Обратите внимание: ЭТО ТРЕТИЙ ТОМ! Первый том здесь: https://author.today/work/445855

Раннее утро воскресенья встретило меня ароматом свежего кофе. Я поднялся в половине восьмого — достаточно рано, чтобы всё подготовить к приезду клиента, но не настолько, чтобы встречать рассвет. Чемезов должен был прибыть к девяти.

Первый сюрприз преподнесла мне Шурка, которая приехала, когда я ещё даже позавтракать не успел. И не одна — следом за её «Ласточкой» во двор усадьбы въехал сверкающий на солнце пикап.

Я едва узнал свою машину. Она сияла чистым металлом, словно только что сошла с конвейера.

— Ваше Сиятельство, — Шурка выбралась из кабины, — ваш пикап готов к эксплуатации! Осталось только покрасить, но на ходовые качества это не влияет.

— Потрясающая работа, — выдохнул я, обходя машину кругом. — Серьёзно, у меня слов просто нет! Пока он в мастерской стоял, это было не так заметно…

— Что заметно? — насторожилась Шурка.

— Вот именно, что ничего! — я открыл капот и заглянул в моторный отсек. — Здесь вообще ничего не напоминает, что машина чуть не сгорела! Это восхитительно! Ты превзошла саму себя!

— Спасибо, Ваше Сиятельство… — девушка заметно порозовела от похвалы. — Я пойду, там наверное Пётр Александрович уже…

— Ага, проснулся, — усмехнулся я. — Пошли, там Марфа наготовила на всех, позавтракаешь. Ты хотя бы спала?

— Ну… — она старательно подавила зевок.

— Понятно всё с тобой! — я легонько подтолкнул её в сторону столовой. — Давай, кофе, тосты, и чтобы сегодня выспалась. Обещаешь?

— Обещаю, — вздохнула Шурка, как-то странно на меня посмотрев.

Утро пролетело совершенно незаметно. Спустилась заспанная Катя, пробурчала что-то, захватила кофе и ушла наверх. Вот кого тоже придётся принудительно спать укладывать. Пётр Александрович по-быстрому позавтракал, забрал Шурку, собрал всех учеников и ушёл с ними в подсобку, переоборудованную в серверную, проводить урок.

Эмма приехала незадолго до назначенного времени в лёгком летнем платье. Я вышел её встречать.

— Приветик, Илья! — по традиции она бросилась мне на шею.

— Привет, — улыбнулся я, привычно отстраняясь. — Готова? Где экипировка?

— Всегда готова! — весело ответила она. — У меня всё с собой. У тебя ведь найдётся комната, где я могла бы переодеться?

— Не поверишь, но о том же вчера подумал, — хмыкнул я, — и приказал приготовить. Только не оставляй там зубную щётку.

— Пффф! — фыркнула она. — Не очень-то и хотелось!

Михаил Чемезов прибыл точно в назначенное время на матово-чёрном внедорожнике с усиленной подвеской. Мы с Эммой встретили его на крыльце.

— Мишенька! — воскликнула Эмма, увидев выходящего из машины мужчину, и тут же бросилась к нему с объятиями. — Сколько лет, сколько зим!

— Графиня! — широко улыбнулся он, обнимая её в ответ. — Сколько лет тебя знаю, а ты всё так же восхитительно прекрасна!

— Илья, — повернулась ко мне Эмма, — представляю Михаила Борисовича Чемезова, промышленника из Челябинска. Миша, граф Каменский, Илья Михайлович.

— Очень приятно познакомиться, Ваше Сиятельство, — учтиво кивнул Чемезов.

— Взаимно, Михаил Борисович, — ответил я. — Прошу в дом. И давайте без церемоний — просто Илья.

— С удовольствием, — кивнул он. — Тогда и вы зовите меня Михаилом.

В гостиной за утренним чаем сидели мама и Лера.

— Михаил Борисович Чемезов из Челябинска, — представил я гостя. — Моя мать, Настасья Викторовна, и сестра, Лера.

— Ваше Сиятельство, — легко поклонился Чемезов маме, приветсвенно кивнул и улыбнулся Лере, — большое удовольствие познакомиться с вами.

Лерка очень мило потупила глазки, и вроде как даже порозовела.

— Михаил, не откажитесь от кофе? — предложила мама.

— Благодарю, — согласился он.

Десять минут светской болтовни ни о чём, и я проводил Михаила и Эмму в выделенные им комнаты, да и сам пошёл переодеваться.

ㅤ

Ещё через четверть часа мы собрались на веранде, выходящей на задний двор. Эмма была в своём чёрном костюме из сверхпрочной кожи. Кожаная портупея плотно облегала торс, из ножен торчали рукояти клинков.

Чемезов принёс вытянутый кейс.

— Можно разложиться на столе для сборки? — вежливо спросил он.

— Конечно, — кивнул я.

Два щелчка замков — и кейс открылся. Внутри, в ложементах из чёрного бархата, покоились детали карабина. Сразу видно — самозарядный, с газоотводным механизмом. Конструкция была мне знакома, но дизайн оказался необычным.

Чемезов достал ствольную коробку, соединённую с прикладом из золотистого ореха тёплого, медового оттенка. Древесина словно светилась изнутри.

Сначала он надел на шток, торчащий из ствольной коробки, поршень — отполированный стальной цилиндр скользнул по направляющей почти беззвучно.

Чемезов достал ствол из громовой стали. Матово-чёрный, с характерными синеватыми переливами, металл. Задняя часть ствола выполнена заодно с массивной казённой частью, образующей верхнюю крышку коробки. Снизу ствола виднелась газовая камера.

Быстрым, отработанным движением Михаил вставил затвор в направляющие казённой части, и бережно, плавно присоединил её к ствольной коробке, одновременно накинув газовую камеру на шток поршня. Поршень вошёл в газовую камеру, затвор — в ствольную коробку, а пазы казённой части — в свои посадочные места. Мягкое скольжение точно подогнанных поверхностей, завершившееся уверенным щелчком — и всё встало на свои места.

Теперь винт газовой камеры. Чемезов закрутил его от руки, а затем откинул небольшой рычажок. Он несколько раз повернул этот рычажок, что сопровождалось пощёлкиванием трещотки. Изящное решение.

Последний штрих — цевьё из того же золотистого ореха с чёрными полимерными вставками. Чемезов просто приложил его к месту и надавил. Щёлк — и цевьё встало на место, скрыв весь газоотводный механизм.

На планку Пикатинни, интегрированную в казённую часть, встал оптический прицел. Ремень… Магазин…

Весь процесс занял меньше минуты, и не потребовал ни одного инструмента. Золотистый орех, матовая громовая сталь — карабин в руках Михаила производил впечатление дорогого ювелирного изделия.

— Впечатляюще! — не удержался я. — Вроде знакомая конструкция, но…

— Система Черновых, — кивнул Чемезов. — Но дизайн сделан на заказ. Патроны артефактные, специально для демонов, по пять штук в каждом магазине.

Говоря это, разложил несколько магазинов по карманам разгрузки. Я успел заметить, что патроны в них с разной маркировкой. Понятно, смотря что за дичь попадётся.

Последними из кейса Михаил достал… метательные звёздочки! Вот уж что я точно не ожидал увидеть! Их он закрепил на наручах, в магнитных креплениях.

— Сюрикены? — спросил я.

— Они самые, — улыбнулся Чемезов. — Я маг металла.

— Покажите в действии, — попросил я. — Нам с Эммой надо понимать пределы ваших возможностей.

Я телекинезом поднял в воздух яблоко из вазочки на столе, и подвесил его в воздухе метрах в десяти от веранды.

Чемезов вытянул руку, и один из сюрикенов метнулся к цели. Я резко сдвинул яблоко в сторону, и стальная звёздочка пролетела мимо. Я уже было победно улыбнулся, как вдруг она развернулась прямо в воздухе, будто бумеранг, и полетела обратно, по дороге разрубив яблоко на две половинки. Сюрикен просвистел мимо меня, и с чётким щелчком встал на своё место на наруче.

— Ого! — удивился я.

А Михаил передёрнул затвор и выстрелил из карабина навскидку, не целясь. Одна из двух половинок яблока, которые я ещё удерживал телекинезом в воздухе, разлетелась брызгами.

— Впечатляет, — я показал большой палец. — Осталось проверить щиты.

Мы спустились с веранды во двор. Михаил молча выставил энергетический щит. Я вытащил свой меч и от души рубанул им наискось. Щит выдержал, но я увидел, как Чемезов болезненно поморщился.

— На пару ударов хватит, — вынес я свой вердикт, — но медведю в лапы лучше не попадаться.

— Так и есть, — честно признался наш клиент. — А вы, граф?

— Проверьте сами, — улыбнулся я, показывая на карабин.

— Да ну? — Чемезов недоверчиво покосился на Эмму.

Та кивнула, с явным интересом следя за происходящим.

Михаил пожал плечами, поднял карабин и выстрелил, целясь немного мимо меня. Я выставил щит — и пуля увязла в нём, замерла в воздухе, вращаясь по инерции, как волчок. Я подхватил её телекинезом и аккуратно положил на стол.

У Эммы от удивления брови поползли на лоб, да и у Чемезова челюсть не сразу закрылась.

— Никогда такого не видел! — выдохнул он.

— Мы вас страхуем, но не гарантируем отсутствие ран, — предупредил я. — Вы получите честный бой один на один с демоном, и мы вмешаемся только если будет прямая угроза вашей жизни.

— Понял, — серьёзно кивнул Чемезов. — Это именно то, что нужно!

Напоследок я достал кейс с камерами, которые любезно прислали из магазина Демидовых по заказу Петра Александровича.

— Это для документирования охоты, — пояснил я, раздавая очки со встроенными камерами, — чтобы не отвлекаться на съёмку.

Ещё одну камеру, небольшую коробочку с палец толщиной, мы закрепили прямо на ствол карабина с помощью специального кронштейна и пары прокладок из кожи, чтобы не царапать ствол. И сама камера, и кожа, и кронштейн были чёрными, так что в глаза не бросались и хищный облик дорогого карабина не портили.

— Кейс можно оставить здесь? — уточнил Михаил.

— Конечно, — кивнул я.

Я включил запись на камере очков. На самой границе поля зрения загорелся красный светодиод. Запись пошла.

— Итак, Михаил, ещё раз, под запись, напоминаю, — начал я зачитывать текст, заранее приготовленный Катей, — что вы отправляетесь на охоту по доброй воле и без принуждения. Лес дикий, твари тоже. Всё честно. Я не даю вам никаких гарантий, и единственно обещаю беречь вашу жизнь как свою собственную, но мешать вам получать удовольствие от схватки со зверем я не буду. Мои или моей напарницы указания вы обязуетесь выполнять чётко. Пожалуйста, подтвердите.

— За тем и приехал, — улыбнулся Чемезов. — Да, всё именно так. По доброй воле, опасность понимаю, указания обязуюсь выполнять. Идём уже!

ㅤ

Чуйка вела меня уверенно. Мы углублялись в лес, минуя заросли кустарника и поваленные деревья. Демоны изредка мелькали в поле зрения, но нападать на нашу группу не решались — слишком уж подготовленными мы выглядели.

Через час ходьбы чуйка привела нас на небольшую поляну, залитую солнечным светом. Под раскидистым дубом, нежась в лучах, спал демонический вепрь размером с небольшую корову. Щетина отливала зеленоватым блеском, из пасти торчали клыки длиной с кинжал.

Идеальная цель. Достаточно опасная, чтобы дать адреналин, но одиночная — легче контролировать ситуацию.

— Ваша цель, — шёпотом сообщил я Чемезову. — Постарайтесь не дать ему приблизиться. Клыки могут быть заряжены магией — и тогда легко пробьют защиту.

Мы с Эммой без лишних слов разошлись по флангам. Чемезов занял позицию, поднял карабин к плечу.

Выстрел разорвал утреннюю тишину. Латунная гильза со звоном выпрыгнула из ствольной коробки, блеснув на солнце. Артефактный патрон вжикнул через поляну, впившись в шкуру вепря чуть ниже и позади уха.

Отменный выстрел! Будь это обычный кабан, на этом охота и закончилась бы. Вот только этот обычным не был.

Он вскочил с возмущённым хрипом, больше напоминающим рычание, и огляделся по сторонам, волчком крутанувшись на месте. Его маленькие глазки быстро сфокусировались на Михаиле, и зверь тут же бросился на своего обидчика.

Отделявшие его от охотника двадцать метров он пронёсся за пару секунд.

Чемезов метнул руку вперёд, возводя энергетический щит. Вепрь даже и не думал замедляться, он врезался в барьер, отбросив промышленника на несколько метров, а сам промчался прямо.

Побледневший Михаил, впрочем, не растерялся. Пока демон разворачивался для новой атаки, он успел вскочить на ноги и вскинуть карабин.

Второй выстрел прогремел ещё громче. Снова точно в цель, насколько мне было видно — вот только раны на демонах затягиваются быстрее, чем успеваешь стрелять. Вепрь пошатнулся, взревел и снова атаковал, прорываясь через кустарник.

Третий выстрел прилетел зверю прямо в голову, оглушив на несколько секунд. Промышленник воспользовался передышкой — шагнув за толстый ствол сосны, он отщелкнул пустой магазин, позволив ему просто упасть на землю. Правой рукой выхватил из подсумка полный, вставил до щелчка, снял карабин с затворной задержки, и патрон со щелчком скользнул в патронник. Весь процесс занял секунды три.

Демон, придя в себя, ломанулся вперёд с удвоенной яростью, промчавшись мимо спрятавшегося охотника. Михаил ждать не стал — с его левой руки сорвались два сюрикена, которые, разогнавшись, вонзились кабану один в шею, а другой в глаз.

Дикий визг раненого зверя даванул по ушам. Кабан замотал головой, но звёздочки сидели плотно, при каждом движении продавливаясь глубже. И всё бы ничего, да только Чемезов, с его скромным резервом, бледнел на глазах. Будь он как маг посильнее — он бы продавил кабана. Но сейчас ему просто не хватало сил, а концентрация мешала применить огнестрел.

А вот кабан понял, что дело пахнет керосином, и бросился в самоубийственную атаку. Чемезов снова поднял щит, вот только и кабан напитал клыки магией — они засветились зеленоватым светом.

Я понял, что щит Чемезова столкновения с вепрем не выдержит, и хотел уже вмешаться, но в этот момент Эмма молнией метнулась наперерез зверю. Она не пыталась ранить его — просто впечатала ему пятку в область уха, сбив с атаки, и тут же откатилась в сторону.

Этих мгновений хватило Чемезову, чтобы прийти в себя. Он подхватил карабин, вскинул его к плечу и выстрелил практически в упор. Артефактный заряд вошёл во второй глаз, кабан запнулся и повалился на землю. Он всё ещё был жив, несмотря на чудовищную рану. Чемезов, не долго думая, выстрелил ещё раз, эффектно приставив дуло почти вплотную к уху.

С глухим стоном вепрь испустил дух.

Щёлкнули, вернувшись на своё место, сюрикены.

Чемезов тяжело дышал. Но на его лице читался непередаваемый восторг победителя — он сам, практически без помощи, завалил серьёзного противника!

— Граф! — повернулся он ко мне. — Это было великолепно!

ㅤ

ㅤ

Катя смотрела в окно кабинета, наблюдая, как охотники скрылись за поворотом дороги. Илья ушёл на своё первое сафари. С Эммой. В её идеальном боевом облачении, которое подчёркивало каждый изгиб её фигуры.

Девушка поморщилась и отвернулась от окна. Ну и пусть! У неё тоже есть знакомые. Ещё посмотрим, у кого связи круче!

Она взяла ноутбук и устроилась так, чтобы в кадр попадали только лицо и часть книжных полок за спиной.

Студенческая подруга, Даша, ответила почти сразу.

— Катюш! — её лицо появилось на экране с обычной идеальной укладкой. — Наконец-то! Я как раз думала тебе звонить.

— Мы думали! — раздался голос за кадром, и в поле зрения появилась растрёпанная, но обаятельная Света. — Привет, Кать!

— Привет-привет! — улыбнулась Катя. — Как дела, девочки?

Первые полчаса прошли в привычной болтовне о новых коллекциях, косметических новинках и сплетнях из общего круга. Катя расслабилась, с теплом и лёгкой ностальгией вспоминая прежнюю жизнь.

— Кать, а расскажи, как там твой граф? — вдруг спросила Света. — Каменский, если я не ошибаюсь?

— Да, — подтвердила Катя, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Илья.

— Погоди-погоди… — нахмурилась Даша. — Каменский… это что, тот самый Каменский, про которого в новостях показывали?

— Если ты про лесной пожар, то да, — кивнула Катя.

— Ого! — чуть не подпрыгнула Света. — Так он ещё и герой! СТОП! Только не говори, что и ты в этом участвовала!

Катя загадочно улыбнулась.

— Хорошо, не скажу.

— Да ладно!!! — взвизгнула Даша. — Нет, ты всё врёшь! Тебя бы после такого отец домой точно забрал!

— Ну, он приезжал, — пожала плечами Катя. — Илья с ним поговорил, и отец меня оставил.

— Тааааак, — протянула Света с хитрой улыбкой. — С этого места поподробнее! Вы с ним… ну…

Катя демонстративно подняла обе руки к камере.

— Кольцо видишь? Нет? Тогда не оскорбляй меня.

— Да я не это имела в виду! — засмеялась Света. — Ну, он за тобой ухаживает? Вы встречаетесь?

Катя взяла ноутбук в руки и медленно повела камерой по кабинету, показывая старинную мебель, стеллажи с книгами, окно с видом на стройку.

— Я живу в его доме, работаю в его кабинете, — сказала она, возвращая камеру на себя. — Как вы думаете, мы встречаемся? Каждый день! Но как коллеги.

— Ага, а чего покраснела? — подмигнула Даша.

— От вашей назойливости, — фыркнула Катя. — Хотите историю про пожар или нет?

Следующий почти час Катя подробно рассказывала обо всех своих приключениях. Про то, как они с Ильёй прорывались через огненную стену, как он реквизировал бензовоз и создал двенадцатикилометровую полосу отжига. Про приезд князя, как отец чуть на дуэль Илью не вызвал, а потом наедине сказал, что Илья ему его самого в молодости напоминает.

— А ещё у нас там кулинарная дуэль была, — добавила Катя. — С местной девчонкой-механиком, которая ведёт себя так, будто она невеста Ильи.

— Тыыыыыы готовила??? — ахнули подруги хором.

— Это был любопытный опыт, — дипломатично ответила Катя, уже пожалев, что проговорилась.

Подружки переглянулись.

— Влюбилась! — вынесла вердикт Света.

— Однозначно! — кивнула в ответ Даша.

— Да ну вас, — отмахнулась Катя, но щёки предательски покраснели.

— А чем вообще твой граф занимается? — поинтересовалась Даша. — Кроме героических подвигов.

— Ой, он вообще не сидит на месте! — оживилась Катя. — Та деревня, из которой мы выезжали, сгорела полностью, так жители оттуда к Илье попросились. Он сейчас для них дома строит. А потом биофабрику планирует. И это всё не считая сафари.

— Какого сафари? — прищурилась Света.

— Да здесь же у нас заповедник демонов! — хмыкнула Катя.

— У нас? — переспросили подруги в унисон и переглянулись.

— Ой, всё! — отмахнулась Катя. — Так вам рассказывать?

— Конечно, рассказывай! — в голос потребовали её собеседницы.

— Так вот, сафари на демонов… — начала Катя.

— Настоящих? — перебила её Даша.

— Нет, плюшевых. Конечно, настоящих! — фыркнула Катя. — Их тут полно. Волки, лисы, кабаны, медведи. В обычном лесу зверья столько нет, сколько здесь демонов.

— Ты ври, да не завирайся, — покачала головой Света.

— Своими глазами видела! — возмутилась Катя. — В первую же ночь ко мне в спальню вампир забрался, большая такая демоническая летучая мышь. Или лисица? Да, неважно. К счастью, Илья услышал шорох, ворвался и убил её…

— К тебе в спальню? — перебила Даша с многозначительной улыбкой.

— Вас хоть что-то кроме этого интересует? — закатила глаза Катя.

— Рассказывай-рассказывай! Это так романтично! — захихикала Света.

— Вы две просто озабоченные! — вздохнула Катя. — В общем, Илья устроил сафари. Можно приехать и поохотиться. Но только, девочки… это не публичная информация. Для своих.

— Но мы-то свои? — уточнила Даша.

— Само собой! — подтвердила Катя.

Света задумчиво постучала пальцем по губам.

— У отца моего жениха скоро день рождения. Он в молодости заядлым охотником был, я видела много трофеев. Фотографии там разные. Но вот демонов среди них я не видела. Как думаешь, мы сможем организовать ему охоту?

Катя мысленно показала средний палец Эмме. Она знала, о ком идёт речь. И такой клиент стоил дюжины Чемезовых!

— Для своих же! — воскликнула она. — Только ты сначала у него самого спроси, вдруг ему не интересно?

— О, я уверена, он будет в восторге! — обрадовалась Света. — Он очень сильный маг воды, но перегружен работой, и всё никак не соберётся. Меня он любит, и наверняка не откажется. А ему правда надо отдохнуть, развеяться. Катя, ты только скажи, насколько это безопасно?

— Илья говорит, что охота не должна быть безопасной, иначе это не охота. Но он всегда рядом, и он правда в состоянии справиться с любым демоном. Я не знаю, какой у него уровень силы, но… мой отец подарил ему один из тех мечей, которые делают для боевых магов.

— Графиня Екатерина Каменская, — причмокнула губами Даша, как бы пробуя на вкус. — Хорошо звучит!

— А пока что просто Батурина, — напомнила Катя. — Девочки, кто я — это всё ещё между нами, хорошо?

— Конечно, — заверили подруги.

— Ладно, мне пора, — сказала Катя, выглянув в окно. — Кажется, наши охотники возвращаются.

— Удачи там тебе! — крикнула на прощание Света.

Катя закрыла ноутбук и удовлетворённо откинулась в кресле. В своих подругах она была уверена. Информация о сафари теперь пойдёт по нужным каналам, и совсем скоро у Ильи появятся клиенты самого высокого уровня.

До усадьбы добрались без приключений. Да, кабан весил раза в три больше рыси, и тащить его телекинезом оказалось нелегко, но я подбадривал себя тем, что это прекрасная тренировка способностей. Надо вообще завести привычку всё время что-нибудь телекинезом в воздухе держать. Да хотя бы пару вольфрамовых шариков — ими при случае и голову можно кому-нибудь проломить. Плотность как у золота, твёрдость, прочность — что ещё надо? А на первое время у Шурки пару шариков от подшипников стрельнуть, каких-нибудь покрупнее.

После охоты чистка оружия — первое дело. И Чемезов сразу, как пришли, испросил разрешения расположиться на веранде. Пока я отдавал Прокопычу распоряжения насчёт мангала и кабана, он уже разложил специальный сервисный коврик, установил подставку под ствол и приготовил пенал с химией, патчами и ветошью. Даже пару пластиковых ванночек приготовил. И теперь пытался натянуть перчатки на подрагивающие руки.

— Граф! — заговорил он. — Я до сих пор не могу поверить! Сам! Своими руками! Такого зверища!

— Отлично сработал, — согласился я, садясь рядом.

Всю дорогу Чемезов шёл притихший, но теперь, когда сел чистить карабин — его прорвало.

— Голову хочу в кабинет повесить, — возбужденно говорил он, пытаясь отсоединить магазин. — Прямо напротив стола, чтобы все видели!

Справившись, наконец, с магазином, он передёрнул затвор, не обратив внимания на вылетевший патрон.

— Нет, знаешь что? А можете целиком чучело сделать? Как вот он голову пригибает, когда нападает? В движении?

— Можно и чучело, — кивнул я, вщелкивая пойманный патрон обратно в магазин. — Есть хорошие мастера.

Эмма устроилась в кресле с чаем, с улыбкой наблюдая за фонтанирующим идеями Михаилом.

— Нет, в офисе места мало… а и ладно! Перегородку одну снесу! — он на секунду задумался, замерев со снятым оптическим прицелом в одной руке. — Хотя зачем в офис? Лучше прямо в выставочном зале! Будет клиентов встречать!

Он уложил прицел в отдельный, закрывающийся, отдел кейса и попытался отделить ствол от ствольной коробки.

— Точно! Покупатели будут приходить посмотреть на вепря, а мы им машины будем продавать! Идеально!

Вспомнив, что ствол ещё прикручен, он нажал на кнопку на конце цевья, снял его и положил на коврик, а сам принялся трещоткой откручивать винт газовой камеры.

— И фотоальбом! — продолжил он. — Весь процесс охоты! От подготовки до выстрела!

Справившись с винтом, Михаил наконец разобрал карабин на составляющие, и, положив поршень в одну из ванночек, попробовал полить его растворителем. Но руки не слушались — пальцы дрожали так, что он чуть не разлил всю бутылочку. Я молча забрал её и смочил поршень.

— Чёрт! — рассмеялся он. — Прямо как после первой охоты в детстве! Тогда отец с час ещё ржал, как меня трясло!

— Нормальная реакция, — пожал я плечами. — Ты главное в моменте всё как надо сделал, не растерялся.

— Спасибо, — кивнул Чемезов. — А насчёт не растерялся — не уверен. Он когда на меня бросился, я думал всё, конец! И тут Эмма! — он восхищённо посмотрел на неё. — Как ты ему в ухо с ноги зарядила!

— Такая работа, — скромно отозвалась Эмма.

Ствол Михаил уложил на подставку, скрутил из карбоновых секций длинный шомпол — лёгкий, но прочный. Но когда попытался протолкнуть патч через канал ствола, чтобы удалить рыхлые остатки пороха, промахнулся мимо канала. С горем пополам он всё же справился с задачей, затем сменил насадку на нейлоновый ёршик, который я обильно смочил растворителем, и сделал несколько проходов по всей длине.

Пока растворитель делал своё дело, Чемезов принялся методично чистить другие детали. Затворную группу, ствольную коробку, механизм запирания — каждую деталь протирал до блеска, вытирал насухо, смазывал, где нужно, маслом. Я не вмешивался — уход за личным оружием дело сугубо индивидуальное. Тем более, такое медитативное занятие — самое то, чтобы успокоиться. К концу чистки Михаила попустило, руки уже не дрожали.

— Мы тебе из этой демонятины ещё тушёнки наделаем, — пообещал я. — В стеклянных банках, по-деревенски!

— О! А окорок? Окорок сможете? — оживился Чемезов. — И колбаски! Буду друзей угощать и рассказывать, как охотился — помрут от зависти!

Закончив с прочими деталями, он занялся поршнем. Химия к тому времени уже подействовала, и нагар легко стёрся. Вернувшись к стволу, Михаил сменил насадку на игольчатый вишер, насадил чистый патч и прогнал через ствол. Патч вышел окрашенным в яркий сине-зелёный цвет. Он повторил процедуру, меняя патчи, пока очередной не вышел совершенно белым. Финальным штрихом прогнал через канал патч, слегка смоченный маслом.

— Ну что, теперь в баню! — объявил я, когда последняя деталь вернулась в кейс.

Эмма проводила нас с Чемезовым таким взглядом, как будто решала, не присоединиться ли. И, похоже, удержаться от соблазна ей стоило определённых усилий. Фемме фатале, ни дать ни взять.

ㅤ

Час спустя мы с Михаилом, напарившись и переодевшись в чистое, сидели на веранде, ждали Эмму, которая пошла в баню после нас. День приближался к обеду, и от утреннего лёгкого перекуса в животе давно ничего не осталось.

— Ваше Сиятельство, угли готовы, мясо тоже, прикажете жарить? — спросил подошедший Прокопыч.

— Спасибо, Потап, я сам, — ответил я. — Отдыхай.

Мы с Чемезовым переместились к мангалу. Вскоре к нам присоединилась и переодевшаяся Эмма.

— А это что? — спросил Михаил, указывая на отдельный поднос с шампурами.

— Печень, маринованная в луке и травах, с салом. Чтобы быстро промариновалась, Марфа ей массаж делала.

На всякий случай я пропустил через шашлык несколько слабых разрядов молний. Куски печени слегка зашипели, даже дымок лёгкий пошёл.

— Это ещё зачем? — удивился Чемезов.

— Да как-то не хотелось бы какого-нибудь демонического паразита подцепить, — пожал я плечами.

— У демонов не бывает паразитов! — рассмеялась Эмма. — Они сами любого паразита изживут!

— Хм, буду знать, — кивнул я. — Тем лучше, потому что прожарка здесь минимальная, и есть печень надо горячей, с кровью. По сути, мы её сейчас просто подогреем.

— В этом есть что-то первобытное, — заметил Михаил. — Съесть печень поверженного зверя и получить его силу.

— Первый раз, да? — с удивлением посмотрела на него Эмма.

— Дааа, а что? — подозрительно глянул на неё Чемезов.

— Сейчас поймёшь, — улыбнулся я и подал ему первый шампур.

Он попробовал и остановился, жуя с блаженным выражением лица.

— Лепёшки, зелень, — я показал на приготовленное Марфой.

Но Михаил только отмахнулся.

— Это… это совсем не похоже на мясо! Просто пища богов! Как будто…

Он замер, прислушиваясь к ощущениям.

— Как будто резерв чуть подрос? — изумился он. — Не сильно, но всё же…

Мы с Эммой переглянулись, и я не стал ждать, пока печень остынет, и занялся своим шампуром.

Кто не пробовал жареную на шампуре свежую печень, горячую, с кровью — тот даже не представляет, какое чудо прошло мимо него. Вкус у шашлыка из печени — совершенно уникальный, ни с чем не сравнимый. Первые ощущения, когда зубы проламывают хрустящую корочку — привкус дыма, чуть солоноватый и пряный от маринада. Но вот потом… Следом на язык попадает нежная, почти кремовая внутренняя часть. Вкус напоминает печёночный паштет, такой же мягкий, едва ли не сливочный, но более сильный, насыщенный, с выраженным металлическим привкусом. И у того, кто пробует этот деликатес впервые, в голове единственная мысль — как так получилось, что он никогда не пробовал этого раньше?

Впервые мне довелось попробовать шашлык из печени на Шакирующих шашлыках, в Екатеринбурге. Шакирующих — потому что готовил их лично Шакир, шеф-повар, маэстро поварского искусства и ведущий телешоу «Адская кухня», который родился, наверное, уже сразу с черпаком в руке. И попасть на эти шашлыки было весьма непросто.

— Слышал, что демоническое мясо магов усиливает… — пробормотал Чемезов.

— Но мало кто знает, — подмигнула мне Эмма, — что усиливает не мясо, а печень, причём именно свежая, и чем свежее, тем заметнее эффект.

Под вино из дедовых запасов, просмотр видео с охоты и ничего не значащую болтовню мы постепенно добрались и до шашлыка из мяса. И тогда разговор неожиданно перетёк в совсем иное русло.

— А это что за пикап там на въезде стоит? — спросил Чемезов. — Неужели тот самый?

— Он самый, — подтвердил я. — Восстановили, теперь красить надо.

Эмма рассмеялась.

— Чего смешного? — удивился я.

— У Миши сеть автосалонов, — пояснила она, подмигнув Чемезову.

— Да, и мы прямые дилеры производителя этих пикапов, — подтвердил Михаил, глаза его загорелись деловым интересом. — Модель не самая новая, но всё ещё производится.

— Возьмёшь покрасить? — спросила Эмма.

— У меня есть идея гораздо лучше! — воодушевился Чемезов. — Снимем рекламный ролик! Покажем всё: как он едет по городу, форсирует реку вброд, прорывается через огонь… А в конце короткий кадр, как он стоит на фоне леса, а ты, граф, грузишь в него трофей. Вот такого зелёного вепря, к примеру. Или вообще медведя. Мол, этот пикап выручит в любой ситуации!

Я мгновенно оценил гениальность предложения. Скрытая реклама, которая будет работать на подсознание именно той аудитории, которая мне нужна. Ведь это мне машина досталась по дешёвке, с рук. А новенькие машины с удовольствием берут и весьма состоятельные аристократы. Именно для охоты, рыбалки. Чтоб в говны не жалко лезть было. Машина-то, как я лично убедился — очень надёжная!

— Блестящая идея, — одобрительно кивнул я.

— Машину на покраску я не просто возьму, я почту это за честь, — добавил Чемезов. — И эмблему твоего заповедника демонов на борта нанесём!

— По рукам! — не раздумывая, согласился я.

— Я тогда на нём и уеду, раз ты говоришь он на ходу, а тебе свою машину оставлю. Потом поменяемся обратно!

— У тебя бампер стоит дороже, чем весь мой пикап! — рассмеялся я.

— Твоя история при правильной подаче стоит дороже, чем вся моя сеть автосалонов! — парировал Чемезов. — Автомобиль с такой биографией — это уже не транспорт, это легенда. А легенды продаются по совсем другим ценам.

— Туше́! — развёл я руками.

ㅤ

Чемезов вскоре уехал, забрав мой пикап и оставив мне свой внедорожник. Эмма тоже отправилась домой, оставив экипировку в выделенной ей, теперь на постоянной основе, комнате.

Я позвал всех на семейный шашлык — маму, Леру, Артёма, Катю, Петра Александровича с учениками, которые уже собирались разъезжаться.

Шурка, увидев вместо блестящего пикапа чёрный внедорожник, остановилась как вкопанная.

— Это что??? — озадаченно спросила она.

— Да вот, махнул не глядя, — улыбнулся я. — На покраску забрали, а этот оставили на подмену.

— Нормальная такая подмена! — оценил Пётр Александрович с видом знатока.

Идея устроить своего рода маленький корпоратив по случаю завершения монтажа системы безопасности, начала стройки и старта сафари, пришла спонтанно, когда я отдыхал после охоты и сытного обеда. Решив не откладывать её в долгий ящик, я сразу позвал всех причастных и предупредил домашних.

Мама, Лера и Катя меня чуть на месте не убили. Мне как-то и в голову не пришло, что к таким мероприятиям девочкам надо готовиться минимум неделю. Даже при том, что все свои. Можно подумать, императора принимаем, чего там готовиться-то? А поди ж ты.

Марфа тоже высказала мне всё, что она думает о таких сюрпризах. Пришлось ехать в город с длиннющим списком продуктов, а сама кухарка вызвала из деревни пару помощниц.

Тем не менее, к восьми вечера в гостиной был накрыт большой стол, и моя команда начала собираться.

Первой спустилась мама в элегантном тёмно-синем платье. За ней — Лера в небесно-голубом.

Катя появилась в дверях гостиной и на мгновение остановилась, словно демонстрируя наряд. Изумрудно-зелёное платье, полностью закрытое спереди, облегало её великолепную фигуру, подчёркивая каждый изгиб, а глубокий вырез на спине делал образ одновременно элегантным и дерзким.

— Не устояла, взяла с собой любимое, — объяснила она, когда я выразил ей своё восхищение и одновременно удивление — я же помнил, сколько у неё с собой было вещей.

Но настоящий сюрприз преподнесла Шурка. Когда она вошла в гостиную, я едва её узнал. Вместо привычных джинсов и футболки на ней было скромное, но изящное платье её любимого ярко-розового цвета. Розовые волосы, аккуратно уложенные, обрамляли лицо, которое казалось совершенно преображённым лёгким макияжем.

— Ваше Сиятельство, — присела она в лёгком полупоклоне.

Можно было подумать, что она смутилась от обращённых на неё в этот момент взглядов, но нет, глаза смотрели весело, даже с азартом — она прекрасно понимала, какое производит впечатление, и наслаждалась им.

— Саша… — выдохнул я. — Ты выглядишь сногсшибательно!

Вот теперь она смутилась, но всё равно было видно, что ей приятно.

Эмма прибыла последней, как и подобает настоящей звезде вечера. Предельно короткое, насколько это вообще возможно, огненно-красное платье облегало её фигуру как вторая кожа, а глубокое декольте и открытая спина делали образ откровенно соблазнительным, даже провокационным. Каблуки добавляли роста, а в ушах переливались крупные бриллианты. Она выглядела неуместно дорого на фоне моей скромной усадьбы.

У наших мужиков при виде такой едва одетой красотки, похоже, голова закружилась, и кровь от мозгов отлила. Они пялились на неё так, будто впервые попали в стриптиз-бар, где вот-вот должно было начаться выступление. Честно говоря, мне и самому стоило некоторых усилий оторвать от сучки взгляд, а остальные и вовсе пропали.

— Извините за опоздание, — промурлыкала она во внезапно наступившей тишине. — Так трудно было выбрать наряд для такого особенного вечера.

Да можно было не трудиться и прийти голой — разница была бы не особо заметна. И вот чего, интересно, добивается? Или ей просто нравится, когда её раздевают взглядами?

Я заметил краем глаза, как неодобрительно поморщилась мать, и как переглянулись Катя и Шурка — в их взглядах мелькнуло что-то похожее на солидарность перед лицом общего противника. И только Лерка, дура, смотрела на Эмму только что не влюблёнными глазами.

В общем, все приоделись кто как мог, в меру своего понимания приличий. Тихон со Степаном даже галстуки откопали!

Когда все собрались, я поднялся со своего места. Разговоры стихли, всё внимание сосредоточилось на мне.

— Друзья, — начал я, поднимая бокал с вином. — Эта неделя выдалась невероятно насыщенной, но крайне продуктивной. Во-первых, я хочу поблагодарить каждого, кто участвовал в установке системы безопасности. Теперь наша территория надёжно защищена. Мы с вами начали строительство домов для беженцев. И сегодня мы запустили первый бизнес-проект — демоническое сафари. Возможно пока его выгода не очевидна, но вы меня уже немного знаете и понимаете — инвестировать я буду в первую очередь в свою землю. В наш общий дом. Но всё это было бы невозможно, если бы не ваша поддержка. За вас!

— За графа! — дружно откликнулись все присутствующие.

Мы пригубили кто вино, кто коньяк, и началось то, что можно было назвать светским раутом в миниатюре, если бы не присутствие наших деревенских мужиков. Вот кто действительно чувствовал себя не в своей тарелке, как рабочие из цеха, нечаянно попавшие на день рождения гендиректора завода. Но пара рюмок сгладили углы, частично компенсировав социальное неравенство.

А мне было важно, чтобы мои ключевые люди почувствовали себя сопричастными. Конечно, есть субординация, и я для них не Ильюха, а Ваше Сиятельство граф. Но граф — свой. Лидер, а не просто номинальный владелец земли, на которой они живут из поколения в поколение. Хозяин с большой буквы, которого есть за что уважать, каким был мой дед, а не какой-то хрен с горы.

Марфа сегодня превзошла себя — на столе красовались отменные закуски и горячие блюда, на кухне готовился десерт.

— Илья, а расскажи подробнее про сегодняшнюю охоту, — попросила мама, присев на диван со мной рядом. — Эмма говорила, что всё прошло великолепно.

— Михаил оказался отличным стрелком, — начал я, и тут же почувствовал, как всеобщее внимание сосредоточилось на мне. — Но и вепрь был серьёзным противником…

Я в подробностях живописал схватку Чемезова со зверем. Мужики уважительно кивали — один на один против такого никто бы не рискнул выйти. Но да они и не маги. Всё же возможность поставить хотя бы маломальский щит серьёзно меняет баланс сил в бою.

— А насколько это было опасно? — спросила вдруг Катя. — Я имею в виду для тебя лично?

— Да не особо, — пожал я плечами. — В этот раз мне и поучаствовать толком не пришлось, со страховкой прекрасно справилась Эмма.

— Мы же команда! — вмешалась та с лучезарной улыбкой, присаживаясь на подлокотник дивана рядом со мной. — Командная работа — это так важно, особенно когда партнёры хорошо понимают друг друга!

Мужчины, от Артёма до Прокопыча, в этот момент, кажется, забыли как дышать, только что слюни не пуская на длинные подтянутые ножки провокаторши. Эх, ремня бы ей всыпать, да, боюсь, она только этого и добивается.

Катя изящно подняла бровь.

— Согласна, в таких ситуациях действительно важно взаимопонимания, — произнесла она с подчёркнутой вежливостью. — Хотя, казалось бы, основная нагрузка всё же на Илье. Как на демоноборце.

— О да, Илья просто потрясающий, — обворожительно улыбнулась Эмма, но в её тоне прозвучали нотки собственницы. — Такие мужчины встречаются очень редко.

Шурка молчала, но её пальцы нервно теребили салфетку. Время от времени она бросала быстрые взгляды то на меня, то на Катю с Эммой.

— Пётр Александрович, — поспешил я сменить тему, чувствуя нарастающее напряжение, — как дела с обучением? Курсанты быстро схватывают?

— Удивительно быстро, — кивнул он. — Особенно Тихон.

— Оно и понятно, — отозвался тот. — Когда сам монтировал, руками всё потрогал — легче представить, как это работает.

— Вот именно поэтому я и настаивал на том, чтобы все участвовали в монтаже, — удовлетворённо кивнул я. — Одно дело читать инструкции, другое — понимать систему изнутри.

— А Шурочка просто молодец, — добавила мама, тепло улыбнувшись девушке. — Пётр Александрович говорил, она лучше всех разбирается в технических тонкостях.

Шурка покраснела от похвалы, но выглядела довольной.

— У Александры действительно удивительный талант к технике, — согласился Пётр Александрович. — Но самое главное, граф, это то, что вам удалось собрать вокруг себя очень разношёрстную, но эффективную команду. Ваши люди готовы идти за вами даже в огонь!

Он отсалютовал Кате бокалом с коньяком, давая понять, кого имеет в виду. Мои люди, значит? Интересно, это его личное наблюдение или официальная позиция рода Демидовых?

— Смелость — это прекрасно, — отозвалась Эмма с милой улыбкой, — но в бизнесе важны и другие качества. Связи, например. Умение представить проект нужным людям.

Катя едва заметно сжала губы.

— Связи, конечно, важны, — согласилась она, — но без профессионализма они мало что значат. Особенно в долгосрочной перспективе.

— Девочки, девочки, — вмешалась мама, — давайте лучше поговорим о приятном. Например, о том, как замечательно вы все сегодня выглядите!

Лера, которая молча наблюдала за перепалкой старших, вдруг подалась вперёд.

— А к нам теперь часто новые клиенты будут приезжать? — спросила она с любопытством.

Я про себя усмехнулся. Кто о чём, как говорится. Да уж, видел я, как сегодня сестра смотрела на Чемезова. Конечно не Питер, но как оказалось, и в такой глуши могут повстречаться интересные люди, если должным образом всё организовать.

— Возможно, — уклончиво ответил я ей. — Думаю, информация о сафари быстро распространится в определённых кругах.

— О да, — кивнула Эмма, — мне уже звонили несколько потенциальных клиентов. Придётся составлять очередь.

— Прекрасно, — Катя отставила бокал. — Чем больше клиентов, тем стабильнее доход. Это именно то, что нам сейчас нужно.

Нам? Я с улыбкой глянул на неё. Хм, возможно, Пётр Александрович всё же прав, насчёт «моих людей».

Опасения внушала только Эмма. Как бы она не оказалась яблоком раздора. Да, сейчас она полезна. Но не сказать, чтобы я не мог без неё обойтись. И если выбирать между ней и добрыми отношениями в команде… Боюсь, у Эммы будет не очень много шансов закрепиться. Хотя… не похоже, чтобы она из-за этого переживала.

Всё же интересно, что у неё на уме. Охота, откровенные наряды, постоянные попытки сблизиться… Неужели ей просто не с кем трахаться?

Лестно, конечно, и не будь у меня насчёт Громовых никаких подозрений — возможно, мы бы даже решили этот вопрос к обоюдному удовольствию. Но… всегда есть «но».

ㅤ

Когда гости начали расходиться, я проводил Эмму до её машины.

— Спасибо за прекрасный вечер, — сказала она, останавливаясь у водительской двери. — И за сегодняшнее сафари. Михаил в полном восторге.

— Взаимно, — ответил я. — Ты действительно отлично работала в команде.

Эмма шагнула ближе, её духи окутали меня сладким облаком. Обвив руками меня за шею, она прижалась всем телом, так что мне ничего не оставалось делать, кроме как приобнять её за талию. Хм, на ней что, вообще нет белья, только это эфемерное шёлковое платьице? Внезапно жутко захотелось проверить, что под ним.

— Илья, — прошептала чертовка на ухо, — а что если в следующий раз мы организуем охоту только вдвоём? Без клиентов. Просто… для удовольствия? Я знаю пару мест, где нам никто не помешает…

Прежде чем я успел ответить, она быстро поцеловала меня в щёку.

— Подумай над моим предложением, — добавила она, садясь в машину.

Уффф!!! Мне пришлось даже головой встряхнуть, чтобы прийти в себя.

Проводив взглядом габаритные огни её машины, а повернулся к дому. В тёмном окне кабинета мелькнула тень — кто-то наблюдал за нашим прощанием. Готов поспорить — Катя.

Началась рабочая неделя. Каждое утро начиналось с рёва дизельных двигателей на стройплощадке — экскаваторы методично снимали грунт, готовя котлованы под фундаменты. Самосвалы один за другим вывозили землю за околицу, и в воздухе постоянно висела пыль.

Катя с Лерой занимались тем, что превращали снабжение в отлаженный механизм. На складские площадки начали прибывать грузовики с песком, глиной, известью, кирпичом, длинный список материалов шёл и на закрытый склад. Девочки встречали каждую машину с блокнотами в руках, сверяли накладные, проверяли качество материалов — сами или звали Степана. Лера расцвела — теперь она была не просто младшей сестрой графа, а полноправным членом команды с собственной зоной ответственности.

Пётр Александрович продолжал теоретический курс, сделав из гостиной настоящий школьный класс. Большой монитор, подключённый к серверу системы безопасности, светился схемами и диаграммами. За столом в два ряда сидели Тихон и его люди, сосредоточенно изучая принципы работы системы наблюдения.

— Благодаря всем этим камерам вы сможете достаточно безопасно работать в поле, — объяснял он, водя указкой по карте покрытия. — Она ваши глаза и при желании — уши. Через них можно посмотреть, есть ли демоны вокруг, сколько их и насколько они опасны.

— А если демон движется медленно, как человек? Или наоборот, человек — быстро, как демон? Как отличить ложную тревогу от настоящей?

— Отличный вопрос, — отвечал Пётр Александрович, переключая слайд с таблицей характеристик движения различных объектов.

Мужики прекрасно понимали, что новая система безопасности установлена не в качестве дорогой игрушки, а призвана непосредственно работать на нашу общую безопасность. Они видели демонов, в том числе в человеческом обличии, собственными глазами и знали цену ошибки, поэтому никакой дополнительной мотивации им не требовалось.

Мы старались лишний раз не мешать занятиям, тем более что всем нашлось дело. К моему удивлению, мать и Артём тоже присоединились к учёбе — чтобы хоть кому-то в семье, хотя бы в общих чертах понимать, что к чему, раз мне некогда самому заниматься. Не буду же я им говорить, что мне хватило пары раз взглянуть на схемы, чтобы понять принципы работы — в прошлой жизни доводилось пользоваться подобными системами.

ㅤ

Моя неделя началась с того, что рано утром в понедельник в деревню привезли железобетонные кольца для автоклава.

Линию обработки комлей решили сделать за околицей, неподалёку от ворот, просто потому что внутри периметра уже банально не хватало места. За выходные Кузьмич сварил даже небольшой рельсовый путь из всякого металлолома! Теперь линия состояла из четырёх участков.

На первом двое рабочих с помощью ломиков и такой-то матери ворочали тяжеленные, от полутонны и больше, комли, обрабатывая их из автомойки высокого давления. Это позволяло снять кору, не повреждая древесину. Чистый комель откатывали ближе к следующему участку и выставляли на поленья для просушки.

После просушки следующие двое рабочих обжигали комель паяльными лампами. Древесина после лесного пожара и так была подкопчённой, а теперь обугливалась до чёрной корочки.

После этого комель отправлялся в натуральную баню. Мужики смонтировали старую арочную теплицу, укрыв её в несколько слоёв старым поликарбонатом, плёнкой и всем, что под руку попалось. Внутри стояла небольшая тепловая пушка и бочка с водой и кипятильником. Импровизированная железная дорога проходила через эту пропарочную камеру насквозь. Одна тележка была в распоряжении мужиков на участке отжига, что позволяло аккуратно закатить комель в хрупкую конструкцию, не расшатав её. Здесь комель перекатывался на подготовленные брёвна, и мужики отправлялись обжигать следующий. Задача пропарки перед автоклавом была довольно простой — не столько пропарить, сколько прогреть толстенное бревно, чтобы в дальнейшем, под вакуумом, вызвать низкотемпературное кипение воды. И всё это — для того чтобы выгнать из бревна воздух, создать внутри древесины разрежение.

Четвёртый участок как раз был автоклавом, и в то время как его монтаж мы только начинали, в пропарочной уже начали накапливаться комли.

Установкой руководил лично Степан, прихватив в помощь один из экскаваторов, но Шурка не отходила ни на шаг, следя за тем, как реализуется её личный проект. Лесовоз, который в воскресенье привёз первую партию комлей и теперь остался в деревне помогать на стройке вместо крана-манипулятора, привёз из мастерской бочку автоклава.

Экскаватор только начал копать котлован под расширительный колодец, когда ко мне подошёл Степан в сопровождении незнакомого мужчины лет тридцати с небольшим.

— Ваше Сиятельство, — обратился ко мне Степан, — позвольте представить, Фёдоров, Николай Ильич. Из ольховцев, сантехник.

Николай снял кепку и обозначил нечто среднее между кивком головы и полупоклоном.

— Ваше Сиятельство, при переписи я указывал, что имею опыт обслуживания автоклавных установок. Можно узнать, почему меня не привлекли к проекту?

Его тон был вежливым, но в глазах читалось недоумение, даже где-то обида.

Я удивлённо посмотрел на Степана.

— Виноват, Ваше Сиятельство, — развёл руками прораб. — Должен был обратить ваше внимание.

— Да ты ж не знал про автоклав, — примирительно махнул я рукой, — а я списки только глазами пробежал, тоже не сообразил. Николай, — я повернулся к новенькому, — как специалист, можешь провести экспертизу проекта?

— Конечно, — кивнул он. — Только где сам проект?

— Шурка! — окликнул я и помахал рукой. — Иди сюда!

— Да некогда мне! — та подошла недовольная. — Там…

— Экскаватор, — перебил я с улыбкой, — и яму он без тебя выроет. Знакомьтесь, Николай, эксперт по автоклавам, из Ольховки. Александра, автор проекта. Я попросил Николая проверить проект, мало ли что.

— Это… — Шурка запнулась, взглянув на меня с обидой, — очень хорошая идея. Ведь пока не собрали, если что-то не так, легче исправить, да?

Вся её обычная самоуверенность испарялась прямо на глазах — даже плечи поникли, а с лица сошёл румянец. Она затравленно перевела взгляд на Николая и со вздохом достала из заднего кармана комбинезона сложенные вчетверо листы бумаги.

— Вот… — начала она, раскладывая листы на капоте машины. — Я тут придумала… то есть попыталась спроектировать… установку для пропитки древесины. Принцип работы… э-э… циклический. Сначала вакуум, потом давление.

Такое я наблюдал впервые, и даже не думал, что когда-то увижу. Шурка, которая могла собрать двигатель с закрытыми глазами, удостоилась самой высокой оценки от безопасника Демидовых, которая не испугалась демонического медведя, и в своей комнате держала активную демоническую сущность… Вот эта самая Шурка откровенно боялась показать свой проект специалисту!

— Камера из метровой трубы, — продолжала она, водя дрожащим пальцем по схеме, — длина три с половиной. Рабочий объём два и три четверти кубометра. Давление восемь атмосфер, вакуум… Главная особенность — заполнение горячим рабочим раствором без снятия вакуума.

— Минутку, — вежливо прервал её Николай. — А как вы решили проблему конденсата в вакуумной магистрали при попадании туда горячих паров?

Шурка на секунду замерла. Я увидел, как расширились её зрачки — похоже, такая мысль ей вообще в голову не приходила. И вот появляется эксперт и тычет носом: «А вот этого ты не учла, девочка». Мне даже стало её жалко… но так-то это мелочи, как раз для такого экспертиза и нужна.

— Вот здесь колено специально, — показала она на схеме, и голос зазвучал уже уверенней, — как раз на случай попадания брызг, конденсата или если поплавковый клапан нечётко сработает.

Ха! Похоже, я Шурку недооценил. Она просто растерялась в первый момент, а в схеме у неё всё в порядке!

Николай одобрительно кивнул и склонился над чертежами.

— Понятно. А почему именно сильфоны выбрали? Армированные шланги тоже держат вакуум, а стоят дешевле.

— Я просто не нашла в спецификации, как эти шланги взаимодействуют с химией для пропитки, — пожала плечами Шурка. — Решила не рисковать. К тому же у сильфона сечение больше, а армированные шланги того же сечения стоят даже дороже.

— А сечение… — начал было Николай.

— Для скорости, — перебила Шурка. — У нас жёсткое ограничение на продолжительность цикла пропитки. Поэтому подводка на три четверти и ресивер сборный из множества баллонов, чтобы распределить поток.

— Умно, — хмыкнул Николай и больше не перебивал.

Меж тем вокруг нас собрались все, кто был рядом. Дочку Тихона знали все наши, а Николая, полагаю, все ольховцы. И этот разговор, судя по заинтересованным лицам, внезапно превратился в нечто личное и для тех, и для других. Причём для ольховцев, включая Николая, надо полагать, было полной неожиданностью, что какая-то пигалица с вырвиглазным цветом волос запросто спорит с графом, да ещё и она же — разработчик сложного оборудования.

Но Шурка, поборов первую робость и страх «разоблачения», говорила всё увереннее, и я видел, что и Николай, вникая в проект, смотрит на неё уже совсем другими глазами.

— Цикл состоит из пяти фаз. Загрузка, вакуумирование, заполнение раствором, пропитка под давлением, слив.

— А где насос подачи раствора? — заинтересовался Николай.

Я невольно улыбнулся. Да-да, я и сам его сперва потерял!

— Вакуум сам всасывает раствор из подземного резервуара, — объяснила Шурка, показывая схему. — А сжатый воздух выдувает его обратно. Никаких дополнительных агрегатов, всё управляется переключением кранов.

Николай минуту молча изучал схемы, водя пальцем по трубопроводам. Шурка стояла рядом, с неестественно прямой спиной, стиснув руки в замок и прикусив губу.

Наконец Николай поднял голову.

— Схема без насоса подачи, использование одного компрессора и для создания давления, и для продувки… — он покачал головой с восхищением. — Очень изобретательно и элегантно. Для промышленной установки это, может, и не самый лучший вариант, но для такой кустарной пропитки — просто прелесть. Где-то в сети нашли такую схему?

— Вот ещё! — вздёрнула нос Шурка. — Сама придумала!

— Тогда у вас просто талант, — развёл руками Николай и повернулся ко мне. — Ничего менять не надо. Проект отличный.

Шурка резко выдохнула, да и наши местные мужики у неё за спиной заулыбались, запереглядывались. Только сейчас я обратил внимание на тишину — оказывается, экскаваторщик тоже перестал копать и стоял вместе со всеми, грел уши.

— Николай, — обратился я к сантехнику, — с монтажом поучаствуешь?

— Конечно, — кивнул он. — Но автор у проекта уже есть, прораб тоже имеется, так что командовать без меня есть кому. Я лучше прослежу, чтобы при сборке ничего не напортачили.

— Отлично, — одобрил я. — А я пока в город съезжу за деталями.

Я махнул рукой, чтобы мужики шли работать, и сел в машину. В этот момент к двери подошла Шурка.

— Вот спасибо, Ваше Сиятельство, устроили экзамен!

— Не экзамен, а экспертизу проекта. Как говорится, одна голова хорошо, а две лучше. И ты прекрасно справилась! — я положил ей руку на плечо. — Молодец, горжусь тобой!

— Правда? — глаза девушки просто засияли в этот момент.

— Конечно! — улыбнулся я. — А ещё после этой экспертизы твой авторитет вырос, причём не только среди наших, но и среди ольховцев. Они-то тебя ещё не знают!

— Поняла, — серьёзно кивнула Шурка. — Тогда… спасибо! И возвращайтесь скорей!

Купить мне предстояло много всего, и в разных местах. По сути, вся обвязка автоклава — вакуумный насос, воздушный компрессор, полиэфирную смолу для гидроизоляции, пластиковые трубы, манометры, вакуумметр и кучу переходников, кранов и фитингов. К счастью, Златоуст — город небольшой. К сожалению, до него ещё надо доехать.

Но съездил на удивление быстро. Тем не менее, к моему возвращению сливной колодец уже успели не только выкопать, но и установить кольца и закопать. Рядом, на натуральных деревянных шпалах, стояла главная гордость — сама ёмкость автоклава.

— Ваше Сиятельство, привезли? — Шурка подбежала ко мне, едва я въехал на площадку. — У нас всё готово к монтажу!

— Привёз, — кивнул я, останавливая машину. — Разбирайте!

— Отлично! — она повернулась в сторону колодца. — Степан! Сперва компрессор!

— Почему компрессор? — удивился я.

— Мы для гидроизоляции колодца используем полиэфирную смолу, — напомнила Шурка. — Но работать придётся внизу, там вентиляции нет. Вот и придумали шланг от компрессора под маску засунуть.

— Эх, дыхательные аппараты, которые нам пожарные выдавали, сдать пришлось, — вздохнул я. — Сейчас бы пригодились.

— Ничего, справимся!

— Нет, я сам спущусь вниз, — решил я. — С твоей маской и шлангом, само собой.

— Но почему? — удивилась Шурка.

— Потому что организм мага менее восприимчив к отравлениям, и легко справляется с последствиями. И не спорь!

— Значит, мне тоже ничего не будет? — прищурилась она.

— Ну ты разницу в силе и резерве-то учитывай, — улыбнулся я. — Но да, при прочих равных твой организм справится быстрее, чем у обычного человека.

Наши мужики моему решению лично заняться колодцем не удивились, а вот у Николая лицо вытянулось. Явно не ожидал.

Сама операция по гидроизоляции прошла довольно буднично. Я переоделся в рабочую одежду, надел очки, маску, перчатки. Шланг от компрессора закрепили так, чтобы он дул прямо под маску. Я спустился вниз и, орудуя валиком, принялся промазывать дно и стенки смолой.

А потом подумал — маг я или где?

И началось веселье. Я снял валик с ручки и, используя телекинез, заставил его кататься по стенке. Не туда-сюда, а по кругу. Всё быстрее, быстрее, пока с него не начали слетать капли. Тогда я чуть-чуть притормозил. Но всё равно, валик обегал колодец по окружности меньше чем за секунду!

Всё, что мне оставалось — это подливать смолу на стены из ведра. Холсты стеклоткани для герметизации стыков я тоже придержал телекинезом. В результате на первый слой у меня ушло меньше десяти минут.

Когда я выбрался из колодца, на меня накинулась Шурка.

— Голова не кружится? Глаза не слезятся? Кожа не горит?

— Так, стоп, — остановил я её. — Со мной всё хорошо. Более того, второй раз спускаться не придётся, мне хватит телекинеза.

— А, тогда хорошо, — кивнула заботушка. — Через час следующий слой, и потом третий слой с воском, чтобы поверхность не липла.

— Есть, командир! — хохотнул я. — Иди, командуй процессом!

Сам я остался наблюдать за подготовкой к сборке ресивера. Вся площадка была завалена баллонами — пропановыми, кислородными, углекислотными, расширительными баками от грузовиков. Вентили из них уже заранее выкрутили, чтобы установить вместо них переходники на цилиндрическую резьбу, для подключения сильфонов — гофрированных шлангов из нержавейки.

— Токарь наш все выходные работал, — Шурка как раз показывала Николаю переходники.

— Качественная работа, — одобрил тот, покрутив деталь.

Парочку переходников и сильфонов он подключил сам, а потом к работе подключилось ещё несколько человек. Два человека притащили из мастерской стальную трубу диаметром сантиметров двадцать, к которой уже были приварены отводы. Коллектор. Все баллоны подключат к этому коллектору, и получится один большой, но очень сильно разветвлённый ресивер для вакуумного компрессора.

— А зачем вообще нужен этот ресивер? — спросил кто-то из рабочих.

— Чтобы быстро дать вакуум, а не ждать, пока компрессор откачает! — терпеливо объяснил Николай. — Это время, и на каждом цикле мы экономим минут пять. Вроде немного, но пять сотен комлей — и получается, что ресивер нам сэкономит несколько дней работы!

— Вот объясни, — не унимался рабочий, — я понимаю пропитку, а вакуум-то для чего нужен?

— Для того, что в древесине есть воздух, — Николай поддерживал беседу, не отвлекаясь от работы. — И при обычной пропитке, даже горячей, пришлось бы несколько дней комель, тем более свежеспиленный, в растворе держать. А так вакуумом мы воздух из дере вытянем.

— А что, он так легко оттуда выйдет? Лиственница же плотная!

— Правильный вопрос, — кивнул Николай. — Для этого у нас пропарка. Кроме воздуха, в дереве ещё очень много влаги. Мы в бане ствол прогреваем, почти до сотни градусов. Он будет очень горячий! И как только мы снизим давление — вода внутри ствола сразу начнёт кипеть!

— Почему?

— Физику в школе учить надо было, — насмешливо ответил другой рабочий. — Чем ниже давление, тем ниже температура кипения! А в вакууме она и при комнатной температуре кипит!

— Всё верно, — подтвердил Николай. — Мы помещаем нагретый ствол в вакуум, вода кипит и пар выгоняет лишний воздух, да и лишнюю влагу тоже. Мы должны прямо шипение услышать, как масла на сковородке. И после этого мы заливаем ствол пропиточным раствором! Ещё немного держим вакуум, а потом даём наоборот, давление!

— И раствор вдавливается в дерево, да? — понял любопытный работяга.

— Впитывается, причём очень глубоко, на несколько сантиметров!

Убедившись, что сборку ресивера мужики закончат без него, Николай принялся за установку поплавкового отсечного клапана в верхней части автоклава.

— Критически важный элемент, — объяснял он мне. — Если раствор попадёт в компрессор — ему хана.

Через час я нанёс второй слой гидроизоляции, а после обеда — третий, финишный, с добавлением раствора воска в стироле. Когда смола затвердела — у нас получилось твёрдое, прочное и ровное покрытие, невосприимчивое к химии пропиточного раствора, высоким температурам и гидроударам при сливе.

Вакуумный насос и компрессор заняли свои места на деревянных поддонах в непосредственной близости от автоклава.

— А шуметь не будут? — спросил кто-то. — Может подальше их?

— Будут, — признала Шурка. — Но длинные трассы снижают эффективность, особенно вакуумной системы. Так что придётся работать в наушниках.

Толстые трубы потянулись от насосов к автоклаву, сильфонные шланги связали десятки баллонов с магистралями-коллекторами. Постепенно хаотичная куча оборудования превращалась в единый агрегат.

Кроме собственно автоклава имелся ещё один вспомогательный узел — подогрева раствора. Насос, небольшой циклон для очистки от мусора да бытовой проточный водонагреватель — вот и вся система. В принципе, у нас получился большой водонагреватель на три кубометра… Эх, надо было пенополистиролом колодец обложить, не подумали! Но не откапывать же теперь. Ладно, лето, место сухое — сам грунт послужит теплоизоляцией.

К вечеру система была готова к испытаниям. Николай торжественно объявил о начале приёмочных тестов.

— Сначала проверим герметичность давлением, — распорядился он.

Шурка включила компрессор, и он заработал с характерным тарахтением. Николай открыл нужные краны, воздух устремился в систему. Давление росло медленно — общий объём системы превышал пять кубометров!

Когда стрелка манометра дошла до десяти атмосфер, компрессор отключился. В наступившей тишине все прислушивались. Где-то тихо посвистывало.

— Кто накосячил с резьбой? — грозно спросил Степан, оглядывая мужиков.

Николай обошёл систему с мыльным раствором, ища утечку.

— Вот оно! — воскликнул он, указывая на один из сильфонов. — Недотянут.

Пара поворотов ключа — и свистеть перестало. Давление держалось стабильно.

— Отлично, — одобрительно кивнул Николай. — Теперь проверим вакуум.

Воздух стравили. Шурка включила вакуумный насос, который работал намного тише компрессора. Стрелка вакуумметра поползла влево, и минут за двадцать давление упало до минус 0,95 атмосферы.

Все снова прислушались. На этот раз было тихо.

— Система держит, — доложил Николай. — Можно переходить к гидравлике.

Колодец загодя заполнили водой. Шурка включила систему водоподготовки, насос зажужжал, прогоняя воду через циклон и нагреватель. Разумеется, ждать, когда весь объём прогреется, мы не стали. Работает — и отлично.

Шурка открыла вентиль на трубе, соединяющей бочку с колодцем, и вода с бульканьем устремилась в автоклав, да так быстро, что в колодце возник водоворот, а вода уходила прямо на глазах.

— Как быстро! — восхитился один из наблюдавших.

— Вакуум! — важно ответил ему другой.

Заполнение заняло полторы минуты. Поплавковый клапан сработал и перекрыл вакуумную магистраль. Автоклав оказался полностью заполнен.

— Работает! — воскликнула Шурка.

Завершающим испытанием стал слив. Николай открыл вентиль от компрессора, сжатый воздух с рёвом ворвался в автоклав. Вода с рёвом выплеснулась из сливной трубы. Меньше чем через минуту камера опустела — в колодце забулькали большие пузыри воздуха.

— Вот это мощь! — восхитился кто-то.

Все соединения остались герметичными, никаких протечек не было. Система работала как часы.

— Шурка, ну ты и голова! — восхитился Степан. — Такую установку придумать!

Девушка просто сияла. К её способностям по ремонту техники все давно привыкли. А вот создать что-то новое, да ещё в такой короткий срок — это достижение совсем другого уровня!

Николай одобрительно кивнул.

— Завтра можно запускать работу с комлями, — вынес он вердикт.

— Поздравляю, дочка! — из собравшейся толпы вышел Тихон, который уже успел вернуться с учёбы. — Я всё видел! И очень тобой горжусь!

— Спасибо, пап, — Шурка обняла отца, стрельнув глазами в мою сторону.

Я поднял большой палец вверх, широко улыбаясь. Надо будет как-то её поощрить. Только вот как?

ㅤ

Народ постепенно расходился, и в наступающей вечерней тишине особенно отчётливо слышались голоса рабочих, обсуждавших успешные испытания автоклава. Шурка сияла как начищенный самовар, принимая всё новые поздравления.

Я стоял, прислонившись к борту внедорожника Чемезова, и наслаждался моментом. То, что ещё каких-то три дня назад было всего лишь идеей, теперь представляло собой агрегат — и первый серьёзный производственный участок в моих владениях.

— Ваше Сиятельство, — негромко окликнул меня Степан.

Я обернулся. Прораб подошёл, держа в руках свёрнутые чертежи. Выражение его лица было задумчивым, словно он взвешивал что-то важное.

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Не случилось, но случится, — Степан развернул листы на капоте внедорожника. — Вот, смотрите.

Передо мной лежали мои же чертежи стоечно-ригельного каркаса. Деревянные фермы, врубочные соединения, шип-паз…

— Узлы вы вычертили правильные, как по учебнику, — Степан постучал пальцем по одному из соединений. — Крепкие. Но их много. Очень много.

Он провёл рукой по чертежу центральной фермы, показывая каждое пересечение балок.

— На два дома у нас полсотни ферм, это двести врубок, — продолжал он. — А ведь каждая врубка — это две детали идеально подогнать друг к другу. Это не считая сотен других соединений — раскосов, стоек, обвязки.

Степан был прав — соединений действительно много.

— Предлагаешь использовать стальной крепёж? — спросил я.

— Ни в коем случае! — решительно покачал головой Степан. — Конструкция очень длинная, соединений много. А у нас ещё и крыша вперёд, с её парусностью. Каркас будет «гулять» при каждом порыве ветра, расшатывая все узлы. Так что вы всё верно начертили, так и надо. Но…

Степан тяжело вздохнул, глядя на клонящееся к закату солнце.

— Бензопилой так точно не сделаешь, тут практически столярная работа нужна. У нас просто мастеров столько нет. Печников мы натаскаем, время есть — месяц на обучение, потом ещё два на кладку. А каркас уже через неделю с небольшим собирать, и тут надо сразу хорошо делать. А плохо — лучше вообще не начинать.

Степан не жаловался — он просто констатировал факт.

— Я могу сделать за день десяток таких узлов. Но я не могу гарантировать, что пятьсот узлов, изготовленных разными людьми вручную, будут идентичными.

Честно говоря, я и сам об этом думал, но… не додумал мысль до конца. На старте слишком долгое планирование — это верный способ никогда не начать. А так война план покажет.

Собственно, уже показала.

— Понял, — кивнул я. — Что ж, я повторю тебе то же, что сказал Игорю Викторовичу.

Прораб удивлённо поднял бровь.

— И что же?

— Если мы не видим сходу решения — это не значит, что его нет!

— Да, собственно, решение-то есть, Ваше Сиятельство, — пожал плечами Степан. — Станки нужны, хотя бы пазошиповальный и чашерезный. Пусть не новые, вон, Шурка починит что угодно. Без станков никак.

— Степан, — улыбнулся я, похлопав его по плечам, — если проблему можно решить за деньги, то это не проблема, а расходы! А деньги у меня есть. Не очень большие, но на бэушные станки поди хватит!

— Хорошо, коли так, — согласился Степан. — Ну я тогда пойду. Спокойной ночи, Ваше Сиятельство.

— Да, конечно, иди. Спокойной ночи.

Я сел за руль и достал телефон. Так, что у нас там по объявлениям о продаже станков?

Сидя в салоне внедорожника, я пролистывал объявления о продаже деревообрабатывающих станков. Экран телефона светился в сгущающихся сумерках, а цифры вызывали всё большее уныние. Промышленный чашкорез — от пятидесяти тысяч. Долбёжно-пазовальный — тоже. Пятиосевые обрабатывающие центры с ЧПУ вообще под полмиллиона.

— Да что же это такое, — пробормотал я, прикидывая общую сумму. — Дешевле весь каркас заказать готовым! Вот только сколько придётся прождать…

— Ваше Сиятельство? — Степан заглянул в открытое окно машины. — Удалось что-то найти?

— Ты был прав — без станков никак, — вздохнул я, показывая ему экран. — Но цены на них кусаются. Даже на бэушные.

Степан присвистнул, увидев стоимость оборудования.

— Это ж целое состояние! — покачал он головой. — Мне кажется, вы ищите слишком мощные. Может, есть что-то для небольших мастерских, а не для заводов?

— Садись, — кивнул я на пассажирское сиденье. — Сузим область поиска. Ты прав, промышленный класс нам избыточен. Нужно разбить задачу на части и найти под каждую самый простой и дешёвый станок.

Степан устроился рядом, достал из кармана потрёпанную тетрадь.

— Я уже думал над этим, — развернул он страницу с набросками. — Все соединения разделил на две группы: простые — шип-паз, четверть, и пара сложных врубок для ферм.

Хм… Действительно, при всём многообразии конструкций основа была простой.

— Тогда для простых соединений подойдёт обычный пазошиповальный станок для столярной мастерской, — подхватил я его мысль. — Поищем именно такой, не новый — Шурка что угодно отремонтирует.

— Так оно, — кивнул Степан. — Но главная проблема остаётся — сложная врубка.

Я снова углубился в поиск и быстро понял одну очень печальную вещь. Чашкорез сам по себе стоит недорого, и купить я его могу без проблем. Вот только без специальной фигурной фрезы он бесполезен. А изготовить такую — это время. Да и деньги тоже — фреза может запросто оказаться дороже станка. И их надо минимум две — на обе части узла.

Вся проблема — в сложном контуре врубки. И упрощать его в таком ответственном соединении — неправильно. Он неспроста именно такой.

— Как думаешь, Степан, — я оторвался от телефона и посмотрел на собеседника, — а можно без вот этой сложной профильной фрезы обойтись? Нам ведь нужна не сама фреза. Нам нужно что-то, что может повторить сложный контур.

— О! — воскликнул Степан. — Копировально-фрезерный! Работал на похожем в молодости. Это может сработать — делаю один идеальный образец, а станок его тиражирует.

Лицо Степана заметно посветлело.

— Вот и план, — кивнул я. — Два станка: простой пазошиповальный и копировально-фрезерный. Это должно быть значительно дешевле!

Только как я не искал — за вменяемые деньги находил только или ручные приспособления, которыми вряд ли получится обеспечить повторяемость узлов при наших-то объёмах, или такие хлипкие станочки, что ими только поделки на уроках труда в школе вырезать. Или, опять же, промышленное оборудование, которое в мой бюджет никак не вписывалось, не говоря о том, что подготовка полноценного цеха, пусконаладка и всё прочее с этим связанное обойдётся в такую копеечку, что вся затея напрочь теряет смысл.

Степан, что характерно, с моими наблюдениями согласился. И тоже, как и я, задумался.

Ситуация складывалась нехорошая. Патовая.

В этот момент к машине подошла сияющая Шурка.

— О чём совещание? — поинтересовалась она, заглядывая в окно.

Я поднял на неё взгляд, потом посмотрел на экран телефона с ценами на станки. В голове зародилась шальная мысль.

— Залезай. Мы тут пытаемся найти, где купить станки подешевле, — объяснил я. — Но даже б/у — это время на поиски, доставку, ремонт, пусконаладку, обучение… и деньги немалые к тому же.

— А какие именно станки? — Шурка забралась в салон, устроившись на заднем сиденье.

— Вот такие, — я показал несколько. — Как думаешь, это сильно сложнее автоклава?

Глаза Шурки мгновенно загорелись азартом.

— Ну может и немного сложнее, — пожала она плечами, — но насколько интереснее! Серьёзно думаете их…

— Сделать самим, — перебил я, решившись.

Степан покачал головой, ошеломлённый таким поворотом.

— Одно дело — автоклав, просто бочка с трубками, — проворчал он. — А другое — станки!

— А как думаешь, что сложнее, «Ласточка» или вот такой станок? — возразил я, кивнув в сторону Шуркиной машины. — Она ведь её не починила, а именно собрала!

— Из говна и палок… — усмехнулся Степан.

— Эй! — возмутилась Шурка.

— … к тому же на эту машину ушёл целый год, — невозмутимо продолжил плотник. — У нас столько времени нет!

— Так ведь и задача у нас — не промышленный обрабатывающий центр построить, — парировал я. — Плюс я сам приму непосредственное участие в конструировании.

Я стал предельно серьёзным, излагая суть дилеммы:

— Степан, без станков стройка встанет — мы не можем сделать такое количество узлов быстро и качественно. Да, мы можем купить готовые станки, но тогда стройка тоже встанет, потому что на это уйдут почти все деньги. А те приспособления, которые мы можем купить без проблем — сам видишь, не внушают доверия.

Я выдержал паузу, давая словам дойти.

— У нас два пути, которые гарантированно ведут к остановке стройки, и третий, безумный вариант — попытаться сделать станки самим. Он даёт нам хотя бы шанс. Разумеется, я ещё поищу готовые…

— Так-то оно так, — вздохнул Степан. — Ежели не так и не сяк, то вот тебе тогда и пожалуйста. Что ж, Ваше Сиятельство, удачи с поисками. Я тоже покумекаю, авось что в голову придёт.

— Иди, кумекай, — кивнул я, отпуская его. — Саша, перебирайся сюда. Поехали.

— Куда поехали? — заинтересованно спросила девушка.

— В усадьбу. Будем смотреть в Сети, что можно использовать готовое.

— Ой, мне тогда переодеться надо! — смутилась девушка. — Куда я в робе?

— Ладно, давай, я тебя подожду, — согласился я.

Шурка вернулась минут через пять, вся в предвкушении новой технической авантюры.

— Илья, — спросила она, — а ты уверен, что мы справимся?

— Не боги горшки обжигают, — хмыкнул я.

— А если не получится?

— Получится, — уверенно ответил я, выруливая в сторону усадьбы. — У нас просто нет другого выбора.

Шурка довольно хмыкнула и откинулась в кресле.

В усадьбе я сразу направился в кабинет, где за ноутбуком сидела Катя. Она что-то сосредоточенно печатала, время от времени сверяясь с листами расчётов.

— Катя, дай свой ноутбук, пожалуйста, на часок? — попросил я, входя в кабинет вместе с Шуркой.

Руки Кати замерли над клавиатурой.

— Кхм… вообще-то, это личный ноутбук, — она вдруг смущённо покраснела.

— Катюш, ну сделай отдельную учётку, всего делов! — предложил я.

— Хорошо! — согласилась Катя. — Сейчас всё настрою.

Через несколько минут мы с Шуркой устроились за большим столом. И уже через десяток минут на экране были десятки открытых вкладок — от каталогов промышленного оборудования до форумов самодельщиков. Рядом лежали чертежи узлов, а стопка чистой бумаги быстро превращалась в эскизы и расчёты.

— Давай начнём с самого простого, — предложил я, открывая страницу магазина инструментов. — Ручная циркулярка плюс направляющие. Это всё готовое, купить можно.

Шурка наклонилась к экрану, изучая характеристики.

— Вот только к торцу направляющую не приставишь, — нахмурилась она.

— А что если, — я быстро нарисовал схему на бумаге, — заменить штатную направляющую на трубы и втулки из фторопласта?

— Пусть направляющая неподвижная будет, — подхватила Шурка, дорисовывая конструкцию, — а положение пропила будем регулировать положением бруса! Вместо рулетки — комплект подкладок под брус для каждого узла.

Шурка оживилась.

— Смотрит рабочий — какой нужен узел: шип, паз или четверть. У каждого свой номер, достаёт нужные подкладки, выставляет, делает пропил!

— Да-да! — я уже рисовал следующую схему. — А чтобы шип сделать, нужна вторая пила на той же направляющей! С другой стороны! У одной пилы ось вертикально, а у другой горизонтально. Одной подпилил, другой отрезал!

— Здорово! — Шурка потёрла руки. — А для пазов… не фрезеровать же их, от этого и пытаемся уйти.

— О! — я ткнул пальцем в экран. — Есть же осциллирующая пила! Пропилы сделали, сверху осциллятором вжик — она как стамеска работает.

— Лучше с одной стороны только до середины, а потом брус перевернуть и с другой стороны, — предложила Шурка, — чтобы пилу не увело.

Я остановился, карандаш завис над бумагой.

— Стоп. Проблема у нас. Если ворочать брус туда-сюда, размеры никогда не сойдутся. Размеры от одной базы должны быть!

— Значит, всё-таки перемещать не брус, а инструмент… — задумчиво протянула Шурка.

— О! — я щёлкнул пальцами. — Можно те же подкладки использовать! А чтобы поднимать весь узел с направляющими было легче — противовес!

Мы оба склонились над новым эскизом, прорисовывая детали двумя карандашами.

— Хорошо, — медленно проговорил я, — но базу лучше не от поверхности, а от центра. Надо как-то позиционировать…

— Клещи! — воскликнула Шурка. — Если у них шарнир зафиксировать…

Я быстро набрал в поиске нужные слова.

— Рычажно-клещевой захват! — нашёл я картинку. — Да, точно подойдёт. Вот только… — я замер, водя руками в воздухе, мысленно пытаясь представить направления резания. — Надо развернуть станок!

— Как? — не поняла Шурка.

— Все резы всеми тремя инструментами происходят в одном направлении, но в разных плоскостях, — объяснил я, рисуя схему. — Плоскости не проблема, а вот направление удобнее вертикальное. Это позволит обрабатывать не только торцы брусьев, но и в середине, такие выборки у нас тоже есть.

— Всё равно не понимаю…

— Смотри! — продолжил я. — Делаем общую раму, две направляющих — одна снизу, другая сверху. И ставим на них три вертикальные каретки, на каждой — свой инструмент. Одна режет вдоль бруса, пропилы, другая поперёк, запиливает шип или четверть, третья выпиливает паз осциллятором.

— Два осцилятора! — перебила Шурка. — Один сверху, другой снизу, чтобы брус не переворачивать! И противовесы нужны… А ещё каретку с продольным пропилом — надо посередине поставить, она всегда первой нужна. Пропилил — и сдвинул в одну сторону или другую, смотря какой инструмент нужен. Как… как плечики в шкафу!

В дверях появилась Катя с подносом.

— Вы ужин пропустили, — укоризненно сообщила она. — Принесла перекусить и кофе.

— Спасибо огромное! — хором отозвались мы с Шуркой, не отрываясь от чертежей.

Быстро перекусив, я вернулся к ноутбуку.

— Так, а что там у нас по копировально-фрезерному… — пробормотал я, открывая новую вкладку. — О, смотри! Кто-то из фанеры вообще сделал! Четыре степени свободы!

Шурка заглянула через моё плечо.

— А что если… ну конечно, не из фанеры, нам пожёстче надо… Но что если тоже вертикально развернуть? Тогда оператору удобнее будет, не надо тянуться…

— А почему бы и да… — согласился я, уже рисуя новую схему. — И противовес тоже сделать, чтобы вес каретки нулевым был. А ещё смотри! Если место крепления сделать не на всю длину направляющих, чтобы портал мог в сторону уходить…

— … то можно будет обрабатывать детали не только спереди, но и с торца, и даже сзади! — закончила Шурка.

— Именно!

— Илья, тебе свой ноутбук нужен, — оторвалась от бумаг Катя. — И Саше, пожалуй, тоже.

— Да я ж в нём ничего не понимаю! — возразила Шурка.

— Я покажу, — улыбнулась Катя.

— Ты права, — кивнул я. — А то твой занимаем. И я мог бы все чертежи в программе вычертить, а не от руки. Надо купить…

— Направляющие можно на токарном выточить… — предложила Шурка.

— Нет-нет-нет! — возразил я. — Времени у нас на всё это нет. Купим готовые, они продаются. И направляющие, и шарикоподшипниковые опоры, и профиль конструкционный. Это как конструктор — главное придумать, что ты хочешь, а собрать можно очень быстро!

В дверном проёме появилась заспанная Лера в домашнем халате.

— Вы ещё здесь? — удивилась она.

— Илья с Шуркой станки изобретают! — подмигнула ей Катя.

— Да ладно! — Лера заинтересованно заглянула через плечо. — Ой, железки какие-то!

— Илья, ты всерьёз намерен это сделать? — спросила Катя. — Может, попроще как-то?

— Да это правда конструктор! — отмахнулась Шурка, не отрываясь от изучения каталога комплектующих. — Ну посмотри! Я даже не знала про такое! А ещё… нам ведь станок для соломенных матов делать, он намного сложнее…

— Именно! — подтвердил я. — Вот и потренируемся на кошках!

Катя покачала головой с видом человека, наблюдающего за безумцами, но в глазах её читался интерес. Лера зевнула и отправилась спать, а мы с Шуркой вернулись к чертежам.

ㅤ

— Вы что, всю ночь работали? — удивилась Катя, зайдя утром в кабинет.

— Ага, — кивнул я.

— Вот здесь шпиндель усилить надо, — Шурка ткнула пальцем в узел крепления циркулярной пилы. — Нагрузки будут приличные.

— Согласен, — кивнул я, внося правки в модель. — Поставим на подшипниковые опоры, с двух сторон. А к двигателю через штатную резьбу присоединим.

Катя походила по кабинету кругами, время от времени бросая на нас неодобрительные взгляды, потом ушла, а вернулась с кофе и нажористыми горячими бутербродами.

— Илья, может, всё-таки съездим в Златоуст? — предложила она. — Купим тебе ноутбук, мне уже мой нужен.

— Сейчас, — не поднимая головы от экрана, отозвался я. — Мы уже почти закончили…

Это «почти» растянулось ещё на три часа. Каждая деталь требовала тщательной проработки, каждое соединение — точного расчёта.

— Ладно, — вздохнула Катя, направляясь к двери. — Раз мой ноутбук так вам нужен, займусь бумажной работой.

Дверь захлопнулась за ней с грохотом. Я удивлённо посмотрел вслед девушке.

— Чего это она? — удивлённо подняла голову Шурка.

— Надо и правда ноутбук себе купить, — вздохнул я. — Неловко вышло. Так, что там у нас дальше…

К вечеру мы не только закончили с конструкцией станка, но и успели заказать в Челябинске все необходимые детали и раскрой бакелитовой фанеры, которую решили использовать для некоторых узлов. Можно было бы и в Златоусте, но они бы всё равно везли из Челябинска, только заняло бы это три дня. Поэтому я решил съездить сам.

ㅤ

На следующий день, в среду, мы с Шуркой отправились в Челябинск за деталями и готовым раскроем. Катя и Лера тоже хотели поехать, но сами же признали, что у них много работы по снабжению.

— Кто-то ведь ноутбук отжал, — ядовито заметила Катя, складывая документы на столе.

— В следующий раз обязательно возьму, — пообещал я.

— Конечно, — кивнула она с натянутой улыбкой. — В следующий раз.

В машине Шурка светилась от счастья. Всю дорогу она то вспоминала, как собирала свою «Ласточку», то про пикап, то про автоклав.

Автоклав, кстати, проверили — специально чурбан загрузили, потом распилили, посмотрели. Отлично пропитывает!

Вспомнили мы и про «глаз души», который почти готов, совсем чуть-чуть осталось доделать, но ведь станки нужнее, они же уже прямо сейчас нужны…

Всю дорогу мы говорили только о технике, проектах, планах. Шурка была в своей стихии — делилась идеями, задавала вопросы, предлагала улучшения.

В какой-то момент я понял, что начал сравнивать Катю и Шурку.

Катя, которая не побоялась уйти из богатого дома, не отступила в огне лесного пожара, выстояла против давления собственного отца-князя. Её смелость, острый ум, способность быстро разобраться в любой ситуации. То, как жадно она изучает жизнь, которую раньше видела лишь из окна лимузина. Смелость, ум, красота — что ещё надо?

И Шурка ведь такая же, хоть и совсем другая! Смелая девчонка, которая не побоялась ни против демонического медведя с ружьём выйти, ни за сложнейшие технические задачи взяться. Умная, красивая, восторженная. Она знала эту жизнь — и всё равно смотрела на неё широко открытыми от восхищения глазами.

Что та, что другая — образец девушки, о которой можно только мечтать.

Что самое удивительное — они даже между собой если не подружились, то как-то научились находить общий язык.

Обе находили во мне живой отклик, обе были важны для моих планов и для меня лично. И обе, если честно, притягивали меня каждая по-своему.

Чёрт. Главный вопрос теперь — как всё не испортить? Как не разрушить то хорошее, что между нами сложилось? Жизнь действительно становилась всё более запутанной, и, похоже, автором этой путаницы был я сам.

Впереди показались первые дома Челябинска, и я сосредоточился на дороге, откладывая сложные размышления на потом. Сегодня у нас была цель, простая и понятная — станки. А всё остальное… всё остальное подождёт.

ㅤ

Наутро после масштабной закупки деталей я быстро позавтракал и отправился в деревню проверить, как идёт стройка. Накануне на первой площадке закончили снятие грунта, и сегодня начинался самый ответственный этап — установка фундамента из «курных ножек».

— Ваше Сиятельство! — Степан заметил меня первым и подбежал, размахивая планшетом с чертежами. — Вы как раз вовремя! Думали уж без вас начинать!

Геодезист уже выставил оси для траншей двумя парами высоких вешек с каждой стороны участка — створные знаки, чтобы экскаваторщик мог копать точно по створу.

А траншеи делали потому, что столбики шли через каждые неполные три метра, глубина установки — больше метра. Экскаватору при таких условиях, тем более в жёстком, хоть и разборном скальном грунте, проще рыть сплошную траншею, чем отдельные ямы. К тому же траншея должна получиться ровная и достаточно узкая, а вот яма, как ни старайся, будет с пологими осыпающимися краями. И глубину у траншеи экскаваторщику контролировать легче. В общем, общая траншея, как ни странно, выходила быстрее, чем отдельные ямы.

Когда я подъехал, лесовоз как раз раскладывал пропитанные комли вдоль размеченной линии будущей траншеи. Массивная стрела поднимала почти двухметровые полутонные брёвна, словно те ничего не весили, и аккуратно укладывала их точно по поперечным осям. Знакомый водитель работал быстро и точно, быстро обогнав экскаватор.

Тот не торопился, работая аккуратно и точно. Ковш вгрызался в скальную породу, отмеряя глубину по примотанной поперёк стрелы палке.

— Два метра ровно! — выкрикнул геодезист, проверяя очередной участок теодолитом. — Отлично!

Фактическая глубина траншеи была, конечно, гораздо меньше, от силы полтора метра — потому что полметра мягкого грунта мы сняли.

Следом шла бригада рабочих. Они сталкивали комли в готовую траншею, а затем под руководством того же геодезиста выставляли каждую сваю строго по осям и вертикали с помощью пары ломиков и вербальной магии.

— На*** до*** под комель на***рили? — геодезист сверился с проектной отметкой.

— Да это бревно короткое! — попытались оправдаться рабочие.

— *** у тебя короткий, а бревно длинное! — закатил глаза геодезист. — Отгребайте давайте из-под него! Не пролазит в проектную отметку!

Рабочие орудовали ломами и клиньями, подгоняя положение комля. Как только свая занимала нужное положение, её фиксировали, присыпая грунтом по краям траншеи.

Я дождался, когда экскаватор, закончив копать очередной участок, развернулся и вернулся к уже установленным сваям. Лёгким потрясыванием ковша он аккуратно присыпал основания комлей на глубину не больше полуметра, и снова вернулся к рытью траншеи. А на присыпанном участке двое рабочих принялись трамбовать грунт виброплитой.

В это время на второй площадке, через дорогу, второй экскаватор начал снимать грунт, грузя его сразу в самосвалы.

Я ещё раз окинул взглядом кипящую стройку. Рабочие трудились с энтузиазмом, и в мотивации не нуждались. Техника работала без сбоев, материалы поступали точно по графику, и процесс напоминал хорошо отлаженный конвейер.

ㅤ

Следующие два дня мы с Шуркой не вылезали из мастерской, припахав заодно ещё пару человек. Столяр делал для нас станины из клеёного ясеня, токарь точил валы, а мы занимались сборкой узлов.

И если на этапе проектирования скорее Шурка помогала мне, то теперь мы поменялись ролями. Девушка без всяких инструментов чувствовала, хорошо ли затянута резьба, нет ли пустот в сварочном шве, или непредусмотренных напряжений в конструкции. Мне оставалось только подавать ей нужные детали, чтобы ускорить процесс сборки.

Наконец, в пятницу ближе к вечеру станки были готовы. Они выглядели необычно и изящно одновременно: массивное деревянное основание из светлого ясеня, поблёскивающие анодированным алюминием детали рамы, никелированные направляющие и яркие синие, зелёные и жёлтые корпуса электроинструментов. Промышленная эстетика… или эклектика, с тёплым деревянным оттенком.

К этому моменту в цеху собралась вся наша команда. Даже Катя приехала специально, чтобы посмотреть на результат наших трудов. Степан с несколькими мужиками принёс несколько обрезков бруса.

— Сначала покажем сами, — сказал я, принимая у Степана заготовку.

Я выставил брус по упору «глубина 150», зажал его в самоцентрирующемся зажиме. Лёгким движением, буквально одним пальцем, подвёл среднюю каретку, которая с продольной пилой, к заготовке, выставил её по заранее размеченной линейке «шип» в положение «50» на правой половине линейки. Стопор щёлкнул, входя в треугольный паз линейки. Циркулярка, расположенная наверху, как на торцовочной пиле, завизжала, я потянул её за рукоять вниз с лёгким усилием, и вращающийся диск вгрызся в древесину, оставляя за собой идеально ровный пропил. Вернул циркулярку в крайнее верхнее положение, переставил каретку в положение «50» на левой половине линейки «шип». Щелчок стопора — и второй пропил.

Откатив каретку влево, к осциллятору, я подтянул в рабочую зону правую каретку, с поперечной пилой. Та же линейка, только у этой каретки стопоры смещены вправо, и используют другой участок линейки, где «правая» и «левая» разметки сильно разнесены. Здесь первый проход также сверху вниз, но вот перестановка — в нижнем положении инструмента, и второй проход снизу вверх.

Каретку на место.

Всё.

— Сорок восемь секунд с момента установки! — прокомментировала Шурка, которая следила за временем по секундомеру.

Я снял готовый шип со станка и положил рядом, на верстак. Установил вторую заготовку.

Продольные пропилы сделал также, но теперь использовал линейку «паз». И каретку откатил вправо, а слева подкатил третью каретку, с осцилляторными пилами. На ней у нас стояло сразу два инструмента, один сверху, другой снизу. Я включил оба сразу и повёл их навстречу друг другу. Столкнуться пилами они не могут — салазки, скользя по направляющим каретки, сталкиваются первыми, так что между пилами остаётся сантиметровый зазор. После этого их можно сдвинуть чуть вверх или чуть вниз — это уже без разницы.

Вжик — и две пилы, работая одновременно, вошли в древесину. Далеко не так быстро, как циркулярка, но гораздо быстрее, чем стамеска в руках сколь угодно опытного столяра.

Брусок из пропиленного паза выпал, я подхватил его и отбросил в сторону, в ящик, в котором, пока мы проводили юстировку, скопилось уже немало обрезков.

Каретку на место.

Всё, готово.

— Минута двадцать на паз! — сообщила Шурка.

Настал ответственный момент. Я извлёк вторую деталь из зажима и приставил к другой. Шип вошёл в паз плотно, но без особых усилий — только слегка киянкой постучать пришлось.

Степан, который до этого наблюдал с заметным скепсисом, подошёл и провёл рукой по ровной, с едва заметной полоской стыка, поверхности соединения.

— Чудеса… — выдохнул он, покачав головой.

— Теперь очередь копира, — объявила Шурка, устанавливая образец подкоса на станину второго станка.

Это у нас едва ли не самый сложный элемент всей конструкции — торцевая деталь с несколькими плоскостями резания. Шурка закрепила образец в верхнем зажиме, установила заготовку в нижнем и включила фрезер.

Три минуты — и копия, снятая со станка, чётко вошла в изготовленный Степаном образец затяжки, ответную часть узла.

Степан подёргал соединённые детали, но узел держался, и раскачиваться не хотел. Чтобы вытащить одну деталь из другой, пришлось применить некоторое усилие.

— С такими помощниками, Ваше Сиятельство, мы теперь точно всё в срок сделаем! — вынес он свой вердикт. — Позвольте самому попробовать.

Я молча протянул ему защитные очки.

Степан начал неуверенно, задумчиво. Но разметка с использованием разных линеек не оставляла выбора. Так что постепенно движения плотника становились увереннее, а довольная улыбка всё шире.

Ещё с полчаса Степан и будущие операторы осваивали новые станки, пока не закончились принесённые заготовки. Их сточили, как карандаши, торцуя уже сделанные элементы соединений и снова повторяя ту же операцию. Только тогда мужики, наконец, разошлись, обсуждая новые игрушки.

Мы остались в мастерской втроём. Довольная и очень гордая проделанной работой Шурка решила прибираться, а Катя, которая всё это время стояла в сторонке, подошла поближе, разглядывая станки.

— Вы всё-таки это сделали! — покачала она головой. — Я думала это невозможно!

— Сама поверить не могу! — устало, но счастливо улыбнулась Шурка, сдувая непослушную чёлку.

— Знаешь, — повернулся я к Кате, — есть одна фраза, которую я на прошлой неделе уже говорил Игорю Викторовичу, нашему печнику. Невозможно — не приговор, это всего лишь мнение. Мы можем всё! Главное самим в это верить.

Она внимательно посмотрела на меня, потом на Шурку, потом снова на станки.

— Пожалуй, ты прав, — медленно проговорила она. — Я правда начинаю в это верить. Но сейчас давайте отдыхать. У тебя, Илья, завтра клиент, помнишь об этом?

— Клиент? — я честно попытался вспомнить и не смог.

— Да, как раз иллюстрирующий твой тезис, — улыбнулась она. — Из такого высшего общества, что его пребывание здесь было бы просто невозможно.

— Твоя работа? — догадался я.

— Ну… — Катя изящно присела на край станка. — Представляете, какая история приключилась! Мы просто болтали с подружками, и я немного рассказала, что у нас здесь происходит. И одна из подруг, Света, тут же спрашивает: «А можно я расскажу моему жениху?» Я подумала — отчего бы и нет?

Катя оживилась, глаза заблестели.

— И вот Света рассказывает своему возлюбленному, а тот приходит просто в неописуемый восторг! Потому что знает, что отец в молодости был страстнейшим охотником! В доме трофеи повсюду. Он идёт к отцу и рассказывает: «Отец, только представь! Оказывается, есть место, где можно поохотиться на настоящих демонов!» И он тут же говорит сыну: «А нельзя ли и мне принять участие? Я бы с величайшим удовольствием!»

Шурка перестала подметать, да и я заслушался.

— Сын мчится к телефону, звонит Свете: «Дорогая, представляешь, я рассказал своему отцу, и тот захотел поохотиться. Могла бы твоя чудесная подруга организовать сафари для моего батюшки?» Света тут же звонит мне: «Катюша, отец моего жениха просто горит желанием поохотиться! Можешь устроить?» Я обещаю всё устроить, а сама иду к тебе. Я пыталась тебя спросить, Илья, честное слово! Но ты только рукой махнул и сказал: «Решай сама, я занят» — и снова к своим чертежам!

Катя театрально вздохнула.

— Ну что делать? Я звоню Свете: «Конечно можно!» Света в восторге передаёт жениху: «Катя говорит, что всё устроит!» Жених сообщает отцу: «Папа, они согласны!» Отец просто сияет и спрашивает: «А когда же возможно?» Сын тут же Свете: «Мой батюшка интересуется сроками!» Света мне: «Он спрашивает, когда можно?» Я отвечаю: «Да хоть завтра, но лучше в выходные!» Света жениху: «Представляешь, хоть завтра! Но лучше если в выходные, а то у всех дела!» Жених отцу: «Батюшка, можно в эти выходные!»

Она остановилась перевести дух.

— И тут отцу надоедает играть в глухой телефон, и он спрашивает: «А нельзя ли мне переговорить с организаторами лично?» Сын мчится к Свете: «Папа желает поговорить напрямую!» Света звонит мне: «Катюша, он хочет с тобой лично побеседовать!» Я говорю: «Что за вопрос, конечно, дай мой номер!» Света передаёт жениху мой телефон, жених отцу… И вот вчера вечером мне звонит совершенно незнакомый номер!

— И? — нетерпеливо спросил я.

— Поднимаю трубку, а там такой солидный голос: «Добрый вечер! Беспокоит советник Вышнеградский. Говорят, вы можете организовать охоту на демонов?»

— Советник императорского двора⁈ — у Шурки отвисла челюсть. Честно говоря, у меня тоже.

— Советник императорского двора, князь Вышнеградский, собственной персоной! — торжествующе объявила Катя. — И он прибывает завтра!

До приезда князя оставалось минут двадцать, и в усадьбе царила та особая суета, которая бывает только перед визитом очень важного гостя. Мать, приодевшаяся по случаю почти официального приёма в тёмно-синее строгое платье, и даже перехватившая волосы чёрной ленточкой, уже третий раз проверяла, всё ли в порядке в гостевой комнате. Лера металась между кухней и гостиной, пытаясь помочь то Марфе, то Альфреду. И лишь Артём, получивший строгий наказ вести себя прилично, старался лишний раз не отсвечивать, пока и его не припахали.

— Да расслабьтесь вы! — попытался я их образумить. — Уверен, князь не из тех, кто ждёт, что перед ним будут приседать на задних лапках!

— Откуда такая уверенность? — прищурилась Лера.

— Потому что чванливый сноб не рванёт на охоту за две тысячи километров! — я повернулся к Кате. — На чём он, кстати, приедет?

— Заказала ему такси из аэропорта, — ответила та с улыбкой.

— Вот видишь! — я подмигнул сестре. — На такси! Выдохни и веди себя… естественно!

— Ты так говоришь, будто каждый день с князьями общаешься! — вздохнула Лера.

Мы с Катей переглянулись, едва сдержавшись, чтобы не заржать.

— Ну, не каждый день… — ухмыльнулся я.

— Ой, всё! — отмахнулась сестра. — Что с тобой говорить, ты вообще не от мира сего!

Ох, как ты в точку, сестрёнка. И то, старое мировоззрение и воспитание человека, родившегося в стране, победившей аристократию, иногда прорывается через нынешний титул. Ну не умею я приседать и говорить «ку»!

На самом деле меня беспокоило совсем другое. Катя ведь не просто организовала этот визит — она поставила на кон свою репутацию. А охота ещё не настолько отработана, это же всего второй клиент! Не слишком ли это — сходу на такой уровень замахиваться? Что если что-то пойдёт не так?

Я прошёлся по гостиной, машинально выглянул в окно. И замер. Во двор въехала машина, настолько неуместная в нашем заповеднике демонов, особенно на фоне не до конца приведённой в порядок усадьбы, насколько это было вообще возможно. Красный кабриолет с открытым верхом, за рулём которого, конечно же, сидела Эмма.

Хотя на голове у неё была широкополая шляпа, а глаза прятались за большими, в поллица, солнцезащитными очками, не узнать её было бы сложно. Только Эмма так умеет — вроде ничего особенного, а кровь от головы сразу отливает.

Она вышла из машины, небрежным жестом сняла шляпу и закинула её на заднее сиденье. Тяжёлая копна тёмных волос разметалась по плечам, и Эмма поправила причёску, продемонстрировав и изящную шею, и открытые плечи, и великолепную фигуру. Сегодня она надела белый топ свободного кроя, и когда она подняла руки к волосам, в лучах яркого солнца отсутствие под топом белья прямо-таки бросалось в глаза. Довершали образ широкие светлые брюки и ярко-красная губная помада.

Словно королева курортного городка почтила нас своим визитом! И то, что до ближайшего курорта три тысячи километров — её совершенно не заботило! Мол, курорт будет там, где она скажет!

— Рот закрой, слюни капают, — почти беззлобно прошипела Катя, толкнув меня локтем в бок.

Я встряхнул головой. Эта зараза — которая Эмма — меня когда-нибудь доконает.

Пришлось идти встречать её. И конечно, по традиции, она тут же повисла у меня на шее с объятиями.

— Приветик, Илья! — промурлыкала она. — Готов произвести впечатление на гостя?

— Я гляжу, ты на всякий случай подготовилась за двоих? — хмыкнул я, традиционно мягко отстраняясь, и откровенно её разглядывая.

Впрочем, ни моя ухмылка, ни раздевающий взгляд её совершенно не смутили. Как пить дать, именно этого она и добивалась.

Мы прошли в дом. И конечно, Эмму встретили как родную, будто сто лет не вида́лись. Умеет же она к себе расположить. На удивление даже Катя с ней любезностями обменялась, чем, кажется, графиню изрядно озадачила.

Вдруг у меня на поясе зашипела рация.

— Ваше Сиятельство, — заговорила она голосом Тихона, — проехала машина, о которой предупреждала Екатерина Владимировна.

— Понял, спасибо, — ответил я и посмотрел на девушек. — Идём встречать.

ㅤ

Вскоре послышался шум мощного двигателя, и из-за поворота дороги к усадьбе вывернул чёрный, наглухо тонированный внедорожник. Основательный, даже на вид тяжёлый — похоже, бронированный. Молодец, Катя, правильный выбор!

— Напомни, кстати, как князя звать? — попросил я её.

— Георгий Евгеньевич, Вышнеградский.

Машина остановилась у крыльца, и мы с девушками спустились по ступеням. Неприлично заставлять князя смотреть снизу вверх.

Водитель вышел, чтобы открыть дверь перед пассажиром, но тот вышел сам. Я невольно улыбнулся — маленький штрих, подтверждающий мою теорию.

Князь оказался высоким, подтянутым мужчиной лет пятидесяти, в безупречном тёмно-синем костюме. Выделялись глаза пронзительного синего цвета. Держался он уверенно, от него прямо-таки веяло привычкой повелевать. Один короткий взгляд на водителя — и тот без лишних слов поспешил к багажнику.

— Добрый день, Ваше Сиятельство, — шагнула вперёд Катя, ослепительно улыбаясь. — Я Екатерина, вы говорили по телефону со мной. Рада, что вы благополучно добрались!

— Очень приятно, Катя, — благосклонно кивнул князь. — Благодарю за сервис!

— Позвольте представить вам хозяина усадьбы, графа Каменского, — продолжила Катя, повернувшись вполоборота в мою сторону. — Илья Михайлович — организатор сегодняшней охоты.

— Премного наслышан о вашем героизме, граф, — князь протянул мне руку. — Для меня честь познакомиться с вами лично!

— Благодарю, князь, взаимно, — ответил я, отвечая на удивительно крепкое для кабинетного чиновника рукопожатие. — Но если вы намекаете на историю с пожаром, то без Кати и брата я бы не справился.

— Так вы та самая… — князь повернулся к Кате, и его глаза широко раскрылись от удивления.

— Екатерина Владимировна Батурина, мой бизнес-консультант, — поспешил представить я.

— Хочу сказать, я восхищён вашим подвигом, юная леди! — князь неожиданно поклонился Кате и протянул руку ладонью вверх.

Катя протянула ему свою руку, которую князь с почтением поцеловал.

И тут мне захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу. Катя с её легендой прекрасно держится, строя из себя простушку. Ровно до тех пор, пока дело не доходит до автоматических, вбитых в подкорку действий. Вот как сейчас. Да любая простолюдинка от такого галантного поклона князя в обморок бы грохнулась, или как минимум стушевалась бы, не зная как себя вести. А что сделала Катя? Она протянула руку для поцелуя таким привычным, естественным движением, будто мы на светском приёме, она императрица или как минимум цесаревна, и это она князю милость этим жестом оказывает.

— Я всего лишь делала то, что должна была… — зардевшись, присела в лёгком полупоклоне Катя.

Ну капец!

Я с усмешкой посмотрел на эту звезду и до неё, кажется, начало доходить. Это мои могут списать такие детали на университетское образование. Князя-то так просто не проведёшь. Вот и сейчас глаза у него чуть прищурились, явно заметил несоответствие.

Вспомнив, что формально Эмма выше по титулу, я повернулся к досадливо поджавшей губы девушке.

— Князь, позвольте представить графиню Эмму Евгеньевну Громову, вашего егеря на сегодня.

— Так вот кто нас так лихо обогнал на повороте! — хохотнул князь, галантно целуя протянутую ему ручку, после того как Эмма скорее обозначила книксен, чем исполнила его. — Очарован вашей красотой, графиня, и вашим мастерством вождения!

— Благодарю, князь! — зараза расплылась в довольной улыбке.

Водитель тем временем вынес из багажника два чемодана чёрной кожи, и, поставив их подле крыльца, очень неодобрительно посмотрел на графиню, даже головой покачал. Похоже, она не просто обогнала на повороте тяжёлый внедорожник, а как стоячего его уделала. Понятно теперь, почему она приехала за пару минут до его приезда — поди специально караулила на своротке с трассы.

Что ж, если ей хотелось обратить на себя внимание князя, то ей это явно удалось!

— Завтра к девяти утра, как договаривались, Ваше Сиятельство? — уточнил водитель.

— Да, — спокойно кивнул тот.

Альфред, до того молча стоявший у двери, спустился, подхватил его багаж и понёс в подготовленную для гостя комнату. Любопытно: при первом, быстром взгляде на эти чемоданы не угадаешь ни их ценность, ни уж тем более, насколько богат их хозяин. Они в равной мере могли бы принадлежать и князю, и простому клерку среднего звена. Интересный, однако, выбор.

Мы прошли в дом, где нас уже поджидала семья. Мать сидела в кресле с перевёрнутой вверх тормашками книгой и делала вид, что читает. Лера разбирала за столом стопку накладных. И только Артём ничего не изображал — играл в телефоне, сидя в самом дальнем углу.

При нашем появлении первой нервно подскочила Лера, мать, подняв взгляд от книги, очаровательно улыбнулась и поднялась навстречу гостю, и только Артём ничего не замечал, пока сестра не ткнула его под рёбра.

— Позвольте представить, моя мать, Настасья Викторовна, — начал я. — Сестра Валерия, брат Артём.

— Графиня, — князь поклонился матери с какой-то особенной почтительностью, поцеловав протянутую руку, — соболезную вашей утрате и восхищён стойкостью вашей семьи.

Однако! А князь-то домашнюю работу на пять с плюсом сделал!

— Благодарю, князь, — мать склонила голову.

Вышнеградский повернулся к Артёму.

— Моё почтение и уважение, юноша, — он очень серьёзно пожал растерявшемуся брательнику руку. — Защита своей земли и людей — благородное деяние в любом возрасте. Но в столь юном — особенно.

Я почувствовал лёгкое колебание магического фона.

— Инициированный маг воды? — князь приподнял бровь. — Это многое объясняет!

— Спонтанная инициация при защите усадьбы от нашествия демонов, — пояснил я.

— Ни стихия, ни демоны возраст не спрашивают, — кивнул Вышнеградский и похлопал Артёма по плечу. — Мать может вами гордиться, молодой человек!

— Спасибо, — едва слышно пролепетал вконец засмущавшийся Артём.

— Вы, наверное, проголодались с дороги? — мама тут же включилась в роль хозяйки.

— Благодарю, но перед охотой предпочитаю лёгкий перекус, — вежливо отказался князь. — Кроме того, для начала хотелось бы привести себя в порядок.

— Конечно, — кивнул я и повёл рукой в сторону лестницы. — Прошу.

ㅤ

Проводив гостя, я спустился вниз, где меня ждали вопросительные взгляды.

— Ну как? — первой не выдержала Лера. — Мы не слишком бледно смотрелись?

— Да всё хорошо, сестрёнка! — рассмеялся я.

— Правда, Лерочка, ты слишком волнуешься! — неожиданно поддержала меня Эмма.

А Катя подмигнула мне и незаметно показала жестом, мол, всё в порядке. Я и сам немного выдохнул — судя по осведомлённости князя, он хорошо понимал, куда едет.

— Илья, — мать обеспокоенно взглянула на меня, — у нас ведь стол в столовой уже накрыт… А князь вот отказывается! Как же теперь быть?

— Да всё просто, — улыбнулся я. — Организуй столик на веранде, нам всё равно навыки проверять — там и подзакусим. А вы уж тут без нас как-нибудь справитесь со всем тем пиршеством, которое я тебе сразу говорил, что лишнее.

Мать обречённо вздохнула, закатила для порядка глаза и поспешила на кухню распоряжаться. А мы с Эммой отправились переодеваться.

ㅤ

Четверть часа спустя я ждал в гостиной уже в походной одежде.

Первым спустился князь, и я не смог сдержать улыбки. Безупречный костюм он сменил на тёмные походные брюки и клетчатую рубашку, у которой закатал рукава. На ногах были высокие армейские ботинки, а левой руке он держал фетровую шляпу.

Заметив, что я улыбаюсь, князь рассмеялся, отсалютовав шляпой.

— Давно хотел, да случая не было! Во дворце в таком виде на службу не заявишься, — объяснил он, и его рука машинально потянулась к воротнику, поправить отсутствующий галстук. — Не поймут.

Тут я заметил меч на его бедре. Такой же, как у меня — работы Демидовых, в ножнах их зеленоватой кожи, без лишних украшательств, чистая функциональность.

Князь тоже заметил мой меч. Его брови слегка приподнялись, в глазах мелькнуло лёгкое удивление, но затем взгляд переместился на Катю, стоявшую неподалёку. Князь снова едва заметно прищурился.

Интересно. Катя ведь говорила, что Вышнеградский — отец жениха её подруги. Но при встрече он её явно не узнал. Догадывается, что она Демидова? С её отцом он ведь наверняка отлично знаком, может и Катю когда-то давно видел, и теперь пытается понять, она или не она?

Мои размышления прервала своим появлением Эмма, в своём обтягивающем кожаном комбинезоне, с двумя клинками за спиной.

Князь обернулся к ней и едва заметно сглотнул. Поняв, что на неё смотрят, эта зараза даже замерла на секунду наверху лестницы, как на подиуме. На мгновение мне даже показалось, что она на сцене, а столб ограждения лестницы — пилон. Пришлось пару раз моргнуть, прогоняя наваждение.

Сучка.

— Георгий Евгеньевич, давайте пройдём на веранду, — поспешил я переключить внимание князя. — Там всё готово.

Тот кивнул, с заметным усилием оторвав взгляд от провокаторши.

Мы вышли на веранду заднего двора. На столе стояло несколько тарелок с закусками и порезанным небольшими кусочками ржаным хлебом, вазочка с фруктами, чайник и графин с соком.

— У нас тут свой сыр деревенские делают, — показал я на тарелки. — Хлеб тоже домашний, с орехами и сухофруктами, на солодовой закваске. А ещё у нас зарождается некая традиция. Так сказать, эстафетная палочка. Вот эти бастурма и паштет из печени — из демонического вепря, добытого в прошлые выходные предыдущим охотником. Прошу, отведайте.

Князь с одобрением посмотрел на угощение, а затем на меня.

— Прекрасная традиция, граф, — заметил он. — В этом определённо что-то есть!

Я незаметно подмигнул Кате — это была её идея закладывать традиции. Мол, удивить чем-то аристократов сложно, а традиции создают чувство сопричастности, ощущение закрытого клуба. Вроде и мелочь, а за деньги не купишь.

Перекусив и выпив стакан сока, князь выжидающе посмотрел на меня.

— Что дальше?

— Нам необходимо оценить ваш уровень подготовки, — сообщил я, поднимаясь из-за стола, — чтобы мы с Эммой понимали, какую поддержку вам следует оказать, и надо ли. Оружие и щиты.

— Разумно, — кивнул князь, и в его глазах мелькнул интерес.

Я прихватил из вазочки опять же традиционное уж яблоко, и мы спустились во двор.

— Вы планируете использовать меч, или что-то ещё? — спросил я у князя.

В отличие от Чемезова, Вышнеградский никакого оружия с собой не привёз, по крайней мере, я не наблюдал.

— Что-то ещё, — улыбнулся князь, отходя в сторону.

В его правой руке появился кнут. Буквально соткался из воздуха, но я сразу понял, что это магия не воздуха, а воды — слишком плотным выглядел конструкт. Не просто струя, а настоящий кнут со сложной плетёной структурой, словно выточенный из голубого стекла.

Короткое, почти незаметное движение всей рукой, от плеча…

И резкий щелчок, как от винтовочного выстрела, прямо у моего уха. Яблоко в моей руке дёрнулось и исчезло.

Боковым зрением я успел увидеть, что оно превратилось в кашу из мелких кусочков, разлетевшихся фонтаном.

— Кхм… — я посмотрел на руку, пересчитал на всякий случай пальцы. — Это было впечатляюще!

Тут я заметил движение в окне второго этажа. Артём стоял с раскрытым ртом, едва не прилипнув к стеклу. О да, братец, смотри внимательно! Вот тебе отличный пример для подражания!

— Регулярно практикуюсь, — улыбнулся князь, снова потянувшись поправить галстук, которого не было. — Очень помогает успокоить нервы под конец дня.

— Остаётся только посочувствовать вашим подчинённым, — хохотнул я, на что князь согласно кивнул. — Теперь защита. Я попытаюсь продавить ваш щит своим.

— Мне нравится ваш подход! — князь встал поудобнее и выставил перед собой щит воды.

С такой силой я столкнулся впервые. Живая, упругая мощь, которая не сопротивлялась грубо, а перетекала, поглощая давление. Я усилил нажим — щит лишь уплотнился. Как будто я пытался сдвинуть дом!

Маг высочайшего класса. Похоже, намного сильнее меня.

— Превосходно, — констатировал я, прекращая проверку. — Не уверен, что смог бы вас продавить.

— Да, собственно, почти, — усмехнулся князь. — Ещё немного, и я вынужден был бы сдаться. Только я так и не понял, граф, какая у вас стихия?

— Телекинез, — подсказал я, аккуратно вытаскивая из поленницы возле мангала одно полено и поднимая его в воздух. — И молнии.

Разряд сорвался с моих пальцев, и полено разлетелось фейерверком горящих щепок.

— Это было… впечатляюще! — вернул мне комплимент князь и повернулся к Эмме. — А что насчёт вас, графиня?

— А вы попробуйте дотронуться до меня кнутом, — с вызовом предложила она.

— Ну раз вы настаиваете…

Плавное движение руки, свист кнута… но на этот раз щелчка не последовало. А Эмма замерла с мечом в правой руке. Кончик кнута, упав к её ногам, растёкся по траве.

— О! — не нашёлся, что сказать на это князь.

Но форму кнута восстановил.

У меня тоже, честно говоря, слов подходящих не нашлось. Кончик кнута во время удара преодолевает звуковой барьер, поэтому и щёлкает. Перехватить удар кнутом — это просто запредельная скорость и реакция!

— И последнее! — я махнул рукой Кате, и она принесла кейс с очками. — Во-первых, вот эти очки, князь, прошу, примерьте.

— Видеокамера? — он сразу понял их назначение.

— И видеокамера, — кивнул я, — и защита глаз тоже. Мы будем снимать с нескольких ракурсов, и потом смонтируем для вас видео, которое вы сможете показать дома своим родным и близким. Это тоже, своего рода, трофей.

— Ха, я знаю, кому показать! — оскалился князь.

— Отлично. А кроме этого, необходимо также соблюсти формальности.

Я включил запись на камере своих очков. На самой границе поля зрения загорелся красный светодиод.

— Георгий Евгеньевич, — обратился я к князю, — под запись, напоминаю, что вы отправляетесь на охоту по доброй воле. Лес дикий, твари тоже. Мы с Эммой будем вас страховать, но не гарантируем отсутствие риска, и даже ранений. Мы вмешаемся только в случае прямой и неотвратимой угрозы вашей жизни. Прошу вас подтвердить, что вы понимаете и принимаете эти условия.

— Абсолютно, граф, — с серьёзной улыбкой кивнул князь. — Меньшего я и не ждал!

Я передал очки ему и Эмме. Князь, покрутив их в руках, нашёл кнопку, включил. Надел и жестом показал мне, что всё в порядке.

— А это куда? — спросил он, указывая на камеру-цилиндр.

— Вообще под ствол ружья, если кто использует огнестрел, — я задумался, куда бы приспособить дополнительную камеру. — Давайте вам на правую руку как-нибудь закрепим, на запястье. Чтобы снять самые эффектные моменты работы с кнутом от первого лица. Только вот с креплением…

Не стяжками же крепить…

— Позволь, — шагнула вперёд Катя, снимая с шеи лёгкий шёлковый платок.

Она аккуратно обернула платок вокруг запястья князя, затем пропустила концы платка через специальные пазы, ещё пару раз обмотнула и завязала на внутренней стороне предплечья небольшой узелок. Это выглядело на удивление элегантно: чёрную камеру почти не было видно, зато изумрудный шёлк платка смотрелся как так и было задумано.

— Идеально, и со шляпой сочетается, — кивнул князь, покрутив кистью, после чего надел свою шляпу на голову. — Благодарю вас, Катенька. Будем считать этот платок талисманом!

— Да ну что вы, Ваше Сиятельство! — очень натурально смутилась Катенька.

— Что, ж, раз мы все готовы, — улыбнулась довольная произведённым эффектом Эмма, — может, уже пойдём?

— Пешком? — уточнил князь.

— Машины не везде пройдут, да и зверьё распугают, — объяснил я. — Лошади ненадёжны, боятся демонов, да и сами они приманка лишняя. Так что своими ногами. Тем более, далеко идти не придётся. Демоны здесь повсюду.

Мы шли в треугольнике — князь впереди, мы с Эммой немного позади. Под ногами мягко пружинила и шуршала хвойная подстилка, изредка хрустели сухие ветки. Щебетали птицы, высоко над головой поскрипывали, покачиваясь на ветру, вековые сосны. Разлапистые ели то и дело преграждали путь, и приходилось отталкивать колючие ветви.

Князь не искал лёгких путей, и вместо неторопливой прогулки по дороге, мы ломились в самую чащу, где я и сам-то, признаться, ни разу не бывал. Светлый сосновый бор сменился смешанным лесом, сухая жара летнего полудня — влажной прохладой и запахом прелой листвы.

Впрочем, заблудиться я не боялся, чуйка если что выведет.

Сейчас же эта чуйка говорила о том, что за нами из глубины леса кто-то наблюдает. Причём чуть не от самой усадьбы.

Впереди лес расступился, открывая небольшую поляну.

И тут они появились.

Волки вышли из-за елей бесшумно, как призраки. Пять взрослых особей, все крупные, больше обычного волка. Шерсть отливала зеленью, глаза горели нездоровым красным светом. Демонические. Они не рычали, не показывали агрессии — просто стояли полукругом, изучая нас с хищным любопытством.

Я украдкой взглянул на князя.

Тот едва заметно покачал головой.

Не то.

Понял. Его Сиятельство хотел настоящую схватку, а не расправу над стаей, пусть и опасной.

Я медленно поднял правую руку. Между пальцами вспыхнула молния — не яркая, но достаточная, чтобы продемонстрировать уровень силы. Воздух наполнился запахом озона.

Волки мгновенно оценили ситуацию. Альфа коротко рыкнул, и стая растворилась в подлеске так же бесшумно, как появилась. Поняли, что бой они не выиграют и решили свалить. Какие-то подозрительно умные твари, очень непохоже на простых демонов.

— Идём дальше? — уточнил я.

Князь кивнул, и мы двинулись вперёд.

— Георгий Евгеньевич, а как вы поймёте, какой зверь ваш? — спросил я

Вышнеградский обернулся на ходу.

— Он захочет меня убить, — ответил он, расплываясь в хищной улыбке.

Лес становился гуще, темнее. Сосны совсем пропали, уступив место могучим елям, едва приметная звериная тропка окончательно затерялась. Нам приходилось постоянно прикрываться лёгкими щитами, чтобы не собирать на себя всю паутину, комаров и разный гнус. Воздух стал тяжелее, плотнее, дневной свет едва пробивался сквозь густые кроны.

Мы вышли к небольшому ручью, вдоль которого ели отступали, уступая место влаголюбивым ивам и ольхе.

Эмма вдруг остановилась, подняв руку. Она присела на корточки у самой воды, где влажная земля хранила множество отпечатков.

— Смотрите, — прошептала она. — Косули. Целое стадо прошло на водопой.

Она провела пальцем вдоль одного из следов, а потом её взгляд замер. Она указала на другой отпечаток, глубокий, размером больше моего ботинка.

Князь подошёл и присел рядом.

— Медведь, — он, улыбаясь, посмотрел на меня. — Огромный. И очень свежий след. Прошёл здесь совсем недавно.

Эмма выпрямилась и медленно повела носом, принюхиваясь.

— Чувствуете? — едва слышно спросила она. — Псиной пахнет? И кровью… Он здесь кого-то загрыз.

Если запах мокрой псины я и правда улавливал, то вот запах крови… пахло прелой листвой, хвоей, грибами, мхом… Воздух был напо́ен сотнями разных запахов. Видимо, обоняние у этой красотки намного лучше моего — потому что я решительно ничего такого не чувствовал.

Тем не менее, мы двинулись по направлению медвежьих следов, стараясь идти бесшумно. И вскоре теория Эммы подтвердилась — мы нашли лужицу сгустившейся, не до конца свернувшейся крови.

Чуйка, до этого лишь предупреждавшая, уже орала в голосинушку, указывая вперёд, выше от ручья. Да я и без чуйки понимал, что впереди нас ждёт по-настоящему опасный хищник.

Вскоре я услышал глухое порыкивание, сопровождаемое отчётливым чавканьем. Зверь изволил трапезничать.

— Приятного аппетита, — усмехнулась себе под нос Эмма.

— Тихо ты, — шикнул я на неё.

Чавканье прекратилось, а вот недовольное рычание усилилось, и из-под разлапистой ели выбрался медведь.

Сказать, что он оказался огромным — ничего не сказать. Он внушал. Даже на четырёх лапах он был повыше меня ростом. Тёмно-зелёная, почти изумрудная, шерсть говорила о том, что одержим он был уже давно, а многочисленные шрамы, видимые даже через мех, свидетельствовали о бурной и насыщенной конкуренции с другими демонами, в которой этот мишка до сих пор побеждал.

Думаю, более достойного противника мы бы вряд ли встретили!

Увидев нас, мишка встал на задние лапы, раскинув передние. Заревел так, что аж до костей пробрало!

Мне даже пришлось запрокинуть голову, чтобы разглядеть его целиком!

— Вот этот — мой! — с придыханием вымолвил князь, и в правой руке у него появился кнут, а в левой — меч. — Не смейте подходить!

Разъярённый медведь упруго опустился на четыре лапы и с рычанием рванул к князю.

Князь заорал что-то нечленораздельное, и рванул к медведю.

Мы с Эммой коротко переглянулись, и, обнажив клинки, пошли следом, расходясь в стороны.

Князь отскочил влево, пропуская разогнавшегося зверя, как заправский тореадор. Кнут в его руке ожил, зажил собственной жизнью. Щёлк, щёлк, щёлк! Каждый взмах — как выстрел! Медведь взревел от боли, развернулся на месте, загребая хвою задними лапами. На его шкуре остались три глубоких пореза, но они прямо на глазах зарастали.

Медведь снова бросился на своего обидчика, но приблизиться к юркому человеку у него никак не получалось. Щелчок кнута — и зверь вынужденно останавливался, ревел от боли, снова пёр вперёд, и снова нарывался на сверкающий синим водный кнут.

Князь держал дистанцию с мастерством фехтовальщика, кнут свистел, оставляя кровавые полосы на шкуре противника — боках, лапах, морде. И кажется, шансов у зверя не было никаких, но…

Но медведь оказался не просто косолапым переростком.

Он внезапно снова поднялся на задние лапы, и с размаху ударил передними в землю.

И земля дрогнула, поднялась волной, как вода от брошенного камня, и эта волна побежала на противника!

Чёрт! Демонический медведь оказался стихийником! И весьма неслабым!

Князь потерял равновесие, упал на правый бок, оперевшись на руку, в которой был кнут. Его фетровая шляпа слетела с головы и откатилась куда-то в сторону. Медведь мгновенно воспользовался моментом и прыгнул.

Даже не думал, что медведи так могут! Впрочем, магией земли обычные медведи тоже ведь не владеют!

Наверное, если бы медведь допрыгнул — князю было бы несдобровать. Но одного прыжка ему не хватило, вместо этого он рванулся к охотнику зубами. Загрызть решил.

И наткнулся на выставленный князем щит. Вышнеградский перекатился вставая и удерживая медведя щитом. На такой дистанции кнут был бесполезен, и князь молниеносно перехватил меч из левой руки в правую. Но медведь уже нависал над ним, поднимая лапу для сокрушительного удара.

Когти засветились от магии, и я то ли сам понял, то ли чуйка подсказала — этого, усиленного магией земли, щит воды, выставленный князем, не выдержит.

Время для меня почти остановилось. Справа метнулась на выручку князю Эмма, но даже с её скоростью она не успевала. Я уже видел, как всё закончится — ещё мгновение, и ни один даже самый искусный боец не сможет увернуться.

А ведь ещё и князь приказал не вмешиваться…

Телекинез. Лёгкое, почти незаметное, усилие.

Валун под задней лапой медведя сдвинулся на пару сантиметров. Зверь качнулся, потеряв опору на долю секунды.

Со стороны выглядело так, словно его лапа просто соскользнула с покрытого мхом камня.

И этой доли секунды князю хватило с избытком.

Меч перелетел обратно в левую руку, правая на ходу вызвала кнут, который мгновенно обвился вокруг шеи медведя. Зверь дёрнул головой вверх, пытаясь освободиться, и князь взлетел вместе с кнутом, как на тросе.

В полёте он вонзил меч в глаз медведя.

Демон взревел, затряс головой, пытаясь стряхнуть противника. Князь оттолкнулся ногами от его морды, взлетел ещё выше, изогнулся в воздухе и приземлился на шею чудовища.

Меч всё ещё торчал в глазнице. Медведь хрипел, дёргался, пытался дотянуться до наездника, но кнут неумолимо сжимался вокруг его горла.

Вот только этого явно было недостаточно. Демоны живучи, и простым удушением такого не завалить!

И тут в левой руке князя возник водяной дротик — прозрачный, острый, как ледяная сосулька. Одним точным движением он вонзил его во второй глаз медведя.

Я понял, что происходит, только когда из пасти зверя потекла белёсая жижа.

Князь промыл медведю мозги. Буквально. Водяной дротик превратился в струю воды и вышиб зверю мозги. Как автомойкой высокого давления! Никакая демоническая регенерация такое не исправит!

Медведь дёрнулся, обмяк и рухнул, как подрубленное дерево.

Князь спрыгнул с туши и, вырвав из глазницы меч, отошёл на несколько шагов, тяжело дыша. Кнут и дротик растаяли, а вот меч он держал наготове.

Но демон совершенно определённо был мёртв. Мертвее некуда — я это видел по отделившейся от него зеленоватой дымке.

— Чистая победа! — я показал ему большой палец, подходя ближе.

— О да, за таким стоило ехать! — согласился он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

Эмма подошла к князю, убирая клинки в ножны.

— Думала, он всё же вас достанет, — призналась она.

— Да я и сам успел так подумать! — признался князь, широко улыбаясь. — И благодарен вам, что вы удержались и не вмешались. Как только мы его потащим? В нём же тонны полторы, а то и две! Да и машина сюда не проедет… Может, вертолётом?

Я улыбнулся и, нагнувшись, ухватил медведя за загривок. Демоническая сущность впиталась, рывком наполнив и во много раз переполнив и без того изрядно подросший в последнее время резерв. Но даже с таким допингом мне пришлось изрядно напрячься, чтобы поднять тушу телекинезом.

— Ого! — князь сделал шаг назад.

— Вам придётся расчищать дорогу, князь, — стиснув зубы, предупредил я. — Боюсь, ещё и на это меня не хватит.

Эмма, смотревшая на меня, прищурившись, вздрогнула, будто выйдя из оцепенения.

— Я помогу, — пообещала она и пошла вперёд, по направлению к усадьбе.

— Минутку, только шляпу найду! — Вышнеградский убрал в ножны меч и огляделся по сторонам. — А, вон она куда улетела…

Он скрылся из виду, а вернулся уже в шляпе, ещё и волоча за собой погрызенную косулю.

— Не оставлять же! — пожал он плечами. — В конце концов, я победил медведя, значит, его добыча — моя добыча!

Но по его глазам сразу было видно — дело не в жадности. Князь просто был счастлив.

ㅤ

ㅤ

Пока граф с князем уходили в лес, в доме Тихона, где установили дублирующий сервер, разворачивался свой процесс. Пётр Александрович проводил практическое занятие.

— Сегодня мы отслеживаем реальную группу в реальном времени, — объявил он.

На экране мелькнули три фигуры — граф, князь и графиня. Группа скрылась в зарослях, и началось ожидание.

— Камера четыре-восемь зафиксировала, — доложил один из курсантов. — Направление юго-запад.

Прошло двадцать минут. Группа больше не появлялась.

— Маловато камер поставили, — засомневался Тихон, изучая карту с редкими точками. — Может, надо было больше?

— Камеры перекрывают все основные сектора подхода, — терпеливо объяснил Пётр. — Чтобы пройти мимо них незаметно, надо знать, где они установлены, и здорово попетлять. Если сюда отправить профессиональную диверсионную группу или небольшую армию — никакие камеры не помогут. Усадьба не рассчитана на осаду, это дом, а не крепость. Но граф пока что не планирует ведения активных боевых действий против превосходящих сил противника… надеюсь.

— Да уж, надеюсь! — кашлянув, согласился Тихон.

— Однако вы знаете, с какой примерно скоростью передвигается группа, направление движения, знаете расположение других камер, — продолжил Пётр Александрович. — А значит, вы можете примерно представлять, где они могут быть, а где их быть точно не может.

Посыпались версии.

— Они вдоль реки пошли!

— Сам ты вдоль реки, у нас там камера на холме, мы бы уже увидели!

— В ельник, к юго-востоку от «Двух братьев»!

— Покажи, где это, — попросил Пётр Александрович.

Один из мужиков, высказавший предположение про ельник, показал на карте его местоположение.

— Почему туда?

— Потому что левее дорога, правее дорога, там и там у нас просматриваются сектора, — мужик показал на карте. — Хотя если медленно идут, то может до седьмого поста ещё не дошли. Пару минут ещё подождать надо.

— Неплохо, неплохо, — кивнул Пётр Александрович. — Что ж, давайте наблюдать. Насколько я знаю, сегодняшний гость — князь из столицы, влиятельный сановник, а приехал один, без охраны. Так что смотрим не только за охотниками, но и по сторонам.

— У таких людей обычно куча врагов, — покачал головой Тихон.

— То-то и оно, — согласился Пётр Александрович.

Мужики, переглянувшись, прильнули к мониторам. К демонам они уже давно привыкли. А вот с людьми сталкиваться пока особо не доводилось.

ㅤ

ㅤ

Тащить тушу медведя телекинезом оказалось испытанием на грани возможностей.

Тонны полторы, по ощущениям, мертвого веса плыли в воздухе в метре от земли, мерно покачиваясь. Пот заливал глаза, виски пульсировали от напряжения. Через полчаса пути я уже всерьёз сомневался — не переоценил ли себя?

Всего месяц назад мои способности позволяли разве что прыгнуть в окно второго этажа. А сейчас вот тащу через лес тушу размером с матёрого лося.

— Граф, может, отдохнём? — предложил князь, заметив моё тяжёлое дыхание.

— Нет, почти пришли, — выдохнул я, стискивая зубы.

Усадьба показалась в просветах между деревьями как видение рая. И, наконец, я опустил медведя на траву заднего двора, а сам рухнул на лавочку, чувствуя, как дрожат руки.

— Впечатляющая демонстрация силы, — заметил князь, с интересом разглядывая тушу.

— Благодарю, — устало улыбнулся я.

— Ваши Сиятельства, — поклонившись не столько мне, сколько князю, подошёл Прокопыч, — баню и шашлык также прикажете?

Я вопросительно посмотрел на князя.

— Баня для мага воды — место силы практически, — хмыкнул он. — Так что с превеликим удовольствием!

— Давай, Прокопыч, — махнул я рукой. — Будем считать, у нас традиция!

ㅤ

Пару часов спустя мы, напарившиеся, отдохнувшие и голодные, как стая демонических волков, собрались возле мангала. Там уже Марфа с Прокопычем всё подготовили к священнодействию.

— Такого, князь, вы нигде и ни за какие деньги не попробуете, — улыбнулся я, устанавливая на мангал шампуры с печенью.

— Так уж и ни за какие? — прищурился он.

— Это ещё одна наша традиция, — пояснил я. — Шашлык с кровью, из печени добытого вами демона. И съесть его надо в первые часы после охоты.

— Действительно, — кивнул князь, — такое только на охоте и можно попробовать. Но чтоб из свежей демонятины… Даже не слышал никогда про такое!

— И не услышите, потому что тоже никому не скажете, а если скажете, вам всё равно не поверят, — хихикнула Эмма.

— Интригуете, графиня? — князь потянул носом. — Пахнет восхитительно…

— Собственно, готово! — сообщил я и подал шампур князю.

— Три минуты? Хм…

Князь недоверчиво взял шампур, подул, и надкусил. Сперва по его лицу расплылось блаженство. А следом — понимание.

— Резерв? — удивлённо спросил он.

— Он самый, — подтвердил я. — Через несколько часов от остаточной энергии ничего не останется, это будет просто печень. А раньше вы бы ничего не почувствовали, надо обязательно полностью восстановить силы — только тогда будет эффект увеличения резерва.

— Мне и правда никто не поверит, — покачал головой князь.

Ужин растянулся на два часа. Мы говорили о лесах, охоте, о том, как меняется мир. К нам присоединилась Катя с ноутбуком — монтировала видео под шашлык с добрым вином. Даже Эмма держалась как подобает графине, без утренних попыток очаровать князя.

— Черновик готов, — объявила Катя. — Хотите посмотреть?

Катя, улыбаясь, развернула к нам экран и включила просмотр прямо в редакторе видео.

Ролик начался со встречи с волками, потом эта фразочка князя про выбор противника, потом сразу ручей. Эмма, читающая следы…

— Неплохое качество, — удовлетворённо заметил Вышнеградский. — Я ожидал худшего. О, а вот и мишка!.. Замедление?

Катя поймала отличный момент, когда кнут князя, разворачиваясь, будто замирает в воздухе, а потом волной прокатывается, куда указывает рука. Здесь она сильно замедлила кадр, так, чтобы можно было рассмотреть кнут, а потом резко ускорила перед самым ударом.

— Великолепно! — глаза князя светились от восторга.

Мы досмотрели до момента, где медведь готовился к решающему удару.

— Стоп, — вдруг попросил князь. — Вернитесь на несколько секунд назад.

Катя перемотала запись. На экране медведь снова ударил лапой по земле, князь потерял равновесие…

— Ещё раз, — попросил князь, внимательно всматриваясь в экран.

И ещё раз. И ещё.

На четвёртом просмотре он остановил кадр именно на том моменте, где зверь «неуклюже качнулся», потеряв опору.

Князь медленно повернулся ко мне. На лице — лёгкая укоризненная улыбка.

— Изящно, — покачал он головой. — Очень изящно!

— На моих землях, князь, гибнут только демоны, — развёл я руками.

Он секунду обдумывал мои слова, потом удовлетворённо кивнул.

— И это правильно.

Князь отпил вина, откинулся в кресле, досматривая видео.

— Знаете, граф, — сказал он задумчиво, — такого в Петербурге действительно не купишь. Ни за какие деньги.

— Так уж и ни за какие? — вернул я князю подколку.

— Определённо! — серьёзно ответил он. — Нет, если хорошо заплатить, то и демонов организуют, и даже надрессируют. Но… это будет, — он покосился на девушек, — как купаться в луже, в резиновых сапогах, если вы понимаете, о чём я.

Я не сдержался, расхохотался в голос.

— Спасибо за высокую оценку, Георгий Евгеньевич, — склонил я голову, отсмеявшись.

— Кстати, о Петербурге, — вдруг спохватилась Эмма, глянув на часы. — Мне завтра утром надо там быть, по делам компании. Мы производим графит, — пояснила она для князя.

— Завтра же воскресенье! — удивился я.

— Представляешь, именно по воскресеньям нужный мне человек играет в гольф! — подмигнула она.

— Кажется, я даже знаю, о ком идёт речь, — улыбнулся Вышнеградский. — Советник по тяжёлой промышленности Тимирязев?

— Да, он самый… — смутилась Эмма.

— И вы планируете полететь рейсовым самолётом? — уточнил князь.

— Ну да, конечно, — вконец растерялась графиня.

Впервые её такой видел. То ли вино подействовало, что она решила поболтать о делах, но сейчас она, получается, прокололась, открыв свой хитрый план человеку, очевидно, знакомому с целью её авантюры.

— У меня есть идея получше! — князь что-то прикинул и кивнул своим мыслям. — Советник давно меня на гольф зазывал. Так почему бы мне не совместить приятное с полезным! Я предлагаю вам полететь завтра со мной, на моём самолёте. И я сам представлю вас Тимирязеву, без всяких хитростей.

Лицо Эммы озарила предвкушающая улыбка.

— Князь, это так неожиданно! — она ещё раз взглянула на часы. — Я не знаю, как вас и благодарить! Тогда… тогда я вынуждена вас покинуть, простите пожалуйста, но мне ещё надо собраться!

— Я заеду за вами утром, графиня, — князь поднялся, чтобы проводить её.

Эмма вскочила, обняла меня, помахала рукой насупившейся Кате, присела в книксене перед князем и убежала. Через минуту из-за дома послышалось рычание двигателя, визг шин и что-то не очень сдержанное в исполнении Прокопыча.

ㅤ

А мы втроём остались на веранде, и не торопились расходиться.

— Всё хотел спросить, граф, — заговорил Вышнеградский. — У вас деревня обнесена настоящим частоколом. Это от демонов?

— От них самых, — подтвердил я. — Ещё дед приказал поставить, лет двадцать назад. Когда их в лесу стало слишком много.

Князь поднял бровь:

— Двадцать лет? Долго же они вас беспокоят!

— Канцелярские всё проверили, — пожал я плечами. — Даже прибор для обнаружения порталов оставили. Всё чисто. Либо портала нет, либо он блуждающий.

— И вы мониторите?

— Круглосуточно. Если появится — будем изучать. Пока что это официально аномальная зона.

Князь задумчиво покрутил бокал в руках:

— А за пределами ваших земель?

— Практически чисто. Вот что удивительно — словно невидимая граница проведена.

— А здесь они кишат, я сам видел, — кивнул князь. — И вы, граф, несмотря ни на что, строите что-то новое?

— Дома для погорельцев из соседней деревни, — объяснил я. — Попросились ко мне жить. Я отговаривал, предупреждал об опасности, но они настояли. Что делать, приходится строить, куда деваться.

Катя, которая до этого тихонько слушала, вдруг оживилась.

— Илья, расскажи князю про биофабрику! Его Сиятельство ведь советник по экологии!

— О! Я с удовольствием послушаю, — глаза князя загорелись профессиональным интересом. — О чём речь?

Я отставил бокал.

— Идея в том, чтобы превращать любую органику в плодородную почву. Используя земляных червей и почвенные бактерии.

— Речь о пищевых отходах, я правильно понимаю? — уточнил князь.

— В первую очередь, — кивнул я, — но не только. Отходы производств, навоз, помёт с птицефабрик. Вплоть до торфа, болотной жижи, водорослей, сапропелей.

Князь подался вперёд:

— А из горельника?

— Чуть сложнее, — признал я. — Нужна ещё какая-то «быстрая» органика для запуска процесса, но да, возможно.

Воцарилась пауза. Князь смотрел в темноту сада, явно что-то обдумывая. Катя поёрзала в кресле.

Наконец князь повернулся ко мне:

— Вот что, граф. Если у вас получится — мы с вами попробуем пилотный проект по рекультивации местных земель, пострадавших от пожара, запустить. Сколько вам нужно времени?

У меня перехватило дыхание. Это было последнее, что я ожидал услышать.

— Это не так быстро… — осторожно начал я. — Возможно, к весне. Но я не могу гарантировать…

— Не надо гарантий, граф, — перебил князь с лёгкой улыбкой. — Я видел достаточно, чтобы понять, что вы за человек. Просто делайте.

Я сидел, пытаясь переварить услышанное. Простой разговор за вином внезапно превратился в предложение государственного партнёрства.

— Знаете, — продолжил князь, откинувшись в кресле, — я наводил о вас справки, граф, прежде чем приехать. Вы фактически разорены, а вокруг вас собираются люди, — он кивнул на Катю. — Думаете о проектах на годы вперёд. Это государственное, имперское мышление.

Князь допил вино и поставил бокал на стол.

— Такие люди нам нужны. Так что дерзайте, граф. Я буду за вами наблюдать.

Он поднялся, поправил несуществующий галстук.

— А теперь позвольте откланяться. Завтра рано лететь. Провожать не надо, — улыбнулся он.

— Спокойной ночи, князь, — я поднялся, склонив голову.

Когда князь скрылся в доме, я обернулся к Кате. Она сидела, сияя от восторга, как начищенный самовар.

Не удержавшись, я подхватил её на руки и закружил по веранде.

— Дурак, отпусти! — засмеялась она, колотя меня по плечам.

— Катя, ты просто чудо! — посмеиваясь, поставил я её на пол, не выпустив из объятий.

— Никакого чуда не было бы без тебя, — парировала она, поправляя растрепавшиеся волосы.

Катя сделала шаг назад и упёрлась спиной в столб, подпирающий крышу. Я сделал шаг вперёд, подойдя к ней вплотную.

Наши взгляды встретились.

— Это… ведь не то, о чём я думаю? — спросила она почти шёпотом.

— Смотря о чём ты думаешь! — покачал я головой.

— Если ты…

Я не дал ей договорить, накрыв губы поцелуем. И думал оттолкнёт, но она неожиданно ответила, приподнявшись на цыпочках. Мы целовались, наверное, минуту, и только когда моя рука поползла вниз по её спине, Катя упёрлась руками мне в грудь.

— Хорошего понемножку, — подмигнула она и убежала с веранды.

ㅤ

Точно в девять утра князь спустился по лестнице. Поразительная метаморфоза — снова тот же человек, что приехал накануне. Подтянутый, официальный, непроницаемый. В строгом костюме и при галстуке. Придворная маска легла на лицо, как вторая кожа.

Вся семья собралась проводить гостя.

— Благодарю за гостеприимство, — поклонился князь матери. — Проведённое время было… весьма освежающим.

— Мы рады были принять вас, — ответила мать. — Надеемся, что ещё увидим.

Мы попрощались, я пообещал князю выслать трофеи и домашние деликатесы из его медведя почтой. Уже садясь в машину, он вдруг повернулся к Кате.

— Кстати, передавайте привет господину Батурину. Буду рад с ним при случае повидаться.

И едва заметно подмигнул.

— Конечно, передам, Ваше Сиятельство, — кивнула Катя с невозмутимым видом.

Значит, всё-таки знает. Что ж, вряд ли с его стороны это может нам чем-то угрожать. Даже… наверное, присутствие в моей команде княжны Демидовой тоже, своего рода, рекомендация.

И она, кажется, сработала.

Князь сел в машину, не оглядываясь. Внедорожник тронулся и скрылся за воротами.

После отъезда князя я направился в кабинет в отличном настроении. В доме пахло свежим кофе, а ещё стояла какая-то умиротворённая тишина. А может, это мне так казалось, потому что в последние дни было сделано немало!

На стройке мы почти что творили чудеса, по щелчку пальцев решая такие трудные задачи, как изготовление станков и автоклава. Если б не это, стройку пришлось бы заморозить и заказывать готовый каркас со всеми узлами, или покупать слишком дорогие для нас станки. Но мы вышли из положения, сделали практически невозможное, и это здорово окрыляло. Да и дела с сафари шли великолепно. Визит князя добавил уверенности в том, что всё получается, как надо, и дальше будет получаться, главное держать прежний ритм!

Так, надо выпить кофе, прежде чем браться за дела!

Но тут я увидел Петра Александровича, который направлялся мне навстречу.

— Доброе утро, ваше сиятельство, есть минутка? — довольно улыбался он.

— Да, конечно, — я остановился напротив.

— Мы в последнее время с вашей командой очень много занимались. Мужики они толковые, так что закончили мы даже раньше, чем я планировал.

— Это ведь нужно им самим в первую очередь, — кивнул я.

— Безусловно. Но всё-таки они очень стараются не только из-за постоянной опасности. Они не хотят подвести вас. Это очень заметно. Удивительно мотивированная и преданная команда. Поэтому всё шло буквально как по маслу. И сегодня у нас последнее занятие.

— Значит, они готовы, — кивнул я удовлетворённо.

Ведь теперь система безопасности замкнётся на наших людях, а в них я был уверен. Как заметил Пётр Александрович, они старались не за страх, а за совесть.

— Это отличная новость, — сказал я вслух, и тут меня посетила одна идея. — А что, если нам завтра устроить им небольшой экзамен?

— Вы меня опередили, граф! Именно это я и хотел предложить. Это покажет уровень готовности, — охотно согласился Пётр Александрович.

Следующие пять минут мы обсуждали подробности предстоящего экзамена. Хе-хе! Тихону понравится! Но это не точно!

ㅤ

С двумя чашками кофе я заглянул в кабинет. Катя была там одна, сидела за ноутбуком с задумчивым видом. А ведь нам надо, наверное, поговорить после того, что было накануне?

И тут всё не так просто! Сам себе врать не буду, мне всё это понравилось — сжимать её в руках и ощущать мягкие, податливые губы. Но Катя — не тот случай, когда возможна мимолётная, ни к чему не обязывающая интрижка. Одна ошибка — и ты ошибся. А Катя слишком важна для моих начинаний. Будет тупо, если она поймёт что-то не так… или наоборот, именно так, хех, психанёт и уедет. С другой стороны, и невнимание её может обидеть как бы не больше!

Ох, Ильюха, по какому охрененно тонкому льду ты сейчас ходишь!

Увидев меня, Катя смутилась и сделала вид, что увлечена работой. Я сел в своё кресло и поставил перед ней вторую кружку кофе.

— Чем занимаешься? — спросил я непринуждённо, внимательно следя за её лицом.

— Спасибо… — она взяла кофе и сделала пару долгих глотков, спрятавшись от меня за кружкой. — Илья, я хотела поговорить…

Начинается…

— Конечно, я тебя слушаю, — улыбнулся я как можно мягче.

— Илья, помнишь, мы с тобой хотели сделать стену?

Я на секунду подвис. Что и говорить, Кате удалось меня удивить — ведь я ждал совершенно другого.

— Стену между нами, ты имеешь в виду? — сморозил я, и тут же пожалел о сказанном.

Катя поджала губы и метнула в меня гневный взгляд. Но продержалась недолго.

— Дурак! — она швырнула в меня подвернувшимся маркером, который я благополучно перехватил телекинезом, даже не задумываясь. — Я же серьёзно! Конечно же речь про стену для росписей участников! Помнишь, мы обсуждали это в самом начале, когда только планировали сафари?

Я сосредоточенно кивнул. Уф, пронесло! Кажется, вся эта дурацкая мелодрама с выяснением отношений откладывается. Катя… Может, она просто умнее, чем те дамы, с кем мне доводилось иметь дело в прошлой жизни? Когда даже в серьёзных отношениях всё время будто по минному полю ходишь.

А насчёт стены славы… Ну да, такие планы были, но потом дела понеслись так, что только держись! Стройка, автоклав, станки, только успевай поворачиваться. Хотя что это я? Ведь прошла всего неделя! Но зато какая! И стена благополучно вылетела у меня из головы.

А вот Катя не забыла. Молодец.

— За это я тебя и ценю, за внимание к деталям и методичный подход, — поспешил я сгладить неловкость.

Катя снова мило порозовела. Да тем, как она смущается, пряча улыбку, можно любоваться вечность!

— Я хотела предложить деревенских озадачить, но сейчас все заняты на стройке, — пустилась она в объяснения. — И тут мне попался один вариант, на сайте нашего поставщика пиломатериалов увидела. Они не только брусья с досками продают, но и художественные работы выполняют, всякие там беседки, наличники. И вот они сделали из деревянных спилов большую панель, два на три метра. Её делали на заказ, а заказчик отказался, что-то ему не понравилось. И её выставили на продажу практически за бесценок.

— Отличная мысль! — я сразу представил её задумку. — Отшлифовать, покрыть морилкой в несколько слоёв, и установить во дворе, или на веранде на стену повесить!

— Тебе правда нравится идея?

— Конечно! Напиши поставщику, пусть привозит, — дал я добро.

Она тут же застучала по клавишам. Ну, раз выяснение отношений откладывается, стоит прояснить ещё один момент.

— Кать, — начал я издалека, — ты молодец! Князь Вышнеградский — это новый уровень во всём, не только в сафари. И это всё благодаря тебе!

Катя заулыбнулась и сделала жест рукой, мол ну что ты, не стоит.

— И всё же тебе нужно подумать над своим поведением. Понимаешь, так просто нельзя!

Мне стоило серьёзных усилий, чтобы сохранить серьёзное выражение морды лица, когда она ошеломлённо на меня уставилась, подняв голову.

— Ка-а-а… как нельзя? — сглотнула она.

— Ты ещё помнишь, что мы скрываем, кто ты? Для всех ты — Екатерина Батурина, мой бизнес консультант, простая девушка.

Она кивнула, не понимая, куда я клоню.

— А теперь подумай, как повела бы себя простая девушка, встретив аж целого князя? Да она бы замерла как кролик, от восторга и ужаса, или начала бы краснеть и запинаться. А ты? «Добрый день, Ваше Сиятельство», — я изобразил то, с каким величественным поворотом головы разговаривала с князем Катя, — «Да-да, вы говорили по телефону со мной! Рада, что вы благополучно добрались!» Ты протянула ему руку для поцелуя, как на приёме! Причём было видно, что ты сделала это по привычке, — я выделил голосом последние слова. — Так вот скажи мне, нормально ли это для Батуриной Кати, простой девушки, пусть даже и талантливой и героической во всех отношениях?

Катя уткнулась лицом в ладони.

— О боже… — простонала она. — Какой стыд! На такой… фигне!

— Вот именно! — я встал и, подойдя, положил руки ей на плечи. — Ничего, бывает, не переживай! Это автоматическое поведение, ты поступаешь так, не отдавая себе отчёта. И всё же, ты постоянно палишься в мелочах. То, как ты пользуешься ножом и вилкой, ещё можно объяснить обучением в университете. Но то, что ты понятия не имеешь, сколько стоят обычные вещи — выдаёт тебя с головой. Шурка просто неискушённая в таких вопросах, не обратила внимания. Я, конечно, тоже хорош — сразу надо было тебе подсказать.

— Нет, нет! — горячо возразила Катя. — Я сама должна была об этом подумать! Причём ещё до того как сбежать из отцовского дома! А я всё упустила! Думаешь, все уже всё поняли?

Я покачал головой:

— Мои, как ни странно, ещё не догадались, иначе Лерка бы мне уже все мозги чайной ложечкой вычерпала. С князем интереснее — он явно знал о твоём присутствии здесь.

— Он мог просто узнать меня, хотя видел… ну может один-два раза, и очень давно, — согласилась Катя.

— Думаю, эта история его разве что позабавила, хотя мог про нас с тобой что-то подумать…

— Да наверняка! — отмахнулась Катя. — Ну и пусть воображает себе что хочет. Не думаю, что он станет распространять сплетни.

— Согласен, — кивнул я. — По сплетням у нас главная Эмма. Но она была занята тем, что строила Вышнеградскому глазки.

При мысли об Эмме, которая стояла на верхней ступени лестницы в своём облегающем охотничьем костюме я невольно усмехнулся.

— Глазки? — Катя тут же повела плечиками, сбрасывая мои руки. — Это теперь так называется? А мне показалось, что она его в открытую соблазняла! Она и на тебя глаз положила, не замечал?

— Думаешь? — изобразил я удивление. — Да ну, брось!

Катя подскочила с кресла и отошла к окну. Наверное, чтобы иметь возможность смотреть на меня вот так, насупившись, как мышь на крупу.

— Это конечно не моё дело, Ваше Сиятельство, — она сложила руки на груди, — но Эмма мне не нравится! Мне кажется, она что-то вынюхивает!

— Вполне возможно, — охотно согласился я. — И можешь не переживать, я ей не доверяю. И согласился на её участие в сафари, только чтобы она оставалась под присмотром.

— Ну да, посмотреть там есть на что, — не сдавалась Катя.

Мои глаза невольно соскользнули с её лица ниже, в вырез блузки, но я тут же усилием воли вернул зрительный контакт. Разумеется, от моей собеседницы это не ускользнуло, и на её лице тут же появилась ехидная улыбка.

Я подошёл к ней вплотную, аккуратно взяв за плечи.

— Не глупи, Катюш, любоваться мне за глаза тебя хватает!

— И Шурки! — не удержалась она, прищурившись.

— И Шурки, — признал я со вздохом.

После нашего разговора ещё тогда, в машине, отрицать это было бы глупо. Да и зачем? Что с той девушкой, что с другой отношения не то что невозможны, но вот если всерьёз, то очень затруднены. Причём ружьё, лопата и алиби есть не только у Тихона.

Тут дверь открылась и вошла цветущая Лерка. Мы с Катей, как пионеры, тут же сделали по шагу в разные стороны.

— Я всё ещё не могу поверить! Целый князь! А кто будет следующим гостем? — начала она с порога, но потом обратила на нас внимание, посмотрела на меня, на Катю. — А чего это вы молчите?

ㅤ

В общем, от греха подальше я до конца дня слинял на стройплощадку.

И пока Пётр проводил финальные занятия, закрепляя пройденный материал, Катя натаскивала Лерку по части бухучёта, а Шурка наконец-то спокойно занималась «глазом души», я отвёл душу, проведя весь день в своей любимой стихии.

Благодаря слаженной работе, телекинезу и такой-то матери, к вечеру мы монтаж фундамента на первой площадке закончили. На второй площадке весь день продолжались работы по снятию грунта. Из леса вернулась заготовительная бригада — комлей было уже достаточно, и теперь пропарочная с автоклавом работали на запас, накапливая готовые, уже пропитанные, комли для фундамента второго корпуса.

Только когда уже в сумерках мы поставили последний комель, я, устало вздохнув, отправился к машине. Хотелось поесть и завалиться спать. Или нет, сперва в душ, потом пожрать… да, именно пожрать, и — на боковую.

В этот момент я увидел Шурку. Она стояла возле моей машины и аж лучилась довольством.

— Неужели готово⁈ — негромко спросил я, подойдя.

— Ага! — она радостно закивала, только что не подпрыгивая на месте.

— Ты просто умница! — от души похвалил я её.

— Да-да, я такая! — она состроила глазки, пританцовывая, и тут же перешла на яростный шёпот. — Когда будем пробовать? Давай вечером?

— Нет… вечером не стоит этого делать, — ответил я, даже не успев подумать.

— А почему? — она изумлённо распахнула глаза.

Потому что якшаться с демонами под вечер — дурная примета. Я чуть было не сказал это вслух, но до меня вовремя дошло, что это примета из того мира. В этом мире, где демоны — повседневная реальность, с ними не якшаются, их мочат.

— Потому, что потому всё кончается на «У»! — улыбнулся я Шурке. — Давай сделаем это с утра. Сейчас тебе нужно поспать и отдохнуть.

— Да и тебе тоже, — она внимательно всмотрелась в моё лицо.

— Что, так плохо выгляжу? — хмыкнул я.

— Нууу… — она осторожно прикоснулась тыльной стороной ладони к моему лбу. — Сдаётся мне, Ваше Сиятельство, что вы на грани магического истощения!

— И как ты это поняла? — удивился я. — Так-то весь день комли эти тяжеленные телекинезом ворочал. До истощения ещё далеко, но я сейчас, откровенно говоря, демона бы сожрал.

— Когда ты ко мне прикасаешься, — она крутанулась вокруг себя на месте и прикрыла глаза руками, — боги, что я говорю! Со стороны послушать! В общем, меня будто током бьёт, а потом запас повышается, и вообще… Гимуар говорит, что ты хочешь, чтобы я стала сильнее.

— Так и есть, — я сделал вид, что не обратил внимания на смущение девушки. — Но сейчас мне и правда лучше восстановить силы. А завтра с утра готовься. Проинспектирую стройку и подойду.

— Всё сделаю в лучшем виде! — пообещала она. — Доброй ночи, Ваше Сиятельство!

Она стрельнула глазками и убежала, не дожидаясь моего ответа.

ㅤ

Утром, когда я вернулся в деревню, на площадке уже вовсю грохотали машины.

Вчера закончился этап установки фундаментов, сегодня начался новый этап — прокладка коммуникаций.

Экскаватор, сменив ковш на самый маленький, рыл узкие траншеи для будущих труб. В них рабочие тут же укладывали гильзы — толстостенные полиэтиленовых труб большого диаметра. В будущем через эти трубы пойдут к домам канализационные трубы. Николай следил за соблюдением технологии укладки — геотекстиль, песчаная подложка, труба, потом сверху песок, утрамбовать, завернуть в геотекстиль и можно засыпать.

И всё по уровню, с разуклонкой, по науке. Мой проект Николай за эти дни успел довести до ума, рассчитать высотные отметки, чтобы будущие кессоны встали как надо. В кажой квартире свой технический приямок, из него как раз — гильза на улицу. Когда дойдёт до внутренних работ, у нас будет достаточно времени, чтобы закопать центральную канализацию.

Кроме траншей под канализацию, экскаватор копал для каждой квартиры ещё одну траншею, неглубокую, под печной вентканал. Вот тут уж даже подросткам дело нашлось! Сложности никакой, точности особой не требуется, знай себе кирпичи клади, чтобы горизонтальная труба получилась. По этой трубе в печь с улицы воздух пойдёт, чтоб она из помещения не тянула и микроклимат не нарушала.

Да, не зря корпел над проектами и расчётами! Теперь геодезистам оставалось только проверять на месте проектную разметку.

Скрежет ковшей, вынимающих новые порции скального грунта, визг алмазных дисков по бетону, и конечно, мат со всех сторон.

Удивительное место — стройка. Как ни кожилься, а объясняться иначе как на исконно-русском здесь не получится. Не поймут-с. Вот говоришь рабочему, к примеру: «Переключи перфоратор в режим сверления с ударом, бур не предназначен для долбёжки», — и он на тебя смотрит, как баран на новые ворота. А скажешь ему, что состоял в интимных отношениях с его матерью, перфоратором, буром и самим бетоном, который он продолбить пытается — и он, сцуко, сразу всё понимает! Хоть по-русски и ни бельмеса. И даже перфоратор сам догадывается в розетку включить! Пугается, правда, ловить потом приходится…

Но это у меня так, флэшбэки. Местные мужики, понятное дело, как и на любой стройке, матом не ругались, а разговаривали. Но кому-то что-то объяснять почти не приходилось. Как и сказал мне вчера утром Пётр Александрович, мои люди — настоящая команда, и работают не за страх, а за совесть. Прямо сейчас я видел это своими глазами.

Что ж, дела идут, как надо, и в моём присутствии нет необходимости. Степан, Николай, Игорь Викторович — на стройке достаточно компетентных специалистов. Присмотрят. А у меня наиважнейшее на сегодня дело, которое вместо меня никто не сделает.

Пора закончить, наконец, «глаз души»!

В Шуркиной мастерской было на удивление тихо. В полумраке темнели силуэты трактора и станков, пахло бензином и машинным маслом. Но кроме этого тянуло ещё и другими запахами — травами и воском.

По мере приближения к Шуркиной комнате запах становился всё сильнее, а у двери стал совсем густым, хотя сама дверь и была закрыта.

На мой стук Шурка открыла почти сразу. Я вошёл внутрь, и она тут же заперла за мной дверь.

— Наконец-то! — проворчала Шурка. — Я уже звонить хотела!

Говорила она негромко, и дверь заперла очень быстро. Всё верно. Нам не должны помешать, и свидетели нам тоже не нужны. Безусловно, Катя догадывалась, что у меня есть какой-то план относительно этого артефакта и я не просто так тяну время, однако то, что мы решили изготовить его своими силами — она явно не подозревала. А остальным и вовсе незачем знать. Тихона я видел мельком, он собирался в усадьбу, а больше вглубь мастерской никто не пойдёт, незачем. Максимум покричат.

— Надо же было убедиться, что на стройке всё как надо, — ответил я, осматриваясь.

Внутри царил полумрак всех оттенков розового. Задёрнутые занавески, стены и даже постельное бельё на кровати — всё было в этой цветовой гамме, отчего казалось, что окрасился сам воздух.

А на полу была тщательно вычерчена пентаграмма — пятиконечная звезда, вписанная в круг. Звезда эта была вся заполнена символами и рунами. Шурка явно немало потрудилась над ней. Сколько же времени всё это заняло?

— И почему я не удивлён, увидев именно её? — пробормотал я, качая головой.

Меж тем Шурка, встретив меня, вернулась к прерванному занятию — писала что-то в гримуаре, стоя у стола, потом читала ответы и снова писала.

— Ну что там по чек-листу, всё готово? — спросил я.

— Чек-лист? — не поняла Шурка.

— Список для проверки готовности. Чтобы галочками отмечать! — объяснил я.

— Отличная идея, — оценила Шурка, и тут же написала что-то в гримуаре, а тот ответил. — Вот, есть список!

Она протянула мне блокнот. Я заглянул внутрь — всего несколько пунктов.

— Давай я буду спрашивать по списку, а ты проверяй, — предложил я.

— Отлично! — охотно согласилась Шурка.

— Контур нанесён одной непрерывной линией, замкнут без разрывов, — прочитал я.

— Одной линией, без разрывов, — моя напарница показала брусок вроде как мела. — Специальным карандашом из воска, костяной муки из демонических костей, и ещё десятка ингредиентов.

— Это был второй пункт, — кивнул я, делая пометку в гримуаре. — Защитные руны?

— Всё на месте, на двадцать раз проверила.

— Сушёная полынь? — я посмотрел на пучки трав, лежащих внутри пентаграммы. — Ага, вижу. А зачем она?

— То есть с остальным сразу всё понятно? — съехидничала Шурка. — Для контроля за процессом.

— Свечи… — их тоже было трудно не заметить. — Должны стоять точно в вершинах.

— С ними пришлось повозиться, — Шурка вздохнула. — Они должны энергию в контур проводить… но жилы демона мне взять было неоткуда, и я придумала использовать серебряную проволоку. Помнишь, Катя говорила, что серебро — проводник энергии?

Ага, вон она о чём. Вокруг каждой свечи ровной спиралью сверху вниз шла тонкая проволока. Начиналась она колечком над фитилём, так что при горении свечи оно будет сильно нагреваться, а нижний конец уходил под свечу, видимо, к начерченной пентаграмме.

— Резерв? — пошёл я дальше по списку.

— Пока полный, но дальше не знаю…

— Если что пополню, но говори сразу, не тяни до последнего, — предупредил я. — Одежда из натуральных тканей?

— Ах да…

Шурка покраснела и, выдохнув, одним движением стащила через голову толстовку, оставшись в настолько тонком топике, что у меня невольно брови вверх поднялись… да и не только брови.

Конечно, она заметила мой взгляд, и тут же отвернулась, обхватив себя руками.

— Не смотри на меня так, пожалуйста! У меня из хлопка только эта майка! Остальное синтетика!

Нет, ну формально, конечно, майка. В облипочку и сильно натяжечку, как будто покупалась, когда груди ещё толком не было, а теперь она внезапно нарисовалась. Даже в полумраке комнаты эта майка оставляла очень мало места фантазии, не в силах сдержать…

Сглотнув, я заставил себя вернуться к списку.

— Демоническая сущность, — продолжил я, и мой взгляд скользнул на ловушку, стоящую на столе.

Шурка, поборов смущение, переставила ловушку на пол, ближе к краю пентаграммы.

— Ну и, наконец, сам «глаз души», — закончил я читать.

— Вот он.

Едва дыша, Шурка взяла со стола собранный ею артефакт и показала мне, не выпуская из рук. Сквозь янтарь отчётливо проглядывала печать, очень похожая на ту же пентаграмму, только сложнее. Весь рисунок, включая руны, был выполнен серебряной филигранью.

— Слушай, я даже не думал, что это всё настолько сложно! — я восхищённо посмотрел на девушку. — Это же настоящее ювелирное изделие, причём довольно сложное! Я не перестаю тебе удивляться!

— Хватит уже меня смущать! — Шурка положила артефакт в центр пентаграммы. — У меня всё готово.

Её голос дрогнул. Ну да. Раз готово — пора приступать! Страшно же! Оно и понятно. Конечно, она мастер во всех смыслах и многое умеет, но одно дело чинить и собирать из ничего машины, и совсем другое — создание артефакта такого уровня!

Что уж говорить, я и сам нервничал, как всё пройдёт и что будет, когда мы высвободим демона. Если он будет представлять угрозу, я, конечно, смогу его уничтожить — но не загнать обратно в ловушку. Второго шанса у нас не будет. Но Шурке о моих сомнениях знать не нужно.

— Ты отлично подготовилась! — я показал ей большой палец. — Раз всё готово, давай начинать! Я встану чуть позади тебя и буду страховать. Идёт?

Она слабо улыбнулась. Её знобило несмотря на жару, руки подрагивали, даже лицо побледнело.

— Так дело не пойдёт, — я решительно развернул её к себе спиной и опустил ладони ей на плечи.

Пальцы коснулись разгорячённой кожи, и Шурка слабо охнула.

— Расслабься… сейчас нужно успокоиться, сосредоточиться, чтобы ты смогла закончить ритуал. Я помогу тебе.

Я направил в неё слабый поток энергии, и принялся массировать напряжённые плечи девушки. Бретельки мешали мне, и я их сдвинул. Сперва твёрдые, мышцы постепенно поддавались. Плечи опустились, расслабившись.

— М-м-м-м… — Шурка повела головой из стороны в сторону.

Она вдруг покачнулась, протянула руку и вцепилась пальцами в край стола так, что аж костяшки побелели.

— Хватит, остановись, пожалуйста, — прошептала она, даже не подумав просто отойти.

Вместо этого Шурка вздрогнула и, ойкнув, чуть не повалилась на меня, едва удержавшись за стол.

Чёрт. Кажется, переборщил!

Я убрал руки.

— Ну как? Тебе лучше? — как ни в чём ни бывало спросил я и развернул её обратно лицом к себе.

Пару секунд она молчала, стоя с закрытыми глазами.

— Да, спасибо, намного лучше! — она глубоко вздохнула, отчего грудь так залипательно приподнялась… и вдруг открыла глаза, проследила за моим взглядом и усмехнулась. — Мы ритуал будем проводить или пялиться?

— Вот теперь вижу, что ты в порядке! — хохотнул я.

— И просто переполнена энергией! — добавила Шурка, поправляя соскользнувшие бретельки.

Она опустилась на колени рядом с пентаграммой и прикоснулась кончиком пальца к самому краешку контура. От неё пошла волна энергии, и вскоре пентаграмма начала светиться. Сперва линии, потом руны, а примерно через минуту сами собой вспыхнули свечи.

— Теперь, пока горят свечи, она сама себя поддерживает, — выдохнула Шурка. — Можно выпускать!

Её рука потянулась к ловушке.

— Погоди, — остановил я её. — Пусть раскочегарится. Надо бы ещё поддать.

Дело в том, что я уже видел результат работы всей этой конструкции — слабенький барьер, энергетический щит, куполом накрывающий всю пентаграмму и, уверен, распространяющийся и под полом. И этот барьер сейчас наливался силой.

— Да, точно, Грим говорил об этом, я забыла! А ты как понял? — удивилась Шурка.

— Вижу, — коротко пояснил я. — Грим?

— Надо же как-то обращаться? — пожала она плечами.

Я внимательно посмотрел на Шурку. Опять бледная будто не спала всю ночь. Да на активацию одной этой пентаграммы у неё ушло больше сил, чем на вытяжку капота и крыши тогда, когда она первый раз чинила ещё первый мой пикап! С ума сойти!

Недолго думая, я положил руку ей на плечо и принялся потихоньку вливать энергию.

— Достаточно, — остановила она меня, на этот раз спокойным, сосредоточенным голосом. — Спасибо!

— И пентаграмме достаточно, — заметил я. — Смотри!

Пучки полыни начали тихо шаить, задымились, но этот дым оставался внутри барьера, делая границу отчётливо видимой.

— Выпускаю! — голос Шурки всё же предательски дрогнул.

— Давай, — кивнул я.

Она ухватила ловушку за рукоять и медленно, плавно, просунула сквозь барьер. Видно было, что это потребовало некоторых усилий, но если двигаться плавно, барьер пропускает, так что и Шурка справилась.

— Ну же, смелей! — подбодрил я её. — Я же здесь, с тобой!

Шумно выдохнув, Шурка нажала на кнопку. Замок открылся, и в ту же секунду крышка распахнулась, будто кто-то вдарил изнутри с ноги.

Створки разлетелись и хлопнули о края, из ловушки выплеснулась зелёная дымка и заметалась внутри барьера.

— Вытаскивай! — крикнул я.

Шурка вытянула ловушку наружу, запахло палёной травой, но демон остался внутри.

— Видишь его? — спросил я.

Мне-то прекрасно было видно, но этот дым от травы… Демон, двигаясь, тянул его за собой.

— Вижу… — ошеломлённо прошептала Шурка. — На кляксу похож!

— Ага, на амёбу, — согласился я.

Демон заметался внутри контура. Всё ускоряясь, он постепенно превратился в вихрь, который метался внутри преграды, ища выход. Дым тянулся за ним шлейфом, как маленький смерч.

Да он же, сволочь такая, воздух раскручивает!

Вот только я со своей догадкой опоздал. Одна свеча под напором ветра погасла, и барьер со звоном лопнул. Пелена вонючего дыма мгновенно расползлась по комнате, ветер взметнул листы бумаги и погасил остальные свечи.

Сердце пропустило удар, а время как будто замерло. Как в замедленной съёмке я видел, как Шурку, ещё не успев ничего понять, выставляет вперёд руки, чтобы защититься, едва не касаясь зеленоватой дымки. Как демон замирает, словно оглядываясь по сторонам, и я понимаю, что он чувствует девушку, её присутствие.

Да хрен тебе, не отдам!

Я ринулся вперёд, отбросив Шурку к себе за спину. Выставил перед собой щит, и демон, уже рванувший к намеченной жертве, упёрся в него, растёкся, как желе по стеклу.

И тут же снова собрался в плотную кляксу. Каспер хренов. По-любому думает сейчас, куда бежать… если он вообще способен в такой форме думать.

Я выставил ещё щит, ещё и ещё, заперев его в подобие перевёрнутой пирамиды, ограниченной поверхностью трёх щитов.

— Шурка, что с ним делать??? — заорал я.

Держать демона оказалось совсем непросто. Он, видимо смекнув, что дело пахнет керосином, лягался, как необъезженный мустанг. Да комли на весу держать и то было легче!

— Я не знаю! — в отчаянии выкрикнула моя напарница.

— Значит придумай, сообрази! Я могу его убить, но где мы потом ещё одного возьмём?

— Сейчас!

Она попыталась писать в гримуаре, но руки дрожали, и она просто отбросила блокнот.

— Я его вижу… — присмотревшись, сказала она.

— Поздравляю! Делать-то с ним что? Ритуал завершать будем или пялиться?

— Ну… — она задумалась, и тут её, кажется, осенило. — Барьер должен был сжаться!

— И запихнуть его в артефакт! — понял я. — Слышь, ублюдок! А ну лезь давай! Не умеешь — научим, не хочешь — заставим!

Я аккуратно сместил силовые щиты так, чтобы «глаз души» оказался внутри, а потом начал аккуратно сжимать.

Шурка, глядя на это, забыла как дышать. Впрочем, мне было не до неё — несмотря на все усилия демоническая тварь так и рвалась наружу. И чем сильнее я сжимал, тем сильнее он сопротивлялся.

— Лезь, ублюдок! — рявкнул я, ещё усиливая нажим, в то время как демон вырывался что есть сил. — Скользкий, сука! Да не вертись ты!

В следующий момент демона затянуло внутрь артефакта. Напряжение спало, щиты схлопнулись, и я отпустил их, рассеивая энергию. Неужели всё?

— У нас получилось⁈ — пискнула Шурка и вдруг запрыгала на месте. — У нас получилось! Илья, получилось!

— Ну а разве могло быть иначе? — улыбнулся я, думая, как отвлечься от гипнотической картины.

Шурка прыгала от радости на месте, и её грудь… прыгала тоже. Надо бы отвернуться, но как тут отвернёшься?

Усилием воли я переключился на результат проделанной нами работы, и поднял с пола горячий, обжигающий пальцы, артефакт. Одно из двух. Или демон сдох, или он внутри. Так или иначе…

В этот момент Шурка с воплем кинулась ко мне на шею.

— Спасибо-спасибо-спасибо! — порывисто обняла она меня, прижавшись всем телом, будто ища укрытия. — Я же видела, он хотел на меня наброситься! А ты его так ловко загнал внутрь!

— Ну, мы вместе сделали это, — улыбнулся я, а она замотала головой.

— Это всё ты! Честно, мне одной его ни за что было бы не удержать!

Так-то да, что-то не рассчитал гримуар, то ли силу демона недооценил, то ли Шуркины способности переоценил.

— И тем не менее, главную работу сделала ты, — я тоже приобнял девушку. — И ты отлично справилась!

— Правда?

Разглядывая зажатый в правой руке «глаз души», я видел, как она подняла голову.

— Правда, — уверенно ответил я и повернулся к ней.

Но в этот момент она, видимо, преисполнившись благодарности, решила меня поцеловать. Наверное, хотела в щёку. А тут я как раз повернулся…

Наши губы встретились. Шурка от неожиданности на секунду замерла, да и я тоже.

Но ни один из нас не отстранился. Пару секунд так и стояли, будто раздумывая, а потом она прикрыла глаза и подалась вперёд.

Поцелуй получился мягким и нежным. Свободной рукой я зарылся в её волосы, притянул к себе, и уже готов был впиться в эти сладкие, как конфета, губы. Прижать к стене так, чтобы перехватило дыхание. Сорвать эту дурацкую майку, да и всё остальное!

Я едва не зарычал от предвкушения, но вдруг в голове выстрелило: что ты делаешь, Илья? Так нельзя! Уж точно не так! У Шурки же сейчас в голове каша, она ничего не соображает! Неужели я пал настолько низко, что воспользуюсь этим?

Остановившись, я отстранился. Шурка тоже замерла, тяжело дыша и глядя на меня полными необузданного желания глазами. Ещё секунда — и она сама на меня набросится, и тогда я за себя не ручаюсь! Да уж, ситуация…

И тут артефакт в моей руке завибрировал.

— Шурка! Он работает! — воскликнул я.

— Кто? — хрипло спросила она, не отрываясь взглядом от моих глаз.

Она сдула прядь волос с таим видом, будто примерялась к броску.

— Да посмотри сюда! — я поднял «глаз души» повыше, между нами. — Ну же, видишь? Работает!

Артефакт пульсировал зелёным, будто живой. Получилось!

— А ведь он чувствует демона, — прошептала Шурка, и её взгляд стал осмысленным. — Прямо здесь и сейчас.

Покрутив его так и так, я заметил, что зелёное пульсирующее пятнышко смещено к краю. И если повернуть артефакт — сдвигается в противоположную сторону.

— Как стрелка у компаса! — осенило меня.

Мы с Шуркой одновременно повернули головы в том направлении, куда указывал «глаз души». Там, на кровати, лежал гримуар.

— И почему я не удивлён? — задал я вслух риторический вопрос.

Я сделал пару шагов туда-сюда, приноравливаясь к работе «глаза души». Пятнышко сдвигалось, неизменно указывая на гримуар.

Взяв его в руки, я обвёл артефактом вокруг. Сомнений не осталось — «глаз души» указывал на гримуар.

— Илья, дай его мне, пожалуйста, на минутку! Хочу кое-что проверить! — попросила Шурка, и я передал ей книгу.

Она быстро вписала на странице:

«Я создала артефакт по твоему рецепту. Всё получилось».

«Поздравляю! Это успех. Признаю и принимаю тебя своей ученицей отныне и пока ты не превзойдёшь меня в мастерстве!»

«Ты знал, что я могу погибнуть, выполняя это задание⁈» — вывела она, кусая губы от злости.

«Ты могла выбрать задание проще. Я предупреждал, что это опасно!»

— Спроси его, он демон? — попросил я.

Не то, чтобы я сомневался. После увиденного ответ и так очевиден, но интересно, что скажет сам гримуар.

«Я содержу отпечаток души демона-артефактора, мастера и учителя», — тут же появился ответ.

— Да уж! — я почесал затылок. — Чудные дела творятся!

— Теперь я понимаю, почему Демидовы не смогли изготовить этот артефакт сами, — покачала головой Шурка и кивнула на гримуар. — Они, поди, и знать не знают, как! Даже интересно, какова его реальная цена?

— Такие вещи не покупают и не продают, — усмехнулся я. — Не говоря уже о том, что добыча некоторых ресурсов потенциально смертельно опасна, попытка продать тоже может закончиться печально. Как подосланными убийцами, так и допросом в Тайной канцелярии. А мне за него обещали возможность расследовать банкротство и смерть отца.

— О! — Шурка зажала рот ладонью. — Это этим Катя занимается, да?

— Да, — не стал я скрывать. — И лучше пусть это и дальше будет секретом.

— Само собой, Илья! — горячо воскликнула Шурка. — Ты можешь положиться на меня, я тебя никогда не подведу!

— Я знаю, — улыбнулся я.

— Кстати, я из остатков серебряной фольги сделала для артефакта коробочку, — вспомнила Шурка и принялась рыться на столе. — Вот она!

Коробочка оказалась обычной картонной, но выстланной изнутри фольгой. Мы аккуратно уложили артефакт внутрь, а чтобы не болтался — проложили ватой.

— А что делать с гримуаром? — спросила Шурка.

— Пусть остаётся у тебя, — прикинув, что к чему, решил я. — Только с ним надо поосторожнее. Давай договоримся — без меня никаких экспериментов.

— Ты удержал демона надёжнее, чем ритуал, который я две недели готовила, — вздохнула Шурка и вдруг улыбнулась. — К тому же мне понравилось с тобой… экспериментировать! Надо будет повторить!

— Осторожнее, Александра, — погрозил я пальцем, открывая дверь, — с огнём играешь!

— А я не боюсь! — заявила она с вызовом, и добавила негромко, когда я уже закрыл за собой дверь: — С тобой не страшно!

Я вышел из Шуркиной мастерской и прикрыл за собой дверь.

— Добрый день, Ваше Сиятельство! — раздалось за спиной.

Повернувшись, я увидел Тихона, который стоял возле моей машины. То есть Чемезова.

— Привет, Тихон, вроде здоровались уже? — я попытался вспомнить, видел ли его утром.

— Дак это… то ж утром было… — Тихон замялся.

Я открыл водительскую дверь, собираясь садиться. Но остановился, поняв, что с Тихоном что-то не так. Стоит, мнётся, как первокурсница на первом свидании.

— Ты чего-то хотел? — решил я его подбодрить.

— Да я это… чем занимались, Ваше Сиятельство? — спросил он, глядя куда-то мне за спину. — А то так радуетесь чему-то… Лицо у вас… очень довольное.

Ну да, радуюсь. Мы только что смастерили самый настоящий «глаз души», который лежит у меня в кармане. Я кивнул и подумал, что рад не только этому. Недавний Шуркин поцелуй добавил настоящего драйва. Только вот говорить об этом вслух не стоит.

Тут до меня дошло!

О, чёрт!

Моя машина на виду у всей деревни стоит у дверей в Шуркину мастерскую уже больше часа. Но нас там не было, мы заперлись в комнате у Шурки и Тихон, скорее всего, заходил внутрь.

Конспираторы мы с Шуркой, конечно, аховые! Уж если прятаться, то можно было и получше спрятаться!

А с другой стороны! Чего мне прятаться-то? Да, меня к Шурке тянет, а её ко мне. Так это, думаю, всем уже очевидно. Вот если бы я своим положением графа пользовался и девчонку к непотребству принуждал… Но это так-то и против закона, и против совести, и против моих принципов.

Ну а поцелуй… Да даже не я её — она ж меня поцеловала! И девушка она взрослая… чего драму-то разводить? Даже если Тихон под дверью стоял и от начала до конца слушал, мне стыдиться нечего.

И вообще, чего я перед самим собой оправдываюсь?

— Мы с Шуркой твоей над одним очень важным устройством работали, — я похлопал Тихона по плечу и сел в машину. — И весьма успешно!

Взгляд у него посветлел — поверил он мне легко и сразу.

— Вон оно чо… а я-то уж… грешным делом…

— Решил, что у нас свидание? — прямо спросил я. — А зайти и проверить так и не решился, да?

Тихон опустил глаза в землю, насупился, покраснел весь. Точно не решился. Потому что если бы дошёл до двери в Шуркину комнату и услышал всё то, что там происходило — эта дверь его бы не остановила. И субординация тоже.

— Дык я это…

— Да не мнись ты! — одёрнул я его. — Я б на твоём месте также подумал. Вот только, Тихон, у меня есть принципы. И если я решу позвать Шурку на свидание, я из этого тайны делать не стану.

Он вздрогнул и выпрямился, наконец-то посмотрев мне прямо в глаза.

— Простите, Ваше Сиятельство! Бес попутал!

— Всё нормально, Тихон, — успокоил я его. — А за Шурку я сам хоть кого порву. Так что не переживай, не обижу я её.

— Спасибо, Илья Михайлович, — уже легко, искренне ответил он.

— Давай, — улыбнулся я, — мне в город надо. Марфа опять на страницу продуктов написала! Вот ты знаешь хоть одного графа, кого за продуктами гоняют?

Хохотнув, я завёл движок и двинулся в сторону города, оставив Тихона в размышляниях. Ничего, пусть подумает. Может, заметит уже, что дочь у него выросла.

ㅤ

Ехать на Чемезовском внедорожнике — одно удовольствие! Главное не покоцать, а то неудобно будет. Так что, выехав за границу своих земель, я очень аккуратно припарковался на обочине. Отключив телефон, я переоделся в заранее приготовленную чёрную безрукавку с капюшоном, прихватил с собой меч и «глаз души», закрыл машину и отправился в лес.

У меня было сразу несколько целей: во-первых проверить работу артефакта, посмотреть, как он будет реагировать на демонов, а во-вторых попробовать проникнуть на территорию со стороны леса и проверить, заметят меня или нет.

«Глаз» запульсировал слабым зелёным свечением, чуть раньше, чем сработала моя чуйка! Это случилось, как только я прошёл дальше опушки. Остановившись, я посмотрел на артефакт. Как я уже понял, слабая вибрация указывала на то, что демон рядом. Чем ближе демон, тем сильнее. При этом зелёное пятнышко в янтаре смещалось в нужную сторону.

Вот и сейчас я увидел, что зеленоватая отметка указывала на север. Потом её направление резко изменилось, и она сместилась градусов на тридцать, потом снова сделала скачок и так — несколько раз. Реально, заповедник демонов! Только успевай подвозить клиентов.

Держа артефакт в руке, я натянул капюшон и побежал по лесу в направлении деревни. Расположение камер я отлично помнил, и теперь намеренно выбирал такой путь, чтобы иногда мелькать в объективе, но на приличном расстоянии. Зачем облегчать мужикам задачу? Если они и правда следят за мониторами, то должны засечь любую тень.

До деревни я не дошёл больше километра.

— Стой, кто идёт! — послышался из кустов голос Тихона. — Стрелять буду!

Я бросил меч на землю и поднял руки.

— Не стреляйте, дяденька! — крикнул я. — Сдаюсь!

— Ваше Сиятельство⁈ — послышалось с разных сторон ещё несколько голосов.

А грамотно засаду организовали, молодцы!

— Ага, — я улыбнулся. — Отлично сработали!

— Так вы же в город уехали, — Тихон вышел мне навстречу, закидывая ружьё на плечо. — А-а-а, так это проверка!

— Не проверка, а экзамен, который вы сдали на отлично!

Раздались неловкие смешки, напряжение спадало. Я слышал перешептывания, люди реально подумали, что на территорию забрёл то ли вор, то ли диверсант и теперь всех отпустило. Молодцы, что сказать!

— Сработали как по нотам! — добавил я. — И обложили так, что я даже не чухнул. Хоть я и не специалист, но вижу, что всё сделано очень профессионально. Молодцы, горжусь вами!

— Благодарю, Ваше Сиятельство! — по-военному вытянулся в струнку Тихон.

— До машины подбросишь? — подмигнул я. — А то жарковато для пробежек.

ㅤ

По дороге домой у меня созрело решение — обойти свои владения, чтобы проверить, не затаился ли где демон. Пока в руках такой мощный артефакт, надо пользоваться. Ключевое тут — «пока в руках», так как «глаз души» отдать придётся — своё слово я ценю дорого.

Да, такую вещицу хотелось бы оставить себе, но делалась она для другого…

Я неторопливо проехался по деревне, доехал до усадьбы. Артефакт молчал, будто воды в рот набрал.

Вернувшись, я с артефактом обошёл весь парк, а потом направился к дому. В кухне Марфа метнулась ко мне:

— Ну как, Ваше Сиятельство, справились наши мужики с охраной, говорят?

— Не хуже столичных! — заверил я её.

Она тут же усадила меня обедать — за всеми делами я обед благополучно пропустил.

— Кстати, Марфа, — уже доедая полную тарелку окрошки, вспомнил я. — Хочу отпраздновать сдачу экзамена. Можешь приготовить на вечер какое-нибудь угощение? Ничего особого не нужно, так, пара жареных фазанов, десяток фаршированных рябчиков, ну там севрюжки, конечно.

Круглое лицо Марфы вытянулось, став овальным, прежде чем до неё дошло, что я шучу.

— Приготовить-то я приготовлю, Ваше Сиятельство! — заверила она, подбоченясь. — Да только вы этих фазанов с севрюгой найдите сперва! Да чтоб глаза блестели! Я вам такое приготовлю — язык проглотите!

— Ладно-ладно, уела! — рассмеялся я. — Но пирогов-то напечёшь?

— Будут вам и пироги, и заливное, и даже щука фаршированная, — пообещала она. — А сейчас давайте, займитесь своими делами. Вот вам ваш кофе, освобождайте кухню!

ㅤ

Забрав из рук Марфы свою большую кружку, я направился дальше. Когда проходил около библиотеки в кармане вдруг зазвонил телефон и его дребезжание я в первую секунду перепутал с вибрацией «глаза души» и настороженно замер. Но потом сообразил, что происходит и вытащил мобильник. Номер не определялся.

— Граф Каменский, — принял я звонок.

— Добрый день, граф! — зазвучал в трубке обволакивающий голос. — Говорят, вы можете организовать незабываемую охоту на демонов.

Она не спрашивала. Она всё уже знала и просто оставалась в рамках обычной светской вежливости. Тем не менее, слушать этот голос было одним удовольствием.

— Я не организовываю охоту, — выдал я сформулированную Катей формулу, — но с удовольствием охочусь с друзьями, когда они приезжают в гости.

В трубке зазвенел смешок:

— Ах, уверена, мы с вами подружимся!

О да! Я прислонился спиной к стене. С обладательницей такого голоса точно хочется подружиться. И не только… Я помотал головой, сбрасывая наваждение.

— Я не против, — ответил я деловым тоном, — но давайте для начала хотя бы познакомимся!

Интересно, откуда она про нас узнала?

— Для вас я буду Анной. Хорошо?

Первый накал эмоций, который вызвал её голос, прошёл, но от этого «для вас я буду…»

М-да… Кажется, у кого-то недотрах!

— Как вам будет угодно, госпожа… Анна!

— Просто Анна, — поправила она.

— Рад знакомству, просто Анна! — улыбнулся я. — Когда вам будет удобно приехать?

— Как насчёт завтра, Илья? Я же могу вас так называть?

— Конечно, как вам будет угодно, — легко согласился я и попытался вспомнить, нет ли на завтра-послезавтра чего срочного. Вроде нет. — Да, завтра мы сможем вас принять. Где и во сколько вас встретить?

— Я приеду ближе к вечеру, — туманно обозначила она. — Но не стоит беспокойства, граф, я доберусь сама. Благодарю за приглашение, граф!

Она тут же положила трубку. Интересно, какая она на вид? Чёрт! Да о чём я думаю вообще? У меня егерь в отъезде, Тихона, что ли с собой взять? Ладно, приедет ближе к вечеру, значит на охоту на следующий день. На месте решим.

ㅤ

— Катя, ты здесь⁈

Поднявшись на второй этаж, я заглянул в кабинет. Девушка сидела у стола, что-то печатая в ноутбуке. Услышав меня она оторвалась от своих дел.

— О, Илья! Говорят, экзамен прошёл успешно?

— Именно так, — подтвердил я и, сев в кресло, сжал в кармане коробочку.

«Глаз души» спал и отлично!

— Я думаю вечером устроить небольшой праздник для своих по этому поводу, — продолжил я. — Ты же была недовольна в прошлый раз, что праздник организовали так быстро. Ну вот, предупреждаю тебя за…

Я перевёл взгляд на напольный часы, оставшиеся ещё от моего деда и усмехнулся:

— За четыре часа.

— Ох, Илья, но это же очень мало! — проворчала она и вскочила на ноги. — Так… с поставщиками я договорилась, а остальное может подождать… Если тебе ничего не нужно, я пойду собираться, хорошо?

— Конечно иди, — кивнул я. — Кстати, это ты нашла нам новую клиентку?

Она приподняла брови:

— У нас новая клиентка?

— Ага, некая Анна, прибудет завтра. Может быть Чемезов кого-то подослал? — предположил я.

— Или Вышнеградский, — улыбнулась Катя. — Он уехал такой довольный, в полном восторге от тебя.

— Скорее от нас, — подмигнул я. — Кстати, увидишь маму с Леркой, предупреди и их, пожалуйста.

— Да уж догадаюсь! — фыркнула княжна и выскочила в коридор.

ㅤ

Допив кофе, я направился в винный погреб. На первом этаже мне встретился Альфред, который рассыпался в поздравлениях по поводу того, что команда успешно прошла испытание.

— Уже вся усадьба знает! — делано удивился я, но на самом деле мне очень нравилось, что люди воспринимают это известие как общую радость.

— Потому и иду в кладовую, Ваше Сиятельство, Марфа всех припрягла, кого увидала. Очень спешит с готовкой. Только я не понял, что она говорила про фазанов, — немного растерянно закончил он.

— Не бери в голову! — отмахнулся я. — Кстати, Альфред, надо подготовь комнату. Завтра прибывает ещё одна гостья. И знаешь, достань всё лучшее. Если надо — докупим. Почему-то мне кажется, что это очень важная гостья…

— Если важная, может подготовить гостевые покои, чтоб было место для гардероба и слуг? — предположил Альфред и я кивнул, соглашаясь.

Альфред не вызвал никакого движения в «глазе души» и, когда ушёл, я облегчённо вздохнул. К счастью, артефакт никем в усадьбе не заинтересовался, он жужжал только в лесу, в доме же всё было чисто.

Окончательно разобравшись с этим вопросом, я спустился в погреб.

Несколько ящиков с разносортицей, несколько больших стеллажей, и в дальнем углу отдельно особый стеллаж, с редкими и коллекционными винами и не только.

Особая бутылка для особого случая. Не вычурная, в меру дорогая. Я даже специально глянул в сети — в районе четырёхсот рублей.

Впрочем, дело тут вовсе не в цене. И не во вкусе, который порадует любого ценителя. Дело в том, что у каждого имени есть своя история. И зачастую эта история может сказать больше, чем длинное письмо. Аристократический язык вин, чтоб его, не менее изысканный, чем язык цветов. И, уверен, Демидов владеет им в совершенстве.

А значит, поймёт и то, что я хочу сказать, отправляя бутылку французского коньяка.

Дом Фрапен владеет своими виноградниками уже больше семи сотен лет. Но были в его истории и чёрные полосы, когда род был на грани уничтожения. Однажды враги захватили всю провинцию. И только замок Фрапен не сдался захватчикам. По легенде, глава рода дал обет, что если замок выстоит, то он возродит виноградники.

Вот только в условиях, когда замок наполовину разрушен, крестьяне убиты или разбежались, а земля выжжена захватчиками, заново сажать именно виноградники — это экономическое самоубийство. Это огромные расходы на корчевание старой, погибшей лозы, подготовку земли, посадочный материал. Нужны люди, рабочие руки, ресурсы. А откуда всё это, если казна пуста? И самое главное — до первого пригодного для виноделия урожая ждать минимум пять лет! Куда проще и разумнее было бы посадить пшеницу, накормить людей, заняться военным делом. Все вокруг так и поступали.

Но дом Фрапен не отступил от данного обета. Они сделали ровно то, что обещали, чего бы им это ни стоило.

С тех пор этот коньяк стал для понимающих символом стойкости, верности слову и непоколебимости. Незамысловатое послание «Я всегда держу данное слово» — только в жидкой форме.

ㅤ

Бутылку, похожую на изысканный графин, я бережно обтёр от пыли и покачал в руке. За стеклом плеснула тёмная жидкость. Нашёл среди стеллажей подходящий по размеру деревянный ящик, набил его соломой. Уложил внутрь бутылку, а рядом — запечатанную родовой печатью простую картонную коробочку, в которой лежал «глаз души». Сам ящик, поднявшись в кабинет, тоже запечатал воском.

ㅤ

Столы, пользуясь хорошей погодой, накрыли во дворе. Мама с Леркой и Катей даже успели натянуть несколько нитей гирлянд и бумажных фонариков над столами, так что получилось вроде и по-простому, и в то же время симпатично.

Марфа расстаралась, и аромат свежей выпечки витал в воздухе.

Дамы принарядились, но даже я заметил, что платья на них те же, что и прошлый раз. Ну да, когда уезжали, брали по минимуму, больше приказчики не дали. А у Кати и вовсе вроде как одно приличное платье. А ведь деньги худо-бедно начали появляться. Надо им как-нибудь большой шоппинг устроить, вывезти в город, порадовать. И Шурку с ними заодно, уж кто-кто, а она точно заслужила.

Ну а что? Мало ли будет поводов для веселья? Постараюсь сделать так, чтоб было больше!

Шурка, кстати, тоже была, ведь систему видеонаблюдения она, практически, и собирала.

Я поднял руку и установилась тишина. Все взгляды были направлены на меня.

— Ну что ж, сегодня особый вечер. Во-первых монтаж камер закончен, оборудование подключено! Во-вторых наша доблестная гвардия, — тут я кивнул Тихону, мол иди, подойди ближе, — не только закончили обучение, но и успешно сдали экзамен, задержав злобного нарушителя!

Слова про нарушителя встретили смехом — про то, как мужики меня поймали, уже каждая собака знала.

Под этот гвалт и шум вышел Пётр с кипой бумаг в руках.

— Надо же как торжественно! — улыбнулся он.

— Есть повод для радости, — кивнул я и, взяв Тихона за плечо, выдвинул его вперёд. — Наш новый глава охраны, ему и первым сертификат получать!

Деревенские радостно приветствовали Тихона, а Пётр кивнул:

— Что ж… хорошо! Уважаемый граф Каменский! Имею честь сообщить, что ваши люди, со всем старанием прослушали лекции, а затем усердно практиковались в работе с системой наблюдения! И на высшем уровне могут теперь выполнять охрану ваших земель! Итак… Белозёров Тихон Сергеевич получает Квалификационное Свидетельство специалиста по эксплуатации систем безопасности, а также Сертификат соответствия квалификационным требованиям СБ рода Демидовых!

Под бурные аплодисменты Тихон, пожав Петру руку, забрал бумаги и, высоко подняв, показал их остальным.

— Илья, а почему сертификат Демидовых? — спросила озадаченно мама, когда хлопки смолкли.

— Так эта система безопасности разработана Демидовыми, и программа обучения тоже их, — объяснил я, подмигнув Петру.

— Так и есть, Ваше Сиятельство, — степенно подтвердил тот.

Вскоре сертификаты получили все мужики. Но у Петра в руках оставалось ещё две бумаги.

— И, наконец, я с гордостью, так как в этом есть и моя заслуга, — Пётр улыбнулся, мол, сам себя не похвалишь… — вручаю Квалификационный Аттестат инженера систем безопасности, а также Свидетельство о праве проведения пусконаладочных работ и технического обслуживания систем безопасности Белозёровой Александре Тихоновне!

Шурка, покрасневшая от смущения, вышла вперёд и Пётр, вручив ей бумаги, добавил негромко, но так, что я слышал:

— Если граф станет обижать — возьму к себе, инженером!

— Буду иметь в виду! — стрельнув в меня глазками, пообещала Шурка.

На этом официальная часть закончилась и началась другая, более приятная. А я, воспользовавшись тем, что все вокруг веселятся и едят, отозвал Петра в сторонку.

— Утром в путь? — спросил я.

— Ну да, Ваше Сиятельство. Дела мои тут завершены… В пять утра выезжаю, чтоб на трассах в пробках не стоять.

Мне показалось, что он как-то тяжело вздохнул.

— Жаль уезжать?

— Так и есть, Ваше Сиятельство! — улыбнулся он. — У вас тут совершенно особая атмосфера! Я будто в отпуск съездил, душой отдохнул. И места красивые, и люди замечательные. Вы собрали настоящую команду. Даже не представляю, что у вас в будущем получится. Так что да, очень хотелось бы остаться и посмотреть, что будет дальше!

Я улыбнулся:

— Благодарю! Приятно слышать такие слова от профессионала вашего уровня, — я с уважением наклонил голову. — Но у меня к вам ещё одна просьба. Можете передать от меня князю небольшой сувенир?

— Конечно, какие вопросы!

Мы поднялись на второй этаж, и я принёс из кабинета запечатанный ящичек. Когда Пётр взял его в руки, внутри довольно громко булькнуло.

Пётр Александрович расплылся в улыбке.

— Сувенир, говорите? Ну конечно передам, с превеликим удовольствием, довезу в целости, будьте уверены!

Утром я проснулся в очень хорошем настроении. В последнее время всё складывалось очень хорошо, это вдохновляло.

Кстати, в моём прежнем мире когда всё шло слишком хорошо, говорили — как бы чего не вышло.

Но я решил отбросить пустые тревоги.

Внизу слышался голос Марфы, которая покрикивала на помощников. Там вовсю убирали остатки вчерашнего праздника, звенела посуда. Едва я появился в кухне, как Марфа тут же всё бросив, кинулась ко мне:

— Доброе утречко, Ваше Сиятельство! Минуточку погодите, сварю вам свежий кофеек!

А из большой дровяной духовки тут же были извлечены румяные булочки.

Так что со двора я выезжал заряженный свежей выпечкой и бодрящим напитком.

По дороге пришло сообщение от Чемезова, что моя машина готова, и что он как раз собирается сегодня в Златоуст по делам, и заодно пикап пригонит. Только уже ближе к вечеру.

Я, конечно, охотно согласился — иначе пришлось бы самому в Челябинск ехать, а у меня туда дороги пока что не было.

На стройке тоже всё было в ажуре! Рабочие заканчивали прокладку коммуникаций к фундаментам будущих домов, всё шло неплохо и даже чуть быстрее, чем я планировал. Пожалуй, завтра можно будет уже и каркас начинать ставить. Рабочие как раз их готовили, резали шипы, пазы и выборки. Неугомонная Шурка тоже уже была на ногах, крутилась возле станков, что-то объясняла рабочим.

Только я хотел к ней подойти, как вдруг через площадку, засыпанную древесной стружкой, к девушке метнулась чёрная тень.

На миг я насторожился, но это был всего лишь кот, Фабер, которого я не видел… с самого запуска стройки, пожалуй!

Оказывается он вовсе не пропал и даже очень жив-здоров. Ещё одна хорошая новость, потому, что после того, как он притащил потерявшегося ребёнка, кот начал вызывать во мне настоящее уважение.

Я с улыбкой наблюдал, как Шурка, встав на колени, обнимает кота, радуется, наглаживая его пушистые бока и сюсюкает, будто над ребёнком.

А огромная треугольная морда, тычется девушке в шею и желтые кошачьи глаза щурятся от удовольствия.

Настоящая идиллия, учитывая, что кошачьи лапы были чуть ли не толще девичьих запястий. Да, кот пушистый и большая часть объема — это шерсть, но всё же размеров он впечатляющих. Чуть поменьше рыси!

Тут Фабер будто услышал мои мысли, открыл глазищи и внимательно на меня посмотрел. Я усмехнулся и помахал ему, мол здорово, шерстяная морда! И тот, зараза такой, мявкнул что-то в ответ!

ㅤ

Закончив инспекцию стройки и поговорив со Степаном я сел в машину и направился домой. Пиликнул телефон — пришло банковское сообщение, транш от князя Вышнеградского. Я открыл сообщение, кивнул и убрал телефон обратно. Что ж, князь не поскупился, показал, что охота ему понравилась. Как и мне понравилась сумма, что добавилась к моему серьёзно оскудевшему в последнее время банковскому счёту.

Насвистывая приятный мотивчик я запарковался во дворе и поднялся в кабинет.

Катя была там, сидела, как обычно, с ноутбуком.

— Добрый день. Тебе нужно иногда отдыхать, — кивнул я девушке, оценив её усталый вид.

— Спасибо, Илья, — она оторвалась от ноутбука, потянулась. — Мы с Лерой на днях собирались по делам в Златоуст, заодно и прогуляюсь. Как дела на стройке?

Я подошёл к ней сзади, и, не спрашивая разрешения, принялся разминать ей плечи. Катя сперва дёрнулась, но потом откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза от удовольствия.

— На стройке всё своим чередом. Кстати, пришёл перевод от князя Вышнеградского. Двести тысяч, прикинь⁈

— Да ладно⁈ — подпрыгнула Катя. — Ты не представляешь, насколько вовремя!

— Вообще-то я подписываю счета, — напомнил я, — так что очень даже представляю. Ещё бы неделя, и мне бензин было бы не на что покупать. От того, что прислал в прошлый раз Чемезов, уже крохи оставались. Но теперь у нас есть свободные деньги!

— Илья, нужно хорошо обдумать, как распорядиться этими деньгами, — вдруг посоветовала Катя серьёзно.

— Думаешь, начну транжирить? — усмехнулся я.

— Нет, я просто… — смутилась она.

— Ка-ак накуплю извести и глины! — расхохотался я. — Мне же только дай волю, да?

— Ой всё! — тоже рассмеялась Катя. — И спасибо за массаж, очень кстати!

— Пожалуйста, обращайся! И если тебе нужны деньги на покупки, не стесняйся, говори.

— Я не планировала много тратить, — вдруг порозовела она. — Но кое-что и правда надо бы докупить!

И тут у меня снова пиликнул телефон. Я уже слышал по звуку, что это банковское уведомление. Ну вот, прощай удача! Наверняка сообщили о списании какого-то долга, или платежа! Я открыл сообщение, а потом долго вглядывался в короткие строчки:

ㅤㅤ Входящий перевод: 1 000 000 рублей 00 копеек

ㅤㅤ Отправитель: Демидов В. Н.

Я чуть слышно втянул в себя воздух. Таких сумм мне ещё не доводилось в руках держать. Нет, конечно, я родом из графской семьи, наши усадьбы стоили гораздо больше, а на счетах в банках когда-то лежали суммы с семью и больше нулями, но всё это в прошлом. Всего пару месяцев назад я въезжал на свои земли с парой тысяч в кармане и огромными долгами.

Катя насторожилась:

— Илья, что-то случилось? Плохое?

— Подожди, — сказал я ей и быстро набрал номер.

Видимо Демидов ждал моего звонка потому, что ответил он сразу:

— Добрый день, граф!

— Добрый день, князь. Вижу, коньяк пришёлся вам по вкусу?

— Коньяк коньяку рознь, граф. Тот, что вы отправили мне, заслуживал самой высокой оценки! — раздался довольный голос.

— Значит посылка дошла.

— В целости и сохранности, со всеми печатями, не сомневайтесь! И я честно признаюсь, граф, никак не ожидал подобного подарка. Где вы раздобыли эту чудную вещь?

В ответ я усмехнулся:

— В дедовском погребе, конечно же! Этот коньяк из старых семейных запасов. Вы ведь о нём?

— Вы великолепны, граф, — расхохотался Демидов. — Вам удалось удивить меня снова, а это и один раз очень мало кому удаётся!

— Постараюсь и дальше держать вас в изумлении, — парировал я.

— Знаете, теперь я верю, что вам это по силам! — ответил он.

Я чуть отстранил Катю, которая так и лезла к трубке, пытаясь узнать, что происходит. Между тем я ощущал, что князь Демидов говорил со мной совершенно иным тоном, чем до того. Он не доводил до моего сведения информацию, не выспрашивал что-то у меня. Он просто разговаривал.

— Кстати, хочу уточнить, вам известна история дома Фрапен? — добавил он.

— Безусловно! — кивнул я.

— Что ж, повторяю, я в полном восторге! Надеюсь, мой ответный дар был не слишком скромным? Ведь ваша посылка просто не имеет цены!

— Мне очень дорого ваше доброе отношение, князь, — улыбнулся я.

— В дополнение к тому, что вы уже видите, — он перешёл на серьёзный тон, — попросите Катю проверить почту.

Мы попрощались и я положил трубку, а Катя, замерев, смотрела на меня.

— Илья? Ну что? Что случилось, о чём вы говорили с отцом? — спросила она нетерпеливо.

— Твой отец только что скинул мне миллион, — сообщил я задумчиво.

Но Катю это не слишком впечатлило. Она как будто чуть пожала плечами. Вроде как — миллион? И что?

Тут я вспомнил кто она. Ну да, для Демиовой миллион это не колоссальная сумма. Кто знает, сколько она тратила в сезон на обновление гардероба!

— Проверь почту! — вспомнил я, и Катя тут же вернулась к ноутбуку, защёлкала клавишами.

Я уже знал, что там, но всё равно волновался, пока она искала.

И тут Катя подняла на меня сияющий взгляд и расплылась в улыбке:

— Илья! Тут… о боже, это же ключи доступа к бирже! Отец прислал… ничего себе! Но как, за что? — восхищенно на меня глядя, спросила она.

Я пожал плечами:

— Видимо, ему очень понравился коньяк! Ну или не знаю, за красивые глазки?

— Илья, ну скажи честно… — и тут её осенило: — Глазки! Глаз души! Неужели ты его достал, тот артефакт⁈

Я только кивнул.

— Но как⁈ Где⁈

— Ну, где взял — там больше нет, — подмигнул я. — Ингредиенты оказались очень уж редкими.

— Шурка! — хлопнула Катя себя по лбу. — Она тогда ещё про серебро спрашивала! Она же артефактор, не отпирайся.

Тут по лицу княжны пробежали разные эмоции. Она будто бы злилась и в тоже время это всё её очень впечатлило.

А я сидел и ничего не говорил, ни да ни нет. Впрочем, и так всё было понятно.

— Чёрт, если она сумела это сделать, то она просто гений, — не унималась Катя. — Честное слово, я её сама расцелую при встрече!

— Вот Шурка-то удивится, когда ты кинешься ей на шею! — расхохотался я, представив эту картину.

Катя подалась вперёд с видом загорщика.

— А когда вы его сделали? Где, из чего? И ты мне даже не рассказал и не показал его!

— Вчера сделали. Ещё я обошёл всю деревню и усадьбу, проверил, нет ли демонов. Особенно подозревал тебя!

На миг она насторожилась, а потом поняла, что я шучу. Состроила томное выражение лица и потянулась ко мне руками:

— Уууу, я демон соблазна! Ты не сможешь противостоять моим чарам!

— Даже не буду пытаться. Ты самый очаровательный демон соблазна, каких я только встречал, — я поднял руки, типа сдаюсь. — Так потом твоему отцу и скажу, мол, не смог противиться твоим чарам!

Катя тут же залилась краской.

— Кхм… так мы говорили о… доставке труб и… древесины, — запинаясь, произнесла она, оправляя невидимые складки на блузке. — Я немедленно займусь…

— Катюш, какая древесина⁈ — не удержался я. — У нас есть ключи от биржи, займись этим! Всю остальную работу скинь на Лерку, думаю, она справится.

Она смущенно хлопнула себя по лбу:

— Да, точно! Как же я так… растерялась.

Выходя из кабинета, я столкнулся со спешащей мне навстречу Лерой.

— Ты к Кате? — спросил я и, взяв её под руку, развернул. — Катя в ближайшее время будет очень занята. Не отвлекай её и займись всеми вопросами сама.

— Это… же очень сложно! Я не готова! — заупрямилась сестра.

— Хотя бы без крайней необходимости постарайся не отвлекать.

— Ладно… — сдалась Лерка. — Я попробую. А чем занята Катя?

— Кое-чем очень важным, — напустил я тумана. — Я поручил ей заняться маркетинговым исследованием.

— Знаешь, Илья, ты такой хороший брат, — вдруг обняла меня Лера. — Ты заботишься о нас всё время… впервые с тех пор как… умер папа, я чувствую, будто у нас всё может быть хорошо.

— Эммм… ладно… — растерялся я от такого внезапного приступа нежности.

Она убежала к себе в комнату, а я подумал, что сейчас как никогда близок к разгадке того, что случилось с отцом.

И не только с отцом, со всем родом! Наконец-то у меня есть шанс понять, кто довёл моего отца до смерти, а матери посеребрил виски.

Вспомнив обо всём, я почувствовал, как поднимается волна гнева, который спал внутри.

А вот это лишнее, Ильюха. Стоп.

Месть — это блюдо, которое подают холодным.

ㅤ

До самого вечера я просидел с чертежами и телефоном. Теперь, имея больше миллиона на счету, я могу пересмотреть смету на таунхаусы, выбрать материалы получше. Только от идеи сделать их максимально экологичными я отказываться не собирался.

Занимаясь этим я совершенно забыл о времени. Но сколько я ни размышлял, ничего, кроме кровельных материалов, менять в проекте не стал. Первоначальное решение оказалось не дешманским, а эффективным.

Только когда сгустились сумерки и Альфред принёс мне кофе прямо в библиотеку, я потянулся и оторвался от бумаг:

— Ого, уже вечер. Что там с ужином?

— Марфа всё приготовила, ваша матушка послала спросить, когда прикажете подавать, — сообщил он.

Сворачивая бумаги я кивнул:

— Да, пожалуй, прямо сейчас. Как там Катерина? Не спускалась?

— Госпожа Батурина, как пришитая, сидит наверху. Вы бы ей сказали, Ваше Сиятельство, что так нельзя. Девушкам надобно променад совершать, ножки-ручки разминать, а то цвет лица попортится!

Это звучало немного смешно, но я кивнул:

— Думаю, Альфред, ты прав. Я ей скажу.

— Вот и славно, Ваше Сиятельство! Вас она послушает.

Он направился к двери, но на пороге остановился:

— Да, Ваше Сиятельство, гостевые покои я приготовил, как вы и сказали. Только пока никто не приезжал.

Только тут я вспомнил про Анну, которая звонила. Может этот звонок — чей-то глупый розыгрыш?

— Молодец, Альфред, — сказал я, убирая чертежи. — Гостья сказала сама доберётся, а время указать забыла. Так что пошли пока поужинаем.

ㅤ

На ужин собрались все. Марфа приготовила рулетики из судачков, которые выловили в нашей речке. Судачков внесли, как только мы расселись у стола. Я потянулся за ароматным ломтём свежеиспечённого хлеба, глядя на горячую картошку, которая исходила паром.

Едва я взял в руки вилку, намереваясь вкусить все эти яства, как вошёл Альфред.

— Ваше Сиятельство, к вам гость!

Хм, а ведь я даже не слышал, как машина подъехала. И охрана ничего не доложила.

В столовую вошёл улыбающийся Чемезов, и всё встало на свои места.

— Добрый вечер, — поздоровался он и, оглядев взглядом наш стол, смутился: — Вы ужинаете, я не вовремя!

Я махнул рукой:

— О чём ты, Михаил! Мы просто тебя не дождались. Садись, смотри, как раз тебе место оставили!

Место осталось после отъезда Петра, по правую руку от меня. Все так привыкли, кто где сидит, что даже и не подумали поменять рассадку.

— Альфред, принеси гостю приборы, — улыбаясь, распорядилась мать.

Он попытался отказаться:

— Да я ненадолго!

Но Лерка, как и все остальные, принялась приглашать его остаться, и отказываться дальше было уже невозможно.

Михаил сел и сказал:

— Не терпится показать твой пикап!

— Сперва поужинайте, Миша, потом уж дела, — мягко попеняла моя мать.

Чемезов кивнул:

— Да, конечно. Хочу сказать, граф, у тебя великолепная машина!

— Великолепная в каком смысле? — уточнил я.

— Не знаю, как объяснить… Кто тебе ремонтировал её после пожара?

— Это тайна! — улыбнулся я.

— Этот человек настоящий гений. У него невероятно тонкое чутьё механизмов. Я бы с радостью его нанял, если он вдруг тебе не нужен.

Я покачал головой:

— Ну уж нет! Своего механика я тебе не отдам!

Катя с Леркой перглянулись между собой и обе тихонько прыснули.

— Так и думал! — делано расстроился Чемезов.

Он наколол на вилку кусочек рулетика, а потом откусил немного и закатил глаза:

— Ммм! Это просто великолепно! Повар просто восторг! Умеете же выбирать людей!

— Повара тоже не отдам! — хохотнул я.

— Что ж поделать, — развёл он руками и принялся рассказывать, как они работали с моим пикапом.

— Занимались твоей машиной всем коллективом, поучаствовать хотелось всем. Прежнего цвета на корпусе вовсе не сохранилось, так что мы решили создать что-то новое, особенное. Подумали в первую очередь, кто ты, что за человек? Вспомнили, как ты вёл себя при пожаре и пришли к выводу…

Я с интересом слушал его рассуждения. Михаил улыбнулся:

— Ты настоящий хозяин своих земель, своего владения. Из этого мы исходили. Ну, увидишь сам скоро.

ㅤ

После ужина мы все пошли смотреть машину, оставшуюся у парадного крыльца. Чемезов всё переживал, что покраску будет плохо видно при электрическом свете.

Мама ахнула, Катя тоже. Даже я удивился.

— Огого! — выразил общий восторг Тёмка.

— Этот цвет заключает в себе всё, что окружает вас, — принялся рассказывать Чемезов, как заправский консультант в автосалоне. — Зелень травы и серость скал, мы смешали десятки цветов, чтобы создать особый. Поверх пустили дымку. Тут потрудился маг, иначе не получилось бы придать эффект струящегося тумана. Увы, сейчас почти не видно, но днём вы заметите, что в крыльях будто бы иногда показывается дымка.

Я подошёл поближе, рассматривая машину. Мне и правда очень нравилось. Ну а уж когда я увидел эмблему, нанесённую на двери…

Всего три цвета — чёрный, красный и зелёный — создавали атмосферу неизбежной опасности. Красное закатное солнце, два чёрных горных пика — видимо, отсылка к нашим «Двум братьям», чёрные ели по краям. И оскаленная морда демона с красными горящими глазами на переднем плане. Аж мурашки по спине побежали — вот именно такую клыкастую морду я увидел в окне своей ещё прошлой машины в первый день, как мы сюда приехали.

— Проект эмблемы мне Екатерина Владимировна прислала, — продолжил Михаил презентацию, — но мы её немного доработали.

— Немного? — отозвалась Катя. — Да у меня там так, набросок от руки был! Я даже и не признала!

— Ну как… Круг, морда, еловые ветки… — Михаил попытался объяснить, что откуда взялось.

— Да у меня это был волк в венке из сосновых веток, — отмахнулась Катя. — Но я рада, если это вам как-то пригодилось!

— Михаил, у меня просто нет слов! — я от всей души, крепко пожал ему руку. — Когда приступаем к съёмкам?

— Где-то через неделю, — Чемезов сразу перешёл на деловой тон. — Я договорился с одной студией, но у них график. Пообещали найти окошко. Как только будет что-то известно — обязательно позвоню. Только ты это… постарайся до съёмок в передряги не попадать?

— А ты думаешь я в них сам что ли лезу? — хохотнул я. — Но постараться постараюсь, это обещаю!

ㅤ

Михаил уехал на своём внедорожнике. Фары его машины скрылись за поворотом дороги, а мы ещё некоторое время рассматривали пикап.

— Стало прохладно, — наконец проговорила мама, зябко ежась от вечерней сырости.

Только мы собрались обратно, в дом, как на дороге послышался шум приближающейся машины.

— Может это Чемезов возвращается? Что-то забыл? — предположила Лерка всматриваясь в темноту.

Я покачал головой:

— Нет, думаю, это наша гостья.

— Так поздно? — удивилась Лерка.

— Ну уж как добралась, — пожал я плечами.

Тихона я предупреждал, чтобы пропустили беспрепятственно, но всё равно надо с ним будет переговорить. Я хочу знать о каждой подъезжающей машине в тот момент, когда она пересекает границу моих земель, а не когда она уже паркуется у крыльца, и я должен со спущенными штанами бежать встречать.

Тем временем из темноты показались отсветы мощных фар, машина въехала во двор и с разворота остановилась. Из передних дверей показались два очень серьёзных мордоворота. Это охранники и не простые, сразу видно. Видимо у гостьи есть причины чего-то опасаться, либо она имеет очень высокий статус. Один окинул нас цепким взглядом, будто просканировал, второй открыл дверцу.

Сперва показалась длинная, стройная ножка в лёгкой туфельке, потом и сама гостья.

Мама вдруг заулыбалась, Лерка тоже, а Артём так вовсе застыл, как вкопанный, едва не пуская слюни.

И было отчего. Гостья оказалась чарующе, обворожительно красива, и с такой фигурой, что я невольно сглотнул. Чёрт, кто-то ведь её… это самое.

— Госпожа Анна? — спросил я.

— Просто Анна, мы ведь договорились, Илья, — улыбнулась она одновременно мне и всем сразу.

— Кхм, просто Анна, добро пожаловать в заповедник демонов! Позвольте представить мою семью. Это моя матушка, моя сестра, Лера и брат Артём. А это Екатерина Батурина, наша дальняя родственница.

Анна каждого одарила лучезарной улыбкой:

— Я так вас всех и представляла! Кажется, что я вас уже сто лет знаю!

Её голос снова окутал меня. Что за талант так действовать на людей?

— Мы тоже очень рады с вами познакомиться! — мама, казалось, готова была броситься обнимать новоприбывшую. — Прошу вас в дом. Поужинаете?

Анна направилась к крыльцу.

— Спасибо, но я бы выпила кофе с небольшим бутербродом у себя в комнате. И моим охранникам, если можно.

— Устали с дороги, конечно. Вам всё принесут, — пообещала мама.

Мордовороты меж тем вытащили из багажника четыре больших дорожных чемодана. В таких, при желании, можно целый гардероб перевезти, и ещё место под телевизор останется!

ㅤ

Анна сразу же поднялась наверх, Альфред унёс ей поднос с кофе и лёгкий перекус. Мама, зевая, ушла спать, за ней и Лерка с Артёмом. Внизу осталась только Катя, которая как-то странно застыла посреди гостиной со стаканом с водой в руке, глядя в одну точку.

— С тобой всё в порядке? — спросил я и девушка вздрогнула.

— Не знаю, я вдруг подумала одну глупость. Странно, как мне такое пришло в голову, — проговорила она и тряхнула головой.

— Что именно ты подумала? — спросил я.

— Да так, ерунда. Правда, Илья, это полная чушь. Придёт же такое в голову…

— Ладно, — пожал я плечами и от души зевнул. — Тогда пошли спать, завтра полно работы.

Катя кивнула, соглашаясь, но в этот момент на лестнице, послышались шаги.

— Анна? — только и нашёлся спросить я.

Её фигура была затянута в чёрную кожу, которая соблазнительно подчёркивала высокую грудь, не говоря уж о длинных ногах, которые казались снизу ещё длиннее.

— Хорошо, что вы ещё не легли, — улыбнулась она. — Я как раз хотела спросить вас. Где они?

— Эммм… о ком вы говорите? — ничего не понимая спросил я.

— О демонах, конечно, — развеселилась она. — В какую сторону идти?

Следом за ней спустились её мордовороты. И только тут я обратил внимание, что у Анны из-за спины торчат рукояти мечей, да и охранников у каждого к бедру пристёгнуто по мечу.

— Вы ведь не собираетесь на охоту прямо сейчас? — насторожился я.

Она махнула рукой:

— Ах, ну какая охота? Так, разминка, прогулка, не более.

Прогулка⁈ Капец, вызывайте санитаров, у девки крыша поехала!

— Это очень опасно, я просто не могу вас отпустить, — как маленькой принялся растолковывать я. — У нас есть правила…

Она шагнула ближе и провела кончиками ноготков мне по груди. Меня как будто током шарахнуло от этого прикосновения.

— Ах, Илья! — проворковала Анна. — Ничего не случится, если мы их нарушим, правда?

Мне даже пришлось головой встряхнуть, чтобы сбросить наваждение.

— Очень даже случится! — нахмурился я. — Сейчас, в темноте, у них преимущество!

— Так ведь ещё интереснее, — парировала она, глядя на меня с улыбкой.

— Вас просто убьют. Там не один хилый демон, запертый в клетку, это настоящий заповедник демонов, Анна! — продолжал объяснять я, но она вдруг захлопала в ладоши.

— Да неужели? Как здорово!

Я посмотрел на её телохранителей, может они остановят хозяйку от такого нелепого решения? Но они молчали.

— Детишки приехали самоубиться на свежем воздухе… — хлопнул я себя по лицу.

Анна прыснула от смеха, потом шагнула ещё ближе ко мне, только что не прижавшись.

— Милый граф, мы увидимся утром, а пока просто покажите в какой стороне ваш заповедник!

Её горячее дыхание обдало шею, от аромат духов и самого её тела едва не закружилась голова. Мне потребовалась вся моя воля, чтобы взять себя в руки.

— Нет. Сначала вы должны записать видео-отказ от претензий на случай неблагоприятного исхода охоты. Чтобы мне было что показать полиции и Тайной Канцелярии, которая явится по мою душу после вашей гибели, которая наверняка случится, если вы туда сейчас пойдёте!

Она посмотрела на меня как-то удивлённо, даже на ухмыльнувшихся охранников обернулась.

— Ах вот как? Хотите видео-отказ? — прищурилась она. — Ну и ладно! Где ваша камера?

ㅤ

Когда с формальностями было покончено, Анна просто вышла на крыльцо. Я ещё раз предупредил её, что окрестности кишат демонами, но меня будто не слышали.

— Просто скажите, в какую сторону идти, — нетерпеливо потребовала Анна.

— В любую, — пожал я плечами. — Демоны почему-то не выходят на дороги, ну а так — вы уже в самом центре заповедника.

— Какая прелесть! — она посмотрела на яркие звёзды, вдохнула полной грудью воздух, и резко сорвалась с места. — Мальчики, за мной! Повеселимся!

Её голос звучал уже за оградой.

— На вашем месте, граф, я бы переживал не за неё, а за демонов, — бросил вдруг один из охранников.

Оба мордоворота последовали за своей госпожой и растворились в кромешной тьме.

Я долго смотрел им вслед, не зная, что обо всём этом думать.

Затем услышал звон разбитого стекла. Вернувшись в гостиную, я застал совершенно белую, как лист бумаги, Катю, замершую с широко открытыми глазами там же, где стояла. У её ног валялись осколки разбитого стакана.

Точно, она же всё это время была здесь!

— Да уж, ситуация. Думаешь, надо было остановить её силой? — спросил я, садясь в кресло у камина. — На будущее нужно будет добавить обязательные правила поведения в заповеднике и зачитывать их клиентам по телефону.

Катя подошла и упала в соседнее кресло.

— Илья… мне, кажется, не показалось.

Я повернулся к ней. Чёрт, да краше в гроб кладут! Зрачки расширены, кровь от лица отлила. Да у неё же приступ паники! Только тихой!

— Что тебе не показалось? — я аккуратно взял Катины руки в свои.

— Этот голос, эта манера, я её узнала! На ней, видимо, артефакт, меняющий внешность.

— Да кто же это? — я даже пощёлкал перед лицом Кати пальцами.

— Ты ещё не понял? — она посмотрела на меня как-то странно, и вдруг расхохоталась, каким-то истерическим смехом. — Это, Илья, Её Императорское Величество!

Я посмотрел на неё, на входную дверь, и пазл в голове сложился. Ну, Вышнеградский, ну спасибо!

Удружил так удружил!

Естественно, первый шок и некоторое оцепенение прошли быстро. Уже через каких-то пять минут, убрав осколки разбитого стакана, мы с Катей сидели в моём кабинете, который давно стал не только моим, а «нашим» штабом. Настольная лампа выхватывала из полумрака небольшой пятачок, а за окнами царила глухая ночная тишина безлунной ночи. Атмосфера была бы на редкость интимной и романтичной, если бы не повод.

Катя так толком и не отошла. Когда она наливала себе воды из графина, то чуть не разбила ещё один стакан.

— Илья, это катастрофа, — прошептала она, упав в кресло. — Это точка невозврата. Твой проект сработал слишком хорошо. Ты хотел привлечь внимание, а получил событие государственной важности.

Я потёр виски, чувствуя, как накатывает усталость. Денёк вышел, мягко говоря не самый простой.

— Пока что я вижу только очень богатую и самоуверенную клиентку, — устало проговорил я.

— Это не клиентка, это верховная власть! — Катя вскочила и принялась нервно ходить по кабинету. — Я тебе точно говорю, это Она! И Она сейчас на твоей земле, ночью, без твоей защиты. Если с ней хоть что-то случится — неважно что, демон, несчастный случай, провокация, метеорит упадёт — виноват будешь ты. Да нас с тобой казнят, как государственных преступников!

Она остановилась напротив меня, упёршись в ручки моего кресла ладонями.

— Никто нас не казнит, — спокойно возразил я.

Ну а по сути, что я сделал? Ничего такого. Да, ко мне заявилась своенравная гостья, которая решила прогуляться ночью по лесу в сопровождении своей охраны. Я её предупреждал, что это опасно? Предупреждал. Она меня послушала? Естественно, нет. Даже записала видео в подтверждение.

Так что, как ни крути, а я совершенно ни в чём не виноват. Вот если бы я ей дал по башке, чтобы выбить из неё дурь…

— Точно! Не просто казнят, Илья! — голос Кати сорвался на крикливый шёпот. — Весь ваш род, всё, что от него осталось, сотрут из истории. Ты несёшь абсолютную ответственность, но не имеешь никакого контроля!

— Она сама этого захотела, — пожал я плечами. — Она сняла на видео отказ от ответственности.

— И что с того? Это даже не её лицо! — Катя всплеснула руками. — Её мотивы нам не ясны. Это тест? Каприз? Или может у неё просто фляга свистит? Или у неё своя цель, о которой мы не догадываемся? А её охрана? Эти двое ведь явно не просто телохранители! Но кто они? Насколько лояльны? Может, тут какой-то заговор? А твоя земля — идеальное место для покушения!

Я откинулся в кресле, глядя на раскрасневшуюся от волнения Катю. Логика в её словах была…

— Да, о таком я не думал, — признался я.

— А надо было! — Катя снова принялась мерить шагами кабинет. — И я тоже хороша! Почему мне даже в голову не пришло, что к тебе могут приехать с какими-то преступными целями?

Княжна готова была рвать на себе волосы. В таком состоянии я её видел впервые. Но пусть выговорится.

— Твоё имя, твой «заповедник демонов», — продолжала Катя нарезать круги по потолку, — это же всё теперь под микроскопом Тайной канцелярии!

— Тайная канцелярия и так за мной следит, — вздохнул я. — Причём довольно пристально. Так что тут никакой новости нет совершенно. Да и пока что ничего плохого же не произошло!

— Илья, да пойми же! — она схватила меня за руки. — Враги Императрицы, её союзники… Твоя усадьба из глуши превратилась в точку на политической карте!

— Ты мне льстишь, — улыбнулся я.

— И «чистильщики»! — Катя схватилась за спинку кресла. — Ты вспомни, что они сделали с той усадьбой в Казани! Боги, что было у меня в голове, когда я согласилась с тобой на эту авантюру! И мой отец… Да его удар хватит, когда он обо всём узнает!

Она закрыла лицо ладонями.

А я откинулся в кресле. Что-то в словах всегда такой разумной Кати не билось, но я ещё не понял, что именно.

— Он может решить, что ты не справился и подверг меня ещё большему риску, — глухо произнесла Катя сквозь пальцы. — Это больше не наша с тобой игра, понимаешь? Мы стали пешками в чужой!

— Погоди, — поднял я руку. — Ты слишком драматизируешь. Она приехала инкогнито. Она сама не хочет привлекать внимание.

— Ты не понимаешь! — Катя ударила кулаком по столу. — Её «инкогнито» не защита! Если бы она приехала официально, с гвардией, вся ответственность лежала бы на её охране!

Она наклонилась ко мне, перейдя на шёпот:

— Если она погибнет, никто не объявит, что Императрица исчезла на землях Каменского. Нас всех — тебя, твою семью, меня — просто «уберут» как неудобных свидетелей, чтобы сохранить тайну!

— А отказ от ответственности? — напомнил я.

— Этот отказ — ловушка! — Катя горько рассмеялась. — Юридически он ничтожен. Но это твоя подпись под тем, что ты осознавал смертельную опасность. Это не оправдание, это доказательство твоей преступной халатности.

Она опустилась в кресло напротив, словно у неё закончились силы.

— И эта её уверенность в себе… — устало продолжила Катя. — Она пришла за эмоциями. Пощекотать себе нервы. Ей и дела нет, что с нами будет, если с ней что-то случится. Если что-то пойдёт не так, виноват будешь ты, потому что не обеспечил должный уровень безопасности.

Катя посмотрела мне в глаза.

— Тебя не казнят публично. Тебя и всё, что с тобой связано, просто сотрут.

— Ты преувеличиваешь, — покачал я головой. — Я граф. Аристократ. Принцип «первый среди равных» никто не отменял. Меня не могут просто так «стереть». И самое главное, Катюш. Я не знал, кто она, когда записывал видео. Я могу это под ментальным контролем подтвердить. Она сама нарушила все протоколы и использовала меня втёмную. Какие ко мне могут быть претензии?

— Ну… да… — задумалась Катя. — Твоё исчезновение создало бы прецедент! Но если ты думаешь, что мой отец как-то в случае чего повлияет, то сильно не рассчитывай.

— А что, я когда-то на его влияние рассчитывал? — мне даже как-то обидно стало. — Если запахнет керосином, то твой отец потратит своё влияние на то, чтобы все забыли о твоём здесь присутствии!

— Нет, ну ты зря о нём так думаешь… — замялась Катя. — Ладно, прости, ерунду сморозила. Я другого не понимаю! Кто вообще её сюда отпустил?

В мозгу щёлкнуло. Вот оно!

— Постой, — поднял я руку. — Ещё раз. А кто вообще решает, как Императрице развлекаться?

— Ну… — Катя задумалась. — Вообще это целая большая система. Есть канцелярия императорского двора. Вышнеградский! Вот откуда она узнала!

— Да, это очевидно, — кивнул я. — Вчера был понедельник. Он прибыл ко двору, и там, за кружечкой чая, поделился, как провёл выходные.

— Наверное, — неуверенно сказала Катя.

Я достал телефон и посмотрел историю звонков.

— Смотри, она звонила в 12:27. В половине одиннадцатого по Питеру. То есть буквально услышала рассказ про выходные князя, взяла трубку и набрала мой номер. Заметь, сама! Этот голос я точно ни с каким другим не спутаю!

— Она не могла так быстро согласовать поездку! — нахмурилась Катя. — Даже императоры не всесильны!

— Знаешь, что я думаю? — я уже спокойно развалился в кресле. — Думаю, это у неё не первая такая выходка. Она позвонила — и на следующий день прилетела. Уверен, это отработанная схема, о которой все в курсе и не паникуют. Невозможно, чтобы Императрица вот так просто решилась на самоволку, и у неё бы это легко получилось!

Катя встряхнула головой.

— Но её же должны прикрывать! Спецназ или там агенты Тайной Канцелярии должны быть где-то рядом!

Я открыл ящик стола и достал планшет системы наблюдения.

— Давай посмотрим записи с камер, — предложил я, проматывая отметки событий. — Ну что, видишь отряды спецназа?

Катя наклонилась к экрану. На всех камерах была видна только темнота леса.

— Нет, — неуверенно ответила она.

— На камерах пусто. Никого нет и не было. И знаешь, что это означает?

— Что же?

— Или она реально ушла в самоволку, скрывшись даже от Тайной Канцелярии, или же эти двое охранников настолько невероятно сильны, что они — и есть отряд спецназа.

Катя с минуту сидела, задумчиво листая камеры.

— Думаешь, с ней и правда ничего не случится? — спросила она, наконец.

— Слушай, там лес, полный демонов, — пожал я плечами. — Никто не может быть в полной безопасности, находясь там ночью. Но вот если бы мне, к примеру, пришло в голову пощекотать себе нервы таким образом, то я практически уверен, что выжил бы и со мной ничего не случилось. А ведь я никакую спецподготовку не проходил.

— Значит, надо просто подождать, когда она вернётся с охоты и уедет? — Катя посмотрела на меня полными надежды глазами. — И забыть эту ночь как страшный сон?

— Давай исходить из того, что сказал её охранник, когда уходил, — усмехнулся я.

— А что он сказал?

— Что мне стоит переживать не за неё, а за демонов, — у меня в голове окончательно сложилась картинка. — Слушай, я могу допустить, что у неё не все дома. Но не у всего же её окружения сразу! Она просто решила поохотиться. Ну, любит она экстрим, бывает. Как думаешь, о таких вот её вылазках стали бы писать в газетах?

— Да нет, конечно! — замахала Катя руками. — Всё, я поняла, про что ты говоришь! Что она время от времени устраивает такие вылазки инкогнито, под охраной самых надёжных людей, и об этом знает всего несколько человек в Империи.

— Именно! И если ей понравится — она сделает нам лучшую рекламу в Империи. Если нет — может устроить проблемы. Вот если мы начнём трепаться о её визите — тогда да, тогда проблемы возникнут сами собой. Но мы же с тобой не станем! Это даже не вопрос гостайны, это элементарная порядочность!

— Ну да, она же инкогнито! — Катя задумалась. — Даже твоей семье лучше не знать.

— О да, особенно Лерке! — охотно согласился я. — Нам с тобой главное самим не показывать, что мы в курсе. Не оговориться случайно с «Вашим Величеством», и всё будет в ажуре. Мы для её охраны — просто персонал, который видит эксцентричную клиентку.

— Знаешь, ходили слухи… — Катя замялась, — ну, когда я училась, были у нас там любители всяких теорий заговора. И вот они говорили, что императрица шабутная, что она тайком на дискотеки в ночные клубы бегает. Мы конечно над ними смеялись, но вот сейчас что-то не смешно!

— Да, не смешно, — серьёзно кивнул я. — В общем, всё, что от нас требуется — вежливо выполнять капризы гостьи, обеспечить ей первоклассный сервис и надеяться, что она поскорее уедет, оставшись довольной.

ㅤ

Мы проговорили до рассвета, переливая из пустого в порожнее.

Под утро Катя вымоталась морально и физически настолько, что задремала прямо в кресле, и я на руках отнёс её в комнату. Уложил на постель и ушёл к себе. Подумал, что можно немного отдохнуть, но тут чуйка шевельнулась, и я кинулся вниз.

Предчувствие не подвело, из предрассветного тумана, сияя довольной улыбкой, появилась Анна. Живая и довольная собой. Уф, минус проблема!

Я осмотрел её охотничий костюм, весь забрызганный кровью и испачканный землей. Но это явно была не её кровь — ни одного пореза на коже я не заметил.

Охранники шли следом, тащили на толстой жерди примотанную за лапы тушу матёрого демонического кабана.

Почему-то они вызывали смутное беспокойство внутри. Впрочем, чёрт с ними. Что сейчас делать? Предложить баню? На рассвете? Не стоит, пожалуй, да и шашлык немного подождёт.

Спокойно, Илья, она исчезнет как страшный сон.

Поэтому я шагнул навстречу, улыбаясь, и не показывая, сколько хлопот и переживаний она принесла.

— Доброе утро, Анна! Очень хорошо, что вы в порядке. Как прошла охота? Я вижу, трофей вы добыли?

— А я вам говорила, граф, что вы зря за меня беспокоитесь, — не преминула напомнить она, мило улыбаясь. — Я всегда получаю свои трофеи! Прошу меня простить, мне надо привести себя в порядок и отдохнуть. Пожалуйста, распорядитесь насчёт добычи.

— Всё сделаю, — пообещал я. — Тушу разделают, мясо подготовят. У нас уже стал традицией шашлык, баня, если пожелаете.

— Шашлык позже, — помотала она головой. — А в баню не хочу, хочу спать!

Она прошла мимо меня к крыльцу. Её охранники же остановились, глядя на меня.

Я перехватил тушу кабана телекинезом, на что мордовороты удивлённо переглянулись.

— Отдыхайте, парни, — махнул я рукой в сторону крыльца. — Тут я уже сам.

— Спасибо, Ваше Сиятельство, — кивнули они почти синхронно и тоже ушли в дом.

Час спустя Её Императорское Величество Анна Георгиевна сидела в мягком кресле гостевой спальни, закутанная в одно лишь в махровое полотенце. Она лениво наматывала на палец влажный локон волос, размышляя об этом юном графе.

Красивый, статный, голубоглазый! А как здорово противостоит её очарованию! Прямо-таки вызов! И это прекрасно!

Встав, она сбросила полотенце и принялась разглядывать себя в зеркале. Шикарная фигура, подтянутый живот и тонкая талия, которая контрастировала с высокой, пышной грудью.

Анна медленно провела пальцами по своей коже, задержавшись на груди. Повернувшись боком, убедилась в её совершенстве. Она улыбалась, представляя себе голубые глазки этого милого хозяина дома. Нет, он и правда очень хорош. Надо придумать повод задержаться тут на несколько дней…

В этот момент телефон, выключенный для всех, кроме всего пары человек, завибрировал, а потом разразился требовательной трелью. Вздохнув, Анна взяла трубку.

— Солнышко, ты где сейчас? — раздался из динамика напряжённый мужской голос.

— Отдыхаю, дорогой, — ответила она с лёгкой усмешкой. — Я же тебя предупреждала! Или ты хочешь присоединиться?

— Это надёжное место? — голос императора прозвучал встревоженно, и Анна усилием воли прогнала начавшую зарождаться эротическую фантазию.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— В столице бунт, мятежники решили устроить дворцовый переворот! — взволнованно выпалил Император. — Я хочу знать, что ты в безопасности!

Всё же началось. Отец звонил на днях, предупреждал её о возможных студенческих волнениях, но она не особо поверила. А так чтобы прямо дворцовый переворот…

— Солнышко, ты дар речи потеряла? Не волнуйся, я вне опасности. Главное, что с тобой!

— О, дорогой, не переживай! Я в порядке и очень далеко, можно сказать на краю света. Про это место даже твоя канцелярия не знает!

— Если бы канцелярия знала, где ты, я бы не звонил, — недовольно буркнул Император. — Хорошо. Оставайся там, тем более что сообщение с Питером всё равно перекрыто. Береги себя и держись в тени. Как только я повешу мятежников на дыбу, сразу же позвоню!

Император положил трубку не попрощавшись, а Анна снова повернулась к зеркалу.

— А вот и повод задержаться! — промурлыкала она и потянулась к халату.

Одевшись, она нажала кнопку на браслете.

— Зайдите ко мне. Оба.

ㅤ

— Что случилось, миледи? — охранники оказались в её комнате через пару мгновений.

У того, что пониже, в одной руке был нажористый бутерброд, а в другой — кружка кофе.

— Алекс, интересно, ты когда-нибудь наешься? — Анна смерила его насмешливым взглядом.

— Может в следующей жизни, миледи, кто знает! — усмехнулся тот.

— Свежо предание! — фыркнула Анна. — Так, мальчики, мы здесь немного задержимся!

Охранники переглянулись.

— Леди Энн, для этого есть какая-то причина, о которой нам стоит знать? — озадаченно спросил второй.

— Есть, Юджин, — леди неторопливо освободила волосы от полотенца и принялась расчёсываться. — Мне только что муж мой позвонил. В столице мятеж, попытка дворцового переворота.

— Всё всерьёз? — спросил Алекс, с трудом проглотив кусок бутерброда.

— Конечно, всерьёз, — вздохнула Анна. — Думаю, там коновалы из Джитриг работают. Считают, что если в какой-нибудь банановой республике сработало, то и здесь получится.

— Идиоты, — хмыкнул Алекс.

— Точно, — кивнула Анна. — Сейчас Его Величество поиграет в солдатиков, кого-нибудь повесит, может даже на дыбу, и на этом всё успокоится. Но Питер закрыт, так что мы… — она театрально вздохнула, отставив расчёску в сторону, — вынуждены задержаться!

Несмотря на её беззаботный тон, охранники заметно встревожились.

— Миледи, нам всё же надо подумать над дополнительными мерами вашей безопасности! — безапелляционно заявил Юджин.

Анна только отмахнулась.

— Думайте, только мне отдыхать не мешайте! От кого вы хотите меня защищать в этой дыре? Никто не знает, что я здесь.

— Тут вы правы, миледи, никто не знает, что вы здесь. И надо сделать так, чтобы не узнали, — Юджин задумался. — Нас можно отследить по арендованной машине. Мы с Алексом поедем в Златоуст и снимем там номер. Если кто появится — у вас будет возможность уйти.

— А если кто-то появится здесь? — Алекс доел бутерброд и облизнул пальцы.

Анна только плечами пожала.

— Вы видели, что творится в этом заповеднике, — напомнила она. — А эти люди здесь просто живут. Думаю, здесь я в полной безопасности. Да и сама за себя постоять вообще-то могу!

— Конечно, миледи, — Юджин с Алексом переглянулись.

— Лучше скажите, спецагенты вы мои, — Анна насмешливо повернулась к охранникам, — искать-то если что, будут не вас. Кто из вас сыграет меня?

— Наймём какую-нибудь местную шлюху, — ответил Юджин, потом, подумав, добавил, — ну или начинающую актрису.

Алекс плотоядно облизнулся, а Анна, запрокинув голову, расхохоталась.

— Значит, вот как вы меня оцениваете! — не удержавшись на ногах, Её Величество плюхнулась в кресло. — Подумать только, меня будет играть шлюха!

Юджин, хмурясь, смотрел, как госпожа веселится, и никак не мог взять в толк причину веселья.

— А почему, позвольте узнать? — отсмеявшись, решила уточнить Анна.

— Если придётся пустить в расход, то меньше вопросов, — пожав плечами, объяснил Юджин.

— Ладно, признаю, аргумент, — Анна вернулась к расчёсыванию. — Хорошо, мальчики, поезжайте, отслеживайте обстановку, только слишком сильно без меня там не веселитесь.

— Леди Энн, — Алекс переглянулся с напарником, — а вы чем займётесь?

— А я и здесь найду, чем развлечься, — хихикнула Императрица. — Вон, граф делает вид, что весь такой деловой…

— Передайте графу наши соболезнования, — хмыкнул Юджин.

— Эй! Не делай из меня монстра! — кинула в него нарочито гневный взгляд Анна.

Когда охранники вышли, императрица, зевнув, включила допотопный телевизор, имевшийся в комнате. Разумеется, в новостях говорили только о событиях в столице. Но слушала Анна вполуха.

— Интересно, — пробормотала она себе под нос, — как долго он будет сохранять этот восхитительный самоконтроль?

За окном начинался новый день, в столице Империи кипела смута, но здесь, в тихой усадьбе посреди заповедника демонов, Её Величество планировала куда более интересную охоту.

«Но сначала всё же стоит вздремнуть», — решила она.

Мысленно приказав себе проснуться в семь по Питеру, она скинула халатик и залезла под одеяло. Через минуту она уже спала.

ㅤ

ㅤ

Избавившись от кабана, которого я благополучно сплавил заботам Прокопыча, я завалился спать, в надежде проснуться уже после отъезда Её Величества.

Ага, конечно.

Проснулся я от влетевшего в мою комнату урагана.

— Илья, Илья, вставай! — яростным шёпотом пыталась добудиться до меня Катя, почему-то усевшись на меня верхом.

— Какая чудесная картина! — заметил я, ещё не придя в себя окончательно.

Халатик на княжне распахнулся, и под ним виднелась та самая легкомысленная шёлковая сорочка, почти что пеньюар, в которой я застал её в первую ночь в усадьбе. Глубокое декольте, правильный угол наклона…

От такой картины я и правда встал. Частично.

Вспыхнув, Катя всё-таки соскочила с меня и, запахнув халатик, принялась шарить руками по простыни.

— Где у тебя пульт от телевизора? Это?

— Это не пульт… — предостерёг я её. — Точнее, пульт, но не совсем.

— Каменский, демоны тебя возьми! — взорвалась княжна, — включи ты уже наконец телек!!!

Махнув рукой, я телекинезом нажал на кнопку включения питания, потому что вставать в таком виде искать пульт в присутствии Кати было бы неприлично.

Впрочем, в следующую секунду все фривольные мысли из моей головы как ветром сдуло.

— … ночью в Петербурге произошёл открытый вооружённый мятеж. Начавшиеся накануне у здания Петербургского окружного суда студенческие беспорядки переросли в масштабные столкновения с полицией, а затем и с отрядом полиции особого назначения. Магически одарённые студенты оказали беспрецедентное сопротивление законным требованиям. Сообщается о десятках серьёзно пострадавших, как среди самих протестующих, так и среди полиции, а также случайно оказавшихся в зоне уличных боёв мирных граждан…

На экран вывели видеокадры, и там творился реальный пипец. Что такое уличные бои — я представляю. Сгоревшие машины, разбитые витрины, морды в крови. Это всё понятно. А вот какой дурак догадался вывести против толпы одарённых обычную полицию со щитами, водомётами и слезоточивым газом?

Картина разгрома выглядела впечатляюще. Полицейская машина, наколотая на фонарный столб, как бабочка на булавку. Пуленепробиваемый щит, воткнувшийся в каменную кладку. Завязанный в узел водомёт на крыше специальной машины для разгона толпы, вертикально стоящей кабиной вниз посреди Фонтанки.

И кровь, много крови. Какое ж крутое дерьмо-то там творится!

— … среди пострадавших — представители нескольких знатных родов. В сети распространяются видеозаписи, которые уже вызвали возмущение представителей аристократии…

А-а-а-а, вон оно что! Власти на святое покусились! Вы что, они же дети, с ними же так нельзя!

Катя, глядя на всё это квадратными глазами, присела ко мне поближе, и я, недолго думая, обнял её за талию.

— … минувшей ночью подразделения Императорской гвардии, направленные для стабилизации обстановки, отказались выполнять приказы и перешли на сторону протестующих. Объединённая колонна двинулась по Невскому проспекту к Дворцовой площади. В ходе дальнейших столкновений мятежники захватили Императорский Дворец и в настоящий момент контролируют сам дворец и прилегающую территорию…

Где-то я такое уже видел…

Княжна повернулась ко мне, прикрыв рот ладонью.

— Мне отец позвонил, — затараторила она, — сказал, чтобы я сидела в усадьбе, в Петербурге переворот, и вообще неизвестно что дальше будет! В столице военное положение! Я сразу к тебе…

— Политические требования были? — вспомнил я, что в таких случаях самое главное.

— Ничего вроде не говорили… — нахмурилась Катя.

— Тогда не переживай раньше времени, — я прижал её к себе, чтобы успокоить. — Может, парней к девушкам в общагу не пускали, вот они и взбунтовались!

— … Его Императорское Величество покинул дворец, — вещал меж тем диктор, — и в настоящий момент находится в безопасности. Двадцать минут назад Его Величество выступил с кратким обращением.

Картинка сменилась на парадный портрет Императора, видимо, обратиться к народу он решил по телефону.

— Граждане Империи! Сегодня ночью в столице произошли беспорядки. Особенно печально, что зачинщиками стали наши студенты, цвет нации. Я расцениваю произошедшее, как трагедию государственного масштаба, и лично занимаюсь расследованием причин. Хочу заверить, что ситуация находится под контролем. Мы во всём разберёмся, и виновные в провокациях и кровопролитии ответят по всей строгости закона, независимо от чинов и рангов. А пока я вынужден ввести в столице военное положение. Прошу жителей Петербурга отнестись к этой вынужденной мере с пониманием.

Как-то слабовато, если честно. Вроде и разобраться пообещал, а вроде и конкретного ничего не сказал. Так, общие слова.

Но и паники какой-то в голосе императора не слышно. А то, что без видео — так ничего страшного. Было бы хуже, если бы говорил на камеру, но жевал при этом галстук.

Катя меж тем, чуть повернувшись и прижавшись ко мне грудью, зашептала почти в ухо:

— Так может Она здесь поэтому? Кто-то что-то знал, вот её и отправили подальше от событий с надёжными людьми?

— В самое безопасное место в Империи, да? — хмыкнул я. — Да даже на Дворцовой сейчас безопаснее, чем у нас здесь!

— Так-то да… Думаешь, просто совпадение?

— Если честно, не знаю, что и думать. Она завалила кабана. Знаешь, как? Вскочила на него верхом и вогнала два клинка в холку. Практически голову ему отчекрыжила.

— Как ты это узнал? — Катя посмотрела на меня снизу вверх.

— По следам от клинков на туше, и у неё больше всего крови было на рукавах и на бёдрах, — объяснил я. — Может, конечно, охранники ей кабана за ноги держали, с них сбудется, они вон какие здоровые, но что-то я сильно сомневаюсь.

— И что нам делать?

— Да то же что и планировали, — пожал я плечами.

— Илья… — Катя вдруг хлопнула себя по лбу. — Какая же я дура!!!

Я удивлённо приподнял бровь, ожидая продолжения этого внезапного саморазоблачения.

— Тот английский лорд, за которого меня отдать хотели, помнишь? Он же кузен Её… Анны! То ли двоюродный брат, то ли троюродный!

— Допустим, и что с того? — не понял я.

— Вышнеградский про меня знал! И точно не от моей подруги. Просто… Батурина это же официальный паспорт, и где-то в моём личном деле в Тайной Канцелярии это отмечено. Если он запросил на тебя досье, прежде чем сюда ехать…

— А на пожаре ты тоже засветилась, причём ещё как, — дошло до меня. — Думаешь, и Анна тоже знает про тебя?

— Да наверняка! — Катя положила голову мне на плечо. — Что мне делать???

— Слушай, — я аккуратно взял её двумя пальцами за подбородок и повернул личико к себе. — Тебе ничего не надо делать. Занимайся своими делами и не парься. Анна даже бровью не повела, когда я тебя представил. Ей дела нет до тебя и своего кузена. Она приехала охотиться, и всё. Это не инспекция, не смотрины. Просто очередная клиентка. Которая выспится, сходит в баню, поест шашлык и уберётся восвояси. И вообще, пока ты со мной, тебя никто не тронет. Поняла?

— Поняла, — княжна сглотнула. — Когда ты так вот говоришь, мне сразу всё понятно становится. Говори так почаще, пожалуйста!

Я уже наклонился было, чтобы её поцеловать, она уже даже приоткрыла губы и прикрыла глаза… Но в этот момент, едва не снеся дверь с петель, в комнату влетела Лерка.

— Илья, ты уже видел новости? — заорала она с порога, и тут заметила Катю: — Ой! А что это вы тут делаете?

— Вот, новости смотрим, — я кивнул в сторону телевизора.

Но там, как назло, уже шло какое-то ток-шоу про здоровье. Ведущая с вырвиглазным макияжем рассказывала про необходимость прожёвывать шашлык, заставляя участников лазать по детским тканевым трубам.

Ну хоть не «Лебединое озеро».

Лерка посмотрела оценивающе на телевизор, на залившуюся краской Катю, на меня, как обычно, голого по пояс. Потом молча показала мне большой палец и вышла, аккуратно закрыв дверь.

Щёлкнул замок — это я телекинезом закрыл дверь.

— На чём мы остановились? — спросил я Катю, но та, спохватившись, соскочила с кровати.

Повернувшись ко мне лицом, тяжело дыша, красная от смущения и возмущения княжна наставила на меня указательный палец.

— На том, Каменский, что я засмотрелась в твои наглые глаза, и совершенно забыла, кто я, где нахожусь, и что вообще происходит! А ты… ты!..

Откинув простынь, я встал вслед за ней.

— А я тебя обнял, успокоил, мы вместе во всём разобрались, и поцеловались бы, если бы Лерка не вбежала.

— Да!!!

— Обидно, правда? Такой момент испортила!

— Да!

— Хочешь повторить?

— Да… — Катя глубоко вздохнула, но тут же опомнилась. — Тьфу ты, демон языкастый! Нет! И вообще, открой дверь, пора идти завтракать!

— Только ты сперва оденься, — напомнил я.

— Что? — и тут Катя увидела своё отражение в зеркале. — Ой!

Она даже не сразу запахнула халат, просто смотрела на себя и пыталась понять, она ли это — лохматая, неумытая, с потёкшей тушью и синяками после бессонной ночи под глазами, в полупрозрачной сорочке и в халате, который из-за всех телодвижений окончательно сполз с одного плеча.

— И ты меня вот такую хотел поцеловать? — воскликнула она. — Серьёзно?

— Выглядишь очень мило! — улыбнулся я.

— Какой ужас! — покачала она головой и поправила одежду. — Всё, открывай! И впредь не смей смотреть на меня, когда я так выгляжу!

Щелчок замка — и она выпорхнула за дверь.

А я пошёл в душ. После такого пробуждения холодный душ — лучший способ привести мысли в порядок.

Когда я спустился вниз, вся семья уже садилась за стол, Марфа подавала завтрак. И даже Катя успела меня опередить — сидела умытая, одетая и причёсанная.

Сегодня у нас были свежие булочки, каша и что-то ещё, но я потянулся в первую очередь к кофейнику.

Разумеется, все разговоры были только о столичном мятеже.

— Я только одного не поняла, — нахмурилась мама. — С чего всё началось?

— Говорили про студенческий протест, — вспомнил я. — Но против чего?

— Ой, там история как в любовном романе! — тут же сообщила Лерка с набитым ртом.

— Прожуй сперва, — упрекнула её мама.

— Да мама! — сестра всё же проглотила булочку и продолжила: — Там прямо Ромео и Джульетта! Парень из простолюдинов, даже без дара, влюбился в одарённую девушку из очень влиятельного рода! Что за род, правда, не говорят, девушка под чужой фамилией училась… но вот на одном сайте пишут…

— На заборе тоже пишут, — хмыкнул я.

— И правда, Валерия, зачем нам непроверенные слухи?

— Мама, да везде одну и ту же историю рассказывают! — насупилась Лерка. — В общем, они тайно поженились!

— Из-за этого студенты не стали бы пикеты устраивать, — покачала головой Катя. — Это нечасто, но бывает.

Лерка стрельнула в неё глазами, мол, я-то знаю, я-то видела, но княжна взгляд выдержала, сохранив завидную невозмутимость.

— Родители девушки оказались против! — продолжила сестра свой рассказ. — Парня обвинили в использовании чуть ли не приворотного зелья, изнасиловании под действием запрещённых препаратов и в брачной афере!

— Ох нихрена ж себе! — опешил я.

— Да, и брак аннулировали, представляете! Девушка на суде под присягой сказала, что вышла замуж по любви, и считает, что никакого зелья не было.

— Ага, а если и пила что-то, то немношко совсем, чуть-чуть, на донышке, — вздохнул я. — Поди сейчас разберись, было или не было.

— Да они три года встречались! — горячо возразила Лерка. — Куча людей это подтверждают! Но в суде никого слушать не стали, и парня осудили на 25 лет строгого режима!

— В субботу же «Алые паруса», — вспомнила вдруг Катя. — Представляю, сколько было возмущения у друзей этой парочки! Такой приговор, по такому делу — и накануне такого праздника!

— Какой ужас, — покачала головой мама. — Они просто хотели быть вместе, а вон к чему это всё привело!

Тут в столовую, позёвывая, зашла Анна. Одета она была в лёгкое летнее платье в крупный цветочек, и менее всего была похожа на императрицу. Её даже можно было бы принять в столь скромном наряде за какую-нибудь продавщицу из сельского магазина. Но только в первое мгновение. Острый, оценивающий взгляд, спокойная уверенность, с которой она отнеслась к оставленному для неё месту по правую руку от меня, непосредственность, с которой она притормозила на секунду, чтобы я успел встать и пододвинуть ей стул… всё это сейчас, при свете дня, подтверждало Катины ночные догадки.

Вот она улыбнулась, оглядев всех. Её взгляд остановился на моей матери:

— Доброе утро! — Анна расплылась в приветливой улыбке. — Вчера мы так и не успели толком познакомиться. А вы уже слышали новости?

Лицо Её Величества тут же преобразилось, мгновенно отразив приличествующую случаю озабоченность.

— И не говорите… — мама замялась, не зная, как обращаться к гостье.

— Просто Анна, пожалуйста! — взмолилась та.

— Конечно, как пожелаете, Анна, — заулыбалась мама. — Тогда уж простите, но я буду настаивать, чтобы ко мне вы обращались также не иначе как по имени!

— Настасья Викторовна, конечно же!

— Просто Настя, пожалуйста! — рассмеялась мама, протянув Анне через стол ладонь, которую та с охотой легонько пожала. — Аня, вы ведь из Петербурга прилетели, я правильно поняла?

Я сидел во главе стола и не мог понять, что происходит. Какая Настя, какая Аня? Вы ещё обнимитесь, блин, и по бокальчику красного пропустите, за женскую дружбу!

На другой стороне стола, также оторопело хлопая глазами, следила за происходящим Катя.

— Да, из Петербурга, — кивнула Анна, и, кинув взгляд на экран телевизора, повернулась ко мне. — Граф, вы же не станете возражать, если я задержусь у вас на несколько дней, пока порядок не восстановят?

Вот оно. Ну да, конечно. Движение перекрыто, аэропорт не принимает. Военное положение в отдельно взятой столице. Что я сказал Кате? У нас здесь поопаснее, чем на Дворцовой? Обычному человеку — да, безусловно. Вот только есть нюанс. Демоны не охотятся на Анну специально. А для мятежников она была бы, возможно, способом купить индульгенцию… Случайно она приехала на сафари, или нет, но здесь, где никому до неё дела нет, она действительно в полной безопасности.

— Хм… — проговорил я.

Но Анна успела уже перевести взгляд на мою маму.

— Аня, ну разумеется, не может быть и речи, чтобы вы сейчас куда-то ехали! Илья, здесь даже обсуждать нечего!

Ну конечно! Маме надавили на больное место — её гостеприимство!

Нет, мама, обсуждать здесь очень даже есть что! Например, как много людей реально знает текущее местоположение первой леди? Есть ли у неё причины опасаться за свою жизнь или свободу? Знала ли она о готовящемся мятеже? Почему именно моя усадьба, в конце концов!

Но обсуждать это мы, конечно, не будем.

Потому что если я не знаю, кто она, то у меня нет причин опасаться её присутствия. А если знаю, то мой долг, как верноподданного графа, обеспечить всяческое содействие.

Анна между тем повернулась ко мне и, чуть наклонившись, просительно посмотрела мне прямо в глаза. Соблазнительная волна её духов коснулась меня. Кажется, даже глаза у неё стали больше, темнее… как два бездонных омута.

Тряхнув головой, я сбросил наваждение и строго глянул на мать, чтобы впредь не говорила за меня. И она, кажется, поняла.

Чёрт возьми, даже понимая, что меня пытаются использовать втёмную, я не могу её просто так выставить! Хочет поиграть в «просто Анну»? О-о-о кей! Но в эту игру можно играть и вдвоём!

— Разумеется, мама права, — сказал я вслух. — Само собой, вы можете оставаться столько, сколько нужно. Ситуация беспрецедентная.

— Ой, так здорово, что вы побудете у нас! — неизвестно чему обрадовалась Лерка.

Гостья успела очаровать их с матерью за две секунды!

— Я компенсирую неудобства, граф! — заверила Анна.

— Буду признателен, если вы для начала постараетесь их не создавать, — парировал я.

— Илья, что ты такое говоришь! — возмутилась мама.

— Анна знает, — хмыкнул я.

— Дорогой граф, ну простите уже мне эту невинную шалость! Мои магические способности позволяют мне видеть в темноте, так что ночная охота для меня — дело обычное. Я бы вам всё объяснила, но вы были так восхитительны в своём нежелании отпускать меня в лес!

— Вы охотились ночью? — в один голос ахнули мама с Леркой.

— И добыла кабана, — кивнул я.

— Граф, я буду слушаться вас впредь, — с лицом нашкодившей, но нисколько не раскаивающейся маленькой озорницы пообещала Анна, — только не выгоняйте меня!

Кажется, это будет не так просто…

— Анна, никто вас не выгоняет, — вздохнул я. — Вы и ваши люди можете оставаться сколько угодно!

— О, останусь только я! Мои люди уехали ещё утром! У них небольшое задание, связанное с бизнесом моего мужа, — улыбнулась Анна, и принялась за еду.

Ну-ну! И какой же, интересно, у Его Императорского Величества бизнес в Златоусте?

Что ж, как бы тревожно мне не было из-за всего сразу — из-за мятежа и особенно из-за такой гостьи в доме, которая застряла у нас на неопределённое время, нужно жить дальше. Не останавливать же всё пока её муж не исправит «свой бизнес»!

Позавтракав, я встал из-за стола.

— Всем приятного аппетита!

— Уже уходите, Илья? — удивилась Анна.

— По делам, — улыбнулся я.

Анна сделала большие глаза.

— А что за дела у вас? Расскажите! Это, наверное, связано с сафари?

— Мне надо посмотреть, как идут дела на стройке, — объяснил я.

— Я помню стройку! — закивала Анна. — Мы проезжали вашу деревню по дороге сюда! А что же вы строите?

— Да ничего интересного, это просто деревенские дома! — отмахнулся я.

Я надеялся, что теперь она отстанет, но ничего подобного!

— О, как раз это очень интересно! Деревенские дома! Никогда не видела. Мне же можно с вами, правда? — Анна тут же оживилась, отложив ложку. — Умираю хочу посмотреть на вашу деревню! В столице одни бетонные джунгли, а тут такая благодать! Хочется прикоснуться к настоящей, простой жизни.

В её глазах читался неподдельный, почти детский азарт. Неужели правда настолько засиделась в столице? Да ну, чушь какая-то! Убивает демонов клинками, но не бывала в деревне?

— Не уверен, что это хорошая идея, — осторожно начал я. — Там пыльно, шумно, небезопасно.

— Ну, пожа-а-алуйста, Илья! — она сложила ладошки и посмотрела на меня так, будто я собирался лишить её самого большого удовольствия в жизни.

Затем её взгляд скользнул по лицам моих домочадцев. Мама тут же растаяла.

— Илья, возьми девушку с собой, — мягко упрекнула она. — Что ей одной дома сидеть? Прогуляется, воздухом подышит.

— Ну хорошо, — тяжело вздохнул я.

Отодвинув тарелку, Анна вскочила из-за стола и убежала из столовой, бросив на ходу:

— Я только переобуюсь!

Если бы я не знал кто такая Анна, я бы ни за что не догадался! Потому, что императрица вела себя не как императрица, у которой в стране поднялся мятеж. Нет, эта женщина откровенно веселилась всю дорогу. Вертела головой и постоянно болтала, задавая попутно миллион странных вопросов, вроде таких: а почему тут лес, а что под обрывом, а зачем люди на полях? Не дослушав ответ, она тут же переключалась на что-то другое.

Честное слово, так вёл себя Артём несколько лет назад! Впрочем, может быть зря я злюсь, может это защитная реакция на ситуацию?

— Ой, смотри какие красивые пятнистые собаки! А почему они такие большие? — тут же воскликнула она.

— Потому, что это коровы, — ответил я и посмотрел на Анну.

Не может быть, чтобы она ни разу не видела коров в своей жизни! Так зачем устраивать это представление?

Мы уже почти проехали мимо коровника, но тут Её Величество чуть не вывалилась из окна, пытаясь разглядеть «больших пятнистых собак», и я решил что лучше будет притормозить.

— Илья! Настоящие коровы! — она с восторгом в глазах обернулась и сделала большие-большие глазки. — А можно их посмотреть? Пожалуйста!

Анна чуть не подпрыгивала на сидении, и я понял, что зря надеялся на спокойную поездку. Она ж не так просто по сиденью елозит — это у неё жопа чешется в поисках новых приключений.

Я вдохнул, выдохнул. Так, спокойно, Илья! Держи себя в руках. Что если пойти на компромисс?

В конце концов, самое опасное — стройка. А что может пойти не так в коровнике?

— Анна, давайте я покажу вам коров, а потом вы посидите в машине, пока я инспектирую стройку? — предложил я.

Она улыбнулась и быстро закивала. Честное слово, как школьница! Я прикинул, сколько ей может быть лет. Вчера казалось, что лет тридцать, но сейчас я бы ей и пятнадцати не дал! Ну, если смотреть только на поведение, а не на фигуру. На фигуру, пожалуй, лучше вообще не смотреть.

Я припарковался в стороне от подъезда к коровнику, чтобы не мешать работникам. Мы вышли и направились к коровнику по самой неудобной и крутой дорожке, проходящей по склону. Внизу — частокол, наверху — нормальная дорога. Но я специально повёл её таким путём. Но напрасно я надеялся, что неудобная дорога остановит императрицу, вместо этого она протянула мне руку.

— Илья, здесь такой высокий склон! А вдруг я упаду? Будьте добры, помогите!

Её руки казались слабыми, а пальчики такими мягкими. Перепрыгнув перегораживающую тропу промоину, она оскользнулась на траве, и мне пришлось подхватить её за талию, прижать к себе.

— Я такая неловкая, граф!

Опустив взгляд, я увидел её смеющиеся глаза, а ещё глубокий вырез лёгкого платья… Желание будто в голову ударило…

И тут я вспомнил, что сегодня ночью эта женщина носилась по ночному лесу, охотясь на демонов!

Как же, неловкая! Это просто новое представление! Но, чёрт возьми, нахрена⁈ А главное, зачем⁈

— Тут уже не такой крутой склон, вы сможете идти сами, — отстранив Анну, я пропустил её вперёд, и она разочарованно вздохнула.

ㅤ

В коровнике было спокойно и умиротворённо. Коровы мирно занимались своими делами. Одни пили, другие ели, старательно выбирая языком кусочки корма повкуснее. Десяток коров лежали на разложенных тут и там ворохах соломы, и пережёвывали жвачку. А кто-то, может самые любопытные или просто помоложе, выходили через открытые ворота на улицу, поваляться на травке, погреться на солнышке. Парочка даже устроили забег, будто соревнуясь, кто быстрее добежит до ворот и обратно. Другие предпочитали тенёк. Две коровы, отойдя в сторону, старательно вылизывали друг другу бока и шеи. А к механической чесалке, похожей на большой ёршик или щётку снегоуборочной машины, выстроилась натуральная очередь, в которой те, что постарше и посильнее, теснили молодняк.

И на весь коровник — всего несколько работниц, занимающихся в основном поддержанием чистоты.

Увидев меня, они заулыбались, зашушукались.

Ну да, в коровник я до этого заходил лишь раз, в день приезда, осмотреться, и то дальше ворот не проходил — я тогда был в городских туфлях, и черпать ими навоз не хотелось. Но тогда была посадка картофеля, все ушли в поле, и оставшиеся дежурные не справлялись. Сейчас же дело другое. Все на своих местах, на территории порядок. Да и я городскую обувь носить давно перестал. И даже на Анне, несмотря на лёгкое платье, были далеко не балетки, а вполне подходящие для прогулок по деревне кроссовки с мощным протектором. Ага, не выбиралась она из города никогда, как же.

— Доброе утро, Ваше Сиятельство! — раздались голоса.

Все смотрели на нас, и я решил объяснить:

— Доброе утро, барышни! Это наша гостья. Из столицы. Она приехала на несколько дней. Вот, провожу экскурсию! Покажете, что у вас и как? Мне и самому интересно!

— А-а, вон чего… ясно! Добро пожаловать, — вздохнула старшая из женщин и добавила негромко: — Не испачкалась бы ваша гостья!

Испачкается — обратно пешком пойдёт. Вслух я этого, конечно, говорить не стал, но, говоря откровенно, с удовольствием бы посмотрел на такую картину. Чёрт, ведь с прибытия Анны прошло всего… двенадцать часов. А у меня уже желание утопить её где-нибудь по тихой грусти. Да только с её жизнерадостностью она ещё и обрадуется, скажет «Ура! Поехали купаться!»

Женщина, воткнув вилы в рулон соломы, пошла показывать.

— У нас тут всё по науке, без привязи, — начала она, обводя коровник рукой. — Старый граф, дед Ильи Михайловича, распорядился. Коровки сами ходят, куда хотят. Хочет — ест, хочет — спит. Они ж общительные, у них подруги даже в стаде есть! А вон там, видите, кормовой стол. Мы им комбикорм выкладываем, а они уж сами подходят, кто когда проголодается.

Анна слушала с таким выражением лица, будто собралась устроиться в коровник работать. Кивала, округляла глаза, ахала в нужных местах. Старшая, польщённая вниманием, разошлась:

— Главное чтоб вода была чистая, тёплая, да корм свежий, а остальное они сами разберут. Корова она ж умная, себе плохого не сделает. Вон, видите, Сонька пошла! — женщина кивнула на крупную пятнистую корову, которая неторопливо потянулась к дальнему концу коровника. — Как обычно, всех проспала, лентяйка. Зинаида! Твоя очередь!

Зинаида, коренастая женщина в заляпанном фартуке, кивнула и пошла следом за Сонькой.

— А куда она идёт? — тут же спросила Анна.

— А на дойку, вон, в отдельный зал, там чистая зона, — старшая показала направление. — У нас ведь расписания нет. Корова сама чувствует, когда вымя налилось, ей тяжело делается — вот она и идёт. Ну да всё как у людей! — и она привычным жестом поправила собственную немаленькую грудь под рабочим халатом.

— О, я вас прекрасно понимаю! — Анна с самым серьёзным видом положила ладони себе на грудь и слегка приподняла. — У меня пока нет детей, но я могу себе представить! И так-то тяжёлая, а если ещё с молоком…

Старшая посмотрела на декольте гостьи, потом на свою грудь, и обе захихикали, как подружки на завалинке. Какой невероятный талант сходиться с людьми! Моих маму с Леркой очаровала, вон уже с доярками подружилась.

— Ой, а можно посмотреть, как доят? — встрепенулась Анна. — Пожалуйста! Я никогда в жизни не видела!

— Да конечно, милая, пойдём! Где ж в Питере-то такое увидишь! — старшая по-свойски подхватила Анну под руку и повела через проход для персонала.

Я, разумеется, пошёл следом. И на всякий случай, и самому интересно. Так-то и я в городе, почитай, вырос, и дойку только в детстве видел, и уже как-то плохо помню.

— Вот, это станок называется, — наш экскурсовод продолжила рассказ, указывая на конструкцию из стальных труб. — Корова сюда заходит, встаёт, и ждёт, когда её подоят.

Станков этих здесь имелось с дюжину — ещё со времён, когда поголовье было на порядок больше теперешнего. И, похоже, конструкция была не заводской, а самодельной, хоть и собранной аккуратно, добротно. Но всё же прошедшее время давало о себе знать. Трубы оказались местами тронуты ржавчиной, особенно по сварным швам и у основания. Но конструкция свою функцию выполняла.

Соседние места пустовали, Сонька зашла в станок одна.

Зинаида уже спустилась в яму, обмыла вымя влажной тряпкой и потянулась к доильному аппарату. Анна подошла к самому краю траншеи, с восторгом разглядывая огромный живот и мерно жующую морду.

Но тут корова повела себя странно. Она вдруг перестала жевать, её глаза нервно забегали, обнажая белки. Стоило Зинаиде потянуться к вымени с доильными стаканами, как Сонька нервно переступила задними ногами.

— Ты чего это, мать? — нахмурилась доярка, безуспешно пытаясь подцепить к вымени стаканы.

Сонька лягалась в пустоту, не давая к себе прикоснуться. Зинаида вытерла руки о фартук и озабоченно прищурилась.

— Не даёт аппарат надеть… Неужто мастит подхватила? Вымя, что ль, болит? — она взяла обычное эмалированное ведро. — Дай-ка я тебя руками сдою, заодно молоко Косому на анализ отдадим. Руками-то оно помягче будет, потерпишь.

Зинаида присела на табуреточку, уверенно и мягко перехватила соски. В ведро с ритмичным звоном ударили первые белые струи: вжик-вжик, вжик-вжик. Сонька почти сразу успокоилась, шумно выдохнула и, казалось, даже сомлела от привычных человеческих рук.

Анна наблюдала за этим процессом как за величайшим чудом света.

— Ой, как здорово… — выдохнула она, и вдруг повернулась к доярке. — А можно мне? Буквально разочек! Я всю жизнь мечтала!

И каково же было моё удивление, когда Зинаида, только что переживавшая за возможный мастит, расплылась в улыбке и, переглянувшись со старшей, охотно уступила своё место!

— Иди сюда, красавица. Только нежно берись, не дёргай.

Анна просияла. Она подошла к ведру и, буквально затаив дыхание, протянула руки к вымени.

Но стоило ей коснуться его кончиками пальцев, как Сонька взвыла. Замычала так, что заложило уши, а потом рванула из стойла так, будто от этого зависела её жизнь.

Вбок, назад, вперёд!

БДЗЫНЬ!

Удар копыта снёс ведро, отправил его в короткий полёт, облив Анну с ног до головы.

— Ах! — воскликнула Анна.

— Блять! — попытавшаяся успокоить корову Зинаида отлетела в сторону, приземлившись на пятую точку.

Но это было только начало.

Обезумевшая корова забилась в станке, пытаясь вырваться. Старое железо застонало. С сухим треском вырвало из бетона болты, металл заскрежетал о камень. Сонька лягнулась, дёрнулась и металл не выдержал. Станок лопнул в нескольких местах, и обезумевшая бурёнка понеслась прочь, волоча за собой остатки конструкции.

Боковым зрением я увидел, как острый обломок трубы летит прямо в голову доярке. Телекинез, щит, чтобы прикрыть её — я действовал автоматически, не раздумывая.

Но меня опередили.

Анна, стоявшая ближе всех к доярке, молниеносно вскинула руку — и тонкие пальцы едва заметно коснулись летящего куска железа. Труба изменила траекторию, обойдя голову сидящей на заднице Зинаиды на безопасном расстоянии.

Ни хрена ж себе «неловкая»! Уверен, никто из женщин этого движения даже не заметил!

Сонька тем временем запнулась за железо, испугалась ещё больше, и уже готовилась разнести к чертям остатки доильного зала.

— СТОЙ! — рявкнул я и, не задумываясь, вложил в слово магическое внушение.

Бурёнка как бежала, так и встала, будто в гудрон влипла.

Чего это она?

А хотя… Животные ведь приучены к элементарным командам, и мой приказ Сонька поняла. А раз поняла — он на неё подействовал.

Теперь корова стояла, тяжело дыша, дрожала всем телом, глаза всё ещё бегали по сторонам, но сдвинуться с места она не смела.

В коровнике повисла тишина. И в этой тишине я не без удовольствия наблюдал, как по лицу Её Величества стекает парное молоко.

И тут Анна рассмеялась. Слизнула белую каплю и довольно зажмурилась.

— Ой, а молоко-то вкусное! В Питере такого не попробуешь!

Оцепенение спало. Зинаида, осознав, что только что её чуть не убило трубой, а её рабочее место превратилось в руины, вскочила на ноги.

— Смешно тебе⁈ — взревела доярка, наступая на Анну. — Я те щас это ведро на голову надену, напьёшься вдоволь! Если знаешь, что тебя животные до усрачки боятся, хренали ты к ним лезешь, блаженная⁈

— Зинаида… — я сделал шаг вперёд.

— А ты вообще молчи! — доярка развернулась ко мне, тыча в грудь пухлым пальцем. — Притащил фифу городскую, Соньку мне чуть до инфаркта не довели! Вон отсюда! Оба! Чтоб духу вашего тут не было! И с Шуркой сами договаривайтесь, Ваше Сиятельство!

Я аж залюбовался! Вот что значит настоящая разъярённая фурия! И плевать ей, что я вообще-то граф, и этот коровник так-то мой!

Даже Анна уши прижала, молча развернулась и пошла на выход.

Старшая, имя которой я так и не спросил, проводила нас, найдя по дороге для Анны полотенце.

— Уж не знаю, Ваше Сиятельство, что на Соньку нашло. А железо сами видели, старое, чинить надо. Хорошо, что всё обошлось.

— Будем считать, что провели краш-тест, — хмыкнул я.

В салоне пикапа густо пахло парным молоком и дорогим парфюмом. Анна промакивала лицо полотенцем, но на губах у неё всё ещё играла улыбка. Но когда мы отъехали от коровника, она вдруг повернулась ко мне и серьёзно посмотрела из-под слипшихся от молока ресниц.

— Илья, прости… Я правда не знала. Меня животные никогда в жизни не боялись.

Я тяжело вздохнул, паркуясь возле стройки.

— А люди?

— Ой, всё! — возмущённо фыркнула Анна, отворачиваясь к окну.

ㅤ

Там, где ещё вчера только пеньки фундамента торчали, сегодня уже стояли первые опоры, перекрытые тяжёлыми балками. Опоры со всех сторон подпирали временные подпорки. По сути, столбы просто стояли на пеньках, пока рабочие проверяли «по месту», как факт соотносится с планом.

Я вылез из машины, и Анна, несмотря на нашу договорённость, выбралась тоже.

— Да я только на солнышке погреюсь! — ответила она на мой красноречивый взгляд, состроив обиженную мордашку.

Мне оставалось только махнуть рукой.

— Только ничего не трогайте, хорошо? — напомнил я.

— Конечно, конечно, — кивнула она, но тут же выражение её лица сменилось, будто она забыла, что хотела пообижаться. — Граф, а что вы строите? Расска́жете?

Эхх… может ну её, стройку эту… Отвезти её вместо стройки куда-нибудь в лес и там оставить! В стране мятеж, глядишь никто и не заметит, что императрица потерялась…

Гнев, торг, депрессия…

— Таунхаусы, — вздохнул я, принимая неизбежное. — У меня тут неожиданное пополнение в деревне случилось. Думаю, вы слышали про то, что у нас тут недавно пожар был? Одна из ближайших к моим землям деревень погорела. Её жители попросились ко мне, так что пришлось как-то выкручиваться.

Её Величество нахмурилась.

— Да, про пожар видела… по телевизору. Но им же должны были пособия выплатить, как там это называется… подъёмные? Почему они пришли к вам, Илья? У вас маленькая деревня, вокруг демоны. Что им мешало купить или построить жильё в любом другом месте? И… я, конечно, не специалист, но то, что вы делаете, не похоже на простой деревенский домик!

О, а она, когда не придуривается, говорит вполне разумно. Правда, от реальной жизни всё равно очень далека.

— К сожалению, государственных пособий на нормальный дом не хватит, — покачал я головой. — Максимум — на какую-нибудь лачугу под снос, и то далеко не факт. А ко мне они пришли, потому что это мы их тогда из-под огня вывели.

— Вы, ваш брат и эта ваша родственница, — проявила Анна похвальную осведомлённость. — Точно, об этом писали и говорили. Значит, это жители той деревни. Что ж, их можно понять. Но у вас же самого места нет!

— Вот поэтому таунхаусы, — кивнул я. — Они выходят куда экономичнее как по стоимости, так и по земле.

— Илья, вы ведь могли отказаться⁈

— Мог, — согласился я.

— Но…

— Но не отказался, — пожал я плечами. — Деньги найдём, дома построим. Главное — люди.

— Это… очень вдохновляет! — она оглянулась по сторонам, заметила Степана и других мужиков, которые пялились на неё с отвисшими челюстями. — Вас, кажется, ждут. Идите, я подожду, не буду мешать.

— Спасибо, — хмыкнул я.

Развернувшись, я пошёл к нашим строителям.

— Ваше Сиятельство! — вышел вперёд наш бессменный прораб. — Кто это с вами, если не секрет?

— Здравствуй, Степан, — кивнул ему в ответ я. — Это Анна, моя гостья. Не обращай внимания, ей просто любопытно посмотреть, как мы тут живём.

— Поэтому Зинка так орала, что даже здесь было слышно? — хохотнул он.

— Не напоминай, — тяжело вздохнул я. — Давай, рассказывай, как вы тут?

— Нулевой цикл завершили, приступили к возведению каркаса, — быстро доложил он.

— Ну это я вижу, — я задрал голову, осматривая хлипкую пока конструкцию. — И как продвигается?

— Да вот, примеряемся, как собирать, — Степан принялся водить руками в воздухе. — Ежели, значит, по верху на месте всё крепить, то оно вроде и проще, но балки тяжеленные, их пока поднимешь…

— И вы решили, а не собрать ли вам стену целиком на земле, а потом поставить, используя лесовод вместо крана? — предположил я.

— Вообще думали лесовозом балки по одной поднимать и держать, пока крепим, — Степан почесал затылок, — но так даже лучше. Только шаблон нужен.

— А зачем? — пожал я плечами. — У нас и так все узлы до миллиметра размечены. Укосины ты же не по месту режешь. Они всё равно в своё место встанут. Только диагонали проверить на всякий случай, если не сойдутся — значит укосины бракованные.

— Ну так оно, — согласился Степан. — Только для такого ведь ровная площадка нужна.

— Так вот же она! — показал я на свайное поле. — Ты же сам следил, чтобы пеньки в уровень стояли!

— Хм… — Степан задумался, глядя на торчащие из земли пеньки. — Ну да, в уровень. И высота приличная, нагибаться не надо. И шаг именно такой, какой надо, чтобы разложиться. Понял, Ваше Сиятельство, опробуем!

С облегчением выкинув из головы заполошную гостью, я с головой окунулся в привычную стихию — техническое планирование, решение конструктивных задач, координацию работы разных бригад. Это то, что я умею лучше всего. Занимаясь стройкой, можно не думать о мятеже, Величествах, не ждать каждую секунду, куда эта ненормальная ещё вляпается.

В общем, расслабился, лишь изредка поглядывая, как Анна ходит вокруг машины, с любопытством оглядывая всё вокруг.

И это было моей ошибкой.

Мы обсудили электрику и необходимость пригласить Витьку для подключения, чтобы всё официально оформить. А потом я обернулся и не увидел Анну.

— Чёрт, где она? — я принялся шарить взглядом вокруг.

— Гостью вашу ищете? — догадался Степан. — Вон она!

Её Величество обнаружилась в окружении нескольких заинтересованных рабочих, которые что-то ей объясняли, активно жестикулируя.

Мы со Степаном подошли чуть ближе, и я услышал обрывки разговора:

— … а потом вода сама засасывается, понимаете? Физика чистая!

— Ничего себе! — восхищённо воскликнула Анна. — И это всё ваша местная девушка изобрела?

— Шурка наша — золото! — гордо заявил один из рабочих. — Что ни попроси — всё сделает, и ещё лучше, чем просил!

Ладно, это не страшно, пусть общается. А вон, кстати, и героиня обсуждения.

Шурка выбралась из своего гаража, огляделась по сторонам, заметила меня, помахала рукой. Я помахал в ответ.

И тут она заметила Анну. А Анна заметила Шурку.

— Это и есть ваша изобретательница? — спросила она у мужиков.

— Она самая, — ответил кто-то.

Я лишь плечами пожал и повернулся к Степану, намереваясь закончить с вопросами.

Внезапно позади раздался какой-то подозрительный грохот. Глаза Степана, который видел, что происходит у меня за спиной, расширились.

Повернулся я мгновенно. Похоже, Её Величество запнулась за подпорку, ещё незакреплённая трёхметровая балка сдвинулась, и соскочивший конец полетел вниз, описывая дугу.

Начало я не видел, я повернулся в тот момент, когда стокилограммовая балка, набрав максимальную скорость, встретилась с Анной.

Вскрик, короткий полёт, и, одетая в светлое платье, Императрица с громким всплеском плюхнулась прямиком в огромное корыто. Только брызги во все стороны полетели. Жёлто-коричневые.

Да это же креозот! Его сюда приволокли, чтобы какие-то небольшие детали на месте пропитывать!

Действуя на одних рефлексах, я телекинезом швырнул себя в сторону Анна, которая, отплёвываясь, пыталась выбраться из корыта.

Пролетев по воздуху метров десять, я подскочил к корыту, и подал ей руку. Девушка ничего не видела, но, нашарив мою руку, ухватилась за неё.

Ещё один внезапный грохот привлёк моё внимание, когда я уже оказался возле корыта. Обернувшись, я увидел экскаватор и лесовоз. Широкий передний ковш экскаватора-погрузчика въехал аккурат в стрелу-манипулятор лесовоза.

Ну пипец…

От увиденного моя рука непроизвольно разжалась, и уже успевшая опереться на неё Анна шмякнулась обратно в креозот.

— Ты что наделал, идиот недоделанный⁈ — раздался крик Шурки

Плюнув, я вытащил Анну из корыта телекинезом.

— Фу, какая гадость! — бедняжку чуть не стошнило.

— Сейчас, только не открывайте глаза и не пугайтесь, — предупредил я.

— Чего? — успела спросить Анна.

А я поднял телекинезом стоящую неподалёку бочку с водой и просто перевернул её как стакан прямо над Императрицей.

— А-а-а-а! — заорала она. — Холодная же!

— Ну простите, не успела согреться! — бросил я.

Холодная ей. Да и поделом! Из двух объектов, на которых побывала Её Величество, мне теперь нужен ремонт в обоих!

Надо было всё-таки в лес!

Ладно бы это были просто деньги. Ладно, хрен с ним с коровником. Но лесовоз! Теперь стройка затормозится, а ведь зима близко!

Вдох, выдох, досчитать мысленно до десяти…

— Вы как? — спросил я у Анны почти спокойно, параллельно осматривая её. — С вами всё хорошо?

— Ага, в полном порядке, — улыбнулась она, размазывая по лицу воду с остатками креозота.

— И как же вам так повезло? — с интересом поинтересовался я.

— Успела выставить щит и сгруппироваться, — будто бы смущённо объяснила она. — У меня очень хорошая реакция…

— Реакция у неё хорошая, — проворчал я себе под нос.

Полотенце, которое Анне дали ещё в коровнике, осталось сохнуть от молока на открытой двери моего пикапа, и я, протянув в направлении машины руку, сдёрнул его и подтащил к себе.

— Старайтесь не тереть глаза, — предупредил я Императрицу, подавая полотенце. — Вы упали в раствор для пропитки древесины, и это очень едкая дрянь.

— Какая я неловкая! — покачала она головой и принялась вытираться.

Или наоборот, настолько ловкая, что умудряется свои выходки маскировать, представляя их как нелепую неуклюжесть. Говорят, фигурист должен обладать незаурядным мастерством, чтобы суметь изобразить новичка, впервые вышедшего на лёд.

— Степан! — позвал я прораба, который так и стоял с разинутым ртом. — Постелите ко мне в пикап на пассажирское сиденье кусок плёнки какой-нибудь, чтобы мы до усадьбы доехали и не изгваздали весь салон.

— Будет сделано, Ваше Сиятельство, — очнулся он.

Пока Степан кого-то посылал беречь салон моего пикапа, я вдруг понял, что Императрица совершенно не выглядит испуганной. Наоборот! Её глаза горели таким азартом и восторгом, что у меня даже мурашки по спине поползли.

Да мне молоко за вредность полагается! И орден!

— Ваше Сиятельство, — ко мне подбежала Шурка, — ну это уже ни в какие ворота не лезет!

— Починишь? — устало спросил я.

— Починю, конечно, — она резко сбавила обороты. — Но это два дня займёт, не меньше! И запчасти нужны будут!

— Запчасти заказывай, если помощь будет нужна — зови.

— Хорошо, Ваше Сиятельство… — Шурка, обескураженная моим тоном, отошла чуть в сторону.

Я посмотрел на довольную собой Анну, которая промакивала полотенцем креозот с лица, и с ужасом подумал о том, что это только начало её «отпуска» в моей усадьбе.

— Ладно, — вздохнул я. — Разбирайтесь тут, а мы поедем.

Помогая Анне добраться до машины, я мысленно прикидывал, во сколько мне обойдётся этот визит к концу недели. Потому что это не женщина, это стихийное бедствие!

Первым делом, ещё по дороге, я позвонил Альфреду, попросил глянуть, чем Прокопыч занят. Оказалось, наш «садовник», помятуя о новой традиции, озаботился растопкой бани и без моего распоряжения. И сейчас она уже как раз подоспела. Отлично!

Зарулив во двор усадьбы, я помог Анне выйти из машины. Выглядела она, конечно, шикарно. Волосы повисли грязными сосульками, ресницы слиплись, светлое платье стало цвета детской неожиданности. Ну и пованивала Её Величество креозотом, не без этого — будто автомобильным шампунем пытались грузовик от перегноя отдраить, но только размазали. То есть это не креозот, конечно, а современная водорастворимая пропитка на основе меди и триазолов. Тоже пакость редкостная, её даже от рук сложно отмыть, не то что от ткани. Но всё же не креозот — искупайся Анна в нём, и я бы её сейчас не в баню вёз, а в Челябинск, прямиком в токсикологию.

И, несмотря на всё это, глаза Анны горели азартом. Неужели эту женщину ничто не может угомонить⁈

— Граф, я вся такая грязная! — выдала она, осмотрев себя. — Мне просто необходимо посетить спа! И ещё бы чашечку ко…

Она замолчала на полуслове, наткнувшись на мой тяжёлый взгляд.

— О, не переживайте! Будет вам и спа, — посулил я, — и кофе, и какаво с чаем! МАРФА! — заорал я на всю усадьбу.

— Вы такой грозный, когда сердитесь! — Анна даже глазки потупила. — Но хватит уже злиться на меня, мне и так неловко!

Как же, неловко ей, так я и поверил!

— Я предложу вам самое лучшее, традиционное спа, какое только есть. Баню!

— О, как интересно! Никогда не была в бане! — Анна оглянулась, безошибочно бросив взгляд в нужном направлении.

Актриса из погорелого театра, блин.

— Вот и побываете, — осклабился я. — Прокопыч топит так, будто раньше в аду кочегарил. Уверен, вам понравится!

— Ах, граф! Как скажете! — она медленно провела рукой по груди, облепленной мокрой тканью. — Жаль, платье придётся выбросить… Знаете, я так испугалась там, когда упала в эту зловонную воду. У меня сердце до сих пор колотится! Вот, чувстсвуете⁈

И она, схватив меня за руку, положила её прямо себе на грудь.

А сиськи у неё, надо отдать должное, оказались шикарные. Упругие такие… только холодные и склизские от грязной пропитки.

— Ну? Видите, как я испугана⁈

Я видел, что она вовсе не испугана, ей весело, глаза так и горели. Вот что ей от меня надо? Просто дразнит, развлекается, или что посерьёзнее? Приняла меня за трофей? Как она там на крылечка сказала? «Я всегда получаю свои трофеи». Ну-ну, давай. Флаг тебе в руки, и барабан на шею.

— Очень удачно, что баня расслабляет и успокаивает, — вежливо улыбнулся я и отнял руку. — Блин, теперь и мне отмываться придётся.

— Граф, вы ведь составите мне компанию? — Анна кивнула на мою грязную руку. — Заодно и отмоетесь! И меня… как это называется? Отпарите, отжарите? Как правильно говорится?

Спокойствие, Ильюха, только спокойствие, как завещал великий Карлсон. И я мысленно досчитал до пяти.

К счастью для Анны, как раз подоспела её спасительница.

— Думаю, с отпариванием куда лучше справится Марфа, — улыбнулся я самой лучезарной из своих улыбок, кивнув на старую кухарку, спешащую из дома с халатами и полотенцами.

— Батюшки свет, это что с вами случилось? — подбежав, запричитала та.

— Несоблюдение техники безопасности при нахождении на стройке, — хмыкнул я. — Бегала там без каски!

— Так ведь у вас никто каску не надевает! — обиженно возразила Анна.

— Согласен, недоглядел, — кивнул я, мысленно ставя себе заметку. — Марфа, пропарь её, будь добра, как следует. Будет просить пощады — не верь. Она искупалась в пропитке для дерева, и если хорошенько не пропарить, то потом кожа слезет.

— Ничего у меня не слезет! — обиженно буркнула её величество, развернулась и направилась к бане.

Мы с Марфой переглянулись. Я развёл руками. Она пожала плечами и, хмыкнув, пошла следом.

ㅤ

Воистину, хочешь насмешить богов — расскажи им о своих планах. Как я за завтраком прикидывал? Съезжу на стройку, и весь день свободен. Но куда там. Эту заполошную же без присмотра, похоже, и оставить нельзя! Вернусь, а тут уже… не знаю… пенная вечеринка какая-нибудь. С ди-джеем откуда-нибудь с Ибицы.

Размышляя таким образом, я зашёл на кухню в поисках кофе. А там как раз Прокопыч над мясом колдовал.

— Ну как, Потап Прокофьевич, готово?

— Экий ты быстрый, граф! — ухмыльнулся тот, отчищая куски мяса от какой-то каши. — Вот только мариновать собираюсь, подождать надобно.

— Прошлый раз вроде быстрее получилось? — вспомнил я обалденную медвежатину, которую мы дегустировали вот, в выходные.

— Так то совсем парное мясо было, Ваше Сиятельство, — Прокопыч всё-таки оторвался от переборки кусков. — Мишка тот и часа не лежал, вы только в баню с князем сходили, и сразу жарить. Да и демонятина дольше лежит, не коченеет. А уж когда коченеть начнёт, то извольте ждать, дня три-четыре, пока созреет. Там и вкус другой становится, и мясо мягче. Если бы мы этого кабанчика так просто замариновали да пожарили, он бы как подмётка получился. Гостья ваша зубки бы об него обломала.

— Хм, с удовольствием бы посмотрел, но ты прав, гости должны получить самые лучшие впечатления, в этом весь смысл. И что ты такое делаешь, что потом мясо как в ресторане?

— А это, Ваше Сиятельство, у меня свои секреты, — хохотнул старик. — Вот помирать буду — тогда скажу.

— А ну брось! Помирать он собрался! — я похлопал его по плечу. — А ну как демон загрызёт, я где потом такой шашлык попробую?

— Да шучу я, Илья Михайлович, — уже серьёзно ответил Прокопыч. — Нет тут никакого секрета, просто мясо чувствовать надо и понимать. Тихон вон не хуже замаринует, не извольте беспокоиться. Что я делаю? Куски порубал, потом в сыворотке их повымачивал, да сыворотку менял. Потом вот, вам же быстрее надо, а мясо уже черствеет. Тыкалкой потыкал, да с ягодками и корешками разными перетёр. Оно теперича мягкое, можно уже и мариновать. После тыкалки-то оно за пару часов замаринуется, да я ещё пару раз его промну.

— Два часа значит? — я прикинул по времени, поди, после бани Анна небыстро отойдёт, не успет усадьбу ещё разрушить. — Смотаюсь пока в деревню, может Шурке помощь какая нужна.

Прокопыч глянул на настенные часы.

— К четырнадцати нуль-нуль всё будет готово, Ваше Сиятельство. И мясо, и угли.

ㅤ

Шурку я застал в мастерской. Она сидела на верстаке, напротив лесовоза с экскаватором, подперев голову рукой, и задумчиво переводила взгляд с одной машины на другую. Моего появления она даже не заметила.

— Решаешь, с чего начать? — спросил я.

— С кого, — поправила она меня, сдув прядь волос.

— В каком смысле с кого? — не понял я.

— С водилы этого экскаватора, — начала она загибать пальцы, — с той крали, которую ты притащил на стройку, или с тебя.

Шурка наконец соизволила бросить на меня тёмный от негодования взгляд.

— И не говори, — вздохнул я, пристраивая свою задницу к верстаку рядом с девушкой. — Видела, что она в коровнике устроила?

— Кстати, о коровнике! — Шурка тут же начала заводиться.

— Тщщщ! — поднял я руку. — Пускать её в коровник и на стройку было ошибкой. Но желание клиента, в конце концов… ну не закон, конечно, закон здесь я — но уважать надо.

— А, так она с охотниками приехала? — дошло до Шурки. — Кстати, а когда охота?

— Нет, это она и есть охотница. А охота — уже, она всю ночь в лесу провела, утром притащила здоровенного кабана.

— Да ладно! Она же неуклюжая, как корова на льду! Как можно было умудриться упасть в корыто?

— А ты видела, как это произошло? — улыбнулся я.

— Там брус упал… так, она запнулась за подпорку, брус упал… — тут до Шурки начало доходить. — Она что, специально⁈

— Похоже на то, — вздохнул я. — Скучно ей, видите ли!

— Скучно ей! Вот ведь сучка какая! Пусть вон приходит лесовоз теперь чинит! А хотя… — она оглядела мастерскую, — нет, ну нахрен, я лучше сама!

— Вот-вот. Я собственно чего пришёл. Давай помогу с ремонтом?

— Как тогда, да? — Шурка коснулась шеи и зарделась. — Ну… если так быстрее, то конечно.

Мы принялись за работу, и теперь моя мастерица работала смелее, что ли. Помятая стрела манипулятора под её руками, светясь, распрямилась с лёгким скрежетом. Я держал руку на пульсе, в прямом смысле слова, понемногу вливая в девушку энергию, и работа шла очень быстро.

Гидравлику порвало, так что пришлось мне телекинезом вытягивать стрелу, чтобы проверить выдвижение. Да, после основного этапа потребовалось ещё немного подрихтовать, добиваясь, чтобы стрела выдвигалась и задвигалась обратно без заедания. Но отделались, можно сказать, малой кровью. Оператор, как я понял, опустил стрелу вниз, но повернуть не повернул, и она сработала как бампер, прикрыв задницу лесовоза от основного удара.

Со шлангами и трубками Шурка сказала сама разберётся позже, там магия не потребуется, только запчасти. И мы занялись экскаватором, который умудрился погнуть лонжероны ковша — врезался в лесовоз с разворота. В результате мало того что ему ковш скосорылило, так ещё и шланги полопались от гидроудара, и даже в паре мест сварные швы трещинами пошли.

Управились за час с небольшим. И количество потраченной энергии даже как по мне оказалось весьма ощутимым, а для Шурки так и вовсе. Без меня она, наверное, дня два бы возилась, дожидаясь восстановления резерва.

Всё же артефактор она ещё начинающий и слабенький, хоть и безусловно талантливый. Вон, даже «Глаз Души» осилила. Кстати…

— Саш, слушай… — начал я, — по тому артефакту. Мне за него не только доступ к данным дали, но ещё и денег отвалили. Много. А всю работу ведь ты сделала.

— Так а ты эти деньги на что хочешь потратить? — прищурилась Шурка.

— А то не на что! — хохотнул я. — Дома построить, школу надо нормальную сделать, биофабрикой заняться! В выходные князь к нам на охоту приезжал, аж целый советник императорского двора, мы с ним по бифабрике говорили. А это и рабочие места, и… Да и мне от отца долгов на десять миллионов остались, так что этот миллион…

— Целый миллион, серьёзно? — ахнула Шурка. — Это вот такая штуковинка столько стоит⁈

— Душа демона, которого надо ещё найти, убить, удержать, загнать в эту штуковинку, не сдохнуть при этом самому…

— Ой, не напоминай! Я поняла! — она задумалась, но потом покрутила головой. — Нет, Илья, мне ничего такого не надо. Если ты мне денег отвалишь, или дорогое что-то купишь, разговоры пойдут… И так шепчутся, ещё начиная с телефона, а если ещё что… Не-не-не! Вот если для дела, то я согласна.

— Для дела я тебе и так всё что нужно куплю, — хмыкнул я. — Впрочем, от тебя я ничего другого и не ждал. Будем считать, что ты инвестируешь в развитие деревни. Тебе же самой… давай всем скажем, что я тебе премию за станки выписал, и съездим в город?

— А в книжный зайдём? Может там что-то по артефакторике есть? Хотя я ни разу не замечала…

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Лучшие друзья девушек — бриллианты? Похоже, это распространяется не на всех! Кому-то — книги!

— В обычном ты ничего не найдёшь, — объяснил я. — Это или в отдельном, для магов, или в специальном отделе, куда не всех пускают. Но со мной точно пустят. Так каков будет твой положительный ответ?

— Конечно, согласна! — она хотела было обнять меня, но вспомнила про заляпанные маслом руки и комбинезон. — Только вот…

Она выразительно посмотрела на недоделанную технику.

— Не сейчас, — вздохнул я. — На днях. Мне пора возвращаться, пока эта «краля» мне усадьбу не разнесла. Поскорее бы мятеж подавили!

— А при чём здесь мятеж?

— Так она из Питера, а он сейчас закрыт. Она у нас застряла, пока столицу не откроют.

— Ну всё… — Шурка покачала головой. — Только жить нормально начали, усадьбу починили…

— Да прорвёмся как-нибудь! Где наша не пропадала! — расхохотался я. — А про книги по артефакторике это ты хорошо придумала. Кстати, вот интересно! Большая разница между тем, что ты делаешь по наитию и тем, как работала над артефактом по схеме?

— Хороший вопрос, — она задумалась. — Вот примерно как между вскрыть замок отмычками или выбить с ноги дверь. Например, стекло я восстанавливала лобовое. Умелый артефактор, наверное, что-нибудь начертил бы, плюнул туда магией и всё. А я будто заново это стекло выплавляла! Или вот с патронами…

Меня будто обухом по голове стукнуло. Ну конечно!

— Продолжай…

— А что продолжать? — вздохнула Шурка. — Я могу взять в руку патрон, или даже через ружьё, и усилить его. Выстрел будет мощнее, даже пулю могу сделать разрывной! Но раз на раз не приходится. Гримуар говорит, надо на самой пуле серебряным стикером руны чертить, тогда можно любое нужное свойство придать! Ты представляешь, хотя бы десяток артефактных патронов так сделать? Да я состарюсь, пока буду эти руны выводить!

— Цена артефактных патронов доходит до ста рублей за штуку, — напомнил я.

— Так мне же не на продажу, мне для наших, чтобы от демонов отбиваться если что!

— И что надо? Нанести серебряный узор и влить в него энергию? — уточнил я.

— Собственно, да. Можно чертить, гравировать, хоть вышивать. Общий принцип — напитать созданную печать энергией.

— А если печать… печатать? — осторожно поинтересовался я.

— Чем? — хмыкнула Шурка. — Нагревать нельзя! А ещё пуля же маленькая, даже если брать пули с тупым носиком, там места-то! Представляешь, какая точность должна быть!

— Какая? Можешь показать?

— Ну…

Шурка подобрала на полу кусок электрода и принялась им чертить на подвернувшейся небольшой стальной пластинке. Пальцы её светились, но до пластины от этого свечения доходили крохи — всё же магопроводность у обычной стали ничтожно низкая.

То, что она начертила, походило на несложный иероглиф в круге. Но да, даже на пластине размером со спичечный коробок это заняло около минуты. А если на кончике пули чертить…

— Смотри!

Шурка приложила к печати палец, вливая энергию напрямую, а потом швырнула пластину в стену.

Грохнуло, как от взрыва петарды. Я инстинктивно выставил щиты, но никакого ущерба этот мини-взрыв не нанёс. Лишь саму пластину разорвало на части, но даже на разлёт осколков мощности не хватило.

Тем не менее, сказать, что я впечатлился — это ничего не сказать! Вот это я понимаю, боевая артефакторика! Чуть ли не пальцем поводила — а предмет разорвало!

Правда, мой боевой артефактор при этом подозрительно побледнела.

— Разрядилась? — понял я.

— Да даже обидно! — шмыгнула она носом. — Но правда же круто?

— Не то слово! — охотно согласился я. — Слушай, а ты когда-нибудь слышала про ЛУТ?

— ЛУТ?

— Лазерно-утюжная технология, — улыбнулся я. — Нанесение маски травления на печатную плату с помощью лазерного принтера и утюга!

Я откровенно веселился, глядя, как вытягивается лицо Шурки. Ни слова не говоря, она убежала в подсобку. Оттуда послышалось журчание воды, а через пару минут она вернулась уже с чистыми руками и гримуаром.

— Как мне это объяснить ему простыми словами? — нахмурилась Шурка.

— Объясни так, что всё, где серебра быть не должно, мы покроем лаком, а потом окунём в холодное жидкое серебро, через которое ты и активируешь печать, — пожал я плечами.

Она уселась опять на верстак и принялась старательно описывать гримуару мою идею.

ㅤㅤ «… в жидкое серебро, — дописала она и добавила там же, на странице: — Это граф придумал. Не иначе его демоны надоумили!»

Гримуар ответил не сразу. Строчки начинали появляться, исчезали, а потом надпись появилась почти молниеносно, и не аккуратным почерком, как обычно, а размашисто:

ㅤㅤ «Да я бы сам на такое посмотрел. Это может сработать. Теоретически».

— Вот это да-а-а! — выдохнула Шурка. — Ты умудрился его удивить! А что за жидкое серебро? Ртуть?

Я глянул на часы. Пора.

— Сама всё увидишь! — подмигнул я. — Сегодня уже никуда не успею, а завтра съезжу в город, куплю патроны и всё остальное. С тебя образцы рун в масштабе, скажем… один к десяти! Прямо из гримуара на телефон сфотографируй и мне пришли. И поищи в сети, какой лак будет держаться на свинце.

— Всё сделаю! — пообещала Шурка. — Только никому не говори, вдруг ничего не получится!

ㅤ

К моему возвращению у Прокопыча всё уже было готово. Угли раскочегарены, мясо на шампурах, чередуется с кусочками сала. Всё приготовлено у мангала, под полотенцем. Рядом с противнем уже нанизанного на шампуры мяса — кастрюля маринованного.

Запомнил уже Петрович, что я сам люблю это дело, всё приготовил и ушёл.

Заглянув в дом и убедившись, что ни Анны, ни Марфы ещё нет, я позвал домочадцев вниз, на веранду. Мама с Леркой пришли сразу, Артёма тоже ждать не пришлось, а вот Катя отказалась, сославшись на работу.

— Думаю, Анна не будет против, если мы продегустируем её трофей, — объяснил я общий сбор.

— Ого, как здорово! — сразу же обрадовалась Лерка и захлопала в ладоши.

— А сама она что, всё ещё в бане? — удивилась мама.

— Всё ещё, — я глянул на часы.

Два часа уже прошло. Как бы Марфе там плохо не стало, всё же возраст. За Анну я как-то не переживал.

— Мы с Лерой тогда овощи пока порежем, — решила мама.

Уложив первую партию на мангал, я полностью погрузился в медитативный процесс присмотра за мясом. Думать не надо, знай следи, чтоб не подгорело.

И тут дверь бани распахнулась, и оттуда уверенной походкой вышла Марфа. Перекинув через плечо пару полотенец, она спокойно отправилась в дом.

А следом, придерживаясь за косяк, только что не выползла Её Величество. Красная, как варёный рак, она вдохнула свежий воздух, а потом сползла по стенке на скамеечку.

— Марфа, ты чего гостью-то так запарила? — набросилась на неё мама.

— Да она сама настаивала, чтоб погорячее! — извиняющимся тоном принялась объяснять Марфа. — Ну а я что, знаю что ли? Городские, что с них возьмёшь! Непривычны к жару-то!

Впрочем, очухалась Анна быстро. Лерка побежала к ней с большой кружкой кваса, та выпила залпом, и вроде как пришла в себя, ушла переодеваться. И уже через каких-то пять минут, как раз, когда у нас всё было готово, а первая партия дымилась на столе, императрица вырулила из дома на веранду.

От химии, к счастью, не осталось и следа. Выглядела она очень довольной и… спокойной. Лишь бы этого спокойствия хватило на подольше!

— Ура! Шашлык! — обрадовалась она.

— Да, из вашего кабана, по традиции, — спокойно ответил я.

— А что за традиция? — мурлыкающим голосом протянула Анна.

— Каждый охотник получает обед из добытой им дичи, — объяснил я. — Мы решили, что вы непременно захотите нас угостить.

— Вы необыкновенно проницательны, граф, — заулыбалась Анна. — И спасибо, что озаботились. Что ж, приятного всем аппетита!

Надо отдать должное Прокопычу, шашлык получился изумительным. Да, сам во рту он таять не торопился, но и сильно жёстким я бы его не назвал. В любом случае некоторая жестковатость с избытком компенсировалась отменным вкусом. Просто удивительно, как старик умеет с дичью обращаться!

Вторую порцию я тоже жарил сам, к большому удивлению Анна. Но это мне дало легальный повод не участвовать в разговорах. Зато мама с Леркой оживлённо болтали с Анной, которая во всех красках расписывала, как съездила со мной на стройку.

В её исполнении казалось, что это было даже смешно! Я же внутренне содрогался. Да уж, весело: поломанная техника, простой и едва не порушенный коровник!

А вот Артём молчал. Пялился на Анну со щенячьим восторгом, только что слюни не пускал. Эх, тяжело быть подростком! Уже хочется, а ещё не дают, и даже не смотрят. Хотя иногда взрослым не легче. Живёшь в окружении умниц и красавиц, а столько условностей, что хоть на луну вой. Одну нельзя, другую нельзя, третью вроде можно, но почему-то ассоциация с бесплатным сыром возникает. Причём даже не в мышеловке, а в медвежьем капкане. Нет, ну нафиг. Хотя с личной жизнью делать что-то всё-таки надо.

Эх, то ли дело раньше! Моя способность запрыгнуть в открытое окно девичьей комнаты в общежитии, даже если оно на третьем этаже, делало мою студенческую жизнь насыщенной, яркой и весьма разнообразной!

Да-а-а… были времена.

— Граф, — отвлеклась от разговора Анна, когда я принёс к столу вторую партию, — шашлык выше всяких похвал!

— Рад, что он пришёлся вам по вкусу, — я выдавил из себя вежливую улыбку.

— Серьёзно, Илья, вы настоящий мастер!

— Благодарю, — кивнул я, хмыкнув про себя.

ㅤ

Не забыл я, конечно, и про Катю. Убедившись, что все сыты и довольны, а Анна под присмотром мамы, я прихватил с собой пару шампуров, нарезку овощей, свежий хлеб и отнёс наверх, в кабинет.

Зайдя внутрь, я увидел знакомую картину — Катя сидела за столом, склонившись над ноутбуком. Она была так занята, что не сразу меня заметила.

— Как дела? — спросил я, падая в своё кресло.

— Пока сама не понимаю, — не отрываясь от экрана, ответила она. — Кажется, мозги уже скоро вытекут из головы.

— А ты поешь, сделай перерыв.

— Шашлык? — Катя потянула носом. — А сколько сейчас времени?

— Да уже обед, — усмехнулся я. — И я не уйду, пока ты не поешь, так что давай, налетай. Ты такого нигде и никогда не попробуешь.

Дотянувшись через стол, я прикрыл крышку ноутбука, вынудив Катю вернуться к реальности. Заметив, наконец, еду, она сдвинулась к ней вместе с креслом.

— Это трофей Её… Анны? Ты прав, это эксклюзив! — она подхватила шампур и впилась зубами в ещё горячее мясо. — Мммм, а вкусно-то как!

— Прокопыч по какой-то секретной технологии мариновал, в ягодах и кореньях, с самого утра не отходил от мяса, пока я с нашей… гостьей няньчился, — вздохнул я.

Видимо, вся скорбь еврейского народа застыла у меня в глазах, потому что Катя даже жевать перестала, и в лице изменилась.

— Что она натворила?

— А почему ты решила, что натворила она? — расхохотался я.

— Да вот знаешь, жопой чую, — хмыкнула Катя.

Ишь, нахваталась от меня всяких словечек!

— И твоя очаровательная жопка чует совершенно верно, — улыбнулся я и принялся рассказывать.

Княжна слушала, ахала, охала, злилась, хохотала, но и жевать не забывала.

— И это только первый день, — покачала она головой. — Кажется, она очень сильно засиделась взаперти, и сейчас отрывается на всю катушку!

— Вот только у меня забыла спросить, хочу ли я, чтобы она отрывалась за мой счёт. Ладно, — махнул я рукой. — Будем считать это венчурными инвестициями в социальный капитал.

— Кажется, психологию делового общению у нас один и тот же преподаватель вёл, — рассмеялась Катя.

— Возможно, — пожал я плечами. — Про своё утро я рассказал, давай ты рассказывай, как дела продвигаются.

Катино веселье как корова языком слизнула. Даже плечи опустились.

— Лучше не спрашивай, — она промокнула губы салфеткой и швырнула её на тарелку. — Не выходит у меня каменный цветок. Ну, то есть пока не выходит, — поправилась она тут же.

— Что такое-то? — нахмурился я.

— Ты не поверишь, с каким архаичным мусором мне приходится работать! — вскочив из кресла, Катя принялась ходить по кабинету из угла в угол, размахивая руками. — В академии нам давали вычищенные массивы данных. А здесь… Чтобы просто сказать их серверу «Здравствуйте, это я, пустите меня», мне пришлось полдня убить на настройку криптографического туннеля! У них шлюз безопасности написан, кажется, ещё во времена, когда паровые машины изобрели! Моя операционная система постоянно выдаёт ошибку совместимости библиотек безопасности. Я лезу в глобальную сеть, нахожу форумы каких-то сумасшедших гиков, и оказывается, что современный компилятор просто не понимает их старые скрипты!

— Да ты что!

— Представляешь, мне пришлось вручную, через командную строку, прописывать пути к переменным среды, отключать встроенные ограничения безопасности системы на моём ноутбуке! Потому что операционка не могла поверить, что я всё это делаю добровольно, решила, что меня взломали! А потом собирать окружение из старых библиотек и каких-то кусков кода десятилетней давности. И ради чего? Ради того, чтобы получить ошибку «Доступ запрещён»! Нет, у нас был спецкурс в универе, и я даже на него ходила… Но я никогда не думала, что эти знания понадобятся! Я всё же финансовый аналитик! Моя работа — искать аномалии в распределении капитала, вычислять утечки через подставные фирмы-однодневки и находить подсадных уток, играющих против рынка. Вместо этого я сижу и ковыряюсь в сетевых протоколах, потому что архитекторы биржевого терминала решили, что работать с их данными можно только со стационарного шкафа в их собственном офисе!

Катя остановилась, глубоко вдохнула, выдохнула.

— Ничего, это просто техническая заминка, — продолжила она уже спокойно. — Перепишу скрипт авторизации, скачаю данные, и завтра к обеду у меня уже будут первые графики. Это просто смешно, сколько времени уходит на пустую техническую возню!

— А я тебе говорил, что ты не только красивая, но и умная? — спросил я.

— Чего? — помотала она головой. — Причём тут это?

— Из всего, что ты сказала, я понял только, что раньше тебе не доводилось работать на столь низком уровне, — улыбнулся я.

— Да, не доводилось, — Катя аж покраснела, признавая это, что не помешало ей с вызовом вздёрнуть подбородок, — но Илья, это просто транспортный протокол…

Я остановил её взмахом руки.

— Прекрасно это понимаю, — улыбнулся я. — Никто не рождается крутым специалистом, у всех всё бывает в первый раз. Но ты знаешь, что делаешь, и у тебя всё получится, я совершенно в этом уверен!

— Правда?

— Правда, — кивнул я, вставая из-за стола. — Только есть не забывай, и не засиживайся допоздна!

— Спасибо! — Катя порывисто обняла меня и тут же отстранилась. — Всё, иди, не мешай! Мне надо проверить, правильно ли я прописываю заголовки запроса.

ㅤ

Спустившись вниз, я обнаружил, что Марфа убирает со стола, мама с Леркой помогают, а Анны нигде не видно.

— А где наша гостья? — спросил я.

— Пошла к себе, — мама забрала у меня тарелки. — Сказала, хочет отдохнуть. Бедная девочка, так устала!

Бедная девочка, ну конечно. Всю ночь по лесу носилась, затем погром в коровнике устроила, следом на стройке. Столько дел, столько дел! А после трудов праведных баня, плотный обед… Конечно, захочется поспать!

Впрочем, мне же лучше. Хоть пару часов спокойной жизни. Можно делами заняться.

Чтобы не мешать Кате, я ушёл в библиотеку. И принялся искать в сети, что мне понадобится для оттиска на пулях.

Для начала определился с калибрами, для чего пришлось звонить Тихону. Выяснилось, что у нас в ходу целый зоопарк. Полноразмерные винтовки и компактные карабины, с ручным затвором и полуавтоматические. И даже несколько военных снайперок завалялось. Но всё это разнообразие нарезного оружия сводилось к трём основным калибрам — 7.62,308 и 9.3. Ну и конечно, у каждого первого в деревне имелся ещё и гладкоствол. Вот здесь кто-то догадался унифицировать — практически все ружья, как переломные вертикалки и горизонталки, так и помповые, были под 12-й калибр. Если не считать малокалиберные для охоты на зайцев, конечно.

Все эти изыскания привели к тому, что я определился на трёх стандартных диаметрах оттисков — 6 мм для 7.62 и.308, 9 мм для калибра 9.3 и 15 мм для 12-го калибра.

Много это или мало? Достаточно. Даже самый мелкий, под имеющую небольшую конусность пулю soft point калибра 7.62 с округлым носиком, диаметр 6 мм — это как заглавная книжная буква «Ж», набранная 12-м или даже 14-м кеглем.

В общем, далеко не микрошрифт!

Поэтому для клише я решил не заморачиваться и использовать обычные фотополимерные печати, которые можно заказать в любой мастерской «печати и штампы». Без всякой там фрезеровки, лазерной гравировки. А зачем изобретать велосипед, если давно уже всё изобретено?

И когда Шурка прислала изображения нарисованных гримуаром магических печатей, мне оставалось только сделать заказ, убедив несговорчивую девушку на приёмке, что мне действительно надо в масштабе, и именно такие странные диаметры, и да, именно негативное зеркальное изображение, и да, именно под стандартную оснастку, и да, всё сразу, вчера, и оплата переводом. Кажется, до меня никто ничего подобного им не заказывал.

Пока я этим занимался, Шурка углубилась в лакокрасочную химию. И выяснилось, что покрасить свинец в принципе не так-то просто, далеко не каждая краска подойдёт, да ещё и сама по себе технология тампопечати привносит ограничения. Такая краска должна быть достаточно густой, липкой, тиксотропной — не расплываться при нанесении, и едва ли не самое главное — обязательно быстросохнущей, на растворителе. У такой краски липкость меняется на воздухе, и именно это свойство позволяет переносить оттиск с клише на тампон, а с тампона на заготовку. Поэтому та же эпоксидка, к примеру, да и вообще любые двухкомпонентные составы — не подойдут точно.

Подумали с Шуркой, и решили взять на пробу несколько и экспериментировать.

Как и силикон для изготовления тампона — решили изготовить несколько разной жёсткости и подобрать опытным путём, что подойдёт. Форму для него выточил токарь из дюрали, отполировав внутреннюю поверхность так, что в неё можно было бы смотреться, как в зеркало.

Оставалось последнее — жидкое серебро.

И тут я встрял.

Я был уверен, что такое существует — коллоидный раствор нанопорошка серебра в воде, масле или спирте на худой конец — но я не смог найти его в свободной продаже! Самое близкое, что нашёл — это чернила для электроники, для струйной печати токопроводящих дорожек на плёночных платах и шлейфах.

Подумав, я позвонил Петру Александровичу.

И, о чудо! Нужный состав нашёлся, причём именно водно-дисперсионный, с содержанием серебра около 90 %. Правда, в Екатеринбурге, у Демидовых там, оказывается, собственное производство печатных плат. Но из Екатеринбурга в Челябинск скоро пойдёт машина, и для меня они охотно передадут посылочку, а там уже курьером отправят прямо ко мне в усадьбу. Вспомнив про Анну, я попросил оформить доставку не в усадьбу, а в деревню, Шурке.

Когда я закончил, у меня несколько листов оказались исписаны калибрами, формулами, названиями красок, силиконов, адресами и телефонами. А за окном уже темнело — собиралась гроза.

ㅤ

После ужина мы семьёй собрались в гостиной, послушать новости. К вечеру неожиданно похолодало, я даже развёл камин.

Катя так и сидела безвылазно в кабинете, а вот Анна спустилась. То ли ей скучно стало, то ли проголодалась спросонья, но новости мы смотрели уже вместе.

Ничего нового — мятежники всё также стояли на Дворцовой площади, не выдвигая никаких политических требований. Власти города даже организовали подвоз продуктов и воды, туалеты и те выставили. В новостях такая забота подавалась как попытка городской администрации сгладить углы, чтобы митингующие не разнесли всё вокруг. Забавно, как сменилась риторика. Ещё утром прямо говорили о мятеже, а сейчас уже — мирный протест.

— А в сети другое пишут, — нахмурилась Лера. — На некоторых форумах и против Императора говорят, и против аристократии. Почему Тайная Канцелярия их не закрывает?

— Его Величество позволяет всем цветам прорасти, — улыбнулась Анна.

— Чтобы потом поиметь всех сразу, — понял я.

— Илья! — возмутилась мама.

— А так и есть, — пожала плечами Анна. — Те, кто придумал превратить протест против решения отдельно взятого судьи в открытый мятеж — просто идиоты. Они не понимают против кого играют. Его Величество таких, как они, на завтрак ел, ещё когда цесаревичем был. Им попалась краплёная карта, и они решили рискнуть, думая, что будут играть в покер. А Император играет в «охоту на лис». И скоро капкан захлопнется.

— Вы так хорошо во всём этом разбираетесь, — уважительно заметила мама.

— Мой муж, по долгу службы… но давайте не будем об этом? — Анна неопределённо помахала рукой и повернулась ко мне. — Граф, какие у вас планы на вечер?

— Выспаться, — хмыкнул я. — Надеюсь, сегодня вы не собираетесь в лес?

— Нет-нет, не волнуйтесь! — улыбнулась она. — Без своих охранников я не рискну, я же не сумасшедшая!

Да ладно? А то у меня уже сомнения начали закрадываться!

— Простите, — Лерка поднялась с кресла, — я, пожалуй, пойду спать. Стройматериалы завтра сами себя не купят.

— Лер, ты большая молодец, — похвалил я сестру. — Если что-то надо, ты говори.

— Ноутбук, — она зевнула, — и что-то ещё, но я уже не помню.

— Иди уже, спи, — рассмеялся я.

Лера ушла, мама о чём-то задумалась, глядя в окно, и я уже хотел было откланяться, но в планы снова вмешалась Её Величество Заноза…

— Граф, а вы что не ужинаете?

— Давно уже поужинали, — пожал я плечами. — Вас будить не стали. Но если чего-то хотите, то я распоряжусь.

— Ах, смена часовых поясов же! Устриц! — выдала она. — Очень хочу устриц! Распорядитесь, будьте добры.

Я втянул в себя воздух и мысленно сосчитал до пяти.

Интересно, она когда к нам в Златоуст летела, она на глобус хотя бы глянула? Где мы и где море! И ладно мегаполисы — там и рыбные рестораны есть, и устрицы имеются, пусть и второй свежести. А в нашем-то медвежьем углу они откуда⁈

Но потом я вспомнил про пятнистых собак, и до меня дошло — это новая попытка довести меня до белого каления.

Неужели ей не хватило⁈ Подняв голову я увидел, что глаза императрицы полны задорного блеска. Что ж, хорошо. Только в этот раз будем играть по моим правилам.

— Марфа! — крикнул я.

— Звали, Ваше Сиятельство? — кухарка вышла с кухни почти сразу.

— Да, Марфа, звал. Госпожа Анна опоздала к ужину. Пожалуйста, подай ей свежих устриц.

У Марфы отвисла челюсть. Она даже голову повернула боком ко мне, чтобы лучше расслышать.

— Простите, Ваше Сиятельство, кого подать?

— Устриц, — повторил я. — Моллюски такие морские, в раковинах.

В гостиной воцарилась тишина и только Артём слабо хмыкнул.

— Так нету у меня такого! — всплеснула руками Марфа. — Раков, коли прикажете, можем поутру наловить, а остриц никаких у нас отродясь не бывало.

— Ай-яй! Как же так вышло? Ладно, попробуем иначе!

Мама искала мой взгляд, она-то понимала, что никаких устриц в наших краях не найти и не понимала, почему я не скажу об этом прямо. Но вмешиваться всё-таки не стала.

Я достал из кармана телефон, открыл справочник Златоуста и набрал номер первого попавшегося ресторана, у которого имелась доставка.

— Добрый вечер, у вас есть свежие устрицы? — спросил я и переключил на громкую связь.

На том конце провода раздался смешок:

— Шутник, да? Иди в школу учись!

Связь оборвалась.

В следующем ресторане тоже посмеялись. В третьем послали куда подальше в довольно грубой форме.

— Ничего, в списке ещё пять ресторанов! — неунывающим тоном поведал я.

— Наверное, здесь их и правда нет… — растерянно проговорила Анна.

Ей, похоже, всё же стало неудобно.

— Конечно, нет! — охотно согласился я. — Откуда они возьмутся в двух тысячах километров от моря?

Она тяжело вздохнула.

— Что ж… раз нет устриц, может, хотя бы вино найдётся?

Да уж, так легко сдаваться она явно не собиралась.

— Вино, наверное, найдётся, — пожал я плечами. — Будут какие-то пожелания?

— Хм… Как насчёт Петрю́с? — спросила она и прищурилась.

Ну конечно. Почему бы не запросить одно из самых дорогих элитных вин⁈ Одна бутылка которого стоит как джет со свежими устрицами прямиком из Франции!

— Я посмотрю, — улыбнулся я и отправился в винный погреб.

По дороге я заглянул на кухню и попросил Марфу принести в гостиную декантер и три бокала.

ㅤ

И да, на мою удачу, в том самом, дальнем, стеллаже, где я нашёл коньяк для Демидова, нашлась и бутылка Петрюса. И даже не одна, а две. Интересно, сколько денег дед вложил в создание этой коллекции?

Уверен, он согласился бы со мной, что визит Её Величества, пусть и инкогнито — это один из тех самых случаев, для которых в принципе стоит хранить вино.

И даже если Её Величество — редкая стерва, она всё же остаётся Императрицей. А мятеж в столице — мятежом, даже если у Императора всё под контролем.

Что ж, надеюсь, эти инвестиции в социальный капитал окупятся!

Главное сейчас — не взболтать. Сколько эта бутылка здесь пролежала? Я сдул с этикетки пыль и присмотрелся к надписям, подсветив телефоном. Да ну нафиг! Шестьдесят пять лет! Меня даже на минуту жаба прихватила, когда я представил, сколько одна такая бутылка может стоить. Ладно, деньги это деньги. Если завтра за меня примутся кредиторы, всё моё имущество пойдёт с молотка, как и то, что нашли в городе. Они просто заранее списали старую усадьбу со счетов, вот и не запустили сюда свои клешни. Но кто сказал, что не решат однажды вспомнить? А связи — это связи.

Но чёрт возьми, такое вино требует особого обращения! Малейшее неверное движение — и придётся ждать несколько часов, а то и сутки, пока осадок осядет!

Так что бутылку, хранившуюся под наклоном, горлышком чуть ниже дна, я подхватил телекинезом, чтобы не нарушить угол наклона и не потревожить осадок. Рукам я в этом плане не очень доверял.

И правильно делал.

Стоило мне выйти из погреба в коридор, как меня под локоток подхватила мама.

— Илья, — зашептала она, — ну зачем ты так? Она могла не знать, что здесь не достать свежих устриц!

Ну вот, в собственном доме куча адвокатов взбалмошной императрицы. Умеет же она располагать к себе людей!

— Да, мама, я так и понял, — не стал я спорить с матерью. — Кстати, я нашёл то вино. Не желаешь присоединиться?

— Жениться тебе надо, сын, — неожиданно выдала мама.

И, развернувшись, отправилась вглубь дома, ко второй, технической, лестнице. А следом за ней, не отрываясь от какой-то игрушки в телефоне, поплёлся Артём, всё это время маячивший за её спиной.

Ну, наше дело предложить, ваше дело отказаться!

ㅤ

Когда я вернулся в гостиную, Анна сидела в кресле у камина, подобрав ноги и рассеянно глядя на угасающие угли.

— Представляете, нашлось! — сообщил я ровным тоном, будто ходил за печеньем к чаю.

— Шутите! — она порывисто обернулась.

— Ну а что вас удивляет? — я аккуратно подвесил бутылку над столиком, всё также удерживая её исключительно телекинезом, сохраняя нужный угол. — Вино можно хранить в погребе десятилетиями. Тут расстояние до моря никакой роли не играет.

Анна потянулась было к бутылке, но я мягко перехватил её руку.

— Лучше не трогать. Осадок.

Кивнув, она встала и склонилась над столиком, разглядывая этикетку.

— И правда Петрюс, — она увидела год, и подняла на меня округлившиеся глаза, забыв на секунду про свою вечную игру. — Вы серьёзно? Но этого просто не может быть!

— Если вас беспокоит возраст вина, то напрасно.

Взгляд у неё вдруг стал отстранённым, затуманился.

— Я помню тот год, — тихо сказала Анна, опускаясь обратно в кресло. — Тогда на Европу обрушились, кажется, все напасти сразу. Сперва в конце мая засыпало снегом, потом всё лето стояла засуха. Большинство виноградников замёрзли, а те, что выжили — добило солнце. У Петрюс тоже были потери, но выжившие лозы дали хоть и очень скромный урожай, зато исключительного качества. А ещё в тот год мой отец…

Она не договорила, но я вспомнил уроки истории. Да-да, в тот самый год молодой и ещё холостой принц Уэльский взошёл на престол после внезапной кончины своего отца, твоего деда. И правит до сих пор, время над ним, кажется, вообще не властно.

Анна подняла на меня глаза:

— Илья, это коллекционное вино, за которое, если выставить его на аукцион, будет драка!

— Не хочу провоцировать массовые беспорядки, — усмехнулся я.

Включив на телефоне фонарик, я взял штопор и открыл складной нож.

— Погоди, что ты делаешь⁈ — Анна подскочила, голос сорвался на возмущённый шёпот.

— Собираюсь срезать фольгу, — пожал я плечами.

— Ты что, впервые вино открываешь⁈ — она с ужасом посмотрела на меня, потом на бутылку. — Смотри, оно хранилось с наклоном к пробке! Если ты сейчас его повернёшь вертикально, многолетняя муть поднимется со стенки, и будет оседать сутки! А если откроешь вот так, под наклоном, оно просто выльется на стол! А ещё пробка при вытаскивании наверняка развалится! Я ценю твой красивый жест, но сегодня это вино открыть не получится!

— Подожди, сейчас покажу фокус, — невозмутимо ответил я.

— Я не могу на это смотреть! Это кощунство! — Анна отвернулась, прижав тыльную сторону ладони ко лбу.

Ха! Да за годы учёбы в универе ещё и не такому научишься. Когда нужно открыть что-то тихо, быстро и без последствий — ещё и не так раскорячишься!

Аккуратно срезав фольгу с горлышка, я отложил штопор. Он мне не понадобится. И потянулся телекинезом внутрь бутылки.

То, что я собирался сделать, требовало аккуратности и точности. Но не большей, чем вскрыть дверной замок или незаметно расстегнуть застёжку на лифчике сокурсницы.

Для начала я точно определил границу между пробкой и вином. Миниатюрный щит, легчайшее, едва заметное нажатие… и вот между пробкой и жидкостью появилась крошечная вакуумная прослойка.

Следующий шаг — отделить осадок. Ещё одна плёнка телекинеза, тут главное аккуратно, площадь большая и неправильной формы из-за наклона бутылки. Надо умудриться и осадок изолировать, и стекло не расколоть.

Так, теперь пробка. Я тихонько потянул её на себя. Потом чуть сильнее… и с лёгким «чпок» она выпала на стол. Верхняя её часть рассыпалась от удара в труху, но нижняя, со стороны вина, выдержала испытание временем.

Вино осталось на месте, даже не шелохнувшись, в свете фонарика его было отлично видно сквозь стекло.

Я подставил декантер, принесённый, пока я спускался в подвал, Марфой, и позволил вину политься в него тонкой струйкой. Постепенно поднимая донышко бутылки, я одновременно следил, чтоб изолированная часть с осадком оставалась на месте. Ощущение — будто у тебя в руках скользкий кусок мыла, а сам ты на коньках, пытаешься вписаться в поворот и одновременно удержать мыло.

Наконец последние капли чистого вина оказались в декантере, я перевернул бутылку в нормальное положение и отпустил её, поставив на стол.

И в этот момент за окном вспыхнула близкая молния и почти тут же, с секундной задержкой, грянул гром.

Уф! Спасибо, что дождался, когда я закончу, а то бы не знаю! Могла бы и бутылка лопнуть!

От концентрации у меня даже бисеринки пота на лбу выступили. Да уж, это было не просто смело, это было чертовски смело!

Только теперь я заметил, что Анна, не выдержав, всё-таки обернулась, и во все глаза следила за манипуляциями. Ну да, маг воды провернул бы такое с закрытыми глазами. Но в том и дело, что я не маг воды! То, что для того же Артёма — щёлкнуть пальцами, для меня — ювелирные манипуляции щитами. Это как закрыть спичечный коробок ковшом экскаватора. Или подковать блоху.

В полной тишине я разлил вино по бокалам. Долго декантировать не только не нужно, а даже вредно. Старое вино хрупкое, пару минут подышит — и можно пить.

Взяв в одну руку бокал, я поднёс к нему фонарик телефона, подсветив снизу и чуть сбоку.

— Посмотрите, какой цвет, — я чуть наклонил бокал, позволяя вину стечь по стенке. — Идеально прозрачный рубин с гранатовым пояском. И никакой мути!

Анна взяла свой бокал. Она посмотрела на вино, потом на меня, какими-то будто другими глазами.

— И правда, удивительный фокус, — она покачала бокал, вдохнула аромат вина. — Что ж, граф, за удачную охоту!

— За удачную охоту! — ответил я.

Она сделала глоток, прикрыла глаза, оценивая вкус. Потом добавила тихо, уже совсем другим тоном:

— И за сложные трофеи.

ㅤ

Анна села в кресло, отпила вино и у неё даже лицо как будто стало выглядеть иначе — более серьёзным, вдумчивым.

— Илья, прости, если лезу не в своё дело… А кстати, не возражаешь, если мы перейдём на ты?

Она кивнула на бокалы, мол, повод вот он, вместе пили.

— Да, пожалуйста, — охотно согласился я.

Как-то так инвестиции в социальный капитал и работают, ага.

— В общем, я решила немного узнать про тебя, когда мне рассказали про сафари на демонов… — она помолчала, подбирая слова. — Молодой граф, который появился словно из ниоткуда, да ещё с такой экстравагантной идеей. И выяснилось, что твой отец загнал род Каменских в серьёзные неприятности с кредиторами, а ты едва получил титул. Неужели на тебя не давит это?

— Не давит что? — уточнил я, покручивая бокал в руках.

— Просто… — она откинулась в кресле, глядя мне в глаза. — Потеря отца и так событие сложное, а тут ты ещё и вместо наследства получил кучу долгов.

— Долги это временные неприятности, — пожал я плечами. — Собственно, на это я сейчас и работаю. Хочу как можно быстрее твёрдо встать на ноги.

— Говоря откровенно, я ехала и была уверена, что застану здесь разруху и запустение, — продолжила Анна тем же задумчивым тоном. — А здесь у тебя стройка, к тебе переезжают соседи, ты собираешь команду, устраиваешь сафари и налаживаешь связи. Думала, увижу отчаявшегося парня, который на последние деньги пытается сделать хоть что-то, чтобы поднять цену земли перед продажей. А ты вот сидишь, пьёшь редчайшее вино, и выглядишь так, будто у тебя всё под контролем.

Я улыбнулся. Забавно слышать такое от целой Императрицы.

— Орёл, садясь на ветку, доверяет не ветке, а крыльям, — процитировал я где-то слышанное выражение. — Да и нет у меня времени рефлексировать и копаться в себе. Сначала род, семья, деревня. Подумаю, что там на меня давит, а что нет, когда разберусь с долгами.

— И ты вот прямо совсем не думаешь о себе? — прищурилась Анна. — Неужели не думал всё продать и уехать?

— Ну почему не думал? Думал. Но, во-первых, этот заповедник ещё и не продашь, а если и продашь, то на закрытие всех долгов может элементарно не хватить. Но самое главное — это моя земля. Хрен кто у меня её отберёт.

— Верю, — рассмеялась Анна. — Вот теперь точно верю! Но… знаешь, что меня удивляет? Мы с тобой сидим и пьём вино, бутылка которого стоит, как хороший автомобиль. И это ведь явно не последняя бутылка в твоём погребе? Ты мог бы выставить вина на аукцион и закрыть значительную часть долгов одним махом, а может даже и все долги.

— Мог бы, наверное, — признал я. — Но если я начну их распродавать, дед с того света вернётся, чтобы мне навтыкать. Не хочу беспокоить старика по пустякам.

Анна фыркнула.

— Нет, серьёзно!

— Серьёзно? — я отпил вино, наслаждаясь вкусом, и посмотрел на неё поверх бокала. — Долги я и так закрою. Своим трудом. А начни я погреб распродавать… Дед в эту коллекцию не только деньги, но и время, и душу вложил. Не мне её разбазаривать. Но что мы всё обо мне? Давай лучше поговорим о тебе?

— А что обо мне? — насторожилась Анна.

— Ни за что не поверю, что твоя история проста и безоблачна, — объяснил я. — Ты говоришь как человек, который и сам хлебнул лиха.

Она надолго замолчала, глядя в догорающие угли в камине. Я не торопил её, слушал, как первые крупные капли барабанят по крыше.

— Да, моя история не была простой, — заговорила, наконец, Анна. — Но многим приходилось куда хуже. Мне было трудно, когда наши семьи заключили договор о помолвке. Мне тогда только-только пятнадцать исполнилось. Я мечтала, как все девочки, о большой и чистой любви… а меня отдали за того, кого я до того момента ни разу даже не видела.

— Думаю, это для любой девушки очень тяжело, — заметил я с участием.

Вспомнился наш разговор на эту тему с Катей. Может, поэтому Анна так спокойно относится к её отказу от помолвки? Что сама прошла через брак по расчёту и не желает это другим?

Как-то даже непривычно думать, что она может испытывать нормальные человеческие чувства, кому-то сочувствовать, а не развлекаться, превращая жизнь окружающих в долбанный цирк с конями!

— Тяжело, но, как ты и сказал, род превыше всего, — грустно улыбнулась Анна. — Это был мой долг.

Вот почему бы ей не быть такой всегда? Спокойная, рассудительная, и даже вроде не глупая.

— И как всё сложилось? Не жалеешь, что вышла за этого человека? — осторожно поинтересовался я.

— Скажем так… У нас своеобразные отношения, — задумчиво ответила она.

Допив залпом вино, Анна вдруг поставила бокал на столик и встала.

— Доброй ночи, Илья, — улыбнулась она. — Благодарю и за вино, и за компанию.

Не дожидаясь моего ответа, она пошла к лестнице.

— Хм… Ну, доброй ночи! — ответил я.

ㅤ

После её ухода я ещё какое-то время посидел, бездумно глядя на тлеющие угли. Потом вышел на крыльцо. Стихия разгулялась не на шутку, дождь лил как из ведра, молнии вспыхивали и гром грохотал, не переставая. Замечательное завершение такого заполошного дня! Даже жаль, что такие грозы скоротечны.

Я вернулся к столику, раздумывая, как поступить с оставшимся в декантере вином. Такие вина не хранят, их или пьют сразу, или жалеют, что не допили.

И тут я заметил на подлокотнике кресла, в котором сидела Анна, тонкий телефон.

Я невольно улыбнулся. Ну да, конечно. За весь день я у неё ни разу телефон даже не видел. А тут она его вдруг забыла!

Очарование разговора резко померкло. Кажется, горбатого могила исправит! Хочет играть в свои игры? Устриц было мало?

Я прикинул, как поступить. Можно оставить до утра. Можно позвать Альфреда. Но Альфреда жалко, да и он спит наверное уже. Как и Марфа — она встаёт рано, чтобы приготовить завтрак.

Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка!

Я решительно поднялся по лестнице. Вокруг двери гостевой спальни пробивалась тонкая полоска света. Не просто не спит, а оставила дверь приоткрытой.

Если это был намёк, то я его понял, не тупой. Своеобразные отношения? И детей за сколько там лет брака так и не появилось, да? А ведь рождение наследника — первоочередная обязанность жены Императора.

Это, конечно, не моё дело. Но есть два тонких момента. Во-первых, у меня и так проблем выше крыши, не хватало ещё с ревнивыми мужьями объясняться. А во-вторых, не люблю, когда решают за меня.

И что бы эта дамочка себе не воображала…

Я подошёл и решительно, но не очень громко постучал.

Дверь открылась почти сразу, будто Анна стояла прямо за ней и ждала.

А может и ждала…

Волосы распущены, практически прозрачный халатик едва держится не плечах, чисто символически прихваченный пояском. Под тонким шёлком, подсвеченным сзади настольной лампой — кружево чулок и всё. Высокая грудь, в упругости которой я сегодня уже убедился, твёрдые соски, осиная талия и длинные, точёные ноги, кожа между которым блестела от влаги. Она не просто ждала, она готовилась!

— Илья? — промурлыкала она. — Зайдёшь на минутку?

Она провела ладонью по своей груди, рука скользнула вниз по животу, попутно зацепив поясок. Тот окончательно развязался, освободив халат, и, ничем более не удерживаем, он соскользнул на пол.

— Боюсь, — ответил я внезапно охрипшим голосом, — в минутку мы не уложимся…

Её великолепное тело манило, голос завораживал, в огромных глазах хотелось утонуть, как в омуте.

Она потянулась ко мне рукой, чтобы затащить внутрь.

«Я всегда получаю свои трофеи», — прозвучал в этот момент в голове её высокомерный голос.

Ну нет.

— … поэтому вот, ты забыла на кресле. Спокойной ночи!

Я вложил телефон ей в открытую ладонь, взялся за ручку и закрыл дверь.

— Хам! — раздалось из-за двери секунды через две.

Улыбнувшись, я пошёл обратно на первый этаж.

— Монах! — донеслось вслед, уже тише и злее.

Нет, Ваше Величество, всё гораздо проще. Просто меня не устраивает роль трофея.

ㅤ

Уже подходя к лестнице, я заметил ещё одну полоску света, не такую яркую. Из-под двери кабинета шёл мягкий тёплый свет, и вопрос, что делать с вином, решился сам собой.

Спустившись на первый этаж, я прихватил чистый бокал, декантер с остатками вина и вернулся в кабинет.

Катя перебралась в моё кресло, более удобное, забралась в него с ногами, сев по-турецки, и когда я зашёл, самозабвенно печатала что-то в ноутбуке. В кабинете было откровенно холодно из-за открытых окон, и затворница сидела в толстовке. Облик дополняли собранные в пучок на голове волосы, которые она закрепила карандашом.

Поняв, что она опять не обратила внимания на моё появление, я не удержался и сфотографировал её на телефон.

Только от щелчка затвора Катя, наконец, вздрогнула и подняла голову.

— Ну как ты? — спросил я.

— Я ненавижу программирование, Илья. Я его просто физически ненавижу, — всхлипнула она в ответ. — Я переписала скрипт десять раз. Я создала изолированную среду. И знаешь что? Библиотека для криптографического ключа конфликтует с библиотекой для обращения к их базе данных. Им нужны разные версии одних и тех же библиотек, и они тупо ломают друг друга! Если я обновляю одно — отваливается другое. Если откатываю версию назад — сервер биржи не признаёт мой сертификат безопасности! На форумах пишут, что нужно изолировать всё это в контейнере, чтобы не разводить зоопарк, но у меня от их инструкций уже кровь из глаз идёт… Я даже ещё не дошла до цифр! Я весь вечер просто пытаюсь заставить этот кусок кода сказать серверу «пусти меня». Мне казалось, я умная… А сейчас я чувствую себя мартышкой с гаечным ключом у атомного реактора. А ты чего пришёл? Позвать меня на ужин?

— У-у-у-у, красавица! — я решительно закрыл крышку ноутбука. — Какой ужин, время уже полночь! В доме все давно спать легли!

— Да не очень-то и хотелось! — фыркнула Катюха. — Обойдусь без ужина. А вот от вина не откажусь! У тебя ведь там вино?

Покачав головой, я забрал ноутбук.

— Эй, отдай! — попыталась она возразить. — Я не закончила!

— Как твой начальник, я запрещаю тебе сегодня работать. Закончишь завтра. И вылезь из моего кресла!

— Ой-ой-ой, какой грозный! — улыбнулась Катя, не без труда вставая на затёкшие ноги.

Я уселся в кресло и, обхватив её за талию, усадил к себе на колени, боком. Она хотела было возмутиться, но передумала, обняв меня одной рукой за шею, а в другую взяв налитый мной бокал.

— Что за вино? — поинтересовалась она.

— Петрюс, шестидесятипятилетний, — сообщил я.

Катя, как раз сделавшая первый глоток, им же и поперхнулась. Пришлось стучать по спине.

— Ты с ума сошёл? — возмутилась она. — В честь чего?

— Длинная история, — хмыкнул я. — Началось всё с того, что одна заноза в заднице, не найдя подходящего повода, потребовала на ужин свежие устрицы.

— Какие устрицы на Урале? — Катя даже глаза закатила. — Проще доехать до моря, чем найти здесь что-то приличное.

— Анна это уже поняла, — оскалился я и рассказал, как всё было, опустив только последнюю провокацию.

Катя внимательно слушала, кивала, восхищалась, сердилась. Под конец покачала наполовину выпитым бокалом в воздухе.

— А это, значит, объедки с императорского стола? — прищурилась она.

— Эммм… ты знаешь, не рассматривал это с такой точки зрения, — как-то даже подрастерялся я.

— Не парься, уж я-то тебе мозг выносить точно не буду! — хохотнула Катя. — Спасибо, что угостил. Мне доводилось это вино пробовать, но здесь оно кажется куда более ценным, что ли. И дело совсем не в цене. Жаль, что я не застала твоего деда.

— Мне тоже жаль, — согласился я. — Мне кажется, ты бы ему понравилась.

— Эх… Что там с мятежом? — поспешила она сменить тему. — Скоро наша гостья уже нас покинет?

Я принялся рассказывать последние новости, упомянул и фразу, сказанную Анной про организаторов мятежа и её мужа, про войска, которые перегородили центр столицы, но при этом на самой Дворцовой тишь да гладь, всё цивильно. Не удивлюсь, если им туда и палатки привезут. И что тоже думаю, что пока кто-то пытается раскачать ситуацию, Тайная Канцелярия составляет списки.

Вино Катя благополучно допила, и теперь слушала мои размышления, склонив голову мне на плечо. А когда я, наконец, рассказал всё, что хотел, и спросил, что она обо всём этом думает, ответом мне было только тихое посапывание.

Умаялась за день-то!

Я забрал у неё из руки пустой бокал, оставил на столе. Отнёс девушку в её комнату и уложил в кровать.

Вздохнув, собрался было уже уходить, но тут Катя поймала мою руку.

— Обними меня? — попросила она сквозь сон.

Просто обнять. Может, обнимать княжну в её постели это и не совсем в рамках светских приличий… но и не такое уж преступление. Наверное.

Да и вообще, мы так уже спали, тогда, после пожара.

Я лёг позади Катюши, аккуратно просунул одну руку ей под голову, а второй обнял сверху. Катя поёрзала, устраиваясь поудобнее, прижалась ко мне попой, а руку обняла, прижав к своей груди.

— Как уютно! — прошептала она и снова засопела в обе дырочки.

А вот у меня сна не было ни в одном глазу.

Как же, уснёшь тут!

Просыпаться, обнимая Катюшу за разные упругие места, оказалось весьма непростым испытанием. Одну свою руку я обнаружил у неё под майкой, другая уверенно лапала девушку за голый зад, едва прикрытый трусиками. Похоже, её ночью разжарило, и она решила раздеться.

И судя по сбивчивому дыханию и бешеному сердцебиению, Катя не спала.

— Илья, ты уже не спишь, да? — прошептала она.

— Можно я сделаю вид, что ещё сплю? — отозвался я.

— Мог просто промолчать, и я бы сделала вид, что поверила, — фыркнула она. — А сейчас, пожалуйста, отпусти меня? И глаза закрой. Я тоже закрою глаза и пойду в душ. А ты — в свою комнату?

— И сделаем вид, что этого всего не было, да? — усмехнулся я.

— Ну ты же всё прекрасно понимаешь! — вздохнула Катя. — Зачем тебе из-за меня ссориться с моим отцом?

— Твоего отца я не боюсь, но я дал ему слово, — я аккуратно убрал руки и закрыл глаза. — Беги, я не смотрю.

— Спасибо!

Она вывернулась из моих объятий и, чмокнув в щёку, убежала. Хлопнула дверь душевой.

Я открыл глаза и развалился на кровати, раскинув руки. А неплохо день начинается!

ㅤ

Утром мы все собрались в столовой за завтраком. Я включил погромче городские новости. Мама не любила, когда мы за едой смотрим телевизор, но в этот раз не возражала. Повод был веский — мятеж.

Судя по новостям, от него остался пшик. Когда я накануне думал, что властям Петербурга осталось только палатки мятежникам привезти — я как в воду глядел. Действительно привезли, чтобы не дай бог не простыли.

— Скоро мятеж закончится, и ты сможешь вернуться домой, — обратился я к Анне.

— Эх, опять в эти каменные джунгли, — вздохнула она.

— А мы тебя никуда не отпустим, пока это всё не закончится! — заявила мама.

— Мне у вас очень понравилось, и я с удовольствием задержусь, пока в Петербурге не станет безопасно, — приличествуя случаю, ответила Анна.

Я глянул на неё. Ну хоть оделась достаточно скромно, в домашний такой костюмчик. Перед глазами снова возникли прозрачный халатик, сетка чулок и влажная от желания кожа. Пришлось даже встряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение.

После завтрака я поднялся.

— Илья, ты сейчас на стройку? — спросила мама.

— Да, сперва заеду на стройку, потом съезжу в город. Надо кое-что прикупить.

Анна тут же оживилась:

— Ой, а можно я с тобой? Мне просто необходима шопинг-терапия! А для этого надо попасть в город! Так что мы можем поехать вместе. Правда, Илья?

Сказать ей, что мне неудобно брать её с собой? А смысл? Ни к чему хорошему это точно не приведёт. Она точно что-нибудь выкинет. А если поехать — так она в городе может что-нибудь выкинуть. Хотя если я буду рядом, смогу присмотреть, чтобы не плеснуло через край…

— Собирайтесь, — тяжело вздохнул я, — съездим в Златоуст.

Марфа, услышав, что я собираюсь в город, засуетилась.

— Ваше сиятельство, обождите пару минут. Я сейчас, быстренько списочек продуктов составлю. Вы же сможете заехать купить? — обратилась она ко мне.

— Смогу, — улыбнувшись, кивнул я.

Это становится уже новой традицией. Крайне забавной, притом. Интересно, хоть одного графа в этой Империи посылают за покупками в магазин?

Пока Марфа дописывала список, Анна успела переодеться. Вместо утреннего костюмчика на ней было лёгкое летнее платье, которое плотно облегало фигуру. Провокационное платье, прямо скажем, на грани. Ещё немного короче подол и чуть глубже вырез — и платье перестало бы выполнять свою функцию.

— По пути заедем на стройку. Только если ты снова испачкаешься или порвёшь платье, я не повезу тебя домой переодеваться! — предупредил я.

Анна тут же надула губки:

— Ой, какой строгий!

ㅤ

До деревни Анна ехала подозрительно молча. Не было миллиона вопросов про пятнистых собак или ещё чего-то в этом роде. Я пару раз на неё покосился, показалось, что взгляд Анны не предвещает ничего хорошего.

Но потом я подумал, что слишком уж много внимания ей уделяю, и переключился на свои мысли, перестав даже смотреть в её сторону. Так, в тишине, добрались до Радости.

Степан, завидев меня, тут же подбежал к машине:

— Ваше сиятельство, представляете, Шурка за вечер умудрилась починить экскаватор и лесовоз! Вся техника уже вышла на работу.

— Экскаваторщик-то там хоть живой? — поинтересовался я.

— Жив, но, как мне кажется, ему очень хочется, чтобы было наоборот. Шурка ему такую взбучку устроила… никто не позавидует, — улыбнувшись, ответил Степан.

— Понятно, — кивнул я. — А что по каркасу?

— Вот, полюбуйтесь, — Степан обвёл рукой стройплощадку. — Продолжаем работы.

Я посмотрел — действительно, стоек добавилось, и первые коньковые фермы уже стояли на месте.

— Кстати, ваше сиятельство, — Степан достал из папки около десятка листов и протянул их мне, — это накладные на последние поставки. Передадите Валерии Михайловне?

Я не сразу понял, о ком речь, а потом до меня дошло — о сестре. Вслух ничего не сказал, просто кивнул и взял бумаги.

— Как качество бруса? — спросил я.

— Есть, конечно, замечания, но в основном поставщики заявленное качество держат. Брус приходит ровный, достаточно сухой, без косяков. Некоторые готовые балки приходится браковать, но это уже не из-за сырья, — Степан развёл руками. — Сами тоже, бывает, косячим, не без этого.

ㅤ

От разговора меня отвлёк голос Анны, которая активно доё… капывалась до водителя лесовоза.

— Нет, ну а почему нет-то? — услышал я её капризный голос.

— Простите… — попытался ей что-то ответить мужчина.

— Ну, Илья, скажи ему! — завидев меня, она решила обратиться за поддержкой.

Вдох. Выдох. Спокойно. Я повернулся с мыслью, что убивать жену Императора той страны, в которой ты живёшь, — не самая удачная идея.

— Что случилось?

— Ты представляешь, этот… нехороший мужчина не разрешает мне поуправлять железной рукой этой машины. Говорит, что опасно. Скажи ему, что я могу это сделать!

Я мысленно закатил глаза. Главное, чего я не понимаю — зачем? Ладно бы она и правда была тупой, так ведь нет. В чём же смысл такого поведения?

— Представляю, — ответил я спокойно. — Этот человек совершенно прав, тебе нечего делать за пультом манипулятора, если только не хочешь, чтобы наша поездка прямо на этом закончилась…

Стоило мне заговорить с Анной, как водитель заглушил машину и исчез, буквально испарился.

Эх… как же я ему завидую. Он может так сделать, а вот у меня, к сожалению, шансов нет. Хотя, моментами, может быть, и хотелось бы… выстрелить в Императрицу чем-то крупнокалиберным, вроде пушки!

— Бу-бу-бу, злой, злой граф! — надулась Анна.

— … так что иди и подожди около машины, или в город мы не поедем, — холодно закончил я и вернулся к Степану.

Её Величество тяжело вздохнула и, поняв, что больше моего внимания не добьётся, вернулась в машину. И хотя с того момента она всё время сидела там, я постоянно оглядывался, боялся, что она опять что-нибудь отчебучит.

ㅤ

В Златоусте всё началось довольно неплохо. Я подвёз её к одному, потом к другому магазину с одеждой, но она каждый раз выходила с пустыми руками и с разочарованным выражением на лице.

Ну да, это Златоуст, а не Питер, тут вещи попроще, бутиков нет. Привозят в основном стоковые коллекции и прошлогодние модели. Они намного дешевле последнего писка Питерских улиц, а по качеству не хуже. Те же, кто хочет одеваться нос в нос с модниками, заказывают одежду по почте. Так что в магазины эксклюзивные модели вообще не поступают. Просто потому, что нет покупателей такого уровня, что могли бы позволить себе какие-то особые вещи.

Я про себя усмехался и думал, что ещё один-два магазина и она успокоится, а потом мы направимся в продуктовый и всё. Не тут-то было!

— Илья! — вдруг воскликнула она и схватила меня за руку.

Как раз в этот момент я пытался вписаться в поворот между двух машин… и, не удержавшись, выругался.

Анна захлопала глазками:

— Опять ты на меня злишься! Почему? Так обидно…

— Может, потому, что не следует вот так вот хватать за руку человека, который ведёт машину? Мы могли попасть в ДТП!

— Прости, не подумала, — пожала она плечиками. — Но это не повод злиться на меня! Смотри, вон мы только что проехали!

Мы сдали немного назад, пока она не дала знак остановиться.

— У тебя есть квадроциклы? — между тем поинтересовалась она, показывая на витрину небольшого салона, где красовались новенькие четырёхколёсные машины.

— Хотел купить, но пока не собрался, — ответил я.

Анна тут же выскочила из машины и ринулась к дверям.

— Пойдём, посмотрим!

Она уже скрылась внутри, когда я только ещё выбирался из машины.

А ещё, глядя ей вслед, я вдруг подумал, что у неё с собой даже сумочки нет. И карманов в таком платьице точно нет…

Меня вдруг осенило — она императрица, так что вряд ли носит с собой кошелёк или чековую книжку. Наверняка финансовыми вопросами всегда занимается сопровождение. А сегодня в роли её сопровождения я. Вот чёрт!

Молодой парень, продавец-консультант, уже объяснял Анне преимущества самой дорогой модели, а она слушала его очень внимательно.

— Это универсальный транспорт, они могут ехать по песку, глине, по грязи. Только в болото слишком глубоко не заезжайте, а всё остальное — легко! — втирал он, всеми силами стараясь не косить этой заразе в декольте.

Анна повернулась ко мне:

— Илья, смотри какая прелесть! Давай купим, мне очень хочется покататься!

— Я уже давно собирался прикупить пару квадриков, так что почему бы и да, — ответил я и обратился к продавцу: — Я граф Каменский. Мне нужны квадроциклы для…

— Для заповедника демонов? — обрадовался тот.

— Вижу, вы в курсе, — улыбнулся я.

— Простите, Ваше сиятельство, я вас не сразу узнал! — продавец аж вытянулся. — Богатым… э-э-э… Для вашего леса эти машины не очень подходят. Вам лучше взять во-о-он те.

Он показал на другую модель — по виду легче и спортивнее, но как будто менее проходимую.

— А почему её? — спросил я, присмотревшись.

Цена на ценнике была значительно ниже.

— Для ваших светлых лесов болотоходы не нужны. На демонов охотиться — важнее скорость и маневренность. Посадка мотоциклетная, более удобная. Мотор мощный. Машина более приземистая, значит, более устойчивая.

— Понятно, хорошо. Тогда давай два таких, — легко согласился я.

Продавец заметно выдохнул:

— Отлично!

Меня кольнуло сомнение. Странно. Те машины были гораздо дороже, и я бы их купил.

— А ты чему радуешься? — прищурился я.

— Знаком с вашей Шуркой. Она бы меня убила, если бы я вам дорогую и ненужную модель впарил.

— Понятно! — расхохотался я. — Графа Каменского в лицо не узнают, зато Шурка — местный авторитет!

Продавец только руками развёл.

— Как будете платить? — уточнил он.

Я достал банковскую карту.

Продавец принялся выписывать договор купли-продажи, паспорт, акт приёма-передачи, сервисную книжку с отметкой о предпродажной подготовке, чек, и всё в двух экземплярах, по одному на каждый квадрик.

— Вам оформить доставку в деревню или к усадьбе? — поинтересовался он, закончив с документами.

— Я приехал на пикапе. Давай посмотрим, может, в кузов войдут. Я тогда сам их заберу.

Продавец выглянул в окно, увидел пикап:

— Один точно войдёт, а второй только если боком поставить. Но у нас нет нужной платформы, чтобы закатиться.

— Ты главное квадрики на улицу выкати, а дальше я сам.

Продавец с задумчивым лицом ушёл, а мы с Анной вышли на улицу.

— Спасибо! Спасибо! — запрыгала она от радости.

Я меж тем подготовил пикап: проверил крепление заднего борта, выложил всё лишнее из кузова на тротуар.

Когда мне выкатили первый квадрик, я подхватил его телекинезом и поставил поперёк кузова.

— Офигеть… — восхитился продавец.

Второй квадрик отправился туда же. Потом я закрепил их ремнями.

ㅤ

После покупки квадроциклов Анна немного успокоилась. В другие магазины идти отказалась, так что я предложил заехать на продуктовый рынок.

И это предложение тоже не вызвало никакого сопротивления.

Не к добру…

На рынке Анна увязалась за мной, и я ждал, что она устроит какую-нибудь сцену, тем более к ней возвращался прежний настрой.

— Илья, это просто восхитительно! — воодушевлённо выпалила она, едва мы вошли внутрь продуктового рынка. — Я хочу посмотреть, чем питаются самые простые люди!

Рынок встретил нас гулом голосов, смесью ароматов свежей зелени, копчёностей и специй. Однако рынок — это рынок, тут в одном помещении продают капусту и мясо, всё это разложено прямо на прилавках, и Анна замерла на входе, сморщив нос. Она смотрела на лужицы непонятного происхождения на асфальте, на продавщицу, заправляющую закуску с пылу с жару и тут же берущуюся за деньги голыми руками.

— Фу, Илья, как здесь грязно… — прошептала она, и в её голосе впервые за всё время прозвучали нотки настоящей, неподдельной аристократической брезгливости.

Но стоило нам подойти к ряду с соленьями, ароматы квашеной капусты и малосольных огурцов перебили все остальные запахи. Одна из продавщиц, краснощёкая, в цветастом фартуке, ловко выудила из бочки хрустящий солёный огурец на пробу и протянула Анне.

— Попробуй, матушка, пальчики оближешь!

Её Величество секунду колебалась, глядя на огурец, плававший неизвестно в чём. Но любопытство и азарт победили. Она отломила небольшой кусочек, осторожно положила в рот и прожевала. Глаза её расширились от удивления.

— О, это восхитительно! — воскликнула она уже с полным ртом. — Настоящий! Деревенский! Но… чего-то не хватает.

Она задумалась, глядя на бочку.

— Если выпить вы хотите, то берите водки литер, — машинально процитировал я.

Анна повернулась ко мне с искренним удивлением.

— Что? Это откуда? — удивлённо поинтересовалась она.

— Так, народная мудрость, — пожал я плечами.

Да уж, в этом мире такой группы нет. Да даже самого слова и то не придумали.

Мы двинулись вперёд, между рядов, выбирая продукты по списку Марфы. К счастью, это занятие так захватило Анну, что она ничего больше не учудила.

ㅤ

Из рынка я вышел с огромными сумками. Сейчас на парковку и по делам. Но Анна вдруг замерла, прислушиваясь к чему-то.

— Salut d'Amour? — удивлённо спросила она вслух, схватив меня за руку.

Неподалёку от входа в рынок, на ящике, устроился уличный музыкант. Вид у него был помятый, лицо не первой свежести, как и костюм. Он играл что-то знакомое на старой скрипке. И играл, надо отдать ему должное, хорошо. Я тоже остановился и заслушался. Сам я что-то сыграть не смогу, но медведь, пытавшийся наступить мне на ухо, промахнулся — и сейчас я отчётливо слышал, что музыкант, играя достаточно сложную мелодию, нигде ни разу не сфальшивил.

— Как же он её чувствует!.. — прошептала Анна. — Удивительный талант!

— Да, играет неплохо, — согласился я. — Только весь его талант пошёл прахом из-за пьянства. Посмотри на него, он же весь синий.

— Мало ли какие у него в жизни обстоятельства! — горячо возразила моя спутница. — Может быть, его любимая женщина бросила?

— Это не повод опускаться, — возразил я. — Но играет мужик действительно хорошо.

Когда музыкант доиграл, я уже собирался пойти дальше, но Анна решительным шагом направилась к нему и сходу выдала:

— Вы великолепны! Только простите, у меня совсем нет с собой денег. Но вот это вам!

И прежде чем я успел среагировать, она сняла с пальца изящное золотое колечко с россыпью небольших бриллиантов и сунула его в руки скрипача. Тот тупо посмотрел на Анну, потом на кольцо, явно не вдупляя, что происходит. Он покрутил кольцо в пальцах, и камни взорвались на солнце всеми цветами радуги.

У музыканта глаза натурально полезли на лоб. Да и не только у него.

— Это настоящие⁈ — скрипач принялся кланяться. — О добрая госпожа!

Он выпалил это так громко, что люди, стоящие вокруг, начали оглядываться. Кто-то останавливался, кто-то лишь поворачивал голову, но вокруг нас моментально начала собираться небольшая толпа. И вот это уже плохо, лишнее внимание нам не нужно.

— Госпожа, как ваше имя? — на всю улицу заорал музыкант. — Я посвящу вам песню! Новую песню для щедрой госпожи!

Я подошёл к нему поближе.

— Мужик, ты ведь не хочешь, чтобы тебя ограбили? — негромко спросил я, давя голосом. — Ты не хочешь хвастаться кольцом. Ты хочешь пойти домой, проспаться.

— А я никого не боюсь! — заявил он.

Походу, скрипач настолько синий, что ему море по колено, а моё внушение — до лампочки. Вот ведь дерьмо!

— Нам пора, — я жёстко подхватил Анну под локоток и решительно зашагал к парковке.

А вслед нам неслись нестройные крики:

— Спасибо, щедрая госпожа! Я буду петь про вас каждый день, госпожа! Да хранит вас бог за вашу щедрость!

Я искоса посмотрел на Анну — понимает ли, что наделала⁈ Но нет, она шла, вся светясь от радости. Конечно, сделала доброе дело! А кто будет разгребать хаос и проблемы, которые могут возникнуть, — ей и горя нет!

ㅤ

Выехав с рынка, я понял, что Анну надо побыстрее увозить из города, пока она ещё где-нибудь не засветилась. Это плохо, потому что у меня на эту поездку были собственные планы. Впрочем, чему я удивляюсь? Кажется, Анна поставила себе целью разрушить все мои планы, какие только есть, и у неё это, надо признать, отлично получается.

Тем не менее, материалы для маркировки патронов нужны. И есть только один человек, который справится с их покупкой не хуже меня, а может быть, даже и лучше — это Шурка. Можно, конечно, просто перекинуть ей денег или снять наличку. Но мы как проезжали мимо банка, и мне пришла в голову идея получше.

— Пойдём, зайдём, — предложил я Анне.

Оставлять её в машине я уже как-то опасался.

— Надеюсь, это ненадолго? — поморщилась она.

— Быстрее, чем мотаться по скучным магазинам хозтоваров, — парировал я.

На это Анна согласно кивнула.

В банке и правда получилось быстро. Я объяснил менеджеру, что хочу выдать карты своим людям, но так, чтобы видеть, кто из них сколько тратит, и контролировать расходы. Разумеется, речь не о личных расходах, а для дела.

Менеджер вежливо выслушал и достал из ящика стола карту, которую протянул мне — просто белый кусок пластика без каких-либо надписей, с номером и кодом доступа на обратной стороне.

— Это обычная неименная карта, — принялся он объяснять. — Вы можете взять таких карт хоть пачку, мы вам даже напечатаем на них любую картинку, только без тиснения. Они будут привязаны к вашему счёту, и для каждой карты вы сможете самостоятельно устанавливать лимиты использования.

— А если кому-то придётся совершить покупку, которая выходит за эти лимиты? — уточнил я.

— Тогда вам просто придёт сообщение, и вы сами будете решать, подтверждать платёж или нет.

— Понял, — усмехнулся я. — Возможно, глупый вопрос задам. Но как я отличу, где чья карта?

— В приложении вы можете дать картам любое имя: Вася, Фёдор, экономка, водитель, — менеджер достал свой телефон, открыл приложение и показал. — Вот, я сделал такую карточку для няни, чтобы она могла купить моему ребёнку разные мелочи на прогулке. А саму карточку просто маркером подпишите.

Всё оформление заняло пять минут. А на лицевой поверхности карт мы напечатали логотип «Заповедника».

ㅤ

Карточек я взял с небольшим запасом и сразу, по дороге, завёз одну Шурке.

— Что, граф, совсем она тебя замучила? — участливо поинтересовалась та, когда я объяснил про карточку.

— Ой, лучше ничего не спрашивай, — вздохнул я. — Съезди, пожалуйста, в город и купи всё сама, как мы вчера договаривались.

— А что с серебром? — напомнила Шурка.

— Серебро привезут завтра. Тебе, кстати, и привезут.

ㅤ

Всю обратную дорогу мы провели в молчании. Пусть дуется подольше, а потом придёт время уезжать. Вскоре я вообще забыл про неё, думал то о делах, то о том, что Марфа приготовит на ужин. А зря. Не успела машина затормозить у ворот, как Анна повернулась ко мне:

— Илья, я хочу покататься на квадроцикле!

Я даже замер на миг.

— Не хватило приключений? — буркнул я.

Анна надула губки.

— Я же ещё в городе сказала тебе, что хочу покататься! Разве не для этого ты их купил?

Так-то именно для этого. Чтобы можно было и самому покататься, и с клиентами. Если понравится, то можно будет даже ещё парочку докупить. Да и самому хотелось новинку опробовать!

— Ну хорошо, — легко сдаваться мне всё равно не хотелось. — Но только договоримся так: катаемся недолго, я устал и хочу спокойно пообедать. Кстати, переодеться не хочешь?

— Не будь занудой! Лето же!

Вздохнув, я принялся разгружаться. Отдал подошедшему Альфреду заказ Марфы, вытащил из кузова квадрики. Продавец уверял, что предпродажная подготовка проведена, но я на всякий случай сам проверил уровень масла. Ну, надеюсь, колёса на ходу не отвалятся! Пострадать мы из-за этого вряд ли пострадаем, а вот продавец — запросто. Так что лучше бы ему всё сделать как надо.

По дороге из города я остановился на заправке, и не только залил полный бак пикапа, но и прикупил две большие канистры с бензином.

Через десять минут два квадрика были полностью готовы к покатушкам.

Разумеется, из окон выглядывали домочадцы, как без этого.

Оба квадрика завелись с полоборота.

— Прокатимся по лесу? — перекрикивая движки, спросила Анна.

— Нет, никакого леса!

— Но я уже была там ночью и, как видишь, всё хорошо.

Я подошёл ближе, практически вплотную.

— Когда вернутся твои телохранители, делай что угодно. Но сейчас за тебя отвечаю я, и я тебе запрещаю. Либо вдоль речки, по открытой местности, и домой, либо никак.

Она посмотрела на меня удивлённо, а потом протянула руку и провела по моей груди.

— Ты такой привлекательный, когда сердишься…

— Так каков будет твой положительный ответ? — спросил я, не реагируя на провокации.

Поняв, что вывести меня на эмоции не удаётся, Анна тут же сменила тон и сказала нормальным голосом:

— Хорошо, договорились.

Кивнув, я вскочил на свой квадроцикл.

Мы поехали по старому заливному лугу. Когда-то, сто лет назад, каждую весну эту землю заливала речка, теперь она уже не такая полноводная, и на лугу тут и там успели вырасти островки деревьев и кустов.

Как же здорово мчаться вот так, когда ветер бьёт в лицо. Что-то я в последнее время подзабыл, что это такое — просто развлекаться!

А затем Анна вырвалась вперёд, и я увидел, что её лёгкое летнее платье задралось почти до талии, обнажая и крепкую задницу. Я даже залюбовался открывшейся картиной, и в результате чуть не налетел на кочку. Что ж, хочет сверкать практически голой жопой — пожалуйста, я не против. Тем более что посмотреть есть на что.

Обогнав её, я показал рукой, что пора заворачивать. Она кивнула, но вместо этого выкрутила газ, и её квадрик, взревев, понёсся вперёд, к лесу.

Вот стерва!

На миг захотелось остановиться и смотреть, как она туда едет, едет, исчезает в темноте и… всё. Однако я подавил этот минутный порыв и, прибавив скорость, кинулся в погоню.

Императрица повернула голову и рассмеялась. Ей удалось навязать мне свою игру, и она от души этому радовалась.

Сучка!

Прибавив газу, я начал обходить её, тесня сбоку и вынуждая свернуть.

Императрица тоже ускорилась, выжимая из мотора всё, её квадрик теперь высоко подпрыгивал на ухабах. Со стороны это выглядело довольно опасно — одно неверное движение, и она перевернётся или вылетит на землю.

— Анна! Хватит, сворачивай! — кричал я, но она не слушала.

— Анна, хорош! — я нажал на клаксон, и тот издал громкий сигнал.

— Сворачивай, коза! — не сдержался я.

Вскоре стало понятно, что я всё равно оттесню её от леса. Императрица немного сбавила скорость, но глаза её сверкнули хитрым блеском. Сейчас что-то ещё устроит!

И точно — она резко вывернула руль, дала газу, левые колёса квадрика задрались, и Анна с воплем полетела на землю, а следом за ней — перевернувшийся вверх колёсами квадрик.

Я выставил телекинетический щит, отбивая летящую в сторону Анны машину. Квадрик врезался в дерево. Послышался хруст пластика, скрежет металла, а потом и скрежет моих собственных зубов. Квадрику пара часов с момента покупки, а он уже в хлам. Шурка, конечно, починит, но чёрт возьми — ей сейчас есть чем заняться!

Спокойно, Илья! Главное не убить её, как бы ни хотелось!

Тем временем там, где лежала императрица, раздался слабый треск.

Я оставил свой квадрики и вернулся к ней.

Анна всё так же лежала на земле, но успела поменять позу. Теперь она соблазнительно изогнулась, а платье было порвано по шву, оставляя открытыми стройную ногу и бок. Ещё вырез будто бы стал больше? Теперь грудь едва не вываливалась наружу. Тут меня осенило — так вот что за треск я слышал!

Пару мгновений я созерцал распростёртую передо мной императрицу. То, что с ней всё хорошо, я понял сразу. Слишком уж довольное лицо у неё было.

Анна издала слабый стон:

— Илья… кажется, я сломала ногу.

Ничего она не сломала, когда ломают ноги, не бывает таких довольных лиц! Но… кто знает, на всякий случай я присел рядом, провёл рукой по шелковистой коже, взял двумя руками и согнул ногу в колене.

Императрица издала ещё один стон и выгнулась мне навстречу.

— Кажется, я не могу идти… что же делать?

Я молча наблюдал за этой сценой. Интересно, чего она добивается?

— Скоро стемнеет, и демоны придут за нами. Ты же спасёшь меня, Илья?

Я покачал головой, медленно встал, подхватил её и перекинул через плечо. Затем подошёл к своему квадрику, уселся на него, удерживая Анну.

— Что ты делаешь⁈ — возмутилась она. — Посади меня позади себя!

— Свалишься. Ещё что-нибудь сломаешь.

— Я ведь могу и вырваться!

— У тебя же нога сломана, — парировал я и дал газ.

Императрица завозилась как уж, стукнула меня по плечу кулачком:

— Отпусти!

— Ну уж нет. Ты со сломанной ногой, и я за тебя отвечаю. Вот отнесу тебя в дом, вызовем врача, пусть посмотрит.

— Я… да я тебя! — возмущалась она.

— Ты, видимо, головой заодно приложилась, раз не понимаешь, что на больной ноге ходить нельзя. Придётся привязать к кровати, — озабоченно проговорил я.

— Хм, обещаешь? — она моментально затихла, а голос стал прямо-таки бархатным.

— Не так, как ты подумала! — хмыкнул я.

— Гад!

— Стерва!

Что-то меня заносить начало, но Анну такой обмен любезностями ничуть не смутил.

— О, спасибо за комплимент!

— Пороть тебя, я так понимаю, бесполезно?

— А ты попробуй!

Так, препираясь, мы доехали до усадьбы.

— Что, опять в баню? — поинтересовалась Анна.

— Нет, просто к заднему крыльцу. Ты в рваном платье, мало что не голая. Вряд ли тебе самой захочется, чтобы все тебя такой увидели, правда?

Она больше ничего не сказала, и я даже подумал, что теперь она утихнет на какое-то время, но когда я опустил её на постель в её спальне, глаза у императрицы снова поблёскивали.

Я понял. Это никогда не кончится. У неё неисчерпаемый запас дури, а я уже как-то подзаибавси.

ㅤ

Убедившись, что Анна у себя в комнате и никуда не собирается, я взял пикап, загрузил в него свой квадрик и забрал брошенный в поле. После чего отвёз оба Шурке.

Приехав в мастерскую, я зашёл внутрь.

В тонких лучах света, падающих через окно, танцевали пылинки. Шуркины розовые волосы, на которые падали лучи, весело поблёскивали. Кот сидел рядом с девушкой, на верстаке. Склонив голову, он внимательно следил за её работой, будто бы что-то на самом деле понимал.

— О, ты уже вернулась! — обрадовался я.

— Да, всё купила, — она кивнула на кучу коробок, стоящих рядом с верстаком. — В общей сложности две тысячи патронов закупила, ну… пуль, гильз, пороха и прочего, всё вместе.

— Ого, куда столько?

— Отец сказал, лишними не будут, и что за лето в любом случае только так уйдут, кабы докупать не пришлось. Спасибо, кстати, за карту, очень удобно!

— Моя помощь тебе сейчас нужна? — спросил я.

— А что, так гостья утомила, что ты не прочь руками поработать? — Шурка подняла голову от какого-то устройства.

— Просто ничего не говори! — попросил я.

После чего открыл ворота и перекинул телекинезом квадрики внутрь.

Закрыв ворота, я обернулся. Шурка стояла, прищурившись и уперев руки в бока, как Марфа, когда та злится на кого-нибудь.

— Это что за техника? — спросила она.

— Да вот, купил не глядя, — пошутил я. — Как думаешь, хорошие машины?

Она посмотрела на них, потом на меня и пожала плечами:

— Не знаю. Не я выбирала!

Шурка вытерла руки тряпкой, бросила её на верстак и подошла ближе. Кот, распушив свой огромный хвост, издал возмущённый мяв.

— Ты тоже чувствуешь этот запах, Фабер? — елейно проговорила она, обращаясь к коту, а потом сердито посмотрела на меня.

Да что с ней…

— Вот, купил, уже опробовал. Вроде ездят, — пожал я плечами.

— Погоди, так они новые, что ли⁈ — воскликнула Шурка. — Я-то думала, ты бэушные где-то нашёл! Нормально ты опробовал! Они ж убитые уже в хлам!

— Угу, — кивнул я. — Так получилось.

— Да их гоняли в хвост и в гриву! От двигателя запах гари, сцепление надо проверить, масло… слушай, ты что, не налил после покупки масло⁈ — она посмотрела на меня так, будто только что узнала, что я убил котёнка.

— Продавец уверял меня, что всё залито, — развёл я руками. — Я кстати проверил, на щупе масло было.

— Ну а обкатка⁈ Детали же ещё не притёрты! Илья, это как надо газовать, чтобы движок масло сожрал? Да им теперь требуется полноценный ремонт! — возмущалась девушка.

— Обоим? — уточнил я.

Она перешла от первого, покорёженного, ко второму.

— А нет, прости, погорячилась, — выдохнула она. — Этот в порядке. Если не гонять, то обкатку бы прошёл нормально.

— Но зачем обкатка, когда есть ты, правда? — я подошёл к ней и, взяв за плечи, заглянул в глаза. — Ты же сможешь поправить, правда?

— Да я всё смогу, но ты мог бы взять меня с собой, если поехал покупать технику, — пробурчала она.

— Но ведь ты сама говоришь, что они неплохие. Кстати! — вспомнил я. — Сначала продавец предлагал взять другие, подороже. Какой-то вездеход чуть меньше моего пикапа.

Шурка хмыкнула:

— А почему ты выбрал эти?

— Просто потом он узнал меня и посоветовал купить их, мол, для нашего заповедника скорость и маневренность важнее, а болото ещё умудриться найти надо. И добавил, что ты его убьёшь, если он продаст вездеход.

— Правильно сказал, — проговорила Шурка и вдруг смущённо отвернулась.

— Что такое? — насторожился я.

— Да ничего, я просто поняла, про какого продавца ты говоришь, — Шурка махнула рукой. — Знакомый один, даже как-то звал на свидание.

Вот оно как!

— Ну а ты? — спросил я внезапно охрипшим голосом.

— Так, отшила, — усмехнулась Шурка. — А ты чего это, вашсиятельство, беспокоишься? Ревнуешь, что ли?

— Может, просто переживаю, чтоб у меня бесценного механика, изобретателя, артефактора, — принялся перечислять я, — и просто умницу и красавицу не увели?

— Это я, что ли, умница и красавица? — зарумянилась Шурка.

— А ты здесь ещё кого-то видишь? — оглянулся я по сторонам.

— Ладно, граф, починю я эти квадрики, — сдалась Шурка. — Тут работы — фигня. Будут бегать как новые! А впрочем, они ведь и есть новые. Что вперёд, только скажи: патроны или квадрики?

Я задумался. Нет, определённо ситуацию с Анной надо брать под свой контроль. И, пожалуй, если слишком быстро вернуть ей игрушку, она так ничего и не поймёт.

— Знаешь что, — принял я решение. — Занимайся патронами. Жили без квадриков и ещё поживём. Будет время — сделаешь, не будет — подождёт Анна, не облезет.

— Так это она его так приложила? — дошло до Шурки. — Сама-то хоть жива?

— Да хрена ли ей сделается, — вздохнул я.

ㅤ

За ужином я машинально ел и почти что не ощущал вкуса пищи. Только в конце немного пришёл в себя и заметил, что Марфа подала окрошку на квасе.

— В детстве вы очень уж мою окрошку любили, Ваше Сиятельство! — вспомнила она, заметив, как сосредоточенно я смотрю в пустую тарелку. — Сготовила вот, последняя в этом году своя редиска, и то специально попозднее сажали. А потом уж всё, посеять можно, но она вся в дудку уйдёт.

— Очень вкусно, Марфа! — от души похвалил я.

Тут я заметил, что за столом не хватает одного человека.

— А Катя что, не спускалась? — нахмурился я, и мама озабоченно покачала головой:

— Она сегодня и не обедала. Кажется, ты немного перегрузил её работой…

Закончив с ужином, я поднялся в кабинет.

ㅤ

Катя была на том же месте, что и в прошлый раз. Обычно аккуратный стол вокруг неё был завален скомканной бумагой, рядом стояли несколько кофейных чашек, под глазами залегли тени.

Увидев меня, она едва кивнула и снова уткнулась в экран.

— Как дела? — спросил я, встав напротив. — Виден свет в конце тоннеля?

— Да тут… в общем, нет пока, — расстроенно выдохнула она.

Она резко повернула ко мне экран. На нём бежали строчки зелёного кода, перемежающиеся красными сообщениями об ошибках.

— Смотри, — Катя ткнула пальцем в экран с такой силой, что ноут покачнулся. — Оно капает. Буквально капает, по чайной ложке! Я пробила их защиту утром. Написала идеальный запрос на выгрузку всей истории заявок за полгода. Знаешь, что сделал сервер? Он просто оборвал соединение и заблокировал меня на час! Оказывается, у них стоит жёсткий лимит на объём сырых данных. Ты не можешь запросить месяц. Ты даже день не можешь запросить! Только блоки максимум по пять минут. Чтобы получить то, что мне нужно для поиска утечки, мне пришлось писать асинхронный код. Илья, я раньше даже слов-то таких не знала! Я сидела и разбиралась, как заставить программу отправлять запрос, скачивать кусок, не виснуть в ожидании ответа, делать нужные паузы, вовремя подмигивать серверу, чтобы он не принял меня за DDOS-атаку, или не сбросил запрос. И если связь хоть на секунду моргнёт — всё, блок обрывается, и надо качать его заново!

— А почему так долго приходится ждать?

— Ну, у биржи эти данные могут храниться в разных местах, и даже не на разных серверах, а вообще где-нибудь на ленточном хранилище. Вон, видишь: 09:00 скачано, 09:05 скачано… Некоторые блоки выдаёт за секунды, а над некоторыми и по несколько минут может думать. К тому же у меня не самый высокий приоритет, а клиентов много, образуется очередь. Как-то пятнадцать минут висел статус «ваш запрос в очереди на обработку». И это только один торговый день! Я чувствую себя идиоткой. В университете нам говорили: «возьмите датасет». Никто, ни один профессор не предупреждал, что в реальном мире добыча данных похожа на копание траншеи ложкой в мёрзлом грунте! У меня нет команды инженеров, чтобы они подготовили мне базу. Я всё делаю сама. Если я ошиблась хоть в одной строке парсера… Я даже не знаю ещё, правильно ли оно сохраняет!

— Могу я чем-то тебе помочь? — спросил я.

— Если только у тебя найдётся пара серверов, — усмехнулась она. — Я бы для начала запустила процесс загрузки на нескольких машинах сразу. Пусть каждая тянет свой кусок данных. Больше запросов — больше ответов. Да и потом дополнительные вычислительные мощности пригодились бы.

— Сервера не обещаю, но ноутбуки давно собирался купить. Себе, Лерке и Шурке. Лера вчера, кстати, напоминала. Если скажешь, какие именно, то я завтра съезжу и куплю.

— А как же Анна?

— О, Анна сломала ногу и теперь прикована к кровати!

— В каком смысле ногу сломала? — Катя аж с лица спала. — Ты серьёзно?

— Подстроила аварию на квадрике, хотела, чтобы я её пожалел и на ручках до усадьбы нёс.

Мордашка у Кати вытянулась ещё сильнее, глаза полезли на лоб.

— Да ну! А ты?

— А я её на плечо закинул и пообещал к кровати привязать.

— Илья, ты меня разыгрываешь!

— Ей идея понравилась, пришлось уточнить, что я имел в виду несколько иное связывание. В общем, лежит в постели, изображает оскорблённую невинность. И у меня есть идея, как заставить её завтра весь день вести себя прилично.

Катя посмотрела на свой ноут, где продолжали мигать цифры.

— Это какой-то сюр, честное слово, — помотала она головой. — Такое впечатление, что ты говоришь не о… сам знаешь ком, а о ребёнке.

— Угу, ебёнке, — ляпнул я, не подумав. — Прости, у меня от неё уже чердак подтекает. Ещё мама с Лерой будто влюбились в неё. Мне кажется, стоит Анне щёлкнуть пальцами, и они меня, не знаю, привяжут к стулу и будут пытать, почему я так с Анечкой, она же хорооошая!

— Совсем всё плохо, да? — Катя встала и подошла ко мне.

— Или я её, или она меня, — вздохнул я. — Но, боюсь, кто-то из нас не переживёт этот долбанный мятеж!

Катя вдруг привстала на цыпочки, обвила мою шею руками и поцеловала. Сама.

Мы целовались пару минут, я обнимал её, гладил по спине, по волосам, и даже когда моя рука спустилась к ней на попу, она не отстранилась, наоборот, прижалась сильнее.

— Так лучше, дорогой мой граф? — спросила Катя, положив голову мне на плечо.

— Гораздо! — признал я.

Она вдруг отстранилась.

— А как там Шурка поживает? — спросила она, с хитрецой глядя мне в глаза.

— Что? — опешил я от столь резкой смены темы.

— Ты говорил, что она тебе нравится, забыл? Расскажешь, что у вас с ней?

Я поскрёб затылок. Вот что я на это должен ответить?

— Нравится, — признал я. — А что у нас с ней — сам не знаю. Что вот у нас с тобой?

— Трудно отрицать очевидное, — хмыкнула Катя. — Нас тянет друг к другу, хотя мы оба знаем, что не должны… Я поняла, Илья. Только можно тебя кое о чём попросить?

— Конечно, — охотно кивнул я.

Она заглянула мне в глаза.

— Никогда меня не обманывай, пожалуйста.

— Клянусь честью, — очень серьёзно ответил я.

— Спасибо…

— А теперь, Екатерина Владимировна, — я развернул её к двери и легонько шлёпнул, — марш ужинать! А после ужина — спать! Копать данные чайной ложкой программа может и без тебя!

День в кои-то веки начался с кофе. Кофе, тосты и хорошее настроение — что ещё нужно для замечательного утра? Например, чтобы гости наконец-то убрались домой. Думаю, никто в империи не жаждал завершения мятежа так же истово, как я.

Покончив с завтраком, я поднялся наверх и постучал в покои Её Величества. Она была у себя, сидела в постели, сладко зевая. Увидев меня, удивлённо приподняла бровь — она-то привыкла, что я старательно её избегаю, а тут вдруг заявился сам.

— Ну как твоя нога? Не болит? — участливо поинтересовался я.

— Уже почти не болит, — она выставила ногу, отдёрнув одеяло, и вызывающе на меня посмотрела.

Я присел, чтобы осмотреть «травму». Конечно, я не доктор, но знаю: при переломе или хотя бы даже трещине неизбежно будет покраснение и воспаление. А нога была чистой.

Ежу понятно, что Анна просто придуривалась.

Коза.

— На вид вроде всё в порядке, — заключил я. — Но мне кажется, всё же лучше позвать врача.

— Нет, нет, не надо! — она убрала ногу обратно. — Наверное, мне только показалось, что я её сломала. Вчера болела сильно, а сегодня уже почти всё прошло.

— Замечательно! Я рад, что тебе лучше. Потому что я пришёл предложить тебе поехать вместе на охоту. На квадроциклах.

— На охоту? — у неё загорелись глаза.

— Ну да, ты ведь всё равно гостишь у меня, так чего зря время терять? Можем попрактиковаться в стрельбе, погонять по лесу и всё такое.

— Я сейчас оденусь… — она хотела было отдёрнуть одеяло.

Я покачал головой:

— Увы, сегодня ничего не получится. После вчерашней аварии квадрики не на ходу…

У императрицы дёрнулась щека — осознала, что сама же переборщила, да ещё и впустую.

— … и я отвёз их в мастерскую. Мастер говорит, что они сильно испорчены, надо перебирать сцепление, заливать масло. Но мастер постарается, и к утру они будут готовы.

— Значит, поедем завтра утром? — обрадовалась она.

— Обязательно поедем. Если только я успею сегодня решить все свои вопросы, доделать дела… Ещё вчера хотел всё сделать, но не получилось, — я изобразил расстроенное лицо.

Не только ты умеешь играть!

Анна смерила меня взглядом. Внутри у неё что-то происходило, но наконец она махнула рукой:

— Я никуда не собираюсь сегодня, граф. Занимайся спокойно вашими делами.

— Благодарю! — степенно кивнул я и вышел из комнаты.

Не можешь остановить хаос — возглавь его!

И да, этот раунд за мной!

ㅤ

Степан, увидев, что я приехал один, выдохнул, заулыбался. Впрочем, как и остальные мужики. Даже их утомила моя гостья.

На обеих стройплощадках уже вовсю кипела работа. На второй приступили к устройству фундамента, где работали два экскаватора — один копал траншеи, а другой подтаскивал комли и устанавливал их. Лесовоз же был занят тем, что растаскивал по первой стройплощадке поддоны с кирпичами для печей и стеновыми блоками для внутренних перегородок. Их, оказывается, привезли ещё вчера, но я, забегавшись, этого даже не заметил. Те накладные, которые отдал мне Степан для Лерки, были как раз на эти материалы.

А вот с монтажом каркаса временно перешли на полностью ручную работу. Благо, поддоны с кирпичами поставили так, чтобы обходиться без лесов. Рабочие подтаскивали ригели и укладывали на кирпичи, потом запрыгивали следом и поднимали балку, крепя её на стойки. Узлы были выполнены на наших с Шуркой станках настолько точно, что шип в паз вставал плотно, лёгкими ударами киянки, но без натяга.

Вообще, Анна меня очень сильно отвлекла от строительства, и спасибо Степану, что он взял на себя всю организацию работ. Например, сейчас, приехав на стройку, я увидел, что по всем квартирам первого таунхауса уже разложены железобетонные плиты — фундаменты печей. А ведь я даже не заметил, когда их раскладывали! Но там Игорь Викторович совместно с геодезистом должны были проконтролировать.

— Что у нас с графиком? — спросил я Степана.

— Пока держимся, Ваше Сиятельство. От погоды многое зависит. Такая бы вот постояла, пока под крышу заведём, так хорошо было бы.

— Если что — камлать будем, — хохотнул я.

Убедившись, что на стройке всё под контролем, я отправился к Шурке.

ㅤ

В мастерской пахло нитроэмалью. Шурка даже не взглянула на меня, когда я зашёл — стояла у верстака, подкручивала шестигранником винт на подвижном столе нового станочка, который она, похоже, собрала за вечер и утро.

Благо, было из чего. Детали на деревообрабатывающие станки мы брали с запасом, и у нас осталось достаточно таких деталей, как направляющие, шарикоподшипниковые опоры, крепёжные уголки и метизы. А уж обрезков конструкционного профиля и вовсе.

Вот из этой мечты юного моделиста-конструктора Шурка станочек и собрала. Алюминиевый профиль, направляющие, опоры на линейных подшипниках и бакелитовая фанера в качестве подвижного стола. А в качестве станины — обрезок бруса. Тоже правильно. Станина и должна быть устойчивой и достаточно тяжёлой.

Станочек состоял из двух основных частей — подвижного стола, перемещающегося влево-вправо, и каретки, которая по вертикальной направляющей ездила вверх-вниз. Снизу к каретке крепилась силиконовая блямба пяти сантиметров в диаметре, обращённая сферической стороной вниз — тампон.

Когда я зашёл, Шурка как раз выставляла упоры. Два на станине, для ограничения хода стола, и ещё два для ограничения хода каретки с тампоном.

— Ограничитель высоты прямо на столе? — я подошёл ближе, пригляделся к конструкции.

Вертикальных ограничителей было два.

— Ага, — Шурка отпустила ручку, и мягкая пружина тут же утянула каретку с тампоном обратно наверх. — Рядом с клише один винт, у заготовки — второй. Подгоняю зазоры. Если пережать — краска смажется, недожать — отпечаток получается нечётким.

Шурка перевела подвижный стол влево. Оправка для колпачков тихо щёлкнула, чуть раздвинув подпружиненные губки — чтобы можно было быстро снять готовую деталь и вставить новую. Я сразу узнал этот узел — такой же, только побольше, мы использовали нашипорезном станке для центрирования заготовок. Только там он был из стали, а здесь из фанеры.

Шурка снова потянула ручку вниз. На этот раз каретка остановилась на другой высоте, уткнувшись во второй винт, в то время как тампон мягко коснулся клише с оттиском.

Ещё к алюминиевой стойке был прикручен компьютерный кулер. Он тихо жужжал, обдувая тампон, когда тот находился в поднятом положении.

— А это для чего? — я ткнул в него пальцем.

— Окно липкости чтобы не ждать, — объяснила Шурка. — Без обдува ждать долго. А так пока стол туда-сюда ездит, краска уже доходит до нужной кондиции.

— Я гляжу, у тебя тут и без меня неплохо продвигается, — я решил не мешать.

— Закончу с настройкой и позову помощников, — не отрываясь от станочка, кивнула она. — Один будет заготовки подавать, второй — краску накатывать.

— Я тогда пока в город съезжу, — предупредил я.

ㅤ

Из города я вернулся вполне довольный собой. Купил три ноутбука — себе, Лерке и Шурке. Поездка получилась на удивление приятной. Я расслабился настолько, что всю дорогу просто ни о чём не думал. Ехал, слушал музыку, смотрел на дорогу. Даже убивать не хотелось, что в последнее время стало редкостью.

Глянул на часы. Ого, три часа прошло! Прихватив одну из коробок с ноутами, я зашёл в мастерскую.

ㅤ

Внутри уже кипела работа. Шурка сидела за своим станочком, а рядом с ней обнаружились двое подростков — парень и девчонка, оба лет пятнадцати. Парня я узнал, из наших, а девчонку видел впервые, видимо, из Ольховки.

Я подошёл ближе. Подростки заметили меня первыми — парень дёрнулся было встать и поклониться, девчонка тоже вскинулась:

— Ваше Сиятельство!

— А ну сидеть! — одёрнула их Шурка, не поднимая головы. — Илья, не отвлекай пока, скоро перерыв.

Подростки переглянулись — не каждый день видишь, как деревенская девчонка шикает на графа. Но послушно вернулись к работе.

Я отошёл на шаг. На то, как работают другие, можно смотреть вечно!

Парень сидел сбоку. Перед ним стояла обычная табуретка, к которой, на подложке из обрезков пенорезины, была примотана вибрационная шлифмашинка. Он брал из коробки патрон и просто тыкал свинцовым носиком пули в войлочный диск. Пара секунд — и свинец туско блестел. Не как зеркало, скорее как донышко алюминиевой банки. Потом парень протирал патрон тряпочкой, видимо, от пыли, и ставил на стол рядом с Шуркой, так, чтобы та могла взять его, не глядя. Работал он не торопясь, полируя патроны в таком темпе, чтобы не возникало ни простоев, ни очереди.

Понятно, почему Шурка на них шикнула — любое нарушение ритма означает брак.

Сама она работала как автомат. Левой рукой, не глядя, подхватила патрон со стола, вставляла в оснастку. Тампон опустить, поднять, стол сдвинуть, тампон опустить, поднять, стол снова влево. И очередной патрон отправляется сохнуть.

А пока она переставляла патрон, девчонка успевала прокатила валиком по клише, освежая слой краски.

— Восемь, девять, десять, — считала Шурка себе под нос.

После десятого патрона она остановила стол в среднем положении, подложила под тампон кусочек самоклеящейся бумаги и опустила каретку. Подняла. Клеевая поверхность осталась практически чистой, только тоненький ободок краски по контуру — следы от краёв клише. Кивнула сама себе, бросила бумажку в мусорное ведро и продолжила работу.

Ряды готовых патронов на столе росли на глазах. Десять в ряд, девять рядов уже стояли. Бригада заканчивала десятый.

— Всё, перерыв! — скомандовала Шурка, поставив последний патрон и очистив тампон. — Попить, пописать — пятнадцать минут!

— Вот ведь эксплуататорша! — буркнула девчонка, разминая пальцы.

— Новое пла-а-атье-е-е! — протянула Шурка, тоже вставая из-за стола.

— Да я чо, я ничо! — девчонка тут же вскочила и умчалась, парень — следом.

Я проводил их взглядом и повернулся к Шурке.

— Ты пообещала девушке новое платье за помощь?

— Работа должна оплачиваться, — пожала она плечами. — Парню — новые кроссовки.

— И то верно, — кивнул я. — Запиши это как расходы на изготовление патронов.

Шурка согласно кивнула, мол, так и собиралась.

Я вытащил из-за спины коробку с ноутом и поставил перед ней на стол.

— Это что? — она покосилась на упаковку. — Это… мне?

— Открой.

Шурка осторожно, почти не дыша, приоткрыла коробку. Внутри, в поролоновом ложементе, лежал новенький ноутбук. Она замерла, не решаясь прикоснуться.

— Тебе, тебе, — кивнул я. — Давно собирался. Лерке тоже купил, и себе, три одинаковых. Только сначала я его Кате отдам на какое-то время, ей сейчас дополнительные мощности нужны. А потом она на него все нужные программы поставит.

Шурка тут же нахмурилась. Стоило упомянуть Катю — и вот, пожалуйста.

— Слушай, — я положил руку ей на плечо, — ты вот понимаешь в технике, Катя — в программах. Это же хорошо, когда каждый силён в своём. Мы все делаем общее дело.

Шурка молчала, разглядывая коробку.

— Кстати, — добавил я, — когда Катя узнала, что ты сделала «Глаз Души», она восхищалась. Сказала, что ты гений. И что она готова тебя расцеловать при встрече.

— Да ну… — буркнула Шурка, но уголки губ дрогнули.

— Правда. Дословно.

— Может, лучше Его Сиятельство? — она бросила на меня дерзкий взгляд.

— А ты уверена, что хочешь этого? — уточнил я.

Шурка склонила голову набок и протянула с деланной задумчивостью:

— Нуууу… даже не знаю! Не проверишь — не поймёшь!

Я решительно взял её за плечи, развернул и прижал спиной к стене мастерской. Она охнула, глаза загорелись. Я наклонился и поцеловал — недолго, но так, чтобы не осталось сомнений, что это не дружеский чмок в щёку.

Отстранился. Шурка стояла, прикрыв глаза, будто прислушиваясь к ощущениям.

— Определённо, даааа, — выдохнула она.

Несколько секунд она просто смотрела на меня, потом вдруг обхватила меня руками за шею, притянула к себе и поцеловала сама.

— А это — за ноут! — объяснила она.

В этот момент меня вдруг кольнула одна мысль.

— Слушай… надо обсудить кое-что.

Шурка сразу же напряглась.

— Катю, да? Угадала?

— Ты мне нравишься, — я посмотрел ей прямо в глаза. — И она тоже. Нравится прикасаться, обнимать. И да, целовать тоже. И если бы мне прямо сейчас надо было выбирать — я не смог бы.

Шурка молчала, поджав губы.

Я вдохнул, выдохнул, как перед прыжком.

— И я не буду делать этого, — продолжил я. — Пока я разорён, на мне долги отца, за мной охотятся убийцы, демоны и кредиторы, было бы безответственно заявлять о намерениях. Сейчас.

Последнее слово я выделил голосом. Шурка это уловила — вскинула на меня глаза.

— А что будет, когда мы со всем этим справимся? — тихо спросила она.

— Суд дал мне полгода на погашение всех кредитов. Полгода — достаточный срок, чтобы расставить всё по местам.

— Полгода, говоришь? — Шурка отвернулась и принялась перебирать инструменты на столе. — Да, наверное…

Потом резко развернулась, глаза сузились. Оно ухватилась на ворот моей рубашки двумя руками, подтянула к себе.

— Но если ты думаешь, что я так просто тебя ей уступлю, то ты ничего не понимаешь в девушках, Каменский!

И вдруг впилась мне в губы поцелуем, да таким страстным! Жаль только что коротким — почти сразу она отступила на полшага.

Ух! Огонь девчонка, просто огонь!

— О, я помню вашу кулинарную дуэль! — усмехнулся я. — Мне тогда пришлось новую дырочку на ремне прокалывать, между прочим.

— Хе-хе! То ли ещё будет! — посулила Шурка.

Я притянул её к себе и поцеловал сам. После чего строго взглянул ей в глаза.

— Я не трофей и не ценный приз, чтобы за меня развязывать войну, — сказал я, не выпуская её из рук. — Если это начнёт мешать делу, мне придётся вернуться к исключительно формальным отношениям.

— А сможешь? — прищурила она один глаз.

— Смогу. Но мне бы этого не хотелось.

— Вот ведь ты, граф… демон-обольститель! — Шурка ткнула меня пальцем в грудь. — Двух девок охмурил — и довольный! Признайся, ведь довольный? Я по глазам вижу!

— Хочешь откровенности?

— Конечно!

— Вот с тобой объяснился, и теперь да, теперь довольный. Главное, чтобы вы между собой не передрались, потому что вы обе мне очень дороги. Этого я не допущу. А тебе как такой расклад?

— Хочешь откровенности? — она подняла голову.

— Эй, это моя фраза! Но да, конечно хочу.

Шурка надолго задумалась.

— Я простая девчонка, а ты аж целый граф. Да даже в нашей деревне найдётся немало тех, кто почёл бы за счастье стать твоей любовницей. И не только девки, но и замужние бабы вон ходят, вздыхают.

— Да ладно! — опешил я.

— Да-да, а ольховские так и подавно! Ты мог бы пальцем поманить, и они бы в очередь выстроились!

— Но не ты.

— Не я, — подтвердила Шурка. — Если бы ты предложил мне такое, я бы тебя послала очень далеко, собрала бы вещички и свалила.

— Я тебя слишком уважаю, — я неодобрительно покачал головой. Что за дикие предположения?

— Знаю, — она смягчилась. — Илья, мы с тобой вместе с демонами сражались! Думаю, после такого у меня есть основания тебе доверять. А что касается Кати… что ж, она достойный противник!

Она поправила смятый ею же ворот моей рубашки и тут же толкнула меня в грудь ладонями.

— А сейчас иди, мои помощники вот-вот вернутся!

— Уже ухожу, — усмехнулся я, не отказав себе в удовольствии на прощание ещё раз её поцеловать.

Для закрепления пройденного, так сказать.

— И ноут забери! — напомнила она. — Пусть Катя делает, что считает нужным!

Я подхватил коробку и вышел из мастерской.

На улице светило солнце, в воздухе пахло скошенной травой, и настроение у меня было такое, будто с плеч у меня свалилась целая гора.

Домой я вернулся, напевая под нос какую-то мелодию. Заглянул в столовую — но там уже никого не было. Тогда поднялся наверх, в кабинет.

Конечно же, Катя была там.

— Между прочим, обед уже прошёл, — сообщил я с порога и выложил на стол ноутбуки. — Вот, принимай машины.

Она рассеянно махнула рукой:

— Брось куда-нибудь.

Я положил коробки на столик в углу и повернулся к Кате. Она только что сидела, уткнувшись носом в экран монитора, а теперь уже смотрела на меня оценивающим взглядом.

— Как разговор с Шуркой прошёл? — она сложила руки под грудью. — Наш сумрачный гений приняла правила игры?

Я чуть ногой об ногу на ровном месте не запнулся. Вот ведь ведьма! Она мои мысли читает, или они уже созвониться успели, пока я ехал?

— Эммм… да, — не стал скрывать я. — Всё хорошо прошло. Приняла. Но как ты…

Катя усмехнулась:

— Ну, во-первых, ты весь светишься, как начищенный золотой.

— Может, это из-за ноутов? — попытался отшутиться я.

— Во-вторых, ты пообещал быть честным со мной вчера вечером, помнишь?

— Так я честен…

— И я не могу представить, — перебила она, — чтобы, пообещав мне честность, ты бы стал водить за нос Шурку.

— Нет, конечно! — возмутился я. — Ты права, я сразу решил, что должен поговорить и с ней. Но как ты поняла, что я уже?

Катя встала и коснулась моей шеи сбоку, ближе к затылку.

— А ещё у тебя тут синяя краска. И оставить её там можно, только если обниматься!

Я машинально потёр шею.

— Ну и ну! — покачал я головой. — Слушай, Кать, может, тебе стоило детективом пойти работать?

— Так а я чем сейчас занимаюсь? — парировала она.

— Ах да… — я посерьёзнел. — И что, никакой ревности?

Катя задумалась на секунду.

— Ну почему же? Просто… Вот если бы это была Эмма, я бы почувствовала себя уязвлённой или даже оскорблённой. И скорее всего, вернулась бы к отцу. Но ты отшил Эмму при всех её внушительных достоинствах. А Шурка… она сто́ящая! Иметь такую соперницу, в некотором смысле, даже комплимент! — она сверкнула глазами. — Так что эта битва будет легендарной!

— Вот только никаких битв! — предупредил я.

— Метафорически, — примирительно подняла она ладони.

Я нервно рассмеялся.

— Ох, чувствую, я ещё буду с теплотой и нежностью вспоминать безумные выходки Анны!

Катя криво усмехнулась. Мол, а чего ты хотел? Думал, в рай попал?

— Ты обедала, госпожа детектив-аналитик? — решил я сменить тему. — Пошли, пообедаем вместе!

ㅤ

Спускаясь по лестнице, я вдруг почувствовал себя свободным. После объяснений с Шуркой и Катей исходившее от Анны наваждение поблекло и растаяло.

Сейчас я понимал: она превратила мою жизнь в бедлам — то выносила мозг, то кружила голову. Её игра в кошки-мышки, когда она сперва творила всякую херню, а потом пыталась меня соблазнить, не оставила мне места ни для чего другого.

Я думал, что успешно справляюсь с ситуацией, отбивая её атаки. Но нет. На самом деле я вообще ничего не мог делать, ни о чём думать в хаосе, который она создавала.

Пора признать: моя тактика пассивной обороны не действовала.

Теперь, когда голова проветрилась, я это очень хорошо понял.

ㅤ

Марфа успела убрать со стола, но будто нас с Катей ждала — стоило нам появиться на пороге кухни — и будто скатерть-самобранку на стол постелили.

Мы сели обедать. Я включил телевизор, новостной канал. Как раз шёл репортаж о событиях в Петербурге.

ㅤㅤ… Несмотря на беспрецедентные усилия властей по мирному урегулированию конфликта и готовность к диалогу, радикально настроенные элементы минувшей ночью совершили ряд вооружённых провокаций в центре столицы. К сожалению, есть пострадавшие среди правоохранителей, которым по-прежнему отдан строгий приказ не применять силу и не поддаваться на провокации. Созданная чрезвычайная комиссия продолжает попытки наладить переговорный процесс. Руководство комиссии выражает надежду, что благоразумие возобладает, и в течение ближайших двух дней удастся достичь мирного компромисса. На данный момент Его Величество уже прибыл в свою резиденцию, чтобы лично координировать поиск бескровных путей выхода из политического кризиса. А теперь к другим новостям…

— А ведь у императора более чем достаточно войск, чтобы подавить любой мятеж, — заметила Катя.

— Да уж, если послушать телек, то император вот-вот придёт на Дворцовую площадь каяться во всех грехах, а то и вообще отречётся от власти. Но если верить Анне, то через эти два дня, о которых говорят по телеку, Его Величество выйдет с газонокосилкой. Правда, глядя на Анну, меня терзают некоторые сомнения…

— Тебе кажется, что она дурная, не умеет себя вести, источник хаоса, да? — улыбнулась Катя.

— Именно так!

— Но если бы ты встретил её в столице, ты бы не узнал. Там это рассудительная женщина, икона стиля и благопристойности. Многие считают, что этот брак — большая удача для империи.

— Ну и где смеяться? — я чуть не поперхнулся. — Ты просто не представляешь, что она вытворяет! Лично я был близок к убийству! Не удивлюсь, если Его Величество отпустил её на охоту в надежде, что её сожрут демоны!

— Здесь она совсем другая. Развлекается, спускает пар. Позволяет себе всё, что нельзя в столице. Понимаешь? Это её напряжение и желания, которые она там подавляет.

На миг я возмутился, вспомнив голые сиськи Анны и её непрекращающиеся попытки затащить меня в постель. Это она-то желания подавляет? Бедняжечка!

Но потом мне вдруг стало смешно.

— А ты хороший адвокат, — усмехнулся я. — Но знаешь, что я заметил? Ни один из князей словом не обмолвился в поддержку государя. Аристократия будто отмалчивается, никаких заявлений не слышно, никто даже не осудил мятеж!

Катя пожала плечами:

— Может, просто мы с тобой всё пропустили?

— Ладно, поживём — увидим, — согласился я.

ㅤ

Всю вторую половину дня я провёл на стройке, помогая мужикам с устройством фундамента второго корпуса. Работа шла легко, в охотку, и я даже не заметил, как стройплощадка опустела — остались только мы со Степаном, несколько рабочих, экскаваторщик и геодезист. Он-то и взмолился первым:

— Ваше Сиятельство, не видно уже ничего, давайте закругляться.

Я посмотрел на часы. Время десятый час.

— Идите, Илья Михайлович, вон вас уже ждут, — Степан кивнул на дальний край площадки. — Мы тут сами закончим.

Шурка, поняв, что я её заметил, помахала рукой и ушла к себе.

Умывшись из бочки, я пошёл в мастерскую. На дверях красовалась табличка: «Не входить — убью».

— Мне-то можно? — спросил я, закрывая за собой дверь.

— Только тебе и можно, — отозвалась Шурка.

Она сосредоточенно что-то писала в гримуаре. На столе были разложены подготовленные и уже покрашенные патроны и пули. Патроны собраны в пачки и перетянуты резинками, а пули аккуратно расставлены на квадратных фанерках.

— Они у тебя что, на двусторонний скотч приклеены? — спросил я, углядев белую подложку.

— Ага, — подтвердила Шурка. — Посоветовалась с гримуаром, и мы решили: если ты будешь меня подпитывать, то я смогу заряжать по многу сразу.

— Отличная идея, иначе мы бы здесь до утра застряли, — согласился я. — А эту красоту я где-то видел.

Я кивнул на серебряное блюдо — такое обычно используют под фрукты.

— У Настасьи Викторовны выпросила, — объяснила Шурка. — У меня всё готово, можем приступать.

— И что требуется от меня?

— Ну это… — Шурка смутилась и зарумянилась, рукой показала себе на шею. — Заряжать меня, а я буду делать всё остальное.

— А, это просто. Я думал, что-то сложное придётся делать.

Шурка вдруг совсем покраснела и даже глаза опустила.

— Только, Илья, давай, пожалуйста, без массажа.

— А что такое? — улыбнулся я.

— Понимаешь, он очень сильно отвлекает. Я просто не смогу сосредоточиться.

— Понял, понял, только работа, — я поднял ладони. — Серебро-то привезли?

— Да, вот недавно как раз.

Она достала из шкафа пластиковую бутылку и подала мне. На этикетке был указан объём один литр, но бутылка оказалась довольно тяжёлой — килограмма три-четыре.

— Я думал, она будет тяжелее, — заметил я. — Тут же 80 % серебра?

— По массе, а не по объёму, — улыбнулась Шурка.

Я вернул бутылку. Она открыла, отвинтив крышку, и очень осторожно налила небольшое количество в блюдо — едва хватило закрыть дно. Если бы я не знал, что это за жидкость, подумал бы, что это ртуть.

— Экономишь? — спросил я.

— Так нам же только печать обмакнуть, — объяснила Шурка.

— А как ты будешь это делать? Заряжать серебро и макать? Или макать и пускать энергию? — уточнил я.

— Заряжать…

— Так лей больше, чтобы с одной зарядки на несколько пачек хватало, потом лишнее обратно сольёшь.

— И то верно, — согласилась Шурка.

И мы приступили.

Шурка взялась обеими руками за блюдо, закрыла глаза, сосредоточилась. Я почувствовал колебания магического фона и ток энергии. Через несколько секунд жидкое серебро в блюде засветилось ровным белым светом.

— Уф, едва хватило резерва, — призналась слегка побледневшая Шурка.

Не дожидаясь приглашения, я сдвинул ворот её рубашки и, положив ладони ей на плечи, направил в неё энергию.

Шурка взяла в руку одну пулю и аккуратно опустила кончик в блюдо. Что-то там явно произошло — я снова почувствовал колебания магического фона, хоть и слабенькие.

— Здесь какая печать? — уточнил я.

— Огненная, — Шурка показала мне носик пули с красной краской, на фоне которой чётко был виден серебряный оттиск. — Эффект, по идее, должен быть как от небольшого файербола, но для активации нужен сильный удар, как молотком.

Я взял пулю, подхватил телекинезом, разогнал и ударил об пол, где посвободнее, накрыв сверху куполом щита.

Эффект превзошёл все мои ожидания. Пространство под куполом наполнилось огнём, который, конечно, тут же пропал. Когда я снял купол, на полу остался чётко выжженный круг — сгорела вся та смазка, масло и прочая грязь, которая с годами втирается в бетонный пол любой мастерской, особенно гаражной.

— Чума, — выдохнула Шурка.

— Согласен. Ну что, давай продолжим.

Дальше мы уже не экспериментировали. Я заряжал Шурку, она заряжала серебро, и макала в него патроны и пули сразу пачками.

На всю обработку ушло часа два.

— Одна я, наверное, месяц этим занималась бы, — признала Шурка, когда мы закончили.

Я выбрал десяток патронов, которые подойдут к моим трофейным карабинам.

— Завтра собираюсь выгулять Анну на охоту, заодно испытаю в полевых условиях, — объяснил я.

Шурка посмотрела в дальний угол, где стояли квадрики, прикрытые какой-то брезентухой.

— Я тогда ими сейчас займусь. Утром будут готовы.

— Вот только не надо никаких жертв, пожалуйста, — покачал я головой.

— Ой, да какие жертвы — посплю подольше, и всё, — отмахнулась Шурка. — Только утром, когда будешь их забирать, не шуми.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Ну раз так — это тебе точно пригодится.

Повернув девушку к себе спиной, я сдвинул рубашку вместе с бретельками майки пониже, до середины плеч, и приступил к энергетическому массажу.

— Только не стони слишком громко, — шепнул я ей на ухо.

— Сволочь ты, Илья, даром что граф, — прошептала она. — Нельзя же так над девушкой издеваться.

— Что, слишком сильно?

— Просто… слишком… хорошо…

— А так? — я поцеловал её в шею чуть пониже линии волос.

— Ну заче-е-ем… — не выдержав, застонала она.

Закончив массаж, я оставил девушку приходить в себя, а сам, прихватив патроны, уехал.

ㅤ

Домой я вернулся только к полуночи. И конечно, в окнах кабинета горел свет. Катя и не думала ложиться. Меня ждёт?

Я поднялся наверх и зашёл.

Катя сидела за столом, обставленная со всех сторон ноутбуками. На трёх новых, которые я принёс днём, бежали знакомые зелёные строчки на чёрном фоне — логи скачивания. На её старом было открыто с десяток программ, но сообщений об ошибках я сходу не заметил. Катя выглядела уставшей — тени вокруг глаз никуда не делись, но сами глаза сияли.

— Как дела? — спросил я.

— Устала, просто невероятно! — выдохнула она. — У меня даже ноутбук сегодня чуть не сгорел.

— Как так?

— Ну не прямо сгорел, но я думала, пластик расплавится. Я пыталась открыть в табличном процессоре файл с данными по уральскому графиту, который качала ещё вчера.

— Большой файл?

— Да я не посмотрела сначала, а там больше несколько гигабайт сырой выгрузки. Программа минут пятнадцать пыталась его открыть, ноутбук начал греться, а потом вывалился с ошибкой нехватки памяти. И всё, файл так и не открылся.

— И что теперь?

— Ну, раз работать с таким объёмом в табличном процессоре не получится, пришлось поднимать нормальную базу данных, перегонять данные туда. Теперь всё летает.

— А новые ноутбуки у тебя чем заняты? Они же что-то качают?

— Качают, ага, и ещё долго будут качать, — Катя потянулась. — Я пока только детальные данные по «Уральскому графиту» выбрала, за прошлую весну. А теперь выкачиваю всё, до чего смогу дотянуться, по каждому игроку, кто хотя бы посмотрел в сторону ваших акций за последние два года. Не так детально, но я хочу понять, чем каждый из них дышит.

— Погоди, — нахмурился я. — Раз ты знаешь, кто касался акций, то получается мы их нашли? Тех, кто устраивал атаку?

— Всё не так просто, — Катя покачала головой. — Я знаю только идентификаторы. А кто за ними — реальные компании, фонды, пенсионеры или подставные конторы — так просто не узнать.

— И как тогда?

— А вот для этого и нужна такая объёмная выгрузка, — она кивнула на гудящие ноутбуки. — Когда все данные скачаются, я смогу проанализировать поведенческие паттерны каждого идентификатора. Как часто он торгует, какими объёмами, в какое время суток, как реагирует на чужие заявки. Пенсионер торгует редко, по маленькой, днём. Фонд — ровненько в течение рабочего дня. А подставная фирма будет вести себя иначе — быстрые отмены, синхронные действия с разных идентификаторов.

— И ты сможешь их вычислить?

— Смогу, — твёрдо кивнула Катя. — Но это ещё нескоро. Данные будут качаться несколько дней.

— Ну и голова у тебя, — восхитился я. — А с первым пакетом что, уже разобралась?

— Начала, — улыбнулась она. — Сейчас я знаю, как именно двигалась цена акции «Уральского графита» в каждый момент времени перед атакой и во время неё. Но кто за этим стоял — пока только догадки. Жду больших данных.

Я посмотрел на неё с уважением.

— Ты гений, Катюш.

— Гений, который хочет есть и спать, — рассмеялась она и глянула на часы. — Ой… кажется, ужин я уже пропустила.

— Ничего страшного, — пожал я плечами. — Пошли на кухню, похозяйничаем. Уж какие-нибудь бутерброды мы себе настрогаем поди!

ㅤ

ㅤㅤНочь. Полный месяц. Холодильник.

ㅤㅤОт молний на стене узор.

ㅤㅤПусть скажут мне, что я бесстыдник,

ㅤㅤНо у меня — ночной дожор!

ㅤ

Мы стояли за разделочным столом, хомячили нажористые бутерброды, собранные из всего, что нашлось в холодильнике, и запивали холодным молоком.

— А почему нельзя включить свет? — полушёпотом спросила Катя, с некоторой опаской поглядывая на подвешенную мной над столом миниатюрную шаровую молнию.

— Традиция! — я поднял указательный палец вверх.

— А ещё темнота — друг молодёжи, да? — съехидничала княжна.

— Угу, — кивнул я, усиленно работая челюстями.

Я полдня провёл на стройке, потом участвовал в магическом ритуале — мой аппетит был понятен. Но и Катя от меня не отставала, наворачивала за обе щёки. Похоже, сидя за ноутбуками, потратила не меньше сил.

— Как там наша гостья? — Катя прожевала бутерброд и потянулась за следующим.

— Сегодня я её даже не видел. Выторговал за завтрашнюю охоту спокойный день.

— Скоро мятеж закончится, и она уедет.

— Поскорее бы, — вздохнул я. — Пока эта сумасшедшая всё здесь не разнесла.

Катя рассмеялась, но потом сощурилась:

— Илья, ты хоть отдаёшь себе отчёт, про кого ты сейчас говоришь?

— Ну… — я замялся. — Ты ведь никому не скажешь?

Она скорчила обиженную моську — будто я её ябедой назвал.

— Помнишь, я тебе ещё днём говорила? Она просто спускает пар.

Я покачал головой.

— Значит, здесь она спускает пар, а в столице она настоящая? Допустим. Ну а ты? — я допил молоко и повернулся к Кате. — Какая ты в столице? Сейчас ты скромница и тихоня, а там, небось включается твоё альтер-эго?

— Ага, танцую в ночных клубах, прямо на барной стойке! — Катя рассмеялась и подняла руки вверх. — Ты меня разоблачил! Сдаюсь-сдаюсь!

Я перехватил её за запястья и прижал к холодильнику.

— Значит, сдаёшься?

Она посмотрела с вызовом:

— И что ты мне сделаешь?

— Хммм, что же мне сделать? Ты боишься щекотки?

— Нееет! — взвизгнула Катя, когда я коснулся её шеи кончиками пальцев. — Только не это!

— Тогда тебе придётся заплатить выкуп!

Я поднял её лицо за подбородок, наклонился и поцеловал в приоткрывшиеся губы.

Катя прикрыла глаза.

Мои руки скользнули вниз, я обнял её за талию и прижал к себе. А она обхватила меня за шею.

— Это… домогательство… — выдохнула она между поцелуями, даже и не думая отстраняться.

— И что ты мне сделаешь? — прошептал я, не отрываясь.

— Попрошу не останавливаться…

⊰——————⊱ ✿ ⊰——————⊱

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.