Где-то вне времени и пространства

– Мандаринка! А ну выходи, поганка оранжевая!

Мраморные своды главного зала резиденции Воплощений содрогнулись от гневного возгласа.

– Ага, щ-щ-щас, – себе под нос пробормотала миниатюрная девушка с ярко-рыжими волосами, которая сидела в обнимку с одним из ангелочков в верхнем углу зала.

Раздались торопливые шаги, и внизу появился высокий, темноволосый парень.

Девушка еще крепче обхватила руками статую, стиснув пухлую каменную шейку херувима.

– Ну и? – зловеще протянул брюнет. – Все равно же поймаю!

Рыжая только показала его спине язык и скорчила моську.

– Ищи, Ель, ищи.

Именно на этой фразе, сказанной одними губами, парень резко развернулся и уставился пронзительно-зеленым взглядом на сжавшуюся девушку.

– Нашел, – по губам парня скользнула многозначительная улыбка. – Сама слевитируешь или помочь?

– Иди в пень! Хоть в свой, – неласково ответили ему и насмешливо пропели: – Срубили нашу елочку под самый корешооооок!

– Ринка, это старые, глупые, несмешные шутки! – гневно сверкнул изумрудными глазами парень. – И вообще, сейчас общий сбор на носу. И тебе, моя дорогая, там тоже надо быть. Хотя я не расстроюсь, если пропустишь, так как, на мой взгляд, мандарины – это всего лишь фрукты, такие же, как и любые другие. Совершенно непонятно, почему они вдруг стали иметь такое значение для Нового Года.

– Ел, а твое мнение на этот счет я уже слышала и не один раз, – Рина медленно слетела вниз и приземлилась в нескольких метрах от своего извечного противника. Выпрямилась, сверкнула карими глазами и независимо встряхнула копной ярких волос. – Но что бы ты не думал, все равно мандарины – важны для людей. Настолько, что появилась я – мандариновая фея. И я теперь такой же неотъемлемый атрибут праздника, как и ты.

– Этот спор можно продолжать вечно и каждому остаться при своем мнении, – досадливо поморщился Ел, четко, почти по-военному развернулся и направился к выходу.

Мандаринке не оставалось ничего, кроме как фыркнуть и пойти за ним. Не удержавшись от желания показать язык, разумеется. Мандариновая фея была чрезвычайно шебутным и шаловливым созданием, что сильно раздражало парня, ведь до ее появления в резиденции Нового Года было тихо, мирно и очень спокойно. Со Снегом выяснять было нечего.

Прогулка по коридорам резиденции была недолгой и… одинокой. Ель быстро ушел вперед, потерявшись из вида, и, надо признать, это даже расстроило Рину. Она не любила быть одна. В огромном дворце, затерянном на границе реальности, их было всего четверо, притом большую часть времени Новый Год спал, так что считай, что трое.

Но Снег… в то время, пока он не гулял по Земле, любимым хобби были книги, и вытащить беленького из библиотеки не представлялось возможным. Ну, а Ель… он постоянно пропадал в своих оранжереях.

– Ботаник недоделанный, – буркнула Мандарика, одергивая рукав и ускоряя шаг.

С Елью у нее не сложились отношения считай, сразу, как она материализовалась в резиденции. С другой стороны, свалилась она не одна, а вместе с мешком мандаринов, и рухнула не просто так, а на голову к несчастному парню. Сначала сама – потом мандарины.

В общем – не заладилось общение у главных символов Нового Года.

Девушка тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Главный праздник близился, Новый Год просил подопечных собраться, и негоже было злить доброго дедушку.

До маленькой гостинной, давно облюбованной обитателями резиденции, Мандаринка добралась быстро. Дверь тихо скрипнула, пропуская девушку, но не нарушила ход беседы в комнате. Ну, как беседы… скорее, нотации.

Снег и Ель стояли у окна, и блондин крайне занудным голосом выговаривал брюнету.

– Ну ты же знаешь, что женщина – существо нервное, эмоциональное и не способное на конструктивные действия и тем более размышления. Про то, что у них с языков слетает, я вообще молчу. Самая лучшая тактика – игнорирование, игнорирование и еще раз игнорирование!

– Да не получается у меня ее не замечать! Бесит! Все бесит, от характера и шумности до этого кошмарного цитрусового запаха!

– Ну, шикарно! – рыжая возмущенно всплеснула руками. – Ну, Снег! Вот скажу я твоей жене, что ты о женщинах в целом думаешь – будешь знать! А ты, Елочка наша новогодняя, и сам хорош. Не я одна тут яркий аромат имею! Как надолго уйду – вся резиденция хвоей и морозной свежестью пропахла!

Снег лишь насмешливо фыркнул.

– У меня жена изначально воспитывалась в мужском обществе, да и вообще исключение из правил, – не растерялся бессовестный блондин и поправил очки на носу. – Так что протест не принимается, Мандаринка.

Продолжить увлекательный спор они не успели. Посреди комнаты в вихре инея, зеленых и золотых искр медленно появилась фигура. Отряхнула красную шубу, огладила бороду белую и недовольно рявкнула:

– Опять?!

– Они первые начали! – тут же воскликнула Мандаринка.

– А кто мне цитрусовых корок в чай накидал, прекрасно зная, что у меня на них аллергия?! – тут же ответил Ель.

– Да не знала я про аллергию! Ты говорил просто, что не любишь, и все!

Снег фыркнул, с осуждением покосившись на девушку, и добавил:

– Ага, ты не знала, гадость сделала, а кому потом на землю за супрастином мотаться пришлось?!

Ринка покраснела и потупилась.

– Ну, дорогие мои… – басом прогудел дедушка. – Ну, ребята… да сколько ссориться можно-то?!

– Мы не ссоримся, у нас периодический конфликт интересов, – одернув свитер, ровно ответил Ель.

– Вот у меня где уже ваш конфликт интересов, – хлопнул себя по шапке Новый Год, он же Дед Мороз. – В общем, это была последняя капля.

– И? – настороженно спросила Ринка.

– Наказание я вам придумал, – очень довольно сказал Новый Год. – Раз делать нечего – будете одинокие сердца сводить. Недаром говорят, что человеку нужен человек. Так что вот мое вам задание – найти любовь.

– Для Елки нашей? – пакостно усмехнулась Рина. – Да не вопрос!

Судя по лисьему выражению личика девушки, она уже в красках себе представляла грядущую деятельность.

– Нет, – спустили ее с небес на землю. – Идите сейчас к волшебному зеркалу, находите первое попавшееся одинокое сердце и вперед. Сначала ты, Мандаринка. Я верю в твою креативность. Потом Ел.

– Так нечестно, – надулась девушка.

– Нечестно было пакостничать, а вот это очень даже честно, – впервые сказал доселе молчащий Снег. – Так что вперед к зеркалу!

Символы Нового года переглянулись, синхронно поморщились и согласно кивнули.

Через несколько минут они сидели в небольшой уютной комнате, одна стена которой, словно один большой телевизор, показывала лица, города и ситуации. Грусть и радость, печаль и счастье – все грани эмоций.

– Ну, выбирай, – Ел сидел в кресле и, скрестив руки, внимательно наблюдал за стоящей в задумчивости у зеркала извечной противницей.

– Ты так и будешь тут сидеть? – недовольно покосилась на него девушка.

– Да, а что? – парень закинул ногу на ногу и уже не скрывал поистине злорадного выражения лица. – Притом, представь себе, я буду не просто сидеть, но еще и комментировать! И ты не сможешь меня выставить, детка!

– Почему это не смогу? – вскинула золотистую бровь Рина. – Вмешательство в судьбы людей проводятся в одиночестве.

Ель зевнул и скучающе бросил:

– С чего ты это взяла?

– В правилах написано!

– Зачитай, – не растерялся парень.

Мандаринка щелкнув пальцами материализовала перед собой большую красную книгу, на которой золотыми буквами было написано “Свод прав и обязанностей”.

Несколько минут девушка листала книгу. Потом нашла нужную главу и немного нахмурившись начала ее читать.

– Ищи, ищи… – зевнул брюнет. – Там есть только пафосные слова о том, как осторожно нужно делать вмешательство в чужие жизни и не отвлекаться в процессе. Типа, сосредоточьтесь на процессе и прочее.

– Но я не могу сосредоточится, если ты торчишь тут и действуешь мне на нервы!

– Хмммм…. – Ел снова задумался, демонстративно приложив указательный палец к подбородку. – Дай-ка прикинуть… ведь и правда важно. Ты можешь накосячить, испортить жизнь и так несчастному одинокому человеку. А ты можешь!

– Молчи! – прошипела девушка, которая покраснела и уже казалось сейчас начнет дымиться от злости. – И оставайся… елочка новогодняя!

– Чем и горжусь, – с достоинством кивнул Ел и махнул рукой. – Ну, давай. Выбирай уже свою жертву и думай, как облагодетельствуешь.

Ринка зло покосилась на брюнета и щелкнула пальцами еще раз.

Зеркало крупным планом показало темную фигуру на улице, которая с кислым выражением лица подставляла ладонь под моросящий дождь.

– Тридцать первое декабря вроде… Снег еще не добрался до славного города Москва?

– Скоро должен быть, – пожал плечами Ел. – Ну что, выбрала? Тогда приступай!

Что такое Новый Год?

Снег крупными хлопьями валит с темных небес, и это примиряет даже с тучами. Я любила звездное небо. Когда стоишь под фонарем во время снегопада кажется, что звезды падают вниз постепенно растворяясь в темноте. Можно загадывать миллионы желаний, и они все обязательно сбудутся, ведь это Новый Год.

А еще Новый Год – это радостная суета. Подарки, предвкушение сбора всех родных под одной крышей и осознание, что впереди еще так много выходных!

Увы, все это было не про меня. Чужой город не располагал к сбору семейства, а доехать в родные края я бы просто не успела.

Я выскочила из маршрутки, стараясь перепрыгнуть мелкую лужу и недовольно покосилась на небо. Моросил мелкий, противный дождик… в общем погода тоже не соответствовала праздничному настрою.

А еще мне было двадцать семь лет и я была совершенно одна. И сейчас шла в почти пустую квартиру, а там меня ждали только кот и попугай.

Вообще я девушка позитивная, но сегодня, в день большого праздника, когда все куда-то и к кому-то бегут, на меня почему-то обрушилась меланхолия.

Я переехала в Санкт-Петербург полгода назад вслед за своим молодым человеком. Через пару месяцев мой милый пришел домой, собрал вещи, сказал, что нам не по пути, и романтично скрылся в листопаде. Я стояла тогда у окна, смотрела, как ветер с силой обрывает желто-красные листья и кружит их по дорожке, словно стараясь занавесить от меня фигуру Андрея. Стояла, смотрела… дивилась своим мыслям. А потом со злостью шваркнула об пол вазу с мандаринами, стоящую на подоконнике.

Несколько секунд смотрела, как плоды разбегаются по комнате, а после пошла на кухню. Пить чай. Мандариновый, разумеется. Андрей любил мандарины и успел привить эту страсть и мне. Кроме мандаринов бывший любил еще своих животных, что не помешало ему кинуть на меня кота вместе с попугаем.

Первые пару дней я сидела в квартире в полной прострации, ну а потом решила, что меня, как и многих других брошенных женщин, спасет ОН.

Сильный, неутомимый, ежедневный и даже еженощный. В кровати, за столом, на полу и на подоконнике.

Труд.

Как там в том приколе?

“Хочешь раскрыть свои способности? Любишь роскошь и надоело быть нищим? Считаешь, что достоин большего, чем имеешь? Нужны деньги или желаешь стать знаменитым?

Выход есть!

ТЕБЕ ПОМОЖЕТ – АДСКИЙ ТРУД!”

Так вот, хочу сказать, что адский труд реально помогает! И не только от вышеперечисленного, но еще и от сердечной боли. Панацея, можно сказать.

Так как я графический дизайнер хорошего уровня, с работой вопрос проблем нет. Стало быть, вопрос только в труде. Такого продуктивного времени, как последние три месяца, в моей жизни еще не было! Уже через несколько недель я вместе с котом и попугаем переехала в другую квартиру. Район получше, да и воспоминаний тяжелых в ней нет.

И сейчас все было вроде как хорошо. Даже отлично.

Если бы не чертова слякоть и серость вокруг, которая словно под кожу пробиралась, невзирая на то, что я всеми силами старалась не пускать ее.

Я вздохнула и снова с неудовольствием покосилась на серое небо. Вокруг она. Бесконечная, изматывающая, противная. Дома, асфальт, лужи, люди… СЕРОСТЬ.

И даже я…

Немного горько улыбнулась, покосившись на свой темный пуховик, черную сумку и сапоги. Даже и под верхней одеждой я цветами не отличалась. Русая, в тусклой одежде. Серость. Единственное яркое пятно – подвеска в виде небезызвестного цитруса на цепочке.

Решительно тряхнула головой и пошла к дому. Надо забежать в магазин и купить недостающее для стола. Эх, а зачем он мне? Вкусно поесть в одиночестве?

Я, сделав усилие, отмела от себя эти упаднические мысли. Новый год – это праздник и пусть я провожу его с котом и попугаем – это не причины для хандры.

Забежав в супермаркет, я взяла тортик, бутылку вина и энергично направилась к лотку со фруктами. Набрала большой пакетик мандаринов и, трепетно прижав его к груди, пошла взвешивать. На этом моменте про меня вспомнил закон мелких подлостей и гадостей. Он решил, что шибко долго я без его внимания бегала, а потому легким, элегантным движением… несколько минут назад подсунул мне бракованный пакет. Сейчас этот самый пакет разошелся по дну, и мандарины весело рассыпались по полу.

Я с бессильной злостью наблюдала, как они раскатываются, и лишь топнула ногой, представив, как сейчас это все собирать.

Старый год заканчивается прям очень гладко.

– Да-а-да… – раздался мужской голос за спиной. – Красота!

– Да вообще, – не оборачиваясь кивнула я. – Еще и помялись наверняка… Как их теперь есть?

– А зачем их есть? Давайте соберем, сложим в уже нормальный пакет и оставим тут. А вы себе новые возьмете. Еще не изучавшие пол.

Я посмотрела на нежданно нарисовавшего помощника, улыбнулась и присела за ближайшим фруктом. Когда беглецы были собраны, я встала и более пристально посмотрела на молодого мужчину. Он невольно вызывал улыбку. Отчаянно рыжий, как те мандарины…

– Ну вот и все, – он встал, оказавшись чуть выше меня, и с улыбкой протянул свой пакет.

Я проводила его задумчивым взглядом. Все же не перевелись богатыри на руси. Джентльмены, то есть.

А по дороге домой меня обогнала знакомая фигура. Пройдя еще метр, рыжик затормозил и обернулся.

– О, так мы еще и соседи?

Так как мы стояли буквально в паре шагов от подъезда, сомнений и правда не было.

– Видимо, – кивнула я, копаясь в кармане в поисках ключей.

Парень приложил свой, домофон мелодично запиликал, и меня с галантным полупоклоном пропустили вперед.

– Какой этаж? – поинтересовался рыжик.

– Восьмой, – поделилась конфиденциальной информацией я.

– Да? – на меня был брошен еще один любопытный взгляд. Глаза у него оказались серые. И странно, этот цвет сейчас не казался мне унылым и надоевшим. Это казалось красивым… правильным и естественным.

– Да, – с улыбкой подтвердила я, перекладывая пакет из одной руки в другую.

– Позвольте?

Не дожидаясь разрешения, он забрал у меня тяжелую ношу и прислонился спиной к стене.

– Странно, что я вас раньше не видел.

– Соседи? – уже не сомневаясь в ответе спросила я.

– Ага. Я из сто первой.

У меня округлились глаза.

– Да?!

– Да, а что?

– Ничего, – я подавила желание забрать сумку.

Из сто первой регулярно слышались крики, гитарный бой, вопли, девичьи визги и другие признаки того, что люди проводят время весело. Мне, как человеку, погрязшему в работе и никуда не выбирающемуся, это, разумеется, было глубоко противно… и в глубине души так же глубоко завидно.

В остальное время я периодически получала возможность узнать о новых музыкальных вкусах соседа и его последних увлечениях в этом направлении. Вся радость панельных домов. Я это понимала, на сто первую квартиру не жаловалась, но это не мешало мне совершенно неосознанно относиться к этой циферке негативно.

– Ясно, – коротко резюмировала я.

– Что ясно? – в серых глазах мелькнула ирония.

В этот момент, избавляя меня от необходимости отвечать, мелодично тренькнул лифт.

– Вот! – ткнула я пальцем в открывшиеся дверцы.

– Я вижу. Но дамы вперед!

Дамы, мысленно фыркнув на не так давно восхищавшее их джентельменское поведение, пошли вперед.

Приехали мы быстро. Сосед поставил пакет на моем коврике, пожелал хорошего вечера и удачного нового года, а после скрылся за дверью своей квартиры.

Я наконец откопала связку ключей и, подхватив сумку, зашла домой. Из комнаты с громким мявом тут же вышел рыжий котяра и требовательно на меня посмотрел яркими зелеными глазами.

– Привет, Лайм! – поздоровалась я.

– Мяу! – повторил рыжий, подходя ко мне и потеревшись о ноги.

– Сейчас покормлю, – пообещала живности, прекрасно зная, к чему все эти нежности с его стороны.

Кот смерил меня оценивающим взглядом, решил поверить и, задрав хвост, величественно удалился в сторону кухни.

Я немного помялась, но сначала все же решила переодеться, а уже потом отдавать хозяйский долг коту. Правда, в процессе по истошному мяву, а после и когтям на ноге стало понятно, что хозяином себя тут считает Лайм, а меня не иначе, как обслуживающим персоналом. Вынырнув из недр теплого свитера, я со зверским выражением лица наклонилась к пушистому разбойнику.

– Зарассса! – потрясла мягкую тушку. – Ты что себе позволяешь?

Судя по невинному взгляду, Лайм считал, что он весьма либеральный господин, и искренне недоумевал, в честь чего это у него началось восстание людей.

Долго мой гнев не продлился. Кот стал мурлыкать, лукаво щурить глазки и игриво хватать мои пальцы на этот раз мягкими лапами со втянутыми когтями. Не спуская с рук пушистого разбойника, я танцующим шагом двинулась на кухню разбирать покупки и кормить зверя.

– Ты лучший мужчина в моей жизни, – сообщила Лайму, умиленно наблюдая, как он поедает корм.

Кот лишь передернул хвостом, говоря, что услышал и в общем-то с высказанным согласен.

Поужинала я быстро, потом разложила мандарины на блюде с другими фруктами, отнесла его в зал и поставила около елки. Села. По идее надо бы чем-то заняться, но как-то… не хотелось. Поработать, что ли?

Покосилась на ноутбук, но непреклонно мотнула головой и двинулась включать телевизор. Новый год у нас или не Новый Год?! Не хватало еще и эту ночь провести, с ушами уйдя в фотошоп.

Я честно примерно полчаса наблюдала за перепетиями героев в неизменной “Иронии Судьбы”. Рассеянно поглаживала развалившегося на коленях Лайма и старалась найти в себе хоть граммульку интереса к фильму. Сдалась. Спихнула кота, взяла из тумбочки пачку сигарет и направилась на балкон.

Курить я бросала, но в такие моменты, как сейчас, когда мозг старательно сигнализировал о начинающейся меланхолии, позволяла себе немного расслабиться. Тем более, что я не курила уже недели полторы, а сейчас собиралась работать. Стало быть…

– Вполне могу себе позволить, – пробормотала под нос, чиркая зажигалкой и в первый раз затягиваясь горьким дымом.

– Мяу! – возмущенно выдал Лайм из-под ног.

– Не нравится – топай домой, – непреклонно ответила я и даже открыла дверь. Но кот все же решил остаться со мной и запрыгнул на стул, застыв там пушистой статуей.

Было холодно. Балкон в этой квартире не был застеклен, а потому зимний ветер легко пробирался под свитер.

– А курить вредно, – раздался неподалеку задумчивый голос.

Чего мне стоило удержаться от вскрика и подскока, знал только боженька на небесах и то не факт!

Но я лишь выронила сигарету, она кувыркаясь и, сверкнув напоследок красным кончиком, пропала в темноте. Покосилась в сторону голоса и увидела на соседнем балконе соседа, который сегодня помог дотащить сумку.

Я достала новую сигарету, прикурила, сделала первую затяжку и лишь после этого ответила:

– Знаю.

– А зачем тогда здоровье гробить?

– Экий вы любопытный, – я недовольно покосилась на рыжего. – А догадливый?

– Леди предложит мне самому придумать ответ за нее?

– Леди предложит подумать на тему уместности вопроса и вообще любопытства.

Если честно, курить уже не хотелось, я удовлетворила свою никотиновую тягу еще на первой сигарете. Но перестать курить сейчас значило уйти и закончить разговор. А мне этого почему-то не хотелось. Вот так и гробится здоровье из-за мужчин и приобретаются вредные привычки. Не повторяйте эти глупости, девочки!

Да, я говорила, что одна из моих самых хороших черт, это честность с собой?

Так вот – говорю!

Заканчивать этот нежданно начатый диалог мне не хотелось. Хотя начался он не фонтан как легко и классно. По сути, дала парню понять, что его интерес лишний.

– Хорошая ночь.

Слава всем богам, рыжий попался упрямый.

Я посмотрела в небо и с удивлением обнаружила, что тучи разошлись и сейчас над городом раскинулась звездная бездна.

– Чудесная! – затаив дыхание, кивнула я и неожиданно даже для самой себя призналась. – Очень хочу, чтобы пошел снег.

– Прямо очень? – в его голосе слышалась улыбка.

– Да…

– Значит, пойдет!

Я повернулась к парню, задумчиво его осматривая и… чуть дрожа от холода.

– Замерзнешь, – одними губами шепнул он и мягко улыбнулся. – Иди в дом.

– Ага… – я даже сделала один шаг к двери, когда случилось непредвиденное обстоятельство. С соседнего балкона раздалось нежное “мяу”, от которого в моего всегда такого спокойного Лайма как бес вселился. Он грациозно запрыгнул на край балкона, а потом недолго думая стремительно перескочил на соседний.

– Лайм! – я метнулась к бортику вне себя от страха за кота.

– Апельсинка, что ты тут делаешь?! – сосед наклонился, поднимая с пола небольшую кошку, которая, судя по всему, ничуть не хотела сидеть на руках у хозяина. Ну еще бы, зачем ей какой-то там человечишка, если есть ОН! Ее герой! Который бросился через пропасть ради дамы, ради того, чтобы быть к ней чуть ближе! В общем, Апельсинку я вполне понимала.

Но это не мешало мне злиться на экстремала Лайма.

– Подлец!

– Я? – удивился сосед.

– Да причем тут вы? Кот! Кстати, отдайте его.

– Предлагаете вернуть таким же способом, каким он попал ко мне? Я, конечно, могу передать из рук в руки или перекинуть, но учтите, что этаж восьмой, падать высоко, и, если что, мы этого Ромео сможем только помянуть.

Я задумалась. Аргументы были здравыми.

– Тогда давайте, как белые люди, осуществим передачу кота в дверях.

– Давайте! – рассмеялся мужчина и вкрадчиво добавил. – А что мне будет за возвращение этого прекрасного зверя?

– Спасибо? – предположила я, стараясь не улыбаться.

– Хм-м-м-м… – демонстративно задумался рыжий, одновременно почесывая Апельсинку за ухом.

Откуда-то снизу раздался истошный мяв Лайма, требовавшего спустить к нему рыжую красотку, ради которой были совершены такие подвиги.

– Пожалуй, маловато будет за такого классного кота, – наконец определился сосед и ойкнул, так как котяра, кажется, пустил в ход когти.

– Все еще маловато? – ехидно уточнила я.

– О да, – сдавленно донеслось с соседнего балкона.

– Ну, даже не знаю, – не менее демонстративно, чем сосед недавно, задумалась я, с интересом наблюдая, как тот пытается стряхнуть с ноги отважного Лайма.

Кот надежды не терял, а потом, решительно обойдя препятствие на пути к любви, присел и предпринял попытку на оное запрыгнуть. Допрыгнул до бока и медленно, печально, под аккомпанемент легкого мата сполз вниз.

Апельсинка давно затихла на руках у хозяина и теперь, как и я, с любопытством наблюдала за происходящим.

– Я передумал.

– Ожидаемо, – тихо рассмеялась я и первая открыла дверь в квартиру.

Стоило ей закрыться за спиной, как у меня, как и у любой другой девушки в такой ситуации, включилась маленькая реактивная турбина. Активировало ее извечное женское желание хорошо выглядеть перед интересным мужчиной. За минуту мною были скинуты страшная, но теплая кофта и растянутая футболка, откопана в недрах шкафа симпатичная маечка с декольте, сооружено подобие укладки а-ля “творческий беспорядок” и даже накрашены глаза.

В общем, солдаты во время тревоги отдыхают по сравнению со мной!

Я открыла дверь, не забыв встать в позу поженственнее, и выжидательно уставилась на соседа… без кота.

Сосед уставился на меня. А точнее в декольте, а потом на изгиб талии.

– Где Лайм? – я вскинула бровь.

– Меня всегда поражала скорость преображений девушек из существа “не встреть в темной подворотне” в “милую леди”, – не стесняясь, выдал мне этот гад свое честное мнение касаемо девушки, с которой он общался на балконе.

– Я рада, что расширила ваш кругозор и добавила новых впечатлений. Так где кот?!

– С Апельсинкой играет, – не моргнув глазом, ответил сосед. – Предлагаю не мешать влюбленным.

– Что?! – я всерьез возмутилась. – Какая, к чертям, любовь? На носу Новый Год, и мне нужен мужик в доме, хотя бы пушистый. А потому верни его!

– Могу заменить, – расхохотался вредный рыжий тип и взъерошив себе волосы, встал боком и, сверкнув на меня серым глазом, спросил: – Похож?

– Нет, – вредно ответила я. – Глаза не того цвета.

– Так это поправимо, – из кармана свободных штанов парня были извлечены круглые зеленые очки и водружены на нос с горбинкой. – А так?

По губам невольно, совершенно неконтролируемо, расплывалась улыбка.

– Так чуть лучше.

– Ну и чудесно. Меня Сергей зовут.

– Марина, – представилась я в ответ.

– Ну так вот, Марина, как понял, вы одна празднуете? Мне кажется это неправильным, а потому позвольте пригласить вас в нашу небольшую, но душевную компанию?

Я несколько секунд размышляла, но тут он тихо и серьезно спросил:

– Да что вы теряете? Если что, всегда можно взять свой любимый комок шерсти и уйти. Квартира-то соседняя. Или лучше просидеть всю ночь за ноутбуком?

Я вздрогнула от его неожиданно точных и даже болезненных слов, а потом решительно кивнула.

– Сейчас буду.

– Тогда дверь открыта, – подмигнул Сергей и, повернувшись, скрылся в сто первой квартире.

Я мысленно поставила лайк плечам, спине и ягодицам и пошла переодеваться.

Дома передо мной снова встала проблема. Страшная такая, древняя, которая периодически напрыгивает из-за угла совершенно на всех женщин и часто не по одному разу. Что надеть?!

Совсем уж наряжаться нельзя, потому как сам Сергей явно не в смокинге, да и неизвестно, как одеты остальные его друзья. То есть, если я сейчас туда явлюсь вся такая при параде, то буду смотреться глупо. А нам нужно выглядеть мило, нежно и чувственно. Итак?

Я вытащила из шкафа черные джинсы со вставками а-ля кожа и красивый топик с блестками. Уже переодевшись, довела творческий беспорядок на голове до совершенства, покрутилась перед зеркалом и довольно кивнула. И не вызывающе и, в общем-то, видно, что у человека праздник.

– И грудь видно, – опустив взгляд в декольте, хмыкнула я. – Все полтора размера!

В сто первой квартире было светло, тепло и вкусно пахло свежей выпечкой, елкой и мандаринами. Очень уютный аромат.

Из зала доносились голоса и веселый смех. Я трепетно прижала к себе торт и попыталась побороть порыв немедленно сбежать, плюнув на отсутствие пушистого мужчины этой ночью.

Судьба не предоставила мне такого шанса. Уже когда я развернулась к двери, на пол легла тень и вкрадчивый голос поинтересовался:

– Трусишка?

– С чего это? – не оборачиваясь, фыркнула я. – Разуваюсь!

– Интересно! Тапочки требуют снятия?

– Ну, вдруг…

Да, мне было нечего ответить!

– У нас теплый пол, так что обувь и правда можете снять, – хмыкнул Сергей и у меня аккуратно забрали ношу. – Давай я пока тортик подержу.

Тапочки максимально аккуратно были поставлены на полку с обувью. Я мимолетно отметила три женские пары, но только уличные.

Хм… соседушка живет один?

Я выпрямилась, стараясь отогнать вредные мыслишки и проклиная свою наблюдательность и аналитическое мышление. Бывший парень терпеть его не мог и называл меня “миссис Марпл”. Ну что поделаешь, если я не специально?! Добавить мозгов человеку обычно можно, а вот убавить – редко.

Отвлекая меня, из комнаты показалось два пушистых шарика, в одном из которых я опознала Лайма. Котяра бросился ко мне, описал круг почета вокруг ног, потерся о лодыжку и замурчал, рассказывая, какую потрясающую барышню он нашел. Барышня была более сдержанна и остановилась в сторонке, с любопытством глядя на меня. Я присела на корточки и протянула к Апельсинке ладонь.

– Кис-кис?

Кошка несколько секунд размышляла, но все же подошла и позволила себя погладить.

– Замечательная киса, – сказала я Сергею, выпрямляясь.

– Я знаю. Моя любимая женщина.

Долгий, пристальный взгляд спустя “любимую женщину” подхватили на руки и вместе с тортом скрылись в комнате.

– На-а-а-арод! – почти сразу раздался знакомый баритон с развязными нотками. – А у нас пополнение!

– Тортик? Так это ненадолго, – ответил ему звонкий девичий голос.

– Но-но, Ольга! Сначала все остальное, а потом уже тортики. Но ты не угадала. Вместе с тортом к нам пришла замечательная девушка Марина – хозяйка вот этой наглой желтой морды.

– Его Лайм зовут, – тихо сказала я, замирая в дверях комнаты.

Компания была не особо большой, всего шесть человек, но благодаря паре ярких личностей – весьма колоритной. В углу комнаты сидел здоровенный бритый парень в татуировках везде, где можно и нельзя. Даже на черепе, да. В руках громила осторожно держал гитару и наигрывал что-то блюзовое с отсутствующим видом. Все, чего я удостоилась, это быстрого взгляда из-под ресниц и приветственного кивка, и он вновь вернулся к медитативному перебиранию струн.

Две пары сидели рядком на диване. Каждая в обнимку, а одни еще и целовались, так что скорее всего это и правда парочки, а не дружеские обнимашки.

Еще одна девушка с оживленно блестящими глазами сидела на подоконнике и, судя по одежде, сбежала из книги какой-нибудь романистки двадцатого века. Длинная юбка, блузка и волосы, стянутые в тугой пучок. Коронная деталь – очки на веревочке. Не хватает только шляпы.

Классический серый чулок, который по сказочным законам в конце обязательно отхватывает “первого парня на деревне”.

– У тебя чудесный кот, Марина, – мягко улыбнулась мне дева с подоконника и представилась. – Меня зовут Ассоль.

– Моя дорогая сестричка, – ласково поцеловал девушку в висок Сергей.

– Ассоль? – я не удержалась от повтора.

– Да, папе нравились “Алые паруса”.

Еще и папе. Интересное семейство!

Интересной, а сына он тоже назвал в честь персонажа этой книжки? Мистер Гре-е-ей. Интересно, а ваши вкусы, рыжий господин, тоже весьма специфичны?

Ассоль спрыгнула с подоконника и, взяв на себя роль хозяйки, представила мне остальных друзей Сергея. Громила с гитарой звался Андреем, а парочки Саша + Саша и Ольга + Игорь.

Я честно попыталась запомнить, хотя имена из головы выветривались обычно с просто поразительной скоростью.

Мои недавние страхи оказались совершенно напрасными. Сергей не обманул, его друзья и правда были на удивление душевными ребятами. Мы быстро разговорились. Я рассказала, что недавно переехала и работаю на дому графическим дизайнером, а остальные присутствующие поделились аналогичным необходимым минимумом информации, требующейся для шапочного знакомства. Кстати, Сергей оказался инженером, трудящимся по специальности в какой-то строительной фирме. А его необычно выглядящая сестрица с не менее необычным именем в итоге оказалась художницей. В общем-то, ожидаемо.

Бритый громила Андрей – фотограф.

Время летело незаметно. Андрей дивно играл и на удивление наши с ребятами вкусы совпадали, и я слышала даже весьма редкие песни, которые никак не назовешь классикой, что поется в каждой компании.

– А до Нового года остался всего час, – мелодично протянула Ассоль, выходя из кухни. – И у нас закончилось шампанское.

– Как?! – потрясенно выдохнул Сергей. – Я же покупал две бутылки.

– Часа четыре назад, – виновато протянули сладкие парочки с кухни. – Мы же не знали, что это единственные!

– Вам мало коньяка, вермута и мартини в баре?! Ну, народ, можно ведь было догадаться, что игристое ждет курантов?!

Андрей положил гитару на диван, встал, с легким хрустом потянулся и спокойно проговорил:

– Серый, смысл на них ругаться? Все равно шампанское этим уже не вернуть. Хорошо хоть эта “благая весть” всплыла за час до НГ, а не за десять минут.

– Значит, придется в магазин бежать, – подытожил хозяин квартиры и крикнул в сторону кухни. – Вот вы и пойдете!

– Может, все вместе прогуляемся? – предложила Ассоль, выглянув в окошко. – Погода тихая, спокойная. Проветримся перед празднованием.

– Как вариант, – повел плечами Сергей и повернулся ко мне. – А вы что думаете, Марина?

– Марине идея тоже нравится, – улыбнулась в ответ я.

– Ну и отлично. Тогда собираемся!

Одеваться я пошла к себе. С соседями мы встретились на лестничной клетке спустя десять минут.

– А где сладкие парочки? – осведомилась я, глядя на Сергея, Ассоль и Андрея.

– Решили остаться, – ответил музыкант и надвинул на глаза меховую шапку.

Я, если честно, была этому даже рада, так как лицезрение воркующих влюбленных все еще не оставляло меня равнодушной. А если точнее – вызывало глухое раздражение и зависть. Потому компания странной, но очень милой Ассоль, молчаливого Андрея и обаятельного Сергея была как нельзя кстати.

Правда, отсутствием шампанского наши беды в старом году не закончились. Не успели мы отойти от подъезда на сто метров, как художница неловко взмахнула руками и с тихим писком упала.

– С тобой все хорошо? – обеспокоенно спросил Сергей, падая рядом с сестрой на колени и помогая ей сесть.

– Да-а-а… – сдавленно ответила она. – Только… ой… больно!

– Где? – кратко спросил Андрей. – Скорую будем вызывать?

– С ума сошел? Я же ничего не сломала!

– Ты могла отбить себе что-нибудь. Я переживаю, – все так же невозмутимо отозвался здоровяк.

– Я только ногу подвернула, – пропыхтела Ассоль, попытавшись встать на ноги, но тут же повиснув на брате.

Андрей несколько секунд подумал, после осторожно, но твердо забрал возмущенно писнувшую художницу у Сергея, подхватил на руки и сказал:

– Боюсь, вам с Мариной придется прогуляться в магазин вдвоем, а мы вернемся домой.

– Я могу сама идти! – подала голос девушка, пытаясь высвободиться, впрочем, без особого рвения. И я ее вполне понимала. Полагаю, сидеть на руках у симпатичного двухметрового культуриста было, минимум, приятно.

– Можешь, – все так же спокойно и уверенно согласился с ней он. – Но не будешь.

– Но..

– Не обсуждается, Асси. Цыц.

Он кивнул нам, развернулся и, не торопясь, двинулся обратно, о чем-то тихо переговариваясь со своей ношей.

– Мда… – в голосе Сергея слышалась печаль. – Ох уж эта ее нога. Вечно подворачивает в самое неподходящее время.

– Не в первый раз? – светски спросила я.

– Угу. Привычный вывих. Ну, что, Марина… идем дальше?

И мы пошли. Только вот почему-то прошли ближайший магазин, отправившись к следующему. Сергей спрашивал о моих увлечениях, друзьях, интересовался, почему я встречаю Новый Год одна.

Откровенничать особо не хотелось, так что я отделывалась обтекаемыми и общими фразами. Сосед быстро уловил мое настроение и больше не задавал чрезмерно личных вопросов, за что ему “спасибо” и дополнительную галочку в анкету напротив пункта “тактичность”.

Так что мы продолжили болтать на уже более вольные темы.

Собеседником беспокойный человек из сто первой квартиры оказался отличным. Умный, начитанный, интересный, многогранный. С ним можно было подискутировать решительно обо всем, начиная с истории и заканчивая молекулярной химией, которой я в свое время увлекалась.

– О! – Сергей резко остановился.

– Что такое? – пройдя еще пару шагов, обернулась к нему я.

– Не уверен… – внимательно глядя в небо, медленно ответил парень. – А хотя нет, уверен! Дай-ка руку!

– Зачем? – осторожно спросила я, не торопясь вручать свои лапки кому бы то ни было.

– За надом. Давай! – он, уже не спрашивая, сам взял мою ладонь и еще раз оглянувшись, решительно потащил вперед.

– Что происходит? – со смехом спросила я, послушно идя следом.

– Увидишь, – по прежнему нагонял таинственности Сережа.

– Нет, я так не играю! Нужно знать, что-куда-зачем и почему!

– Да? – с проказливой кошачьей улыбкой уточнил он. – Ты всегда играешь только по правилам, морская девушка?

– Почему морская?

– Марина же. Ну так как… только правила? Никакого экспромта и фантазии?

– Если бы это было так, я бы не пошла к тебе домой. Да и с тобой за руку сейчас не стояла бы.

– Точно?

Ох, и снова эта улыбка.

Я ощутила, как сердце на секунду замерло, а после ускорило свой бег. Он совершенно невероятно улыбался. Широко, шало и весело. Хотелось отринуть все благоразумие и вестись на любые провокации!

Да и… в конце концов, это Новый год. Это сказка, хотя и не снежная. Так почему бы не позволить себе немного… чего-то особенного. Не такого, как всегда.

– Точно!

– Тогда… хочешь чуда?

– Постановка вопроса неожи…

Договорить я не успела.

– Убери все эти словесные занавески! – быстрым, резким движением махнул рукой Сергей. – Да или нет? Без вопросов и без уточнений. Ну?

– Да… – как-то само по себе выдохнулось заветное слово.

– Вот и замечательно! А теперь закрой глаза.

– Что?.. – в очередной раз за последние пять минут опешила я.

– То, – парень закатил глаза и одним движением надвинул мне шапку на нос.

– Ты что творишь?! – возмущенно пискнула я, неосознанно еще сильнее сжимая его руку.

– Чудо! – торжественно сообщили мне. – А теперь пошли.

– Как-то непохоже, – честно поведала я этому чудесатому волшебнику. – Пока как-то очень стремно. И куда мы идем?

– Тут недалеко.

– Ни капли не успокоил!

– Марина, не вредничай, а топай вперед. Реально метров двадцать, не больше.

Мне невольно вспомнилось, что как раз на этом расстоянии тут и начинался темный парк, огороженный стеной из широкого, колючего кустарника. В этом свете идти навстречу чудесам в надвинутой шапке и с полузнакомым мужчиной как-то совсем расхотелось. Но кто же меня спрашивает?

Это было… странно. Идти на ощупь, когда у тебя из точек опоры и ориентации в пространстве – только чужая теплая ладонь.

Шли, и правда, недолго.

Когда остановились и даже секунд пятнадцать простояли, я нетерпеливо спросила:

– Ну что, уже можно смотреть?

– Ага… – он встал за моей спиной, сам аккуратно закатал шапку обратно и, склонившись к уху, тихо сказал: – А теперь… посмотри вверх.

Мы стояли под фонарем. Я медленно запрокинула голову и тихо ахнула от восторга.

Снег. Начался снег.

Белые хлопья летели с неба, искрясь в желтом свете фонаря, словно появляясь в воздухе сразу под ним. Ветра не было, потому снежинки медленно и величественно оседали на землю.

– И правда, чудо… – я смотрела в небо, не в силах отвести взгляда. – Ты снежинку тогда увидел?

– Первые, еще когда из подъезда вышли заметил, – по-прежнему стоя за моей спиной, проговорил парень. – Но да, понял, что сейчас повалит.

– Этот Новый Год все же будет снежным, – широко улыбнулась я и немного вздрогнула, почувствовав на локте руку Сергея. Он скользнул по моей руке до запястья и, подняв ладонь, развернул ее внутренней стороной. На черную перчатку тотчас осела крупная снежинка.

– Красивая, да?

– Очень, – тихо ответила я.

– Меня всегда удивляло то, насколько они прекрасные и разные. Нет повторов, все уникальны, хоть и похожи чисто… технически. Так и люди. Природа гениальна, не находишь?

Я не знаю, сколько мы еще простояли под фонарем вглядываясь в темное небо и янтарный фонарь над нами… в искристую бурю вокруг.

Это был момент, застывший в вечности. Это и правда было чудо.

Мое личное новогоднее Чудо.

Но всему свойственно кончаться. Сергей разомкнул свои странные объятия и тихо сказал:

– Мы немного забылись.

– Да, – несколько смутилась я. – Шампанское… успеем?

Сосед глянул на часы и кивнул:

– Да. И запас времени еще есть. Можно не переживать.

Меня снова взяли за руку и потянули к магазину. Я шла, недоуменно косясь на него и пытаясь понять, как я отношусь к такой фамильярности.

Шла и понимала… что никак. Очень естественно отношусь и совершенно не против. Это было необычно и даже страшновато. Но я справилась.

В магазин мы влетели с просто-таки крейсерской скоростью. Быстро пробежались по рядам, захватили еще три бутылки, кое-какую мелочевку для стола и пошли к кассе.

Обратно почти бежали.

– Пятнадцать минут осталось!

– Да-а-а… – протянула я и искренне расхохоталась.

– Что смешного?

– А ничего, – честно призналась я. – Но мне весело.

– Тебе хорошо, – понимающе усмехнулся Сергей, и, не дожидаясь моей реакции на эту интересную корректировку, двинулся дальше.

В квартире нас ждали просто-таки с нетерпением.

– Ну наканеццта! Где вас носило?! – возмутилась Ассоль в дверях. – Мы уже думали идти вас искать.

– Я думал, – хмыкнул Андрей за ее спиной. – Она разве что с балкона мои действия могла бы контролировать.

– С восьмого этажа? – фыркнул Сергей, вручив пакет другу и раздеваясь. – А мы не пропали, просто ближайший магазин был закрыт, и потому пошли к дальнему.

– Ясно. В любом случае ветром в зал! Мы уже все накрыли – только вас ждем! Ну и курантов, разумеется.

Следующие несколько минут пролетели так стремительно, что просто дух захватывало. Не успела я разуться и выпрямиться, как меня схватил за руку Сергей и дернул в сторону зала. Не ожидая такого, я не устояла на ногах и налетела на соседа. Его это не смутило. Меня подхватили под колени, резко вздернули вверх и внесли в комнату. Ошалевшей от такого поворота событий мне не оставалось ничего иного, кроме как послушно обнять рыжего за шею и стараться не сильно таращиться в никуда круглыми от шока глазами.

Когда меня поставили на пол, я только с благодарностью ухватилась за бокал с шампанским, врученный мне в руки любезной Ассоль.

– Итак… – девушка по-хозяйски посмотрела сначала на уже накрытый стол, а после на присутствующих. – Всё на месте и все в сборе. Отлично!

– До Нового Года пять минут! – озвучил очевидное Андрей. – Что будем делать?

– Нашего бессменного слушать, что же еще? – хмыкнул Сергей и включил телевизор. Там ожидаемо выступал президент.

Это вызвало приступ хохота у всех без исключения присутствующих.

– Как понимаю, вспомнилось что-то веселое? – с улыбкой поинтересовалась я.

– Ага, – вытерев выступившую в уголках глаз слезинки кивнула Ассоль. – В прошлом году мы отмечали Новый год на даче Андрея. Буйно мальчики начали. Ну и… В общем, в итоге у нас отрубило свет, и полночь мы встретили при свечах. Серега безумно переживал, что мы не услышим новые слова президента о том, как плохо нам было в прошедшем году и как нелегко будет в будущем.

– Как понимаешь, одними сожалениями дело не ограничилось, – вставил Андрей.

– Было бы странно, если после всего вами выпитого ограничилось! – возмутилась Ассоль. – В общем, братец расхрабрился и решил не лишать нас лучшего и последнего впечатления уходящего года.

Все замолчали, видимо или предложив мне додумать самой, или посчитав, что все и так понятно.

– Театрализованное представление "Речь президента" вам устроил, что ли? – таки решила уточнить я.

– Так! – рыжий решительно оборвал повествование о своих незаурядных талантах. – Хватит. А то мне тоже есть, что припомнить присутствующим!

– После двенадцати припомнишь, – заявила Асс, и бокалом облагодетельствовали еще и хозяина дома.

– Ииии! Две минуты! Предлагаю приступить к пожеланиям!

– Давайте, самое время!

Мы встали вокруг стола с улыбками начали:

– Творчества нам всем, – пожелала Ассоль. – И вдохновения.

– Сил на исполнение желаний, – принял эстафету Андрей.

– Перемен, – пристально глядя на меня сказал Сергей. И мне почему-то стало жарко щекам, и захотелось отвести взгляд.

– Удачи, – кратко сказала я. – И чтобы все перемены и цели в итоге вели нас туда, куда хочется.

Рыжий напротив только улыбнулся и согласно опустил ресницы.

Пожелания остальной четверки я слушала вполслуха, стараясь экстренно себя встряхнуть. Так, Марина! Не мечтать! Не планировать и не рассчитывать ни на что! Это новогодняя ночь, и парень довольно вольных нравов. Нельзя подпускать его к себе очень близко. Ты, увы, не можешь несерьезно, а серьезно не нужно уже ему. Да и вообще, объективно этим вечером ты для Сергея – единственный объект для ухаживаний. Потому как остальные девушки или заняты, или вообще сестра.

Так что подрезаем крылья и летаем ниже. Иначе эти самые крылья тебе потом безжалостно поломает реальность и сбросит с розовых облаков. Мало ты себя после бывшего собирала? Тебе не нужны сейчас чувства.

Так что ты хорошо проводишь эту ночь в приятной компании, забираешь Лайма и все.

Самовнушение немного помогло.

Бабочки в животе сложили крылышки и затаились, и я уже со спокойной душой подняла бокал под бой курантов.

– С Но-вы-м Го-дом! – радостно неслось со всех сторон, и сейчас я, как никогда, ощущала, что впереди действительно нечто новое и, может, даже счастливое. Почему нет?

А дальше новогодняя ночь текла своим чередом. Мы смотрели салют с балкона и восхищались расцветающим в ночном небе зрелищем. А потом было застолье и общение, настольные игры за очередным бокалом шампанского и много-много смеха. Наверное, я выпила больше, чем было надо, ибо люди вокруг казались потрясающе добрыми, приятными и вообще самыми замечательными на свете. Как минимум, в эту ночь. И надо ли акцентировать внимание на том, что Сергей вообще казался мне самым лучшим из мужчин. Когда я на него смотрела, разве что нимба над головой парня перед внутренним взором не появлялось.

А еще, как назло, везде вокруг царило торжество любви. Парочки обнимались и целовались, коты друг на друге спали в удобном кресле, и даже Андрей вдруг положил руку на плечо краснеющей Ассоль.

В общем – жуть, а не условия. В такой остановке вдвойне хотелось любви и счастья или хотя бы ласки и нежности.

Я тяжко вздохнула.

– Ма-а-арин!

Я вздрогнула от оклика.

– Что?

– Твой ход, что! – с улыбкой сказал Сергей и налил в мой опустевший бокал остатки шампанского.

Играли в Манчкина. Было весело и драйвово. Хотелось приключений, и не только карточных. Притом всем. Наверное, именно поэтому, а быть может, еще из-за алкоголя в крови, в тот момент, когда Андрей предложил пойти на улицу поиграть в снежки, никто не отказался.

Как мы собирались – вообще отдельная песня, тоже весьма веселая. Для начала мы всей женской компанией пошли ко мне домой, потому как играть в снежки в платьишках, капроновых колготках и тонких брючках было совсем не умно. А потому было принято решение выпотрошить мой гардероб на предмет теплой одежды. Как мы это все мерили! Показ мод “Меховая капустка” в действии. Через минут двадцать мужикам надоело нас ждать, и в дверь решительно забарабанили, заявив, что они все понимают, но еще немного, и пойдут гулять одни.

Но в итоге, после всех испытаний, мы оказались на улице.

Морозный воздух обнял, погладил щеки и выдул из головы часть алкогольного тумана.

Вокруг было бело и хорошо. И правда новогодняя сказка – деревья в белом одеянии, пушистое снежное одеяло лежало на земле, переливаясь в мягком свете фонарей.

– Юх-ху-у-у! – взвизгнула Ассоль и с размаху упала на ближайшую покрытую снегом лужайку. – Смотрите, я снежный ангел!

Андрей встал возле распростертой фигуры, внимательно ее осмотрел и так и этак и выдал:

– Непохожа.

– Да? – лукаво прищурилась девушка, сгребла в ладонь снега и, скомкав, отправила в здоровяка.

Тот, конечно, ловко увернулся, но именно это и спровоцировало начало боя не на жизнь, а на смерть.

Мы как-то быстро и незаметно разбились по командам.

– Бей мужиков! – вдохновенно скандировала художница, прячась за березой.

– Не дадим попрать род мужской! – не менее воодушевленно ответил ей кто-то, и в березу прилетел первый снежок.

Меня захватило всеобщее безумие, а потому, различив чью-то яркую шапку над лавочкой в отдалении, откуда и прилетел снаряд, я швырнула туда свой.

– Кто-о-о это у нас такой меткий? – зловеще протянул Серега, восставая из-за лавочки подобно древнему умертвию.

– Я! – смело призналась в ответ, да еще и язык показала.

– Ах, так? Ну, сейчас вам будет!

Как ни странно, вот прямо сразу ничего не было. Сосед залег обратно и, судя по всему, куда-то пополз.

– Мне кажется, они что-то задумали, – авторитетно выдала одна из девушек.

– Еще нет, но явно этим и планируют заняться, – кивнула я и хмыкнула. – Это же мужики, они без плана действий не могут. Слово “импровизация” им чуждо.

– Что делать будем? – спросила Асси, подкидывая на ладони снежок и воодушевленно сверкая глазами.

– Импровизировать, конечно, – хихикнула я. – Мы, в конце концов, играем, и даже если проиграем… ну подууумаешь! Это тот самый случай, где процесс слаще любого результата.

– То есть, срываем их переговоры?

– Превращаем порядок в хаос, статичное в динамичное и так далее. В общем, как и обычно, действуем непредсказуемо!

– Это как?

– С дикими воплями бежим туда и швыряемся в них снежками, конечно, – как маленьким, разьяснила я девочкам.

Они переглянулись, хищно усмехнулись, и мы в лучших традициях индейцев с воплями кинулись к предполагаемому логову противника. Противник восстал из-за лавочек, с удивлением обозрел эту, так сказать, “атаку”, и, переглянувшись, снова нырнул в укрытие. Бодрые индейцы в наших лицах было возрадовались такому малодушию, но, как выяснилось, – рановато танец победы на воображаемых косточках отплясывали. Мужики явно рассчитывали, что будут атакованы, и, стало быть, успели подготовиться. В нас полетели снаряды, от которых мы, надо отдать должное, с успехом уворачивались. Правда, в своем случае я немалую долю этого самого успеха отнесла бы или на случайность, или на шампанское, благодаря которому меня несло по совершенно непредсказуемой для мужского разума траектории. Мои снежки, кстати, тоже, именно потому они и попадали. Свои заготовки я очень быстро потратила и плюхнулась на землю, начиная быстро лепить новые.

– Вперед, последователи броуновского движения!

Снежки звание оправдали. Первым по шапке получил Сергей, потом я засветила по спине Артему и, подскочив, станцевала радостный танец дикарей. Рядом так же лихо отплясывали остальные девочки.

– Ах, так… – здоровяк решительно вышел из-за лавочки, а за ним потянулись и остальные. – Парни, мне кажется, пришло время искупать кого-то в снегу.

– Эм… – я попятилась. – Мы же в снежки играем. Тут их как бы кидать надо.

– Ну как, – ласково улыбнулся Сергей. – У нас, Мариночка, так называемые “снежные забавы”. Которые включают в себя много чего еще, кроме тривиального закидывания противника. Еще противника можно и нужно макать в сугроб.

– Ты где тут сугробы видишь?! – возмутилась Ассоль, понемногу начиная отступать.

– Ничего, тобой и сгребем, – ласково пообещал ей братец.

– Бежим? – предложила я и так же решительно, как недавно бросалась в атаку, отступила. Ладно, будем честны – панически удрала!

Впрочем, о самообороне я тоже не забывала, в процессе пару раз наклонилась и обзавелась стр-р-р-ашным снежным оружием.

Остальные девчонки так же, как и я, с писком кинулись врассыпную, а парни, напоказ злорадно гогоча, – за ними. Оббегая вокруг березки и петляя, как заяц, я оглянулась, и на губах помимо воли появилась довольная усмешка. Угадайте, что был охотником? Да-да, некто рыжий и наглый.

У меня даже появилась мысль поддаться, но я здраво рассудила, что он и так и так меня поймает, но если это дается сложнее – тем интереснее. Тем более, никто не мешает в процессе обменяться любезностями, верно?

– Не поймаешь! – заявила я, в очередной раз совершая обманный бросок и останавливаясь за деревом, готовая в любой момент кинуться наутек.

– Правда? – усмехнулся сосед, тоже останавливаясь и переводя дыхание.

Конечно же, неправда, но говорить ему про это необязательно.

– Быстро сдаваться… не интересно, – насмешливо протянула я.

– Но и, если слишком затягивать охоту, то это утомляет и выматывает, переставая забавлять, – проговорил Сергей.

– Так думает охотник. Одна сторона. Согласись, маловато для однозначных выводов, – я насмешливо прищурилась в ответ и, швырнув в противника снежок, быстро метнулась за дальнее дерево.

– Вот поганка!

– А как ты хотел? – весело крикнула я и рванула дальше.

В спину сразу прилетело комком снега, а быстрые шаги слышались все более и более отчетливо. Тяжелое дыхание, скрип снега под подошвами… это будило во мне древний женский инстинкт добровольной жертвы. Некоторые забавы затеваются только ради того, чтобы красиво в них проиграть. Игры между мужчиной и женщиной относятся именно к таким.

Но сейчас я не собиралась все быстро заканчивать. Петляла, резкими бросками меняла направление, оббегала деревья и вообще не стремилась попасть в объятия рыжего охотника.

Собственно, а почему да?

Женщины в чем-то не менее хищницы, чем мужчины. Мы хотим достаться непросто.

Он настиг меня, как крупный хищник семейства кошачьих. Тигр, да простят меня за некоторый пафос, которым уже пропитано это слово, если оно адресовано к мужчине. Но сейчас у меня было именно такой ощущение. Когда тебя одним прыжком настигают и валят в снег, сбивая дыхание и случайно срывая шапку с головы, это… это невероятно!

Сергей быстро меня перевернул, перехватил руки, прижав их по обе стороны от тела, и довольно спросил:

– Ну что, сдаешься?

– Ни-и-икогда, – протянула я, глядя в его серые глаза.

– Это хорошо, – ответил мне с невероятно чувственной, чуть кривоватой усмешкой парень.

А потом наклонился и поцеловал. Надо ли говорить, что поцелуй тигра вовсе не был нежным, робким и нерешительным, как первое знакомство? Он прикусил мою нижнюю губу, потом сразу же зализал пострадавший участок и захватил в плен верхнюю губу. Я почувствовала на своем подбородке горячие, вопреки зиме вокруг, пальцы и… растаяла. Окончательно и бесповоротно, позволяя себе покориться мужчине… на этот короткий и миг и еще несколько последующих. Тигру нужна живая и не сдавшаяся добыча. Кто я такая, чтобы не следовать законам природы?

Так что я слегка цапнула в ответ разошедшегося зверюгу и отвернулась. Губы парня скользнули по щеке, уху и ласково чмокнули в висок.

– Мне нравится, как начинается это год.

– Мне тоже, – я не скрывала искр чувственного интереса в глазах.

– Марин… – он поднялся, после подхватил меня под локти, помог встать и, отыскав в снегу шапку, нахлобучил ее на мою голову. – Помнишь поговорку о том, что “Как встретишь, так и проведешь?”

– Помню, – я натянула шапку за уши поглубже и добавила. – Вот только она редко сбывается.

– А тут уже от людей зависит, – многозначительно сказал Сергей.

Продолжить беседу на такую интригующую тему мы не успели. Нас нашли остальные ребята. Тоже изрядно поваленные в снегу, раскрасневшиеся, довольные и счастливые.

– Классно! – возбужденно сверкая глазами, сказала Ассоль, держащаяся за локоть Андрея. – Но лично я замерзла и не отказалась бы от горячего!

– Ты хотела сказать горячительного? – хохотнул кто-то из парней.

– И от этого тоже, – покладисто согласилась художница. – Тем более, я видела у Сереги красное вино и специи для глинтвейна. И если мне не изменяет память, то братец просто дивно готовит этот напиток.

Идею глинтвейна одобрили все, а потом дружно направились к подъезду, по пути перекидываясь снежками и задорно хохоча.

– Брр-р, – а все же и правда холодно, – я стянула пуховик, с наслаждением ощущая, как тело окутывает тепло.

– Сейчас согреем, – Сережа забрал у меня куртку, повесил, а после за руку утянул на кухню. – Итак, поможешь мне с готовкой?

– Могу морально за тебя болеть. Увы, в тонком деле приготовления горячительного я ничего не смыслю.

– А ты слушай меня, и все, – низким, каким-то очень многозначительным голосом сказал парень. – Всегда слушай меня, и все будет хорошо.

И улыбка… Господи, какая же у него улыбка. Чуть ленивая, слегка кривая, безумно обаятельная… от которой сердце падает в низ живота и остается там.

– Ты странно себя ведешь, – пробормотала я, отводя взгляд и стараясь побороть смущение в душе.

На мою удачу, в кухню зашел Лайм и был тотчас подхвачен на руки и затискан. Кот в полном шоке таращил на меня глазищи и молча упирался лапами в живот, намекая, что такое обращение с особой царских кровей недопустимо.

– Я веду себя так, как мне хочется. И тебе советую, это очень облегчает жизнь, правда.

Я только пожала плечами, мысленно проклиная себя за такое кроличье поведение. Где смелость, где спокойная уверенность в себе?!

Сергей вышел из кухни, что-то тихо сказал друзьям и вернулся уже с Апельсинкой. Закрыл дверь в коридор, отрезая нас от остальных, и встал, опираясь спиной о холодильник и рассеянно почесывая кошку за ухом. Его любимая женщина, в отличие от моего любимого мужчины, сидела спокойно и когти не выпускала, сбежать не пыталась. Но Сергей сам ее отпустил спустя несколько секунд и отвернулся к плите, выливая в кастрюльку вино из бутылки.

– Мариш, высыпь, пожалуйста, в вино пачку специй, что лежит на столе, а я пока порежу апельсины.

Я взяла пакетик, задумчиво покрутила его в руках и встала у плиты на место сдвинувшегося парня.

– Кстати, оцени, ты у меня первый день, а я уже запихнул тебя за готовку! – рассмеялся этот пакостник и подмигнул.

– Ничего не имею против готовки, – спокойно отозвалась я. – Я, наоборот, люблю это дело.

– Оу! Приятное в наше время разнообразие. Да ты девушка-клад.

– О, да… – с некоторой иронией в голосе согласилась я и прикусила кончик языка, который был уже готов болтануть, что не все такое сокровище ценят.

– Расскажи мне что-нибудь о себе, – неожиданно попросил рыжий, когда закончил с фруктами. – Что-то… важное. Ключевое.

– Кхм, – я поперхнулась глотком сока, который только что достала из холодильника. – Ничего себе у тебя просьбы.

– Да, смелые, – согласился Сергей. – Но – важные. Марин. Я странный человек… и мне интересны странные девушки. Которые не пугаются.

– В чем же ты странный? – я вскинула бровь и после смешка заметила. – Надо признать, так обстоятельно, как ты, меня еще не… дезориентировали.

– Опять умные слова, за которыми ты прячешь то, что сказать тебе как раз и нечего? Не сработает, морская моя.

– А-та-та, – погрозила я ему пальцем. – Не торопись.

– Вот, кстати, странность первая. Я быстро принимаю решения и не особо люблю ждать. Я – тороплюсь.

– А я замкнутая, – я решительно, даже с некоторым бунтом в глазах, посмотрела на него. – И не люблю, когда меня принуждают. Когда на меня давят.

Он шагнул вперед, забрал у меня бокал и поставил на стол. Взял в свои ладони мои все еще холодные руки, потер пальчики, а после поочередно поднес к губам.

Я стояла, внутренне обмирая, и совершенно, вот совершенно не зная, что делать и куда бежать.

– Марин, мои родители поженились через три недели после знакомства, – неожиданно серьезно сказал он. – Предложение отец сделал уже через неделю, а понял, что хочет быть с этой женщиной, едва ли не в первый миг, как увидел. И наваждение его не прошло, а становится все сильнее с каждым годом. Потому да, глядя на них, я верю… во всякое. И тебе советую.

Он наклонился, осторожно касаясь моих губ своими, не торопя, позволяя подумать… решить.

И я решила. Обхватила его за шею и встала на носочки, отвечая на поцелуй.

Будь, что будет. В конце концов, сегодня новогодняя ночь, ночь, когда могут случаться какие угодно чудеса, даже самые невероятные. Так почему бы и не со мной?

И да, временами стоит себе позволить нырять в омут с головой и забывать про паникера по имени “здравый смысл”.

Остаток ночи прошел великолепно. Мы пили глинтвейн, который и правда был невероятно вкусным, то ли от того, что Сережа умел выбирать вино и специи, то ли дело в волшебных руках нашего повара. А дальше, почти до утра, нам играл Андрей. И да, это было потрясающе. Сергей сидел рядом со мной, держа за руку и поглаживая запястье большим пальцем. Больше ничего. Но даже от этой малости я млела и растекалась патокой. А на наших коленях лежали коты. Лайм и Апельсинка оказались умнее нас, они первыми что-то поняли. Животные вообще не заморачиваются тем, что и как выглядит, и потому до них зачастую доходит быстрее.

Под утро Сергей проводил меня до двери. Мы замерли, как подростки, не в силах вот так сразу расстаться.

– Я бы предложил тебе остаться, но ты не согласишься, – чуть хрипловатым голосом проговорил сосед из сто первой, с которым столько всего изменилось в отношениях.

– Угу, – неразборчиво буркнула я, про себя думая, что а черт меня знает.

У меня на руках сидел недовольный Лайм, который вообще не понимал, зачем его куда-то тащат от очаровательной рыжей женщины.

– Плюс… лучше потом. Ты и так была слишком большим искушением на протяжении всей ночи.

Мы замолчали. Кот начал недоумевать, отчего в его жизни нет движения, и беспокойно завозился.

– Пока? – почему-то спросила я, уже открывая дверь.

– Пока, – согласился Сергей и, придержав створку, притянул меня к себе, еще раз властно поцеловал и отпустил.

А я юркнула в квартиру и, прижавшись к двери, стиснула Лайма в крепких объятиях, за что удостоилась недовольного мява и запущенных в грудь когтей.

– Ой! Вот поросенок!

Котяра одарил меня презрительным взглядом и, предложив самой догадаться, кем он меня считает, задрав хвост, величественно удалился в комнату.

И я тоже, немного подумав, направилась спать, решив о всех неприятностях, если таковые будут, думать завтра.

А утро началось с Сергея под дверью с цветами и корзинкой мандаринов. Без понятия, где он нашел цветы первого января, но это было чудесно и ужасно романтично!

Предложение он мне сделал через месяц, а поженились мы на восьмое марта.

Стоит ли говорить, что я была безмерно благодарна тому, что нас свел случай и мандарины?

Где-то вне времени и пространства

– Ну вот! – довольно протянула Мандаринка. – Все в итоге замечательно получилось!

– Банальненько и скучновато, – зевнул Ель. – Надо признать, что я ожидал от тебя большего. Да и Новый Год там что-то говорил про креатив.

– Что-о-о? – возмущенно воскликнула фея. – Ну, ты и мерзавец! Да если хочешь знать, в отношениях главное тепло и любовь, а не экстрим и скандалы.

– Скандалы точно не главное, а очень даже вредное, но толика экстрима, мне кажется, должна быть, – пожал плечами парень. – Так сказать, перчинка… специи, без которых пресно.

– В таком случае, мой деревянный друг, у нас с тобой вообще все идеально!

– У нас перебор, – покачал головой Ел. – И у нас не отношения.

– Да слава богу! – эмоционально воскликнула Мандаринка. – Я бы тебя прибила сразу.

– Я бы тоже… но чуть позже.

– Почему это “чуть позже”?

– Сначала бы чем другим занялся, – окинул ее плотоядным взглядом молодой мужчина.

Ринка от такого поворота изумленно округлила глаза и даже приоткрыла ротик, не зная, что и как сказать.

– Выпорол бы, поганку, за все. А ты о чем подумала, мелкая? – спокойно добавил новогодний наш и, поднявшись, двинулся к зеркалу. – Итак… моя очередь осчастливливать человечество?

– Твоя, о бог креатива, – издевательски протянула девушка, мстя за то, что подумала она как раз о вещах крайне неприличных.

– Ну… моя, так моя. Но я, пожалуй, возьму другой город… тот, куда Снег давно уже добрался, – парень с задумчивым видом уставился в глубины зеркала. Там закружили искры, замелькали лица, пока, наконец, не стала видна пустая улица, по которой одна упрямая фигурка шла против ветра и упрямо тащила за собой елку.

– Одни проблемы с тобой, – охарактеризовала эту ситуацию Мандаринка.

– Вот они ей и помогут! – решительно заявил Ель, разминая пальцы и с прищуром глядя свою жертву.

Тридцатое декабря. Поздний вечер. С небес романтично медленно падает снег, а звезды подмигивают в вышине, изредка проглядывая из-за туч.

Маленький городок, частный сектор неподалеку от лесополосы и я… тащусь домой со здоровенной елкой.

Притом елка мне досталась не особенно честным путем. Скажем откровенно – елка была сперта! Но я ощущала себя правой и вообще молодцом, потому тащилась сквозь метель чрезвычайно гордая собой, хотя эта гордость и была с привкусом идиотизма.

Почему елочка не была мною куплена цивильным, нормальным способом, а добывалась столь хм… героически? Причина простая и даже древняя – человеческая дурость и страсть к приключениям, которые во мне сплелись в странный клубок.

Я остановилась, отдыхая и, поддавшись порыву, вытащила из кармана телефон. Залезла в смски. Последнее сообщение было от “Гада” и содержало задание. Как можно понять – спионерить елку из двора конкретного дома.

С Гадом у нас были давние и чрезвычайно взрывные отношения. Мы оба были родом из этого маленького городка N, жили на одной улице, учились в одной школе, сидели за одной партой, а после поступили в один институт. И это все, разумеется, не мешало нам ненавидеть друг друга с первого сентября первого класса и по мере сил демонстрировать это.

Спрашивается, как так я от взаимной ненависти перешла к воровству елок по его заказу?

Дело в том, что простые пакости нам с ним наскучили еще в средней школе. Но тут-то и настал мой звездный час, я застукала Гада в объятиях с первой красоткой школы, которая была классом старше, да еще и парня имела, который вообще был одиннадцатиклассником. Тогда-то поганец и попал ко мне в рабство. Я не нашла ничего лучше, кроме как придумывать дурацкие задания, и ему приходилось их делать, ибо иначе – узнает официальный парень красотки.

Хорошие были времена!

Но, как и все замечательное, они долго не продлились, потому что я тоже была не без греха и быстро вручила Гаду ответное оружие. Так что наши взаимные гадости в итоге переросли в своеобразное взаимное пари. Негласная договоренность все же была, и совсем уж друг друга мы не подставляли. И… я говорила, что люблю приключения? Гад тоже был к ним неравнодушен, потому как-то уже на втором курсе института мне пришло сообщение: “Чет грустно. Зараза, придумай мне задание”.

Зараза была на пакости щедра, и за ней не заржавело.

А потом получилось, что на “задания” мы стали ходить вместе – это веселее. Правда, сегодня елку я воровала одна, так как этот мерзавец не приехал днем, как обещал.

Мои мысли и воспоминания прервал ироничный голос:

– Ну, привет, Зараза. Смотрю, трудимся в поте лица?

Я бросила елку, отряхнула варежки от налипшего на них снега и, сдвинув шапку повыше, буркнула:

– Явился!

– А что так неприветливо? – спросил высокий, широкоплечий парень, подходя ближе и оттесняя меня от зеленой красавицы.

Знакомьтесь – Гад. Он же Даниил Иванов.

– Кто на полдня опоздал?

– А ты, смотрю, меня прямо ждала? – подмигнул Гад и поднял елку, небрежно закинув на плечо. Я чуть завистливо на это покосилась. В начальной школе он был очень субтильным мальчиком, чем я бессовестно пользовалась и стучала его учебником по голове и кулачками, куда дотягивалась. А потом после очередных каникул я обнаружила, что он летом вытянулся, став выше меня почти на полголовы и заметно шире в плечах. Надо ли говорить, что первая же попытка по привычке побить вражину закончилась плачевно?

Тогда пакости эволюционировали в качественном смысле и стали меньше в количественном.

– Даня, прелесть моя, ты же знаешь, что я тебя всегда жду, – сахарным тоном поведала я в ответ.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся он. – Ну что, Зара… пошли ко мне домой?

– Зачем? – насторожилась я.

– Предки тут уже давно не живут, а я приехал с друзьями Новый Год отмечать. Собственно, только елки нам и не хватало!

У меня отвисла челюсть. Раньше у нас споры-испытания как-то не несли заказчику никаких бонусов, кроме морального удовлетворения, а сейчас, получается…

– Ну ты и Гад! Ты меня использовал!

– Знаю, – наклонившись, громким шепотом и словно по секрету сказал Данил.

– А ну отдай елку! – я подпрыгнула в бесплотной попытке отобрать дерево.

Но увы, за годы, прошедшие с начальной школы Даниил подрос еще… чуть-чуть. А если точнее, то сейчас я была ему по грудь, и, стало быть, отобрать несчастное хвойное смогла бы, только притащив стремянку и при условии отсутствия сопротивления со стороны парня.

– Ну что ты так взбесилась, – он проворно отскочил и погрозил мне пальцем, второй рукой удерживая зеленую красотку на плече.

– Да потому что…. – я даже задохнулась от возмущения. – Потому что…

– Потому что я по умолчанию тебя раздражаю. В курсе, – закончил за меня Даня. – Но, Зара, сама подумай, зачем тебе встречать Новый Год дома, если есть мы? Плюс я уже отпросил тебя у родителей.

– Ты ЧТО?! – в конец опешила я.

Кстати, да. Вопреки нашей пламенной вражде, родители у нас дружили примерно столько же лет, сколько их дети усложняли друг другу жизнь. Нас пытались помирить, но не получалось. Неприятие друг друга уже давно въелось в плоть и кровь.

– И, кстати, они весьма обрадовались, – невозмутимо закончил Данька, сгреб свободной рукой мою ладонь и потащил за собой, на ходу приговаривая. – Сразу собрались, созвонились с моими и все вместе рванули в город на какое-то интересное мероприятие.

– ЧТО?! – я была не в состоянии осознать такое грандиозное кидалово со стороны дорогих и любимых.

– У тебя со слухом плохо? – заботливо осведомился Гад. – Или с анализом информации?

– Убью, – мрачно пообещала я. – Отомщу.

– Конечно-конечно, – тотчас согласился Данил. – Вот с утра и начнешь. Я даже сценарий уже придумал, как именно ты будешь портить мне жизнь!

На этом моменте я оказалась без эпитетов вообще и мыслей в частности. Ничего не понимаю… Ни-че-го. Конечно, в последние годы он уже не так меня доставал, но все равно сила инерции, заданная еще с детских лет, в нашем с ним случае была слишком сильна, чтобы мы начали жить дружно.

– Ты мне сегодня не нравишься, – честно сообщила я этой сволочи.

– Зара, а когда я тебе нравился? – обаятельно усмехнувшись, спросил Данька и прибавил шагу. – И вообще, резвее перебирай ножками, козочка, до полуночи несколько часов осталось, так что живее-е!

– Козочка?!

– Не бесись, щас придешь и получишь возможность удушить меня в более комфортных условиях. Ну, попробовать…

Блин… Я ничего не понимаю! Он слишком странно себя ведет. Чересчур странно даже для Данила.

Надо валить.

Пока я думала, как можно максимально быстро свинтить, мы подошли к дому Дани. Двухэтажный коттедж смотрел в ночь янтарными глазами окон и был украшен новогодними гирляндами, создававшими праздничное настроение. А на участке стояли увешанные мишурой и игрушками аж три елки. Надо ли говорить, что после этого я окончательно уверилась в том, что, как только вернусь в универ и получу возможность спокойно поразмыслить – стану придумывать для Гада самую страшную из возможных мстю?

А он тем временем, наконец меня отпустив и скинув уворованную мною елку на снег, порылся в карманах и… запер ворота и калитку на ключ. Я обозрела сначала сплошной кирпичный забор под два метра, такие же высоченные ворота, а после самую злорадную улыбочку во всю морду старого вражины.

– Зара, сегодня ты у меня в гостях.

Кулаки прямо чесались надавать по самодовольной роже.

– А если я домой хочу?

– А это мое желание, дорогая. Новогоднее. Исполняй.

– С чего это?! Вот твое желание! – я кивнула на елочку.

– Ну, считай, что два за раз. Буду должен тоже два, – и, не дожидаясь моего ответа, он снова взял елку, меня и потащил к дому.

Совсем ошалевшая от такого расклада я покорно топала за ним.

Парень открыл дверь и все на том же буксире затащил меня в просторную прихожую. Поставил зеленую красавицу в угол, стянул шапку и шарф, снял шапку и с меня и чуть взъерошил волосы.

– Зарка, я тут подумал… как это все может выглядеть. Ты, в общем, не бойся, все хорошо. Если хочешь, можешь позвонить своим родителям, уточнить все и вообще кому хочешь сообщить, где находишься.

Я чуть нахмурилась, сначала не понимая, о чем он, а после открыла ротик, закрыла и кивнула. Ну да, действительно, странно, когда парень запирает ворота и вообще ведет встречать новый год в свою компанию девушку, с которой скорее враждует, если так можно назвать наши взаимоотношения. Мы взаимно развлекали друг друга.

Я только кивнула и отошла в сторонку, пользуясь тем, что меня отпустили.

И… на несколько секунд зависла, разглядывая Данила, который уже успел стянуть куртку и сейчас строчил что-то в телефоне.

Высокий, рост почти сто девяносто сантиметров, чисто славянский типаж – шкаф с антресолями. Мощное телосложение, правильные черты лица, светлые, пшеничные волосы и яркие серо-голубые глаза. Когда он посмотрел на меня, я еще внезапно осознала, что брови и ресницы у этого мерзавца были черными, что делало лицо еще более выразительным.

– Я отписался твоим, что их Заря у меня и под моей ответственностью, – усмехнулся он и подмигнул. – Все хорошо.

А я стояла в осознании, что все плохо. В моем кармане мелодично тренькнул телефон. Вытащила, прочитала сообщение от мамы и поняла, что все реально очень плохо, ибо там был смайлик с крайне многозначительным перекосом желтой морды и благословительное напутственное “Хорошего нового года, зайка!”

– Дань… я как бы не готова к Новому году, – я красноречиво обвела рукой свой наряд. Свободная теплая кофта и болоньевые штаны как-то совсем не подходили для празднования.

– Второй этаж, первая дверь слева, – Гад, не оборачиваясь, подхватил елочку и скрылся в гостиной, откуда доносился шум и смех.

– Что?.. – ошарашенно пробормотала я, пытаясь отыскать на полу челюсть.

Но он уже ушел в соседнюю комнату, и мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать прощальному совету.

C уходом Данила на меня почему-то обрушилась душевная робость и слабость.

Было… страшновато. И вовсе не потому, что меня давний противник приволок к себе домой с непонятными целями. В конце концов, мы с ним даже пить вместе как-то умудрялись, а потому бояться нечего.

Передернув плечами, я решительно выставила из головы трусливые мыслишки и твердым шагом направилась к лестнице, по пути вспоминая обстоятельства, благодаря которым я провела ночь за бутылкой и разговорами с Гадом.

У меня, как и у любой девушки, всегда были проблемы с парнями. Но проблемы эти, к сожалению, были не особо нормальными. Сначала, когда я появилась в универе – мне уделяли внимание мальчики, и размечтавшаяся я уже было решила, что скоро появится молодой человек. Увы, реальность не спешила соответствовать моим ожиданиям. У всех парней, которые ранее мной интересовались, этот самый интерес словно отшибло.

И это было только начало.

Любой, повторяю, любой мужчина, который появлялся у меня на горизонте, довольно быстро с него улетучивался, как те самые тучки в ясный денек.

В тот раз все случилось еще более неприятно. Появился юноша, стал ухаживать. Цветы, подарки, кино и романтика. И вот, сижу я как-то, жду его. Красивая, накрашенная, воодушевленная и далее по списку. А парня нет. Пять минут нет, десять, пятнадцать, полчаса. А потом приходит смс о том, что нам надо расстаться. А когда я спросила почему – получила фееричный по своей бредовости ответ “Дело в том, что я не люблю людей”.

Не выдержав очередного удара судьбы, я с печали пошла в ближайший бар и, заказав текилу, угрюмо села в углу. Мрачно смотрела на рюмку с белым от соли краем и одетой на краешек долькой лайма и размышляла.

Именно тогда ко мне подсел Гад.

Я была настолько в ауте, что даже его не прогнала, но, впрочем, и о причине пьянки не рассказала, отделавшись общими фразами. Собственно, тогда я окончательно и убедилась, что ничто нормальное и даже хорошее Данилу все же не чуждо.

Пока я вспоминала единственную совместную пьянку, конец которой я не помню, ибо позорно уснула за столом – лестница кончилась. Внезапно так. Я в нерешительности остановилась перед дверью. Опаска с разгромным счетом проиграла любопытству в этой краткой схватке, и я зашла в комнату.

Просторная спальня в персиково-бежевых тонах. Янтарно-коричневые обои мягко золотились в свете включенных бра, и за их радужными стеклами искрились электрические лампы. Мягкий, приглушенный свет делал комнату по-особому уютной.

Я осторожно прикрыла дверь и сделала несколько шагов вперед, с наслаждением ощущая, как ступни утопают в длинном ворсе персидского ковра. У нас дома ковров не было совсем, из-за домашних животных. Так как наши звери часто линяли, а одна нервная болонка делала это даже не по природному расписанию, а из-за стрессов – шерсти было много. Потому спустя несколько лет было принято волевое решение – все половички и коврики убрать вообще. Только сейчас я поняла, что все же соскучилась по этому ощущению.

А еще я поняла, что мне понравилось дома у Гада. Почему-то это осознание несло горьковатый привкус тревоги.

Как и всегда в моменты душевного смятения, я выудила из кармана помятую карамельку и развернув обертку, отправила конфету в рот. Бодрящая кислинка барбариса прокатилась по небу, и я улыбнулась. Любимые конфетки. Сунув хрустнувший фантик обратно в карман, я оглядела комнату еще раз и заметила ранее ускользнувшую от меня деталь. На дверце шкафа висело платье. Подойдя, я остановилась в метре от наряда и склонила голову набок, задумчиво его рассматривая. Темно-зеленое кружевное платье с бежевой подкладкой. Короткое, с высоким и ажурным воротом. Смелое. Стильное. И безумно красивое. Руки сами потянулись пощупать эту прелесть, и я улыбнулась от того, как мягко кружево льнет к коже.

Встав на цыпочки, я сняла вешалку с платьем и огляделась. Несколько коробок обнаружились на кровати. В первой были бежевые туфли и клатч, а во второй набор косметики и украшения.

Вот тут-то я и познала состояние полного шока.

Какой-то этот новый год совсем… странный. Старый заканчивается так, что оторопь берет, так что же в новом будет?

Через десять минут я стояла около зеркала, слегка покачиваясь на непривычно высоких шпильках, и вдевала в уши длинные серьги с зелеными камнями в обрамлении золотого металла. Почему-то я очень хотела думать, что это бижутерия, пусть даже крутая и дорогая. А еще больше я не хотела думать, откуда все эти вещи взяты. Не ограбил же Гад свою очередную пассию? Тогда меня внизу ждет холодная война с очередной “пантерой”. Да, Данил у нас предпочитал определенный типаж девушек. Жгучих брюнеток со смуглой кожей и загадочно-темными глазами. Потому на определенном этапе, дабы не путаться я их окрестила пантерками. Меня все эти пантерки очень не любили, невзирая на то, что мы с их дорогим славянским шкафом с антресолями тоже особой дружбы не водили.

Пока я вспоминала о Даниловом зоопарке, закончила с украшениями. Выпрямилась, отбросила за спину длинные черные волосы и улыбнулась. Отражение тоже довольно прищурило черные глазищи, казавшиеся еще более выразительными из-за мейка. Классно! Не знаю, кого нужно благодарить за выбранный образ, но расцеловала бы!

А теперь осталось самое сложное. Спуститься вниз.

Сжала клатч во взмокших руках и нервно дернулась, когда раздался стук в дверь.

– Зара, ты там не уснула?

– Иду, – откликнулась я и, бросив в зеркало прощальный взгляд, удостоверясь, что все хорошо, на подкашивающихся ногах пошла к двери. По пути едва не растянулась на полу, зацепившись шпилькой за ворс ковра, но все же выровнялась. Выпрямила спинку, расправила плечи, выдохнула и решительно вышла в коридор.

Данил стоял, опираясь спиной о противоположную стену, и, засунув руки в карманы светлых джинсов, смотрел на меня. Его взгляд медленно скользнул по моему телу… казалось, подмечая все, от серег оттеняющих глаза, до того, как сверкали носки туфель.

– Вау, – наконец коротко сказал Дан и отлип от стенки. – Я, конечно, предполагал, что это будет смотреться хорошо, но не думал, что настолько… потрясающе. Ты невероятно красивая сегодня, Зара…за.

– Спасибо, – я повела плечами и спросила: – Идем вниз?

– Идем, – кивнул Гад и галантно подал мне руку с тихим: – Тут крутые ступеньки.

Я молча кивнула и, вскинув голову, сделала первый шаг. В конце концов, ничего страшного со мной не случится. Так ведь?

– Кого ты собрал? – мягким тоном поинтересовалась я, решив все же узнать, с кем мне предстоит провести сегодняшнюю ночь.

– Ты многих знаешь, – беззаботно отмахнулся Данил.

– И все же? – я хихикнула и закончила крылатой фразой: – Огласите весь список, пожалуйста!

– Вместе с нами получается десять человек, – спустя несколько секунд ответил Гад. – Виталик и Димка с их пассиями, ну и несколько ребят из нашего универа.

Виталик и Димка – друзья Данилки с той самой младшей школы. Ко мне они всегда относились сдержанно-снисходительно, ибо обижать мелкую девчонку всей троицей парни считали ниже своего достоинства. Правда, потом, когда наши взаимные пакости превратились практически в искусство, – ребята стали общаться все более и более тепло. Я даже периодически иронизировала на тему того, что не так уж Гада любят его друзья.

Все это промелькнуло в моей голове за тот десяток секунд, что мы спускались и пересекали холл. Дальше случилось то, что вышибло у меня из головы все мысли от удивления. Данил развернул меня к себе лицом, придирчиво осмотрел, поправил прическу и, повернув лицом к свету, коснулся подушечкой пальца уголка губ, со словами:

– Помада немного размазалась.

– Спасибо, – ошарашенно пробормотала я, недоуменно хлопая глазами.

От удивления и… странного жара и трепета. Он никогда меня не трогал. Никогда раньше. Разве что в тот раз, когда нес пьяную из бара в общагу и укладывал спать. Но я про это ничего не помню, а значит… Как в той фразочке? “Мне жизнь правило поведала – если я не помню, значит, не было”.

В общем, Зара Леонидовна была редкостным страусом и ничуть этого не стеснялась.

На этом странности не закончлись. Парень спокойно положил одну руку мне на талию и ладонью второй толкнул вперед створку, с громким восклицанием:

– А вот и мы!

Вся шумная веселая толпа, валяющаяся на ковре вокруг настольной игры, подняла головы и радостно нам замахала.

– Ну наконец-ц-ц-та! – с пола поднялся невысокий темноволосый парень и двинулся к нам. – А мы уже соскучились. Привет, Зараза! Рад тебя видеть!

– Привет, Виталик, – улыбнулась я в ответ и протянула руку. – Я тоже тебе рада.

– Расшевелишь нашу компанию, – подмигнул парень и уже серьезнее сказал: – Ты чудно сегодня выглядишь.

– Спасибо, – я потупила взгляд, ощущая как щеки розовеют от приятного смущения.

– Ой, словно у нас тут прям-таки пресно и печально! – возмутились остальные.

– С Заркой всегда веселее, – авторитетно высказался Димка и махнул нам. – Ну, что встали?

Я с готовностью пошла вперед, заодно избавившись от нервирующей меня ладони на талии.

Следующие полчаса прошли в радостной болтовне, смехе, знакомстве с незнакомыми и обнимашками с друзьями-приятелями. Так что я окончательно успокоилась и начала чувствовать себя комфортно.

Единственное, что меня нервировало – Гад. А он вел себя нетипично и странно… Сидел в кресле с бокалом вина, загадочно улыбался и часто смотрел на меня.

Какое-то время я честно переживала по этому поводу: ерзала, одергивала платье, казавшееся излишне задравшимся и оголяющим ноги, а потом решила забить и не позволять Данилу портить мне праздник. Может, просто очередную каверзу продумывает?

Но какой-то пакостный внутренний голос подсказывал, что задуманное извечным вражиной на этот раз удивит меня так, что еще долго помнить буду.

Впрочем, веселая суматоха затянула меня, и я забыла о своих мыслях и опасениях.

До нового года было много времени, а потому мы поиграли сначала в “Монополию”, потом в “Активити” и слегка перекусили.

– Блин! – неожиданно воскликнул Данил и хлопнул ладонью по столу.

– Что такое? – я удивленно покосилась на парня.

– Да забыл дом украсить до конца, а родители очень просили в пучине нашего гульбища не забыть про это, ибо они желают вернуться в атмосферу праздника.

– Ну ты молодца, – присвистнул Димка. – И что делать?

– Как что? – я встала и обвела всех небрежным жестом. – Нас тут толпа вообще-то! Неужели, не сможем в сжатые сроки украсить все? Кстати, Дань, а что надо?

– Гирлянды, дождики, ну и шары повесить всюду, где можно и нельзя.

– Мда… мужчины! – припечатала я и откорректировала фразу парня. – Повесить всюду, где МОЖНО и где будет хорошо смотреться и не мешать.

– Это и так понятно, – отмахнулась одна из девчонок.

– Это нам понятно. А вот им – не особенно, – я кивнула на парней. – Они бы сейчас устроили знаменитое “и так сойдет”!

Данил внезапно расхохотался, взъерошил волосы и встал.

– Пошли, распорядительница. Покажу, где игрушки, сама все и проконтролируешь.

Я немного стушевалась и попыталась было переложить эту “честь” на кого другого, но не удалось, а потому пришлось смириться.

Так как заниматься организационными моментами мне было не впервые, я, и правда, хорошо справилась. Часть парней отправила на улицу – украшать деревья, остальных разогнала по комнатам, а сама взяла одну из маленьких коробочек и отправилась в выбранное для себя помещение.

Там, легкомысленно напевая Jingle Bells и пританцовывая, развесила шарики, некоторые закрепив на шторах, а после, вытащив гирлянду, орлиным взором окинула окно. Над окном очень кстати были маленькие крепления, предназначенные как раз для этих новогодних огоньков. Осталось самое простое – добраться туда и повесить. Я задумчиво покачалась на каблуках, осматривая комнату, и, кивнув своим мыслям, танцующей походкой направилась к массивному стулу.

Потом было вовсе не изящное подтаскивание этого оказавшегося тяжеленным стула к окну. Но я справилась и, вытерев выступившую на лбу испарину, довольно улыбнулась. Повесила на шею гирлянду, скинув шпильки, забралась на стул и, встав на цыпочки, начала закреплять проводок в пазах. Дело спорилось, правда, изредка приходилось слезать и двигать стул, да и руки затекали от вертикального положения, но я мирилась с этими неудобствами.

Когда я уже почти закончила, то за спиной раздался низкий, с какой-то странной хрипотцой голос.

– М-м-м-м… Зара, да ты хозяюшка. И какие виды у хозяюшки.

Я нервно дернулась, оборачиваясь, но не удержала равновесия и, всплеснув руками, начала падать. Но даже испугаться не успела, один миг – и мои руки лежат на плечах у Данила, а он крепко обхватывает руками мои бедра, держа на весу.

Сильный… какой же сильный.

И какой жаркий. Его ладони, казалось, прожигали ткань платья…

– Поставь меня, – шепотом попросила я, не в силах отвести глаз от его взора.

А там… там было темно и столько обещания, что если бы он сейчас не держал меня – подкосились бы колени.

– Нет, – также шепотом ответил он, и его пальцы чуть сжались… почти на ягодицах.

– Я же тяжелая.

– Ни капли, – медленно покачал головой Даня.

– Гад… – кажется, мой голос еще никогда не звучал так слабо и жалко. У котенка и то смелее и громче.

– Я знаю, – по чувственным губам парня скользнула медленная улыбка.

– Отпусти! – решила я быть посмелее и даже шлепнула его ладонью по плечу.

– Нет.

– Данил… Даня. Пожалуйста, – почему-то сейчас мне показалось правильным именно попросить. Или это просто был последний шанс?

– Пожалуйста? – светлая бровь поползла вверх и чуть дернулся уголок рта в намеке на улыбку. – Раз пожалуйста, то конечно.

Он медленно разжал руки, но… ох, от этого стало только хуже. Так как Данил не переставал прижимать меня к себе, то стоило ему перестать держать, как я соскользнула вдоль его тела. Медленно… ощущая, казалось, каждый сантиметр… как в животе становится все жарче и жарче, а дыхание сбивается.

Мне казалось, что за эти несколько секунд пролетела вечность. Ноги, наконец, коснулись пола, а мои руки все еще лежали на широкой груди парня.

– Знаешь… – протянул он, задумчиво глядя на меня, и взял одну из прядок, медленно накручивая ее на палец. – Меня всегда в тебе удивляло одно.

На этом моменте во мне, видать, проснулся здравый смысл и заткнул гормоны, которые уже заводили хоровые песнопения о том, какой рядом с нами потрясающий мужик. Здравый смысл откашлялся и робко пискнул моим голосом:

– Потом расскажешь, ладно? Я тут спешу, честно-честно.

– Не спешишь, – решил за меня Данил, потянув за прядку, заставил поднять голову и посмотреть на него. – Ты меня послушаешь… и не только.

– Пугаешь, – честно призналась я.

– Правда? – шепнул он, опустив голову, и выдохнул в губы: – А мне кажется, что… возбуждаю.

Я изумленно округлила глаза от такого заявления, но ответить ничего не успела. Гад отпустил мои волосы, взял за подбородок и поцеловал.

У меня в крови словно химическая реакция произошла. Только что сердце билось хоть и часто, но ровно, а тут словно на миг перестало, а после пустилось вскачь, разнося по венам странную жидкость, в которой словно пузырьки шампанского появились. Это пьянило, это лишало сил и воли, это… это сводило с ума.

Я даже не думала сопротивляться или отталкивать его. Мои пальцы вцепились в рубашку парня, я встала на цыпочки, прижимаясь к его груди и отвечая на поцелуй. А Данил… как только он почувствовал отклик, в парня словно демон вселился. Руки на моем теле… на талии, в волосах, сжимающие так, словно он боялся, что я сейчас убегу или исчезну. Страстные губы, от которых через несколько секунд этого невероятного поцелуя уже ныли мои. Огонь в крови, ни единой мысли в голове… И как же это было прекрасно!

Мы оторвались друг от друга через несколько минут. Даня прерывисто выдохнул и прижал меня к себе, уже ласково поглаживая по лопаткам. Потерся носом о висок, поцеловал в ухо и тихо проговорил:

– Ох, Зарка… все же довела.

– Что?..

– Я весь вечер этого хотел. С того самого момента, когда тебя в дверях комнаты увидел. Уже тогда мысли были только о том, что надо затащить тебя обратно и не выпускать до утра. А то и все каникулы.

Я молчала, в шоке переваривая эту информацию.

– Ничего не понимаю.

– Да? – он потянул меня за волосы, заставляя запрокинуть голову, и снова поцеловал. На этот раз долго, томно… многообещающе. – Все еще непонятно?

Мне было понятно только то, что я схожу с ума. Потому что сейчас, в этот момент, я обнимаюсь и целуюсь с тем, кого терпеть не могла с младшей школы, а теперь… а теперь, боже, у меня белье от него было мокрое.

– Это неправильно, – пробормотала я, стараясь убедить в сказанном в первую очередь себя.

Данил только усмехнулся и, толкнув меня к стене, наглядно показал, что чем больше я буду болтать, тем больше неправильного будет происходить.

А это неправильное было восхитительным…

Твердая прохладная стена за спиной и контрастом к ней горячее тело, которое прижималось впереди; обжигающие ладони, скользящие по рукам, талии, животу… и с каждой секундой они смелели все больше, а я не находила в себе сил прекратить это сладкое безобразие.

Силы нашлись, когда руки слишком уж осмелели, и Гад, жарко дыша мне в шею и покрывая ее поцелуями, вдруг сжал руки на моих ягодицах и скользнул одной ладонью к краю платья.

– Даня!

Он замер, прерывисто выдохнув. После медленно, словно через силу, оторвал от меня руки и распластал ладони на стене по обеим сторонам от моей головы.

– Прости… Я слишком завелся.

– Ничего-ничего, – поспешно заверила я, ощущая, что отсюда стоит драпать просто-таки со скоростью ветра. Вот только путь к побегу преграждало крупное мужское тело, которое пока и не думало отодвигаться. – Отпусти меня, а?

Я, конечно, в общем-то, понимала, что вопрос был глупый, но надежда умирает последней, верно?

Надежда даже сдохнуть не успела, как раздался скрип открываемой двери, замолкшие голоса, а после тихий, но почему-то очень страшный, рык Данила.

– А ну все вон!

Я вздрогнула, а там буквально через две секунды захлопнулась дверь, и раздались торопливые удаляющиеся шаги. В голове даже не слово крутилось, там уже сразу отплясывал такой полный белый полярный зверек.

– Я тоже пойду? – нерешительно предположила, глядя на парня огромными и круглыми от шока глазами.

– Обязательно, – ответил он. – Вот сейчас поговорим и пойдем.

– Может, не надо?

– С каких пор ты стала такой трусихой, Зараза? – насмешливо протянул Гад, прищурив глаза.

– Я разумно осторожна.

– Нет. Ты сейчас совсем неразумно хочешь сбежать куда подальше, все забыть и меня не видеть еще очень долго. Так ведь?

Я только подавленно молчала. Да, это было нервно и неправильно, но меня в чем-то можно было понять. Мне не везло с мужчинами, а тут он… и КАК. Боже! Меня никогда не целовали вот так! Это было пугающе, это было возбуждающе… это было так прекрасно, что мне захочется повторять это снова и снова. А Дан – создание ветреное. У Дана есть пантерки. Так что да, я хочу лишь сбежать и зализать раны, выдворив из памяти эту ночь.

– Зара, Зара… – он медленно провел пальцами по моей щеке. – Ты помнишь, с чего я начал?

Я только скептически на него покосилась. О, да, после того, что он устроил, я, разумеется, помню вот каждое слово. Я помню только каждый жест… каждое движение. А это было информативно совершенно в другом свете.

– Нет.

– А зря. Так вот, меня всегда удивляло в тебе одно – удивительнейшая слепота. Как ты могла не видеть то, что, казалось бы, лежит на поверхности. Такая умная девочка и такая… выборочно слепая.

– Я ничего не понимаю.

– Все ты понимаешь, – усмехнулся он. – Прекрасно понимаешь, что вся эта страсть не прямо сейчас появилась. Я схожу по тебе с ума, Зара. Давно. Я безнадежно тобой болею. Ты и правда моя личная, персональная Зараза, от которой никакими антибиотиками не излечиться.

– Ох-ей… – потрясенно выдохнула я. – И… давно?

– Давно, – кратко ответил Даня и, взяв меня за руку, потянул в сторону диванчика. Видя, что я иду с неохотой, настороженно косясь на диван, он остановился, нежно меня обнял и, взяв лицо в ладони, поцеловал щеку. – Зара… мы просто поговорим. Обещаю. Я даже целовать тебя не буду.

– И трогать, – тотчас попробовала отвоевать побольше позиций.

– Нет, – решительно отрезал Гад. – Не проси от меня невозможного.

– Но… – поймав его темный, с искрами желания взгляд, я поняла, что тут лучше не спорить, а то потеряю даже те бонусы, что получила.

– Вот и умница, – довольно усмехнулся этот тиран и деспот. Мы сели, и Дан притянул меня к себе, все еще не отпуская ладонь. – Итак… на чем мы остановились?

– На “давно”.

Я присмирела. Сидеть рядом с большим, теплым и властным мужчиной мне нравилось – в этом было что-то новое и очень… волнительное.

– С младших классов, собственно, – немного подумав, ответил Дан. – Меня же перевели в вашу школу в середине года. И вот иду я такой по коридору, погруженный в себя, ведь боязно и все такое, и не замечаю, как сбиваю кого-то. Это оказывается маленькая, смуглая и черноволосая девчонка. Наверное, сразу и влюбился. Стою, смотрю на тебя и ничего сказать не могу. Ты вскочила, треснула меня портфелем и, обозвав, скрылась в толпе. А я все еще обмирал. Вот и не верь после этого, что можно влюбиться с первого взгляда.

– Что? – я потрясенно выдохнула, тоже вспоминая первую встречу. – А мне ты тогда показался очень высокомерным. Сбил с ног, да еще и стоит, пялится с такой противной рожей, словно это я еще и виновата!

– Ну вот теперь ты знаешь, почему так было, – тихо рассмеялся гад и нежно поцеловал меня в висок. – А дальше… дальше ты на меня уже обиделась, и никакой возможности подружиться с настолько понравившейся девочкой уже не было. И как-то само собой получилось стать врагом.

– Угу… с толком, смаком, расстановкой и удовольствием от процесса.

– Не без того, – согласился Данил. – Ты оказалась девочкой с выдумкой и фантазией – это было весело.

– Кстати… влюбленный. Если такой уж влюбленный, то почему… девочки все эти и пантерки?

– Потому что я не знал, с какой стороны к тебе подойти? – вопросом на вопрос ответил Дан. – Мне кажется, в курсе истинного моего к тебе отношения были совершенно все, кроме тебя. У меня даже беседа с твоим отцом случилась еще в старших классах! Когда мне пообещали, если обижу в определенном смысле, оторвать все, что делает меня мужчиной.

– ЧТО?! – окончательно опешила я. – И родители знали?

– Да.

Краткость – сестра таланта.

– И Виталик с Димкой?

– Да.

Определенно сестра.

– А на вопрос ты так и не ответил! Пантерки! Которые терпеть меня не могли.

Он посмотрел на меня, как на полную дурочку, а после подвел к большому настенному зеркалу и сказал:

– Ассоциаций не навевает?

Я стояла и смотрела. На свою смуглую кожу, длинные и тяжелые черные волосы, кошачий разрез глаз и стройную, спортивную фигуру.

– Блин…

– Блин, – согласился он. – Представь себе мою радость, когда я осознал, что лишь тебя заменяю? А ведь сначала я и правда всерьез считал, что избавился от наваждения, и ты уже не занимаешь все мои мысли и фантазии. А потом… а потом бурный секс с очередной пантеркой и не менее бурный скандал после за чужое имя в постели. И угадай какое?

– Зара… – шепнула я, все еще глядя в зеркало, но уже на него.

– Да, – медленно ответил Дан и, наклонившись к моему уху, протянул возбуждающе хриплым голосом: – За-а-а-ар-р-р-ра…

У меня мурашки прошлись по коже, а дыхание перехватило. Он понимающе усмехнулся и снова меня обнял, продолжая рассказывать.

– А дальше был институт. И мне некоторое время пришлось смотреть, как к тебе липнут всякие подозрительные личности. И я даже некоторое время пытался с этим мириться. Правда пытался! Аж дня три…

– А потом? – поинтересовалась я, уже начиная догадываться, что услышу.

– А потом я пьяный иду к себе в общагу, а там стоит твой новый мудила и хвастается, что еще чуть-чуть, и он трахнет главную недотрогу курса.

– Можешь не продолжать, – я прекрасно помнила, как один из моих кратковременных парней попал в больницу с переломом руки.

– Ну, раз уж начал… – Данил провел ладонью по моим волосам. – Знаешь, наверное, мне должно быть стыдно. Ладно, если тебе будет от этого легче, – мне стыдно! Но как же мне охеренно хорошо, что я так никого к тебе и не подпустил.

– Сам трусил со мной говорить, а вот бить всех, так мы мастера, – недовольно буркнула я.

– Я не всех бил, – возразил Дан. – Тот просто выбесил. Он известный козлина был, много девчонок обидел, так что, поверь, свое наказание заслужил. В основном я с мужиками говорил. Спустя пару бесед даже самые наглые и стойкие убеждались в том, что тебя лучше оставить в покое и ни в коем случае не рассказывать о причинах.

– Слушай, получается, тот мой парень с “Я не люблю людей” – это тоже твоих рук дело?

– Ну-у-у-у…

Ага, все понятно.

– Ну ты и сволочь!!!

– Гад, – послушно согласился Данил. – Не спорю, соглашаюсь.

А-а-а-а-а, ну как с ним скандалить с таким-то подходом?!

– А сейчас что случилось? С чего вдруг решился?

– Подумал и осознал, что хочу, чтобы ты была со мной. Я много думал, Зарка. Я хочу не просто встречаться… я больше хочу. Дольше. Серьезнее. А потому осознал, что пора заканчивать это дело и начинать тебя добиваться. Вот и… вот.

Он развел руками.

– Что “вот”? Родителей тоже ты подговорил?

– Ага.

– Ну, мама… – пробормотала я, вспоминая тот самый многозначительный перекос смайла.

– Хотя я, конечно, не так все хотел. Красиво объясниться, цветы подарить, осторожно поцеловать… а потом ты упала в мои руки, и все. Голову отключило с ходу и надолго.

– Да я заметила! – я невольно коснулась все еще припухших и чуть ноющих губ.

– Ну что, Зара…? – он снова приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Ты дашь мне шанс?

– А если нет? – любопытства ради осведомилась я.

– А так может быть? – тихо рассмеялся Данил, хотя я видела тлеющую на дне глаз тревогу. – Если не дашь, то, боюсь, я буду очень наглым и настырным. Ты не представляешь, что я могу творить на пути к цели. Особенно, если эта цель сама хочет ко мне.

– Ладно, я подумаю, – капризно заявила я в ответ, стараясь приглушить прорастающий в душе росток искристой радости и осознания, что я тоже давно и безнадежно люблю этого мерзавца.

– Думай, – выдохнул он мне в губы и поцеловал.

Спустя минуту, когда мы оторвались друг от друга, и я чуть-чуть отдышалась, то спросила:

– Ты же сказал, что не будешь меня целовать!

– А я обманул, – дьявольски усмехнулся Данил и снова потянулся к моим губам. – Я люблю тебя, Зараза моя. Помни про это. Всегда помни, хорошо?

– Хорошо, – совершенно глупо и счастливо улыбаясь, проговорила я и полюбопытствовала: – А что бы было, если бы я попыталась удрать и не стала тебя слушать?

– Как это не стала бы? – наигранно удивился Гад. – Если ты связана новогодней гирляндой, то убегать и не слушать очень сложно, Зарочка.

– Ах ты, бессовестный!

– О да, – хмыкнул парень и пропел: – Раз-два-три, елочка, гори!

И снова поцеловал. А потом снова и снова. И еще раз. До тех пор, пока у меня совсем не осталось мыслей.

А про эту присказку, переложенную на нашу ситуацию, мы потом со смехом рассказывали друзьям. Потом. Сильно потом.

Где-то вне времени и пространства

– Раз-два-три, елочка, гори? – крайне ехидно поинтересовалась Мандаринка, глядя на своего коллегу и вражину.

– Именно, – невозмутимо кивнул Ель, который довольно глядел в глубины затухающего волшебного зеркала.

Рина тоже покосилась на зеркало и внутренне понадеялась, что она не покраснела. Наблюдать за парочкой, которую сводил зеленый и хвойный, было очень… будоражащим занятием. Больно огненные ребята.

– Ты справился, – наконец, проговорила Мандаринка и вскочила с пуфика.

– Все, деревянный, пошли отчитываться Новому Году! И мы свободны. Мне надо еще дух своего компонента праздника в разных городах проверить.

– Деревянный? – крайне нехорошим тоном протянул Ел.

Рина замерла, стоя к нему спиной, и… и ощущая как сердце глухо бухает в груди, а пульс сбивается.

– Ну, а что, скажешь, я грешу против истины? – наконец что-то для себя решила фея и повернулась к брюнету с самой своей ироничной улыбочкой. – Ты, наверное, единственный из ныне живущих, полностью оправдывающий звание “бревна”!

– Что? – очень тихо и спокойно повторил молодой мужчина.

В бедовую мандариновую голову пробралась мыслишка, что она, возможно, перестаралась, и девушка попыталась пойти на попятный.

– Ничего. Пошли, колючка.

– А ну иди сюда, – свистящим шепотом позвал Ель, делая первый шаг вперед. – Я тебе сейчас покажу… и бревно, и колючку, и деревянного!

На этом, без сомнения, эпичном моменте у Мандаринки отвисла челюсть, а Ель, стремительно метнувшись вперед, перехватив попытавшуюся было удрать фею и взяв за плечи, хорошенько встряхнул:

– Что ж у тебя совсем мозгов-то нет, рыжая наша?

– А что ж у тебя скорость мышления, как у улитки, хвойный наш?! – как обычно, не осталась в долгу фея и попыталась вдобавок пнуть “товарища”.

– Ах ты, поганка! – возмутился он и прижал ее еще ближе, для надежности зажав руки девушки между их телами.

Еще некоторое время они самозабвенно ругались, хотя в голову Ела все чаще приходила мысль, что, когда Мандаринка злится, ее глаза сверкают особенно ярко, щечки чуть краснеют, и она очень волнующе закусывает полные губы. А Рина в это время сходила с ума от близости мужского тела, внезапно поняв, насколько оно желанное и насколько хочется от него большего… да и просто другого. И перед глазами невольно вставали картины, недавно виденные в волшебном зеркале. Только перед внутренним взором та пара превратилась совсем в другую. Рыжая девушка сходила с ума в руках темноволосого мужчины…

Когда они перестали ругаться? Когда она, плотно прижатая, ощутила, что он неравнодушен к этой близости? А он, глядя в глаза внезапно замолкшей Мандаринки, понял это?

И да, стоит ли удивляться тому, что уже через несколько секунд Ель склонился и так же яростно, как недавно спорил, поцеловал свою Мандариновую Фею?

Не важно, люди вы, сказочные существа или даже символы такого праздника как Новый Год – перед любовью равны все.

И да, если между вами бегают искры, то, быть может, это не злость и раздражение, а нечто иное и гораздо более прекрасное?

Новый Год время сказок и чудес – хотя бы раз в год их стоит пускать в свою жизнь. Под звон бокалов, под запах мандаринов и новогодней елки, или, быть может, стоя под крупными хлопьями снега. Чуду надо позволить случиться, ведь только ради этого оно и бродит рядом с нами. Ждет момента.

С Новым Годом!