БПереводчик: kwqnss

Бета-ридер: nastypurple

Перевод телеграм канала: https://t.me/darknovelss

Бабушка, если ты открыла эту книгу… сейчас же отвернись. Повторяю, дальше не ходить...

Пролог

Десять лет назад

Люциан

Первая

глава

Далия

Я мог бы придумать гораздо лучшее применение этому языку. И этот рот, если уж на то пошло. Я застонал, когда она наклонилась, чтобы приблизиться к соусу, демонстрируя попку моей мечты в форме сердца.

Я отклонился в сторону и слегка приспособился, потому что это была гребаная агония. Не в силах удержаться, я зачерпнул немного соуса деревянной ложкой и поднес ей ко рту. Далия пошла брать ложку, явно беспокоясь о том, что я буду ее кормить с ложки, но я решил подтолкнуть ее еще немного.

— Попробуй, — практически прорычал я, и она застенчиво моргнула, прежде чем открыть рот и позволить мне вставить ложку.

Как только соус коснулся ее языка, ее глаза закрылись, а изо рта вырвался тихий стон.

Это то, к чему я стремился. Мой соус был чертовски хорош.

Она сглотнула, и всего на секунду я позволил себе представить, как она стоит на коленях передо мной… глотает что-то еще.

— Это невероятно. Лучше всего, что я когда-либо пробовала, даже в Италии, — сказала она, и я понял, что она имеет в виду именно это. Мне хотелось прихорашиваться, как чертову петуху, от похвалы. В моей голове промелькнуло миллион других рецептов, но, конечно же, это превратилось в разбрасывание ее по острову и поедание, и мне пришлось отрезать эту мысль.

Я мог сказать, что будет трудно сосредоточиться на ней.

— Иди, садись, и я принесу нам тарелки, — сказал я, не в силах удержаться от того, чтобы погладить ее по этой идеальной заднице.

Она издала тихий писк, который был чертовски очарователен, и практически помчалась обратно на свое место.

Я напевал немного Тейлор Свифт, пока сливал пасту, а затем смешивал лапшу с соусом. Затем я рассыпал его огромными кучами по тарелкам и посыпал сверху еще тертым пармезаном и молотым красным перцем.

— Приятного аппетита, миледи, — напевал я, ставя перед ней дымящуюся тарелку.

Она потеряла сознание на мгновение, прежде чем тщательно изучить свое лицо. Мне хотелось сорвать маску спокойствия, которую она носила, потому что она была именно такой. Мне не терпелось увидеть, какой Далия была под ней. И я имел в виду, что я хотел внизу всеми разными способами.

— Я думала, что Коза Ностра — итальянская, — поддразнила она, откусив большой кусок ригатони в рот и снова застонав.

Я прикусил губу, пока она продолжала мучить меня.

— Я такой же оппортунист, когда дело доходит до разных культур, — ответил я, обязательно подмигнув ей еще раз, чтобы снова увидеть этот румянец.

Это был лучший ужин, который я когда-либо мог вспомнить. Я налил ей Пино Нуар из коллекции Рафаэля, потому что он, может быть, и был психом, но его коллекция вин была следующего уровня. Как только алкоголь подействовал, она расслабилась и ослабила свою защиту. Она рассказала мне о своей школе-интернате и немного о своей жизни в Лондоне. Я поглощал каждую крошку, которую она давала мне, как собака, просящая милостыню под столом.

Я уже обдумывал остаток ночи и то, как мне удержать ее при себе.

Далия

Я не стал спрашивать, избавился ли он уже от тел. Я был в его «логове» достаточно, чтобы знать, что у него было много инструментов… и ванна, полная кислоты, чтобы выполнить работу.

— Так что именно было таким важным, что вытащил нас сегодня утром? – надавил Габриэль. Я нахмурился, когда обратил внимание на своего надутого младшего брата.

Габриэль не дулся. Он был вечно счастлив, как золотистый ретривер. В отличие от золотистого ретривера, он мог при необходимости превращаться в монстра, но даже когда делал свою работу, обычно был так чертовски счастлив, что меня тошнило.

Габриэль еще не понял этого, и мы с Рафаэлем по какой-то причине сделали все возможное, чтобы оградить его от правды, но мафиози не может быть счастливым. Жизнь вообще не предназначена для счастья.

Тот факт, что он не открыл эту правду, был либо свидетельством моей работы как брата, либо он умышленно не знал.

— Есть причина, по которой ты дуешься, Габриэль?

Рафаэль фыркнул. — У него новая маленькая влюбленность.

Я закатил глаза, так далеко назад, что был удивлен, что не мог видеть позади себя.

— Франческа продержалась недолго. Я думал, ты сказал, что она была лучшим трахом, который у тебя был за последние годы.

Габриэль чертовски покраснел. Что, черт возьми, происходит?

— Да, Габриэль, кто твоя последняя любовь в жизни? — поддразнил Рафаэль, но в его голосе была нотка злобы, которую невозможно было не заметить.

— Заткнись, Рафаэль, — сказал Габриэль совершенно серьезным тоном.

Рафаэль открыл было рот, чтобы заговорить, но прежде чем он успел сказать что-то еще, Габриэль отпрянул назад и ударил его прямо в рот, забрызгав кровью всю машину.

— Блядь, — прошипел Рафаэль, хотя, зная его, он, вероятно, получал удовольствие от боли.

Я уставился на них обоих, как будто они сошли с ума, а потом покачал головой. У нас была работа.

— Если вы двое закончили играть, нам нужно обсудить, что происходит, — сказал я им тоном, не вызывающим возражений.

Габриэль бросил на Рафаэля еще один убийственный взгляд, а затем снова обратил свое внимание на меня. Рафаэль вытирал кровь с лица, но я знал, что он слушает.

— Есть кадры кражи грузов из дока. Это случилось две ночи назад. Наши рабочие перегрузили ящики с новейшей партией оружия в фургоны без опознавательных знаков. И выглядело так, будто они сделали это добровольно.

Рафаэль и Габриэль обменялись взглядами. Они знали, что это значит. Сегодня будет много смертей. Транспортировка грузов имела очень специфический процесс с конкретными людьми, которые забирали грузы из доков.

— Почему мы узнали об этом только сейчас? — спросил Габриэль, нахмурившись.

Это был лишь один из многих вопросов, которые у меня были о том, что произошло прошлой ночью. Если у моего отца были эти кадры, почему он ждал до сегодняшнего дня, чтобы я их обработал? Был также тот факт, что мой отец ничего не сказал о том, что наша регулярная транспортная бригада не появлялась… так что же с ними случилось?

— Карло, — просто ответил я, и они оба кивнули, понимая, что это значит. В последнее время мало что имело смысл, когда дело доходило до него, и мы, казалось, всегда убирали его беспорядок.

Даже работа Рафаэля прошлой ночью была связана с тем, что охрана допустила лидера местной банды в одну из драк, кого-то, кто пытался вторгнуться на наш бойцовский ринг… то, чего в обычных условиях никогда бы не произошло.

— Итак, каков план, о капитан, мой капитан, — сказал Рафаэль, кровь стекала по его подбородку на всю рубашку. Даже со своей ангельской внешностью он сейчас выглядел сумасшедшим. У меня возник соблазн самому ударить Рафаэля, когда он говорил со мной таким тоном, но я знал, что это не принесет никакой пользы.

Я знал, что с Рафаэлем что-то не так, почти с того момента, как встретил его. Его мать высадила его у нашего порога, когда ему было семь лет, что стало побочным продуктом одной из многих неосторожностей моего отца. Однако единственный, кого я знал, произвел на свет ребенка.

Он был изможденным и тихим, и поначалу я думал, что он станет моим лучшим другом, потому что у нас обоих в глазах было затравленное выражение.

Но он не хотел иметь со мной ничего общего.

Я много раз заставал его за экспериментами с мертвыми животными, и я никогда не был уверен, нашел ли он их мертвыми или сам убил. Когда полосатый кот моей младшей сестры, мистер Баттонс, был обнаружен мертвым в своей комнате, я получил ответ на этот вопрос. Мой отец взял его садистскую, психопатическую личность и превратил его в машину для убийств.

Рафаэлю было наплевать на всё и на всех, и я думал, что только потому, что он ненавидел нашего отца так же сильно, а может быть, и больше, чем я, он делал все, о чем я его просил.

Когда-нибудь он собирался ударить меня ножом в спину.

И когда-нибудь мне придется убить его.

К счастью, сегодня был не тот день.

— Та же самая бригада, которая работала в ту ночь, сегодня должна быть на дневном дежурстве. У меня есть Томас и его команда, готовые вмешаться, пока мы «поговорим» с другими рабочими.

— Отлично, — сказал Рафаэль, и в его глазах заметен тот безумный блеск, который всегда появлялся, когда он собирался кого-нибудь убить.

— Что-нибудь еще запланировано на сегодня? — спросил Габриэль так небрежно, что это было явно фальшиво.

Стремление вернуться к новой девушке. Должно быть, это ранняя стадия его увлечения. Я должен был найти следователя, чтобы узнать, кто она такая, чтобы я мог следить за ситуацией. Габриэль был умен и, как правило, хитер, но с этими девушками он терял голову. И они, в свою очередь, определенно потеряли голову вокруг него. Мне пришлось расплатиться… или избавиться от слишком многих его бывших, которые не могли принять «нет» в качестве ответа.

Надеюсь, это был не очередной. Я был немного занят в данный момент.

Воздух был заряжен предвкушением, когда мы повернули направо, и перед нами раскинулась зона дока. Лоренцо припарковал машину на моем обычном месте. Я не пытался подкрасться к ним. Я хотел, чтобы они увидели, как я иду.

Погоня всегда была одной из лучших частей.

Я проверил, готов ли мой пистолет и включен ли глушитель. Обычно мне было бы все равно, если бы все услышали выстрелы, но мы делали это посреди дня. У меня в кармане была большая часть нью-йоркской полиции, но иногда самые прямолинейные решали изображать из себя героев и проезжать мимо доков.

Мне не хотелось заниматься этим сегодня.

Пока Габриэль проверял свой пистолет, Рафаэль открыл отделение под сиденьем и вытащил свою верную металлическую бейсбольную биту, тщательно обмотанную колючей проволокой. Это было его любимым оружием с тех пор, как Ниган представил миру «Люсиль» в «Ходячих мертвецах». Мы с Габриэлем даже не спросили, когда однажды утром он появился на кухне с битой и провел следующие несколько часов, обматывая ее колючей проволокой. Он оставил повсюду кровавые отпечатки пальцев от стольких порезов. Летучую мышь Рафаэля звали Скарлетт, если вам интересно.

Мы привыкли, что он сумасшедший.

Кроме того, не было ничего похожего на то, как он ударил кого-то по голове и увидел, как куски плоти летят по воздуху. Пока они не приземлились на меня.

Может быть, я тоже был немного сумасшедшим.

Мы пошли к пристани, Рафаэль насвистывал какую-то идиотскую мелодию, от которой мне хотелось его задушить.

— Ты можешь хотя бы найти новую песню? - Габриэль пожаловался, наверное, в миллионный раз в нашей жизни.

— Я знаю, что мне нравится, — просто сказал Рафаэль, и я был поражен правдивостью этого утверждения. Рафаэль знал, что ему нравилось, и, найдя что-то, он был непоколебим в своей преданности этому. В десять лет он решил, что икра — это пища богатых людей, а поскольку он — сейчас стал богатым человеком— , то решил, что она должна быть у него.

Все эти годы спустя он по-прежнему ел икру в качестве полдника… каждый божий день.

Я увидел смирение в глазах Альдо, когда мы свернули за угол, туда, где он укладывал ящики, готовясь к отправке следующей ночью.

Возможно, я не собирался добиваться погони, которую хотел.

Остальная часть его команды тоже была там и замолчала, глядя, как мы приближаемся.

— Я не ожидал увидеть вас здесь сегодня, — сказал Альдо, когда мы остановились в нескольких футах от него. Это было действительно впечатляюще; в его голосе была лишь легкая нотка паники.

Посмотрим, продержалось ли это.

— Я планировал зайти на следующей неделе, но маленькая птичка сказала мне, что две ночи назад здесь была проблема. Я сказал птице, что ничего не могло случиться, и ты бы дала мне знать. - Я начал медленно приближаться к нему, наблюдая, как его лицо становится белым, как полотно. — Но вы знаете, что сделала эта маленькая птичка?

Тишина.

— Почему бы тебе не угадать, Альдо.

Он еще не бежал, и я бы восхитился его храбростью… если бы он не ударил семью ножом в спину.

Он сглотнул. — Я… я не знаю, сэр. Я не заметил ничего необычного. — Он огляделся и увидел, что остальная часть его команды дрожит в ботинках.

Я остановился в дюйме от него, мое шестифутовое тело возвышалось над ним и заставляло Альдо поднять глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Маленькая птичка показала мне видео. Видео, на котором все вы загружаете часть моего оружия в грузовик, который не принадлежит мне.

В этот момент Альдо практически задыхался, капли пота стекали по его лицу. От него исходил кислый запах страха.

Громкий хлюпающий звук внезапно наполнил воздух. Нечеловеческий крик был резко прерван еще одним ударом, завершившимся хлюпающим звуком.

Я обернулся и увидел, как Рафаэль крутит в воздухе биту; рядом с ним на земле лежало тело с брызгами слизи вместо головы.

Вздохнув, я бросил на него многозначительный взгляд, поскольку у Альдо прямо передо мной случился сердечный приступ.

— Я устал от того, что ты играешь со своей едой, — сказал Рафаэль, зевнув, и с его биты капали куски того, что, как я был уверен, было мозговым веществом.

Вот тогда и начался бег. Другие мужчины попытались сбежать, и я позволил Рафаэлю и Габриэлю разобраться с ними.

Моей целью был Альдо, который только что убежал туда, где начинались склады. Я не торопился, следуя за ним достаточно близко, чтобы заставить его двигаться в нужном мне направлении. Он думал, что знает этот район лучше меня, так как последние пять лет работал в доках.

Он был не прав.

Альдо повернул налево в том месте, которое час назад должно было быть выходом к оживленному рыбному рынку, только чтобы найти огромный контейнер для хранения, преграждающий путь.

Когда я появился, он в ужасе огляделся.

— Скажи мне, Альдо, что они тебе предложили, чтобы предать нас? — спросил я спокойно.

— Пожалуйста, мне нужны были деньги, — пробормотал он.

— Разве история не всегда такая? За исключением того, что я очень четко объяснил, что должны делать мои люди, если у них проблемы с деньгами, не так ли?

Я был хищником на каждом дюйме, пока шел к нему.

— Я… должен был прийти к вам. Это было ошибкой. Пожалуйста, — умолял он.

Но это осталось без внимания. Когда я был еще в нескольких шагах, по его промежности начало растекаться мокрое пятно, когда он обмочился.

Я схватил его за горло. — Кто предложил тебе деньги, Альдо?

— Они убьют меня, если я скажу тебе, — выдавил он, когда моя хватка усилилась, даже не пытаясь вырваться.

— Ты умрешь в любом случае.

Слезы текли по его лицу, смешиваясь с потом, пока все его лицо не стало мокрым.

Это был не очень хороший вид. Я сжал его крепче, пока он не приобрел приятный оттенок синего. Так было лучше.

— Это были — Ястребы, — пробормотал он.

— М-м-м, конечно, было, — размышлял я, думая о банде Баффало, которая по какой-то причине решила начать проверять пределы нашего контроля над этим городом. Я очень скоро займусь этой проблемой. Но была еще одна вещь, которую я хотел от Альдо перед его смертью.

— Скажи мне, Альдо, что еще было на этом корабле? — спросила я, проводя свободной рукой кончиком пистолета по его лицу.

Он только покачал головой, еще больше посинев. Засунув пистолет под пиджак, я схватил его правую руку и тянул его пальцы назад, пока четыре из них не треснули и не сломались.

Он попытался закричать, но из-за того, как сильно я сжал его, получился писк.

— Хотите попробовать еще раз? Я знаю, что вы бы предпочли, чтобы ваша смерть была быстрой. Поскольку сегодня у меня мало времени, мне придется передать тебя Рафаэлю, если я не получу то, что хочу прямо сейчас.

При этом он начал извиваться, и я, честно говоря, немного обиделся. Казалось, он больше боялся Рафаэля, чем меня.

Но на самом деле это было ошибкой — Рафаэль родился сумасшедшим, а я… я таким был создан.

И это имело огромное значение.

— Он не хочет, чтобы ты знал. - Я действительно начинал терять терпение.

— Кто не хочет, чтобы я знал? На этот раз я схватил его правую руку и быстро сломал ему локоть. Ему удавалось оставаться в сознании… но с трудом.

— Рафаэль, — рявкнул я, зная, что он и Габриэль уже будут рядом.

— Прости, — захныкал он и вдруг затрясся в моих объятиях, изо рта пузырилась пена, а из носа и глаз хлынула кровь.

Какого хрена? Я бросил его с отвращением как раз в тот момент, когда Рафаэль и Габриэль завернули за угол.

— Ты звал, Мастер? — Рафаэль замурлыкал, и я зарычал на него, слишком раздраженный, чтобы мириться с его дерьмом.

— Ты оставил кого-нибудь из остальных в живых? - Я рявкнул, когда они с интересом посмотрели на мертвое тело у моих ног.

— Я полагаю, что одним из ваших маршевых приказов было — убей остальных, — сухо сказал Габриэль. — Команда уборщиков уже едет сюда, чтобы обо всем позаботиться.

Рафаэль присел на корточки и вытащил из заднего кармана кожаную перчатку. Надев ее, он открыл рот Альдо и натер на перчатку немного пены. — Капсула с цианидом. Должно быть, у него был вставной зуб, — прокомментировал он. — Я немного впечатлен. Я бы никогда не подумал, что старый пес способен на такое.

Я пнул тело в ярости. — Больше некому задавать вопросы об этой поставке. Я знаю, что Карло что-то скрывает.

Рафаэль и Габриэль молчали, внимательно наблюдая за мной…Наверное, на случай, если я нападу.

— Мы здесь закончили, — прорычал я, плюнув на тело просто так, а затем шагнув прочь. — Вам придется попросить одного из водителей забрать вас, — бросил я через плечо.

— А с чего бы это? — отрезал Габриэль.

Я повернулся, чтобы посмотреть на них. — Мне нужно успеть на рейс. Наверное, кто-то должен сказать моей невесте, что я решил отложить свадьбу на две недели.

За моей спиной раздалось ворчание, но я не стал об этом беспокоиться.

На повестке дня был визит к старому другу в Даллас.

Я собираюсь узнать, что ты скрываешь, отец, я молча пообещал.

Я не признавался себе, что тоже пытался ее избегать.

Восьмая

глава

Девятая

глава

Габриэль

Официант кивнул и, казалось, через секунду вернулся с ее напитком. Она сделала глоток, закрыв глаза от удовольствия, когда сглотнула. Ее глаза сияли от удовлетворения, когда она снова открыла их, и я немного потерялся, глядя на нее.

— Итак, Габриэль, скажи мне. Когда ты не занят с Люцианом или минетом в коридоре, чем ты любишь заниматься?

Я в шоке откашлялся от вина, потому что она так небрежно упомянула об этом. Она широко улыбнулась, наблюдая за мной.

— Хм. Между этими двумя вещами осталось не так много времени, — поддразнил я. — Но я провожу много времени за готовкой… а потом много времени бегаю или занимаюсь в спортзале.

Тем не менее, это были основные вещи, которые я рассказал всем, и у меня внезапно возникло сильное желание рассказать ей больше.

— Я также… рисую, — признался я. Я не знал, почему я сказал ей это. Не то чтобы я был хорош. У меня в шкафу лежали блокноты высотой в милю, наполненные случайными рисунками и мыслями в голове. Возможно, это как-то связано с моим обсессивно-компульсивным расстройством, но…

— Твои татуировки, — выдохнула она, наклоняясь вперед и выставляя напоказ свою грудь.

Я не знал, что меня больше мучило: хриплый интерес в ее голосе или эти чертовы удивительные сиськи.

— Да, я их всех нарисовал, — признался я, пожав плечами.

— Они потрясающие.

Я улыбнулся, почему-то смущенный похвалой.

Вскоре после этого принесли еду, и мы наслаждались ужином, пока я засыпал ее вопросами. На некоторые из них она без труда ответила, а на другие — например, рассказывая о своем детстве — она была намеренно расплывчатой.

Впрочем, это было нормально. Когда-нибудь мы узнаем так много друг о друге, что я буду знать, что она собирается сказать, еще до того, как откроет рот.

Было ли странно, что мне нравилось смотреть, как она ест? На самом деле я всегда ненавидел звук жевания людей и то, как странно двигались их рты, но каким-то образом ей удалось сделать даже это чертовски сексуальным.

Подобные безумные мысли преследовали меня на протяжении всего ужина, пока я пытался вытянуть из нее как можно больше информации.

Она потягивала свой напиток, с течением ночи становясь все более расслабленной, и я использовал любую возможность, чтобы дотронуться до ее рук… нежно пинать ее ноги под столом, как неразумный школьник… просто быть рядом с ней.

Бернар Дюбуа, главный шеф-повар ресторана и мой старый друг, заглянул, чтобы узнать, понравилась ли нам еда. Конечно, он сразу же попал под чары Далии, когда она была в восторге от этого, и, честно говоря, все, что я мог сделать, это не ударить его своей гребаной вилкой. Ему просто повезло, что мой нож для стейка уже забрали.

Ему также повезло, что сегодня вечером еда была особенно вкусной, а я чувствовал себя слишком сытым и ленивым, чтобы вытащить пистолет.

Когда она улыбнулась ему слишком много, я на самом деле зарычал, и они оба посмотрели на меня в тревоге. Я был легкомысленным Росси, и иногда люди забывали, что у меня такие же острые зубы, как у моих братьев.

Вскоре после этого Бернар извинился.

Мы доели десерт, лучший чертов крем-брюле в чертовом городе, а затем отправились в путь. Я демонстративно игнорировал людей, пытавшихся привлечь мое внимание, когда мы проходили мимо.

Было уже десять, когда мы вышли на ночной воздух, но город был еще жив. Мне всегда нравилось это в Нью-Йорке. Здесь была неистовая энергия, как будто весь город завладел Аддераллом и никогда не собирался засыпать.

Моя рука легко скользнула в ее руку, как будто она всегда должна была идеально помещаться в моей. Риккардо ждал снаружи, потому что я не собирался идти тридцать кварталов, чтобы вернуться в пентхаус. Одно дело идти от Рокфеллеровского центра средь бела дня, но я знал, что скрывается в темных уголках этого города, и не собирался подвергать Далию риску. Никогда.

Она заснула у меня на плече в машине, и я проигнорировала многозначительные взгляды, которые Риккардо бросал на меня через зеркало заднего вида, пока держал ее за руку всю дорогу до дома.

Мои мечты поднять ее наверх рухнули, когда она проснулась как раз в тот момент, когда Риккардо остановился перед нашим домом.

Далия вытерла рот, обеспокоенно посмотрев на мою рубашку, словно боялась, что пустила слюни.

Не волнуйся, милая. Я думаю, даже это было мило.

Лоренцо, все еще дежуривший в вестибюле, кивнул мне, когда я проходил мимо, и мы оказались в лифте, направляясь наверх.

— Я не хочу, чтобы ночь кончалась, — тихо признался я ей. Она не ответила, просто испытующе смотрела на меня, пока дверь в пентхаус не открылась.

— Спасибо за сегодняшний вечер, Габриэль, — сказала она мне, как только мы вышли. Она отступала обратно в свое убежище. Я ненавидел это.

Мне хотелось пройти за ней в комнату, сбросить с себя это платье, которое безмерно соблазняло меня всю ночь, и прикоснуться губами к каждому дюйму ее восхитительного тела.

Я хотел ее так сильно, что мои руки дрожали от напряжения, когда я не мог дотянуться до нее и притянуть ее в свои объятия.

— Спокойной ночи, bellissima-красотка, — вместо этого пробормотал я, поцеловав ее в лоб и с восторгом наблюдая, как румянец залил ее щеки.

— Я собираюсь выяснить, что это значит. Я знаю, что Google может переводить вещи, — раздраженно ответила она.

— Хорошо, — сказал я ей, прежде чем подмигнуть ей и уйти в свою спальню, зная, что если я буду стоять там дольше, я не смогу сдержаться.

Сегодня вечером я буду принимать очень долгий душ… и проведу некоторое время со своей рукой.

Думая о Далии, конечно.

Десятая

глава

Далия

Одиннадцатая

глава

Далия

Девушки, которых Люциан нанял, чтобы подготовить меня к сегодняшнему ужину, хихикали вокруг меня, сплетничали о своих друзьях и говорили о том, как мне повезло выйти замуж за Люциана, «самого завидного холостяка в городе», по-видимому.

Для него это явно было делом. Больше ничего.

Если бы только это могло быть так для меня.

— Значит, в конце концов, ты не так уж и отличаешься от Фирмы, — прокомментировала я, делая вид, что изучаю свои ногти, но все еще очень хорошо осознавая, что высший хищник сидит всего в нескольких дюймах от меня. — Вы все кучка жадных до власти мужчин, увеличивающих размер своего члена с каждой разрушенной жизнью.

Его рука внезапно оказалась на моей шее, сжимая ее так, что стало трудно дышать. Его другая рука схватила меня за запястье и прижала мою руку к его бушующему стояку. Он был огромным… конечно. Все мужчины Росси, казалось, были. Лучший вопрос был, почему он был так чертовски возбужден прямо сейчас?

Мои глаза расширились, а дыхание вырвалось прерывисто. Я не стала пытаться выдернуть руку. Я знала, что он не собирается меня убивать. Он преподал мне урок. Какая мафиозность с его стороны.

— Как видишь, принцесса. Мне не нужна помощь с стояком. А что ты знаешь о драйве, трудолюбии и силе? Всю жизнь смотрела свысока на всех, кто сделал ее жизнь такой уютной.

Он резко отпустил мою шею и запястье и сел на свое место, как будто ничего не произошло. Часть его волос упала ему на лицо, единственный признак его временной потери контроля над собой.

Мои руки тряслись, когда я клала их себе на колени, и мне было интересно, действительно ли я променяла одного дьявола на другого.

Остаток пути до музея мы не разговаривали друг с другом. Как только он попал в поле зрения, я заметила папарацци, стоящих у подножия лестницы, многие из которых выглядели весьма недовольными тем, что охрана не позволяет им фотографировать гламурных, влиятельных жителей Нью-Йорка, поднимающихся по ступенькам. Один из охранников «неуклюжий зверь, одетый в строго сшитый костюм, явно работавший на Люциана, судя по его угрожающему внешнему виду», выхватил камеру у одного из фотографов и швырнул ее на землю, разбив ее на миллион осколков. Оператор вскинул руки и прокричал что-то, чего я не могла расслышать сквозь толстое стекло машины.

Разве люди обычно не попадали в беду из-за таких вещей? Очевидно, не тогда, когда в этом была замешана семья Росси. Охрана посмотрела на машину и начала расталкивать папарацци по улице. Люциан не выходил, пока они не оказались за углом и не скрылись из виду.

— Так вот как тебе удалось никогда не размещать свою фотографию в Интернете, — размышлял я. — Твои сотрудники отпугивают всех операторов всякий раз, когда ты посещаешь мероприятие.

— Это и команда, занимающаяся удалением моего присутствия в сети, — добавил он небрежно, как будто это не было излишеством.

Я рассмеялась про себя, несмотря на ужасные обстоятельства, вспомнив свои безумные поиски, когда впервые узнала о договоре и о предстоящей свадьбе. Я буквально часами рыскала по сети, пытаясь найти его фотографию.

По крайней мере, теперь я знала, что это невозможно.

— Разве все в этом городе уже не знают, как ты выглядишь?

— Единственные люди, которые знают, как я выгляжу, — это люди, которых я хочу знать, — парировал он.

Я больше не стала спрашивать его об этом.

— Прежде чем мы войдем, кое-что еще, — внезапно сказал Люциан, хватая черную бархатную коробочку, которую я не видела лежащей рядом с ним. Он бросил ее мне, и я бросила на него свой самый раздраженный взгляд, прежде чем открыть ее.

Я не могла не ахнуть, когда увидела самое огромное и показное кольцо с бриллиантом, которое я когда-либо видела. И это о чем-то говорило, потому что моя мама была большой поклонницей драгоценностей, а мой папа баловал ее во время их брака чрезвычайно дорогими украшениями, которые она носила довольно часто, даже сейчас, когда его не стало. Кольцо передо мной было изумрудной огранки, и, хотя я мало разбиралась в бриллиантах, я знала, что количество карат должно быть совершенно нелепым.

Я подняла бровь.

— Что это? — спросила я.

В этот момент Риккардо открыл дверь, и Люциан выскользнул из машины. Он поправил свой смокинг, а затем наклонился, чтобы посмотреть на меня. — Что это, по-твоему? Это твое гребаное обручальное кольцо. А теперь надень его и выходи.

Я надела кольцо и сразу возненавидела его. Не потому, что это не было абсолютно великолепно, а потому, что девушка внутри меня, которая когда-то мечтала о сказках, представляла все это совсем по-другому. Кольцо, брошенное в меня, определенно не было в тех снах.

Риккардо помог мне выйти из машины, и я постаралась сделать это максимально изящно. Как только я встала и поправила платье, Люциан протянул руку.

— Время шоу, — пробормотал он, и от одной мысли о предстоящей ночи мне захотелось кричать.

Большую часть своей жизни я чувствовала себя выставочной пони. Сначала щеголяла перед отцом, а потом перед мамой на светских мероприятиях. В школе я всегда была под микроскопом, все мои одноклассники слышали слухи о маленькой принцессе Фирмы.

Это было бесконечным.

И вот оно, началось снова.

Я изобразила свою лучшую фальшивую улыбку и взяла его за руку, позволив ему начать вести меня вверх по лестнице в Метрополитен. Мы добрались до вершины лестницы и прошли через стеклянные двери, где собралась толпа элегантно одетых женщин и мужчин, потягивающих шампанское из бокалов. Когда мы вошли, толпа тут же затихла, и я почувствовала вес их взглядов «сотен взглядов», оценивающих меня и разрывающих на части в их головах. Моя фальшивая улыбка исчезла под их пристальным вниманием.

Люциан притянул меня к себе и наклонился так, что его губы были на волоске от моего уха.

— Дыши, принцесса, — прошептал он мне, и по моей шее побежали мурашки от ощущения его дыхания на моей коже.

Я повернулась, чтобы взглянуть на него, и он метнул на меня взгляд, который для любого другого показался бы одурманенным женихом. Но так близко к нему я могла видеть пустоту в его глазах, бесчувственность.

Я немедленно улыбнулась ему, отчаянно пытаясь покончить с этим как можно скорее. Затем он нежно поцеловал меня в губы, совершенно меня удивив. Бабочки сходили с ума в животе от легкого прикосновения. Я, очевидно, предполагала, что мне придется поцеловать его и переспать с ним хотя бы несколько раз… но поцелуй все же застал меня врасплох.

Шлюзы тут же сорвались, и все, казалось, разом вышли вперед, стараясь быть одними из первых, чтобы поздравить нас. Люциан повел меня вперед, вглубь красивого вестибюля, кивая и здороваясь с людьми, пока мы шли. Они говорили о том, какая я красивая и какой счастливый человек, Люциан, что я у него есть. И все это время я сохраняла на лице эту надломленную улыбку, изо всех сил стараясь выглядеть счастливой.

Мы спустились по лестнице, где была огромная комната. По всему нему были устроены фонтаны, почти как во дворе. Круглые столы, покрытые скатертями цвета шампанского, расставлены по всей комнате, скатерть и кремово-золотая посуда на столе сверкали под мерцающими канделябрами, расставленными через каждые несколько футов.

С потолка свисали люстры, кое-где расставлены элегантные растения, что только добавляло элегантности.

Это было великолепно. Все, что я бы выбрала, на самом деле. Как будто тот, кто разработал это для Люциана, прочитал мои мысли.

— Это потрясающе, — прошептала я, заметив нечто вроде оркестра, расставленного вдоль дальней стены и наполняющего комнату мягкой мелодией, которая идеально подходила к гламурной обстановке.

— Только самое лучшее для моей невесты, — саркастически пробормотал Люциан, прежде чем ослепительно улыбнуться другой напыщенно выглядящей паре, которая приближалась к нам.

Казалось, что в этой комнате было гораздо больше трехсот человек, потому что каждый раз, когда я оборачивалась, появлялся еще один незнакомец, одержимый желанием поздравить нас. Люциан так и не ослабил своей собственнической хватки вокруг моей талии, даже после того, как его свободная рука была наполнена бокалом рифленого шампанского.

Едва он сделал глоток, как к нам подошел обходительный, знакомый пожилой мужчина с женщиной, которую я почти уверена, что видела в рекламе Victoria's Secret, приклеенной к нему.

— Черт, — выпалил Люциан, допивая оставшуюся часть своего бокала шампанского, казалось, одним глотком.

— Это кто? — спросила я, и по моему позвоночнику пробежала тревога. Люциан не может быть хорошим человеком, чтобы казаться таким взволнованным. По моему опыту, он всегда был воплощением «крутости».

— Мой отец, — сухо прокомментировал он, прежде чем придать своему лицу выражение, лишенное всяких эмоций.

Карло Росси, «босс» Коза Ностры. Габриэль предупреждал меня о нем, что он змея. Блядь.

Прежде чем я успела спросить что-нибудь еще, они оказались перед нами.

— Сынок, — сказал мужчина низким голосом. Люциан кивнул ему, но не попытался пожать ему руку или, упаси боже, обнять его.

Было невозможно не заметить, что Люциан и его отец были родственниками, как нельзя было не заметить, что этот человек создал Габриэля. Он был идеальным сочетанием этих двоих, невероятно красивым, как и они, и мне казалось, что я вижу, как они оба будут выглядеть через тридцать пять лет. Однако я не увидела в нем ничего от Рафаэля.

Карло обратил свое внимание на меня, и пальцы Люциана впились мне в бок.

— Приятно познакомиться, сэр. Люциан рассказал мне о тебе так много хорошего, — сказала я, притворяясь взволнованной.

Карло рассмеялся, и это звучало демонически, я уверена, что у всех, кто находился поблизости, по спине побежали мурашки. Это определенно вызывало у меня мурашки.

— Прекрасная Далия. Должен сказать, ты не разочаровываешь, — усмехнулся он, его взгляд пожирал мое тело, и в отличие от того, когда его сыновья делали то же самое, от его взгляда меня только тошнило.

Он протянул руку, и я почувствовала, что у меня нет другого выбора, кроме как отдать ему свою, даже когда пальцы Люциана впились мне в бок еще сильнее.

Карло взял мою руку и поднес ко рту, оставив поцелуй на моей коже, который наполнил меня отвращением. И я определенно заметила, когда он использовал немного языка. Я изо всех сил старалась не дрожать, хотя все внутри меня говорило мне, что этот человек — чистое зло. Нельзя показывать слабость перед такими мужчинами. Это только заставило их хотеть наброситься.

— Надеюсь, мой сын обращается с тобой так, как ты того заслуживаешь, — прокомментировал Карло, наконец отпустив мою руку. Это было все, что я могла сделать, чтобы не стереть его о мое платье. Я так отчаянно хотела стереть с себя его следы.

— Конечно, — ответила я, одарив Люциана тем, что, как я надеялась, выглядело как любящая улыбка.

Девушка Карло очень интересовалась Люцианом, все время трахала его глазами, и небольшая часть меня… очень маленькая часть хотела воткнуть в нее вилку со стола рядом со мной.

Я заметила, что Карло не удосужился ее представить.

— Я так рад, что ты смог это сделать, отец, — сказал ему Люциан с насмешкой, от которой у меня округлились глаза.

Я заметила, что на нас четверых смотрели миллионы пар глаз. Ясно, что все чувствовали необходимость не спускать глаз с самых влиятельных людей в комнате.

Это было умно с их стороны. Потому что в воздухе вокруг них витало насилие, будто в любую минуту они могли выхватить оружие, которое, как я знала, они оба упаковали, и застрелить друг друга… и, возможно, всех остальных.

Я повернулась к Люциану и положила руку ему на грудь, пытаясь сыграть свою роль. Но Люциан напрягся под моим прикосновением. Его пальцы на моей стороне стали болезненными, и он практически швырнул свой стакан на поднос проходившего мимо официанта и схватил меня за запястье, которое касалось его.

Я старалась не корчить гримасу, но его хватка так сильно сжала мое запястье, что, наверное, остался синяк.

Все это время Карло жадно наблюдал за нами с веселой ухмылкой на лице. Его взгляд остановился на моем кольце.

— Кольцо твоей матери, Люциан. Я бы не назвал тебя сентиментальным типом.

Я не двигала своим лицом, не желая, чтобы Карло знал, что я понятия не имела, что ношу кольцо мертвой женщины.

Габриэль рассказал мне о своей матери, о том, как она умерла от передозировки несколько лет назад после десятилетий пьянства и отпускаемых по рецепту лекарств. Конечно, это не предвещало ничего хорошего, что ее кольцо было тем, что Люциан решил подарить мне. Судя по тому, что упомянул Габриэль, ни у кого из них не было с ней хороших отношений… особенно у Рафаэля, вечного напоминания о неверности ее мужа.

— Я подумал, что это хорошая идея — оставить это в семье, — ответил Люциан с какой-то скрытой ноткой в голосе, которую я не поняла. — Как бы ни было приятно видеть вас сегодня вечером, отец, боюсь, есть еще гости, которым я хочу представить мою прелестную невесту до начала ужина.

Щеки Карло дернулись, а глаза его потемнели от явного отказа Люциана. Очевидно, он не упустил из виду сарказм в голосе Люциана, и я уверена, что Босс не хотел, чтобы его отшивали.

Но внешность, очевидно, была всем, потому что он одарил нас обоих обманчиво очаровательной улыбкой, стирая все следы скрытого гнева.

— Конечно, сынок. Мы поговорим утром первым делом. Мне интересно узнать о твоей недавней поездке в Даллас.

Я почувствовала, как Люциан немного напрягся под моим прикосновением, но он только улыбнулся и кивнул.

— И Далия, мне не терпится узнать тебя поближе, — продолжил Карло, и от его слов мой рот наполнился острым привкусом страха. Если бы я имела какое-то право голоса, я бы никогда больше его не увидела. Если бы только это зависело от меня.

Наконец, Карло отвернулся, потянув за собой потаскуху, с которой он был. Не раньше, чем она окинула Люциана еще одним взглядом через плечо «трахни меня».

Как только отец отвернулся, Люциан оторвал мою руку от своей груди. Он наклонился ближе, на его лице играла яркая улыбка, которая не скрывала угрозы во взгляде. — Никогда больше не прикасайся ко мне без моего разрешения, — прорычал он, каким-то образом сохраняя улыбку даже при явной угрозе в голосе.

Я вздрогнула от яда в его тоне. — Извини, я просто пыталась сыграть роль. Я не знала.

— Ну, теперь ты знаешь, — сказал он, прежде чем повернуться, чтобы поприветствовать группу красивых мужчин, которые выглядели примерно того же возраста, что и Люциан. Габриэль сказал, что он был на шесть лет моложе Люциана, то есть Люциану было 32 года. Группа выглядела так, будто они были в одном кругу с Люцианом.

Я заметила, что у Люциана была настоящая искренняя улыбка в этой группе, и я сделала все возможное, чтобы обратить внимание на их разговор после того, как они поприветствовали меня.

Но потом я увидела его.

Рафаэль. Входит, небрежно обняв рукой за плечи красивую брюнетку, одетую в обтягивающее голубое платье. Горячая ревность взорвалась в моем животе, когда я увидела, как он что-то шепчет ей на ухо.

Он привел с собой пару. Когда я все еще чувствовала призрак его прикосновения на своей коже, и мне казалось, что кровь, которой он меня отметил, переплелась с моей собственной.

Он пришел на свидание.

Мои мысли были смешными, потому что, конечно же, он привел с собой девушку. Он не был моим, и он совершенно ясно дал понять, что я не его.

Но все же… я не была готова увидеть его с другой женщиной.

Люциан заметил, что мое внимание отвлеклось.

— Почему именно ты смотришь на моего брата так, будто хочешь его убить? — промурлыкал он мне на ухо, когда группа мужчин, с которыми он разговаривал, удалилась.

Я напряглась, все мысли о том, что я должна сказать, полностью ускользнули из моего разума.

— Я… я не смотрела на него. Просто…его спутница мне знакома, — сказала я ему торопливым голосом. — Я просто пыталась вспомнить, откуда я ее знаю.

Он рассмеялся, и мне стало интересно, звучал ли когда-нибудь его смех не жестоко.

— Мне очень трудно поверить, что ты узнаешь девушку Рафаэля, потому что она одна из самых известных эскортниц в Нью-Йорке. Я не верю, что Мэдисон в последнее время умудрялась ездить в Лондон. Она была здесь очень занята. — Его тон был насмешливым, намекая на то, что он был кем-то, кто занимал и ее.

Это было официально. Я была в полном и крайнем аду.

И что еще хуже, Рафаэль заметил нас и начал вести свою милую девушку в нашу сторону.

— Я просто схожу в туалет, — поспешно сказала я Люциану, не дожидаясь ответа, чуть не убежала от него.

Я уверена, что это выглядело чертовски подозрительно, но я не могла смириться с этим прямо сейчас.

Голоса Люциана и Рафаэля в сочетании с ритмичным музыкальным голосом спутника Рафаэля преследовали меня, пока я пересекала комнату, к счастью, заметив знаки туалета до того, как мне пришлось кружить по комнате.

Я проскользнулв в комнату, с облегчением увидев, что она пуста, и направилась к стойлу. Всего через несколько секунд после того, как я села пописать, я услышала, как открылась дверь в ванную и стук каблуков по кафельному полу. Я могла видеть их через щель в стойле, изображая рыбу, пока они снова красили губы помадой.

— Она чертовски молода, Алессандра. О чем думал Люциан? Если он хотел наследника, я бы согласилась на эту работу, — начала одна из женщин.

Ее спутница рассмеялась, как будто рассказала особенно смешную шутку.

Я, например, не думала, что это смешно.

— Бедняжка. Я уверена, она думает, что он влюблен в нее. Он бросал на нее эти взгляды весь вечер. Люциан всегда был слишком хорош в том, чтобы заставлять девушек думать, что он заинтересован. Она быстро поймет, что это не так. До задачи удовлетворить… особые вкусы Люциана. Одна ночь с ним, и она, вероятно, убежала бы с криком.

О чем, черт возьми, она говорила? Его вкусы?

Другая женщина вздохнула, как будто прямо сейчас она представляла, как трахается с Люцианом. — Я до сих пор думаю о той ночи, знаете ли. Моя задница болела четыре недели. Честно говоря, никто никогда не соответствовал, и я не уверена, что кто-то когда-либо сможет. Такое чувство, что я была разрушена для секса… не то чтобы я не пробовала.

Они снова захихикали. Я была почти уверена, что у них обоих был самый отвратительный смех в мире.

— Я слышала, что братья так же хороши в постели, — прокомментировала ее подруга.

— Чего бы я не отдала, чтобы провести час с Рафаэлем.

— Рафаэль слишком интенсивен для меня. Я бы определенно выбрала Габриэля. Он такой милый.

— Ага. Пока он не забудет, что ты существуешь. Помнишь бедную Катрину?

Ладно, с меня официально было достаточно. Очевидно, на этой жалкой вечеринке мне некуда было сбежать на минутку покоя… даже в туалет.

Я спустила воду в туалете, и их голоса прекратились. Я услышала звук бегущей воды, а затем их торопливые шаги, когда они выходили из ванной.

Глубоко вздохнув, я вышла из своей кабинки и подошла к одной из многочисленных раковин, чтобы вымыть руки, глядя на себя в зеркало.

Я могу сделать это. Я прошла через худшее. Все лучше, чем он. Я прокрутила эти слова у себя в голове, потому что, несмотря на все, что произошло за последние несколько недель с тех пор, как я приехала сюда, это все равно было лучше, чем другая альтернатива.

Я была удивлена тем, какой собранной я все еще выглядела. После всего, что уже произошло сегодня вечером, можно было подумать, что мой макияж размазался, а волосы в беспорядке.

Но нет. Я была идеальной английской розой…, как всегда.

Когда я наговорила себе достаточно слов, я вышла из туалета и тут же увидела, как Люциан разговаривает с несколькими парами, стоящими посреди комнаты. К счастью, не было никаких признаков Рафаэля и его пары.

Когда я пошла, чтобы присоединиться к нему, я заметила Габриэля, сидящего в одиночестве в одном из баров слева от меня.

Он был совсем один, никаких признаков спутницы. И я проклинала себя за то, что так думала.

Габриэль выглядел невероятно. На нем не было смокинга, только костюм. Но он был идеально скроен, и даже отсюда у меня текли слюнки от одного лишь взгляда на него. Его галстук был развязан и свободно свисал с шеи, а волосы были распущены и падали на лицо. Это был первый раз, когда я увидела его внизу, и он мне понравился.

Его стакан был пуст, и я наблюдала, как он сделал знак бармену налить ему еще. Как раз в этот момент он посмотрел в мою сторону, и наши взгляды встретились.

Я ненавидела это, но что-то внутри меня, что-то подозрительно похожее на мою душу… оно жаждало его.

Его взгляд блуждал по мне, столько тоски и преданности… и тепла, что, если бы я могла заплакать, я бы заплакала.

Он встал со своего барного стула, словно собираясь подойти ко мне, но в этот момент я почувствовала, как чья-то рука сжала мою руку. Я повернулась и увидела, что рядом со мной стоит Люциан, выглядевший недовольным нашим с Габриелем общением.

Люциан встретился глазами с Габриэлем, его взгляд мерцал гневом и предупреждением держаться подальше.

Габриэль просто небрежно оттолкнул его, а затем еще раз многозначительно посмотрел на меня, прежде чем он снова сел и взял свой напиток.

— Все в порядке в ванной? Ты была там довольно долго. Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что ты избегаешь меня, — легко сказал Люциан, как будто этого взаимодействия с Габриэлем никогда не было.

Не тебя я избегала…

— Просто увлеклась, слушая кое-кого из твоих старых друзей, — дерзко сказала я ему, и снова его глаза вспыхнули жаром.

Казалось, что Люциану нравилось, когда я возражала.

Наверное, это было к лучшему, потому что из-за его едкого языка мне все труднее и труднее было удерживать свой.

— Ужин скоро будет подан, — сообщил нам официант, и Люциан снова обнял меня за талию и подвел к столу в центре комнаты.

Как раз то, что мне нравилось во время еды — миллионы людей, уставившихся на меня.

Я содрогнулась, когда увидела, что Рафаэль сидит за нашим столиком со своей девушкой, и его взгляд проследил за мной, пока мы шли к нему, даже не пытаясь скрыть, куда он смотрел.

И, черт возьми, если Рафаэль сидел за нашим столиком, это значило…

Не успела я сесть на стул, который Люциан выдвинул для меня, как Габриэль выдвинул стул с другой стороны от меня и сел, его стул был слишком близко к моему. Глаза Люциана вспыхнули, когда он заметил близость Габриэля ко мне, но, что удивительно, он ничего не сказал. Он просто сел с другой стороны от меня.

Мне казалось, что я была кульминацией шутки, сделанной за мой счет. Три брата и проститутка сидели за столом…

Но шоу ужасов еще не закончилось, потому что Карло и его подруга появились последними, устроившись на стульях прямо напротив меня.

Мне действительно нужно было начать думать наперед. Конечно, вся семья Росси будет за одним столом, даже если сыновья Карло, казалось, ненавидят его.

— Замечательную вечеринку ты устроил, сынок, — прокомментировал Карло, когда официант остановился, чтобы наполнить его бокал вина.

— Это все Эмилия. Кажется, она довольно хорошо узнала мою невесту за время моего короткого отсутствия. — Люциан, казалось, был ошеломлен этим фактом.

— Эмилия все это собрала? — спросила я Люциана, ища ее в комнате.

— Она настояла на этом, на самом деле. Эмилия, казалось, считала, что точно знает, чего ты хочешь.

— Хм, — прокомментировала я, пытаясь вспомнить, говорила ли я за последние две недели что-нибудь, что намекало бы на мой свадебный стиль. Я ничего не могла придумать. Вообще-то я старалась вообще не говорить о свадьбе. Как бы то ни было, меня охватила волна тепла, когда я подумала, что Эмилия достаточно заботится обо мне, чтобы создать все это.

Но тепла было недостаточно, чтобы подавить страх, мерцающий во мне, когда я столкнулась за ужином со всеми этими людьми.

Передо мной поставили восхитительно пахнущий суп, но с таким же успехом это могла быть миска с краской. Я не могла переварить ни одного кусочка. Я вертела его ложкой, пока все вокруг меня неестественно говорили.

— Не голодна, bellissima-красотка? — прошептал мне Габриэль. Я чувствовала на себе тяжесть взглядов Карло, Рафаэля и Люциана, поэтому просто покачала головой.

— Просто нервы, — пробормотала я ему в ответ.

— Эмилия также устроила свадьбу? — спросил Карло, в то время как его подруга смотрела на Люциана липкими глазами.

Свадьба. В волнении ночи «и я сказала это с большим сарказмом», я забыла, что мне сообщили, что свадьба состоится послезавтра.

И с этим напоминанием мне больше не хотелось есть. Я почувствовала, что меня стошнит.

Ужин продолжился, и я нарезала свой стейк «мою любимую еду» на маленькие кусочки и раскладывала их по тарелке, чтобы казалось, что я ем.

Я слишком часто слышала голос Мэдисон. Казалось, у нее прекрасные отношения со всеми, кроме Габриэля, который практически игнорировал ее присутствие, несмотря на ее попытки вовлечь его в разговор. Но Карло, Рафаэль и Люциан болтали с ней, как со старым другом.

Мерзость.

Когда она коснулась плеча Люциана, я внезапно поймала себя на том, что сжимаю свой нож для стейка, в нескольких секундах от того, чтобы прыгнуть через Люциана и перерезать ей горло.

Рука Люциана внезапно оказалась на моем колене, крепко сжав его. Он бросил на меня растерянный взгляд, и я выронила нож со слишком громким лязгом, привлекшим взгляды всех за столом.

— Упс, — пробормотала я, и на моих щеках выступил густой румянец.

А ужин продолжился.

Рука Люциана осталась на месте.

— Итак, Габриэль, где сегодня твоя спутница? Необычно видеть тебя одного, — спросил Карло между кусочками бифштекса с самодовольной улыбкой на губах.

Я многозначительно посмотрела на свою тарелку. Люциан склонил голову набок и изучал своего отца, как это делает хищник перед тем, как наброситься.

— Она сейчас на другом свидании, — небрежно сказал Габриэль, схватив свой бокал с вином и осушив его целиком. Люциан рядом со мной напрягся, но ничего не сказал.

— Она будет на свадьбе твоего брата? — Карло, казалось, насмехается, и мне стало интересно, сколькими глазами он смотрел на своих сыновей… и что он видел за последние несколько недель.

Габриэль так крепко сжимал свой бокал с вином, что я была потрясена тем, что он не разлетелся на миллион осколков.

— Вряд ли, — наконец ответил он.

Я заслужила чертову медаль за достижение, когда десерт наконец был готов. В какой-то момент Карло буквально укусил свою девушку «я так и не узнала ее имени» за шею. Там же, на глазах у всех.

И она застонала, как чертова порно-звезда.

Эти люди были дикарями, а я происходила из рода людей, которые буквально олицетворяли собой слово «мясник»

За ужином Габриэль не сказал ни слова, почему-то даже тише меня, и я не думала, что это возможно. Каждый раз, когда он откусывал кусочек, он бросал на меня такие полные эмоций взгляды, что я чувствовала их на своей коже, даже когда отводила взгляд.

Карло несколько раз посмотрел на него в замешательстве, но никак не прокомментировал это. Я быстро поняла, что Карло наплевать на своих сыновей. Он видел в них инструменты, а не настоящих людей.

Когда подошли официанты, чтобы забрать десертные тарелки и шоколадный торт, к которому я снова не притронулась, Люциан обнял меня за плечи и наклонился ближе.

— Пора танцевать, принцесса, — пробормотал он, и его дыхание с ароматом шоколада и бурбона скользнуло по моей коже.

— Танцевать? — спросила я, в замешательстве оглядывая комнату. Все по-прежнему сидели за своими столами, а несколько человек слонялись вокруг многочисленных барных станций, расставленных по комнате.

Люциан уже встал, хотя исполнители переключились с Моцарта, который играл, на песню, которую я сразу узнала даже по оркестровому сопровождению. Это была «Young and Beautiful» - Lana Del Rey.

Перед исполнителями была открытая площадка, которую я раньше не замечала, и Люциан повел меня за руку в центр зала.

— Мне разрешено прикасаться к тебе? — пробормотала я с наклеенной улыбкой на губах, когда увидела комнату, полную глаз, обращенных на нас обоих.

Вместо ответа Люциан обнял меня и притянул к себе, слишком близко, не оставляя мне выбора, кроме как положить свою руку ему на плечо, а другую он держал между нами. Искры пробежали по моей коже от ощущения его рук вокруг меня.

Он начал двигаться, и, словно я была рождена, чтобы танцевать с ним, я легко растворялась в его движениях.

Он смотрел на меня сверху вниз, его блестящие зеленые глаза были непроницаемы, как всегда, даже когда он производил на толпу самое лучшее впечатление влюбленного человека.

Я не могла этого вынести. Он мог смотреть на меня как угодно, но только не так.

— Пожалуйста, не смотри на меня так, — прошептала я ему, убедившись, что моя боль не написана на моем лице.

— Например, Далия? — сказал он, ошеломленный.

— Как будто ты не собираешься провести остаток наших жизней, разбивая мне сердце.

Его глаза блестели, когда свечи мерцали вокруг нас, и он продолжал вращать меня по полу. В приглушенном свете он выглядел как сон, темный сон, к которому девушка могла бы стремиться всю свою жизнь… и никогда не обладать им.

— По крайней мере, ты готова, — наконец пробормотал он.

Что-то внутри меня, что-то ужасно похожее на мою душу, вспыхнуло пламенем.

Прежде чем я успела ему ответить, кто-то откашлялся поблизости, я обернулась и увидела Габриэля, стоящего там с решимостью во взгляде, когда он изучал, как близко Люциан держит меня.

Последние ноты песни, под которую мы только что танцевали, стихли, и Люциан медленно остановил нас.

— Могу я помочь тебе, Габриэль? - Люциан сказал отрывистым голосом, улыбка все еще была на его лице, но его глаза говорили совсем другую историю.

— Я подумал, что стоит вмешаться и дать Далии шанс.

Я съёжилась от того, как прозвучали его слова, и Люциан тихо зарычал.

Словно вспомнив, что мы были в центре внимания, Люциан наконец кивнул.

— Конечно, брат, — саркастически сказал он, прежде чем наконец отпустить меня и отступить.

Та часть моего тела, которая, казалось, всегда предала меня, тут же упустила его прикосновение.

Габриэль не стал терять ни секунды, прижимая меня к себе, когда музыка сменилась на инструментальную версию «Take Me to Church» - Hosier.

Он был пьян. Это было очевидно, он держал меня слишком близко, чем это было допустимо на моей помолвке.

— Габриэль, что ты делаешь? — прошипела я, пытаясь создать между нами пространство. Но он не дал мне отойти ни на дюйм.

Несмотря на то, насколько пьяным он был, Габриэль все еще был ровным, пока водил меня по танцполу. К счастью, танцевать начали и другие пары, так что мы были не единственными, но я знала, что на нас по-прежнему смотрит очень много людей.

— Я умираю. Ты не будешь со мной разговаривать, ты почти не смотришь на меня. Я знал, что по крайней мере, на публике, что ты должна признать меня. — Когда он говорил, его губы коснулись моего уха, и я рефлекторно вздрогнула.

— Мы сказали все, что нужно было сказать. Нет ничего хорошего в том, что мы проводим время вместе.

Его руки сжались еще сильнее, как будто чем больше я говорила «нет», тем больше он не хотел меня отпускать.

— Ты все, о чем я думаю, Далия, — хрипло сказал он. — Мне кажется, что я умираю каждый раз, когда он прикосается к тебе.

Я вздохнула и на мгновение закрыла глаза. — Это нереально, Габриэль. Точно так же, как то, что ты думаешь, что чувствуешь ко мне, нереально, так и с Люцианом это никогда не будет реальным. Это будет просто представление для сцены, на которой я никогда не хотела быть.

— Может быть, прямо сейчас это так. Но я уже вижу, что ты лезешь ему под кожу. И я знаю по опыту, что, как только ты окажешься там, он никогда не сможет тебя вытащить.

Я покачала головой.

— Габриэль, это был один день. Все, что ты чувствуешь, исчезнет, просто… тебе просто нужно держаться подальше.

— Далия, единственное, что я знаю о своем обсессивно-компульсивном расстройстве, это то, что оно заставляет меня полностью сосредоточиться на том, чего я хочу. Не будет дня в нашей оставшейся жизни, когда я не попытаюсь добиться тебя обратно.

Я посмотрела на него, его золотые глаза сияли, когда он смотрел на меня сверху вниз. И, может быть, наоборот, преданность в его взгляде, когда он смотрел на меня, заставила меня чувствовать себя немного лучше из-за отсутствия преданности, которое я всегда видела у Люциана.

Песня достигла апогея, и Габриэль откинул меня назад, его взгляд пожирал мое тело. Когда он поднял меня обратно и песня начала заканчиваться, я грустно улыбнулась ему.

— Габриэль, проблема в том, что у тебя никогда не было меня.

Я снова наклеила фальшивую улыбку, когда Габриэль подвел меня к столу, а затем быстро направился к бару, не сказав ни слова, ни оглянувшись.

— Куда сбежал Люциан? — спросила я, усевшись на свое место.

Рафаэль откинулся на спинку стула, потягивая свой напиток, глядя на Габриэля кинжалами, пока тот уходил.

— Это действительно забавная вещь. Люциан исчез прямо посреди шоу, которое ты только что устроила. И это такое странное совпадение… но и моя подруга тоже.

Огонь вспыхнул в моих венах, когда я поняла, на что он намекает… но наверняка. Нет, даже Люциан не стал бы... Я резко встала со стула, даже не удосужившись притвориться небрежной.

— Я сейчас вернусь, — пробормотала я.

— Не уверен, что ты хочешь этого, ангел, — крикнул мне вслед Рафаэль, но я уже была в пути.

Я свернула в один коридор, потом в другой, открывая случайные шкафы и находя… действительно интересные вещи.

Это определенно была не та женщина, с которой парень был ранее.

И я почти уверена, что у того парня на коленях, который сосет член того парня, была жена.

Я хотела прожечь себе глаза к тому моменту, как дошла до конца коридора, но продолжала идти, а что-то тошнотворное в животе подталкивало меня вперед.

Я добралась до зала с египетскими артефактами, когда услышала тихие стоны и поняла, что нашла то, что искала.

Я выглянула из-за дверного проема.

И я их увидела.

Я была так невероятно разочарована, и я даже не знала, почему.

Люциан сидел на египетском троне «да, буквальном троне» с расстегнутыми штанами. Мэдисон стояла на коленях, ее руки были связаны за спиной чем-то вроде галстука-бабочки Люциана, ее голова качалась вверх и вниз на его члене.

Я стояла там, слишком долго наблюдая за этой сценой, и ощущение онемения распространилось по моей коже.

И тут я сорвалась.

Мои каблуки эхом разнеслись по коридору и тут же привлекли внимание Люциана. Он не выказал ни намека на удивление, как будто все это время ждал меня, и это было шоу, которое он хотел, чтобы я увидела.

— Меньшего я и не ожидала от сотворенного мужчины. Не хотела бы я разрушить стереотипы, не так ли? — Я усмехнулась.

Люциан не ответил.

При моих словах у Мэдисон выскочила голова, и шок исказил ее черты. В ее глазах не было вины, но я не ожидала этого от шлюхи. В конце концов, это было нормой для влиятельных мужчин. И я уверена, что она привыкла к таким сценам.

— Давай, заставь его кончить, — холодно сказала я, не сводя глаз с Люциана. — Убедись, что ты отдашь моему жениху свою лучшую работу. В конце концов, Росси всегда заслуживает лучшего.

Краем глаза я заметила, как она вопросительно посмотрела на меня, прежде чем вернуться к работе.

Я должна была уйти, но мы с Люцианом смотрели друг на друга, пока он не кончил эротическим стоном, легким румянцем на щеках, когда она высосала из него все до последней капли.

Мэдисон встала со связанными за спиной руками и соблазнительно улыбнулась Люциану.

Я отпрянула назад, как научил меня мой брат Бенни, и ударила ее прямо в висок, свирепо ухмыляясь, когда она рухнула на землю, потеряв сознание.

Надеюсь, сучка получит черепно-мозговую травму и забудет, как делать минет.

Из Люциана вырвался сдавленный звук шока, и я снова встретилась с ним взглядом, наконец позволив ему увидеть всю глубину моих эмоций – мое разочарование, мой гнев, мою ненависть… мою ревность. Что-то очень похожее на стыд вспыхнуло в его глазах, пока мы смотрели друг на друга.

А потом я сбежала.

Я услышала позади себя громкое «блять», но не обернулась, чтобы посмотреть, что происходит. Я просто продолжала идти, бегая по извилистым коридорам, пока не нашла дверь с красной табличкой выхода наверху.

Я ворвалась в двери, не заботясь о том, наблюдает ли кто-нибудь за мной.

Прямо в чью-то грудь.

— Вау, помедленнее, Далия. Что за чрезвычайная ситуация? — Карло замурлыкал, и я съёжилась, когда сигаретный дым окутал мою голову, потому что, конечно же, он курил в вестибюле Метрополитена.

Кровавый придурок.

Я попыталась сделать шаг назад, но его руки сомкнулись вокруг меня… Я была опасно близок к тому, чтобы обжечься его все еще зажженной сигаретой.

— У меня начинается мигрень. Я просто проскользну домой и куплю лекарство.

Карло притянул меня ближе, и я изо всех сил старалась не сопротивляться. Разве это не то, что они говорили делать с хищниками в дикой природе? Играть в мертвых. Это казалось ответом и для этой ситуации.

— У меня есть «товар». Ты скоро поправишься. — Одна из его рук опустилась к моей заднице, и мои планы не реагировать быстро испарились. Мое дыхание начало учащаться, и край моего зрения начал приближаться.

В моей голове я была в своей спальне, а он сидел на моей кровати.

— Не двигайся, малыш. Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо. — Он тяжело дышал, его возбуждение было очевидным.

Даже если было чертовски жарко.

Я попыталась стянуть трусики, но что-то заставило меня остановиться.

И когда через несколько минут в комнату вошла Эмилия, я все еще была в окровавленных трусиках… как и просил Рафаэль.

За последние несколько недель я узнала, что каждый человек, живущий в этом месте, болен, включая меня. И я начала сомневаться, что я была вовлечена в это. Наоборот, мне казалось, что я такой родилась.

Пятнадцатая

глава

Шестнадцатая

глава

Далия

— Впервые представляем вам мистера и миссис Росси, — прозвучал голос перед тем, как двери распахнулись и открыли большой бальный зал, где проходил прием.

Я держала Люциана за руку, готовая покончить с этим, в новом платье без крови, красивом, но не сравнимом с моим прежним.

— Немного банально для большого и сильного мафиози, тебе не кажется? — Я прошептала ему, когда мы оба наклеили улыбки и вошли в великолепную комнату под аплодисменты. Дома у меня на компьютере сохранилось видео со свадебного приема, где они это сделали. Я всегда думала, что это очаровательно. Банально, но мило для того, что должно было стать самым романтичным днем в твоей жизни.

Очевидно, что в нынешних обстоятельствах это было не так.

Люциан только что бросил на меня свой типичный удивленный взгляд, который был слишком сексуальным.

Мы ненавидим его. Не будем забывать об этом, напомнила я себе.

Я была в ужасе во время церемонии, уверенная, что он собирается начать убивать всех вокруг нас, и меня, из-за того, насколько безумно он себя вел. Я также была унижена. У меня было достаточно социального беспокойства, чтобы что-то возмутительное произошло перед большой группой людей — это было для меня много.

Сама кровь… не такая уж большая проблема. В конце концов, я была Батчер. Я видела многое из этого благодаря моему отцу, братьям и Черчу.

Люциан, казалось, вернулся к нормальному состоянию, или к тому, что я считала нормальным для него. Мистер Крутой, собранный и ответственный.

Должно быть, со мной что-то не так, потому что ужас каким-то образом исчез. На его место пришла… покорность.

Люциан вел себя так же, как на ужине в честь помолвки до того, как ему отсосали: улыбался и кивал всем, крепко обнимая меня. Он ласкал мою кожу при каждом удобном случае и прижимал нежными поцелуями мою щеку… а иногда и губы.

Как будто он действительно был рад этому браку.

Он так хорошо умел притворяться, что… это казалось почти реальным.

— Напомни мне, почему мы должны притворяться, когда все эти люди знают, что ты можешь убить их в одно мгновение, если захочешь?

Он бросил на меня еще один веселый взгляд, а затем наклонился ближе, так что для любого, кто смотрит на нас, может показаться, что он просто шепчет мне что-то сладкое на ухо.

— Большинство людей в этой комнате, как ты знаешь, влиятельные лица в городе. Они всегда наблюдают за нами в поисках слабости. Мне нравится заставлять их гадать. Они подумают, что я одержим тобой после довольно интересной церемонии, и решат, что у нас, должно быть, была какая-то любовная ссора, так что, если мы будем вести себя так, будто здесь все в порядке… — Он подмигнул мне, что послал поток жара, вспыхнувший внутри меня.

— Итак, на следующем мероприятии я должна ожидать, что меня полностью проигнорируют… ну, чтобы заставить их гадать?

Он пожал плечами и отвел свое внимание от меня, чтобы поприветствовать следующую группу людей, которые отчаянно пытались поздравить нас, настолько отчаянно, что после того, как Люциан размахивал пистолетом в церкви, и я появилась, выглядя как персонаж из Ходячие мертвецы все еще были здесь, пытаясь лизать Люциану задницу.

И шоу продолжалось…

Он не стал ждать, пока я отвечу, и я застонала, пока он вращал большим пальцем круги, как эксперт.

Мне было стыдно признаться, что в тот момент я не смогла бы сказать «нет», даже если бы попыталась. Он держал меня под каким-то заклинанием. Он заворачивал меня в узлы от своих прикосновений, и я боялась, что никогда не смогу их развязать.

Он убрал руку, и я вскрикнула, паника охватила меня, когда я повисла так близко к краю, что подумала, что могу умереть.

Ладно, это было немного драматично… но все же.

Внезапно он подхватил меня на руки и отнес к своей огромной кровати. Я старалась не смотреть на его жуткую картину надо мной, когда он опускал меня. Он мягко и эффективно развязал мои запястья, а затем уложил меня на спину, прежде чем связать мои запястья надо мной своим галстуком-бабочкой, привязав их к металлическому кольцу, которое странным образом находилось в центре изголовья. Я попыталась пошевелить руками, но он снова связал меня таким образом, что убежать было невозможно.

Но страха по-прежнему не было.

Мой взгляд метнулся к столбикам кровати передо мной… заметив, насколько устойчивыми они выглядели, и что у них также были обручи и крючки в нескольких местах.

О черт. Это была какая-то бондажная кровать. Я даже не была уверена, как это называется.

— Подожди, — крикнулала я, но он лишь нежно поцеловал меня в губы, прежде чем я успела сказать что-то еще. Каким-то образом это сработало, чтобы заставить меня заткнуться.

Он встал с кровати и встал у моих ног. Темная, завораживающая похоть скатилась с него, а его взгляд блуждал по всему моему телу. Наконец наши взгляды встретились; они были горячими и заманчивыми, и я не была уверена, что когда-либо хотела чего-то большего.

Как, черт возьми, это случилось?

Он монстр. Помнишь это?

Люциан поставил одно колено на кровать и прижался губами к моей лодыжке. Он начал целовать и лизать, пока не застонал, посасывая и пробуя на вкус внутреннюю часть моих бедер, широко раздвинув мои ноги.

— Так чертовски красиво. Ты не можешь быть настоящей, Далия. — Он благоговейно прошептал мое имя, облизывая мою щель через трусики. Крик вырвался наружу, когда моя голова ударилась о матрас. Я зажмурила глаза, когда ударные волны прокатились по моему телу.

Он сосал мой клитор через кружево, лаская и дразня языком, а затем зубами. Я со стоном прижалась к его рту. Каждое лизание снимало слой за слоем, освобождая меня от всего. Я была обнаженной.

Я потеряла способность говорить. Я могла только смотреть, чувствовать и дышать сквозь пульсирующую боль в сердце, пока он целовал меня повсюду, мои трусики давно исчезли. Каждый раз, когда я была близка к тому, чтобы взорваться, он останавливался, снова и снова касаясь меня, пока все мое тело не начало трястись.

— Пожалуйста, — умоляла я, отчаянно желая оттолкнуться от обрыва, на котором он держал меня в заложниках. В ответ он скользнул толстым пальцем внутрь моего гостеприимного тела. Одна только мысль о том татуированном пальце внутри меня возбуждала меня. Я застонала — громко.

Где-то в доме я услышала звук бьющегося стекла, но не могла найти в себе силы для беспокойства… или заботы о том, что здесь кто-то еще. Мое желание взлетело до небес, трение его пальца и его рта подбрасывало меня так высоко, что казалось, будто я могу коснуться звезд. Я брыкалась против него, танец становился безумным.

— Я…— Он снова и снова погружал в меня два пальца, пока его язык двигался и вращался… и, наконец… он ввел в меня за грань. Я взорвалась, закричав от благоговения, когда яростное крещендо захлестнуло меня. Волны удовольствия прокатились по всему моему телу, и моя спина выгнулась, когда его рот и пальцы продолжали свое волшебство, подталкивая мой оргазм все дальше и дальше.

— Пожалуйста, — хрипло выдавила я, когда ощущений стало слишком много.

Он вскочил, его рот вцепился в мой, так что я могла попробовать себя на его языке. Я никогда не знала, что мне это понравится, но это просто отправило мое тело в состояние гипердвижения.

Я отчаянно нуждалась в большем.

Я прикусила его нижнюю губу, посасывая ее, имитируя то, что он только что сделал со мной. Он зарычал, и я надавила сильнее, пока не почувствовала вкус крови.

— Блять, блять, блять, — прошипел он.

Его пальцы начали играть с тугими вершинами моих сосков, и я отпустила его губу, когда крик сорвался с моих губ.

Он засмеялся над моим отчаянием, гребаный ублюдок, и начал двигаться вниз по моему телу, оставляя нежные поцелуи, пока снова не оказался у изножья кровати.

Нет ничего лучше, чем быть привязанной к изголовью кровати в одних чулках до бедра, чтобы девушка чувствовала себя уязвимой.

Он медленно начал расстегивать рубашку, не сводя с меня глаз. Каждая пуговица показывала немного больше его восхитительной, загорелой, покрытой татуировками кожи, и мне вдруг захотелось попробовать ее на вкус.

Меня пробрала дрожь, и я застонала.

А потом он замер, как будто этот звук что-то в нем пробудил. Лицо его вдруг потонуло в печали, руки безвольно повисли по бокам. Его кожа побледнела, а дыхание вырывалось прерывисто, как будто кислород в комнате внезапно исчез.

— Посмотри, что я сделал с тобой, — сказал он в ужасе. — Мне чертовски жаль.

— Что ты имеешь в виду…

Он начал пятиться назад, в его глазах были призраки, когда он смотрел на меня, как будто он больше не видел меня там… но что-то другое.

— Люциан, — закричала я, волнение захлестывало меня.

Затем он ушел, не сказав больше ни слова, захлопнув дверь за собой так сильно, что все в комнате завибрировало. Моя грудь вздымалась, на коже выступили капельки пота.

И мои руки все еще были связаны над головой.

Я пыталась бороться с ними, отчаянно дергая, но завязанный им галстук ничуть не ослаблялся.

Он должен был вернуться. Конечно, он не собирался оставлять меня в таком состоянии. Верно?

Но он так и не вернулся.

И, наконец, я потеряла сознание, в бреду от дня, оргазма и изо всех сил пытаясь освободиться от своих пут.

Семнадцатая

глава

Люциан

— Это было настоящее шоу, которое вы устроили, — объявил мой отец, как только он вошел в комнату, разумеется, без приглашения.

Я скривил лицо, не желая показывать, как я раздражен его появлением.

Особенно из-за того, что было в подвале, над которым сейчас работал Рафаэль. В течение нескольких недель, прошедших после свадьбы, я ни разу не переступал порог пентхауса, предпочитая оставаться в спальне, примыкающей к моему офису в Rossi Inc., нашем прикрытии для дальнейших юридических начинаний.

Карло резко улыбнулся мне, обнажая зубы в манере, которая должна была быть устрашающей и хищной, но уже давно утратившей свою власть надо мной в любом случае. Я просто считал дни, пока его жизнь, состоящая из наркотиков, алкоголя и дорогих шлюх, не настигнет его. Я не думал, что какие-либо другие организации, участвующие в договоре, были такими же подставными лицами вместо босса. Возможно, другой человек просто покончил бы с этим и покончил с собой за него, но было что-то в отцеубийстве, что никогда не нравилось мне.

Почти каждый день происходило какое-то событие. Исчезновение людей, исчезновение партий оружия, полиция появляется там, где ей не следует, из-за подсказок от неизвестного игрока.

Все было мелко, как муха, севшая на лошадь и раздражающая ее. Но с учетом того, как это нарастало, это был только вопрос времени, когда, кто бы они ни были, они обострят ситуацию до такой степени, что это будет больно.

Я сомневался, что люди, связанные в подвале, были кем-то очень важным, но они явно были лидерами бригады, которую мы недавно вывезли. Я надеялся, что они что-то знают.

— Я рад, что тебе понравилось, — ровно ответил я, что только заставило Карло стиснуть зубы. — Что привело тебя сегодня в офис?

— Я попытался получить доступ к одному из счетов на Бермудских островах и получил уведомление о том, что он был закрыт. Ты знаешь что-нибудь об этом?

Я скрестил руки перед собой.

— Я не знал, что ты использовал эту учетную запись, — спокойно сказал я ему, наглая ложь. — Недавно я перевел немного денег на другие инвестиции. Это могло произойти тогда.

— И ты не подумал спросить меня перед этим, сынок? — Его голос был смертельным, острым лезвием бритвы, прежде чем оно вонзилось в твою кожу.

Теперь моя челюсть сжалась. Карло, по большей части, предоставлял мне управлять делами так, как я считал нужным. Это включало деньги, так как он был худшим финансовым манипулятором, которого я когда-либо видел. До того, как я начал заниматься этой стороной дела, он чуть не развалил несколько наших компаний. Теперь под моим руководством мы процветали. Наша казна была полна как никогда, а наше портфолио расширилось, так что мы могли делать деньги в этом городе.

Каждую неделю я давал Карло отчет о вещах, на которые, как я знал, он обращал внимание лишь наполовину. Но когда я заметил, что с этого счета снимаются большие суммы денег, я взял на себя смелость закрыть его и перевести деньги в другое место. Что я ему не сказал.

— Я уверен, что это было в одном из тех отчетов. На всех твоих других счетах есть много денег, которые ты можешь взять. — И у него не было проблем с этим. Я чуть не плакал каждый месяц, когда видел длинный список обвинений на его счетах, которые я курировал.

— Должен ли я напомнить тебе… — начал он, как только в дверях появился Рафаэль, весь забрызганный кровью.

Карло остановился и поднял бровь, увидев состояние Рафаэля.

— Развлечься в подвале? — спросил он меня, временно отвлекшись.

Помимо минета и шлюх, мой отец любил хорошую пытку.

Карло обратился с вопросом ко мне. Он редко разговаривал с Рафаэлем, если мог. Это было то, чего я не понимал, но поскольку Рафаэль, казалось, был совершенно согласен с этим, я никогда не вмешивался.

— Несколько вещей, — ответил я, смирившись с тем, что Карло, к сожалению, будет вовлечен в это. Обычно это было бы нормально «он очень изобретательно подходил к своим методам пыток», но, поскольку мой отец был одним из первых в моем списке подозреваемых в организации нападений, я не хотел, чтобы он был замешан.

Мы втроем подошли к частному лифту в моем кабинете и спустились на сорок этажей вниз, туда, где наш подвал был устроен для подобных вещей. У нас были такие комнаты почти во всех подвалах наших резиденций и других важных зданий. Этот был немного более глубоким, с тюремными камерами вдоль обеих стен, когда мы шли по коридору, и охранниками на месте, чтобы присматривать за камерами, когда они были полны людей, ожидающих «допроса».

Мы вошли в комнату, где были связаны трое мужчин с кляпами во рту. В комнате воняло мочой и горелой плотью, и я заметил, что у одного из мужчин теперь не было руки. Рафаэль прижег культю, чтобы она не кровоточила.

Похоже, над двумя другими он особо не работал, что дало бы Карло шанс сыграть.

Карло подошел к одному из ящиков вдоль стены и вытащил оттуда пару медицинских перчаток. У него было что-то против того, чтобы его руки были в крови, что-то, что бесконечно забавляло меня и моих братьев. В этот момент его ладони определенно были окрашены в красный цвет от всех грехов, которые он совершил.

— А теперь скажите мне, что мы ищем, мальчики, — сказал он, пугающе улыбаясь перепуганным мужчинам.

Рафаэль стоял, прислонившись к стене, наблюдая за отцом со скукой и большим отвращением.

То же, брат.

— Мы нашли этих мужчин, разливающих бензин вокруг одного из складов. Там было товаров на десять миллионов долларов.

Карло кивнул, выглядя совершенно сбитым с толку. Он жутко свистнул, схватил мачете и внезапно повернулся к одному из заключенных, порезав ему ногу. Душевный крик наполнил воздух.

Кровь была повсюду; он явно задел артерию, и теперь парень быстро истекал кровью.

— Блять, — я выругался, когда я двинулся к заключенному. Я надавил на рану, чтобы она не так сильно кровоточила. Я тоже одним глазом следил за отцом, не упуская случая вонзить мне в спину тот самый мачете.

— Кто послал вас на склад? — прорычал я. Сопли и слезы текли по лицу парня, когда он рыдал. Я вздохнул, зная, что мы ничего не вытянем из этого парня. Я не думал, что тот, кто организовал эти нападения, был дураком. И только дурак поставит хныкающего идиота на место руководства.

— Не знаю, — всхлипнул он. — Пожалуйста, моя семья… — Прежде чем он успел сказать что-то еще, Карло вонзил мачете прямо в горло парня, применив такую силу, что тот прорезал его насквозь.

Я покачал головой, но ничего не сказал. Я бы все равно ничего не добился от этого парня.

Каким-то образом среди всей этой крови и запахов, которые заставили бы большинство мужчин жаждать могилы, Далия мелькнула в моем сознании. Она сказала что-нибудь кому-нибудь? О чем она думала? Меня тошнило от одной мысли об этом утре. Меня тошнило несколько раз в день, и я не мог перестать зацикливаться на этом. Но я также ловил себя на том, что дрочу по нескольку раз в день на образ, выгравированный в моей голове, где она лежит на моей кровати, ее руки связаны над ней, ее лицо раскраснелось, дыхание вырывается из ее груди в одышке… то, как ее глаза умоляли меня трахнуть ее.

Одного изображения было достаточно, чтобы заставить меня возбудиться, и одна вещь, которую я не делал в этой комнате, это не становилась… так что это было для меня впервые.

— Люциан? — позвал Рафаэль, и я повернулся, чтобы посмотреть на него. Он кивнул головой Карло, который смотрел на очередного заключенного, как мясник, перед которым стоит новая порция жирного скота.

Это была чертова катастрофа.

— Отец, почему ты не даешь мне взять это? — Я попытался сказать это почтительно, но слова звучали пусто: мы оба знали, что я давно потерял к нему уважение.

— Ты слишком мягок с ними, сынок. Если они не истекают кровью, они не говорят.

— По крайней мере, постарайся не задеть ничего жизненно важного следующим, — протянул Рафаэль, и Карло обернулся, бросив на него ненавидящий взгляд.

Рафаэль улыбнулся, словно ждал, когда Карло нападет. Я думаю, Карло был не таким уж дураком, как я думал, потому что, бросив еще один взгляд на своего психованного сына, он повернулся к заключенным.

Следующие тридцать минут были пустой тратой моего времени. Карло не преминул поразить каждый жизненно важный орган, какой только мог, и я поймал себя на том, что играю в доктора на протяжении всего «сеанса» следующего человека, пытаясь сохранить ему жизнь достаточно долго, чтобы отвечать на вопросы.

Третий человек продолжал нервно поглядывать на Рафаэля, даже несмотря на то, что Карло стоял там с молотком и тесаком для мяса, потому что, видимо, он думал, что мачете недостаточно острое.

— На что ты смотришь, червяк? — прошипел Карло, явно обеспокоенный тем, что парень боится кого-то в конце комнаты больше, чем его самого.

— Может быть, ты теряешь хватку, отец, — поддразнил его Рафаэль. Я бросил на него взгляд, который сказал ему заткнуться, гадая, что у него сегодня за игра. Лицо Карло покраснело, и я не был уверен на кого он собирался напасть дальше, на заключенного или на Рафаэля.

— Прошло некоторое время с тех пор, как я учил тебя некоторому уважению, — прорычал Карлос, и, честно говоря, в этот момент мне стало немного неловко, потому что я не думал, что у Рафаэля такие же проблемы с отцеубийством, как у меня.

Когда Рафаэль просто стоял там с легкой ухмылкой, Карло развернулся к заключенному и начал безжалостно рубить человека, пока куски плоти не полетели во все стороны.

Черт. Спасибо, блядь, за чистильщиков.

Я покачал головой, разочарованный тем, как мало информации мы получили. Я думал, что смогу, по крайней мере, узнать имена людей следующего уровня из этой команды.

Наконец Карло бросил свое оружие с громким лязгом на пол. Он был немного похож на ту девушку из того фильма, где на нее капали свиной кровью. Я не думал, что есть часть его тела, которая не была бы покрыта красным.

Я взглянул на свою одежду. Я выглядел ненамного лучше.

Оглянувшись назад, я увидел, что Рафаэль вышел из комнаты, довольный устроенной им бойней.

Подонок.

У меня возникла мигрень за глазами.

Все было гребаным крушением поезда. Все.

И посреди всего дерьма, с которым я имел дело, я все еще не мог перестать думать о ней.

Восемнадцатая

глава

Далия

Я не могла этого сделать. Я не могла оставаться в этом месте ни секунды. По крайней мере, в Англии у меня был график, цель в жизни. Иди в школу, получай хорошие оценки, делай свою маму счастливой. Всегда было чем заняться.

С того рокового утра я ничего не делала. Эмилия приходила каждый день, но у нее редко было время для долгих разговоров обо всем, что ей приходилось делать по хозяйству. Я узнала от нее, что у Росси было несколько резиденций, и она всем заведовала. Я даже не могла готовить, потому что она или Габриэль следили за тем, чтобы еда была готова в любое время в течение дня.

Мне казалось, что я уже просмотрела каждое шоу на земле, и даже фильмы в этой милой театральной комнате потеряли свою привлекательность. Габриэль показал мне ультрасовременный тренажерный зал на их этаже, но я не могла бегать так много, и даже работа с мешками не помогла избавиться от внутреннего беспокойства. Я несколько раз пыталась уйти, но теперь внизу у лифта стояла охрана, и каждый раз они быстро «провожали» меня обратно.

Со своими «проблемами» мне нужно было чем-то заниматься, а этого не было. Люциан даже не показывался в пентхаусе, и я видела Рафаэля всего на несколько секунд каждый день, когда он выбегал, вечно занятый. Габриэль делал все возможное, чтобы проводить со мной время, но я была уверена, что Люциан просто думал о том, как удержать его подальше от пентхауса, потому что у Габриэля были встречи весь день, и он возвращался домой поздно вечером, уже после обеда, глядя на меня полностью усталым взглядом. Он пытался посмотреть со мной фильм, но через пять секунд засыпал.

Но хуже всего были текстовые сообщения. Он отправлял по несколько писем с разных номеров каждый день. Я заблокировала каждый номер. Я старалась держать свой телефон выключенным, насколько это было возможно, но, похоже, я не могла убежать от графических сообщений, которые он присылал, в которых точно говорилось, что он собирается сделать со мной, когда увидит меня снова.

Мне нужен был новый телефон, но для этого требовался доступ к деньгам. А так как Люциан не отвечал ни на текстовые сообщения, ни на телефонные звонки, я пока не могла до него достучаться. Моя мама не отвечала на звонки, но мне все равно было неловко просить у нее денег теперь, когда я вышла замуж. Я бы спросила у Бенни, но он слился, посылая мне короткие сообщения с телефона Черча, что он «скоро со мной поговорит», но «чем-то занят».

Итак, как я уже сказала, я дошла до того, что, если бы я осталась в этом месте еще на одну секунду… я бы сошла с ума.

Я загнала Эмилию в угол на кухне после еще одной бессонной ночи.

— У Люциана есть кабинет? — спросила я, съёжившись от краткости моего тона. Она перестала вытирать стойку и взглянула на меня, нахмурив лоб и поджав губы.

— Да? — она ответила медленно. Очевидно, мне придется потрудиться, чтобы добиться от нее хоть чего-нибудь.

— Мне нужен телефон, и мне нужно поговорить с ним о кое чем важном.

— Ты можешь поговорить со мной, дорогая. И я сейчас же постараюсь достать тебе телефон.

Я хотела ударить себя по голове. Конечно, Эмилия сможет достать телефон. Но также я чувствовала себя совершенно нелепо из-за того, что мне приходится зависеть от управляющей домом, что у меня нет доступа к банковским счетам или чему-либо еще. Не то чтобы я сошла с ума, потратив деньги Люциана. Поскольку меня не выпускали из дома, у меня не было большого выбора.

— Это действительно важно, чтобы я поговорила с ним, — умоляла я. Хорошо, что у Эмилии была слабость ко мне, потому что ее плечи поникли, и она вздохнула.

— Я попрошу Риккардо отвести тебя в его кабинет. Но никуда не уходи без Риккардо. Если с тобой что-нибудь случится, это будет моя голова.

Мне хотелось усмехнуться над мыслью, что Люциану будет не все равно, если со мной что-нибудь случится, но потом я вспомнила, как стояла в дверях, и как Габриэль смотрел на меня, и как Рафаэль смотрел на меня через зеркало.

Возможно, было несколько человек, которые скучали бы по мне.

— Спасибо, — сказала я с облегчением.

Сотворив свое волшебство, Эмилия уже через пять минут привела Риккардо в вестибюль. Он молча, как всегда, склонил голову ко мне, и я последовал за ним в лифт и спустилась в вестибюль, прежде чем выйти на улицу. Я заметил, что Риккардо держал одну руку на пистолете, а его глаза постоянно метались повсюду, как будто кто-то собирался напасть на нас в любую минуту.

Я села в машину, на этот раз Rolls-Royce Wraith, из-за которой я немного промокла, когда скользила по коже.

Мне очень нужно было увидеть гараж, где хранились все эти машины. У меня, наверное, был бы оргазм прямо сейчас. Кому нужен был член?

Мы проехали по городу, и, конечно же, Риккардо ничего не сказал.

Но это не имело для меня значения, потому что, по крайней мере, я была вне этого места. Я немного опустила окно, чтобы впустить горячий ветерок, чувствуя, что мне стало легче дышать, когда он дул мне в лицо.

Мы ехали около пятнадцати минут, прежде чем остановились перед небоскребом, высотой почти с Эмпайр Стейт Билдинг. Я уставилась на него.

— Здесь офис Люциана?

Риккардо кивнул.

— Russo Inc. владеет всем зданием, — с гордостью объяснил он. Пожалуй, это было самое большое количество слов, которые он когда-либо говорил мне. По какому поводу?

Возле здания ждал неуклюжий мясистый мужчина в темно-сером костюме, и как только Риккардо оказался рядом со мной, и мы направились к дверям, он кивнул нам и направился к машине, садясь и уезжая. Я решила припарковать его где-нибудь.

Мы прошли через драматический вестибюль с потолком высотой не менее трех этажей, и я поняла, как плохо я была одета. Все здесь были одеты так, будто были готовы покорить корпоративный мир. А здесь я была одета в свою обычную униформу из черных леггинсов и большого свитера. Я надела топ на тонких бретельках под свитером… так как на улице было очень жарко.

Вероятно, мне нужно было пересмотреть свой гардероб теперь, когда я не жила в холодной Англии.

Когда мы шли по вестибюлю, это было похоже на расступившееся Красное море: люди, бросив один взгляд на Риккардо, поспешно уходили прочь. Он не показался мне таким устрашающим, но что я знала?

Мы вошли в лифт по кивку стоявшего снаружи охранника.

— На каком этаже он работает?

Риккардо нажал верхнюю кнопку, и я внутренне закатила глаза. Потому что на самом деле, на каком еще этаже может быть Люциан?

Когда лифт поднимался, у меня в животе сгущались грозовые тучи.

Зачем я снова это делала? Одна только мысль о том взгляде в глазах Люциана, когда я видела его в последний раз, заставила меня вздрогнуть. Блять, о чем я думала?

Ах да, что я не могу выдержать еще один день в заключении.

Я сделала глубокий вдох. Я могла сделать это. Он был тем, у кого была проблема.

К тому же, он должен мне чертову кучу извинений. Наименьшая из которых заключалась в том, что он держал меня прикованной, почти полностью голой, всю ночь. Я была просто рада, что у меня не было панической атаки.

Люди с любопытством смотрели на нас, когда мы выходили из лифта. Этот офис был, конечно… в основном черным. Прохладным золотым современным шрифтом было нацарапано Russo Inc на стене за гигантским столом администратора прямо перед нами, за которым сидели шесть привлекательных женщин.

Я снова проклинала себя за то, что не принарядилась хоть немного. Что это было сказано? Что у тебя больше мух с медом? В данном случае мед означал бы, что я не похожа на утонувшую крысу.

Глаза девушек расширились, когда они увидели Риккардо, и тут же вскочили и забегали вокруг стола, спрашивая, не нужно ли ему выпить. Я не упустила из виду сердечки в их глазах, когда они смотрели на него, казалось, совершенно не подозревая о моем существовании.

Я смогла рассмотреть его еще раз. Я думаю, он был хорош собой. Просто, когда вы сравнивали его с Люцианом, Рафаэлем и Габриэлем, Риккардо был подобен фонарику, пытающемуся соперничать с солнцем.

Это просто невозможно было сделать.

Риккардо оставался абсолютным профессионалом, отмахиваясь от девушек и лаконично говоря им, что ему нужно поговорить с Люцианом.

Они с энтузиазмом закивали, когда мы повернули налево, туда, где вдоль стен стояли стеклянные офисы, а общие столы были сгруппированы вокруг основного помещения. Только когда мы повернулись, девушки наконец заметили меня, и их бешеный шепот последовал за нами по коридору.

Вскоре я совсем забыла о них, когда мы остановились перед угловым офисом с замерзшими окнами, так что внутрь было не заглянуть.

Я слышала приглушенные голоса, доносившиеся изнутри, и у меня возникло искушение сказать Риккардо, что мы можем просто забыть обо всем этом и уйти. Однако Риккардо один раз сильно постучал в дверь, и знакомый голос Люциана проревел, приглашая его войти.

— Риккардо, я не ожидал… — предложение Люциана полностью оборвалось, когда я вошла в комнату. Он напрягся в своем кресле, все его тело напряглось, как будто я была кем-то опасным.

— Bellissima - Красотка, что ты здесь делаешь? — спросил Габриэль, я повернулась и увидела, что он бездельничает в черном кожаном кресле рядом со мной. Мои щеки горели от напряженного, собственнического взгляда Габриэля на меня, отчаяние и привязанность исходили от него волнами.

Это было полной противоположностью тому, как Люциан смотрел на меня. Как будто я бомба, которая вот-вот взорвется.

— Мне нужны деньги, — выпалила я, тут же покраснев. Я пыталась придумать сценарий, и это определенно не то, чем я собиралась заниматься. — Я имею в виду — мне нужно быть в состоянии сделать что-то. Мне нужно иметь возможность покинуть пентхаус и жить жизнью. Ты не можешь запереть меня там, — решительно сказала я.

Пальцы Люциана были переплетены перед ним, его взгляд остановился на лоскуте кожи, показывающем, где мой слишком большой свитер упал с моего плеча. Я вытерла кожу на случай, если у меня что-то там было, и это, казалось, вернуло его к жизни.

— Пожалуйста, скажи мне, Далия, чем такая избалованная принцесса, чем ты, хотела бы заниматься в свободное время? — протянул он.

Моя нижняя губа дрожала, но слез, конечно, не было. Это был еще один способ, которым нас предали все люди, подписавшие этот контракт много лет назад. Я была уверена, что у каждой из женщин, которых продали за мир, как скот, есть то, чем они хотят заниматься в жизни. Так что тот факт, что он имел наглость насмехаться над идеей, что я могу хотеть большего, чем просто сидеть в одиночестве на диване перед телевизором, приводил меня в бешенство.

— Я хотела быть ветеринаром, — сказала я ему, высоко подняв голову. — Я хорошо училась в школе, везде пятерки. Я бы поступила в колледж, если бы не это. Если бы я только могла попробовать поступить в…

— Абсолютно нет, — вмешался Люциан.

— И почему бы нет? — сердито возразила я.

— Ты знаешь, что это за кошмар с точки зрения безопасности? Необходимость иметь мужчин, постоянно проверяющих кампус на наличие угроз. Каждый из моих врагов хотел бы получить частичку тебя.

Я покраснела, когда его взгляд медленно опустился на мое тело. Чертово предательство. Мои гормоны делали это со мной каждый раз.

— Я могла бы стать волонтером. Я могла бы устроиться на работу в библиотеку или что-то в этом роде. Там тихо и в стороне. Тогда я просто была бы в одном месте.

Люциан уже качал головой.

— Пожалуйста. — Я ненавидела его в этот момент. Я ненавидела его за все остальное, что он также сделал. Но тот факт, что я должна была выпрашивать право на жизнь, как собака, заставил меня гореть внутри.

— Тебе нужно уйти, — приказал Люциан, хватая ручку и глядя на бумаги, разбросанные по всему столу. Я хотела остаться и сражаться, но Габриэль осторожно покачал головой. — Я поговорю с ним, — прошептал он одними губами, и на секунду сквозь грозовые тучи внутри меня выглянуло солнце.

Иногда, несмотря на то, что я знала о Габриэле, это казалось реальным.

Я все еще чувствовала себя подавленной, когда вышла вслед за Риккардо, несмотря на Габриэля. Люциан, конечно, не удосужился попрощаться, не то чтобы я ожидала от него чего-то другого.

Пот стекал по моей спине, когда Риккардо вел меня обратно через здание, и мне казалось, что тысячи глаз следят за нами, пока мы шли. Мне всегда было жарко, когда я была расстроена, и я рассеянно сняла свитер, чтобы обернуть его вокруг талии.

Так было лучше.

Мы подошли к лифтам, когда я услышала позади себя голос Габриэля. Я повернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Я убедил его, что ты должна хотя бы быть волонтером в этом приюте для животных, который находится в паре кварталов от пентхауса моего друга. Когда все успокоится, я думаю, мы сможем записать тебя на занятия.

— Правда? Ты смог убедить его в этом? — Мое сердце трепетало, на этот раз не от нервов. Это было не все, о чем я просила, но хоть что-то. И, может быть, в будущем…

Если мы с Люцианом собирались пожениться только на словах, мне нужно было построить собственную жизнь, и, надеюсь, это был первый шаг.

На мгновение лицо Габриэля показалось противоречивым, но затем он улыбнулся.

— Хочешь начать сегодня? — спросил он.

— Серьезно? Мне бы это понравилось. — Это было все, что я могла сделать, чтобы не броситься на него и не прыгнуть в его объятия, но, когда на нас смотрели все глаза, я не думала, что это будет умно.

Габриэль спустился с нами на лифте туда, где снаружи ждала машина. Удивительно, как гладко протекала жизнь Росси.

— Я встретил Меган на одном из тех благотворительных аукционов, где люди покупают свидание с парнем, — сказал мне Габриэль, пока мы ехали. — Организаторы мероприятия думали, что сделают его особенным, заставив нас гулять с собаками в надежде, что собак приютят, как только нас выберут на свидание. Меган — владелица приюта, в который мы направляемся, и она услышала обо мне и подумал, что мне будет весело идти по сцене с чихуахуа. Это маленькое дерьмо лаяло все время, пока я шел, и заставило всех плакать от смеха. — Он постучал себя по подбородку, его глаза весело сверкнули при воспоминании. — Ты должен был взять собаку с собой на свидание, и это был полный кошмар все время, что было очень удобно, так как женщине, купившей меня, было семьдесят пять лет, и она все время пыталась соблазнить меня.

Я хихикнула, и его глаза загорелись, как будто я сделала ему подарок. Я уже начала думать, что больше никогда не буду смеяться, и все же я была здесь и делала это. У Габриэля, казалось, был дар к этому. Он был лучом надежды среди темных облаков.

— Так вы с Меган подружились? — Я пыталась говорить небрежно, но ухмылка на лице Габриэля говорила, что он знает, почему я спрашиваю.

— Просто друзья, — сказал он, подмигнув, и что-то в моем животе успокоилось. — Bellissima-Красотка, если бы я не знал лучше, я бы сказал, что ты ревнуешь.

Я покраснела и закусила нижнюю губу, но не ответила ему. К счастью, прежде чем он успел что-то сказать, мы подъехали к неприметному трехэтажному коричневому зданию. Над дверью висела большая табличка с надписью

— Нью-Йоркский приют для животных.

Гавань, мне понравилось это слово. Я надеялась, что, может быть, это место станет для меня маленьким пристанищем, хотя и старалась не питать надежд. Когда мы вышли из машины и пошли к двери, Габриэль схватил меня за руку. Я должна была отстраниться, но было много вещей, которые я должна была сделать по-другому после отъезда из Лондона.

Я держала свою руку в его руке.

Затхлый запах животных накрыл нас, когда мы вошли в дверь. Там был небольшой письменный стол, за которым сидела девочка-подросток. Она подняла глаза, когда мы вошли, и взвизгнула от волнения, увидев Габриэля. Она облетела стол и крепко обняла его.

— Ты не был здесь целую вечность. Я уже начала думать, что ты забыл о нас, — воскликнула она. Она была милой девушкой с темно-каштановыми волосами, заплетенными в длинную косу на спине, и ярко-голубыми глазами, которые она не могла оторвать от Габриэля.

Похоже, у Габриэля появился еще один поклонник. Он рассмеялся и потер ее макушку, спутав ее волосы и заставив ее ослабить хватку осьминога, которую она держала вокруг его талии, чтобы попытаться поправить волосы.

— Ну, как я мог забыть о тебе, Шелби Рэй? — сказал он, подмигнув. Мне казалось, что я смотрю на более молодую версию себя, потому что ее лицо стало того же оттенка, что и помидор.

Я была почти уверена, что мое лицо делало то же самое всякий раз, когда Габриэль Росси флиртовал со мной.

Внимание Шелби переключилось на меня.

— Это твоя девушка? — взволнованно спросила она. — Ты никогда раньше не приводил с собой девушку.

Габриэль сжал мою руку, и тень заслонила его улыбку.

— Она хороший друг, — ответил он, немного грустно.

Я была счастлива, что он не сказал правды. Не знаю, смогла бы я справиться с тем, что Габриэль представил бы меня как свою невестку.

Слева от нас в прихожей появилась симпатичная женщина лет сорока пяти. Ее глаза сверкнули, когда она увидела Габриэля.

— Ну, здравствуй, незнакомец, — тихо сказала она. В отличие от Шелби, которая потратила минуту, чтобы отвести взгляд от идеального лица Габриэля, она сразу же обратила внимание на меня. — А кто у нас здесь? — спросила она оценивающе.

— Я Далия, — сказала я, протягивая руку. Она крепко пожала мне руку.

— Боже, ты кукла. И этот акцент. Кажется, я уже влюблена, — проворковала она.

— Меган, прекрати флиртовать с новым волонтером, которого я тебе привел, — сказал Габриэль, явно забавляясь.

— Ты заинтересована в помощи? — Глаза Меган светились от возбуждения.

Я кивнула.

— Если ты меня приймешь, — ответила я, глядя на Габриэля за разрешением. Но он уже кивал в знак согласия.

Шелби вмешалась в разговор.

— Мы всегда ищем волонтеров. У нас никогда не бывает достаточно людей. Это здорово!

— Когда ты сможешь начать? — спросила Меган.

Не то чтобы я была одета модно или что-то в этом роде, факт, за который я была теперь благодарна.

— Могу я начать прямо сейчас? — нерешительно спросила я.

Меган вскрикнула и кивнула головой, выглядя в этот момент намного моложе, чем предполагали морщины на ее лице.

— Могу я присоединиться к вам, дамы? — спросил Габриэль, и мы втроем уставились на очень дорогой на вид костюм, который был на нем.

— Там будет немного грязно, — начала Меган, но Габриэль уже снял свой пиджак, обнажая белую рубашку, демонстрирующую каждый восхитительный мускул на его руках. Я была почти уверена, что Меган лесбиянка, и она все еще пускала слюни… как и Шелби… как и я.

Хотя нас нельзя было винить. Габриэль был слишком совершенен.

Опасность. Предупреждающий знак. Не проходи иди. В моей голове зазвенела тревога, когда Габриэль снова взял меня за руку, и мы последовали за Меган через дверной проем. Я помахала Шелби Рэй, которая должна была остаться за столом, и расхохоталась, когда увидела, что она пялится на задницу Габриэля.

Волнение разлилось по моим венам, когда Меган начала показывать нам окрестности. Здесь было громко. Собаки лаяли, кошки мяукали, и какие-то птицы в металлических птичьих клетках определенно ругали нас.

Я не могла не рассмеяться, когда Меган остановилась, чтобы накормить одного из ярко окрашенных попугаев лакомством, и тот тут же сказал ей «отвали».

Меган посмотрела на нас с ухмылкой.

— Ты понимаешь, почему мы не можем найти ему дом, — сказала она с притворным вздохом. — Хотя он действительно оживляет это место. Просто становится немного рискованно, когда у нас есть молодые волонтеры, и они идут домой, зная совершенно новый словарный запас.

Я снова засмеялась, и Габриэль отпустил мою руку и обнял меня за талию, притянув к себе, и поцеловал меня в голову.

Меган смотрела на нас со знанием дела, поэтому я изо всех сил старалась избегать ее взгляда.

Она снова начала экскурсию, объясняя некоторые из обязанностей, с которыми мы будем помогать — обязанности, которые включали уборку собачьих какашек в конуре и на огромном заднем дворе, где бегали животные.

— Как ты нашла столько открытой земли в Нью-Йорке? — Я задохнулась, когда оглядела двор, который, должно быть, был не меньше половины акра.

Она указала большим пальцем на Габриэля.

— Это все благодаря Казанове. Раньше здесь была крошечная полоса, на которой едва помещались два животных одновременно. Он купил здание позади нас и здание рядом с ним, и он их снес, может иметь эту открытую местность.

Я посмотрела на Габриэля, который сейчас покраснел, и я уверена, что в моих глазах блеснули звезды.

Я думала, что довольно хорошо узнала Габриэля за те две недели, когда мы проводили вместе каждую секунду, но теперь я поняла, что мы только что коснулись поверхности. В Габриэле было гораздо больше, и это определенно было проблемой. Потому что информация с поверхностного уровня уже была достаточно хорошей, так что эта его сторона… эта его сторона была разрушительной.

И опасно.

После того, как Меган показала нам все это место, она дала нам пакеты с едой и велела начать кормить животных.

— Не стесняйся открывать клетки, когда ьы кормишт их и даришь им немного любви. Мне трудно добраться до них всех за день со всем остальным, что нужно сделать, поэтому они сходят с ума по этому поводу.

Я радостно кивнула и начала делать именно это. Хорошо, что у меня было много дополнительного времени, потому что с тем, как медленно я двигалась, играя с животными, мне, вероятно, понадобится десятичасовая смена, чтобы действительно сделать много дел.

Я всегда любила животных. Когда я была ребенком, у меня был домашний кролик по имени Нибблс. Он спал в клетке у моей кровати, и я выпускала его наружу всякий раз, когда оказывалась в своей комнате. Однажды я зашла в свою комнату и увидел Нибблса, лежащего у меня на полу, с отрезанными ступнями, лежащими рядом с ним. Это было предупреждением от него, что произойдет, если я когда-нибудь что-нибудь скажу.

— Далия? — обеспокоенно спросил Габриэль. Он присел рядом со мной и вздернул мой подбородок, чтобы посмотреть на него. — О чем ты только что подумала? Твое лицо страшно побледнело, и ты вся дрожишь.

Я заставила себя улыбнуться, поглаживая пушистую шерсть кота на коленях.

— Просто воспоминание, ничего особенного, — солгала я.

На самом деле было легко избавиться от воспоминаний в этом месте, когда мы проходили через животных, даря им любовь. Это было также забавно, потому что я подозревала, что Габриэль никогда в жизни не держал животное в руках. Мне приходилось объяснять ему, как это делать с каждым животным, и он выглядел восхитительно неуклюжим каждый раз, когда брал одного из них.

В частности, была одна собака, которая полностью растопила мое сердце. Он был очаровательно некрасив. Волосы его торчали во все стороны, пятнистого серого цвета. Большинство людей, вероятно, просто прошли бы мимо, но он выглядел таким грустным, глядя на меня через клетку, даже не поднимая головы, когда я насыпала еду в его миску… Я не могла не вытащить его. Он дрожал от моих прикосновений и тихонько скулил, глядя на меня проникновенными карими глазами, в которые нельзя было не влюбиться.

— Он… интересно выглядит, — усмехнулся Габриэль, присоединяясь ко мне и почесывая макушку пса.

Собака уткнулась носом мне в руки.

— Ты драгоценный ребенок, ты знаешь это? Такой хороший щенок. — Я усмехнулась, запоздало поняв, как нелепо я звучала. Я взглянула на Габриэля, думая, что он будет смеяться надо мной, но вместо этого я увидела жар в его взгляде.

Это было смешно. Я была посреди собачьего приюта, и возбуждение терзало мои внутренности. Я сглотнула и снова обратил внимание на собаку, неохотно откладывая ее назад.

— Скоро увидимся, приятель, — прошептала я ему, и пес с любовью посмотрел на меня. Вот за что нужно было любить животных — они любили вас без причины, безоговорочно. Такого вы не могли найти больше нигде.

Мы пробыли там часами. Меган была в районе, где мы работали, и за его пределами, рассказывая нам забавные истории о некоторых домашних животных. И да, мы действительно зачерпнули много какашек. Когда мы вышли из приюта для животных с обещаниями вернуться на следующий день, я не могла вспомнить, когда я чувствовала себя такой счастливой.

— Ты светишься, bellissima-красотка, — пробормотал он, когда мы вернулись в машину, его большой палец мягко поглаживал мою руку.

Я откинулась на спинку кресла, на моих губах играла легкая улыбка.

— Спасибо. Это было… идеально.

Габриэль жадно смотрел на меня.

— Спасибо, что дала мне это.

Я склонила голову.

— Что я тебе дала?

— Часть тебя, — ответил он.

Я вздохнула и вжалась в мягкую кожу своего сиденья.

Проведя столько времени с Габриэлем, я либо исцелюсь… либо погибну.

И я держала пари, что это будет последнее.

Девятнадцатая

глава

— Что это должно означать? — спросила я, мой голос явно звучал панически.

— Его светлость потребовал, чтобы я тебя немного потренировал. — Намеки были настолько грубыми, что это было почти смешно, по крайней мере, было бы так, если бы мои трусики не промокли насквозь.

Это было очень много для меня, чтобы справиться. Каждая вещь в Рафаэле была разработана, чтобы подтолкнуть меня к краю.

— Я хорошо работаю над собой, — ответила я, очень хорошо осознавая свой собственный ответ. Его глаза блестели от удовольствия.

— Я собираюсь научить тебя некоторым навыкам самообороны. Убедись, что, когда следующий большой и плохой человек придет за нами, ты сможешь трахнуть его, пока мы не доберемся туда.

— О, — сказала я, размышляя об этом. Давненько я так не тренировалась. Черч спаринговал со мной так часто, как только мог, после того, как Бенни попал в тюрьму. Но я сомневалась, что Рафаэль помнит, как я говорила об этом в самолете.

Это будет весело.

— Я сейчас выйду, — сказала я ему. Он, конечно, не сдвинулся ни на дюйм.

Я усмехнулась и отвернулась, медленно поднимая рубашку, улыбаясь про себя, когда услышала его низкое рычание.

Я полезла в ящик и вытащила спортивный бюстгальтер. Я одела его наполовину, как вдруг он оказался там, стоя прямо позади меня, его руки медленно скользили вниз по моему животу. Мои руки были зажаты в спортивном лифчике, и я еще не натянула его на грудь, а это означало, что я просто болталась.

Вот что я получила за игру с огнем.

Его руки скользнули по моей коже, а затем он нашел ладонями мою грудь, его большие пальцы скользнули по моим дерзким соскам. Все в моем теле сжалось.

А потом он резко отпустил меня, выйдя из туалета и оставив меня трясущимся месивом.

— Увидимся в спортзале в десять, ангел, — хрипло пробормотал он и ушел.

Я ничего не могла поделать. Я была уверена, что позже подумаю обо всем, что только что произошло. Стыд и замешательство пульсировали во мне, но прямо сейчас мне нужно было освободиться. Я собиралась напрыгнуть на него, если бы шагнула хоть ногой в этот спортзал. Я стянула трусики с тела и провела пальцем по промокшей киске. Я провела пальцем по своему клитору, задыхаясь от того, насколько он набух и нежен. Я закрыла глаза, представляя его на кровати, и острое удовольствие вспыхнуло во мне при виде этого образа. Мой палец скользнул сквозь складки, и я просунула два пальца внутрь, отчаянно желая, чтобы у меня было что-то более существенное. Я толкалась глубже, вводя и высвобождая пальцы, моя другая рука поднималась, чтобы схватить мою грудь, мои пальцы пытались имитировать прикосновение Рафаэля. Мои бедра двигались, отчаянно ища трения. И прямо там, в шкафу, я довела себя до оргазма, думая о своем шурине.

Как это была моя гребаная жизнь?

Я быстро натянула свой спортивный лифчик и сменила промокшие трусики, мое тело все еще было так натянуто от похоти, что я легко могла бы пойти за вторым освобождением. К счастью, мне удалось взять себя в руки и продолжить одеваться.

Натянув шорты из спандекса и свободную футболку, я пошла в ванную и стала брызгать водой на лицо, пока не почувствовала, что мне грозит опасность попасть в воду.

Когда похоть угасла, ее сменили ярость и стыд. Очевидно, я могла остановить то, что произошло, но я ненавидела игры, в которые он играл, и то, как мое тело так отчаянно хотело играть в них с ним.

У моего отца были женщины на стороне. В конце концов, это был путь мафиози. Моя мама закрывала на это глаза. Они казались достаточно счастливыми, когда были вместе, но я не хотела иметь ничего общего с такими отношениями.

Конечно, это было всего лишь желание. Лицо Люциана, когда он кончил в рот этой шлюхи, всплыло у меня в голове. Наверное, каждую ночь он трахал новую девушку.

От меня он точно ничего не получал.

Но я была здесь, ничуть не лучше.

У меня никогда не было намерения играть домашнюю жену мафиози, которая смотрит по-другому на неосмотрительность моего мужа. Но я также никогда не думала, что буду одной из тех, кто проявляет неосмотрительность.

Тот взгляд в глазах Люциана, когда он сказал мне, что не может этого сделать…

Это был полный пиздец. Когда я стала этим человеком? В один момент я была девственницей, а в следующий уже кончила.

Я подняла голову от раковины и посмотрела в зеркало, удивившись тому, как сверкнули мои глаза, на щеках появился румянец. Я выглядела живой. Это было редкостью.

Мне очень хотелось схватить бритву, но я знала, что, если промедлю, Рафаэль вернется сюда, а мне не хотелось, чтобы повторение того, как он меня поймал в прошлый раз, повторилось.

Скажем так: все, что включало Рафаэля в моей спальне, было ужасной, ужасной идеей.

Я направилась через холл, через еще один длинный коридор, где находился спортзал. Я резко остановилась, когда дошла до дверного проема и увидела, как Рафаэль подтягивается на металлическом перекладине, его рубашка заправлена в штаны сзади, его мышцы напрягаются и сжимаются. Похоть собралась в моем животе, когда я принялась любоваться его идеальным телом. Мне уже нужна была новая пара трусиков. Это не было отличным началом.

Это было официально. Он пытался убить меня. В этот момент я почти хотела, чтобы Люциан вошел и просто избавил меня от страданий.

Хорошо. У меня было самообладание. Я могла сделать это. Мне просто нужно было представить его на тротуаре в аэропорту в тот день, когда он ушел от меня. Изображение было настолько реальным, что я могла слышать его демонический свист, эхом отдающийся в моих ушах.

И так же, как это, похоть исчезла.

Без проблем.

Рафаэль закончил подтягиваться и легко спрыгнул с перекладины, совершенно не запыхавшись.

— Встань на беговую дорожку на минутку и разогрейся, а потом мы потянемся, прежде чем ты начнешь, — приказал он. Требование в его голосе было компенсировано тем, как его взгляд плясал по всему моему телу, и я раздраженно покачала головой, прежде чем побежать к одной из беговых дорожек.

Если бы Рафаэль хотел играть в игры, я бы поиграла в них. Я поставила беговую дорожку на низкую скорость, не желая, чтобы он знал, что я могу буквально почти на полном ходу бежать мили и мили, не уставая. Через пятнадцать минут он подошел ко мне и жестом попросил выключить беговую дорожку. Я притворилась, что запыхалась, когда шаг замедлился, и шагнула вперед, положив руки на колени.

— Похоже, нам предстоит много работы над вашей выносливостью, — прокомментировал Рафаэль, подойдя к большому коврику в углу. Я последовала за ним и начала растягиваться. На всех стенах висели длинные зеркала, и я одним глазом смотрела на него, наклоняясь, чтобы вытянуть правую ногу.

Я услышала цоканье, а затем Рафаэль оказался рядом со мной.

— Дай мне руки, — скомандовал он, и я вопросительно посмотрел на него. Он настойчиво протянул руки, и я неохотно потянулась. Он сомкнул пальцы на моих запястьях и притянул к себе.

И тогда не было никакого пути вокруг этого. Рафаэль сделал все возможное, чтобы сломить меня. О, он хорошо растянул меня, но по пути его руки скользили по моим мышцам, моим изгибам, по моей груди, по моему телу, когда он растягивал меня в миллионе различных положений. Он не сказал ни слова. Единственным звуком в комнате было наше тяжелое дыхание. Мое тело полностью раскраснелось от возбуждения, и я изо всех сил старалась не стонать.

Когда он закончил, я определенно растянулась, мои мускулы разогрелись и были готовы ко всему, но особенно к тому, чтобы он повалил меня на землю и трахнул в миллионе разных поз.

Аэропорт, Далия. Помни об аэропорте, напомнила я себе, когда он встал и подошел к полке, где было сложено несколько боксерских перчаток.

— Давайте потренируемся в ударах.

Я кивнула, выворачивая шею, чтобы немного снять напряжение.

Я позволила ему помочь мне надеть перчатки, так как, очевидно, он думал, что я понятия не имею, что делаю.

Он встал передо мной, и я намеренно поставил руки в неправильное положение. Удивительно, но он совсем не выглядел расстроенным. Вместо этого он воспользовался моментом, чтобы снова прикоснуться ко мне и переместить мои руки в нужное место. Черт, может быть, мой план был не самым лучшим.

— Ты хочешь превратить все свое тело в удар, — объяснил он, медленно двигаясь, чтобы показать мне. — Особенно для девушки: для удара нужно использовать все тело, а не только руки, потому что у тебя не будет такой силы рук, когда ты столкнешься с парнем. Давайте поработаем над несколькими комбинациями.

Он начал показывать мне несколько комбинаций ударов, а я повторяла за ним так, будто никогда в жизни не слышала ничего подобного. Но когда он начал читать лекции о правильной технике дыхания, я определенно начала летать в облаках.

— Я тебе надоедаю? — раздраженно рявкнул он. Конечно, надоедал. Я прикусила язык, неохотно кивнула и снова начала обращать на него внимание.

— Думаю, я готова попробовать кое-что из этого по-настоящему, — предложила я.

Рафаэль выглядел неуверенным в моей просьбе.

— Может быть, сегодня нам стоит просто сосредоточиться на основах.

— Нет, давай сделаем это.

Он закатил глаза, а затем прошел через комнату к кольцу, стоявшему в другом углу. Этот спортзал был огромен, буквально все, что вы могли когда-либо хотеть.

— Хочешь надеть головной убор? — небрежно спросила я.

Он не пытался скрыть смешок.

— Думаю, я буду в порядке.

Я пожала плечами и перелезла через веревки, пытаясь спуститься в то свободное пространство, которое Бенни и Черч внедрили в мою голову, когда ничто другое не имело значения, кроме убийства.

Одним из самых больших позоров в моей жизни было то, что я не могла защитить себя, когда это имело значение, но, по крайней мере, я могла сделать это здесь.

Я начала медленно, нанеся несколько джебов, которых Рафаэль легко избежал. Он выкрикивал, что я могу попробовать, и я подыгрывала, пока не была уверен, что попала именно туда, куда хотела.

Я симулировала его подбородок, а затем ударила Рафаэля по ребрам. В его голубых глазах мелькнула искра удивления.

— Хороший удар, ангел.

Я кивнула, а затем, прежде чем он успел что-либо сказать, я продолжила, ударив Рафаэля хуком по скуле.

— Черт, — прошипел он, потирая лицо. На мгновение он выглядел сбитым с толку, а затем его глаза загорелись, как будто я только что показала ему его любимую грязную фантазию. — О, Далия. Все будет хорошо. Может быть, вместо «ангел» мне следует называть тебя «маленькая лгунья».

— Я говорила тебе в самолете, что это одно из моих увлечений, — напомнила я ему.

— Я явно забыл, — усмехнулся он.

Я свирепо ухмыльнулась, и тогда мы действительно начали спарринговать. Поначалу он еще сдерживался, но со временем перестал тянуть удары. Мне удавалось блокировать большинство его ударов, но некоторые из них определенно пробивались, и через тридцать минут мои ребра болели, а во рту чувствовался привкус крови. Он бросился на меня, и я отклонилась назад, а затем нанесла ему быстрый удар прямо в корпус, выведя его из равновесия настолько, что я смогла нанести апперкот ему в челюсть.

И, как он и велел, я вложила в это все свое тело.

Его голова откинулась назад, и он упал на колени с ошеломленным выражением в глазах, когда он рухнул на коврик, я уверена, что он видел звезды.

Я наблюдала за ним, наслаждаясь зрелищем на мгновение.

Но затем он резко набросился на меня, подхватил меня и уложил на пол, прежде чем я успела что-либо сделать. Его руки скользнули по моим шортам, а затем под рубашку.

Я тяжело дышала, когда лежала там, мое ядро было абсолютно переполнено, когда я вглядывалась в его скульптурную грудь. Его кожа блестела от пота, что еще больше подчеркивало каждую мышцу.

— Я больше не играю, черт возьми. Я должен проникнуть в тебя. — В его голосе звучала отчаянная нотка, которую я никогда раньше не слышала.

— Я буду владеть тобой, ангел. На твоем теле нет места, которого бы не коснулся мой член, мои пальцы… мой язык.

Я была дрожащим месивом от его слов. Мое тело буквально болело, когда мои ноги беззастенчиво распахнулись.

Его губы поймали мои в поцелуе, от которого искры пронеслись по моему сердцу, пробуждая его к жизни. Его язык скользнул в мой рот, горячий и влажный. Дегустация, затем пожирание. Агрессивные, глубокие движения, как будто он представлял, как трахает меня прямо в эту минуту. И я мог чувствовать каждое из этих облизываний в своих ноющих внутренностях.

Из меня вырвался всхлип, и я жадно сосала его язык. Я схватила его за волосы, бессмысленно нуждаясь, пытаясь притянуть его к себе.

Глубокий стон вырвался из его груди, когда он углубил поцелуй, баюкая мою голову в своей руке и удерживая меня на месте, пожирая мой рот. Его другая рука гладила мое бедро и бедра, собственнически массируя мою грудь, как будто я принадлежала ему. Все во мне сжалось; напряжение, нарастающее между нами, не более чем глубокое проникновение его языка и эти руки, которые не оставляли ни одной части меня нетронутой. Мои пальцы впились в его плечо с такой силой, что я была уверена, что оставлю следы. Одна только мысль о том, чтобы пометить этого восхитительного ублюдка, возбуждала мою кровь почти до точки кипения.

Рядом откашлялись, и мы оба замерли. Что-то блеснуло в глазах Рафаэля, когда он посмотрел на дверь в комнату.

Мне не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть, кто это был. Я знала, что это был Люциан, по ошеломляющей энергии, наполнявшей комнату, энергии, которая посылала электрические искры, шипя на моей коже, что только усиливало напряжение, бурлившее во мне.

Рафаэль легко соскользнул с меня и встал.

— Привет, брат, — злорадствовал он.

Я глубоко вздохнула, а затем, спотыкаясь, поднялась на ноги и, наконец, взглянула туда, где Люциан стоял, прислонившись к стене. Как долго он был там? Много ли он видел, прежде чем решил дать нам знать, что был там?

Я ожидала увидеть ярость во взгляде Люциана. Но чего я не ожидала, так это увидеть темный голод. Чтобы увидеть, как его огромный член упирался в сшитые на заказ штаны. Увидеть, как быстро вздымалась и опускалась его грудь, и легкий румянец на щеках.

Он был возбужден. Он не просто возбудился, он был дико возбужден, наблюдая за мной с Рафаэлем.

Это было… неожиданно.

Взгляд Люциана выстрелил в меня огнём, словно он пытался удержаться от того, чтобы схватить меня и забрать к себе.

Его взгляд, наконец, оторвался от меня и перешел на его брата. Рафаэль стоял там, его тело напряглось, как будто он ждал атаки Люциана.

Люциан медленно пошел к нам, тишина нервировала.

Я не знала, что сказать. Он сказал мне, что не хочет меня. Он не стал бы приближаться ко мне. Я думала, что почувствую какой-то стыд, но не тут-то было. Люциан достал пистолет из кармана штанов и без предупреждения выстрелил в Рафаэля. Пуля задела ему ногу, и звук эхом разнесся по комнате и отдался у меня в ушах.

— Блять, — прорычал Рафаэль.

— Люциан. — Мой голос перешел в хриплый шепот, мои глаза расширились от того, что только что произошло. Он повернулся ко мне, пистолет все еще был в его руке.

— Я же говорил тебе, что не могу быть тем, кто тебе нужен, — наконец сказал он. — Так что можешь забрать моих братьев. — Он вышел из комнаты, и весь адреналин, казалось, покинул мое тело вместе с ним.

Я упала на задницу, мой разум был в тумане, не совсем понимая, что только что произошло.

Наконец я посмотрела на Рафаэля, который осматривал рану на своей коже, где пуля пролетела мимо и впилась во что-то позади нас.

— Что ж, все прошло хорошо, — сказал он легкомысленно.

— Он специально промахнулся по тебе.

Рафаэль кивнул. Его лицо выглядело противоречивым, и эмоции, которые я не могла назвать, вихрились в его глазах. Я вскочила на ноги и поспешила из комнаты, Рафаэль даже не пытался меня остановить.

Люциан стоял в подъезде перед лифтами, когда я добралась до этого места, и наши взгляды встретились.

Горячая ревность, которую он спрятал в спортзале, была видна в этот момент, напряжение сползало с него так ощутимо, что я могла почувствовать его на вкус. Он схватил меня и притянул к себе, пока моя грудь не прижалась к его твердой груди.

— Это мое, — внезапно прорычал он, просунув руку между нашими телами и лихорадочно потирая мой клитор, быстро найдя нужное давление. Другие его пальцы грубо щипали и дергали мой сосок, и вскоре я бесстыдно извивалась на нем, хныкая, когда острая смесь боли и удовольствия пронзила мое сердце. Его талантливые пальцы продолжали нажимать и тереть, и, наконец, моя киска сжалась и запульсировала, когда я дико кончила.

Я снова захныкала, настолько выбитая из равновесия случившимся. Он наклонился ко мне так близко, что его губы скользили по моей коже.

— Что бы ты ни делала, ты всегда будешь принадлежать мне. Никогда не забывай об этом.

Затем он отпустил меня, и я чуть не рухнула на пол, мои ноги после оргазма стали резиновыми. Люциан направился к лифту и быстро скрылся за дверями.

Все было как в тумане, когда я добралась до своей комнаты и рухнула на кровать, крепко сжимая подушку, которая, как я запоздало поняла, пахла Рафаэлем.

Мне казалось, что я готовлюсь к удару. Я стояла на обрыве, и все они пытались столкнуть меня с края. И я знала, что, когда я в конце концов упаду, никого из них не будет рядом, чтобы спасти меня.

Двадцатая

глава

Двадцать

первая

глава

Я закрыла глаза и вздрогнула. Это было нехорошо. Я увидела Валентину, склонившуюся между своими мужчинами и обеспокоенно наблюдающую за Рафаэлем. Он отсалютовал ей.

— О, привет, сестричка. Рад видеть тебя здесь. — Его слова были невнятными, и Люциан определенно был в одном шаге от того, чтобы задушить его.

Я потянула Рафаэля за руку, и он повернулся ко мне лицом.

— Ну, привет, маленький ангел, — промурлыкал он и наклонился вперед, словно собирался, блядь, поцеловать меня. К счастью, Габриэль схватил его за другую руку и потянул на скамью, так что он сел между нами двумя. Затем Люциан скрипнул зубами и жестом показал на священника, который смотрел на нас широко открытыми глазами.

К сожалению, в сложившихся обстоятельствах Люциан не мог угрожать священнику и заставить его сократить церемонию. Таким образом, мы были в этом для всего этого, включая массу.

Это должно было быть интересно.

Трудно было сохранять невозмутимость, когда священник начал произносить панегирик Карло. Человека, о котором он так хвастался, определенно не существовало, и Рафаэль возмутительно смеялся, когда священник продолжал говорить о том, каким добросердечным человеком был Карло.

К счастью для всех нас, Рафаэль уснул посреди похорон, его голова упала мне на плечо. Я взглянула на Люциана, не зная, что делать, но он только покачал головой. Следующие тридцать минут я провела с ним, тихо похрапывающим мне в ухо, и мне казалось, что на мой затылок приклеены миллионы оценивающих взглядов.

К тому времени, как закончилась панихида, я твердо решила, что никогда не вернусь в это место, если только сюда не притащат мой труп.

Габриэль встряхнул Рафаэля за плечо, и тот резко дернулся, вытащив откуда-то из-под пальто нож и дико оглядевшись.

— Черт, — пробормотал Люциан. Однако он ничего не сказал своему брату; он просто проскользнул мимо, чтобы засвидетельствовать свое почтение нервному священнику, который определенно мог бы обойтись без разговора с Люцианом.

Чтобы выбраться из собора, потребовался час. Так много людей умоляли Люциана о внимании. Я не думала, что это может быть хуже, чем наш ужин в честь помолвки и свадьба, но это был всего лишь привкус жалости, которую излучали все эти люди. Валентина казалась сбитой с толку всем этим, явно привыкшей к тому, что ее братьям уделялось такое внимание. Габриэль провел все время, пытаясь удержать Рафаэля на месте и не дать ему уйти и сделать что-то, что заставило бы людей говорить еще больше, чем они уже говорили.

Наконец мы вышли на улицу, где нас ждали машины, чтобы отвезти нас к могиле. Люди Валентины затащили ее в отдельный черный лимузин, который ждал сразу за нашим лимузином.

Мы втиснулись в лимузин, Габриэлю и Люциану, по сути, пришлось заставить Рафаэля сесть в машину вместе с нами. Как только мы вошли внутрь, Рафаэль тут же потерял сознание на одной из скамеек.

Никто из нас не разговаривал, пока мы шли на кладбище. Карло должен был быть похоронен на знаменитом кладбище Грин Вуд, где вся семья Росси встретила свое последнее пристанище.

Я с интересом посмотрела в окно, когда мы подъехали к воротам, окружавшим кладбище. За входными воротами в стиле готики я могла видеть холмистую местность, зеленые деревья и впечатляющие памятники знаменитым жителям, которые сделали это место своим последним домом. Люциан крепко сжал мою руку, когда мы вышли и пошли по извилистой тропинке.

— Я ненавижу это место, — пробормотал Габриэль, изо всех сил пытаясь удержать Рафаэля на ногах. Рафаэль выглядел еще более разбитым, чем в соборе, как будто чем ближе мы подходили к последнему прощанию с Карло, тем ближе он становился к полному краху.

Что Карло сделал с ним?

Валентина шла позади нас, гораздо более подавленная, чем в церкви Святого Патрика. Ее трое мужчин окружили ее, их взгляды были бдительны, пока мы шли.

Я начала замечать, как имя Росси появляется на внушительных надгробиях, а потом мы добрались до большой зеленой палатки со стульями под ней. Изысканная шкатулка Карло стояла на подставке над гигантской дырой. Человек, которого я узнала, но не мог точно определить, вышел вперед и начал рассказывать о том, как много значил для него Карло.

Мэр.

Вот кто это был. Разъяренный пеон, которого мы с Габриэлем встретили в ресторане той ночью.

Казалось, с тех пор прошла целая жизнь.

Когда мэр закончил говорить, люди стали выжидающе смотреть на Люциана, и я поняла, что они, вероятно, думали, что он собирается произнести речь.

Люциан держал мою руку на протяжении всей бурной речи мэра и еще раз сжал ее, прежде чем встать со своего места и обратить внимание на толпу.

— Спасибо вам всем за то, что пришли с нами по такому печальному поводу. Мой отец…— Люциан сделал паузу. — Мой отец был человеком, которого мир и его семья не скоро забудут. Его влияние, без сомнения, будет продолжаться в течение нескольких поколений, и я знаю, что для него было бы большой честью, если бы вы все здесь попрощались с ним.

Затем Люциан повернулся и схватил одну из роз с огромной витрины, установленной рядом с гробом. Пока он стоял и гроб начал опускаться в отверстие, Люциан бросил на него розу. Он также плюнул на могилу, движение было настолько плавным, что вы бы его вообще не заметили, если бы не сосредоточились.

Мои глаза расширились, но толпа по-прежнему в основном молчала, так что они, должно быть, пропустили движение. Остальные из нас присоединились к Люциану впереди и схватили розы, чтобы бросить их в могилу монстра.

— Надеюсь, ты горишь в аду, — пробормотала я, бросая розу. Валентина взяла две розы. Одну она бросила в могилу Карло, а другую аккуратно положила рядом, перед могилой своей матери. Ее губы дрожали, когда она стояла там, ведя безмолвный разговор со сложной женщиной, которая, как я знала, отдыхала там, пока один из близнецов не положил руку ей на поясницу и мягко не увел ее. Рафаэль стоял перед могилой Карло, его руки были сжаты, а глаза сверкали и на мгновение прояснились. Он разорвал розу на кусочки в руке и яростно швырнул их в могилу, ненависть отразилась на его лице.

Мы все ждали в стороне, пока люди приходили отдать последнюю дань уважения, а потом Габриэль вздохнул. — Не могу поверить, что у нас еще есть несколько часов до похорон.

Я съежилась, просто подумав об этом. Люциан мрачно усмехнулся, маска, которую он носил весь день, рассеялась, когда люди ушли. Он схватил меня за руку.

— Я оставлю тебя со всем этим разобраться, брат, — сказал он Габриэлю, который посмотрел на него в шоке и смятении. — Вы с Валентиной можете взять бразды правления в свои руки, верно?

— Куда ты идешь? — с любопытством спросила Валентина, когда Люциан начал оттаскивать меня.

— Куда угодно, только чтобы не быть здесь, — крикнул он ей через плечо. Я споткнулась, идя за ним, когда мы вышли из кладбища и вернулись к дороге, где перед лимузином, на котором мы приехали, ждал сверкающий черный кабриолет.

— Ты умеешь водить, да? — спросил Люциан с мальчишеской ухмылкой, которая должна была быть незаконной, потому что мое сердце определенно екнуло.

— Не на той стороне дороги, — сказала я ему.

— Идеально. — Он бросил мне ключи от машины, и я поймала их, все еще глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Ты заставляешь меня водить?

— Что это за слова, принцесса? К черту патриархат? Пойдем.

Его улыбка останавливала сердце, меняла жизнь… чудо. Я хотела сохранить его, поэтому прыгнула с водительской стороны, стараясь не волноваться из-за всех кнопок этой штуки. Это было похоже на космический корабль.

Я тут же заглушила машину, включив неправильную передачу, и Люциан рассмеялся, звук был таким беззаботным, что мое сердце запело.

Наконец-то я завела машину, и мы с ревом выехали с парковки.

Свободными хотя бы от одного из монстров в нашей жизни.

Я чувствовала, как он наблюдает за мной, пока я веду машину. У меня чуть не случился сердечный приступ, когда я выезжала из города, несколько раз останавливая машину на городских дорогах. Люциан спросил меня, умею ли я водить машину, но не спросил, какой у меня опыт.

Которого было очень мало.

К счастью, его это, похоже, не волновало, а я чуть не прослезилась на своем месте, потому что мне выпал шанс сесть за руль этой машины. Роллс-Ройс Рассвет. Обморок.

Я еще раз мысленно отметила, что мне действительно нужно, чтобы один из них показал мне гараж.

За городом воздух казался чище. Ветер, дувший мне в лицо, пах летом и травой. У меня возник соблазн спросить, можем ли мы просто продолжать ехать, убежать от всех проблем, которые ждали нас в городе.

— Ты выглядишь счастливее, — нерешительно прокомментировала я, опасаясь, что любое мое слово заставит его отстраниться.

Люциан растянулся на своем сиденье, пара авиаторов на нем проделывали опасные вещи с моими внутренностями. Волны в его волосах развевались на ветру. И он смотрел на меня.

— Странно прожить всю свою жизнь в тени и никогда не осознавать этого. Я всегда знал, что мой отец был ядом, но я не знал, сколько его яда скользило по моим венам, пока он не ушел. Это освобождает.

— Думаешь, кто-нибудь узнает?

Люциан покачал головой, совершенно не выглядя обеспокоенным.

— Никто не узнает. Никто в городе не опечален уходом Карло Росси.

Я кивнула.

— Поверни налево у этого знака, — прокомментировал он, и я сосредоточилась на том, чтобы не заглохнуть, переключаясь на пониженную передачу. Я свернула на дорогу, и мы ехали минут десять, прежде чем он указал слева на отель типа «постель и завтрак», в котором также рекламировался ресторан.

Отель типа «постель и завтрак» располагался в огромном викторианском особняке. Я могла сказать, что внешние цвета были обновлены, потому что они были ярко-белыми и светло-голубыми, разработанными, чтобы быть гостеприимными и совсем не похожими на страшные дома с привидениями, с которыми я обычно ассоциировала этот стиль.

Я остановила машину на небольшой стоянке и вздохнула, думая, что, может быть, после этого Люциан возьмет на себя управление автомобилем.

Люциан перепрыгнул через дверь и подбежал ко мне, открыл передо мной дверь и помог выйти. Его рука переплелась с моей, и по моей коже посыпались искры. Мое сердце, казалось, задыхалось, расширяясь под его бдительным взглядом. Он смотрел на меня с этой проклятой ухмылкой, которая проверяла прочность моих кружевных трусиков. Проклятый человек.

Он провел меня вокруг дома, где я увидела, что к первоначальной конструкции была пристроена пристройка. Вывеска над приветственным дверным проемом гласила: «Кухня Наны».

Люциан толкнул дверь, и тут же на меня обрушился самый восхитительный запах, который, как мне казалось, я когда-либо испытывала.

Мой желудок застонал от голода, а он оглянулся на меня и подмигнул. За белыми столами в стиле шебби-шик, разбросанными по сверкающему белому дубовому полу, сидело всего несколько человек. Стены были выбелены галерейными стенами с несоответствующими друг другу рамами, зеркалами и безделушками, которые я могла бы часами рассматривать. В задней стене была пара белых качающихся дверей, и через них ворвалась крошечная женщина с пучком седых волос на голове. Она встретилась глазами с Люцианом и буквально завизжала. Я никогда не видела, чтобы у кого-то была такая реакция на него. Женщина была старой, или, может быть, лучше было бы назвать это древней. У нее были морщины на морщинах, под стать ее белоснежным волосам, но ее светло-голубые глаза были полны жизни и энергии, сверкая, когда она шаркала по комнате.

— О, мой мальчик, как приятно тебя видеть, — сказала она обветренным голосом. Люциан поцеловал ее в обе щеки, и она взяла его лицо в свои руки с возрастными пятнами. – Ты мало ешь. Слишком худой.

Он улыбнулся ей, и я не знала, как она не упала замертво, потому что сила этого потрясла всю систему. Кроме того, я заметила, что у него не было никаких проблем с тем, что она прикасалась к нему. Это было интересно.

Она опустила руки и обратила внимание на меня. — А кто эта красивая девушка? — напевала она, хлопая в ладоши перед собой от восторга. Я чувствовала на нас взгляды других посетителей, но, в отличие от города, где все судили и строили догадки, им просто было любопытно. Это было приятное изменение.

Люциан скользнул рукой вокруг меня, пока не схватил меня за бедро.

— Нана, это моя жена, Далия, — объяснил он… гордо.

Ее рот почти смешно приоткрылся, и она завизжала, как школьница.

— Мы должны отпраздновать! Иди, садись, где хочешь. Я скажу Борису, чтобы он начал делать тарелки. Это будет пир, какого ты еще не видел. — Она помчалась обратно к вращающимся дверям и исчезла за ними, оставив меня в легком шоке.

Люциан с нежностью смотрел ей вслед. Через секунду он подвел меня к пустому столу перед большим окном, выходившим в красивый дикий сад, полный красок.

Луциан выдвинул мой стул, и я скользнула в него, а затем он удивил меня, поставив свой стул рядом с моим. Когда он сел, жар его ног проник в мою кожу. Покалывание, которое я ощущала каждый раз, когда он прикасался ко мне, невероятно отвлекало.

— Как ты нашел это место? - Я спросила.

— Когда мне было шестнадцать, я собирался проверить новый дом примерно в часе езды. Я попал в шторм, и мой телефон перестал работать. Каким-то образом я оказался с дороги в кювете. Я шел под дождем, пока не наткнулся на это место. Они приветствовали меня, разместили в комнате на ночь и накормили лучшей едой, которую я когда-либо ел. Я думаю, что это была первая крупица доброты, которую я испытал в своей жизни. С тех пор я стараюсь возвращаться так часто, как только могу.

Я нахмурилась, думая о Люциане как о ребенке, никогда не испытавшем настоящей любви.

Может, в этом мы были похожи.

— Ты должен был пригласить их на свадьбу. - Он покачал головой, его настроение отрезвилось. — Я бы не стал сводить этих людей с этими акулами. Они не продержались бы и минуты.

Я нахмурилась, подумав, как грустно, что мы вынуждены жить в мире людей, которых ненавидим.

Прежде чем я успела спросить что-нибудь еще, она вернулась к столу, нагруженному подносом с дымящимися тарелками супа и тарелкой хлеба на закваске, который, очевидно, только что достали из духовки. Она поставила тарелку и другие тарелки на стол и поцеловала меня в макушку, прежде чем снова убежать.

— Тебе это чертовски понравится, — воскликнул Люциан. Я не думала, что когда-либо видела его таким взволнованным. Он схватил ложку и принялся за еду, его глаза закрылись в явном экстазе, когда он зачерпнул похлебку в рот.

— Я думаю, что с каждым разом становится лучше, — сказал он после того, как проглотил. Он зачерпнул еще одну ложку и увидел, что я не двигаюсь.

— Попробуй, принцесса, — промурлыкал он, и каким-то образом Люциан стал еще опаснее. Потому что, когда он использовал этот голос со мной, я не была уверена, что смогу сказать «нет».

Мне это не понравилось. Мне это совсем не понравилось.

Суп пах так хорошо, что я без проблем взяла его в рот ложкой. А потом у меня был ротовой оргазм. Это был суп из моллюсков, но намного лучше, чем все, что я когда-либо пробовала. Он был таким сливочным и насыщенным, что, как только я проглотила его, мне захотелось еще. Следующие пару минут мы ели в полной тишине, набивая рот супом и зачерпывая его не менее вкусным хлебом.

— Пожалуйста, скажи мне, что у нее там есть буханки, которые мы можем купить, чтобы взять с собой, — простонала я, откусывая идеально хрустящий кусок.

— О, я прослежу, чтобы она нас всем загрузила.

Нана вернулась вскоре после этого, на этот раз неся салатные тарелки, битком набитые различными овощами, которые, как она сказала нам, были прямо из ее сада. Заправка тоже была домашней: легкий лимонный винегрет, который идеально сочетался с хрустящими овощами, тщательно нарезанными на мелкие кусочки. Гренки были сделаны из хлеба на закваске, и они были наполнены восхитительным ароматом чесночного масла.

— Это официально. Я на небесах, — прокомментировала я, и Люциан удостоил меня еще одной из тех душераздирающих улыбок.

— Ой, тут свёкла, — вдруг сказал он, выкалывая одну из моего салата.

Я молчала, глядя на него широко раскрытыми глазами. Потому что я знала, что не сказала ему, что у меня на них аллергия. Думаю, Габриэль мог, но я разрабатывала другую гипотезу. Тот, от которого у меня внутри порхали бабочки.

Следующим появилось основное блюдо: пикката с курицей и лимоном на домашней пасте с ангельскими волосами.

— Мое любимое, — практически промурлыкал Люциан, когда начал запихивать его в рот, не подозревая о прозрении, которое я испытала.

Обычно Люциан вел себя так прилично, когда ел, кладя вилку между каждым кусочком, чтобы вытереть лицо. Было забавно видеть, как он сгребает еду в рот так быстро, как только мог, словно кто-то собирался схватить ее со стола в любой момент.

Я поняла это чувство, как только откусила кусочек, и вкус взорвался во рту. Я уже наелась от всего, что мы съели, но обнаружила, что убираю свою тарелку. После того, как не осталось ни крошки еды, я откинулась на спинку стула и застонала.

— Все. Я закончила.

Люциан закончил задолго до меня, и его рука обхватила спинку моего стула. Я вздрогнула, когда он начал играть с моими волосами, наблюдая за людьми в комнате. Он искал способы прикоснуться ко мне весь день, и внутри меня разливался медленный жар. Люциан был таким нежным… таким милым. У меня кружилась голова.

— Тебе нужно найти немного больше места. Яблочный пирог Наны стоит боли в животе.

И каким-то образом, когда она принесла огромные куски свежеиспеченного пирога с карамелью и домашним ванильным мороженым сверху, я нашла для него место.

Как и сказал Люциан, это определенно стоило боли в животе.

Хотя Нана пыталась убедить его, что он не должен платить, когда мы встали, нагруженные контейнерами с хлебом и супом, еще несколькими куриными пиккатами и целым яблочным пирогом, Люциан оставил на столе пять тысяч долларов. Она чуть не расплакалась, когда обняла меня, а затем погладила Люциана по лицу.

— Держись подальше от неприятностей, мой мальчик. И пусть эта девушка сделает тебя счастливым, — приказала она, идя с нами к двери.

Люциан уставился на меня, и выражение его лица было трудночитаемым, но определенно напряженным. «Я думаю, что мне, вероятно, стоит попробовать».

Фейерверк присоединился к бабочкам, порхнувшим внутри меня от его слов. Я дрожала и старалась не вчитываться в это. Тогда я кое-что поняла. Каким-то образом среди всей этой боли я начала влюбляться… влюбляться во всех них.

Но влюбиться в мужчин Росси было все равно, что зажечь сигарету возле кислородного баллона и надеяться на Бога, что ты не взорвешься.

По какому пути я бы ни шла, я не думала, что выживу.

Люциан крепко взял меня за руку и повел к машине. Когда он помог мне сесть на свое место, он подарил мне удивительно мягкий, долгий поцелуй, который означал мою погибель.

Сев в машину, он поднял центральную консоль, чтобы взять солнцезащитные очки, и я заметила квитанцию от Бергдорф Гудман. Я не пыталась быть любопытной, но не могла не заметить, что это было за платье от Каролины Эрреры и пару туфель на каблуках от Кристиана Лабутена… тех же марок, что и сюрприз на моей кровати несколько недель назад.

Не в силах остановить себя, я схватила квитанцию, чувствуя, что превращаюсь в лужу слизи, когда моя гипотеза становится более конкретной теорией.

Люциан застыл на своем месте.

— Ты присылал мне подарки, Люциан? — тихо спросил я.

Он молчал, и я была уверена, что он собирается это отрицать, но в конце концов он медленно кивнул.

Мне в голову пришло больше идей, потому что все мои подарки были вещами, которые я сохранила на своих досках Pinterest или в видео, которые я видела в TikTok или Instagram. И если он следил за мной по этим… за что еще он отвечал?

— Свадьба… и помолвка, к чему из этого ты приложил планирование? — медленно спросила я.

Его голова упала вперед, а затем он повернулся, чтобы посмотреть на меня, его взгляд прожигал мой.

— ты бы поверила мне, если бы я сказал, что ко всему этому приложил руку? — хрипло спросил он.

— Да, — пробормотала я, потянувшись рукой к его щеке и наблюдая широко раскрытыми глазами, как он уткнулся носом в мою ладонь.

— Ты поверишь мне, если я скажу, что был одержим тобой с того момента, как увидел твою фотографию, и я сделал все возможное, чтобы узнать о тебе все, что мог… чтобы ты могла быть счастлива здесь? Даже если я проделал чертовски плохую работу по достижению этого.

Я искала в его лице ложь, но ее там не было.

— Да, — наконец ответила я с грубостью в голосе, потому что мне было трудно подобрать слова.

Именно тогда его телефон начал сходить с ума. Звон и гудки при поступлении сообщений и звонков.

Он нахмурился, поднимая трубку.

— Бля, — прорычал он, прочитав одно из сообщений. Он нажал на газ, и мы помчались по дороге, вдвое превысив скорость, пока я крепко держался за свое сиденье.

— Что случилось? — воскликнула я.

— Кто-то поджег штаб-квартиру Rossi Inc.. Пять бригад пытаются тушить пламя. — Голос Люциана был напряженным, ясное обещание возмездия и смерти для всех участников.

Дорога обратно в город, казалось, длилась целую вечность, хотя я была уверена, что она заняла лишь половину времени, учитывая, как быстро он ехал. Удивительно, но нас не остановила полиция, поскольку мы нарушили почти все существующие правила дорожного движения.

Или, может быть, это было неудивительно. Может быть, полиция сразу заметит машину Росси и поймет, что с ними лучше не связываться.

Когда мы вошли в черту города, вся легкость, которая была у него сегодня, исчезла, и он снова остался с холодной оболочкой, которую он обычно показывал миру.

Мы мчались к зданию, лавируя в потоке машин и выезжая из него, и несколько раз чуть не попали в аварию. А потом мы были там, и я ахнула, когда увидела, как огонь пожирает половину здания.

— Что за дьявол тебя преследует? — прошептала я Люциану, пока мы оба смотрели на пламя.

Он долго молчал. — Лучше спросить, Далия, чем дьявол не является. В этом городе одни дьяволы. Единственный оставшийся ангел — это ты.

Тут к нам подбежал Риккардо, и Люциан оставил его охранять меня, а сам пошел разбираться со всем.

Мы стояли там часами и смотрели, как пламя уничтожает символ тяжелой работы Люциана.

Двадцать

вторая

глава

И я знала, о чем он говорил; идея втиснуть его член внутрь меня была очень возбуждающей, но в то же время немного пугающей.

Он упал на колени, внезапно порвав мои трусики и швырнув рваную ткань за собой. Он схватил одно из моих бедер и закинул его на одно из своих широких плеч.

Прежде чем я успела что-либо сделать, он накрыл мою киску своим ртом. Посасывая и облизывая, он раздвигал мои складки своим горячим языком, продолжая вонзать свои три пальца в мое сжимающееся ядро. Мои руки были в его волосах, притягивая его ближе и одновременно отталкивая. Он откинул голову назад, и его руки потянулись, чтобы сжать мою задницу, направляя меня, пока я буквально не оседлала его лицо.

— Оседлай меня, детка, — пробормотал он, когда его щетина царапала мне бедра. Было пыткой наблюдать, как его щеки впалы, ритмично всасывая, и все мои мысли вылетели из головы. Был только он. Было только это. Мои бедра извивались против него, когда я стонала.

По общему признанию, у меня был ограниченный опыт быть съеденным вне дома. Но и Рафаэль, и Люциан казались экспертами. Однако они так не думали. Габриэль съел меня, как будто ему это нравилось. Как будто ему не хватило. Как будто он жаждал этого. Я не знала, рычал он или стонал, но все, что он делал, посылало вибрации по моему клитору и в мое ядро. Вновь и вновь.

Я хныкала непрекращающимся потоком мольб, когда все внутри меня начало сжиматься, и он коснулся языком моего клитора.

Белоснежное наслаждение пронзило меня неистовым порывом. Я была рабыней ощущений, мои бедра отчаянно упирались в его рот, когда я оседлала его. Он жадно лизал и сосал, пытаясь выжать из меня все до последней капли, а дрожь продолжала сотрясать мое тело. Его пальцы выскользнули из моей киски, а затем его язык снова и снова проникал внутрь, посасывая меня, пока я не увидела звезды. Он поднял взгляд, встретился со мной взглядом, и этого было достаточно, чтобы снова вызвать во мне дрожь. Он пронзил меня, потрясая своей интенсивностью.

— Никогда не пробовал ничего столь сладкого, Далия. Я хочу провести остаток своей жизни, кушая твою киску. — Он встал, и его губы сомкнулись на моих, его язык лизнул мой рот, так что я могла попробовать себя на его губах.

Его движения замедлились, когда он схватил меня за бедра сзади и поднял. Я обхватила его ногами, а руки легли ему на плечи. Я смотрела, как он спустил свои спортивные штаны, освобождая свой массивный член.

— Ты огромный, — выдохнула я, и в моем голосе просочилась легкая тревога. Он рассмеялся, а я поклялась, что капала так сильно, что пол подо мной должен был быть мокрым. Он прижал свою красную набухшую головку к моим влажным складкам и начал слегка тереть ею вверх-вниз и по моему клитору.

— Пожалуйста, — прохрипел мой голос.

— Я буду так хорошо о тебе заботиться, bellissima-красотка, — пробормотал он, и я ему поверила.

Сомнение, которое я испытывала с тех пор, как обнаружила его расстройство, улетучилось, и на его место пришли удовлетворенность и доверие, которых я никогда не испытывала. Наши взгляды встретились, когда он начал медленно входить. Он сделал паузу после первого дюйма, и мое дыхание остановилось, когда я задохнулась. Я действительно не знала, подойдет ли он. Он начал осыпать поцелуями все мое лицо, и его рука опустилась между нами, медленно перекатываясь по моему клитору и позволяя мне достаточно расслабиться, чтобы он начал двигаться дальше. Мои внутренности кричали от его огромных размеров, и только на полпути я уже чувствовала себя полной.

— Сделай глубокий вдох, детка. Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо. — Он снова терся о мой клитор, пока не смог медленно, неуклонно проталкиваться внутрь. Он был так глубоко внутри меня, что я могла поклясться, что он постукивал по моей матке. Все это время его пальцы продолжали массировать мой клитор.

— Дыши, детка. Дыши. — Его голос был хриплым от нужды. На мгновение он замер во мне, позволив моему телу привыкнуть к нему. Его глаза были прикованы к моим, и это казалось интимным, почти слишком интимным, как будто он мог заглянуть в мою душу. И я боялась, что ему не понравится то, что он там увидит. Мне нравилось, как я выгляжу в глазах Габриэля, это была ложь, мне нравилось, как я выгляжу в глазах Габриэля. Но он вознес меня на такой высокий пьедестал, что это был лишь вопрос времени, когда я разочарую его.

Мои мрачные мысли улетели прочь, когда он начал медленно выходить, прежде чем врезаться в меня с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

— Ты душишь мой член, — простонал он, уткнувшись лицом в мои волосы и глубоко вздохнув. — Мне нравится, как ты берешь меня целиком. — Он двигал бедрами, и это точно коснулось моего клитора Его язык проследил от моего пульса до линии подбородка.

— Ты идеальна. Лучше, чем я мог когда-либо мечтать. — Он медленно отодвинулся, пока во мне не оказалась только его грибовидная голова, а затем он внезапно толкнулся внутрь, и я задохнулась от этого ощущения. Снова и снова он входил и выходил из меня, оставляя поцелуи на моих губах. Вцепившись в меня глазами, он начал двигаться медленнее, а я отчаянно цеплялась за него. Его взгляд был таким пристальным, он чувствовал себя таким интимным, когда мы вот так сцепились, наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Он прижал мою спину прямо к стене, а затем начал входить в меня сильнее. Его голодный рот пожирал мой, его язык погружался и требовал, чтобы я взяла его.

Я собиралась снова кончить.

— Промокшая до нитки. Никогда еще не было так хорошо. Я хочу, чтобы ты кончила на мой большой член, — прорычал он, начиная толкаться все сильнее и сильнее, как будто он стучал внутри меня. Я не могла не задыхаться каждый раз, когда он заполнял меня полностью. Я стонала и фистинговала его волосы. Казалось, это что-то для него сделало, потому что он потерял контроль. Он начал входить в меня так сильно, что, если бы я не принимала противозачаточные средства, он бы точно вложил в меня ребенка.

— Я хочу это каждый день. Ты дашь мне это? — спросил он, продолжая входить и выходить из меня. Он был таким большим, что мне было больно, а это означало, что уровень моего возбуждения стал еще выше. Каждый кусочек боли приближал меня на шаг к оргазму. — Задуши мой член, детка, — прорычал он, и его грязные слова довели меня до крайности. Пламя, которое гудело внутри меня, быстро превратилось в настоящий лесной пожар, все мое тело содрогалось, когда удовольствие захлестнуло меня.

— Ты такая чертовски тугая, — пробормотал он. — Самая горячая девушка на всей этой гребаной планете. — Его язык продолжал глубоко лизать мой рот, и я заскулила, когда его ритм изменился. Его лоб прижался к моему, когда он зажмурил глаза, продолжая свой бешеный темп. Его большой палец вернулся к моему клитору, и он начал давить на него одновременно с тем, как его член двигался внутрь и наружу. Он застонал, а затем вздрогнул, когда кончил с громким вздохом. Я чувствовала его внутри себя, горячая жидкость наполняла меня и снова доводила до оргазма. Все его тело дрожало, когда он входил глубже. Спермы было так много, что она вылилась из меня. Он немного отстранился, в его взгляде мелькнуло удовлетворение, когда он увидел, как его сперма вытекает из меня.

— Ты чертовски идеальна, — сказал он снова, в последний раз коснувшись губами моих.

Когда он вышел, мы оба застонали, и ему пришлось держать руки на моих бедрах, потому что я разучилась ходить. Он отнес меня к раковине, затем схватил мочалку и намочил ее теплой водой, прежде чем тщательно вымыть меня. Габриэль поцеловал меня во внутреннюю часть обоих бедер, затем в живот, затем в пространство между грудями, а затем в губы.

— Я хочу, чтобы ты знала, что никогда не будет дня, когда я не буду думать о тебе. Никогда не будет минуты, когда ты будешь вторым выбором или вторым местом со мной. Я… — его голос затих.

Я просила его сказать мне, когда это спасет меня, но, возможно, он спасал меня каждый день все это время, делая меня сильнее и менее привязанным к тьме моего прошлого.

— Я люблю тебя, — закончила я за него, и его дыхание сбилось, когда он закрыл глаза. Когда он снова открыл их, они блестели, и я с благоговением наблюдала, как слеза скатилась по его лицу.

— Далия, я люблю тебя. И я буду любить тебя до конца этой жизни, следующей жизни и любой жизни после нее. — Он обнял меня, и его слезы омыли мое плечо. Мы так и остались, просто наслаждаясь тем, что нашли.

Его рука была на моей талии, не давая мне упасть, пока мы шли вперед, в ночной воздух.

Рафаэль держал меня в плену, собственнически держа меня за бедро, пока мы шли туда, где прямо перед клубом был припаркован темно-синий «Ламборгини».

— Как вы, ребята, всегда получаете лучшие места для парковки? — спросила я немного медлительным голосом.

Руки Рафаэля обвились вокруг меня сзади, и его тело прижалось к моей спине, когда он вел меня к машине. Оно было готово превратиться в лужу. Ему придется столкнуть меня с тротуара только от ощущения его дыхания на моей шее.

— Сегодня это называется камердинер, — сказал он, забавляясь.

Это имело смысл.

Он открыл дверь и сжал мою задницу, помогая мне войти, прежде чем закрыть ее и поторопиться вокруг машины. В машине пахло как от него. Тот дымный апельсиновый аромат, которым я была одержима с того момента, как вдохнула его. Я боялась, что оставлю мокрое пятно на коже от того, как меня возбудил этот запах.

Я была действительно пьяна. Рафаэль взял меня за руку и держал ее, пока переключал передачи. Я не была уверена, как они называют рычаг переключения передач здесь, в штатах, но это было сексуально, как он держал наши руки так всю дорогу домой.

Но опять же, я, вероятно, подумала бы, что все, что он делает сейчас, было сексуальным.

Боже, как все изменилось.

Он был таким трогательно-ласковым сегодня вечером; от этого у меня кружилась голова даже больше, чем от алкоголя.

Я не была уверена, как я попала сюда, ненавидя его до глубины души, когда он ушел от меня в аэропорту, до желания запрыгнуть к нему на колени и теперь кататься на нем, как на пого-палке.

Эта мысль вызвала у меня в голове образ: я на пого-палке с прикрепленными глазами Рафаэля. Это заставило меня хихикнуть, и Рафаэль весело взглянул на меня, прежде чем снова переключиться на дорогу. Не то чтобы Рафаэль был милым. Все до единого обстоятельства, которые у меня были с ним, были дикими, безумными. Ни капельки не здоровыми. Но, возможно, в то время как Габриэль заставлял меня чувствовать себя в безопасности, Рафаэль призывал к сумасшествию внутри меня. Он видел все искажения в моей душе, и это заставило его хотеть меня еще больше.

Наверное, это было так.

Мы остановились перед нашим домом, и швейцар был там, чтобы выпустить меня. Один из тех, кто наблюдал, как я борюсь на тротуаре, скорее всего, по указанию Люциана.

Теперь он не игнорировал меня. Рафаэль зарычал, когда подошел ко мне и увидел, что взгляд швейцара задержался на моих ногах слишком долго. Я хихикнула, когда парень отшатнулся назад, чуть не упав на землю, а затем позволила Рафаэлю провести меня в здание. Когда мы вошли в лифт и двери закрылись, Рафаэль, не теряя времени, прижал меня к зеркальной стене, пока его тело не оказалось на одном уровне с моим. Он двинулся ко мне, дразня своим твердым членом, а затем его губы сомкнулись на моих, медленный и пронзительный ритм, который напомнил мне, как он любил трахаться.

Я была так возбуждена, я думала, что могу умереть.

Но какой путь. Мы все еще были прижаты друг к другу, когда двери лифта открылись, и мы вывалились в подъезд. Я едва могла стоять, и Рафаэль поднял меня на руки. Я обхватила его ногами и руками, пока он вел нас вперед, не останавливаясь, пока мы не оказались в гостиной.

Тихий голос пытался сказать мне, что гостиная — это не то место, где нам следует это делать, но я зашла слишком далеко. Между тем последним кадром «Звездной вспышки», а может быть, это были все кадры до него, в сочетании с тем, как Габриэль и Рафаэль играли с моим телом; Мне было все равно, где мы оказались. Он положил меня на диван и посмотрел на меня сверху вниз.

— Быстрее, — прошептала я, хватая его за рубашку и пытаясь притянуть к себе. Я расстегнула его рубашку, и мои руки скользнули под нее, задыхаясь от его неприлично очерченного пресса. Я нашла его соски и ущипнула их. Его глаза закрылись, и горячий стон сорвался с его губ. Он сел на корточки и начал водить руками вверх по моим бедрам, пока не достиг края моего платья. Затем медленно, так медленно, что это должно было быть преднамеренно, он поднимал мое платье, все выше и выше, пока не обнажились мои едва заметные трусики, затем мой живот, а затем поверх выпуклости моей вздымающейся груди.

— Садись, ангел, — хрипло приказал он, и я подвинулась так, чтобы он мог снять платье с меня, пока я не лежала там только в одном черном нижнем белье.

— Мне это нравится, — прокомментировал он, потрогав переднюю застежку лифчика. У меня никогда не было такого раньше, но это было чертовски сексуально, когда он отстигнул его, и он соскользнул, а мои соски еще больше набухли под прохладным воздухом. Я стянула ремни, а затем снова легла, моя кожа горела, когда его взгляд пожирал меня.

Его руки жадно мяли мою грудь. А потом он грубо сжал мой сосок, и я почти достигла оргазма.

После того, как он на мгновение пытал меня, двигаясь взад и вперед, пока он сосал мою грудь, он отстранился, и я заскулила, отчаянно нуждаясь в большем. В конце концов, он сжалился надо мной и начал стягивать мои трусики с ног.

Звук разбивающегося об пол стекла заставил нас обоих замереть. Я огляделась вокруг Рафаэля и ахнула, когда увидела Люциана, стоящего в гостиной с разбитым стаканом, разбросанным по всему полу. Однако он, похоже, не заметил разбитого стекла. Его грудь вздымалась, его взгляд загорелся, когда он принял меня. Рафаэль застыл на месте, рык сорвался с его губ. Он был готов устроить драку, если Люциан попытается положить этому конец.

Но, к нашему удивлению, Люциан подошел и сел на диван в нескольких футах от меня. Луна светила в окно, почти освещая мою грудь, и я поймала себя на том, что изливаюсь, просто находясь под пристальными взглядами обоих мужчин.

— Раздвинь ее ноги, чтобы я мог видеть ее хорошенькую киску, — приказал Люциан тихим мрачным голосом.

Рафаэль все еще застыл на месте, и я, затаив дыхание, в пьяном предвкушении наблюдала за тем, что он будет делать.

Медленно Рафаэль начал раздвигать мои ноги, его пальцы скользили по моим бедрам.

— Я хочу увидеть, как ты сначала сосешь эти хорошенькие сиськи. Самые красивые гребаные сиськи, которые я когда-либо видел, — приказал Люциан.

Рафаэль зарычал, но сделал то, что приказал Люциан, и двинулся между моими ногами, обратно к моей груди, что он так хорошо работал раньше.

Его голова опустилась, и его дыхание щекотало мои еще влажные соски. Он наклонился, и я застонала, когда почувствовала тепло его рта на моем чувствительном пике.

— Соси сильнее. Я хочу, чтобы она кричала тебе под язык.

Я выгнулась, когда всасывание Рафаэля усилилось. Он добавил царапанье зубов, и мое ядро сжималось с каждым толчком к моей пульсирующей киске.

— Хорошая девочка. Тебе нравится, когда он сосет твои хорошенькие гребаные соски, не так ли?

Я закрыла глаза, но они распахнулись, я подняла глаза и увидела, что Люциан сидит ближе, его глаза искрятся двумя искрами в темноте комнаты.

— Ответь мне, — мягко сказал он.

— Да, — простонала я, когда Рафаэль выпустил мой кончик, облизывая путь через мою грудь к другому моему соску, его пальцы мяли и щипали мой опустевший мокрый сосок.

— Сильнее, — приказал Люциан, и щеки Рафаэля впали, когда он глубоко всосал мой сосок в рот, погружая меня в такой сильный оргазм, что я закричала.

Я почувствовала, как рука мягко погладила меня по щеке. — Такая хорошая девочка. Это еще не конец, принцесса. Посмотри на себя. Нам чертовски повезло.

Я уставилась в потолок, комната танцевала вокруг меня. Это было похоже на сон. Самый восхитительный сон, от которого я никогда не хотела просыпаться.

Если бы только Габриэль был здесь.

— Он собирается съесть твою киску сейчас. Тебе это нравится, Далия? Ты позволишь ему заставить тебя чувствовать себя так хорошо?

Я застонал в ответ, не в силах подобрать слова.

— Ты слышал нашу девушку, брат. Она готова к тому, чтобы ты трахнул ее своим языком.

Зрачки Рафаэля расширились. Я бы никогда не ожидала, что он окажется в чем-то подобном, особенно когда Люциан отдавал приказы, но было очевидно, насколько он был возбужден.

Рафаэль послушно уткнулся лицом между моими все еще расставленными ногами, а затем издал глубокий стон, когда его горячий влажный язык скользнул между складками.

— Она такая вкусная, не так ли?

Рафаэль просто застонал в ответ, когда его язык начал кружить вокруг моего клитора, скользя назад, чтобы погрузиться в мое отверстие.

— Получите все до последней капли. На этой планете нет ничего вкуснее, — пробормотал Люциан, пока Рафаэль принялся за работу, поглощая каждую каплю моей спермы, которая практически вытекала из моего ядра.

Мое дыхание было ничем иным, как вздохами, пока Рафаэль не начал давить и тереть мой клитор; все, что я могла сделать, это стонать после этого, мое тело напряглось в ответ.

Звук пожирающего меня Рафаэля заполнил всю комнату непристойным саундтреком, который я хотела слушать снова и снова. Я услышала звук расстегивающейся молнии, и мои глаза распахнулись, чтобы увидеть, как Люциан вытащил свой длинный, идеальный член и медленно двигал рукой вверх и вниз, наблюдая, как меня обрабатывают.

Выражение лица Люциана было голодным, и мне бы очень хотелось, чтобы он присоединился к нам.

Но и это было хорошо.

Пока Рафаэль сильно сосал мой клитор, я не сводила глаз с татуированной руки Люциана, когда он скользил ею вверх и вниз по своей длине, грибовидная головка фиолетового и злого вида с каплей предэякулята, которую я внезапно отчаянно хотела попробовать.

Мне пришлось закрыть глаза, когда оргазм обрушился на меня. Это, казалось, подстегнуло Рафаэля, потому что он внезапно проголодался.

— Подтолкни ее сильнее, Рафаэль. Посмотрим, понравится ли ей, когда с ее милой маленькой жопой играют.

Я застыла в этом направлении, потому что не была уверена, что смогу играть с задницей. Не после того, что мой дядя делал снова и снова, пока я почти всегда не истекала кровью.

Но Рафаэль не дал мне времени подумать об этом.

Он мягко провел большим пальцем по моему анусу, и я вздрогнула от этого ощущения.

В то время как его большой палец массировал мое отверстие, Рафаэль начал проталкивать пальцы в мою набухшую киску. Я становилась все теснее с каждым оргазмом, и даже одного пальца было достаточно, чтобы я задыхалась.

— Добавь еще один, — пробормотал Люциан, его голос был грубым, и я тут же снова посмотрел на него.

Рафаэль ввел еще один палец, и я стиснула зубы, издав тихий скулеж.

Он еще несколько раз рывком ввел и вывел их из меня, а затем резко вытащил.

Я застонала, когда почувствовала, как скользкий палец сменил его большой и начал тереться о мою сжавшуюся плоть.

Очевидно, я была фанатом игры с задницей… если в них учавствовали мужчины Росси, потому что я сошла с ума, начав толкаться против его пальца, когда его другая рука работала над моим клитором и начала входить и выходить из меня ножницами.

Люциан выглядел диким позади меня.

— Черт, — пробормотал он, пощипывая кончик своего члена.

Рафаэль внезапно протиснулся сквозь мое тугое кольцо плоти, и я закричала. Однако боль тут же прошла, и тогда все, что я могла чувствовать, был его толстый палец, когда он начал работать им, потирая мои нервные окончания и возбуждая меня больше, чем когда-либо прежде. Такого еще не было. Это было невероятно.

Я смутно осознавала мольбы, вырывающиеся из моих уст, когда мое тело начало трястись. Люциан внезапно оказался прямо надо мной, его глаза заблестели, а движения стали быстрее.

Я закричала, когда самый сильный оргазм в моей жизни захлестнул меня, почти лишив меня сознания, а затем я почувствовала, как струя горячей жидкости брызнула мне в лицо, когда Люциан кончил.

Рафаэль застонал у меня между ног, и моя киска задергалась в ответ.

Я была вялым, бессмысленным месивом, неспособным даже открыть глаза, когда Рафаэль вытащил пальцы из моей киски и задницы. Минуту спустя я почувствовала на своем лице теплую влажную ткань, стирающую сперму Люциана, в то время как другая теплая ткань очищала мою ноющую киску. Я вздрогнула, мои глаза трепетали, когда он двигался по моему чувствительному клитору.

— Мы поймали тебя, принцесса, — пробормотал Люциан, и меня прижали к чьей-то теплой груди. Я даже не была уверена, кто это был. У меня не было сил, чтобы попытаться выяснить. Я пыталась сохранить сознание, но зашла слишком далеко.

И вскоре я погрузилась в блаженный сон без сновидений.

— Откуда ты знаешь, что я не могу быть тем, что ты хочешь? — спросила она, немного отстраняясь от меня, чтобы посмотреть мне в лицо. Я уверен, что она могла видеть все желание и потребность в моем взгляде, потому что я ничего не хотел, кроме того, чтобы она была привязана к моей кровати, чувствуя, как мой член скользит в ее идеальном, влажном тепле.

Иногда я задавался вопросом, будет ли она готова к вещам, которые мне нужны. Прошлой ночью она определенно была готова ко всему.

Прежде чем я успел что-то сказать, звук выстрелов из коридора за пределами бального зала наполнил воздух. Я немедленно заставил Далию пригнуться, когда люди начали кричать и бегать вокруг. Пытаясь сохранять спокойствие, я вытащил пистолет из-под смокинга.

Далия выглядела испуганной, и я взял ее за руку и повел к выходу с другой стороны от того места, где мы слышали выстрелы. Внезапно из коридора, противоположного тому, куда мы направлялись, в комнату стали хлынуть мужчины, с черными масками, закрывающими головы.

— Блять, — прошипел я. Я видел, как Габриэль присел за нашим столом; он пытался найти нас, не сводя глаз с мужчин, разбегающихся по комнате.

Я не мог придумать много причин, по которым кто-то мог бы сделать хит на таком мероприятии, кроме как что-то, связанное со мной.

Это означало, что нам нужно выбраться отсюда, сейчас же.

Мы почти добрались до двери, когда один из мужчин заметил нас. Он поднял пистолет, но прежде чем я успел выстрелить, он был ранен в грудь и рухнул на землю. Я обернулся и увидел Габриэля, присевшего ближе, чем прежде, с пистолетом в руке.

Мы кивнули друг другу, полностью едины в нашей цели любой ценой сохранить Далию в безопасности.

Выход был прямо впереди. Когда мы двинулись к нему, позади нас раздались новые выстрелы, и я почувствовал горячее жало, когда пуля задела мою руку.

Мы прошли через дверной проем, и я потянул Далию за собой, когда я заглянул в бальный зал и начал стрелять. Я достал троих, прежде чем они сообразили, откуда идут пули, а потом они толпой побежали на нас, не меньше пяти, стреляя всю дорогу.

Я повалил Далию на землю, сказав ей, чтобы она начала пробираться к стеклянным дверям впереди, которые вели на улицу. Пули свистели сквозь стену в нескольких футах над нами, и Далия глубоко вздохнула, прежде чем прислушаться к моим инструкциям.

Она вскрикнула, когда пуля прошла сквозь стену прямо перед ней.

Я откинулся назад в бальный зал и выстрелил в мудака, который был ближе всего к нам, ударив его прямо в лоб, так что он тут же рухнул на землю.

— Иди, — крикнул я ей, когда она остановилась перед дверью и оглянулась на меня. — Я сейчас буду, — пообещал я ей.

И я надеялся, что только что не солгал ей.

— Я буду так хорошо о тебе заботиться, — пробормотал он, отголосок прошлой ночи. Вот только Рафаэль был тем, кто позаботился обо мне тогда.

Я не возражала против такого уровня внимания.

Люциан лизнул мои губы, а затем пососал мой язык, пока я не начала извиваться под ним, мои бедра вздрогнули, а мои внутренности вспыхнули, как фейерверк в небе.

Он оторвал свои губы от моих, и моя голова поднялась, пытаясь следовать за ним. Он только рассмеялся… злобно и всю дорогу соскальзывал с меня.

Люциан взял с тумбочки тряпку и передвинулся надо мной.

— Подними голову, принцесса, — пробормотал он, и когда я сделала то, что он просил, он накрыл мне глаза тканью, а затем завязал ее сзади.

Я ничего не видела и нервно закусила губу.

— Доверься мне, — выдохнул он. Я не могла его видеть… но я могла его чувствовать, как будто его взгляд был физической лаской.

Он снова поднялся с кровати, и я услышала, как он снова потянулся к ящику.

— Что ты будешь делать сейчас? — Я задохнулась, ненавидя то, что не могла видеть.

Он что-то сжал, и мгновение спустя я напряглась, когда почувствовала движение воздуха, а затем он слегка коснулся моей лодыжки. Кровать сдвинулась, и мои ноги автоматически раздвинулись перед ним.

Я дернулась, когда его язык лизнул мой клитор, горячий и влажный, скользнул вниз к моей заднице, дразня мой тугой бутон розы.

Его руки сжали мою задницу, большие пальцы скользнули в мою щель, широко раздвинув мои щеки, обнажая меня.

Из меня вырвалось хныканье.

Его язык начал массировать мою сморщенную плоть, и я вздрогнула, мое дыхание вырывалось прерывистыми вздохами. Его пальцы двинулись к моему клитору, покрывая его моей гладкостью. Другой рукой он сжал мою грудь, мягко разминая и надавливая на сосок.

— Буду есть тебя каждый день, — пробормотал он, и мои мысли мелькнули, когда Габриэль сказал что-то подобное. Моя вагина была занята.

И меня это вполне устраивало.

Он отодвинулся от меня, и я снова захныкала, нуждаясь в его прикосновениях.

Что-то мокрое закапало мне на задний вход, и я в тревоге дернулась.

— Это просто масло, принцесса, — прохрипел он. Его пальцы размазали масло по моей заднице, и я сжалась от этого ощущения.

Это происходило? Он собирался трахнуть мою задницу? Я застыла, когда на меня нахлынули воспоминания, воспоминания о нем и о том, что он сделал со мной.

— Не шевелись, любимая. Это будет так приятно. — Слепящая, острая боль пронзает мое тело.

Я задыхалась, пытаясь успокоиться.

Его здесь не было. Я могу стереть это воспоминание прямо сейчас.

— Расслабься, Далия, — промурлыкал он, и этот звук пронзил меня прямо до глубины души. Он просунул внутрь толстый палец, и я подпрыгнула, моя кожа покалывала и становилась горячей. Все усиливалось без моего зрения. Все, что я могла сделать, это просто лежать и чувствовать.

Он вставил второй палец и начал вводить и выводить их, растягивая меня. Его дыхание было прерывистым; он определенно возбудился… что возбудило меня еще больше.

Это так отличалось от того, что он делал раньше.

Он отодвинулся от меня на секунду, а потом я почувствовала, как что-то твердое прижимается к моему отверстию, определенно не его член.

Да, это определенно была анальная пробка.

— Тссс. Просто возьми это, детка. — Он начал массировать мой клитор, а затем он вошел в мое отверстие. У меня перехватило дыхание, и я выругался от того, насколько я была полна.

Я хныкала и металась, пока он не надавил на нижнюю часть моего живота и не начал вставлять и выталкивать пробку из меня. Я выругалась и прижалась к нему, пытаясь выгнуть бедра.

Его пальцы внезапно пробежались по моему участку шрамов, и я замерла.

— Никогда больше, детка. Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо… так счастливо, что тебе больше никогда не придется это делать.

Его слова подействовали на меня изнутри, и мое дыхание сбилось, когда он полностью вставил пробку, а затем оставил ее там, когда начал двигаться вверх по моему телу.

— Самая красивая вещь, которую я когда-либо видел, — пробормотал он, проводя кончиком пальца по моей распухшей плоти. Он прижался к моему входу, и я ахнула. Я уже чувствовала себя настолько полной с пробкой. Как я…? Он медленно вошел, и я закричала. Это было слишком, слишком много.

— Дыши, — приказал он, покусывая мою челюсть и шею, возвращая меня на землю. Он пососал мой пульс, и я так сильно прикусила губу, что пошла кровь.

Люциан прильнул к крови, и я вздрогнула.

— Ты почувствуешь меня завтра. Ты будешь вспоминать, кому ты принадлежишь, каждый раз, когда будешь двигаться, — пообещал он.

Мои губы изогнулись в непрошеной улыбке. — Не могу дождаться, — пробормотала я.

Он полностью погрузился в меня, и я ничего не молаг с собой поделать — слова выскользнули. — Пожалуйста. Позволь мне прикоснуться к тебе, — умоляла я.

Он отодвинулся, и не было ничего, кроме холодного воздуха, пока меня внезапно не перевернуло на живот.

— Мне жаль, — был его ответ, когда он снова ворвался в меня. Быстрее и быстрее. Каждый толчок казался глубже предыдущего, толкая и вытягивая пробку из моей задницы.

Мои внутренности горели от желания, когда он подталкивал меня все ближе и ближе к краю.

Я сошла с ума, умоляя его трахать сильнее, быстрее… никогда не останавливаться.

Он шлепал меня по заднице, и я стонала, но он не сбавлял темп. Он наклонился надо мной и яростно укусил меня за шею, как будто он был волком из одной из моих книг о сексуальных оборотнях.

Я застонала, а он засмеялся. — Хочу отметить тебя во всем. Покрыть каждый сантиметр своего тела моими прикосновениями.

— Вот и все, ты здесь, принцесса. - Люциан кряхтел с каждым движением, идеально прижимая меня к матрасу, простыни терлись о мой клитор.

Комната была наполнена нашими звуками, скользкими звуками моего тела, когда моя киска пыталась всосать его обратно, моими криками, моими мольбами, его прерывистым дыханием. Он нажал на пробку, и все… Я кончила. Я кончила так сильно, что закричала, пока он продолжал скакать на мне.

Он продолжал и продолжал, продлевая мой оргазм до бесконечности. Его рука схватила мою грудь и начала тянуть и щипать мой сосок, и удовольствие, растекающееся по моему телу, было слишком сильным. Я не могла этого сделать.

— Скажи, что никогда не покинешь меня, — прорычал он. — Обещай мне. — Он двигался внутрь и наружу, долго и коротко, быстро и медленно.

— Тебя никогда не будет достаточно, — прошептал он. Мы оба были мокрыми от пота, и это только усилило ощущения. — Кончи для меня еще раз.

Я просто захныкала в ответ… Я действительно не думала, что смогу. Но затем он начал двигаться сильнее, загоняя себя внутрь меня, и все, что я могла сделать, это держаться и быть захваченной этой поездкой.

— Черт, — прорычал он, грубо толкаясь еще несколько раз, прежде чем я почувствовала, как его освобождение наполняет меня.

Но он еще не закончил. Все еще во мне, он лизнул мой позвоночник и повернул мою голову, чтобы поцеловать меня. Долгие, отчаянные движения его языка, когда он начал массировать мой клитор.

Я была так полна, так ошеломлена, так… все.

— Похоже на сон. Ты такая горячая. Настолько совершена. Моя пробка в твоей заднице, твое тело вывернуто только для меня. Лучше быть не может, — прорычал он.

Я хныкала, когда он двигался быстрее, почему-то все еще жестко во мне, когда он работал с моим клитором. Внезапно он вытащил меня и перевернул меня так, что я оказалась спиной на кровати. Я кричала, когда его губы заменили палец на моем клиторе.

— Я не могу, — выдохнула я.

И тогда это было все, мир взорвался, раскаленная добела вспышка света, когда мое тело рассыпалось, как никогда раньше.

Я смутно осознавала, что кричу, но мир растворялся во тьме, и тогда я…

Ушла в небытие.

Полностью разрушена.

Нечеловеческий звук, словно умирающее животное, наполнил воздух. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был Рафаэль.

Он был там, парил надо мной, его лицо было бледным, глаза широко раскрыты, как у солдата, возвращающегося с войны.

— Нет. Пожалуйста. Мне так жаль, — захныкал он, отчаянно сжимая руками мою рану. Я ненавидела видеть его таким. Я попыталась пошевелить рукой, чтобы утешить его, но она казалась отсоединенной. Я смутно осознавала, что поблизости находится Люциан, с кем-то срочно разговаривающий, но мне казалось, что я плыву под водой, звуки путаные и неестественные.

— Что-нибудь из этого было настоящим? — прошептала я ему с мягкой грустной улыбкой, пока он пытался остановить кровь, лившуюся из моей раны. Теперь, когда все закончилось, я хотела знать, было ли что-то, кроме грустных улыбок, или мы все были настолько испорчены нашим прошлым, что не могли быть ничем другим. Я хотела знать, искалечила ли и его любовная связь, или это только я лежу здесь, кутаясь в запустение.

— Каждый кусочек, — всхлипнул Рафаэль, по его лицу текли слезы, прежде чем Люциан оторвал его, бросил на землю и, спотыкаясь, прижался ко мне.

— Принцесса, — выдавил Люциан. Мой Люциан выглядел потерянным, и я не могла этого вынести.

— Я люблю тебя, — прошептала я ему, давая ему последний вздох, когда цвета мира начали растворяться в душераздирающем черно-белом гобелене.

А потом все померкло.

Габриэль, должно быть, прочитал это по моему лицу, потому что он подхватил меня на руки. Я прижалась к его шее, вдыхая его успокаивающий аромат, а взгляд Люциана мягко ласкал мою кожу.

Как и в случае с Росси, Риккардо уже был впереди с машиной, на этот раз большой Escalade, «чтобы я могла лечь», по словам Габриэля.

Мы сели в машину. — Рад видеть, что ты выглядишь немного лучше, — сказал Риккардо с искренней заботой в глазах.

— Спасибо, — мягко сказал я, прежде чем обратить внимание на возникшую проблему. — Где он вообще может быть? Вы сказали, что его никто не видел!

Габриэль ободряюще погладил меня по волосам, но я уже накрутила себя.

Я слышала боль в голосе Рафаэля, когда он разговаривал с Люцианом. Но чего Рафаэль не осознавал, так это того, что у него было гораздо больше общего с Люцианом, чем он думал.

— Кажется, я знаю, где он может быть, — сказал Люциан с затравленным видом. —Резиденция моего отца. — Мой желудок словно наполнился свинцом, потому что я была почти уверена, что большинство демонов в этой семье произошли от того, что произошло в этом месте.

Риккардо вырулил и поехал.

Никто из нас не разговаривал, но все думали так громко, что с тем же успехом могли кричать.

— Прости, Далия. Это все моя вина. Я игнорировал вещи в детстве, а затем в подростковом возрасте. Я не чувствовал, что могу помочь ему, когда просто пытался выжить. — Голос Люциана был пронизан сожалением.

Я потянулся к его руке.

— «Извини» - это не то, что ты когда-либо должен мне говорить, Люциан, — пробормотала я. — Но, может быть, ты сможешь сказать это ему.

Чем дольше мы ехали, тем ощутимее портилось настроение. Когда мы, наконец, подъехали к внушительному особняку из коричневого камня, я была уверена, что там живет дьявол. Вот как я построила его в моей голове.

Думая о Карло, парящем надо мной, я думала, что не так далеко.

Люциан открыл дверь еще до того, как мы остановились, и он выпрыгнул из машины и побежал по кирпичным ступеням к большому входу с двойными дверями.

— Могу ли я как-нибудь убедить тебя остаться в машине? — спросил Габриэль.

Я сверкнула на него зубами, и он покачал головой, прежде чем снова подхватить меня на руки и направиться к входу, через который только что исчез Люциан.

Со смерти Карло прошло не так много времени, но это место казалось пустым уже много лет. Все было покрыто пылью, и были отпечатки ног там, где ходил Люциан.

Воздух казался гнетущим, пока мы шли по элегантно украшенным комнатам в поисках каких-нибудь следов Рафаэля.

— А есть ли другие входы, которыми он мог бы воспользоваться? — обеспокоенно спросила я, когда увидела, что все выглядит нетронутым, никаких признаков того, что он был там или кто-то еще, если уж на то пошло.

— Там есть пожарная лестница, — внезапно сказал Габриэль. — Люциан! Он может быть на крыше.

Люциан протиснулся мимо нас и помчался вверх по лестнице, а Габриэль нес меня по коридору.

— Куда мы идем?

— Здесь есть лифт, — ответил он, и действительно, мы свернули за угол, и вот он.

— Поставь меня, — приказала я, как только мы вошли внутрь. Беспокойство, охватившее меня, становилось слишком сильным, и мне нужно было двигаться, иначе я сойду с ума.

Двери лифта открылись, открывая сад на крыше и развлекательную зону. А сразу за цветами, диванами и барной стойкой… был Рафаэль.

Он сидел на краю крыши, спиной к нам и свесив ноги с края. Коричневая бутылка ликера рядом с ним.

Через секунду Люциан ворвался в дверь рядом с лифтом, но Рафаэль даже не сделал вид, что услышал нас.

Мы подошли ближе, но он так и не обернулся.

— Рафаэль, — позвала я умоляющим голосом, и все его тело задрожало от звука моего голоса.

— Уходи, Далия, — хрипло ответил он.

— Прости, — внезапно сказал Люциан, когда тот был всего в нескольких футах от него. Рафаэль замер. — Я сожалею обо всем. Мне жаль, что я проигнорировал то, что он делал. Прости, что повернулся в другую сторону. — Голос Люциана дрогнул.

Он посмотрел на меня, и я кивнула ему, чтобы он продолжал, но он застыл на месте, его взгляд был отстраненным, как будто он был заперт в памяти.

— Я просто хочу, чтобы это закончилось. Я больше не хочу этого чувствовать, — грубо сказал Рафаэль.

Казалось, это вернуло Люциана к жизни, возможно, потому, что мы с ним переживали это чувство снова и снова.

— Через год после твоего приезда меня накачали наркотиками и забрали соратники Карло с вечеринки, которую Карло устраивал здесь. — Руки Люциана дрожали, когда он остановился и глубоко вздохнул. — В течение следующих двух недель эти мужчины насиловали меня снова и снова, без перерыва. Они все время давали мне наркотики, но я не спал и чувствовал все, что они со мной делали. — Люциан упал на колени, все его тело сотрясали рыдания. — В конце концов они оставили меня на пороге, кровавое, разбитое месиво… И с тех пор я просто пытаюсь выжить.

Габриэль застыл рядом со мной.

А я… я плакала. Впервые с тех пор, как я была маленькой девочкой, я плакала. Для Люциана, для Рафаэля, для Габриэля… для меня. Горячие мокрые слезы текли по моему лицу. Мое сердце разрывалось на части, как будто дырка от пули, которую они залатали, на самом деле была глубокой болевой раной.

Если бы Карло был еще жив, я бы сама выстрелила ему в лицо.

Люциану потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, но после того, как он встал с колен, он как будто вернулся к жизни, как будто облака исчезли.

Мы никогда не осознаем, насколько тяжелы секреты, которые храним, пока не отпустим их.

Я видела эту истину в Люциане прямо перед моими глазами. Он был свободен.

— Вместо того, чтобы пытаться уничтожить то, что оставил Карло, присоединяйтесь ко мне и сделайте это своим, чтобы никто никогда больше не произносил имя Карло, потому что мы затмили все, о чем он мог мечтать.

Теперь стоял Рафаэль, красивая развалина, которая выглядела так, будто прошла через ад и едва выжила.

— Я провел так много времени в своей жизни, ненавидя тебя… — его голос оборвался, и я увидела стыд, проникший в его кожу. — Как мне вернуться к тому, что я сделал? Как это исправить?

Его глаза отчаянно метнулись ко мне, умоляя дать ему отпущение грехов.

Но ему не нужно было беспокоиться; Я простила его, как только прозвучал тот выстрел.

— Может быть, ты не можешь. Может быть, тебе придется взять разрушенные обломки этой семьи и сделать что-то совершенно новое. Может быть, это единственный путь вперед, — пробормотала я.

Рафаэль с опаской наблюдал за Люцианом, медленно приближавшемуся к нему.

А потом… Люциан обнял его, и эти два больших плохих мафиози заплакали вместе.

Это было прекрасно.

После долгих объятий Люциан хлопнул его по спине и отошел, а затем появился Габриэль.

И, к моему удивлению, он отступил назад и ударил Рафаэля прямо в рот.

— Габриэль! — Я закричала, когда Рафаэль упал на землю и одарил нас кровавой ухмылкой, его губа была разрушена силой удара.

— Это было за то, что почти отнял самое важное в моей жизни, — прорычал Габриэль. — Но я прощаю тебя… только потому, что она выжила.

Рафаэль торжественно кивнул. — Ты должен мне целую жизнь, маленький брат.

Я вздрогнула, а потом ноги совсем подвели меня, и я начала падать. Каким-то образом Люциану удалось поймать меня до того, как я рухнула на землю.

— Нам нужно вернуть тебя в больницу, принцесса, — пробормотал обеспокоенный Люциан, когда Габриэль и Рафаэль поспешили ко мне.

— Разве ты еще не понял этого, Люциан? Наша девочка не принцесса. Она чертова королева, — объявил Габриэль.

— Так оно и есть, — согласился Люциан, мягко потирая большим пальцем мой подбородок и превращая мои конечности в масло.

Я чувствовала тяжелый взгляд Рафаэля, пока мы спускались на лифте, и знала, что нам так много нужно сказать. Но прямо сейчас мне нужно было вздремнуть. И немного обезболивающих. А потом я захотела, чтобы бургер с беконом доставили в больницу из этого места за углом от пентхауса. Все вещи.

Я почувствовал заметное облегчение, когда мы вышли на солнце и покинули этот дом страданий. И если бы он вскоре сгорел дотла… Я бы и на это не рассердилась. Я бы, наверное, устроила вечеринку.

Риккардо стоял перед Escalade, когда мы вышли. Когда он увидел Рафаэля, он расплакался, взял руки Рафаэля в свои и кивнул ему заплаканными глазами с широкой улыбкой на лице.

Кто знал, что Риккардо такой большой слабак?

Люциан и Габриэль сели рядом со мной на заднее сиденье, а Рафаэль — на переднее… и мы поехали.

Я положила голову на колени Габриэля, и он погладил меня по волосам, пока я слушала гул голосов мужчин, которых любила больше всего.

Мы подъехали к больнице и поднялись в мою комнату, и я со вздохом опустилась на кровать.

Габриэль и Люциан вошли в комнату, но Рафаэль застыл в дверях с встревоженным видом.

— Рафаэль, — пробормотала я, протягивая ему руку с кровати.

Он осторожно подошел ко мне. — Поспишь со мной? – попросила я.

Рафаэль покачал головой. — Как ты можешь все еще хотеть меня после… после того, как я чуть не убил тебя?

Его глаза слезились, и, поскольку сегодня я внезапно обрела способность плакать, мои глаза тоже слезились.

— Потому что я знаю все о разрушении всего хорошего в твоей жизни из-за боли. Я просто стремлюсь немного меньше с моим разрушением. — Я попыталась улыбнуться сквозь слезы, затуманивающие мое видение того, как он стоит надо мной. — Кроме того, умирая на операционном столе, ты понимаешь, что завтрашний день не обещан. И раз это так, мне нужно убедиться, что я провожу все свои сегодняшние дни так, как хочу. А я хочу… всего тебя.

— Блядь, ангел. - Его глаза закрылись, а когда он их открыл, в его взгляде была милая капитуляция, которую я хотела запомнить на всю оставшуюся жизнь.

Он осторожно скользнул в кровать и обнял меня.

И там, под бдительным взглядом Люциана и Габриэля, мы заснули.

Я быстро схватила ее и медленно открыла дверь, выглянув наружу, чтобы посмотреть, вижу ли я что-нибудь. Животные в соседней комнате сходили с ума, но в комнате никого не было.

Я вошла внутрь и на цыпочках прокрался к следующей двери, мне просто нужно было пройти через это, а затем я могла получить свой телефон. Я медленно повернула ручку двери и заглянула в щель.

Там было совершенно тихо.

Я глубоко вздохнула, пытаясь совладать со своим вышедшим из-под контроля сердцем, и приоткрыла дверь шире, чтобы проскользнуть внутрь. В другом конце комнаты была дверь в мой шкафчик. А потом мимо этого, еще один выход.

Я была почти там.

Я подкралась к комнате и остановилась перед дверным проемом, прежде чем осторожно просунуть голову внутрь.

Там никого не было. Я выдохнула, не осознавая, что задерживаю дыхание, и шагнула внутрь.

Я тянулась в шкафчике за телефоном, когда услышала его — тяжелое дыхание прямо позади меня.

И я знала, кто это был.

Потому что, несмотря на то, что в последнее время жизнь казалась какой-то сказкой, мои сказки никогда не заканчивались долго и счастливо.

— Я скучал по тебе, — пробормотал он, и по моей щеке скатилась слеза, потому что я скорее умерла бы, чем когда-либо увидела его снова.

Его руки вцепились мне в волосы и потянули, и я завизжала, когда моя голова откинулась назад.

Он лизнул меня в щеку своим скользким влажным языком, и мне пришлось укусить себя за щеку, чтобы не закричать.

Меня скрутило и швырнуло на шкафчик, моя голова так сильно ударилась о металл, что я увидела звезды.

И когда проклятые вещи исчезли, там был он. Монстр за каждым шрамом на моем теле и моей душе.

Он был намного старше, чем я помнила. Мой разум заморозил его в том же возрасте, в котором я видела его в последний раз. Но теперь на его лбу появилось больше морщин, пигментных пятен и желтоватого оттенка кожи, что говорило о переизбытке виски.

Однако мой дядя был все еще большим; все еще мускулистый, уродливый и ужасный. Волосы с солью и перцем и веснушчатая кожа. Водянистые, бледно-голубые глаза, которые, я клянусь, были дьявольскими.

— Как ты здесь? — Я задохнулась, вздрогнув, когда слова слетели с моих губ.

— Не мог же я отпустить мою любимую девочку одну через пруд, теперь можно?

Я дрожала, автоматическая укоренившаяся реакция после многих лет страданий.

Я положила отвертку, когда открывала свой шкафчик, и она была справа от меня. Я не смотрела на него, надеясь, что он не заметит инструмент и, может быть… у меня будет шанс.

— Я скучал по тебе. Никто другой не кричит так красиво. Никто другой так хорошо не кончает от моих прикосновений.

Сдавленное рыдание вырвалось из моей груди, когда на меня нахлынули миллионы воспоминаний о том, как много раз мое тело предавало меня от его рук, и желчь наполнила мое горло. Я подавился кислым, острым вкусом.

Он улыбнулся. Его зубы блестят, как у демона, ожившего со страниц романа ужасов.

— Тебе понравились подарки, которые я тебе посылал?

Разве моя интуиция не знала, что это он? И я оттолкнула его, как мечтательное дитя, услышавшее, что Деда Мороза не существует.

Я вспомнила Шелби Рэй… Риккардо. Что он им сделал?

— Не знала, что ты такой любитель сказок, — сказала я ему, стараясь высоко держать голову.

— Разве ты не помнишь, детка? Все истории, которые я читал тебе, пока мы «играли».

Горячая желчь залила мне рот. Потому что теперь я вспомнила. Мой разум, должно быть, заблокировал это. Травм было слишком много. Но теперь мне казалось, что меня снова насилуют, когда образы заполонили мой разум.

Меня заставляли сосать его член, пока он читал Золушку.

Он засунул гигантские фаллоимитаторы в мою задницу, пока читал Рапунцель.

Снова и снова, каждый страшнее предыдущего.

Истории были все там.

Может, поэтому мои кошмары после фильмов Диснея всегда были хуже…

— Думаю, я слишком долго ждал, малышка Далия. Пришло время поиграть, — напевал дядя, возвращая меня из моей прогулки по переулку памяти, полному ужасов.

Он бросил меня на скамейку перед шкафчиком и начал рвать мою одежду.

Мое тело обмякло, когда паника пронзила меня, мир закружился и исчез, и мне просто хотелось умереть.

Бесполезной. Я была бесполезной. Я позволила этому случиться. Я не могла остановить это.

Слова бились в моей голове, разрушая меня.

Но затем мои безвольные пальцы наткнулись на что-то твердое, и тьма отступила, всего на секунду.

Моя рука сжалась вокруг отвертки, когда он расстегнул мою рубашку и нащупал лифчик.

— Наша девочка не принцесса. Она гребаная королева.

Слова прорезали дымку и ненависть к себе, дав мне силу, которой у меня никогда не было прежде, потому что я была чертовой королевой. И мне надоело давать кому бы то ни было власть надо мной.

Особенно его.

Я изо всех сил вонзила отвертку прямо в шею ублюдка. Она пронзила его кожу и мышцы.

Шок прорезал его черты… а затем страх. Единственный раз, когда я видела его испуганным.

Он изо всех сил пытался сесть, но не могла. Я ударила во что-то значимое. Кровь начала булькать изо рта, окрашивая его зубы и окрашивая меня, пока я смотрела ему в глаза, пока из него не выветрилась вся жизнь.

Меня трясло, когда я оттолкнула его от себя, и он рухнул на пол. Я села и смутно слышала голоса и топот ног, раскачиваясь взад и вперед на скамейке.

Убийство монстров было тяжелой работой.

Мой взгляд все время скользил туда, где он упал, ожидая, что он в любую минуту встанет и продолжит свой кошмар. Но он этого не сделал.

Я услышала приближающиеся голоса Шелби Рэя и Риккардо и с облегчением обмякла. Они были в порядке.

Я была в порядке.

Парни ворвались, и меня прижало к твердой груди, они все пытались прикоснуться ко мне…

В этот момент я поняла, что наконец-то свободна.

И самое приятное было… я освободилась.