Уютно устроившись на софе, читала легкую романтическую историю, лениво поедая доставленный поутру женихом свежий отборного сорта виноград, когда дыхание перехватило, тело прошиб леденящий озноб. Накатившая дурманящая волна неотвратимо пронзила мелкими жалящими иголочками каждый сантиметр моей кожи. Резко выпрямившись, подставила ладонь. Над ней тотчас материализовалось перо с горящим, но никогда не тлеющим оперением, на другой ладони — древний свиток с рунописью по кайме, пред глазами замелькали смутные образы, события которых ровными строчками ложились на свиток.

Видение закончилось, по обыкновению, так же стремительно, как и началось. Ухватив пальцами свиток, препятствуя его исчезновению, устало привалилась к изголовью софы. Провидческий дар морально мне давался непросто. Возник с первым совершеннолетием, в одночасье меняя и без того наполненную заботами жизнь. Мне редко когда удавалось вот так спокойно хотя бы полчаса полежать с книгой в руках и совершенно ничего не делать, и я особенно ценила такие минуты, с искренним трепетом к ним относясь.

Нехитрыми чарами притянув к себе из секретера флакончик с укрепляющим настоем, мигом выпила все содержимое склянки, напрочь проигнорировав сразу два правила: разбавлять половину флакона водой; однократное использование, если желаешь восстановить силы — строго половина, целый можно употреблять, если не боишься раньше срока прилечь в комфортабельный гроб, предварительно проскакав денек, как ошалелая лошадь. Исключение — сильнейшее магическое истощение при условии огромного потенциала. Тогда можно и два флакона. Мне подходило: проявление провидческого дара выжимало из меня все соки, даже если «послание» оказывалось пустячковым.

Взбодрившись, глянула в свиток и, прочитав скупые строчки, хмыкнула. Ожидаемое предсказание. Вернулась к началу строки, надеясь отыскать время, и удовлетворенно выдохнула. Время не всегда показывалось в видении, чаще всего просто события, но мне повезло.

— Значит, после полудня. В запасе три часа.

Взмахом руки отправив свиток в небытие, вызвала горничную, приказала собирать вещи. Безропотно поклонившись, девушка принялась выполнять приказ. Сама я направилась в ванную. По пути услышала позвякивание почтовой шкатулки из рабочего кабинета, примыкающего к спальным покоям. Легкое любопытство нашептывало прямо сейчас глянуть послание, но я и так знала, от кого именно оно пришло, так что от первоначального плана посещения ванной отклоняться не стала. Тщательно намыливая тело и волосы, раздумывала над открывшимся, но сперва — немного исторического отступления.

Наш континент — Магистерум, делился на две огромнейшие территории-княжества — светлая и темная сторона. Светлая — Эворт, как несложно догадаться, население этого княжества — преимущественно светлые маги. Декморт — темная сторона с магами темной силы.

Между собой два княжества никогда не воевали, никогда не выступали с конфронтацией, направленной друг против друга. Но ни один маг, будь он светлый или темный, не мог только лишь по своему желанию переселиться на не родную ему сторону, например, светлый — на темную, темный — на светлую. Приезжать в отпуск, на экскурсии, погостить несколько месяцев по туристической визе или, если маг высокий специалист, — по рабочей — пожалуйста, милости просим, стать гражданином — категоричное нет.

Впрочем, имелась одна лазейка. Гражданином все-таки можно было стать, для этого всего лишь требовалось жениться или выйти замуж за нескольких коренных магов. Вы не ослышались, именно нескольких, и подарить княжеству дитя от этого брака. Скажем, моя мать именно так и получила гражданство. Несмотря на то, что она не простая девчонка, а темная леди, правило для всех едино.

Закончив с омовением, магическим вестником призвала служанок. Одна из них помогла домыть волосы, вторая подала сначала полотенце, затем накинула на плечи кружевной темно-синего цвета халат, затем тонкие, но благодаря магии — согревающие ладони перчатки-митенки. Я могла начаровать магические, но они более плотные и не совсем удобные, особенно при работе с артефактами, коих во дворце бесчисленное множество, от самых простых бытовых до сложноподчиненных.

— Чем мы вам еще можем помочь, госпожа? — уточнила Майя. Эту улыбчивую девушку приставили ко мне с первым совершеннолетием, которое наступает у всех магов в восемнадцать лет. До сих пор подумываю поставить ее своей камеристкой, тем более, большой штат слуг мне и не нужен. Всех магов моей семьи с десяти лет обучают самостоятельно ухаживать за собой, готовить, стирать, боевым искусствам и всему остальному, что может пригодиться человеку в полевых условиях.

— Соберешь мне прическу, Майя. А ты, — перевела взгляд на вторую молчаливую служанку, имени которой не помнила, — как твое имя?

— Агнес, моя леди.

— Агнес, подберешь наряд. Приступайте. Я буду в кабинете.

Майя споро принесла все необходимые приспособления: щипцы, заколки, невидимки, магические и нет. С моего позволения разложила все это богатство на части стола.

— Желаете нечто особенное?

— Нет. Давай попроще. Времени немного.

— Как прикажете, — кротко ответила Майя и приступила к работе. В то время как я разбиралась с почтой.

Придвинув к себе массивную шкатулку из дерева и металла, приложила к крышке ладонь. Поверхность слегка нагрелась. Провела по замку оголенным большим пальцем, заостренная деталь оцарапала кожу, впитывая каплю крови. Порез тут же затянулся. Крышка щелкнула, открывая нутро, в котором лежал запечатанный конверт. Сломав печать с родовым гербом ВанМэлсов, из рода которых происходил мой нареченный, открыла письмо, вчитываясь в короткое послание, написанное резким угловатым почерком.

В моем роду жениха или невесту подбирал всегда глава семьи, коим на данный момент являлся мой отец. Никакого принуждения, кандидатуры абсолютно всегда согласовывались. Скажем, если жениха, а в моем случае — невесту кандидат не устраивал, глава прислушивался к мнению и подбирал другого, единственное — невесте следовало четко и доходчиво объяснить причину отказа.

Верховный князь пошел по более простому пути: после первого совершеннолетия он призвал меня на аудиенцию и предоставил список из семи аристократических фамилий с фотокарточками, из которого осуществлялся отбор. Собственно, со всеми кандидатами я была знакома если не с детства, то с юности, со своим же будущим супругом — графом Райли ВанМэлсом я была знакома с академии светлых, образование в которой обязательно получают все аристократы с пятнадцати до восемнадцати лет, до этого возраста — домашнее подготовительное обучение.

При моем поступлении Райли учился на третьем курсе из четырех, а столкнулась я с ним вообще банально — в академическом кафе. Мне сразу приглянулся высокий, хорошо сложенный маг с отстраненным выражением лица, непроницаемыми черными глазами и короткими золотисто-белыми волосами. Представлены мы были друг другу моей соседкой — виконтессой Чезинской на первой академической вечеринке в честь первокурсников. Граф оправдал все мои ожидания: он был в меру строг, в меру ироничен, приятен в общении. Уже через несколько дней пригласил меня на прогулку по городу, затем в кафе, действуя абсолютно посредственно, без излишних выдумок, но мне нравилось. Искренне нравилось, я не находила его скучным или чопорным, вместе с ним росла я сама.

Улыбнувшись, вновь перечитала текст. Райли просил о встрече, приглашал провести вечер в недавно открывшейся ресторации, принадлежащей его лучшему другу — оторве и полной противоположности, барону Чарльзу Клоуфорду.

Черканув согласие, отослала почтой письмо адресату.

— Майя, долго еще?

— Нет, моя леди, еще один штрих, и я закончила. Та-а-ак, сбрызнем розовой водой, и готово.

Машинально провела по подкрученному локону у лба и, поблагодарив девушку, отпустила, предварительно предупредив, что вечером она мне понадобится. В спальне у шкафа, опустив голову к темно-синим балеткам униформы, стояла Агнес. На открытой дверце висели три платья. При моем появлении девушка встрепенулась.

— Леди…

— Показывай, что отобрала.

Взмахом руки избрав из трех отобранных простое платье бежевого оттенка с мелкой россыпью по подолу драгоценных камней, отослала девушку и облачилась сама. Далось мне это дело не слишком просто, все же привыкла к помощи служанок, но совсем скоро, кроме Майи, и то, если главный отец даст на это свое позволение, никого рядом не будет, и совершенно со всем придется справляться самой.

Когда я была полностью собрана, в белесых искрах возник вестник. Покружив по помещению, он завис перед лицом, голосом главы рода приказал явиться к нему в кабинет. Надев поверх платья накидку, щелкнула застежкой броши у горла. Стукнула в дверь, дождалась, пока приставленные хранители раскроют створки, и неторопливым шагом направилась по коридору. Отцовский кабинет делился на три помещения — секретарское, приемное и собственно кабинет, возле которого, как и возле других дверей, стояли безмолвные хранители. Когда я вошла, кивнув секретарю — молодому мужчине в деловом костюме, он оторвался от своих дел и поднялся, приветствуя:

— Прекрасно выглядите, княжна, — улыбнулся он.

— Благодарю, Хью. Доложите главе о моем приходе.

— Минуточку, леди.

Хранители пропустили Хью, тот, стоя на пороге, важно известил:

— Младшая княжна светлого дома на аудиенцию.

— Проси.

Хью обернулся ко мне, поклонился в пояс и приглашающе протянул ладонь.

— Леди.

Шагнула в кабинет, обставленный в светлых тонах и затянутый бархатом, сделала книксен. Взглянула на отца, сидящего за рабочим столом, заваленным бумагами, скрученными свитками и книгами.

— Мой князь, вы желали меня видеть?

— Проходи, Дана.

Отец подождал, пока я устроюсь напротив него, и поднял взгляд таких же, как и у меня, прозрачно-голубых глаз. Я вообще уродилась практически полной более изящной копией отца в женском теле. Светло-русые с легким оттенком пепла волосы, овальное лицо с высокими скулами, как уже упоминалось, прозрачно-голубые глаза, прямой нос и бледные, как и вся моя кожа, губы, не тонкие и не пухлые, обычные, но красивой формы. Здесь и магическое сканирование проводить не нужно, сходство поразительное.

— Уверен, ты уже знаешь, с какой целью я призвал тебя, дочь.

Утвердительно кивнула.

— Тем не менее, как глава рода Эвортари, я вынужден озвучить твою дальнейшую судьбу. Как ты знаешь, все члены нашего рода по достижении второго совершеннолетия — двадцати шести лет, обязаны отправиться на темную сторону для подтверждения совершеннолетия и силы, прохождения практики и приобретения опыта взаимодействия с темными магическими энергиями, сроком минимум один год. Поскольку ты сольт — эту традицию обойти ты не можешь ни в какой мере.

Да, обязательную и чтимую традицию «опыта» должен проходить каждый член рода, но ее можно было обойти, если выйти замуж или жениться «против» родительского официального согласия до второго совершеннолетия. Но мне такая привилегия не дана, хотя я не считала это привилегией, скорее трусостью, и отказываться от миссии точно бы не стала. Тем более, очень давно хотела побывать на темной стороне.

— Я знаю, отец, я принимаю свою судьбу, — улыбнулась уголками губ.

Помимо темных и светлых направлений магии, имелось еще одно, очень редкое, таких людей называли сольтами. Все маги с таким даром стояли на контроле княжеской семьи, тем не менее, спокойно учились, существовали в мире с другими магами. Конечно, скрывали дар, стараясь не выделяться, все же диковинки привлекают особое внимание, к диковинкам тянутся или желают присвоить или уничтожить. К слову, несколько тысячелетий назад сольтов и уничтожали. Такие маги, как я, рождались вне закона, благо, это время давно кануло в лету.

Лицо Эша Эвортари смягчилось.

— Моя девочка. Райли на тебя положительно влияет.

— Отец, — тихо рассмеялась, не допуская к сердцу обиду, — я никогда не являлась неблагоразумной, если только в детстве.

— О да, я помню, ты особенно не любила картины, вазы и все, что плохо лежит.

Смущенно отвернулась.

— Напротив, мой князь, эти предметы я особенно обожала.

— Ликвидировать.

Было дело. Первые десять лет я росла непосредственным ребенком. Во дворце нет ни одного местечка, где бы не ступила нога Данатан Эвортари. При этом если что-то плохо висело, стояло или лежало, оно чаще всего… ликвидировалось.

— Не будем об этом, — дернула уголком губ.

Отец кивнул.

— Завтра твое второе совершеннолетие. После возвращения в родовое гнездо с темной стороны твоего старшего брата ты обязана отправиться в Декморт.

Сердце дрогнуло. По своему брату — Франсу, я успела заскучать. Его не было чуть больше четырех лет. Мне думалось, он бы на темной задержался еще на несколько лет, если бы не пришла моя очередь. А так как один из наследников в отсутствие другого обязан находиться во дворце, то ему в обязательном порядке сегодня вечером или, что верней, завтра надлежит вернуться в родное гнездо.

Папа покопался в стопке с книгами и выудил из-под них папку, протянул мне.

— Твоя миссия. В целях безопасности тебе запрещено рассказывать детали содержимого этой папки кому бы то ни было, даже самым близким.

Подняв два пальца вверх, описала круг, мысленно кастуя слова клятвы, и когда на кончиках вспыхнул белесый огонек, опустила руку. Князь Эш довольно кивнул.

— Хорошо. Ты можешь быть свободна, Дана. Вечером ужин, не пропусти.

— Позвольте еще несколько вопросов, мой князь.

— Слушаю.

— Могу ли я взять с собой Майю, и вечером меня на прогулку пригласил граф ВанМэлс, могу ли я позволить себе эту встречу?

— Сначала ознакомься с делом, после принимай самостоятельное решение по поводу своей служанки. Насчет жениха: если считаешь эту встречу необходимой, иди, но после традиционного ужина.

— Благодарю, отец, — сделала книксен, после чего обошла стол и, обняв родителя за шею, поцеловала в щетинистую щеку. Папа одной рукой всего на несколько секунд прижал к себе и отпустил.

— Ступай, Данатана. И навести мать, она переживает, хоть и старается этого не показывать.

Я хотела уточнить насчет второго отца, родного папы — Франса, но не стала, решив не отвлекать родителя от дел и, покорно поклонившись, оставила князя Эворта одного.

Сет Сантара

Приказав хранителям никого не впускать, для верности запечатала входную дверь магией, переоделась в более простое, свободное платье и устроилась в кабинете за столом, с неким внутренним трепетом открыла заветную папочку, жадно вчитываясь в отпечатанные на кристалле строчки.

Имя мне оставили свое, впрочем, не удивительно. При рождении, после замеров магии, князь Эш позволил матушке наречь свою единственную дочь по традициям темных, а декмортцы давали своим детям имена исключительно в мужском роде и никак иначе, как, например, мое имя — Данатан и имя матери — Натан. Однако на официальных празднествах, представляя меня как княжну светлых, частенько добавляли окончание в женском роде — Данатана. По моему мнению, звучит отвратительно. В редких случаях и правящий князь мог обратиться ко мне женским именем, в особенности когда был на меня зол, это ему прощалось, другим — нет, о чем весь дворец прекрасно знал.

Итак, на темной стороне я — Данатан Эвори, родом из Ворта, столицы княжества. Второй ребенок в семье предпринимателей, занимающихся тканями и имеющих небольшую сеть собственных магазинчиков тканей, в том числе по пошиву одежды и готового платья. Мать из темных, отцы светлые. Есть старший брат.

Очень недурно. Выдумывать почти ничего не придется. Просто прекрасно.

Ниже шла пометка: женская или мужская сущность — на мое усмотрение. Если решу несколько лет побыть в шкуре мужчины — мне следует посетить главного целителя и артефактора за обязательным снаряжением. Губы дрогнули в улыбке. Предложение заманчивое. Подумаю над этим.

Тем более, мне это даже выгодно. Скорее завершу свое дело и вернусь обратно на родину, ведь такой выбор довольно сильно усложнит мою работу, в том смысле, что мне придется себя строго контролировать, вымерять, что и кому говорю. Я знала свои сильные и слабые стороны, одна из необыкновенно слабых: я редко сначала думаю, а потом делаю или говорю, обычно все с точностью до наоборот. А прокалываться никак нельзя.

Место прохождения практической миссии согласно запросу — первое и основное: следственное управление на должность штатного провидца. Очень интересно на самом деле, и мой дар управлению пришелся бы весьма кстати, но очень неоднозначное место, полное сильных и опасных мужчин. Как воспримут девушку в своем окружении? Не просто девушку, полноценного коллегу, с чьим мнением придется считаться, а ведь провидцы и на места преступлений, должно быть, выезжают.

Штатному специалисту так просто не уйти, везде контрактная система, подпишешь такой документ на год, и прощай, свобода. Черканула по заявке вверху страницы пометку и обвела ее в кружок, ее суть, если переводить упрощенно: консультантом соглашусь, на большее пока не готова. Подобного рода заявки — двусторонние, и корректировать их можно по факту чтения, но не более трех раз.

Следующее заявление меня повеселило: должность личного помощника князя темной стороны. Четкий график, свои покои во дворце, выходные, трехразовое питание. Слишком легко, но куда более заманчиво, ведь под крылышком у деда мне нечего будет опасаться. Разве что подколодных дворцовых интриг, но этого и у нас хватает с достатком. В разумных пределах, откровенной грязи и опасности князья не допустят, однако различные сплетки да мелкие пакости для развлечения — сколько угодно.

Интересно, Франсай избрал эту должность или все-таки какую-то другую? Если брат вернется в гнездо до моего отъезда, на что я очень рассчитываю, можно поинтересоваться, клятва и тайна миссии действовать уже не будет.

Так, что там дальше? Агент теневой разведки и канцелярии? Точно нет. Миссия — миссией, а мне своя голова дорога. Если соглашусь и отец прознает, сам придушит голыми руками, чтобы не мучилась, воскресит и запрет в темнице для верности, выдав учебники по логике, документы на рассортировку на монотонную отработку, прихлопнув сверху переписками с аристократией Декморта.

И последняя заявка… В шатер предсказаний дерты Алиты? Очень смешно. Эту заявку я даже рассматривать не стала, вернувшись к первоначальной. Мне должны предоставить полностью готовое к проживанию корпоративное жилище как иносторонцу, завтраки включены, а вот остальными приемами пищи должна обеспечить себя сама. Как штатному специалисту — положена форма от управления, но то штатному, а консультанту — вряд ли. Выходной один раз в неделю по графику. Рабочий день не нормирован. Какая прелесть.

Цель миссии — максимальное раскрытие дара и овладение в приемлемой мере не меньше, чем на сто магединиц темной магией. Ну, у меня и без того сто пятьдесят, владение даром вполне себе приемлемое, только что применять сольтированный дар совсем не просто, имелись здесь свои проблемки, которые я надеялась решить, в том числе, на темной стороне. В Эворте я старалась темную силу не использовать, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание. А вот на темной стороне, чтобы не привлекать внимания, как раз использовать именно темную. Главное, с непривычки случайно не выдать себя и свою исключительность. Ведь если кто-то заметит, как я использую оба направления дара, прекрасно поймет, кем я являюсь на самом деле. Лучше этого не допускать.

Я устало вздохнула. Да что ж такое. За сольтами уже давно никто не охотится, а спокойно жить до сих пор никому из нас не удается, как и нормально практиковать дар!

Дальше шли рекомендации в отношении каждой заявки, положения по технике безопасности и пометка, чтобы я заглянула к артефактору и целителю не позже завтрашнего утра.

Что же до помощницы…

Если я выберу остаться в женском обличии, Майю взять с собой не только можно, но и нужно, негоже незамужней хрупкой леди держать путь в Декморт совершенно одной. В таком случае все же лучшим вариантом выбора станет княжеский дворец. А если выберу эксперимент с мужской сутью, о Майе не может быть и речи. С другой стороны, никто не мешает мне представить девушку как сестру…

Отрешенно покрутила в пальцах перьевой карандаш, потерла перышком губу, слегка его прикусывая. Можно. Многое можно. Но разве такие поблажки будут честны? А ведь развиться нужно не только магически, но и духовно. Разжала пальцы, и карандаш с глухим стуком упал на раскрытую папку, которую я тут же закрыла, решительно поднимаясь.

Майя останется в княжестве. Насчет мужского обличия — еще подумаю. Есть на то немного времени.

Отперла дверь и вызвала горничную для помощи к вечерней подготовке. За час до традиционного ужина мне пришел вестник, что ужин состоится в главной обеденной зале. Удивленно вскинула бровь, поскольку обычно семья предпочитала собираться в малой, какую матушка считала куда уютнее, и пожала плечами. К ужину Агнес по моему приказу подготовила нежно-голубое платье с узким рукавом в три четверти, дополненное легким наружным белоснежным декор-корсетом, расшитым бисером. Волосы мне убрали в низкую ракушку, оставив у лба несколько подкрученных прядок. Надела мягкие туфельки без каблука, отпустила горничных и отправилась в обеденную залу.

При моем появлении статмейстер [1] подал знак хранителям и зычно провозгласил вместе с медленно отворяющимися высокими толстыми двустворчатыми дверями, какие имелись во дворце только в обеденной и тронной залах:

— Княжна Данатан!

Сложив ладони на животе, с ровной спиной шагнула в прямоугольное помещение, тут же приседая в глубоком поклоне приветствия, склонила голову, и тут же поднявшись, проследовала к столу, за которым сидели только родители, а вот второго отца и вдовствующей княгини — моей бабушки за столом не было. Отец Август, как и предрекала мама, наверняка еще не вернулся, а бабушка, по обыкновению, не голодна. Она у нас частенько любила нарушить какие-нибудь традиции и особенно эту, но ей прощалось.

— Дочка, — улыбнулся князь Эш. — Проходи. Располагайся.

Стул со стороны мамы, но одно пустующее место от нее, которое предназначалось пожилой княгине, тут же отодвинул лакей, помогая мне устроиться. Мне в бокал тут же подлили немного красного вина с виноградников ВанМэлсов и сняли с тарелки куполообразную крышку, под ней по традиции оказался салат из свежих овощей и куриная грудка под чесночным соусом.

— Как твое настроение, Данатан? — ровно поинтересовался отец. Трапезу он с моим прибытием так и не начал, что автоматически означало — запрещено и остальным. — Изучила свое дело?

…Интересно, мы кого-то ожидаем еще?

— Все прекрасно, отец. Дело изучила, я всем довольна. Благодарю.

— Поделишься впечатлением? — склонила голову мама.

В этот момент створки обеденной начали раскрываться, привлекая мое внимание. Статмейстер провозгласил:

— Княжич Франсай!

Не смогла сдержать радостного изумления. Франс?! Светлые, какое счастье!

Как и положено по этикету, неторопливо поднялась, приветствуя старшего брата, почтительно склонила голову, жадно разглядывая молодого мужчину из-под ресниц. Возмужал, заматерел, немного похудел. У Франса и без того скулы заостренные, теперь, казалось, о них и вовсе можно порезаться. Магия из него так и искрилась, напитывая ауру тяжестью. Взгляд темно-синих глаз зоркий, цепкий, почти такой же, как у отцов. А пухлые губы искривлены в мягкой, искренней улыбке.

Как же я соскучилась!

Брат, не размениваясь на этикет, в первую очередь крепко прижал к груди привставшую темную леди, заметно прячущую налившийся слезами взгляд, затем пожал ладонь отцу, после чего обнял и его, только потом с дозволения правителя занял свое место напротив меня. Отец принялся за трапезу, давая тем самым отмашку и нам.

— Каким был твой путь, сынок? — вопросил лорд Эш. — Выражаем надежду, легким?

— Легким, папа, — улыбался мой брат. — Легким и долгим.

После ужина, прошедшего в уютной, какой-то праздничной атмосфере, впоследствии напрочь лишенной этикета и наполненной шутливыми историями Франса, отчего-то совершенно не затронувшего свои рабочие темы, утащила не сопротивляющегося, тихо смеющегося брата в малую библиотеку, не забыв активировать непроницаемый защитный полог у дверей. Толкнув брата на диванчик, присела рядом и первым делом крепко обняла.

— Магия, Франс, ты не представляешь, как мы все по тебе скучали.

— Это взаимно, мой лучик, я тоже безумно по вам всем скучал каждую секунду, а по своей солнечной сестренке — особенно. Что было интересного за время моего отсутствия?

— Честно признаться, особо и ничего, — развела руками. — Лучше расскажи, что видел ты? Где трудился? Я наблюдаю: твой уровень магии заметно вырос. Миссия прошла успешно?

— Успешно. Трудился в канцелярии темного князя. Видел… многое. Однако, лучик, рассказать не могу.

— Как так?

— На мне печать безмолвия, прости.

Со священным ужасом уставилась на брата.

— Ты что, работал в теневой разведке?

— Хуже, — широко улыбнулся брат. — Я работал на темного цесара.

Мое сердце рухнуло в пятки.

— Что?!

— Что?

— Франсай Август Эвортари! Не издевайтесь надо мной!

— Ну что ты, лучик, я никогда над тобой не издевался, только шутил.

— Скажи, что пошутил и сейчас.

— Нет, — вздохнул брат. — Увы, нет. Не волнуйся. Как видишь, со мной все в порядке.

Как не волноваться? Темный цесар — это не шутки. Увы, у Магистерума имелась своя теневая сторона, обратная сторона медали. Воры, наемники, убийцы есть, были и будут всегда, не желаешь хаоса и разрухи — возглавь скверну. Князья Магистерума осознали эту простую истину многие столетия назад… и возглавили. Назначив на скверну своих лордов — темных и светлых цесаров, князей изнанки, так сказать. Они блюли «чистоту и порядок» этого страшного мира, держа под контролем всех опасных элементов и разбираясь с нарушителями спокойствия.

Хочешь быть вором? Ладно. Твой выбор. Но будь добр заключить специальный договор. Чувствуешь жажду крови — хорошо, будешь наемным убийцей под контролем цесара. Тем не менее, имелись те, кто нарушал установленный порядок и закон, потому и существовали управления порядка. Тем более простыми дебошами или непосредственно расследованием убийств цесар не занимался и не имел права просто так устроить свой самосуд, только на своей территории и со своими подконтрольными зверушками. В общем, все сложно и одновременно просто.

Работа на цесара — дело до крайности опасное. Не думаю, что требуется давать на этот счет объяснения.

— Ты… убивал?

Улыбка брата поблекла, он отвел взгляд. Что ж, все понятно.

— Не убивал, карал. Это разные вещи. Осуждаешь?

Поджала губы и качнула головой. Не осуждала, это действительно так. Во всем есть свой смысл и своя… цена.

— Тогда почему задала такой вопрос?

— Прости, простое любопытство. Жаль, ты не можешь ничего мне рассказать.

— Увы. Ты завтра отбываешь?

Я кивнула.

— И буду очень по всем вам скучать.

— Тебе понравится. Декморт прекрасен. Не так, как Эворт, разумеется, — небрежно отозвался Франс, на что я расхохоталась. — Но тоже ничего. Иди ко мне, лучик, — раскрыл он руки для объятий, и я сразу же в них кинулась, вдыхая одновременно родной и чуждый запах. — Я буду очень и очень скучать. Уже скучаю.

— И я, Франи.

— Будь осторожной, ладно? Я знаю, ты не можешь рассказать о своей миссии, но будь предельно осторожной. Избегай цесара и теневого мира. Это не тот человек и не то место, с кем и где я бы хотел видеть свою солнечную сестру.

— Буду осторожной. А цесар… Магия, вот уж вряд ли я когда-нибудь с ним встречусь.

— Все в жизни возможно, лучик. Абсолютно все.

Расставшись с братом, я вернулась к себе в покои, где приказала Майе начать подготовку к встрече с женихом. А пока мне готовили ароматную ванну, поддалась чутью и заглянула в заявку управления. Губы растянулись в улыбке. Под моей пометкой возникла строчка, написанная каллиграфическим почерком:

«Согласовано. Условие о зачислении провидца консультанта принято. С.С».

[1] Статмейстер — главный хранитель дворцовых помещений. Чин придуман автором для Магистерум.

В комфортном молчании неспешно шагал рядом со своей драгоценной невестой. Погода в старом городе более суровая, чем в остальных городах Ворта.

Если бы не согревающий тело купол, защищающий от летевшего в лица ветра с колким снегом, определенно прогулка не была столь приятной. Единственное, купол не уберегал от запахов и не давал абсолютную защиту от ветра, только значительно сглаживал его порывы, блокировал летящий с ним мусор и снег, и до меня то и дело доносился ошеломительный запах, исходящий от маленькой светлой княжны.

Она пахла всегда одинаково одуряюще: свежий цветочный аромат с нотками грейпфрута, мой любимый фрукт. Вместе с тем ощущал себя поехавшим фетишистом. В частности, от девушки пахло не только собой, но и духами — Fresh Evormu, сам несколько раз дарил их Дане, знал: она предпочитает пользоваться только ими.

Стыдно признать, заказал себе флакон, периодически вдыхаю перед сном сбрызнутую ими украденную сорочку. Светлая магия, надеюсь, об этом постыдном факте Данатан никогда не узнает.

С очередным порывом ветра втянул в легкие девичий аромат, прикрыл ресницы, наслаждаясь. Прогуливаясь по ярко освещенным улочкам старого города, добрели до низкого ограждения, закрывающего городской пляж, вдоль которого располагались беседки и ротонды. Заняв одну из них, молчаливо приобнял невесту за талию, и тут на часы пришло уведомление о доставленном сообщении. Извинившись перед княжной, глянул на эроносы.

— Чарльз, — пояснил заинтригованной Дане. — Просит о встрече.

— О, понятно. Согласился?

Кивнул утвердительно. Дана повернулась в моих руках к морю, расслабилась, откидываясь затылком на плечо. Сжал челюсти, подавляя в себе необузданное желание зарыться носом в ее шею и ни на секунду не отрываться. Магия, какая же она… вкусная, нежная, сильная… Вся моя. Точнее, скоро будет, на что я тоже весьма надеялся. Чарли кое в чем был прав. Мои нервы и, к-хм, яйца уже давненько трещат по швам, а на ладони скоро образуются грубые мозоли. Как же я устал держать над собой постоянный контроль, не давая себе и минуты расслабиться.

— Райли?

— Да, моя драгоценная? — тихо отозвался, кайфуя от ощущения податливого тела в своих руках, от ее запаха, от нее всей…

— О чем ты хотел поговорить?

А о чем я хотел? Ах, да…

Магия, пожелайте мне удачи.

~*~*~*~

Дана

Я привыкла просыпаться с восходом солнца, и это утро не стало исключением. С рассветом глаза распахнулись сами собой и тут же закрылись от излишне яркого утреннего освещения. Странно. Майя абсолютно всегда с наступлением вечера закрывала окна тяжелыми гардинами. Мысли вяло текли в сознании, мне было так хорошо и уютно, даже немного жарко, и руки за многие годы не беспокоили опостылевшим холодом. Неужели уснула в перчатках? Эрт Зейз, наш главный артефактор, меня за такое по головке не погладит, долгое ношение перчаток плохо сказывается на чувствительности магпотоков.

За спиной вдруг отчетливо пошевелились. От неожиданности замерла, глаза встревоженно распахнулись. Где я? Сознание в помощь мгновенно прокрутило воспоминания вчерашнего вечера и его завершения. Выдохнув, расслабилась. Ах, да, я не во дворце, в доме Райли и вместе с ним в его постели.

К щекам прилипла кровь от запоздалого укола стыда. Правда, стыдиться причин не имелось, Чарли во многом был прав. Все-таки граф ВанМэлс уже несколько лет является моим официальным женихом, никто так долго не держал мужчину на расстоянии, как вышло у меня. И сейчас я даже немного жалела, что раньше не отдалась этому мужчине. Наша близость оказалась действительно горячей и превзошла самые смелые мои ожидания. Сам Райли и слухи о нем не подвели. Сжала губы, удерживая смешок, и осторожно повернулась, глянув на спящего на спине мужчину.

Улыбнулась в умилении. Во сне перетянула на себя все одеяло, Райли удалось отвоевать у меня лишь жалкий клочок, едва прикрывающий бедра. Живот и грудная клетка мерно вздымались, одна рука закрывала верхнюю часть лица, рука, запястье которой обвивала черная резная узорная вязь брачной татуировки. Все же, супруг. Облизала восхищенным взглядом мужское тело, магия, а мне весьма повезло.

Осторожно приподняла одеяло и поднесла правую руку к глазам, изучая идентичную татуировку с резким росчерком узоров и линий. Красиво. У родителей другие. Впрочем, похожих брачных татуировок не бывает, они уникальны. Ох, как же я буду теперь уже по мужу скучать… От внезапного толчка памяти дернулась, как от щелчка плети, и порывисто села. Тьма! Декморт! Прощальная трапеза с семьей. Зановесные твари, опоздаю ведь!

Скатившись с кровати, магией наложила на ступни заклятие тишины, делая шаги бесшумными, чтобы не разбудить Райли, и принялась собираться, подбирая по полу разбросанные тут и там вещи. Буквально влетев в одежду, распахнула окно, куснула щеку, с сожалением рассматривая умиротворенно спящего мужчину. Уходить вот так после ночи любви, совместно не позавтракав и не простившись, — не очень хорошо по отношению к мужчине, но еще меньше мне нравилась идея второпях клюнуть графа в щеку и сбежать.

Провела в воздухе ладонью, вычерчивая магией записку, дунула на нее, отсылая к постели, и, закрыв глаза, сольтировалась сначала к ресторации Клоуфорда, искоса замечая в одном из боковых окон, как он что-то резко выговаривает виновато опустившему голову младшему брату — Кейзеру. Эти двое редко находили взаимопонимание. На долю секунды залюбовалась хозяином ресторации, вчерашний его поступок запал в душу, прекрасный товарищ, друг, и яркой внешностью не обделен. Чарльз, точно ощутив постороннее внимание, начал оборачиваться к моему укрытию, и я немедля переместилась во дворец.

Сольтироваться на дальние расстояния я, увы, пока не умела, на применение смешанной магии не хватало резерва, который требовалось постоянно раскачивать. Помимо магпрактик, самый лучший тренер — стрессовые ситуации, именно по этой причине все княжеские дети обязаны проходить миссии вне Эворта, что, как не покидание родового гнезда и оторванность от рода, стимулирует резерв.

Оказавшись в своих покоях, облегченно вздохнула и уже хотела вызвать горничную, как за спиной громко кашлянули. Взволнованно застыла и, сглотнув, уже представляя, кого увижу, медленно обернулась, находя у камина стоящих с непроницаемыми лицами родных. Однако они определенно были мной недовольны. Князь Эш, скрестив за спиной руки, внимательно изучал меня. Уверена, от него не укрылось ни одной детали моего внешнего заметно потрепанного вида. Матушка, сложив ладони на животе, нервно кусала губу, посматривая на мою правую, закрытую рукавом куртки руку.

— И что это все значит, Данатана?

~*~*~*~

Утро в управлении началось совсем не с кофе, а с принесенного заявления на увольнение дерганным, мрачным секретарем. Я только и успел занять свое кресло, перебрать документы, откапывая среди кипы бумаг неаккуратно заполненный отчет от зама, как в помещение чеканным шагом решительно вошел Ежен. Замерев перед столом, он нервно передернул плечами и протянул мне лист бумаги, сухо заявляя:

— Я увольняюсь, мьесар!

Откинулся на спинку кресла, внимательно осматривая парнишку сверху-вниз. Протянутый лист так и не взял.

— Основание? — спросил скучающим тоном.

Ежен побагровел. Кинув лист мне на стол, он зло сжал ладони в кулаки.

— Без оснований! По собственному желанию. Имею право!

Дернул уголком рта:

— Имеешь право? Смею тебе напомнить: у тебя контракт, до окончания которого еще пять с лишним месяцев.

— Но, дерт!..

— Нет, Ежен, так не пойдет. Ты прекрасно знаешь: на твое место желающих нет, а право имеешь только в том случае, если найдешь устроившую меня кандидатуру или отработаешь еще три недели, хочешь раньше — найди мне человека, адекватного секретаря с опытом работы, тогда и обсудим.

— Я не собираюсь ничего обсуждать! — визгливо рявкнул мальчишка. — С меня хватит!!! Это место, — он презрительно скривился, — совершенно не то, о чем я мечтал! Ежечасно готовить вам кофе, заполнять тонны скучных бумаг, бегать по отделам, разнося ваши распоряжения, все это — не мое! Мне этих полгода хватило по горло, тратить еще полгода своей жизни на это вот все я не хочу ни при каких обстоятельствах.

— Не истери и сядь, в конце концов, — поморщился, кивая на стул. Ежен дернул лацканы пиджака и нехотя пристроился на краешке стула. — Не твое, говоришь, а что же тогда твое?

— Я хочу заниматься полевой работой, — глаза парня фанатично-мечтательно загорелись. — Выезжать на места преступлений, разведывать тайны, убийства, присутствовать при вскрытиях…

— Очень интересно, — равнодушно протянул, смеясь про себя. — И чем ты думал, устраиваясь секретарем? Что у меня трупы по кабинетам да шкафам валяются?

— Ну, уж не о том, что буду кофе днями и ночами варить. Он, между прочим, плохо сказывается на сердечной работе. Надеялся ездить с вами по преступлениям. У меня, между прочим, диплом полевого агента и полный прослушанный курс судмерда.

Об этой части биографии своего секретаря, естественно, знал. Только не все, получив профильные дипломы, спешат окунуться с головой в скверну черной стороны Декморта. Кто-то заканчивает университет по приказу рода, кто-то с обучением начинает понимать, что выбрал неправильную специализацию, впоследствии переводится на другую, если есть места, или же, сцепив зубы, доучивается, а потом устраивается на работку поспокойнее. Когда ко мне устраивался Ежен, я отнес его к последней категории, а оно вон как все любопытно, оказывается.

— Чего же тогда не устроился по образованию?

— Не было вакансий, — хмуро буркнул Ежен. — А в другой город мама бы не отпустила. Так и сказала: выбирай — или работа в управлении Морта, или на родовой ферме. Лучше уж бумажки перебирать, простите, мьесар, за откровенность, чем свиньям хвосты крутить.

— Что ж, понятно. Хорошо. Поступим вот как. Найдешь мне толкового секретаря меньше чем за неделю, я подумаю, как тебе помочь. А пока брысь, работать!

Лицо парня посветлело, в потускневших глазах мелькнула надежда. Подскочив, он дернул меня за руку и принялся трясти, приговаривая:

— Спасибо, дерт! Спасибо! Я постараюсь найти замену в кратчайшие сроки, обязательно постараюсь!..

— Все, иди, горе-помощник, — вырвал свою конечность. — Работы выше крыши. И еще, со светлой стороны не поступало вестей по поводу нашего будущего сотрудника?

— Не-е-ет.

— Ясно. Если вдруг поступят, неси сразу мне лично в руки.

— Как прикажете, дерт!

С усмешкой порвал заявление, кинул его в мусорную корзину и принялся изучать отчет о деле задушенной бабочки, ворча, что Эйба тоже было бы неплохо отправить на курсы каллиграфии, почерк у зама преотвратнейший, без бутылки, как говорится, не разберешься. С этим делом — все более чем ясно, со спокойной совестью черканув в бланке свою подпись, подшил отчет к делу и отложил папку в органайзер для архива. Глянув на часы, связался с судмердами за уточнением по поводу анализов крови на яды госпожи Содберг.

— Все чисто? — недоверчиво переспросил, то постукивая кончиком ручки по столешнице, то крутя ее в пальцах. — Вы уверены?

— Естественно, мьесар, — гордо фыркнули по ту сторону трубки. — В нашем отделении все точно, как в банке, г-м, не очень удачное сравнение, простите, этого больше не повторится! Токсикологический экспертный отчет я скинул вам на почту еще в шесть утра. Его нет?

— Я не смотрел, — несколько растерянно проговорил, чарами поманил почтовую шкатулку, приложил ладонь, открыл и в самом деле нашел бумаги с печатью криминалистических экспертов моего управления. Потеребив их пальцами, отложил в сторону, решив глянуть позже. Да и что я там увижу? Отрицательный результат? Я его прекрасно услышал по магфону. — Вурцел, скажите, существует ли некий яд, который если не сразу, то буквально через несколько часов полностью улетучивается из организма?

— Конечно, дерт, самое простое — аконитин, это растение относится к числу сильнейших ядов растительного происхождения, все его части ядовиты, быстро всасывается в желудке и быстро разлагается, действия яда практически мгновенное, ну, может, минута, а следов в организме жертвы не остается.

Да, что-то такое припоминал. Картинка начала вырисовываться яснее.

— …Растет на севере Декморта. Цветок, очень похожий на колокольчик, только многоцветный, понимаете?

— Понимаю. Благодарю за лекцию. Оно растет только на севере нашей стороны?

— Так точно, мьесар! К сожалению, если жертва действительно была отравлена аконитом, то отыскать след просто нереально. Если только знать, что искать, конечно, ну, и навыки приготовления аконита у убийцы должны быть, простому магу не управиться. Скажем, он должен хорошо разбираться в травах, травник, зельевар, провизор в аптекарских лавках, медработник. В крайнем случае, иметь запрещенную литературу по изготовлению ядов.

— Теоретически, если вовремя отреагировать, жертву можно спасти?

— Увы, мьесар, противоядия против аконитина еще не разработали.

Раздраженно скрипнул зубами.

— За какое время ядовитое вещество улетучивается из организма?

— Максимум полчаса в зависимости от веса, пола, роста жертвы, все данные важны.

Зацепившись за слова судмерда, случайно сломал пополам ручку, выдыхая:

— То есть, убийца всегда четко знает жертву, он выслеживает конкретную цель.

— Выходит, так, дерт.

Выдавив благодарность, уже было хотел бухнуть трубку на рычажок, как вдруг спросил:

— На теле не находили никаких следов? Уколы, подозрительные пятна, гематомы?

— Никак нет, что и указал в отправленном вам отчете, — по-военному отчитался Вурцел, — Разве что… — он замялся.

Хищно вытянулся:

— Говори!

— На «сердечном», то есть, безымянном правом пальце госпожи Содберг застарелая светлая полоса, довольно широкая, как от брачного кольца, уже начинающая приобретать тон кожи, понимаете? В этом нет ничего такого, ведь Содберг была замужем при жизни, но кольцо явно не носила очень давно.

Медленно положив трубку на рычаг, постучал указательным пальцем по верхней губе и, выхватив из ящика ежедневник, принялся делать услышанные от мерда пометки, жирно обвел аконитин и кольцо, зачеркнул эксгумацию предыдущих жертв — она нам не поможет, если у Содберг ничего не нашли, у тех бедняг — и подавно.

Обязательно нужно проверить, как обстояли дела в личной жизни у других сердечников и также переговорить с их половинами, женами, мужьями. Чуялось мне: толстая ниточка может крыться как раз в этом ключе.

~*~*~*~

Райли

Цесар нашелся в гостиной своего корпоративного дома, расслабленно сидел на диване напротив камина, лениво болтал в пузатом бокале янтарную жидкость, покачивал носком черных туфель и неотрывно смотрел на потрескивающий в гранитно-черном камине огонь. Дорогой стального оттенка костюм не смог скрыть всех украшающих тело теневого лорда рисунков и вязи татуировок.

— Выпьешь? — не оборачиваясь, небрежно-равнодушно поинтересовался цесар.

— Не откажусь. Паршивые дни, в последнее время, — стянул с плеч расстегнутое пальто, кинул его на подлокотник кресла, закатав рукава черной рубашки, устроился рядом с теневым князем, искоса наблюдая, как тот магией наполнил чистый, такой же, как у него самого, бокал из вытянутой по форме бутылки с изображением рассыпчатых звезд. Бокал подплыл ко мне, поймав его, принюхался.

— Виноградный бренди, — пояснил цесар. — Прислали на днях со светлой стороны.

— М-м-м, — отпил один маленький глоток, задержал во рту и проглотил. — Недурно.

— Излишне горчит, — поморщился друг. — Зачем пришел? Хотя догадываюсь, — в его раскосых глазах мелькнули иронично-мрачные огоньки. — Дело моей несчастной кокетки, так? Спешу тебя заверить: все виновные понесли наказание.

Естественно, понесли. Преступница заперта в подземельях управления.

— О, нет. Я не о том, о ком ты подумал, не о бабочке с загребущими шаловливыми ручонками, вовсе нет. Девчонку не то чтобы подставили, но задурили той голову, проще говоря, наказали ставшую неугодной и пожелавшую раньше срока сбежать малышку чужими руками, если ты понимаешь, о чем. Понимаешь… Судя по твоему изменившемуся лицу. Забавно.

— Кто?

Цесар отрицательно мотнул головой, иссиня-черные пряди выскользнули из-под слабо стягивающей их ленты и рассыпались по широким плечам.

— Я сказал, все улажено, — в ленивом тоне появились опасно-металлические нотки. Он стянул повисшую на концах прядей ленту и собрал волосы в низкий небрежный хвост. — Если ты пришел делать мне мозги только по этой причине, то значительно опоздал. И не надо мне дурить голову по поводу тщательного контроля моих увеселительных заведений, и без тебя хватает кому.

Друг поморщился и осушил свой бокал почти до дна. Подумав о князе Декморта, кивнул.

— Ладно. Скажи мне вот что. Среди твоих работников случайно за последний год никто не умирал от сердечного приступа?

Цесар покосился на меня с интересом, с губ сорвался смешок.

— Сердечный приступ? Это даже звучит смешно. Вряд ли. Хотя…

— Да?

— Был один случай месяцев семь назад. Одна наемница так упилась, празднуя окончание своего контракта, что у нее не выдержало сердце. Померла той же ночью. Но там все чисто. Как ты знаешь, абсолютно все смерти скверны тщательно проверяются, в особенности нелегитимные.

Согласился. Проверялись, и весьма жестко. Только если проверка прошла позже пятнадцати-тридцати минут, закономерно, что они ничего не нашли.

Раздался мерный тихий бой. Цесар взглянул на эроносы на запястье.

— У тебя есть ко мне еще что-то срочное?

Отрицательно покачал головой.

— В таком случае, тебе пора, — отставил он бокал. — У меня несколько неотложных дел. Я напишу тебе, как освобожусь. Продолжим наш разговор.

Спорить не стал, толку-то. Безоговорочно поднялся.

— Благодарю за аудиенцию, — в уважительном кивке склонил голову. Неторопливым шагом покинул особняк теневого князя.

Цесар стоял возле окна, наблюдая за неспешным шагом старого друга. И в управлении Морта, оказывается, не все так спокойно. Морт начинает неприятно гудеть, как пчелиный тревожный улей на подобравшегося близко разорителя… Скверна гудела уже несколько месяцев, тут и там раздавались шепотки. Люди притаились, будто крысы перед крушением. Грядет нечто страшное, и как не ему, цесару, с этим дерьмом разбираться.

Ладони мужчины окутал мрак, создавая на руках тонкую, вместе с тем прочнее стали паутинку перчаток, охлаждая его зудящие пальцы. Привычно пахнуло тленом. Накинул на голову глубокий капюшон, на лицо — непроницаемую клубящуюся тьмой маску.

Хлопок — и тело мужчины поглотило портальное дымчатое полотно.

~*~*~*~

Я спешил как мог, гнал мобиль, наплевав на допустимые скоростные знаки, и боялся не успеть. Князь Эш, на первый взгляд, совершенно не собирался мне помогать, о чем сходу заявил без всяких прелюдий. Он знает, зачем я явился во дворец, нарушая установленный веками регламент, но вместе с тем до пограничных земель оставались какие-то сорок минут, и за это время, удивительное дело, ни один полисмагический кортеж не увязался за мной в погоню, все посты будто разом ослепли и оглохли к проносящемуся мимо них на бешеных скоростях графскому мобилю.

Световые сигнальные фонари подозрительно давали зеленый свет, а стоило мне промчаться, переключались на красный, другие мобили жались к обочине, услужливо пропуская. На моих губах играла ухмылка: так ли на самом деле не собирался помогать великий князь? Или весь мой путь он незримо мне помогал, несмотря на то, что дать дозволение на перемещение порталами великий категорически отказался.

Его сухой строгий голос до сих пор звучал в моих ушах:

— Я ждал тебя, Райли, но ты зря надеялся застать Данатан. Впрочем, мне думалось, ты прекрасно с ней успел попрощаться не только ночью, но и утром, не так ли?

К скулам прилила кровь. Отвел взгляд.

— Нет, мой повелитель, утром попрощаться я не успел, о чем очень жалею. Однако за ночь… Виноватым себя не считаю, — упрямо вскинул подбородок. — Я очень… очень люблю вашу дочь.

Великий скептично выгнул бровь.

— Так уж и любишь?

— Бесконечно. Всем сердцем. И безумно боюсь ее потерять.

— Последнее тебе теперь не грозит, — на мое удивление, добродушно усмехнулся светлый.

— Но грозит так и не проститься с Данатан. Великий, я знаю, что многого прошу, но позвольте мне эту милость. Позвольте попрощаться с княжной.

— Нет, — категоричный ответ неприятно резанул по ушам. Мрачно скрипнул зубами. — Стационарные порталы для тебя на сегодня запрещены, но ты можешь попытаться догнать ее. Если у тебя получится, то не имею ничего против.

Недоверчиво всмотрелся в не выражающее никаких эмоций лицо князя и резко поднялся, поклонился повелителю.

— С вашего позволения…

— Постой, — князь вышел из-за стола, его рука опустилась на мое плечо, придавливая с силой к полу. — Позволь искренне поздравить тебя с вхождением в наш род, Райли Мигаль Эш ВанМэлс, ныне Эвортари.

Под моим ошеломленным взглядом повелитель снял с пальца массивный перстень с рубином и протянул его мне:

— Бери. Это мой тебе подарок, сын. Перстень поможет быть ближе к Данатане, но смотри, не злоупотребляй.

Осторожно забрал перстень, сжал его в кулаке и, шагнув назад, низко поклонился, после чего преклонил колено, с молчаливого дозволения повелителя поцеловал полу его княжеской мантии.

— Благодарю, мой повелитель, сделаю все, чтобы оправдать ваше доверие. Великий, как перстень поможет мне? — надел подарок на указательный палец.

— Ночью пожелай увидеть мою дочь. Если все так, как ты говоришь, то тебя ждет приятный сюрприз, мой мальчик.

Эш положил ладонь мне на голову, похлопал пальцами и разрешил подняться. Повернувшись ко мне спиной, он жестом приказал оставить его. Вновь поклонившись, всем сердцем благодаря повелителя, сделал несколько шагов назад, после чего повернулся, стукнул в створку, и как только хранители распахнули двери, неторопливо вышел, чтобы через секунду сорваться едва ли не на бег.

Вычислить путь княжны я попросил Чарльза, именно друг заканчивал второе образование по специальности кровника-поисковика. Тот с легкостью и некой даже поспешностью согласился, но он меня изумил и одновременно разочаровал: аура княжны рассеивается на территории дворца. Однако он привлек Кейзера, одного из лучших артефакторов столичной академии. С помощью разработанных им же магических и механических устройств Кейзеру удалось установить поэтапный путь маленькой княжны, точнее, даже не совсем ее, а личины, под которой драгоценная жена-невеста скрывалась.

Я оценил коварство не только супруги, но и великого, который счел нужным скрыть такую, несомненно, важную деталь.

Попросив Кейзера забронировать комнату в крыле княжны, втопил педаль газа в пол, прибавляя и без того запредельную скорость и жалея, что не выпросил у отца флайс — безумно дорогое и довольно редкое транспортное средство, мобиль, летающий по воздушным и практически всегда пустым трассам.

На территории «Светлых рудников» отыскал нужную комнатку, без особого труда взломал встроенные в замок защитные чары, пробрался внутрь, слыша из-за узкой двери шум воды. Бесшумно ступая, осматривался. Княжна наверняка только-только заселилась: бесформенный рюкзак валяется на полу, мужская одежда, в противовес, аккуратно сложена на постели. Подхватив рубаху, втянул носом ее запах, на губах мелькнула хищная улыбка. Моя грейпфрутовая девочка. Попалась. А ведь чтобы отыскать княжну, я не затратил особых усилий. Хорошо, у княжеского венца не имелось врагов, которые могли задумать против дома Эвортари недоброе и воспользоваться младшей дочерью славного рода.

Шум воды стих, дверь ванной с тихим скрипом открылась, и из клубов пара… вышел молодой хрупкого телосложения парень. С тихим смешком оценил завязанное на худосочной груди полотенце, доходящее до бедер. «Мальчишка» мял пальцами мокрые короткие волосы. Почуяв мое присутствие, напряженно замер, его руки окутали защитные боевые заклинания и тут же погасли под моим напором.

Перехватив ее тонкие запястья, прижал к стене, нависая и насмешливо осматривая растерянное, худое, чуть вытянутое лицо с мягкими чертами и заостренными скулами. Если бы у Даны был сын лет так семнадцати, то выглядел бы именно так. Она возмущенно вскинулась, узел на полотенце развязался, и оно упало к узким лодыжкам, обнажая соблазнительно-полную грудь с острыми сосками, совершенно не мужскую. Из моей груди рвался смех, а возбуждение завладевало пахом, ствол в штанах заинтересованно дернулся.

Глаза Даны пораженно расширились.

— Ты?..

— Я, — спокойно ответил, поглаживая большим пальцем кожу запястья, второй ладонью потянулся к ее лицу, прикоснулся к гладкой щеке. Данатан пришла в себя и рассерженно мотнула головой, дернулась в моих руках. Под моим взглядом полная грудь, как по щелчку пальца, «втянулась» в грудную клетку, становясь истинно-мужской и весьма рельефной. М-м-м, любопытно.

— То есть… Эрт, что вы творите?! Побойтесь магии!..

С моих губ все-таки сорвался смешок, затем еще один.

— Дана… Ты потрясающая. Девочка моя, неужели ты думала, что я тебя действительно не узнаю? Я отыщу тебя в любом обличии, — шепнул, немедля впиваясь ртом в ее губы и толкаясь языком.

Дана слабо трепыхнулась в моих руках и сдалась, не менее жарко отвечая на поцелуй…

~*~*~*~

От жадных, каких-то отчаянных ласк Райли кружилась голова. Его рука на моей шее, удерживающая от возможного с моей стороны сопротивления, ладонь, скользящая по обнаженной спине, то мягко сжимающая ягодицы, то оттягивающая волосы. Шелковый язык, гладящий мой, играющийся, забавляющийся… Эмоции захлестывали, словно ураган, сметая все возможные рациональные мысли. На эти жарко-сладкие мгновения я напрочь позабыла, кто я, где я и зачем вообще существую, только тепло тела Райли, что бедрами вжимается в мой напряженный, изнывающий от приятно-ноющей болезненности живот, только его уверенные пальцы, играющие с моим телом, только он…

Позабыв обо всем на свете, зарылась пальцами в его светлые волосы и вздрогнула от болезненного шипения. Отпустив меня, Райли отошел на шаг. Моргнув, растеряно облизнула губы, вскинула голову. Муж, прищурив один глаз, с усмешкой держался за ухо, на хрящике которого поблескивала ледяная корочка. Осознав, что произошло, глянула на свои ладони, тут же обволакивая их магперчатками.

— Освежает, — хмыкнул Райли. — Совсем позабыл о твоей особенности.

…Дефекте, о каком не принято говорить, чтобы не смущать маленькую княжну в моем лице. Я уже давно смирилась со своей «особенностью», научилась с ней жить, привыкла к вечно ледяным ладоням.

— О, не ты один, — показала свои руки, нагнулась, поднимая полотенце, и закуталась в него. — Ты застал меня врасплох. Райли, что ты здесь делаешь? Как нашел?

— Приехал попрощаться с тобой, — муж внимательно следил, как я шла ему навстречу, вытянул руки, полагая, что собираюсь вновь броситься в его объятия, но я прошла мимо, принялась рыться в рюкзаке, доставая белье. — Чарльз помог, а ему — Кейзер.

Закатила глаза. Еще и братья Клоуфорд.

— Ты же знаешь, что тем самым нарушил сразу несколько…

— Я знаю, Дана. И прекрасно понимаю: князь по головке меня не погладит, но я не мог просто так тебя отпустить, не после того, что между нами произошло.

От упоминания о ночи меня кинуло в жар. Живот вновь болезненно заныл. Райли подошел неслышно, обнял со спины, прижал к крепкому телу, осторожно отобрал зажатое в кулаке белье, небрежно кинул его обратно в рюкзак. От него во все стороны хлынули оформленные в заклинания плетения, накрывая помещение защитными чарами, запирая дверь, окно, пропитывая стены непроницаемом толстым пологом, делая комнату самым безопасным местом в «Рудниках», в какую без разрешения мужа не пробиться, не подслушать льющиеся в ней звуки и разговоры, не подсмотреть. Постель засверкала — окутанная бытовыми чарами. Впрочем, я, не задумываясь, очистила здесь все сама, как только заселилась, и Райли просто перестраховался.

— Я не злюсь, что ты от меня сбежала, Данатан, но перед тем как ты покинешь меня, жена моя, я собираюсь тебя как следует…

— Райли!..

Прыснула ошеломленным смешком, совершенно не ожидая таких грубых, похотливых фраз от извечно серьезного, держащего себя в жестких рамках графа ВанМэлса.

— …Полюбить. Я собираюсь тебя как следует полюбить, — с улыбкой шептал он, зацеловывая затылок короткими, легкими, как крылья бабочки, поцелуями и обжигая горячим дыханием плечи.

Мужчина мягко приподнял меня под бедра, стягивая полотенце до пупка, перевернул и уронил спиной на кровать, скользя по моему телу чернильным взглядом, а я только в тот момент со смешком осознала, что личину так и не деактивировала, и Райли видит перед собой юного господина.

— Нравлюсь? — закинула за голову руки, подмигивая.

— Красавец, — красиво очерченные губы супруга дрогнули в ухмылке. — Но мне больше нравится твой настоящий облик. Его можно вернуть или с личиной… — Райли с сомнением опустил взгляд к моим бедрам, прикрытым полотенцем, — будут проблемы.

Во мне возникло яркое желание подшутить над супругом, но я не стала. Потянулась к амулету на шее, какой, кроме меня и создателя, никто не в силах был увидеть, сжала и отключила. Я знала, что сейчас видел Райли: мое тело подернулось дымкой, фигура сделалась более тонкой, волосы погустели и разметались по постели, грудь оформилась и набухла до второго размера. Под полотенцем тоже, как и положено, произошли изменения, не особо существенные, откровенно говоря. В прямом понимании — мужского органа, у меня как такового не имелось, скорее его имитация, созданная для общего антуража и достоверности образа; имитация, которая ни коем образом не функционирует, как это могло бы быть при применении оборотного зелья.

Райли стянул с меня надоевшее полотенце, его взгляд жадно скользил от вершинок грудей со стянувшимися в бусинки сосками до развилки бедер. Я засмущалась, чувствуя себя несколько странно от того, что полностью обнажена и беззащитна под обжигающими, черными, как сама бездна, глазами, а он все так же одет…

— Как же ты прекрасна, Дана, — прохрипел он, непослушными пальцами принимаясь скидывать с себя одежду, на этот раз — под моим заинтересованным взглядом. — Самая прекрасная девушка на всех сторонах.

Присев, протянула руки, помогая мужчине стянуть последний важный предмет его гардероба. С моих губ сорвался вздох, когда перед моими широко раскрытыми глазами предстал его крепкий, увитый венами орган. Потянувшись пальцами к мягкой твердыне, вопросительно вскинула голову, на что Райли с серьезным видом кивнул, а у самого на дне глаз притаились веселые и в той же мере опасные огоньки.

Накрыв ладонью орган, не сильно сжала его в кулаке, сделала неторопливое движение верх-вниз. С губ сорвался судорожный вздох, когда на крупной головке собралась жемчужная капелька. От желания слизнуть, попробовать на вкус эту манящую капельку к щекам прилипла кровь. Слегка ускорилась в движении, поглядывая на Райли. Черты его лица исказились в муке, зрачки расширились, затапливая радужку, делая глаза мужа практически полностью черными, как у мифических демонов, по преданиям, некогда населявших континент и оставшихся умирать за завесой.

…Пожалуйста, Дана…

…Возьми его, или я сейчас сдохну…

Облизнув губы, приоткрыла рот, кончиком языка ласково обвела по кругу дернувшуюся головку, затем, как и хотела, слизнула пряную каплю, раскатывая ее по языку и нёбу. Райли откинул назад голову, с его губ сорвался мучительный гортанный стон, подстегивающий меня в своих действиях. Осмелев, накрыла головку губами, мягко дернула зажатый в кулаке орган, ртом насадилась глубже, кружа вокруг уже не только головки, но и ствола, ощущая каждую венку и в унисон постанывая с мужчиной от удовольствия. Надо же, никогда не думала, что такие ласки могут быть настолько приятными. Пальцы Райли зарылись в мои волосы, слегка оттягивая, бедра легонько толкнулись, будто прося впустить его в себя еще глубже, и я не стала отказывать мужчине в его удовольствии, помогая себе рукой, толкнулась до горла и тут же скользнула назад, лаская основание рукой и посасывая головку…

— Больше не вынесу, Дана… Я больше не вынесу, кончу, так и не доставив тебе удовольствие, — зашептал граф, даже и не представляя, насколько раззадоривают меня его порочные слова. А мне хотелось кричать: к зановесным тварям его удовольствие, мне он нужен, прямо сейчас, там, где все изнывает от пустоты и тянет от неудовлетворенности…

Осторожно забрав у меня свое естество, пальцами погладил по горячей щеке, наклонился, впиваясь в припухшие губы, вместе с тем опуская меня на кровать и накрывая собой мое тело. Оторвавшись от губ, шумно вдохнул у моего уха, шепча, как же хочет он меня всю покусать, а затем вылизать, и не собирается отказывать себе в этом желании. Поочередно прикусив косточки ключиц, его жадный рот втянул сосочек, покатал на языке, в то время как вторая ладонь хозяйничала и ласкала вторую грудь. Потерлась мокрыми складками о его массивный член, неожиданно для нас двоих насаживаясь на него.

Райли, оторвавшись от груди, осуждающе покачал светловолосой головой.

— Ты снова спешишь.

— К демонам, — прошептала, двинув бедрами. — К демонам, Райли!..

Взгляд Райли так и кричал в ответ: к демонам, так к демонам. Его бедра уверенно мягко двинулись, естество осторожно вошло на всю глубину, и я крепко зажмурилась от удовольствия, тихо выдыхая. Обхватила шею мужчины руками, крепко прижимая его голову к своей, ногами обвила талию, открывая себя для более глубокого проникновения. Еще один осторожный толчок, затем еще, и Райли будто сорвался, крепко сжал меня в ответных объятиях и остервенело задвигал бедрами, животно вколачиваясь в мое тело и срывая благодарные вскрики.

Его губы нашли мои, увлекая в нежный, контрастирующий с диким, необузданным темпом поцелуй. Кусаю его губы, крепкое плечо, вжимаясь в крепкое тело со всей яростью, предчувствуя приближающийся пик. Райли будто чувствует мое состояние; особенно сильный, грубый толчок — и перед глазами взрываются яркие искры, из груди рвется громкий вскрик, который Райли глушит поцелуем и догоняет меня буквально в несколько свирепых толчков и, тяжело дыша, замирает, уткнувшись мне в шею, и я чувствую, как дергается внутри меня его естество, орошая нежные стенки своим семенем. Улавливаю: брачная татуировка на наших запястьях вновь проявляется, как тонкая сытая змейка, движется вокруг запястья. В голове лениво текут мысли, и одна из них вспыхивает остро: положила ли я противозачаточное зелье, и руну точно бы следует обновить!

…А прощание вышло весьма удачным.

Придя в себя, Райли первым делом вполне бодро привел нас двоих в порядок бытовыми заклинаниями, поинтересовался моим самочувствием и не голодна ли я, на что я ответила, что чувствую я себя очень хорошо, и нет, у меня ничего не болит, а перекусить была бы не против, и нет, в комнату заказывать не стоит, лучше спустимся в ресторацию при гостинице и потрапезничаем там, только иллюзией озаботиться надо.

Райли молчаливо помахал иллюзорным амулетом и накинул его на себя, активируя. Его черты лица обострились, лицо вытянулось и сделалось более худощавым, как и телосложение, глаза поменяли цвет, став тускло-голубыми. Оценив внешний облик супруга, смешливо фыркнула, находя в наших с ним иллюзиях некое сходство, при большом желании нас можно было сейчас принять за двоюродных братьев, что только плюс.

Облачившись в чистую одежду, принялась искать зелье, так и не ответив на уточняющий вопрос графа, что конкретно я ищу, вместе с тем пробормотала о руне.

— Я могу ее обновить, — безлико сказал Райли. Обернулась к мужчине. — Как ты знаешь, я имею лицензию целителя, и мне этот уровень заклятия доступен.

Порадовавшись, протянула ему правое запястье, над которым мужчина принялся чаровать, и спустя некоторое время на ребре большого пальца возникла руна в виде огненной капельки. Поблагодарив мужа, прикрыла иллюзией татуировки, в зеркале убедившись, что маскировка «сидит» хорошо, и мы с молчаливо-задумчивым Райли отправились вниз.

— Все в порядке? — тихо уточнила, спускаясь по деревянным ступенькам за графом.

— Да, в порядке.

Я ему не поверила, но подумала: дело в моем скором отъезде и в том, что жизнь графа ВанМэлса, бывшего графа, ныне младшего княжича, круто повернулась, и много раньше, чем оно должно было быть.

В ресторации было многолюдно, но для нас отыскался свободный столик в самом углу. Провожающий нас к нему подавальщик поинтересовался нашим желанием что-нибудь отведать сразу и, получив заказ на сотте и черный кофе, положил папки меню и умчался к другим гостям.

Скучающе просмотрела меню, решила заказать то же самое, что и Райли, о чем и сообщила удовлетворенно кивнувшему мужчине. Бодрящие напитки, несмотря на загруженность бара и кухни, принесли почти сразу, порядком приятно удивив и меня, и графа. Вытащив из сотте трубочку, отпила из бокала, равнодушно поглядывая на наполненный людьми, гудящими голосами и разнообразными запахами зал, и едва не подавилась, зацепившись за знакомую макушку. Напряглась, сжимая бокал в ладони и зорко следя за тем, кого здесь быть совершенно не должно, ни при каких обстоятельствах!..

Чарльз

С тревогой взглянула на хроносы. Вот-вот должен вернуться Райли. Мне бы не хотелось, чтобы брат и граф столкнулись в дверях. Кто знает, что из этого выйдет. Брат хорошо меня знал, и как бы я ни пыталась скрыть нервозность, у меня не получилось.

— Кого-то ждешь, Дана?

— Жду, когда ты наконец скажешь, что тебе от меня нужно, и покинешь «Рудники»! Ну же, Франсай, я тебя слушаю.

Несколько долгих секунд братец пристально на меня смотрел, после чего полез под куртку, выуживая на свет прямоугольный черный конверт с печатью. Присмотревшись, нашла на сургучной бляшке несколько неприятных подарков с магической составляющей. Того, кто посмел бы сунуть нос в конвертик, ожидало кое-что весьма преотвратное. Впрочем, я более чем уверена: даже если некто и смог обойти или деактивировать ловушки, забрать то, что таил в себе конверт, вряд ли бы удалось.

— Что это, Франи?

— Мне нужно, чтобы ты передала этот конверт темному цесару, Данатан, — серьезным тоном заявил княжич. — И как можно скорее. Желательно, как пересечешь границу, прямиком езжай к нему.

Ошеломленно вытаращилась на брата.

— Надеюсь, это такая неудачная шутка?

По напряженному лицу брата мне стало ясно: Франсай нисколько не шутит. Покачав головой, присела рядом с ним на постель.

— Никаких шуток, Дана. В ближайшее время мне на темную сторону хода нет. И мне не у кого просить помощи. Доставить этот конверт цесару — очень серьезное и важное дело, — отложив конверт себе на колени, он взял мои руки в свои. — Если бы был другой выход, без твоего привлечения к этому делу, я бы никогда тебя не просил, но, увы, кроме тебя мне действительно некому помочь. Я вижу, у тебя много вопросов, и самый главный: во что я вляпался, но мне нечего тебе ответить. Точнее, я не могу…

— А кто может?

— Цесар, — и вкрадчиво, с нотками мольбы в тоне прошептал: — Пожалуйста, Данатан.

Опустила взгляд на конверт.

— Как мне его найти?

Франсай облегченно выдохнул и слабо улыбнулся. Отпустив меня, он выудил из нагрудного кармашка круглый амулет с оттиском личной печати княжича светлой стороны и росписью завитушек по кайме, протянул мне на ладони.

— Используй, когда останешься одна.

— Есть еще что-то, что мне нужно знать? — вскинула голову к поднявшемуся брату.

— Только то, что я очень сильно тебя люблю, сестренка, — он наклонился, легонько прикоснулся горячими губами к моему лбу. — Что тебе нужно быть очень осторожной. И как отдашь цесару посылку, обязательно замести следы. И ни в коем случае не пытайся вскрыть конверт, его содержимое предназначено только темному цесару, договорились, Дана?

Согласно кивнула. Я сама несколько раз воссоздавала подобную защиту на личные письма и вещи — смертельно опасно для посторонних, ведь попав в чужие руки — заклятие гарантированно нанесет вору непоправимый вред, зато действенно.

— Поняла. Как его имя?

— Этого тебе знать не нужно. Сомневаюсь, что тебе удастся перепутать этого мага с другим человеком.

А ведь правда. Мало для кого секрет, что цесаров отличает от других магов не только специфический дар, но и характерные налагаемые даром отметины на их телах. Пусть нашего цесара я видела во дворце всего несколько раз мельком, но перепутать его с другим человеком крайне сложно.

— Мне пора, сестренка. Как пересечешь границу, не забудь отправить родителям весточку. И, Дана, маякни мне, как сделаешь дело, — бормотал Франи, копаясь в поясной сумке. Достал из нее драгкамень с клубящейся в нем серой субстанцией. Мгновенно узнав редкий артефакт, отшатнулась.

— Только не здесь! В ванную, быстро!

Франи с усмешкой подмигнул и переспросил еще раз, договорились ли мы. Получил заверения: да-да, договорились. Уходи, уже! Оставил злополучный конверт, отпустил братское напутствие напоследок и скрылся за узкой дверью, откуда буквально через секунд десять, — я считала — раздался глухой стук, будто кто-то поместил разрыв-бомбочку под ведро и взорвал ее. Из всех щелей ванной пополз седой дым.

Поморщившись, направила на остатки телепортационного артефакта бытовое заклинание, развеивая вихревой дымок. Взяв в руки конверт, покрутила с разных сторон, ощущая четкий магслед брата. Убрав его и амулет в потайной кармашек рюкзака, потерла лицо и сжала занывшие виски. Что б тебя, Франи…

Райли отсутствовал немногим больше часа. Магфон молчал. Ожидая его, едва не уснула. Помотав головой, глянула на кромешную ночь за окном, накинула поверх рубашки теплый жакет, решительным шагом спустилась по ступеням в ресторацию. Удивленно глянула по сторонам еще пару часов назад оживленного, а теперь, за исключением парочки мужиков, пустынного зала.

Недоуменно дернув бровью, присела у барной стойки, бросив заказ бармену о сотте. Что любопытно, за барной стойкой работала молодая, довольно симпатичная девушка старше меня на пару лет и являющаяся светлой магичкой.

— Позвольте поинтересоваться, прекрасная леди, а где все?

Девушка полуобернулась, награждая меня приятной улыбкой, и заговорщицки проговорила тихим тоном:

— О, молодой господин, вы пропустили целое шоу, только вы ошиблись, я не леди.

— Все представительницы прекрасного пола — леди и никак иначе, — философски сказала ей. Барменша смутилась, ее пальцы дрогнули, просыпая на пол несколько кофейных зернышек из пачки, какую она держала. Я поспешила перевести тему, подумав, что впредь лучше не заигрывать с девушками, это очень некрасиво с моей стороны. — Так что там шоу?

— Ах, да. Гости разбежались по своим номерам, когда несколько развеселившихся муд…, м-м-м, темных, устроили светопреставление с применением магии, — она кивнула на угол и потолок. Оглянувшись, подметила подпалины, точно оставленные «молотом тьмы», в потолке зияли несколько дыр. Подавальщики с угрюмым видом намывали полы и составляли стулья поверх столов.

Девушка вздохнула:

— Ждем мага из ближайшего городка, Бьергана, чтобы убрать всю эту красоту. К сожалению, среди персонала магов с темным даром нет. Да и среди опрошенных гостей — больше тоже.

Тут она заинтересованно склонила голову, внимательно меня разглядывая, и, разочаровавшись, отвернулась. Мои губы тронула понимающая усмешка. Собственно, свою помощь предлагать я даже и не думала. Сейчас я светлый маг, а развеивать эманации и ликвидировать остатки магии могли маги только с тем даром, которым и наносили урон, в нынешнем случае — темным, и только сольтам под силу чинить оба направления.

Поставив передо мной высокий бокал, девушка проговорила:

— Сегодня у нас вообще весело. Я слышала: на третьем этаже постояльцы тоже устроили драку. Трое молодых мужчин. Что не поделили, не ясно. Но вроде бы уже утихомирились.

Внутренне насторожилась.

— Вызвали полисмагов?

— Что вы, какие полисмаги, нам проблемы не нужны, — она картинно охнула, глянув на меня с притворным испугом: — Юный господин — не один из уважаемых законников?

— Точно нет, — смешливо фыркнула. Барменша мне подмигнула и принялась заниматься своими делами.

Попивая сотте, раздумывала о Райли. Отчего-то меня зацепили слова девушки о драке в одном из номеров, но вряд ли к этому дебошу причастен граф. Я не понимала, куда он мог запропаститься, но и волноваться не спешила, да и на душе оставалось спокойно.

Допила напиток и поблагодарила девушку, оставив ей сдачу с оплаты, в замешательстве глянула на протянутый листок с криво написанными цифрами, не сразу догадавшись, что это номер ее магфона. Натянуто улыбнувшись, листок все же забрала, чтобы не обижать девушку, хотя мне казалось, моя личина все же несколько юна для нее, лет на пять, не меньше, а то и на семь.

В задумчивости поднялась к своему номеру, сняв защиту, переступила порог, совершенно не ожидая, что меня внезапно схватят повыше локтя и с силой затащат в помещение.

Поцеловав жену в висок, вскинул руку, оставляя над кроватью магпослание. Бесшумно захлопнулась за спиной дверь. Выбравшись из «Рудников» через черный ход, быстрым шагом направился к оставленному за пределами гостиничного комплекса мобилю. В сознании — вязкая пустота, ни единой мысли, кроме отравляющего душу сожаления, и только блеск перстня Эвортари как проблеск надежды: мы не расстанемся так надолго, как должно, я не оставлю ее никогда.

Отъезжая от комплекса, поглядывал в зеркало заднего вида, сам не зная, на что надеюсь.

…Но чуду не суждено было осуществиться.

С губ сорвался невеселый смешок.

Ну, и дурак же ты, Райли.

Глянув на эроносы, сбавил скорость до минимума; достал магфон, набрал сообщение:

«Твой ход. Не протупи. Времени у тебя в обрез. Встретимся вечером в ресторации».

~*~*~*~

Чарли

— Тебе не следовало этого делать, Чарли, — спустя долгие минуты пренебрежительного молчания проговорил Кейзер. Покосившись на насупленного брата, уверенно ведущего по трассе к Ворту мобиль, Чарли вновь отвернулся к окну. Мобиль подъезжал к лесополосе, проехал несколько метров, когда он сухо бросил брату:

— Останови.

— В смысле? Зачем?

— Останови мобиль, Кейзер.

Младший Клоуфорд скривился, но все же послушно сбавил скорость, крутанул руль, съезжая на крайнюю полосу, и принялся парковаться. Не дожидаясь, когда Кейзер полностью остановит мобиль, Чарли нажал на кнопку разблокировки дверей и, бросив брату: «Здесь жди», — спрыгнул на песчаную обочину, сбежал по оврагу и напролом двинулся к лесу, игнорируя взволнованные окрики за спиной.

— Чарли!!! Куда ты?! Стой!

В сознании угрюмого мага прокручивались фрагменты вчерашних событий, в частности, разговор с Райли ВанМэлсом или ныне Эвортари.

— Чарли, твари тебя пожри, подожди меня!..

Мотнув головой, Чарльз, перепрыгнув землистую кочку, вскинул два пальца вверх, накидывая на себя защитные плетения от всякой лесной живности и других малоприятных сюрпризов, на секунду замешкался, притрагиваясь к ботинкам кончиками светящихся фосфорно-голубой дымкой пальцев. Подошва его обуви, а затем и вся она покрылась защитной пленкой, и молодой маг сорвался на бег, развивая нечеловеческую скорость.

Он перепрыгивал поваленные деревья, прыгал с одной ели на другую, левитировал через узкие ручейки, одновременно чувствуя, выдыхая лес, и совершенно ничего пред собой не видел, кроме случившегося в «Светлых Рудниках», которые с этого времени, судя по всему, будет вспоминать с содроганием…

Днем ранее

Забрав со стойки администрации пакет с «сухим подкормом», сверилась с хроносами; до прибытия маршрутера оставалось еще примерно пять-семь минут, как раз хватит времени, чтобы выпить чашечку кофе. Присев за барную стойку, плюхнула рядом рюкзак, широко улыбнулась заметно не выспавшейся барменше, однако, вспомнив о вчерашней маленькой проблемке с номером ее магфона, улыбку притушила до отстраненно вежливой.

— Сотте? — вяло уточнила девушка.

Кивнула, кладя в монетницу деньги, вместе с тем заметила: зал к утру после вчерашнего дебоша успели привести в полный порядок. Уловив мой интерес, барменша подтвердила: владелец еще ночью привел попутным ветром залетевшего темного, к их счастью, с достаточно сильным резервом, и тот за звонкую монету довольно быстро, а главное — качественно устранил все накладки.

Получив свой кофе, одним глотком осушила треть, жмурясь от истинного удовольствия. До слуха донесся шумный вздох; слизнув с губ пену, с удивлением взглянула на порозовевшую девушку, с неприкрытой жадностью неотрывно наблюдающую за мной.

— Ты очень красивый, — призналась она с грустью, тем самым поставив меня в очень неловкое положение. — И вряд ли я дождусь от тебя звонка.

— Спасибо. Ты тоже очень красивая, — оценила яркую внешность зардевшейся собеседницы: узкое лицо с ярко выраженными скулами, темного оттенка большие глаза, тонкие, красивой формы губы и темно-русые гладкие волосы, в девушке преобладала кровь темных магов, но дар ей достался именно светлый, очень необычная девчонка. — Извини, мое сердце уже давно и прочно занято.

— Он… а темная? Ты едешь к ней?

Сделала вид, что оговорку девушки не заметила, отрицательно качнула головой.

— Нет, по рабочим вопросам, — на улице засигналили подъехавшие за туристами и такими, как я, маршрутеры. Спрыгнула с высокого стула, закинула рюкзак на плечо. — Мне пора. Ты еще обязательно встретишь своего мужчину, — и добавила весело: — или несколько. Не спеши с этим. Всему свое время и место. Отдыхай, работай, веселись, дыши полной грудью, а любовь сама найдет тебя.

— Да уж, спасибо за совет, — донеслось мне вслед ворчание. — Надышалась уже, а достойного все нет. Но, возможно, ты, красавчик, в чем-то и прав.

На улице прислонилась плечом к стене здания, наблюдая за толпившимися во внутреннем дворике людьми, краем уха прислушиваясь к выкрикам имен сопровождающих, распределяющих по маршрутерам гейдов, и мысленно смеялась.

Думалось мне, вскоре барменше придется отбиваться от навязчивых ухажеров; не удивлюсь, если по возвращении на родину, когда будем останавливаться в «Рудниках», девушка окажется глубоко беременной и, вероятно, не первым ребенком.

Мое имя назвали одним из последних. С удобством устроившись возле окна на последних сидениях рядом с нервозно-напряженной девушкой с совсем маленьким, на данный момент спящим ребенком в переноске, какую она держала на коленях, прислонилась лбом к стеклу; за окном замелькали пейзажи стремительно набирающего скорость маршмобиля. Гейд объявил: до границы сорок минут, пересчитал по головам, убедительно попросил перепроверить документы, пожелал приятной дороги и занял свое место.

— Эрт, — к моему плечу осторожно прикоснулись. Озадаченно повернула голову к соседке. Девушка замялась от неловкости и еле слышно выпалила: — Не могу вас не предупредить и заранее приношу извинения… Моя малышка… Она бывает очень капризной, особенно в дороге. Дети… Им ведь не объяснишь, особенно таким маленьким. Вы понимаете? Ее отец — темный, проживает на темной стороне, северная провинция, мы едем к нему.

Заверила молодую мамочку: не имею насчет детей никаких предубеждений и возражений; криками меня не разозлить. Соседка облегченно выдохнула и заметно успокоилась. Представив себя как Ивану, а малышку — Гертен, отвернулась к противоположному окну. Взглянув на мирно спящую розовощекую малышку, последовала примеру ее мамочки, вновь прислонилась к холодному стеклу лбом, из-под полуопущенных ресниц любуясь пейзажами.

Магистерум — уникальный по своей природе материк; официально единственно живой, цветущий и населенный людьми во всем бескрайнем мире, отделенный от остальных, «мертвых» земель плотной непроницаемой завесой, вот уже как шесть тысяч лет. Как раз около шести тысяч лет назад до общемировой жестокой кровопролитной магической войны жизнь текла по-иному. Помимо теперешнего Магистерума, раньше имелись еще шесть материков.

Никто уже и не помнит их названий, об этом не рассказывают в школах, университетах, высших академиях; выдают лишь сухие общепринятые факты, испокон веков повествуя подрастающему поколению в основном об укладе нашего материка. И только княжеским родам известно: на самом деле жизнь за завесой есть; по данным секретной разведки — опасная, дикая, напрочь лишенная магии и, вероятней всего, мутированная. Распространяться об этом факте строго запрещено, но никто в своем уме никогда на это и не пойдет. Да и зачем? И темные, и светлые вполне довольны своей жизнью, нам вовсе не нужен остальной дикарский мир. Мы свой в полной мере не изучили.

Маршмобиль замедлил ход, въезжая за высотные стены пограничного города. Я встрепенулась, с живым интересом разглядывая открывшиеся глазам виды: круговая площадь с монолитным зданием администрации города из глянцево-серого камня и двумя купольными, с серебряным напылением башнями. Множество цветочных ухоженных клумб с прекрасными многолетними цветами. На площади — разгар зимне-весенней ярмарки; в четыре ряда установлены небольшие деревянные домики с яркими вывесками; маги с детьми всех возрастов с радостными улыбками попивают из дымящихся чашек напитки, приобретают милые безделушки и просто отдыхают. Так уютно. Мне вспомнилось, как мы с братом еще до его отъезда на темную сторону также проводили время, пропадая по нескольку часов почти каждое воскресенье на ярмарке старого города.

Недалеко от домиков имелись крытые столики с лавками, где люди могли спокойно полакомиться разными вкусностями и просто отдохнуть. Мой взгляд зацепился за троицу магов, как раз в одной из беседок. Молодая девушка, светлая, с удобством сидела на коленях темноволосого мужчины, с лукавой улыбкой поедала из его рук рогалик, провокационно слизывая с губ белую помадку; возле их ног на корточках сидел еще один светлый, грея в своих пальцах ладошку девушки. Их лица лучились нежностью и любовью.

Я тепло улыбнулась. Примерно последние полторы тысячи лет на Магистерум процветает многомужество и многоженство, многоженство встречается реже, но оно также официально разрешено. Впрочем, для подобного уклада есть первопричина. На данный момент женщин рождается куда меньше, чем мужчин.

После войны и с закрытия материка завесой, во избежание угрозы перенаселения, долгие столетия сохранялся тотальный контроль над рождаемостью.

Первую тысячу лет в приоритет по рождению, как более сильные, полезные обществу особи, ставились мальчики, беременность девочками искусственно прерывалась; позже были изобретены более гуманные специальные артефакты — «жесомы».

Жесомы не давали сперматозоиду с женской хромосомой проникнуть в маточное ядро, и беременность девочкой вовсе не наступала, в то же время действовал закон — один ребенок на семью. После рождения ребенка родители проходили принудительную стерилизацию. Еще через полвека возник тот самый закон о многомужестве. Подобный уклад сохранялся несколько тысяч лет.

Маги живут достаточно долго, чтобы существовать при этом без каких-либо проблем. Ни нищеты, ни голода, ни страдающих детей, как было до и во время войны.

Но жизнь не стоит на месте. Потихоньку подступила угроза вымирания, жестокие нормы смягчились. Был принят закон о двоих детях на семью. С того времени жесомы применялись крайне редко, а уж когда зачатие девочкой и без того начало происходить нечасто, и вовсе перешли в категорию запрещенных. Еще через три десятка лет возник закон о многоженстве. В то же время был отменен закон о контроле рождаемости, но и по сей день двое детей на семью — редкость, не говоря уже о большем.

Мы подъехали к пункту досмотра. Передав свои документы вместе с разрешением на работу, заверенным печатями обеих сторон, подошедшему гейду, с любопытством взглянула на соседку. Ее малышка недавно проснулась, сейчас трапезничала молоком из бутылочки и вела себя вполне смирно. На пункте мы простояли от силы минут двадцать; подобные маршрутеры особо никто не задерживал, в отличие от частных мобилей. Маршмобиль снова тронулся; проехав буквально минут пять, остановился на парковке, где нам следовало пересесть в местный ауматубус. Место мне досталось практически то же, как и соседка.

Заходила я одной из последних; задержалась, чтобы передать весточку родным. Гейд вновь пересчитал нас всех и объявил: путь до Морта составляет семь с половиной часов, впереди нас ожидают две запланированные остановки для обеда и отдыха и одна, чтобы прикупить сувениров, чем весьма обрадовал абсолютно всех. Зашуршали пакеты с сухими подкормами.

Магфон в кармане завибрировал. Покосившись на тихонько играющую с ребенком соседку, взглянула на экран. Матушка просила быть осторожной и умоляла слать весточки как можно чаще. Отец Эш сухо поздравил, просил быть осмотрительной и осторожной. Август писал практически то же самое, немного иными словами. Братец же в первую очередь напомнил о своей просьбе и подмигивающей улыбкой сказал, чтобы не только хоронила себя под завалами роботы, но и хорошенько веселилась, естественно, не забывая о благоразумии. Зейз интересовался личиной, моим ментальным самочувствием и настоятельно просил связаться с ним, как только смогу.

Последнее сообщение пришло от Райли.

«Княжна моего сердца и души, безумно скучаю. Каждое мгновение, минуту, час, день. Без тебя все стало серым. Темным и беспросветным. Но я верю, мы справимся с любыми трудностями. С нетерпением жду новую весточку, любовь моя».

В груди защемило. Потерев лицо, спрятала магфон подальше и смежила веки, перед глазами стайками ярких птичек промелькнули все наши с графом моменты; его первая мне улыбка, немного холодная, отстраненная, первое прикосновение, прогулка, посещение театра, первый поцелуй… Неожиданно страстный, чувственный, волнующий каждую клеточку, кружащий голову, сводящий живот; острый, как стилет, и сладкий, как патока.

Хныканье малышки оторвало от горячих воспоминаний. Живот внезапно скрутило и закололо тысячами острых иголочек. Тем временем хныканье начало перерастать в плач, а затем — в быстро набирающую обороты истерику. Поморщившись на неприятные ощущения, повернулась к напряженной Иване, качающей на руках девочку и шепчущей ей ласковые слова. Девушка вскинула ко мне голову, прошептав бледными губами слова извинений, в ответ отмахнулась, пробормотав: дело не в ней. И заметила, как и другие люди начали оборачиваться в нашу сторону. Народ заволновался. Кто-то смотрел с участием, кто-то — с равнодушием, а кто-то — и с презрением. До слуха донеслись шепотки последних:

— Какая наглость. Если не можешь сладить с орущим младенцем, дома надо сидеть!

— И не говорите, взяли моду, детей по сторонам таскать. Ужас просто.

— Терпи теперь этот рев.

— Ну, малышка же не виновата…

— Всегда виновата мать! Если родила, значит, должна уметь и сладить! А то какая же это мать?!

— А у меня ребенок никогда не плакал, всегда смирный, тихий и спокойный.

— По вам, дорогая, заметно, что вы прекрасная мама, вот и ребенок у вас спокойный, не то что эта…

— Святая магия, да сколько можно?! Заткните его уже кто-нибудь!!!

— Вы что все такое говорите? Ребенок слишком маленький чтобы ему можно было бы предъявлять претензии.

— Зато есть мать. Ей и предъявим.

— Да!

— Верно!

Меня передернуло от гадливого ощущения. Еще никогда мне не доводилось слышать в адрес матери с малышом ничего подобного, и я, мягко говоря, пребывала в шокированном ужасе. Ивана тихонько плакала, в защитном жесте прижимая к груди кричащую, красную личиком малышку. Тем временем к нам приближался гейд, и его бегающий взгляд мне не понравился. Подойдя к девушке, он с умоляющими нотками в тоне попросил сделать что-нибудь с ребенком, поскольку малышка мешает другим людям и приносит много шума.

Разозлившись, резко и намерено громко сказала:

— Дерт, а мне мешают злобные, недобросовестные, орущие ересь сумасшедшие люди, сделайте с этим что-нибудь. И нет, младенец мне как раз не мешает, ведь действительно ребенку не объяснишь, в отличие от взрослых, способных позаботиться о себе магах, как вы считаете?

Гейд изумленно вскинул брови, обреченно обернувшись к притихшему народу.

— Да что этот мальчишка себе позволяет?!

— Но, дерта, ведь он прав…

— Эрта, вообще-то, милочка.

— По вам не скажешь.

Неприятное ощущение в животе усилилось, доставляя ощутимый дискомфорт.

— Гейд, у меня есть предложение. С вашего разрешения, я могу наложить непроницаемый купол на наши места.

Провожатый заинтересовался.

— Вы имеете в виду глушилку?

Спокойно кивнула.

— Это запрещено, но… — он вновь повернулся к своим разоравшимся подопечным, на его лице мелькнуло отвращение. — Хорошо, эрт. Пусть будет так.

Вскинула руку, и из центра ладони полился мягкий свет, создавая напротив нас плотную, упругую пленку-стену, весьма похожую плетением на отделяющую нас от всего мира завесу. Разумеется. Ведь именно князья сторон подпитывали и поддерживали изначально ее, мои предки ее и создали, и именно на нас, на нашей крови завеса и завязана. Только роду известно: со смертью последних Эвортари или Демарри завеса падет.

— Спасибо, эрт, — проговорила Ивана; в ее глазах отражалось неприкрытое восхищение.

— Не за что, — улыбнулась уголком губ, с сочувствием смотря на заходящуюся в крике малышку, правда, с возведением стены, мне показалось, она стала немножко тише. Ивана заметила мой взгляд и с сожалением сообщила: она не знает, что делать и в чем вообще может быть дело. Никаких явных симптомов для беспокойства она не находила.

— Возможно, простое нервное напряжение. Стресс, — неуверенно сказала. — Давайте, может, я попробую покачать.

Ивана изумленно уставилась на меня и отрицательно замотала головой, затем задумалась и нехотя протянула мне свое сокровище. Осторожно забрав ребенка, положила головку на сгиб локтя, тепло улыбнулась замершей девочке; крик резко оборвался, неожиданно ударив тишиной по ушам. Я с трудом удержала на лице улыбку, поскольку живот продолжало скручивать, и с каждой десятиной — все сильней. Как бы я сама вскоре не заорала.

Молодая магиана настороженно наблюдала за нами, готовая в любой момент отобрать у меня ребенка.

— Что тебя беспокоит, милая? — заворковала, слегка покачивая. — Что болит? Мамочку пугаем…

Малышка не плакала, поначалу внимательно меня разглядывала, не прошло и трех минут, как ее глазки сонно моргнули, один раз, второй, и девочка уснула.

— Она, что, спит? — ахнула Ивана. — Невероятно. Гертен никому раньше не позволяла брать себя на руки, всегда заходилась криком. Где вы этому научились, эрт? Ладить с детьми.

Пожала плечами:

— Может быть, врожденное.

Ивана рассмеялась.

— У вас есть младший брат или сестра?

— Есть, только старший.

— А-а-а… Давайте мне ее, вам, наверное, тяжело.

— Совсем нет, я покачаю еще немного. Отдохните пока, Ивана.

Девушка благодарно кивнула и с заметным облегчением откинулась на спинку сидения. Качая маленькую Гертен, пыталась разобраться в себе. Болезненность с момента, как я взяла девочку на руки, существенно уменьшилась, но никуда не пропала, а как бы отошла на второй план. В ладонях покалывало, словно… Резко выпрямилась. Словно пытающийся прорваться дар. На меня накатила удушающая тревога.

— Ивана!

— Да? — встрепенулась девушка, мотая головой, в попытке прогнать сонливость. — Забрать малышку?

— Какой у Гертен дар?

— Дар? Пока не знаем. При рождении маг не смог установить, сказал: такое бывает, рекомендовал обратиться повторно за идентификацией, когда малышке исполнится хотя бы год.

Нахмурилась. В голове лихорадочно закрутились шестеренки. Людей с редкими магдарами в Магистерум имелось не так много, но самих редких даров великое множество, обязательно раз в пятидесятилетие рождался маг с каким-нибудь редким даром. Как раз лет сто назад умер от старости один маг с весьма редким даром — анимагией. На него не действовали никакие виды магии, он мог спокойно пройти сквозь любые магловушки, силки и все тому прочее; вместе с тем, такой маг был способен воплощаться в несколько видов животных, максимально подходящих его духу и характеру. Я опустила голову к девочке, решительно передала ее сбитой с толку матери и тут же ухватилась за спинку соседнего сидения; в глазах потемнело. Дыхание перехватило от удушающей паники и боли, едва ли не разрывающей мое тело на мелкие ошметки.

— Что с вами?! — ахнула Ивана. — Кто-нибудь, помогите! Человеку плохо!

С трудом подняла ладонь, снимая свои чары, в то же время пытаясь обуздать взбесившийся дар и хрипя:

— Остановите… Остановите мобус!

Перед глазами разверзлась бездна, в которой закручивалась моя собственная сила, сознание померкло, а меня макнуло в дар с головой, открывая ужасающее скорое будущее, грозившее всему ауматубусу очень неприятной смертью.

С насмешливой ухмылкой цесар следил за стремительно отдаляющимся мобилем с беглянкой. Все, кому доводилось видеть подобный ласковый оскал на лице цесара, старались как можно скорее убраться с его пути или забиться глубоко в норы, дабы не стать случайной жертвой интриг теневого хозяина; не попасть под его горячую «длань расправы».

Мужчина прикрыл ресницы; перед его внутренним взором развернулась трехмерная карта всего Декморта, сужаясь до маленькой красной пульсирующей точки — маячка, какой он успел поставить на ауру загадочной спасительницы, чья прохладная мана все еще приятно щекотала нутро, до того как она наглым образом сбежала из его цепких рук.

Однако бежать ей все равно некуда. В той стороне, куда двигался мобиль, расположены несколько крошечных пригородных поселков — за ними Морт, а значит, совсем скоро они вновь встретятся. Маячок при всем желании она почуять не сможет, так что все под его контролем.

Цесар потер подбородок.

Сольт, надо же. Весьма и весьма ценный ресурс. И все-таки, кто она такая? Несмотря на заинтересованность девушкой, в то время теневого лорда происхождение беглянки не слишком волновало. Его чутье настойчиво подсказывало: девчонка с ярко выраженной светлой магией не причастна к его делу, но к ней обязательно следует присмотреться и присмотреть.

К слову, о чем она бормотала? Ответ он отыщет в своем кармане? Хм. Мужчина засунул руку в карман, нащупал гладкую бумагу, выудил находку на свет. Темные брови сошлись на переносице, его похолодевший острый взгляд вскинулся к все еще не осевшей пыли на дороге. Просканировав конверт, цесар клыком проколол палец, капнув на герб каплю своей крови; печать с тихим хрустом сломалась; бумага развернулась в лист, исписанный знакомым почерком.

— Сай, какой тьмы? — пробормотал мужчина, вчитываясь в строчки, и с каждым прочтенным словом его лицо темнело от смеси ярости и предвкушения охоты. Взгляд вновь метнулся на дорогу.

…Его бывший секретарь убедительно просил не трогать посланца и отпустить того с миром; впрочем, посланец весьма успешно сам себя отпустил. Но до конца отпускать заинтересовавшую личность даже по просьбе друга и, как оказалось, далеко не простого человека, цесар не собирался. Не в его правилах.

Письмо осыпалось пеплом на землю, смешиваясь с грязью. Цесар вскинул голову к закатному небу.

…И почему людям обязательно нужно влезть туда, куда не следует. Эгоистично поставить свой народ под удар, рисковать семьями и их благополучием, ввязываться в войны или же… искать способы пробраться под завесу или, того хуже, развеять ее. Отчего же мерзким букашкам не сидится на заднице ровно? Почему обязательно нужно все испортить, извратить, уничтожить? Цесар не имел понятия, сколько он жил, а ответ на животрепещущий вопрос так и по сей день не находился, даже когда он лично вскрывал черепушки глупцам, как консервные банки, пытаясь отыскать зудящий на подкорке ответ. В черепушках оказывалось пусто. Но, может, в том и ответ?

С пальцев мужчины сорвались мерцающие черные искорки, накрыли мертвый город магией, проникая в каждое строение, под каждый камушек, щель, кочку. Отыскали в одном из домов хитро укрывшиеся напрочь сгнившие души вольных наемников, по чьей милости и милости их соратников он едва не лишился на долгое время силы. Цесар хмыкнул. Пешки. Виновные пешки; дом с треском осыпался пылью, погребая под собой казненных.

Скрестив за спиной запястья, мужчина неторопливым прогулочным шагом направился прочь из города, на десятом шаге его полностью поглотила тьма, унося своего носителя в столицу Декморта.

Разбирал документы на подпись, когда в кабинет залетел взъерошенный, с темными кругами под глазами после бессонной ночи Эйб.

— Слушай, где вечно шляется твой секретарь? — зам в раздражении плюхнулся на стул, закинул ногу на ногу. — Никакого толка от него не дождешься.

Внимательно дочитав документ учета, черканул свою подпись на штампе согласования, медленно отвечая:

— На обеде еще. Тебе он зачем?

— Какой обед? Он закончился двадцать с лишним минут назад, — возмутился Уорд. — Кофе я от него хочу. Чернее ночи, без сахара! Нормальный крепкий кофе. Вот прямо сейчас!

— Вот прямо сейчас кофемашина в твоем распоряжении. И вообще-то, в двух минутах от управления имеется кофейня, Эйб.

Маг пробурчал нечто невразумительное и утопал в приемную. Читая очередной документ, крикнул вдогонку:

— И мне свари.

— Темные силы, уже скоро сам переквалифицируюсь в секретаря.

Загудел аппарат. Покосившись на эроносы, цыкнул. В самом деле, где носит моего секретаря? Совсем уже распоясались. Вернулся Эйб с двумя дымящимися пол-литровыми чашками. Небрежно поставив одну прямо на изучаемую мной бумагу, за секунду осушил наполовину свой обжигающий напиток, даже и не поморщившись. С осуждением покосился на зама, показательно выдернул скрепленные листы, буркнув об охамевших в край подчиненных.

— Как прошло дежурство?

— Прошло, — поморщился Эйб. — Тихо, спокойно и бессонно, как и вчерашнее. Скучно.

— А тебе обязательно надо, чтоб весело? С горой трупов, громкими кровавыми задержаниями? Насилием, кражами, ограблениями? Так сказать, с огоньком.

— Нет, обойдемся без этого дерьма, — поморщился друг и оживился: — Кстати! Ты в курсе, наш будущий провидческий консультант не успел еще на сторону ступить, как уже нормально так отличился?

Нахмурился, откидываясь на спинку кресла.

— О чем это ты?

Эйб с самодовольной усмешкой протянул мне магфон с поставленными на паузу новостями, красноречиво подмигнул. Озадачено провел ладонью над экраном, запуская изображение, когда оно отыгралось, передал магу его вещь.

— Он?

— Похож, — подтвердил, визуализируя облик провидца. — Да, он. Молодец, что тут скажешь.

— Его ищут, чтобы якобы представить к награде за спасение жизней, — многозначительно сказал Эйб.

— Кто?

— Вроде как из администрации провинции Ашери.

— А на самом деле?

— А на самом деле, в Ашери никто никого не искал. Сам знаешь, у нас подобного рода героизм не считается чем-то сверх особенным, в отличие от светлых.

Под ложечкой неприятно засосало. Стиснув челюсти, сухо процедил:

— Займись этим. Отправь спецгруппу, в срочном порядке пусть отыщут нашего консультанта и проследят за безопасностью его оставшегося пути. И поручи расследование этого дела Одерли и его команде.

— Обижаешь, уже. Сорок минут назад отправил отряд «Ниграм». Одерли введу в курс.

Внутреннее напряжение немного отпустило. И кому мог понадобиться мой провидец? Конечно, дар редкий, но не настолько, чтобы устраивать мальчишке ловушки. На обеих сторонах существуют княжеские и частные организации, в которых работают провидцы высших категорий, при желании, абсолютно любой маг к ним может обратиться за помощью. Каждому известно: похищение и принуждение мага, в особенности — редких даров, не просто уголовно наказуемо, а смертельно наказуемо, только самоубийца позволит себе охотиться на другого мага.

Зам постучал пальцами по столешнице.

— Что думаешь? Возможны ли происки цесара?

Закусил кончик ручки.

— Зачем ему? У цесара имеется свой личный провидец, за каким надом ему мальчишка с нестабильным даром?

— Для коллекции?

— Не неси ерунды. Цесар здесь ни при чем.

…Но на всякий случай с ним свяжусь, проверю.

— Ладно. Тогда НОПГ? [1]

— Судя по всему. Мальчишку нашли? С ним все в порядке?

Эйб взглянул на экран магфона и покачал головой.

— Пока не нашли.

— Как нет? — вызверился я. — Чем они у тебя там занимаются?

— Найдут, мьесар. Группа делает все возможное. И не нужно меня препарировать взглядом, от этого он быстрее не найдется.

Мысленно выругавшись, смел папки с документами в сторону, чтобы случайно не повредить в порыве накатывающей волнами злости, схватил магфон, первым делом вызывая контакт цесара. Однако, как я и предполагал, теневой лорд не имел никакого отношения к охоте на моего парня. Отыскав личное дело провидца, вбил в артефакт его номер; Данатан ответил только со второго раза и был весьма удивлен моим звонком.

— Охота за мной? — в высоком, но, несомненно, мальчишеском голосе звучало искреннее изумление и ни капли страха. — Нет, мьесар, никаких хвостов за собой не замечал. Вы отправили за мной группу защиты? Эм… Хорошо. Как я их узнаю? М-м-м, по черной эластичной форме с нашивкой управления и документам? Ладно. Нет, пока не наблюдал таких. Нет, никаких подозрительных личностей тоже. Мьесар, через полчаса я подъеду к стенам Морта. Разумеется, сразу же в управление. Есть — замечать все необычное. До встречи.

Скидывая звонок, наткнулся на подозрительный взгляд зама.

— Что?

— И чему это ты так улыбаешься? Парнишка сказал тебе нечто смешное?

С удивлением в самом деле осознал себя широко улыбающимся; кашлянув, осушил до дна остывший кофе, передернувшись от его крепости — Эйб извращенец чистой воды — и подтянул обратно к себе папки с документами.

— Дерт Уорд, у тебя работы нет? Иди, займись делом. Одерли и этим странным происшествием.

— Вообще-то, у меня начался суточный выходной! К Одерли еще успеется. За час его команда сыскарей ничего все равно не найдет.

— Эйб, не беси меня.

— Не факт, что в отношении парня вообще имеется злой умысел, может, никто его и не ищет в самом деле, мало ли, кто решил на этом случае нажиться или подшутить.

— Вполне реально, — согласился с ним. — Пусть проверят, лишним не будет. Так что, топай к Одерли и иди домой, отсыпайся.

Маг кисло скривился и послушно поднялся; в приемной раздались глухие торопливые шаги, и ко мне в кабинет ввалился потрепанный, но весьма довольный дерт Ган, за его спиной топтался похожий на него внешностью молодой человек; краем сознания отметил в нем какую-то неправильность, как секретарь радостно заявил:

— Мьесар, я увольняюсь с поста вашего секретаря.

Где-то я это уже слышал.

— По вашему условию нашел себе подходящую прекрасную замену. Вот, — он вытянул вперед себя парня. — Мой младший брат Ежен. Несколько дней назад с отличием окончил академию магического права и предпринимательства, превосходно знает делопроизводство. Подходит по всем параметрам.

Склонив голову, рассматривал паренька. Темные волосы, в которых затесались несколько светлых прядок. Худощавое телосложение, незапоминающаяся обычная серая внешность — овальное лицо, темные глаза, тонкие губы. Но что-то в нем определенно цепляло. Внимательней присмотревшись к пареньку, нашел ту самую неправильность. Он, как бы это сказать, был излишне спокоен: безмятежное выражение лица, отсутствующий взгляд. Странный парень.

— Тоже Ежен? — с недоверием переспросил Уорд.

— Можете обращаться ко мне Ежени, дерт, — вежливо произнес парень спокойным, даже безразличным мягким голосом.

— Что ж… Ежени, все документы у вас с собой? Диплом, характеристика, как насчет опыта работы?

Мой пока еще секретарь побледнел и зачастил:

— Ежени окончил факультет с отличием, мьесар. Лучший на курсе и весьма толковый, а главное — покладистый парень. И он прекрасно умеет ладить с техникой, как магической, так и механической, и варить кофе!

На последней фразе Эйб оживился, куда заинтересованней принялся приглядываться к парню.

— Ежен переживает: вы без опыта работы, какого у меня, к сожалению, нет, не примете меня, — совершенно спокойно произнес Ежени, вежливо улыбаясь.

Его старший брат тихо застонал.

— А еще он слишком прямолинейный, — буркнул Ган.

— Так, ясно. Ты, — закончив накладывать резолюцию, указал на Эйба, — свободен. Выполни, о чем мы с тобой говорили, и иди домой, чтобы до завтра духа твоего здесь без особой причины не видел. — Ты, — на посеревшего нынешнего секретаря, — отправляйся с Эйбом, затем разнеси по отделам папку, — подвинул проверенную кожаную папочку, предварительно вложив сверху исписанный в шапке лист. — Как вернешься, обсудим твое «увольнение». А вы, — перевел взгляд на Ежени, — присаживайтесь.

Зама с воодушевившимся секретарем как ветром сдуло. Дождавшись, пока маг устроится напротив, забрал у него очередную довольно толстую папку, принялся изучать.

— Рассказывайте, дерт Ган, как вы дошли до такой жизни.

— Простите, мьесар?

— Как Ежену удалось уговорить вас занять его место?

С младшим братом моего бедового секретаря проговорили сорок с лишним минут. На словах, несмотря на внешнее подобие блаженному дурачку, парень меня вполне устраивал; к слову, по своей же инициативе приготовил весьма недурственный кофе и даже раздобыл где-то парочку конфет в зеленой обертке. Когда Ежен-старший вернулся, мы условились: его брат оформляется к нам на испытательный недельный срок, если по его истечении никаких нареканий к Ежени не будет, сам Ежен будет свободен, а там решим, что с ним делать. Секретарю такой расклад не особо понравился, но спорить со мной он не посмел.

Отослав братьев работать, с тревогой взглянул на эроносы. С момента моего общения с провидцем пролетело больше часа. Где его твари носят? Потерев лоб пальцами, раздумывал, связываться с ним или командой еще раз, или это будет выглядеть несколько странно? Впрочем, какая мне разница, как оно будет выглядеть? С чего меня вообще это должно волновать? Тем более, переживать за вверенного иносторнца, за какого несешь немалую ответственность, — вполне нормально, ненормально не переживать.

Накинув на плечи пальто, захватил магофн и спустился на улицу, устремляя взор к ведущей к управлению проезжей дороге, по которой стремительно приближалась «коробка» мобилей, с центральной маршеринговой.

С немалым удивлением наблюдал следующую картину. Первый мобиль затормозил, и из него выбрался командир группы, следом — еще тройка парней. Подскочив к притертому со всех сторон шермобилю, они в шесть рук выволокли совершенно не сопротивляющегося безэмоционального парня, чьи запястья оказались закованы в анимагические наручники; протащив того по земле, на колени поставили перед опешившим мной. Низко опущенная светловолосая голова вскинулась к моему лицу, голубые глаза сверкнули упрямой дерзостью.

…Какой тьмы здесь происходит?!

— Теплый прием, мьесар, — насмешливо усмехнулся парнишка.

В небе сверкнула молния, наливаясь свинцовой тяжестью. Кинувшись к парню, вздернул его вверх; анимагические наручники со звоном ударились о каменную плитку.

— Мьесар?

Резко обернулся к командиру.

— Какой тьмы вы заковали нашего консультанта, как опасного преступника, в кандалы? Я вас спрашиваю!

Команда переглянулась между собой.

— По приказу дерта Эйба Уорда, мьесар.

Что?!

[1] НОПГ — неизвестная преступная группировка.

Растирая слегка ноющие запястья, с интересом осматривала просторный холл управления, дожидаясь, пока уважаемый мьесар — Сет Сантара, оформит для меня временный пропуск. По его словам, штат-консультские документы на меня уже были готовы, но официально мой первый рабочий день начнется только через два дня, с новой недели, так что сегодня мне придется довольствоваться временными, впрочем, мне все равно. Временные, так временные.

Закончив заполнять бумаги, дерт коротко представил меня дежурному магу на посту и повел на верхние этажи.

По дороге Сантара не проронил ни слова, отстраненно кивал встречающимся на пути подчиненным, заинтересованно посматривающим в мою сторону, и, мне казалось, пытался уложить в голове возмутительный поступок своих подчиненных, ставший для меня не слишком приятным сюрпризом.

В довольно светлой приемной мы прошли мимо двух магов; украдкой бросила взгляд на мужчин, отмечая в чертах их лиц заметное сходство; более молодой сидел за рабочим стационарным коммутором, над ним в полусогнутом состоянии нависал его коллега. Если старший маг посматривал на нас с живым любопытством, то второй мужчина с отстраненно-вежливым выражением лица продолжал что-то внимательно изучать на экране устройства.

В дверях мьесар замешкался, обернулся к подчиненным.

— У вас все в порядке? Ежени справляется?

— Очень даже, — радостно закивал старший из двоих братьев, а в том, что двое магов — братья, я не сомневалась. — Ежени схватывает на лету.

Сидящий за коммутором мужчина, не отвлекаясь от своего дела, одухотворенно улыбнулся; у меня по спине пробежался неприятный холодок.

— Прекрасно, — кивнул дерт мьесар и обратился к магу за коммутором. — Ежени, будьте добры, приготовьте две чашки кофе. Данатан, вы какой предпочитаете?

Поблагодарив мьесара, от предложенного напитка вежливо отказалась, вместо него попросив стакан негазированной воды. Ежени ласково улыбнулся и принялся выполнять просьбу руководителя, в то время как старший маг занял его место.

Присев напротив дерта, с затаенным любопытством взглянула на мужчину. Сердце уже не в первый раз пропустило удар. К моему немалому удивлению, руководитель управления оказался, мало того, весьма молодым, но и внешне довольно симпатичным, если не сказать больше того. Треугольной формы лицо со слабо выраженной ямочкой на мужественном подбородке, кристально-голубые, не пропускающие ни единой эмоции глаза, широкие черные брови, черные густые волосы с ярко выраженным фиолетовым отливом, выдающие потомственного темного мага с малой долей светлой крови; дерт имел стройное, худое, но вместе с тем не лишенное изнурительных тренировок поджарое тело.

…Мы молчали, пристально изучая друг друга. Если я старалась делать это не столь показательно, отвлекаясь на приятный строгий интерьер кабинета, то дерт правилами приличия не заморачивался, рассматривал меня неотрывно, будто стараясь отыскать в моей внешности какие-то ясные ему одному детали. К слову, я не ощущала неловкости под его в какой-то мере требовательным взглядом; на душе царило странное умиротворение, словно вернулась домой после долгой-долгой разлуки.

С коротким стуком вошел мужчина из приемной, легкой рукой поставил перед дертом чашечку черного кофе, передо мной — высокий стакан с прозрачной жидкостью, в молчании удалился.

Мьесар, прочистив горло, заговорил:

— В первую очередь, я хочу извиниться перед вами, эрт Эвори, за неправомерные действия моих сотрудников. Для ясности картины, поведайте мне, что вообще произошло между вами и группой защиты, желательно во всех деталях.

Мои губы дрогнули в улыбке.

— Разумеется, дерт, — и принялась за рассказ.

Некоторое время назад

После негласного вхождения в род Эвортари на мои плечи легли практически все обязанности, какие выполняла княжна, в том числе ужины в кругу княжеской семьи. Привыкнуть нетрудно, я и раньше по приглашению Даны иногда присутствовал на данном мероприятии в статусе жениха, но все же некая напряженность неприятно сковывала тело, а уж после выволочки великого — особенно. С внутренней угрюмостью копаясь в тарелке, как и другие члены рода, украдкой поглядывал на Эша; судя по его мрачному, с печатью решительности лицу — словесная порка ждала не только меня.

Эш с нарочитым глухим стуком отставил кубок и, хлопнув один раз в ладоши, сухо заговорил:

— Итак, род, хорошенько запомните, что я вам скажу. Я прекрасно могу понять ваши волнения в отношении младшей княжны, — мне и княгине достался короткий холодный взгляд; задержался на отстраненном княжиче; брат Даны едва заметно поджал губы и уткнулся в тарелку. — И, тем не менее, я настоятельно рекомендую оставить Данатан в покое! Княжна — взрослая самостоятельная девочка, обученная всему, чему обучали и Франсая, она способна за себя постоять. Позвольте княжне выполнять свой долг самостоятельно, не унижайте ее недоверием. Это касается всех!

На лице княгини мелькнула тоска, однако она, как и другие, покорно склонила голову.

— Полностью поддерживаю мнение Эша, — безмятежно прокомментировал Август, выхватывая из корзинки пшеничную булочку и разламывая ее пальцами. — К Франсаю столь трепетно никто не относился.

— Он — мальчик. Мужчина, — прошептала княгиня.

Эш и Август синхронно вскинули брови.

— И что? Дело только в гендерной разнице? — с добродушной насмешкой уточнил Август. — Не ты ли, княгиня сердца моего, наделена прекрасными навыками метания кинжалов? Не ты ли создала самые смертельные яды, противоядия каким не сыскать?

У меня округлились глаза; схватил бокал, делая несколько больших глотков вишневого вина. Княгиня Натан смутилась.

— Это другое.

— Не думаю, — качнул головой Август.

— Вопрос закрыт, — отчеканил Эш. — Я все сказал, и слово мое нерушимо!

Повисло удрученное молчание. Из залы уходил одним из последних, намеренно задерживаясь на несколько минут, чтобы все члены рода разошлись по своим покоям или делам. В коридоре свернул не в сторону выделенных комнат, а в другую, решая подняться на вершину башни, по доверительным словам Франсая — излюбленное «тайное» место княжны. С башни в самом деле открывались фантастические виды, я прекрасно понимал любовь Даны к этому месту, у самого дух захватило, когда впервые встал на площадку.

Сжимая ладонями каменное резное ограждение, смотрел на старый город, представляя Дану на моем месте и улыбаясь мыслям: что скорей всего княжна не топталась возле парапета, а сидела на нем, болтая в воздухе ногами. Душу затопила нежность с острым уколом печали.

Я безумно скучал. Волновался за супругу. Решение князя вызывало противоречие. Несомненно, Эш во многом прав. Я знал, на что иду. Я знал, в какой род вступаю и чем это чревато. Теоретически мог отказаться от нее с самого начала, но согласился не только потому, что отказом мог оскорбить княжеский венец, но и по той простой причине — мне искренне нравилась юная княжна. А потом отказ и вовсе стал невозможным. На пальце в отсвете луны сверкнул камень перстня, переливаясь кровавыми бликами. Перстень… Уголок губ дрогнул в хищной улыбке. Кажется, пришло время его испытать.

В одних пижамных штанах забрался под пуховое одеяло, по инструкции Эша повернув обод перстня, неуловимо соскользнул в навеянное сновидение. Супруга явилась мне в своем истинном облике. Обнаженной, сонной и такой манящей.

…С жадной неторопливостью зацеловывал каждый сантиметр извивающегося подо мной женского тела, скользил губами по обнаженному подрагивающему животу, ныряя кончиком языка во впалую лунку пупка, обводил его по кругу, пальцами лаская истекающую соками нежную плоть, упиваясь тихими протяжными стонами любимой. Ее пальчики ерошили мои волосы, оттягивали пряди, нетерпеливо притягивали голову к пополневшей груди, бессвязно умоляя заполнить ее собой до отказа.

Сам изнывал от нестерпимого желания приставить набухшую головку члена к узкому входу и остервенело толкнуться, почувствовать, как сожмутся шелковые стеночки; глухо застонал от прострелившей поясницу томительной боли, куснул косточки бедер, ладонями шире развел стройные ножки и зарылся носом в лоснящиеся соками складочки, принялся слизывать дар, не упуская ни капельки, прилагая все усилия, чтобы не спешить.

Языком и губами терзая клитор, пальцами кружил вокруг входа, осторожно неглубоко толкаясь, растягивая под себя женское лоно. Плечи горели от коготков Даны; моего терпения хватило ненадолго. Подхватив девушку под бедро, головкой нашел вход и с силой вошел в нее, сразу и до самого конца; с приоткрытых губ сорвался протяжный блаженный стон, какому вторил гортанный Данин. Зажмурившись от полноты чувств, давая нам секунду привыкания, принялся вбиваться в нее размеренными глубокими толчками, выпивая с губ тихие стоны. Ножки супруги оплелись вокруг моих ритмично ходящих туда-сюда бедер; плечо опалило кратковременной болью впивающихся в него острых зубок. Руками сжал хрупкую фигурку, языком толкаясь меж припухлых покусанных губ. Моя… Навсегда. Никогда не отпущу. Никогда…

~*~*~*~

Проснувшись засветло, свободно растянулась на постели; в теле легкое томление после столь приятной неожиданно-страстной ночи. Вне всяких сомнений, Райли применил редчайший артефакт навеянных снов. На весь Магистерум таких артефактов насчитывалось всего три экземпляра. Один покоился в княжеской сокровищнице, второй хранил род АдЦелсов, третий красовался на пальце моего деда, князя Декморта. Тепло улыбнулась, переполненная благодарностью к отцу; несомненно, без милости великого не обошлось.

Прикоснулась ладонью к груди. Мне казалось, наша с Райли связь уплотнилась сильней. Возможно, при следующем «навеянном» удастся не только приятно провести время в объятиях супруга, но и побеседовать. В ванной проверив личину, привела себя в порядок и, обрядившись в простые черные брюки, сорочку, застегнув поверх жилет из коричневой кожи, провела по коротким волосам ладонью и неторопливым шагом направилась на поиски экономки; время раннее, однако слуги обычно приступают к своим рабочим обязанностям не позже шести утра. Я выходила из комнат, когда заметила поворачивающую ко мне навстречу темную магиану неопределенного возраста со строго уложенными в гладкий пучок черными волосами, непроницаемым взглядом темно-карих глаз, в темно-синем платье с кружевным белым воротничком; в руках женщина держала папочку из алой эко-кожи.

Приблизившись, женщина склонила голову.

— Уже проснулись, эрт? Темного утра. Госпожа Амабел Янг. Экономка особняка «Сентроу».

— Безмерно рад с вами познакомиться, госпожа Амабел.

— Если вам будет удобно, эрт, мы можем обговорить с вами вопросы проживания в «Сентроу» в вашем кабинете или, если изволите, за завтраком.

— Предпочитаю сочетать приятное с полезным, дерта.

Экономка вновь склонила голову и жестом попросила следовать за ней, по пути предупреждая, чтобы я запоминала путь, и монотонным тоном поясняя: завтрак в особняке начинается с семи утра в общей столовой по системе «темносторонского стола», где каждый может выбрать блюдо из предложенных по вкусу; длится до половины десятого. Если опоздаю, могу остаться голодной. Все остальные часы трапез — в свободной вариации. Я могу закупать продукты и хранить их или на кухне, или, если продуктов немного, в своей личной холодильне. Также я могу платить повару за приготовление блюд, накануне согласовывая с ним меню, или же готовить самостоятельно. За дополнительную плату дозволяется кушать в личных покоях; за дополнительную плату возможна уборка покоев. Вместе с тем, принимать пищу я могу просто в ресторациях и кафе.

Отрешенно кивала словам женщины, припоминая: по поводу пропитания дерт Сантара упоминал только кухню; впрочем, вариант с расширенной трапезой мне пришелся по вкусу.

Когда мы спустились в общую залу с накрытым у стены продолговатым столом с множеством ящиков, накрытых металлическими крышками и табличками возле них, о питании я знала все, что нужно. В зале же имелись с пяток круглых сервированных столов, пустых, занимай, какой пожелаешь. В начале «темносторонского» стола находилась посуда. В конце — отдельный стол с пышными несладкими булочками.

Набрав на тарелку прямоугольник закрытой яичницы с сыром и ветчиной, «жменю» зелени и овощей, присела за первый приглянувшийся столик. Рядом молчаливо пристроилась экономка, подав незаметный знак мужчине у стены, облаченному в форму прислужника. Тот мгновенно направился к нам, подхватив по пути с одного из столиков несколько маленьких чайничков. Уточнив, что я буду пить, щедро плеснул в кружку кофе, отметив сливки и сахар, присутствующие на столе.

Не дожидаясь, пока я утолю первый голод, женщина сухим тоном продолжила свое просвещение: мое посещение особняка — в свободном доступе, учитывая мое положение, я могу уходить и приходить с работы когда вздумается. Ключ от парадных дверей мне выдадут перед уходом на службу. На текущий момент в особняке из постояльцев имеются четверо моих сослуживцев. Мне запрещено входить в комнаты своих соседей, нарушать их покой, всячески отвлекать, устраивать скандалы и драки, а также возвращаться в «Сентроу» в непотребном виде, конкретнее говоря — пьяным. За нарушение — немедленный доклад мьесару управления с последующим выселением. Не стала заверять женщину в своей порядочности, кивком обозначив: я ее услышала и приняла сказанное к сведению.

Комнаты оплачиваются управлением, мне же следует, как она и говорила ранее, доплачивать за еду, уборку и удобства: свет, воду, газ — отдельно, при условии самостоятельной готовки, в общей сложности пятьдесят декаров ежемесячно. Я сочла сумму приемлемой. По договору мне должны выплачивать пятьсот декаров помесячно плюс премии за раскрываемость. Вполне выживаемо.

Но мой лаконичный вопрос: где бы я могла поменять эвокары на декары, женщина поинтересовалась размером наличности и после моего ответа невозмутимо заявила: обменять средства я могу прямо у нее по курсу «ТемКняжБанка», а также на рынке имеется обмен-ларь, и с торца управления.

По окончании вкусной трапезы дерта протянула мне папку с договором, который мне следовало подписать, а также ламинированный лист-памятку с основными правилами поведения в «Сентроу». Внимательно изучив документ договора, споткнулась на одной строчке; оказывается, особняк принадлежит не просто управлению, он в частной собственности дерта Сета Сантары. Любопытно, а где сам проживает мьесар? Не здесь ли? По позвоночнику от столь внезапного предположения пробежалась не характеризуемая дрожь.

Я подписывала документ, когда в залу ворвался виновник моих раздумий. Кивнув экономке, мьесар поманил меня к себе. Извинившись, немедля подошла к дерту, с внутренней взволнованностью уточняя:

— Дерт Сантара, что-то случилось?

— Случилось, эрт Эвори, боюсь, ваше первое дело настигло вас раньше официального дня выхода в управление. Ваш первый рабочий день начнется прямо сейчас.

— Вот как…

— Детали происшествия поясню по пути. У вас пять минут на сборы, Эвори, буду ждать на улице. Не задерживайтесь.

— Разумеется.

Собственно, брать мне с собой особо было нечего. Пока я возвращалась в комнаты и накидывала на плечи строгое синее пальто, подбитое мехом, экономка успела принести дубликат ключа и объемный мешочек монет; сомневаюсь, что они мне пригодятся на деле, но пару крупняков взять с собой лишним не будет.

Обменявшись с женщиной мешочками, попросила ее пересчитать, и если вдруг что-то будет не так, сообщить при возращении. Экономка довела меня до парадных дверей и с коротким поклоном ушла по своим делам. Я же быстрым шагом вышла к ожидающему у калитки Сантаре; в двух шагах от него стоял глянцево-черный мобиль.

Дерт молчаливо открыл для меня дверцу мобиля и хлопнул створкой, когда я оказалась внутри. Не время об этом думать, но Сантара с самого начала показался мне несколько странным. Его повадки касательно меня… Эрты с простыми коллегами мужского пола, в особенности, ниже по статусу, так себя не ведут, а вот с женщинами именно так себя и ведут. Насколько я знала, на темной стороне отношение к полам ровно такое же, как и на светлой. Очень странно.

Невольно покосилась на заводящего мотор мужчину, на чьем непроницаемом лице по-прежнему не отражалось ни одной эмоции. Совпадение? В самом деле Сантара таким образом относится ко всем своим подчиненным, или уважаемый мьесар догадывается о настоящей личности Эвори? Незаметно сжав пальцами ткань рубахи, ровно проговорила:

— Так что стряслось, дерт?

Мьесар начал с другого.

— Вчера я случайно оставил у вас копию одного дела, вы, случайно, его не открывали? — вопросом на вопрос ответил Сантара. Провокационным вопросом. — Не пробовали просмотреть своим даром на его счет?

Мысленно усмехнулась. Мне придется вас разочаровать, дерт.

— Нет, мьесар. Происшествие касается этого случайно забытого дела?

— К сожалению или к счастью, выходит так, эрт Эвори. Мне жаль вам сообщать, однако сегодняшней ночью погибли несколько ваших сторонцев. Два светлых мага, неясно каким ветром занесшихся в район скверны. А именно гостиницу-публичный дом «Темная звезда».

Нахмурилась, прикусывая внутреннюю сторону щеки.

— Прискорбно. Причина смерти?

— Согласно предварительным отчетам цесарского целителя — смерть произошли по естественным причинам остановки сердца, в чем лично я сомневаюсь. Парацелы работают, вскоре мы узнаем точнее. Вероятно, по приезде. Еще пять-десять минут, и будем на месте.

Цесарский целитель?! А, ну, конечно. Сантара же сказал: светлые погибли в районе скверны, именно так величают на темной, м-м-м, неблагополучный район столицы. Разумеется, официально он носит иное название — Сордес.

— Вы побледнели, эрт. Правда, расстроенным смертью соотечественников не выглядите.

Перевела взгляд на Сантару, встречаясь с его кристально-голубыми глазами и видя в них свое испуганное лицо. Мысленно поморщившись, отвернулась к окну.

— Меня не пугает смерть, мьесар. Она такая же часть жизни, как и сама жизнь. Мне жаль, светлых, но каким образом их занесло в район, подконтрольный цесару? Если они оказались там намерено, значит, были готовы умереть не только от сердечного приступа, но и от более жестоких неестественных причин, не так ли?

…На лице Сантары мелькнуло восхищенное удивление.

— Мьесар, будьте добры, расскажите мне подробнее обо всех заинтересовавших управление случаях. Также мне хотелось бы знать, что конкретно вас смущает и чего вы ждете от меня.

К прибытию на место в общих чертах я знала то, что знал сам Сантара; грубо говоря, ничего существенного, только одни догадки, поскольку заметили криминальную связь во всех случаях только недавно. Печально. Но я склонна согласиться с мнением дерта — смерти по естественным причинам никто не расследует до тех пор, пока такие смерти не вызовут вопросы, что и случилось.

Пока мы ехали по дорогам Сордеса, я успела оценить работу цесара, а именно чистые дороги, приличные на вид здания из серо-черного камня, пестрящие яркими вывесками. Жилые дома от публичных заведений ничем не отличались, разве что отсутствием тех самых вывесок. Парки красовались ровными дорожками и скульптурами; успела заметить парочку детских площадок с добротными качелями, каруселями и беседками из того же материала, что и вся остальная архитектура, с добавлением скользящего или эластичного магсостава. Несмотря на ухоженность, Сордес своим мрачным небом, отсутствием солнца и тонами навевал инстинктивную нервозность и внутренний протест; отсюда хотелось убраться поскорее.

«Темная звезда» находилась на окраине района; за время неторопливой поездки, во время которой Сантара попросил в целях безопасности не открывать окна и вообще не прислоняться к ним, я не заметила ни одного мага, ни детей. «Мертвый» район — вот что пришло мне на ум. Только ночью он совершенно иной.

Самостоятельно выбравшись из мобиля, сглотнула неприятный комок в горле, досаждающий мне с момента въезда на цесарскую территорию. Вскинула голову к фасаду здания. Оно абсолютно ничем не отличалось от других зданий, за исключением похожести на особняк, стрельчатых окон и декора на крыше в виде жутковатых барельефов демонов завесы с разинутыми пастями и голых дев, каких обнимали со спины множества рук, создавая иллюзию, что эти руки лапают все доступные потаенные женские местечки; разумеется, «Звезда» отличалась и гулом преимущественно мужских голосов, и наличием штатников управления, и парацелов в пластиковой белоснежной форме, закованных в нее, как в латы.

Сантара поравнялся со мной. Порыв легкого ветерка донес до моего носа прибрежно-древесный аромат его парфюма и чистого тела.

— Вы готовы, Данатан? — тихо спросили у уха; неопределенно кивнула.

…К дерту спешили его служащие.

— Мьесар! — первым подошел рослый мужчина с короткими темно-каштановыми волосами, карие с зелеными крапинками глаза непроницаемо глянули в мою сторону. Мелькнувшая эмоция досады, наверное, мне причудилась. Вставшие за спиной мага в неформенной одежде штатские заинтересованно прищурились.

На мое плечо опустилась тяжелая ладонь Сантары.

— Эрт Эвори, с этого дня — наш вед-консультант. Данатан, пред тобой мой зам Эйб Уорд и законники Лансел и Поук.

Вежливо кивнула, испытав укол неприязни к Уорду. Сантара уверял: случилась ошибка между его подчиненными, но я отчего-то уверена, что произошедшее ошибкой не было, в особенности, если брать в расчет пренебрежительный взгляд Уорда. Так смотрят на букашку у башмаков, раздумывая: переступить через нее или раздавать.

— Эйб, что успели выяснить? — тем временем спросил мьесар; мы двинулись к нутру дома.

— Схема не изменилась, мьесар, — Уорд незаметно оттеснил меня от начальника, вынудив плестись за их спинами. — Парацелы констатировали смерть по естественным причинам. Остановка сердца от перегруза сердечной жилы. Следы того самого аконита, увы, не нашлись.

— Не удивительно, времени прошло слишком много, — вздохнул мьесар. — Чем они занимались накануне?

— Парацелы говорят — у обоих был незащищенный половой контакт за несколько часов до смерти. Кровь отяжеляют высокие дозы крепкого алкоголя. Опросили работниц и работников дома, наши девушку, какую эрты пользовали в ночь. Она говорит: когда уходила, господа были живы и довольны ей.

— Ясно. Посмотрим, что скажет нам дар Эвори.

В гостинице с минималистичной обстановкой поднялись на третий этаж, я старалась не коситься на взволнованных дев в прозрачных одеяниях, на хмурых мужчин в дорогих и форменных одеждах. На снующих туда-сюда законников. Мысли занимал доклад Уорда, оттесняя опаску встречи с самым опасным мужчиной этого района, цесаром.

…Опасения подтвердились.

Переступила порог небольшой комнатки, и взгляд тут же прикипел не к кроватям, на которых с разведенными в стороны руками в идентичных позах лежали мои соплеменники, не к общей аскетичной обстановке, не к парацелам, магичащим на полу, а к высокому статному мужчине в дорогом костюме из черного бархата. Он стоял ко входу спиной, иссиня-черные волосы собраны в низкий хвост и перехвачены серебряной заколкой, завитушки татуировок выглядывают на шее из-под ворота мягкого пиджака; массивные ладони скрещены за спиной. Я отметила аккуратно подстриженные ухоженные ногти. Собственно, все лорды ухаживают за собой не меньше самих леди. Так заведено испокон веков.

Цесар неторопливо обернулся, его глаза цвета сочной жимолости безошибочно отыскали меня за спинами коллег; мысленно усмехнулась от мелькнувшего в них изумления. Разумеется, цесар почувствовал свою метку и наверняка недоумевал, рассчитывая узреть вместо парнишки юную леди. Метку я не убрала, а приглушила, чтобы при нашей возможной случайной встрече создать иллюзию отдаленности. Цесар, несомненно, почувствовал ее, это факт, но если просканирует ее и меня, подумает о произошедшей ошибке, решив: та самая «леди» ступила на его территории, и только. Так и произошло.

На лбу мужчины проступила хмурая складка. Тем временем, мьесар вытащил меня на всеобщее обозрение и принялся представлять. Безмятежно оглядывалась, ничего не видя пред глазами, ощущая на себе острое задумчивое внимание цесара.

— Маршал, ты не против, если мой новый консульт поработает? — вдруг произнес Сантара; вздрогнув, сначала удивленно покосилась на мьесара, затем на цесара.

Маршал?

Цесар важно кивнул, продолжая гипнотизировать меня своими необычными глазами, я еще помнила, какими они были в тот раз. Самой тьмой.

— Конечно, — губы мужчины дрогнули в усмешке. Внезапно он шагнул ко мне и протянул оголенную руку для пожатия. Я знала, зачем он это делает, и потому скрипнула зубами, нехотя вложив в его свою и крепко сжав, ощетиниваясь сознанием и выставляя бетонные блоки. Ментальные щупальца цесара беспрепятственно проникли сквозь выставленные стены, будто сквозь желе. — Маршал Хорас, цесар Сордеса, юный… эрт.

…Щупальца нырнули в глубины моей ауры, копаясь во мне, словно у себя дома. Собрав сольтированную силу, рубанула по щупам и выдернула свою конечность из цепких пальцев, сипло шепнув:

— Не терплю насилие, предпочитаю прелюдии на добровольном уровне, дерт Маршал Хорас.

…За спиной тихо хмыкнул Сантара.

Встряхнув руками, огляделась. В помещении остались только мы втроем и трупы. Приблизившись к посеревшему лицом довольно симпатичному светлому, присела на корточки, осторожно положила ладонь на его лоб. До Декморта я пыталась самостоятельно вызывать дар, намеренные видения, всегда получалось плохо и только с проводниками. Я подозревала и страшилась: в этот раз мой дар может заупрямиться и щелкнуть самоуверенную княжну по носу.

Но этого не случилось. Тлеющий свиток и перо не возникли, зато яркими красками пронеслись сумбурные, но, тем не менее, ужасающие фрагменты событий.

По долгу службы ранее мне неоднократно доводилось наблюдать за работой провидцев, у каждого из них видения приходили по-разному, но я никогда не видел, чтобы дар проявлялся так, как это вышло у Эвори.

Парень положил узкую для мужчины ладошку на лоб светлого, его глаза закатились, обнажая белки, черты лица заострились, из горла вырвался хрип с клочком пара; в помещении существенно похолодало.

Мы с Маршалом переглянулись. Парнишке точно открылось нечто малоприятное и, скорей всего, полезное для нас, однако довольства на этот счет не испытывал. Дана потряхивало так сильно, что, казалось, худое тело билось в мелких конвульсиях. Отвернулся, подавляя желание подойти и отодрать провидца от тела, укутать в плед и прижать к своей груди, чтобы согреть. А ведь подобное испытание для мальчишки в новинку. Бедняга. Нет, нехорошо Эвори унижать жалостью, он не поймет; к тому же различного рода испытания лишь закаляют характер.

Украдкой заметил, как нахмурился цесар и вновь завел за спину руки, сцепив их между собой, будто бы терзаемый теми же нелепыми желаниями, какие терзали меня. Стиснул зубы, мне бы уйти к штатникам, отыскать Уорда с Гаем, чтобы узнать, какие еще улики им удалось отыскать, но не желая оставлять парнишку на Маршала, остался на месте.

К счастью, видение долго не продлилось; Эвори с тихим всхлипом отдернул руки и, тяжело дыша, осел на подозрительно чистый пол, он закрыл ладонью глаза, пытаясь выровнять поверхностное дыхание. Приблизившись к своему консультанту, присел на корточки возле него.

— Как вы, Эвори?

Парень выставил палец, прося дать ему несколько минут на то, чтобы взять себя в руки. Рядом со мной опустился цесар, протянул флакон Данатан:

— Укрепляющее. Вам оно сейчас, милейший, не повредит.

Парень скептично взглянул на флакон, затем на цесара и на меня. Я кивнул, мол: «Можно. Берите, Эвори». И парень осторожно выхватил у Маршала бутылочку, осушил, глядя тому в глаза. Друг усмехнулся. Я испытал не менее нелепое удовлетворение, что парень, прежде чем взять средство из рук «чужого» мага, снискал одобрение у меня. Фыркнул: какая несусветная дурость.

Вздернул мальчишку на ноги и помог усесться на стул.

— Можете говорить, Данатан?

Провидец потер лицо, кивая:

— Могу. И мне кажется, я видел нечто очень важное. Точнее, я точно знаю, мьесар, — сказал он серьезно, покосился на мертвеца, выдыхая: — Это однозначно убийство, дерты. Слово провидца.

Маршал помрачнел, в то время как я возликовал. Дело сдвинулось с мертвой точки.

— Докладывайте, Эвори. И постарайтесь не упускать ни одной детали. Любая мелочь может оказаться важной.

Мальчишка зажмурился и принялся за рассказ.

~*~*~*~

Дана

…Мобиль на высоких скоростях несся по шоссе пригорода Морта. Всего в нескольких километрах — разводной мост и полноводная река, и как раз в эти часы мост предательски поднят. Если мужчина не остановится, мы упадем в воду, а вода глушит магию, она работает, но слишком медленно, фатально неповоротливо; любые заготовки слетают враз, счет буквально на секунды, за которые мало что годного сотворишь, хорошо, если удастся с первой попытки построить простенький щит.

Твари зановесья!

Вода для почти всех магов — могильная ловушка.

— Дерт, — осторожно позвала притихшего мужчину; потянулась пальцами к его плечу и здравомысляще отдернула. — Замедлите ход. Пожалуйста, будьте благоразумны. Впереди нас ждет обрыв. Не стоит таким ужасающим способом сводить счеты с жизнью. Вы понимаете, что я вам говорю?

Мужчина повернул в мою сторону голову, в его глазах мелькнуло отчаянье.

— Понимаю. Я бы и рад, Дана. Только тормоза… — он гулко сглотнул, на хмуром лице — тень сочувствия и ни кали страха за себя. Ему в самом деле уже все равно, он понимает: его жизнь закончена. Волнение и ужас за… меня.

В груди холодными змеиными кольцами свернулся страх.

— Что тормоза?

— Они повреждены. Мне жаль. Я не могу остановить мобиль.

Мы оба посмотрели в лобовое стекло, где виднелись опоры разведенного моста. Это конец. Вот только конец наступил гораздо раньше, чем мы ожидали.

Магия, помоги.

Несколько часов назад…

Подпирая стену на углу управления в твердом решении дождаться Дану и увязаться за ней, крутил в голове предстоящий непростой разговор. С какой стороны ни посмотри, выходила откровенная чепуха. Дело дрянь. Она меня не простит. Прогонит, как бесхозное животное, только услышав, что я с ней сотворил.

Обернулся, уловив подозрительный звук, и на инстинктах сиганул за угол, осторожно выглянул; захрустела эмаль зубов. Неприметная дверца черного входа отворилась, и из нее выбрался худосочный парнишка, светлый, судя по внешности. Парень потер руки и вытянул через проем бессознательное тело… Данатан!

Твою мать. Не зря я решил дождаться девчонку.

— Вот что ты вляпалась, родная, — тихо прошептал; резко отпрянул, успевая скрыться, когда парень воровато оглянулся, и через три секунды вновь выглянул, внимательно приглядываясь к Дане, которую парнишка тащил к припаркованному в метре черному мобилю с номерами управления. Не видно, жива или нет.

Сжал кулаки, подавляя яркое желание раскрошить стену, хмуро огляделся. Где дежурные? Охрана? Какого демона из полисмагии вот так среди белого дня можно спокойно вынести кого хочешь. Хоть мьесара, хоть провидца, а дальше что?! Из дворцов начнут воровать князей? Выругавшись, оглянулся на парадный вход управления, на улицах никого, будто все разом сгинули. До дежурного не успею. Вновь грязно ругнувшись, накинул щиты и на четвереньках пополз к мобилю, буквально за секунду перед его отъездом успевая забраться в багажное отделение.

Перевел дух и огляделся, вместе с тем вытаскивая из кармана магфон. Мобиль старого типа с доступом из отделения в салон, чудно! Повезло. Отправил Кейзу короткое сообщение, чтобы тот немедленно связался с мьесаром управления Морта и сообщил ему о похищении его собственного провидца каким-то светлым бессмертным идиотом, и заблокировал артефакт во избежание раскрытия.

Притих, прислушиваясь, и разочарованно зажмурился. Слишком тихо. И слишком мало места для маневра. Твари зановесья! Срочно придумать дополнительный план. И в первую очередь обшарить отделение и карманы на завалявшиеся артефакты, желательно нарцелы.

Ничего, девочка моя, ты не одна, я с тобой. Выберемся из этого дерьма. Главное, чтобы ты была жива.

О дурном думать не хотелось, например, что этот светлый убил Дану и везет закапывать труп.

Ну, нет. Жива Дана. Жива. По-другому и быть не может.

…Тогда я еще даже и не догадывался: жизнь Даны, и моя собственная в том числе, повисла на тоненьком волоске.

~*~*~*~

Дана