— Ты должна будешь на следующем балу притвориться своим братом! — зашла в мои покои матушка....

Как я докатилась до этого? Что происходит? Обо всем по порядку.

Мое имя Элеонора — Элизабет де Валуа, старшая дочь известного ювелирного мастера империи Жан Поля де Валуа....

Если быть точнее, несчастная, одинокая и презираемая в некоторой мере родителями старшая дочь.

Отец всегда мечтал о наследнике, поэтому, когда родилась я, он был очень разочарован. Но его разочарование длилось недолго, спустя 4 долгих по их меркам, и коротких по моим года, на свет появился мой младший брат Жан Андреас де Валуа. С детства окруженный заботой, любовью и баловством, он достиг 16-летия ужасным человеком. Азартный, бестактный... Он просиял в обществе уже и без своего первого выхода, и вот, накануне официального бала с высокопоставленными лицами, исчез. "Может быть, он себя в карты проиграл?" — злобно подумала я, услышав от матери новость о том, что уже третий день он не возвращается. Конечно же, тайно его уже ищут и ждут писем с требованиями выкупа, но по факту, скорее всего, он затянулся в какую-то сомнительную, малознатную компанию и решил, что его путь лежит не через власть семьи, а через траты её денег. Как только у него они закончатся, он обязательно вернется. Не надо думать, что я плохая сестра, что я не люблю своего брата. Напротив, я слишком хорошо его знаю и поэтому спокойна. Его забрать могут, только если применят невероятную силу. Он скользкий, юркий и безшабашный. Впрочем, это у нас семейное. Особой строгостью я тоже не обладаю.

Поэтому, когда мне дали вдоволь насладиться гардеробной с мужской одеждой и украшениями, к которым я как представительница ювелирного мастерства питала невероятную привязанность, я и вовсе забыла о том, что я всего лишь Клеопатра при безшабашном Птолемее.

Я обожаю красивые украшения, красивую одежду... А тут дорогие ткани, приятные на ощупь... Мужские камзолы, расшитые золотом, шелковые рубашки, узкие брюки, высокие сапоги. Я минут 10 просто наглаживала и мяла коллекцию нарядов брата... Женские платья делаются из более мягких и нежных материалов, а тут я получила настоящий тактильный экстаз. Бисер и стеклярус покалывали пальцы и слегка царапали кожу ладоней, грубоватые нити с добавлением металлов, шелковые галстуки, атласные вставки, грубый бархат, пушистые воротники... Я едва не визжала от внутреннего восторга, это невероятно! Но когда открылась огромная шкатулка с мужскими украшениями, сделанными не только нашей семьей, но и другими ювелирами, я едва не бахнулась в обморок: броши, запонки, подвески, часы, браслеты, перстни, кольца... Безумная мысль, чтобы всеми ими обвешаться и... Служанка смотрела на меня как на какую-то извращенку.

"Госпожа сказала помочь вам, если что-то потребуется", — напомнила о своем присутствии девушка.

Стать своим братом... Думаю, не составит труда, но те, кто его знали близко, легко меня разоблачат. Мы оба светловолосы, светлоглазы, у нас есть общие черты. Мне повезло тем, что я не круглолицая, поэтому парочка мазков тенями и гримом, и мои скулы будут выглядеть мужественее. Разница в 10 сантиметров в росте легко заместится высоким каблуком или платформой. Вон, на спектаклях девушки играют самых красивых мужчин на свете... Думаю, театральности мне занимать ни у кого не придется. А фигуру легко замаскировать при помощи корсета, вставок под плечи и этих костюмов. Мужской этикет... Я частенько смотрела, как отец беседует с гостями, да и моя коллекция романов, в которых описаны идеальные мужчины с прекрасными манерами, думаю, лишними не были. Да и вообще, мужчиной быть не так уж и сложно. Особенно если у тебя есть титул и деньги.

Я скинула легкое домашнее платье, оставшись в легкой поддевной сорочке, и посмотрелась на себя в зеркало с легкой улыбкой. Стройная фигура облегалась пудровой тканью платья, выпирая незначительно в некоторых местах. Видимо, от волос придется отказаться. Я посмотрела на служанку и безжалостно приказала: "Сделай прическу, как у брата". Служанка поспешила за ножницами. Я посмотрела ещё раз на себя, Андреас красив и немного угловат, что добавляет ему некой женственности. Думаю, его минус будет моим плюсом, если бы он был огромным, как рыцарь, я бы вряд ли смогла стать его заменой.

Я вытянула из шкафа тёмно-синий камзол, расшитый серебром, и черные брюки. Выглядит он внушительно, в моих глазах блеснул огонек.

— Сегодня родится новый граф де Валуа! — сказала я, бросая на стул одежду и поворачиваясь к зеркалу, оценивающе глядя на свое лицо. Оно нежное, но я могу это исправить. Брат всегда подводит глаза, чтобы казаться более "загадочным", и обожает всякие приблуды, вроде пудры и карандаша для бровей. Что ж, я покажу, что значит быть более утонченным... Я могу скопировать его жесты... Служанка пришла с набором инструментов, чтобы исправить мою причёску. Спустя мгновение она отступила, и я посмотрела на новую себя и довольно улыбнулась. Я надела одежду, камзол сидел немного свободно, но я подтянула его поясом. Брюки длинноваты, но не важно. Я поправила воротник и усмехнулась. Мне придется говорить голосом немного ниже и быть ещё бесшабашнее. Он же всегда так говорил, как книжный герой, что-то вроде: "Что ж, сегодня я не в руке!". Я посмотрела с этой фразой на служанку, и она закивала головой.

— Впереди важное событие, нужно придумать легенду для "Элизабет", — сказала я, посмотрев на служанку.

— Дамам порой нездоровится, — скромно сказала она, и я улыбнулась, мне предстоит стать на какое-то время настоящим мужчиной... Это так волнительно!

Бал был в самом разгаре, когда в дверях появилась фигура, привлекшая внимание. Это был граф Андреас де Валуа, а точнее, его сестра Элизабет, искусно замаскированная под него.

Бархатный камзол, накладные плечи, даже специально подобранные сапоги, чтобы казаться выше, — все это было создано для идеальной маскировки. Каждый шаг графа был элегантен. Дамы посматривали в его сторону с восхищением, такая грация и у мужчины... Правда, слухи о сомнительной репутации Андреаса пробрались и сюда, он был известен как «игрок» и «ходок», поэтому девушки не спешили подходить, чтобы случайно не показаться легкомысленными и падкими на красоту. Взгляд Элизабет скользил по залу, выискивая знакомые лица. В отличие от брата, она уже два раза выходила в свет на балу и даже успела завести некоторые знакомства, чтобы понимать, с какими людьми стоит держать дистанцию, а с какими лучше идти на контакт. Однако, став мужчиной, она лишилась возможности найти в зале хоть одного человека, который с радостью бы поделился с ней ценной информацией. Мужчина должен сам собраться и сориентироваться. Элизабет наткнулась взглядом на него...

Герцог Валериус фон Цоллерн. Легенда среди знати, он был воплощением всего, что Элизабет представляла в своем идеале: сильный, уверенный, загадочный и, конечно же, совершенно недосягаемый. Вокруг него витала аура неприступности, о которой шептались все дамы. Его взгляд был пронзительный, осанка безупречной. Он гордо стоял у окна и казался высеченным из мрамора. Элизабет почувствовала, как сердце пропустило удар. Но тут она заметила, что за ней пристально наблюдает какая-то дама. Элизабет поспешила занять нейтральную позицию в зале, но оказалась в окружении мужчин, которые решили пообщаться с перспективным инвестором, коим являлся потомок рода Валуа. Ошарашенная тем, насколько скучными и непонятными могут быть речи мужчин, Элизабет кивала, как болванчик, неловко улыбаясь. Ей хотелось говорить о чём-то девичьем или хотя бы о том, какие последние модные нововведения использует ювелирная мастерская, но вместо этого все говорили о каких-то рудниках, сражениях и новых заводах... Казалось, вместе с танцующими парами кружились и мысли о том, как бы поскорее закончить эту нелепую игру во всепонимающего человека. Элизабет стала медленно отступать назад, понимая, что мужчины переключились на споры друг с другом. Она изящно улизнула и, резко повернувшись, оказалась прямо перед герцогом. Паника охватила её. Что сказать? Как по этикету приветствовать высокопоставленную особу?

Глаза Элизабет упали на перстень герцога. Тонкая работа, с изящными узорами. Кажется, этому украшению около сотни лет.

«Он просто великолепен!» — прошептала одними губами Элеонора, глядя на перстень. Герцог Валериус, сохранявший до этого невозмутимое выражение лица, слегка приподнял бровь. В его глазах мелькнуло замешательство. Он медленно опустил взгляд на свой перстень, а затем посмотрел на Элизабет, пытаясь понять, что она на самом деле думает. Элизабета же, осознав всю нелепость сказанного, почувствовала, как краснеет. Она надеялась, что герцог сочтет её эксцентричным чудаком, а не подозрительной особой.

Герцог посмотрел на Элизабет, словно обдумывая её поведение. Она уже приготовилась к холодному ответу или насмешке, но вместо этого герцог произнес:

— Мой перстень, граф? Вы весьма наблюдательны. И, должен признаться, выбираете весьма интересный способ завязать разговор.

В голосе герцога не было раздражения, лишь небольшая ирония. Элизабета почувствовала, как напряжение спало. Возможно, она не так уж и сильно провалилась. Мужчины ведь делают друг другу комплименты?

— Наблюдательность — это то, что отличает истинного ценителя, Ваше Высочество, — смело сказала Элеонора, стараясь придать своему голосу более глубокий, мужской тембр, — а ваш перстень... Он действительно заслуживает отдельного внимания. Не каждый день встретишь такую безупречную работу.

Герцог слегка улыбнулся, эта улыбка показалась Элеоноре не холодной, а теплой. Он не был таким неприступным, как о нём говорили. Или, по крайней мере, её странный интерес сумел пробить эту броню.

— Вы правы, граф, — ответил Валериус, — не каждый день. И должен признаться, что мало кто обращает внимания на мой перстень.

Элеонора почувствовала, как ее щеки вновь покрывает румянец. Она заинтересовала неприступного, холодного герцога. Это было неожиданно и приятно.

— И все же, Ваше Сиятельство, — продолжила Элизабет, осмелев, — я бы с удовольствием узнала секрет этого перстня. Для меня, как ценителя искусства во всех его проявлениях, это было бы бесценным знанием.

Герцог вновь приподнял бровь, но в этот раз в его глазах читалось не удивление, а любопытство, словно он пытался разгадать загадку.

— Секрет, граф? — спросил он, — что ж, возможно, когда-то я и поделюсь с вами им. Но не сегодня. Сегодня я предпочту насладиться вашим оригинальным обществом.

Сердце Элизабет снова пропустило удар. Она лишь кивнула. Герцог желает продолжить с ней общение? Это большее, чем она могла надеяться.

Роскошные люстры блистали светом. Элеонора потихоньку осваивалась с новой ролью, но тут к ней подошел граф де Монфор, известный своим холодным нравом и презрением к «мелкой» знати. Он свысока посмотрел на Элизабет, желая продемонстрировать свое превосходство. Он хотел вовлечь «графа» в дискуссию о политике и международных отношениях. Элизабет, совершенно не заинтерисованная в государственных делах, не понимала, что ей требуется сделать.

— Граф, я бы хотел обсудить с вами тонкости текущей ситуации с Полтией. Видите ли, их торговые соглашения с Аустерией представляют собой...

— Удивительно, какая сегодня чудесная погода, вы заметили, что у входа во дворец расцветают розы. — решила сбить с настроя Монфора Элизабет, но тот нахмурился, продолжая:

— Граф! Я говорил о политике, а не о погоде, — скрипнул зубами Монфор, их разговор привлек внимание ещё нескольких людей. На плечо Элизабет опустилась чья-то рука.

— Ваш наблюдательный взгляд мог бы быть полезен в определении стратегических позиций, — с улыбкой присоеденился к беседе герцог Валериус, видимо, он на дух не переносил графа Монфора, — возможно, вам стоит иногда оглядеться, граф Монфор, а то вы настолько заняты, что даже не замечаете, как мир вас вращается.

— Розы... Граф, я уверен, что ваш интерес к ботанике достоин похвалы. Но давайте вернемся к Полтии. Их экспортные квоты...

— Очень утомительны, — поддавшись влиянию герцога, сказала Элизабет и отправилась в сторону залы, где танцевали пары.

Зал искрил светом хрустальных люстр, отражаясь в атласе дамских платьев, словно россыпь бриллиантов на бархате ночи. И в центре этой феерии Элизабет предложила какой-то миловидной леди составить ей компанию для танца. Партнерша была невероятной, её движения напоминали танец ветра, движения лани... Каждое движение было выверено под аккорды, Элизабет любила эту мелодию, поэтому вела танец уверенно, повторяя те движения, которые преподовали ей на уроках бальных танцев. А будучи девушкой, она прекрасно понимала, что будет её партнерше удобно, а что невозможно. Они словно парили над паркетом. Элизабет заметила, что многие были восхищены этим зрелищем. Теперь про графа Валуа не скажут, что он плохой танцор.

Герцог Валериус, обычно невозмутимый, застыл у колонны, забыв обо всем. Его взгляд был прикован к этой загадочной фигуре, чья грация завораживала сильнее любого драгоценного камня. Он видел, как она ведет танец, как ее движения полны уверенности и утонченности, присущей истинному аристократу. Но что-то в этом было неуловимо иное, то, что ему захотелось расшифровать. Это было не просто мастерство танца, это было искусство, которое он, к своему удивлению, находил невероятно притягательным. Неужели слухи о том, что граф де Валуа «бабник» и заядлый картежник, всего лишь слухи? Хотя и про самого герцога было немало слухов. Этот юноша заставил герцога нервничать, это невероятно.

Невероятно, как одно появление в свете может знатно исправить репутацию. Пока мой братец где-то прячется от долгов, мое появление в его облике произвело положительные изменения.

Отец получил несколько писем от высокопоставленных особ. Конечно же, в них не говорилось о моём уме, скорее все говорили о моем потрясающем таланте слушать, но я прекрасно понимала, что все эти слова лести относятся ко мне лишь как к будущему кошельку для менее богатой знати. Ах, вот оно как выглядит. Если женщину можно использовать как товар, то мужчину исключительно как финансовую организацию. А наша семья обладает хорошей покупной способностью.

Встала я в дурном настроении. Во-первых, я больше не хотела играть роль брата, считая, что одной такой акции достаточно, во-вторых, погода была тоскливо дождливой и в-третьих, я все-таки переживала, где и с кем сейчас брат. Он наследник, если его найдут где-то в неподобающем месте, нашей семье придется долго отмываться от грязи. Кстати о ней. Я посмотрела на своё лицо. Вчера не соизволила даже принять ванную, завалилась после бала спать. Теперь макияж растекся по лицу. А ещё было жалко волосы, которые я растила около трех лет. Все ради брата! И пусть скажет мне потом, что я плохая старшая сестра!

Я пошла в ванную комнату, попутно всматриваясь в грозовые тучи, которые не обещали ничего хорошего. Обычно после бала мужчины устраивают показательные прогулки с охотой, но, к моему счастью, погода испортилась, и, возможно, до возвращения брата мне не придется постигать охотьничего искусства. В коридоре я услышала незнакомые голоса и любопытства ради решила выяснить, что происходит. Я подкралась по стеночке и выглянула в холл. Мужчина в дорогом, но невзрачном костюме, в круглых очках разговаривал с кем-то из наших слуг. Кажется, так выглядят все пафосные дворецкие. Мужчина почувствовал на себе взгляд и метнул его в мою сторону, к счастью, я успела скрыться в тени.

— Удивительно, что ваш господин так заинтересовался нашей семьей, — сказал "наш" мужчина, интересно, кем он мне приходится, впервые их обоих вижу.

— Герцог Цоллерн предпочитает знать всё о людях, проживающих по соседству, — натянуто улыбнулся мужчина в очках.

Понятно. Видимо, этот герцог что-то заподозрил. Зря, наверное, я слишком открыто с ним вела, да и... Я забывала на мгновение с ним, что я играю роль Андреаса и веду себя как глупая девченка. Я от досады топнула ногой, и этот звук привлек внимание.

"Кто здесь?" — спросил "наш" мужчина, я предпочла сорваться с места до того, как он решит проверить, кто их разговор подслушивает. Вот же маньяк этот герцог! Мало того, что держится в сторонке, так потом ещё и про всех, кто с ним на балу разговаривал, информацию ищет! Жуткий человек.

Приведя себя в порядок, я пошла обратно, натыкаясь теперь на "нашего", стоящего с отцом. Он протягивал ему несколько конвертов с разными печатями. Видимо, этот человек отвечает за наши связи и передает письма. И все эти письма адресованы Андреасу... Но сейчас мне, но отец ни за что не даст мне их прочесть... Ограничения.

Мне не дают вести переписки, моя свобода заключается только в посещении библиотеки и ювелирной мастерской... Создавать новые вещи своими руками для меня приятная отдушина. Я вдохновилась увиденными цветами во дворце, где был бал, и придумала уже, как сделаю колье. Оно будет исполнено из золота с разноцветными рубинами... Пока я спешила в мастерскую, меня остановил "наш" человек и протянул два конверта.

— Это прислали вам, миледи, — протянул два конверта мужчина, и я, взяв их, тут же поднесла их к носу. Оба пахли приятными женскими ароматами. Скорее всего, это письма от Бетти и её подруги, дам, которые являются моими постоянными клиентками. Я взяла конверты, поклонилась в знак благодарности и поспешила в мастерскую. У нас дома много комнат, в которых оборудованы индивидуальные мастерские для членов семьи. На моих украшениях, правда, нет фамильного герба "не достойна", но это не мешает мне творить все больше и больше оригинальных и подсмотренных где-то украшений. Но в этот раз меня интересовали узоры, что были на перстне герцога.

В мастерской пахло металлом, краской и химикатами. Шкатулки с полудрагоценными камнями лежали в хаотичном порядке. В закрытых на ключ маленьких сейфах хранилось золото и серебро. Наш дом тщательно охраняют именно по этой причине. Я задумалась, неужели брат мог потратить запасы своего золота на азартные игры?

Я достала с верхней полки старую книгу, в которой были изображены старинные узоры с описанием их структуры.

Я отвлеклась от мыслей про перстень, найдя нужную конструкцию для ожерелья. Но перед этим решила прочесть письма от леди. Они просили повторить серьги восточной красавицы, они, как я и учила, подробно расписали мне структуру серёжки. Я зажгла огонь в небольшой печи. В определенный момент она разогревается до температуры плавления металлов. Открыв небольшой сейф, я вытащила небольшой брусочек золота и отмерила необходимое количество. Из маленького ящичка я достала восковые слепки, чтобы подетально создать детальки для серёжки. В голове я держала образ серёжки, она похожа на хвост мифической птицы. Привязав каждую детальку к стержню, я поместила "предка" серёжки в опоку, металлический цилиндр, и залила густым составом, отправляя всё это в печь. Когда форма была готова, я залила расплавленное золото внутрь.

Изделие через несколько часов было в стадии закрепления камней. И хотя я усидчива, все же в одном положении сидеть было сложно. К тому же я уже перепродумала все возможные сюжеты своей жизни и передумала все возможные идеи.

Сложив в шкатулку недоделанный экземпляр серёжек, я зарисовала, что хотела бы сделать самостоятельно.

— Вот ты где! — увидела, как я выхожу из мастерской матушка, — Мы тебя искали! Сегодня вечером Андреас должен явиться на ужин к барону Гомишу. Охота не состоялась, но знать все равно собирается после бала. Ты должна там присутствовать, точнее Андреас!

— Я поняла, — устало кивнула я. Если Андреас не будет долго возвращаться, боюсь, я за него и женюсь.

Я недовольно отправилась в гардеробную. Надо же... Существовать в качестве кого-то другого утомительно.

Ужин... Конечно же, от ужина здесь было только название. Скорее это была дружеская посиделка за разговорами о войне и о политике.

В зале, украшенном роскошными драпировками и мягким светом свечей, царила атмосфера изысканности и торжества. Гости, облаченные в вечерние наряды, с интересом переговаривались, ожидая застолья.

Элизабет в образе брата шагнула в залу, он всегда отличался эгоцентризмом, нужно привлечь к себе внимание... Элегантный смокинг из тёмно-синего бархата, обшитый позолоченной вышивкой, идеально сидел на фигуре "графа", как на представителе ювелирного рода, на Элизабет были драгоценные украшения, манжеты с массивными золотыми запонками, инкрустированными черным ониксом. Золотая цепь с кулоном в виде головы льва с изумрудными глазами и бриллиантовыми зубами, переливающимися при каждом движении. Кольца: одно с сапфиром, окруженное мелкими бриллиантами, второе из красного и белого золота с изящной резьбой. На запястье браслет в виде звезд из самоцветов. Представляться не нужно, род де Валуа всегда рекламирует свое мастерство, демонстрируя его на себе.

Элизабет вздохнула, заметив, что среди приглашенных был и герцог Валериус фон Цоллерн. Его проницательный взгляд порой пугал до дрожи.

Дамы в блестящих платьях беседовали друг с другом, улыбаясь и составляя мужскому обществу компанию. Элизабет стала беседовать с некоторыми гостями, заметив, что на неё смотрит мужчина средних лет с хитрой улыбкой, с несколько прищуренными глазами. У него были длинные, шоколадного цвета, кудрявые волосы до плеч и какая-то резная бородка. Элизабет почувствовала под лопатками холодок, кто этот человек? Почему у него такой пугающий взгляд? Когда мужчина стал стремительно подходить к ним, Элизабет ещё больше испугалась, неужели это кто-то из знакомых брата? И сейчас он её разоблачит!

— Ох, это барон де Гри, — сказал один из мужчин, — наверное, граф, он снова заставит вас играть с ним в карты.

— Ах, Андреас, мой старый друг! — воскликнул де Гри, отнюдь не дружелюбно улыбаясь, — я уж думал, ты растворился в небытии!

Элизабет вздрогнула, этот человек принял её за брата. Удивительно. Если её маскировка настолько хороша, значит, никто не сможет её разоблачить.

— Де Гри, — забегали глаза Элизабет, как брат обращался с людьми? Было ли у него панибратство или какие-то особые жесты?

— Ха-ха, я хорошо помню тебя, дорогой Андреас, — хихикнул де Гри. Элизабет почувствовала, как потеют её ладони, каким был брат в моменты их общения?

Де Гри осмотрел собеседников графа и посмеялся, опуская руку ему на плечо и зловеще заглядывая в глаза. От этого взгляда хотелось спрятаться, но Элизабет, сцепив зубы, выдержала этот пронизывающий взгляд лисьих глаз.

— Помню я твои не очень счастливые партии.

— Ну, знаете ли, — улыбнулась, попытавшись отшутиться Элизабет, — иногда удача отворачивается.

— Иногда? — де Гри театрально закатил глаза, не отпуская плеча графа, — мне казалось, она от тебя отворачивалась всегда, когда мы садились за стол! Я-то тебя помню, дорогой мой, помню! Помню, как ты краснел, когда я забирал всё, что ты ставил.

Элизабет сжала кулаки. Так значит, этот человек обчищал её брата, она хотела сейчас же отомстить.

— Сегодня, — продолжил де Гри, осмотрев с ног до головы Элизабет в образе брата, — я надеюсь, ты будешь так же не склонен к удаче. Мне бы хотелось получить что-то из твоих вещичек. Да и долги...

Элизабет никогда не играла в карты, но, судя по всему, особо умение тут и не поможет. Де Гри из тех, кто использует не только карты, но и нервы. Он прекрасно понимает слабые места противника. Пусть и не помнит четко лица, Элизабет испугалась, что он вспомнит, как играл Андреас, и скажет, что перед ним совершенно другой человек.

Спустя час, когда другие гости уже расседоточились, Элизабет, де Гри и несколько самых азартных участников оказались за столом, освещенным тусклым светом свечей. Напряжение, шуршание карт и вздохи игроков наполнили комнату. Элизабет посмотрела на свои карты и напряглась, как играть? Она стала наблюдать за игроками, сделав несколько неверных ходов, на что де Гри посмеивался.

— Ах, Андреас, — воскликнул он, когда Элизабет сдалась в очередной партии, проиграв довольно крупную сумму, — всё та же старая песня! Ты так и не научился играть! Это же просто... элементарно! — театрально вздохнул де Гри, но по глазам было видно, что он очень доволен собой.

— Неужели ты думал, что сможешь меня обмануть? — прошептал де Гри, наклоняясь к самому уху Элизабет, она чувствовала его горячее, неприятное дыхание ухом, и сердце у неё сжалось от ужаса, — ты такой же неудачник, как и всегда. Я помню твои глаза, Андреас, они всегда выдавали твой страх.

Неудачник? Неужели её брат никогда не выигрывал? Элизабет с презрением посмотрела на усмехающегося де Гри, от обиды её губы дрогнули. Она еле сдержалась, чтобы не заплакать. Но потом она посмотрела в сторону и увидела герцога, который, казалось, наслаждается зрелищем. Все знали, кроме неё, что граф Андреас де Валуа всегда проигрывал.

— Что ж, — сказала Элизабет, стараясь сделать голос более уверенным, — сегодня не мой день, — она положила оставшиеся карты на стол. Де Гри посмотрел на них и сощурился, но быстро сменил своё лицо.

— Не твой день? — расхохотался он, — похоже, всю жизнь день не твой! Ты всегда проигрывал мне и никогда не признавал поражения, жалко оправдываясь.

Он загреб фишки, его взгляд скользнул по герцогу, который кивнул де Гри с одобрением. Элизабет почувствовала гнев на герцога, которому понравилась эта её неудачная игра.

— Может быть, ты и прав, — выдохнула с досадой Элизабет, — я неудачник. Но знаешь что? Даже неудачники иногда умеют удивлять! — она встала из-за стола и улыбнулась, пусть де Гри и выиграл, но в главной войне она осталась победителем. Она так и осталась "графом", а не его заменой.

— Граф, вы сегодня особенно задумчивы, — подошел к Элизабет герцог с бокалом вина.

— Вы проницательны, — сказала Элизабет, — я погружен в философские размышления.

— Я всегда ценю в людях такую глубину, не каждый способен так тонко чувствовать мир, — слегка иронично сказал герцог, — вы знакомы с бароном?

— К несчастью, — сказала Элизабет.

— Я заметил, что вы впервые держали карты в руках, — сказал герцог, и Элизабет вздрогнула всем телом. Её "легенда" трещала по швам, её брат азартный игрок, а тут...

— Ч...что? Я... Я... Мне просто не везет, — отмахнулась Элизабет, — вы же слышали о том, что я в долгах... Как и сказал барон, моя фирменная тактика проигрывать, чтобы проиграть...

— Не многие способны открыто выражать свои мысли. Удивительно, но я слышал о вас совершенно иные вещи. Я хочу вам кое-что сказать, — произнес герцог, протягивая руку и слегка касаясь рукава Элизабет, она испугалась.

— Я... Я слушаю, герцог, — ответила Элизабет, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Валериус посмотрел ей прямо в глаза, в его взгляде не было той жестокости, но была строгость.

— Барон де Гри карточный шулер. Но сегодня вы словно поддавались ему, я это чувствовал. Вы бы с легкостью смогли обыграть его с вашими картами, однако не сделали этого. Что вы скрываете? Как игроман мог просто встать из-за карточного стола, не проиграв всё, что у него имелось, или при всех этих господах вы признали, что вы неудачник. И даже при мне?

— Герцог, — строго сказала Элизабет, — я ценю вашу проницательность. Но я... Прошу, не говорите больше об этом.

— Как скажете, граф, — сказал герцог, его голос сделался формальным, — не буду вас занимать.

Он сделал шаг назад.

— Прошу прощения, герцог, — сказала Элизабет, — думаю, мне нужно вернуться к гостям.

— Конечно, граф, — сказал герцог.

Элизабет чувствовала себя виноватой перед герцогом, она так жестоко его осадила, не дав завершить его блестящее умозаключение. Но если бы он это сделал... Что бы тогда произошло?

Бетти Блэквуд, та самая заказчица особых сережек, пригласила Элизабет на чаепитие, но в то же время её жених Алан пригласил Андреаса на встречу в это же время. Элизабет не знала, как поступить, Бетти знает Элизабет и легко узнает в «графе», возможно, иронично скажет: «Вы с братом одно лицо» или поднимет на смех. Но если она прибудет во дворец как девушка, то, скорее всего, Алан расскажет всем, как его приглашение было проигнорировано. А играть обе роли рискованно.

Приняв решение явиться как Андреас, Элизабет прибыла во дворец. Карты в руки... Чаепитие организовано в честь прибытия жениха. Алан не выражал никаких эмоций, кроме вежливого интереса к новому знакомому.

Наконец в залу вошла оживленная группа девушек. Хозяйка замка посмотрела на гостей. Элизабет напряглась, но, кажется, Бетти её не узнала.

«Прошу прощения, господа, — сказала Элизабет, — мне необходимо передать кое-что леди Бетти. К несчастью, моя сестра не смогла лично этого передать».

Элизабет в своем новом обличии взяла небольшую бархатную коробочку, внутри неё лежали изящные золотые серьги. Неожиданно к встрече присоединился герцог Валериус. Он слегка отнял время у Элизабет, на мгновение забывшей, что ей нужно было удалиться.

Бетти и дамы зашептались, глядя на герцога. Элизабет подошла к Бетти и дамам, которые очень удачно были заняты разглядыванием герцога.

— Леди, я передаю вам серьги, сделанные моей сестрой, она, к сожалению, сегодня нездорова, — пробормотала Элизабет, отыгрывая баритон, и протянула коробочку Бетти.

Девушка приняла коробочку и вместе с компанией дам расположилась за столом. Элизабет вернулась к мужчинам, замечая взгляд герцога.

— У вас есть сестра? — спросил герцог, его голос был полон интереса, — Она, должно быть, очень очаровательна, если унаследовала вашу красоту в женском исполнении. Она, должно быть, очень хрупкая?

Элизабет вспыхнула, посмотрев на герцога.

— Вам бы, герцог, я бы посоветовал кого-то более... основательного. Возможно, более крепкого, — скользнула взглядом по плечам герцога Элизабет и спохватилась, в контексте её мужского образа и в присутствии господ эти слова звучали совершенно иначе. А она хотела лишь отвести от себя удар...

Глаза герцога Валериуса мгновенно сузились, в них вспыхнул холодный огонь. Он воспринял её слова как оскорбление, как прямое указание на его слабость. Он решил, что «граф» намекает на него самого, унижая его перед лицом других и, что ещё хуже, намекая на его неспособность справиться с хрупкой девушкой.

— Граф, — произнес герцог, его голос стал ледяным, — вы, очевидно, не поняли, с кем имеете дело, вы очень высокого мнения о себе, — он презрительно оглядел Элизабет, затем повернулся в сторону замерших девушек, — В таком случае, я предпочитаю компании, где мое присутствие воспринимается с должным пониманием, а не с такими сомнительными рекомендациями.

Элизабет, осознав всю катастрофу, почувствовала, как сердце начинает колотиться в груди. Она хотела провалиться сквозь землю от страха и стыда. Она в образе графа только что оскорбила герцога, при этом обвинив его в том, что он может воспылать чувствами не только к девушкам (прим. автора: не поддерживаю запрещенную организацию).

Элизабет побледнела.

Дамы, до этого момента лишь хихикавшие, теперь переглядывались. Атмосфера в гостиной накалилась. Бетти нервно сжимала салфетку, она чувствовала, что вот-вот разразится скандал.

— Вы, граф, кажется, очень хорошо осведомлены о том, что нужно мужчине, — произнес герцог, его голос был низким и опасным, — Возможно, вам стоит иногда думать над тем, что вы произносите, — герцог на виду у всех вытащил из внутреннего кармана жилетки перчатку, защищающую руку от травм во время использования меча. И жестко бросил её в лицо «графу». Элизабет читала об этом в романах, читала и восхищалась тем, как красиво все происходит, но по факту это было приглашением на смертельно опасную дуэль. Но это было не самым страшным... Она, не подумав, оскорбила себя и свою семью. Перчатка больно ударила лицо, в ушах зазвенело, голова пошла кругом. Вместо того, чтобы поднять перчатку и гордо принять вызов, «граф» на виду дам и господ стал терять равновесие. Герцог, не раздумывая, схватил её за руку и резко притянул к себе, чтобы она не свалилась на пол. Элизабет обмякшая повисла в «объятиях» герцога.

Девушки поспешили на помощь. Им не привыкать к падающим в обморок.

— Ему нужно дать воды! Откройте окна! — сказала одна из дам, герцог ошарашенно держал на руках упавшего оппонента.

— Что вы его держите?! Уложите! — приказала ещё одна дама.

— Ему нужно чего-то сладкого! — сказала Бетти, — Герцог! Положите его на диван!

Элизабет пришла в себя через минуту. Над ней стояли встревоженные дамы, одна брызгала ей в лицо водой, вторая размахивала веером над лицом. Одна из дам хотела расстегнуть ей воротник, но увидев, что «граф» пришел в себя, остановилась. Элизабет всхлипнула, её затрясло от пережитого.

— Граф, вы удивляете меня своей слабостью! Я ожидал от мужчины вашей крови большего мужества, — с презрением сказал герцог Валериус, поднимая свою перчатку.

Бетти аккуратно дала выпить теплого чая «графу», которого лихорадило.

— Вы выставили себя полным ничтожеством. Мой меч жаждет более достойного противника! — герцог Валериус, скрестив руки на груди, смотрел на неё с нескрываемым отвращением. Его слова, словно ледяные иглы, пронзали её насквозь. Она чувствовала, как на неё смотрят все присутствующие, и каждый взгляд был полон осуждения.

— Я… я прошу прощения, — прошептала Элизабет, пытаясь придать своему голосу хоть какую-то твердость.

Герцог Валериус лишь усмехнулся.

Элизабет почувствовала, как к горлу подступает комок. Она хотела кричать, но слова застряли в горле. Она была в ловушке, и выхода не было.

— Я… я… — начала она, но герцог снова перебил её. Валериус внимательно посмотрел на неё, затем кивнул:

— Хорошо, граф. Я принимаю ваши извинения. Но помните, что честь — это не пустой звук. И в следующий раз, прежде чем что-то сказать, подумайте о последствиях.

Он повернулся и вышел из гостиной, оставив Элизабет одну, в окружении осуждающих взглядов дам. Она чувствовала, как по её щекам текут слезы, но не могла их остановить. Она была унижена, опозорена, и все это из-за её собственной глупости.

Позор... Неотмываемый позор. Эта ужасная легенда с треском проваливается. Конечно, возможно, мужчинам свойственны такие поступки... Но это было крахом.

Элизабет страдала. Она понимала, что ложь, даже вынужденная, ложь во спасение, все равно является грехом. Она сначала пыталась уйти в работу, но руки не слушались. Она несколько раз сильно обожглась и бросила свою затею. Голова шла кругом, в ушах звенело. Но все, что произошло, совершенно не интересовало родителей. Слухи не распространялись, возможно, благодаря влиянию хозяев особняка, в котором все произошло, но... Словно призраки, мысли роились в голове Элизабет. Она почувствовала, что у неё жар, тело лихорадило.

В бреду она услышала отдаленные голоса, вроде бы это голос одной из служанок. Вскоре дверь распахнулась, и в комнату влетела служанка с одеждой Андреаса.

— Прибыл герцог Валериус фон Цоллерн, он хочет видеться с графом, графиня приказала вас подготовить! — сказала служанка и немного ошарашенно посмотрела на бледное лицо Элизабет.

— Даже если я буду умирать... - прохрипела она, — обо мне вспомнят только тогда, когда понадобится мой брат? — предательские слезы хлынули из глаз, может быть, действительно он заслуживает того, что случилось. Пусть все считают его идиотом, придурком... Он сбежал от собственных долгов, сейчас где-то отдыхает, даже не смея явиться в поместье, а бедная девушка, его сестра, должна терпеть эти мучения!

Пошатываясь, Элизабет спустилась в приемную и посмотрела заплаканными глазами на сидящего герцога. Она была такой жалкой. Такой не мужественной, да и черт с ним! Пусть герцог считает Андреаса истеричкой! Элизабет, в образе брата, села напротив герцога, его обычно холодные глаза сузились от тени беспокойства. Герцог резко вытянул руку и коснулся лба Элизабет, отодвинув слипшиеся от пота пряди.

"У тебя жар", — сказал герцог, рассматривая лицо "графа", его взгляд скользил по "его" слишком изящной линии челюсти, задерживался на сухих дрожащих губах. Его взгляд был пристальным, проницательным.

"Граф, я пришел не порадоваться вашей боли", — сказал герцог, его голос разнесся по комнате. Элизабет посмотрела на герцога мутным взглядом.

"В тебе нет ни капли гордыни", — сказал герцог, глядя, как пытается удержать себя на ногах этот слабый человек. Почему-то он сравнил сейчас его с опаленным цветком.

— Я... словно мотылек, летящий на пламя свечи, — опустилась на колени рядом с герцогом Элизабет, — я заложник...

— Заложник чего? — спросил герцог с недоумением, — ты, говоришь загадками, граф, объяснись.

В глазах Элизабет было отчаяние. Она подняла лицо и, прикусив губу, посмотрела на герцога, который был готов ей помочь, несмотря на то, что он ничего не понимает. Он видел страдающего графа Андреаса... Совсем не такого, про какого говорили слухи. Перед ним был не эксцентричный юнец, полный безрассудства. Перед ним был более глубокий, но сломленный, хрупкий человек, который страдает, и, кажется, не один год.

— Я так понимаю, что здесь происходит нечто большее, чем просто семейные проблемы, — сказал герцог, протянув ей руку, она взяла его за руку, и он помог ей подняться. В этот момент, стоя рядом с ним, она почувствовала, что, возможно, впервые за долгое время, она не одна. Возможно, этот человек станет тем, кто поможет ей выбраться из этой ловушки.

— Где покои графа? — спросил герцог у служанки, стоящей у дверей, она посмотрела на опирающуюся на герцога фигуру Элизабет и немного смутилась. Куда вести герцога? В пустую, холодную комнату исчезнувшего графа или в покои графини, в которой слишком много намёков на то, что она девушка?

Герцог сурово посмотрел на служанку: "Ты плохо слышишь?! Где покои графа?! И позови лекаря, ему нужна помощь".

— А-а-а, хорошо, пойдёмте! — занервничала служанка, направляясь к лестнице.

— Я сам могу подняться, — слегка отстранилась от герцога Элизабет. От неё не исходило враждебности и мужской энергии, что напрягало герцога. Служанка шла впереди, нервно оборачиваясь на графиню, пытаясь понять, что делать. В очередной раз она резко развернулась и случайно толкнула Элизабет, потеряв опору, Элизабет отшатнулась назад. Герцог инстинктивно протянул руки, чтобы её поймать, но его реакция оказалась замедленной. Нелепая случайность, цепочка непредвиденных обстоятельств, казалось бы, нереальное событие, но... Губы Элизабет коснулись губ герцога, это был короткий, шокирующий и болезненный "поцелуй".

— Прошу простить мою неловкость, — потер ушибленную губу герцог.

— Да, это совершенно случайно, — произнесла немного испуганно Элизабет.

Служанка, застывшая на месте, выпучила глаза, наблюдая за этой сценой. Её щеки вспыхнули, и она поспешно отвернулась, словно, увидела нечто совершенно неприличное. Герцог, оправившись от неожиданности, почувствовал странное жжение на губах, смешанное с легкой болью. Он посмотрел на "графа", который, казалось, был не меньше его смущен. Он ощутил странное, непривычное тепло, разливающееся по телу, и это его раздражало. Он был здесь по делу, по важному делу, а не для того, чтобы участвовать в нелепых инцидентах.

— Где покои графа? — повторил он, на этот раз с такой силой, что служанка вздрогнула и поспешно зашагала вверх по лестнице, словно пытаясь убежать от неловкости, витавшей в воздухе. Элизабет последовала за ней, держась на небольшом расстоянии от герцога, её взгляд был прикован к полу. Герцог же, следуя за ними, не мог отделаться от ощущения, что что-то изменилось, что этот нелепый "поцелуй" оставил после себя нечто большее, чем просто ушибленная губа. И это "нечто" было ему совершенно непонятно и крайне нежелательно. Служанка, наконец, привела их к массивной дубовой двери.

— Вот, покои графа, — произнесла она, стараясь говорить как можно тише. Герцог, не обращая внимания на её исчезновение, толкнул дверь. Он уложил "графа" в постель.

— Где лекарь? — спросил он, вспомнив о своей первоначальной просьбе.

— Я... я позову его, — служанка, казалось, была рада возможности сбежать. Она поспешила выйти из комнаты.

Герцог остался один, осматривая покои графа. Все скромно, уютно. Никаких намеков на жестокое обращение... Почему же тогда граф сказал, что он пленник? Герцог подошел к шкафу и усмехнулся, граф увлекается популярными романами для девушек? Герцог достал одну из книг, и из неё выпал маленький портрет, нарисованный карандашом в точной графике. Герцог с сомнением посмотрел на лежащего в глубоком сне графа. На изображении была явно девушка с его лицом, только с длинными волосами. Герцог перевернул портрет, изящным женским почерком было подписано: "Моей дорогой подруге Элизабет, дарю тебе эту книгу и твой портрет. Леди М.". Герцог чувствовал, что оказался в центре какой-то интриги, и ему предстояло разобраться во всем этом.

Через несколько дней Элизабет стало лучше. Погода тоже наладилась, и традиционная «охота» началась. Воздух был свежим, пропитанным ароматами. К счастью, Элизабет умела ездить верхом, иначе как бы ей можно было объяснить неумение молодого феодала управляться с обычным средством передвижения. Охота была интересным событием, однако смысла в ней Элизабет не видела. Конечно, традиция, показать, что она смелая, ой, нет, смелый, это, конечно же, важно, но зачем? Позади послышался топот копыт, и Элизабет развернулась посмотреть, кто едет за ней. Герцог Валериус фон Цоллерн, снова он. Сегодня на нем был великолепный охотничий костюм, дополненный плащом и утепленный шкурой.

— Граф, как себя чувствуете? Не рано ли Вы встали? — спросил герцог учтиво, без иронии в голосе.

— Все в порядке, — ответила сухо Элизабет, все ещё не понимая, что чувствует к этому человеку.

На опушке леса шла подготовка к охоте. Охотничьи псы заливались радостным лаем, предвкушая погоню. Слуги сновали вокруг, проверяя оружие и седла. Воздух был наполнен запахом волнения. Феодалы смотрели на герцога и графа, не подающих признаков вражды. Герцог остановился, передав слуге коня, и, подойдя к лошади графа, протянул тому руку под взглядами нескольких охотников.

Кто-то не слишком тихо прошептал: «Кажется, Андреас де Валуа растопил чье-то холодное сердце», услышав это, некоторые посмеялись, однако герцог не выглядел задетым. Элизабет же чувствовала себя некомфортно, но все же спустилась при помощи герцога с лошади и тут же поняла, в чем ошиблась.

— В следующий раз, граф, на охоту нужно брать с собой хотя бы одного слугу, — с колкой улыбкой сказал герцог и приказал одному из своих слуг проверить снаряжение графа. Элизабет покрылась краской. Её подставляют каждый раз, считая, что она осведомлена во всех мужских вопросах.

Проверив снаряжение, охотники были готовы. Герцог вскочил в седло, и его вороной конь рванулся вперед, увлекая за собой свиту. Элизабет последовала за ними, её белоснежная лошадка двигалась легко и грациозно, словно танцуя среди травы и веток. Охота началась.

Первые часы прошли без происшествий. Зайцы, олени, лисы — обычная добыча для охоты. Однако герцог Валериус не находил удовлетворения в легких трофеях. Он хотел крови, настоящей схватки, достойного противника...

Внезапно в лесу раздался пронзительный крик. Псы замолкли, навострив уши. Впереди, в густой чаще, что-то происходило. Герцог, почувствовав неладное, пришпорил коня и понесся вперед, испуганная Элизабет не отставала.

Выехав на небольшую поляну, они увидели ужасающую картину и спешились, отправляя лошадей подальше. Два охотника лежали на земле, разорванные в клочья. Огромный медведь стоял над ними, рыча и изрыгая слюну. Это была не дичь, это был кошмар, вырвавшийся из самых темных уголков леса.

Элизабет слишком сильно сжала рукоять охотничьего лука, но все равно понимала, что не сможет им воспользоваться.

— Тише, — схватил за узду лошадь «графа» герцог, — тварь чувствует страх.

— Я... Я стараюсь, но мне очень страшно! — сглатывая ком в горле, сказала Элизабет, не успела она договорить, как медведь повернул в их сторону голову. Элизабет выронила лук и замерла от ужаса, не в силах пошевелиться.

— За меня! — приказал рыком Валериус, в мгновение ока выхватывая меч.

Герцог бросился вперед, перехватывая атаку медведя. Сверкает сталь. Валериус заставил зверя мечом отклониться от траектории, медведь пронесся в паре шагов от оцепеневшего «графа». Завязался короткий, но яростный бой. Несмотря на размеры зверя, герцог двигался быстро и уверенно, уклоняясь от атак и маневрируя мечом. Наконец, герцогу удалось найти брешь в защите зверя. Молниеносным ударом он вонзил меч в шею медведю. Зверь издал предсмертный хрип и осел на землю, дергаясь в конвульсиях. Тяжело дыша, Валериус опустил меч и повернулся к стоящей столбом с белой кожей Элизабет.

— Ты цел? — сурово спросил герцог, «граф» кивнул, — в следующий раз будь готов. Охота не забава, а проверка на прочность.

Ноги «графа" подкосились, герцог снова подхватил его. «Да чтоб тебя!» — цыкнул он.

Комната была погружена в полумрак, лишь отблески камина играли на полированных доспехах, стоявших вдоль стен. Элизабет открыла глаза и поняла, что она далеко не в лесу, а где она... Вот это вопрос. Она потрогала мягкую шкуру под своим телом и вздрогнула. Внезапно дверь с тихим скрипом отворилась, и в комнату вошел герцог Валериус.

— Граф, — произнес он, его голос был ровным, но напряженным, — сегодня вы выглядели ещё хуже, чем когда я позвал вас на дуэль. С такими нервами вам будет очень тяжко в мужском обществе.

Элеонора почувствовала какую-то иронию в голосе герцога.

— Я... Не привык к таким неожиданностям, дикий зверь был весьма пугающим!

Валериус кивнул, не отрывая глаз от её лица.

— Действительно. Но я ожидал от вас большей... стойкости, вы ведь мужчина.

Элизабет почувствовала, как по её лицу растекается румянец. Она знала, что герцог наблюдает за ней и каждое её слово и движение подвергается анализу.

— Я потомок рода ювелиров, я не так силен духом, как воины и охотники.

Герцог усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— Да, я заметил, что ваши руки обожжены металлами, — сказал Валериус, подходя ближе к Элизабет, — но сейчас мне интересно стало другое.

Он поднял с пола какую-то записную книжку и показал её Элизабет.

— Что это? — спросила девушка, и герцог улыбнулся.

— Удивительно, что вы, граф, не узнаете собственный дневник.

Глаза Элизабет округлились, она рванулась вперед, попытавшись схватить записную книжку, но в этот раз герцог оказался проворнее и увернулся от нее, одной рукой отводя книжку в сторону, а второй рукой, не прилагая особых усилий, удерживая за воротник сопротивляющуюся Элизабет. Она сжала кулак и ударила в грудь герцога, но тот только поморщился от боли, не отпуская её.

— Где вы его взяли?! Где нашли?!

— Я поискал в вашей комнате и дагоянул в комнату вашего брата, служанка любезно согласилась мне с этим помочь. Занимательное чтиво, скажу я вам. Жан Андреас де Валуа тщательно записывал все свои неудачи в эту небольшую книжечку. Хорошо было бы ещё, чтобы он писал не только имена "противных", но и записывал сколько денег он кому задолжал.

— Вы! — воскликнула Элизабет.

— Я? Я честный человек, которому не чуждо любопытство, — откинул записную книжку на шкуру герцог и, взяв за подбородок Элизабет, прижался к её губам своими, резко закусывая ее нижнюю губу до боли. Девушка взвизгнула, ударяя герцога по плечам.

— Это плата за мою репутацию, — сказал герцог, глядя, как ощупывает укушенную губу Элизабет, — вы ищете своего брата, графиня? Но вы не стали даже осматривать его покои. Упустили важную деталь.

— Я не искала его! Его ищут мои родители, — сказала Элизабет, — я вынуждена играть его роль, пока он не вернется!

— Графиня, вы такая наивная девушка, хотя в первую встречу мне показалось, что вы невероятно умны. Никто не ищет вашего брата.

— Что? — ошарашенно посмотрела на герцога Элизабет, — что за бред?

— Взгляните на чернила, — поднял дневник герцог, — они отличаются от остальных.

Элизабет присмотрелась. Действительно, несколько строчек были написаны черными чернилами.

— Что это значит?

— Это значит, ваш брат в убежище, скрывается от преследований. Но самостоятельно он не мог догадаться о такой вещи. Скорее всего, ему помогли.

— Кто?

— Ваши родители, — сказал герцог, — чтобы восстановить репутацию. Вы более достойный человек, чем ваш брат, и благодаря вашему появлению в свете все мифы о его бесшабашности развеялись. Если не считать некоторых эпизодов, которые касаются меня, вы прекрасно справились с ролью молодого и перспективного графа. Учтивы, образованы, умеете слушать. Конечно же, они не переживали о вашей репутации. Женщина, выдающая себя за мужчину. Представляю заголовки газет, осуждающие взгляды.

— Почему вы делаете это? Почему хотите мне помочь?

— Вы сами попросили меня об этом, тогда, в гостинной. Вы отчаянно хотите спасти семью, которая вас предаёт.

— Герцог... Я...

— Попросите меня, и я заберу вас из этого ада.

— Я не могу, пока мой брат не вернется, я должна доиграть его роль.

— Хорошо, я вас понял, тогда я заберу вашего брата и верну обратно.

Граф Жан Андреас де Валуа, вновь блистал на светском вечере. Однако, что-то сегодня было не так. Двое мужчин, отделили "графа" от толпы гостей, тихонечко выводя в коридор. Сделали они это профессионально, незаметно, искусно. Так что Элизабет не смогла даже сопротивляться. Однако, Элизабет держалсь достоино, хотя и чувстовала в сердце панику.

— Что случилось, господа? — спросила она низким голосом, мужчины посмеялись. Один из них со шрамом во всю щеку наклонился к ней ббиже, так что она почувствовала его неприятный запах.

— Граф, де Валуа. Где он?

— Я перед вами.

Мужчина со шрамом усмехнулся:

— Не говорите ерунды, мы знаем, что вы не Андреас. Если он не заплатит...То мы сами постараемся забрать его собственность, вклюяая его....сестрицу. Она послужит нашим работодателям.

Страх побежал по телу Элизабет, долги брата требовать с семьи не стали, но, угроза была не в этом. Если они узнают, что она сестра графа, а не какой-то играюший его роль слуга... Элизабет попыталась освободиться, но их хваткк была железной.

— Я ничего не знаю о долгах! Отпустите меня пока я не позвал стражу!

Второй мужчина достал нож и демонстративно показал его "графу".

— Успеешь ли, ты, позвать стражу до того, как я вырву твой язык? — спросил второй. Раздался лязг вынимаемого из ножен меча. Появление герцога Валериуса было эффектным. Герцог как разъятеный лев, бросился на кредиторов, несколько ударов и они разлетелись в разные стороны.

— Кто вас нанял? — сзватил одного из кредиторов за грудки герцог.

— Жерар! — прохрипел бандит глядя на герцога, — кто, ты, такой? Как смекшь вмешиваться в чужие дела? Как твоё имя?

— Имя? Мое имя известно многоим, герцог Валериус фон Цоллерн.

— Что такого человека, может связывать с обманщиком и трусом сбежавшим от долгов? — спросил второй кредитор, медленно поднимаясь, герцог посмотрел на него как на медведя, котрого собирался прикончить.

— Связывает с графом де Валуа? Долг чести. Вы осмелились угрожать его семье. Я этого не потерплю.

Второй кредитор, все ещё с ножом в руке, попыьался сделать выпад, но герцог был быстрее. Молниеносным движением он выбил нож из его руки, а затем, схватив за воротник, прижал к стене.

— А теперь скажи мне, где искать этого вашего "Жерара", прежде чем я сам вырву из тебя все ответы, которые мне нужны. И поверь, это будет куда более болезненно, чем любой нож, — рыкнул герцог, не дождавшись ответа, Валериус сжал кулак и ударил кредитора в челюсть. Тот, потеряв равновесие, упал на пол, нож отлетел в сторону. Первый, увидев это, попытался бежать, но герцог, словно молния, оказался у него на пути, преградив дорогу.

— Ты думал, что сможешь уйти так просто? — прорычал Валериус, его голос был полон ярости. Он схватил первого кредитора за шиворот и прижал к стене, его глаза сверкали гневом.

— Где Жерар? Говори, или я сам вырву из тебя все ответы.

(Прим. автора. "Где детонатор?").

— Он... он в городе, я прохрипел первый кредитор, — в казино "Золотая цепь", он...он ждет нас там.

Герцог Валериус отпустил кредитора, и тот, спотыкаясь, бросился прочь, не оглядываясь. Второй кредитор, все еще лежащий на полу, с трудом поднялся и, прихрамывая, последовал за своим сообщником.

Герцог повернулся к Элизабет и протянул ей руку:

— Пойдем, мы, отыграем долги твоего брата, Я займусь Жераром.

Элизабет, не колеблясь, взяла его руку.

Запах дорогого табака и мужского парфюма смешивался с щапахом адренадилина. Жерар посмотрел на чедовека представивошегося Андреасом де Валуа и посмеялся, этот человек отличался от того парря, что задолжал ему крупную сумму.

— Я отыграюсь! — сказал парень, Жерар посмотрел на презентабельного мужчину с острым взглядом и безупречной осанкой стоящего за спиной парня.

— Что ж, господа, проходите, — с улыбкой сказал он, "Джокер", так звали здесь этого человека, его репутация была такой же прочной, как и мраморные стены этого зала. Известный шуллер, глава респиктабельных салонов. Удача — жто его работа, а неудачи это то, что остается от его противников. Если фортуна отворачивалась от него, то в ход шли удовки. Поэтому проигрышы были маловероятны. Отравить удачливого игрока, чтобы того вынесли из залы — известгый трюк Жерара де Монте. Молодой, соегка ветренный парень, котоым был настоящий Андреас никак не мог ассоциироваттся с этим юношей с маской холоднгог расчета на лице. Сегодня Элизабет в попытке спасти брата от долгов, рискнула всем. Герцог знал, что девушка обладает поразительной памятью и острым умом, пусть и немного наивна. Она запонила его объяснения, тайные знаки, которые он будет подавать ей во время игры. Когда противник мастер обмана, все средства хороши.

Раздача началась. Жерар, как всегда, делал это с завораживающей ловкостью. Карты скользили между его пальцами, словноживые.

Геруог, наблюдая за его движениями, незаметно передавал "графу" тонкие сигналы. Легкое касание его мизинца означало, что карты Жерара подозрительны. Движение брови — что у него сильная рука, но не идеальная.

Получив две пары: короли и десятки, Элизабет осторожно посмотрела в сторону герцога: сильная рука, но не та, что могла бы вызвать подозрение. Жерар с явным удовлетворением, получил тройку семёрок.

— Ставлю, — сказал Жерар, его глаза заблестели, — Две сотни золотых.

— Берем — почти шепотом сказала Элизабет, его голос почти шепот.

Карты открываются. "Граф" с сожалением показал свои две пары. Жерар с победным видом, продемонстрировал тройку.

— Удача на моей стороне сегодня, — усмехнулся он, — следующий раунд.

Элизабет получила на руки двух тузов и двух королей. Это очень сильная рука. Благодаря подсказке герцога, девушка узнала, что Жерар получил пару дам и пару валетов.

Я Ставлю сто золотых, — изображая волнение сказала Элизабет. Жерар понял её игру и воспринял за "блеф", повышая ставку до двухста золотых. Герцог незаметно коснулся края рукава, давая сигнал девушке "у тебя приемущество".

— Поднимаю! Пятьсот золотых! — сказал "граф", зал затих. Жерар, немного удивленный, внимательно посмотрел на Элизабет. Его рука, словно неосознанно, касается колоды карт. Герцог, заметив это, еле заметно кивнул" графу". Это значит, что Жерар что-то подтасовывает.

— Я тоже беру, — сказал Жерар, настороденно глядя в сторону "графа".

Карты открыты. Элизабет показала свои две пары. Жерар, с гримасой удивления, открыл полное собрание: четыре дамы.

— Невероятно! — воскликнул Жерар, но его лицо выражало другое.

Элизабет с показным облегчением, показала свои карты. Зал, увлеченный игрой, ахает. Герцог, ничем не выдавая себя, лишь слегка усмехнулся.

Элизабет, под руководством герцога, начала играть осторожнее, но при этом не менее эффективно. Она использовала свою память, чтобы отслеживать выбывшие карты и предсказывать вероятные комбинации Жерара. Герцог, в свою очередь, тонко манипулировал ставками, подталкивая соперника к рискованным ходам, когда у Элизабет сильная рука, и отступая, когда её карты слабы.

В один из моментов, когда Жерар, казалось, был уверен в своей победе, Элизабет, получила на руки полный дом: три короля и две дамы. Это очень редкая и сильная комбинация. Жерар, видя, что у "графас не может быть такого сильного расклада, решает рискнуть.

Я- Последняя ставка, — сказал он, — Тысяча золотых. Если ты не можешь сравняться, ты проиграл.

Элизабет, изображая страх, смотрит на герцога. Валериус, спокоен.

— Мы играем, — уверенно сказала Элизабет.

Карты открылись.

Элизабет показывает свой полный дом. Лиуо Жерара побледнело. Он открыл свои карты: пара тузов и три короля. Но у "графа" — три короля, а у него — только два.

— Невозможно!

Элизабет с едва даметной улыбкой, сложила карты. Она выиграла.

Жерар с лицом, искаженным от злости и недоверия, вскочил из-за стола.

— Это было нечестно! — воскликнул он, его голос дрожал.

— Думаю, я отыгрался, — сказала Элизабет, — долг погашен.

— Погашен, — дал расписку с собственной печатью Жерар.

Радость Элизабет была ошеломительной, в порыве радости она забыла о том, что сейчас в образе брата и обняв герцога коснулась губами его щеки. Зал замер в изумлении. Шепот пробежал по зале. Элизабет осознала свой промах лишь по ошеломленным взглядам, устремленным на них со всех сторон. В глубине зала застыли в немом изумлении дамы, а их кавалеры, с приподнятыми бровями, обменивались многозначительными взглядами. Румянец стыда залил ее лицо. Как объяснить этот необдуманный жест? Как избежать разоблачения и скандала, который может погубить не только ее репутацию, но и всю задуманную операцию? Но герцог выглядел так, словно, этот случайный порыв был его задумкой.

В затхлом переулке, пропахшем дождем и гнилью, герцог Валериус фон Цоллерн оказался не спроста. Это место было известно в особых кругах, как "Сырой покров", место где скрываются от преследования все, кто только пожелает за определнную плату. Пробираясь, через кучу старых бочек и мешков, герцог оказался возле таверны, брльше похожей на огромный сарай. Его Светлость резко котрастировал на фоне этого места. Крысы, тараканы, вонь. Запахи алкоголя смешанные со зловониями...

Открыв дверь таверны герцог оказался в полумраке. Жалкий притон. Зпжав нос рукой, чтобы привыкнуть к дапахам, геруог осмотрелся. Элизабет играет роль прекрасного человека, а граф...где-то здесь, среди наркоманов, алкоголиков и престпуников.

— Мне нужен Андреас де Валуа, — громко сказал герцог и из сумрака, голос подала какая-то куча, из неё вылез перепачканый, в какой-то липкой грязи человек с опухшим от пьянства лицом, на котором читались страх и отчаяние.

— Вы пришли вернуть меня домой? Вытащите меня отсюда! Я...я больше не хочу тут находиться! Я граф скулил, бормоча ещё что-то о долгах, ростовщиках, о проклятом невезении. Но герцог прервал его, взмахнув рукой.

— У тебя, слишком много наглости, чтобы бросить свою семью с долговыми расписками и исчезнуть.

— Это недоразумение! Я просто искал укрыьие, понимаета? Эти...эти люди преследовали меня по всему городу. Я думал, я задохнусь в этом плену!

Герцог презрительно посмотрел на графам

— Ты знал, что твои родители заставят твою сестру взять твою личность отказавшись от собственной жизни и был готов гнить здесь до тех пор пока о твоих долгах не позвбоиться кто-то другой, — скрипнул зубами герцог.

— Что мне до этой девченки? — истерично сказал Андреас, — всеравно она разменная монета. Я! Я настоящий наследник титула и все женьги принадлежат мне, будут принадлежать мне. А её, я бы отдал замуж за какого-ниьудь богатенького стрика, чтобы она тартила его деньги на меня!

— Как складно получается, по товему женщина всего лишь товар, который можно получит в наследство как и те деньги, что веками вместе со статусом получал твой род? Ты не достоин титула графа.

— Как будто тебе решать! Да, кто ты вообще такой, что учишь меня. Пусть эта девченка поиграет мою роль, я вернусь на готовое!

Герцог Валериус фон Цоллерн, чье лицо оставалось невозмутимым, несмотря на отвращение, которое он испытывал, медленно шагнул вперед.

— Я тот, кто пришел забрать то, что принадлежит по праву, твоей сестре, — произнес герцог, и его голос, низкий и властный, прорезал затхлый воздух таверны, заставив нескольких завсегдатаев, до этого равнодушно наблюдавших за сценой, вздрогнуть, — И я не позволю тебе, ничтожеству, позорить имя, которое, ты, носишь.

Андреас, опешил от такой дерзости. Его пьяные глаза, полные страха и самодовольства, уставились на герцога.

— Ты... ты не посмеешь! — прохрипел он, пытаясь придать своему голосу хоть какую-то твердость, но получалось лишь жалкое блеяние, — Я граф де Валуа! Мой род...

— Твой род, — перебил его Валериус, — это не ты. Твой род — это честь, долг и ответственность. То, чего у тебя нет и никогда не было. Ты — лишь жалкое пятно на гербе, которое необходимо стереть.

Герцог сделал еще один шаг, и Андреас инстинктивно отшатнулся, споткнувшись о чью-то ногу и чуть не упав.

— Я пришел не для того, чтобы слушать твои оправдания или твои грязные фантазии, — продолжил Валериус, его взгляд был холоден, как лед, — Я пришел, чтобы забрать тебя. И ты пойдешь со мной, хочешь ты того или нет.

В этот момент из-за одной из бочек, где до этого сидел какой-то оборванец, раздался тихий смешок. Герцог повернул голову, и смешок тут же оборвался.

— А если я откажусь? — пробормотал Андреас, пытаясь найти хоть какую-то поддержку в глазах окружающих, но встречая лишь равнодушие или откровенную неприязнь.

— Тогда, — герцог слегка улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого гнева, — тогда ты узнаешь, что такое настоящий плен. И поверь мне, этот "Сырой покров" покажется тебе райским уголком.

Валериус кивнул в сторону двери, и из темноты, словно тени, вышли двое крепких мужчин в темных плащах. Их лица были скрыты капюшонами, но их решительные движения говорили сами за себя. Они без лишних слов схватили Андреаса, который попытался вырваться, но был слишком слаб и пьян.

— Нет! Отпустите меня! — закричал граф, когда его потащили к выходу, — Я не пойду! Я... я пожалуюсь!

Но его крики тонули в общем шуме таверны, и никто не обратил на них внимания. Герцог Валериус фон Цоллерн, не удостоив Андреаса даже взглядом, повернулся и направился к выходу.

Герцог Валериус фон Цоллерн, приближенный к монарху родственными связами и своими талантами, прибыл на ещё один бал, где была собрана вся знать короны. Но сегодня его появление бросало вызов всему, даже здравому смыслу. Герцог вел под руку человека, чье лицо всем было знакомо, как лицо графа де Валуа, но сегодня граф был в женском одеянии, изящное розовое платье с зелерыми вставками вышитое изумрудами, с нарочито подчеркнуьым декольте, смотрелось на графе странно, но в то же время, показывало, что герцог не сощел с ума, переодевая графа в женщину. Граф и был женщиной. Герцог остановился в центре зала, подняв руку и призывая к тилине.

— Господа, позвольте представить вам графиню Элеонору-Элизабет де Валуа, чья сущность долгое время была скрыта от ваших глаз.

В зале воцарилась мертвая тишина. Герцог обвел взглядом вскз присутсивующих и его глаза остановились на семействе де Валуа, чьи лица исказились от ужаса.

— Вы, долгое время обмарывали общество, выдавая свою дочь за сына. Ваша алчность и страх перед бесчестьем, толкнули вас на этот гнусный поступок.

В этот момент в зал ввели молодого человека, жалкого и трясущегося от страха.

— А вот и настоящий наследник рода де Валуа, — произнес герцог с презрением, — сбежавший от долгов и позора, гтовый предасть свою семьб ради собственной выгоды.

Отец Элизабет и ее мать нервно посмотрели на дочь. В их глазах читалась жестокость.

— Официальнт заявляю, если ваш род откадется от этой женщины, она останется единственной наследницей титула де Валуа, — сказал герцог.

— Это... это бессмыслица, — теряя самообладание воскликнула старшая графиня, — вы не понимаете! В

— Вы хотели скрыть его, скрыть чтобы он не опозорил вашу репу ацию. И вместотэтого вы рещили создать себе идеального сына, который никогда не будет вас разачаровывать, — сказал герцог.

— Он всегда был слабым! Он не годился для жтого мира! — воскликнула герцогиня.

— А эта девушка годилась? — спросил герцог, слегка подталкивая вперед Элизабет, — девушкаа, чье имя теперь покрыто позором?!

— Она должна быть благодарна! — побагровел старший граф, — мы дали ей жизнь, которую она бы иначе не получила!

Зал возмутился. Это был праведный гнев на семью, что поставила свои амбиции выше интереса своей дочери.

Все закончилось... Тишина повисла после бала, и теперь опустевший дворец и, в частности, гостиная, теперь были погружены в полумрак. Элизабет смотрела на герцога уже без масок, не скрывая своего истинного лица. Он мягко улыбался, как на картинах... Но все же он тоже был сейчас настоящим.

— Элизабет, — протянул он руку девушке, и она посмотрела на тот перстень, который она в тот раз увидела на балу, — я обещал тебе раскрыть его тайну.

— Да... Вы запомнили?

— Мой род из века в век передает эту легенду. Тот, кто увидит этот перстень и обратит на него внимание, требует от герцогов помощи и защиты. Я был поражен тем, что и со мной произошло то же самое. Твоя семья поступила чудовищно, заставив тебя скрывать свою суть. Это непростительно!

— Вы очень помогли мне...

— Они потерпели неудачу, но это конец твоей жизни как графини, — сказал герцог, — теперь, когда все раскрыто, общество никогда не примет тебя обратно. Поэтому сейчас твое положение находиться под моей защитой. Полной. Никто не посмеет причинить тебе вред. Никто не будет использовать тебя.

Элизабет испуганно посмотрела на герцога.

— Но... Как вы это сделаете?

— Я — герцог. Моё слово — закон в этих землях. И мое слово сегодня — твоя неприкосновенность. Любой, кто посмеет тронуть тебя, будет иметь дело со мной. А ты знаешь, что я не умею проигрывать. Я предоставлю тебе убежище. Я позабочусь о том, чтобы ты была в безопасности, чтобы ты могла жить своей жизнью, той жизнью, которую ты заслуживаешь. Без масок, без притворства, — протянул руку герцог Валериус. Сердце Элизабет подпрыгнуло от его слов. Она коснулась его руки и опустилась на колени. Она чувствовала себя услышанной, понятой и защищенной.

— Валериус... - прошептала она, её голос дрожал от переполнявших её эмоций. Герцог слегка улыбнулся, его пальцы нежно сжали её руку.

— Элеонора-Элизабет, отныне вы не одна.

— Герцог, как я вам могу отплатить за это?

— Когда-нибудь... - положил руку на плечо девушке.