

— Не хочу обратно, — скрестила руки на своей груди и посмотрела на меня обижено. — Если я попрошу, мистер Роберт разрешит нам остаться.

— Ты не станешь этого делать. Даже не думай! — строго произнесла я. — Идём вниз. Нас уже ждут.

Решила подождать, пока дочка остынет. Прекрасно знала, что, когда она упрямилась, её было сложно переубедить. Позже я поговорю с ней и всё объясню.

Взяв Николь за руку, я вышла из комнаты и стала спускаться вниз.

После того, как я перестала исполнять обязанности служанки, мы с миссис Вагнер каждый вечер ужинали в малой гостиной. Она сдержала своё слово и относилась ко мне как к гостье. Первые дни я чувствовала себя не в своей тарелке и волновалась, разделяя с ней трапезу, но то, что чувствовала сейчас, не походило на обычное волнение. Прикоснувшись к ручке двери, я запаниковала и, вероятно, бросилась бы обратно в комнату, если бы не мой ребёнок.

— Идём же. Я очень проголодалась, — торопила меня Николь.

— Конечно, — улыбнулась ей слабо, сглатывая подкатившую тошноту к горлу.

Досчитав до трех, я, втянув в себя воздух, открыла эту чёртову дверь и пошла вперёд, придерживая руками подол, как и просила старуха, своего белого длинного платья.

В огромной гостиной, предназначенной для приёма гостей, нас с Николь уже ждали. Мужчина стоял у камина и потягивал что-то горячительное, всем своим видом показывая, что крайне недоволен.

Была уверена, что мы с ребёнком пришли вовремя, и, значит, дело было не в нашем опоздании, а в ужине в целом.

— Мистер Вагнер, — вырывая свою руку из моей ладони, Николь бросилась прямо к Вагнеру.

— Николь, — выкрикнула, пытаясь остановить её, но меня даже не слышали. — Я прочла всё, что вы мне рекомендовали и даже больше, хоть это было не просто, — довольным голосом она стала рассказывать о своих достижениях.

— Славно, — сухо отозвался он, оборачиваясь и бросая на меня свой холодный взгляд.

Он смотрел на меня пристально и долго, а потом, будто потеряв интерес, посмотрел снова на ребёнка.

Невооруженным глазом было видно, что моё присутствие было здесь нежелательно. Я и сама не хотела приходить, но мне пришлось это сделать из-за его матери.

— Вижу все в сборе, — за моей спиной внезапно раздался голос миссис Вагнер, и тишину столовой стал разрезать металлический стук её трости. — Вирджиния, вели подавать ужин, — добавила властно.

Я обернулась и заметила, как женщина, пришедшая вместе с ней, кивнула и поспешила обратно.

Чтобы скрыть свою нервозность, я быстро приблизилась к Николь, взяв ту за руку, стала усаживать ее за стол.

Малышка, немного покапризничав, сделала, как я того желала. После этого я тоже заняла место, по её левую сторону, сожалея, что нельзя было сесть как можно дальше от хозяина дома.

— Зачем ты это устроила? — напрямую спросил Вагнер свою мать, когда все оказались на своих местах, а наши фужеры были наполнены бордовой жидкостью.

— Что плохого в том, чтобы провести время вместе? — ответила дама вопросом на вопрос.

— Ты никогда и ничего не делаешь просто так, — произнес, ухмыльнувшись, Вагнер.

— Не ищи подвоха там, где его нет, — отозвалась его мать. — Это просто ужин. Аими, ты сегодня просто великолепна.

Всё дело было в этом чёртовом платье. Несмотря на то, что оно практически оголило моё тело, оно было просто потрясающим. Белое, атласное, похожее на то, что я надевала на вечеринку по случаю дня рождения Гая, но мне было в нём не комфортно. Говорить об этом, конечно же, не стоило, это ведь было очередным подарком миссис.

Вагнер снова окинул меня своим взглядом. Задержался на глубоком вырезе на груди, а потом отвлёкся на слуг, которые принесли ужин.

Содрогнулась от того, как он на меня смотрел, я крепко сжала в кулак свои пальцы.

Миссис Вагнер стала вести какую-то пустую светскую беседу, которая не имела смысла, а я, уткнувшись в тарелку, прилагала все усилия, чтобы съесть хоть что-то.

— Мамочка, как вкусно, — нахваливала Николь мясо, которое выбрала только лишь потому, что его ел Вагнер.

— Хорошо, милая, — улыбнулась одними губами. — Не набивай рот.

Мне было неуютно, хотелось, чтобы ужин как можно быстрее закончился, но он как назло тянулся.

— Хочу, чтобы ты знал, я веду расследование относительно смерти твоего сына, — после того, как подали десерт, объявила госпожа.

Нет! Зачем она завела этот разговор именно сейчас? Ведь теперь ужин будет безнадежно испорчен, а положительная атмосфера разрушена.

Вагнер медленно положил прибор в тарелку и посмотрел на мать.

— Тебя кто-то об этом просил? — его взгляд переметнулся на меня, давая понять, что подозревает меня.

— Нет, — хмыкнула старуха, дела отрицающий жест рукой. — Просить об этом не обязательно. Это моё решение.

— Не смей этим заниматься, — его пальцы собрались в кулак, и, как я предполагала, он ужасно разозлился.

— За шесть лет ты не смог ничего узнать, — делая глоток из своего фужера, ровным тоном сказала миссис Жаклин. — Я хочу лишь помочь.

— Мне не нужна твоя помощь, — прохрипел мужчина, испепеляя свою мать взглядом. — Это моё дело!

И моё… — хотелось уже добавить мне, но промолчала.

Николь смотрела на всех расширенными от испуга глазами и хранила молчание. Тогда мне пришлось взять её за руку, пока она не вмешалась из-за своей детской непосредственности.

— Раз ты поужинала, мы можем пойти к себе, — шепнула ей, собираясь увести дочь и оставить мать с сыном наедине.

— Нет, я не хочу, — малышка стала сопротивляться, упираясь и не позволяя мне до неё даже дотронуться.

— Николь не закончила, — я не сразу это поняла, но именно Вагнер обратился ко мне. — Пусть поест, как следует. Уйду я.

Быстро встав и наспех промокнув свои губы, он, молча, направился к выходу.

Чёрт! Миссис Вагнер всё испортила.

— Зачем? — спросила её, тяжело вздыхая. — Ну, зачем вы завели этот разговор?

— По-твоему я должна всегда молчать? — возмутилась старуха. — Я всегда делаю то, что пожелаю.

— Но ведь таким образом вы никогда не наладите отношения с сыном.

— Что ж, я не могу по-другому… — вздохнула она, убирая свои приборы к краю тарелки.

— Постарайтесь лишь быть чуточку сдержаннее, — принялась объяснять. — Обходите острые темы. Услышав о расследовании, ваш сын только разозлился.

— Я должна была сказать об этом, и я сказала.

Эту женщину не так легко в чём-то переубедить, она всегда была своевольной. Куда мне?!

— Хорошо, — кивнула она. — Я буду стараться. Ты только помоги мне, — резко смягчилась она, печально улыбаясь и вызывая у меня приступ жалости

— Ладно, — согласилась, смягчившись.

Аппетита не было, да и Николь больше не проявляла к еде интереса, поэтому я решила на этом откланяться, но заметила печальное выражение лица Жаклин.

— Пойдите к сыну утром, когда он остынет, и предложите погулять в саду. Найдите что-то положительное, что связывало вас и напомните ему об этом. Это даст начало вашим новым отношениям, — поспешила дать совет, чтобы её приободрить.

— Я стану о нём заботится! — с энтузиазмом в голосе, сказала она мне. — Сделаю то, что не делала, но должна была.

— Верное решение, — улыбнулась ей, поднимая большой палец вверх.

Пусть первый блин вышел комом, но ещё не всё потеряно.

А мне оставалось только ждать…

Я уже собиралась вместе с Николь пойти к себе, но старуха меня остановила.

— У меня будет к тебе небольшая просьба, Аими. Не могла бы ты сейчас пойти к сыну в комнату. Сегодня, когда я была там, заметила, что его зубная щётка выглядела не лучшим образом и её следует сменить.

Её слова показались мне полнейшим бредом, но это были её первые шаги к тому, чего она не знала. Пусть так, через банальную зубную щётку, но она пыталась проявить заботу к своему ребёнку.

Конечно же, мне не хотелось идти в комнату этого мужчины, но отказаться я была не в силах. Это было равнозначно тому, что отпустить слепого в лесу.

— Хорошо, я принесу её вам, — кивнула, давая своё согласие, и повела дочь к выходу.

По дороге в комнату дочери я повстречала Вирджинию, у которой поинтересовалась о местонахождении хозяина дома. Если он в своей комнате, то пойти туда я, конечно же, не могла.

— Господин в это время всегда находится в своем кабинете и находится там до глубокой ночи, — задыхаясь от спешки, ответила она.

Это было очень хорошо. Я бы, конечно, могла попросить эту женщину о помощи, но Вирджиния и так была загружена работой, отвлекать её я не посмела. К тому же я была уверена, что справлюсь и сама. Дело всего пары минут.

Проводив Николь в комнату и оказав ей помощь в приготовлении ко сну, я поспешила в крыло, где находилась комната Вагнера.

В коридор было очень тихо. Подобравшись к нужной двери, я приложила к ней ухо, пытаясь убедиться, что там никого нет. За дверью не было ни звука. Осторожно открыв её, я шагнула во мрак. Постояв несколько секунд, чтобы глаза привыкли к темноте, я стала продвигаться к двери, ведущей в ванную. Оказавшись в нужном помещении, я на ощупь отыскала кнопку и включила свет.

Внутри было просторно, так же как и везде в этом доме — идеально. Богатая обстановка в стиле хайтек, лаконично, но со вкусом. Я не могла долго находится в этом месте, поэтому сразу же принялась искать то, за чем пришла. Это было сделать не так легко. Щётки попросту не было на виду. Всё было убрано в шкафчики, которых не видно вооруженным глазом. Стала касаться стен, пытаясь отыскать нужное.

— Как она её смогла увидеть? — с раздражением шипела себе под нос. — Или меня обманули? Но зачем?

Очень было похоже на то. Неужели старуха решила меня столкнуть нос к носу со своим сыном?

Нажав на какую-то кнопку, дверца над раковиной подалась моим усилиям, и я, наконец, отыскала эту чёртову щетку.

— Идеальная, — проговорила вслух, неимоверно злясь. — Будто только из магазина.

Это означало, что меня обвели вокруг пальца.

Взяв её в руки, повертела между пальцами и уже хотела вернуть на место, как мой мозг пронзила одна неожиданная догадка.

— Нет! — пошептала я, тряхнув головой. — Я ведь просто ошибаюсь! Она ведь не могла…

Неужели миссис Вагнер догадывается, что Николь — её правнучка и решила в этом убедится наверняка? Щётка ей нужна для проведения теста ДНК. И принесу её именно я! Отдам сама лично в руки, и потом пойди, докажи, что я была против этого.

— Так вот что ты задумала, миссис Жаклин! — процедила сквозь зубы. — Но я не предоставлю тебе такую возможность. Ни за что!

Только я хотела вернуться обратно, как в комнате Вагнера хлопнула дверь, и стали раздаваться тяжелые шаги.

Нет! Что же делать? Сейчас он меня обнаружит, и я пропала.

Задержав воздух, я тихонько приблизилась к выключателю и нажала его, погасив в ванной свет.

Глупо было это делать, ведь мужчина непременно перед сном захочет пойти в ванную, и, конечно же, меня увидит.

Дверь, разделявшая комнату и ванную, была закрыта неплотно, поэтому, когда в основном помещении загорелся свет, первое что я увидела через маленькую щель — это его. Мужчина медленно стал раздеваться. Вначале скинул свой пиджак, потом ослабил ремень на поясе и стал расстегивать белую рубашку. Не успела я даже моргнуть, как Вагнер оказался наполовину обнажён. От его вида и дикого страха дух захватывало. Схватившись за стену, я стояла и, словно рыба, глотала ртом воздух, пытаясь не лишиться чувств.

— Если насмотрелась, можешь выходить, — раздался мужской голос, и передо мной тут же открылась дверь. Резкий свет ударил по глазам, заставляя поморщиться и в испуге жалобно пискнуть. — Какая неожиданная встреча, Аими Моро…

Роберт Вагнер.

— Зачем пришла? — подошёл к ней очень близко и схватил за предплечье.

Сама пришла, ну что ж… отлично! Пусть, наконец, случится то, о чём я грезил последние ночи.

— Я, я не… — растерялась она от моей решительности. — Простите…

Но я не дал договорить и набросился на её губы.

Это был поцелуй до потери сознания. Не думал, что способен на такое, но этим вечером эта девчонка пробудила во мне что-то невероятное. Её образ в белом платье никак не покидал мою голову, а теперь она и сама здесь… Пульс в висках оглушал, руки сгребали маленькое женское тело в охапку и притягивали к себе. Зверь внутри меня требовал продолжения. Словно почувствовав вкус наслаждения, желал выбраться на свободу и подчинить её своим низменным инстинктам.

— Ммм, — пискнула девица что-то невнятное.

— Сама нарвалась, — прошёлся пальцами по её бёдрам и уже собирался оторвать её от пола и прижать к стене, как она забилась в моих объятиях, сопротивляясь.

— Нет… — крикнула в панике. — Прекратите, пожалуйста.

Вырвалась и содрогнулась, тяжело дыша.

— Ты же ведь за этим сюда пришла, — ухмыльнулся, не сводя глаз с её раскрасневшихся губ. — Не отрицай.

— Это не так. Вы всё неправильно поняли, — всё отрицая, замотала головой и мне пришлось её отпустить.

Неправильно? А как можно истолковать её присутствие в мужской спальне посреди ночи? Ну, не добрых же снов мне пожелать решила? Даже не переоделась и по-прежнему была в платье, которое открывало мое взору её аппетитные формы. Дьявол! Мне было видно её бельё. Женская грудь вздымалась от частого дыхания. Тянуло накрыть её ладонями. Никогда не испытывает такое сильное влечение, граничащее с безумством.

Это было форменное издевательство над моей психикой, к которому явно приложила руку моя мать. Моро ведь не знала, что меня привлекал цвет невинности, который часто носила моя покойная жена Оливия. Миссис Вагнер было известно об этом, и теперь она решила поиграть грязно. В её духе. Но, даже понимая все это, я не мог держать себя в узде. Вёлся как прыщавый подросток на слабость, стоящую передо мной.

— Я всего лишь выполняла просьбу вашей матери, — как удар под дых, Моро подтвердила мои догадки.

Услышанное мне не понравилось. Значит, и впрямь матушка что-то удумала?

— Какую пакость на этот раз придумала миссис Вагнер? А может, ты нагло лжёшь и пришла убить меня, как в своё время Гая?

Меня ужасно разозлило то, что ошибся в мотивах её появления здесь. Я бы предпочёл, чтобы она ответила на поцелуй, а потом мы бы забылись с ней в море удовольствия.

— Нет! — возразила Моро, вскидывая подбородок.

Ей не понравилось то, что я сказал. Она с шумом втянула в себя воздух и зарычала от злости, прикрывая свои веки.

— Сколько можно вам говорить? Я не убивала Гая! — вскрикнула очень громко. — Не убивала!

Она смотрела на меня через пелену слёз. Нижняя губа чуть подрагивала. Ещё немного и это милое создание разразиться рыданиями.

— Я знаю, — признался ей, желая прекратить её пытку, которая теперь не приносила мне никакого удовольствия.

Не теперь, когда я узнал настоящую правду.

— Что? — задохнулась она, думая, что ослышалась.

Чувствовал сейчас себя полным кретином. Последним ублюдком. Но повернуть время вспять уже не мог. Что-то исправить было невозможно.

— Узнал об этом вчера, — пояснил сухо. — Пришла информация, что человек, которого мы искали, был пойман на Сицилии и дал показания. В них не было тебя. Парнем двигали другие мотивы.

Отошел от неё и направился к кровати, чтобы накинуть на себя рубашку.

— Но тогда почему вы промчали? — кинулась она за мной следом. — Почему не отпускаете?

— На это есть причина, — сказал ей, готовясь объявить то, что давно вынашивал в себе.

— Какая? Какая может быть причина? Немедленно отвезите нас с дочкой в приют! — кричала она, наращивая обороты.

— Я собираюсь сделать тест ДНК, — прервал словесный поток, поворачиваясь к ней лицом.

Давно было пора это сделать.

— Что? — сдавленно переспросила она. — Но ведь вы говорили…

— Да, я говорил, что Гай не имеет влечение к женщинам, это так, но я должен удостовериться.

С одной стороны, я видел, что у Николь и Гая мало общего. Девочка со стержнем внутри, сильная духом, а сын был мягким и покладистым, никогда и ничего не делал наперекор мне. Цвет глаз и волос ещё ни о чём не говорили. Здесь было другое. Что-то не давало мне покоя. Маленькая заноза стала мне нравиться. Мы были словно настроены с ней на одну волну. Благодаря Николь, внутри меня появились чувства, о которых давно позабыл. Появилось желание жить, а самое главное… иметь своё продолжение.

— Если Николь окажется моей внучкой, я дам ей всё, что имею сам.

Мать была права, мне нужен был наследник, и, если тест ДНК окажется положительным, это станет мне лучшим подарком за долгое время.

— Нет. Это невозможно. Я не собираюсь менять свою жизнь и жизнь ребёнка ради вашего желания. Ни за что!

Как я мог ошибиться и подумать, что привлекаю эту девушку? Было видно невооружённым взглядом, что она едва меня выносит.

— Вас никто не держит, мисс Моро, а девочка останется здесь, пока не объявят результаты анализа, — кинул ей через плечо, застёгивая пуговицы на манжетах рубашки. Но уже через секунду, когда взгляд зацепился за родинку на моём запястье, резко замер, словно пронзило током.

Как я мог не обратить своё внимание на подобное сходство? Эта метка могла дать фору любому анализу. Я мог и раньше догадаться, ведь не так давно Николь мне показывала своё пятнышко, а я лишь отмахнулся.

Получается, что эта девочка, правда, могла быть моей внучкой. Той, кто продолжит род Вагнеров.

Аими Моро.

— Тем вечером было нечто подобное, — после непродолжительной паузы, медленно произнёс он. — Но в то время рядом крутилось множество женщин, которые желали оказаться в моей постели. Я не уверен…

Зато я была почти уверена, что это мог быть именно он, потому что Вагнер не отрицал, а, напротив, указал на наличие такой вероятности.

Я будто находилась в каком-то кошмаре. Вязком, тягучем, из которого не выбраться.

У меня не было сил что-то ответить, я просто стояла и смотрела на него расширенными от шока глазами.

Первым пришёл в себя он и даже усмехнулся.

— Забавно, — произнёс, потирая переносицу. — Но, наверняка, мы сможем узнать, лишь когда получим результаты.

— Буду молиться, чтобы это оказалось лишь совпадением, — касаясь пальцами висков, в которых начала пульсировать боль, я повернулась к двери и немедленно покинула комнату Вагнера.

Той ночью я так и не смогла вернуться в спальню Николь. Уже по дороге в наши с Николь покои меня стали сотрясать рвущиеся наружу рыдания.

В голове не укладывалось, как это было возможно?! Я и Вагнер той ночью. Это было за гранью моего понимания. Из разряда невероятного, но… всё же вполне возможного.

Была ночь. Я с трудом что-либо видела, а мужчина не произнёс ни единого слова.

Чёрт! Я была такой наивной и глупой, даже подумать не могла, что ещё кто-то может войти в ту комнату, кроме Гая. Что кто-то решится без лишних вопросов и уточнения позволить случиться нашему соитию. Именно поэтому я даже ни капли не усомнилась. Была полностью уверена, что это мой жених. Но сейчас моя уверенность разлетелась вдребезги. На мелкие осколки с острыми углами, которые могут больно ранить.

Всю ночь я прорыдала в подушку и лишь к утру забылась тревожным сном, в котором у меня отнимают Николь.

— Аими, проснись, — кто-то тряс меня, пытаясь пробудить ото сна. — Ну, же…

Открыв глаза, я увидела над собой миссис Вагнер. Встревоженным взглядом она смотрела мне в глаза и легонько поглаживала по руке.

— Это лишь сон, — сказала она. — Тебе снились кошмары.

Так и было. Там я прожила то, что меня ждало наяву.

— Мне снилось, что ваш сын забран у меня Николь, — объяснила ей. — Я лишилась её… — слёзы снова побежали по моему лицу.

— Это было лишь во сне. Николь никто у тебя не забирал. Она цела и здорова.

— Нет. Вы ведь не знаете ничего. Очень скоро это произойдёт на самом деле. Ваш сын собирается провести тест ДНК.

И мне было всё равно, что она ещё ничего не знала. Ведь рано или поздно это случится.

— Я знаю, — кивнула старуха, усаживаясь удобнее на моей постели. — Он и Николь сейчас уже в клинике.

От её слов в глазах потемнело, а дурнота подкатила к горлу.

Значит, он сделал это и даже не попросил у меня разрешения. Впрочем, удивляться было нечему.

— Вы всё уже знаете… — выдохнула, смотря в пустоту.

— На днях Роберт сообщил мне о том, что у него есть сомнения относительно Николь.

Да, но тогда-то он думал, что Николь — его внучка, а теперь речь идёт о его собственном дитя.

— Вы ничего не знаете, — качнула головой. — Теперь всё изменилось.

— Я не совсем понимаю, Аими, но если ты мне расскажешь…

— Шесть лет назад я была на вечере, по случаю дня рождения Гая, и там, отдалась вашему внуку… — начала говорить, но запнулась, понимая, как со стороны все это выглядит. Девка распутная. Охотница за богатством. Что ж! Собственно, отчасти так всё и было.

— Но ваш сын рассказал мне, что это невозможно. Что Гай…

— Я знаю, — крепко стиснув веки, старуха отвернула лицо в сторону. — Не произноси это вслух.

— Простите.

— Только вчера узнала правду. Гай был связан с парнем из Сицилии, но потом он решил жениться и порвать с ним. Тот человек не вынес этого и в порыве отчаяния убил его. А сегодня утром мои люди сообщили, что и он покончил с собой, находясь в тюремной камере. До последнего отказывалась во всё это верить. Всё так ужасно и дико. Что Гай может быть… таким.

— Я тоже не верила и отрицала подобное, но всё же это может быть правдой. Как и то, что ту ночь я провела не с вашим внуком, а сыном…

От услышанного старуха резко распахнула глаза и посмотрела на меня.

— Роберт и ты? — вскрикнула она, открывая рот от удивления. — Но как?

— Я сама не знаю, как такое могло произойти. Не исключаю, что приняла его за Гая. Ох, это всё так ужасно, — всхлипнула, закрывая ладонями лицо.

— Я бы так не сказала, — усмехнулась дама, похлопывая меня по руке. — Если окажется всё именно так, то лично я буду очень счастлива.

— Я ведь лишусь Николь, как вы не поймёте этого! — возразила ей, безумно злясь.

— Это будет зависеть от тебя. Если решишь выйти замуж за моего сына…

— Вы рехнулись? — перебив её, простонала в отчаянии. — Это невозможно. Слышите? Невозможно.

Что она несёт? Я даже представить не могла себе подобное.

Вагнер и я — это абсурд, даже если брак будет фиктивным. Нет, я не смогу. Даже ради Николь.

Старуха покачала головой, медленно поднялась с кровати и направилась к двери, но, когда оказалась возле нее, обернулась.

— Тебе следует хорошенько подумать и принять решение. От него будут зависеть ваши дальнейшие жизни.

Миссис Вагнер ушла, а я снова упала в подушку лицом и ревела до тех пор, пока позволяли силы.

Аими Моро.

То, что сказала Николь, меня просто добило. Я думала, что ничто уже не может меня напугать. Анализ ДНК — это худшее, что могло случиться, но Вагнер сумел переплюнуть самого себя. Он собирался увезти мою дочь в другую страну. А что если он не вернет её обратно? Тогда я больше никогда её не увижу.

— Прошу вас, не делайте этого, — отпустив от себя дочь, я посмотрела на мужчину, лицо которого ничего не выражало и было словно каменное. — Я не смогу без неё. Это всё, что у меня есть.

Я готова была встать на колени и умолять его сколько потребуется, лишь бы он передумал, но была не уверена, что это поможет. Этот мужчина не знал жалости. Его сердце было, как кусок камня, и он совсем не испытывал никаких чувств.

— Аими, успокойся, — громко произнесла старуха, приводя меня в чувства. — Я не вижу проблем.

— Мамочка, не плачь, — подключилась дочь, но я её слышала словно издалека, потому что мысли были о страшном и о том, что помощи мне ждать было не от кого.

Старуха была заодно с сыном! Я осталась совсем одна!

— Ты поедешь с ними, — продолжила дама, метнув свой взгляд на мужчину. — Италия — прекрасная страна, я уверена вам там очень понравится.

Вагнер перевёл взгляд на мать и ухмыльнулся, показывая, что ему это совсем не интересно. Мне же прозвучавшее предложение было по нраву, но миссис Вагнер придумала лучшее решение для данной ситуации. С этим не поспоришь.

— Если Роберт тебе откажет, то поеду я! — вскинув подбородок произнесла дама, говоря это своему сыну.

Поражалась этой женщине. В ней было столько уверенности и силы, что дух захватывало. И вот сейчас, вместо того, чтобы промолчать и позволить своему родному сыну поступить, как ему хочется, она приняла мою сторону и пошла против него.

Вагнер тяжело выдохнул и зло посмотрел на свою мать. Таким мужчинам было не по нраву, когда их загоняли в угол, поэтому я приготовилась к его жёсткому отпору, но, когда хозяин дома заговорил, моё сердце пропустило удар.

— Пусть едет Моро, — мазнул по мне своим взглядом. — Мне всё равно.

Этот ответ устроил всех. Дама улыбнулась, я беззвучно выдохнула, а Николь радостно захлопала в ладоши.

— Мы летим в Италию… — запрыгала она, смеясь.

Улыбнувшись одними губами, привлекла ребёнка к себе и поцеловала в макушку. Этот раунд выиграла я, но впереди было ещё много сражений, а внутреннее чутьё мне подсказывало, что главное произойдёт в день, когда будут известны результаты теста.

Я испугалась. Стало страшно от мысли, что Вагнер украл у меня дочь. Я начала метаться по машине, пытаться выйти, но от паники у меня ничего не получалось. Но через пару минут моя агония прекратилась, так как к машине вернулся водитель и разблокировал двери.

— Выпустите меня! — крикнула я, широко распахивая дверь. Хотелось обрушить на парня весь свой гнев, но он посмотрел на меня так виновато, что я проглотила свои слова.

— Простите, мисс, — заикаясь, начал он. — Я отошёл всего на минуту и не думал, что вас это так пугает.

Отошёл? Ничего не понимала, что он хотел сказать. Но, судя по тому, что он держал в руках стаканчик с кофе, говорил тот правду.

— Где мистер Вагнер? — пытаясь унять дрожь и панику, спросила его.

— Хозяин с вашей дочерью осматривают Амфитеатр, — ответил он уверенно. — Должны скоро вернуться.

Амфитеатр? Но почему они ушли без меня?

— Мистер Вагнер решил вас не тревожить и позволил выспаться, — словно прочитав мои мысли, пояснил парень.

Значит, я всё поняла неправильно. Боже… как неловко вышло. А я ведь едва не бросилась просить помощи у туристов, чтобы привлечь полицию. А оказалось, что это была невесть откуда взявшаяся забота…

— Проснувшись одна, я очень испугалась, — объяснила водителю своё поведение. — Прошу, не говорите об этом своему хозяину. Не хочу, чтобы он разозлился.

Парень кивнул и улыбнулся мне.

— И вы не говорите, что я вас оставил, иначе я лишусь работы, — попросил он меня, скрывая неловкость.

Ещё бы… если Вагнер узнает, так всё и будет.

— Разумеется, — успокоила его и присела на сиденье, где ещё пару минут назад спала.

— Не желаете кофе? — предложил мне парень и протянул свой стакан. — Свежий, только что приготовленный.

— Спасибо, — поблагодарила его, но жестом отказалась. Теперь я чувствовала себя замечательно, и допинг не требовался. Но, когда со мной рядом окажется Николь, буду чувствовать ещё лучше.

Едва я это подумала, как из-за железных ворот показалась фигурка моей девочки. Она шла за руку с Вагнером и что-то с восторгом ему говорила. Поражалась тому, как быстро этот мужчина сумел завоевать детское сердечко моей крохи. Моя дочь бредила этим человеком, готова была день и ночь не отходить от него. От этой мысли мне стало грустно и тяжело на сердце. Что будет с ребёнком, когда она узнает его с другой стороны или распрощается навсегда? Наверняка это обернётся огромным стрессом.

Увидев на лице дочки улыбку, тут же отогнала от себя тяжёлые мысли и постаралась встретить её с радостью.

— Мамочка, — крикнула Николь, не скрывая своих эмоций, двигаясь ко мне на встречу. — Там было так здорово…

Подбежав ко мне, она стала рассказывать об увиденных экспонатах, а я пыталась вникнуть в её быструю речь.

— Погода портится, и, наверняка, пойдёт дождь. Пришлось вернуться, чтобы Николь не промокла, — Вагнер подошёл к нам и стал стягивать с себя пиджак. — В другой раз приедем и посмотрим втроём.

Не удержалась и посмотрела на мужчину. Сейчас он казался таким расслабленным, умиротворённым и совсем не похожим на того, каким он был. От него совсем не чувствовалось угрозы или опасности, и вдруг показалось, что мне приятно было на него смотреть. От него веяло такими уверенностью и надёжностью, что невольно захотелось проникнуться к нему доверием. Но это был всего лишь самообман и заблуждение.

— Выспалась? — Вагнер посмотрел на меня так, будто душу пытался вынуть. — Не хотел будить.

Подул сильный ветер, подтверждая слова мужчины. Погода и впрямь портилась.

— Да, спасибо, — содрогнувшись от холода, потёрла ладонью предплечье. — Уже гораздо лучше.

— Возьми, — протянул мне свой пиджак. — Станет теплее.

Я пришла в замешательство от его жеста, но вежливо отказалась.

— Благодарю, но не нужно…

Мы были не в тех отношениях, чтобы я могла принять его заботу.

— Предпочитаешь болеть? — шагнув ближе, накинул на мои плечи свой пиджак. — Так будет лучше.

— Ой, — пискнула из-за машины Николь. — Мамочка…

Из-за Вагнера я пропустила момент, когда дочка от меня отошла и пропала из поля зрения.

Мы с мужчиной отреагировали одновременно и поспешили к малышке, ожидая увидеть всё что угодно. Но, когда обошли машину вокруг, заметили её сидящей у колеса и гладящей грязное маленькое недоразумение.

— Это котёнок, — радостно объявила девочка, поднимая к нам лицо. — Такой милый, правда, мамочка?

Милого там было мало. Крошечное животное выглядело не лучшим образом. Было грязным и обессиленным. Откуда только взялся?

— Николь, она может быть больным, не трогай, — попросила её, протягивая к ней руку. — Пусть идёт.

Не хватало ещё подцепить неизвестную болезнь или паразитов. Проблем и без того хватало.

— Но, мама, он ведь потерялся и плачет, — Николь меня не послушалась и взяла на руку этого котёнка, а потом и вовсе прижала к своей груди.

Котёнок действительно без конца пищал и просил помощи. Находясь в приюте, я бы обязательно что-нибудь придумала, но мы были в другой стране, и я не знала местных законов.

— Николь, отпусти его… мы не можем ему помочь, — вздыхая, стала мягко её убеждать.

— Отчего же… — перебил меня Вагнер, шагнув к девочке, которая расстроенно стала надувать губки. — Мы заберём его с собой.

Глаза малышки от удивления расширились, а потом она улыбнулась.

— Как здорово! — она быстро поднялась на ноги и посмотрела на Вагнера. — Я назову его Томми.

— Зачем? — одними губами спросила стоящего рядом со мной человека.

Поправив на мне свой пиджак, который сползал вниз, он вначале ухмыльнулся в своей привычной манере, а потом подмигнул.

Сказать, что я была от этого в шоке — ничего не сказать.

Не понимала, то ли я умом тронулась, то ли чего-то не понимала.

— Идём, Николь, — сказал он моей дочке. — Позаботимся о твоём маленьком питомце.

Он, что, действительно собирался его забрать с собой? Просто немыслимо.

Николь побежала к двери и ловко запрыгнула в салон автомобиля, а я растерянно побрела следом за мужчиной.

Дальше и вовсе происходило что-то противоестественное. Вместо того, чтобы отправиться в гостиницу, мы поехали в ближайшую ветеринарную клинику. Вагнер был умён и всё же перестраховался. Мы пробыли там час и, когда нам сообщили, что животному ничего не угрожает и опасности ребенку тот не принесёт, поехали в гостиницу, в которой остановились.

За всё это время я едва обронила пару фраз. Находилась в смятении и легкой растерянности, тогда как мужчина и моя девочка болтали без умолку. По дороге я узнала об этом мужчине больше информации, чем за всё время, что была с ним знакома. Оказывается, в детстве он очень любил животных, но ему не позволяли их заводить. Тогда он тайком стал ухаживать и подкармливать бездомных собак. Настоящим же открытием для меня стало, что Вагнер и по сей день спонсирует приют для оставшихся без дома животных. День открытий какой-то! Сегодня не переставала им удивляться. В мыслях не укладывалось, как в этом человеке могли уживаться абсолютно противоположные качества, такие как жесткость характера и сопереживание обездоленным и нуждающимся. Для меня это было непостижимо, поэтому не стала мучить свою голову и решила просто отпустить эти мысли.

Приехав в гостиницу, мы разошлись каждый по своим номерам. Вагнер к себе, а мы с Николь пошли к ждущей нас Вирджинии. Женщина встретила нас с недоумением на лице, но быстро взяла себя в руки и объявила, что котёнку нужно принять надлежащий вид. Вручив ей пакеты со всем необходимым для питомца и передав дочку в надежные руки, я отправилась к себе. До ужина оставалось не так много времени, поэтому мне нужно было поспешить в ванную. Первостепенно нужно было принять душ, собраться, а уж потом вернуться за Николь и позаботится о ней. Я справилась довольно быстро, уложилась за час, и, когда вернулась в номер дочери, меня ждал сюрприз. Малышка лежала на кровати и, прижимая к себе своего новоиспеченного питомца, крепко спала.

— Выбилась из сил. Поездка, а потом ещё появился Томми… сама его купала, даже не позволила помочь, — тихо смеялась Вирджиния, глядя на девочку. — Пусть спит, не стоит её будить.

— Тогда мне следует предупредить мистера Вагнера, что совместный ужин отменяется, — задумчиво прошептала вслух, умиляясь приятной моему сердцу картине.

— Почему бы тебе не сходить одной? — спросила женщина, складывая использованные полотенца в аккуратную стопку. — Пойди и составь хозяину компанию. К тому же тебе это сейчас очень необходимо.

Я это понимала, но смелость меня вдруг покинула. Одно дело находится в мужском обществе вместе с дочерью, а другое — одной.

— Я сообщу ему, а ты иди, переодевайся, — настаивала Вирджиния. — Даже не думай прятаться и отсиживаться в номере!

— Хорошо, — выдохнула я и пошла к себе в номер, но, едва успела сделать себе причёску, появилась моя помощница.

— Мистер Вагнер велел передать, что будет тебя ждать в своём номере. Ужин подадут туда, — быстро проговорила она. — Надеть вот это красное. Она отлично подходит к такому случаю.

— К какому? — переспросила, не соображала, что она пытается мне сказать.

Она говорила словно какими-то загадками, от которых едва мозг не разрывало на части.

— Он будет один. Ты понимаешь? Будь с ним поласковей, он ведь мужчина, а ты — привлекательная женщина…

— Вирджиния, что ты несёшь?! — я не могла на неё злиться, так как понимала, что она хотела как лучше. — Прекрати. Я не стану его соблазнять!

— Аими… подумай хорошенько, — вздохнула она, держа в своих руках то самое платье, что для меня выбрала. — Николь ведь тянется к хозяину, и ты это видишь. Что ты будешь делать, если она захочет жить в его доме?

Я не думала об этом и не хотела этого делать. Николь никогда бы не оставила меня. Она не может выбрать его.

— Он сумел подобрать к ней ключик…

— Нет, пожалуйста, не говори мне больше ничего… — не позволила ей продолжить. — Не надо, прошу.

От одной только мысли мне становилось не хорошо.

— Ступай к Николь, вдруг проснётся.

Мне не хотелось больше её слышать. Внутри всё восставало против этого разговора.

— Как знаешь, — кивнула женщина и оставила меня одну.

Я не собиралась больше думать ни о чём. Все доводы Вирджинии казались нелепыми и смешными. Я собиралась поступить так, как считала самым правильным. Наладить отношения с этим мужчиной и стать ему другом, как бы нереально это не звучало. Мне нужно было хотя бы попытаться это сделать… ради того, чтобы не потерять Николь.

Повесив красное платье обратно в шкаф, я выбрала вместо него светло-голубое. Оно мне казалось невероятно нежным и приятным на ощупь, не сковывающим движения, как это делал ненавистный мне атлас. Плечи и руки открыты, удлинённая чуть выше колен юбка, этот фасон казался мне идеальным. Но к нему больше подходила другая прическа, поэтому, пришлось распустить волосы, позволив им светлым облаком рассыпаться по моим плечам.

В назначенное время я покинула свой номер и пошла в апартаменты, где остановился Роберт Вагнер. Внутри меня чувствовалось лёгкое волнение, я бы сказала, что оно возникло лишь от того, что придётся ужинать с мужчиной наедине, но это было не совсем так. Из моих мыслей всё никак не выходили слова Вирджинии. Они казались мне нелепыми, но… и отрицать тот факт, что соблазнение Вагнера дало бы больше шансов на положительный результат, было бессмысленно.

Могла бы я это сделать?

Могла… и даже готова была попробовать.

Но это было неправильно. Не умела обманывать. Всякий раз, как пыталась это сделать, выходил ровно противоположный результат. Одно моё появление в особняке и дальнейшие последствия чего мне стоили…

Нет! Единственное, что можно было попробовать — это расположить к себе Вагнера, а потом договориться с ним о дальнейшей судьбе своей девочки.

С этими мыслями я вошла в номер Вагнера и застыла у двери. Буквально прилипла к ней, приросла к полу. В просторной гостиной был накрыт стол. На нём были расставлены разнообразные блюда, а в центре горели свечи, придающие этому ужину некую приватность. Это ведь не свидание? Промелькнувшая мысль меня взволновала настолько, что я растерялась.

Мужчина стоял у окна спиной ко мне. Руки были спрятаны в карманы, а поза расслабленная. На нём были тёмные брюки и белая рубашка, под которой прорисовывались крепкие мышцы. Это мужчина был красив, как сам Сатана. Я не раз слышала, как о Вагнере говорили, что он безумно привлекательный и женщины становились в очередь, чтобы добиться его внимания. Но самой мне только сейчас удалось это заметить.

Что я делала? Пялилась на того, кто ещё совсем недавно ввергал меня в ужас? Откровенная дикость.

Лихорадочно облизнув губы, я прикрыла за собой дверь и двинулась к нему.

Услышав шаги, он обернулся и посмотрел на меня. Его глаза буквально вгрызлись в мои. Своим взглядом он пронизывал меня насквозь, пронимал до дрожи. Мне хотелось зажмуриться и отвести глаза, но я не могла. Стояла словно завороженная и продолжала тонуть в его чёрных омутах.

— Проходи, — он нарушил молчание первым и шагну навстречу. — Не дрожи. Я не собираюсь причинять тебе вред. В тот раз я напугал тебя… прости за это.

Я сама не заметила, как моё тело стало подрагивать, но не от холода, а от безумного волнения. И, когда он извинился за тот случай в его комнате и подал мне свою руку, я едва не рухнула на пол.

Мне стало казаться, что всё происходит не по-настоящему, а в другой реальности. Ведь не мог тот монстр, которого я знала и всегда боялась, в одночасье стать другим. Это ведь бред!

— Смелее, — он продолжал ждать, пока я приму его руку. — Ты слишком красива, чтобы я захотел испортить твой сегодняшний образ.

Мало мне было его горячих взглядом, теперь ещё и комплименты. Я точно спала…

Мне пришлось вложить свою руку в его и позволить подвести к столу. В противном случае выглядела бы в его глазах нелепо. А это было ни к чему.

— Благодарю, — кивнула ему, когда он помог мне занять место за столом. — Николь уснула.

Я намеренно попыталась перевести тему на дочку и проигнорировать его комплимент. Вагнер ходил по опасному краю, и я не знала, чего от него ожидать. Не хотелось угодить в очередную западню. Я помнила насколько этот человек может быть дьявольски опасен. От него всегда исходила реальная угроза, разве сейчас что-то изменилось?

Как только мужчина от меня отдалился и занял своё место, я немного расслабилась. Насколько это вообще было возможно.

Во время ужина он стал вести непринужденную беседу, спрашивал меня о новом друге Николь, о её эмоциях, а я едва могла уловить смысл его слов. Отвечала невпопад, избегала его взглядов, от которых чувствовала себя неуверенно.

— Аими, тебе не стоит меня бояться, — не выдержал он, откладывая приборы в сторону. — Я понимаю, что виноват перед тобой, и прошу у тебя за это прощение.

Этот человек не позволял мне отойти от шока, как ввергал уже в новый.

— Шесть лет не вернуть назад, но я попытаюсь загладить свою вину. Сделаю всё, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

Он был прав. Годы не вернуть, так же как и отца… К чему мне теперь его деньги? Они не вернут мне того, чего я лишилась когда-то…

— Мне ничего от вас не нужно, мистер Вагнер, — не дала ему продолжить. — Единственное, чего я желаю, это чтобы вы не забирали у меня Николь.

— Я не хотел затрагивать эту тему, — тяжело втянув в себя воздух, после небольшой паузы ответил он мне. — Но относительно Николь будет ясно после оглашения результатов теста.

Я предполагала, что так будет. Догадывалась, что он захочет забрать мою дочь себе, но услышать это наяву оказалась очень тяжело.

— Я не отдам вам Николь, — смяв салфетку и бросив её на стол, стала подниматься с места. — Даже не мечтайте об этом.

— Аими, — мужчина попытался меня задержать. — Мы найдём выход…

Купить меня? Он мог только это.

Даже слышать не желала о том, что он хотел мне предложить вместо дочери. Не смотря на него, отодвинула стул и направилась к выходу.

Я словно оказалась в вакууме от потрясения. Не слышала, не ощущала, не чувствовала, что что-то не так. Уже практически поравнявшись с дверью коснулась ручки, но мне не позволили выйти. Мужские руки заключили меня в кольцо, а ещё через секунду я оказалась лицом к мужчине.

— Ты чересчур импульсивна и поспешна с выводами, — произнес Вагнер у моих губ, смотря прямо в глаза. — Я разве сказал, что лишу тебя Николь?

Будто это и так не понятно…

— Отпустите… — дёрнулась, пытаясь высвободить свои руки. — Я хочу уйти.

— А я хочу, чтобы ты осталась и научилась меня слушать, — произнес он медленно. Подняв на него глаза, заметила в его зрачках клубящуюся тьму и неприкрытое желание…

— Вы привыкли действовать лишь в своих интересах. И поступите только так, как угодно вам.

Сделала ещё одну попытку вырваться, но он прижал меня к себе ещё крепче.

— Не отрицаю… — ухмыльнулся он, щекоча своим дыханием. — Но и о твоих интересах я готов позаботиться.

Верилось в это с трудом, но я не отреагировала.

— Просто успокойся. Не стоит воспринимать меня в штыки., — продолжил он, и я почувствовала, как его горячая ладонь медленно прошлась по моей спине.

— Будто после того, что было в прошлом, это так легко… — получилось высвободить одну руку, и я попыталась упереться в его грудь, чтобы увеличить расстояние. Но он оказался как скала, которую сдвинуть было нереально.

— Понимаю, но для нас обоих будет лучше, если мы забудем о прошлом и попытаемся поладить.

— Я тоже хотела этого. Именно за этим и пришла сегодня, но…

Его рука стала смелее. Скользнув выше принялась ласкать чувствительную кожу на моей шее.

Что он делал? Он ведь не собирался меня соблазнить?

— Без «но»… — остановил, приложив большой палец к моим губам. — Закрой глаза и расслабься. Мы начнём всё по новой. Ты и сама понимаешь, что в нашем случае это самое верное решение…

Сумасшествие… почему я подчинилась ему? Почему, как только он попросил меня, я тут же прикрыла свои веки? Я ведь знала, что произойдёт дальше. Знала…

Его поцелуй был горячим. Он словно обжёг мои губы диким пламенем. Я потерялась в жарких объятиях Вагнера, утонула в его живом огне. Я позволила себе сгореть. Шагнула в костёр, широко распахнув руки. Так хотела обмануться и поверить ему. Притвориться, что он искренне желает всё изменить и начать всё с чистого листа…

Но я четко знала, что это была лишь игра. Вагнер играл мной как кошка с мышкой. Пока не знала, какие скрытые мотивы им двигали, но быть использованной и обманутой безмозглой дурочкой мне не хотелось.

— Прекратите! Сейчас же… — оторвавшись от его губ, тяжело дыша, сказала ему. — Я не хочу…

Чего он добивался? Не совсем понимала, для чего всё это делал?

Оттолкнув его, я оказалась на свободе. Он все же позволил мне отойти на шаг и увеличить расстояние между нами.

— Аими, ты ведь тоже это почувствовала… — хрипло произнёс мужчина, глядя на меня затуманенным взглядом. — Тебя влечёт ко мне так же, как и меня к тебе.

Не верилось, что это слышала. Хотелось зажать ладонями уши.

— Нет! — ответила ему уверенно и поспешила за дверь. — Это не правда.

Ложь. Наглая грязная ложь… Бред сумасшедшего.

— У тебя есть время об этом подумать, — прилетело в спину, когда была уже в коридоре, но я никак не отреагировала.

Думать было не о чем. Я ни за что не стану игрушкой в его странной игре, даже ради дочери.

Я опять это сделал. Сам не понимал, почему меня так влекло к этой девчонке. Как бы не сдерживался, а едва к ней приближался, всё моё самообладание летело к дьяволу. Единственное, о чём мог думать это как бы предаться с ней любовным утехам. И это была не просто похоть и желание скинуть с ней напряжение. То, что чувствовал к Аими было чем-то глубоким, давно забытым. Подобное чувство испытывал только с покойной женой и… всего однажды с одной из тех женщин, которая тайком пробралась ко мне в спальню, чтобы соблазнить. А ведь это произошло на дне рождения Гая. Определённо тогда. В ту ночь я не предал этому значения, а следом за этим не стало сына. Даже не было возможности поразмыслить, кем была та незнакомка. Но зато теперь я мог с уверенностью сказать, что это Аими. Её вкус, запах, трепетный стук сердца… я не мог ошибаться. Девушка, которая должна была стать невестой Гаю, по ошибке оказалась в моей постели. В ту ночь судьба со всеми нами сыграла злую шутку.

Аими стала невестой не для сына, а для меня.

До самого утра я так и не сомкнул глаз. Долго размышлял, как поступить с тем, что имели, к чему пришли. В первую очередь хотелось исправить то, что сотворил собственными руками. И сколько бы не размышлял, как это сделать — ответ был один. Я должен был жениться на той, кому испортил жизнь. Сделать её своей женой и признать малышку, которую она родила. Ещё пару лет назад я бы и помыслить не мог о подобном, а сейчас, думая об этом, на моем лице играла улыбка. Впервые за долгое время мне хотелось жить.

С утра меня ждали неотложные дела. Я должен был встретиться с племянником Роландом и переговорить с ним о банкротстве компании. Позже думал познакомить его с Аими. Чтобы та собственными глазами увидела этого парня и убедилась в том, что ошибалась на его счёт. А потом… мне нужно было с ней серьёзно поговорить о нашем будущем.

Думая об этом, сердце начинало биться чаще. Мне не терпелось ей сообщить о своих догадках. Так же хотелось успокоить её в отношении Николь, а потом… сделать предложение руки и сердца.

Но весть которая поступила из дома, заставила меня скорректировать свои планы.

В ту минуту, когда я собирался покинуть свои апартаменты и пойти к Аими, позвонил личный врач матери и сообщил, что той стало хуже. Нарушая врачебную тайну, он поведал мне, что миссис Вагнер осталось не так много времени в этом мире. Я не думал, что меня это может как-то ранить, но, услышав его слова, меня словно парализовало, а из лёгких выкачали весь воздух.

Столько лет я не желал о ней слышать, не хотел видеть, а сейчас… мне было больно только от мысли, что её время на исходе. Нет, я не позволю! Пусть останется ещё хотя бы ненадолго и побудет со своей внучкой. Порадуется своей наследнице, которую она так желала.

Закончив разговор с доктором, я немедленно отдал распоряжение о подготовке к возвращению домой и направился в номер Моро.

Девчонка открыла мне сама. Сонная и растерянная. Увидев меня на пороге, немного испугалась, но быстро собралась. Взглянув на меня, она сделала шаг навстречу, тем самым не позволяя войти вовнутрь номера. Ей явно хотелось мне что-то сказать. И это “что-то”, по всей видимости, должен был услышать только я.

— Мистер Вагнер, я не ожидала вас здесь увидеть, но… возможно, это к лучшему. Вчера вы чётко показали мне свои намерения, и я… должна сказать вам, что не стану вашей любовницей. Это так унизительно и постыдно.

Она говорила это, опустив глаза вниз и теребя пояс своего халата. Такая маленькая и смущённая. Единственное, что хотелось мне в эту секунду — это сгрести её в объятья и показать, насколько она не права. Но, было не время.

— Аими, я пришёл не за этим, — остановил её поток слов. — Обещаю, мы ещё поговорим на эту тему, а пока собирай вещи. Вы с дочкой возвращаетесь в особняк.

— Возвращаемся? — удивлённо переспросила меня.

— Да, я знаю, что наша поездка должна была быть несколько продолжительнее, но миссис Вагнер стало плохо, и врачи требуют немедленных решений.

Девчонка приоткрыла рот, а потом прижала к губам свою ладонь.

— Вы уже знаете? — тихо спросила меня. — Она…

Похоже о том, что моя мать тяжело больна знали все, кроме меня.

— Знаю и хочу не позволить случиться плохому, — выдыхая, ответил ей. — Иди, собирай вещи, самолёт через час. Если не сложно, передай Николь, что я позвоню.

Моро даже не шелохнулась и продолжала стоять на месте.

— Вы не летите? — поинтересовалась, от неловкости поджимая губы.

Если бы она только знала, насколько была в эту минуту прекрасна…

— Нет, — качнул головой, отводя от нее взгляд. — Я лечу в Израиль. Нужно найти одного врача, настоящего кудесника от медицины, и договориться об операции.

Именно это решение я и принял, едва закончил разговор с врачом матери. Пусть упрямится дальше, но я не позволю ей уйти под руку с костлявой. Рано ещё.

— Буду молиться, чтобы у вас всё получилось, — ответила девчонка и коснулась меня рукой. — Удачи.

Она даже не подозревала, что играла с огнем. Что лучше бы ей меня не касаться. Не смотреть так, как смотрела на меня сейчас…

— Спасибо, — кивнул ей и сделал шаг назад, увеличив между нами расстояние. — Мне она пригодится.

Больше не желая продолжать это насилие над собой, я направился к лифту.

Несколько дней, и я вернусь. Уверен, это не займёт много времени. При следующей нашей встречи я не стану сдерживаться и сделаю так, как велит моё желание.

Роберт Вагнер.

— Прости, сын, — в трубке раздались негромкий хрип и покашливание. — Прости меня за все, если сможешь.

Я не видел её несколько дней. Но со слов врачей, теперь её состояние было стабильным, и я не находил повода для беспокойства. Операция прошла успешно, и шансы, что миссис Вагнер проживет ещё несколько лет, существенно возросли.

— Я давно сделал это, мама, — ответил ей с уверенностью в голосе, так как говорил, не лукавя. — Живи. У тебя есть внучка, которая каждый день говорит о том, как хочет быть похожей на одну уверенную в себе даму. И… ты ей обещала собаку.

Удивительно, что теперь мы с ней могли общаться легко. Отбросив в сторону обиды, переосмыслив прошлые поступки, люди могут стать другими. И мы с ней решили забыть прошлое и больше не оглядываться назад.

— Ох, дьявол, — сдавленно засмеялась она. — Кажется, пришло время обзавестись псарней. Я куплю Николь целую дюжину корги. Не представляешь, насколько я рада…

Был уверен, что как только мать вернется из Израиля так все и будет. И я был откровенно счастлив, что Николь для неё станет огромным стимулом жить.

— Выздоравливай, — попрощался с ней. — Мы тебя ждём.

Звонок завершился, и я снова посмотрел на лист бумаги, зажатый в моей руке.

Даже не думал, что какой-то там клочок бумаги может подарить столько счастья. Счастье, которого я уже совсем не ждал.

С вероятностью в девяносто девять процентов я являлся отцом Николь. Одно дело догадываться, другое — знать наверняка. Хотелось кричать об этом во всеуслышание. Закатить пир, чтобы все знали, что в мире есть маленький человечек, который станет моим продолжением. Продолжением семьи Вагнер. Эта фамилия не закончится на мне и продолжит своё существование.

Но, несмотря на безумную радость, был момент, который омрачал эту прекрасную весть.

Аими Моро меня избегала. За последние дни мы едва обменялись парой фраз. Она намеренно меня игнорировала, а я не хотел давить и всячески доказывать свою искренность. Я давно перемахнул тот возраст, когда бегают за девицами.

Пусть избегает или прячется, лишь бы была в этом доме, под моей крышей. Я не хотел её потерять. Желал, чтобы она и дальше жила рядом. Дышала одним со мной воздухом.

— Мистер Вагнер, — залетела вихрем в мой кабинет Николь. — Я прочла то, что вы мне посоветовали. Но не совсем согласна с этим высказыванием… — передо мной появилась книга, которую я вручил девочке накануне и очень удивился, что она её проглотила так быстро.

— Ты — молодец, Николь, — похвалил ребёнка, улыбаясь. — Но тебе не стоит так усердствовать, чтобы угодить мне. Я и так горжусь тем, какая ты способная.

— Правда? — засияла она, всматриваясь в моё лицо.

— Абсолютная! — кивнул ей и подхватил на руки, чтобы усадить к себе на колени.

Я впервые позволил себе это. Мне безумно этого захотелось, и я не стал себя сдерживать. Это ведь мой ребёнок. Мой! Я не должен быть скуп на проявление эмоций по отношению к ней. Николь должна расти в любви и не познать тот ад, в котором пребывал когда-то я сам.

— Ты — самый лучший ребёнок на всем белом свете. И я бы хотел, чтобы ты была счастливая, — сказал ей то, что действительно чувствовал.

Николь немного растерялась, а потом кинулась мне на шею, крепко оплетая её своими маленькими ручками.

— Но это не всё, что собирался тебе сказать, — засмеялся, поглаживая её по спине.

— Не всё? — удивилась она, чуть отстраняясь.

— Нет, — качнул головой. — Пришло время тебе сообщить, что я нашёл твоего отца.

Я ожидал, что она обрадуется, но вместо этого детское лицо резко помрачнело, а глаза наполнились слезами.

— Николь? — поднял её мордашку за подбородок, чтобы убедится, что не ошибся. — Что-то не так?

Её реакция меня поразила, и я немного растерялся.

— Я не хочу папу, — ответила девочка, смотря мне в глаза. — Он и вполовину не будет хорош так, как вы. Не хочу его знать. Не говорите мне о нём.

Так вот в чём причина её грусти.

— А если скажу, что это и есть я? — улыбнулся, не сводя глаз с её лица.

Эмоции буквально вспыхнули на её лице, но она сдержалась, чувствуя неуверенность.

— Вы? Не шутите? — спросила меня осторожно.

— Нет! Говорю чистую правду, — взял её за руку и поднёс к своим губам, но она не позволила оставить на ней поцелуй и кинулась мне на шею снова.

— Папочка! Это правда? — она жалась ко мне невероятно сильно, словно боясь, что я растворюсь в воздухе или исчезну.

— Да! — ответил ей, крепко обнимая в ответ. — И очень этому рад.

— Я тоже, — отозвалась Николь, всхлипывая. — Надо рассказать об этом маме. Она обрадуется.

— Не уверен. Твоя мама избегает меня. Думаю, ей не очень понравится это новость.

— Нет. Быть такого не может. Она просто не знает, что мой папочка очень хороший.

— Думаешь?

— Уверена! — кивнула малышка. — Вам нужно срочно пожениться!

Неожиданно. Этот ребёнок не переставал меня поражать.

— Николь, всё не так просто… — начал я, стараясь объяснить, подбирая слова, но она не слушала.

— Купи ей кольцо и зАмок. Я об этом в книжках читала. Принцессы очень радуются и сразу же соглашаются выйти замуж. Кажется, это наш вариант.

— Считаешь, это сработает? — усмехнулся её логике.

Она тут же кивнула уверенно. Что ж… тогда будем двигаться по заданному направлению.

— Тогда мне срочно нужна твоя помощь, — прошептал заговорческим голосом, сам удивляясь своему поведению. Роль отца для девочки мне была непривычна, но очень нравилась.

— Помогу с радостью! Папочка, будь уверен, я выберу ей самое красивое кольцо, — дочь захлопала в ладоши, и я не сдержался, снова обнял её, крепко прижимая к своему сердцу.

Не верилось, что у меня была дочь. Самая умная и не по годам мудрая. Самое восхитительное сокровище, которое преподнесла мне судьба. После того беспросветного мрака, в котором я пребывал очень долгое время, наконец-то, появились краски, и заиграл яркий свет. И теперь я сделаю всё, чтобы это не заканчивалось и продолжалось до бесконечности.