Сегодня день ее свадьбы. Самый счастливый, но самый волнительный день. Не передать словами чувства, которые ты испытываешь, когда выдаешь замуж единственную дочь.

Я как сейчас помню день, когда мы с Димой поженились. И он до сих пор остается одним из самых счастливых и значимых дней в моей жизни. Я была совсем юной девятнадцатилетней девчонкой, но подсознательно знала, что Дима Калинин — это именно тот парень, с которым я пройду долгий семейный путь.

Тогда все валилось из рук, в самый неподходящий момент свадебное платье разошлось по швам, а жених застрял в пробке. Но несмотря на эти неприятности нам все равно удалось пожениться. Мы так любили друг друга, что нам было плевать на сторонние обстоятельства. Главное — мы вместе. И сейчас ничего не изменилось, просто мы стали старше.

— Ира, где мой галстук, — раздраженно бросает муж. — Я ведь тебя просил не перекладывать мои вещи с места на место. Я потом вообще ничего не могу найти.

— Так я и не перекладывала, — пожимаю плечами и, достав с нижней полки его любимый черный галстук, протягиваю мужу: — Дим, ну перед носом лежит.

— Да, точно, — смягчает тон. — Извини.

— Ты просто волнуешься, — обнимаю его со спины. — Не каждый день мы выдаем замуж нашу единственную дочь.

— Она еще ребенок. Какой брак? — фыркает он, осторожно убирая мои руки и поворачиваясь ко мне. — Ир, неужели ты не могла ее вразумить?

— Вразумить? — весело усмехаюсь. — Я вышла за тебя через неделю после того, как мне исполнилось девятнадцать. И ни разу не пожалела о своем решении, кстати говоря.

— Это совсем другое. Да и Костя молодой еще. Не нагулялся парень.

— Дим, ну ты же нагулялся к тому моменту, когда встретил меня, — мягко возражаю я.

— Так я был старше на пять лет. Конечно, у меня до тебя были романы, — спокойно отвечает муж.

— Я все же думаю, возраст — не показатель. Так или иначе, Аня прекрасно воспитала сына, — мягко возражаю я.

При упоминании имени моей лучшей подруги Дима напрягается. Аня с моим мужем не ладят еще с нашей свадьбы. По какой-то причине они невзлюбили друг друга, и за двадцать один год ничего не изменилось. Однако к ее сыну к Косте он относится не так уж плохо.

— Ладно, поживем-увидим, — отмахивается Дима.

— Давай я помогу тебе с галстуком, — предлагаю я и тянусь к шее мужа, но он снова убирает мои руки.

— Не нужно. Я сам, — резко отвечает он.

— Дим, да что случилось? — не выдерживаю я. — И не списывай на волнение перед свадьбой. Я вижу, что не в этом дело.

— Ир, я не хотел тебе говорить в такой день, но у меня есть некоторые сложности на работе. Я завтра улетаю в командировку, — хмурится муж, глядя в свое отражение в зеркале и завязывая галстук.

— Как это в командировку? А как же второй день свадьбы? — меня очень расстраивают его слова, но не так, как они огорчат нашу дочь. — Представляешь реакцию Лии?

— Как ты сказала, она уже взрослая девочка. Сможет понять, — отрезает Дима.

Не понимаю, когда муж стал настолько поверхностным и холодным. В последнее время я замечала вспышки гнева, а после безразличия, но списывала это на большой объем работы после ухода моего отца на пенсию.

Много лет назад, когда Дима попал в безвыходную ситуацию, мой папа помог ему с работой. Он устроил мужа к себе, и с тех самых пор самые любимые мужчины работали бок о бок. Я никогда не волновалась, так как знала, что в случае возникновения трудностей они поддержат друг друга.

У моих родителей и Димы сложились прекрасные отношения, в отличие от меня и его родителей. Его мама по какой-то неведомой причине всегда недолюбливала меня и мою семью. Возможно, она считала, что ее сын выбрал богатую и избалованную девушку, что не соответствовало ее представлениям об избраннице сына. Хотя это было не так. Мои мама и папа кровью и потом зарабатывали нам на жизнь. Деньги давались им очень сложно, поэтому родители всегда знали им цену. И меня растили с четким пониманием того, что всего в этой жизни нужно добиваться самостоятельно и порой проходить через тернии к звездам. С отцом Димы я общалась нейтрально. Из него вообще никогда невозможно было вытянуть ни слова. Но тем не менее я всегда приезжала к его близким на праздники и пыталась найти к ним подход.

Из не самых приятных воспоминаний меня выдергивает трель мобильника. Но не моего. Я опускаю взгляд в экран, а затем перевожу внимание на мужа, который тоже пребывает в замешательстве.

— Почему Аня звонит тебе? — задаю прямой и логичный вопрос.

— Откуда мне знать? — Дима пожимает плечами. Твоя ж подруга, ты и узнавай.

Не дав мне ответить, муж смахивает по экрану и раздраженно произносит:

— Аня, день добрый! Сейчас дам Иру.

Дима передает мне в руки свой мобильник, а затем выходит из гардеробной. Такое поведение мужа меня несколько смущает, однако я по-прежнему не понимаю, что именно его так тревожит. Но пока не стану задавать ему лишние вопросы, лучше переговорю с папой. Наверняка он в курсе дел.

— Анют, привет, — начинаю я.

— Привет, Ир. Сегодня нервы ни к черту, — тараторит она.

Моя лучшая подруга Аня всегда говорит очень быстро, когда нервничает или волнуется. Нет ничего удивительного — ведь сегодня наши дети обручатся.

— Да. Я тоже еще со вчерашнего вечера сама не своя. Да и Димка волнуется, — быстро отвечаю я. — Кстати, а ты почему звонишь на его мобильник?

— Так твой недоступен, — после секундной заминки отвечает она.

— Да? Надо срочно менять телефон, — произношу задумчиво. — Уже в который раз.

В последнее время мой сотовый действительно часто сбоит. Я уже относила его в мастерскую, но там лишь пожали плечами и сказали, что давно пора менять гаджет. Еще бы, в современном мире такую технику нужно менять не реже, чем раз в пару лет, а моему мобильнику уже пятый год. Дочка не раз подшучивала надо мной. А мне что? Работает, да и ладно. Это Дима — любитель менять гаджеты. Как только выходит обновления модель, он сразу же приобретает новую.

— Ир, у твоего мужа куры не клюют, а ты с древним мобильником ходишь, — добивает подруга. — Давно бы уже попросила у него.

— Да Дима тут причем? Я и сама в состоянии купить телефон, — быстро говорю я, чувствуя внутри себя легкую обиду.

— Ир, не обижайся, просто я до сих пор не могу поверить, что ты можешь такой ерундой зарабатывать себе на жизнь.

Ерунда — это моя небольшая студия творчества, которую я открыла пару лет назад, и которая уже спустя год начала пользоваться спросом. Ко мне приходят не только дети, но и взрослые, с которыми мы не только рисуем на холсте, но и изготавливаем изделия из глины, работаем с эпоксидной смолой, льем ароматические свечи и творим много всего интересного для интерьера дома и придомовой территории.

— Я не обижаюсь, Ань. Так почему ты звонишь? Что-то случилось? — быстро перевожу тему.

— Нужно купить ангелочков, — произносит Аня. — Те, что я покупала, разбил мой идиотский кот.

— Самый спокойный кот в мире разбил твоих ангелочков? — смеюсь я. — Вот уж новость.

— Совсем с ума сошел от старости, — фыркает подруга. — Так что, заедете? Иначе наши дети просто останутся без материнского напутствия.

— Ань, не волнуйся. Конечно, заедем, — утвердительно киваю. — Ладно, нам уже пора выезжать.

— Скоро увидимся, моя будущая родственница, — в голосе Ани слышатся веселые нотки. — Кто бы мог подумать, что через столько лет дружбы мы с тобой породнимся.

— Да, это удивительно, — соглашаюсь с ее словами. — Наши дети все детство на дух не переносили друг друга. Ладно, еще успеем поболтать. До встречи.

— До встречи, подруга.

Она сбрасывает вызов, а я ощущаю какой-то тяжелый осадок, который остается после разговора с Аней. Последняя фраза, казалось бы, не несущая в себе ничего плохого, вызывает в груди неприятный укол. Складывается впечатление, будто я не знаю чего-то очень важного, что мне с вероятностью в сто процентов, не понравится.

Настроение быстро катится вниз из-за разговора с мужем и лучшей подругой. Надо взять себя в руки. В конце концов, я должна быть такой, как обычно — веселой, жизнерадостной и открытой. Я не имею права портить дочери самый главный день ее жизни.

— Наверное, это все волнение, — говорю своему отражению в зеркале. — У всех нервы на пределе.

Мобильник мужа снова оживает. На экране гаджета светится новое сообщение, но имя отправителя почему-то не отображается. Тогда я пальцем разблокирую телефон и открываю приложение популярной социальной сети. Не знаю, что именно заставляет меня это сделать, ведь за все время наших отношений я ни разу не проверяла мобильный мужа.

Странно, но я не вижу нового входящего сообщения. Открываю верхний чат с другом Димы Андреем и обнаруживаю переписку двухчасовой давности. Следом приходит еще одно сообщение, но оно опять нигде не высвечивается. Я слышала о скрытых контактах, но даже подумать не могла, что у моего мужа могут быть такие. Зачем ему что-то скрывать от меня? У нас ведь никогда не было секретов друг от друга.

Если только… Если только у него нет другой женщины.

Нет, этого просто не может быть. Это невозможно. В голове картинками проносится наша с Димой жизнь — он никогда не был замечен с другими женщинами, всегда вовремя приходил домой, лишь изредка мог задержаться на работе. Нет. Это какая-то глупость.

Но сердце все же не на месте. За спиной слышатся шаги мужа, и я резко оборачиваюсь. Пристально смотрю ему в глаза, пытаясь увидеть то самое, что поможет разоблачить его.

— Ира, что случилось? — хмурится он.

— У тебя есть любовница?

Я иду ва-банк. Мне нужно видеть его реакцию. Если предательство имеет место быть, то я увижу по глазам. Дима не умеет скрывать правду, да и я сразу почувствую ложь.

Никогда до этого момента я не задавала подобных вопросов. За двадцать с лишним лет у нас даже разговоров не было на эту тему. Я могу представить его удивление — жена, которая свято верила своему мужу, спрашивает о другой женщине.

— Ира, ты это серьезно? — хмурится он.

— Абсолютно, — отвечаю невозмутимо.

— Что тебя навело на эту мысль? — осторожно спрашивает Дима.

— Твое поведение, — говорю спокойно, и в этот момент он почти незаметно выдыхает. Однако я улавливаю незначительное движение грудной клетки.

— Еще большей чуши я не слышал, Ира. Если ты решила вывести меня на эмоции, то выбрала не самое удачное время, — устало произносит муж.

— На эмоции? Ты живешь со мной больше двадцати лет, и я ни разу безосновательно тебя не обвиняла, — прожигаю мужа внимательным взглядом.

— Знаешь, Ира, — он подходит ко мне и смахивает с платья несуществующие пылинки. — Я заметил, что тебе в последнее время стало скучно. Может, тебе стоит выйти на работу, а то занимаешься, черт знает чем.

— Это черт знает что приносит мне неплохой доход, — раздраженно бросаю я.

— Значит, у тебя слишком много свободного времени, раз ты выдумываешь всякие глупости, — голос Димы становится безразличным. — Поехали на свадьбу. Неловко будет, если мы опоздаем, обсуждая несуществующую проблему.

Муж забирает свой мобильник и, даже не взглянув в мою сторону, выходит из гардеробной. Реакция оказывается неоднозначной. Откровенно говоря, я думала, что смогу распознать ложь, если она имеет место быть…

Решаю продолжить разговор вечером после торжества. Его возможные скрытые контакты меня действительно беспокоят. Но сейчас Дима прав, нам пора ехать к дочери. Стараюсь выбросить из головы навязчивые мысли и, бросив беглый взгляд на свое отражение в зеркале, выхожу из гардеробной вслед за мужем.

До дома Морозовых мы едем молча. Свадьбу было принято праздновать на территории жениха. Это была идея Ани, и молодожены с радостью ее поддержали. Огромный двухэтажный коттедж с просторной террасой на берегу большого озера — идеальный вариант для выездной регистрации. А сколько локаций для фотографий! Словом, сомнений о месте проведения свадьбы у Лии и Кости не осталось.

По пути мы заезжаем за ангелочками, о которых говорила Аня, и через полчаса мы подъезжаем к дому Морозовых. Особняк Ани величественно возвышается среди других домов этого района. Ее бывший муж в свое время очень хорошо зарабатывал и смог себе позволить дом в таком месте. Пять лет назад они разошлись, и он оставил Ане и Косте этот дом, две машины, а сам уехал за границу. Подруга объясняла их разрыв несовпадением характеров, но я была уверена, что дело в другом. Аня не захотела со мной делиться подробностями личной жизни, и я, уважая ее решение, не стала допытываться.

— Ира, Дима, проходите! — восклицает Аня. — Ирочка, невеста тебя уже ждет.

Я передаю ей ангелочков и поднимаюсь наверх к своей дочери. Открыв дверь, я замираю на месте. Какая же она красивая!

— Милая, — произношу дрожащим голосом и замолкаю.

— Мамочка, привет. Ну наконец-то. Я уже начала волноваться, — тараторит Лия, протягивая мне руки.

— Ты такая красивая, — чувствую, как в уголках глаз скапливаются слезы.

— Мам, ну перестань, а то я тоже буду плакать, — отвечает моя девочка.

Я прижимаю ее к себе, и в голове вдруг проносятся воспоминания двадцатилетней давности, когда она только родилась. Такой крохотный рыдающий комочек стал центром моей Вселенной… Прошло столько времени, и ничего не изменилось, разве что она выросла и совсем скоро обзаведется собственной семьей.

— Что бы ни случилось, ты всегда должна думать в первую очередь о себе, милая, — говорю шепотом, чтобы нас никто не мог услышать. — Ты — самое главное, что у тебя есть. Поняла меня? Жизнь одна, и проживи ее так, как ты себе придумала. Лия, Костя очень хороший, и я люблю его по-матерински, но никогда не растворяйся в мужчине, иначе в какой-то момент ты просто потеряешь себя.

— Я верю, что наш брак будет таким как у вас с папой, — улыбается она. — Тогда мне точно не грозит быть обманутой или нелюбимой.

— Никогда ни на кого не ориентируйся, живи по своим внутренним ощущениям. Ни на кого не равняйся, даже на нас.

— Хорошо, мамочка.

— Уже пора, — продолжаю тихо. — Я спущусь первой.

Дима уже ждет меня в первом ряду, и я опускаюсь на стул рядом с ним. Его молчание и холод удивляют меня. Неужели затаил обиду на мои слова? Может, в действительности ничего нет, и я все это надумала… Но только чутье не обманешь. Я слишком явно чувствую, что что-то не так. Я уже открываю рот, чтобы поинтересоваться у мужа, долго ли он будет так вести себя, как начинает говорить регистратор.

— Дамы и господа, в этот замечательный день мы собрались, чтобы скрепить узами брака двух прекрасных и бесконечно любящих молодых людей.

Женщина произносит очень красивую трогательную речь, и на глазах всех присутствующих выступают слезы. Я бросаю быстрый взгляд на Диму, но он даже не смотрит на молодых, в его руках находится телефон.

— Дим, сегодня свадьба дочери. Убери мобильный, — произношу настойчиво.

— Работа не дремлет, Ира, — отрезает он, продолжая что-то печатать.

— Я объявляю вас мужем и женой, — наконец говорит регистратор, а мое сердце сжимается от счастья за дочь.

В этот момент на мобильный мужа поступает звонок, и он под аплодисменты покидает место церемонии. Как раз все собравшиеся принимаются поздравлять молодоженов, и его отсутствие становится незаметным. Проигнорировав его уход, я присоединяюсь к гостям, но негодование становится все сильнее. Кто-то сегодня получит серьезную взбучку.

— Мам, а где папа? — хмурится Лия, когда я обнимаю дочь.

— Как всегда работа, — закатываю глаза. — Скоро подойдет.

— Хоть в этот день можно было послать свою работу, — дочка обиженно дует губы, а затем переключается на своего уже супруга: — Кость, а твоя мама где?

— Она готовит нам сюрприз, — отзывается жених.

— Я люблю сюрпризы. Мам, найди папу, пожалуйста, — просит Лия, и я быстро киваю.

Я знаю, как много для Лии значит присутствие отца в такой важный для нее день, ведь она всегда была папиной дочкой. Я вхожу в огромный дом и иду в сторону кухни. Тело пробирает озноб, когда я слышу знакомый голос своего мужа. А через секунду становится понятно, что он не один.

— Я не мог сдержаться. Я так соскучился, Анюта.

— Димуль, я тоже, — с придыханием произносит Анюта.

Я вхожу в кухню, где застаю собственного мужа с матерью жениха Лии и по совместительству с моей лучшей подругой.

— Дима? Аня? — веду бровью, но держу себя в руках.

— Ир, я сейчас все объясню, — говорит муж, а подруга смотрит на меня с победной почти не заметной улыбкой.

— Папа? — за моей спиной раздается голос дочери.

В этот миг все, еще недавно считавшееся стабильным, переворачивается с ног на голову. Привычный мир рушится, словно карточный домик, и остановить этот процесс не представляется возможным.

Разрушено то, что, казалось, было таким нерушимым и крепким. Иллюзия рассеялась, а розовые очки, которые я носила так долго, вмиг разбились вдребезги, обнажив все самое сокровенное.

Эмоции накрывают с головой. но я пытаюсь держать себя в руках. Скандал сейчас не исправит ситуацию — наоборот усугубит. Поэтому лучшее, что можно сделать — это продолжить праздновать свадьбу Лии и Кости, а разговор с мужем оставить на «потом».

Сердце сжимается, мне становится трудно дышать, а волна отвращения и боли окутывает все мое существо. Пытаюсь договориться с самой собой — этот удар нужно выдержать. Расклеиться нельзя. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Легче.

Я одного не могу понять, как можно было «не удержаться» на свадьбе детей? Неужели нельзя было подождать или найти более укромное место для своих утех? Какого черта? Взрослые ведь люди.

— Папа, объяснись! — громко требует дочь.

Потупив взгляд, Дима неуверенно поправляет галстук, а Анюта, черт бы ее побрал, нисколько не смутившись в отличие от мужа, смотрит мне прямо в глаза. Стерва. Как искусно она лгала мне в глаза все эти годы. Я уверена, их связь началась не вчера. Скоро все выяснится, ведь тайное всегда становится явным, сколько не скрывай.

— Что ты молчишь? — допытывается Лия, делая шаг к отцу, но я преграждаю дочери путь.

Она медленно поворачивается и удивленно смотрит на меня, словно только что обнаружила мое присутствие. В глазах дочери застывает непонимание, которое перемешивается с яростью.

Я понимаю ее чувства. Знаю, как ей тяжело осознавать увиденное, особенно в таком возрасте. Но то, что испытываю в этот момент я, находится и вовсе за гранью разумного. Я оказываюсь в какой-то прострации, будто все происходящее — ужасный сон, и стоит мне проснуться, как все вернется на круги своя. Но сейчас у меня нет времени поддаваться эмоциям, я должна привести в чувства свою дочь.

— Мам, а тебя нисколько не смущает вот это? — она тычет указательным пальцем в прекрасную парочку.

— Лия, нам всем нужно успокоиться и продолжить праздновать свадьбу.

— Какую свадьбу, мам? Твой муж изменяет тебе с этой змеей, — кричит она, — а ты так спокойно на это реагируешь?

— С чего ты решила, что спокойно? — говорю шепотом. — Просто сейчас есть кое-что более важное, чем два предателя. Не находишь?

Мои слова оказывают нужное действие, и Лия отступает назад. Я вижу, как ее хрупкие плечи опускаются вниз, и к ней приходит четкое понимание сложившейся ситуации.

Ее свадьба. Родители, которые столько лет живут, казалось бы, в счастливом браке. Новоиспеченная свекровь, с которой у нее сложились прекрасные взаимоотношения. И ее муж, с которым она не понимает, как жить после вскрывшейся правды…

Наверное, ей даже тяжелее, чем мне, ведь отныне из года в год она будет вспоминать этот день не как самый счастливый, а как день разрушения ее картинки идеальной семьи. Боюсь, что все это может отразиться и на ее отношениях с Костей.

Дочка еле сдерживает себя, чтобы не разрыдаться на глазах у всех. Она молча стоит и ждет объяснений от отца. Я же не жду. В них нет никакого смысла, особенно сейчас. Если он откроет свой рот, то может усугубить ситуацию. Надеюсь, горе-муж это понимает.

— Лия, милая, а я тебя потерял.

В кухне появляется еще одна жертва обстоятельств — Костя. Парень останавливается в двух шагах от Лии и не решается подойти к ней, ведь дочь с ненавистью смотрит на своего новоиспеченного супруга.

— Что здесь происходит? — хмурится Костя.

— Твоя мать спит с моим отцом — вот, что происходит! — кричит Лия, после чего, подхватив юбку своего свадебного платья, выбегает из кухни.

— Мама, это… — он запинается, — это правда?

Парень выглядит не просто растерянным, в его глазах застыло чувство вины. В этот момент мне хочется все крушить и громко кричать от боли за детей, которые ни в чем не виноваты… Ведь они этого не заслужили.

Костя всегда был очень хорошим парнем. Несмотря на свои прекрасные внешние данные, которые достались ему от отца, мальчик никогда этим не пользовался. Именно этим он и покорил мою дочь, которую я растила далеко не в тепличных условиях. Я понимала, что однажды наступит день, когда она полностью возьмет ответственность за свою жизнь и свои решения на себя. Именно поэтому я говорила с ней и о хорошем, и о плохом. Мы часами могли обсуждать, как мать, например, оставила своего ребенка в детдоме, и размышлять, что заставило ее это сделать. Я была максимально честной и рассказывала о жизни без прикрас. В отличие от Димы, который считал, что нашей девочке нужно быть только красивой, эффектной и образованной и не обращать внимания на такие глупости — на бедность, трудности, проблемы, которые не касаются нашу семью.

— На самом деле, все совсем не так, как кажется, — говорит Аня, а я замечаю огонек смущения в глазах бывшей лучшей подруги.

— Не так, как кажется? — переспрашивает парень. — Мам, а как кажется?

— Кость, давай поговорим с глазу на глаз, — тихо говорит Аня..

— Нет, мама, — отрезает сын, чем вызывает у нее удивление. — Моя жена сейчас намного важнее тебя и твоих развлечений.

Парень посылает убийственный взгляд своей матери и моему мужу, а затем выходит вслед за Лией, оставляя нас троих наедине. Кажется, теперь и до Ани начинает доходить катастрофические последствия их действий, потому что она говорит следующее:

— Наверное, нам троим нужно поговорить.

На лице мужа отражается замешательство. Еще бы! Его маленькая тайна перестала быть тайной. Складывается ощущение, что он не готов говорить на эту тему. Возможно, причиной как раз является его любовница.

— Считаешь, сейчас это будет уместно? — обращаюсь к бывшей подруге, скрещивая руки на груди.

— Конечно, — кивает она.

— Не время, — качает головой муж.

— Почему не время? — возмущается она. — Зачем тянуть? Расставим точки над «i» прямо сейчас.

— Да потому что, Аня, сейчас важнее счастья детей ничего быть не может, — бросаю раздраженно, но все еще пытаюсь держать себя в руках. — Ты вообще отдаешь себе отчет в том, что произошло? Каково теперь с этим нашим детям жить?

— Нужно с ними поговорить, — вдруг говорит Дима. — Я найду их.

— Стоять! — восклицаю я, а затем понижаю голос до шепота: — Если ты не хочешь сделать еще хуже, то не лезь. Я поговорю с ними сама.

— Ира, я должен объясниться с ними. С тобой. Это совсем не то, что все вы подумали. Ничего не было, — оправдывается муж, а меня так и распирает от отвращения.

Я смотрю на еще несколько часов назад любимого мужчину уничтожающим взглядом, открыто демонстрируя свою неприязнь, и Дима замолкает. Очевидно, он осознает, что сейчас не лучшее время для выяснения отношений и оправданий.

— Что бы ты сейчас не сказал, оно сыграет против тебя, — говорю напоследок, а затем выхожу из этого дома.

Я прохожу мимо банкетной зоны и иду в сторону сада. Даже не иду — бегу. Хочется как можно скорее оказаться подальше от этих предателей. Наконец добравшись до безопасного места, где меня никто не увидит, я останавливаюсь. Сердце сжимается от боли, стуча как ненормальное, а дыхание вдруг спирает, и я словно астматик начинаю задыхаться. Мысленно успокаиваю себя — сейчас не время и не место показывать свои эмоции, но организм сопротивляется обманчивому спокойствию. Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох через нос, а затем медленно выдыхаю. И снова повторяю. И еще раз.

Вдруг становится легче, спокойнее. Я стараюсь сосредоточиться только на важном, а важное — это будущее детей, которое может оказаться загубленным. Костя проявил себя как мужчина, ответив матери и не опустившись до скандала. Я восхищаюсь этим мальчиком. Все же его отец смог научить парня главному прежде, чем уехать за границу.

В голове вдруг мелькает мысль, которая раньше казалась невозможной. Может, брак Вадима и Ани распался как раз из-за ее измены? Сколько же длятся отношения между моей подругой и Димой? Уверена, подробности откроются гораздо раньше, чем я думаю.

Иду по тропинке в окружении цветов, которые так любит выращивать Аня, но в этот раз я не любуюсь ими. Теперь все, что меня восхищало в доме подруги, вызывает отвращение. Кажется, что любая деталь, любой кустарник или цветок насквозь пропитан предательством. Наконец, я нахожу детей, которые выясняют отношения.

— Я ненавижу тебя! — восклицает Лия, тыча в грудь Косте пальцем. — Тебя и твою ополоумевшую мать!

— Лия, причем тут я? — не менее эмоционально отвечает Костя. — Я понятия не имел, что вытворяют за нашими спинами твой отец и моя мать.

— Как же! — не унимается дочь. — Как же это низко, Костя! Как нам с тобой жить после этого?

— Ты думаешь, я в восторге от того, что в наш самый важный день родители вытворили такое? Наша свадьба теперь всегда будет ассоциироваться с изменой и предательством, а не с любовью и взаимоуважением. Ты действительно считаешь, что я об этом мечтал? Чтобы моя мать стала тем, кто испоганил к сериям собачьим этот день? Была бы возможность, я бы прямо сейчас уехал на край света. Подальше от этого сумасшествия.

— Костя, я…

— А ты подумала, каково было твоей матери в этот момент? — он бьет словами, а я закрываю глаза. Нужно что-то сделать, чтобы их примирить. — Ее предал любимый человек. Она больше, чем полжизни отдала ему. А еще, ко всему прочему, пригрела на своей шее змею в виде моей матери.

Этот мальчик совершенно прав. А его слова звучат как приговор. Для меня. Каждое слово больно бьет по сердцу, навсегда уничтожая меня и мой привычный мир. Но с этим я разберусь позже… Нельзя раскисать.

Я достаю мобильник и набираю номер своей старой подруги, которая владеет туристическим агентством. Пока в трубке слышатся длинные гудки, Лия начинает говорить:

— Кость, это все так ужасно, — голос дочери наполнен безысходностью. — Как нам в глаза им смотреть? А мама… Я не представляю, каково ей. Я ужасная дочь.

Моя девочка сотрясается в рыданиях, и Костя прижимает ее к себе. Тем временем, на звонок отвечает Альбина.

— Алечка, привет! — бодрым голосом начинаю я. — Как ты?

— Привет, привет! Как неожиданно тебя слышать в такой день, — удивленно произносит она.

— Аль, я по срочному делу. Мне нужно как можно быстрее отправить детей в свадебное путешествие, — быстро говорю я.

— Ты ведь говорила, что они хотят полететь месяца через три, — протягивает задумчиво. — Сейчас, конечно, горячий сезон. Стоимость на путевок выше, чем обычно.

— Завтра есть вылет? — спрашиваю прямо. — Мальдивы, Доминикана, Эмираты? Без разницы.

У меня есть неплохая сумма денег, которую я получила от последнего крупного заказа. И я с радостью потратила бы ее на путевку детям.

— Конечно, — отзывается подруга. — Дай мне десять минут, и я скину варианты отелей

— Аля, успеем оформиться? Загранники есть, — тараторю я.

— Ты же меня знаешь, — в отличие от меня в ее голосе слышится уверенность и легкость. — Все успеем. Скидывай, как только определитесь со страной.

Я убираю мобильник в сумочку и наконец иду к детям. И Лия, и Костя устремляют сосредоточенные взгляды на меня. Мне крайне не просто сохранять самообладание в данной ситуации, однако я себя сдерживаю. До сих пор не понимаю, откуда у взбалмошной, полной идей женщины, такой как у меня, может быть стальная выдержка.

— Мам, — тихо зовет меня Лия, а в голосе слышится надежда. — Что дальше будет со всеми нами?

Дети ждут от меня ответа, а я судорожно подбираю нужные слова. Как же сложно сохранять спокойствие, когда внутри тебя все разрывается на части, когда сердце разбивается на мелкие осколки, словно хрустальная ваза. Разумеется, все мы переживем предательство близких людей, однако его отголоски будут вспоминаться на протяжении всей оставшейся жизни.

— Лия, Костя, — начинаю неуверенно, — я представляю, что вы сейчас чувствуете. Это неприятно, тяжело и, скорее всего, очень больно. Но сегодня ваш день. Вы так долго к нему готовились, мечтали, чтобы все прошло идеально.

— Мам, но этот день стал не просто не идеальным, он стал началом конца, понимаешь? — сокрушается дочь. — И все из-за…

— Вы можете сделать этот день таким, каким захотите, — глядя в глаза Косте, я беру Лию за руку.

— Что вы имеете в виду? — хмурится зять.

— Я говорю о том, что это ваш день. Только ваш. Хотя бы сегодня абстрагируйтесь от внешних обстоятельств и погрузитесь друг в друга, — произношу спокойно, а дети непонимающе смотрят на меня.

— Мам, как можно абстрагироваться, когда на твоих глазах произошло такое?

— Сейчас лучшее, что мы все можем сделать — это успокоиться.

— Что вы предлагаете? — спрашивает Костя.

— Вы сейчас садитесь в машину, едете домой, собираете чемоданы, а потом проводите этот день так, как вам хочется, — рассуждаю я. — Гостей я возьму на себя. Все объясню.

— Что объяснишь? — не унимается дочь.

— Что молодые захотели провести этот день вместе. Ведущий перестроит программу, гости пообедают, потанцуют, а к вечеру разойдутся по домам.

— А причем тут чемоданы? — Лия чуть успокаивается.

— Завтра вы улетаете в свадебное путешествие, — говорю с улыбкой. — Нужны ваши паспорта и пожелания по стране, куда бы вы хотели отправиться.

— Мам, но мы…

— Это мой свадебный подарок. Неужели не поедете? — пытаюсь манипулировать, но по-доброму.

— Ирина Александровна, большое вам спасибо, но мне так неудобно. Хотя я понимаю, что вы правы, — начинает Костя и, чуть помедлив, сбивчиво продолжает: — Сейчас это лучшее решение. Вы очень мудрая.

— Спасибо, Кость, — отвечаю я. — Вы сможете провести время друг с другом и, возможно, посмотреть на ситуацию с другой стороны. Главное, что вы должны понять — ваша семья и ваше счастье никак не зависят от других. Ни от родителей, ни от друзей, ни от внешних обстоятельств.

— Мамочка, спасибо тебе, — сквозь слезы произносит дочь, обнимая меня. — О лучшей маме нельзя мечтать. Я так тебя люблю.

— И я тебя, — сглатываю ком, который подступает к горлу.

Не время плакать. Если я пущу хоть одну слезу, то рискую разрыдаться прямо на глазах у детей и не только от трогательных слов дочери, но и от боли, которая все сильнее обволакивает каждую клеточку моего тела. Я мысленно считаю до десяти, как учил какой-то психолог из известной популярной сети, и этот способ меня спасает. Хотя, может, дело в другом — в силе самовнушения. Впрочем, нет никакой разницы, как у меня получается брать себя в руки.

Мне удается изменить настрой Лии и Кости — несколько минут разговора в правильном русле, и дети успокаиваются. Надолго ли? Пока неизвестно. Нужно отправить их как можно дальше отсюда, чтобы ни Дима, ни Аня не попадались им на глаза. Как только все поутихнет, пусть эти голубки объясняются с детьми самостоятельно. Взрослые ведь. Грустно усмехаюсь про себя — но сегодня это дерьмо буду разгребать я, но на то я и мать, чтобы защищать своих детей. Пусть уедут. Костя теперь мой родственник, и мне его очень жаль. Я представляю, как этот сильный мальчик сгорает со стыда не только перед Лией, но и передо мной. Вот только он не виноват, что его мать не умеет держать себя в руках.

— Вас отвезти? — спрашиваю я.

— Нет, — быстро отвечает Костя. — Я же на машине приехал и в гараж не загнал, так что уехать незамеченными будет легко. Документы в машине, ключи в кармане.

— Отлично. Паспорта сфотографируйте и мне отправьте. Куда хотите поехать?

— Мам, мне все равно. Лишь бы подальше отсюда, — честно признается дочь.

— Я согласен с Лией. Разницы нет, — поддерживает Лию ее муж.

— Хорошо. Тогда будет сюрприз. Узнаете, когда приедете в аэропорт, — произношу с улыбкой.

— Мам, как ты здесь останешься одна? — с грустью в голосе спрашивает дочь. — Как ты это сможешь пережить? Может, я бы осталась…

— Лия, поверь, я не одна. Я с этим справлюсь. Это всего лишь ситуация такая, жизненный этап. Все живы и здоровы, и это самое главное, — я снова прижимаю дочь к себе, а она сотрясается в рыданиях.

— Мам…

— Так, Кость, уезжайте. Чем больше времени мы проводим вместе, тем сложнее нам расстаться. Давайте, отрывайтесь от маминой юбки и бегите в свою прекрасную жизнь, — шутливо говорю я и наконец ловлю слабую улыбку Морозова. — Вот и прекрасно.

Прощание затягивается на еще на пару минут, и молодожены наконец уходят, оставляя меня наедине со своими мыслями. Несмотря на обещание, данное детям, мне хочется как можно скорее покинуть это место. Но я не могу. Оставить такое количество человек без объяснений — не в моих принципах. Но теперь нужно каким-то образом взять себя в руки, ведь теперь я чувствую, как все тело наливается свинцом, а в голове стучит набатом единственное слово — предатель.

Я возвращаюсь по той же тропинке, что и пришла, но, не дойдя несколько метров, останавливаюсь за зеленой изгородью. Сердце стучит как оголтелое. Вот черт! Это будет сложнее, чем я думала.

Я прикрываю глаза, а пальцы рефлекторно тянутся к вискам. Как же сложно! Будь у меня пауза, хотя бы в полчаса или лучше час, то я сумела бы собраться, а так…

— Привет, Ира, — до меня доносится мужской голос, и я резко распахиваю глаза.

Высокий статный мужчина в элегантном костюме смотрит на меня в упор, а я вдруг теряюсь. Лицо кажется таким знакомым, но то ли от волнения, то ли от стресса, я не сразу соображаю, кто передо мной.

— Неужели не узнаешь меня?

Я всматриваюсь в лицо мужчины и наконец понимаю, кто это. Мы не виделись много лет, но я и предположить не могла, что люди способны так измениться. Хотя тут дело, скорее, в бороде, которую Вадим отпустил.

— Вадим? — чуть заметно улыбаюсь. — Извини, я тебя действительно не сразу узнала. Ты очень изменился.

— А тебя я узнал сразу, — он посылает мне ответную улыбку. — Прекрасно выглядишь.

— Спасибо. Ты ведь не должен был прилететь сегодня, — говорю несколько растерянно.

— Должен был, но никто об этом не знал. Я хотел сделать сыну сюрприз, а самолет задержался на два часа, — пожимает плечами. — Нехорошо получилось.

— Да, нехорошо.

— Так, а где молодые? Аня сказала, что они решили уединиться, — произносит Вадим, а у меня непроизвольно вырывается смешок.

— А больше она ничего не сказала? — не выдерживаю я.

Морозов смотрит мне в глаза так пристально, что я невольно отвожу взгляд в сторону тех самых цветов, с некоторых пор ставших ненавистными. Пожалуй, Вадим — единственный человек, с кем бы мне не хотелось обсуждать эту тему. Между нами никогда не было теплых взаимоотношений. Да что тут говорить, по пальцам обеих рук можно пересчитать количество раз, когда я видела его. Морозов постоянно ездил по командировкам, а семьями мы никогда не собирались. Возможно, еще и по этой причине я не сразу узнала его.

— А должна была? — мужчина ведет бровью, отвечая вопросом на вопрос.

— Они уехали. И на свадьбу не вернутся, — говорю уклончиво, но понимаю, что откровенного разговора с Вадимом мне не избежать.

С Морозовым-старшим мы общались лишь раз — на дне рождении Ани в последний год перед их разводом. Тогда он показался мне слишком серьезным, мрачным и не слишком общительным человеком. Я еще удивилась, что у них может быть общего с моей лучшей подругой. Аня такая легкая, открытая, улыбчивая, Вадим же полная ее противоположность. Словом, разговаривать с ним снова у меня не было никакого желания, несмотря на то, что собеседник он очень даже неплохой — очень умный, начитанный и зрелый мужчина.

— Что значит, не вернутся?

— Они решили провести этот день вдвоем, — пожимаю плечами. — Так бывает. Молодые ведь.

— Бывает, но не в день свадьбы. Я знаю своего сына, он очень ответственный малый, — чуть прищурившись, рассуждает Морозов. — И не бросил бы гостей, не случись чего-то глобального.

Кажется, от этого человека ничего не утаить. Он видит насквозь все мои увиливания в сторону. Еще пара-тройка вопросов, и у меня не останется ни единого шанса избежать этой темы. На мой взгляд, произошедшее ему будет лучше обсудить с Аней.

— Вадим, ты ему позвони. Может, встретитесь ненадолго. Они завтра улетают в отпуск, вы не увидитесь, — быстро говорю я.

— В отпуск? Завтра? — хмурится Вадим. — Костя отложил отпуск на три месяца из-за свадьбы. Сказал, как заработает, они поедут. И на все мои предложения оплатить путевки, сын отвечал отказом.

— Путевки оплатила я. Вернее, оплачу, как только они скинут мне свои паспорта, — объясняю я, еще больше запутывая Морозова.

— Ира, а теперь объясни мне, что случилось, — требовательным тоном говорит он. — Я уже ни черта не понимаю. Извини. Голова кипит.

— Хорошо, начнем по порядку, — произношу на выдохе. — Что тебе сказала Аня?

— Да ничего особенного, — задумчиво протягивает Морозов. — Только то, что Лия с Костей решили прогуляться.

— А причину она не назвала? — уточняю.

— Ира, говори уже, — едва сдерживается он.

— Они застали Диму с Аней на кухне после церемонии, — не дрогнув, выпаливаю я.

На лице Вадима отражается замешательство, но никак не удивление. Почему он не удивлен? Страшная догадка вновь посещает мою голову, и я, сделав глубокий вдох, медленно выдыхаю. Кирпичик за кирпичиком мне открывается настоящая правда. Причина их расставания была совсем не в полной противоположности характеров и неумении существовать вместе…

— Почему ты молчишь? — спрашиваю я.

— По этой причине ты решила отстранить детей? — отвечает вопросом на вопрос.

— Именно. Они не должны разрушить свои отношения из-за ошибок их родителей, — чуть вздернув подбородок, произношу ледяным тоном.

— Мудро, Ира, — кивает он. — Как они?

— Не очень. Когда я их нашла, ругались.

— Отпуск — это хорошо. Я оплачу.

— Вадим…

— Хорошо, давай пополам, — сунув руки в карманы, произносит Морозов. — Будет подарок от нас.

Мало слов, но при этом четкий план действий. А по нескольким фразам, сказанным Вадимом, чувствуется его любовь к сыну. Очень сильная. Он обеспокоен не меньше меня.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

— Он очень любит твою дочь, Ира. И она его. Пусть так и остается, — роняет он. — Я рад, что ты была рядом с ними. Ты давно знаешь?

— Узнала за тридцать секунд до того, как вошли дети, — как можно холоднее и безразличнее произношу я. — Ты должен помочь им справиться с этим.

— А кто поможет тебе? — летит неожиданный вопрос, и я вдруг теряюсь.

Теряюсь, потому что больно. Теряюсь, потому что этот человек отлично понимает, каково это. Теряюсь, потому что сложно быть сильной, зная, что этот день еще не закончен, и я не могу поехать домой и рыдать в подушку.

Я отворачиваюсь, чувствуя, как щека становится влажной от одинокой скупой слезы — все остальное держу в себе. Я вспоминаю, как Дима касался губами ее губ, и мое дыхание вновь учащается, а пульс от волнения зашкаливает до критической отметки. Дышу. Глубокий вдох и такой же выдох. Ничего не могу с собой поделать.

Вдруг я ощущаю прикосновение горячих пальцев на своих щеках. Вадим вытирает мне слезы, а я резко отстраняюсь, будто меня хорошенько долбануло током.

— Ты справишься с этим, Ира. Я ведь смог. А теперь идем, решим вопросы с гостями, фуршетом и всем остальным.

Вадим пропускает меня вперед, и я, собрав всю свою волю в кулак, медленно иду по тропинке. В мыслях крутятся сотни вопросов, но некоторые из них мне страшно задать Вадиму. Я просто боюсь получить подтверждение самому страшному — что вся наша жизнь была сплошной иллюзией.

— Почему ты не сказал мне? Ты ведь давно знал, — я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Давай поговорим об этом вечером, — хмурится мужчина.

— Вадим, я столько лет жила иллюзией счастливой семьи, хотя могла уйти от него уже давно.

— Меня винишь? — летит короткий вопрос.

— Нет, конечно, нет, — качаю головой.

— Считаешь, я должен был влезть в вашу семью? — спрашивает Морозов. — Как бы ты поступила на моем месте?

Я задумываюсь. Действительно, а рассказала бы я Вадиму, если бы узнала тогда? Это большой вопрос. Кто я такая, чтобы рушить семью других людей? Но с другой стороны, почему человек должен жить обманом.

— Ладно, — на выдохе произносит Вадим. — Я узнал, что она спит именно с Димой только в день моего отлета. Вот тогда-то я хотел позвонить тебе и поговорить. Номер твой у меня был.

— Тогда почему, Вадим?

— Я увидел вас с Димой в аэропорту. Ты весело смеялась, примеряя в одном из бутиков шляпки и демонстрируя их своему мужу. Он тоже показался мне вовлеченным. Вы выглядели счастливыми. Ты вручила ему одну из шляп, и он пошел к кассе. Тогда я подумал, а что если тебе известно о его измене, и ты решила простить мужа? Так тогда зачем я буду вмешиваться в вашу идиллию?

— Да, мы как раз ждали свой рейс в Доминикану, — вспоминаю я теперь уже с грустью.

Как же я была счастлива в тот день! Дима внезапно купил для нас двоих путевки, предложив провести неделю только вдвоем. Я была уверена, что Лия станет возмущаться, но нет — наоборот она с радостью восприняла решение поехать нам вдвоем, а ей пожить неделю у моих родителей. Дочка еще училась в школе и в том возрасте она старалась как можно меньше времени проводить со мной и Димой.

— Теперь ты понимаешь? — он пытливо смотрит мне в глаза, ожидая от меня логичного ответа.

Я незаметно выдыхаю. Не знаю почему, но от его слов мне становится легче. Возможно, причина кроется в том, что он как и я прошел через предательство и говорит мне обо всем с холодной головой без каких-либо эмоций. Я же в отличие от него воспринимаю все очень остро.

— Я понимаю, — отвечаю я, буравя Вадима сканирующим взглядом. Мужчина будто хочет сказать что-то еще, но не решается. — Есть еще что-то, о чем мне не мешало бы узнать?

— Я не уверен, что тебе это нужно знать, — он отрицательно качает головой, задумчиво глядя за мою спину.

— Говори.

— Оставим разговор на вечер, — отрезает он, — А пока идем к гостям. Седовласый мужчина и элегантная женщина смотрят на нас в упор.

Я оборачиваюсь. Мой отец и мама стоят возле столика с закусками и разговаривают с Димой. Как он смеет? Как у него хватает наглости не то, что разговаривать с родителями, даже присутствовать на этом празднике? После омерзительного поступка Калинина лучшее, что он мог сделать — уехать из особняка. Очевидно, ума не хватило до этого додуматься.

А на что он надеется? Что я не стану устраивать сцен и его маленький секретик не раскроется? Думает, что я решу уберечь родителей от ужасающей правды. Ну уж нет, муженек, ты не угадал. На празднике я, конечно, не стану позориться и рассказывать о голубчиках, которые резвились на кухне в то время, как все остальные поздравляли молодоженов, но я совершенно точно превращу жизнь бывшего в ад. Начало он положил самостоятельно.

Вадим растворяется в толпе, а я уверенной походкой иду к родителям. Через пару секунд Дима замечает меня, но в его глазах нет ни намека на чувство вины, как будто и вовсе ничего не случилось. Внешне он по-прежнему кажется уверенным в себе мужчиной, который рад видеть собственную жену.

— Ира, а мы тебя потеряли! А где… — восклицает он, но, получив от меня уничижительный взгляд в свой адрес, решает не заканчивать фразу.

— Дочка, ты не знаешь, где Лия и Костя? — спрашивает папа. — Они так незаметно исчезли.

— Молодые решили провести этот день наедине друг с другом, — как можно спокойнее отвечаю я.

— Как это наедине? — недоумевает мама.

— Мам, это их день, и они вольны провести его так, как им захочется.

Я чувствую на себе прожигающий взгляд собственного мужа, и медленно поворачиваю голову. Наши глаза встречаются, а на его губах застывает немой вопрос, что буквально выводит меня из себя. Я готова рвать и метать, устроить скандал и плевать, что здесь собралось так много людей. Но внутри все кипит, болит, жжет до боли. И я не знаю, как с этим справиться.

— По отношению к гостям это некрасиво, — произносит мой муж, и его слова срабатывают, словно красная тряпка.

— Прикуси язык, Дима! — грубо бросаю я. — Уж точно не тебе решать, где им сейчас находиться.

Этот человек, похоже, совсем не знаком с понятиями морали и нравственности. Как он может вести себя вот так? Улыбаться и делать вид, что все прекрасно. Подонок!

— Ирочка, — мама удивленно смотрит на меня, — ты чего? Дима просто высказал свое мнение. В любом случае, если молодые уехали, то ситуацию уже не исправить.

— Это все нервы, — отмахивается Калинин, а я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Кажется, еще немного, и я не сдержусь.

— Нервы? Это нервы? — меня распирает от злости. Зачем он это делает?

— Конечно. И не безосновательно, — добавляет муж.

— Еще бы. Свадьба единственной дочери — это так волнительно, — замечает отец, а Вадим делает шаг ко мне.

— Есть еще повод для приятного волнения, так ведь, Ириша? — он обращается ко мне, а я никак не могу понять, о чем он толкует.

— Есть повод, но я бы не назвала его приятным, — фыркаю я.

— Я ведь все правильно понял, Ир? — тихо спрашивает Вадим, касаясь пальцами моих волос. — Я видел тест в мусорном ведре.

Я смотрю на мужа, понимая, к чему он клонит. Он считает, что я… Нет. Нет. Он никогда не заглядывает в мусорное ведро…

— А у нас для вас новость, — радостно произносит Вадим, обнимая меня за талию. — Мы с Ирой ждем ребенка.

Я резко сбрасываю с талии руку Димы и удивленно таращусь на почти бывшего мужа. Пребывая в шоковом состоянии, я даже не сразу могу что-либо пояснить по этому поводу. Зато Калинин улыбается во все тридцать два, принимая поздравления от родителей.

— Ирочка, ну наконец-то, — дрожащим голосом произносит мама. — Столько лет безуспешных попыток. И вот оно — свершилось.

— Поздравляю вас, — папа пожимает руку Диме, который заискивающе посматривает в мою сторону.

У меня начинает болеть голова от абсурда, что несет Дима. С этими театром одного актера пора заканчивать. Однако продолжение следует…

— Ира мне еще не успела рассказать, — поясняет Калинин. — Я сам догадался. Пару дней назад, когда я пошел выносить мусор в ведре я увидел тест с двумя полосками. Я не стал ничего расспрашивать у Иры, поскольку эта беременность, в самом деле, долгожданная. Сколько же обследований было пройдено за последние пять лет. И тут вдруг такой сюрприз. Понятно, почему Ира не хотела рассказывать раньше времени. Простишь меня, дорогая?

Мне кажется, если мой дорогой муженек сейчас не заткнется, то я разорву его и его поганый рот на куски. Как же я зла! За все двадцать с лишним лет брака он впервые настолько меня раздражает. Как можно было выдать такую информацию моим родителям, не будучи уверенным в ней?

— Если бы я была беременной, то вы бы об этом узнали в первую очередь, — мягко обращаюсь к маме и папе. — Тест ошибочно показал две полоски. Я была у врача — никакой беременности нет.

Тест на беременность в ведре действительно был. И мы с Димой действительно хотели еще одного ребенка. За все те годы, что мы пытались, я прошла столько обследований и врачей, сколько не каждый проходит за всю жизнь. И все безуспешно. Я здорова, муж здоров, а беременность не наступает. В это месяце у меня в самом деле случилась задержка на несколько дней, тест показал две полоски. Как говорится, звезды сошлись, однако после сдачи анализов и УЗИ, стало понятно, что я не беременная. Тест оказался ложноположительным. Но мужу я не стала говорить. Зачем? Он и без того окружен проблемами на работе, в чем я была безоговорочно уверена…

— Как нет? — с грустью в голосе произносит Калинин. Он играет так правдиво, что еще чуть-чуть, и я сама бы поверила ему.

Усмехаюсь про себя — верила же столько лет. Если бы своими глазами не увидела, что он мне изменяет, то так и жила бы в иллюзии счастливой жизни.

— Ну ничего, не расстраивайся, Димочка, еще успеете. Какие ваши годы, — мама касается плеча моего супруга, а мне хочется сбросить ее руку.

Хотела бы я рассказать родителям, что происходит на самом деле, но у папы обязательно подскочит давление, а мама просто упадет в обморок. Я берегу их, все же возраст уже берет свое. Лишние волнения им ни к чему. Расскажу обо всем в более спокойной обстановке.

— Да, ничего страшного. Не расстраивайтесь, — поддерживает папа и сразу же переводит тему: — Так, а что насчет молодых?

— Продолжаем праздник без них, — пожимаю плечами.

Вдруг мой мобильник оживает, а на экране гаджета светится имя дочери. Неужели что-то случилось? Дрожащими пальцами от волнения и злости я смахиваю вправо и подношу телефон к уху.

— Дочка?

— Мам, как ты? — первое, о чем спрашивает Лия.

— Все… все в порядке. У вас как дела?

— У нас все отлично. Спасибо тебе. Наши паспорта я отправлю через минут двадцать. Я хотела тебя попросить вот о чем, — она замолкает. — Найди Пашу, который занимается аппаратурой и попроси его подключить твой мобильный к ноутбуку и вывести звук. Я сделаю видео звонок, и мы с Костей все объясним гостям и заодно пожелаем всем приятного вечера. А то получилось не очень красиво с нашей стороны. Но и остаться мы не могли.

— Прекрасная идея, — мягко говорю я, выдавливая из себя улыбку.

— Это идея Вадима Викторовича, — гордо заявляет дочка. — Вечером договорились с ним поужинать. Было бы здорово, если бы и ты могла присоединиться.

— Посмотрим, милая, — отвечаю уклончиво.

— Он не ушел? — тихо спрашивает Лия, и я сразу же понимаю, что речь о ее отце.

— Нет.

— Я в шоке, мам. Ладно. Как будете готовы, набери меня сама, ладно?

— Хорошо, — говорю я и сбрасываю вызов. — Мам, пап, занимайте свои места, сейчас дети выйдут на связь и все объяснят.

— Взрослый поступок, — одобрительно кивает папа.

— Когда они успели так вырасти? — глаза мамы наполняются слезами.

— Все маленькое растет, — обнимаю ее за плечи. — Ладно, идем.

— Ира, подожди, — Дима окликает меня.

Я останавливаюсь. Молча смотрю предателю в глаза. Какой же он подлец!

— Ты, в самом деле, хочешь поговорить здесь и сейчас? — вздернув подбородок, резко бросаю я. — К чему был этот цирк с беременностью?

— Я решил, что ты ждешь ребенка.

— И именно поэтому ты решил отпраздновать это событие и свадьбу дочери на кухонном столе вместе с Анюткой? — произношу язвительным тоном.

— Я не знаю, что на меня нашло, Ир, — он виновато опускает глаза.

— Еще скажи, что у тебя с ней ничего не было, — решаю проверить верного муженька.

— Я не стану отнекиваться. Было.

— Хоть в этом ты честен, — равнодушно пожимаю плечами.

— Но только один раз. Я сегодня осознал, что не могу тебя потерять. И люблю только тебя. Ир, это было просто наваждение какое-то, — быстро говорит муж. — Кризис среднего возраста.

У меня случается приступ истеричного смеха. Как же жалко выглядит глава юридической конторы. Ему бы не в юристы идти, а в театр. Или еще лучше в цирк — там бы он точно нашел себе применение.

— Почему ты смеешься? Я действительно искренне раскаиваюсь.

— Потому что ты смешон, — в моем голосе снова резкость. — И я больше не намерена говорить с тобой.

— Давай вечером, Ир? — просит он. — Дай мне шанс все объяснить тебе.

Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и ухожу. Сейчас меня окутывает гнев и ярость, но я точно знаю, что к ночи пелена слез будет застилать мои глаза. Мне очень больно глубоко внутри, но пока я решаю не думать об этом, не думать о будущем. Всему свое время.

Я договариваюсь с Павлом, о котором говорила Лия, а затем набираю ее номер.

— Милая, все готово, — говорю я.

— Отлично. Давай переключаться тогда, — быстро произносит дочь.

На экране ноутбука появляются довольные лица Лии и Кости. Молодожены объясняются с гостями, желают им веселого праздника и просят не обижаться. Они сообщают, что завтра улетают в свадебное путешествие, а затем снова принимают поздравления и теплые слова от приглашенных.

— Отдохните, как следует! — громко восклицают друзья.

— Это ваш день, и вы можете провести его, как хочется, — говорит лучшая подруга Лии.

— Да, мы повеселимся за вас! — подхватывают все собравшиеся.

Пока дети разговаривают с гостями, я прошу ведущего перестроить программу. Мы обсуждаем с ним некоторые детали, и я не замечаю, как к нам подходит Аня.

— Так праздник продолжится? — спрашивает она как ни в чем не бывало.

— Да, конечно, — отвечает ведущий. — Мне не составит труда перестроить программу.

— Это отличная новость, — сдержанно отмечает Морозова. — Но есть некоторые нюансы. Например, первый танец молодых.

— Можно обойтись без него, — пожимаю плечами.

— Или же отец жениха может станцевать с мамой невесты, а мама жениха с отцом невесты, — предлагает ведущий.

От невинного предложения ведущего меня будто прошибает током. Еще час назад я бы ничего не имела против, но сейчас такая рокировка кажется немыслимой. Правда, для Анечки и моего муженька такой вариант имеет место быть.

— Какое потрясающее предложение! — язвительно восклицаю я.

— Нет, — резко отвечает Аня. — Лучше обойтись без таких танцев. Но вот что делать с тортом? Кто-то ведь должен его разрезать.

— Ну, разумеется, — продолжаю я. — Мама жениха и папа невесты, а видео оператор снимет этот значимый момент на камеру.

— Ира, зачем ты так? — вдруг говорит бывшая подруга.

— А что не так-то, Ань? — веду бровью. — Это всего лишь предложение.

— Если никто из вас не хочет резать торт, — быстро находится парень, — его просто могут разрезать на кухне и раздать гостям. А первый самый большой кусок продадим.

— Да, этот вариант самый подходящий. Тогда начнем праздновать, когда дети закончат с видео звонком, — соглашаюсь я, не глядя на Аню.

— Поздравления от родственников и друзей мы запишем на видео, а также все конкурсы, — продолжает ведущий. — Потом мы смонтируем видео, и молодые смогут увидеть их праздник.

— Здорово, что сейчас можно все запечатлеть. Дети будут довольны, — говорю напоследок, а затем иду к фуршетному столику.

Находиться здесь становится сложнее, но я по-прежнему отлично держусь. Самое главное — как можно меньше пересекаться с предателями и больше общаться с людьми, которые мне приятны. Тогда пережить этот день будет гораздо проще.

— Ира, нам нужно поговорить, — раздается за спиной ее голос.

Распрямив плечи, я медленно оборачиваюсь и смотрю в упор на свою подругу. Взгляд Иры кажется холодным и напряженным, однако я слишком хорошо ее знаю. Насмешку в глазах невозможно не заметить. Я догадываюсь, зачем она пришла, и отлично понимаю, чего она от меня хочет.

— Считаешь, сейчас это будет уместно? — задаю вопрос с ноткой раздражения в голосе.

— Ты мудрая женщина, Ира, — серьезно говорит Аня. — И всегда была такой. Если бы ты хотела закатить скандал, то уже бы сделала это. Поэтому я предлагаю нам с тобой все обсудить сейчас.

Я задумываюсь. Откровенно говоря, с того самого момента, как я покину этот дом, видеться с Морозовой я больше не намерена. Хочется ли мне знать ее версию произошедшего? Возможно. Вот только зачем? Ведь я для себя уже решила, что предателям нет места в моей жизни.

— Что ты хочешь мне сказать? — склонив голову набок, снисходительно смотрю подруге в глаза.

— Я просто хотела попросить тебя, чтобы ты его не держала, — она растягивает слова. — Понимаешь, эта история началась давно. Еще до брака с тобой.

Меня словно окатывают с головы до ног ледяной водой. Нет, этого просто не может быть. Я почти смирилась с мыслью, что их отношения длятся лет пять… Но к такой правде я оказываюсь абсолютно не готова.

Все эти годы я жила во лжи. Весь мой счастливый, как я думала, мир, оказался лишь красивой надуманной мной картинкой. С самого начала наши с Димой отношения строились на обмане — они были обречены, потому что Калинин женился не на той женщине. Но он не посчитал сказать об этом честно, как и Аня. На протяжении стольких лет я делилась со своей лучшей подругой своими проблемами, иногда жаловалась на Диму, пускала ее в самое сокровенное, в то время как она… спала с моим мужем. А Дима… Знал, что я очень близко дружу с Морозовой, он знал, как важна для меня дружба с ней. А они все это время за моей спиной крутили роман и, скорее всего, посмеивались надо мной.

— Я рассказывала тебе о своем первом мужчине, Ира, но не называла имени. Так вот — им был Дима. Мы провстречались несколько месяцев и разошлись, — она продолжает добивать, но я не прерываю ее. Я должна все узнать. — Это была обычная ссора. Я была уверена, что мы помиримся. Но спустя пару месяцев ты представила его в качестве своего парня.

— Почему ты не сказала тогда? — спрашиваю прямо. Это единственный вопрос, который меня интересует.

— Я уже была знакома с перспективным Морозовым и решила отступиться от Димы. А потом я случайно забеременела, и Вадим сделал мне предложение. А Дима решил жениться на тебе. Не обижайся, Ир, но он сделал это, чтобы отомстить, — ее глаза буквально полыхают радостью от того, что она рассказывает мне обо всем. Аня смакует каждое слово. — Нас тянуло друг к другу. И с этим притяжением сложно было бороться. Это случилось впервые, когда дети были совсем маленькие. Мы оба думали, что это связано со стрессом. Несколько лет между нами больше ничего не было, а шесть лет назад чувства вспыхнули с новой силой. Именно поэтому я сообщила Вадиму, что больше не могу с ним жить, потому что люблю другого. И мы развелись.

Усмехаюсь про себя — это она сообщила Вадиму. А Аня с моим муженьком два сапога пара, стоят друг друга. Врут и не краснеют. Ладно, меня это уже не касается, пусть наслаждаются жизнью друг с другом.

— Поэтому я просто прошу тебя отпустить его, — спокойно говорит она.

— Забирай, Анют, — улыбаюсь я. — Мне не нужно жалкое подобие мужчины рядом с собой. А вот вы с ним прекрасная пара.

Я разворачиваюсь и ухожу к гостям. Сердце сжимается от боли и разочарования в некогда близких людях, но я улыбаюсь и веселюсь вместе со всеми. Не показывать свои чувства — мой девиз на сегодня, и я неплохо справляюсь с этим.

Ведущий проводит праздник на высшем уровне, гости остаются довольны. В течение всего дня я ощущаю на себе три пары глаза — Ани, Димы и Вадима. Но мое внимание привлекает лишь Морозов. Этот мужчина не так-то прост. Остается дождаться вечера, чтобы понять, что он задумал.

Этот день кажется нескончаемым и тянется неумолимо долго. Как же держать лицо и улыбаться всем без исключения, когда на душе огромными когтями скребут кошки. Хорошо еще, что предатель не мельтешит перед глазами — он почти весь вечер находится в компании родственников и почти не привлекает мое внимание.

Гости расходятся к вечеру, и я решаю затеряться среди них. Я не хочу сегодня говорить с Димой и, уж тем более, пересекаться с Аней. Домой сегодня я тоже не поеду. Можно было бы к родителям, но тогда придется все рассказать. Нет. Я поговорю с мамой и папой завтра или послезавтра, а пока мне нужно переспать с этой новостью.

Дождавшись, когда уедут родители, я тоже выскальзываю из дома Морозовых. К счастью, остаюсь незамеченной для Димы и Ани, которые о чем-то беседуют с отцом и матерью моего супруга. Очевидно, Анечка уже пытается расположить их к себе. Плевать. Пусть делает, что хочет.

Смахнув по экрану мобильного, я открываю приложение такси и вбиваю нужный адрес.

— Сбегаешь? — раздается мужской голос за спиной, и я резко оборачиваюсь.

Из дома Ани выходит Вадим и неспешным шагом направляется ко мне. Каждое его движение наполнено твердостью и уверенностью, что невольно приковывает мое внимание. Я отмечаю про себя мужественные черты лица, осанку и спортивное телосложение. Есть категория мужчин, которым возраст идет на пользу. Вадим как раз относится к ним.

— Праздник закончился, — пожимаю плечами. — Не вижу смысла задерживаться здесь дольше.

— Я могу подвезти тебя, — предлагает Вадим, нажимая на брелок сигнализации. — Как раз поговорим по дороге.

— Вадим, я не думаю…

— Ир, нам ведь есть о чем, — кивает на машину. — Поедем?

Из дома доносятся голоса, а затем входная дверь открывается. На пороге особняка Морозовых показывается мой супруг. Он с удивлением смотрит на меня и Вадима, а на его языке вертится логичный вопрос. В этом отношении я неплохо изучила собственного мужа. Коротко кивнув Морозову, я иду к его машине и, открыв дверь с пассажирской стороны, забираюсь в салон, насквозь пропитанного запахом кожи и дорогого парфюма.

Я смотрю в боковое зеркало — Дима подходит к Вадиму и начинает с ним разговор на повышенных тонах. Я слышу только голос мужа, в то время как Морозов или молчит, или говорит очень тихо. В голове невольно проскальзывает мысль — насколько мужчины, да и все люди могут быть разными. Кто-то склочный, любитель поскандалить, а кто-то максимально сдержанный и трезво оценивающий ситуацию. Спустя пару минут Вадим садится в машину, и мы наконец отъезжаем от особняка.

— Как ты? — спрашивает он, когда молчание затягивается.

— Устала, — признаюсь честно. — День оказался слишком насыщенным.

— Твоя правда, — кивает мужчина.

— Что от тебя хотел Дима? — спрашиваю я.

— Он решил, что мы с тобой любовники, — насмешливо бросает он.

— По себе людей не судят, — фыркаю, отворачиваясь к окну.

— Я сказал ему этими же словами, — усмехается Вадим. — И он взбесился.

— Пусть бесится. Теперь это уже не имеет никакого значения, — равнодушно пожимаю плечами.

— Я видел, вы говорили с Аней. Ты отлично держалась.

— Спасибо. Она попросила меня отпустить Диму, — усмехаюсь я.

— Отпустить? — его брови ползут вверх.

— Да. Не знаю, с чего она решила, что я его удерживаю.

— Очень часто, прожив много лет с мужчиной, женщины прощают измену и после нее продолжают строить отношения. В моем окружении есть такие пары.

— Как такое можно простить? — вырывается у меня.

— Ира, это личный выбор каждого, на который ни ты, ни я, ни кто-либо другой повлиять не можешь, — серьезно замечает он. — Только есть большая разница между твоей ситуацией и ситуацией у моих знакомых.

— Расскажешь, какая? — интересуюсь я.

— Все дело в мужчинах. Вадим не перестанет гулять, — заявляет с уверенностью. — А у тех двоих идиотов — это была разовая акция, после которой они получили урок в виде развода. И только спустя несколько лет, когда они перепробовали все и даже больше, сумели добиться расположения единственной значимой женщины в их жизни. Главное, мужики четко осознали, кто для них по-настоящему дорог и важен.

В беседе с Вадимом не чувствуется напряжения, нет никаких барьеров в общении. Мы обсуждаем серьезные темы без капли стеснения или неловкости, словно дружим много лет. Непроницаемый Морозов оказывается прекрасным собеседником и очень глубоким человеком.

— Они прошли большой путь, — я обдумываю его слова. — Нужно иметь не просто мудрость, а зрелость, силу духа, чтобы разобраться в том, что произошло, и больше не допускать ничего подобного. Не каждому это дано. Я бы так не смогла.

— У тебя свой путь, Ира, — он резко замолкает, а затем переводит тему разговора: — Мы с детьми решили поужинать в тихом уютном ресторане. Присоединишься?

— Да, — быстро соглашаюсь я. — Я буду рада разделить с ними их праздник.

— Отлично. А пока едем, можешь задавать мне любые вопросы.

— Есть то, о чем ты сам хотел бы рассказать? — спрашиваю прежде, чем начать допрос.

— Аня говорила тебе о своей беременности? Это случилось шесть лет назад.

Я в очередной раз за сегодняшний день получаю удар под дых. Пазлы в голове складываются моментально — Аня ждала ребенка не от мужа. Вернее, не от своего мужа. Кажется, будто я только сейчас начинаю осознавать всю катастрофу произошедшего. К сожалению, это моя реальность, в которой я жила столько лет и ничего не замечала. Хотя, если разобраться и попытаться провалиться в воспоминания, то можно обнаружить — звоночки были.

— Нет, я не знала. Она не рассказывала мне об этом, — говорю я.

— Беременность прервалась. Она сказала, что потеряла ребенка, — продолжает Морозов.

— Она сказала? Что ты имеешь в виду? — меня настораживают слова Вадима.

— Я думаю, она сознательно прервала беременность, — говорит мужчина. — Примерно тогда я и начал догадываться, что не один у нее.

— Часто стала болеть голова? — как-то усмехаюсь я.

— И не только, — качает головой. — Я нашел выписку из больницы. Беременность прервалась на восьмой неделе. Я почти месяц был в отпуске в тот период, когда она фактически забеременела.

— То есть у вас не было контакта в тот период, но был позже. Какая же у тебя гениальная бывшая жена! — восклицаю язвительным тоном. — Так все провернуть!

Почему-то оставшись наедине с Вадимом, я перестаю скрывать свои чувства и эмоции. Я не пытаюсь быть сильной и доказать ему, что мне плевать на двойное предательство. Мне даже не хочется этого делать. С этим совершенно не знакомым мне мужчиной я как будто могу быть собой. Странное чувство, ведь даже с собственным мужем я не всегда могла быть той, кто я есть на самом деле.

— Я спросил ее прямо, на что она ответила, что потеря ребенка обернулась для нее трагедией, — спокойно говорит Вадим. — А тут еще и я со своими подозрениями.

— Значит, ребенок был от Димы, — озвучиваю очевидный факт.

— Кто ж ее разберет, — пожимает плечами Морозов. — Не исключено, что кроме твоего мужа у нее был кто-то еще.

— Она не пыталась вернуться к тебе? — задаю вопрос, вспоминая тот период, когда Аня и Вадим расходились. Подруга говорила, что он еще прибежит, что таковую как она он не найдет.

— Не пыталась? — усмехается он. — Да на протяжении всех шести лет она искала варианты, которые помогут вернуть наши отношения.

— Она привыкла к жизни на широкую ногу, — сразу же догадываюсь я.

— Именно. Я полностью содержал и продолжаю содержать особняк, потому что он принадлежит сыну, но ни копейки не давал ей. Кроме официально утвержденных алиментов. Сыну было уже пятнадцать, когда мы развелись, поэтому все деньги я переводил ему напрямую.

Новость об особняке Морозовых ошеломляет и одновременно сбивает с толку. Аня же преподносила все в ином свете. Когда у нее были финансовые трудности, я предлагала ей продать дом и взять немного проще, на что Морозова всегда отвечала одно и то же. Этот дом слишком ценен для нее, чтобы его продавать. Тем более, сын его очень любил, и Аня хотела оставить коттедж Косте. Каждое ее слово было насквозь пропитано ложью.

— Я владею другой информацией, — быстро говорю я. — Но сейчас-то у нее дела пошли в гору. Насколько мне известно, у нее и клиенты свои есть.

— Ну-ну, — и снова на лице Вадима я замечаю усмешку. — Как бы ни так.

Все участники сложившейся ситуации, в том числе и Вадим, закончили юридический факультет. Мы с Аней учились в одной группе, Дима выпустился на пять лет раньше нас, а Вадим на четыре года раньше, но из другого ВУЗа.

Мой муж учился хорошо и был с ректором в неплохих отношениях. Однажды глава университета попросил Диму как выпускника юрфака поделиться своими соображениями на тему выбранной профессии. Ани в тот день не было, она заболела, а я задавала множество вопросов, скорее всего, по этой причине он обратил на меня свое внимание.

Вадим же познакомился с Аней, когда она пришла устраиваться на подработку в компанию, где он работал начинающим юристом. Их роман закрутился быстро, они поженились, и у пары родился Костя.

— Мы составили брачный договор, поэтому проблем с разделом имущества у нас не было, — вдруг говорит Морозов.

— Да, я припоминаю. Она упоминала о брачном договоре. Еще советовала мне сделать то же самое, — вдруг в памяти всплывает разговор многолетней давности. — Она говорила, что в семье, где и муж, и жена юристы, нужно все решать по справедливости на берегу.

— Тебе непросто придется по время бракоразводного процесса, — хмуро замечает Вадим. — Я слышал, что ты отошла от юриспруденции. Если тебе потребуется помощь…

— Спасибо, Вадим, но я думаю, мы с отцом справимся, — киваю я. — В конце концов, даже несмотря на возраст, он останется одним из лучших в своем деле.

— Я тебя понял, но имей в виду меня на случай, если возникнут трудности. Я задержусь в Москве на пару месяцев, — добавляет Морозов.

Мягко улыбнувшись, я коротко киваю, и на этом наша беседа обрывается, поскольку мы подъезжаем к нужному ресторанчику. Вадим останавливает машину на парковке, а затем выходит из нее и, обогнув автомобиль, открывает передо мной дверь.

Наши дети уже ждут. Взявшись за руки, Лия и Костя сидят за дальним столиком и болтают о чем-то оживленном. Молодожены выглядят счастливыми, и мое сердце успокаивается.

— А ну иди сюда, мужик! — восклицает Вадим, и Костя мигом поднимается со стула.

Обменявшись крепкими мужскими объятиями, Морозов-старший обнимает и Лию. Вадим говорит несколько расплывчато и взволновано, но от души желает им счастья, а затем настает и мой черед.

После так называемой торжественной части мы присаживаемся на свои места. Не проходит и десяти минут, как прекрасное настроение улетучивается, ведь к нам присоединяется еще один человек, которого никто из нас не ожидал здесь увидеть. Дима.

Вадим переводит взгляд в мою сторону и тихо спрашивает:

— Ты знала, что он следит за тобой?

Я на мгновение теряюсь. Честно говоря, я никогда не задумывалась об этом. Но, кажется, Морозов-старший прав. Стоит проверить мобильник на предмет отслеживания, хотя… Какой в этом смысл, если все более, чем очевидно?

— Нет, конечно, — отвечаю пересохшими губами.

— Лия, Костя, я еще раз вас поздравляю, — улыбается Дима. — Решили отпраздновать в тихом семейном кругу? Я присяду?

Калинин плюхается на стул рядом со мной и сразу же просит официанта принести ему тарелку, бокал и приборы. Мой супруг ведет себя так, будто совсем ничего не произошло. Последнее, о чем он думал, приехав сюда — это чувства детей.

— А Анна Алексеевна где? Задерживается? — язвительным тоном бросает Лия.

— Дима, все в порядке? — спрашивает Вадим, не давая Калинину ответить на вопрос дочери.

— Конечно, — кивает он, переключая внимание на Морозова-старшего.

— Тогда какого черта ты явился сюда? — резко бросает отец Кости. — Тебя приглашали?

— Что за глупости? Это свадьба моей дочери, и я имею полное право здесь находиться, — заявляет муженек, продолжая гнуть свою линию.

Четыре пары глаз устремляются на него в изумлении, но Дима сидит за столом уверенный в себе и с гордо поднятой головой, от чего мне становится противно.

— Ты решил испортить вечер? — продолжает дочь.

— Дмитрий Тимофеевич, вы меня, конечно, извините, но мы хотели провести время с моим отцом, — вежливо произносит Костя. — Мы не виделись долгое время, так что…

— Гонишь меня? — хмурится Дима.

— Сегодня, Дима, именно сегодня ты — нежелательный человек в этом обществе, — Вадим встает на защиту сына. — Ты уедешь из этого ресторана.

Голос Морозова-старшего наполнен спокойствием и непоколебимостью. Этому человеку веришь несмотря ни на что. От Вадима веет какой-то внутренней силой, с которой нет смысла тягаться — он все равно выйдет победителем, стоит ему только захотеть. Я усмехаюсь про себя — так странно смотреть на других мужчин без призмы обожания мужа и видеть их совершенно противоположными человеку, к которому за долгие годы ты просто-напросто привык.

— И кто же меня выгонит? Может, ты? — хмурится муж.

— Я, папа, — вступает в разговор Лия. — Ты был самым любимым и обожаемым мной человеком во всем мире. И мне нужно время принять тот факт, что ты далеко не идеальный. Если ты будешь давить на меня, то рискуешь навсегда испортить наши отношения. Сегодня моя жизнь разделилась на до и после, и такой как раньше она уже не будет. Ты должен понимать, о чем говорю я. Прости, возможно, я говорю с тобой слишком грубо и не имею на это права, но сейчас иначе не могу. Я всегда уважала и равнялась на тебя. Я прошу относиться ко мне также. Именно поэтому, папа, из уважения ко мне и моим чувствам я прошу тебя уйти.

После монолога моей взрослой девочки воцаряется молчание. От неожиданности Дима теряет дар речи, впрочем, как и все мы. Я перевожу взгляд на Вадима. Он смотрит на меня восхищенным взглядом, как будто слова, сказанные Лией, принадлежат мне. Но это все она, моя дочка, которая так быстро выросла и стала той, к чьим словам и мыслям стоит прислушиваться.

— Ты действительно этого хочешь? — как-то растерянно спрашивает муж.

— Да, пап, — кивает она.

— Хорошо, но мы обязательно поговорим позже, — в голосе Димы появляется свойственная ему строгость. Этот человек всё еще пытается «держать» лицо, которое в один момент просто стерлось. Просто поразительно.

— Просто уйди, Дима, — не выдерживаю я, стреляя глазами в бывшего мужа.

И он уходит, забирая с собой напряженную атмосферу, а мне становится легче дышать. Дима сейчас для меня как триггер — несмотря на то, что я пытаюсь сдерживать себя, находиться с ним в одном пространстве не могу.

— Как вы провели этот день? — спрашивает Вадим у молодых.

— Собирали чемоданы в свадебное путешествие, а потом просто гуляли, — отвечает Костя с едва заметной улыбкой на губах.

— Не знаю, как для вас, а для меня это было бы лучшим празднованием свадьбы, — усмехается Вадим. — Никаких ведущих, бегающих друзей, которые собирают деньги за вашего первенца, а главное — никаких конкурсов. Это идеальный день.

— Вот и я так считаю, — вступает в разговор Лия. — Нас самом деле, все разрешилось самым лучшим образом.

— Мы ведь не хотели такого торжества, — вдруг говорит Костя. — Когда я сделал Лии предложение, мы хотели все деньги, которые скопим на свадьбу, потратить на путешествие.

— Да, так все и было, — подтверждает дочь слова своего мужа. — Но мы решили, что не можем оставить наших близких без торжества. Поэтому и решили с путешествием повременить.

Дети рассказывают о своих планах, делятся самым сокровенным, а о некоторых их мыслях не знала даже я, хоть и Лия всегда всем делится со мной. Это и правильно — у них своя семья. Вадим активно участвует в беседе, говорит о том, что они всегда могут обратиться за помощью к нему. Я же в основном помалкиваю, лишь изредка вставляю пару слов.

Вечер проходит прекрасно. Никто из присутствующих не затрагивает щепетильную тему. Нет даже отдаленных намеков. Прошло не так много времени, а, кажется, словно это случилось в прошлой жизни.

— Пап, довези, пожалуйста, Ирину Александровну, а мы пройдемся, — просит напоследок Костя.

— Не нужно, я… — говорю я, но меня обрывают на полуслове.

— Мам, не спорь, — произносит дочь, а затем говори шепотом так, чтобы слышала только я: — Тебе лучше как можно меньше быть одной. Папа Кости — отличная компания.

Я снова сажусь в машину к Вадиму. Наконец-то этот длинный день подходит к концу. Неужели я смогла стойко вынести все сюрпризы, что он мне приготовил? Чувствую гордость, но вместе с тем и полное опустошение в груди. Как он мог так поступить? А, главное, зачем столько лет играл примерного семьянина?

— О чем задумалась? — Из мыслей меня вырывает голос Морозова-старшего.

— Ни о чем, — отмахиваюсь я. — День был долгим.

— Что правда, то правда, — соглашается мужчина. — Домой поедешь?

— Переночую в гостинице, а все остальное решу завтра. Сегодня мне нужно время для себя.

— Понимаю тебя, — кивает Вадим и неожиданно спрашивает: — У тебя своя студия творчества?

— Да, — отвечаю мягко.

При упоминании о моем детище я невольно улыбаюсь. Хоть и прошло уже несколько лет с того момента, как я открыла собственную мастерскую, все вопросы о ней вызывают у меня трепет.

Мое увлечение рисованием не прошло бесследно, и несмотря на то, что профессию я выбрала максимально земную, дающую твердую почву под ногами, меня всегда тянуло к творчеству. Ни Аня, ни Дима не поддержали идею открытия подобного рода студии, ведь «их так много в Москве», однако главной моей мотивацией стала Лия. Она не просто поддержала, она присутствовала на всех моих первых мастер-классах и с радостью рассказывала своим друзьям и однокурсникам в университете. Моя дочь — гений маркетинга. Во многом благодаря ей в первые несколько месяцев я смогла окупить все свои вложения, еще и заработать.

— Я как-то видел ее в социальных сетях, — неожиданно говорит Морозов. — Сын с восхищением рассказывал, и я решил посмотреть.

— Да, Костя пару раз бывал на мастер-классах, — киваю я.

— Очень достойно, Ира. Утонченно и со вкусом.

От слов Вадима я теряюсь. Казалось бы, взрослая женщина, привыкшая за эти пару лет получать комплименты в адрес мастерской, но в этот момент смущается. Я чувствую, как на щеках выступает румянец, радуясь тому, что в машине темно, и Морозов не видит мою реакцию.

— Спасибо, Вадим, — отвечаю сдержанно.

— Ты уверена насчет гостиницы? — чуть помедлив, Вадим меняет тему разговора. — Может, было бы лучше поехать к родителям?

— У них будет много вопросов, а они сейчас ни к чему, — быстро отвечаю я.

— Ты им не сказала? — удивляется Морозов.

— Нет. Я сделаю это в более спокойной обстановке. Все же им уже не восемнадцать, — объясняю я.

— Да, — соглашается он. — Это было верное решение. Я удивлюсь тебе, Ира. Как тебе удалось вести себя с таким достоинством и не опуститься в скандал и унижение предателя?

— Не без труда, конечно, — качаю головой. — Давай вернемся к студии. Это тема гораздо приятнее. Или можем поговорить о детях. Мой непутевый муж — последнее, о чем бы мне хотелось говорить.

— Согласен. Извини, — произносит извиняющимся тоном.

На протяжении всей дороги до выбранной мной гостиницы мы говорим о детях, студии, работе юриста — словом, обо всем, что приходит в голову. Я снова отмечаю про себя — в общении с Морозовым напрочь отсутствует такое понятие как напряжение. Это и к лучшему, ведь мы теперь родственники и иногда нам придется общаться, хотя бы о детях.

— Если тебе что-то понадобится, звони, — уверенно заявляет Вадим, останавливая машину перед входом в отель.

— Благодарю тебя, — улыбаюсь я и быстро добавляю: — За все.

— Доброй ночи, Ира. Увидимся, — кивает Морозов, и я выхожу из его автомобиля.

Через десять минут я переступаю порог своего номера, и, скинув туфли на высокой шпильке, наконец, валюсь на кровать от бессилия. Этот день выжал из меня все соки. Теперь я могу побыть слабой и все как следует обдумать.

Картина подтверждения предательства мужа стоит перед глазами. Какой же он подонок! Вел двойную жизнь столько лет, и как успешно! А прокололся по глупости — не смог удержаться на свадьбе детей. Мерзко. Он ведь взрослый человек, а не подросток, который не может держать себя в узде…

По щеке стекает одинокая слеза, но рыдать не хочется. Почему? Не знаю. Возможно, накроет позже, но сейчас мне на душе просто горько, а слез нет… Больно чувствовать себя обманутой, но больнее от того, что образ мужа оказался только моей выдумкой. Такого человека, каким я его себе рисовала, просто не было… Был и есть другой Дмитрий — тот, кого во всей красе я и не только увидела сегодня.

Мобильный оповещает о новом сообщении. Я встаю с кровати и достаю из сумочки мобильный. Дима. Какого черта ему нужно?

Ира, я знаю, что ты злишься. Знаю, что тебе нужно время, но, пожалуйста, давай поговорим. Прости меня, пожалуйста.

Я нервно усмехаюсь и убираю мобильник обратно в сумочку. Что ж он никак не успокоится? Волна раздражения и ненависти разносятся по всему телу, и я машинально поворачиваюсь к зеркалу, которое как раз висит на стене в прихожей рядом с комодом. Я выгляжу воинственно и настроена точно так же. Ноздри вздуваются, глаза наливаются кровью — черт, я не узнаю себя.

В дверь номера раздается стук, и я сразу же понимаю, кто за ней.

— Ира, давай поговорим, пожалуйста, — доносится голос мужа. — Я не могу уехать домой без тебя. Прошу.

— Говори, — бросаю резко.

— Я люблю только тебя, Ир. Пожалуйста, поверь мне, — молит он.

— Нет. Уходи.

— Я буду сидеть под дверью, пока ты меня не впустишь, — жалобно произносит Дима.

— Значит, ты будешь сидеть до утра.

— Значит, так, — отзывается он. — Это мой выбор вернуть тебя.

Как бы потом муженек не пожалел о своем выборе. Надеюсь, он сдался раньше и уедет домой, чтобы я спокойно могла выйти из номера. А пока… я валюсь с ног от усталости.

— Спокойной ночи, Ира.

«Пошел к черту», — шепчет мое подсознание, но я ничего не отвечаю.

Следующее утро встречает меня головной болью и четким осознанием того, что моя жизнь больше не будет прежней. Эти мысли лавиной обрушиваются на голову, вызывая те самые болезненные ощущения.

Больно ли мне? Больно. Сердце разрывает на куски от того, что некогда любимый мной человек наплевал на нашу жизнь и растоптал чувства, которые, казалось, невозможно выжечь из сердца. Я очень любила Диму, любила всей душой. Он был моим единственным мужчиной, и я не представляла, что его место может занять кто-то другой. Что уж греха таить, я и сейчас не представляю.

Мне кажется, я влюбилась в него сразу же, как только увидела на той встрече в университете. Красивый высокий и статный парень, одетый в элегантный костюм, рассказывал обо всех плюсах профессии юриста. Речь Калинина так воодушевила меня, что я после встречи сама подошла к нему и задала еще несколько интересующих меня вопросов, которые постеснялась задать при своих однокурсниках.

Дима позвонил через несколько дней и предложил встретиться в кафе. Он достал мой номер телефона через одного из преподавателей, что мне, конечно же, польстило. Я согласилась. Калинин подарил мне букет из белых роз, который простоял больше недели, и с тех самых пор наше общение не прекращалось. Отношения стали развиваться стремительно. С каждым днем мне хотелось проводить с Димой все больше времени, а спустя три месяца он предложил переехать в его съемную квартиру.

Из воспоминаний меня выдергивает трель мобильного. На экране светится имя папы, что моментально настораживает.

— Доброе утро, пап! — начинаю бодрым голосом.

— Здравствуй, Ира, — протягивает папа, и я сразу понимаю, что что-то не так. — А ты где?

— Я не дома. А что случилось?

— Да я в курсе, что ты не дома, — взволнованно отвечает он, — потому что я у тебя.

Мысленно усмехаюсь — значит, у двери отеля моему супругу стало некомфортно, и он уехал домой. Странно, что не к Аньке. Нужно как можно скорее рассказать папе обо всем. И лучше сделать это сегодня.

— А зачем ты приехал?

— Я на рыбалку собираюсь, хотел снасти у Димы взять. Ира, я знаю, что ты не ночевала дома.

Черт возьми, я знаю этот тон! Отец обвиняет меня. Просто поразительно. Что же такого ему наговорил Калинин? Вопрос риторический, потому что мне уже известен ответ.

— Не ночевала, — отвечаю сдержанно.

— Хочешь поговорить об этом? — спрашивает отец.

— Да. Можем встретиться? С глазу на глаз. Надеюсь, Дима не слышит наш разговор.

— Нет, я в машине, — говорит папа.

— Вот и хорошо. Подъедешь за мной?

— Конечно.

Я называю адрес гостиницы, и отец сообщает, что через полчаса будет у меня. Папа всегда вызывал у меня восхищение. Несмотря на свою профессию, он никогда не навязывал свое мнение и не начинал разговор, если мне не хотелось рассказывать. Присущие ему лаконичность и мудрость ставили в такое положение, что язык развязывался автоматически. Как и сейчас.

Мы с папой едем в ближайшее кафе и только после разговора о Лии и Косте переходим к той самой теме.

— Дима назвал это небольшим недопониманием, с которым вы обязательно разберетесь, — задумчиво произносит папа. — Но почему-то я ему не поверил. Ира, давай начистоту — у тебя появился другой мужчина?

Вопрос отца вводит меня в ступор, а через несколько секунд я начинаю истерично смеяться. Я ожидала всего, чего угодно, но не такого.

— Что он тебе сказал? — задаю прямой вопрос.

— Прямо он ничего не сказал, но я так понял, что у тебя кто-то появился, — голос папы остается спокойным.

— У меня никого нет, но наш брак действительно дал трещину. Я развожусь, — заявляю холодным тоном.

Папа хмурится, ведь в нашей семье никто не разводился. Разумеется, в прошлых поколениях это было даже и не принято, но сейчас другое время. Незачем сохранять брак и жить с тем, кто думает только о своих желаниях, не считаясь ни с кем.

— Причина должна быть веской, Ира, — он внимательно смотрит мне в глаза.

— Я не хочу, чтобы ты волновался, — начинаю я, — но вам с мамой нужно знать.

— Ира, я юрист со стажем. Не пытайся уберечь меня от того, что мне все равно станет известно, — серьезно говорит он.

— Он изменяет мне, пап, — несмотря на мою стальную непоколебимость, голос все же срывается. — И давно.

От пристального взгляда своего отца мне становится не по себе. Хоть я хорошо знаю папу, сейчас я совсем не понимаю, о чем он думает.

— Когда ты узнала? Я заметил, что ты была холодна с ним на свадьбе.

— Вчера на свадьбе и узнала, — быстро отвечаю я.

— Как это?

— Его избранница — Аня, пап, — выдаю на одном дыхании.

— Мне она давно не нравилась, — после непродолжительной паузы произносит отец. — Я говорил тебе об этом. Наверняка, ты помнишь.

— Помню. Ты прекрасно разбираешься в людях, — киваю я. — В отличие от меня.

— Ладно, Ир, — отмахивается он. — Ты верно решила. Предателей нельзя прощать, а еще лучше преподать ему урок.

— Что ты имеешь в виду? — хмурюсь я, не понимая, что задумал папа.

— Дима получил все и даже больше благодаря тебе.

— Тебе, пап, — поправляю я.

— Не столь важно, — качает головой. — Сейчас наша главная задача — сохранить компанию и аккуратно вывести из нее Дмитрия, чтобы он ни на что не мог претендовать.

— Думаешь, это возможно? — сомневаюсь я.

— Абсолютно уверен. Уж поверь опытному юристу, — подмигивает отец.

— Верю, пап. И спасибо тебе.

— Ты со всем справишься, моя родная, — ласково произносит отец. — В тебе так много мудрости. Не представляю, как только тебе хватило сил держать лицо и не рассказать ни о чем вчера.

— Это было не просто.

— Ты все сделала правильно. Я восхищен тобой. Я бы так не смог, — улыбается он, опуская свою ладонь на мою руку. — Я представляю, как тебе больно, но ты справишься. Мы с мамой рядом.

— Спасибо, — говорю шепотом, опуская глаза, в которых вдруг появились слезы, на наши руки. — Вы — моя самая большая сила.

Теперь остается самое сложное — вернуться домой и посмотреть предателю в глаза. Очередной разговор также неизбежен, но после беседы с папой я к нему морально готова.

— Давай я поднимусь вместе с тобой? — предлагает отец, останавливая автомобиль на парковке моего дома.

— У тебя нет поводов идти к нам, — отрицательно качаю головой. — Снасти ты уже забрал. Твое появление вызовет ненужные вопросы.

— А у нас задача другая, — он заканчивает за меня. — Позвони, когда буду нужен.

— Хорошо. Еще раз спасибо за всё, пап.

— Давай, держись, дочка, — мягко говорит папа.

— Кстати! — восклицаю я и достаю мобильник. — Нужно удалить приложение и почистить настройки. Дима отслеживает мое местонахождение по мобильному.

— Удаляй, конечно, — серьезно заявляет папа. — Нам не нужно, чтобы он контролировал каждый твой шаг.

— Знаю. Сделаю это сейчас.

Целую папу в щеку и выхожу из машины. Домой меня не тянет, ведь я точно знаю, что и кто меня там ждет, поэтому решаю пройтись по улице. Перед встречей с некогда любимым человеком нужно проветриться.

Оставшись наедине со своими мыслями, я чувствую, как меня накрывает. Так сложно быть сильной… Больше двадцати лет я любила мужа, считала его самым родным, гордилась им и поддерживала во всем. Как же он мог поступить так с моими чувствами? Я ведь тоже живой человек, не робот, который вопреки трудностям дорожил и всегда был рядом.

В голове всплывают приятные воспоминания, что удивляет меня. Говорят, что развод — это второе из самых сильных потрясений для людей. На первом месте — потеря близкого человека. Что тут скажешь? Предательство сродни потери, ведь ты лишаешься того человека, ту картинку, которую нарисовал себе и которую так горячо любил. А это была всего лишь игра нашего воображения, ведь этот мужчина никогда не был таким, каким я придумала его в своей голове.

Прогуливаясь по нашему району, я невольно обращаю внимание на посторонних людей, на парочки — совсем юные и не очень. Когда-то и мы с Димой были такими же счастливыми, как мне тогда казалось. Но реальность такова — на протяжении всей нашей жизни я весьма успешно носила розовые очки. Довольно ностальгии, пора принять неизбежный факт, прожить этот этап достойно и пойти дальше.

Спустя полчаса я захожу в подъезд и поднимаюсь на нужный этаж. От волнения сердце колотится как ненормальное. Сейчас самое важное — повести себя грамотно. В сумочке пиликает телефон, и я достаю гаджет. На экране светится сообщение от дочери, что они уже заняли свои места в самолете и готовятся к взлету. Пожелав счастливого пути и хорошего отдыха, возвращаю сотовый обратно и, резко выдохнув, вставляю ключ в замочную скважину своей квартиры.

Дом встречает меня тишиной, и я облегченно выдыхаю — похоже, Димы здесь нет. Сбросив босоножки, я прохожу в гостиную, где вижу огромный букет, состоящий как минимум из ста белых роз. Такие же цветы много лет назад я получила на выписку из роддома. Для меня это удар ниже пояса, ведь я так часто вспоминала о том букете. Тогда Калинин еще не мог позволить себе дарить такое количество цветов — заработок был не такой, как сейчас.

— Нравятся? — раздается за спиной, и я резко вздрагиваю.

— Я думала, тебя нет дома, — вместо ответа на вопрос говорю я, не оборачиваясь.

— Даже не поблагодаришь?

— Что сделаю? — изумленно переспрашиваю.

— Я ждал тебя, Ира, — тихо произносит муж, делая шаг ко мне навстречу. — Давай поговорим. Я прошу тебя.

— Ничего нового ты мне сказать не сможешь, а значит, в этом разговоре нет никакого смысла, — бросаю резко.

— Есть, Ира. Пожалуйста, выслушай.

— Если ты снова будешь лгать…

— Нет, я расскажу все, как есть, — протягивает он.

Я опускаюсь на диван, Дима садится рядом. Несколько секунд он медлит, будто не знает, с чего начать, а я в этот момент внимательно рассматриваю мужа. Калинин кажется мне другим, совершенно незнакомым человеком. Сложно поверить, что я прожила с ним столько лет, абсолютно не зная, кто он на самом деле.

— Я действительно люблю только тебя, — начинает муж, но я моментально обрываю его:

— Так, все. Я не собираюсь слушать про твою великую любовь ко мне.

Я встаю с дивана и собираюсь уйти, но Дима вскакивает следом и удерживает меня за запястье. Резко выдернув руку, смотрю на Калинина с вызовом.

— Извини, Ира, я все понял. Не буду говорить то, что вызывает у тебя раздражение. Пожалуйста, послушай, — он буквально умоляет меня, и я сдаюсь. Нельзя отходить от плана.

— Много лет назад до тебя у меня были отношения с Аней. Недолгие. Мы расстались, — начинает он. — Потом я встретил тебя. И мне до нее не было никакого дела. Много лет прошло, и я сам не понимаю, почему меня вдруг потянуло к ней. Мы просто общались, а потом… Не знаю, что на меня нашло. Желание новизны или желание легкости из-за проблем на работе. Дома все равно не всегда расслабляешься. Да и из-за свадьбы Лии я переживал. Скорее всего, все сразу, Ир.

Он хватается за голову, а я молчу. На языке вертятся самые паскудные слова в его адрес, но я держусь. Еще немного — чаша моего терпения переполнится, и все содержимое выльется на Дмитрия. Пора заканчивать.

— Пожалуйста, дай мне шанс, Ира. Я не могу тебя потерять, — он опускает на колени, а я закрываю глаза, чтобы не видеть эту неумелую игру своего муженька.

— Так, значит, вы с Аней совсем недавно начали общаться? — уточняю, понимая, что факты не сходятся. Я должна уличить его во лжи.

— Да, несколько недель.

— А раньше? Все те годы, что мы жили вместе, — я резко распахиваю глаза.

— Нет, конечно, — с уверенностью в голове заявляет Калинин, а я усмехаюсь про себя.

— Понятно, — коротко киваю. — Поступим так. Мне нужно время, чтобы понять, прощать тебя или нет. Поэтому я предлагаю тебе съехать на пару месяцев. На протяжении этого периода мы с тобой не будем общаться. Я все обдумаю, а после вернемся к этому разговору. На другие условия я не согласна. В противном случае нас ждет развод, Дима.

— Ты слишком категорична, но будь по-твоему, — быстро соглашается муж, что играет мне на руку. — Я соберу чемодан.

Ну что ж, игра только начинается.

На протяжении следующих нескольких дней я привыкаю жить одна. Мне не нужно готовить что-то вкусненькое, заниматься стиркой и уборкой по первому требованию, чтобы не видеть недовольное лицо своего мужа, если вдруг его любимая рубашка окажется в корзине для белья. Эмоционально тяжело осознавать, что прежней жизни больше не будет. Непросто перестроить свои мысли и привычки за четыре дня.

Дима предал меня, а для предателей нет места в моем сердце, каким бы болезненным ни был разрыв. Хотела бы я что-то изменить? Безусловно. Я хотела бы узнать обо всем раньше, чтобы не терять столько времени понапрасну. Возможно, сейчас я уже была счастлива с другим человеком.

Другой человек… Звучит так странно, как будто это невозможно. Я не могу представить себя с кем-то другим. Возможно, однажды, но точно не сейчас. Ведь неделю назад я еще любила…

Сегодня в моей студии проходит большой мастер-класс для компании молодых девушек. У одной из них день рождения, и она решила до ресторана провести время вместе с подругами за рисованием. Три часа пролетают незаметно, а я в очередной раз провожу время в компании прекрасных людей.

Около восьми часов вечера я закрываю студию и уже собираюсь ехать домой, как вдруг оживает мобильный. На экране светится имя моей подруги Альбины, которая так быстро смогла организовать отпуск моим детям.

— Алечка, привет! Как ты? — бодро здороваюсь я.

— Ира, плохо, очень плохо, — срывающимся голосом говорит она.

— Что случилось? — спрашиваю взволнованно.

— Мы можем встретиться? — отвечает вопросом на вопрос. — Я не могу говорить об этом по телефону. Он может быть на прослушке.

— Конечно. Куда подъехать?

— Помнишь то кафе на окраине Москвы. До него еще проще добраться по проулочкам, — быстро произносит Альбина.

— Да. Через полчаса буду.

— Спасибо, — шепчет она. — Ир, скажу только одно — он меня предал.

— Мне… мне очень жаль, — сочувствую я.

— Я уже подъехала, жду тебя.

— До встречи.

Спустя полчаса я приезжаю в назначенное место и застаю у дальнего столика Алю, бездумно смотрящую в окно. Она не замечает меня, даже когда я опускаюсь на стул напротив нее. Мне больно смотреть на подругу, хотя я сама проживаю подобное, но только мне как будто легче… Либо просто так кажется.

— Аль, — я осторожно касаюсь ее руки, и Вознесенская оживает. Она мягко улыбается мне, а, затем, тяжело вздохнув, прикрывает глаза. — Ты как?

— Лучше, — тихо отвечает она. — Мне действительно лучше.

К нам подходит официант и оставляет меню. Я даже не открываю его, жду, когда Аля продолжит, но она просто молча смотрит на меня, а в ее глазах отражается вселенская грусть и боль — именно такая, которую проживаю я сейчас.

— Хочешь об этом поговорить? — спрашиваю после минутного молчания.

— Я даже не знаю. Я пока вообще не понимаю, что мне делать, — произносит растерянно. — Фирма записана на него, он ведь открывал агентство еще до брака.

— Да, и ты устроилась к нему на работу, — киваю я.

— Почти двадцать лет, Ира, — она поджимает губы. — Представляешь? Двое детей, столько взлетов и падений, столько планов впереди… Как можно взять все и перечеркнуть?

— Я прекрасно понимаю тебя, Аль, — спокойно говорю я.

— О чем ты? — она резко переводит взгляд в мою сторону. — Вы ведь на днях выдали дочку замуж. Ты так готовилась к этому дню, да и Дима тоже…

— Готовились, но это не помешало ему облизывать мою лучшую подругу на кухонном столе во время церемонии бракосочетания детей, — на выдохе выдаю я.

— Дима и Аня? Ты серьезно? — ахает она. — Моя история — цветочки по сравнению с твоей.

— Предательство подкралось нежданно-негаданно, — протягиваю я, — поворачивая голову в сторону окна. — Но все по классике — дорогой муж и лучшая подруга.

— Как это отвратительно, — фыркает она. — Постой. Ира, а почему ты детей так быстро отправила в отпуск? Только не говори, что они обо всем знают.

— Знают, — перевожу внимание на Алю.

— Какой ужас! — она прикрывает рот рукой, а я снова возвращаю взгляд в окно.

На парковке перед входом в кафе освобождается место, которое моментально занимает другая машина. Знакомая мне машина. Мой автомобиль стоит за кафе, и с этой стороны его сложно заметить. Сердце в груди ускоряет свой ритм, потому что из него выходит моя бывшая подруга. Аня знает это место. Мы с ней не раз здесь бывали — в этом кафе варят очень вкусный кофе.

— Ира, что ты там увидела? — спрашивает Аля. — Это…

— Да. Это они, — усмехаюсь я.

— Что думаешь делать? — Аля в отличие от меня кажется растерянной.

— Сядь рядом со мной, — быстро нахожусь я. — Так мы будем со спины, и есть вероятность, что они нас не заметят.

— И что мы услышим, о чем они говорят, — заговорщически произносит Аля, пересаживаясь на другой стул. — Будет, чем апеллировать в суде. Ты же собираешься подавать на развод?

— Это даже не обсуждается. Но только ему об этом пока знать необязательно.

— Я поняла тебя, Ир, — Альбина улыбается. — Ты хочешь оставить его без штанов.

— Вроде того, — коротко киваю.

— Отличный план. Я тоже хочу отомстить своему. Да так, чтобы он прочувствовал все как следует, — с горечью в голосе говорит подруга.

— Женщин нельзя обижать. Если остыл — скажи прямо, но, к сожалению, измена — это удел трусов, — произношу на выдохе.

— А нам с трусами не по пути, — отрицательно качает головой. — Ну все, вошли. Садятся через столик от нас. Им нас не будет видно.

— Отлично. Как раз то, что надо. А теперь, Аля, смотри внимательно, как мужья пытаются вернуть своих жен после предательства.

Я включаю камеру на своем мобильном и направляю на сладкую парочку. Мне нужны доказательства, и я их получу, во что бы то ни стало.

Я наблюдаю за ними со стороны, размышляя о том, что же я чувствую, глядя на близких людей в недалеком прошлом. Хотелось бы ощущать полное безразличие и холод, понимать, что сердце бьется в том же спокойном ритме, как и пять минут назад, но это было бы обманом. Мерзкая картина стоит перед глазами — муж и подруга милуются в общественном месте, не обращая ни на кого внимания. Несмотря на то, что сидим мы не так близко, голоса их услышать удается.

— Димуль, ну ты же можешь пожить у меня какое-то время. Ирка точно ко мне не сунется, — говорит Аня.

— Вот же стерва, — слышу шепот Альбины.

— Ты знаешь, Ань, мне не нужны лишние проблемы. Ира и без того узнала больше, чем должна была, — произносит мой муж. — Я не стану доставлять ей еще большие потрясения.

— Так бережешь ее? — усмехается бывшая подруга.

— Ира играет большую роль в моей жизни. И я не хочу травмировать ее еще больше.

— А по мне так лучше честность, — неожиданно выдает Морозова, а мы с Алей едва не прыскаем от смеха.

Честность? Серьезно? Это кто тут заговорил о честности? Самая подлая змея Москвы? Та самая, которая столько лет улыбалась в глаза, а за спиной спала с моим мужем? Ну да, честности ей не занимать.

— Ань, честность? — похоже, Диму тоже удивляет фраза Ани. — Наши отношения давно были бы закончены, если бы я был честен с ней. А я этого не хочу. Я хочу вернуть ее.

— Мне больно это слышать, Дима, — вдруг говорит она и замолкает, а спустя пару секунд продолжает: — Конечно, я понимаю, почему ты так поступаешь, но я так устала ждать. Всю свою жизнь жду тебя.

— Я же вывел ее отца из бизнеса, его поддержкой заручился. Осталось перевести оставшиеся дела под свою фирму, но на это нужно время, — Дима говорит тихо, но я отчетливо слышу каждое слово.

— Какой мерзавец! — не выдерживает Альбина. — Неужели с таким человеком ты прожила столько лет?

Да, действительно. Вот он — волк в овечьей шкуре.

— Последние годы компания ее отца держалась на мне. После ухода Александра Анатольевича все дела я взвалил на себя. Плюс целая тьма административных моментов, — поясняет он, а я снова нервно усмехаюсь, ведь все это вранье до последнего слова. — Ну ты и сама знаешь.

Отец не бросил компанию, он продолжает трудиться, только дел у него стало меньше. Зато в коллективе появился молодой и перспективный специалист, который как раз и занимается почти всеми административными вопросами. Кроме того, несложные иски теперь все передаются ему. Кстати говоря, всю эту информацию мне предоставил отец, от Димы я знала только то, что он очень много работает, и искренне в это верила. Но и работник, получается, он так себе, зато самомнение…

— Ладно, давай не будем о грустном, — отмахивается она. — Ты говорил с Лией?

— Она не берет трубку. А ты с Костей?

— Сегодня наконец-то ответил, — ее голос становится мягче. — С ним будет непросто наладить контакт. Хотя, я уверена, он простит меня рано или поздно.

Выключив камеру, я опускаю мобильный на стол и на пару секунд закрываю глаза. В этот момент испытываю смешанные чувства и до сих пор поражаюсь своей выдержке. Другая женщина, услышав подобное, подошла бы к предателям и разорвала каждого из них на куски, но это не мой вариант. Только грамотная и верная стратегия приведет меня к успеху, а моего муженька на положенное ему место.

— Ир, ты как? — Аля осторожно касается моей руки.

— Я не строила иллюзий, что он резко изменит свой образ жизни, чтобы меня вернуть, — произношу спокойно. — Да и в свете последних событий я была готова к чему-то подобному. Он не получит папино детище.

— Ты уже знаешь, как действовать? — спрашивает Альбина.

— Есть некоторые мысли. Он не хочет играть честно, пусть получает по заслугам, — я поджимаю губы.

— Все правильно. Предатели должны быть наказаны, — поддерживает меня Аля. — Что у нас дальше по плану?

— Позвоню ему. Он звонил мне днем, я не ответила, — пожимаю плечами. — Но только он не должен знать, что я здесь.

— Я помогу отвлечь внимание, — уверенно заявляет Аля. — А ты иди.

— Спасибо, Аль. Созвонимся позже, хорошо?

Подруга поднимается со стула и неспешным шагом идет в их сторону, а я в это время выскальзываю из заведения. Я останавливаюсь у окна, откуда мне хорошо виден столик. Аля подходит к сладкой парочке, чем вызывает не просто удивление на лицах Ани и Димы. Он в ужасе. Именно в этот момент я набираю его номер. Отвертеться не получится. Калинин опускает взгляд в экран мобильника и будто впадает в ступор. Альбина кивает на его гаджет, и Диме ничего не остается, как принять вызов.

— Привет, Ир, — в его голосе слышится удивление. — Я рад тебя слышать.

— Привет, почти бывший муж, — здороваюсь я.

— Ира, не нужно так, пожалуйста.

Калинин встает со стула и идет в сторону уборных. Ну, разумеется, Дима не станет говорить со мной в присутствии своей любовницы и моей близкой подруги.

— Я очень удивлен твоему звонку, — растерянно произносит он.

— Удивлен? Ты сам звонил мне несколько раз. Что хотел?

— Я хотел поговорить с тобой, — говорит он.

— Мне кажется, мы уже все друг другу сказали.

— Ира, нет.

— Приезжай сейчас. Я через час уеду. Не застанешь меня.

— Давай завтра? — предлагает Дима. — Я сейчас на встрече.

— С Анюткой? — усмехаюсь, ожидая его реакцию.

— Ира, ну зачем ты так, — в голосе появляется волнение.

— Ладно-ладно. Завтра так завтра. Хорошего вечера.

Я сбрасываю вызов и убираю мобильный в сумочку. Сажусь в машину и думаю лишь о том, что на протяжении стольких лет я даже не подозревала, с каким чудовищем живу.

— Пап, я не совсем поняла, — произношу растерянно. — Что значит, ни ты, ни я не имеем права на твою же компанию?

— Ира, очевидно, он продумывал этот план давно. Понимал, с кем имеет дело, — голос отца серьезен. — Фирма почти пустая, по ней проходит лишь несколько дел.

— Он открыл новую и перевел туда всех сотрудников? — от волнения запинаюсь. — Я не понимаю. Как он мог провернуть это?

— Помнишь, когда я из-за своей болезни на месяц выпал из жизни? — я быстро киваю. — Тогда-то он все и провернул.

— А подписание договоров? — хмурюсь я. — Ты ведь должен был заметить, что название другое?

— Название прежнее, Ира, — тяжело выдыхает отец. — Реквизиты другие. Я же их наизусть не знаю. А после длительного перерыва так и подавно.

— Что можно сделать?

В груди образовывается ком. Мне так больно за отца и его детище, а самое ужасное — я испытываю чувство вины, ведь Дима является моим мужем. Распознай я раньше ложь этого подонка, то ничего такого бы не случилось. Теперь мне стало понятно, по какой причине Калинин так спокойно собрал свои вещи и съехал.

— Он проделал все это настолько ювелирно, что не подкопаешься. Ничего противозаконного он не сделал, — сокрушается отец. — Все же я недооценил твоего мужа.

— Я так понимаю, в новой фирме он числится генеральным директором. Кто теперь учредитель? У этого человека должна быть лицензия и…

— Смягчить или сказать прямо? — хмурится папа, и я уже знаю ответ.

— Нет, этого не может быть, — нервно усмехаюсь. — Несколько дней назад я слышала разговор между ними. е похоже было, что она имеет хоть какое-то отношение к компании.

— Он числится генеральным директором и по полной доверенности может выходить на любые сделки, — объясняет отец. — Дочка, из общего теперь остается только ваше имущество. Я подключил всех самых толковых коллег, но они лишь развели руками как и я. Не подкопаться.

— Что-то на него должно быть, пап, — произношу уверенно, переводя задумчивый взгляд в окно. — Бесчестие всегда оставляет за собой следы.

— Ира, я, — папа тычет указательным пальцем себе в грудь, и я вижу, в каком отчаянии он пребывает, — опытный юрист с большим стажем нахожусь в растерянности. Ума не приложу, как человек без выдающихся качеств смог обхитрить всех.

— Он решил подстраховаться, как будто знал, что рано или поздно его связь с Аней перестанет быть тайной, — брезгливо бросаю я.

— Хитрый ход, — устало кивает отец. — Я даже не представляю, кто может помочь.

— Зато я знаю, к кому обратиться, — после минутного молчания выдаю я, вдруг вспоминая и Вадиме Морозове. — Он долгое время работал за границей, возможно, у него будут какие-либо идеи.

— Муж твоей подружки? — нахмурившись, спрашивает папа.

— Бывший муж, который сумел все имущество переписать на сына. У Ани, как оказалось, ничего нет. Кроме ее машины, — произношу серьезно.

— Я еще в день свадьбы понял, что он толковый мужик, — кивает отец.

— Я позвоню ему.

Внутри меня вдруг поднимается волна негатива и презрения в адрес моего мужа. В голове не укладывается, как можно быть настолько гнилым человеком. К компании отца он не имел никакого отношения. Папа приютил его по доброте душевной, взрастил ядовитую змею на своей груди, после чего гадюка ужалила его, выпустив яд, разъедающий весь организм.

К счастью, Вадим соглашается на встречу и тем же вечером подъезжает к моему дому. Накинув легкое платье, не предполагающее посещение элитных ресторанов, я выхожу на улицу и устраиваюсь на переднем сидении его внедорожника.

— Я предполагал, что ты обратишься ко мне с этим вопросом, — вместо приветствия говорит Морозов.

— Нужно вернуть компанию папы и оставить его без гроша в кармане, — уверенно заявляю я.

— Без совместно нажитого имущества? — хитро щурится Вадим.

— А это возможно? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Если он работал нечестно.

— Но я не думаю…

— Поверь, Ира, таких “правильных” как твой муж, — выделяет, — я чую за версту. И новая фирма была открыта не просто так.

Ничего такого мне и в голову не пришло, потому что отец всю свою жизнь работал честно, и в его команде всегда были такие же работники. Однако в последние три месяца двое из “старичков” вдруг уволились. Как бы папа не пытался их вернуть или выяснить настоящую причину их ухода, ничего не получалось. Они утверждали, что устали и решили уйти на заслуженный отдых.

— Ты уже подала на развод? — летит неожиданный вопрос.

— Нет.

— А чего ждешь? Что осознает свои ошибки? — предполагает Морозов, заглядывая в мои глаза.

— Нет.

— Посмотри правде в глаза, Ира, — прямо говорит Вадим. — Ты ждешь того, чтобы он пожалел о своей связи. Ну, так ведь? Признайся.

Этот человек видит меня насквозь.

— Отчасти ты прав, — произношу серьезно. — Любой женщин хотелось бы потешить свое самолюбие.

— А теперь, Ира, слушай меня внимательно, — я замираю и, кажется, не дышу. Энергетика Морозова как-то странно действует на меня. — Плевать на твоего мужа. У тебя есть только ты. Он пожалеет и приползет, это вопрос времени. Вот только тебе это зачем? Ты вернешься к нему?

— Ни за что, — отрицательно качаю головой.

— Тогда ты с этого дня полностью смещаешь свой фокус на себя и начинаешь жить. Не местью, а своей жизнью.

Что-то в словах Вадима меня цепляет, задевает какие-то невидимые струны души, и мне даже становится легче. С такой поддержкой можно горы свернуть. Я никогда не думала о бывшем муже Ани в таком приятном свете, ведь она выставляла его совсем в другом.

Я открываю рот, чтобы поблагодарить Морозова-старшего, как вдруг дверь с его стороны открывается, и Вадима грубо вытаскивают из его же внедорожника. Я выбегаю на улицу и вижу ужасную картину: Дима хватает Морозова за грудки и кричит на всю улицу:

— Еще раз тронешь мою жену, сильно пожалеешь, что вообще подошел к ней.

Я буквально теряю дар речи от действий своего неадекватного супруга. Какого черта он вытворяет? В доли секунды я открываю дверь внедорожника и выбегаю на улице, где прямо на моих глазах ситуация мгновенно меняется. Вадим перехватывает инициативу, и теперь уже прижатым к земле оказывается Дима.

Морозов отлично сложен и находится в прекрасной форме. И в этом он может посоревноваться с любым двадцатипятилетним парнем. Такой результат могут дать не только регулярные тренировки, но и здоровый образ жизни совместно с правильным питанием. Я не раз предлагала Диме позаботиться о своей здоровье и начать хотя бы с питания, но он всегда отмахивался от меня как от назойливой мухи, аргументируя свое поведение только одной фразой.

— Живем только один раз, Ириш, — посмеивался он. — Я не готов себя ограничивать в чем-либо.

Его слова были пророческими уже тогда. Разумеется, Дима пришел в определенный момент жизни к такому уровню, на который выйти удается не каждому. А деньги лишь подпитали то, что было в нем развито минимально. Только сейчас я это четко понимаю, ведь на протяжении наших отношений я считала Калинина интеллигентным человеком, не способным на предательства.

— Дима, ты сошел с ума? — нахмурившись, спрашиваю я.

— Ира, какого черта ты путаешься с этим подонком? — выкрикивает он.

— Подонок здесь только один, Калинин, — грубо бросает Вадим.

— Вадим, отпусти его, пожалуйста, — прошу я. Морозов нехотя, но все же отпускает моего мужа. — Дима, я не хочу тебя видеть.

— Есть важный разговор, — его голос становится сдавленным, а это означает, что действительно что-то произошло, вот только я не готова к новостям от своего почти бывшего мужа, ведь хорошими они в последнее время не бывают.

— Дим, давай-ка ты проваливай подобру-поздорову, — Вадим вмешивается в разговор.

— Я не уйду, пока мы не поговорим, — бросает в мою сторону.

— Хорошо, давай. Мне тоже есть, что тебе сказать.

Не попрощавшись с Вадимом, я иду к подъезду, зная, что он никуда не уедет, пока мой муж не отправится восвояси. Дима рявкает на своего новоиспеченного родственника и, наконец, подходит ко мне. На этот раз я сталкиваюсь с совершенно другим взглядом — холодным и отстраненным. А как ты хотел, дорогой мой?

— Ира, хватит уже бегать от меня и играть в кошки-мышки, — серьезно начинает Дима. — Прекрати играть в недотрогу.

— В недотрогу? — ахаю я. — Это называется нормальная реакция жены в ответ на многолетние измены мужа. На днях я подам на разв…

— Развода не будет, — отрезает он, а в его глазах вдруг возникает недобрый огонек, говорящий о том, что он пойдет на все, лишь бы добиться своего.

— Это не тебе решать, — складываю руки на груди, желая хоть немного отстраниться от него.

— Ошибаешься, Ира, — произносит заговорщически. — Ты ведь знаешь, что я могу сделать, верно?

— Что? — говорю с горькой усмешкой в голосе. — Украсть фирму отца? Я наслышана, Дима. Как это низко и подло.

— Я ничего не крал, — заготовленный ответ соскакивает с губ Калинина. — Твой отец сам подписал все бумаги на открытие новой организации.

— Что ты такое говоришь? Он ничего не подписывал, — уверенно заявляю. Отец сам мне говорил об этом.

— Ира, давай смотреть правде в глаза, — лениво развалившись на лавочке возле подъезда, продолжает Дима. — Твой папа уже не молод, многие из компании считают, что ему нужно уйти на заслуженный отдых без возвращения в офис.

— Да как ты смеешь? — на этот раз вся моя выдержка летит ко всем чертям

— Он подписал их в больнице. В тот момент его ум уже был ясным. Я бы никогда не опустился до того, что ты хочешь…

— Не верю ни одному твоему слову, — резко перебиваю, машинально бросая взгляд на внедорожник Вадима. Мужчина не сводит с нас глаз, он внимательно наблюдает за происходящим.

Странным образом действует на меня его присутствие — как будто я чувствую себя защищенной. Защищенной от собственного мужа…

— Твое право. Но ничего противозаконного я не совершил. Фирма, может и принадлежала твоему отцу, но только всеми делами занимался я…

— Ты можешь рассказывать об этом Анюте, я в курсе реального положения дел, — гордо вздернув подбородок, бросаю небрежно.

— Плевать на нее, Ира. Наша связь в прошлом. Я не собираюсь уходить к ней, — будничным тоном произносит он.

— Все равно, Дим, уходи, куда хочешь. Хоть на край света. Между нами все кончено.

— Ты рискуешь остаться ни с чем, — прямо заявляет муж, но я даже не веду бровью. Предполагала, что рано или поздно этот момент настанет.

— Не сомневаюсь в тебе и твоих способностях, — фыркаю я.

— Ира, я пришел к тебе за другим. Ты должна подписать эти документы, — он протягивает мне бумаги, которые находились в его руке, а я даже их не заметила.

— Что это? — хмурюсь.

— Пару месяцев назад мы выставили квартиру на продажу, помнишь?

Откровенно говоря, я уже и забыла об этом. В тот момент мы с Димой насмотрелись на Анькин особняк и решили продать свою квартиру. Вместо нее взять большой дом. Но в первый месяц квартирой заинтересовались пара человек, а через еще один месяц я сняла наше жилье с продажи, решив в квартире сделать ремонт посвежее.

— Теперь в ход пошло и имущество? — нервно усмехаюсь я и, открывая папку с документами, ужасаюсь: — Ты продал нашу квартиру?

Дима смотрит на меня с вызовом, что еще сильнее выводит из себя. Я понимаю, как он это сделал. Как раз два месяца назад мы подписали две доверенности на случай продажи квартиры, если кого-то из нас не будет в городе. У мужа предполагались частые командировки, а меня приглашали на выставку в Санкт-Петербург, которая в итоге не состоялась. Доверенности соответственно остались и находились в сейфе. Разумеется, я о них совсем забыла, зато мой ушлый муж все помнил.

— Да, и уже присмотрел дом, как мы и мечтали, — невозмутимо произносит он.

— Ты рехнулся? Я не стану ничего подписывать, — сдерживаться почти невозможно.

— В общем-то, это всего лишь небольшая формальность, — пожимает плечами Калинин. — Я только хотел тебе сообщить, что совсем скоро мы переедем.

— Я никуда с тобой переезжать не собираюсь. Аннулируй сделку, — требую я, но муж в ответ лишь качает головой.

— Ирочка, понимаешь, какое дело. Мне не нужен развод с тобой. А если ты захочешь развода, то тогда нам придется пройти все десять кругов ада, чтобы получить его. И ты должна понимать, на чьей стороне будет суд, — хитро улыбается Дима, отчего он моментально становится мне омерзителен.

— Вот, как ты запел, родной, — бросаю язвительно. — А я все думаю, когда же ты покажешь свое истинное нутро.

— Ира, не нужно играть со мной. Я тебе уже сказал, что люблю тебя и очень раскаиваюсь, — голос смягчается. — Давай попытаемся забыть словно страшный сон и пойти дальше. Поехали, я покажу тебе дом.

Кто-то из нас определенно сошел с ума. Меня поражает ангельское терпение и невинное выражение на лице мужа. Он делает вид, будто ничего существенного не случилось.

— У нас один выход, Дима, — на пару секунд я замолкаю, — и это развод.

— Развода не будет, Ира, — хмурится он.

— Я не стану жить с тобой после измены. И точка, — бросаю я.

Изначально стратегия моего поведения должна быть другой, но обстоятельства изменились. Дима стал играть нечестно. Судя по всему, так было всегда, только я этого не видела.

Я пристально смотрю на мужа, не отводя от него глаз, а передо мной находится посторонний человек. Его взгляд, движения, даже едва заметная улыбка — все не то, все чужое, как будто этих двадцати лет и не было.

— А где ты будешь жить, Ира? — муж вдруг повышает голос.

— Ты аннулируешь сделку, — уперто произношу я. — И я останусь в квартире. Дом мне не нужен.

— Нет, Ирочка, — он отрицательно качает головой, так явно демонстрируя свою гниль. — Мы сделаем именно так, как скажу я.

— А с чего ты решил, что я буду делать так, как тебе хочется? — спрашиваю с вызовом. Калинин переходит все возможные и невозможные границы.

— С того, что без меня ты просто останешься ни с чем. Однокомнатная квартира на окраине города не в счет. Я — юрист, и отлично знаю, о чем говорю. Поэтому просто прекращай.

Кроме той большой квартиры, где я живу, у нас есть еще одна совсем маленькая, которая вот уже много лет сдается в аренду. Я улавливаю ход мыслей почти бывшего мужа, четко осознавая, что совсем не знала человека, с которым жила столько лет. Волк в овечьей шкуре.

— Ах, вот ты как заговорил, — нервно усмехаюсь. — Все то, что было нажито, теперь твое?

— Ира, ну согласись, я внес основной вклад, — уверенно заявляет он. — Только благодаря мне у нас есть и квартиры, и машины, и бизнес.

— Бизнес? — хмурюсь я. Его слова красной тряпкой повисают в воздухе. — Он тебе не принадлежит. Ты обманом заставил отца подписать все, что тебе было нужно.

— Ошибаешься, Ира, — не моргнув и глазом, говорит он.

— Какой же ты, — выплевываю я, стараясь все же держать эмоции под контролем, иначе я просто выцарапаю ему глаза.

— Какой, Ира? — он выгибает бровь. — За свое я буду бороться до конца. Не вставай у меня на пути, поняла? Приходи в себя уже! Через пару дней я вернусь домой. А до конца месяца мы должны съехать, — его голос вдруг становится властным и грубым.

— Ты меня не понял, — начинаю я, но Калинин резко обрывает меня:

— И держись от него подальше, — он кивает на машину Вадима. — От этого человека ничего хорошего ждать не следует.

От кого и стоит держаться подальше, так это от моего мужа. Он разворачивается и уходит, а я чувствую внутри себя невероятную злость. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, пытаясь собраться с мыслями и проанализировать неприятный разговор. Одно ясно наверняка — Калинину нужен брак со мной. Скорее всего, я — его гарантия в отношении рабочих моментов. Пока Дима является зятем моего отца, на него смотрят иначе, а вот без поддержки моей семьи кем будет именитый юрист… Это большой вопрос.

За моей спиной раздаются тихие шаги, и я оборачиваюсь. Вадим.

— На тебе лица нет, — заключает Морозов.

— Он продал нашу квартиру, — произношу пересохшими губами. — Через месяц нужно съехать. А сам он собирается через пару дней вернуться.

— Доверенность? — догадывается он.

— Да. Такую сделку сложно оспорить, — на выдохе говорю я, ощущая, как земля уходит из-под ног. — Я просто не знаю, что мне делать. Я не ожидала этого.

— Для начала успокоиться, — безэмоционально говорит Вадим. — Что-нибудь придумаем.

— В голове не укладывается, как он мог так поступить, — поджимаю губы. — Он не хочет развода.

— Ты нужна ему, конечно. Калинин должен держать марку, — понимающе кивает Вадим. — Квалифицированный специалист, руководитель юридического агентства с безупречной репутацией прекрасного семьянина.

Я морщусь. Каждое слово — ложь, но вот со стороны все кажется именно так, как сказал Морозов. Дима не может это просто так сойти с рук. Справедливость должна восторжествовать.

— Ир, выше нос. Пока иди домой, начинай собирать вещи. Я свяжусь с тобой завтра, хорошо? — спрашивает он, а я коротко киваю. — Все будет хорошо.

— Спасибо, Вадим, — тихо говорю я, все еще не веря, что у меня получится переиграть мужа.

Пару дней я не получаю от Вадима никаких новостей. В тот вечер Морозов попросил меня не принимать никаких действий и просто ждать, когда он сам со мной свяжется. К моему удивлению, Дима в эти дни также не объявлялся.

Я включаю телевизор и бездумно листаю каналы, только бы отвлечься от навязчивых мыслей. Когда на экране мобильного светится имя Вадима, я чувствую, как сердце ухает вниз. Хочется верить, что я услышу хорошие новости. Пальцы не слушаются от волнения, и в итоге мне удается ответить на звонок только с третьего раза.

— Вадим, доброе утро! — здороваюсь я.

— Ира, привет! Как дела? — Морозов начинает диалог совсем не так, как я думала.

— Да как тебе сказать. Ждала твоего звонка, — быстро отвечаю я.

По интонации голоса Вадима я совсем не понимаю, с каким настроением он звонит. А его неуместное “как дела” и вовсе сбивает с толку. Я выключаю телевизор и, поднявшись с дивана, начинаю мерить шагами гостиную.

— Вадим, ты так и будешь молчать? — не выдерживаю я.

— Извини, отвлекся. Так как ты, Ира? — снова спрашивает он.

— Схожу с ума от неизвестно, — выпаливаю на одном дыхании.

— Нет причин для беспокойства, — произносит будничным тоном. — Сделка по продаже квартиры не может состояться.

Я внутренне ликую, но пока не понимаю, как Морозову удалось провернуть это дельце.

— Постой, что значит, не может? — уточняю. — Разве она уже не состоялась?

— Состоялась, но после того, как ты отозвала доверенность, — самодовольно произносит Морозов. Ох уж эти властные и самоуверенные мужчины!

— А можно с этого момента поподробнее, — мелодично растягиваю каждое слово.

— Ты уже завтракала?

— Нет, кусок в горло не лез до твоего звонка.

— Будь готова через пятнадцать минут, я заеду. Позавтракаем, а потом нужно будет прокатиться в одно место, — тоном, не терпящим возражений, произносит Вадим.

Ровно через пятнадцать минут мой мобильник оповещает о новом сообщении. Закончив с укладкой волос, я надеваю туфли на высоком каблуке и выходу из дома. Уже перед выходом из подъезда я вдруг останавливаюсь у двери, чувствуя где-то глубоко внутри странный трепет. И связан он не с вопросами имущества и бизнеса, дело в другом — я ощущаю волнение перед встречей с Вадимом.

Эта мысль так прочно оседает в моей голове, что я продолжаю стоять на первом этаже и медлить. Такое со мной впервые. Меня не интересовали мужчины с тех пор, как я встретилась с Димой, а с момента нашего разрыва прошло совсем мало времени. Странные ощущения и давно забытые… Разве можно в таком возрасте чувствовать трепет к постороннему мужчине будучи замужней женщиной? Прогоняю от себя глупые мысли и наконец выхожу из подъезда.

Вот только необычные ощущения усиливаются, когда наши взгляды встречаются. И самое странное, что в глазах Морозова я тоже замечаю интерес. Далеко не дружеский. Уверенной походкой я добираюсь до машины и устраиваюсь на переднем сидении.

— Прекрасно выглядишь, Ира, — говорит он, и я вдруг ощущаю смущение.

— Спасибо, — киваю, избегая взгляда глаза в глаза. — Куда поедем?

— Есть пожелания? — уточняет.

— Нет.

— Вот и прекрасно. Я заказал нам столик в небольшом ресторанчике.

— Тогда зачем спрашиваешь, если уже все решил? — усмехаюсь я, поворачивая голову в его сторону.

— Если бы у тебя были какие-то конкретные пожелания, то мы бы поехали туда, — пожимает плечами. — Все просто.

Машина трогается с места, и через минуту мы выезжает на дорогу. До места назначения добираемся быстро, но о деле не говорим. Вадим рассказывает какие-то нелепые случаи из своей работы, а я вспоминаю вчерашний мастер-класс, на котором один из гостей сделал предложение своей девушке. Я отмечаю про себя, насколько мне легко с этим мужчиной, а главное — он умеет слушать. Этого мне всегда не доставало в Диме.

Я невольно сравниваю двух мужчин, удивляясь, как люди могут быть между собой совершенно не похожи. Хмурый Вадим теперь мне таковым не кажется, скорее, наоборот — это общительный, харизматичный и очень глубокий в своих мыслях мужчина.

— Вадим, мне все эти беседы очень нравятся, и я готова вести с тобой диалог, но давай поговорим о главном, — предлагаю я, как только мы озвучиваем заказ официанту.

— Хорошо, — кивает он с легкой улыбкой на губах. — Сделка по продаже квартиры назначена на 15 число.

— Это только через неделю

— Вот именно. В тот же вечер я связался с нотариусом, у которого вы составляли генеральные доверенности, и отозвал твою.

— Но как…

— Он мой старый приятель, — он моментально отвечает на еще не заданный мной вопрос.

— Так, значит, на сделке должна буду присутствовать я, чтобы подписать договор, — рассуждаю я. — Поэтому он и хотел, чтобы я подписала документы. Чтобы перестраховаться.

— Именно.

— Так, хорошо. А почему сделка назначена только через неделю?

— Покупатели временно в отъезде, — объясняет Морозов.

— Понятно, — киваю я, как вдруг меня осеняет: — Стоп, а что с доверенностью Димы?

— Она еще действует, Ира, — мой ход мыслей совпадает с ходом мыслей Вадима. — Его же оружием?

— Я не знаю, — отрицательно качаю головой. — Это несправедливо. Мы ведь нажили квартиру вместе…

— О тебе он в тот момент не думал, Ира.

Слова Морозова отрезвляют. Кроме бизнеса он хотел лишить меня крыши над головой. Разве можно прощать такое?

— Он обо мне не думал, — эхом повторяю я.

— Доверенность у тебя?

— Да, я взяла из сейфа, как ты и сказал, — киваю. — Странно, что он не забрал свою.

— Ты для него игрок не на равных. Он не берет тебя в расчет. Это нам на руку, — улыбается Морозов.

— Какой план?

— После завтрака едем разводиться и продавать квартиру, — будничным тоном произносит Вадим.

— Но я еще не подавала на развод, — возражаю, пристально наблюдая за реакцией Морозова.

— Ты передумала разводиться?

— Конечно, нет. Просто я думала, чтобы все сохранить, нужно выждать.

— Не нужно ничего и никого ждать. Деньги за квартиру получишь, будучи разведенной, — уверенно заявляет Вадим.

— Хорошо, а кто покупатель квартиры?

— Я.

Прищурившись, смотрю на Вадима в ожидании продолжения, но он молчит. Мне же становится неловко. Я понимаю, что Морозов хочет помочь наказать предателя, однако меня беспокоит другое. Мы с ним малознакомые люди. Да, наши дети поженились, но это не отменяет тот факт, что Вадим для меня даже не друг, а совершенно посторонний человек.

— Зачем тебе это? — задаю прямой и логичный вопрос.

— Что именно? — переспрашивает он.

— Зачем ты помогаешь мне? Ты не похож на человека, который что-то делает безвозмездно, — честно говорю я. — Тем более, посторонней женщине.

— А ты разве посторонняя женщина? — вдруг усмехается Вадим. — Совсем недавно мы стали родственниками.

— Вадим, — непроизвольно растягиваю губы в улыбке, — ты ведь понимаешь, о чем я.

— А если серьезно, я просто хочу тебе помочь. Твой муж ведет себя некрасиво, и он должен получить по заслугам. У меня есть возможность помочь красивой женщине, так почему нет-то? — прищуривается мужчина, а я ощущаю, как сердце в груди вдруг неожиданно подпрыгивает, отзываясь на слова Морозова.

Мне приятно внимание Вадима, но больше всего мне нравится, что он в общении со мной ведет себя легко и непринужденно. Его комплименты в мой адрес звучат естественно, и это не может не цеплять. Мне нравится Морозов. Есть в нем что-то по-особенному притягательное, мужественное. Такому человеку хочется доверять, ведь от него так и веет чем-то стабильным и серьезным.

— Ты что-то говорил про развод? Я могу оставить заявку через сайт, поэтому…

— Ты можешь оформить официальный развод сегодня, Ира, — склонив голову чуть набок, он подносит к губам кружку с кофе. — Здесь прекрасный кофе. Не перестаю восхищаться.

Как же быстро Вадим перескакивает с темы на тему, в то время как мне нужны пять секунд, чтобы переварить полученную информацию. Развестись сегодня? Идея отличная. В первую секунду я подумала, что не готова, а сейчас понимаю — готова. Да еще как! А главное, у меня теперь нет никаких сомнений в том, что я все равно смогу добиться того результата в отношении имущества, который мне так необходим. И все благодаря Вадиму.

— Я готова к официальному разводу. Как быстро об этом узнает Дима? — уточняю я, делая глоток кофе. — Да, превосходно сваренный напиток.

— Так, значит, едем?

— Не могу поверить, что развод можно оформить так быстро даже при наличии хороших знакомых, — пожимаю плечами.

— При наличии родственников, — подмигивает он, а я в ответ хихикаю.

Как же с Вадимом легко. Я не перестаю в этом убеждаться. Я встречала немало людей — женщин, мужчин, от которых после первого же контакта хотелось бежать, куда глаза глядят, но Морозов-старший определенно не входит в их число. И с каждой новой встречей, он открывается мне с разных сторон.

— Открою тебе небольшой секрет, — тихо говорит он, подаваясь чуть вперед. — Я договорился о твоем разводе еще на свадьбе наших детей.

— Ты был так уверен, что я не останусь с Димой? — спрашиваю я. — Ведь немало женщин прощают мужей и продолжают жить с ними.

— Ты не такая, Ира. В тебе есть стержень, который виден невооруженным глазом, — серьезно заявляет Морозов.

— Вадим, мне приятны твои слова. Я от тебя сегодня получила столько комплиментов, сколько не получала в последние лет пять точно, — усмехаюсь я.

— Ты всегда должна чувствовать себя той, кто ты есть.

Вадим смотрит в мои глаза слишком проникновенно, словно через них заглядывает в душу. Может показаться странным тот факт, что мне не страшно открыться ему. Я чувствую, что такому как он, можно доверять, от этого и я ощущаю себя раскованной.

— А кто я есть? — переспрашиваю тихо.

— Женщина, Ир. Женщина, которая хочет быть счастливой, — вдруг говорит он, отчего мои глаза увлажняются.

— Поехали разводиться.

— Поехали, — весело усмехается Вадим. — Не думал, что подобная фраза может меня позабавить.

Морозов оплачивает счет, а затем мы едем к его родственнице, которая делит мою жизнь на до и после за каких-то пятнадцать минут. Пытаюсь понять, что же я чувствую сейчас, и ответ находится очень быстро.

Я была уверена, что женщинам, которые проходят через развод, всегда очень больно и тяжело в сам момент, но, оказавшись на этом же месте, осознаю другое. Развод — это свобода. Не от мужчины, а свобода в своих мыслях и действиях, свобода от контроля и свобода, чтобы найти себя. Нет, я не призываю разводиться. Если можно сохранить брак и улучшить его, то нужно бороться, а если больше нет ни сил, ни терпения, то выход только один.

— Как ты? — тихо спрашивает Вадим, когда я подписываю бумаги.

— Лучше еще не бывало, — губы непроизвольно растягиваются в улыбке. — Какой дальше план? Квартира?

— Да, — кивает.

У Морозова звонит мобильный, и он, нахмурившись, отвечает на звонок.

— Привет. Говори быстрее. Я занят, — отрезает мужчина.

На том конце провода слышится женский голос. Полагаю, это звонит Аня, поскольку Вадим на раз два меняется в лице.

— Ты решила, что я бездонный кошелек с деньгами? — грубо бросает Вадим. — Мы с тобой это уже обсуждали. Я не дам ни копейки.

Морозов сбрасывает вызов, устало потирая переносицу. Очевидно, просьба женщины далеко не первая, раз реакция мужчины оказывается такой бурной. Кстати, Аня ни разу не говорила, что обращается по финансовым вопросам к бывшему мужу. Она позиционировала себя успешной бизнес-леди, но на деле…

— Аня? — спрашиваю я, когда он сбрасывает вызов.

— Да, — кивает.

— Я не знала, что она звонит тебе по финансовым вопросам. Она не говорила об этом.

— Звонит? Да она каждый месяц почти требует, чтобы я отправлял деньги на косметолога, — присвистывает Вадим.

— Это правда? — удивленно усмехаюсь.

— Абсолютная.

— Так, значит, дела у Ани идут не очень? — осторожно интересуюсь я.

— Я помогаю ей финансово, — кивает он, подтверждая мои догадки. — Хотя как помогаю. Я присылал ей деньги для содержания дома, но когда понял, что она спускает их в другое место, договорился с сыном. Но она продолжает просить.

— Значит, эти двое — любители пустить пыль в глаза, — бормочу про себя.

Анютка прекрасно устроилась. Тянет деньги со всех сторон, откуда только это возможно, и живет припеваючи. Поразительная женщина.

Закончив со всеми бумагами, выхожу из кабинета и встречаюсь с Альбиной, на лице которой застыло не двусмысленное выражение. Она тоже переживает предательство мужа, но, судя по всему, ей их разрыв дается гораздо тяжелее, чем мне.

— Алечка, привет! Ну как ты?

— Я держусь, — она вымученно улыбается.

— Разводишься?

— Да, но он пока не должен об этом знать. Саша поставил условие, — она прячет глаза. — Никакого развода до выборов. Да и после.

— А иначе? — спрашиваю осторожно.

— Останусь без бизнеса и без крыши над головой, — она поднимает на меня свои глаза. — Но я не сдамся так просто.

— Развод?

— Конечно, — кивает она и добавляет: — И месть.

Мы договариваемся созвониться, а затем я покидаю место, благодаря которому я наконец стала свободной.

Вадим

План по моральному и материальному уничтожению Калинина набирает свои обороты, что не может не радовать. Не скажу, что я мстительный и злопамятный, но Дима заслуживает самого сурового наказания за свои действия. Я всегда говорю так — гнилой человек, гнилой во всем. И в ситуации с Ирой я еще раз в этом убедился.

В далеком прошлом он перешел мне дорогу. Это случилось еще задолго до того, как Калинин стал активно развлекаться с моей женой у меня за спиной. Тогда еще я работал у Геннадьевича, у своего главного учителя, который сыграл огромную роль в моем становлении в профессиональном смысле. Он поручил мне важное дело — я должен был защищать крупную шишку. Ночи напролет я выстраивал линию защиты, заведомо зная, что клиент невиновен, однако все улики указывали на обратное. Слушание переносили два раза, что вызывало у меня логичные вопросы. Я практически поселился в здании суда, пытаясь все выяснить и разобраться, что именно происходит. Даже Геннадьевич не смог повлиять. Кому-то было выгодно затянуть следствие, и позже я узнал, что в этом был замешан Калинин. Ему и его подельнику прокурору пообещали неплохой откат, если мой клиент будет находиться за решеткой длительное время.

Когда же наконец наступил день судебного процесса, прокурор представил улики, которых не было в материалах дела, и суд снова перенесли. Потребовалось еще два месяца, чтобы доказать, что они не имели никакого отношения к делу. За это время супруга клиента успела с ним развестись и продать совместно нажитое имущество, на которое у нее была генеральная доверенность от мужа. Позже я узнал, что она была хорошей приятельницей Калинина, он и связал ее с прокурором. Вот только доказать, что Дмитрий причастен было невозможно. Следов никаких не осталось, а он сорвал весомый куш.

Суд мы выиграли, с Калининым я встретился, и он получил свое, конечно. Вот только такое драгоценное время было утеряно. Разумеется, в дальнейшем мой клиент наказал предателей — свою жену и прокурора, которые закрутили роман и укатили на моря, оставив их ни с чем, но отпечаток все равно остался.

Из воспоминаний меня выдергивает телефонный звонок. Это уже третий раз за последний час. Моя бывшая жена никак не может успокоиться, пытаясь наладить наши взаимоотношения.

— Слушаю, дорогая, — бросаю насмешливо.

— Вадим, привет, — от ее лисьего голоса хочется избавиться как можно скорее. — Я перейду сразу к делу…

— Денег ты не получишь, — предупреждаю ее просьбу.

— Я звоню не за этим, — улавливаю нотки разочарования, но она быстро берет себя в руки. — Мы можем встретиться?

— Зачем?

— Это касается Кости и, — запинается, — сложившейся ситуации.

— Хочешь спросить у меня совета, как вернуть доверие сына и теплые отношения с ним? — спрашиваю прямо.

— Вадим…

— Нужно быть честной, Аня, — спокойно говорю я. — Вот и весь секрет.

— Вадим, я прошу тебя. Я действительно очень виновата, — в ее голосе слышится что-то отдаленно напоминающее раскаяние, но, зная свою бывшую супругу, могу сказать с уверенностью в девяносто пять процентов, что все ее слова фальшь.

— Ну хорошо, у меня есть свободный час, — решаю встретиться с Аней и в очередной раз убедиться в своих мыслях относительно нее.

— Заедешь ко мне? Я как раз приготовила ужин.

— Хорошо.

Стоит мне увидеть Аню, как я начинаю смеяться. Бывшая жена встречает меня в провокационном халате, надеясь, что сможет зацепить меня своей привлекательностью. Да, безусловно, в свои почти сорок выглядит она прекрасно, но только я уже много лет не воспринимаю ее как женщину.

— Почему ты смеешься? — она гневно зыркает на меня своими зелеными глазами.

— Дорогая, ты так открыто пытаешься меня соблазнить, что я не могу сдержаться, — присвистываю я.

— Морозов, ты с ума сошел? С какой стати я бы стала тебя соблазнять? — возмущенно восклицает она. — Пойдем поужинаем лучше. Я уже накрыла на стол.

Мою руки и прохожу в кухню-гостиную, где накрыт изысканный стол. Честно говоря, увиденное меня впечатляет, но мне с трудом верится, что все это могла приготовить Аня.

— Что-то не так? — спрашивает она.

— Хочешь сказать, что ты приготовила все это сама? — прищуриваюсь я.

— Да, Морозов. Что тебя удивляет?

— Тебе хорошо известно, что именно, — отвечаю я.

— Людям свойственно меняться, — будничным тоном произносит Аня, опускаясь на стул.

— Да. Но только к тебе это не имеет никакого отношения, — говорю я, устраиваясь на напротив бывшей супруги. — Говори, что хотела.

— Вадим, — она поджимает губы. — Между мной и Димой больше ничего нет. Мы перестали общаться, и мне действительно стыдно за свое поведение. Вы с Костей находитесь в прекрасных отношениях, а я… Я просто боюсь, что он может отвернуться от меня, тем более, его жена меня ненавидит по понятным причинам.

— И что же ты хочешь от меня?

— Поговори с ними, пожалуйста, — на ее глазах наворачиваются слезы.

Оу! А это что-то новенькое.

— Аня, я не верю ни единому твоему слову и твоим слезам. Такие как ты не меняются. Может, сразу перейдешь к делу? — я отправляю в рот кусочек мяса. — Кажется, я разгадал твою загадку.

— Какую загадку? — хмурится она.

— Я точно знаю, из какого ресторана привезли ужин, — я открыто посмеиваюсь над ней. — Ты ничуть не изменилась.

— Вадим, перестань. Я все приготовила сама, — возражает она, но меня уже не переубедить.

— Давай ближе к делу. Во что ты вляпалась и на какую сумму?

В этот момент раздается звонок в дверь, и Аня с недоуменным выражением лица встает из-за стола. Я иду следом, потому что я догадываюсь, что это за ночной посетитель.

— Анюта, как же я соскучился! — восклицает Калинин, целуя Аню, а затем его глаза встречаются с моими.

Удивление на лице Дмитрия вдруг сменяется паникой, которую он быстро подавляет. Однако в его голове уже все встает на свои места — оправдываться бессмысленно. Преступник сам явился на место преступления.

— Добрый вечер, — произношу насмешливо. — Проходи, Димон. Аня приготовила потрясающий ужин.

Перед глазами вдруг проносятся картинки многолетней давности, когда еще на тот момент моя супруга пригласила в гости семью Калининых. Меня вызвали на работу, и этот приятный вечер прошел без моего участия. Аня ничего не знала о делах Дмитрия, я не делился с ней таким. Да и что тут скажешь, супруга не слишком-то интересовалась моими делами. И чуть позже мне стало понятно почему. Однако тот взгляд Ани, когда Калинины переступили порог нашего дома, я забыть так и не смог.

Разумеется, тогда я решил, что мне показалось, ведь Ирина — ее лучшая подруга, а Дмитрий — супруг Иры. Аня смотрела так, будто кроме нее и Калинина больше никого нет. Она заметно нервничала, путалась в словах и постоянно улыбалась. Позже уже после работы я спросил о ее самочувствии, но получил банальный ответ, будто все хорошо, и мне показалось.

Сейчас же в ее глазах я вижу страх. Ну конечно, моя дорогая бывшая женушка не хочет портить отношения со мной. Она уверена, что знает ко мне подход, и меня ее уверенность несомненно смешит.

— Что ж ты в дверях стоишь? — я подхожу к нему и похлопываю по плечу. — Давай, проходи.

— Аня, какого черта он здесь делает? — спрашивает тихо, но мне все слышно.

— Я его позвала, — отвечает шепотом.

— Ань, я пойду, — произносит Дима, но я останавливаю его:

— Нет, нет, ты никуда не пойдешь, раз пришел, — спокойно протягиваю я, пропуская его вперед. — Разговор есть.

Калинин не спорит и проходит в столовую — не в том положении он сейчас находится. Проводив его холодным взглядом, я перевожу внимание на Аню. Она вопросительно впивается в меня глазами, чем вызывает легкую усмешку.

— Зачем тебе это, Вадим? — спрашивает серьезно.

— Что именно? — выгибаю бровь в мнимом удивлении.

— Не строй из себя… — замолкает, ловя мой предупреждающий взгляд. — Ты отлично знаешь, о чем я.

— Я одного не понимаю. Ты позвала меня на ужин. Дмитрия. Ира тоже будет? Пообщаемся как одна большая дружная семья? — насмешливо уточняю.

— Я его не звала, — она отрицательно качает головой.

— Тогда зачем он пришел?

— Понятия не имею. Иди и сам спроси у него, — фыркает она, скрещивая руки на груди.

— Да я-то спрошу, — запускаю пятерню в волосы. — Но тут такое дело. Он хочет вернуть свою жену, но вместо нее приходит к тебе.

— Хочет, пусть возвращает, — Аня меняется в лице. — Мне какое дело.

Она проходит в столовую, и я иду вслед за ней. Напряжение не просто витает в воздухе, кажется, будто им пропитан каждый предмет, находящийся в этом помещении.

Я словно палач или судья устраиваюсь во главе стола, а моя бывшая жена и Калинин оказываются по обе стороны. Они не смотрят друг на друга, все внимание сосредоточено на мне.

— Как ты тут оказался? — задаю вопрос, вертящийся на языке.

— Мимо проезжал. Неужели я не могу зайти в гости к новоиспеченной родственнице?

— Как ты сказал? — слова Димы вызывают у меня смех. — К новоиспеченной родственнице? А с каких пор она стала такой? Пару недель назад или, может, десяток лет назад?

— Вадим, я не понимаю, чего ты добиваешься, — Анюта встает на защиту своего любовника.

— Понимаете ли, голубки, дело не в том, кто к кому зашел в гости, — делаю паузу, — а в том, что вы оба заврались. Дима клянется Ире в светлой и чистой любви. Говорит, что больше никогда так не поступит. Верно, Димон? А ты, Анечка, настолько несчастна, что готова соблазнить бывшего мужа и продать ему свое тело, чтобы жить в достатке. Мерзко, согласитесь.

— Вадим, это не так! — резко бросает бывшая. — Как ты можешь даже вслух произносить такие вещи?

— Давай еще раз, Дим, — игнорирую слова бывшей жены. — Зачем ты притащился сюда? И для чего до сих пор суешься к Ире?

— Тебя это не касается. Ира — моя жена.

— Уверен? — спрашиваю, играя бровями.

— И она простит меня рано или поздно, а ты, — он тычет указательным пальцем, — не лезь… Что значит уверен?

— Ты уверен, что Ира тебе жена? — вальяжно откинувшись на спинку стула, задаю тот же вопрос.

— Не лезь не в свои дела, Морозов. И прекрати настраивать Иру на развод со мной.

— Я одно тебе скажу, Дима, — прищуриваюсь, — ты даже ее мизинца не достоин. Еще хочу тебя предупредить — не стоит тебе приближаться к ней.

— Ну ничего себе! — хлопает в ладоши Аня. — Заядлый холостяк влюбился. И в кого? В мать своей невестки.

Я начинаю громко хохотать, потому что перекошенное выражение лица Ани не оставляют мне выбора. Зависть, смешанная с яростью, проникает к ней под самую кожу, вынося на поверхность все самое грязное и отвратительное. Дима в этот момент кажется растерянным — он определенно не ожидал, что Ира не останется одна.

— Тебя это так сильно беспокоит? — иронично кривлю губы.

— Это беспокоит меня, — Калинин подается вперед.

— Меня совершенно не интересует ваше мнение, голубки. Счастливо оставаться, — я поднимаюсь с места. — Да, кстати, Дим, попробуй еду из ресторана. Анечка так старалась.

Я покидаю этот дом, в очередной раз убеждаясь в своей правоте. Калинин — жалкий трус, стоит чуть надавить, и он сделает все, что от него потребуется. Не перестаю удивляться, как он столько времени смог работать адвокатом. Теперь ясно, почему отец Иры почти все его дела заканчивал сам. Дима — скользкий и гадкий тип, который вскоре получит по заслугам.

Ирина

Я почти заканчиваю с картиной русоволосой девушки, которая направляется к морю, когда слышу трель своего мобильника. Поднимаю голову и, взглянув на часы, удивляюсь, как быстро пролетели два часа. Я представляла дочь, которая еще отдыхает на море и наслаждается отдыхом, и эти мысли придавали мне дополнительную энергию. Если бы не телефонный звонок, я бы принялась за следующую.

На экране светится имя Вадима, и я, машинально улыбнувшись, принимаю вызов.

— Ира, вечер добрый! — начинает он.

— Привет, Вадим, — отвечаю я. — Ты с хорошими новостями?

— На твой счет поступила крупная денежная сумма, — воодушевленно заявляет Морозов.

— Так, значит, ты теперь полноправный владелец моей квартиры? — спрашиваю осторожно.

— Да, — сообщает он. — И очень хочу пригласить тебя сегодня на новоселье.

Я весело хихикаю в трубку, потому что до последнего не верила в то, что нам так быстро удастся провернуть эту сделку. Вадим предлагал через некоторое время обратно вернуть мне эту квартиру, но я решила взять небольшую паузу в приобретении недвижимости. Как только более или менее улягутся страсти с моим мужем, я займусь подбором недвижимости. Мне всегда хотелось жить в коттедже, но он будет слишком большим для меня одной, да и насчет обслуживания дома я тоже уверена.

— Когда планируешь организовать? — спрашиваю я.

— Да прямо сейчас, если ты уже освободилась, — быстро отвечает Вадим.

— Я почти закончила, — быстро отвечаю и заканчиваю с картиной, делая завершающий мазок в волосах девушки.

— Тогда я заеду в магазин, куплю продукты и через час буду у тебя, — раздается в трубке.

— Давай что-нибудь закажем, — предлагаю я. — Вадим, я не настроена готовить, так что…

— А кто сказал, что готовить будешь ты? — удивляется мужчина, чем сражает меня наповал.

— А кто? — восклицаю удивленно.

— Поверь, у меня есть на примете прекрасный шеф-повар, — отзывается мужчина, но мне не нравится идея, что какой-то посторонний человек будет находиться в моем доме. Вернее не совсем моем, но все же…

Почему-то мысль о том, что ужин может приготовить сам Морозов, кажется мне совершенно невозможной. Такой мужчина как он не создан для того, чтобы торчать на кухне. Его время обходится чересчур дорого. Вадиму проще и выгоднее поужинать в ресторане, чем заниматься подобными вещами.

— Хорошо. Тогда жду вас с шеф-поваром у себя, — говорю я, но тут же добавляю: — Или у тебя.

— Как тебе нравится, — по интонации голоса слышно, как Морозов улыбается. — До встречи, Ира.

Спустя чуть больше часа в дверь моей квартиры раздается негромкий стук, и я, быстро взглянув на свое отражение, иду в прихожую. На пороге возникает Вадим с большим пакетом в руках. Но никакого шеф-повара рядом с ним я не вижу.

— А где же твой шеф-повар? — прищурившись, спрашиваю я. — Я не планировала сегодня готовить.

— Он перед тобой, — губы мужчины растягиваются в хитрой улыбке.

— Да ну? Ты сам будешь готовить? — улыбаюсь в ответ.

— Конечно. Я люблю это делать, когда есть время, — сбросив туфли, он проходит в кухню и ставит пакет на пол. — И желание.

— Почему-то мне кажется, что этот ужин окажется незабываемым, — говорю я, но тут же спохватившись, что подобная фраза может звучать двусмысленно, добавляю: — Думаю, ничего подобного мне не удастся попробовать даже в ресторане.

— А вот здесь ты абсолютно права, — подмечает Вадим. — Мне нужен фартук и форма для запекания.

Я выдаю мужчине то, что он просит, а сама ухожу в соседнюю комнату поговорить с дочерью. Она перезванивает уже второй раз. Наша беседа по своему обыкновению затягивается на полчаса, и только в тот момент, когда я чувствую приятный запах, доносящийся из кухни, заканчиваю разговор. Пахнет невероятно. Переодевшись в красивый шелковый халат и чуть подправив макияж, я иду в кухню.

Вадим стоит спиной ко мне, и я в очередной раз отмечаю его спортивное телосложение. Вдруг я понимаю — в этом человеке мне нравится абсолютно все. Не только его внешний вид, но и манера общения, галантность, невероятная харизма, искреннее желание помочь, а теперь прибавилась еще и хозяйственность. Все это в совокупности в наше время трудно отыскать.

— В этом мире можно смотреть на три вещи, — вдруг говорит Вадим, и я резко вздрагиваю. Черт, неужели он знал о моем присутствии с самого начала. — Огонь, вода, конечно же. И как готовит мужчина.

— Мне сейчас стало неловко, — невозмутимо отвечаю я. — Давай я помогу с салатом?

— Отличная идея. Я ненавижу резать овощи, — морщится он, чем вызывает у меня на губах улыбку.

Проходит еще чуть больше получаса, и я уже сервирую стол. Мы с Морозовым болтаем обо всем на свете, и мне в этом общении комфортно. Нет ни неловкости, ни напряжения — только легкость.

— У тебя есть свечи? — спрашивает Вадим. — Их как раз не хватает.

— Сейчас принесу, — быстро отвечаю я, скрываясь в спальне. И только здесь понимаю, как все это выглядит со стороны. Как будто у нас свидание.

Но я все равно ставлю свечи на стол и зажигаю их, ощущая в груди странный трепет. Морозов сидит на стуле, внимательно наблюдая за мной, и в этом взгляде слишком явно чувствуется восхищение. Я так давно забыла об этом, что не сразу понимаю, как реагировать на его внимание. Безусловно, оно мне нравится, но, наверное, мне просто нужно немного времени.

Вдруг в замочной скважине поворачивается ключ, но так как дверь закрыта на верхнюю щеколду, гость не может попасть внутрь.

— Он обещал, что вернется с вещами, — делаю глубокий вдох и резко выдыхаю.

— С ними же мы выставим его за дверь. Я открою, — произносит насмешливо.

Вадим подходит к двери и открывает ее. Разумеется, на пороге стоит Дима. Даже боюсь представить его лицо в этот момент.

— Какого черта ты тут делаешь? — рявкает он на Вадима.

— Живу в своей квартире, — отвечает невозмутимо. — Вопрос другой — что ты здесь делаешь ты?

Мысленно готовлюсь к тому, что вот-вот произойдет, и поднимаюсь с места. Сердце стучит так громко, что, кажется, выпрыгнет из груди еще до того, как я выйду из кухни, чтобы увидеть физиономию бывшего мужа.

— Проваливай, Вадим, — рычит Дима, а я наконец выглядываю из своего «укрытия».

Калинин сразу же замечает меня. Вопросительный взгляд бывшего супруга будто требует ответа, а меня его реакция просто смешит. В прихожей хоть топор вешай — настолько остро в воздухе ощущается напряжение между всеми нами.

— Ира, у тебя все в порядке с головой? — Калинин всё же первым нарушает молчание, понимая, что никто и ничего не собирается ему объяснять.

— Следи за выражениями, Дим, — грозно произносит Морозов. — А еще лучше — выметайся отсюда. Не нужно нам мешать. Или ты снова хочешь присоединиться?

Вадим откровенно над ним насмехается, да и я сама едва не прыскаю от смеха. Зато моему бывшему совсем не до шуток. Кажется, еще чуть-чуть, и он взорвется, но мне по большому счету плевать, что он думает. Теперь я хочу просто спокойной жизни, а Дима пусть катится ко всем чертям.

Калинин снова меняется в лице. На этот раз его глаза кроме агрессии и негодования излучают нечто похожее на сожаление. Кажется, будто до него наконец начинает доходить суть происходящего. Он больше не на коне. Им больше не восхищаются. Все самое важное растворяется как песок сквозь пальцы. И, к сожалению для него, этот процесс уже необратим.

— Зачем ты пришел? — спрашиваю я.

— Я тебе сказал, что вернусь через пару дней, — хрипит Дима.

— Я должна была тебя ждать? — произношу насмешливо.

— Мы должны были наладить наши отношения, а потом продать квартиру, Ира, — раздраженно бросает Дима. — Чтобы купить дом.

— Не беспокойся, — равнодушно пожимаю плечами. — Дом я уже присмотрела. И почти оформила.

Лицо мужа вытягивается в удивлении. Разумеется, он совсем не понимает, о чем идет речь. Как раз этого мы и добивались. Нужен был, так сказать, эффект неожиданности. Что ж, дорогой бывший муженек, не только ты умеешь делать сюрпризы, от которых голова идет кругом.

— Ира, объясни, что тут происходит? — требует он. — И почему этот человек утверждает, что он здесь хозяин?

— Ну потому что это так и есть, — пожимаю плечами. — Вадим — новый владелец этой прекрасной квартиры.

— Что это значит? Ты не имеешь никакого права продавать квартиру без моего ведома и моей подписи, — Дима повышает голос, но Вадим одним только жестом руки умеряет пыл моего бывшего супруга. Калинин его опасается — это так явно бросается в глаза.

— Ну как же не имею? — усмехаюсь я. — Очень даже имею. Доверенность, помнишь?

Конечно, помнит. Его пальцы сжимаются в кулаки, а кадык резко дергается — до Димы начинает доходить весь масштаб катастрофы, которая началась только благодаря ему. Он кажется таким беспомощным, таким израненным, таким другим Димой Калининым… Таким он был, когда много лет назад устраивался к папе на работу.

— Ты продала квартиру ему? — в голосе слышатся нотки сомнения. — Какого черта, Ира?

— Того же самого, что и ты присвоил компанию отца себе, мой дорогой, — произношу спокойно, выделяя лишь слово «отца».

— Я ее не присвоил, — возражает Калинин.

— Я предлагаю закончить этот бессмысленный разговор, — в разговор вступает Морозов. — Ужин стынет, а я страшно голоден, так что будет лучше, Дима, если ты уберешься отсюда как можно скорее.

— Ира — моя жена. И я не уйду отсюда, пока не поговорю с ней! — Дима сверкает глазами в сторону Морозова, на что тот в ответ снова усмехается.

— И снова не угадал, — смеется Вадим, и я, быстро отвернувшись, тоже прыскаю от смеха.

Калинин стоит в полной растерянности с чемоданом в руках, не зная, как себя вести. Разумеется, когда он ехал сюда, то совсем не предполагал, что встретит достойный отпор. У Димы всегда есть наперед продуманный план, а если он летит насмарку, то запасной вариант тоже имеется. Но, кажется, не в этот раз.

— Я не хочу с тобой разговаривать, Дима, — устало говорю я. — И я очень голодна.

— Ты действительно хочешь завершить наши отношения? — с вызовом в голосе спрашивает муж.

— Они уже завершены, — скрестив руки перед собой и чуть склонив голову набок, говорю я.

— Объясни наконец, что это значит! — рявкает он.

— Полегче на поворотах, — снова в разговор вступает Морозов. — Не забывай, с кем говоришь.

— Я развелась с тобой, — пожимаю плечами. — Мы больше не муж и жена.

Мои слова производят мощный эффект. Такой растерянности на его лице не было даже в момент, когда я сказала о продаже квартиры. Калинин будто теряет дар речи и обретает его спустя пару минут.

— Это невозможно.

— Но это так. Я теперь свободная женщина и могу делать все, — киваю на Вадима, — что захочу.

Больше не сказав ни слова, Калинин выходит из квартиры, громко хлопнув дверью. Мы переглядываемся с Вадимом, а затем возвращаемся за стол. И до самого вечера мы с Морозовым этой темы даже не касаемся.

Проходит неделя, а от бывшего мужа нет никаких новостей. Смириться — это не про Диму. Скорее всего, он занял выжидающую позицию и совсем скоро объявится с какой-нибудь очередной провокацией. Но я не боюсь его. Совсем. Ведь в моей жизни есть человек, который за короткий промежуток времени уже не раз доказал свое желание в трудный момент быть рядом.

Вадим — надежный человек. И если он дал слово, то несмотря ни на что его сдержит. Когда-то я так могла сказать и о своем муже — по крайней мере, на тот момент у меня была в нем уверенность и… любовь.

Кстати, о любви. Я до сих пор пытаюсь разобраться в себе и понять, а когда она прошла? В какой момент? Совершенно точно — не в тот, когда я застала Диму с Аней. Тогда я, наверное, осознала, что сильного и глубокого чувства у меня к мужу уже нет. Привязанность или зависимость от наших отношений, а, может, просто привычка… Закрадывалась мысль, что когда меня отпустят важные вопросы, которые необходимо было решить, я испытаю весь спектр боли. Но время неумолимо несется вперед, а я и головой, и сердцем понимаю, что развод стал моим лучшим решением.

Час назад я закончила очередной мастер-класс и уже сама решила погрузиться в творчество. Сегодня мой выбор пал на черно-белую картину девушки с завязанными красной лентой глазами. Я даже придумала для нее место у себя в квартире. Хотя, уже не у себя…

Мысли переносят меня к Вадиму, с которым после того вечера мы общаемся на ежедневной основе. Я чувствую, как его тянет ко мне, но он не переступает черту. Конечно, я не даю ему поводов, но и он не настаивает. Как будто выжидает. Я даже не знаю, что мне нравится больше — его тактичность, невероятная харизма или же чувство юмора. С ним я всегда улыбаюсь, а это о чем-то да и говорит.

Сегодня он пригласил меня на поздний ужин. Желание встретиться оказалось сильнее его загруженности на работе, и я в очередной раз мысленно для себя поставила плюсик.

У меня есть еще час, чтобы завершить картину и дать ей высохнуть. Очень хочется, чтобы уже сегодня она украсила одну из стен в коридоре. Дима не очень любит картины и чересчур поверхностно относится к искусству. По этой простой причине декора на стенах почти не было. Зато сейчас у меня есть возможность отрываться до тех пор, пока я не определилась с вопросом недвижимости.

Я не уверена, что хотела бы остаться жить здесь, хоть и Морозов предлагает все отмотать обратно. Я останусь единственной владелицей этой квартиры и продолжу жить в ней. В общем, мы с Вадимом договорились, что в течение месяца я приму хоть какое-то решение.

Из мыслей меня вырывает стук в дверь студии. Оставив картину, я подхожу к ней и, повернув щеколду, дергаю за ручку. Дима собственной персоной. Ну должен же был он когда-нибудь объявиться!

— Привет, — тихо говорит он, заглядывая в глаза.

— Привет, — отвечаю я. — Зачем пришел?

— Не знаю… Поговорить, наверное. Сидел в машине напротив входа в твою студию уже часа два, но никак не мог решиться войти, — он ошарашивает меня своим рассказом.

Смотрю в глаза бывшему мужу, но не верю ни одному слову. Для меня очевидно, что он ведет какую-то нечестную игру, поэтому с ним обязательно нужно быть настороже.

— Что так? — бросаю равнодушно, скрестив руки на груди.

— Прошла неделя, а я до сих пор не могу поверить в то, что мы в разводе, — серьезно говорит Калинин. — Можно войти?

Я пропускаю бывшего мужа в студию, а затем прохожу сама и устраиваюсь на стуле, продолжая рисовать картину.

— Ира, это очень красиво, — вдруг говорит Дима.

— Спасибо за высокую оценку, — отвечаю с долей иронии в голосе.

Некоторое время Калинин молчит. Он ходит из угла в угол, рассматривая мои работы и работы моих учеников как будто с восхищением. И это удивляет. Дима никогда не относился серьезно к моему занятию. В его рассуждениях не было ни то что восхищения, с его стороны не было даже уважения к моему труду.

Я невольно сравниваю двух мужчин и поражаюсь — как они кардинально отличаются друг от друга. Не бывает ни дня, чтобы Морозов не интересовался моим творчеством. И когда я рассказываю Вадиму о студии, в его глазах всегда присутствует огонек восхищения, который заряжает меня на продвижение моей деятельности еще больше.

— Почему ты не дала мне шанс исправиться? — вдруг спрашивает бывший.

Я мысленно ахаю. Теперь еще и я во всем виновато. Блестяще!

— А ты бы им воспользовался? — выгибаю бровь в удивлении.

— Да.

— Наверное, поэтому ты решил продать квартиру без моего ведома, — невозмутимо произношу я. — И переписал на себя фирму отца. Ах да, еще и детей выгнал к моей маме под весьма сомнительным предлогом. Ничего не упустила?

— Ира, зачем ты так? — Калинин пытается сохранять самообладание, но тщетно. Его выдают гневные искорки в глазах.

— А ты как хотел?

— Ты ведь сама обманула меня, когда продала квартиру, — ставит мне в упрек.

— Еще раз напомнить тебе про обман? — усмехаюсь я, стараясь не вестись на его провокации.

— Ты действительно продала квартиру?

— Да, — уверенно киваю.

— Тогда почему живешь там до сих пор? Ты с ним живешь? — не унимается муж.

— Это не твое дело. Если у тебя все, тогда…

— Не все, Ира.

— Что еще?

— Я пришел поговорить с тобой о работе, — неожиданно произносит он. — Я сегодня проиграл дело.

Хотела бы я сказать, что мне жаль, но… Нет, не хотела бы. И мне ни капли не жаль. Мы всегда получаем по заслугам.

— И что ты хочешь от меня? — холодно уточняю.

— Поговорить, Ира, — он пожимает плечами. — Просто поговорить.

— Говори. Только что это поменяет? — я пожимаю плечами и возвращаюсь к своей картине.

— Для меня многое.

Не дождавшись приглашения, Дима садится на стул и некоторое время смотрит в мою сторону. Я же продолжаю наносить краску легкими мазками в ожидании, когда же он наконец заговорит. Я ощущаю его жалостливый взгляд, но не поворачиваюсь — ненужные эмоции могут сыграть злую шутку против меня.

— Ира, я не хотел, чтобы все так вышло, — он снова возвращается к теме наших отношений. — Я был очень загружен на работе. Это дело меня просто вывело из равновесия. Я понимал, что не выиграю его, однако все равно взялся. И все пошло наперекосяк. Я, правда, все понял и осознал.

Не получив от меня ответа на свою грустную речь, он тяжело вздыхает и хватается руками за голову, опустив ее вниз. Мельком взглянув на бывшего мужа, я возвращаюсь к своей работе. Мне не жаль его, он сам выбрал такой путь.

— Ир, мой клиент — страшный человек. Я подал апелляцию, но мне не вытянуть это дело. Если не выиграю его, то даже не представляю, что со мной сделают его люди. Ты даже не знаешь, кто они такие.

— Так я и не хочу знать, Дима. Тебе не кажется, что свои проблемы ты должен решать сам? — прищурившись, спрашиваю я.

— Я и решаю, — на выдохе произносит Калинин.

— Зачем тогда ты мне об этом говоришь? — восклицаю удивленно. — Чтобы я тебя пожалела?

Он запускает пятерню в волосы и, сделав глубокий вдох, резко выдыхает. Дима смотрит на меня с вселенской тоской в глазах, будто я, в самом деле, его последняя надежда, и мне вдруг становится жаль его. Но я тут же вспоминаю о его страстном поцелуе с моей бывшей подругой на столешнице в кухне, и все теплые чувства как рукой снимает.

Такие люди, как Калинин не меняются, особенно в таком возрасте. И верить ему нельзя ни в коем случае. Даже несмотря на то, что сейчас он, опустив голову, рассказывает о своих проблемах, он не изменится. Как только все более или менее устаканится, Дима вернется к своему привычному состоянию уверенного в себе эгоистичного мужчины, который думает лишь о своих желаниях. Он — отличный манипулятор.

— Нет, конечно. Мне не нужна жалость, просто понимание, — глухо произносит Калинин, — и твоя помощь.

— Какая помощь? О чем ты вообще говоришь? — развожу руки в стороны.

— Мой подзащитный — Ринат Тагиров, — бывший муж поджимает губы.

— Ринат? А почему ты мне об этом не говорил? — изумляюсь я, не понимая, почему до меня не дошла эта информация.

Ринат — мой давний школьный товарищ. Мы с ним ходили на дополнительный английский и сидели за одной партой. В университете мы тоже неплохо общались. Да и вот буквально год назад мы случайно встретились в кафе и даже немного поговорили по душам.

— Мы подписали соглашение о неразглашении его имени. Даже твой отец не знал, — опустив голову, говорит Дима.

— Тогда зачем ты мне говоришь об этом сейчас? Если тебе запрещено рассказывать.

— Потому что мне больше не к кому обратиться, Ира. Если я не выиграю его дело, меня просто не станет. Кроме того, я должен вернуть ему крупную сумму денег.

— То, что он тебе заплатил за работу, — догадываюсь я.

— Именно, — грустно усмехается Калинин. — Ир, я знаю, что очень плохо поступил с тобой. Мне нет оправдания, но ты очень мудрая и сильная женщина. Пожалуйста, не отталкивай меня. И помоги.

— Как помочь? Оплатить за тебя долг Тагирову? — выдвигаю свое предположение, о котором бывший муж даже не смеет просить. Но, кажется, я попадаю в точку.

— Ты ведь продала квартиру, — вдруг говорит он. — Мне нужна не слишком большая сумма, Ир. Тем более, половина стоимости моя.

— Ах, твоя? Да квартира — это самый минимум моральной компенсации для меня. Так что можешь даже не смотреть в эту сторону, — резко выплевываю я.

— Ладно, не кипятись. Я все понял, — неожиданно спокойным тоном произносит он. — Сейчас самое главное — выиграть дело Рината.

— И причем здесь я? Я не работаю адвокатом, — продолжаю в том же тоне.

— Я хочу, чтоб ты поговорила с отцом. Он сможет мне помочь выиграть это дело.

В первую секунду мне кажется, будто я ослышалась. Я должна поговорить со своим отцом, чтобы помочь мужу-предателю выйти сухим из воды? А больше я ничего не должна? Может, еще и принять его с распростертыми объятиями и сказать, что я все ему прощаю? Ну уж нет, это уже слишком.

— Я поражаюсь твоей наглости, Дима. Ответ здесь очевиден.

— Ира, пожалуйста, подумай о нашей дочери, — просит он.

— О ком я должна подумать? О дочери? — тяну насмешливо. — Ты испортил ей день свадьбы. Да она тебя видеть не захочет в ближайшее время.

— Какой-никакой, но я все же ее отец. У нее большое сердце, и она найдет в себе силы меня простить, — Калинин пытается давить на жалость, вот только это у него не очень-то получается. Я — кремень.

— Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты пытаешься переложить ответственность на меня за свою судьбу! — восклицаю я. — Ты облажался по всем фронтам, а я должна тебя спасать. Для чего? Чтобы ты потом снова по мне проехался катком? Ну уж нет, милый. Иди-ка ты к черту.

Я указываю рукой на дверь. Больше не хочу не то, что видеть, даже говорить с ним не хочу. Но есть одно но — я хочу помочь Ринату, если он действительно невиновен. А в этом я не сомневаюсь, он порядочный человек. В отличие от некоторых.

Не говоря ни слова, Дима выходит из моей студии, а я набираю номер Вадима и в двух словах рассказываю о сложившейся ситуации.

— Ира, ты должна убедить отца помочь ему, — серьезно произносит Морозов.

— Убедить?

— Ну, конечно. А в обмен на свою жизнь Дима полностью откажется от фирмы твоего отца и больше никогда не переступит ее порог.

Я даю себе пару дней, чтобы все как следует обдумать. Морозов все верно говорит, и этот вариант действительно станет самым лучшим, чтобы отвадить моего бывшего супруга от компании папы. Однако я не уверена, что отец согласится взяться за дело Тагирова. Как раз сегодня я и планирую переговорить с ним на эту тему.

Я подъезжаю к родительскому дому и уже собираюсь выйти из машины, как раздаётся трель мобильника. На экране светится имя Вадима, что удивляет меня. Мы говорили полчаса назад.

— Что случилось? — сразу же задаю вопрос.

— Ты уже поговорила с отцом? — Вадим отвечает вопросом на вопрос.

— Нет, я только подъехала к дому. Еще не успела подняться, в машине сижу.

— Ира, разворачивайся. Я только что встречался с Тагировым. Я сам буду его защищать. Не будем тревожить отца, — серьезно произносит Морозов.

— Ты? — вылетает прежде, чем я успеваю подумать.

— Конечно. Я ведь тоже адвокат, но только за границей, — весело отзывается он.

— Это понятно, я знаю. Вадим, но почему ты мне раньше не сказал? — оторопело спрашиваю я.

— Спонтанно вышло, — произносит несколько отстраненно.

— Нетелефонный разговор? — уточняю.

— Именно! — восклицает Морозов.

— Давай я подъеду? — предлагаю я. — Где ты сейчас?

— Я у себя дома, — усмехается мужчина, и я в ответ делаю то же самое.

— Хорошо. Я скоро буду.

Ключ от моей квартиры у Морозова действительно есть, но без моего ведома он туда не суется. Честно говоря, у меня возникала мысль предложить ему соседнюю комнату для проживания, но потом я откинула подобные глупости. В конце концов, мы с Вадимом не в романтических отношениях, чтобы проживать на одной территории.

Но самое интересное во всей сложившейся ситуации — это то, что меня тянет к нему. Порой я испытываю непреодолимое желание коснуться его или даже поцеловать. Я уже и не помню, когда во мне просыпались подобные чувства, но точно знаю, что сейчас это не просто влечение, здесь что-то более глубокое. Я не уверена, что хочу впускать это в свою жизнь. Есть страх разочарования, тем более, прошло так мало времени с расставания с Димой да и с момента более тесного знакомства с Вадимом. Так или иначе, пока я не разберусь в себе и не найду ответы где-то внутри своей души, никаких ответных шагов с моей стороны не будет.

— Вадим, — я переступаю порог квартиры, но ответа не получаю.

Тогда я осторожно, почти бесшумно прохожу в гостиную, где и нахожу спящего Морозова. Вот только я замечаю засохшую кровь у него на щеке и ссадины на подбородке. К тому же, его лицо опухло. Я мягко трогаю мужчину за плечо, и он просыпается.

— Вадим, — ахаю я, когда вижу его лицо полностью. — Что случилось?

— Твой бывший муж решил, что он бессмертный, — глухо смеется он, но тут же морщится от боли.

— Что…? О чем ты? Ты был в больнице? — тараторю я. — Это Дима тебя так? Нет, не может быть. Он значительно уступает тебе во всем, так что…

— Ира, тшш, — он прикладывает палец к моим губам, и я замолкаю.

— Я не был в больнице, я сам справился, — медленно с расстановкой произносит Вадим. — Димон ударил исподтишка. Я был не готов к этому, ну а потом люди Тагирова увели его. Насколько мне известно, твой бывший сейчас находится в больнице.

— Что значит люди Тагирова? — нахмурившись, спрашиваю я. — Так, подожди, я обработаю рану. У тебя не очень-то хорошо получилось.

Я убегаю в ванную комнату и достаю из шкафчика все самое необходимое. Вернувшись, застаю Морозова в том же положении и сразу же начинаю проводить манипуляции, чтобы как можно быстрее помочь ему.

— Ир, да не стоит, обычная царапина, — отмахивается Вадим, но я игнорирую его слова.

— Что произошло? Расскажи по порядку, — произношу требовательным тоном.

— Тагиров попросил меня о встрече, — начинает Морозов, но я резко перебиваю его.

— Тагиров? А вы знакомы? — удивляюсь я.

— Да, но не так, чтобы близко, — отвечает он. — Но он в курсе всей ситуации. И вашей, и нашей.

— Слухи расползаются быстро, — утвердительно киваю.

— Прежде чем сотрудничать, Ринат должен знать об этом человеке все. Ты думаешь, почему это дело досталось Диме? Да потому что ты его жена. А Тагиров тебя хорошо знает, — объясняет Вадим. — Ему докладывали обо всем, что происходит в жизни Калинина. — Но на носу было заседание. Он уже не мог поменять адвоката и решил довериться твоему бывшему.

Теперь, конечно, все встает на свои места. Поведение моего мужа вполне объяснимо. Он слишком быстро начал все терять и оказался просто не готов к такому. А теперь, я даже представить не могу, что он должен сделать, чтобы выкарабкаться. Наверное, ему уже ничто не поможет.

— И что было дальше? — спрашиваю нетерпеливо.

— Калинин поджидал меня у машины. Он съездил мне пару раз, а потом подбежали люди Тагирова, — он замолкает.

— Дима решил, что ты занял его место. Сначала жена, потом квартира, работа, — рассуждаю я, плавными движениями обрабатывая его рану. — Он понял, что потерял все, и пытался найти виноватого.

— Ты права во всем кроме одного, — Вадим осторожно, почти невесомо касается моей руки, словно она выполнена из хрусталя.

— И чего же? — спрашиваю с придыханием, заведомо зная ответ на свой вопрос.

— Его бывшая жена не моя, — Морозов опускает взгляд на мои губы, которые резко пересыхают.

— Не твоя, — отрицательно качаю головой.

— Но я очень хочу это исправить, — шепотом произносит Вадим, а затем целует меня с невероятной нежностью, о существовании которой я и не подозревала раньше.

Я не могла даже представить, что рядом с мужчиной может быть так… по-другому. Слишком хорошо. Это такое необычное для меня чувство, когда ощущаешь себя не просто желанной и нужной, а когда ты можешь быть самой собой. И ему это нравится. Тебе не нужно закрываться, зажиматься, стесняться, потому что он восхищается тобой независимо от того, накрасилась ты сегодня или нет, надела ли красивое платье или же выбрала кроссовки со спортивным костюмом.

— Ты свободна в ближайшие пару часов? — спрашивает Морозов.

— Да, — коротко отвечаю, нежась в его объятиях.

— Тогда поехали. Я тебе кое-что покажу, — в его голосе слышится некая таинственность. — Уверен, тебе понравится.

— Сюрприз?

— Не совсем. Давай, поехали, скоро сама все увидишь, — улыбается он, а затем нежно касается моих губ.

Уже через пятнадцать минут мы едем в машине с Вадимом в не известном для меня направлении. Он держит мою руку, а я ощущаю себя моложе на двадцать лет точно. Раньше я считала, что у женщин под сорок не может быть личной жизни, слишком уж они «взрослые». Но думая сейчас о себе, я понимаю, насколько сильно заблуждалась. Возраст — это действительно только цифры. Важнее, что происходит у тебя в душе. Оказывается, эйфория возникает независимо от возраста.

Дорога занимает не слишком много времени. Мы остаемся в черте города, но уже не в центре, когда Вадим сообщает, что то самое место уже совсем близко. В предвкушении чего-то интересного я рассматриваю пейзажи за окном, пока не натыкаюсь на небольшой двухэтажный дом. Морозов как раз останавливает машину у его ворот.

— Мы приехали к кому-то в гости? — спрашиваю с сомнением в голосе.

— Нет. Здесь никто не живет, — он отрицательно качает головой и глушит двигатель. — Идем.

Дом оказывается очень уютным. Он не слишком большой, но для жизни очень даже подходит. Ремонт современный и дорогой, что сразу бросается в глаза, а идеально подобранная цветовая гамма в светлых тонах буквально влюбляет меня в это место. Хотела бы я такой дом? Ответ однозначен. Но мне даже страшно представить, сколько он может стоить, тем более, в этом районе.

— Здесь потрясающе, — улыбаюсь я.

— Да. Я тоже влюбился с первого взгляда, — Вадим внимательно смотрит мне в глаза. Он говорит о доме, но как будто подразумевает совсем другое.

— Тоже любишь светлые тона в интерьере? — пытаюсь сгладить вдруг возникшую неловкость. Но, похоже, неловко чувствую себя только я, на Морозова это не распространяется.

— Да, — утвердительно кивает. — Какими бы насыщенными и прекрасными ни были яркие или темные оттенки, все же предпочтение отдаю светлым.

— Зачем ты привез меня сюда? — спрашиваю я.

— Этот дом продается, — говорит Вадим.

— И что ты хочешь этим сказать? — не совсем понимаю, к чему он клонит.

— Ты хотела дом — это раз, — он загибает большой палец, а затем и указательный, — а два — этот дом продается. Ну и три — у тебя есть деньги с продажи квартиры.

— Да, но не в таком количестве, — возражаю я, искренне удивляясь.

— Тебе хватит на дом, — Морозов пытается убедить меня.

— Как такое возможно? — переспрашиваю, нахмурившись.

— Скажем так, — он делает паузу, — продавец — мой старый друг, так что для меня будет хорошая скидка. Можешь не волноваться, дом выполнен из качественных материалов. Иван Викторович строил дом под себя, но они с женой решили переехать.

— Мне нравится дом, и я бы хотела здесь жить, но… — замолкаю.

По взгляду Морозова становится понятно — он знает причину, по которой я не закончила фразу. Я не могу жить здесь одна. Дочь выросла, у нее своя семья, а с мужем я развелась… В данный момент все же удобнее жить в квартире, несмотря на то, что свой дом всегда был моей самой сокровенной мечтой.

— Ир, ты можешь все как следует обдумать, — улыбается Вадим. — Тебя никто не торопит. Его еще не выставляли на продажу.

— При других обстоятельствах я бы не раздумывала, — честно говорю я.

— Я понимаю твои чувства, — взяв меня за руку, говорит мужчина. — Ты не будешь одна, Ира.

И я верю в его слова. Чувствую, что так и будет, стоит только разобраться со всеми делами.

Между мной и Вадимом очень ярко ощущается огонь, и это не похоже на страсть или просто влечение друг к другу. Мы словно единомышленники, цель которых просто жить и быть счастливыми с такими же целостными людьми, как и они сами.

— Ты — необыкновенная женщина, Ира, — я снова слышу в свой адрес слова, идущие из глубины души. — И я не готов отпустить тебя из своей жизни. Слишком долго ждал.

— Так и не опускай, — говорю прежде, чем успеваю подумать.

Вадим тянется ко мне, но еще не случившийся поцелуй прерывает трель мобильника, находящегося у меня в кармане. Машинально отступив на шаг, я достаю гаджет.

— Бывший муж собственной персоной, — указываю на экран мобильника.

— Ответь. Уверен, он расскажет тебе о своей несчастливой судьбе.

Но Дима не извиняется и не раскаивается, он говорит о своих проблемах. Но только меня это уже мало интересует. А под конец разговора он обращается ко мне с просьбой:

— Ира, ты можешь приехать ко мне в больницу? Нужно поговорить. Я прошу тебя, — с надеждой в голосе говорит бывший, но я очень сомневаюсь, что нам нужна эта встреча.

— Нам не о чем говорить, — пожимаю плечами, хоть и Дима не видит этого.

— Ир, ты единственный светлый человек в моей жизни, который не желает мне зла. Пожалуйста, просто поговори со мной, дай мне шанс, — в голосе слышу мольбу, но меня уже почти не цепляет.

— Съезди к нему. Я буду рядом, — тихо говорит Морозов, и я соглашаюсь. — Нужно окончательно вывести его на чистую воду. И пока он настолько уязвим, надо пользоваться.

Поддержка Вадима слишком ценна для меня, а главное — я ему верю. Он уже не раз доказал мне свои чистые намерения, хоть и было непросто.

— Ладно, — быстро говорю я. — Я заеду к тебе сегодня.

Честно говоря, у меня нет никакого желания ехать в больницу к бывшему мужу, но отголоски совести заставляют меня это сделать. И, конечно же, обоснования Вадима, для чего нужна встреча с Димой.

— Вадим, там какое-то скопление машин, — говорю я на подъезде к городу. — Авария, что ли.

— Авария, — вздыхает он. — Гоняют по трассе как ненормальные, а потом в больницах валяются.

— Ладно, если в больницах, — произношу мрачно.

— Вот черт! — ругается он, когда мы равняемся с раскуроченным внедорожником.

— Что? — в ужасе прикрываю рот рукой. Мне знакома эта машина.

— Это машина Краснова Антона. Он…

— Муж Алькиной сестры, — завершаю предложение.

— Да. Ты знаешь Инну?

— Конечно. Мы дружим. Позвоню Але, — дрожащими руками я достаю мобильник и набираю номер подруги.

Я хорошо знаю Инну, младшую сестру Альбины. Мы близко общаемся и довольно часто устраиваем женские посиделки. Ее муж — крупный бизнесмен, которого в городе знают очень многие люди. Как и саму Инну.

Вадим останавливает машину на обочине и выходит на улицу. Очевидно, узнать, требуется ли какая-либо помощь.

— Алечка, привет, — нервно здороваюсь я.

— Привет, Ир. Рада тебя слышать, — в ее голосе слышится радость. Очевидно, ей ничего неизвестно.

— Как дела?

— Хорошо. Ты как?

— Как Инна? — спрашиваю в лоб, потому что не могу ходить вокруг да около.

— Тоже неплохо. Рядом вот сидит.

И я рассказываю о том, что видела. Оказывается, Антон действительно ехал по этой трассе в аэропорт. Какая-то очередная командировка. Авария случилась только что, и Инна соответственно о ней еще не успела узнать. Главное, что в машине с мужем ни ее самой, ни детей не было.

Я убираю мобильный и снова смотрю в окно. Похоже, Краснов был не один. Девушка, которой помогают выбраться из внедорожника, находится в сознании, но на моих глазах теряет его. Вадим в это время возвращается в машину и выезжает на трассу.

— Жив?

— Да. Состояние тяжелое, но должен выкарабкаться, — гулхо говорит Морозов.

— А что с ним была за девушка? — спрашиваю я.

— Хочешь об этом узнать? — Вадим бросает беглый взгляд в мою сторону, и мне сразу же становится все понятно.

— Для Инны это станет ударом, — тихо произношу я. — Два в одном — и авария, и предательство. Что-то в последнее время вокруг слишком много предательства. Неужели нет таких, кто может быть всю жизнь верен и предан той женщине, которую выбрал?

— Есть, Ира, — отвечает Вадим, растягивая губы в приятной улыбке.

Мне нравится его профиль. Прямой нос, чуть вздернутый подбородок, который говорит об уверенности и стальном характере, небольшие губы, поцелуи которых с каждым днем нравятся мне все больше и глаза, взгляд которых порой говорит гораздо больше слов.

— И ты встречаешься с таким человеком, — заканчивает фразу.

— Ты хочешь сказать, — начинаю осторожно.

— Я хочу сказать, что ты моя женщина, за которую я готов брать ответственность, — серьезно произносит Морозов. — Еще никогда я не был так уверен в том, что говорю. А я адвокат, Ир.

Мне приятно то, что он говорит, и в глубине души я чувствую от его слов трепет, но пока мне нужно время разобраться в себе, в своих чувствах и истинных желаниях. И я очень благодарна Вадиму за то, что он не торопит меня. Это очень по-мужски.

Мы подъезжаем к больнице спустя полчаса. Меня без проблем пропускают в палату к бывшему мужу. Вадим говорит о том, что ему нужно решить кое-какое дело, и на мой логичный вопрос он лишь многозначительно улыбается. Решив не задавать никаких посторонних вопросов Морозову, я вхожу в палату Димы.

— Ирочка, — радуется бывший муж, однако я не разделяю его приподнятое настроение.

— Привет. Ты хотел меня видеть, — перехожу сразу к делу.

— Да. Я сегодня наконец-то поговорил с Лией. Она взяла трубку.

— Да неужели? — усмехаюсь я. Мы с ней говорили вчера, и она даже не интересовалась, как дела у отца.

— Да. Кстати, она поддержала идею сойтись, — Дима смотрит на меня в упор, а я чувствую, как мои брови ползут вверх от удивления. — Нам с тобой.

— Очевидно, ты разговаривал в какой-то другой дочерью, или же тебе это приснилось, — пожимаю плечами. — Так зачем ты меня позвал?

— Ира, мне очень нужны деньги, — не мешкаясь, говорит он. — Пожалуйста, помоги мне. У тебя ведь остались деньги с продажи квартиры.

— Я решила, что у тебя действительно есть ко мне серьезный разговор. А ты из пустого в порожнее, — качаю головой, поджимая губы.

— Ирочка, пожалуйста, мне больше не к кому обратиться, — просит он. В этот момент Дима выглядит жалко.

— Ты знаешь, Дим, я не могу тебе помочь, — произношу задумчиво.

Слова моментально складываются в предложения, и я очень лаконично излагаю свои мысли.

— Я купила дом. Такой небольшой, но такой уютный, о котором давно мечтала.

— Что ты сделала? — переспрашивает.

— Дом купила. Вадим помог выбрать, — добиваю бывшего мужа.

— Зачем ты так, Ира? — в его глазах отражается… боль потери. Этот взгляд ни с чем не спутаешь.

— У нас разошлись пути, Дима, навсегда. Прими уже это. И помогать я тебе не буду, — заявляю уверенно.

Калинин не успевает ничего ответить, так как дверь в кабинет открывается, и на пороге возникает Вадим с загадочной улыбкой на губах.

— Зачем ты притащила сюда этого человека? — рявкает мой бывший.

— Ну, во-первых, я притащился сюда сам. А, во-вторых, кто-то же должен вывести тебя на чистую воду.

Дима смотрит на меня с недоверием, но я лишь пожимаю плечами. Зато Вадим чувствует себя как дома. Он проходит к небольшому диванчику, который располагается в палате, и вальяжно разваливается на нем. Перевожу взгляд на мужа — еще немного, и из его ноздрей пойдет пар. Дима злится. И даже очень. А меня забавляет его состояние.

Мыслями вдруг улетаю в день салюты моей дочери, когда я застала своего мужа и подругу за страстными поцелуями. И меня не цепляют те воспоминания. Это действительно так — я абсолютно честна с самой собой. Теперь все иначе. Калинин не кажется мне единственным мужчиной на всем белом свете, и я больше не люблю его. Уверенность и четкое осознание своих чувств открывают внутри меня какие-то новые горизонты. Я будто наконец проснулась из долгой и непробудной спячки.

— Сам расскажешь? Или мне поведать историю о твоих злодеяниях? — Морозов первым нарушает затянувшуюся паузу.

— Что ты несешь? — выплевывает Дима. — Ира, какого черта ты притащила его сюда?

— Он меня привез — это раз, а два — он волен делать все, что ему вздумается, — спокойно говорю я. — Вадим — взрослый человек. К тому же, он один из непосредственных участников сложившейся ситуации.

Конечно же, Дима замечает скрытую насмешку в моем голосе. Я не из тех людей, кто злорадствует, но я за справедливость. Считаю, что каждый должен получать по заслугам, а Калинин в этом вопросе — идеальный пример, как делать «не надо».

— Поговорим о бизнесе Александра Анатольевича, — с расстановкой произносит Вадим, — который ты, кстати говоря, обманом присвоил себе.

— Обманом? — переспрашиваю я, удивленно таращась на Морозова. — Что это значит?

— Именно то, о чем ты и подумала, Ира, — голос Вадима становится громким и серьезным.

— Не верь всему, что говорит этот человек, — холодно бросает бывший муж. — Он не самый надежный человек, Ира. Ты уже должна была это увидеть.

Дима выглядит жалко. Скажи мне кто-нибудь пару месяцев назад, что он будет так себя вести, я бы просто-напросто рассмеялась в лицо. Мой муж и слабость? Нет, эти понятия казались мне несовместимыми. Но то, что я вижу теперь даже у меня не вызывает никаких чувств.

— Дима, так ты не поведаешь нам интересную историю о том, как оказался у руля? Смотри, Ира уже заинтригована, — говорит Вадим.

Он подносит руку к щеке и, чуть прищурившись, смотрит на Калинина, на лице которого отражается огромный спектр эмоций.

— В этом есть моя заслуга, — не моргнув и глазом, отвечает Дима. — На протяжении долгих лет я честно работал на Александра Анатольевича.

— Поэтому ты заставил его поставить свою подпись, когда мужчина находился в бессознательном состоянии? — Вадим выгибает бровь, поднимаясь с дивана.

Морозов подходит к кровати и пристально смотрит в глаза Димы. В какой-то момент второй не выдерживает и переводит растерянный взгляд на меня, словно ища поддержки, но не находит. И тут вдруг в его глазах мелькает огонек осознания произошедшего. Калинин понимает, что я не вернусь, что это не игра, а наша жизнь. Моя жизнь… в которой нет места предательствам и изменам.

— Дима, о чем речь? — задаю вопрос требовательным тоном, но ответа не получаю. Тогда обращаюсь к Вадиму: — Вадим?

— Твой отец находился в очень плохом состоянии в период болезни, — начинает Морозов, и я быстро киваю в ответ, шепча почти беззвучное «я знаю». — Так вот. Дима навещал его. В тот момент, когда твоему папе было плохо, Дима подсунул бумаги на передачу компании Александру Анатольевичу. И он подписал их.

— Какая идиотская легенда. Ни слова правды, — нервно усмехается Калинин. — И ты ему веришь, Ира?

— Вадим, откуда такая информация? — ошарашенно обращаюсь к Морозову, игнорируя присутствие Димы в палате.

— Есть свидетели, — отвечает Вадим. — Кроме того, в палате, где лежал твой отец, установлена камера. Так что, Димон, тебе не отвертеться на это раз.

— Это правда? — оторопело переспрашиваю, надеясь, что весь наш разговор окажется вымышленным, но кивок головы со стороны Калинина вдребезги разбивает вообще все хорошее, что когда-то делал мой бывший муж.

— Правда, Ира, — отвечает Калинин.

— Как ты посмел? — цежу сквозь зубы, пытаясь не наброситься на бедного «калеку». — Как ты мог так поступить с людьми, которые дали тебе все? Это твоя благодарность?

— Ира…

— Отвечай!

— Ира, пожалуйста…

— Ты просто готовил почву, мерзавец, — выплевываю я. — Чтобы в случае чего сбежать со своей любовницей. Поэтому ты и взялся за дело Рината. Но просчитался, Дима.

— Ира, нет! Все не так! — повышает голос Калинин. — Отец сам подписал. Мы говорили с ним на эту тему незадолго до его болезни.

— Я вообще ничего не хочу слушать, — чеканю каждое слово. — Я просто хочу, чтобы ты знал — этот разговор для нас с тобой последний.

Я разворачиваюсь и выхожу из палаты, чувствуя, как на душе становится спокойно. Вадим все закончит сам, а я больше не хочу купаться в этой грязи.

Остается решить только один вопрос. Аня. Совсем скоро моя бывшая лучшая узнает, что ее любовник теперь год как сокол.

Вадим

В который раз я убеждаюсь, что в этом мире нельзя никому делать плохо — прилетит ответка. Лет двадцать назад я смеялся, когда слышал подобное, но сейчас по прошествии времени начал понимать, как это работает. И Дима Калинин — идеальное тому подтверждение.

Компания Александра Анатольевича вернулась ее законному владельцу. Что он будет делать с ней дальше, когда окончательно уйдет на пенсию, пока остается загадкой. Но он мудрый мужик, и верное решение однозначно к нему придет.

Что касается Калинина… Ему светит реальный срок, и только от Иры зависит даст ли она ход делу или нет. Я понимаю ее сомнения. В конце концов, они прожили не два месяца, а полжизни. Конечно, не так-то просто оборвать эмоциональную связь друг с другом, даже несмотря на неприятные обстоятельства, которые и привели к расставанию.

Сегодняшний день можно считать поистине худшим за всю последнюю неделю. Только обед, а ощущение, будто отпахал как минимум двадцать четыре часа без перерыва. Греют мысли только о предстоящем вечере, который уже по своему обыкновению пройдет в компании Иры.

Она удивительная. Я не перестаю восхищаться ее умом и красотой, а еще невероятно мудрой и глубокой душой. С каждой новой встречей эта женщина открывается мне с разных сторон, и все они прекрасны. Ира многогранна. С таким человеком приятно и комфортно не только говорить, но и молчать.

Мои мысли прерывает телефонный звонок. Я смотрю на экран и ехидно усмехаюсь. Аня.

— Давненько ты не объявлялась, моя дорогая бывшая жена, — говорю я.

— Вадик, приедь, пожалуйста, ко мне, — Аня плачет, и на этот раз ее слезы кажутся вполне реальными.

— Что случилось?

— Я растянулась на лестнице, а потом кубарем скатилась, — всхлипывает она. — Я не могу пошевелиться. Хорошо еще, что телефон оказался в кармане халата.

— Вызвала скорую? — спрашиваю я, понимая, что в ближайший час-другой придется изменить свои планы.

— Нет, Вадим. Сейчас позвоню, но они долго будут ехать ко мне. Да и дверь я не могу открыть. Просто не доползу. Наверное, перелом, — обреченно вздыхает она, продолжая всхлипывать. — У тебя же был ключ, может, ты приедешь и отвезешь меня в больницу? Или хотя бы скорую дождешься вместе со мной?

— А что твой ненаглядный? Он же вроде вышел из больницы? Не поможет?

— Я не дозвонилась до него, — нехотя отвечает Аня. — К тому же, у него нет ключа. Так ты приедешь или нет?

— А ты как думаешь? — нарочно вывожу ее на эмоции.

— Неужели ты бросишь беспомощную женщину с острой болью, которая даже двигаться сама не может. Морозов, я была о тебе…

— Стоп, Аня! — резко прерываю ее. — Не произноси тех слов, о которых впоследствии можешь пожалеть. Я приеду.

Свернув на другую дорогу, я выжимаю педаль газа и, незначительно превышая скорость, еду спасать Аню. Кроме жалости эта женщина больше никаких эмоций у меня не вызывает. Наверное, только сейчас по прошествии многих лет она начала осознавать, что именно я оказался для нее самым лучшим вариантом для жизни. Уверен, Аня не упустит шанса сказать мне об этом, ведь открытые намеки с ее стороны уже были.

Если у моей бывшей действительно перелом бедра, то двухэтажный коттедж — это последнее место, где ей нужно будет находиться. Думаю, ей подойдет квартира, в которой живут Лия с Костей. Нужно договориться с сыном. Тем более, я давно обдумываю эту идею. Молодые могут перебраться в дом, а Аня поселится в квартире. Она небольшая, но для одного человека вполне достаточно. Или для двоих. Может, и Калинин в скором времени составит ей компанию. Хотя после всех произошедших событий я сомневаюсь, что их конфетно-букетный период продлится дольше, чем неделю.

Разговор с сыном занимает всего десять минут, но я узнаю все для меня необходимое.

Я открываю дверь своим ключом и сразу же замечаю на полу свою бывшую жену. Она действительно кажется беспомощной, и в этот момент мне становится даже жаль ее.

— Вадим, ты пришел? — она замечает меня и делает слабую попытку улыбнуться. — Спасибо тебе.

— Вызвала скорую? — спрашиваю я, сбрасывая обувь.

— Да, должны скоро приехать. Помоги мне, пожалуйста, подняться.

Дела действительно плохи, и Аня не притворяется. Когда я помогаю бывшей жене подняться, ее лицо от боли искажается в мучительной гримасе. Она негромко вскрикивает и, оперевшись на мою руку, пытается встать на обе ноги.

— На правую ногу не могу наступать, — качает головой.

— Как ты умудрилась? — спрашиваю я.

— У меня закружилась голова, — отвечает протяжно.

— Аня, мы говорили с Костей. Они с Лией переедут сюда, как только вернутся из путешествия, а ты в их квартиру. Так будет удобнее и тебе, и им.

— Насовсем? — удивляется она.

— Конечно. Тебе не нужна такая большая площадь, а у них через год-другой детки пойдут. Тем более, неизвестно, сколько времени ты проведешь с гипсом на ноге, — прямо говорю я, помогая ей сесть на диван. — А он несомненно у тебя появится. Травма серьезная.

— Я так понимаю, права голоса у меня нет?

— Нет, — отвечаю категорично.

К моему удивлению, бывшая жена даже не спорит, спокойно принимает ситуацию. Аня просто понимает, что это бессмысленно, и ее жизнь теперь полностью зависит от моих решений. Впрочем, так было всегда. Ее детская позиция относительно собственной самостоятельности никогда не имела ничего общего с действительностью. Есть люди, которые и в тридцать, и в сорок, и в пятьдесят ведут себя инфантильно, не желая брать ответственность за собственные поступки. Это как раз Анин формат. Прошло столько лет, а она так и не повзрослела.

Скорая помощь приезжает спустя пять минут после моего появления. Врач после осмотра предварительно диагностирует перелом. Разумеется, Аню забирают в больницу на неопределённый срок. Бывшая жена просит меня собрать для нее вещи, и я, конечно же, помогаю ей и в этом. Со слезами на глазах она смотрит на меня, отлично понимая, что в ближайшие несколько месяцев ее ждет совсем другая жизнь.

— Ань, я не поеду в больницу…

— Вадим, скажи, могли ли бы когда-нибудь попробовать снова… — запинается, — сойтись? Я бы больше никогда не взглянула на другого мужчину.

— Ань, да дело совсем не в этом. Не в изменах дело, понимаешь? А в разных мышлениях, — спокойно произношу я, помогая ей надеть платье. — У нас с тобой разные жизненные позиции, разные ценности. Мы смотрим в разные стороны, и это самое главное отличие между нами. Так будет всегда. Я тебе желаю скорейшего выздоровления. И будь счастлива.

Она уезжает на машине скорой помощи, и я, закрыв дверь особняка, в котором Аня больше никогда не будет жить, сажусь в свой автомобиль. Глядя на дом, что я когда-то строил для своей семьи, четко осознаю — он никогда мне не принадлежал по-настоящему. Он современный, красивый, но не для меня. Зато тот, другой, который все же купила Ира, сразу же пришелся мне по душе.

Я набираю ее номер. Нет сил ждать до вечера. Я не могу перестать думать об этой прекрасной женщине, чувствуя себя юным пацаном, который впервые влюбился в понравившуюся девушку. Вот только мы давно уже не подростки…

— Привет еще раз, — здоровается мягко. — Что-то случилось? Мы говорили пару часов назад.

— Аня ногу сломала, помогал посадить ее в машину скорой помощи, — быстро говорю я.

— Как так? — ужасается Ира.

— С лестницы упала. Но я не по этому вопросу. Ты в студии?

— Да.

— Я через полчаса подъеду.

По пути в студию я заезжаю за цветами и в ювелирный. Мельком взглянув на обручальные кольца и подумав про себя, что всему свое время, я иду к отделу с сережками. Нужная модель сразу же бросается в глаза, и я, не задумываясь, покупаю их и бархатистую коробочку бордового цвета.

Ира встречает меня на улице с широкой улыбкой на губах. Ее глаза светятся, а мне только это и нужно.

— Какой повод? — спрашивает она, целуя меня в щеку.

— Единственный.

— Вадим Морозов приехал ко мне среди белого дня, чтобы сказать…

— То, о чем тебе давно известно, Ириш, — я вручаю ей коробочку с сережками.

— Это ведь серьги, верно? — догадывается она.

— Конечно. Когда я буду делать тебе предложение, мое появление будет выглядеть несколько иначе, — мягко усмехаюсь я.

— Тогда мне не терпится узнать причину твоего сегодняшнего появления, — ее ослепительная улыбка в очередной раз обескураживает меня.

— Я люблю тебя, самая необыкновенная и потрясающая женщина в мире. Будешь моей?

— Я уже твоя, Морозов.

— И, кажется, это похоже на правду, — я притягиваю ее к себе и нежно касаюсь губами ее губ.

Год спустя

Ирина

— Я вообще не могу поверить в то, что делаю это, — смотрю на свое отражение в зеркале, думая лишь о том, что мне нравится образ, который создал для меня стилист.

— Почему? — удивляется дочь.

— Потому что замуж обычно выходят в молодости, а я нахожусь в таком возрасте…

— Ира, ты находишься в прекрасном возрасте, — возражает мама.

— Да я не о том, — отмахиваюсь я. — В таком возрасте обычно люди просто расписываются в загсе и идут в ресторан пообедать, но никак не отмечать свадьбу с тамадой и конкурсами.

— С чего ты взяла? — дочь округляет глаза. — Это где-то прописано? Может, есть какой-то нормативный акт?

Лия кажется такой серьезной, пытаясь меня привести чувства и в очередной раз сказать, чтоб я наслаждалась жизнью, что я не могу не рассмеяться. Когда мы с Вадимом планировали зарегистрировать наши отношения, речь о торжестве в привычном смысле этого слова даже не стояла. До тех пор, пока дети не узнали об этом. Именно Лия с Костей организовали мою свадьбу с Вадимом.

— Мам, ты такая красивая, — снова говорит дочь. — Вадим просто обалдеет.

— Нам уже пора, — мама кивает на настенные часы. — Давайте не будем заставлять жениха и гостей волноваться. Да и тебя, Ирочка, стоит поторопить.

— Я готова. Можем идти, — киваю я, чувствую в груди непередаваемое волнение, как будто делаю это впервые.

Скажи мне кто-то полтора года назад, что я выйду замуж во второй раз, я бы покрутила у виска. Я была уверена, что если разойдусь с мужем, то не смогу даже взглянуть на людей противоположного пола. Но с Вадимом как-то быстро закрутилось, и я сама не поняла, как полюбила этого человека. Это любовь такая… другая — совсем не такая как в юности. Она наполнена смыслом, она очень глубокая и благодарная, и я счастлива ее обрести. Ведь только сейчас я понимаю, что такое, когда тобой по-настоящему дорожат и ценят, когда в случае спора моментально находится компромисс, и когда с человеком хорошо просто помолчать порой.

Я уже давно не возвращаюсь к мыслям о прошлой жизни, не вспоминаю. С Димой мы совсем не общаемся. Первое время он пытался вернуть меня, стоял на коленях с цветами, постоянно названивал и говорил, что все можно вернуть, и что он все осознал, но у меня ни разу не возникло мысли попробовать снова. Предателям нельзя давать второго шанса — во второй раз они разрушат то, что не успели в первый.

По словам Лии ее отец по-прежнему живет в той же небольшой квартире вместе с Аней и работает в какой-то небольшой юридической компании. Теперь его деятельность связана в основном с договорами купли-продажи, и, к его большому сожалению, дохода она толком не приносит.

Аня после неудачного падения с лестницы до сих пор проходит курсы реабилитации. Она хромает. Насколько мне известно, они с Димой живут как кошка с собакой, постоянно ругаются и тихо ненавидят друг друга. Лия однажды стала свидетелем такой сцены. Ей в какой-то степени жаль отца, и она изредка встречается с ним в кафе за чашкой кофе.

А мне не жаль. Он сам выбрал свою судьбу. Имея хорошую семью, достойную жену, все так бездарно растерять. Но это его жизнь, и меня она уже давно не касается.

Сердце трепещет от волнения и предвкушения того, что с минуты на минуту должно произойти. Я выхожу из нашего с Вадимом особняка и сразу же замечаю его. Он тоже переживает, хоть и прекрасно держится, однако его едва уловимые движения открыто намекают на волнение. Но все проходит, когда наши взгляды встречаются. Мы синхронно расплываемся в улыбке, и весь мир вдруг перестает существовать. Есть только мы и наша история, построенная с чистого листа без единой претензии или недопониманий по отношению друг к другу.

— Ты необыкновенная женщина, Ира, — шепчет он одними губами, когда я подхожу к нему и беру будущего мужа под руку. — Я счастлив назвать тебя своей женой.

— Я испытываю те же чувства, Вадим. Я люблю тебя и готова стать твоей законной женой.

— Тогда начнем, — улыбается он, целуя меня в щеку. — Хочу, чтобы ты как можно скорее стала Морозовой.

— Мне тоже уже не терпится, — отвечаю я.

— Я люблю тебя, Ира, — он снова склоняется к моему уху, а затем выпрямляется и сообщает регистратору: — Мы готовы. Давайте начинать.