— Шла бы ты, а...

Язык едва шевелился во рту, состояние было отвратительное, но голос своей бывшей в трубке я узнал моментально.

— Запоздал ты с посылами, Владиславка, — хихикнула она.

— Для такой, как ты, мне никогда не жалко, — я провел ладонью по лицу. Чего ж так фигово-то, а? — Чего надо?

— Короче, — тон у нее сразу стал деловитым и наглым. — Я улетаю в Дубай. На четыре года.

— Катись, я при чем? — глаза не хотелось открывать категорически. Не разбудил бы звонок, я бы еще спал и спал.

— При том, дорогой бывший супруг. Я по условиям контракта не могу с собой никого взять, а бабки там просто бешеные. Сам понимаешь.

— Ты о чем вообще?

Что она пыталась мне втолковать, понять не получалось совершенно. Мы развелись шесть лет назад. Вернее, я ее вышиб, когда в очередной раз она заявилась с ночной гулянки вся пропахшая мужской туалетной водой.

Показ у них был!

Модель она!

Знаю я, как эти показы на самом деле называются. Верил до последнего, потому что любил как дебил эту шваль. Но терпение закончилось все же.

Я ж не железный.

— Я заказала доставку, Трофимов. На твой адрес, скоро должны уже привезти, — голос Алинки стал нетерпеливым. — Документы и вещи на первое время тоже. Деньгами, думаю, родную дочь обеспечить тоже сможешь.

— Кого обеспечить? Чем? — я резко распахнул глаза.

— Деньгами! Дочь твою.

— Какую дочь?!

— Твою, Трофимов! Нашу общую. Я одна с ней возилась четыре года, теперь твоя очередь. Чао!

Я остолбенело посмотрел на пикающий отбоем телефон.

Чего? Какую дочь? Перепила, что ли, опять?

— Больная, — я отшвырнул телефон на простыни и снова закрыл глаза.

Спа-ать...

В прихожей истерично завизжал звонок над дверью. Да что творится в этом мире! Сегодня что, я нужен всем на свете?

Я встал, натянул какие-то первые попавшиеся штаны и побрел в прихожую. Если там просто кто-то ошибся адресом, то я ведь могу и в репу дать. Злой я и недобрый спросонья всегда.

Часы над кухне показывали всего восемь утра.

С ума сойти!

Я раньше двенадцати не встаю, я до восьми утра вполне могу на базе торчать только. Я даже окошко видеозвонка раскрывать не стал. Просто щелкнул замком и раскрыл дверь.

— Здравствуйте. Трофимов Владислав Андреевич?

На площадке перед квартирой стояла молоденькая и очень аппетитная девчуля. Даже облизнуться захотелось, настолько симпатичная мордашка у нее была. И все остальное тоже...такое...

Вкусное.

Ладно, так уж и быть, на тебя орать я не буду. Побуду добреньким мачо с утра. Раз в год, как Дедушка Мороз.

Я прищурился и расправил плечи пошире.

— Я.

— Вам доставка! — она протянула мне планшет с какой-то бумагой и ручку.

— Доставка чего? Я ничего не заказывал.

— Так вот же, — она вдруг вывела из-за себя ребенка. — Трофимова Яна Владиславовна. Отправитель: Трофимова Алина Сергеевна. Все верно?

— Чего?

Я подавился.

Так бывшая что, не шутила?

Передо мной стояла маленькая девочка. Маленькая копия бывшей жены. Такая же белокурая, с точно таким же вздернутым носом и пронзительными серыми глазами.

На них-то я и повелся когда-то.

Пропал в них, утонул как дурак с головой. И сейчас тоже...

Тону.

— А вы точно Трофимов? — вдруг подозрительно посмотрела на меня девушка. — Можно ваш паспорт?

— Зуб даю, — я моргнул, сбрасывая наваждение. — Я за свой базар всегда отвечаю, малая.

Девчонка громко сглотнула, глядя на мои татуировки и закивала головой. Вот дьявол, и пугать ее не хочется, и ситуация какая-то фиговая в общем и целом. Хоть разорвись!

— Тогда принимайте.

— Погоди, малыш, — я медленно провел пальцами в воздухе. Попытался притормозить время. — А... Документы какие есть?

— Ой, да. Вот, — она с готовностью подала мне папку, которую держала в подмышке.

Я взял голубой пластик и развернул.

Свидетельство о рождении, медицинский полис, медицинская карта. И уже в самом конце я нашел то, что искал. Я знал, что Алинка точно его положит. Не понадеется что я проглочу неожиданную новость как послушный баклан.

Тест ДНК.

Девяносто девять и девять процентов. Внутри что-то оборвалось. Да ладно... А потом накатила бешеная злоба.

Тварь она!

Хотя, погодь, Трофим, погодь. А где гарантия, что тест делали с моим материалом? Где она его достала, мы же виделись после развода всего пару раз. А тут же не указано ничерта, тест анонимный!

А если даже эта девочка реально от меня, то какого черта ее мамаша молчала целых четыре года?!

Не похоже на нее, не похоже.

Я зарычал то ли от злости, то ли от разочарования.

И уловил боковым зрением, как светленькая кроха вдруг отступила назад. Спряталась снова за ногу девчонки-курьера, поглядывая большими глазищами. Серыми, материнскими.

Так, Трофим, в руки себя возьми.

Ребенка не пугай, блин. Она тут не при чем. Надо просто ее мать выловить и... Не знаю, что дальше. Пока просто не соображаю ничего.

— Так что, будете забирать?

— А у меня есть выбор? — я посмотрел на девушку. — Серьезно?

— У нас указано, что мать улетела в командировку. Других родных нет. Значит..., — в ее глазах промелькнуло осуждение. Холод. — Передадим в опеку ребенка, а там... Детский дом, скорее всего.

Да сейчас, блин!

Это я что, чертом каким-то окажусь? Я не цветочек-ромашка, согласен, но не урод моральный, это точно.

— Я сам кого хочешь в детский дом отправлю, — зарычал я от злости. — Или в инвалидный, что вернее будет.

Я подхватил из девичьих рук планшет и, не глядя, там расписался.

— Еще что-то?

— Нет! Пока, Янчик, — девушка бочком, отцепив от себя малышку, пошла к лифту.

— Пока, — на глазах девочки как будто слезы блеснули.

А я присел.

Умыл лицо руками, чтобы скинуть зверское выражение лица.

Значит, дочь? Круто, что. Просто изумительно, я бы сказал. И что мне теперь с тобой делать?

— Привет, — я постарался улыбнуться и не думать при этом, как выглядит моя небритая заспанная рожа. Да мной детей пугать можно же! Какой из меня папаша?

— Привет, — серьезно поджала губки девчуля.

— Тебя как зовут? — я разглядывал ее.

— Яна.

А, точно. Я ж читал.

Трофимова Яна Владиславовна.

— А меня, — я протянул ей руку. — Меня...

— Папа? — она подняла свои глазищи. — Мама всегда говорила, что я к папе поеду жить.

— Маме бы твоей, — я хрустнул пальцами в кулаке и осекся. Не стоит при ребенке такие вещи говорить. — Зови меня Владом пока, ладно?

— Влвлад? — детский язычок сходу запутался в сочетании сложных пока звуков.

— Понял. Папа, так папа. Заходи.

Она еще раз посмотрела на меня.

Долго и внимательно, как взрослая. А потом шагнула в распахнутую дверь квартиры. Маленькими белыми сандаликами наступила на мой дорогущий пробковый паркет.

А я сжал зубы. Не можешь ты быть моей, не можешь.

Ну, невозможно это!

Насквозь, от головы до пяток меня пробила совершенно бешеная мысль. А что, если Яна все же моя дочь?

Тогда... Ооо...

— А можно мне водички?

Яна дисциплинированно остановилась на входе и стояла, сложив ручки на пышном платье.

— Можно. На кухню топай, — я бросил ее сумку на пол и поманил за собой.

— Что делать?

— Эм, — тут уж растерялся я. Однако, придется и свой словарный запас проредить. — Иди за мной. И, вообще, чувствуй себя как дома.

Я даже обернулся, чтобы убедиться, что она поняла такую сложную словесную конструкцию. Четыре года все-таки. Я в четыре умел только палкой грязь ковырять в родном поселке и люлей от матери выхватывать.

Но Яна точно была куда круче меня.

Она нагнулась, расстегнула ремешки на своих сандаликах. Сняла их и аккуратно поставила в прихожей. Черт...

Белые колготки.

По моему полу.

Опасность. Если ее ко мне привезли, я как это потом отстирывать буду? Хотя... Я прищурился.

Тема та же, что и с моими носками. Зачем стирать, если можно купить новые, верно ведь?

Я налил в стакан воды из-под крана и подал девочке.

Называть ее дочерью даже мысленно было слишком странно пока что. Вначале я все точно узнаю. Для меня это не составит труда сейчас, когда она вот, под рукой.

— А можно кипяченой? — она тут же вернула мне стакан обратно.

— А чем тебя такая не устраивает? — я покрутил его в пальцах. Отпил сам. — Нормальная вода вроде.

— Там микробы.

— Да не, — я не смог сдержать улыбки. Ну, надо же, какие нынче дети пошли.

Я открыл дверцу шкафа под раковиной.

Белыми кобами там висел фильтр.

— Гляди. Видишь эти штуки?

— Вижу.

— Вот. Это фильтр. Вся грязная вода через него проходит, и все микробы в них остаются. А из крана течет хорошая вкусная водичка. Ты же видела, как я пил?

— Угу, — она кивнула светлой головой.

— Вот. И не болею. Так что пей, не бойся.

Взгляд серых глаз был такой, что даже захотелось поежиться. Серьезный, вдумчивый. Да, она была похожа на мою бывшую жену. Но в то же время, была совершенно другая. С ней как-то сюсюкаться не возникало желания. По глазам — не ребенок, взрослый человек.

А по поведению — все равно дите, что уж там.

— Пей, — я не смог не улыбнуться.

Она поднесла стакан к губам, а вот улыбка с меня сползла. Это все прикольно. Делать-то что? Я с детьми не умею. Я их и не видел никогда, не общался. Ни у кого из моих ребят детей пока нет.

Не потому что мы не думаем о семье, а потому что ритм жизни такой.

Да и опасно это все.

Наша работа — риск, как ни крути.

Я оттолкнулся от раковины и пошел в спальню. Надо что-то придумывать. Я же не могу сидеть с ребенком дома, мне, в конце концов, на работу надо будет.

Пальцы сжали телефон.

А что делать-то? Матери позвонить и попросить присмотреть? Так она меня съесть живьем. Не из-за Янки вообще, а из-за того, что я узнал о ней только сейчас. Моей матушке даже в голову не придет, что ребенок вполне может оказаться и не моим.

Я помрачнел.

А мне вот пришло. И я это проверю точно. Потому что от Алины ожидать можно всего, чего угодно. Та еще стерва. Всегда только выгоду личную ищет. Я хмыкнул.

Удивительно.

Если Яна реально моя дочь, то, как она смогла четыре года ее скрывать? На что жила? Зная бывшую жену, она должна была бы прибежать ко мне с истерикой и начать меня шантажировать ребенком еще будучи беременной.

А тут — молчок!

Странно все это. Навевает подозрения.

— Папа, а можно мне в туалет? — на пороге спальни возникло облачко из платья и ручек-ножек.

— Кто? — я вздрогнул.

— Я, — бесхитростно ответила Яна. — В туалет хочу.

— Горшок? — я окончательно растерялся.

Мать вашу...

А что... Как?

— Какой горшок? — она насупилась. — У тебя что, унитаза нет? Я же большая уже.

Я медленно и беззвучно выдохнул.

Вот сейчас я даже спасибо готов бывшей сказать. За то, что приучила дитя нормально нужду справлять. Потому что я черт знает, как с ней управляться. Был бы пацан, еще как-то можно было бы...

А тут...

— Пойдем.

— Ого, какой у тебя туалет! — восхитилась Яна, запрокидывая голову.

— Какой?

— Большой! У нас с мамой такого не было.

— А какой был? — я прищурился, хотя в сердце закололо. Что-то как-то... Погано мне стало.

— Разный, — она пожала плечиками. — Везде разный.

Понятно.

Алинка меняла хаты, как перчатки, таская за собой ребенка. Учитывая, что ко мне она за эти четыре года она не обращалась, дай Бог, чтоб ей хватало на нормальные квартиры, а не на клоповники.

Мне стало фигово.

Трындец. Ребенок восхищается туалетом.

Л-ладно...

— Понятно. Ты тут делай свои делишки, ладно? Мне позвонить надо.

— Хорошо. Ты выйдешь? — Яна проследила, чтобы я закрыл дверь.

Офигеть...

Я даже лоб утер. Что-то вспотелось. Я всегда думал, что с бабами сложно. Фигня! Вот с маленькими девочками — то еще приключение! Она вроде маленькая, но куда круче меня строит, чем любая деваха, с которой у меня были хоть какие-то отношения.

Я достал телефон из кармана.

Тьфу ты, хоть одеться надо. Хожу с голым торсом перед дитем. Я набрал номер Михалыча и натянул футболку.

— Але.

— Михалыч, здорово. Не спишь?

— Я нормальный, Трофим. И старый уже. Что случилось?

Я хмыкнул. Ну, да. Михалыч официально и не входит в нашу компашку. Чувак под полтинник и себе на уме. Но — нормальный. Не как мы, с семьей, детьми. Взрослыми уже, правда, но все ж.

— Короче. Мне тут бывшая подогнала дочку. А я не знаю, что с ней делать. Соображения есть?

Я мучительно застыл, пока Михалыч думал.

Давай, блин. Помоги мне, потому что я реально не знаю, куда я влип. Впервые в жизни не знаю, что делать. Всегда разгребал любую проблему, но тут — я бессилен, по ходу.

— Трофим, короче, особо соображений нет. Ребенок сейчас с тобой?

— Со мной.

Я оглянулся на дверь туалета. Она раскрылась, являя мне выходящую нараскорячку Яну. Да е-мое...

Можно не надо?

— Тогда, слушай, брат...

— Папа, я покакала!

К такому жизнь меня не готовила.

Я вспотел, замерз и снова вспотел за секундочку. Захотелось макушку потрогать, не выступила ли там испарина и не превратилась ли она в корочку льда.

Понятно, почему иногда мужикам в натуре хочется плакать. Например, как мне сейчас. Потому что, блин...

А как детям попу вытирают, е-мое?!

Строение филейных частей у всех людей одинаковое, не спорю, но... Ааа... Она же ребенок! А я неповоротливый как мамонт. Такой же зубастый и шерстяной, вдобавок.

— Салфеток нет у тебя, да? — Янка держала платье руками и смотрела на меня снизу вверх. — Я не нашла в туалете.

— Неа, — помотал я головой.

Вот, черт...

Сегодня же куплю упаковку.

Нет, коробку!

Две!

Запас карман не тянет. Начерта мне такие стрессы.

— А можешь в сумке посмотреть? А то у меня руки заняты.

По загривку пробежала теплая волна облегчения. Точно! Бывшая же ей вещи собрала, вдруг там есть этот необходимый девайс для детских поп?

— Есть!

— Здорово, — обрадовалась Янка. А потом нахмурилась. — Ты отвернись, я обратно в туалет уйду, ладно?

Фраза о том, что стесняться собственного отца не надо, завертелась на языке. Тьфу, блин. Откуда это? Да и с чего бы?

Отцовские чувства проклевываются?

Рано, Трофим, рано!

— А тебе помощь не нужна? — я ж герой, епта!

— Попу вытирать я сама умею, — обрадовала меня маленькая тиранша. Но тут же снова уронила. — А вот купаться одной мне мама не разрешает.

— Ага, я тебя понял.

Яна утопала в туалет опять, а я поднял глаза к потолку.

Значит, мытье на мне. И если я правильно помню из маминых рассказов, то детей надо купать минимум раз в день. Или даже чаще, если они растут поросятами.

Как я в детстве.

Черт, Михалыч!

Я схватил телефон, но звонок уже сбросился, конечно. Так, ладно. Это пока терпит. А вот задать пару вопросиков бывшей хотелось немедленно!

Я набрал ее номер, но равнодушный электрический голос известил, что аппарат абонента выключен. Заблокировала меня? Выключила специально? Я стиснул пальцами смартфон.

Ничего, моя милая.

Я тебя и так найду. Ты не можешь этого не понимать.

Хоть прячься, хоть не прячься. Надо будет, за волосы тебя из Дубаев твоих тебя выдерну. И рассказать все про Яну тебе придется, как ни крути. Но этим я не ограничусь, естественно.

Я открыл мессенджер и написал нашему программисту. Именно такая должность у него в фирме. А на самом деле, он немножко хакер. Вовремя отмазанный от уголовки и получивший внушение от моих кулаков по поводу открытой противозаконной деятельности. Сейчас почти хороший парень. Почти. Главное на благо компании исправно трудится, больше мне ничего и не надо.

Вот он-то мне и найдет всю свеженькую информацию про мать Яны.

Все «от» и «до».

Если Янка моя — я не откажусь. Я не чмошник какой, своего ребенка никогда не брошу. Более того, если эта коза потребует отдать дочь, то получит только шиш с маслом. Меня просто сама ситуация бесит нереально.

Телефон пикнул сообщением.

О, Михалыч!

Я вчитался. Точно! Как я сам-то не допер! Няня. Нам нужна няня. Это же шикарный выход, просто я никогда даже не думал в эту сторону. А это ведь и присмотр, и воспитание для девочки. Вряд ли я сам смогу научить ее чему-то полезному, особенно в четыре с половиной года. Я в своей жизни прочитал, как говорится, три книжки: Букварь, Устав и синюю.

Только вот...

В мозгах сразу нарисовался образ строгой матроны из старого мультика про Карлсона. Я даже головой тряхнул. Нет. Такая домомучительница нам не подойдет. Янке нужна нормальная дама, с рекомендациями и всем таким добром. Плевать, за какие бабки. На собственной дочке я экономить не собираюсь.

— А что ты там делаешь? — Яна неведомым образом образовалась рядом. — Играешь?

Епта... У меня резко сжалась определенная область на теле.

Ребенок, тебя кто учил так подкрадываться? Даже духи в горах и то громче ходили, когда мы их гоняли по армейке.

— Нет. Я, Яна, ищу тебе няню, — я присел на кровать и похлопал ладошкой рядом, приглашая девочку присоединиться.

— Няню? — она взобралась на кровать и сложила ручки на коленках. — Но я не хочу никакую няню! Я хочу Яну!

— Какую Яну? — так, спокойно, Трофим, у тебя, может, глюки от стресса или что. Передоз Ян на квадратный метр, бывает.

— Ну, Яну. Которая меня привезла! Она всегда со мной сидела, когда мама уходила.

— И часто, — мне захотелось скрипнуть зубами. — Мама уходила?

— Не знаю. Наверное. Яна даже со мной спала иногда. Сказки мне читала. Другую няню мне не надо! Я Яну хочу!

Малышка смешно нахохлилась, надула губы.

А вот мне захотелось улыбнуться. Широко-широко, как придурку. Малыш ты мой хороший! Это же просто шикардос! Эту няню и я ведь хочу!

Правда, в другом смысле, но уточнять пока не будем.

— А ты знаешь, как называется фирма, в которой твоя Яна работает?

— Ага, — девочка взмахнула руками в стороны — «Крылья детства». У нее еще на машине такие крылышки прилеплены. Красивые-е!

— Ага, крылья, значит...

Я забил в поиске название и уже через минуту набирал номер телефона.

Будет у нас няня, моя прелесть четырехлетняя. Одна на двоих. Не совсем уверен, что ей эта идея понравится, убегала-то она быстро утром. Но ради спокойствия своей дочки я должен ее достать. Я ж ответственный папаша, как-никак!

Да и...

Я плотоядно хмыкнул на первый гудок в трубке. Сейчас все будет. Я тоже о-очень нуждаюсь в этой доброй и заботливой нянечке.

Куда ей от Трофимовых деваться...

— Пока, до свидания! — я махнула рукой очередному карапузу и выбежала на улицу.

Ну, вот!

Еще один малыш доставлен в свой садик. Я улыбнулась. Несмотря ни на что, я свою работу любила. Заниматься детишками, на которых у их собственных родителей не было времени, мне нравилось.

Пусть и платят мало, плевать.

Зато их улыбки и нелепые, картавые рассказы о детских чудесах, согревали душу. Такого, настоящего тепла в моей жизни было мало. Вернее, вовсе не было. Я таким же, ненужным ребенком выросла.

Слишком ранняя.

Слишком болезненная.

Слишком неуспешная.

Я сдула челку со лба. Вспоминать все претензии матери не хотелось. Зато теперь я сама по себе. Вожу на своей старенькой ласточке веселых деток и живу в своем ритме.

Часы показывали, что я уложилась вовремя и у меня есть еще целый свободный час от очередной поездки за малышом.

Целый час!

Желудок заурчал. Намекнул, что от горячего кофе и какой-нибудь булки из супермаркета он бы точно не отказался. Я прищурилась под солнцем, оглядываясь. О, а вот и булочная.

Я почти вприпрыжку пошла по тротуару.

— Алло, Нинель Юрьевна. Да, всех развезла, — я зажала плечом телефон, роясь в карманах на предмет наличности.

— Хорошо, Яночка, — голос начальницы был каким-то слишком уж сладким.

Таким, что желудок сжался уже вовсе не от голода. Не люблю я, когда она вот такой приторной становится.

Не к добру точно.

— Приезжай в офис. Хотя, нет, не приезжай сюда. Езжай сразу на адрес. Я тебе сейчас пришлю в сообщении.

— Какой адрес, Нинель Юрьевна? — возмутилась я. — У меня перерыв, я позавтракать хотела. А потом мне надо Шлыкову с кружка забрать и в школу отвезти.

— Никакой Шлыковой! Я твой график полностью поменяла, ее другой воспитатель заберет. А ты сейчас поедешь к заказчику.

— Нинель Юрьевна!

— Яна! — вот теперь узнаю.

Вот так она всегда всех нас и затыкает.

Я помрачнела.

— Не забывайся, Яна! Условия ставлю я. И расписание составляю тоже я! А ты оказываешь услуги!

Я остановилась и закатила глаза куда-то под череп.

Ну, начало-ось...

Сейчас меня будут учить жизни, и макать головой во всякие неприятные субстанции. Доказывать, что я никто и звать меня никак. Издержки работы в найме, что поделать. Я уже привыкла почти.

— В общем, у тебя час. Едешь ты, эээ... На Светлую, шестнадцать. Заказчик — Трофимов Владислав Андреевич.

— И что ему надо? — мрачно спросила я.

Кто там заказчик на этом адресе можно было вообще не говорить. Я этого гада огромного, к которому отвезла сегодня своего Янчика, запомнила. Не человек, а гора.

Татуированная и злющая.

Чем думала мать Янчика, отправляя к нему девочку, я даже представлять не хочу. Как с ним малышку вообще можно оставить? Она же крохотная, а он...

Громила.

— Ему нужна няня. Постоянная.

— Мы же не оказываем такие услуги, — я скривилась. — Мы временные воспитатели вроде бы. Курьеры, увези-привези, зашнуруй колготки.

— Ты поговори мне! Знаешь, сколько он предложил заплатить в час? Тебе и не снилось. И не спорь, он хочет именно тебя.

Вот тут мне стало вообще тошно.

А я его не хочу!

Я его боюсь!

Я вдруг вспомнила, как утром маленький мой Янчик схватилась за мою ногу. Она тоже его испугалась. И она сейчас там с ним совсем одна. В голову как будто горячий гвоздь вбили.

Она там с ним одна!

Я зажала на всякий случай рот ладошкой, чтобы не ляпнуть в трубку чего-нибудь жуткое. Мне поплохело, но я уже понимала: теперь угрожать мне даже бесполезно. Я сама к нему поеду. Просто чтобы убедиться, что с ребенком все в порядке.

Как я раньше об этом не подумала?!

— Все. Давай, живо. Будет на тебя жалоба — уволю!

Ага.

Я хмыкнула.

Уволит она. Да у меня ни единой жалобы за почти полтора года работы. Только признательности от родителей и детей.

Я развернулась и пошла обратно к машине.

Двигатель расчихался, но завелся. В салоне резко запахло бензином. Эх, мой верный конь, на диагностику бы тебя, но страшно. Найдут что-нибудь, придется ремонтировать. А пока не на что. Вздох сам собой из груди вырвался, но я постаралась подавить испортившееся настроение.

Ничего.

Я погладила руль машины пальцами.

Нинель сказала, что Трофимов предложил хорошую цену за мою работу. Вот рассчитается, я и смогу себе позволить ремонт машины. А пока — терпим, друг. Терпим и едем.

Утренние пробки были везде.

Хотелось уже материться, но я сдерживалась. От запаха топлива в салоне немного кружилась голова, а открытые окна не особо помогали. Ветерок бы, хотя бы продувало немного.

Разрешенный час на дорогу истек, когда я забежала в нужный подъезд. Влетела на третий этаж без лифта, потому что сил его ждать не было. И увидела его...

— Значит, наша новая няня непунктуальная, — отчего-то довольным тоном хмыкнул человек-гора.

Я сжала зубы и пошла навстречу.

Ишь, какая честь!

Встречать вышел даже. Стоит себе, кулаки в бедра упер. Никогда не любила таких людей. Им бы только унизить другого. Показать, что они лучше, круче, сильнее.

Цари жизни.

А этот так вообще...

— Первый косяк, малая, — предупредил он меня с ухмылкой, когда я подошла ближе.

— Какой косяк? — возмутилась я. — Вы пробки видели? Город стоит!

— Есть задача — значит, ее надо выполнить в срок, — он качнул головой, разглядывая меня сверху.

Ууу, здоровяк!

Откуда только мышцы такие взял? Живет в спортзале, что ли?

На порог квартиры выскочила Янчик. Вполне себе веселая и с улыбкой на круглом личике. Ох, ты, девочка моя!

Я улыбнулась ей.

Ну, хоть с тобой все в порядке. Этот злыдень ничего с тобой не сделал, не запугал, как меня.

— Приму к сведению, — огрызнулась я. — Еще указания будут?

— Будут. Чтобы больше никаких отговорок и опазданий, ясно?

Я сжала губы.

Нет, я лучше молчать буду. Ну его к черту! Таким только дай повод зацепиться, будут потом докапываться бесконечно.

— Твоя задача заниматься ребенком, да, кроха? — Трофимов вдруг весело подмигнул маленькой Яне. — А я займусь тобой.

Ой, мама...

А это он о чем?

Может... Убежать?!

Я наблюдал за ней.

Как хищник, чья добыча попала в логово и растерянно озирается пока что. Первый источник данных — визуальное наблюдение. Из движений и мимики человека можно понять многое.

Наша с Яной няня сейчас отчаянно боялась.

Не стеснялась, нет. Она трусила. Меня, что ли? Я хмыкнул. Нет, я не спорю, есть за что. Но точно не ей. Я таких девочек милых не трогаю.

Точнее, трогаю, но не так, как она себе воображает.

— Это что? — Яна-большая уставилась на коробки из-под пиццы на столе-островке в столовой.

— Пицца! — тут же просветила ее Яна-маленькая. — Вкусная! Папа заказал. Будешь?

— Вы что? — нянечка развернулась ко мне словно фурия. — Вы пиццей кормите ребенка?

— А что не так? — я задрал бровь.

— Она же острая! Детям такое нельзя!

Офигеть.

А я знал? Янка в какие картинки потыкала пальцем, то и заказали. Я в душе не знаю, что там можно, что нельзя. Это ж пицца!

Тесто, начинка...

— Список составишь? — я сложил руки на груди, наваливаясь на стену плечом. — Что еще мне делать нельзя?

Она вдруг смутилась.

Покраснела чуть, отвернулась, выдыхая через нос. Какая ты фыркалка милая, я не могу! Вроде вылепила претензию, но тут же съехала, стоило чуть надавить на тебя.

— Я составлю список продуктов, которые любит Яна, — она по-прежнему на меня не смотрела. — Я буду сама ей готовить в таком случае.

— Что, и в борщ умеешь?

— Умею! — она с вызовом вздернула подбородок.

А красивая, реально.

Носик вздернутый, глазищи чистые и без косметики совсем. Прям натюрель чистой воды. Таких сейчас днем с огнем не найдешь.

Я нагло осмотрел ее с головы до ног.

И фигурка классная. Крепкая, подтянутая. Много с малышней бегаешь, малая? Это хорошо, я люблю спортивных девушек. Зачем мне полудохлая?

— Значит, завтра у меня на обед борщ? — я наклонил голову, наблюдая, как она еще сильнее смущается от моего взгляда. То, что у меня обедов не бывает, ей знать не обязательно.

— Если будет из чего варить.

— Будет, — кивнул я. — Пиши свой список. Яна, шагай за мной.

— Куда? — ответили обе Яны хором.

Епт...

— Так, давайте-ка вас как-то разграничим, — я поднял ладони вверх. — Иначе вы так и будете обе отзываться одновременно.

— И как же? — язвительно хмыкнула няня. — Мини-Яна и макси-Яна?

— А классное предложение! Шаришь, малая.

— Ага. А дальше что? Появится миддл-Яна?

— А ты против? Ревнуешь?

— Я? — она фыркнула. — К кому? Я здесь на работе!

— Тогда почему так реагируешь?

— Я нормально реагирую! — она сжала кулаки, уставившись мне в глаза.

Я улыбнулся.

Нормалек, действительно.

Реакция на предъявы и стресс в незнакомой обстановке тоже нормальная. Таким методом я обычно испытывал каждого, кого принимал на работу в фирме. Как-никак, у нас работа такая... Сложная.

А сейчас еще хуже!

Я вообще-то собственного ребенка доверяю этой, по сути, девчонке. Тут все гораздо сложнее, тут никакие бабки рядом даже не встанут. Я должен знать, что девчуля надежная.

— Короче. Ты, — я показал на дочку. — Будешь моим зайчиком, а ты, ммм...

Няня откровенно скривилась.

Что, неужели так не хочется получить уменьшительно-ласкательное прозвище? Ну, ты сама напросилась!

Я нашел себе забаву!

Буду тебя бесить на регулярной основе теперь. Должны же быть хоть какие-то плюсы от того, что у меня в доме теперь две особи женского пола.

— Ты будешь...

— Котиком! — подсказала мне довольная Янка-младшая.

— Точно! — я щелкнул пальцами. — Кошечкой! Яна же у нас девочка, а котик это мальчик.

Дочка радостно закивала и захлопала в ладошки.

Е-мое, как мало надо, чтоб ее порадовать, а? Наивные детки. Я перевел взгляд на Яну-большую.

Ооо...

Да тут кошечку нашу сейчас порвет на сто тысяч маленьких кошечек, однако.

— А можно просто по имени? — она кипела злостью, но старалась сдержаться при ребенке. Фигово получалось, честно сказать.

— Нае, — лениво бросил я, уходя в комнату. — Нельзя. Зайчик, иди ко мне!

Дочка радостно попрыгала за мной на одной ножке, окончательно убивая свои белые колготки о не сильно чистый пол.

— Кошечка, а ты в швабру умеешь?

Я почти кожей ощутил ее бешенство.

Даже по плечам передернуло. Злишься, да? Ну, ничего. Рядом со мной легко не бывает. А если Янка моя — то она тоже может дать жару, я так думаю. Фигня, что до этого ваше общение было спокойным и ванильным. Сложно быть настоящей, когда рядом матери постоянно нет и ребенок не чувствует себя в безопасности.

Я безопасность обеспечить смогу.

Всем.

У меня такое призвание.

— Так что? — я с интересом глянул на дверной проем, но кошечку не увидел.

— У меня договор только на услуги няни, Владислав Андреевич, — она грохнула на кухне какой-то посудой.

Со стола убираешь?

Ну-ну.

Хозя-я-аюшка...

— Так это не проблема, — я подозвал к себе дочку, садясь в кресло. — Договор можно и перезаключить.

— Владислав Андреевич! — Яна возникла в дверях гостиной, раздувая ноздри от злости. — Что вы вообще делаете?

— А что я делаю?

— Я не няня! Я курьер! Временный воспитатель! И вы об этом прекрасно знаете! Зачем весь этот цирк? Дополнительная оплата, на меня нарычала начальница. Борщ, прозвище дурацкое! Теперь вот уборка, новый договор. Чего вы добиваетесь?

Я посмотрел на Яну-младшую, что доверчиво забралась мне на колени.

Ох, эти глазищи...

Беда-девчонка у меня вырастет!

— Ты не хочешь у нас работать? Я плачу щедро, если ты об этом.

— Да при чем тут деньги?

— Тогда что при чем? — жестко спросил я. — Я про тебя уже все знаю. Не лох, если ты не успела заметить. Я могу тебе кратно облегчить жизнь, мне это ничего не стоит. Взамен — только забота о Яне. Ну, и еще кое-что.

— Что? — обескураженно выдохнула она.

Я прищурился.

Ай да Трофим... Манипулятор чертов...

На душе было муторно.

Я рулил до работы, а сам не переставал думать. Не сходится.

Янчику четыре с половиной года. Плюс время на беременность, это еще девять месяцев. Значит, забеременела бывшая примерно пять с половиной лет назад. Плюс — минус.

Но мы уже были в разводе!

Пальцы сжались на руле, стискивая мягкую кожу. Выходит, Яна все же не моя дочь? Она ее нагуляла на стороне, а в свидетельство вписала мое имя. Я резко выдохнул. Постарался скинуть напряжение, которое копилось в груди с самого утра.

Не гони, Трофим. Не торопись.

В кармане лежал бумажный листок.

Аккуратно сложенный, свернутый. А в нем — пара светлых волосков Янки. Зло цыкнув, я перебил пункт назначения в навигаторе. Лучше сделать это сейчас. Я никогда не пил яд по каплям, правду, какой бы она ни была, лучше узнавать всю сразу. Гадко мне и противно, но я должен знать.

Через полчаса я вышел на крыльцо лаборатории.

Запихнул бумажник в задний карман и пошел к машине. Два дня. Два дня мне надо еще ждать, чтобы все окончательно прояснилось. Но просто сидеть и ничего не делать я тоже не буду. Электронный голос в телефоне по-прежнему извещал, что бывшая жена вне зоны доступа.

Ладно, будем разбираться постепенно.

На базу я приехал чернее тучи. И напряженное лицо зама мне тоже сразу не понравилось.

— Что?

— Здорово, Трофим. В Мурманске встала наша фура.

— ДТП? — я поднимался в офис нашей фирмы, что располагался над гаражами. — Водила живой?

— Менты.

Ну, приехали...

Вот только таких разборок мне сейчас и не хватало.

— Что в фуре?

— Обычный груз, — Серега пожал плечами. — На этот раз всего лишь обычный груз. Но это уже третья наша фура за десять дней, которую задерживают. Тенденция нездоровая, тебе не кажется?

— Не кажется, — я зашел к себе в кабинет и бросил ключи от машины на стол. Развернулся к бывшему сослуживцу и другу. — Мне никогда не кажется, ты знаешь. Я люблю знать точно. Прозванивай туда. Надо — плати. Вытаскивай аккуратно машину и чтоб водитель держал рот на замке. Если под нас копают, будем принимать меры.

— Ладно, — Серега уже взялся за ручку двери, но остановился. — Трофим, у тебя все нормально?

— К чему вопрос?

— Ты рано приехал. И ты на взводе.

Нор-рмально у меня все...

Из меня просто пытаются сделать оленя, а я этого не люблю. Да еще и способ такой, что хоть вой. На святом пытаются сыграть, на ребенке!

— Нормально все, иди, работай.

Дверь за товарищем закрылась.

Черт бы все это побрал... Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Нет, в таком состоянии я не наработаю. А у меня документов...

Я приоткрыл один глаз.

Вот дьявол... Целая гора.

Веко опять закрылось.

Перед глазами появилось лицо. Злое, залитое румянцем от возмущения. И... Красивое. Честное. Чистое. Я махнул по морде ладонью. Так, давай-ка, Трофим, работать начнем уже, а?

Эти Янки тебе покоя не дают.

Обе, причем. И если с маленькой пока все ясно, то, что делать с большой? Я ее хочу. Такое нечасто бывало, чтобы девчонка мне так западала в душу сразу же. Да что там, она всего лишь вторая такая.

Но если я с ней поразвлекаюсь, а потом разбежимся, то что я скажу дочке?

Она же утром сразу в позу встала, что ей кроме ее Яны никто не нужен. Ууу... Я с силой потер лицо ладонями. Борода заскрипела, тихо перетираясь под пальцами. Головняк свалился неожиданно, да.

Я подхватил первую папку с документами.

Так, все. Работать! Мой бизнес растет только потому, что я по бабам не загоняюсь. Вот так и буду продолжать. Потом разберемся, в нерабочее время.

— Еще кофе будешь? — в дверь заглянул Серега.

— А? — я поднял голову.

Глянул на свой стол.

Шесть пустых чашек в ряд. Йо-о... Часы на стене показывали шесть часов вечера. Ничерта себе!

У меня ж там должен был быть борщ!

— Не, брат, — я захлопнул папку. — Я поеду.

— Куда?

— Домой.

— Куда?! — Серега обалдел.

— Сам в шоке, — я вытолкнул его в коридор и закрыл кабинет на ключ. — Как будут новости по фуре, наберешь меня. Все, давай.

Он покачнулся от хлопка по плечу, но комментировать ничего не стал.

Домой!

Точнее, в зверинец свой я поеду. У меня там зайцы с кошками голодные сидят, пока я бумажками занимаюсь. Зайчонок-то ничего не скажет, а вот одна дикая кошка точно будет пытаться мне голову откусить.

Я прыгнул в тачку, словно на пожар опаздывал. Сам не понял, почему такая реакция. Но отчего-то знал, что нужно торопиться. Как они там вообще одни целый день?

Не позвонила ведь ни разу.

И я — тоже. Я рыкнул сам на себя. Папаша, блин, заботливый.

Пролетев через половину города, я зарулил в ближайший к дому приличный супермаркет.

Похлопал себя по карманам, отыскивая списочек, что она мне написала. Вот, черт. Посеял, видимо, где-то. Ладно, куплю чего-нибудь, дальше разберемся. Вроде бы я еще помню, что там, в борще должно плавать.

А вот что обычно дети едят — вообще не представляю!

Я взялся за ручку и застыл.

Прямо передо мной ехала беленькая малолитражка. Чихала нещадно, плевалась черными клубами дыма из глушителя, дергалась как на последнем издыхании.

Ооо, братан, ты там живой за рулем вообще?

Малолитражка медленно въехала на свободное место, и из нее вывалился водитель. А-ах-х-у...

Какая неожиданность, я хотел сказать!

Там не водитель.

Водительница.

Зверинец мой на выезде!

Я зло улыбнулся. На такой шушлайке ездить? С моей дочкой? Ну, готовься, кошечка моя. Сейчас я тебе хвостик буду дыбом ставить!

От его рыка я подскочила как ошпаренная.

Уцепила Янчика за ручку от испуга и обернулась.

Ох, ё...

Трофимов не шел. Трофимов летел над землей. И только что дым из ноздрей не пускал от злости. Удивительно, но я на самом деле испугалась его вида. Голова сама собой в плечи вжалась.

Сейчас будет орать.

А за что?!

— Открой машину! — гаркнул он.

Я послушно пикнула брелоком сигнализации, отступая на шажочек. А чего он психует-то? Откуда он тут вообще взялся?

Трофимов рванул на себя водительскую дверь и наклонился.

— Лучше ты ничего не могла придумать? — он не кричал. Но его интонация... Лучше б орал, честное слово. — Ты сдурела на такой тачке ездить?

— Н-на к-какой? — я начала заикаться.

Нормальная у меня машина.

Старая, да, недорогая. Ну, так, а с чего мне новую покупать, он не соображает что ли? Я воспитателем работаю!

— У тебя фильтры забиты к чертовой бабушке! И салонный, по ходу, и под капотом, — Трофимов наступал на меня. Ткнул пальцем в Янчика. — Сама задохнуться хочешь и ее отравить заодно? Ты вообще соображаешь, что делаешь? Инстинкт самосохранения и все такое?

Я раскрыла рот.

Обидно стало до слез почему-то. А чего он? Сам-то лучше, что ли? Я же еще утром увидела, что у него татуировками шрамы на теле прикрыты. Специально, это точно.

— Яна хочет есть! — я задвинула ее за себя и сжала кулаки. Уставилась прямо в бородатое сердитое лицо. — Вы обещали привезти продукты! И где? Чем я должна вашу дочь кормить?

— Бутербродами, — Трофимов нависал сверху огромной глыбой.

— Бутерброды для ребенка вредно!

— А возить ее в загазованной тачке крайне полезно, видимо, да?

Я надулась.

Отвернулась от него, нащупала за спиной плечико Яны. Потрепала ее, погладила, чтобы она не боялась. Чурбан бесчувственный! Не понимает, что ревом своим собственного ребенка пугает?

И меня заодно.

Трофимов тоже отвернулся. Вдохнул вдруг мощно, всей грудью. Так сильно, что даже боковым зрением я это уловила. Обалдеть, он здоровый, конечно. Просто огромный. Сильный, наверное, что машину мою утащить сможет.

Я скосила глаза на его бицепсы.

Нет, он точно половину своего времени проводит в тренажерном зале.

Невозможно ничего не делать и иметь такое тело. Как будто с обложки какой-то или спортсмен. Даже на шее мышцы выпирали тугими канатиками.

И борода у него красивая.

Ухоженная. Сразу понятно было, что Трофимов за собой следит. У таких мужчин обычно отбоя от любовниц нет. Красавчик. Хотя на ловеласа вроде бы не похож. Намеки мне кидал какие-то, но кажется, это он специально. Просто чтобы позлить меня.

Ну, это понятно.

Где он и где я?

Квартира у него и машина такие, что закачаешься. Не зря Алина Александровна именно к нему дочку отправила. С ним у нее никаких финансовых проблем точно не будет.

Я нахмурилась.

Мне нет до тебя никакого дела, Трофимов Владислав Андреевич. Не Янчик — я бы уже удрала.

— Шагай в магазин, — пока я его разглядывала, он глядел на меня.

Ой.

Я же на него пялюсь как последняя бесстыдница! Позор какой.

— Янчик, бежим, — я ухватила свою воспитанницу за ручонку и зашагала ко входу в супермаркет.

— Машину закрой, кошечка!

Я зашипела вполголоса.

Нажала на кнопку и спрятала ключи в сумочку, что висела через плечо.

Теперь специально издеваться будет, тыкать мне этим прозвищем. Понял же, что мне не нравится. Видимо, сворачивать людям кровь — его излюбленное занятие.

Но это поправимо.

Я тоже не лыком шита. И зубы показывать умею. Так что не рассчитывай на покорность, Трофимов! Хочешь войны — ты ее получишь. У меня рядом с тобой только один ограничитель — это Янчик.

— Яна, а тебе мой папа не нравится, да? — она внимательно посмотрела на меня снизу.

— Нет, Янчик, — я улыбнулась. А потом на всякий случай обернулась.

А, все в порядке.

Трофимов медленно шел за нами и разговаривал с кем-то по телефону. Значит, нас не слышит.

— Твой папа очень хороший, он о тебе заботится, — я задумалась. — И даже красивый. Но самодур, что уж тут поделать.

Я состроила ей сочувствующую мордашку и Яна засмеялась.

— Давай выберем тележку, — мы вошли в прохладный холл супермаркета. — Какая тебе больше нравится?

— Эта! — Янчик всегда выбирала какую-то определенную, хотя мне телеги все казались одинаковыми.

Ну и пусть, главное, ребенок привлечен к совместной деятельности. Он считает, что его решение важно, а значит, у него не страдает самооценка.

Да, я была хорошим воспитателем.

Я специально училась работать с детьми. И мне это все нравилось.

— Дай сюда, — лапища Трофимова легла на ручку телеги, забирая ее у меня.

— Я могу сама!

— У самой у тебя какая-то ерунда получается, я уже видел, — он издевательски задрал брови.

— Да, — я даже дар речи потеряла от такой наглости. — Как вы смеете вообще?

— Ой, легко, знаешь, — она пренебрежительно дернул плечом, убеждая меня, что насмехаться над людьми ему совсем ничего не стоит.

Да уж, не сомневаюсь!

— Пап, покатай меня? — Янка начала дергать отца за штанину.

— Давай, — он подхватил ее на руки и усадил в специальную подставку на тележке. — Нормально? Класс. Сейчас будем с тобой устраивать ралли по магазину, идет?

Я прикрыла лицо ладошкой на миг.

Представляю, что сейчас будет. Он же неуправляемый. И дочь такой же сделает. Из моей лапочки-Яночки получится такой же дикий тайфун.

И они оба меня просто сметут.

— Ну, что? — Трофимов обернулся на меня. — Кошечка моя саблезубая, мы продукты-то идем выбирать или как?

Я про себя зарычала в точности как доисторическая зверюга.

Но лицо сохранила и просто пошла за ними. Я же на работе. Я же профессионал! Надо держать марку.

— Папа, а знаешь, что Яна сказала? — мой Янчик послала мне хитрющий взгляд.

О, Боже...

Молчи, глупыш!

Промолчи, пожалуйста!

Я резко вскинула руку, прижимая указательный палец к губам. Но мелкая врединка только улыбнулась шире.

— Что, зайчик?

— Что ты хоть и красивый, но самодура. Пап, а кто такая самодура?

Жалко, что люди не имеют способности испаряться.

Мне бы точно сейчас такая суперспособность пригодилась.

— Нет, ты скажи, — докапывался Трофимов, катя телегу с Яной рядом. — Почему просто красивый? Почему не адски, феерически прекрасный? Почему не вопиюще восхитительный?

Я упрямо сжимала губы.

Ничего не буду отвечать.

Вот вообще.

Ни словечка! Потому что ему что ни скажи, он все равно найдет до чего еще сильнее докопаться. Такой уж человек, видимо. А мне что? Я всего лишь няня.

— И почему самодура? Что это за слово такое? — продолжал возмущаться Трофимов. — Есть же прекрасное слово — тиран. В конце концов, сатрап! Ооо, еще круче — деспот!

Он даже подбоченился и подмигнул мне. Заставил фыркнуть от смеха, потому что вид у него был такой, что невозможно было не улыбнуться. У него дар такой, что ли? Сам не обиделся и меня рассмешил в итоге.

Но это не помешает мне ему отомстить по-своему!

Я резко свернула в ряды со свежими овощами и заморозкой.

Раз ты так... Я тоже что-нибудь придумаю. Остановившись у лотка со всякой разной капустой, я стала выбирать самый красивый кочан брокколи. Специально пересмотрела все. Для моего обожаемого, феерически прекрасного работодателя — самое лучшее!

Так хочется посмотреть, как его покорежит от зеленой пюрешки на обед.

Не глядя на него, я опустила ароматную капустку в тележку.

Точно знаю, что Янка сейчас скривилась. Она ее терпеть не может, приходится прятать в котлеты и даже кексы. Даже когда я работала у Алины Александровны, мне приходилось готовить для Янчика. Правда, платила мне за это ее мама отдельно, не через фирму.

А вот Трофимов оказался честным.

За это ему, конечно, плюсик в карму, но моих планов это не изменит.

Я выбрала самые сочные, красивые стебли сельдерея. Ммм, прелесть какая! Я отправила их туда же, к капусте. И обратила свое внимание на другую, цветную. Добивать, так комплексно. Он еще взвоет, что взял меня на работу и постоянно подшучивает.

Я требую уважительного отношения, Трофимов!

Капитулировать ты будешь первым.

— Слушай, а ты вот это все зачем берешь? — с неподдельным интересом поинтересовался отец моего Янчика. — Не подумай, бабла мне не жаль, хоть все скупите, просто интересно.

— Как зачем? — я фыркнула. Покрутила в руках белую голову цветной капусты и отложила. Не нравится, надо другую. — Кушать будем. Это очень все полезно.

— Насчет пользы не спорю, но мы что, точно это все будем есть?

— Разумеется! — на разочарованную детскую мордашку я старалась не смотреть. Стыдно было перед ней.

— Слушай, кошечка, я хоть и самодура, но не козел же. Я вот эту всю траву есть отказываюсь.

Тогда — диета, Трофимов!

Мои соболезнования. Может, с голодухи сговорчивее станешь.

— Владислав Андреевич, вы...

— Влад, — перебил он меня. — Можешь котиком звать, раз уж ты кошечка. Мне так тоже нравится, я ласковый.

Я закатила глаза.

Он просто невозможный! Вот взяла бы и вцепилась в него! Хоть сколько-нибудь серьезности можно или нет? Взрослый же человек! Какой пример он дочке подает, а?

— Владислав Андреевич, — упрямо наклонила голову я. — Вы разве не знаете, что детям нужна определенная диета? С витаминами, минералами и прочими микро и макроэлементами?

— Слышал где-то, — пожал он плечами. — А трава зачем? Чтобы у них сил не было? Чтобы они не бесились и не веселились, а лежали уныло на диване весь день?

— Почему? — я остолбенела от нелогичного вопроса.

— Потому что что тут есть? — он отобрал у меня кочан цветной капусты и положил его обратно на прилавок. — Мясо надо есть! Жареное!

Я воткнула кулаки в бока:

— А к гастроэнтерологу вы ее потом поведете? Или еще раз расширите мне договор?

— Если надо — расширим, не вопрос. А гастроэнтеролог это кто?

Можно я уйду, пожалуйста, я больше с ним не могу!

Я уставилась на Трофимова. Владислав, вам лет сколько? Вы вообще никогда ничем не болели что ли? Или у вас, как у всех мужчин, только две болезни: ерунда и само пройдет?

— Ты так на меня смотришь, кошечка, — он даже насупился. — Что я начинаю подозревать, что гастроэнтеролог это какой-то мерзкий тип, который над отцами-одиночками опыты ставит или унижает их всячески.

— Это врач!

— Понятно, — он махнул рукой и развернул телегу в сторону мясного отдела. — Нам этот чувак без надобности. Мы будем есть мясо и играть в футбол, да, мой зайчик?

— Ура! — Янка даже руками замахала радостно. — Мы будем играть в мяч!

— Видишь? — Трофимов вдруг неожиданно подмигнул мне. — Нормас у меня ребенок. Здоровый и активный, вся в меня!

Я прислонилась бедром к прилавку с овощами, глядя на них.

Он прав. Янчик действительно вся в него. Она так же улыбается. Так же прищуривает именно левый глаз, как отец. Даже интонации голоса у них почти одинаковые. Несмотря на то, что внешне она больше походит на мать, повадки и мимика у нее идеально отцовские.

Я наблюдала.

Как они разговаривают, как смотрят друг на друга. Владислав с ней не сюсюкался. Разговаривал как со взрослым человеком, не подбирал особых слов. Не отказывал в объяснениях, если она просила.

Зря я волновалась утром.

Они как-то сразу оказались на одной волне. Это было странно, и я не могла этого объяснить, но оно было. Они похожи. Янчик ангелочек, а Владислав... Действительно очень красивый мужчина.

Сильный, уверенный в себе до безумия.

До обескураживающей надежности.

Так, Яна!

А ну, брысь! Выгони-ка из головы такие мысли. Ни к чему они тебе, у тебя других забот выше крыши. Работаем и все.

Я подошла к Трофимовым.

— Может, лучше это? — Владислав ткнул в аппетитные куски говядины. Спрашивал совета у дочки, склонившись над ней.

— Давайте возьмем индейку тогда, — осторожно вмешалась я.

— Почему? — темный взгляд Трофимова заставлял меня немного смущаться.

— Просто она готовится быстрее. Уже вечер, поздно. Я быстренько приготовлю вам ужин и поеду домой.

Он медленно выпрямился.

Расставил ладони пошире на ручке телеги.

И я совсем потерялась. Отвернулась, отвела глаза, чтобы не покраснеть совсем уж явно.

— Нет, кошечка.

— Что нет? — куснула я губу.

— Ты не вернешься домой. Ты теперь живешь с нами.

— Правда? Скажи, правда?

Мой зайчик сложила умилительно ручки под подбородком и смотрела на меня по-детски наивными, чистыми глазенками.

Серыми, глубокими.

И вдруг накатило такое...

Душу вывернуло наизнанку.

— Правда, зайчик. Яна останется с нами, — даже глотку где-то перехватило, говорить было сложно.

Ради такого взгляда и такой благодарности захотелось притащить парочку гор и положить к этим сандаликам немедленно.

Я понимал, что поступаю сейчас не совсем нормально. Но это были не капризы мои или дочкины. Яна-старшая действительно была нам обоим необходима. Не потому что я хочу затащить ее в койку, нет.

Это тоже, но...

Я видел, что девчонка с принципами. Не из тех, кто падает под мужика, стоит поманить ее баблом или подарками. Неа, не такая. Это только повышало ее привлекательность, кстати. И я ее к себе приучу иначе.

Просто сейчас я впервые в жизни понимал, что без Яны я ничерта не справлюсь.

Дикое ощущение, но оно было.

Если у тебя есть ребенок — ты без женщины никто. Практически ноль. А я такое ощущение жутко не любил. Эгоистично? Возможно. Рассказывать ей про это я не стану. Пока — не стану.

Я глянул на нашу няню.

Ох, черт...

Милая кошечка уже превратилась в тигрицу. Или даже в пантеру. Только что не шипит.

— Усы причеши, кошка, торчком стоят. Идем, нам еще много всего надо, — я забрал у продавца контейнер с мясом и развернул телегу с дочкой.

— Ура-а! — она не прекращала радоваться. — Яна будет с нами! Яна будет с нами!

Так сильно моим словам и решениям уже давно никто не радовался.

Боялись, да. Кто-то злился. Некоторые, особо отбитые, даже пытались спорить. А вот чтобы радовались и говорили спасибо от всей души — нет. Стало отчего-то так тепло. Как будто ты сделал безумно хороший поступок, но сам от себя не ожидал этого.

Вот только кошка...

— Не рычи, — я поймал ее взгляд. — Вечером поговорим, дома.

Она не выдержала, отвернулась.

В отражении витрины я видел, что она закусила губу. Опустила голову, задумалась немного. Ну, ничего, может, нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Все равно быть рядом со мной для нее неизбежно.

Со мной и Яной.

Хорошо хоть, у девчонок реально коннект полный. Не зря дочь именно ее просила.

Все покупки пришлось везти на парковку в телеге.

К радости Янчика-младшей. Она накаталась до одури просто. Машин на улице стало меньше, и мигающий оранжевыми огнями эвакуатор казался практически новогодней елкой.

— Боже, — Яна-старшая вцепилась себе в волосы. — Ой-ей-ей! Погодите!

Я успел только схватить ее за руку, иначе она бы рванула прямо под стрелу эвакуатора, поднимающую ее машинку на борт.

— Да пустите меня! Моя машина! — девушка чуть не плакала. — Я же нормально припарковалась! А теперь еще платить придется за штраф-стоянку.

— Ты припарковалась нормально, да. Но сейчас ты спокойно пойдешь и сядешь с Яной в мою машину, это ясно?

— Так это, — она медленно обернулась на меня. Обожгла меня взглядом, почти дымящуюся полосу на груди оставила. — Это вы?!

— Я.

Естественно, я!

Я же не мог допустить, чтобы она продолжила ездить на таком. Вызвал эвакуатор, чтобы ее тачку забрали к нам в бокс. Это же капсула для самоубийства, а не машина. Удивлен вообще, что она этого не понимает, вроде ж не дура.

— Вы понимаете, что вы наделали?!

Я дернул ее на себя.

Тоненькая фигурка девушки влетела в мои объятия как травинка. Упала мне на грудь, хватаясь за футболку. А я подхватил.

Прижал к себе напряженное гибкое тело.

И наконец-то разглядел цвет ее глаз.

Зеленые. Когда злится — зеленые. Наверное, когда радуется — тоже, просто я ее еще в этом состоянии не видел. Ну, это ничего. Это ее состояние не за горами. Я девочек не только бесить умею.

— Ты на этом ездить не будешь, — я задрал ее голову за подбородок кверху, чтобы не смела отворачиваться. — Ни с моей дочерью, ни одна, поняла меня?

— Да почему?! — она одновременно почти ревела от расстройства и злилась.

— Потому что я забочусь о вашей безопасности.

Она осела немного.

Так всегда бывает. Мою жесть в голосе мало кто выносит. Только Михалыч, наверное, и все. Все остальные предпочитают свалить по-тихому, чтобы под раздачу не попадать еще сильнее.

— Машину починят и вернут, — я прижал ее к себе покрепче.

Не потому что Яна вырывалась. Просто моментом воспользовался. Иначе она к себе пока не подпустит же.

А ощущать ее в своих руках было...

Жарко!

Жгуче.

Желанно до прилива дикого возбуждения.

Она в глаза не смотрела, губы грызла и с грустью наблюдала, как рабочие закрепляют ее ласточку на платформе.

А потом вдруг ахнула:

— Кресло! В моей машине есть детское кресло. А в вашей есть? Яна еще маленькая.

Я оценил.

Расстроенная, да. Злая и психованная. Но голова работает. Я, например, даже не подумал об этом. Рефлекса возить детей у меня нет.

— Парни, стой!

Я передал кошке телегу с дочкой и забрался в кузов эвакуатора. Выдернул с заднего сиденья детское кресло и спрыгнул на землю.

— Папа, а ты Яне новую машинку подаришь? — дочка болтала ногами и уже подпрыгивала от нетерпения.

— Конечно! — я улыбнулся кошке, но она тут же глаза отвела.

Все понятно.

Подарки мы тоже презираем. Го-ордая...

Она молчала, пока мы ехали до дома. Только Янчику отвечала односложно и все. А вот, когда вошли в лифт — не выдержала.

— Вы всегда делаете все только по собственному усмотрению, Владислав Андреевич? Не посоветовавшись ни с кем?

— Если это продиктовано заботой о тех, кто мне дорог — да, — я смотрел на нее сверху вниз. — Даже больше. Даже если они против — я все равно сделаю так, как посчитаю нужным.

— Ладно, — она тряхнула головой. — Ладно, поняла. Но при чем тут я?!

Потому что я тебя хочу.

Черт, так отвечать явно не стоит. Не оценит пока.

— Ты няня моей дочери. Логическая цепочка вроде несложная, верно? А ты, — я прищурился, рассмотрел хорошенько каждую ее эмоцию на лице. — Ты девочка умненькая. Институт весной закончила. С отличием!

Мне было в кайф.

Я знал, что реакция будет на мои слова. И она пришла. Яна напряглась как электричество. Распахнула свои глазищи, вцепилась в меня взглядом, как самая настоящая пантера.

Да-да, вот об этом я и говорю, привыкай.

Рядом со мной всегда нужно быть начеку, это тоже твоя безопасность.

— Вы что... Вы собирали обо мне информацию?!

Виду я не показал.

Но отметочку себе поставил. Слишком кошка испугалась. Слишком быстро она подумала о том, что я что-то про нее узнавал. А я узнавал.

Разумеется!

Сразу же после того, как вызвонил ее из агентства. Самое простое, то, что можно быстро собрать из баз. Все основное мне ищут как раз сейчас.

Я же не мог этого не сделать, верно?

Кому я доверяю собственного ребенка? Все логично до безобразия, как по мне. Только что за реакция такая, черт...

Кошка на меня больше не смотрела.

Скинула свои кроссовки, помогла разуться Янчику и они ускакали разбирать покупки. Ладно, это чуть позже. Именно сейчас у меня еще есть дела. Как самый дисциплинированный котик на свете, я вымыл лапы и только потом ушел к себе.

Котята в доме!

Котят я буду беречь.

— Михалыч? — я набрал своего тайного шпиона. — Накопал что-нибудь?

— Здорово. Информации нормально набралось, Трофим.

— Рассказывай, — я плотно прикрыл дверь в комнату и встал у окна. Предчувствие что-то не очень хорошее.

— По девочке твоей. Девочка Яна со всех мест характеризовалась исключительно с хорошей стороны. Общую информацию я тебе уже доводил, теперь частности.

Я сжал зубы. Челюсти напряглись аж до скрипа.

Почему я жду чего-то плохого? Может быть, это из-за реакции Яны? Она на самом деле испугалась, когда поняла, что я про нее узнавал. Но если человек чист — чего ему бояться?

Может быть, девочка Яна не так бела и пушиста, как мне показалось в самом начале? Становилось все гаже и гаже.

— Место работы одно. Где и сейчас работает. Пришла туда сразу после университета и продолжает работать. Жалоб, штрафов нет. Хотя хозяйка агентства та еще тварюшка, мне не понравилась. Прожженая бабенка, своего не упустит. Зарплата у твоей девочки сдельная, половина уходит на съем квартирки. Обычная квартира, маленькая студия шестнадцать метров. Еще четверть тратит на кредит.

— На что кредит? — среагировал я моментально.

Не люблю кредиты.

Если там, у кошки что-то реальное важное, сделаю ей небольшой подарочек. Мне это ничего не стоит, я ей говорил об этом. Но она покричит, конечно. Немножко.

Зацелую, и все пройдет, не проблема.

Универсальный решатель проблем, на практике сто раз проверено.

— Кредит не ее, кредит оформлен на ее мать. Обычный, потребительский, без указания цели займа, — продолжал докладывать Михалыч. — Она платит, но при этом отношений с матерью особо не поддерживает. По распечаткам звонков я нашел только один разговор за последние два месяца.

Еще одна странность.

Теперь понятно, почему у нее машина на ходу разваливается. Ей на еду-то вообще хватает с такими заработками и тратами? Я фыркнул раздраженно. Не люблю такое. Не нравится.

Она же уже моя.

Значит, должно быть все по красоте.

— Так, дальше, — я услышал шуршание листков в трубке.

— Погоди, — перебил я его. — Причина таких отношений с матерью?

— Без понятия. Она ушла из дома практически сразу же, как мать вышла повторно замуж. Может, с отчимом отношения не сложились, черт знает.

Меня замутило.

Отчим... Отчим это плохо. Если к моей девочке приставал какой-то левый мужик, который пригрелся вначале в койке у ее матери, я...

Скулы свело снова.

Зубами порву! На клочки просто. Порву, и ничто меня не остановит. Никто даже концов не найдет.

— Ладно, я понял, — продолжать эту тему и показывать свое бешенство Михалычу не хотелось. Я сам разберусь. — По этой твари что?

— Та-ак... По твоей бывшей дорогой супружнице, — я даже усмехнулся. Ну, да. Дорога она мне была крайне, это верно. В материальном эквиваленте. — Я проверил все рейсы в Дубай, которые были сегодня. И странная штука нарисовалась, Трофим.

— Ну?

— Нет ее в списках пассажиров. Не регистрировалась она ни на один рейс, ни в одной авиакомпании. Ни в одном аэропорту города. Нет ее. Значит, либо она улетела не по своему паспорту, либо улетела не в Дубай, как тебе сказала.

Либо она вообще никуда не улетала.

Я хмыкнул.

Я же ее знаю. У Алинки отсутствуют напрочь какие-либо моральные принципы. Совсем. Пока я ее любил, я старался не замечать ее гадючьего характера, но потом-то...

Потом все стало ясно.

И то, что эта кукушка подкинула мне дочь, только подтверждает это.

— Ладно, я понял. На работе все ровно?

— Да. Серега работает, ребята тоже, вроде все спокойно.

— Понял. Спасибо, Михалыч. Если что найдешь вдруг интересное, звони сразу.

— Договорено.

Я отбил звонок и задумался.

Странно, да. Но, в общем-то, ничего особо странного, если брать бывшую. А вот Яна... Ладно, разберемся.

Я вышел из спальни в кухню.

Маленький зайчик сидела за столом, сосредоточенно и безрезультатно возюкала овощечисткой по морковке. А, это у нас семейное, я этим девайсом тоже особо пользоваться не умею, нормально все.

— Смотрю, все при деле? — я улыбнулся.

— Угу, — кошка даже не подняла головы. Хрумкала ножом по луковице и все.

Что же ты, девочка, а?

Кто же ты? Чего так испугалась?

Я нахмурился. Да, нет. Это у меня просто паранойя по-привычке. Привык, что рядом только гады всякие отираются, вот и подозреваю всякое. Надо с нормальными людьми общаться, дочку добру учить.

Я ж теперь папаша, е-мое!

— Я отъеду ненадолго, но вы меня не ждите, — я достал телефон и проверил батарейку. — Ужинайте и ложитесь спать. Кошка, в гостевой комнате в шкафу постельное белье, разберешься. И вообще, вся квартира в вашем распоряжении, делайте и берите, что хотите.

— Угу.

— Завтра съездим, заберем твои вещи, которые могут тебе понадобиться, поняла?

— Угу.

Вот заладила!

— Папа, а ты что, кушать не будешь? Будешь голодный? — Янчик смотрела серьезно и с беспокойством.

Прелесть ты моя, мелкая. Хоть кто-то обо мне заботится!

Учись, кошка!

Я не мог ей не улыбаться.

Забавно. Я даже пока не знал, родная ли мне эта девочка. Зная бывшую... Она ведь могла оказаться чьей угодно. Но ее голос, ее взгляды пробивали во мне дыру сами собой.

Суровый Трофим превращался в слюнявого щеночка.

И сдерживаться, не затискать этого ребенка сразу же, было крайне сложно. Поплы-ыл Трофим, поплыл.

— Нет, зайчик. Я приеду и поем, ладно?

— Хорошо.

Прелесть моя маленькая.

Я вышел из квартиры, и улыбка сползла с лица. Кулак уперся в стену рядом с дверью, а я прикрыл глаза.

Дыши, Трофим...

Если эта тварь тебя обманула, то ты в этом разберешься. Не в обмане. В тех надеждах, которые снова не сбылись. Тогда, когда мы были в браке, я просил детей. И если она сейчас меня лишит дочери опять...

Каждый вдох отдавался болью под ребрами.

И кошечка еще... Почему, откуда это предчувствие какой-то пакости? Почему она вдруг стала такой молчаливой и покорной?

Кулак впечатался в стену, кроша побелку.

Я узнаю. Я помню, кому Алинка рассказывала все.

На веки накатили слезы.

Дурацкий лук!

Я еще быстрее задвигала ножом. Конечно, это лук! С чего мне еще-то реветь? Совершенно не из-за чего. Я утерла щеку тыльной стороной ладони.

Не из-за Трофимова же!

Вернее, не из-за того, что он меня по каким-то своим каналам проверяет. Я всхлипнула почти в голос. Из-за него! Страшно же! И ведь я лично ни в чем не виновата. Но если он узнает...

— Яна, я дочистила! — Янчик продемонстрировала мне измятую морковь, грязную и в зазубринах от овощечистки.

— Молодец, моя помощница, — я усилием воли втянула слезы обратно. — Сейчас я тоже доделаю и потушим мяско с тобой, ладно?

— Ага. А можно мне сок? Пить хочется.

— Конечно.

Я всполоснула руки от лука и достала чистый стакан.

Раскрутила крышку на коробке яблочного сока и стала наливать. А если он все же узнает? Я не знаю всех подробностей его разлада с женой и его характера, но могу себе представить, что меня ждет.

Если Владислав просто вышвырнет меня отсюда — это полбеды.

Как бы похуже чего не сделал за обман. А ведь никакого обмана нет! Меня никто ни о чем не спрашивал! Ну, почти. Момент, когда я привезла Янчика, не считается. Я тогда не была ее няней, я просто ее привезла.

Передать ребенка родителю — вот какая была у меня задача.

— Яна, сок. Яна!

Я подпрыгнула от громкого крика Янчика.

Щедрая порция сладкой яблочной жидкости выплеснулась из коробки и еще и из переполненного уже стакана. По футболке поплыло безобразное мокрое пятно, джинсы тоже покрылись пятнами.

— Ой, — Янчик прикрыла ладошками ротик. — Это из-за меня? Я тебя испугала?

Животу стало влажно и уже даже липко.

Я отставила стакан и оттянула футболку от кожи. Вот, черт! Даже джинсы промокли. Кошмарище-е...

— Нет, Янчик, — я улыбнулась девочке. — Просто я задумалась. Хорошо, что ты меня позвала. А то бы я еще и на пол вылила половину коробки.

— Хи, — воспитанница веселилась. — Тебе нужно переодеться!

— Н-да, нужно, — я поджала губы. — Только вот во что?

Одежды-то у меня нет.

Владислав сказал, что только завтра поедем ко мне за вещами, а до завтра мне что, голой ходить? Ну, как бы...

Нет.

Опасно.

Я ведь тоже живая. И не в вакууме выросла, я прекрасно понимаю и его намеки, и его взгляды. Они мне не нужны, я здесь на работе, но что есть, то есть. И провоцировать Трофимова на хоть какое мало-мальское сближение я точно не стану!

Я даже плечами передернула.

Не мое это, не в моем характере. Я стараюсь быть максимально закрытой от всех. Горький опыт из жизни не выкинешь.

— Тебе холодно? — в серых глазках Янчика засветилось беспокойство. — Пойдем искать одежду! Папа сказал можно брать все! Пойдем, пойдем! У него ТАКОЙ шкаф есть!

— Ну, раз папа сказал...

Я пошла за ней, широко расставляя ноги. Не очень-то приятно, когда у тебя вся промежность залита соком. Судя по ощущениям, даже белье пострадало и это крайне плохо. Может, получится быстро постирать и феном высушить?

Если он есть...

— Ого! — я вошла за Янчиком в спальню Владислава и не сдержала изумленного выдоха.

— Ага! — радостно отозвалась она. — Здорово, да?

Здорово-о...

Да уж. Я думала, Владислав просто какой-то бандюк, переквалифицировавшийся в бизнесмена. А оказывается, у него есть вкус. Спальня была огромной и очень стильно обставленной. Подозреваю, что это самое большое помещение, которое он эгоистично забрал для своих нужд, оставив гостям гостиную, совмещенную с кухней.

И это правильно!

Зачем нужен свой дом, если тебе в нем не комфортно?

— Гляди, какой шкаф! — Янчик потянула ручками огромную, от пола до потолка дверь, в сторону.

— Это не шкаф, — я еще больше обомлела.

Это целая комната!

Здоровенная гардеробная!

— Давай искать тебе одежду!

Черт, если я когда-нибудь накоплю себе на квартиру, то я сделаю точно так же, как Влад. Я оставлю себе самое классное в квартире, а все остальное будет гостевое.

Я вступила за Янчиком в гардеробную, крутя головой, как и она.

— Ух ты, какие штучки. Смотри! — девочка выдвинула первый ящик, обнаружила запонки для костюмов и, как сорока, прикипела к блестящему.

Тут не только запонки и костюмы.

Я повернулась вокруг своей оси. Тут есть все. Владислав следит за собой и своей одеждой явно. Все очень аккуратно развешано, ничего мятого нет. Все сорочки, идеально белые, просто кипенные!

Я нахмурилась.

Он же холост. Неужели мужчина способен поддерживать такой идеальный порядок? В кухне-то у него я полдня выгребала мусор. А здесь совсем не так. Может, у него есть горничная?

Или... Женщина?

Я стиснула зубы. А что, вполне логично, он мужчина красивый, состоятельный. Было бы удивительно, если бы он был один. Нелогична моя реакция на эти мысли, вот что. Я аккуратно откинула одну-единственную занавесь, что прикрывала отделение гардеробной.

Ах, вот оно что!

Облегчение было одновременно и спасительным, и удручающим.

Никакой женщины, во всяком случае, постоянной, у Трофимова нет.

На вешалке висел парадная военная форма. С аккуратным рядочком медалей, с тяжелой желтой перевязью по груди. А на полочке рядом — красный берет с какой-то незнакомой мне эмблемой.

Все понятно.

Значит, Владислав Андреевич Трофимов бывший военный. Отсюда такой порядок в одежде. Я посмотрела на погоны на форме, но не нашла в памяти ничего, что помогло бы мне определить его звание.

— Ты нашла? — Янчик обхватила мою ногу.

— А? Нет, малыш, — я опустила обратно жесткую занавеску.

Вдруг накатил такой стыд.

Как будто я шпионю, как будто подсматриваю за Владом. Я резко отвернулась. Вот все и встало на своим места. Он ведет себя так, как был приучен во время службы, байки про военных ходят в интернете.

— А что ты наденешь?

— А, — я закрутила головой. — А вот рубашку возьму и надену, да?

Я сдернула одну из вешалок и прикинула на себя.

Отлично! Почти до колен! Рост у Трофимова и у меня ну о-очень разный. Утону, правда, в ней, но это можно пережить.

— Почти платьюшко! — восхитилась Янчик.

— Вот и замечательно, — я сдернула белоснежную одежку с плечиков. — Буду ходить в платье, как все хорошие девочки, да?

— Да!

Мы вышли из гардеробной, и я плотно прикрыла дверь обратно.

Неловко. Как будто подсмотрела что-то очень личное. Да, Владислав говорил, что квартира в нашем распоряжении, но все равно...

На переодеться мне хватило трех минут.

Я закинула джинсы, футболку и трусики в машинку в ванной. Разок можно и смешать, ничего страшного не случится. А нас ужин вообще-то не готов! Ужин-то никто не отменял!

Но вытащить мясо из контейнера я не успела.

Зазвонил дверной звонок.

— Папа пришел! — вскочила Янчик.

— Сейчас посмотрим, — я по-привычке вытерла и без того сухие руки полотенцем.

Не может это быть Влад.

У него же есть ключи! С чего бы ему звонить в дверь? Да и времени прошло всего ничего с момента его ухода.

Экран видеозвонка был темным, а разобраться как его включить, я не успела. Белая коробочка под потолком снова разразилась настойчивой трелью.

— Открывай! — начал дергать меня за рубашку девочка.

И я открыла.

И отступила в почти что ужасе.

— Ого! Надо же, — Алина Сергеевна, мама Янчика, вошла в квартиру, обливая меня презрительным взглядом. — А ты ловкая, я смотрю. Уже полуголая тут ходишь. Только даже думать о Владе забудь. Он мой!

Машина быстро и мощно несла меня по городу.

Я знаю тот адрес, я помню его. И я уверен, что найду его там. Люди редко меняются, кто бы что ни говорил. А уж когда они свято уверовали в силу своего «имени», то и подавно. Им важен статус, важно влияние.

Поэтому, даже несмотря на то, сколько лет прошло, я знал, что найду бывшего агента Алины в том же самом ресторане, где мы с ним изначально познакомились.

Именно в тот вечер судьба нашего с ней брака была предрешена.

— Здравствуйте, вы заказывали столик? — бросилась ко мне девчонка-хостес.

— Марк Зубцов, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Быстренько проводи меня, детка.

— А, о... Да, конечно.

Она растерялась, но тут же взяла себя в руки.

Повернулась и зашагала впереди меня, накручивая бедрами так, словно столики хотела посшибать. Я ухмыльнулся. Зря стараешься, милая. Меня там, дома, сидит и ждет одна маленькая кошечка. И вот ее я хочу гораздо сильнее, чем тебя, всю такую идеально подкачанную и накрашенную.

Се ля ви.

— Пожалуйста, — она даже губы откровенно и пошло облизнула, глядя мне в глаза. — Господин Зубцов здесь.

Я отодвинул ее, не глядя на угодливо выставленную на обозрение грудь.

Не научена еще не лезть в дела взрослых дяденек, что ли, девочка? Так лучше сразу научиться, а то это больно обычно. Дверь индивидуальной кабинки ресторана раскрылась легко.

И головы всех шести человек, что там были, обернулись ко мне.

Ага.

Вы любите телочек делить, что ли? Или пока часть занята делом, остальные с ладошками дружат? Девчонок, размалеванных и полуголых тут было всего две.

— Вон пошли, — спокойно приказал я. — Все, дружненько. Ну?!

Девки подскочили первыми.

О, эти опытные. Берегут свои филейные места, знают, что в разборки лучше не встревать, дороже будет. Выскочили мимо меня в дверь и умчались куда-то вглубь общего зала. А вот с мужчинами, если можно их так назвать, вышла заминочка.

— А ты кто такой? — встал передо мной один из.

— Конь в пальто, — холодно ответил я.

И ударил его лбом в нос.

И поморщился.

Ну, блин... Ну, можно же было просто встать и сделать, как приказали. Зачем вот это все? Я отступил чуть в сторону. Сейчас еще кроссовки мне захаркает соплями, бедолага.

— А ты стой, — я перехватил бывшего агента Алины, останавливая.

— Чего тебе? — возмутился он.

Узнал, гад.

Я точно видел, что он меня узнал. Только попробовал соскочить, как все остальные. Но уж извини. Я ради тебя в эту клоаку и приперся.

Так что поговорить придется, пардон.

— Сядь, — я махнул ему на те самые диванчики, где он только что отдыхал с друзьями.

Зубцов развалился.

Сунул в зубы себе сигарету, подкурил.

Фу, блин. Никогда не понимал этой дурацкой привычки. Зачем вонять и в старости задыхаться, причем добровольно?

— Ну, и чего ты приперся, Трофимов? — он сощурился на меня из-за сизого облачка дыма.

Я тоже сел.

Покрутил за горлышко бутылку, что стояла на столе. А неплохое пойло пьют. Значит, дела в гору идут, да?

— Алина где?

— А мне откуда знать? — хмыкнул он пренебрежительно. — Я ей не хозяин.

Я медленно потянул из-за пояса пистолет. Спокойно положил его на стол между нами и посмотрел на Марка.

— Завали. И отвечай на вопросы. Сэкономишь время мне и свою рожу сбережешь.

Зубцов нервно икнул.

Положил руку на грудь, сдерживая нервный тик, а вот взгляд отвел.

Страшно, да? Стра-ашно... Я знаю. Ты только при своих дружках и при девках смелый. А вот так, один на один... Все вы трусы до мокрых подштанников. Даже разговаривать с вами гадко, но приходится.

— Ушла же она от меня, — Зубцов по-прежнему на меня не смотрел. — Уволилась давно. Ушла из команды, перестала на показах появляться. Сразу, как узнала, что...

Он подавился.

Как будто сам себе язык прикусил.

— Как узнала, что беременна, да? — подтолкнул я его.

— Так ты знаешь?! — он выглядел ошарашенным.

— Как видишь.

— Да, — запнулся он. Ему как будто время нужно было, чтобы переварить информацию. — Как узнала, что беременна, сразу соскочила. Начала отказываться от выгодных контрактов. Столько бабок упустила, дура!

А вот тут я вдруг испытал облегчение.

Надо же, у нее хоть сколько-нибудь совести хватило не скакать по мужикам с ребенком в животе. Хоть что-то человеческое осталось, надо же.

— Хочешь сказать, что вы больше не виделись с ней?

— Нет!

Я лениво дотянулся до пистолета, повернул его дулом в сторону Зубкова и оттянул боек.

— Да виделись, виделись! — вжался в спинку диванчика Зубцов. — Она всю беременность приходила у меня деньги клянчить! Говорила, что я на ней заработал в разы больше, чем отдал ей.

— Дальше, — кивнул головой я.

— А что дальше? Дальше она пропала на полгода примерно. Родила или что там с ней было, я не знаю. Клянусь, Трофимов, не знаю!

Он приложил ладошки к тощей груди и уставился на меня предельно честным взглядом.

Фу, блин...

Как позорно-то. Самому ему не тошно от себя, интересно? Слюнтяй, а не мужик.

— От кого она родила?

— В каком смысле? — обалдел зубцов. — Так от... От тебя же!

— Ребенку сейчас четыре с половиной года! — меня подбросило вперед. — Ты считать умеешь? Мы развелись шесть лет назад! Даже если учитывать девять месяцев беременности, то все равно не сходится, Марк!

— Погоди, — она подзавис. — Как четыре с половиной? Не может быть четыре с половиной! Алинка уволилась от меня больше пяти лет назад! Точно помню!

Я ловил каждое его слово.

Вроде не настолько он бухой пока, не настолько. Но тогда...

— Ребенок должен быть старше, Трофимов! Точно тебе говорю!

— Это вынужденная мера! — возмутилась я. А нечего меня обвинять во всяком! — Яна облила меня соком, пришлось переодеться в то, что нашлось.

— Ну, да. Ну, да, — нагло захмыкала Алина Сергеевна.

Она оттолкнула меня с пути и прошла в квартиру.

Прямо как была, в туфлях. Даже не остановилась, не засомневалась, снять ли обувь. У меня глаза на лоб полезли от такого хамства. Здесь же ее собственный ребенок ходит! Как так можно?

— А хорошую квартирку себе Владиславка приобрел, — она разглядывала обстановку гостиной и кухни. — Мне нравится.

— Что вам нужно, Алина Сергеевна? — я прижала к себе Янчика.

Показательно, да?

Ребенок даже не пошел к матери. Не обнял, не обрадовался. Да и мама тоже... Как будто здесь и не было дочери. Выс-сокие отношения...

— А ты что, против? — хмыкнула незваная гостья.

— Я не могу быть против, это не мой дом.

— Вот и помалкивай тогда.

— Но это также и не ваш дом, — спокойно продолжила я. — Владислав Андреевич не давал никаких указаний о гостях. А вы с ним, как я понимаю, давно в разводе.

— Замолчи, я сказала, — мать моего Янчика упала на диван и пренебрежительно махнула рукой. — Янку уведи куда-нибудь, поговорить надо.

Нормально?

Ни словечка дочке, ни улыбки! Просто отослала ее, как уставшая барыня!

Я ведь раньше работала у них, даже на ночь оставалась. И порой бывало, что Алина Сергеевна на дочь кричала, но чтобы быть настолько равнодушной... Или с глаз долой, из сердца вон?

Я посмотрела в серые глубокие глазенки своей подопечной.

Взяла ее за руку и повела за собой.

— Посидишь тут? — я присела перед ней в спальне ее отца. Вела себя гадко ее мамаша, а стыдно перед ребенком было мне. — Я быстро поговорю и приду, ладно? Ты только не переживай, малыш.

— Ладно, — Янчик неловко перебирала мои пальцы своими.

Да что ж это такое?!

Разве можно так издеваться над собственным ребенком?! Р-р-родители! Оба хороши! Я чмокнула пухлую щечку и вылетела обратно в гостиную.

— Зачем вы пришли? Вы даже не обняли ее!

— Сядь, — Алина Сергеевна показала на кресло рядом с диваном.

— Не сяду!

— Ну и дура, — усмехнулась она. — Мои отношения с дочерью или бывшим мужем тебя вообще касаться не должны. Ты тут просто нянька, а Трофимов тебе, наверное, очень хорошо платит. Или ты захотела большего?

Я растерялась под ее хитрым взглядом.

Да что она несет вообще? Всех только по себе судит эта женщина, так, получается?

— Не сравнивайте меня с собой, пожалуйста, — я вскинула голову. — Я не такая, меня воспитали приличной...

— Ага! Помню я, какие приличные люди тебя воспитали!

Она громко, издевательски засмеялась.

Запрокинула голову, тряхнула шикарными крупными локонами. Она всегда выглядела блестяще, хоть сейчас на подиум. Неудивительно, что мужчины вокруг нее увивались в любое время суток, я сама видела раньше.

— Детка, — покровительственно махнула она в мою сторону ярко-красным маникюром. — Давай ты не будешь играть в невинную овечку, ладно? И я, и ты видели твое грязное бельишко, так что без сцен, пожалуйста. Я хочу предложить тебе сделку.

Я посмотрела на собственные пальцы.

Они мелко-мелко дрожали. Значит, вот как. Шантажировать меня решила. Предложит какую-нибудь дикость, а если откажусь, будет угрожать все рассказать Владиславу.

Мне ничего не стоит отказаться.

Просто встать и уйти отсюда. Уволиться из фирмы, чтобы начальница не давила. Заблокировать Трофимова и никогда больше его не видеть. Ни его, ни его придурочную бывшую жену. Я ничего плохого не сделала, я ни в чем не виновата.

Я все это могу!

Только... Как бросить Янку?

— Какую сделку? — прошептала я онемевшими губами.

— А ты не безнадежна, да? — со смехом подмигнула мне бывшая клиентка. — Просчитала риски, да? Если Трофимов узнает, что такая как ты занимается его дочкой, он тебе ноги выдернет. Он же неадекватный!

Она показательно закатила глаза под лоб, а вот мне стало жутко обидно.

Да, Владислав прямой и бескомпромиссный. Но каким ему еще быть? Военные они такие. Только вот ничего неадекватного я в его поведении не заметила, а как он себя ведет с Янчиком, так это вот как раз мамаше и надо бы поучиться.

— Чего ж вы тогда пришли к этому неадекватному? Вы же его хотели увидеть?

— Нет. Я видела, как он уехал. А если Трофимов в ночь сваливает, значит, он будет валять девок по кабакам до самого утра. Мне нужна была именно ты, дорогуша.

— Зачем?

Я все же нащупала позади себя кресло.

А она ведь готовилась к этому разговору. Откуда-то узнала, что именно я теперь работаю у Влада и Яны. И шла целенаправленно ко мне. Следила, что ли?

За кем?

За мной или за бывшим мужем?

— Знаешь, как бывает, — Алина Сергеевна закинула ногу на ногу. Расправила атласную юбку на коленях, покачала острым носком туфли. — Выходишь ты замуж полная надежд. За мужчину своей мечты! А потом оказывается, что мужчина этот слишком, — она пощелкала пальцами, подбирая слова. — Честный. Слишком порядочный. И вместо того, чтобы исполнять мечты своей любимой женщины, он говорит тебе о каких-то перспективах. Какие перспективы я могла предполагать у тупого офицера ВДВ?

Ах, вот как...

У нас тут женщина разочарованная оказывается. Алина хотела жизни королевской, а Влад, видимо, был более приземленным.

— А сейчас что-то изменилось?

— А ты не видишь? — она развела руками, показывая на квартиру. — Владиславка оказался не так уж плох. Знаешь, сколько стоит такая квартирка? Его машина? Нет?

— Я не имею привычки оценивать имущество тех, у кого работаю, — процедила я сквозь зубы.

Какая она мерзкая!

Ее же только деньги заботят. Даже ребенок не нужен! Как только она вообще Янчика родила с такими принципами?

— Точно дурочка, — снисходительно улыбнулась бывшая Влада. — Короче. Мне нужна от тебя услуга. Раз ты тоже вся такая честная, то сделай как я скажу и исчезни. Я тебе прилично заплачу. О-очень прилично! На какую-нибудь студию хватит на окраине. Тебе даже такую до старости не купить самостоятельно все равно.

— Что вам надо? — меня уже потряхивало от ее ужасных слов.

Алина Сергеевна наклонилась ко мне.

Заглянула в глаза и улыбнулась.

— Переспи с Владом.

Я посмотрел на часы.

Потом еще раз на окна собственной квартиры. Не понял. А чего свет горит? В груди потеплело. Я уже столько лет не приходил домой, когда меня там кто-то ждет.

Зайчик точно уже должна спать, полночь же.

Значит, ждет кошечка?

Мррр... Моя пантера решила поиграть наконец-то? Или глазоньки мне выцарапать? Так мы быстренько один процесс в другой повернем! Не проблема вообще! Не зря ж я в марте родился.

Я вытащил с заднего сиденья здоровенного медведя для Янчика, а с панели взял большую шоколадку. Подарки для зверинца. Не могу же я с пустыми руками к ним приходить?

Не по-пацански.

Ключ квартиру не открыл. Ни в одну сторону просто не поворачивался. В душе ворохнулось нездоровое. Да что за ерунда-то?

Я затарабанил в дверь сразу кулаком.

Странное, противоестественное чувство расперло грудак изнутри. Я даже не сразу его узнал, не сразу понял, что творится внутри. Как будто кислотой облили внутренности. Разъело моментально, сожгло мысли.

Страх!

— Ой, это вы! Простите! — Яна открыла дверь и сразу бросилась куда-то вглубь квартиры.

— Чего?

Я обалдел.

Во-первых, от такой встречи. А во-вторых — от ее вида.

Это же моя рубашка на ней? Черт, а чья еще-то?

Тревога в душе вмиг превратилась в не менее едкую ревность. Я скинул кроссовки и даже по морде себе ладонью махнул. Остынь, Трофим! Твоя кошечка весь вечер просидела дома, откуда тут чужому мужику взяться?

— Па-апа! — мелкая радостно плескалась в ванне.

Разбрызгивала пену и воду через края, визжала, топя свои игрухи.

Тьфу, блин...

Мотор за ребрами не переставал взволнованно колотиться все равно.

Я привалился к дверному косяку. Яна-старшая сидела прямо на полу перед ванной, светя мне голыми коленками. Улыбалась Янчику, а вот на меня смотрела настороженно.

И холодок этот во взгляде мне не понравился.

— А я-то думаю, что у вас тут происходит, — я мысленно поставил себе еще одну галочку. — Вы чего не спите так долго?

— Так получилось, — Яна отвернулась, а вот маленький Янчик вдруг присела в воду. Глянула настороженно на свою няньку и поджала губки.

Та-ак...

По ходу, галочек мне придется лепить тут еще целое стадо.

— Мы там ужин приготовили, вы поешьте, — так же, не поворачиваясь, сказала кошечка.

— Поем, — я кивнул. — Зайчик, это тебе!

Я продемонстрировал дочке медведя и выслушал еще порцию визгов.

— Я на кровать посажу?

— Давай! Я буду с ним спать! Яна, а как мы его назовем?

Я прикрыл дверь в ванную.

Чот какая-то неведомая фигня происходит, задницей чую. Не может на меня кошка до сих пор обижаться за тачку и магазин. Она правильная вся, конечно, но характер у нее не такой, чтоб вот так по полдня дуться. Я же вижу людей, у меня локаторы настроены.

Усадив игрушку на кровать в гостевой спальне, я только вздохнул.

Бывшая ей и пижамку прислала, конечно.

Привыкай Трофим. У тебя теперь есть дочь, так что вот такие изменения необратимы. Холостяцкая берлога перестает быть холостяцкой. Скоро ты сюда сам еще и розовятины девчачьей натащишь.

Прикольно, черт... Хоть сам посмотрю это все.

Я вымыл руки на кухне, подхватил сковороду с плиты.

Вау...

Первый же кусочек мяса заставил меня закатить глаза. Какой же кайф... Я усиленно заработал вилкой и челюстями. Е-мое, я уже реально хочу борщ! Если кошечка все так готовит, то я уже сто процентов ее никуда не отпущу.

Это ж сокровище!

С дитем ладит, взгляду и другим местам приятна до судорог, готовит как богиня. Что еще надо-то? А характер... Я пожал плечами сам себе.

Ну, привыкнет.

Поймет, что брыкаться бесполезно. Со мной жить проще и приятнее. Я вот только с ее заморочками разберусь и все.

Я опять набил рот мясом.

Тема. Индейка это тема, оказывается. И женщина в доме тоже кайфово. Я оглянулся вокруг. Нифига как чисто стало. Даже ходить уже не страшно, даже босиком по ходу можно будет.

И в швабру умеет, а!

Ну, просто сказочный клад!

Точно себе оставлю.

— Владислав Андреевич, — из ванной выглянула Яна, залитая водой до самой груди. И веселая улыбка с ее личика сползла. — Вы что... Вилкой в сковороду?!

— А што? — не понял я претензии, активно жуя.

— Вилкой? — она взвизгнула. — В такую шикарную сковороду?!

Так.

Я определенно где-то накосячил. Даже глаза скосил в сковородку, из которой ел. А что с ней такого-то? Посудина да посудина, подумаешь.

Я всегда так делаю.

— Вы же ее поцарапаете! — кошечка подлетела как тайфун и выхватила еду из моих рук.

— Эй!

Моя добыча!

Еду отбирают, люди добрые, что творится в моем доме!

— Верни, бешеная! — я обхватил кошечку сзади. — Я не доел же!

Под руки попалась ее грудь.

Мягкая, без всяких этих поролоновых бронежилетов женских. И кровь сразу же от желудка оттекла, куда надо. Ладно, перетерпим, я в общем-то уже и не голодный вроде.

Тут вон ого какое!

— Не смейте! — Янка не знала, что делать, то ли сковородку на пол бросать, то ли от меня отбиваться. — Что вы делаете?

— Разрываюсь на части, — честно признался я. — Все такое аппетитное, за что хвататься в первую очередь не знаю.

— Владислав Андреевич!

— Влад, — напомнил я. — После всего, что между нами было, мы обязаны звать друг друга по имени.

— Между нами ничего не было!

— Так это пока, — успокоил я ее и с сожалением выпустил из рук. — Чего хотела то?

— Яну нужно из ванны достать, — кошечка тут же отскочила и поставила сковородку обратно на плиту. Опустила глазки, обхватила себя, пряча грудь под мокрой, ставшей прозрачной от воды рубашкой. — У меня силы не хватает, а она сама не может выбраться.

Пф...

Я уж думал, серьезное что.

Через пять минут одетая в пижаму Янчик обнималась с новым медведем, а кошечка, спросив разрешения, ускакала за новой, сухой рубашкой из моих запасов.

И я, как ночной охотник, пошел за ней.

Даже поразился, насколько она доверчивая. Даже дверь не прикрыла, скинула мокрую одежку, натянула сухую. И стоя спиной ко мне, стала застегивать пуговки.

Эх, не успел...

Я шагнул к ней, уложил ладони на тонкую девичью талию. Прижал к себе под возмущенный тихий писк.

— Скажи-ка мне, кошечка, а кто сегодня приходил, пока меня не было?

Я разевала рот, но вдохнуть не получалось.

Соврать? Поймет! Да и совру, потом все равно попадусь. Это неизбежно, все тайное... А какой у меня еще выход? Другого просто нет!

— Как вы узнали, что кто-то был?

— Ключ, Яна. Я закрывал вас на ключ. А когда пришел, дверь была закрыта изнутри.

— А это сосед приходил, Владислав Андреевич, — я попыталась сбросить его руки со своей талии.

— Сосе-ед? — недоверчиво протянул он.

Руки не убрал, просто повернул меня к себе лицом. Прижал спиной к шкафу и навис сверху угрожающей глыбой. Я ловила собственное самообладание за хвост, но оно ускользало все дальше и дальше. Чего ж так жарко стало?

Между лопаток медленно потекла жгучая капля пота.

Божечки...

Это я его так боюсь, или... Не боюсь?

— Ну, да. А что?

— Только, видишь ли, в чем проблема, кошечка, на моей площадке нет никакого соседа, — Влад спокойно и ласково улыбнулся. — В квартире напротив живет женщина, но ее и то сейчас нет. Уехала. Понимаешь?

— А мне откуда знать, из какой он квартиры? — внутри все тряслось от ужаса. Я попадусь. Точно попадусь. Он меня сейчас прижмет и заставит все рассказать.

Наружу выплывет все!

И тогда...

Я моргнула. Не хочу представлять, что он мне скажет. Что сделает.

— Он сказал, что он сосед. Может, он из другого крыла дома? Или вообще с другого этажа? — я зажала в пальцах пуговицу. Боль от острых краев хоть немножко отрезвляла.

— Ммм. И что ему нужно было?

— Соль, — пискнула я.

Ой-йооо...

Янка, ты идиотка! Какая к черту соль?

— Соль? — удивился Владислав.

— Соль.

— Зачем?

— Владислав Андреевич, вы думаете, я спрашивала? — его напор заставлял злиться. Вот что надо, а? Сказала, сосед, значит, сосед! — Может, у него нет? А у него там ужин готовился.

— Соль, угу, — Трофимов выпрямился. — Сосед приходил за солью, я понял. Ладно.

Я еле-еле выдохнула.

Серьезно, поверил, что ли?

— Еще вопрос.

Да Божечки-кошечки, сколько можно? Я же и так уже едва стою от страха. Но я все равно согласно наклонила голову:

— Слушаю.

— Когда ты начала работать с Янчиком?

— Ой, — я даже растерялась. — Ну-у, где-то год назад. Алина Сергеевна обратилась в агентство и сразу выбрала меня в качестве воспитателя.

Красивые мужские брови чуть нахмурились.

Совсем чуточку, но мне и этого хватило. По спине снова расползлась испарина. Он меня проверяет, точно. Что-то сопоставляет, вычисляет. Я не ошиблась, у Трофимовых отношения не просто плохие, они друг друга ненавидят.

И я теперь между ними, как между двух огней.

И я, и Янка.

— Сразу тебя?

— Д-да, — я запнулась.

— Почему?

— Да не знаю я! — с отчаянием воскликнула я. Страх толкал на крик, заставлял нервничать. — Знаете, что, Владислав Андреевич? Во-первых, выпустите меня отсюда, это неприлично. Во-вторых, если у вас есть вопросы к вашей жене, то задавайте их ей, ладно? А в третьих...

— Чш-ш, — мужской палец лег мне на губы. — Не нервничай, кошечка, это вредно. Я просто спросил.

Я застыла.

Такой простой жест. Я сама всегда так детям показываю, с которыми работаю.

Вот только Трофимов сделал его так, что по вспотевшей спине рванули во все стороны мурашки. Захолодили кожу, заставили ее съежиться. Настолько просто и эротично ко мне еще ни один мужчина не прикасался.

— Па-апа-а! — громко заныла в своей комнате Янчик. — Ну, вы где? Я же спать хочу!

— Что надо делать? — Владислав среагировал на ее призыв первым.

— Сказку, — выдохнула я. — Она любит перед сном слушать сказку.

— Окей.

Он выпустил меня из своего захвата, отстранился.

И я юркой мышкой рванулась из гардеробной. Только сейчас поняла, что и не дышала практически! И страха, что он выдавит из меня правду, во мне было только половина.

Вторая половина совсем другая.

— Я хочу с папой! — сразу закапризничала Янка, увидев меня в дверях спальни.

— Малыш, ну, папа только приехал. Ему нужно отдохнуть. Давай я тебе расскажу?

— Нет, я хочу с папой!

— Да не вопрос!

Трофимов вошел за мной следом, улыбаясь во все свои прекрасные тридцать два зуба.

— Только я сказки не знаю, помогать будете.

— Ура! — захлопала в маленькие ладошки Янка, подпрыгивая на кровати. — Садитесь оба вон туда и рассказывайте.

Я вздохнула.

Точно его дочь. Яблочко далеко от яблони не откатилось.

С матерью она себе таких капризов не позволяла. А рядом с отцом изменилась. Тоже стала требовать того, чего люди себе позволить не могут.

— Янчик...

— Да ладно тебе, кошечка, — Владислав уже уселся на небольшой диванчик и похлопал рядом с собой ладонью. — Садись, ща замутим сказку.

— Садись к папе, Яна, — закивала головушкой воспитанница.

Ох, е...

Я посмотрела в потолок.

Вот чувствую, что ничем хорошим это не закончится. Я же подходить к нему боюсь, не то, что сидеть рядом. Он на меня странно влияет. Да еще и в таком виде! Я уже готова свои джинсы мокрыми натянуть, лишь бы не ходить вот так в его присутствии.

— Кошечка?

Я обреченно пошла к дивану.

Уселась на самый край, сжав коленки и прикрыв их ладошками.

— Ты расслабься, малыш, — он тут же обхватил меня за талию и рывком подвинул к себе. — Садись нормально. Сейчас мы с тобой будем фольклор творить!

Ага.

Скорее, вытворять будем. Точнее, он будет. Я буду просто умирать от стыда. Но визжать и скидывать его лапищи при Янке же не будешь, она просто не поймет, ребенок еще.

А Трофимов нагло пользовался ситуацией.

Развалился на диване, прижался ко мне бедром, закинул руки на подголовник, почти обнимая меня. И это все... Волновало. Я не девственница, конечно. Но он мужчина взрослый, опытный и сильный.

А я...

— Давайте сказку, — Янка дисциплинированно упала на постель, накрылась одеялом и подтянула к себе нового медведя. — А про кого будете рассказывать?

Я повернулась к Трофимову.

Нравится издеваться надо мной, да? Хорошо. Зуб за зуб.

— Про одного большого и наглого кота, — я сузила глаза. Как тебе такие игры, Влад? — Мы расскажем тебе сказку о том, каким он был нахальным и сводил с ума маленьких беспомощных кошечек. Да, Владислав Андреевич?

— Итак? — я посмотрел на кошку. — С чего сказки начинаются? С жил-был?

— Именно, — она всячески пыталась отодвинуться, но выскользнуть из-под моей руки ей было не под силу.

— Ага. Значит, жил-был...

— Огро-омный и о-очень наглый котище! — она забавно выставила пальцы, изображая кошку для Янчика.

Дочка под одеялом захихикала.

Положила голову на медведя, обхватила его кое-как маленькими ручками. И уставилась внимательными глазенками на нас обоих.

Где-то в душе шевельнулось теплота. Я ведь об этом и мечтал когда-то, черт... Вот так сидеть со своей женщиной, разговаривать с собственным ребенком в нашем доме. Просто идиллия, а не жизнь.

Ничего больше не надо.

— Ты забыла уточнить, кошечка, что котище был огромным прям во всех местах. Это очень важно, я считаю. А еще и очень красивым, — я прищурился на нее. — Великолепным котом! Очень сильным и внушительным. И авторитетным! Все другие коты в округе его боялись, потому что он мог своими когтями кому угодно по морде надавать. Не кот, а тигрище!

— Ага, — она кивнула. — А еще он был очень скромным, как я понимаю.

— Точно! — я подмигнул дочке. — Не кот, а сборище достоинств. И вот, как-то раз...

— Кот пошел гулять! Ночью! И туда, куда приличные коты не ходят вовсе.

— Куда это? — я даже отодвинулся немного. Посмотрел на Яну-большую с недоумением. — Просто так гулять наш кот никуда не ходил вроде бы, насколько я помню.

— По кошкам, — она мстительно поджала губы.

— По каким кошкам? — я охренел.

Мы же сейчас явно не про сказку, да? Эта коза на меня все спроецировала сразу, я просек. Но вот такие предъявы...

Ревнует, что ли?

Как интер-ресно...

— По одиноким. Которые сами по себе гуляют, когда их котята сидят дома!

— Наш кот так не делал, — я сделал самую серьезную морду лица, какую только мог. — Наш кот просто решал вопросики и очень много работал. Чтобы свою кошечку и котенка обеспечить всем необходимым и даже больше. Потому что, какой он к черту приличный кот, если его домочадцы в чем-то будут страдать?

Яна-старшая фыркнула легонько.

Отвернулась снова на Янку-младшую, но я знал, что она меня услышала. И к сведению мои слова приняла. По женщине это видно.

Вот и умничка, моя маленькая.

Привыкай ко мне, я не удод беспонтовый. Тебе со мной хорошо будет.

— Ладно. Итак, наш кот не пошел гулять в самое плохое место на свете. Он остался дома. И встретил на лестнице маленького котенка-девочку с взрослой кошкой. И, так как он был не совсем воспитанным котом, он вначале взрослой кошке ужасно нагрубил.

— Он раскаялся! — возмутился я в ответ.

— Что-то не очень заметно, — на полтона понизила голос Яна. — Но взрослая кошка его простила, потому что кот очень хорошо отнесся к девочке-котенку. А для кошки это было очень важно!

— И что же она подумала по этому поводу в итоге? — я опять привлек ее за плечи поближе.

— Что, может быть, наш кот не так уж и плох. Но это не делает его котом мечты все равно. У взрослой кошки свои принципы и правила жизни.

— Может быть, кошке просто раньше попадались плохие коты? Может быть, она забьет на часок на свои принципы и посмотрит на нашего кота трезво. Оценит все. Тогда и поймет, что он ну просто обалденный.

Я наблюдал за ней.

Классная такая. Вроде бы слушает, но в глаза не смотрит. Смущается моих слов, мы же оба понимаем, что разговариваем о нас.

И намеки мои она считывает до последней буквы, иначе не розовела бы сейчас щечками. Не стеснялась бы в глаза смотреть.

Чего ж ты, девочка, а? Что тебя останавливает?

Я вспомнил рассказ Михалыча о том, что Яна ушла из родительского дома, когда там появился отчим. Вполне возможно, что это случилось из-за того, что она не захотела мешать матери или почувствовала себя лишней.

И хорошо, чтоб это было так!

Потому что уже завтра я вытрясу из этого говнюка всю правду об ее уходе. Если это он девчонке жизнь испортил и напугал, то...

Ну, мы предпримем воспитательные меры. На нашей базе очень громко бывает, а никто посторонний туда не попадает никогда.

— Просто кошка не бросается на каждого встречного кота, — Яна дернула плечом.

— Я это уже понял. Ценю. Правда.

— Кот, — выделила это слово Яна. — Кот это понял.

— А, ну да! Кот, точно. Так вот он гарантирует взрослой кошечке, что будет хранить верность и на других хвостатых даже не посмотрит вообще. Не обидит никогда, не оскорбит. Он не такой, нормальный кот, не мурло какое-то.

Яна заскребла собственные ногти.

Опустила голову, закусила губку, о чем-то задумавшись. И я не мог удержаться, потянулся к ее рукам, сгреб пальчики.

— Нормальный он кот, Ян. Отвечаю.

Дочка на кровати шумно вздохнула, и Яна испуганно вскинула голову. Ох, е... Сказочники, блин! Я тоже вытянул шею.

Обалдеть!

Яна-младшая уже спала. Сопела носом, не выпуская игрушку из рук.

— А это нормально? — я удивленно посмотрел на кошечку.

— Она сегодня очень устала, — она все так же кусала себя. — Она же ребенок, как ни крути. Нервная система слабая, а тут такое...

Ну, да.

Я невольно сжал кулак. Ничего, разберемся. Со всем разберемся. И больше обижать свою малышку я не позволю никому.

Обеих своих девочек.

— Пойдем, — я встал и протянул Яне руку.

— Куда? — она словно испугалась. — Я буду спать!

— Будешь. Со мной.

— Влад...

— В квартире две кровати, Яна, — я посмотрел на нее без всякой усмешки или подвоха. — На одной спит зайчик. И медведь. Тебе там места нет.

— На кухне...

— Никаких диванов! Ты в этом доме полноценный житель, а не прислуга, чтоб по диванам валяться, ясно? И, Ян...

Она замерла под моими руками, когда я подошел.

Застыла, уткнулась взглядом в пол.

— Наш кот не мурло, помни об этом.

Она боялась, конечно.

Так боялась меня, что аж тошно становилось. Как будто я какой-то уродец неадекватный, что сейчас накинется на девчонку и начнет непотребства вытворять.

Нет, я накинусь!

Я это с самого начала планировал сделать, так-то.

И непотребства тоже вытворять начну. Но только когда точно пойму, что она не против. Ответка очень важна. Зря некоторые женщины думают, что мужику плевать куда совать. Нет, мы идем за ответом, за реакцией.

Где теплее душе становится, там мы и пригреваемся.

Я завел Яну за собой в спальню, включил нижний свет над кроватью, чтобы в глаза не било. Зашел в гардеробную и хмыкнул. Нашла форму. Уголок занавески торчит, а у меня всегда все идеально прикрыто. Ну, может и к лучшему...

По крайней мере, не будет думать, что я отморозок какой-то.

Выйдя, я протянул ей белую футболку.

— Переоденься, в рубашке спать неудобно будет, они накрахмалены. А я пока в душ схожу.

Яна кивнула.

Взяла футболку и сразу же отвернулась. Не стала на меня смотреть, когда я стянул через голову свою футболку. Стесняшка! Ни посидеть рядом, ни пообжиматься, ни даже посмотреть. Я уж думал таких в наше время уже не осталось.

Замечательно!

Внутри где-то накрепко уселась эгоистичная радость. Она чистенькая. Если она никого так к себе не подпускает, значит, любовников у нее было немного. Один, два... Считать не буду, я вообще не ангелок ни разу. Что было, то было. Но улыбка все равно тянула губы.

Моя-а-а...

Вставая под струи воды в душе, я с тоской поглядел вниз.

Что, брат, стоишь?

Уже столько времени мучаешься, ага, я в курсе. Ну, ничего... На нашей улице уже перевернулся КАМАЗ с Янками. Скоро мы все сделаем по красоте.

Я в последний раз так быстро мылся только в армии, наверное.

Сам себя осаживал, но не сильно помогало.

Терпение, Трофим! Ей нужно время привыкнуть. Не только ко мне самому. К спальне, к постели, к обстановке вообще. К мысли, что я сейчас приду, и мы окажемся в одной постели. Не дурочка, должна же понимать, что я просто так не отвернусь и не усну.

Я бы, может, и попытался бы, но куда его девать?

Я снова опустил голову. Вообще ему на все наплевать, стоит, хоть убейся. Предвкушает! Да и руки загребущие свои я знаю. Как до нее не дотронуться?

Замотав бедра полотенцем, я вышел из душа. Прошел на кухню, налил себе стакан воды. Да, Трофим, тебе и самому не помешает чуть подостыть. Врываться в спальню с криком: «Милая, раздвигай ноги, я готов!» точно не стоит.

Ух, ты...

Даже свет выключила.

Из-за еле уловимого света из окна на постели угадывался тонкий женский силуэт. Скрытый белоснежным тонким одеялом. И от этого еще больше волнующий воображение.

Я поразился.

Ни одна готовая на все деваха, с которыми я периодически проводил свое холостяцкое время, не возбуждала меня больше, чем эта скромная девочка.

— Влад, — тихо пискнула Яна, когда матрас прогнулся под моим телом.

— Чш, малыш, — я притянул ее к себе. — Ничего не будет, если ты не захочешь, поняла меня?

— Угу, — она коротко кивнула, утыкаясь носом мне в грудь.

Ах ты ж, черт...

Какая ты нежная, хоть сдохни от этого ощущения, честное слово.

Внутренности вытряхивает просто. Выворачивает от желания и от страха причинить тебе вред или испугать. Но остановиться я был не в силах.

Стройное тело изгибалось под моими руками.

Я собирал тихие выдохи из нежных губ, целуя ее. И ликовал внутри. Не убегает. Не отстраняется. Не поддается окончательно, но уже не отталкивает. Наоборот, только дышит жарче. Сама за меня цепляется.

Голову срывало.

Яна только ахнула, когда я поднялся над ней на руках.

Посмотри на меня! Дай мне разглядеть твой взгляд, дай мне увидеть в нем согласие, девочка моя. Иначе я не могу. Мне это надо, мне нужен твой ответ!

— Яна, — голос срывался на хрип. — Ты должна знать.

— Что?

— Я не сторонник одноразовых отношений.

В ее глазах плеснулось недоумение.

— Так что предлагаю очень хорошо подумать. Я не соскочу. А ты?

— Влад, мы же...

— Да или нет? — жестко спросил я.

— Да!

Я выпил ее ответ через поцелуй.

Я знаю, моя кошка. Я вижу это в тебе.

Она запрокинула голову, легонько застонав. Приняла меня с первого рывка не полностью. Заерзала, показывая, что ей некомфортно. Черт, Трофим!

Я притормозил.

Сбавь обороты, а?

Она раскрывалась постепенно. Отдавалась, расслаблялась. И поймала мой ритм, начала отвечать. Закружила мне голову как пацану, что в первый раз занимается любовью.

Ее губы уже припухали от поцелуев.

Тело разогрелось, трепетало до пальчиков ножек.

Ее первую судорогу, напряжение мышц я поймал безошибочно. Вот так, моя хорошая. Давай, я подарю тебе много таких моментов. Я тебя ими засыплю!

Женское тело подо мной выгнулось с силой.

Заскребли ноготки по моей спине. Оставили розовые полосы на коже, добавляя мне нетерпения.

Давай! Я хочу тебя почувствовать!

Яна мучительно застонала. Упала на простыни, попыталась скрутиться в комочек, переживая свое наслаждение. Сдерживала собственные крики, почти закрывая рот руками. Наполняла мою душу шикарным чувством собственного достоинства.

Моя женщина!

Моя женщина со мной кайфует. Что еще надо? Только поймать свое удовольствие. Я сорвался в движения. Вырвал из ее груди еще стоны, подгоняя себя и заставляя ее еще пройти более долгий путь из удовольствия.

Мука...

Любить тебя мука и блаженство одновременно.

Я оскалился, утыкаясь лбом в ее лоб. Такой же вспотевший, такой же напряженный. Мы с тобой два оголенных провода, моя кошечка. Мы с тобой творим историю для нас обоих.

По позвоночнику медленно и мучительно приятно прошла судорога.

Да-а...

Я на тебя подписался.

Теперь у тебя вариантов не осталось. Мы друг для друга краш-тест только что прошли.

— Влад, — Яна заерзала подо мной, чуть толкая ладонями в плечи.

— Тяжелый? — я соскользнул вбок, боясь ее придавить.

— Угу.

— Это тяжелое бремя, кошечка. Но, видать, судьба у тебя такая, — я улыбался в потолок как последний придурок.

Гадство, как же кайфово мне, ты бы знала...

— Очень смешно!

Я тихо засмеялся.

Очень!

На тумбочке рядом с кроватью мяукнул телефон. Дотянувшись, я зажмурил один глаз от яркого света дисплея.

«Результат анализа на определение отцовства готов к выдаче»

Я откровенно любовалась.

Скользила взглядом по его телу и впитывала в себя то, что вижу.

Влад безумно красивый. И сильный. И нежный. Я не ожидала от него такой заботы. Такой выдержки и терпения. Понимала вчера, на что иду, но думала, все будет иначе.

Мощная мужская грудь равномерно поднималась на вдохе и опадала на выдохе. Широкая, покрытая черными курчавыми и жесткими волосками. Вчера я вдоволь их натрогалась. Ощущение щекотки на ладонях было и сейчас. Но касаться его, пока он спит, я не осмелилась. Хватит валяться, хватит нежиться в своем тихом умиротворении.

Я откинула аккуратно одеяло, спустила ноги на пол.

Улыбнулась сама себе смущенно, подбирая футболку с пола.

Вчера он сдернул ее с меня за секунду. А посмотреть, куда она упала, мне было недосуг. Я натянула одежку на себя. Пора просыпаться, Янчик поднимается рано, пора готовить завтрак.

Для них обоих.

Я поймала себя на мысли, что воспринимаю Влада своим и щеки сразу же зажгло. Он вчера такие слова говорил... Я уже большая девочка, понимаю, что верить всему, что говорят мужчины, не стоит.

Да еще ведь он не знает всей правды. Ни обо мне, ни о том, что предложила мне его бывшая жена.

Но так хотелось поверить!

Я сама себя одернула.

Поправила его футболку, что тоже была мне как платье. Быстренько умылась и убежала на кухню. Где-то там, среди вчерашних покупок, была мука и яйца. Я быстренько сболтала жидкое, на молоке, тесто и стала жарить блины.

Хорошо хоть сковороду спасла!

Она ж стоит тысячи три, не меньше! А он в нее вилкой!

Я покачала головой и перевернула очередной блинчик. Мужики! Что с них возьмешь. Телефон на беззвучном режиме только засветился экранчиком на краю стола.

— Алло? — я подхватила его и зажала плечом.

— Янка, — в ухо впился материнский голос. — Ты где?

— Работаю я, — по спине стекли мурашки липкой волной.

Слышать маму было непривычно.

Мы разговаривали редко после того случая. Да и то, все разговоры сводились к тому, что она просила у меня денег, а я предлагала привезти продукты и все. Как правило, она отказывалась.

— Ааа, работаешь — молодец. Ну, ради матери-то расстарайся, прервись. Чтобы к одиннадцати часам сегодня у меня была!

— Зачем? — растерялась я.

— Я сказала! Разговаривать будем.

— Мама, я, — я ошеломленно отняла трубку от уха.

В ней отчетливо пикали гудки.

Это что такое?

В груди неприятной жабой ворохнулось беспокойство. Мама просто так звонить никогда не звонила. Даже когда попала в больницу, мне соседка ее передала. Родная мать просто вычеркнула меня из жизни за уход из дома.

А что я должна была сделать?

Терпеть дальше?

— Кошечка, — раздалось за спиной неожиданно.

Я подпрыгнула, но тут же осела.

Крепкие руки Влада обвились вокруг талии.

— Доброе утро, моя сладость, — я уклонилась от его губ на автомате. — Не понял?

— Ну, я блинчики жарю, горячо!

Влад отодвинулся.

А мне захотелось зашипеть. Янка, ты дура! Человек к тебе со всей душой, а ты...

— Влад, — позвала я его, когда он отошел.

— М?

— Я... Мне сегодня нужно будет по своим делам отъехать. Можно? Подстрахуешь меня с Янчиком, я ее взять с собой точно не смогу.

Я закусила внутреннюю сторону щеки, готовая получить отказ.

Я же няня!

Он мне деньги платит за то, чтобы я сидела с его дочерью. А теперь что подумает? Что я провела с ним ночь и решила нагло этим пользоваться?

— Разумеется. Я возьму ее с собой.

Первым моим порывом было возразить. Куда с собой? Моего Янчика по мужским делам? А вторым...

Он же ее отец.

Я нянька. А он — отец.

Да и нельзя мне ее с собой. Я опустила голову.

— Спасибо.

— Блин сгорит, — усмехнулся он, уходя в ванную.

— Черт!

Я постаралась выкинуть лишние мысли из головы.

Встретила свою маленькую прекрасную девочку, помогла ей почистить зубки. Посадила дочь и отца завтракать, себе только сварив кофе.

— Владислав Андреевич, — я растерянно посмотрела на него в прихожей, когда мы все дружно обувались.

— Влад, — настойчиво поправил он.

— Владислав Андреевич, — я показала взглядом на Янчика.

— Влад, — он уставился на меня. Даже бровью не повел, как будто не понял намека.

— Ладно, — я сдалась. — Влад, а моя машина?

— Шагай.

Едва мы вышли из подъезда, он протянул мне ключи.

— Вот твоя новая тачка. Документы в бардачке.

Я задержала дыхание.

Да ладно? Перед подъездом стояла ярко-красная японка.

— Влад, я не могу...

— Почему? — дернула меня за руку Янчик. — Папа же сразу сказал, что он тебе новую машину подарит. А эта даже красивее твоей, с крылышками.

— Устами младенца, — усмехнулся Влад.

О-бал-деть...

— Я возьму ее на время, — твердо сказала я. Совесть грызла меня акульими зубищами нещадно. — Как только починят мою, я верну тебе ключи.

— Ага. На связи будь, ладно? — он наклонился ко мне.

Я зажмурилась.

Даже такой сухой поцелуй в висок для меня был недопустим при Янчике. Но Трофимову было плевать. Он четко и быстро расставлял границы вокруг себя, а все остальные должны были им только подчиняться.

И меня вроде бы все устраивает, только...

Я со стоном уткнулась лицом в руль новой машины.

Мамочки мои, как же стыдно-то перед ним... Я ведь ему вру, а он! Я себя почти возненавидела. Нельзя так с людьми, Яна, нельзя! Влад ведь хороший!

Я упрямо вырулила на дорогу.

Это все — на время. Потом... Я сбегу. Исчезну из их жизни. Испарюсь. С корнем вырву эту нелепую привязанность, возникшую так быстро. Я не могу ему врать. После сегодняшней ночи и его слов — не могу.

Через полчаса, я, окончательно себя сожрав муками совести, поднялась в родительскую квартиру. Посмотрела на дверь, единственную старую на всей площадке. Не хочу сюда входить. Меня тут ждут только плохие воспоминания.

А уж какие будут впечатления...

Но я все равно нажала кнопку звонка. Звала — пусть говорит.

— Ой, ну, надо же, приехала-таки! — в проеме двери обнаружилась Алина.

Бывшая жена Влада.

— Пап, а нам сюда зачем? — Янчик потянулась ко мне руками, когда я отстегнул ремни на ее кресле.

— Кое-что заберем, малыш, — я подхватил ее, но отпустить уже не смог.

Плевать.

Внутри все колотилось от ожидания. Хотя бы ее на руках подержу. Детское тепло целительно. Ведь все из-за тебя, моя девочка.

Моя маленькая дочка.

Или не моя?

Я взбежал по ступенькам лаборатории, держа довольную Янку на согнутом локте. Коснулся подушечкой пальца ее носа и распахнул дверь.

— Здравствуйте! — улыбчивая девушка за стойкой регистратуры подскочила со стула. — Чем могу помочь?

— Забрать результаты теста, — губы как будто примерзли. Еле-еле шевелились.

— Номер заказа, пожалуйста.

Я продиктовал цифры, которые запомнил с первого раза. И постарался хоть как-то выдохнуть. Алло, Трофим! Очнись, давай. Это всего лишь дурацкий тест. Он, скорее всего, будет положительным, так что чего волноваться?

Алинка не дура. Она бы не стала врать мне настолько нагло.

Ну, не могла ж, верно?

— Вот, пожалуйста, — девушка положила на стойку белоснежный продолговатый конверт. — Еще что-нибудь?

— Нет, спасибо, — я сгреб проклятую бумагу и повернулся на выход.

Кивнул на пожелание доброго дня и вышел снова на крыльцо.

Снова усадил дочку в кресло, но когда пристегивал — увидел как дрожат собственные пальцы. Мат почти уже вылетел изо рта. Удалось поймать в последний миг, проглотить ругательство.

Не при Янчике же!

— Папа, а что это?

Я упал за руль. Вытянул собственный ремень, заталкивая штифт в замок.

Все ведь чувствует, а? Поняла, как я дергаюсь. И, разумеется, сразу же задала вопрос. Очень понятливая девочка у меня.

Я сжал кулак на колене, ловя серый взгляд в зеркале.

— Это ерунда, дочь. Просто ерунда.

— А куда мы поедем теперь? К тебе на работу? А где ты работаешь? А что у тебя там есть? Игрушки есть?

Я закрыл глаза.

Моя ты прелесть болтливая. Как хорошо, что ты сейчас со мной и отвлекаешь. Иначе я бы точно рехнулся, без базара. Чертов конверт резал глаза своей белизной. Лез в мозг, заставлял думать только о том, что там написано.

— Нет, дочь. Игрушек у меня там нет пока. Но мы это исправим, ладно?

— Ага! — кивнула радостно Янчик. — Мы поедем в магазин?

— Поедем, — я завел машину. — И в магазин поедем, и в другие разные места поедем.

— Ура-а!

В кармане завибрировал телефон. Я ткнул рычаг обратно на нейтральную скорость и достал его.

— Слушаю, Михалыч.

— Привет, Трофим, — глуховатый голос старого друга звучал чуть устало. — Короче, я узнал точно. Сам сгонял в роддом, прикинь!

— Что, что узнал? — по позвоночнику словно кипяток прокатился.

— В роддоме есть записи даты родов твоей бывшей. Даже не спрашивай, что мне пришлось сделать, чтобы мне их показали.

— Не буду. Что узнал?

— Даты узнал, Трофим, — задумчиво повторил Михалыч. — И в ЗАГСе узнал. И знаешь, что? Они не совпадают.

— Как не совпадают?!

Перед глазами встал наш разговором с агентом моей бывшей жены. И его слова: «Ребенок точно должен быть старше!».

— Когда она родила? — голос резко охрип.

— Судя по данным из роддома, твоя дочка родилась на полгода раньше, чем указано у нее в свидетельстве о рождении.

Я вцепился пальцами в руль.

Сжал его так, что кожаная обшивка пошла мелкими-мелкими морщинками. Заскрипела под давлением, растягиваясь с другой стороны.

— Короче, я не знаю, надо было так сделать или нет, но я в ЗАГСе там напряг их немножко.

— Надо!

— Во-от. И мне подняли вообще все документы по твоей жене. Есть заявление от ее имени, примерно через полгода после ее родов. Якобы об утере всего. Она сделала новый паспорт себе и новое свидетельство о рождении дочке. И дату рождения указала позже. Ты понимаешь, что это значит?

Я понимал.

Понимал, что она сделала, но совершенно нихрена не понимал — зачем.

— Ты мне скажи, — хмыкнул в трубке Михалыч, а я понял, что задал этот вопрос вслух.

— Ты не нашел ее еще?

— Пока нет. Как сквозь землю провалилась. И ведь деньги на картах есть, но она ими не пользуется. Слышь, Трофим, может с ней случилось что?

— Я с ней случусь скоро, — грубо ответил я. — И вот это ей точно не понравится. Ты следи за картами, ладно? Долго без денег она не умеет.

— Понял.

— Спасибо, друг. До связи.

— Папа, а мы прямо сейчас в магазин поедем? — новый вопрос от Янчика прилетел, когда я еще даже трубку положить не успел.

— А ты хочешь прямо сейчас? — я улыбнулся. Ох уж эти девчонки! Им бы все платья и развлечения, прямо сразу с пеленок!

— Нет, — вдруг нахохлилась дочка.

— Нет?! — я даже обернулся на нее.

Вот это номер!

Я-то уж подумал, что моя дочь совсем от меня ничего не взяла. А оно вот как, оказывается. Есть что-то важнее магазинов с игрушками и нарядами?

— Почему?

— Потому что я без Яны не хочу, — зайчик забавно сложила маленькие ручки на груди.

Эх...

Без нашей кошки и я ничего не хочу. Влезла в мозг и сидит там, как приклеенная почему-то.

— Дочь, у Яны дела. Мы можем поехать в торговый центр, позвоним ей и она, когда освободится, к нам приедет. И мы будем тогда все вместе. Как тебе такой план?

Дочка задумчиво изломала бровки на лбу.

Посмотрела в светлый потолок машины, а потом радостно кивнула.

— Давай так!

— Ну и ладушки, — я повернулся обратно к рулю, и чертов конверт снова попался на глаза.

Дьявол!

Я схватил мерзкую бумажонку и забросил ее в бардачок. Пошло оно все!

— Папа, а можно я тебе кое-что расскажу? — снова подала голос дочка.

— Что? — я выехал с парковки и встроился в уличный поток машин.

— Когда тебя дома не было, то кое-что случилось.

— Что именно? — я невольно напрягся от ее слов.

— Яна сказала, что это наш секрет!

— Выметайся отсюда! — я оттеснила бывшую Влада, входя в мамину квартиру.

— Ой, ну, надо же! Как ты заговорила!

— Уходи!

— Да расслабься ты, — она брезгливо дернула плечом. — Немного радости находится в этом гадюшнике.

— Мама! — я не слушала ее. Прошла по темному коридорчику, заглядывая в кухню, а потом в комнату. — Мама, где ты?

— Вышла она, не ори, — Алина прошла мимо меня на кухню и села на табуретку. И яда в голосе не удержала. — Побежала для любименькой дочки вкусненького к чаю купить.

— Что тебе надо? — я прошла в кухню тоже и оперлась о небольшой обеденный стол обеими руками. — Зачем ты здесь? Это из-за тебя мама позвонила мне?

Я просто утонула в злости.

Настолько не ожидала увидеть тут эту... Фух, Божечки, я даже слов подобрать для этой женщины не могу! Настолько она мерзкая и противная!

Я сжала зубы, чтобы не вылепить ей это все вслух.

Спокойно, Ян. Попробуй разобраться, это ты из-за Янчика злишься на нее, или из-за Влада? Это очень для тебя важно!

— Конечно, из-за меня, — хмыкнула гадина. — А ты думаешь, я просто так сюда приехала?

— Что, — я говорила сквозь зубы, сверля ее взглядом. — Тебе. Надо?

— Что мне надо от тебя, я тебе уже сказала. Но ты, создание непорочное, отказалась...

— И еще раз откажусь! — взорвалась я. Перед глазами побелело, стоило вспомнить, что она мне тогда предложила. — Ты и Яной так забеременела, да? Тоже выкупила у любовницы Влада презерватив?

— Спокойно, — издевательски засмеялась Алина. — Чего ты такая нервная?

Я не могла успокоиться.

Не могла!

Насколько гадким было ее предложение! Заплатить какой-то девчонке, с которой Влад лег в постель, а потом оплодотворить себя его семенем! Как вообще до такого додуматься возможно?!

— Слушай, а может ты действительно захотела Владиславку себе, а? — вдруг предположила Алина.

— Что? — я поперхнулась. — Нет!

— Да неужели? — ее взгляд словно кожу с меня сдирал. — А что, мужик-то упакованный. Такого грех не приручить, верно ведь?

Я отпрянула от стола.

Да она сумасшедшая!

— Всех по себе равняешь?

— Ты с ним спала уже? — жестко спросила она, не обратив внимания на мой вопрос. — Признавайся, спала?!

— Иди. Ты. К черту!

Я вдруг резко успокоилась.

Она ничего не сможет сделать. Это смешно и абсурдно, но пока Влад действительно имеет ко мне хоть какой-то интерес, эта дамочка не сможет заполучить его семя.

Не сможет обмануть и родить от него еще одного ребенка, которым сможет шантажировать хорошего человека. Я стану защитой и для Янчика, и для него самого.

Они...

Они мне дороги. Оба.

— Что ж, раз ты по-хорошему не хочешь, — Алина развела руками. — Значит, будем по-плохому.

— Что ты несешь?

— А то, моя милая, — она открыто и явно издевалась, сладко-сладко улыбаясь во все свои белоснежные дорогущие зубы. — Что ты оказалась дрянью неблагодарной. Я тебе когда-то помогла, помнишь? А ты мне вот так платишь за доброту.

— Я готова тебе отплатить, — я подняла голову повыше. — Но спрашивай с меня только. Ни Яну, ни Влада не трогай, поняла?

— А это уж мне решать. Раз не хочешь помогать, значит, пойдешь в тюрьму, воровка!

— Я не воровка! — я физически чувствовала, как кровь отливает от лица. Как холодно становится коже от страха, что накатил волной. — Да, я забрала у отчима деньги, хотела помочь матери, ты знаешь! Иначе, он бы снова напился тогда и убил бы нас!

— А вот он так не думает, кажется, — Алина беззаботно разглядывала свой безупречный маникюр. — Помнишь, как ты ко мне прибежала в ту ночь? Помнишь, как он тебя бил? Я тебя тогда прикрыла, хотя могла этого не делать. Дала тебе крышу над головой, даже с работой помогла!

— Так я на тебя бесплатно и работала! — перебила я ее обвинительную речь. — Что еще ты хочешь? Ты знаешь прекрасно, что я не воровка, Алина. Ты прекрасно знаешь, какой я человек. Не смей! Даже не думай так сделать, поняла?

Она фыркнула презрительно.

Встала со стула, поправляя рукава блузки. Взяла свою сумочку, что стояла тут же.

— Как ты можешь вообще? — у меня все ею сказанное и сделанное просто не укладывалось в голове. — Как ты можешь так поступать с Владом? Ладно, с ним. Как ты с Яной можешь так поступать? Ты же ее бросила! А если бы он ее не принял, отдал в детдом. Что тогда?

— Это не твое дело, — ее взгляд был острее ножа. — Я делаю то, что считаю нужным. А ты за свой отказ поплатишься, поняла? Влада я тебе не отдам, так и знай. Когда он узнает, что ты вообще со мной разговаривала, то быстренько вышвырнет тебя из дома. И пойдешь ты за решетку как миленькая. Ту-ту по этапу в Сибирь!

Она изобразила паровозный гудок. А меня от ее счастливого смеха замутило. Я только сейчас поняла, после ее слов. Она специально. Она специально нашла способ вытащить меня и поговорить. Куда еще-то, если не к матери? Просто так я бы с ней встречаться точно бы не стала. А вот к маме — приехала.

Идеальный план!

Теперь у нее есть козырь. Она с легкостью докажет Владу, что мы знакомы и давно. Что мы общались. И как он отреагирует — я даже не представляю.

Я закрыла глаза и постаралась задержать дыхание.

Слезы подступали к горлу.

Душили. Перехватывали гортань, как будто чьей-то сильной рукой. Обжигали изнутри.

— Ты исчезнешь из его жизни, как я когда-то, — Алина все еще смеялась. — Вот только я вернусь и его утешу, все-таки у нас с ним общая дочь. А ты будешь жрать баланду за колючкой.

— Пошла вон! — прошептала я через силу.

— Уйду! Конечно, уйду! — легко согласилась она. — Только ты мои слова запомни, Янка.

Она пошла к входной двери, но на самом пороге обернулась.

И сейчас в ее диком взгляде была только ненависть:

— Не сделаешь, как мне надо или протянешь свои лапы к Владиславке — я тебя уничтожу, поняла меня?

Я наблюдал за дочкой.

Вроде бы она согласилась поехать в торговый центр без Яны, но все равно была грустная. В магазины с яркими платьями девчачьими совсем заходить отказалась. В игрушечном походила между рядов, потыкала пальчиком в кукольные дома, но купить никакой не захотела.

Может, обиделась из-за того, что я секрет их с кошкой слушать не стал?

Объяснил дочке, что если секрет — то секрет. Не надо рассказывать. Секрет же! Я почесал ногтями бороду, посмотрел снова на дочку. Янчик ненадолго застряла в книжном отделе магазина.

Выбирала новые сказки, разглядывала картинки. Я, как неопытный папаша, предлагал и пазлы, и раскраски, сам перебрал всю наваленную для детей ерундистику.

Но увы, ничего мой зайчик не захотела.

— Может, кушать хочешь? — я уже всерьез думал о том, чтобы вызывать на помощь нашу добрую домоправительницу. Развлекатель для детей из меня так себе. — Может, мороженого?

— Оно невкусное, — Янчик уныло посмотрела на телегу с разноцветным угощением неподалеку. — Я стаканчики люблю, чтоб у них шоколадом внутри было полито.

Я кивнул.

А ребенок-то знает толк!

Вечером куплю коробку таких стаканчиков и притащу домой. А, и салфетки! Точно!

По ходу, надо в телефоне уже записывать, что нужно купить для дочки.

Вот так и становятся ответственными папашами, Трофим. Я хмыкнул. Нормально, прорвемся. В конце концов, офицером я тоже стал не сразу, а тут всего лишь маленькая девочка.

К тому же — у меня есть шикарная няня!

— Давай Яне позвоним уже, а? — зайчик тронула меня за руку.

В груди стало тесно от ее серого взгляда. Столько мольбы в нем было. Янчик была шикарным ребенком. Не ныла, не выпрашивала, не капризничала. Она просто задавала вопрос и ждала, соглашусь я или нет.

Моя бывшая — гадина.

Как можно было превратить ребенка вот в такое? Ребенок должен быть живым, противным и вредным. Непоседливым. Как я в детстве. Ну, может быть, чуть-чуть полегче, чтобы я поседел хотя бы к ее совершеннолетию. Девочка ведь.

— Давай позвоним, конечно, — я сжал ее пальчики, не давая отдернуть руку. — Пойдем вон туда сядем на лавочку и позвоним.

— Пойдем!

Ну, наконец-то!

Хоть сколько-нибудь живости в голосе. А то совсем поникла наша малышка.

Она взобралась на лавочку и даже ерзать начала от нетерпения. Я достал смартфон, набрал номер и поставил на громкую связь.

Гудок.

Еще гудок.

Третий.

Четвертый.

Да что за хрень-то? Кошечка, ты где у меня? Резко накатило ощущение паршивости. Интересно, куда она сегодня поехала. Что, если...

Я сбросил вызов.

Да нет. Нет у нее никого. Точно нет. Иначе Михалыч бы доложил. Иначе она бы со мной сегодня ночью так себя не вела. Ее тело мне не солгало, я это точно знал. Моя кошка была неопытной и очень голодной. Всю свою накопленную нежность вывалила только мне.

— Пап, ну, снова набери, — потормошила меня дочка. — Может, она в туалете или руки мокрые.

— Ага, — я проглотил комок нервов внутрь.

— Алло? Владислав Андреевич?

— Я, — от ее голоса меня резануло еще сильнее, чем от неподнятой трубки. — Ты что, плачешь?

— Яна, почему ты плачешь? — дочка почти упала на мои руки, чтобы быть поближе к телефону.

— Я не плачу, — я нахмурился. Ага, как же, поверил я тебе, кошечка. — Все хорошо. У вас что-то случилось?

— Нет, ничего не случилось. Просто Яна соскучилась по тебе и попросила узнать, когда ты к нам приедешь. Мы гуляем по торговому центру. Или, давай, мы тебя сами заберем?

— Ай, да нет, не нужно. Вы мне адрес напишите, я приеду скоро.

Ее торопливый отказ мне тоже не понравился.

Да что происходит-то?

— Хорошо, сейчас папа напишет! Мы тебя жде-ем! — Янчик сама ткнула кнопку отбоя на дисплее. — Пап, отправишь?

— Конечно, — я потянулся к ее голове и чмокнул в висок.

Но отправлю я не только няне адрес. Еще и на работу парням сообщение напишу. Пусть посмотрят по системе, где сегодня машинка каталась Янина. Мне так спокойнее будет.

Щека дернулась непроизвольно.

Нет, я не хочу за ней следить. И не буду. Я просто хочу, чтобы она больше не плакала. И все для этого сделаю.

— Ну, пока мы ждем Яну, может, еще куда-нибудь сходим? — я запихнул телефон в задний карман джинсов. — Гляди, там вот игровая есть, не хочешь?

— Хочу!

Вот и славно.

Настроение Янчика можно измерять по шкале отдаления от своей няни, по ходу. Чем она ближе, тем дочка веселее. Странная у них связь. Странная и крайне меня радующая.

Мне же проще будет убалтывать зубастую пантеру.

Я расписался в какой-то толстенной тетрадке у администратора игровой и сел на детскую лавочку, чтобы присматривать за дочкой. Откинулся на стену, упираясь в нее затылком. Какая-то ерунда-а...

Прям чувствую, что вокруг что-то происходит, интуиция вопит.

А что — понять не могу.

И как раз это больше всего и бесит.

Янчик сразу заигралась с какой-то девчушкой примерно такого же возраста. Я пытался себя переключить на новую информацию. Ей не четыре с половиной, как в документах написано. Ей, выходит около пяти лет. Понятно теперь, почему она мне показалась сразу старше.

Но с этим я разберусь отдельно.

Доеду до работы, возьму у Михалыча все, что он нарыл и посчитаю точно. А то дичь какая-то, я даже не знаю точно, когда у собственной дочери день рождения!

— Марусь, нам пора! — рядом встал какой-то чувак в костюме и махнул той самой девочке, с которой играла мой Янчик.

Эээ, мужик, вот ты сейчас капец как не вовремя!

Моя прелесть только отвлеклась от ожидания, а ты тут у нее подружку забираешь.

— Я сейчас тоже пойду, — щедро делилась с ней информацией дочка, подходя к нам тоже. — Моя Яна приедет, и мы пойдем домой.

— Яна? Это твоя мама?

— Ну, почти.

— Везет, — неожиданно вздохнула девчушка. — А у меня мамы нет. Она на облачках!

— Маруся, давай, надевай туфли, — помертвел лицом мужик. — Нам пора.

Мне вдруг стало хреново за свои мысли.

Да он мой собрат по несчастью, оказывается. Тоже батя-одиночка. Только у него все еще хуже, вдовец, по ходу. По хребту пробежали мурашки. Даже не знаю, как он пережил такое вместе с ребенком. Не упал сам и не дал упасть ей.

Молодец мужик!

Даже руку пожать захотелось.

Янчик упала мне на колени и заглянула в лицо:

— Пап, а давай наша Яна станет нашей мамой, а?

Я не шевелилась совсем.

Сидела, смотрела на потухший телефон перед собой и ждала. И даже когда входная дверь снова открылась, я не дернулась. Нет у нас уже давно тех теплых отношений, что должны быть между матерью и дочерью. Мама меня презирала.

И я ее одновременно и понимала, и нет.

— О, ты уже приехала! — она вошла в кухню с пакетом в руках.

— Здравствуй, мама, — я поджала губы. — Зачем звала?

Она поставила покупки на старенький гарнитур и устало села напротив меня. Оперлась рукой на обеденный стол и вздохнула. А я замерла взглядом на ее руке. Я их помню, эти руки.

Они меня когда-то по голове гладили.

А потом обвиняюще тыкали в меня пальцами, когда я убеждала ее развестись с отчимом. Когда доказывала, что ничего хорошего с ним у нее не выйдет. Ну не бьют люди человека, которого любят!

Не пьют так, что в дом входить уже не хочется.

Хорошо хоть сейчас его уже тут нет. А вот обида, непонимание между нами осталось до сих пор.

— Поговорить хотела.

— О чем? И каким образом у тебя дома оказалась Алина? Это она попросила мне позвонить? — я подняла взгляд на маму.

Она постарела.

Сильно.

Сердце защемило от жалости. Мама, мама! Мамочка, за что же ты так с нами обеими? Мне ведь тоже без тебя плохо! Мы обе одиночки теперь.

— Она, — мама вздохнула снова. — Пришла утром, велела тебя набрать.

— Велела? — меня резануло это слово. — Ты что же, во всем ее слушаешься? Хозяйка она тебе, что ли?

— Она сказала, что у тебя проблемы. Сказала, что ты спуталась с каким-то бандитом. И я испугалась.

— Я ни с кем не спуталась!

Я не могла больше спокойно сидеть, вскочила. Заходила по крохотной кухне туда-сюда.

Три шага в одну сторону, три в другую.

Нервы вылезали наружу через поры в коже.

— Что еще она сказала?

— Да ничего, дочь, — мама пожала плечами. — Сказала, что помочь тебе хочет, а ты ее не слушаешь. Вот я и подумала, что я...

— Что, ты? — я остановилась.

— Прости меня, дочка, — на маминых глазах блеснули слезы. — Прости, пожалуйста.

— За что, мам?

У меня будто сердце остановилось.

Мама плачет? Моя каменная мама, которая меня даже проводить не вышла, когда я уходила из дома, плачет?

— Ты права была тогда. Я уж потом это поняла. Во всем права, когда про Федьку говорила. Я тебя послушала, выгнала его, да поздно, видимо. Тебя потеряла.

По ее лицу, покрытому сеточкой мелких морщин, текли слезы.

Текли, скатывались до подбородка и капали на колени. Оставляли крупные темные пятна на ткани брюк. Как будто печати шлепались на нее, прижигали ее кожу.

А она даже не думала их стирать.

Позволяла им свободно течь по лицу крупными каплями.

— Я тогда ошиблась, дочка. Не защитила тебя от него. Прости меня, — мама заплакала еще горше.

— Мама! — я упала перед ней на пол. Обхватила ее колени, обняла, прижалась к ним лицом. — Мама!

Ее рука легла мне на макушку.

Погладила почти как в детстве. Почти, но не так. Сейчас — с осторожностью.

— Ты меня прости, дочка. Натворила я дел. Не тебе поверила, а этому... Ты мне скажи только, у тебя, правда, все хорошо? — она обхватила мое лицо ладонями и заставила поднять голову.

У меня?

В горле пересохло, все стало шершавым.

«Я не соскочу, Яна. Я не соскочу, а ты?»

Хрипловатый голос Влада до сих пор слышался у меня в голове. Его взгляд, в котором было столько тепла, сколько я не видела уже давно. Очень давно. Любви и заботы. Интереса, участия.

А теперь у меня хотят это все отобрать.

— У меня все хорошо, мама, — я постаралась улыбнуться. — Правда, все хорошо. Я работаю у хорошего человека, сижу с его дочерью.

— А чего же Алинка тогда мне наговорила всякого?

Потому что он ее бывший супруг, и она снова хочет за него замуж.

Так я маме отвечать не стану точно. Не нужно ей этого знать, будет беспокоиться снова.

— Тогда, — я заставляла себя говорить через силу. — Когда я ушла из дома, она меня приютила на время. Я жила у нее и сидела с ее дочкой. Просто за кров и еду. Пока работу не нашла и не сняла комнату. А она теперь считает, что я ей должна за это.

— Прости меня, дочка!

— Не надо плакать, — я опять положила голову на ее колени. — Хватит уже, наревелись. Я не обижаюсь, правда. Как было, так было, не рви себе сердце больше. А ее больше не впускай в дом, не доверяю я ей, плохой она человек.

— Ладно, — мама продолжала гладить меня по голове.

Я прикрыла глаза всего на секундочку.

Вспомнила снова это забытое ощущение. Когда плохо или страшно, или больно, вот так мама всегда меня успокаивала. Проводила по волосам, по уху, создавая шум.

И от этого как-то становилось легче.

Проблемы отступали. В голове появлялось решение. Жалко, что сейчас не появляется, проблемы стали гораздо больше, чем просто разбитое колено или ссора с подружкой.

— Мам, скоро кредит платить, ты не переживай, я заплачу. Там немного осталось.

— Так он же закрыт, — мама шмыгнула носом.

— Как закрыт? — я резко подняла голову. — Зачем ты это сделала? На что?!

— Я не делала, — она замотала отрицательно головой. — Я думала, это ты заплатила. Мне сообщение пришло от банка. Погоди-ка, сейчас покажу.

Она подскочила, и я встала вслед за ней.

Мама вернулась в кухню со стареньким небольшим телефончиком в руках.

— Вот, смотри. Это же не мошенники?

Я внимательно прочитала сообщение. Действительно, уведомление от банка о досрочном погашении кредитного займа.

— Мошенники обычно денег просят, а не говорят, что больше не надо, — я задумчиво смотрела на электронные буквы. — Странно. Я точно помню, там платежей еще почти на год было.

— Яна, что же это? — мама опустилась на табуретку и посмотрела на меня снизу вверх.

Скорее, не что, а кто...

Мама, мама...

Я потарабанил пальцами по рулю.

Мамой, говоришь, дочь? Мы сидели в машине и смотрели, как маленькая красная машинка аккуратно паркуется в ряду напротив нас. Даже слишком аккуратно. Помнится, на своей тачке Яна ездила гораздо смелее.

Боится поцарапать, что ли?

Глупыш мой. Интересно, документы смотрела или нет? Визжать, наверное, будет. Даже на время-то машину взять отказывалась ведь.

Она выскочила из машины и закрутила головой, пытаясь нас отыскать.

— Яна-а! — зайчик тут же вылезла в окошко, призывая свою няню. — Мы зде-есь!

Я смотрел, как она разулыбалась и побежала в нашу сторону.

Мамой.

Мамой, ага.

Мамы такими зареванными не должны быть, дочь. В душе стало злобно и холодно. Ревела, точно. И я узнаю, почему.

— Привет! — Яна села на заднее сиденье, и Янчик сразу же влезла к ней на руки. Прижалась к девушке как котенок, получила поцелуй в макушку и затихла. — Ну, как вы тут?

— Нормально. У тебя все хорошо? — я смотрел на них, навалившись плечом на спинку сиденья. Ну, точно кошка-мать с котенком.

— Да, — как будто бы беззаботно кивнула она. Фиговая из тебя врушка, дорогая моя. Я же вижу сам все. — Вы уже обедали?

— Нет, мы тебя ждали. Поехали куда-нибудь.

Я отвернулся от своих девчонок и завел машину.

— Влад, а машина?

— Заберем потом.

— Ладно, — она снова затихла.

Послушная какая, а. Привыкла уже? Телефон на панели засветился сообщением. Михалыч сбросил на почту полный маршрут Яны, с отметками, где она останавливалась.

Я сжал зубы.

Теперь понятно, чего зареванная.

К матери ездила. Михалыч же говорил, что отношения у них не ахти. Значит, до слез мою девочку мама довела. Или отчим? Я медленно выдохнул через нос. Надо разобраться с этим вопросом. Сегодня же.

Чем вот так дергаться из-за ее слез каждый раз, лучше раз и навсегда распрощаться с этой темой.

— Влад, это ты закрыл мой кредит? — кошка кусала губы и в зеркало на меня не смотрела.

— Я.

— Зачем?

— Захотел.

Она не стала отвечать.

Нахмурилась только сильнее да покрепче к себе Янчика прижала.

Ну, а что? Ну, реально захотелось. Не должны женщины о деньгах думать, у них совсем другие задачи должны быть. Борщ там, дети, такое все. Да и кредит там был смешной.

Для меня.

Для нее, наверное, не очень.

Я доехал до ресторанчика, что был в двух кварталах от торгового центра. Тут, я точно помнил, было детское меню. Если я попытаюсь накормить зайчика стейком, наша кошка меня сожрет опять.

— Усаживайтесь и заказывайте, что хотите, — я отвел их за стол и махнул рукой официанту.

Написал сообщение Михалычу, чтобы нашел мне контакты отчима Яны. Телефон, адрес работы и все остальное. Перевернул телефон вниз дисплеем и положил на стол.

Вот и все.

Сегодня вечерком скатаюсь, посмотрю. Может, даже и разговаривать не придется, посмотрим. Я взглянул на кошечку. Напряженная. Сидит, как на иголках. Губы свои сладкие кусает, и в глаза мне не смотрит.

Я улыбнулся невольно.

Зато дочка довольная до визгов. Крутится на кресле, почти подпрыгивает. Я слушал ее болтовню, и душа постепенно успокаивалась. Ничего. Разберемся, со всем разберемся потихоньку.

— Яна, а я папе не рассказала наш секрет! — похвасталась дочь.

Кошка побледнела.

Совсем чуть-чуть. Застыла рука, что держала нож на долю секунды. Голубой взгляд поднялся на меня очень медленно.

— Влад, это... Ничего серьезного.

— Я понимаю, — я кивнул. — Обычные женские секретики. Все нормально, правда.

— Точно, — тут же подтвердила дочка. — Это про женщину.

Яна стала еще белее.

— Ты ешь свои макароны, болтушка, — я подвинул Янчику ее тарелку ближе.

Не нравится.

Такая реакция кошечки мне совершенно не нравится. Она заставляет подозревать плохое. Ну, какое может быть плохое между ними, а? Они же как иголка с ниткой. Тут ревновать дочь впору, а я напрягаюсь из-за ерунды какой-то.

Я отпил половину стакана воды сразу.

Еще бы интуиция не орала.

— Влад, — Яна вдруг вскинула голову. — Нам надо будет поговорить.

— Ладно.

Она смутилась.

Не ожидала, что я так быстро соглашусь? Так ведь и мне надо с тобой поговорить. Точнее, предложить. Некуда тянуть, незачем.

— Тебе сегодня еще куда-нибудь нужно? — я внимательно за ней наблюдал.

— Нет. Отвезешь нас до машины обратно? Или мы сами можем дойти, тут же недалеко, — Яна казалась мне испуганной. Затравленной. Зубы ломило от такого ее состояния.

Да что за хрень?!

— Отвезу.

— Хорошо. Тогда мы поедем домой сразу, — она опустила голову.

Девочка моя, да что с тобой? Что такого произошло сегодня, что ты из веселой и жаркой кошки стала вот такой?

Пальцы сами сжались в кулак.

Я удержался, чтобы не ударить им по столу. Не хватало еще и Янчика испугать. Она и так нас обоих считывает на раз, вспомнить только тот мерзкий конверт.

Тьфу ты, мать твою...

Еще и это!

Я сам на себя зашипел от злости.

— Влад? — она подняла на меня глаза.

— Все нормально, доедайте.

— Пап, а почему ты не ешь? — Янчик тоже смотрела на меня серыми глазищами.

— Аппетита нет, дочь. Ты ешь, ешь. И за меня поешь, ладно?

— Ладно, — она воткнула вилку в остатки спагетти и стала неловко их накручивать. — Я сейчас все-ео съем!

— Вот и умница, — я повернулся к окну.

И даже в первый момент глазам своим не поверил.

Да ну нахрен... Вот так просто, посреди улицы? В мозгах словно граната взорвалась, облила жаром, обожгла вены адреналином.

Да ты ж мое счастье! Как же я тебя ждал!

Столько дней и ночей о тебе думал!

— Сидите здесь, я сейчас вернусь! — рыкнул я девчонкам, выкидывая себя из кресла.

В спину долетело испуганное:

— Влад... Не надо!

Я ухватил ее за плечо.

Алина вскрикнула от испуга. Попыталась отпрыгнуть, но я вцепился как ротвейлер. Ты-то мне и нужна, дорогая!

Ох, как давно нужна!

Никакой жалости или понимания к этой женщине у меня не было.

Да и женщина ли это вообще? Можно ли назвать матерью ту, что отправила свою дочь к человеку, который не видел, не знал о ребенке вообще?

Как обычную посылку!

Доставкой!

— Боже, Влад! — она картинно приложила ладонь к сердцу. И сдвинула заодно свое декольте еще ниже. Ну-ну, милая, вижу, твои уловки остались прежними. — Ты меня испугал!

— Это хорошо, — я подтолкнул ее к краю тротуара, чтобы не мешать прохожим, что уже стали оглядываться.

— Влад, да что ты делаешь?

— Поговорить хочу, — я разглядывал ее лицо.

Вообще не изменилась.

Вообще.

Такая же ухоженная, такая же эффектная. Как будто и не задели ее эти прошедшие годы, как будто не жила одна где попало, не рожала. Я бы мог предположить, что она и не рожала Янчика. Иначе как можно оказаться такой гадиной? Но Михалыч в роддоме был, сам видел документы.

— Влад, — Алина понизила голос. — Я тоже по тебе скучала.

— Да что ты говоришь? А уж как я скучал, ты не поверишь!

— Правда? — она потянулась ко мне пальцами с ярко красным длинным маникюром, чтобы коснуться щеки.

Я отдернул голову.

Не надо. Мне от тебя тошно.

— Тебе серьезно на все наплевать, да? — я смотрел на бывшую жену и никак не мог понять, как я был таким дебилом. Ну, как можно было просмотреть в ней гниль? — Тебя вообще ничего не берет?

— А что такое? — Алинка красиво сложила яркие губы в букву «О».

— Яна чья? — зарычал я, стискивая предплечье бывшей еще сильнее.

— Ай, мне больно! — она вцепилась в мои пальцы, стараясь освободиться. — Отпусти, бешеный!

— Чья, я спрашиваю!

— Твоя! — выкрикнула Алина мне в лицо. — Твоя, понятно?! Я же отправила тебе результаты теста, ты слепой, что ли?

Я умыл лицо ладонью, выдыхая.

Нет, так не пойдет. Не надо срываться. Злость плохой помощник всегда и везде. Надо быть спокойнее.

Я мрачно посмотрел на мужика, что шел по тротуару и внимательно на нас смотрел. Проходи, дядя, пока я еще в адеквате, проходи. Не надо свои глаза пялить туда, куда тебе не положено.

— Влад, — мягко позвала меня бывшая. — Владик, не злись на меня. У меня не было другого выхода.

Я отбил ее руку, которой она снова попыталась коснуться моего лица.

— Я не злюсь, мне на тебя абсолютно наплевать. Меня интересует только дочь. Поэтому ты мне сейчас все расскажешь, а потом катись куда хочешь и желательно навсегда.

— Хорошо, — Алина закивала. — Хорошо. Но, может, хотя бы в ресторан зайдем? Не разговаривать же прямо здесь, посреди улицы.

Я медленно покачал головой.

Нет. Никуда мы не пойдем. Там мои зверята сидят в тепле. И я тебя, сволочь такую, им даже показывать не хочу. Много чести для тебя будет.

— Здесь расскажешь, — я развернул ее к себе, загораживая от людей. — Начинай!

— Владик...

— Рассказывай, Алина, — мне уже хотелось зарычать в голос. — И не дай тебе Боже мне соврать.

— Пусти, — она вырвала руку из моих пальцев и поправила волосы. Глянула из-под ресниц кокетливо. — Как был сумасшедший, так и остался.

— Но тебя это не остановило, когда ты родную дочь ко мне послала. Что, дубайские шейхи не повелись на тебя? Отменилась поездка?

Алину передернуло.

Она отвернулась, закусила губу, пачкая краешек зубов помадой. Такой же красной, как и маникюр. Она всегда любила все яркое и блестящее. Когда-то мне это нравилось, а сейчас...

Бесит.

Показуха. Сплошные попытки привлечь к себе внимание и только.

— Рассказывай. Почему не говорила, что ты родила дочь? Почему скрыла ее настоящий возраст?

Алина бросила на меня затравленный взгляд.

Что, не думала, что я раскопаю эту информацию? Ооо, милая, я еще и не то могу раскопать, если захочу. Просто пока что у зверинца моего адаптация к новым реалиям.

Оставлять их одних — мучение.

— Алина, рассказывай! Почему ты ушла от меня беременной? — я практически впечатал ее в стену здания.

— А что я должна была тебе сказать? — она вскинула голову. — Милый, у нас будет ребенок? И что? Что бы тогда было?

— В каком смысле — что? — я даже опешил.

— Ну, что? Ты бы обрадовался, ты же так хотел ребенка, да? А что было бы со мной? Да я ненавидела эту беременность! Работать нельзя! Страшная была, как уродина! На меня не смотрел никто!

— Так чего же ты аборт тогда не сделала, а? — пальцы сжимались от желания ее придушить прямо на месте. Не женщина она, не женщина. Не мать моему зайцу! Только о себе и думала, как всегда.

— Нельзя мне! Врачи сказали, могу умереть. Пятьдесят на пятьдесят. И проверять мне, знаешь ли, не захотелось!

— Почему сразу мне дочь не отдала? Она же тебе не нужна была!

— Так ради пособий, — Алина дернула плечом, словно объясняла мне величайшую глупость. — Я ж работать не могла, а жить на что-то нужно было. Матери-одиночки неплохо получают, чтоб ты знал.

Я отступил.

Ощущение было такое, словно мне в рот ложку дерьма засунули и заставили разжевать. Мерзость... Мерзость... Какая же ты...

— Папа! — я обернулся на голос своего зайчика. Но он сразу же стал потерянным. — Мама?

— О, Боже, — Яна, державшая Янчика за руку, схватилась за грудь. — Малыш, стой!

— Ой, ну надо же! — язвительно умилилась Алина. — Всех своих баб собрал, Трофимов! Да это ты у нас теперь как самый настоящий шейх! Вот только ты в курсе, кто на самом деле твоя подружка новая, м?

Я оторвал взгляд от своих любимых девочек и посмотрел на бывшую.

Чего?

— А, Трофимов? — она подмигнула мне ярко накрашенным глазом. — Любовница-то твоя та еще штучка, ты в курсе?

Я слышала ее.

Визгливый голос Алины Сергеевны нельзя было не услышать, если стоишь всего в десяти метрах от них. И я стояла. Держала рядом с собой Янчика и стояла.

Только на него глядя.

Она расскажет ему, я уверена в этом. И представит все так, словно я не мать спасала, а просто самая последняя преступница. Я уже понимала, на что она будет давить.

Воровкам не место рядом с ребенком.

Как такой доверить воспитание и присмотр маленькой девочки?

Ответ очень простой — никак. Владислав не такой, он честный и порядочный. Он в прошлом офицер, который до сих пор гордится своей формой, я же видела.

А это значит только одно — мне придется их оставить.

Алина добьется своего, она же мать Яны! Останется рядом с ним, снова забеременеет. И Влад не сможет оставить уже двоих детей. Он не бросит.

Я дышала с тихими всхлипами.

Где-то под пищеводом образовался огромный ледяной комок. Я глотала горячую слюну, но никак не могла его растопить. Никак! Не хотел он рассасываться. Не хотел исчезать и не давал мне очнуться.

Я их потеряю.

И свою маленькую девочку, что стала мне дочерью.

Я ведь все о ней знаю! Все, что она любит, все, чего боится. Я к ней приросла за эти годы. И его...

Владислава я тоже потеряю.

Мужчину, которому поверила отчего-то сразу.

Увидела в его глазах не похоть и забаву, а серьезность. За кажущейся веселостью и смехом — настоящего мужчину. Я сжала свободную руку. Так сильно, что даже мои короткие ногти укололи ладонь.

Вот и хорошо.

Боль мне сейчас очень кстати. Пусть лучше страдает тело, чем душа. Ей намного хуже от этого всего. Ее пожирала не ревность, ее сжигала горечь.

Разочарование.

Я резко втянула воздух через нос.

Присела перед Янчиком, взяла ее маленькие ладошки в свои и заглянула в серые глаза. Как же ты похожа на свою маму, моя девочка...

Такой же красивой будешь, только я этого уже не увижу.

— Яна, мне нужно будет уйти.

— Куда? — она распахнула глазки.

— Домой. А ты останешься с папой, и, — я сглотнула снова накопившуюся слюну. — Мамой.

— Но я хочу с тобой!

— Яна, папа тебе все объяснит, ладно? — я притянула ее к себе и коснулась теплой пухлой щечки губами. — Ты только не обижайся на меня.

Сил на нее смотреть больше не было.

Но и встать их не было тоже. Пришлось упереться ладонями в колени и тяжело подняться. Я посмотрела в сторону бывших супругов Трофимовых, и стало еще горше.

Алина что-то рассказывала.

Понизила голос, конечно. Чтобы мы с Янчиком не услышали. Но жестикулировала так, как будто хотела всех мух переловить на этой улице.

— Пойдем, Ян, — я пошла к ним и потянула за собой малышку.

Слушать я этот бред не буду.

Просто передам девочку и испарюсь. Хорошо, что это все... Не зашло так далеко, как могло. Мои вещи еще у меня дома. Хорошо, хорошо, что так...

— Влад, — я старалась стоять прямо и на Алину не смотрела. — Возьми Яну.

Он обернулся непонимающе.

А я видела.

Видела, как по его красивым скулам, поросшим щетиной, ходят желваки от злости. Видела, как напряглись его плечи в ответ на слова Алины.

Она своего добилась.

Кто бы сомневался...

— Ну, что я тебе говорила? — усмехнулась бывшая жена Влада. — Вот! Сразу бежать, да?

— Возьми Яну, — почти прошептала я. В сердце кололо противной болью, и говорить громче просто не было никаких сил.

Я вложила маленькую детскую ладошку в крупную мужскую.

В последний раз прикоснулась к нему.

И сразу же развернулась.

Все.

Не хочу ничего слушать. Не желаю в этом участвовать. Я попала в это семейство не по своей воле, так вышло. Но увидела столько грязи, что мне уже достаточно.

Я нагнула голову, быстро шагая по улице прочь.

И его жалеть я не буду!

Он взрослый мужчина, сам разберется, в конце концов!

— Яна! — голосок Янчика резанул по нервам как самый острый нож на свете.

И я побежала.

Не могу! Не могу я! Не хочу в его глазах выглядеть воровкой! И его я у жены и дочки тоже воровать не буду! Пусть семья воссоединиться. Ради Янки!

Я запрыгнула в первый попавшийся автобус, что подъехал на остановку.

Пробежала на заднюю площадку, отвернулась в грязное окно и прижала запястье ко рту. Завыла внутрь себя, зарыдала до судорог в теле. Так надо! Я точно это знала. Но душа просто разрывалась на кусочки.

На осколочки сердце разлеталось.

И каждый из них кровоточил. Я ведь полюбила. Их обоих полюбила до самого донышка. Навсегда уже.

Вывалившись из дверей автобуса где-то в городе, просто пошла, куда глядят. Внутри было пусто. Не осталось ни слез, ни эмоций.

Пус-то-та-а...

Очнулась только, когда вошла в подъезд.

Поднялась по привычке на нужный этаж. Открыла сумку.

— Дочка! — мама всплеснула руками, когда я открыла дверь ее квартиры своим старым ключом. — Что с тобой?

— Мама, — я навалилась на стену прихожей и закрыла глаза. Вдохнула поглубже, чтобы голос стал ровнее. — Я вернулась, мама. Можно?

— Зачем ты прогнала Яну? — зайчик размазывала руками слезы по щекам и кричала на Алину. — Папа! Верни мне Яну! Я хочу Яну!

— Ой, заткнись, а, — бывшая поморщилась. — Визгу от тебя.

Я глянул на нее так, что она моментально захлопнула рот.

Сделала невинный вид и чуть развела руками. А я присел перед Янчиком.

— Дочь, нам с мамой надо договорить. Потерпи, ладно?

— Я хочу к Яне! Куда она ушла?

— Мы сейчас с мамой поговорим, и позвоним ей, хорошо?

— Твоя Янка воровка, — неожиданно дернула плечом бывшая жена. — Чего ты в нее так вцепилась, не понимаю. Прям помешались оба! Есть же куча других нянь.

— Яна не воровка! Это все ты! Ты виновата!

Даже я не ожидал такого.

Мой тихий Янчик бросилась к матери и замолотила ее по ногам крохотными кулачками.

— Это все из-за тебя! Это ты ей сказала украсть у папы сон! Я все слышала!

— Заяц, стой, — я перехватил дочь и поднял ее на руки, не обращая внимания на взбешенную Алину. — Что значит, украсть у папы сон? О чем ты говоришь?

— Да врет она все!

Я даже оборачиваться не стал. Вообще плевать мне, что несет та, которая бросила собственного ребенка. А уж после ее слов почему она это сделала — тем более!

— Мама приходила, — Янка продолжала рыдать. — Когда тебя не было. Это был наш секрет! И она сказала Яне украсть у тебя сон и отдать ей! Я в комнате сидела, но все слышала! А Яна не стала! Она не воровка, папа!

Что?

Я никак не мог понять, о чем говорит дочка. Как можно украсть сон? Что за сказки.

— Твоя подружка реально воровка, — Алина поджала губы. — Мы с ней познакомились, когда она у своего отчима деньги украла. Он ее чуть не прибил тогда, а я ее спрятала у себя. И в полицию не сдала.

Жизнь жестокая штука.

С того момента, как я увидел Алину и она раскрыла рот, я думал что ниже дна быть не может. А теперь оказывается, что может. Моя кошка не просто знакома с моей бывшей женой, не просто у нее работала.

Они знакомы уже давно.

И у них есть какие-то отношения помимо Янчика. Какие-то общие тайны.

Я прижал к себе дочку теснее и посмотрел на бывшую:

— Зачем ты поменяла дату рождения Яне?

— Просто, — она отвернулась, опять покусывая губу.

— Врешь.

Моим хладнокровием можно было заморозить кого-нибудь. Например, самого себя. Но только я сам знал, что это только снаружи. Внутри мне хочется сгореть.

Внутри меня разрывало.

— Зачем, Алина? Ты же специально потеряла ваши документы с Яной, да?

— Да! — с плохо скрытой злобой выкрикнула она. — Специально!

— Зачем?

— Были причины. Владик, зачем тебе все это, а? — она вдруг шагнула к нам с Янчиком. Обхватила дочку одной рукой, второй пытаясь дотронуться до меня. — Тебе не надоело вот это все? Мы говорим как звери, наша дочка меня ненавидит! Это же ненормально!

— А что ты сделала, чтобы она тебя любила?

— Ой, Влад! — Алина красиво взлохматила себе волосы. — Ты прекрасно понимаешь, зачем я все это делала, я тебе объяснила. Ты должен меня понять.

Вот уж хер. Я должен только дочке.

Вот это я знал точно. А все остальное — только как я захочу. Я не женат. У меня нет...

Воздух вдруг застрял в глотке. Чтобы его протолкнуть внутрь, потребовалось усилие. Проглотить принудительно, дать организму снова насытиться кислородом. Позволить крови разнести его.

У меня нет постоянных отношений.

Оказывается, уже нет.

Хотя утром я думал иначе.

— Владик, — Алина посмотрела своим фирменным сладким взглядом снизу. — Давай прекратим это все? Давай попробуем все сначала? Я, правда, хочу этого...

Я сжал челюсти до взбухших мышц на скулах.

Смотрел на нее, а видел, как мои же собственные ноздри раздуваются от бешенства.

— Мы оба натворили ошибок. Но у нас с тобой дочь. Давай забудем все, а? Пожалуйста, — Алина коснулась кончиком языка нижней губы. Облизнула ее немного, совсем чуть-чуть.

Она меня помнит.

Помнит, что именно этот жест всегда меня заводил. Именно после него я срывался. Начинал целовать эти пухлые яркие губы. Сминал ее стройное тело, подчинял и брал там, где мы в этот момент находились.

Я любил ее.

Неистово. Как проклятый. Терялся в своей жене, забывая весь мир. Она все заслоняла. А потом ушла... И унесла с собой мою дочь. Обманула. Предала мои желания, ушла искать лучшую жизнь.

И теперь — все снова?

Уже втроем?

Ей нельзя делать аборты. Значит, она точно мне еще родит. Сделает меня еще раз отцом. У Янчика может появиться родная сестра или брат. Или даже не один.

Детские ручки сжались на моей шее.

Дали по кадыку, сдавливая. Дыхание перехватило.

Дети.

Я так мечтал о них. Янка — мое чудо. Волшебство, которое неожиданно сбылось спустя столько лет. Я просто не смогу отказаться от возможности попробовать его повторить.

Не смогу.

Облегчение накатило горячей волной. Пришло решение. И уверенность, что я его точно не изменю. Так надо. Так будет правильно. Я несу ответственность за тех, кто мне доверяется.

Я — мужчина.

Я — сильнее. В моих руках есть власть и способы. Все остальное — неважно.

Я коснулся подбородка Алины двумя пальцами. Зажал его, чтобы она не отвернулась. Всмотрелся в ее глаза, в которых сейчас жила надежда.

— У тебя паспорт с собой?

— С собой, — чуть кивнула бывшая.

— Отлично, — я отпустил ее и пересадил притихшую Яну на своих руках. — Поехали.

— Владик, куда? — она почти побежала за мной на своих шпильках, когда я взял ее за руку и повел к машине. — Владик!

Я весело глянул на дочку.

Подмигнул ей, целуя резко пухлую детскую щечку с остатками слез.

— Сейчас мы кое-что замутим! Да, дочь?!

Я безжалостно стянула волосы резинкой. Еще влажные после утреннего душа и поэтому слегка вьющиеся.

Красивые.

Но я не хочу никакой красоты.

Ничего не хочу. Холодно мне.

— Чай хоть попей, Ян, — мама на кухне поставила чашку на стол.

— Попью, — я вздохнула и села на табуретку.

Невыносимо. Я думала, что придя к маме, получу хоть какое-то облегчение. Замещу потерю, закрою дыру в душе. А нет. Не выходит. Не получается.

Неразумно все, я понимаю.

Глупо даже. Но как есть.

— Все-таки уволишься? — мама понимала прекрасно, что со мной что-то творится, но вопросов не задавала. Не привыкли мы еще и друг к другу заново.

— Уволюсь, — я отпила горячий чай. — Не вижу смысла там больше оставаться. Буду искать другую работу, диплом-то у меня есть. Пора какой-то нормальный стаж нарабатывать.

— И правильно. Ты поезжай, я тоже убегу ненадолго. А к обеду возвращайся, ладно? Я борщ приготовлю.

Борщ.

Я ведь так и не накормила Влада борщом.

Я резко встала из-за стола. Мне пора ехать. У меня много дел. А плакать перед мамой не хочется. Пора брать себя в руки. Вернуть ему машину, узнать, где моя собственная и забрать ее.

Уволиться.

Забрать свои вещи из квартиры и перевезти к маме. Мы так решили, чтобы не платить за съем, пока я не найду новую работу. Так дешевле. Да и одной мне оставаться сейчас не хочется. Побуду с ней.

Кошку заведем.

Я горько усмехнулась.

Вот так и получаются женщины-одиночки. Ищут хоть какое-то утешение разбитому сердцу. Хоть где.

Автобус довез меня почти до самого торгового центра, где я вчера оставила красную иномарку Влада. Я прошла по парковке, но ее нигде не было. Я точно помнила ряд, но машины не было!

Стало еще горше.

Забрал. Для него это не проблема. Подогнал эвакуатор, как тогда к моей, и увез ее к себе. Ключи бы вот только как передать? Желательно еще так, чтобы с ним самим не встречаться. Он ведь не позвонил, не написал со вчерашнего дня. Значит, я все правильно сделала.

Не нужна я там, зачем?

Только вот как это сделать? Я ведь только адрес его знаю и все. Ни где он работает, ни чем занимается. Ничегошеньки...

Курьером отправить?

Таким же, каким я для него была?

Горло перехватывало, но я не могла плакать.

В пустоте души не рождались слезы. Сидела на лавочке возле входа в торговый центр и смотрела на людей. Одиночек, на парочек. На семьи с детьми. Они или торопливо бежали, или расслабленно шли, никуда не торопясь. Разговаривали, смеялись, отвечали на вопросы маленьких почемучек.

Как я вчера.

Вчера у меня еще было кому отвечать. Сегодня — уже нет.

Я медленно вдохнула через нос. Нет слез. Жжется внутри все. А плакать не могу. Запретила себе и все. Пальцы нащупали телефон в кармане.

— Алло. Нинель Юрьевна, это Яна.

— Здравствуй, Яна, — голос начальницы был, как всегда, недовольным.

— Нинель Юрьевна, я увольняюсь.

— Доигралась все-таки? Я ведь предупреждала, Яна!

— В каком смысле доигралась? — опешила я. — Я просто увольняюсь и все.

— Мне звонил Трофимов вчера. Он отказался от твоих услуг. Категорически! Сказал, что такая няня ему не нужна. Что ты натворила, а? Вот скажи мне.

Я зажмурилась.

Слезы. Спасительные слезы! Они вскипели на глазах, обжигая своей остротой. Отказался. Он от меня отказался. Сам!

— Я ничего не натворила, Нинель Юрьевна. Просто к нему жена вернулась, и я вроде бы как стала не нужна. Вот и все.

Не нужна я ему.

Не нужна.

— Ладно, — начальница все равно мне не верила, я это чувствовала. — Он ничего не сказал, претензий не предъявил, в общем-то. Зачем увольняешься тогда? У меня воспитателей не хватает!

— Так надо, — я улыбнулась сквозь слезы.

А как же ее слова, что никто никого не держит?

Что таких, как я, толпы стоят у порога, лишь бы им работу дали. Как же низко и мерзко от вранья. Все всем врут! И я ему тоже...врала.

— Ну, как хочешь, — донесся из трубки вздох — Если что, возвращайся. Родители тебя любили.

— Спасибо. До свидания.

Я сдавила смартфон пальцами. Плачь, Янка, плачь. Легче станет точно. Ты же психологию изучала, женщинам нужно плакать, когда сложно. Так от стресса избавиться проще.

А у меня не стресс!

Я любовь свою растоптала!

Я тихонечко завыла, пряча лицо в ладони.

— Девушка, у вас все хорошо? — надо мной встал охранник торгового центра.

— А? — я очнулась как будто.

— Все хорошо, спрашиваю? Давно тут сидите.

— Да, да. Извините, все хорошо, — я подскочила и пошла к остановке.

Вытерла мокрые щеки ладонями, а их об джинсы. Не хватало еще, чтобы ко мне пристал кто-нибудь. Не хочу. Сейчас доеду до своей квартиры и там наревусь от души.

Влезу под душ и буду стоять под кипятком, чтобы не чувствовать температуру сгорающего сердца.

На остановке была куча народа.

Я посмотрела на нее и поняла, что не хочу. Толкаться и чувствовать вокруг других людей — не хочу. Ничего не хочу. Пешком пойду, прогуляюсь. Тут недалеко. Но уже через метров пятьсот поняла, что это была ошибка.

Люди были везде.

И они гуляли с улыбками на лицах.

Они наслаждались теплом и выходным днем.

Чужое счастье ранило больно, и я ускорила шаг. Почти бегом добежала до дома, в котором снимала квартиру. Пикнула магнитным ключом, влетела в подъезд. Домой, домой. В мою крошечную каморку, где меня никто не достанет.

— Нет, я не понимаю! — донеслось откуда-то сверху. — И не надо мне лечить, понял? Все просто, как два пальца об асфальт!

Я вскинула голову.

Мамочки!

Дверь в мою квартиру была приоткрыта. Я только моргнуть успела, а из нее вышел какой-то мужчина. Высокий, здоровый и с чемоданом в руке.

Моим чемоданом!

Он рассержено хлопнул дверью и начал спускаться.

Я даже отпрянула. Прижалась спиной к стене лестницы, чтобы освободить ему проход. Воры? Ко мне забрались воры!

Я во все глаза смотрела ему в спину, стараясь запомнить хоть какие-нибудь приметы, а пальцы уже тянули телефон из кармана.

— Оперативный дежурный ОВД по Петровскому району Смирнов слушает!

Я вскочила, как только распахнулась дверь подъезда.

Трое полицейских в бронежилетах и с автоматами в руках бросились вверх по лестнице. Оттеснили меня в сторону, рыкнув на ходу, чтобы я ушла.

Ага, сейчас!

Это мою квартиру вообще-то там грабят!

А я тут сижу! Изображаю приблудного бомжа и наблюдаю за ситуацией.

Дверь съемной квартиры бабахнула об стену, и полиция ворвалась внутрь. А я осталась на площадке снизу. Я же не дурная, чтобы лезть туда! Вдруг у того грабителя, что еще в квартире есть оружие!

Там же точно кто-то есть, мужчина, унесший мой чемодан с кем-то разговаривал, я слышала! А потом я услышала другое.

Громкий мат.

Вопли и ругань, звуки драки. Но выстрелов не было! Какое счастье!

Я поставила ногу на первую ступеньку пролета. А можно уже входить или еще нет?

— Все, все! — у меня вспыхнули уши. — Да все, командир! Стою я!

— Руки! Мордой к стене! Руки, ну!

Влад!

Это же Влад! Это его голос!

Я взлетела по лестнице, а не прошла. А потом — застыла. На пороге собственной квартиры. Потому что в моей маленькой студии, возле стены, стоял он.

Взлохмаченный, с искрящимся от веселья взглядом. Даже не смотрел на дуло автомата, которое ему уткнули в скулу. И смотрел он на меня. Как будто на то, что на него надевали наручники, ему было совершенно наплевать.

— Девушка, вы кто?

— Я? — я перевела безумный взгляд на одного из полицейских.

Ой, это его Влад так?

Чисто выбритая щека полицейского была ободрана и ссадины были совсем свежие. Или он таким приехал? Я же не заметила.

— Вы, вы. Вы кто?

— Живу я тут, — едва проговорила я, снова смотря на Влада.

Трофимов, ты безумец...

Что ты тут делаешь...

И что наделала я?

— Это моя квартира, — я вцепилась в руку полицейского. — Точнее, я ее снимаю. И это я вас вызвала.

Дикий взгляд Влада я предпочла проигнорировать. Да, я понимаю все, но что я должна была подумать. В конце концов, я до сих пор не понимаю, что мне думать. Что он тут делает?

И куда унес мои вещи тот мужик? Кто это вообще?

— Так, я не понял, — полицейский стряхнул мою руку с себя. — А этого мужчину вы знаете?

— Муж я ее, — рыкнул Влад. — Как думаешь, знает она меня?

Я вспыхнула как маковый лепесток.

Муж?

А ты не обалдел, милый? Или Алина Сергеевна права была, в шейха решил превратиться? Так это без меня! Я на гарем не подписывалась.

— Девушка, — я обернулась к полицейскому. — У вас вызов был на ограбление. А у вас тут что? Бытовая ссора что ли? Это, правда, ваш муж?

Я не успела рот открыть.

— Начальник, я тебе что, фуфло гнать буду? — Влад набычился, но дуло автомата у его лица заставило его остановиться.

— Девушка!

Боже, это просто какая-то дешевая мелодрама.

Мыльная.

Я обхватила собственный лоб ладошкой. Голова сейчас взорвется.

— Девушка, так вас грабят или нет?

— Никто меня не грабит! — четко проговорила я, глядя на полицейского. — Я ошиблась, понятно? Я не думала, что это он в квартире. Увидела открытую дверь и испугалась.

— Ясно. За ложный вызов полагается штраф. Да еще и нападение на сотрудника при исполнении. Мы вашего мужа должны задержать все равно.

— Как задержать? — я схватилась за шею, сама себя придушивая от страха.

Влада арестуют?

В груди что-то сильно сжалось. Как будто вакуумом все сдавило. Это же я... Из-за меня... А у него Яна. Девочка моя!

Я отчаянным взглядом посмотрела на него.

Прости меня, пожалуйста.

Влад улыбнулся. Так же, как тогда, в нашу с ним первую и единственную ночь. Спокойно и честно. Как будто даже не подумал обвинять меня в чем-то. Но этого можно было и не делать.

Я все сделаю сама.

Я сама себя сожру.

— Слышь, начальник, может, договоримся? — он улыбнулся уже нахально.

— Дача взятки должностному лицу при исполнении...

— Почему лицу? — еще шире расплылся Влад. — Лицам. Всем лицам.

Я округлила глаза, а полицейские переглянулись.

— И за ссадину прости, братишка, рефлексы сработали, сам понимаешь, — Влад аккуратно, чтобы не спровоцировать того, кто держал его на мушке, поддернул короткий рукав рубашки.

На мускулистом плече, среди узоров татуировок отчетливо виднелся парашют и три буквы: «ВДВ».

— Сними с него браслеты, — хмуро приказал тот, кто был старше по званию.

Я медленно навалилась на стену собственной прихожей и прикрыла глаза.

Дыши, Янка, дыши...

— Выйдем, давай, — приказал Владу полицейский, уже даже не глядя на меня.

— Выйдем, — согласился тот.

Коснулся моего подбородка пальцами, проходя мимо. Сжал легко, чуть поглаживая. Заставил меня подавиться всеми мыслями сразу. Захлебнуться этой короткой лаской, на которую я совершенно никаких прав не имела.

У него же жена!

У них семья. И я задам ему только один-единственный вопрос, когда он вернется — какого черта ему понадобилось в моей квартире?!

Я отлепилась от стены.

Посмотрела на затоптанный полицией пол. Понятно, кеды лучше не снимать. Вначале убраться надо, перемыть тут все с хлорочкой. Я прошла в комнату.

Шкаф открыт.

Моих вещей нет.

Такое ощущение, что Влад просто вытаскивал их стопками и складывал в чемодан. А потом отдал тому человеку. Я сдавила пальцами виски. Что происходит? Зачем?

В прихожей хлопнула дверь.

Я обернулась. Владислав... Он стоял в проходе комнаты и смотрел на меня. Без злости. Без претензий. Рассматривал мое лицо, словно успел забыть за прошедшую ночь, когда мы оказались не рядом.

А потом сделал шаг.

И на втором его шаге я отступила. Отодвинулась назад, пока не уперлась в край дивана, на котором обычно спала. Сжала зубы, сдерживая слезы. Почему вот сейчас они текут?

— Значит, сбежала от меня, да, кошка? — его рука обхватила мою шею. — Значит, не сдержала слово и решила соскочить?

— Я не сбегала, Влад.

В ее шепоте я слышал слезы.

Да и видел их. Хрустальные капли, которые стояли в глазах, превращая зеленую радужку в изумрудные блестящие грани. Острые, режущие. Душу мне рвущие в клочья к чертям! Она смотрела со смесью страха и надежды. Согласия только в них не было.

Но я его и не искал.

Моя кошка страдала. А я этого позволить не мог.

Она же моя!

Ее теплые губы дрогнули под моими. Мягкие и дрожащие. И мир сразу же ослеп. Оглох. Только ее тело под моими руками жило, только ее волосы между пальцев чувствовались. Только ее вкус на моих губах, срывающий тормоза, как и тогда.

Яна дернулась.

Попыталась отдалиться, но я не отпустил. Не допустил ни единого миллиметра пустоты между нами. Ближе, моя кошка! Ближе! Будь со мной, будь моей, я ведь уже все решил за нас обоих.

Мысли распадались на атомы.

Не было прошлого, еще не существовало будущего. Были только мы с ней, здесь и сейчас. Моя страдающая без меня девочка и я, огромный здоровый мужик, который просто пропал в ней. Растворился в ее чистоте и откровенности. Жесткий человек, который не гнушался порой преступать закон, споткнулся на одной маленькой няне.

Яна застонала.

Откликнулась.

Под моим напором её губы смялись, прижались к зубам. Не было в моем поцелуе нежности сейчас, было утверждение. Погружение в другую физическую реальность. Ее абсолютная нежность против моей жадности. Жаркой, наглой и присваивающей.

Она была рядом, я ее чувствовал всем телом.

Но ее уход... Как серпом по одному месту. Я в тот момент, когда она отдала мне Янчика и убежала, чуть не сдох. От той боли, что в ее глазах была. Утром в них любовь светилась, а вечером — пепел.

И сейчас я эгоистично восполнял все.

Стирал наше расставание на эти несколько часов, чтобы его не осталось.

— Влад, — Яна как будто умирала в моих руках.

— Кошка моя...

Я оторваться от тебя не могу, видишь?

Руки сами сжимают хрупкое девичье тело, вдавливают в себя, чтобы не потерять желанное тепло. Ты ж мое дыхание теперь, я без тебя не смогу.

— Где Янчик? — кошка подставляла лицо под мои поцелуи.

— С бабушкой, — я не мог расслабить руки, чтобы хоть насколько-то ее отпустить.

— С какой бабушкой?

— С моей мамой, — я улыбнулся в ответ на ее испуганный взгляд. — Пришлось сдаться и рассказать. Прилетела вчера вечером же. Из пригорода на такси примчалась. Хорошо, что ты не видела.

— Так ты от нее ко мне сбежал? — Яна слабо улыбнулась уголками губ. — Что ты тут делал? Как вообще в квартиру попал?

Ну, хоть не спрашивает, откуда я адрес узнал.

Значит, привыкла ко мне. Поняла все и проблем уже не будет.

— Захотел — попал. Я твои вещи собирал, домой отвезти. А Михалыч просто помог и все.

— А где, — она замялась и отвела взгляд, но я понял.

— Не кусай, — я коротко поцеловал ее нижнюю губку, которую она пыталась зажевать. — Я в душе не знаю, где моя бывшая жена. И знать не хочу.

Яна вывернулась аккуратно из моих рук.

Села на диван передо мной, положила дисциплинированно ладошки на коленки. И выдохнула решительно.

— Влад, я хотела тебе рассказать!

— Уже не надо. Я все знаю.

— Откуда? — она снова подскочила.

— Рассказали.

— И ты, — она даже вперед подалась.

Я прищурился.

Нет, ну серьезно?

— Яна, я, по-твоему, долбонавт какой-то, что ли? Мне не пять лет, я немножко умею отличать, когда люди правду говорят, а когда врут. А вот почему ты сбежала, расскажешь?

— Я не сбегала! — она вспыхнула. Но напоролась на мой взгляд и снова поникла. — Я подумала, что ты меня прогонишь, когда узнаешь. Я, правда, украла у отчима деньги. Всю его зарплату вытащила тогда из кармана. А Алина Сергеевна... Она меня приютила, соседкой нашей была в то время. Я поэтому и ушла. Кому нужна няня — воровка? К тому же...

— Что, к тому же? — я сжал зубы.

Девочка моя, мой котенок, ну, какая ж ты глупенькая у меня, а?

Как будто я белый и пушистый? Да мы с тобой, наоборот, огненная парочка будем! Только...

— Что «к тому же», Ян?

— Алина Сергеевна твоя жена, — она упрямо подняла на меня глаза. — Не спорь! Пусть даже бывшая, все равно жена. И у вас дочь.

— У нас, — я выделил это слово специально. — Дочери нет. У меня есть дочь, Яна.

— В каком смысле?!

— Я заставил ее написать отказ от родительских прав, — я обхватил свою кошку за талию и притянул к себе снова. Не могу без нее. Не хочу без нее. — Будет суд, который это все подтвердит. Ее лишат прав на Яну, вот и все. Я все оформлю, зайчик будет только моим юридически.

Кошка захлопала глазами.

Открыла рот, словно хотела что-то сказать. Закрыла. Приложила ладошку ко рту, снова на меня посмотрела.

— Что?

— Влад, а Янчик? Ты о ней подумал? Алина Сергеевна же ее мать!

— Вот скажи мне, — я прищурился. — Когда ты сидела с Яной у Алинки, много она с ней времени проводила? Может быть, гуляла с ней? Купала? Сказки на ночь читала? Или это все ты делала? Яна, да мне дочка все уши уже прожужжала, когда я тебя обратно привезу. Я вчера три сказки рассказал! Про кота! Я охренел!

Она потерялась.

Улыбнулась, стерла улыбку сразу же. А потом все равно расцвела.

И покраснела, как будто виноватой во всем этом себя чувствовала. Черт возьми, ну, откуда ты такая вообще? За какие такие хорошие поступки мне тебя мир подарил, а?

— Давай, собирайся, кошка. Я тут вроде что-то собрал, но я же не шарю в твоих вещах. Собирайся, и поехали домой.

— Влад, подожди, — Яна вцепилась в меня пальцами как паучок.

— Что?

— Я так сразу не могу!

— Фигня, — я отпустил ее, разворачивая лицом к шкафу. — Собирай все, что нужно. И заодно расскажи мне, что имела в виду Янчик, когда говорила, что моя бывшая заставляла тебя украсть у меня сон.

У меня руки опустились.

Они и так-то не особо были сильными от присутствия Влада. А после этих слов так вообще как плети повисли.

— Какой сон? — я даже свой голос не узнала от испуга.

— Зайчик упрямо доказывала, что Алинка приказывала тебе украсть мой сон. А ты отказывалась и она злилась. Только вот о чем это все, я понять не смог. Не до того было, чтобы разобраться.

Я медленно прикрыла веки.

Зато я поняла все.

И поняла, что у моей девочки очень хороший слух. Это тоже надо будет учитывать в будущем. Если оно у нас все же случится после моего рассказа.

Пелена с глаз спала.

Я расскажу.

Только вот в том, что Влад после моего рассказа останется в моей квартире и вообще рядом — не уверена. Это же такая грязь...

— Я знаю, о чем она хотела рассказать, Влад, — я громко сглотнула.

— И о чем?

Я повернулась. Подошла к нему, взяла большую горячую кисть и потянула его за собой, усаживая на диван.

Нет, не потому, что волновалась, как он воспримет все это.

Об этом тоже, да. Но больше из-за того, что собственные ноги меня уже не держали. Силы куда-то подевались, заставляя меня разваливаться на кусочки.

— Это не про сон, — я смотрела в дверцу встроенного шкафа-купе. — Это про другое.

— Кошка, ты меня пугаешь, — он хмыкнул.

Потянул меня за плечи к себе, но я отодвинулась. Не надо, не сбивай меня, и так плохо.

Язык не поворачивается.

Сделала Алина, а умирать от стыда перед тобой приходится мне.

Но я должна. Я больше не хочу от него ничего скрывать. Не хочу врать. Это больно.

— Она пришла в первый же вечер, когда ты оставил меня у себя, — глухо начала я. — Я думала, что это ты вернулся, поэтому открыла дверь без всяких мыслей. Даже не подумала, что это может быть кто-то другой. А потом тебе соврала, что это был сосед...

Я вцепилась в собственные пальцы.

Боги, Влад, спасибо тебе, что ты молчишь!

Знал бы ты, как мне сейчас стыдно! Я соврала! Соврала человеку, который мне доверил собственного ребенка, по сути ничего обо мне не зная. Доверил дом, доверил себя. А я...

Я не тварь.

Просто так вышло.

— Она рассказала, почему вы развелись. Сказала, что хотела большего. А потом предложила с тобой переспать.

Я застыла.

Казалось, вся кожа на спине дыбом встала.

Я опять услышала голос его бывшей жены. Ее дикое предложение и вспомнила свой ужас, который тогда испытала. Тело сковало от страха. Если он сейчас встанет и уйдет, я не буду его останавливать.

Он будет прав.

Он хороший. Честный. Я его не достойна. Просто вот к таким хорошим людям прилипают те, что грязнее.

— Она предложила, — я уже давилась слезами. — Переспать с тобой, предохраняясь. И утром позвонить ей и отдать презерватив с твоим семенем, Влад.

Он громко выдохнул.

Я не видела, не могла обернуться. Но чувствовала, как он обхватил свой подбородок рукой. Сжал короткую бородку, заставляя себя молчать.

А вот мне молчать было нельзя.

— Я спросила, как появилась Яна. И действительно ли она твоя дочь. Алина сказала, что она твоя на самом деле. И она теперь этому очень рада. Потому что у тебя появились деньги, ты стал состоятельным человеком. Хотя она планировала сделать вид, что Яна дочь какого-то другого ее любовника. И сейчас ей надо снова от тебя забеременеть, только от тебя, чтобы ты вернулся к ней. Она знала, что ты не бросишь детей.

Я уже тихо плакала, но не смела стирать слезы.

Не могла пошевелиться. Просто пересказывала ему тот наш разговор. Потому что он имеет право знать. А что он решит — только его дело.

— Я отказалась это делать. Велела ей убираться. Тогда она мне пригрозила, что пойдет в полицию и все расскажет про мою кражу. Влад, я не хотела! Я провела с тобой ночь совсем не поэтому!

Я подскочила, обернулась к нему, хватая его руку.

Помоги мне, пожалуйста!

Я не знаю, что делать со всем этим! Я не могла промолчать, потому что так будет честно по отношению к тебе. Но не бросай меня! Я ведь без тебя не смогу! Ты и Яна — я без вас умру, я это поняла.

— Коть, — он вдруг коснулся моего лица ладонью. — Я знаю.

— Что знаешь? — у меня отчаянно прыгали губы.

— Что ты отказалась это делать.

— Она тебе рассказала? — я отчаянно моргала, чтобы видеть его лицо через слезы.

— Нет. Просто ты — это ты. Да мы с тобой в нашу ночь и не предохранялись, забыла? А про эту гадину, — он поморщился. — Не удивлен. Она еще и не на то способна. Давай больше не будет о ней?

— Да, — выдохнула я. — Да, извини. Просто я хотела, чтобы ты знал. Вдруг она сможет подобраться к другой твоей девушке и предложить то же самое. Просто хотела предупредить...

— Не понял.

Влад наклонил голову.

Набычился на меня, разглядывая самым изумленным взглядом на свете.

— Что не понял? — я облизнула горящие от его поцелуев губы, которые уже пересохли.

— Впервые вижу, чтобы женщина, выходя замуж за мужчину, разрешала ему каких-то там девушек заводить.

— Каких замуж? — я охрипла. — Зачем девушек выходить?

Влад тихо засмеялся.

Боже, что я несу? У меня уже все в голове в кашу перемешалось.

Влад вдруг выгнулся. Засунул руку в карман легкой куртки и достал оттуда коробочку. Раскрыл ее, вынул кольцо с большим прозрачным камнем.

— Замуж за меня выйдешь?

Я?!

— Зайчик теперь без мамы. Если захочешь, сможешь ее удочерить, мы оба не будем против. И за моим добром, — он положил ладонь на собственный пах. — Присмотришь. Вдруг еще какие ушлые найдутся? Мне же страшно!

Голова тихонечко побежала кругом.

Я покачнулась сидя на диване. Ухватилась одной рукой за подушку, другой за колено Влада. Да ладно...

— Ты настолько решил наш договор расширить?

— Навсегда, — он хитро подмигнул мне. — Я же говорил, что не соскочу.

— Влад, мы друг друга мало знаем. Катастрофически! — я отчаянно искала поводы, чтобы не заорать «Да!» и не броситься ему на шею.

— Тут не нужно много лет, чтобы узнать. Если человек тебя не предал сразу, сходу, значит, он твой человек. Так выйдешь или опять зацеловать до смерти тебя?

Выйду...

Конечно, выйду...

— Иди ко мне, моя пантера...

(спустя месяц)

— Маруся!

Зайчик бросила мою руку и бросилась бегом к какой-то девочке.

— Янчик! — кошка попыталась ее перехватить, но не успела.

— Оставь, это ее подружка, — я-то сразу узнал и девочку, и ее отца.

Тесен мир, тот мужик с дочкой из детского клуба в торговом центре оказался нотариусом, к которому мы приехали.

— Хм, — директор юридической конторы задумчиво посмотрел на свою дочь и на зайчика.

— Трофимов Владислав, — я протянул ему руку. — Наши девочки играли вместе в игровой комнате.

— Усольцев Макар. Да, я вспомнил, — он превратился снова в делового человека за миг. — Прошу, присаживайтесь.

Я подвинул небольшое кресло Яне и сам сел напротив.

Н-дэ, братан... Хреново без жены с дитем, понимаю. Да и няни у него нет, я так понимаю, не зря же девочка торчит с ним на работе.

Это мне вот повезло.

Я еле заметно подмигнул своей кошке, а она смутилась. Опустила взгляд на коленки, сцепила пальцы.

— Так, вы желаете оформить согласие на удочерение, я верно понимаю?

— Да! — кошка даже меня опередила. Вскинула голову, соглашаясь.

— А это твоя мама? — вопрос Маруси услышали все.

И обернулись на девочек тоже все.

— Ага! Теперь это моя мама, — кивнула косичками Янчик. — А ты еще не нашла маму?

— Нет.

Я видел, как напрягся ее отец на этих словах.

Эх, брат...

Ищи. Девчонкам тяжело без мамы. Даже не представляю, сколько ты сказок знаешь. Я за прошедший месяц, пока решали все дела, уже штук двадцать выучил, наверное.

Интересно, с ума сойти!

— Ваши паспорта.

Ни я, ни Яна не смотрели на юриста. Пока он сосредоточенно делал нам документы, мы наблюдали за девочками. Вот как бывает... Ты можешь заработать кучу денег, подняться по жизни, добиться всего.

А любви у тебя может не быть.

Я окинул взглядом кабинет. Не хило. Чувак очень не хило зарабатывает. И контора у него явно популярная, это было понятно по количеству людей, что на него работали.

Да и автомобильный брелок на столе сверкал очень даже свежей и совсем не бедной эмблемой.

Я хмыкнул.

Жизнь... Яна напряглась, поймала мой взгляд, но я только улыбнулся. Отличная у меня жизнь! Мой зверинец теперь весь мой. Документально, юридически, законно. Хоть как можно сказать, главное, что мой по факту.

— Пожалуйста, — юрист протянул мне документ. — Прочитайте, сверьте данные, а потом распишитесь здесь и здесь.

Я внимательно сверил циферки из паспорта, черкнул свою подпись.

— Поздравляю, — он даже поднялся почему-то. Дернул щекой слегка и перешел на «ты». — Ты теперь не один.

— Спасибо, брат, — я тоже встал и протянул ему руку. Не знаю, как это происходит. Просто чувствуешь к человеку расположение сразу и все. — Тебе того же желаю.

Яна смотрела то на меня, то на него. И, судя по взгляду, совершенно ничего не понимала.

— Идем, — я взял ее за руку. — Зайчик, нам пора.

Девчонки расквасились, надулись, что не успели поиграть. Ничего, дочь, я запомнил это место. Если будешь скучать по своей Марусе, я ее тебе найду. Делов-то...

Вряд ли Макар против будет.

— Влад, мне страшно.

Я пристегнул вначале дочь в кресло, а потом свою кошку подсадил на пассажирское сиденье. И черт знает, в какой раз утонул в зелени ее глаз.

Пантер-ра...

— От чего?

— Помнишь эту историю с отчимом? — она понизила голос. — Если Алина Сергеевна все же найдет моего отчима? И он напишет заявление на меня? Я не могу так поступить с Янчиком. Если она все это узнает...

— Не найдет. Не узнает, — я вытянул ремень, накидывая плотную ленту на свою женщину. — Михалыч все давно пробил. Твой отчим пару лет назад копыта откинул. Некому писать. Так что можешь не нервничать.

Яна уронила голову на подголовник.

Как будто обмякла сразу полностью. Повернулась ко мне, светя любовью во взгляде.

— Влад, как же хорошо, что я тебя встретила!

— Конечно, хорошо! — хмыкнул я. — Ты же мне дочь привезла. Доставкой! И дочь, и любимую женщину! Это не просто хорошо, это здорово! Платье поедем примерять?

— Платье? — Яна снова растерялась.

— Ну, да, — я положил ладонь на ее еще плоский животик. — Я хочу, чтобы мы отгуляли свадьбу, пока он там еще совсем малыш. Вдруг у тебя токсикоз начнется? Мне ж надо, чтобы у тебя только хорошие воспоминания остались от свадьбы.

— Влад, но мы же ничего...

— Сейчас обговариваем, — я обхватил ее лицо и притянул к себе. Поцеловал звонко, и отпускать не стал. — Ты согласилась, кошка, да? И так протянули месяц с этими бумажками. Кольцо у тебя есть, пора делать свадьбу.

— Свадьба? Когда свадьба? — наконец-то оторвался от своих игрушек на сиденье наш заяц. — А платье будет? А цветочки? А мне платье тоже будет? И гости будут?!

— Будут, — я засмеялся, отпуская будущую жену. — Всем будут и платья, и цветочки, и гости.

— Ура-а!

Я закрыл их двери и обошел машину.

Притормозил на чутка возле своей, держась за ручку. Поймал удар сердца на вдох. Да, жизнь однозначно удалась. У меня есть дочь, скоро появится официальная жена. А внутри нее — еще одно мое крошечное продолжение.

Все, о чем я мечтал когда-то.

Я больше не одиночка.

Не одиночка.