Эйр, оглядывая пространство, пыталась найти взглядом брата. Вот только никого так и не было.

Тогда девушка прикрыла глаза, сосредоточилась, однако всё вокруг и так заполонила энергия брата, которую он намеренно распылил, чтобы не нанести вреда планете. Плотные, тяжёлые потоки словно висели в воздухе туманом.

Эйр взмыла выше, а затем круто взяла ещё вверх, сделала широкий круг над местностью, оглядываясь и продолжая с тревогой в сердце искать хоть кого-то — хотя бы едва различимый силуэт, хотя бы вспышку другой энергии.

Но пространство продолжало оставаться пустым…

Они пропали. Это был портал. Видимо, как тогда, раньше, когда был активирован портал глазами Сарнойлов, сейчас, в результате получения такого количества энергии, открылся куда больший и затянул их.

Эйр бессильно зависла в воздухе.

Земли Рода Вяземских. Семь часов спустя:

Леонид сидел на своей постели в тишине и абсолютной пустоте. Комната казалась слишком большой, стены — далёкими, а тени в углах — густыми и неподвижными. Раны уже исцелила Марфа: кожа была чистой, без шрамов.

Парень старался не думать ни о чём. И мысли, словно боясь потревожить его, обходили стороной. Все, кроме одной.

Он сделал это. Разорвал связь, как было написано в древних книгах.

Книжный червь. Да, именно им он и был, часами пропадая среди пыльных полок, изучая как старые книги, так и различные носители информации в тайных залах, куда его иногда пускали по знакомству родителей. Там всегда пахло старой бумагой, сухими чернилами и чем-то металлическим — запахом древних артефактов.

Именно там, в книгах, Леонид и нашёл скрытую информацию о связи. Что самое забавное — так это то, что сами Этараксийцы полностью не знают свою силу. Они пользуются ею, но редко задумываются, что есть и другие грани…

В записях говорилось о том, кто однажды уже разорвал свою связь насильственным способом. Правда, само имя не упоминалось, и даже больше — было вычеркнуто так тщательно, что на бумаге остались только глубокие, рваные борозды, так что Леонид не знал, о ком идёт речь.

В том методе практически не описывалось, что будет после насильственного разрыва, но говорилось, что это точно выйдет, если второй связанный возненавидит первого.

И сестра возненавидела его.

Благодаря этому Леониду удалось полностью лишить её связи как с собой, так и с главой. На момент, пока он этого не сделал, крупицы оставались, как тонкие ниточки, едва ощутимые, но всё же тянущиеся. Но теперь — точно нет.

И это поможет ей не сойти с ума. Да, будут последствия, однако сейчас, на пике этой проблемы, сестра могла бы натворить дел, поэтому ему пришлось пойти на крайние меры.

Правда… Эффект должен был быть другим. Саша должна была просто охладеть ко всем вокруг, а особенно к нему. Закрыться, отстраниться. Но…

Парень опустил взгляд в пол, будто ища там ответ, и шепча, почти беззвучно, произнёс:

— Королева… Мертва?

Его сестра прямо у него на глазах стала королевой Этараксийцев, а значит, он прав в своих суждениях. Видимо, дела у Этараксийцев очень плохи…

Думать об этом Леонид не хотел, так как его мысли переключились на сестру.

Сперва перед глазами встал тот холодный, отрезающий всё лишнее взгляд, а затем — прежняя Саша, смеющаяся, ворчащая, спорящая, и на этом контрасте стало ещё дурнее.

Вот уж точно гений… Даже сила Королевы выбрала именно её, а не кого-то другого.

Вспомнив о словах, которые он ей говорил, Леонид тихо выдохнул, чувствуя, что его сердце даже не дрогнуло. Он ожидал боли, но внутри было пусто, как в выжженной комнате. Последствия насильственного разрыва уже дают о себе знать.

Произнося те слова, парень не ненавидел сестру… Он ненавидел себя. Но иначе ей нельзя было помочь, поэтому пришлось убеждать себя, что ненавидит именно её. Что, конечно же, было непросто. Каждый раз, когда он поднимал на неё глаза, приходилось давить в себе привычную теплоту и заменять её холодом.

Теперь, после того как они лишились связи именно этим методом, ему с Сашей предстоит заново учиться быть братом и сестрой. Без подсказок инстинктов, без постоянного тихого присутствия друг друга где-то на краю сознания.

Впрочем… Это не так уж и важно. Леонид не сомневался, что поступил верно. Иначе было нельзя…

Он опустил взгляд на собственные ладони, машинально сжав и разжав пальцы.

Неожиданно парень услышал шум в замке и вскочил. Постель скрипнула, одеяло соскользнуло на пол. Быстро подойдя к окну, Леонид отдёрнул тяжёлую штору и увидел, что к замку летит дирижабль.

Выдохнув, парень отступил от окна. Сейчас ему предстоит не самый простой разговор с Сашей.

Какое-то время спустя. Место — неизвестно:

Сознание возвращалось медленно, толчками и рывками. Словно волны в абсолютной темноте дна какой-то быстрой речки пытались вытолкнуть меня, как пробку из воды, но им мешала корка льда сверху.

И сквозь эту корку я слышал чей-то приглушённый голос:

— Я не уйду, пока не убежусь, что с ним всё в порядке!

Повисла тишина, тяжёлая и вязкая, будто вода под этим самым льдом, а затем снова тот же голос:

— Не знаю я! — этот кто-то, кажется, девушка, повысила голос. — Не знаю! Но… — дальше голос вновь стал тише, словно говорящая отвернулась в сторону. — Я всё для себя решила…

Вновь была тишина, вновь удары о лёд, пытающиеся пробиться наружу, а затем тот же голос, на этот раз холодный и твёрдый, как сталь:

— Если ты меня сейчас выдернешь — будешь сама заниматься своими копьями! Плевать мне, сколько я тут уже нахожусь! И плевать, что его оберегает тёмная энергия!

Все эти голоса доносились не в один миг, а через какое-то время. Через какое — я не знаю. Сознание пыталось за них уцепиться, но перестраивающееся тело перетягивало всё внимание на себя.

Затем голос вновь заговорил, но уже приглушённо и как-то с печалью, будто говорящая сидела совсем рядом и склонилась надо мной:

— Знаешь, тигрёнок, в последнее время я надеюсь, что ты очнёшься, но потеряешь память… Возможно, что сразу после этого у нас получится начать всё с начала. Только ты и я… На этой чужой планете…

Сознание, не пробившееся вверх, вновь ушло на дно, увлекаемое водоворотом воды с кусочками льда.

Там, вверху, в месте, куда стремилось сознание, потихоньку начал пробиваться свет. Сначала — едва различимая сероватая мутная полоска, потом — чуть более яркая точка.

— И всё же ты странный… — на этот раз голос был задумчивым, почти насмешливым. — Нас обходят стороной все твари, а вчера, когда пришла особо крупная тварь, твой меч вдруг «ожил» и убил её молнией. Кстати, а это разве не меч императорского Рода?

Таких обращений было много. Кто-то говорил со мной и очень часто называл тигрёнком. Каждый раз тон говорящего был разным: добрым, весёлым, печальным, злым, яростным, негодующим.

Порой этот голос проклинал меня, но… Всегда был рядом. Сознание цеплялось за него, устремляясь вверх и желая пробиться к нему, зная, что он ждёт, пока это произойдёт.

Удар за ударом в круговороте волн подо льдом и… Трещина стала больше. Понимая, что нужно закреплять успех, сознание начало бить в эту трещину с безудержной силой, стремясь пробить её окончательно. Лёд тонко звенел, крошился.

И наконец… Это произошло.

Глаза открывались медленно, даже как-то нерешительно и неохотно, будто веки налились свинцом. Но вот появилась узкая щёлка, а затем они распахнулись полностью.

Вокруг стояла темнота, густая, но не сплошная. Рядом колыхались какие-то отблески — судя по всему, от костра — и слышался треск деревяшек в нём. Воздух был прохладным и влажным, пах дымом и чем-то пряным — возможно, травами, брошенными в огонь.

А высоко в ночном небе сияли звёзды.

Вглядываясь в них, я понял, что они мне неизвестны. Нет, я вижу пару знакомых… Но не более… Созвездия были чуть «съехавшими», линии не складывались в привычные рисунки.

Я не ослеп, и это радовало. Память возвращалась вслед за зрением, как и ощущение тела. Ноги и руки казались немного чужими, тяжёлыми, но уже послушно отзывались на попытки шевельнуться.

Я лежал под чем-то тёплым, укрывающим меня со всех сторон. Ткань была шершавой на ощупь, местами закопчённой и пропахшей дымом, но удерживала тепло. Медленно, стараясь не навредить себе, повернул голову, с удивлением понимая, что ничего не затекло, и мышцы не сводит судорогой.

Когда только очнулся, начал по привычке разгонять энергию, но сейчас понял, что всё это время моим телом кто-то занимался.

Немного в стороне трещал костёр с треногой над ним и котелком. Оранжевые языки пламени лениво облизывали закопчённые стенки, время от времени выбрасывая искры в тёмный воздух. Над костром подрагивал горячий воздух, искажая силуэты вдали. Рядом лежало бревно, а на бревне, накинув капюшон на голову, сидела Ольга.

В глазах девушки, бледно освещённых костром, дрожало пламя, пока она смотрела на меня, словно чего-то ожидая. Лицо было уставшим, под глазами пролегли тёмные тени, губы сжаты в тонкую линию. Пальцы, сжимающие палку, которой она помешивала угли, слегка напряжены.

В памяти сразу пронеслось воспоминание о голосе. Точно… Это была она.

Горло было сухим. Я сглотнул, чувствуя, как по горлу болезненно прошёлся первый глоток холодного воздуха. Открыв рот, тихо и хрипло спросил:

— Где мы?

Она усмехнулась, уголки губ дёрнулись вверх, но в этой усмешке не было радости — скорее, усталое смирение. Ольга отвела взгляд к костру, какое-то время молчала, будто выбирая слова, а потом ответила:

— Если бы я знала… Это какая-то планета. Я была-то всего на одной, помимо Земли, так что у меня можешь не спрашивать, — она вновь пару секунд помолчала, подбросила веточку в огонь, наблюдая, как та вспыхивает, но всё же продолжила: — Ты как, пришёл в себя?

Я задумался, вновь переведя взгляд в космическое пространство. Хоть и пришёл в себя, но мозгу нужно время, чтобы принять действительность. Звёзды над головой казались слишком яркими, воздух — слишком резким, а тишина леса вокруг — непривычно плотной.

Последствия от слишком резкой перестройки тела. Эта ещё повезло, что меня не разорвало энергией…

Прежде чем ответить, решил немного прийти в себя, а именно — подняться.

Тело отозвалось слабой дрожью, но послушалось. Вылезя из, как оказалось, спальника, я медленно поднялся, опираясь рукой о землю. Под ладонью оказалась прохладная, слегка влажная почва. Ноги чуть покачивались, но уже держали. Я встал и вновь посмотрел на звёзды.

Прикрыв глаза, сконцентрировался на своих ощущениях и понял… Что тут нет Яны и Саши.

Резко посмотрел на Ольгу, спрашивая:

— Где Яна и Саша???

Голос сорвался на более высокий тон, чем я рассчитывал. Девушка внимательно, даже оценивающе, посмотрела на меня и фыркнула, вскинув бровь.

— Понятия не имею. Когда мы тут оказались — я их не увидела. Так что не знаю, — она пожала плечами, но пальцы, сжавшие палку, дрогнули.

Чувствуя, как внутри поднимается холод, я прикрыл глаза, концентрируясь на связи.

Ощущаю Яну… Она очень далеко отсюда, не на этой планете. А вот до Земли дотянуться не могу. А это значит, что меня, Сашу и Яну раскидало в определённом радиусе.

От сердца отлегло. Яна жива — и это хорошо. Саша стала Королевой, а значит, точно сможет о себе позаботиться. При условии, что случайно не раскроет себя.

Я ещё раз глубоко вдохнул, подавляя накатившую панику, и посмотрел на Ольгу, задавая вопрос:

— Сколько прошло времени с момента, как мы здесь оказались?

Девушка вновь опустила взгляд к костру, на этот раз перемешивая веточкой угли, от чего в сторону брызнули искры. Тень от капюшона закрыла половину её лица.

— Ты уверен, что хочешь это узнать? — голос девушки прозвучал саркастично.

Слыша её, я только сейчас по-настоящему ощутил энергию Ольги. Нова пятого ранга.

От автора: Уверен, многие заметили, что главы стали в последнее время больше. (Ну, кроме этой) Как и обещал — пытаюсь менять стиль, обращать больше внимания на детали и делать текст чуть реще. Надеюсь, что вам такой стиль нравится больше.

Буду признателен за лайк авансом! Также прошу не паниковать раньше времени и набраться терпения! Поверьте — вы будете удивлены произошедшим изменениям после войны)

От автора: Ближайшие главы примерно две будут поделены на историю «до» и «после». В истории «до» будет рассказываться о том, что случилось после войны с Родом, а «после» — это уже время, когда ГГ очнулся.

Сделано это, чтобы вы не запутались в будущем и было меньше непонимания ситуации. После пары глав вернётся прежний формат.

Земли Рода Вяземских. После боя в Сибири:

Эйр, спустившись по трапу, шла практически ни на кого не глядя. Всё происходящее проплывало мимо неё фоном: суета у трапа, шорох и гул спешащих ног, негромкие реплики, — всё сливалось в гулкий, но пустой шум. Эйр шла в замок, даже сейчас продолжая раздумывать над ситуацией.

Немногочисленные горничные, выбежавшие, чтобы встретить вернувшихся, склонились у входа в замок, низко опуская головы. Кто-то робко поднял взгляд, надеясь поймать её глаза, кто-то нервно теребил край фартука. Но Эйр и не заметила их, проходя мимо и входя внутрь.

Только когда на пути девушки появился какой-то объект, резко отскочивший в сторону, она словно отмерла и посмотрела на фигуру сбоку. На Леонида.

Парень стоял на шаг в стороне. Он смотрел не на неё, а в сторону выхода, словно что-то обдумывал. Поклонившись ей коротко и сдержанно, он спокойно, без лишних слов, пошёл к выходу.

Эйр проводила Леонида взглядом и невольно вспомнила то, что происходило на поле боя: Саша стала Королевой Этараксийцев. Кто бы мог подумать… Впрочем… Сейчас нужно думать о другом.

Решительно зашагав по коридору, девушка чуть сильнее сжала губы и приготовилась к не самому простому разговору.

Два часа спустя.

Члены Рода, только что вернувшиеся, уставшие, но собранные, с лёгкими улыбками, потому что они смогли пережить эту мясорубку, по просьбе Эйр собрались все в одном большом кабинете с чёрным широким овальным столом, креслами и белыми шкафами с книгами у стен.

Все были немного удивлены такой срочной просьбе, но собрались быстро. В тот момент никто и не задумывался о том, что могло что-то произойти. Ведь иначе им сразу бы обо всём рассказали. Усталость от боёв смешивалась с облегчением — они вернулись, они живы, и это уже казалось почти праздником.

Когда Эйр вошла в кабинет, она увидела, что все уже расселись по своим местам. Кто-то опёрся локтем о стол, кто-то сидел слишком прямо, как на построении. Справа у начала стола, ближе к окну, через одно место, сидели Аня и Аяна; обе выглядели напряжёнными, но по-своему собранными: Аня то и дело сжимала и разжимала пальцы, а Аяна сдержанно водила взглядом по лицам.

После них своё место заняли Славка с Анатолием и Артуром. Слева в самом начале стола было её пустующее место, а после сидели Гриша, Максим и Катя. Дальше — старушка Марфа и старик Александр, сидевшие почти неподвижно. После них — баронесса Анастасия.

Эйкхирия осталась на улице, сказав, что ей сейчас нужно кое-что обдумать, а Инкар остался на поле боя, рыская и ища Сергея.

В битве он был ранен, поэтому брат отправил залечить раны, а когда дракон вернулся… Всё уже было кончено.

Остальные места пустовали, как и место у самого окна, где должен был сидеть брат. Пустое кресло притягивало к себе взгляды. Эйр, идя быстро и решительно вдоль стола, остановилась между двумя креслами, но не села на своё. Она стояла, оглядываясь, однако взгляд держала не на одном ком-то, а поверх всех.

— А где брат? — с лёгкой улыбкой спросил Гриша. — Неужели полетел сразу в столицу? Да и Яны тоже не видно…

Только в этот момент все посмотрели на неё уже не просто с любопытством, а слегка взволнованно.

Эйр мельком взглянула на парня, но ничего не ответила.

— Сестра? — тихо, но настойчиво позвал её он.

Пересохшие губы девушки с усилием разлепились, и она ответила:

— Асшель не в столице.

По лицам прошла волна удивления, кто-то вскинул брови, кто-то резко перевёл взгляд на пустое место у окна.

— И не в Сибири, — её тон, сухой и собранный, накалил обстановку ещё больше.

Общее удивление мгновенно сменилось напряжением. Пока ещё не сильным, но уже явным.

— И не на Земле… — закончила девушка.

— И… — вмиг пересохшим голосом и с волнением в сердце начала Аня, — где же он?

В кабинете стояла тишина. Гнетущая, вязкая и… Тяжёлая. Она ощущалась так, словно в этом месте вмиг не осталось кислорода и сейчас каждый пытался понять, как дышать дальше. Никто не двигался, прокручивая в голове то, что только что услышали.

Эйр, закончившая рассказ, стояла со сложенными на груди руками, смотря всё также над головами собравшихся, словно её взгляд был устремлён куда-то сквозь стену.

— Но, — сглотнув ком в горле и с волнением в голосе привлекла к себе внимание Аня, — ты же знаешь, где он?

Девушка сцепила пальцы под столом так сильно, что костяшки побелели, и всё равно не чувствовала этого.

Все взгляды вновь обратились на Эйр, и она помотала головой.

— Нет. Понятия не имею. Их перенесло порталом и сейчас они могут быть где угодно. Единственное, что… — девушка крепко и глубоко задумалась, опустив взгляд на стол и на миг прикрыв глаза, — единственное, что они точно в этой галактике. Глаза Сарнойлов не смогли бы перенести их в другую.

Слово вновь взяла Аня:

— Это же значит, что мы сможем его найти? Правда?

Аяна, которая тоже нервничала, как и все в кабинете, сжимала кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней.

Эйр, чувствуя на себе взгляды, стояла всё также ровно и неподвижно.

— Нет, Аня. Галактика огромна, и где брат — я не знаю. Может, он где-то близко, а может — на противоположной стороне галактики.

— Но надо же что-то делать! — заговорила и Аяна, резко подняв голову и оглядывая всех. — У нас же есть портал, разве мы не сможем воспользоваться им?

— Нет, — помотала головой Эйр. — Наш портал недостаточно мощный, чтобы дотянуться. А даже если и дотянется до центральных миров — до дальних точно нет. В случае, если мы откроем свой портал всей системе порталов, Земля окажется в опасности. Так что нам в любом случае сейчас остаётся только ждать хода брата.

— А мир-корабль? — заговорил, также, как и Эйр, скрестивший на груди руки, Славка. Он чуть откинулся назад, взгляд оставался тяжёлым и внимательным. — Там тоже есть портал. Разве нет? Даже если мы не можем рассекречивать Землю, как насчёт того, другого, на второй планете с наследием?

Девушка задумалась.

— Я думала об этом, но нет. Это всё равно значит, что нужно ждать, пока ход сделает брат.

Немного вперёд подалась Марфа, её сухие пальцы крепче сжали подлокотники кресла.

— Но хоть что-то же можем мы сделать? — в голосе старушки слышалась тихая, упрямая надежда.

Гриша быстро посмотрел на неё, потом снова на Эйр, и спросил:

— Если мы поднимем в космос второе наследие или наследие с этой планеты, получится ли у брата вернуться на них?

— Нет, — помотала головой Эйр. — На мир-корабль у него телепортироваться не выйдет из-за того, что у нас нет с ним никакой связи. Он просто не сможет получить координаты.

Все, кроме девушки, вновь сидели в тишине, слегка побледнев, но никто не паниковал. Что успел каждый из них понять — так это то, что паника ничего не решит. Нужно думать, а не сомневаться и не быть опрометчивыми.

Аня прикрыла глаза, и Эйр, взглянув на неё, почувствовала, как девушка начала использовать свою связь. Сама Эйр ранее уже пробовала дотянуться, но ничего не добилась, однако не собиралась мешать Ане, понимая, что ту, кто носит под сердцем будущего ребёнка, слова точно не убедят.

Аяна, как и Аня, тоже медленно прикрыла глаза, выравнивая дыхание.

В энергетическом плане Эйр видела, как дрожит их энергия: она тонкой струйкой вытекала вверх, сквозь потолок, медленно тянулась ввысь. Обе девушки через секунд тридцать начали хмуриться, на лбах выступили мелкие морщинки, и слегка вспотели, хоть в кабинете и была умеренная температура.

Остальные молча наблюдали за ними. Взгляды были прикованы к двум фигурам, и в каждой молчаливой надежде звучало одно и то же: «Ну же…»

Не прошло и двадцати секунд, как Аня, широко раскрыв глаза, тяжело задышала, хватая воздух, словно только что выбралась из глубины, пока по её лицу стекали капли пота. Через пару мгновений то же самое случилось и с Аяной. Она провела тыльной стороной ладони по лбу, стирая пот, и молча опустила взгляд на стол.

Эйр, посмотрев на пустое кресло брата, не стала садиться в него, а отодвинула своё, садясь в него.

— Ваша связь слишком слаба, чтобы дотянуться. Чтобы у вас это вышло — вам нужно лет шестьсот практиковаться.

Слово вновь взял Гриша:

— А если нам поднять наследие и на нём отправиться на поиски?

— Гриша, — покачала головой девушка. — Пока каждый из вас не станет минимум новой — вы не сделаете и шага с этой планеты. Я просто не позволю вам. Мой брат бродил по далёким мирам, когда вас ещё в проектах не было, как и ваших родителей, так и ваших дедов и бабушек. Я так же, как и вы, переживаю за него, но реальность диктует свои правила. Хотите отправиться за ним — тренируйтесь, становитесь сильнее. В ином случае — мы будем ждать.

Аня, всё это время молчавшая, глубоко вдохнула побольше воздуха и вновь прикрыла глаза на пару мгновений. Когда она их открыла, положила на стол руки, переплетя пальцы, и взглянула на всех собравшихся уже куда спокойнее, хоть в груди у неё и стучало громко сердце. Голос девушки стал уверенным.

— Эйр права. Сейчас главное сосредоточиться на нас самих, ведь у нас… Проблемы никуда не делись, и их лишь прибавилось.

Раздумывая и при этом теребя свои пальцы, девушка продолжила:

— В столице, во время битвы с королевой Роя, Серёжа… Убил королеву в императоре, когда она вселилась в него. Но… При этом он пронзил грудь императора при Леониде, Егоре и не только…

Эйр тяжело выдохнула, её плечи едва заметно опустились, пока все остальные нахмурились ещё больше. Несколько человек обменялись быстрыми, хмурыми взглядами. Марфа сжала губы в тонкую линию, Александр чуть склонил голову.

— То есть… — заговорила Эйр, — нас в любой момент может атаковать Российская империя, посчитав предателями?

— Не знаю… — тихо ответила Аня, и перевела взгляд на пустующее кресло в центре. — Но вероятность этого очень высока.

Эйр, ощущая снаружи множество энергий, встала и подошла к окну. Там, перед замком, собрались воины Рода. Они стояли, вернувшись сюда после боёв, даже не сменив форму: на некоторых ещё виднелись разорванные швы, следы ожогов, засохшая кровь. Но спины были прямыми.

Стоя прямо и уверенно, они ждали… Ждали, когда к ним выйдет глава Рода. Лица были серьёзными, но в глазах ещё читалась та самая победная искра — они вернулись, как обещали.

И они ждут не её, и не Аню, которая теперь займёт пост главы, они ждут именно его… Потому что обещали победить и сохранить настоящее, а после встретить его с улыбками, рассказав о своих победах…

Егор, ощущая, как нервничает всё сильнее и сильнее, смотрел вперёд. Там, далеко впереди и внизу, поднимался дым и полыхал огонь.

Парень летел на дирижабле в место, где предположительно могли быть его сёстры.

— Господин! Мы видим госпожу Анастасию! — резко отчитался один из его людей.

— Сажай дирижабль! — сразу приказал Егор, резко оборачиваясь. — Что с Таней⁈ Её видно⁇!

— Нет, господин… — виновато ответил мужчина в военной форме, непроизвольно опуская взгляд.

— Сажайте, — сквозь зубы процедил Егор и быстро пошёл к трапу, почти переходя на бег.

Когда дирижабль сел, парень выскочил наружу первым.

Он только успел окинуть взглядом окрестности, как увидел, что к ним, бредя и шатаясь, в слегка окровавленном, местами обгоревшем белом платье, идёт Настя.

Парень сразу рванул к ней, в несколько мгновений оказываясь возле сестры.

— Настя… Настя… — зашептал он, подхватывая её под руки и опускаясь на колени, чтобы она не упала.

Девушка тяжело дышала, каждый вдох давался с усилием. Её руки были словно опалены — кожа потрескалась, местами почернела и пузырями слезала, как бывает, когда очень долго сражаешься чёрной молнией. Дыхание было сбивчивым, с хрипами, грудь вздымалась часто и неровно.

На лице и по всему телу были видны ожоги и царапины, местами глубокие порезы, в которых запеклась кровь. Волосы спутаны, на концах подпалены.

— Таня… — захрипела девушка, протягивая дрожащую руку вперёд, будто пытаясь кого-то нащупать. — Таня…

— Тише… Тише, — Егор, едва сдерживая себя, гладил сестру по лицу, аккуратно отводя от её глаз липкие от крови и копоти пряди. — Где Таня???

Анастасия продолжала тяжело дышать, взгляд метался, не в силах сфокусироваться. От дирижабля уже бежали целители, спеша к ним, по пути отдавая короткие команды.

— Я… Не знаю… — послышался слабый шёпот, почти теряющийся в её дыхании. А затем по глазам девушки потекли слёзы, и она вдруг громко зарыдала, будто что-то в ней сломалось. — Я… Убила свою сестру… — слова сорвались с её губ всхлипом, и Анастасия разразилась громкими, рвущимися из груди слезами, цепляясь за руку брата обожжёнными пальцами, вжимаясь в него.

Егор сидел в шоковом состоянии и смотрел перед собой, пытаясь осознать, что только что услышал. Слова не укладывались в голове, он отказывался их принимать.

Девушка между тем продолжала громко и навзрыд реветь, периодически захлёбываясь воздухом.

— Она… Она напала на меня… Хотела убить… А я… Я не смогла сразу понять… Не смогла… — её плач становился всё сильнее, постепенно перетекая в громкие, почти звериные завывания. Голос срывался, воздух вырывался рывками. — Они… Устроили ловушку. Атаковали… В спину… Она… Они…

Егор продолжал смотреть на неё, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел. Он сжал зубы так сильно, что заболела челюсть. В ушах стоял гул.

Силы внезапно окончательно покинули девушку, и она просто обмякла, повиснув у него на руках, словно кукла с перерезанными нитями.

Целители уже были рядом. Один из них резко опустился на колени рядом.

Переводя взгляд с побелевшего лица сестры на целителей, парень, всё ещё не до конца веря в происходящее, аккуратно передал Анастасию им. Пальцы неохотно разжались, он не хотел отпускать её.

Затем Егор встал, чувствуя, как подрагивают ноги, и пустым взглядом проводил, как сестру уносят к дирижаблю. Шум вокруг как будто отодвинулся, стал глухим и далёким.

Помня, откуда она шла, парень резко развернулся. В следующую секунду он сорвался молнией, превращаясь в чёрную вспышку.

Сквозь гулкое биение сердца он молился лишь о том, чтобы это был просто бред сестры…

Когда парень достиг места, где предположительно была битва, он на миг замер. Вокруг — сплошная гарь, земля выжжена до серо-чёрного, кое-где ещё дымились воронки. Валялись тела людей двух сестёр — их личной стражи, — покрытые кровью, копотью и пеплом. Некоторые были изувечены так, что на них страшно было смотреть.

Каменные глыбы были расколоты, металл — расплавлен и растёкся буграми. В воздухе висел тяжёлый запах дыма и крови, от которого першило в горле.

И…

Парень быстро подошёл к месту, где темнела лужа крови, уже загустевшей и начавшей подсыхать по краям. Следы вокруг говорили о яростной схватке — вмятины в земле, глубокие борозды, оплавленные пятна.

Опустившись на корточки, он медленно протянул руку и поднял из крови клочок чёрной ткани чёрной формы. Рядом он заметил лежащую серёжку и браслет сестры. Тани. Металл был забрызган кровью, цепочка браслета порвана.

Егор какое-то время сидел на корточках, не двигаясь, глядя на это всё пустым взглядом. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать.

Затем он медленно, с трудом и почти болезненной бережностью сжал в руке окровавленную ткань и браслет с серьгой.

От него, едва заметно, начала распространяться и клубиться тьма. Пространство вокруг парня задрожало. Он медленно поднялся.

Некоторое время Егор смотрел на свой кулак с зажатой в нём тканью и украшениями, словно не до конца понимая, что держит, а затем медленно перевёл взгляд вдаль, на город, сереющий на горизонте.

Они ответят… За всё ответят…

Шаг парня вперёд, в сторону города, первый, тяжёлый, и неминуемый, нёс в этот мир перемены, от которых содрогнётся и пошатнётся сама империя.

Будущее время. Место — неизвестно:

Я смотрел на Ольгу, ожидая её ответа. Пламя костра играло на её лице, отбрасывая рыжие блики и тени. Внутри всё сжалось от понимания, что я мог проспать слишком долго…

Поглощение энергии — это не шутка. Я замахнулся туда, куда лезть не стоит, даже если особого выбора у меня и не было.

Если переборщить с поглощением, такой длительный «сон», как у меня, — это ещё мягкое последствие.

Нельзя скакать по рангам. Никогда. Каким бы умудрённым практиком ты ни был.

Организм не успевает перестраиваться, энергоканалы слишком слабые, источник неподготовлен, и в результате можно просто умереть, потому что всё сознание, всё внутри будет выжжено дотла.

Впрочем, обычные практики и не умеют скакать по рангам так, как это делаю я. Просто потому, что у них нет преследующей их силы.

Но в любом случае — поглощение слишком большого количества энергии может привести к смерти. И я тоже ещё сполна ощущу последствия того, что случилось со мной.

Девушка молчала, ковыряя палкой угли костра. Иногда она слегка шевелила её, и угольки вспыхивали ярче, поднимались искры.

— Ольга, — поторопил я её.

— Семь месяцев, — наконец ответила она, всё ещё глядя в костёр.

Услышав цифру, я прикрыл глаза и медленно выдохнул.

Семь месяцев…

Врать ей мне нет смысла, время тут течёт обычно, без искажений, а значит, число точное.

Скоро рождение моего первенца… И вряд ли я успею вернуться к этому сроку…

Я помотал головой, отбрасывая эту мысль пока в сторону.

— Что-то случилось? — спросила Ольга, заметив мою реакцию. — Тебе плохо?

— Нет, — ответил я, всё так же не открывая глаза. Прислушался к телу, к тому, как течёт энергия, как отзываются каналы.

Семь месяцев. Что случилось за это время? Император мёртв, волну мы остановили, и это значит, что в империи начнётся делёжка власти. Вряд ли дети Александра придут к какому-то единому решению.

Или…?

Мысли одна за другой мелькали в голове. Я поморщился.

В любом случае — сейчас важнее то, чтобы все мои были в безопасности. В случае чего они могут отступить в Японскую империю или уйти через портал в мир со вторым наследием.

Там, перед уходом, я вновь подарил Айорлам одного истинного, и их глава расщедрился. В итоге денег у меня было достаточно, чтобы создать место, где все мои смогут укрыться.

Не в городе, нет. В одной отдалённой части, куда, по словам Мирики, никто не суётся. Глухая, но защищённая территория, с нужными печатями и запасами.

Вспомнив об Ольге, я открыл глаза и увидел, что девушка теперь смотрит не в костёр, а на меня. Палка всё ещё была в её руках, но она перестала шевелить угли.

— За семь месяцев — нова… — произнёс я, хмыкнув. — Это большой рывок вперёд. Учитывая, что недавно ты была предвысшей. Как ты себя чувствуешь? И не советую молчать. Мне нужно знать все возможные последствия, чтобы понимать, как тебе помочь.

Я сам ускорил течение энергии в ней и усилил источник, однако только из-за одного этого она не могла стать новой. Всё дело в моём теле. После поглощения колоссального количества энергии во мне осталась большая её часть, которая и проецировалась на девушку, находившуюся всё это время ближе всего.

То, что Ольга испытывает дискомфорт, — в этом я был уверен даже без изучения энергии при помощи глаз или своей родовой силы. Просто потому, что ощущал её и так: как она фонит, как неравномерно течёт, где скапливается.

Особенно большое скопление — в районе живота, чуть ниже, и в ногах. Там энергия как будто застаивалась.

— Ты же не целитель, — усмехнулась она, пытаясь улыбнуться. Уголки губ дрогнули, но глаза оставались усталыми.

— Поверь, целитель тебе сейчас не поможет, — я чуть повёл плечом. — Как давно ты взяла этот ранг? Судя по количеству энергии — около двух месяцев назад, я прав? А сразу после этого дискомфорт должен был усилиться.

Её взгляд стал удивлённым.

Понимая, что ей нужна помощь, я активировал глаза императора, ощущая их теперь не так, как прежде. Они… Словно стали родными.

Как будто я всегда ими пользовался и теперь чувствовал их практически как собственный источник — естественное продолжение моего тела.

Глядя на Ольгу, я не смог сдержать тяжёлый выдох. Дела хуже, чем могли быть…

— Ольга.

— Да? — она напряглась, уловив перемену в моём голосе.

— Раздевайся. Полностью.

Через четыре дня после пропажи Сергея. Столица. Зал собраний графов:

Графы и графини сидели молча, напряжённо следя за каждым словом принца Леонида. Высокий зал отдавал гулким эхом его голосу. Место, где ранее восседал император, теперь пустовало, а принц и принцесса расположились от него по разные стороны.

В зале собраний были все те, кто пережил сражение. Все, кроме второго Рода Вяземских.

— Нет, — вдруг отрезала Анастасия, обрывая брата.

Недоговоривший Леонид замер и повернул к ней голову, внимательно смотря на сестру.

— Граф Вяземский не стал бы убивать нашего отца, чтобы заполучить власть, — твёрдо произнесла неподвижно сидящая девушка, не глядя на брата; её взгляд был устремлён чуть вниз, в стол.

— Тебя там не было, — холодно ответил Леонид, чуть прищурившись. — Так что ты не можешь об этом говорить. Я знаю, что отец сражался с… С той тварью. Но в итоге его убил именно граф Вяземский.

Анастасия наконец подняла взгляд, повернула голову и посмотрела на брата. В её глазах был только усталый, тяжёлый осмысленный холод.

— Ты злишься, что тебе не достался наш фамильный меч? Наш символ власти? — уточнила она, слегка склонив голову набок. — Злишься, что отец выбрал не тебя?

— Что…? — Леонид опешил, на миг растерявшись. — Что ты несёшь⁇!

Анастасия с грустью покачала головой. Она медленно положила локти на стол, сцепила пальцы в замок и, держа руки перед собой, произнесла:

— Нам сейчас нужны не предатели, а герои. Граф Вяземский — герой, спасший империю и… Тот, кому отец вверил свой меч. То есть, по сути, вверил империю. А ты сейчас предлагаешь нам разобраться с ними? Признаться, братец, я и не думала, что ты настолько глупый.

По залу пробежало напряжённое движение. Графы начали с удивлением и некоторым, не явным, волнением переводить взгляды с принца на принцессу.

— Ясно, — усмехнулся Леонид, уголки его губ дёрнулись, лицо слегка скривилось. — Ловко, сестра, ловко… Хочешь подмять под себя Вяземских. Выставить их белыми и светлыми, чтобы в империи было меньше волнений и чтобы они поддержали твою позицию.

Он говорил насмешливо, но в голосе слышался металл.

— Ты прав, — Анастасия поджала губы, на мгновение отвела взгляд, но тут же снова уставилась на брата. — Хватит нам предателей. Империи, чтобы восстановиться, нужны герои. Иначе мы сами сгинем в пучине, — девушка теперь уже с некоторой тоской смотрела на Леонида. — Кто-то должен взять на себя эту ответственность, брат.

Повисла тяжёлая пауза. Несколько графов быстро переглянулись. Каждый из них понимал, что ситуация может перейти во что-то большее, чем просто перепалку, в эскалацию конфликта между принцем и принцессой. Ведь император мёртв и некому остановить его детей.

— Решила стать подстилкой Вяземского? Потому что их Род набрал силу? — вдруг с холодом в голосе спросил Леонид.

Последние слова он почти выплюнул сквозь зубы. В следующее мгновение, срываясь с кресла, он рванул к сестре. Нога упёрлась в каменный пол, тело в рывке, кресло резко отъехало назад. На руке принца заиграла чёрная молния, громко треща и оставляя за его рукой шлейф.

Глаза Анастасии широко раскрылись, и она застыла. Зрачки начали едва заметно дёргаться, дыхание участилось, однако в следующую секунду она резко, усилием воли, одним мощным пониманием происходящего, привела себя в чувство. Взгляд прояснился.

Девушка не успела ничего сделать.

Граф Суворов, до этого молчаливо сидевший среди прочих, внезапно исчез с места и, телепортируясь, оказался на пути принца. Его лицо было бесстрастным. Он ударил пламенем по Леониду — мощный поток вырвался вперёд, с рёвом прорезав воздух и отбрасывая принца в стену.

Парень, с криком на выдохе врезавшись в неё, глухо стукнулся затылком, медленно скатился и упал на пол, распластавшись без движения. Впрочем, через пару секунд он застонал, пошевелился и попробовал приподняться. Локти дрожали, пальцы разъезжались по холодному камню, и ему пришлось прикладывать очень много сил, чтобы хотя бы опереться на руки.

В зале можно было услышать, как кто-то нервно сглотнул. Несколько графов нахмурились, Кропотов отвёл взгляд, сжав губы в тонкую линию.

Все взгляды постепенно сместились на сидящую на своём месте Анастасию. Затем — на Суворова, стоявшего теперь чуть в стороне от неё, но явно на её стороне.

Те, кто когда-то поддерживал одну из трёх сторон, сейчас молчали, не решаясь сказать ни слова.

Принцессы Татьяны нет, а её люди сейчас и сами не понимали, за кем пойдут в такой ситуации. Каждый прекрасно осознавал, что сейчас не время собачиться между собой, иначе это может вылиться в войну уже внутри страны.

Кроме того, Суворов никогда открыто не поддерживал никого из детей императора. Он всегда был на стороне самого императора, а значит…

Эта мысль тяжёлым грузом легла на плечи собравшихся.

В зале повисло вязкое напряжение, и оно усилилось ещё больше, когда Анастасия вдруг медленно поднялась.

Ни на кого не смотря, девушка сделала шаг к креслу отца. На миг задержалась возле него, положив ладонь на подлокотник, словно прислушиваясь сама к себе. Затем, медленно, с грацией настоящей императрицы, опустилась в кресло.

Никто не посмел даже дёрнуться. Некоторые графы, будто по невольной привычке, слегка наклонили головы. Остальные мельком смотрели на Суворова — единственного графа высшего ранга, оставшегося в империи и сейчас стоящего подле принцессы. А принцессы ли уже…?

Губы Анастасии разомкнулись, и она спокойно, но жёстко произнесла:

— Уведите его. Посадите в темницу и не выпускайте, пока я не прикажу.

Её голос не дрогнул. Лёд, сталь — и ни капли сестринской жалости.

Пара графов вмиг оказались около Леонида. Один подхватил его под руку, другой взял под плечо, почти волоком поднимая с пола. Леонид попытался вырваться, но силы окончательно покинули его, и он только бессвязно что-то прошептал. Его повели по коридору.

Анастасия смотрела им вслед ровным, прямым взглядом, ни разу не моргнув. Всё её внимание было сосредоточено на спине брата, медленно исчезающей в дверном проёме. В груди неприятно сжалось, но она лишь чуть сильнее сжала подлокотники кресла.

Когда дверь за Леонидом закрылась, девушка опустила ресницы. Закрыв глаза, она сжала губы и веки, словно принимая для себя новую действительность, пытаясь окончательно отрезать путь назад.

Когда она их открыла, принца уже не было видно, а графы и графиня внимательно смотрели на неё.

— Что же, — слегка с хрипотцой, но быстро делая голос ровным и твёрдым, заговорила Анастасия. — А теперь перейдём к собранию. Впереди у нас много нерешённых вопросов. В том числе и вопрос с Сергеем Вяземским. Я хочу, чтобы вы все…

Два часа спустя:

Графы сидели слегка утомлённые, но собранные; на столе лежали планшеты с десятками листов информации и не только.

— Принцесса! — по коридору, тяжело дыша, бежал один из доверенных людей Анастасии. Его шаги гулко отдавались среди стен.

Он ворвался в зал собраний под хмурые взгляды графов. Перехватив твёрдый взгляд Анастасии, собрался и снова произнёс:

— Принцесса!

— Говори, — спокойно произнесла девушка.

— Принц Леонид… — мужчина сглотнул, переводя дыхание. — Он… Сбежал…

Анастасия на миг замерла. Кисти невольно сжались, ногти впились в кожу ладоней. Однако девушка, не повышая голоса, отчётливо, отчеканила:

— Отправьте за ним людей! Найдите его!

Мужчина тут же сорвался прочь, вновь бегом выскочив из зала.

Девушка снова сложила локти на столе и, уперевшись лбом в кулак из переплетённых пальцев, уставилась в одну точку на столешнице. Графы переглянулись, но молчали, не решаясь нарушить её раздумья.

Всё идёт по плану… А значит, теперь нужно лишь убедиться, что все фигуры будут на своих местах…

Пора снова встретиться со вторым Родом Вяземских.

Настоящее время. Неизвестная планета:

Ольга хмыкнула и со скепсисом спросила:

— А не охренел ли ты, котёнок? Думаешь, раз здесь нет твоих жён, я стану им заменой?

— Мне не нужна замена моих жён, — холодно ответил я. — Твоё тело и одежда пропитались моей энергией, и сейчас, из-за твоего быстрого роста, всё это уже далеко не плодотворно влияет на тебя. Даже, скорее, идёт во вред, потому что для тебя это слишком большое количество.

Она усмехнулась и ответила:

— Обойдёшься. Один раз я тебе уже поверила, и второй раз точно не собираюсь.

От такого я немного выпал в осадок. Она сейчас явно говорит либо о том, как ушла и оставила свою записку, решив стать сильнее, либо о случае с копьём.

Глядя на неё, я произнёс:

— Это не шутки, Ольга. Старые обиды могут плохо сыграть против тебя. Если тебе не помочь в ближайшее время — ты в последствии будешь сильно страдать, а потом не сможешь взять ранг выше.

Ситуация, конечно. Тут нельзя отмахнуться и сказать: «Ой, да что я там не видел?», если её смущает только факт раздевания. После такого она со мной вообще разговаривать станет.

— Мои проблемы — это мои проблемы, — спокойно ответила она. — А ты лучше займись собой.

Ещё какое-то время посмотрев на неё, я мог лишь покачать головой и осмотреться. Сейчас спорить нет смысла: упрётся, а я только зря потрачу время, учитывая её упёртость. Просто подожду, пока её напряжение схлынет.

Место, где мы находились, было небольшой поляной у подножия довольно высокой скалы. В серо-тёмной породе зиял чёрный провал пещеры. По краям валялись обломки камней.

Судя по примятой траве, в виде небольшой тропке, в основном я находился именно там, в пещере, но Ольга не редко вытаскивала меня сюда — видимо, на свежий воздух, когда я валялся без сознания.

Осмотревшись, я заглянул в себя.

Глаза теперь стали как источник. Вокруг них, спиралями, клубится моя энергия. Это ясно говорит о том, что отныне они принадлежат именно мне, как часть меня, а не инструмент, которым можно лишь пользоваться.

Попытался обратиться к прошлому хозяину тела, но он молчал, хоть я и ощущал его глубоко внутри. Не умер — и это хорошо.

Всё же парень молодой. Для него прожить шестнадцать лет, да ещё и в подобии ада — не самая завидная судьба. Нужно будет попытаться дать ему новую жизнь.

Опустив взгляд вниз, в глубину себя, увидел увеличившийся яркий источник, и рядом с ним… Совсем маленький источник тёмной энергии.

Нехорошо. Очень нехорошо.

Я уже начал привыкать к этой силе и активно ей пользоваться, а теперь выходит, что из-за сложившейся ситуации мне будет перекрыт к ней доступ. Лишиться такой подпорки сейчас совсем не входит в мои планы.

Потянулся к тёмной энергии и почувствовал отклик — даже ярче, чем раньше. Тьма ответила живо, почти радостно.

Это… Неожиданно, но пока не опасно. Возможно, что даже к лучшему. По крайней мере, она не попыталась мне навредить.

Изучая своё тело внимательнее, прошёлся энергоканалам и окончательно убедился, что с ним всё плюс-минус в порядке. Это не может не радовать.

Вынырнув из себя, я перевёл взгляд на Ольгу.

— Ольга, ты, я гляжу, — кивнул на лежак и на треногу, — успела осмотреться. Здесь где-то есть цивилизация?

— Была, — девушка встала, отряхнула колени и посмотрела в сторону виднеющейся вдалеке тёмной монолитной громады, чем-то похожей на гигантские сглаженные скалы.

Значит, это город…

— Была? — переспросил я, и так уже догадываясь, что же там могло произойти.

— Да, — кивнула она. — Судя по остаткам скелетов — это люди. Я немного пошастала по разрушенному городу, пробовала зайти и дальше, но кроме этого города ничего больше не видела. Разве что только остатки разрушенных космических кораблей и другой техники.

Она говорила спокойно, но я заметил, как на слове «скелеты» её пальцы чуть сильнее сжались в кулак. Видимо, прогулка по руинам и количество скелетов «впечатлила».

Вот значит как… Пока рано делать выводы, но, скорее всего, это добравшаяся сюда империя, а значит я не так и далеко от её границ. Что уже хорошо — должны быть сообщающиеся порталы. Если, конечно, всё здесь не выжгли подчистую.

Клинок Александра пока не проявлен, больше вещей у меня нет, поэтому можно отправляться искать путь домой, на Землю.

Мысленно усмехнулся.

Мы и так засиделись.

Я спросил:

— Я собираюсь в тот город. Ты со мной?

Ольга сразу кивнула, будто этого и ждала.

— Что ты там хочешь найти?

— Если это развитая цивилизация, у них есть порталы, а также космический флот. Мы либо сможем отправиться самым быстрым путём назад, либо найдём транспорт для ближайшей цивилизованной планеты. А ещё мне нужно определиться, где же мы сейчас находимся.

Пока говорил, я мысленно прокручивал карты, которые помнил по империи и оставленной карте предками, и пытался прикинуть, какие сектора могли выглядеть так.

Девушка снова кивнула.

— Выдвигаемся? — она чуть нетерпеливо переступила с ноги на ногу. — Как раз примерно через полчаса будет рассвет.

Ей, похоже, надоело сидеть на одном месте и ждать, пока я приду в себя.

— Да, — коротко ответил я.

Мы одновременно телепортировались. Я для себя отметил, что Ольга всё это время не сидела без дела, а явно совершенствовалась: её перемещение прошло ровно, без рывков в сторону.

По пути она рассказала мне о том, что видела и к каким выводам пришла. Как оказалось, пару раз попыталась сунуться в космические корабли, но после того, как по ней открыла огонь охранная система — решила туда не лезть.

И проблема даже была не в самой охранной системе: турели, по её словам, легко уничтожить. Вопрос был в том, что может сработать дальше — скрытые протоколы, саморазрушение, вызов подкрепления, если оно вообще ещё существует.

До города — высоких серых, сглаженных по углам зданий со стёклами, которые местами выбило взрывами, местами затянуло копотью, — мы добрались быстро. Местное небо уже светлело, первые лучи местного тусклого «солнца» пробивались сквозь редкие облака.

Уже здесь я завис в воздухе, на мгновение задержавшись над разбитой улицей, оглядываясь и ища хоть кого-то выжившего при помощи энергии. Под нами тянулись раскуроченные перекрёстки, завалы и остовы машин.

Глаза Сарнойлов, несмотря на телепортацию Сергеем раньше, я решил пока не использовать. Нужно время, чтобы организм в активном состоянии привык к энергии. Не хочется лишний раз дёргать нестабильный переход.

Пару часов — и попробую открыть портал.

Судя по всему, парень при рождении выиграл джекпот. Телепортация — это крайне редкая способность у их глаз. По крайней мере, я ни у кого, кроме основной ветви, не видел.

Возможно, что только по линии самого Сарнойла она и проявляется.

Летя над городом в уже почти полноценном рассветном свете местного «солнца», блики которого отражались от уцелевших стёкол, я внимательно осматривался.

Разруха — иначе и не опишешь. Кругом разбитые здания, выжженные дороги и площади, а также очень много военной техники. Особенно летающей.

Немного пролетев ближе к центру, я увидел громадный крейсер, сбитый практически у самой середины города. Его тёмный корпус врезался в здания, смяв целый квартал, и теперь торчал из руин напоминанием, что здесь произошла трагедия.

Ольга зависла неподалёку, смотря на меня. А я в это время искал отличительные черты вокруг. Точнее знамя или символ Рода, кому принадлежит эта планета.

Вот только все места, где это могло быть — уничтожили.

Летя дальше, я замер и неверяще оглянулся.

Нет… Это не может быть правдой. Мне явно показалось.

Секундой ранее я уловил частицы знакомой энергии…

Зависнув в воздухе, максимально сосредоточился на энергии, и наконец снова её почувствовал. Рванув в нужную сторону, к одной из дальних площадей, завис, разглядывая внизу глыбу льда и человека внутри неё.

Но не он привлёк моё внимание, а… Энергия. И не просто энергия, а энергия души. Я знаю, чей это след.

Кирилл, неужели ты переродился в космической империи и был тем, кто напал на эту планету?

Я телепортировался вниз и медленно пошёл вокруг льда посреди разрушенной площади. Кругом валялась уничтоженная техника и десятки скелетов в выцветшей и местами спаленной одежде.

Ко льду прикасаться не спешил, так как это может быть довольно опасно. Но то, что это энергия души Кирилла — я уверен.

Это одновременно и хорошая, и плохая новость…

Судя по тому, что этот человек во льду — он защитник города, и сражался с Кириллом. Иначе неясно зачем парню заковывать его в лёд. Который, к тому же, ещё и не растаял.

Эту энергия я не перепутаю, потому что лично отправлял его на перерождение.

Кирилл в новом теле определённо силён. Чтобы вот так кого то запечатать — нужно обладать недюжинными навыками. И битва, судя по всему, здесь была серьёзная.

Просто так парень явно не стал бы кого-то атаковать, а значит… А значит нужно для начала во всём разобраться, прежде чем делать какие-то выводы.

— Твой знакомый? — спросила появившаяся рядом Ольга.

— Нет, — ответил я, оглядываясь и ища место, которое могло бы быть последним штабом координирования. — Ты не находила здесь нигде места с большим количеством техники?

— Нет, — Ольга тоже с удивлением оглядывалась, сложив на груди руки.

— Понятно… — вздохнул я.

Вновь телепортировался, но уже вверх, оглядывая город теперь не просто как развалины, а как когда-то живую систему. Любой более-менее крупный административный центр с нормальной обороной имеет ядро координации. Обычно — либо под цитаделью, либо под одним из административных комплексов.

Здесь бросаются в глаза три почти уцелевших высотных здания. Не до конца целые, но стоящие. Форма одинаковая: монолитные возвышения треугольной формы с гладкими фасадами, широкие снизу и чуть сужающиеся к верху.

Телепортировался поближе. С высоты было видно, что левое здание рассечено какой-то техникой почти до середины, правое получило прямое попадание по основанию, а центральное, хоть и покрыто сеткой трещин и подпалинами, стоит относительно ровно.

— Центр, значит. Что же… С фантазией у них явно было туго.

— Что? — удивилась Ольга.

Не отвечая, телепортировались к подножию. Здесь всё было завалено обломками здания и металлом, валялись обгоревшие каркасы автоматических турелей с расплавленными стволами. Под ногами хрустело стекло.

— И что ты ищешь? — спросила девушка.

— Штаб управления, — отвечая ей, прислушивался к энергии, но ничего не почувствовал.

Но если где-то он и может быть — то только тут. Или где-то за городом.

Ольга огляделась.

— Вряд ли он будет где-то на поверхности. Думаешь, подвал?

— Да, — кивнул я, смотря внутрь здания. — Либо лифтовый узел, либо скрытый проход через подвал, который тут должен быть.

— Лифт вряд ли работает, — заметила Ольга, поглядывая на обугленные входные створки.

— Нам он и не нужен. Сомневаюсь, что он ведёт куда надо.

Мы вошли внутрь через распахнутый пролом, минуя бывший холл — широкое пространство с осыпавшимися панелями потолка и перевёрнутыми стойками. На полу — потёки застывшего стекла, куски плавленого пластика. Слева темнел провал лифтовых шахт, в которые кто-то, судя по разодранным краям, уже пытался пробиться.

Мне нужна была не шахта — переходы от здания к подземным уровням обороны редко совмещают с гражданскими лифтами. Слишком глупо. А вот скрытые ходы — это все любят… Но без энергии они для нас бесполезны, как и скрытые специальные лифты, которые ещё отыскать надо.

Мы пошли внутрь и даже быстро нашли лестницу вниз. Всё оказалось куда проще, чем я думал…

Кругом было полно скелетов, внизу пахло влагой, пылью и «застывшим временем». Когда ничто живое уже давно не шевелится.

Подвал оказался просторным, с рядами когда-то аккуратных складских помещений и техкомнат. Света не было, но нам он и не требовался, так как я освещал всё молнией. Под подошвами постоянно тихо скрипели мелкие обломки.

Обнаружить ещё одну лестницу также не составило труда. Спускаясь по ней в абсолютной темноте, мы дошли до огромной, примерно четыре метра в диаметре двери из белого металла.

Ольга аккуратно подошла и провела ладонью по прохладной поверхности.

— Тут даже щели нет. Если это то, что нам нужно, мы просто не попадём внутрь.

Ничего не отвечая, я создал шаровую молнию, как источник света и упёрся ладонями в металл. Электроника уже давно приказала долго жить, зато сама масса металла никуда не делась. Пробить её не выйдет, наверняка широкая, а вот вырезать «язычок» — вполне.

Сосредоточившись, активировал родовую силу, а затем направил в пальцы молнию и тёмную энергию, пробивая себе отверстия для удобства. Погрузил пальцы внутрь, а затем потянул, при этом запуская понемногу чёрную молнии в щель.

Металл застонал. Сначала едва слышно — низким, протяжным скрипом, которым обычно жалуются старые конструкции. Потом звук усилился. Но замки, лишённые питания, оказались беззащитны перед прямым давлением и тёмной энергией.

Поняв, что добился своего, я резко потянул.

Дверь сильно заскрипела, внутри лопнули мощные удерживающие её в пазах заслоны, и она резко отворилась, обдавая нас прохладным воздухом.

Ольга вскинула брови.

— Впечатляет…

— Спортом занимаюсь, — усмехнулся я.

За дверью открылся широкий коридор. Высокий потолок, метров шесть, не меньше. Стены — из тёмного, почти чёрного металла без единого пятна ржавчины. Воздух встретил прохладой и странной, стерильной очищённостью, как будто здесь только вчера всё проветрили.

Ни пыли, ни мусора. Пусто и тихо.

— Не слишком ли чисто? — вполголоса заметила Ольга, звук её голоса утонул в глухой, плотной тишине. — Может там кто-то ещё есть?

Я прислушался. Где-то в глубине — еле заметное гудение. Не энергия, а механика: оставшиеся в строю фильтры, может, автономные контуры.

— Что-то ещё работает, — ответил я. — Резервные блоки или автономная очистка воздуха. Для бункера это нормально.

Мы пошли вперёд. Широкий коридор тянулся метров на сорок, а впереди была ещё одна массивная дверь, но уже приоткрытая. Её край был вмят, словно дверь пытались с усилием открыть изнутри — или закрыть, но не успели.

За ней располагался командный пункт.

Высокий зал, в два человеческих роста по высоте, с полукруговой стеной, уставленной множеством чёрных прямоугольников экранов и мест для операторов. Часть мониторов была разбита, матрицы растрескались паутинкой, но большинство просто темнело.

На полу не было ни пыли, ни мусора, ни людей…

— Пусто, — констатировала Ольга. — Как будто все просто встали и ушли.

— Или их отсюда эвакуировали через другой выход, — поправил я.

Я провёл ладонью по ближайшей консоли. Пальцы скользнули по гладкой, холодной поверхности, не оставив даже следа, как это бывает от пыли.

— Странно, — тихо добавил я. — Снаружи — мясорубка, здесь — идеальный порядок. Значит, последний бой шёл не здесь.

— Компьютеры? — Ольга обвела зал взглядом. — Сможем их включить?

— Думаю, да. Но для начала надо найти резервное питание.

Я сосредоточился. В таких бункерах редко полагаются на одну ветвь. Основной генератор, резервный, а иногда и третий — полностью автономный, на случай, если всё остальное сгорит к демонам.

Слабый, почти незаметный импульс в углу зала выдал мне ответ. На фоне мёртвых линий этот крошечный, но стабильный источник был как живая искра в темноте.

Подойдя поближе, присмотрелся к ровной стене.

На первый взгляд никаких ручек, замков, даже шва. Но для высокоразвитых таких штуки привычное дело…

Я приложил ладонь к холодному металлу и использовал молнию. Пришлось немного повозиться, направляя энергию, но в итоге плита стены с щелчком ушла в сторону, открывая нишу.

Внутри, встроенный прямо в стену, висел компактный генератор. На нём мигал одинокий синий огонёк — знак того, что система находится в ждущем режиме, сохраняя остатки заряда.

— Живучая штука, — присвистнула Ольга. — Сколько времени прошло, а он всё ещё не умер.

— Хороший инженер ценит надёжность, — хмыкнул я. — Сейчас посмотрим, насколько они были хорошими.

Быстро найдя взглядом небольшую кнопку, нажал её.

По залу прокатился еле слышный гул. На стенах один за другим вспыхнули дежурные световые полосы, заливая помещение мягким, холодным сиянием. Несколько экранов дрогнули, моргнули логотипами какой-то корпорации, но затем все, как по команде, замерли на заставке авторизации.

На главном, самом большом, центральном экране всплыло окно. Ряд непонятных, судя по взгляду, для Ольги символов, для меня — вполне читаемых: запрос пароля верхнего уровня доступа. Три строки для идентификатора, пароля и биометрического ключа.

Ольга повернулась ко мне, словно ожидая, что я сейчас совершу очередное чудо.

Я вздохнул и развёл руками в стороны.

— Обнадёжил, — выдохнула она.

Я не ответил. Вместо этого заставил себя перестать смотреть на экран и снова прислушался к залу. Не к технике, а к энергопотокам.

Краем восприятия уловил сбоку, за стеной, тонкий, почти незаметный след энергии.

Справа от центрального зала, сливающаяся со стеной, скрывалась ещё одна дверь.

Я подошёл к неприметной панели, повторив уже отработанный приём. Энергия вошла в металл, нашла замок. Здесь уже было проще, так как есть запитывающая линия от резервного генератора. Щёлкнув, створка мягко ушла в сторону.

В нос тут же ударил тяжёлый, вязкий запах. Смесь затхлости, разложения и старой, въевшейся в металл смерти. Я успел вдохнуть только раз, прежде чем инстинкт сработал быстрее разума.

Щит возник мгновенно, плотной энергией перекрывая весь проём.

Ольга нахмурилась и сложила руки на груди, смотря на меня, потому что я не давал ей заглянуть внутрь. На десятки скелетов и почему-то не до конца разложившихся тел.

— Я пойду туда один, а ты пока фиксируй информацию на экране. Вдруг от кого-то вызов придёт, — произнёс я. — Там сейчас может быть всё, что угодно. Сколько месяцев или лет прошло — неизвестно. Что за инфекции, грибки, мутации могли образоваться в замкнутом пространстве — тоже, поэтому обоим лучше туда не соваться.

Она на секунду задумалась, потом кивнула, явно доверяя моим навыкам, и отошла подальше.

Я использовал волю. Энергия послушно поднялась, образуя вокруг моего тела плотный кокон. Уплотнил её до предела.

— Если что-то пойдёт не так, — бросил я через плечо, уже входя в проём, — беги отсюда так быстро, как только можешь

— Без проблем, — сухо и саркастично пообещала Ольга.

Внутри всё освещалось лишь полосой света от другого помещения, но я прекрасно видел всё.

Вдоль стен стояли в два ряда криокамеры. Шесть штук. Большие горизонтальные капсулы из матового стекла и металла, каждая со своим пультом управления у основания. На некоторых стекло лопнуло, на других покрылось изнутри плотным налётом. Внутри замёрзшие и явно пытающиеся выбраться наружу люди.

А на полу тела и скелеты. Много тел и скелетов. Хорошо, что если научиться грамотно использовать волю — то тебе никакие гадости не страшны… В том числе и вирусы.

Я аккуратно прошёлся, переступая через останки. Смотрел не на мёртвых, а на то, что могло пригодиться.

У одной из капсул, у основания, я заметил что-то выбивающееся из общего серо-бурого фона. Небольшой синий прямоугольник пластика с металлической окантовкой. Карта.

Наклонился, поднял. Через слой грязи и засохшей органики ещё угадывался логотип — стилизованный щит и перекрещенные линии, обозначающие стратегическое командование. Допуск явно высокий.

На очистку её печатями и запечатывание, с целью избежать всякой пакости, ушло какое-то время, но наконец её можно было использовать.

Я ещё раз осмотрелся, убеждаясь, что ничего более ценного здесь нет и направился обратно. Вышел к проёму и, не убирая щит, закрыл дверь импульсом энергии. Металл с глухим стуком встал на место, герметизируя отсек.

Ольга внимательно смотрела на меня. Я поднял карту.

— Командный уровень. Если система ещё не окончательно сбрендила, этого должно хватить, чтобы её хотя бы активировать.

— Надеюсь, она не решит, что ты — мёртвый офицер, вернувшийся за своим телом, — буркнула Ольга, но всё же уголок её губ дрогнул.

— Если решит — это будет почти самый вежливый ИИ, которого я встречал, — задумался я, вспоминая Аврору.

Мы вернулись к центральной консоли. Я поднёс карту к считывателю — узкой прорези у правого края панели, почти незаметной для взгляда. Система, словно очнувшись, мягко пискнула.

На главном экране вспыхнуло новое окно. Множество строк на знакомом мне языке. «Идентификатор ключа принят. Уровень допуска: командование сектора. Требуется подтверждение личности. Вставьте карту и приложите ладонь к сканеру.»

Рядом с экраном, до этого казавшаяся простой частью корпуса, выдвинулась небольшая площадка со стеклянной поверхностью. Биометрический сканер.

Ольга вновь со скепсисом посмотрела на меня, явно ожидая очередное чудо. И я её не подвёл.

Вложил карту в приёмник. Она ушла внутрь, обозначив своё присутствие мягким щелчком. Затем положил ладонь на сканер — не торопясь, давая себе секунду сосредоточиться.

Система ждала отпечаток. То, чего у меня нет. Но здесь в дело вступает другая сторона медали — энергия.

Я чуть-чуть, самую малость, «подсунул» системе то, что она хотела «увидеть». Научился этому во времена, когда ещё лазил по кораблям и заброшенным мирам предтеч…

На экране мигнули строки, затем ещё раз. Система явно была в замешательстве, но не долго. Прогресс-полоса побежала слева направо, зависла на секунду на середине, потом рывком дошла до конца.

«Подтверждение личности… УСПЕШНО.»

По залу пробежала новая волна света. Загорелись дополнительные панели, несколько соседних дверей щёлкнули замками, переходя в открытый режим. На главном экране вспыхнула схема планеты, потом — сетка орбиты с множеством пометок и Сверху проступала надпись:

«КОМАНДНЫЙ ПУНКТ ОБОРОНЫ СЕКТОРА. РЕЖИМ: АВАРИЙНЫЙ. СВЯЗЬ С ОРБИТОЙ: НЕТ. ВНЕШНИЕ СИСТЕМЫ: НЕАКТИВНЫ. ДОПУСК: КОМАНДИР ГАРНИЗОНА.»

Оглядывая состояние систем, для начала убедился, что в ней одни и теперь не придётся ждать гостей, решивших, что вторженцам тут нечего делать.

Всё мертво. Абсолютно всё. Этот пункт единственная активная точка.

Вверху был виден значок записи и нажав на него, активировал запись. Грузный широкоплечий мужчина с жёлтыми короткими волосами и жёлтой бородой рассказал много чего интересного. Мы с Ольгой слушали, а особенно внимательно, когда речь зашла о Сарнойлах.

— Эти ублюдки!!! — прорычал с экранов разъяренный мужчина, пока на фоне мельтешили другие люди. — За то, что мы всего-лишь высказались против атаки на прошлых союзников, направил на нас одну из своих новых шавок!

Он довольно быстро взял себя в руки.

— Я записываю это видео для всех союзников, кто у нас ещё остался… Если вы против Сарнойлов — либо молчите в тряпочку, как последние скоты, забившиеся в угол и пытаясь сохранить свои жизни. Либо… — он задумался и покачал головой. — Либо бегите в дальний космос… Говорят, что там начало образовываться сопротивление. Точно уверен не могу быть, но всё же советую отправить разведчиков.

На этом моменте мужчина потянулся к экрану и запись закончилась. Координаты он специально не назвал, чтобы никто не знал точного места.

Или… Чтобы пустить по ложному следу…

Не знаю почему, но в этот момент в голове всплыл именно этот вариант событий. Мне он кажется самым объективным.

Ольга молчала и я начал быстро искать всю необходимую информацию и довольно быстро наткнулся на неё. Причина конфликта стала ясна по заявлению, а вот что это за Род — нет. И рыская по системе, таки нашёл. Глядя на герб и название, покачал головой.

Сарнойл пошёл и по своим когда-то близким союзникам… Что у этого ублюдка вообще в голове творится?

Продолжая искать то, что мне нужно, найдя, я невольно усмехнулся, смотря на карту.

— Что-то нашёл? — спросила Ольга.

— Быстрый билет домой.

День спустя после сражения против волны. Дворец в Российской империи:

Огромный церемониальный зал был полон людей.

Графы, графини, бароны, баронессы и баронетты, свет империи, пришедший сегодня во дворец, были одеты в свои лучшие костюмы и платья. Всё говорило о статусе и богатстве собравшихся. Ведь событие, на которое они пришли, касалось всей империи.

Весь зал был наполнен лёгким гулом.

Кто-то, с серьёзными и собранными лицами, даже здесь не позволяя себе расслабиться, вёл негромкие беседы о том, что случилось на передовой: о потерях, о продвижении врага, о приказах штаба. Кто-то выглядел удивлённым и слегка потерянным, словно всё происходящее было сном, из которого их никак не могли разбудить.

Граф Дубровский, чуть сгорбленный, стоя у стены между двумя высокими колоннами, не смотрел ни на кого, лишь на пол. Новость, которую рассказали ему не так давно, потрясла мужчину, а особенно сильно она ударила по его жене. Поэтому сейчас у него не было никакого желания с кем-либо общаться, а жена осталась в имении.

Зал продолжал тихо гудеть, разговоры то затихали, то снова вспыхивали короткими всплесками, но лишь до того момента, пока не начали медленно отворяться боковые двери справа от императорского трона.

Тяжёлые створки с позолоченными ручками поползли в стороны. Все тут же замолчали и поспешили встать вдоль красной дорожки, выстраиваясь живым коридором.

Послышался чёткий, размеренный цокот каблуков, отдающийся тихим эхом в коридоре, и из прохода показалась идущая и смотрящая только вперёд принцесса Анастасия.

Её шаги были уверенными и неторопливыми. Одетая в длинное белое платье, блестящее и переливающееся под светом ламп платиновым светом, с высоким вырезом у ног, она словно скользила по ковру, а не шла. Ткань мягко обнимала её фигуру, шлейф едва заметно тянулся по полу. На запястьях мерцали тонкие браслеты, на шее — изящное украшение с крупным камнем, в котором отражался свет люстр. Волосы были убраны в сложную причёску, закреплённую шпильками с мелкими камнями, и несколько тонких прядей мягко обрамляли лицо.

Зал, смотря на неё, замер. Молодые парни и девушки следили за каждым её шагом с неподдельным восхищением; кто-то из юных аристократок невольно прижал ладонь к груди, а у некоторых юношей в глазах вспыхнул фанатичный блеск. Более старшее поколение смотрело с одобрением. В их морщинистых лицах читалось облегчение, некоторая усталость, и надежда.

Анастасия прошла в центр площадки — туда, где когда-то стоял её отец, — и остановилась прямо перед троном. Девушка повернулась к залу и медленно обвела его взглядом, позволяя себе задержаться на каждом ряду, на каждом скоплении лиц.

Несколько секунд в зале стояла почти осязаемая тишина, а затем девушка заговорила мерным, слегка приглушённым голосом:

— Прежде чем перейду к главному, хочу сказать, что я рада видеть всех вас здесь. Рада, что нам не придётся провожать и вас в последний путь.

Её слова, спокойные и ровные, но наполненные усталой искренностью, мягко разлились по залу. Анастасия снова оглядела собравшихся.

— Также я хочу поблагодарить каждого из вас за выдержку и вашу храбрость. Даже несмотря на ситуацию, все вы, и те, кто на передовой, не дрогнули перед врагом, — она сделала паузу на пару секунд, перевела дыхание. — Эти дни были долгими… Очень долгими. И все вы знаете, что не самыми радостными и простыми для империи. Император… Мой отец и ваш правитель… Пал в бою.

Люди нахмурились. Случившееся затронуло всех. Новость уже распространилась за пределы дворца, поэтому никто не был удивлён — но от этого тоска и печаль не становились слабее.

Девушка, говоря медленно, будто взвешивая каждое слово, продолжила:

— Наступило по-настоящему тёмное время. Мой отец защищал столицу от пришедшей твари и от предателей, решивших, что могут посягнуть на святое — на империю.

В дальнем ряду кто-то шумно втянул воздух, тут же спохватившись и опустив голову. Все те, кто видел в ту ночь чёрное солнце в небе, нахмурились ещё сильнее и опустили взгляды в раздумьях, вспоминая события, свидетелями которых они стали.

Каждому из них навсегда врезалось в память то, как ярко сияло чёрное солнце…

— Моя сестра… — девушка сглотнула, её горло на мгновение перехватило, но она быстро собралась, взяв себя в руки и чуть сильнее выпрямив спину. — Она пропала. Предположительно — убита мятежниками. Мой старший брат — предал нас, — её заявления пронеслись по толпе, как волна холода.

По залу прокатился шум тихих голосов. Эти новости потрясли зал, так как все узнали об этом впервые.

Принцесса, видя, как взволновались аристократы, чуть приподняла ладонь, не требуя тишины, но призывая к сдержанности, и вновь заговорила:

— Сейчас, когда страна поделена на две части: на центральную, основную, и на Сибирь с баронствами, которую возглавляет мой младший брат, у нас с вами нет времени, чтобы расслабиться и отдыхать, а также искать виноватых.

Её голос оставался ровным. Зал замолчал. Многие уже знали историю о младшем сыне императора… Егоре Романове.

Его действия и поступки заставили содрогнуться не только всю империю, но и соседние страны.

Кровавый принц — так его прозвали.

Парень в одиночку вырезал все главенствующие верхушки баронств в Сибири. За один день. Залы советов превратились в бойню, древние баронские рода лишились глав. Оставшихся он подчинил себе и провозгласил себя их правителем. И к нему сразу примкнуло двое высших — те, чьи имена ещё недавно произносили с уважением в этом же зале.

Поэтому теперь империя поделена на две части.

Эти события были настолько громкими, что не могли не вырваться из-под контроля информации. Да их никто и не скрывал: скрывать уже было бессмысленно. Сейчас все ждали решения принцессы по этому вопросу, так как из всех правящих Романовых у трона осталась только она.

Анастасия, видя, что волнение постепенно улеглось и шёпот стих, продолжила:

— Враг всё ещё у нашего порога, поэтому сейчас, когда кажется, что наше настоящее разбито на осколки, мы с вами должны смотреть не на то, что разбито, а на то, что цело. На нас с вами, — взгляд Анастасии резко стал твёрдым, и она заговорила куда громче. Её голос, отражаясь от стен, заполнил всё пространство. — Мы — Российская Империя! Герои, что пали в этих боях, доказали, что нас не сломить! Мы воевали на три фронта! И даже так — выстояли! Выстояли, несмотря ни на что!

Несколько человек в зале невольно распрямили плечи, кто-то крепче сжал руку стоящей рядом жены, кто-то медленно кивнул принцессе в одобрении.

Девушка прервалась и посмотрела вверх. Хрусталь люстр на потолке мерцал, как лёд, а она видела только размытые блики. Анастасия молчала пару секунд, а затем заговорила слегка хриплым, тяжёлым от горя голосом:

— Наш император, мой отец, — по её лицу, привлекая общее внимание, касаясь губ, скатилась одинокая слеза, оставляя за собой тонкий влажный след, — погиб. Но…!

Она резко опустила голову, словно отрезав этой паузой всё, что было «до». Теперь на собравшихся аристократов смотрела не хрупкая и ранимая девушка, а уверенная в себе принцесса. И хоть на её лице и была слеза, она показывала совсем не её слабость, а решимость идти до конца несмотря ни на что.

Из-под густых бровей смотрел твёрдый и собранный взгляд, а в громком голосе слышалась решимость и величие:

— Я, Анастасия Романова, клянусь, что враги за всё ответят! Клянусь, что не подведу своего отца! Клянусь, что буду верна своему народу и буду служить ему верой и правдой, как и мой отец! Но я знаю, что ещё юна… И хоть мой отец подготовил меня к этому, я прошу вас поддержать меня на начале моего пути! Только вместе, я и вы, только так мы сможем выстоять, несмотря ни на что! Вы со мной, дети, отцы и матери нашей великой империи⁈

Её последняя фраза словно ударила по залу. Несколько секунд никто не двигался. Такое яростное и необычное обращение удивило всех тех, кто собрался, но в то же время это дало им того, чего так не хватало… Уверенности. Уверенности, что ещё ничего не разрушено до конца и есть та, кто, стоя над осколками разбитого зеркала в тёмной комнате, будет собирать их своими руками, даже если будут порезаны пальцы.

И чтобы та, кто взял на себя это тяжёлое бремя, не резала их одна, все те, кто был в зале, не захлопали в ладони. Нет, они в молчаливом почтении склонили свои головы, принимая свою новую императрицу и готовность собирать осколки вместе с ней.

Послышались шаги. Тишину прорезал глухой стук каблуков по мрамору. В зал вошли граф Суворов и позади — его доверенный человек. Мужчина позади нёс на бархатной алой подушке с золотой вышивкой платиновую корону со множеством больших переливающихся камней. Камни играли всеми цветами, привлекая к себе внимание.

Граф остановился сбоку от Анастасии. Девушка медленно склонила голову, тонкая линия её шеи чётко обозначилась на фоне белой ткани платья. Граф так же медленно, торжественно, взял с подушки корону, а затем водрузил её на голову Анастасии.

Принцесса начала поднимать голову, выпрямляясь с новой тяжестью на плечах, а голос графа, зычный и твёрдый, отражаясь глухим эмо, громко провозгласил:

— Да здравствует наша императрица! Романова Анастасия Александровна!

Настоящее время. Неизвестная планета:

— В смысле? — Ольга нахмурилась. — О чём ты?

Я не сразу ответил, только увеличил карту, развернув сектор покрупнее.

Созвездия и конфигурация звёзд я знаю. Я пару раз прокрутил изображение, сверяя на автомате с тем, что давно сидит в памяти.

Я тут был. Далеко от основных границ Космической Империи, у самой условной «окраины» цивилизованных территорий. Захолустье, промежуточная пустота между важными направлениями и крайне удобное место, чтобы что-то спрятать…

Я заучил карту предков. Не полностью — это нереально, — но ключевые места наследия Рода я вбил себе в голову намертво. И сейчас одна из таких меток как раз вспыхнула на экране.

Недалеко отсюда, по галактическим меркам.

Что именно там — неизвестно, но скорее всего всё то же, что и ранее. Мир-корабль. Если он ещё существует и если не превратился в мёртвый кусок металла…

Пожалуй, стоит отталкиваться именно от него, но не сейчас.

— Сергей, — Ольга нахмурилась, — ты можешь перестать гипнотизировать карту и хотя бы словами объяснить, о чём речь?

Я оторвался от экрана и ответил:

— Нам нужен космический корабль, и желательно по целее.

Она моргнула.

— То есть… Ты предлагаешь взять корабль и лететь на нашу планету? — переспросила Ольга, как будто проверяя, правильно ли услышала.

Скорее всего, раз она не особо-то удивлена, её бабка успела много что внучке поведать, вот Ольга так и спокойна.

— Примерно так, — пожал я плечами.

— Иии… Сколько лет это займёт? — склонила девушка голову набок.

Я снова перевёл взгляд на схему, мысленно прикидывая варианты.

Через портал на Землю сейчас не попасть. Она закрыта. А прямой путь по координатам открывать не самая лучшая идея, учитывая все случаи с другими ранее. Да и попробуй найди ещё портал подходящего класса… Который… Как раз таки и может быть на наследии.

Но прежде чем думать о полёте к Земле, нужно решить три куда более близкие задачи. Две из них: абрать Яну на другой планете и найти Сашу.

Яна… Её местоположение хотя бы примерно понятно. А вот Саша…

Я помрачнел.

Королева Этараксийцев. Ваартирия…

Эти воспоминания ударили в голову и к горлу подступил ком.

Я медленно повернулся и подошёл к стене, чтобы Ольга не видела моего лица. Уверен, ничего приятного она там сейчас не увидит.

Стоя, сжимая до хруста кулаки и стискивая зубы в ярости, не выдержал, ударяя в стену. Металл не успел даже всхлипнуть, как я пробил внешнюю облицовку, стоя теперь уже так, уперевшись лбом в прохладу железа.

В груди было тошно и… Больно. Боль холодной рукой стискивала не сердце, а желудок, холодом проходясь по источнику. Сердце же… Казалось сжалось так сильно, что вообще перестало биться.

Вытащив руку, я повернулся спиной к стене и медленно по ней сполз, садясь, одну ногу согнув, а вторую вытянув вперёд.

Перед глазами был калейдоскоп воспоминаний: ещё тогда мелкая и смеющуюся Ваартирия. Её яркий и звонкий смех всегда заставлял всех вокруг улыбаться. Дитя тепла — так о ней говорили.

Я временами возвращался к Этараксийцам и видел её рост из соплячки, в гордую и великую Королеву. Но как бы много величия в ней не было — Ваартирия всегда всем улыбалась.

По металлу послышались тихие шаги. Ольга, подойдя, мягко опустилась рядом, сев также у стены, но на корточки, при этом обхватив свои ноги ладонями.

Она сидела тихо, пока я предавался воспоминания, теребя свою душу ещё больше.

У меня было полно знакомств по всей галактике, но Ваартирия… Ваартирия была не просто моей ученицей, не просто той, кого я когда-то спас, а… Сестрой. Младшей, непоседливой и вечной занозой…

Мельком взглянув на Ольгу, я прикрыл глаза, открыл их, а затем поднялся.

Сейчас мне нужно думать не о себе, а о тех, кто из-за меня втянут во всё это.

— Ты в порядке? — послышался тихий голос и девушка тоже поднялась, осторожно кладя ладонь мне на плечо.

— Да, — немного хрипло ответил я.

— Уверен? — мягко спросила она.

— Да, — вновь повторил я. — В порядке. Сейчас нужно думать о другом: как выбраться с этой планеты.

Самое плохое, что для поисков Саши у меня нет даже точки опоры. Я понятия не имею, где она.

Подойдя к терминалу, пролистал ещё несколько окон, выводя на главный экран разные временные рамки.

— Что ищешь? — спросила Ольга.

— Записи боя, — ответил я. — Того, кто во льду… И того, кто его туда упаковал.

Система послушно подгрузила журналы наблюдения. Одно за другим вспыхивали панорамы боёв: город сверху, трассы снарядов, вспышки разрывов, наглухо переполненная картина хаоса.

Появились фрагменты, снятые с дронов и наземных камер: фигуры в потоках энергии, столбы пламени, вспышки молний, вздымающиеся стены камня, разлетающиеся в стороны обломки. Люди, машины — мясорубка в чистом виде.

Изображения замороженного практикующего не было. Того, кто его заморозил, — тем более, а значит я не знаю как выглядит Кирилл. Что тоже проблема…

Ещё раз прогнал поиск, но теперь по ключам. В ответ — пара отчётов о применении стандартных ледяных техник, пара коротких пометок о «неидентифицированном пользователе силы», но без лиц и без вывода картинок.

— Ничего? — уточнила Ольга.

Я кивнул. Закрыв раздел боевых логов, переключился на навигацию и инфраструктуру, ища, где на этой планете уцелели телепорты или техника для выхода в космос.

Система задумалась дольше, чем прежде. По изображению планеты пробежала сетка, вспыхнули и тут же погасли десятки точек: уничтожено, потеряно, обесточено, недоступно. Внизу слева побежала строка с ошибками: «нет связи», «узел не отвечает», «контур повреждён».

Наконец на трёхмерной модели остались гореть всего несколько меток. Две — на другом континенте, за океаном. Одна — почти рядом, по меркам планеты.

Я увеличил.

В горах горел жёлтый маркер: «Транспортный узел класса „Бета“ / стационарный ангар. Состояние: неизвестно. Связь: отсутствует. Расстояние: четыре тысячи двести пятьдесят шесть километров».

Ольга смотрела на все эти манипуляции и когда увидела цифры, тоже сразу всё поняла.

— А ближе ничего нет? — нахмурилась она.

— Увы.

Я сохранил координаты, выдернул карту на переносной носитель системы и отключил консоль. Генератор перевёл в экономичный режим, оставив только базовые контуры.

— Уходим? — уточнила Ольга.

— Да. Здесь мы вычислили всё, что могли.

Мы поднялись наверх тем же путём, через пустой коридор. Гул коридора бункера остался позади, сменившись глухой тишиной подвала. А уже по лестницам выбравшись на поверхность, я на секунду остановился, оглядывая развалины.

— Какой план? — спросила Ольга

— Для начала найдём то, на чём полетим, — ответил я и поднялся выше, телепортируясь на одну из уцелевших высоток.

Я смотрел пока взгляд не зацепился за силуэт на обломанной посадочной площадке довольно далеко.

Небольшой планетарный шаттл.

Телепортировавшись туда, увидел, что обшивка слегка покрыта вмятинами, но основной каркас целый.

Трап был опущен, поэтому сразу вошёл внутрь. Внутри пахло гарью и старой электроникой, но всё вроде цело.

В кабине пилотов приборы были мертвы, а индикаторы не горели. Я снял защитную крышку с блока аварийного запуска, обнажая сплетение кабелей, старый коммутатор и пару резервных контуров. Пару секунд просто смотрел, сопоставляя схему с тем, что помнил о подобных моделях.

Ольга ничего не говорила, просто молча с интересом наблюдая за мной.

Пустил небольшой импульс энергии и молнии в систему, аккуратно обходя сгоревшие участки проводки и выжженные контакты, принудительно запитывая основные контуры. Где-то в глубине корпуса щёлкнули и системы медленно начали оживать.

Панель передо мной дрогнула, пару раз моргнула мёртвым светом и наконец выдала тусклое свечение. Несколько индикаторов так и остались чёрными, но основные горели и показывали, что аппарат в целом на «ходу».

— Уже неплохо, — удовлетворённо произнёс я, садясь в кресло и проводя все проверки, чтобы мы «случайно» не упали по пути. — Похоже, что мы всё-таки полетим, — я бросил быстрый взгляд на Ольгу, — но для начала…

Ольга с удивлением посмотрела, как Сергей встал и пошёл на выход. Вроде можно лететь, а он, судя по всему, ещё что-то задумал.

Пройдя за ним к выходу, девушка увидела, как он отошёл довольно далеко и стоя посреди площади, медленно развёл руки в стороны, а затем резко свёл их. В момент сведения, между руками появились синие молнии, которые вмиг спрессовались в белый шарик.

Сергей, вытянув руку, держал этот белый шарик над ладонью, пока вокруг него начало появляться множество печатей. Глаза парня засияли четырьмя цветами… а печати, обдавая площадь разрядами молний, начали формировать сложные громады конструктов.

Вокруг, разрубая и оплавляя асфальт, ещё яростнее, начали бить молнии. Поднявшийся вихрь заставил девушку выставить руку, чтобы защититься от пыли, пока молнии, как оказалось, не просто били, а вырубали множество рун в поверхности, формируя ещё одну печать.

От резко усилившегося ветра Ольга была вынуждена поставить щит, видя, как сотни молний бьют всё дальше, формируя ещё один круг, и разрубая остовы зданий в крошку.

Когда Сергей закончил, множество вертящихся печатей устремились вниз, покрывая вырубленные руны. Ещё спустя миг ветер начал утихать, а молнии исчезли.

— И что это было? — Ольга сложила на груди руки, смотря на меня.

— Вызвал такси, — усмехнулся я, входя внутрь.

— Что…? — донеслось мне удивлённое в спину.

— Увидишь, — я прошёл к кабине и сел в кресло, закрепляя себя ремнями. — Портал и поиск корабля — это лишь запасной план. Основной же — вызвать подмогу.

Забрав припасы, сделанные Ольгой, мы летели уже полчаса и всё это время молчали. Девушка сидела в соседнем кресле, пристёгнутая ремнями, и, подперев щёку кулаком, о чём-то явно думала, смотря в стремительно уносящийся внизу пейзаж. За иллюминатором проплывали тяжёлые свинцовые облака.

— Ольга, — нарушил я тишину.

Она с лёгкой задержкой повернула голову. Во взгляде всё ещё оставалась та самая задумчивость, словно мысль, за которую она цеплялась последние минуты, никак не хотела отпускать, а я её выдернул из этого потока.

— Что такое? — спросила девушка, всё же отгоняя свою мысль прочь и чуть ровнее выпрямляясь в кресле.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Она продолжала молча смотреть на меня, почти не моргая, будто пытаясь понять, за что именно я благодарю. Я вздохнул и уточнил:

— Спасибо, что всё это время заботилась обо мне. За то, что была рядом… Ну и… За то, что всегда приходишь на помощь, что бы ни произошло.

Она ничего не ответила, лишь слегка опустила взгляд и снова повернулась вперёд, к иллюминатору, вновь погружаясь в свои размышления.

Я ей действительно благодарен. Ведь если бы не она, неясно, что произошло бы там, у волны силы. Да и, признаться, очнуться и видеть кого-то знакомого рядом куда приятнее, чем холод леса или безжизненную поляну вокруг.

Я продолжил:

— Ты прямо мой ангел-хранитель.

На этих словах она вдруг явно разозлилась. Расстегнув ремни, она резко поднялась, почти вырвавшись из кресла. На ходу, уже делая шаг к выходу из кабины, бросила через плечо:

— Ещё большую чушь сказать не мог?

Дверь лязгнула, закрываясь за ней.

На это я не знал, что ответить. Ольга ведёт себя очень странно. То защищает, то… Ведёт себя вот так. Как будто борется сама с собой.

Я только успел снова перевести взгляд на приборы, как в тишине вдруг отчётливо послышался глухой удар — будто что-то тяжёлое упало на металлический пол. Я тут же сорвался с кресла и почти бегом выскочил из кабины.

Ольга стояла на коленях, опершись руками о пол и тяжело дыша.

— Ольга, — позвал я, уже опускаясь рядом.

Она вскинула на меня глаза, полные боли и злости, и, когда я потянулся к ней, попыталась оттолкнуть.

— Не трогай… — простонала она, слабо ударив мне в плечо.

Не обращая внимания ни на её стон, ни на это сопротивление, я аккуратно, но уверенно уложил её на пол, подхватил на руки и, поднявшись, шагнул к стене. Одним резким ударом ноги выбил из панели секцию — створка с гулким звуком ушла вглубь, и из неё вывалилась сложенная медицинская кушетка.

Я аккуратно опустил на неё Ольгу. Она успела вцепиться мне в шею, словно боялась упасть. Лишь ощутив под спиной жёсткую поверхность, девушка разлепила пальцы и, с некоторой долей страха в глазах, упёрлась ладонями мне в грудь, слегка надавливая и отталкивая.

Я смотрел ей в глаза и ощутил лёгкий холодок по спине. В этих глазах смешались недоверие, обида и внутреннее напряжение, которое я в ней порой чувствовал.

Желая защитить её от правды, которая ей тогда была не нужна, я ненароком сам нанёс ей рану… И эта рана всё ещё не зажила. Она пытается с ней бороться, и поэтому всегда помогает мне, но в то же время… Боится меня. Боится, что я снова могу что-то сделать с её памятью.

— Прости, — тяжело выдохнул я и, отступив на шаг, опустился на одно колено рядом с кушеткой.

Вытянул руку в сторону её живота, видя, как Ольга напрягается, следя за каждым моим движением, как сжимаются её пальцы. Мягко, насколько мог, запустил энергию.

Пробиваться через слои моей же, и в то же время уже не совсем моей энергии, было тяжело. Я осторожно продирался сквозь этот пласт, ощущая каждый раз, как Ольга едва заметно вздрагивает от внутренних откликов, пока, наконец, не добрался до её источника.

Воздействовать вот так, через такой огромный барьер, очень тяжело и почти неэффективно, но иначе не получится.

А ведь я ранее сказал: «Раздевайся…» — и даже тогда не подумал, насколько для неё это связано не с телесным опасением ко мне, а с доверием.

Воистину, каждый человек всегда судит всё по себе… Если я не доверяю той же Азалье, потому что она меня предала, то, по сути, точно то же самое и с Ольгой. Вот только ей в этом плане хуже.

Всё же я не просто, к примеру, предал её, а стёр память. Это на самом деле страшно — когда не можешь знать, стирал ли и ранее тебе память человек, к которому ты что-то чувствуешь, или нет. Любой взгляд, любое прикосновение перестаёт быть однозначным.

И эти мысли наверняка её не отпускают, прокручиваясь в голове раз за разом. После этого очень сложно доверять.

Я закончил и медленно встал, стараясь не делать резких движений, затем отошёл на пару шагов, давая ей пространство.

— Спасибо… — тихо произнесла Ольга, всё ещё лежа и переводя дыхание.

Я ничего не ответил. Лишь коротко кивнул и вернулся к своему креслу в кабине, снова пристёгиваясь

Рану недоверия можно залечить только искренностью. Но сперва ещё попробуй докажи, что ты искренен, когда уже однажды обманул…

Мы летели уже часа четыре, когда радар тихо запищал и я резко перевёл на него взгляд. На зелёном экране появилась громадная алая метка, заполняющая собой почти четверть зоны обзора. Система явно показывала, что в зоне отслеживания появилось… Очень большое судно.

Я скользнул взглядом по показаниям и, заметив метку высоты, понял, что космический корабль входит в атмосферу планеты.

— Что это? — быстро спросила Ольга, входя в кабину почти бегом. Она остановилась за моей спиной, вцепившись пальцами в край спинки кресла, и, наклонившись, стала смотреть на монитор.

Я задумался, прежде чем ответить, но, когда сопоставил детали, уголки губ сами дёрнулись в усмешке.

— Либо наше такси… Либо то, что мы себе приватизируем. Правда, — я усмехнулся шире, — это судно класса «титан». Захватить его будет ой как непросто… В любом случае, для начала надо понять, с чем мы имеем дело.

Не теряя времени, я увёл шаттл резко вниз. Корпус задрожал, мы рухнули, быстро сбрасывая высоту, но компенсаторы энергии практически полностью нивелировали давление. Уже у земли, посадив шатл на неровную поверхность поляны, я, не дожидаясь полной остановки, телепортировался наружу, предварительно открыв трап.

Через пару секунд рядом оказалась Ольга. Она стояла, задрав голову к небу, и с явным шоком во взгляде смотрела вверх, пока нас обдувал прохладный ветер.

— Ты псих… — выдохнула она, не отрывая взгляда. — Если считаешь, что такую громадину мы сможем захватить…

Я ничего не ответил, лишь улыбнулся, глядя, как, разрезая облака, вниз спускается примерно двухкилометровый чёрный гигант с золотыми узорами на броне и по линиям орудийных башен.

Сам корабль имел вытянутую, немного сплюснутую форму, напоминающую треугольную трапецию с острыми, словно лезвия, углами. Его защитный энергетический кокон едва заметно мерцал в атмосфере, и оттого казалось, что по корпусу бегут золотые молнии.

Ольга смотрела на него прямо, лицо её оставалось почти без эмоций, но по быстро скользящим по корпусу корабля зрачкам было видно, что она поражена. Что, впрочем, очевидно, учитывая размеры этого монстра.

Нас увидели ещё раньше, чем мы их. Громадина остановилась, повиснув в небесах на высоте нескольких километров, заслоняя собой добрую часть горизонта, а из одного из боковых ангаров вылетел вытянутый, длинный шаттл метров двести в длину.

Тёмный корпус транспорта с тонкими линиями ходовых огней стремительно нёсся вниз. Я хмыкнул.

Она не меняется…

Через несколько секунд шаттл мягко опустился на землю и начал открываться трап.

Из него тут же выбежали воины. Одетые в чёрные футуристичные доспехи, с алыми зрачками под полупрозрачными визорами и копьями в руках, они двигались слаженно, как один организм.

Воины стремительно оцепили местность, рассыпаясь по периметру. Чёрный металл их доспехов поблёскивал в тусклом свете. Часть из них встала коридором от трапа к нам. Молчаливые, как статуи, они синхронно опустили копья, ударив тупыми концами по траве.

Среди них в основном новы, и всего десять абсолютов.

Всего четыреста лет… Что случилось за это время? Почему так ослабла её охрана? Раньше подобный выезд выглядел бы куда внушительнее.

— Что происходит? — тихо спросила Ольга, переводя взгляд с коридора воинов на меня.

— Показушница, — усмехнулся я. — Просто наблюдай.

Послышались размеренные шаги, и на трапе появилась девушка. Высокая, метр восемьдесят, как сейчас помню. На ней было лёгкое алое бархатное платье, подчёркивающее стройную фигуру. Длинные каштановые волосы свободно спадали на спину и плечи, чуть развиваясь от лёгкого ветерка. С каждым шагом она выглядела так, словно сошла с картины — уверенная, спокойная, неземная красавица.

Впрочем, решив не мелочиться, в итоге она просто исчезла с трапа и появилась рядом, телепортировавшись прямо к нам.

Мы смотрели друг другу в глаза. Её взгляд быстро заскользил по моему лицу и по всему телу, явно пытаясь вычленить хоть что-то знакомое. Я чувствовал, как она цепляется за старые приметы, но… Не может узнать. Она шла сюда по оставленному мной маяку и сейчас была в большом недоумении.

Я усмехнулся и произнёс:

— А ты не меняешься. Как была выпендрёжницей, так ею и осталась.

Девушка удивлённо вскинула брови, посмотрела на меня ещё раз, прищурившись, затем алые губы разомкнулись, и на её лице появилась настоящая, тёплая улыбка. Мягкий, но уверенный красивый голос произнёс:

— Шель… Так это и в правду ты…

В следующее мгновение она уже оказалась вплотную ко мне, сократив расстояние одним шагом, и сжала меня в объятьях так, будто боялась, что я снова исчезну. Я в ответ тоже обнял её, чувствуя, как где-то глубоко в груди становится теплее и спокойнее.

Да… Давно это было… Помню, когда мы путешествовали вместе, она была на ранге просвещённой, а теперь — святая. Как быстро летит время… и как мало в нём по-настоящему неизменных вещей…

Девушка сжала меня ещё чуть сильнее, уткнувшись лбом в плечо, а затем всё же отпустила. Я увидел в её глазах блеск слёз.

Улыбнувшись, протянул руку и осторожно стёр слезинки с её лица большим пальцем.

— Ну-ну, — продолжая улыбаться, покачал я головой. — Суровая и великая Кларисса, железная дева, сразившая ОльЭрТару, чуть ли не глава ордена хранительниц — плачет?

— Да ну тебя. Сначала позволил себя схватить, не позвав меня на бой, потом позволил посадить себя в Ничто на четыреста лет…! А теперь ещё и издеваешься…?

В её голосе звучала одновременно обида и облегчение. Глядя на Клариссу, я на секунду отвёл взгляд и обратил внимание на Ольгу.

Девушка стояла сбоку, побелев, будто вся кровь отхлынула от лица. Взгляд её был прикован к Клариссе, широко раскрытые глаза не моргали.

Её губы разомкнулись, но звук не сразу сорвался. Лишь через пару секунд она тихо, хрипло, как будто ей сжали горло изнутри, спросила:

— Мама…?

Это же время. Неизвестная планета:

В огромной комнате с высоким потолком и множеством мягких диванов, обтянутых тканью с золотой вязью, стояла тишина. Стены украшали большие картины в массивных рамах, между ними — ниши с белыми столиками, на которых поблёскивали фарфоровые вазы и хрустальные безделушки. Пол был укрыт мягким светлым ковром, приглушающим шаги.

У дальней стены стояла, едва касаясь спиной панели, одетая в белое церемониальное платье Яна. Платье мягко ниспадало до пола. Волосы были заплетены в привычную для неё косу, переброшенную через плечо. Взгляд девушки был направлен вниз, будто она смотрела сквозь ковёр, куда-то в пустоту.

Семь месяцев… Прошло так много времени…

Яна думала об этом, когда перед глазами вдруг вновь встала картина, которую она видела перед тем, как оказалась в этом месте.

Эльса, лежащая в капсуле без какого-либо движения. Мягкое голубоватое свечение приборов, идеально неподвижное тело внутри. Словно мёртвая, но в то же время Яна знала — девушка жива.

В тот момент в голове у Яны возникало множество противоречивых вопросов и мыслей.

Почему настолько сильная девушка явно прикована к этой капсуле? Кто её к ней приковал? И неужели она действительно не может встать с неё? Или… Не хочет?

Спустя миг в её воспоминании, как и тогда, в комнате появился высокий, коротко стриженный беловолосый парень. Он возник беззвучно, словно вынырнув из воздуха, и несколько секунд стоял, молча глядя на капсулу с Эльсой. Затем Яна услышала его голос:

— Дед будет в ярости и наверняка захочет прочесть твою память. Ты же это понимаешь?

В ответ ему была лишь тишина. Эльса не шевельнулась, не подала ни единого признака жизни.

Тогда парень, пару секунд постояв, опустился перед капсулой на корточки, будто не желая возвышаться над ней. Он аккуратно взял Эльсу за ладонь, его пальцы мягко легли на её бледную кожу. Он медленно, почти невесомо поглаживал её руку, смотря на спокойное лицо девушки.

— Ладно… — послышался его тихий, спокойный голос. — Я всё улажу. Надеюсь лишь, что действительно стоило это делать. И ты должна понимать, что я всё равно лично встречусь с ним. Не знаю, как много ты рассказала ему, но всей правды он не узнает, пока мы не «поговорим».

Несколько секунд парень просто молча смотрел на Эльсу, а затем встал, выпрямился и резко перевёл взгляд в сторону — туда, где была Яна, хотя она была уверена, что не находится в комнате, а лишь видит воспоминание.

— Ты ведь здесь? — произнёс он, чуть прищурившись. — Не знаю, как так вышло, но я тебя не вижу, однако ощущаю. Если ты смогла оказаться в этом месте — значит, как-то связана с ним. Впрочем, это не важно. Я хочу, чтобы ты предупредила его: как только он пересечёт внутренние границы империи — я приду за ним.

Мир вокруг чуть дрогнул, воспоминание поплыло и растворилось. Яна моргнула, возвращаясь в настоящее, в бело-золотой зал.

Кто этот парень…?

В этот момент её отвлёк мягкий, но отчётливый звук раскрывающейся в две стороны автоматической двери. Полотно разошлось, скрываясь в стенах, и девушка отмерла, подняв взгляд.

На пороге остановился вошедший парень в безупречно сидящем белом костюме с недлинными рыжими волосами. Он внимательно посмотрел на неё и спросил:

— Ты готова, Аная?

Вместо ответа Яна отступила от стены и плавно пошла вперёд.

Я переводил взгляд с Ольги на Клариссу и обратно, пока сама Кларисса почему-то смотрела в сторону.

Наконец она всё же перевела взгляд и улыбнулась мне.

— Знаешь, твоя спутница весьма интересная. Мне многое пытались навязать, но материнство…

Ольга тем временем продолжала напряжённо вглядываться в её лицо, словно ища в нём что-то родное.

Хотя, почему «словно»? Ведь с чего-то она назвала её «мамой». Чем очень удивила даже меня. Неужели головой ударилась в шаттле?

— Девочка, — Кларисса улыбнулась и ей, мягко, почти по-доброму, — у меня никогда не было детей. Я свободная женщина и никогда не рожала. Берегла себя для Шеля. Извини, если расстроила.

Ольга ещё пару секунд вглядывалась в её лицо, будто надеясь заметить там хоть какую-нибудь зацепку, после чего нерешительно отвела взгляд в сторону.

— Но… — она быстро посмотрела на меня, ища поддержки.

Вот только мне ей на это сказать было нечего. Я её мать даже и не видел никогда. Да и к каким словам тут можно было прибегнуть?

Кларисса перевела взгляд на меня, чуть прищурившись.

— Знаешь, прежний ты был куда привлекательнее, — девушка нагло улыбнулась.

— Ну спасибо, — усмехнулся я, скосив на неё глаза. — Но я жёнам и таким нравлюсь. Так что укол не засчитан.

— Жёнам? — Кларисса вмиг стала серьёзной и чуть напряглась, еле заметно выпрямившись. — Ты разве не недавно выбрался из Ничто?

— Недавно, — подтвердил я. — Но время бежит быстро, и так вышло, что успел влюбиться и жениться несколько раз.

— Выходит, — девушка с удивлением посмотрела на меня, внимательно всматриваясь в моё лицо, — я снова в пролёте?

— Выходит, что так.

Она тихо засмеялась, а я в это время смотрел на задумчивую Ольгу.

— Шель, — заговорила Кларисса, просто улыбаясь, но в глазах мелькнула тень. — Я рада, что ты вернулся… И… Прости… — её голос стал тише, потускнел. — Когда я узнала о том, что произошло, что-либо сделать уже было поздно… Я…

— Не переживай, — ответил я, чуть качнув головой и перебивая её. — Что было — то прошло. У тебя в то время ресурсов было не так много, чтобы как-то противостоять империи. А обиду я на тебя никогда и не держал. То были мои проблемы, мой выбор, и я прошёл свой путь, так что не думай об этом.

Она с тоской покачала головой, оценивающе оглядывая меня с ног до головы, будто сравнивая с тем, прежним.

— Ты теперь на ранге абсолюта, а Эллин…

— Она в порядке. По крайней мере была, когда я мог попасть в Ничто ранее. Позже, когда стану сильнее, смогу вытащить её оттуда. Но, — я усмехнулся краем губ, — для этого ещё надо стать сильнее.

— Слушай, — Кларисса посмотрела мне за плечо, на шаттл и людей за моей спиной, — а как ты вообще тут оказался?

— Нестабильный телепорт, — пожал я плечами. — Ты как, подкинешь нас до одного местечка?

— Ещё спрашиваешь? — она тепло улыбнулась. — Я вся твоя, только прикажи.

— Ох уж эти шутки, — покачал я головой, краем глаза замечая, как немного, но всё же напряглась и сжала губы Ольга.

— Идём? — Кларисса отошла в сторону, приглашая жестом нас идти.

Я кивнул, и мы пошли вперёд к трапу.

— Как погляжу… Практики нынче не те, что раньше? — я мельком взглянул на неё, пока мы шли рядом.

— Не то чтобы… — вздохнула она, задумчиво глядя вперёд. — Но Сарнойл многое запретил и уничтожил, так что деградация определённо есть.

Разговаривая об этом, мы прошли к трапу и поднялись в светлое пространство шаттла.

Сразу после нас внутрь начали забегать её люди.

— Вы же погостите у меня? — она посмотрела сперва на меня, потом на Ольгу. — Мы только встретились, и я бы хотела о многом с тобой поговорить.

— Прости, — я тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло, — с радостью бы провёл с тобой время и пообщался на тему прошлого, но спешу. Мне нужно найти двух красавиц, поэтому и прошу у тебя помощи. Если нет возможности самой доставить, то хотя бы небольшой корабль.

Пока мы говорили, шаттл уже мягко взлетел, едва ощутимо дёрнувшись, и через несколько секунд приземлился в главном ангаре космического корабля. Пол под ногами едва заметно дрогнул.

— Ничего страшного, — Кларисса, спустившись по трапу, первой зашагала по широкому пустому коридору к лифту. — Я пока относительно свободна, так что поговорим по пути.

Мы вошли в лифт, стеклянные створки плавно закрылись, и платформа понесла нас вверх. Сквозь прозрачные стены открывался вид на множество кораблей в ангарах. Я сразу для себя отметил, что они все находятся в боевой формации и, судя по следам на корпусах и суете техников, их словно уже использовали чуть ранее для вылетов.

— Война? — спросил я, не отрывая взгляда от строя кораблей. — Хранительницы с кем-то воюют? Неужели…?

— Нет, не с империей, — девушка нахмурилась и на её лбу образовались складки. — Нынешняя политика ордена… Разрозненная. Чтобы и самим не попасть под удар, нам приходится иногда отстаивать свои интересы. Время другое.

— Наглеют Рода? — задумался я вслух.

— Ага, — коротко кивнула она. — Нынче времена неспокойные, и многие считают, что раз заиграла такая песня, то можно двигаться так, как они хотят. Мы уже уничтожили три Рода, но они всё равно продолжают лезть.

Мы поднялись на нужный уровень и вышли на широкую платформу, понёсшую нас куда-то дальше. Потоки людей и техников проносились мимо, кто-то переговаривался, кто-то смотрел в планшеты, но им до нас не было дела, так что и я особо ими не интересовался.

В итоге мы прилетели к широкой двери. Кларисса подняла руку, и створки, откликнувшись на её энергию, мягко разошлись в стороны. Войдя внутрь, мы увидели огромное помещение, обставленное диванами, бассейном у стены, барной стойкой, несколькими небольшими стойками и столами, а также шестью дверями в комнаты по бокам.

Но самая красота находилась вверху… Потолком здесь служило космическое пространство. Стена так незаметно переходила в него, что не сразу становилось понятно, где тут реальность, а где иллюзия.

Ольга побледнела, инстинктивно отступая и прижимаясь ко мне. Кларисса усмехнулась, заметив её реакцию.

Такой вид напугал бы кого угодно. Это внешние камеры проецируют всю картинку на потолок, поэтому сейчас и видно космос вокруг.

Я подошёл к стене, быстро ввёл пароль на появившейся панели и увидел, что он не подошёл. Кларисса, глядя на меня, изогнула бровь и лукаво улыбнулась, откровенно подначивая.

Хмыкнув, я быстро ввёл другую комбинацию, и панель тут же загорелась зелёным. Найдя на ней картинку моря, с ленивыми волнами и солнцем над горизонтом, переключил сверху экран.

Лицо Клариссы вмиг побледнело, и она быстро подошла ко мне, почти подбежав.

— Как ты…

В ответ я лишь улыбнулся.

— Тебе пора бы придумать новые пароли.

Девушка фыркнула, торопливо вновь переключила изображение на космос и отмахнулась от меня.

— Кроме меня их всё равно только ты знаешь, — бросила она через плечо. — А тебе я доверяю, как себе, так что не переживаю.

— Думаешь, что это правильно? — спросил я, глядя ей в спину.

— О чём ты? — она пошла к бару, проводя пальцами по стойке.

— О доверии. Я всё же четыреста лет был в Ничто. Мог и поменяться. Сойти с ума, к примеру.

— Шель, — она выдохнула, опёрлась о стойку обеими руками и так стояла какое-то время, уставившись в одну точку. Затем Кларисса резко оттолкнулась и подошла ко мне, вставая напротив. В её руке появился небольшой изогнутый кинжал с красной ручкой. Девушка взяла мою руку в свою под напряжённый, тревожный взгляд Ольги и продолжила, приставив лезвие к своему горлу:

— Даже если ты поменялся и сейчас убьёшь меня — это будет заслуженно. Мы с тобой… вместе через многое прошли, а я даже не могла быть рядом, когда ты отстаивал своё право на принцессу… Ты хоть представляешь, каким ничтожеством я всё это время ощущала себя? Так что если ты сейчас сделаешь одно быстрое движение — то будешь в праве.

Глядя на неё, я отпустил руку и кинжал. Оружие, мгновенно потеряв поддержку, исчезло, рассыпавшись в воздухе, и только лёгкий отблеск энергии скользнул по полу. Я же протянул руку и положил ладонь на голову Клариссы, легко взъерошив её волосы.

— Спасибо.

— Скажешь тоже, — фыркнула она, отводя взгляд в сторону. — Больше не говори такой глупости, — развернувшись, девушка вновь пошла к стойке, на этот раз уже более уверенно. — Итак, куда тебе надо?

— Для начала скажи, остался ли у тебя тот артефакт, который мы добыли на Одарсе?

Три месяца спустя после исчезновения Сергея. Земли Рода Вяземских:

Под хмурым серым небом, в проливной дождь, по мокрой поляне неподалёку от замка, стремительно скользя по примятой траве, быстро перемещалась Катя. Под её подошвами чавкала грязь и во все стороны летели брызги воды.

Используя меч, она наносила быстрые и размашистые удары, разрубая дождь, а вместе с ним — представляемого врага. Девушка дышала через нос, учась контролировать своё дыхание и нащупывая предел своих возможностей. Каждый вдох обжигал лёгкие, каждый выдох вырывался тяжело и хрипло, однако она упрямо сохраняла ритм, готовясь к переходу на ранг предвысшего.

Чёрная форма уже давно вымокла — Катя тренировалась долго. Ткань неприятно липла к телу, отяжелевшие от воды рукава стягивали движения. Волосы прилипли к спине, частично выбились вперёд и из-за дождя липкими прядями лезли в глаза, мешая обзору. Она пару раз резко дёрнула головой, пытаясь отбросить их, но вскоре махнула на это рукой и продолжила.

Удар за ударом. Взмах за взмахом. Меч, ставший уже тяжёлым, с мокрой, выскальзывающей из пальцев рукоятью, тянул руку вниз. Мышцы ныли, в предплечьях жгло, пальцы сводило, но девушка, разрезая непогоду, не останавливалась.

Она стиснула зубы, перехватила рукоять поудобнее, чувствуя, как кожа скользит по металлу, и вновь рванула вперёд, рассекая воздух широким, ровным движением.

Три месяца. Столько прошло с того момента, как пропали Сергей и Яна с Сашей. Три долгих месяца…

Империя раскололась. На троне теперь — императрица Анастасия, а другой империей, в Сибири, управляет Егор. Их Род находится аккурат между двумя империями, по сути являясь частью длинной стены границы. Но общим решением было решено не покидать империю, чтобы не усугублять и без того напряжённую ситуацию.

После общей свалки у многих Родов накопилось к ним вопросов… «Как они так быстро стали сильнее? Почему Род так стремительно растёт и не только.» Эти вопросы уже наверняка готовы были вылиться на них волной обвинений и подозрений. И они были бы предъявлены, если бы не императрица Анастасия. Она одним своим решением отмела от них все вопросы, поставив точку. Вот только Сергей, узнав об этом решении, вряд ли будет рад…

Катя продолжала стремительно скользить по разжиженной дождём траве, уже немного задыхаясь, но не останавливаясь, а лишь наращивая темп. Ступни иногда предательски уезжали в сторону, но девушка каждый раз успевала выровнять баланс, удерживая меч.

За эти три месяца случилось многое. Наследие продолжали пытаться вскрыть разные империи, воюя за него. Но это совсем не значит, что Китайская империя ослабила напор в сторону Российской империи. Совсем нет. Битвы продолжались и по сей день, в которых их Род тоже участвовал — и на земле, и в небе.

Вспоминая сражения, девушка и сама не заметила, как с силой стиснула зубы. Перед глазами встал один из боёв: бойцы бежали вперёд, кругом пламя, взрывы и крики… Земля дрожит от ударов, в воздухе запах гари и крови, над полем боя рвутся техники и облака. Общей суматохи добавляло и сражение высших в небе: вспышки, пересекающиеся силуэты, глухой грохот далёких ударов. Сражения идут долго и часто. А бойцы всё идут вперёд…

И видя это сейчас перед глазами, Катя почувствовала, как её сердце сжимает ледяной рукой страх, а дышать становится всё тяжелее. Зрачки девушки широко раскрылись. Рот открылся, дыхание сбилось. Она задышала быстро, частый хватая воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Девушка попыталась сделать глубокий вдох, но грудь будто стянуло железным обручем.

Задыхаясь, она оступилась. Мокрая трава сделала своё дело — нога поехала в сторону. Катя подскользнулась, не удержала равновесия и, ударяясь плечом и коленом, а вслед за этим и головой, рухнула вниз лицом и животом в холодную лужу. Вода брызнула, обдав лицо и форму. На миг мир сначала дернулся, а затем словно провалился в мутную серую пелену.

Тяжёлый дождь барабанил по форме и по лицу. Капли стекали по щекам и подбородку. Катя лежала, распластавшись в грязи, и смотрела ничего не видящим взглядом на так и не выпущенный из руки меч.

Видение боя пропало, и страх тоже начал отступать, отпуская сердце и уступая место пустоте. Горячее тело под струями холодной воды постепенно остывало, но девушка не обращала на это никакого внимания. В ушах стук крови сменился гулом дождя.

Не получается… Сколько бы она ни пыталась, сколько бы ни тренировалась, этот страх не унять… Страх снова вести людей в бой. Страх смерти тех, кого тебе доверили… Поэтому теперь она больше и не командует ими. Тот случай, во время обороны города в Китае, был последним…

Катя лежала неподвижно, как выброшенное на берег тело, когда перед глазами вдруг встал Сергей. Парень шёл вперёд, по какому-то коридору, но вдруг остановился и оглянулся на неё, словно призывая встать и продолжить. Этот взгляд вонзился ей в сердце.

Катя сжала губы, а затем разомкнула их и тихо зашептала:

— Что ты от меня хочешь…? Я не ты… Мне не стать такой же сильной и той, за кем будут идти люди…

Губы дрогнули. Девушка закрыла глаза — и образ исчез, стёртый тьмой.

Она не он… Не великий Асшель Вайторл, спасавший миры и народы. Не тот, кто идёт первым, не оборачиваясь, зная, что за ним — тысячи.

Но…

Из глаз девушки полились слёзы, расползаясь по мокрым щекам, и Катя зарыдала, содрогаясь всем телом в холодной луже, пока дождь скрывал весь шум вокруг. Плечи её тряслись, пальцы всё ещё вцеплялись в рукоять меча, словно в единственную опору. Воздух вырывался из неё рыданиями, и каждый всхлип отзывался болью где-то глубоко внутри.

Но почему так больно смириться с мыслью, что он не прав? Почему сердце, хоть и испытывает страх, отказывается верить, что Сергей ошибался? Почему, когда она видит, как кто-то другой ведёт людей, ранее доверенных ей, ощущает себя предательницей…? Почему…?

— Молю… — зашептала Катя, всё так же горько плача. Голос срывался, слова тонули в рокоте дождя. — Кто-нибудь… Скажите, что он был не прав…

Однако ответом ей был лишь стук капель по лужам, тяжёлый, равномерный шорох дождя и воспоминание того разговора, когда она ещё не отошла от битвы в китайском городе.

Тогда тьму и тишину её комнаты разорвал громкий стук в дверь. Катя, сидя на кровати и обняв колени, молчала, не желая ни с кем разговаривать и никого видеть. Шторы она задернула так плотно, что даже дневной свет не пробивался внутрь, оставляя комнату во мраке. Она хотела остаться одна.

Пространство едва заметно колыхнулось, словно воздух дрогнул, и в комнате оказался Сергей. Парень, появившись, быстро осмотрелся и, найдя её взглядом, поднял вверх руку, произнося:

— Привет.

Катя посмотрела на него, взглядом почти без эмоций, а затем перевела глаза вновь на кровать, прошептав:

— Вообще-то это моя комната…

— Знаю, — спокойно пожал он плечами и, подойдя к шторам, резким одним движением раскрыл их на полную, впуская в комнату солнечный свет. Свет ударил по глазам и выхватил из тьмы очертания мебели и сгорблённую фигуру девушки. — Не дело это, такой красавице закрываться тут совсем одной.

Катя, закрывая глаза от света ладонью, лениво посмотрела на него, с трудом сдерживая раздражение, но ничего не ответила.

— Поговорим? — всё так же спокойно спросил он, делая шаг к кровати.

— Не хочу… — глухо прозвучало в ответ.

— Знаю, — кивнул Сергей, однако подошёл и сел на кровать рядом, чуть откинувшись назад и опираясь ладонями о матрас. — Но тебе не избежать этого разговора.

Девушка, немного разозлившись, зло спросила:

— А ты всегда такой бестактный??? Ко всем девушкам врываешься в комнату без разрешения???

Парень с лёгким удивлением посмотрел на неё, задумался, нахмурился, а затем перевёл взгляд в сторону, словно тщательно вспоминая, делает он так или нет.

— Нет, — наконец ответил Сергей, повернувшись к ней и помотав головой. — Да и давай будем честны — ты всё равно не открыла бы.

Она хмуро посмотрела на него, хоть и признавая про себя, что парень прав, но всё же не желая продолжать этот разговор. В груди поднималась смесь обиды, стыда и бессильной злости. Сергей же упрямо, спокойно и открыто смотрел на неё, не отводя взгляда. Катя, не выдержав этого прямого и тёплого взгляда, выдохнула, отводя свой взгляд в сторону:

— Это не имеет смысла… Что ты сможешь мне сказать? Что страшно не падать, а не подняться⁇! — она зло дёрнула плечом. — Мне не нужно утешение! Ты же глава Рода, так и займись делами поважнее!

— Глава Рода, — спокойно кивнул парень, будто отмечая это как простой факт, а не титул. — Но знаешь, Катя. Когда я только появился на Земле, даже и не думал о том, что у меня появятся настоящие родственные связи, ведь я всегда их сам избегал, — он на секунду отвёл взгляд, словно возвращаясь мыслями куда-то очень далеко. — Однако, оказавшись здесь, в этом замке, в этом Роду, понял, что не могу считать вас просто членами Рода.

Парень чуть подался вперёд.

— Для меня каждый из вас: ты, Максим, старушка Марфа, дед Александр и не только вы — больше, чем члены Рода. Вы — моя семья. Семья, которой я могу довериться и быть уверен, что вы будете рядом, даже если я оступлюсь.

Сергей прервался. Катя и сама не заметила, как уже с недоумением, сквозь пелену собственной боли, смотрит на него. В груди что-то дрогнуло.

Он протянул руку, аккуратно и нежно положил ладонь ей на голову и девушка ощутила тепло… Ласковое, спокойное, успокаивающее.

— Для меня ты — дорогая сестра, Катя, — Сергей чуть усмехнулся, уголки губ дрогнули. — Не знаю, может, я себе придумал, может, ещё что… Но надеюсь, что и ты считаешь меня не просто главой Рода.

Он слегка взъерошил ей волосы, и жест этот был таким обычным, домашним, что у неё на миг перехватило дыхание. Девушка, чуть подрагивающим взглядом, смотрела на парня, не в силах подобрать слова. Сергей же продолжил:

— Я не стану пытаться тебя успокоить, не стану говорить отказаться от пути, который ты выбрала сама. — Его голос стал твёрже. — Сейчас ты не понимаешь, но когда-нибудь поймёшь, что твой страх — это не порок и не проблема. Это оружие. Оружие, что скрыто в глубине твоей души. И лишь тебе решать, сможешь ли ты воплотить страх в оружие.

Он убрал руку и поднялся, сделав пару шагов и остановившись у окна, смотря на свет, при этом продолжая:

— Ты верно сказала: не страшно упасть. Но страшно не не подняться, а видеть, как всех тех, кто верит именно в тебя, ведёт кто-то другой, когда ты знаешь, что они ждут именно тебя. Ждут, когда услышат именно твой приказ, и ни чей другой.

Сергей пошёл к двери и его спина начала отдаляться:

— Катя, никто не выбирает за нас нашу судьбу, однако лишь мы решаем, на какую высоту хотим взобраться и к чему хотим стремиться. Путь на вершину — это не путь потерь и боли. Путь на вершину — это путь сомнений. И подняться наверх смогут лишь те, кто верит в себя, как бы сильно ни одолевали эти самые сомнения. Если тебе тяжело шагать — просто скажи мне, и я протяну руку. Я всегда буду рядом и буду верить в тебя, даже если ты сама перестанешь верить в себя.

Он чуть повернул голову, словно собираясь что-то добавить, но промолчал, открыл дверь и вышел, оставив после себя лишь тёплое и успокаивающее присутствие.

Теплота комнаты сменилась холодом лужи, тяжестью рукояти меча на ладони и хмурого, серого неба над головой.

Катя смотрела на лезвие меча, как по нему стекают капли воды, оставляя тонкие дорожки. Слёзы перестали литься, и девушка, сощурив взгляд, медленно, ощущая, как по ней стекает вода, начала подниматься. Мышцы протестующе ныли, колени дрожали, но она упрямо вставала, опираясь на меч.

Полностью встав, с опущенным в землю мечом и смотря в серые небеса, Катя, ощущая, как по лицу бьёт дождь, прислушивалась к себе.

Страх… Он всё ещё в глубине. Он никуда не ушёл и, словно даже усилился, стал более отчётливым, осязаемым, но…

Где-то глубоко в груди горит слабый огонёк, не позволяющий ей замёрзнуть окончательно. Едва заметное тепло — не внешнее, а внутреннее — упрямо не гасло.

Теперь Сергея с ними нет. Он наверняка очень далеко… Где-то там, куда ей сейчас не добраться. Однако это совсем не значит, что он оставил их. Его слова, его действия и смысл, который он вкладывал в них, и которые она ранее не понимала, теперь начали ей открываться… Медленно, как упрямый луч солнца, пробивающийся через тучи.

Да… Пусть его нет рядом, но однажды он вернётся, и тогда… Пусть она уже и не будет командовать силами Рода, однако сама точно станет сильнее… Нельзя полагаться только на него, ведь теперь это их общая война… И она не будет в ней балластом.

Катя опустила голову и резко посмотрела вперёд, при этом подняв меч на уровень головы и направив его вперёд. Пальцы уверенно сжали рукоять. В отражении на стальном лезвии был виден её взгляд. Твёрдый, решительный… Слегка туманный. Он вдруг прояснился, стал резким, собранным.

И вокруг, по поляне, начали появляться столбы подрагивающего от ветра и дождя пламени с неё ростом. Они вспыхивали один за другим, глухо шипя под ударами дождя, но не гасли. В голове у Кати начала складываться картинка: пламя — свои, образы в дожде — враги. Она расставляла их мысленно, как бойцов на поле, выстраивала строй, направления ударов, пути отступления.

Девушка сорвалась с места, оббегая пламя и резкими, быстрыми ударами рассекая дождь. Каждый шаг был выверен, каждый поворот корпуса — отточен. По поляне носился стремительный хрупкий образ, вкладывающий в каждый удар не только силу и желание, не только веру в себя, но и… Волю. Волю дойти до конца, невзирая на липкий страх поселившийся в душе.

Тот, кто наблюдал бы за этой картиной со стороны, подумал бы, что сходит с ума. Потому что на дрожащих и шипящих столбах пламени, всего на миг, но появлялись образы доспехов и лиц. И пламя, понемногу, по чуть-чуть, смещаясь лишь на миллиметры, двигалось вперёд, вслед за девушкой. Откликаясь на её немой призыв, оно тоже начинало проявлять волю, желая следовать за той, кто её пробудил.

— Зачем тебе артефакт разделения души? — удивилась Кларисса. — Ты же понимаешь, что он очень опасен, и такие вещи под запретом. Да и я уже сдала его, так что будет проблематично получить артефакт назад.

Я усмехнулся, глядя на неё. Девушка стояла, скрестив руки на груди, стойко выдерживая мой взгляд, но в конечном итоге не выдержала и выдохнула:

— Ладно-ладно, — она вскинула вверх ладони, словно сдаваясь, — достать его для меня не проблема, но ты так и не ответил, зачем он тебе? Ты же и без меня понимаешь, что это за вещь? Или у тебя утеряна часть памяти? Напомнить, что было с теми беднягами в Храме душ?

— Вот уж точно не надо, — снова усмехнулся я. — Крики душ не забываются.

На этих словах Кларисса заметно поёжилась, и её взгляд стал по-настоящему ледяным.

Храм душ. Так называлось место, где мы добыли тот артефакт. До сих пор неясно, для чего ранее использовался этот артефакт, учитывая то, что все души в том мрачном, тёмном подземном замке, с мириадой переплетённых громадных коридоров, по которым скитались безумные неприкаянные.

Тогда это было задание Клариссы от Ордена, и я решил ей помочь.

Три месяца. Столько у нас ушло, чтобы дойти до конца. Сутки сменялись другими сутками: пыльные галереи, обрушенные своды, шёпот из стен, шорохи за спиной…

А когда мы, наконец, освободили души, принявшие облики разных людей и тварей, их тысячеголосый рёв слился в такую вакханалию из эмпатических атак, что Клариссу там намертво выбило из сознания.

Я смог отбиться, удержаться на грани, а после вытащить и её оттуда, таща на себе, пока стены вибрировали от эхом разносящихся криков. С тех пор она к душам относится весьма… Настороженно.

И Кларисса поступает правильно. В душах есть чего опасаться. Особенно в тех, которые смогли воплотиться под действием энергии Хаоса.

— Я так понимаю, что вы голодны? — девушка резко тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и улыбнулась уже теплее. — Давай вернёмся к этому разговору после перекуса. Сейчас мы закатим пирушку…

Она хлопнула в ладони, и перед ней, чуть в стороне, вспыхнул и развернулся в воздухе интерактивный бледно-голубой монитор. Прозрачный прямоугольник мигнул, на нём всплыли ряды блюд и значки категорий. Кларисса начала быстро выбирать блюда, проводя пальцами по воздухе.

Кинув быстрый взгляд сперва на меня, а затем на Ольгу — и явно понимая по её растерянному выражению лица, что та ничего не поймёт, Кларисса продолжила выбирать на свой и мой вкус.

— Готово, — девушка довольно улыбнулась, экран мигнул и свернулся. — Занимайте любые комнаты. Шель, — она подмигнула мне, — моя — та, что правая.

— Ясно, — усмехнулся я и направился в крайнюю левую.

На полпути я остановился, обернулся и увидел, что Ольга подошла к соседней двери. Она выглядела задумчивой и напряжённой. Губы поджаты, брови чуть сведены. Взгляд то и дело возвращался к Клариссе, словно она боялась упустить её из виду.

Показывая ОЛьге, я приложил ладонь к двери, и по гладкой поверхности прошла синяя волна, тихо звякнул замок, открывая вход.

Девушка повторила за мной. Дверь отозвалась таким же мерцанием, мягко отъехала в сторону. Ольга, внимательно осматриваясь, скрылась внутри. Я тоже не стал стоять, входя в свою.

Комната оказалась довольно большой, белой, с мягким рассеянным светом. Две широкие кровати с ровно заправленными покрывалами, один диван у стены, низкий столик, несколько встроенных шкафов с гладкими панелями без ручек. Потолок также был интерактивным: сейчас на нём была просто ровная светлая плоскость, но при желании её легко можно было сменить на имитацию неба или звёздного купола.

Капитанская каюта, и комнаты в ней, так что в этом нет ничего удивительного.

Раньше у Клариссы не было такого корабля. В те времена мы довольствовались гораздо более скромными судами, где капитанская каюта лишь чуть отличалась от остальных. Видимо, теперь ей выделили такой корабль за какие-то серьёзные заслуги. Ну или она действительно высоко забралась и может метить в главы Ордена.

Я не знаю ничего насчёт их нынешнего главы, так как он всегда был скрыт от народа. Даже пол. Жив он или она — не ясно, но многие склоняются к тому, что давно мёртв, а всем заправляет совет.

Выборы в главы у них довольно… Щепетильные. Кандидат должен быть очень силён, умен и не только. В общем — проходят только самые-самые.

К таким относится и Кларисса.

Первым делом я направился к шкафчику с одеждой. Панель едва слышно шевельнулась и отъехала в сторону. Внутри, в ровных рядах, висели разные формы в герметичных прозрачных упаковках. Я перебрал несколько, пару раз сдвинул плечики, пока не нашёл нужную.

Конечно же, первым делом пошёл в душ. Кабина включилась, едва я шагнул внутрь: тёплые струи мягко обрушились на кожу, смывая усталость и пыль долгого лежания без дела. Я какое-то время просто стоял под водой, опершись ладонями о стену и слушая, как вода шепчет по плитке.

Во время этого процесса снова подумал о том, что сейчас происходит на Земле. Но быстро взял себя в руки, обрубая цепочку мыслей. Для меня сейчас приоритетнее всего найти Яну и Сашу.

Без них я не вернусь. Да и возвращение не будет быстрым.

Закончив с душем, я воспользовался встроенной сушилкой: тёплый ветер прошёлся по коже и волосам, высушивая за секунды. Переоделся в новую одежду, аккуратно доставая форму из упаковки.

Белая форма, чем-то похожая на костюм-тройку, только верх — без выреза, ровный снизу до верха, с высоким воротником и золотыми пуговицами спереди и на рукавах, села как родная, подчёркивая фигуру, но не стесняя движений.

Глядя на себя в зеркале, я понял, что для образа мне не хватает только ремня с двумя мечами. Но это потом…

Надев новую обувь — белые лёгкие ботинки, чем-то похожие на кроссовки, но с более плотной, укреплённой подошвой, кинул свою старую одежду в утилизатор. Панель тихо закрылась, загорелся тусклый огонёк, и от прежних штанов и рубашки не осталось даже воспоминания.

Выйдя наружу, я почти сразу увидел Ольгу.

Девушка, в отличие от меня, выбрала другую форму. Чёрный закрытый пиджак с серебряными пуговицами и аккуратным воротником. Он был ей не мал, но в то же время подчёркивал фигуру и не маленькую грудь.

Снизу у неё была чёрная юбка чуть выше колен, длинные чёрные носки, вроде называемые на Земле «гольфами», и «кроссовки» с плотной, но мягкой подошвой и небольшим каблуком.

Ольга окинула меня удивлённым взглядом, чуть приподняв брови. Наверняка удивлена тому, что я выбрал не чёрный цвет, а белый. В её глазах промелькнуло мгновение растерянности — словно привычный образ, который она уже успела сложить обо мне, дал трещину, но девушка ничего не сказала, просто отвела взгляд в сторону.

Клариссы видно не было, поэтому я решил начать разговор, о котором задумывался до этого.

— Оля, — обратился я к девушке.

Она, уже успев отвести взгляд, вновь вернула его на меня.

— Поговорим?

Ольга пару мгновений молча смотрела на меня, словно оценивая, стоит ли сейчас ввязываться в серьёзный разговор, а потом коротко кивнула.

Я отошёл в сторону, приглашающе кивнув в сторону «своей» комнаты и распахнув дверь. Ольга подошла и быстро, почти скользнув, прошла внутрь.

— Я слушаю, — немного холодно произнесла девушка, скрестив руки.

— Я хотел поговорить на тему твоей матери.

— Думаешь, — Ольга усмехнулась, но в этой усмешке сквозила обида, — что я сбрендила? Впрочем… — она прошлась по комнате, останавливаясь у стола, — в этом нет ничего удивительного. Всё же, как оказалось, вселенная огромна, и в ней гораздо больше людей, чем мне казалось. И скажи мне, — девушка остановилась у шкафа и коснулась его панели, — какова вероятность встретить точь-в-точь похожего человека?

— На самом деле, если мы не говорим о параллельности вселенных, довольно низка, — ответил я, прислоняясь плечом к стене. — Похожего можно встретить… Но…

— Она точь-в-точь моя мама, — выдохнула Ольга, искоса глядя на меня. В её глазах вспыхнула боль, смешанная с надеждой и злостью. — Ты… Мне веришь?

— Верю, — твёрдо произнёс я, — хоть и не видел никогда твою маму.

На миг в её взгляде что-то дрогнуло, напряжение ослабло — но тут же вернулось на место.

— Ладно, — Ольга развернулась и направилась к выходу. — Это всё, о чём ты хотел поговорить?

Глядя на неё, я понял, что она хочет понаблюдать за Клариссой, чтобы понять: ошибается или нет. Поэтому девушка так и напряжена.

— Да. Идём.

Выйдя в коридор, мы почти сразу увидели и переодевшуюся Клариссу. Она выбрала синюю форму, похожую на форму Ольги, но с чёрным воротником и чёрными концами рукавов. Юбка у неё была того же синего цвета, как и форма, с тонкой золотой отделкой по краям.

— Шель… — удивилась она, окинув меня внимательным взглядом с головы до ног. — Белый цвет? Ты решил изменить сам себе?

— Маскируюсь, — усмехнулся я, чуть развернувшись, чтобы она могла оценить образ полностью.

В этот момент над дверью в общий отсек загорелся зелёный свет, и Кларисса, бросив на нас короткий взгляд, отправилась впускать внутрь тех, кто принёс еду. Дверь мягко разъехалась, и внутрь зашли двое в униформе корабельной службы, толкая перед собой небольшую грав-платформу с закреплёнными на ней подносами.

Когда всё расставили, запахи мяса, свежих овощей и пряностей быстро наполнили помещение. Кларисса жестом отпустила экипаж, дверь за ними закрылась, и она, повернувшись к нам, широким движением указала на столик, заставленный едой.

Ольга, заняв место, с осторожностью принюхивалась, будто не доверяя тому, что видит. На лице читалось сомнение: можно ли это вообще есть? Однако стоило ей попробовать первый кусочек, как глаза расширились, а затем тут же её живот предательски заурчал. Она, не смущаясь, уже в следующий миг с огромным аппетитом накинулась на еду, даже не зная, что именно ест.

Ничего опасного здесь не было. То же мясо, хоть и других зверей, как и овощи. Огурцы и помидоры, как и овощи, аналогичные земным, тут тоже есть; кое-что по вкусу отличалось, но в целом — вполне привычно.

Утоляя голод, мы некоторое время сидели молча. Затем, отложив приборы, мы с Клариссой одновременно посмотрели друг на друга.

— Так и для чего тебе этот артефакт? — вновь спросила девушка, чуть подавшись вперёд.

— Нужно отделить душу.

Ольга, слушая нас, тоже отложила приборы. Она сидела и внимательно следила за каждым словом, явно мало что понимая из терминов, но улавливая серьёзность.

— Это невозможно, — сразу нахмурилась Кларисса. — Орден уже ставил эксперименты, и каждая душа, проходящая через этот артефакт, становилась неистовой.

— А вы пробовали связать формации трёх солнц, последнего мира, вознесения небес и добавить к ним руны подчинения?

На мой вопрос Кларисса приоткрыла рот, но так и замерла, уставившись в одну точку. По глазам было видно, как она лихорадочно пересчитывает варианты в голове.

— Погоди… — нахмурилась она, наконец отмерев. — Три солнца я могу понять, вознесение небес тоже, но последний мир и руны подчинения? Ты серьёзно, Шель? Это далеко не лучшая связка. Если только… — её зрачки резко расширились, и девушка поражённо уставилась на меня. — Не верю… — прошептала она. — Ты знаешь, как соединить эти формации???

На это я лишь тонко улыбнулся, не спеша отвечать. Кларисса, не отводя взгляда, сжала кулаки на столе.

— Не молчи! — она наклонилась чуть ближе, голос стал жёстче. — Это важная информация! Ты и сам понимаешь, насколько это важно!

— Тише, красавица, тише, — ответил я.

Краем глаза увидел, как Ольга, всё это время смотрящая на нас с непониманием, нахмурилась ещё сильнее. Она продолжала видеть в Клариссе свою мать, и ей явно не нравилось такое обращение.

Кларисса смотрела на меня крайне серьёзно, в её взгляде больше не было ни тени шутки.

— Шель. Это не шутки. Если ты знаешь как — скажи мне. Это может помочь сёстрам Ордена.

— Прости, — я помотал головой, — но нет. Сейчас не скажу почему, но ты поймёшь, когда проведём ритуал.

— Так ты и вправду знаешь… — задумчиво протянула она и на секунду опустила взгляд.

Я кивнул.

— У меня были столетия… Чтобы об этом подумать…

Кларисса на миг застыла, а затем отвела печальный взгляд в сторону.

— Хорошо. Если ты говоришь, что это не стоит использовать налево и направо, значит, на то есть причина. Надеюсь, после самого ритуала ты сможешь рассказать мне всё. Я достану для тебя этот артефакт. Что-то ещё нужно?

Я снова кивнул.

— Артефакт Погибели Демонов и артефакт Мёртвого Цветка.

Девушка снова посмотрела на меня с подозрением, прищурившись.

— Ты собрался демона призвать? Причём сразу высшего? И потом убить его? Если так… — она окинула меня оценочным взглядом, — твоих сил явно не хватит. Даже мне будет непросто.

— Да ладно тебе, — улыбнулся я. — Я был примерно на твоём ранге в то время. Ты ведь сейчас святая пятого ранга? — она кивнула. — Я убил Балтарога на третьем, а он — верховный из доминиона. Так что не прибедняйся. Ты тоже сильна. Но вообще — никакого демона убивать не нужно будет. Мне просто нужны эти артефакты из-за их энергетической разницы потенциалов. Можно, конечно, заменить на посох Маникрора и плащ Стириды… — я внимательно посмотрел на Клариссу, отслеживая её реакцию.

— И не мечтай, — усмехнулась она, но усмешка вышла сухой. — Эти артефакты даже мне брать нельзя. Всё же святая святых Ордена.

— Тебя ещё не выбрали будущей главой? — вскинул я бровь в удивлении.

— Пока конкурируем, — девушка чуть пожала плечами. — Так что нет.

— Ясно. Нужна моя помощь?

— Ты собираешься раскрыть свою персону? — удивилась она. — Иначе я не знаю, как ты мне сможешь помочь. Кто-то неизвестный не заинтересует Орден.

— Не сейчас. Когда стану сильнее — тогда да. Свой ранг я взял за чуть больше полугода, так что верну святого ещё где-то за года два или три, — глядя ей в глаза, я хищно улыбнулся. — Ну что, сотрясём Орден, как в старые добрые?

Кларисса смотрела на меня с искренним удивлением, а потом вдруг засмеялась — громко и счастливо, от всего сердца радуясь моему возвращению.

Отсмеявшись, она встала, обошла стол, подошла ближе и крепко обняла меня, уткнувшись лицом мне в плечо.

— Шель… Мне тебя не хватало… — тихо сказала она. — Только ты можешь предложить поднять на уши один из великих Орденов… Спасибо, что ты вернулся. Но… — она отстранилась и посмотрела в глаза, — у тебя ведь есть какая-то своя цель? Ты… Знаешь, что сейчас творится в галактике?

— Знаю, — кивнул я. — Мои цели очень просты — я объединю всех тех, кого предал Сарнойл, возрожу Род и пойду за головой этого ублюдка. Кларисса, я знаю, что для тебя очень важен твой Орден. Также знаю, что он редко участвует в каких-либо конфликтах, поэтому не буду настаивать на твоей помощи, но буду ей рад. На ответ не настаиваю, так как также знаю, что ты подчиняешься Ордену. Дашь мне свой ответ, когда примешь окончательное решение.

Кларисса развернулась и медленно пошла вокруг стола. Некоторое время она молча ходила, обдумывая сказанное, а затем остановилась и, не оборачиваясь, спросила:

— Кто станет новым императором, Шель? Или ты хочешь устроить массовую резню, потом убить Сарнойла и оставить империю в руинах, раздирать саму себя? Тебе не хватает истории, в которой были наши предки?

— Я, — ответил я без колебаний. — Нужно исправить всё то, что он натворил. И кому, как не мне, занять трон, что изначально принадлежал моему Роду?

Кларисса резко обернулась, внимательно смотря на меня, словно проверяя, не шучу ли я. Убедившись, что я серьёзен, она немного нахмурилась, а потом медленно, но твёрдо кивнула.

— Если дела обстоят так — я пойду за тобой. Но свой Орден покинуть я не могу. Ты же это знаешь?

— Ты за всё время так и не сказала, почему, — ответил я. — Они… — я замолчал и помотал головой. — Ладно. Это не важно. По крайней мере сейчас. Захочешь — расскажешь. А пока — спасибо за всё, что ты уже делаешь.

Она улыбнулась.

— Какая у нас первая цель? Летим в Орден?

— Нет, — помотал я головой. — Мне надо найти двух моих спутниц. Птички Ордена смогут нам помочь?

— Если ты опишешь внешность, слепки ауры и возможное поведение своих спутниц — конечно, — уверенно кивнула Кларисса.

На описание не ушло много времени. Я подробно рассказал о внешности, привычках и возможных реакциях Яны и Саши. Всё это время девушка слушала, слегка наклонив голову, иногда задавая уточняющие вопросы, а затем нажала на маленький коммуникатор под рукавом.

— Вы всё слышали. Задействуйте максимум ресурсов. Ответ мне нужен быстро, — коротко приказала она.

Я думал, что ждать придётся долго, но нет. Не прошло и полчаса, как Клариссе поступил вызов. Она чуть повернула голову, активируя незаметный наушник, выслушала доклад, пару раз кивнула и посмотрела на меня.

— Одну я нашла, — произнесла она. — Светловолосую.

Кларисса сделала быстрые пасы в воздухе, и перед нами раскрылась трёхмерная проекция карты. Она приблизила нужный сектор и сразу выделила одну из планет мягким золотистым контуром.

Я прикрыл глаза, пытаясь прислушаться к себе, к связи с Яной. Примерно прикинув местоположение, открыл глаза, сопоставил с обозначениями на карте и, задумавшись на пару секунд, кивнул.

— Что по поводу второй?

Девушка помотала головой.

— Пока нет информации. Только по этой.

— Рассчитываю на твою помощь. На эту планету мы сможем попасть телепортом?

Кларисса задумалась, обхватив пальцами подбородок, что-то прикидывая в голове.

— Здесь неподалёку есть один из телепортов Ордена, так что попасть сможем. Вот только…

— Какие-то проблемы с ним? — я внимательно посмотрел на неё, пытаясь уловить, что именно её смущает.

— Не с ним… — Кларисса как-то нервно усмехнулась и на мгновение замялась. — С ней… С девчонкой, которую ты ищешь… Кем она тебе приходится? Просто с её статусом в той империи… Могут быть проблемы.

— Поподробнее? — я нахмурился.

Слово «статус» сразу навело на не самые приятные мысли, но я отогнал их, продолжая смотреть на задумчивую Клариссу. Всё же совсем не обязательно это должно быть то, о чём сразу подумаешь.

Девушка молчала, о чём-то размышляя. С каждой секундой у меня крепло ощущение, что она специально тянет резину, словно пытаясь понять, насколько для меня важна Яна.

Видимо, её Орден ведёт какие-то свои дела в этой империи. И ей не хочется лишний раз светиться как часть Ордена, да ещё и как та, от которой многое зависит из-за её положения…

— Если совсем просто, — наконец заговорила девушка, вздохнув, — то она — будущий рыцарь империи, — Кларисса усмехнулась, хитро глядя на меня из-под ресниц. — А ты на что подумал?

— Рыцарь, значит… — протянул я, игнорируя её усмешку. — Неприятно… Статус довольно весомый и привязывающий к месту. Как я понимаю, для этой империи это что-то очень важное? Учитывая ранг Яны, который сейчас наверняка выше, чем был ранее — она юный талант, молодой гений, так сказать.

— Да, — коротко кивнула девушка. На миг уголок её губ дёрнулся, но она быстро взяла себя в руки. — И суть в том, что забрать её с этой должности может либо муж, либо отец. Так кто ты для неё? — она внимательно смотрела на меня.

— Будущий муж, — пробормотал я. — Эта империя сильная? Я знаю её правителя? Сколько она вообще существует? Насколько помню, раньше тут была империя Саура. Сейчас она же?

— Она, — Кларисса мотнула рукой, и висящая перед нами карта дрогнула, сменившись картинками столицы этой империи. Всплыли изображения высотных белых зданий, расписанных местами золотом, улиц, переливающихся светом реклам и голограмм, и идеально чистых площадей.

Я встал и шагнул ближе, чтобы лучше рассмотреть. Внимательно глядя на эти картинки, понял, что за это время «мелкая» империя преобразилась.

Стала ли она сильнее — неясно. Но точно богаче.

Такие «мелкие» империи, состоящие из нескольких сотен планет, есть по всей галактике. Основной космической империи они неинтересны: слишком далеко, слишком затратно, да и не так давно начались века мира, которые, впрочем, теперь разрушил Сарнойл.

Обычно с ними торговали или вели какие-то тёмные делишки, когда основной империи не хотелось в чём-то мараться. По сути — просто буфер между дальними мирами, которые нет смысла даже подчинять напрямую.

Но сейчас, когда началась вся эта пляска… Вполне возможно, что Сарнойл попробует поглотить и эти мелкие империи. Тогда начнётся… Впрочем, он уже начался — самый настоящий Хаос.

— Так насколько сильна эта империя? — переспросил я, отрываясь от изображения столицы.

— Довольно неслабая, — ответила Кларисса, скрестив руки на груди. — На неё пока не косятся даже пираты. А это, сам понимаешь, некий показатель.

— Понятно, — спокойно кивнул я. — Ну, воевать я с ней и не планирую, а вот забрать свою будущую жену — да. А там уж как карта ляжет.

Факт того, что из-за моего решения может начаться война с другой империей, меня нисколько не удручал.

Хватит уже. Я пытался поступать по чести, пытался ждать, но каждое моё ожидание приводило только к одному — к новым проблемам.

Да и… Она и так уже слишком долго меня ждала… Подумать только… Ранее месяцами, и сейчас семь месяцев…

Я решительно махнул рукой, смахивая изображения назад на карту под внимательным взглядом Клариссы.

Я не позволю этому миру заставлять её ждать меня ещё дольше.

— Доставишь меня туда? — спросил я, посмотрев на девушку.

— Тебя? — искренне удивилась она, вскинув брови.

— Я не хочу тебя подставлять, — спокойно пояснил я. — Ольге там тоже делать нечего, так как я собираюсь действовать быстро. Так что да — меня.

Кларисса усмехнулась и снова сложила руки на груди, уперевшись бедром в стол.

— И как ты собираешься похитить будущего рыцаря и слинять с планеты? — прищурилась она. — Про планетарную оборону уже забыл? Там сотни кораблей, я уже молчу про планетный щит. Или думаешь, что на своём ранге абсолюта сможешь что-то противопоставить тем же святым? А они у них есть, и немало.

Я усмехнулся в ответ:

— За это не переживай. Уйду, — пожал плечами. — Просто помоги попасть туда. Твой Орден к этому не будет причастен.

— Да что ты с этим заладил⁈ — взорвалась Кларисса. Голос резко повысился, по залу эхом прокатилось раздражённое «заладил». Она оттолкнулась от стола, сделала пару шагов вперёд и остановилась, смотря куда-то в сторону.

Ольга, которая ранее смотрела на меня, как-то уж слишком понимающе хмыкнув, отвела взгляд в сторону, при этом точно так же, как и Кларисса, сложив руки на груди. Я невольно отметил это сходство.

Ну прям две идеальные копии… Может, она была права, когда говорила о Клариссе, как о своей матери?

— Он праведник, — фыркнула Ольга после короткой паузы. Голос у неё был спокойным, без насмешки, просто констатация факта. — Всегда действует так, чтобы не подставлять других.

На это я лишь пожал плечами, чуть скосив на неё взгляд, и ответил:

— Ты просто не понимаешь реального положения дел во всей этой ситуации. Если ты думаешь, что речь идёт об империи, как в твоём понимании, на нашей планете, то ты заблуждаешься, — я сделал несколько шагов по залу, обводя взглядом светящиеся схемы и карты. — У этой империи не континент, не материк, не страна. У неё могут быть сотни планет в подчинении. Понимаешь?

Ольга, услышав это, сперва поражённо посмотрела на Клариссу. Та, даже не глядя на неё, молча кивнула, подтверждая мои слова. Потом Ольга перевела взгляд на меня, уже серьёзный, без прежней лёгкости, и я продолжил:

— Вот и думай, к чему могут привести обострения между Орденом, который сам уже как небольшая империя, а может, и больше, и такой вот «простецкой» империей. Нужно объяснить, сколько умрёт в этих битвах и к чему приведёт бойня?

— У меня есть план, — улыбнулась Кларисса. Улыбка у неё вышла хищной и довольной. — Тебя я в любом случае не брошу на произвол судьбы одного, даже не думай об этом, так что слушай…

Она махнула рукой, и перед нами вспыхнули новые схемы и маршруты, линии переливались светом, складываясь в запутанный, но логичный рисунок.

План у неё был… Максимально прост и максимально изящен. Впрочем, чего ещё ожидать от Клариссы.

Всё сводилось к тому, что мы просто разделяемся. Я иду через портал, а она… Она делает очень хитрожопый ход. Отвлекает внимание так, что ни у кого не возникает лишних вопросов, и при этом её Орден официально остаётся ни при чём.

До нужной планеты я добрался довольно быстро.

Пустая, мёртвая на первый взгляд планета, почти вся укрытая пульсирующей, вздымающейся магмой. Огненные реки пересекали поверхность, сливаясь в огромные озёра расплавленного камня, от которых шёл такой жар, что воздух казался дрожащей пеленой.

Над этой бездной торчали редкие массивные горы — чёрные исполины, способные выдерживать этот адский жар. Их склоны мерцали красноватыми прожилками, словно внутри по ним тоже текла магма.

Между двумя такими наклонёнными, как два идущих навстречу друг друга клыками, горами, прятался одинокий островок застывшей породы, напоминающий оазис посреди огненного океана. Я шагнул вперёд с шатла, чувствуя, как плотный горячий воздух обволакивает мой покров духа, стараясь его стиснуть и сжать, чтобы уничтожить.

На этом островке стоял портал старого образца. Чёрный, довольно высокий, но по функционалу весьма слабый.

Почувствовав движение в озере, посмотрел туда.

Глубоко в вязком огненном океане, скрытом под коркой застывшей лавы, плавал «охранник» этого места. Гигантская китоподобная тварь с зубами, как у акулы, и рыжеватой шкурой, местами покрытой тёмными, словно обгоревшими, пятнами. Время от времени её спина с хриплым всплеском прорывала лаву, разбрасывая во все стороны раскалённые брызги.

Таких существ я уже встречал ранее, поэтому нисколько не удивился, когда лава вдруг разверзлась, и на меня уставились злобные «маленькие» глазки.

Пришлось переодеться, чтобы план работал как надо, и теперь на мне почти та же форма, но синего цвета. Я поправил ворот, проверяя, не мешает ли он. Также взял небольшой рюкзак, куда ранее сложил белую одежду, аккуратно свернув её, чтобы в любой момент можно было переодеться обратно.

Смотря в глаза твари, просто наотмашь метнул её созданный шар энергии. Та резким нырком вперёд, раскидав магму, разинула пасть, проглатывая энергию и тут же скрываясь в глубине. Поверхность лавы на секунду вздыбилась, вспыхнула ярче обычного и снова успокоилась, будто ничего и не было.

— Господин… — неуверенно обратился ко мне один из двух моих провожатых. Он нервно посмотрел на океан лавы, где недавно была пасть.

— Да ладно вам, — спокойно ответил я, даже не глядя в его сторону. — Я же не прикармливаю её, а просто даю понять, что не враг. Кстати, могу поздравить Орден — скоро она начнёт охотиться на вас, потому что готова разродиться. Так что на вашем месте я бы этим порталом пользовался аккуратно, годика два так точно.

Они переглянулись, оба насупились, а после второй части моих слов заметно напряглись. Один машинально посмотрел вниз, на огненный провал, второй чуть отодвинулся от края. Боятся зверушку. Но больше ничего не сказали — спорить с тем, кто только что спокойно кинул энергию в пасть лавовой твари, желания у них не возникло.

Глядя на воронку портала, я достал и взял в руку маску, позаимствованную на корабле. Белая, закрывающая верхнюю часть лица, с двумя небольшими рожками, она плавно закруглялась вниз, перекрывая ещё и правую половину лица снизу. Я провёл пальцем по гладкой поверхности, отмечая лёгкие бороздки рун на внутренней стороне — маска была не просто украшением.

В который раз приходится прятать своё лицо… Но иначе нельзя. Пока я не фигура высокого полёта — мне нужно иметь несколько личин, чтобы не подставлять тех, кто близок ко мне и на кого могут обратить внимание.

Вскинув вверх коммуникатор, который теперь представляет из себя небольшой браслет на руке, я активировал его и проверил данные о себе. На полупрозрачном экране всплыла информация, фиксирующая мою «личность».

Мелкий аристократ, путешествующий по мирам. Вполне складная легенда… Таких в мире немало, так что никто не должен придраться. А если ещё учесть мой ранг — то да, будут присматриваться, но и с неуважением отнестись не смогут.

Я махнул рукой и маска свернулась в небольшую коробочку толщиной миллиметров пять. Аккуратный металлический прямоугольник лёг в ладонь с лёгким щелчком.

Полезный артефакт. Взял его специально, так как в этой империи, если неизвестный купит подобную побрякушку, могут возникнуть вопросы. Гораздо проще уже прийти с ней.

Положив коробочку в карман и окружив её своей энергией, чтобы скрыть артефакт, я дождался, пока активируют портал. Над лавовой воронкой появилось марево, пространство дрогнуло. Я шагнул внутрь, оказываясь в уже совершенно другом месте, при этом осматриваясь одними лишь глазами.

Небольшая портальная площадка в небольшой комнате. Каменные стены, в углах — встроенные кристаллы, освещающие всё мягким светом. Сразу ощутил на себе сканирующий эффект артефактов, проверявших, нет ли у меня с собой чего-то запрещённого. Энергетические потоки и сенсоры мягко скользнули по телу, задержались на карманах, на браслете и на маске.

Не обращая на них внимания, я пошёл вперёд к небольшому терминалу у выхода. Поднял руку и приложил к панели свой идентификатор.

Информация считалась мгновенно, система думала секунды две и в итоге терминал ровным зелёным светом. Допуск одобрен. Всё прошло гладко, даже платить не пришлось с той стороны, потому что портал принадлежит Ордену Хранительниц.

Но Кларисса всё же выделила мне довольно «обширный» счёт. Так сказать, на «вкусняшки». Я невольно усмехнулся, вспоминая, с каким видом она протягивала мне доступ к этому счёту. Как мамочка сыночку, ей богу.

Принять деньги от неё — для меня это нормально. Мы с ней через столько всего прошли и столько повидали, что деньги для нас — мелочь. В сознании на миг вспыхнули воспоминания: кровь, пепел, смех, узкие коридоры чужих кораблей, её голос в наушнике и наши битвы бок о бок.

Улыбнувшись, пошёл дальше.

В любом случае, нужно будет просто вскрыть в будущем пару своих «схронов», чтобы пополнить себе новый счёт. Если их, конечно, ещё не вскрыли.

Всё, что я находил, редко продавал, так как это артефактные ценности и не только. Часть обменивал, часть прятал в особых местах. И, кажется, не зря.

Выйдя из открывшихся створок, я остановился на секунду и огляделся.

Сейчас тут ночь, и передо мной открылась громадная освещённая площадь, частично заполненная спешащими людьми. Сама площадь по краям и в центре была вымощена белыми плитами, а в остальных местах переливалась мозаикой из разноцветных плиток, складывающихся в геометрические узоры. По периметру её ограждала белая ровная прямая стена метра три в высоту с единственным выходом дальше.

Какой-либо грубой охранной системы не видно, но я ощущаю тут довольно сильных бойцов и спрятанные артефакты, так что место неплохо защищено. Энергия стелилась по краям площади ровным куполом, в котором время от времени вспыхивали и гасли сигнальные узлы.

А ещё тут не один портал, а, судя по количеству небольших пристроек, сразу семь, чтобы разгружать сеть. Тот, кто это строил — явно знал, что делал.

Чуть дальше, немного вдали, в полумраке ночи виднелись высотки с горящими окнами и пролетающий воздушный транспорт. Огни кабины скользили между зданиями, оставляя за собой светящиеся дорожки.

Ну здравствуй, цивилизация… Мир кровожадных империй, кланов, Ордонев, Родов и ловушек предтеч. Давно не виделись, так сказать.

Никогда не любил подобные места. Стекло, камень, металл, тысячи жизней, спрессованных в один гигантский улей… И сейчас оно мне тоже не нравится. Но делать нечего — в будущем придётся вновь существовать в этом мире.

Больше не обращая внимания на суетящихся людей — кто-то торопливо тащил чемоданы, кто-то спорил у терминалов, кто-то просто зевал, ожидая кого-то, я пошёл вперёд. Энергию Яны, находясь здесь, я почувствовал особенно ярко.

Это ощущение её близости, которое сменило тянущую пустоту дальности разделяющего нас космического пространства — пьянило. В груди стало тесно, мир вокруг будто чуть смазался и дыхание сбилось.

Ноги сами несли вперёд, шаг за шагом, постоянно ускоряясь, желая оказаться как можно ближе и как можно скорее к Яне. В груди появилось щекочущее чувство от ожидания встречи с ней. На лицо сама собой наползла улыбка, которую я даже не пытался спрятать.

Мне даже представить сложно, как волнуются все остальные, кто нас не видел уже целых семь месяцев. Хочу поскорее их увидеть и убедиться, что со всеми всё в порядке. Но для начала…

Я быстро шёл по огромному мегаполису, даже не пытаясь телепортироваться. Здесь, где много святых и просвещённых, и не только их, телепортация подавляется общей энергией. Энергетическое поле города вязло в воздухе плотной сетью, мешая сформировать стабильную точку выхода. Телепортироваться могут только сильнейшие из-за огромного энергетического объёма, который нужно пробить.

Я могу это сделать, но не хочу пока привлекать к себе внимания. По крайней мере не здесь так точно. Я свернул в более широкую улицу, вливаясь в поток транспорта.

В данном месте охранная система не как на Земле. Если там можно спокойно ходить пешком, то тут… Мне тоже можно ходить пешком. Однако сейчас — не лучший момент. Потоки людей и контролирующих артефактов слишком плотные.

До нужного места, огромной, судя по всему, академии, находящейся в черте города справа от главных высотных зданий императорского дворца, я добирался довольно долго. Всё же сам город очень большой. Магистрали петляли, мосты уходили на разные уровни, воздушный транспорт пересекал небо по своим маршрутам.

Даже с использованием транспорта это было не быстро. Я несколько раз менял маршрут, пересаживался, пару раз шёл пешком по узким улочкам, чтобы обойти зоны с чрезмерно сильными сканерами.

Наконец, стоя под белыми стенами академии, высотой метров десять, чуть изогнутыми внутрь, как часть гигантского купола, я хмыкнул, разглядывая их и вплетённые в камень плетения, уходящие вверх энергетическим куполом и сходящимся, где-то над центром этого места. Линии энергии тянулись по поверхности, образуя сложные невидимые простому глазу узоры.

Придётся чуть повозиться…

Я расставил в стороны руки, создавая на них печати и начиная быструю их перестройку, чтобы проникнуть внутрь. Символы вспыхивали и гасли, крутились, смещались, складываясь в новые комбинации. Потребовалось минут десять, чтобы перестроить круги, но в итоге я закончил, чувствуя, как схема в печатях стала идеально ложиться на структуру защитного купола.

Так как это место без камер, никто мне не мешал. Ночная тишина, редкий шорох листвы и шум города только подчёркивали концентрацию.

Используя свою энергию, я создал небольшую брешь в энергетическом потоке стены. Ткань плетения разошлась, образуя узкий проход. Резко пригнувшись, я прыгнул вверх, кувырком проходя через отверстие.

Глазам сразу предстал вид на огромную зелёную территорию и саму академию с несколькими корпусами, озёрами и полями. Ночные фонари заливали дорожки мягким светом.

Падая вниз, в парк, я поставил щиты скатом, гася скорость, и без труда приземлился, едва пригнув колени. Трава мягко пружинила под подошвами, воздух был свежим, наполненным запахом листвы и влажной земли, где-то поблизости стрекотали насекомые.

На то, чтобы добраться до места, где была Яна, ушло теперь уже довольно много времени, так как кругом были камеры. Чёрные глазки устройств на столбах, в стенах, даже в кронах некоторых деревьев, лениво поворачивались, следя за территорией. Можно было, конечно, поставить отводящие печати, но для этого снова пришлось бы заняться их перепрограммированием, а значит — потратить время.

В итоге я оказался перед очередной белой стеной какого-то корпуса, но уже метра три в высоту. Стена была гладкой, без выступов, но для меня это не имело значения.

Запрыгнув на неё, я мягко приземлился на край и замер, смотря сквозь листву на освещённую поляну перед зданием.

По поляне, ловко орудуя катаной, быстро перемещалась Яна, тренируясь. Белая лёгкая, но плотная, удобная одежда обтягивала фигуру, не стесняя движений. Волосы собраны в хвост, который рывком откидывается при каждом развороте. На лице капли пота, блестящие в свете фонарей, но она продолжает тренироваться, на невероятной скорости атакуя воображаемого врага. Лезвие катаны резало воздух с едва слышным свистом, шаги почти не издавали звука.

Почувствовав движение справа, я перевёл взгляд и увидел, как к ней идёт какой-то рыжеволосый парень в белой рубашке, брюках и чёрных туфлях, держащий в руке ножны с мечом. Движется он уверенно, не спеша, будто сюда ему ходить привычно.

Он остановился в паре шагов от неё, и Яна тоже прекратила свою тренировку, плавно опуская катану и смотря на него. В её позе было спокойствие, но я уловил лёгкое напряжение в плечах.

А это что ещё за хмырь?

Подошедший парень что-то говорил и улыбался, не сводя взгляда с Яны. По одному этому взгляду и его слегка нервным жестам любой сразу поймёт, что он к ней испытывает.

Я стоял на стене, теперь уже опёршись одним коленом об неё, и наблюдал. За эти полгода Яна изменилась… Не только стала сильнее, но и внешне выросла.

Всё так же носит маску безразличия, но теперь в ней есть что-то взрослое. Черты лица чуть заострились, скулы стали выразительнее, линия губ — твёрже. Взгляд ровный, собранный. Волосы отросли и теперь спускаются чуть ниже ягодиц. При каждом её движении головой пряди мягко колышутся и переливаются в свете местных светил.

Это событие и вся ситуация не сильно, но отразились на ней. Подумать только… Семь месяцев одна чёрт пойми где…

Смотря на неё, я испытывал стыд со страхом за неё и дикое желание сорваться вниз и оказаться рядом. Обнять, прижать к себе наверняка радостно начавшую смеяться девушку… Почувствовать её тепло, услышать голос не через память, а здесь и сейчас. Взять на руки, закружить, прильнуть к её губам. Но…

Но сейчас я только стою и смотрю издалека, не вмешиваясь. Точнее, вмешаться я могу, но тогда весь план пойдёт по одному месту.

Проще простого — воспользоваться связью и предупредить её, чтобы она не показывала удивления и знала, что я здесь. Но в этой ситуации Яна вряд ли сможет контролировать себя на все сто процентов. Где-то дрогнет взгляд, исказится мимика, изменится дыхание, участится пульс, всколыхнётся энергия — и она выдаст себя.

И тогда проблем станет только больше.

Кларисса и так идёт на риск, помогая мне. Космическая политика — это не шутка. Здесь речь идёт не о границах стран, а о планетах и силах, которым земные правительства даже не снились. Здесь одно неверное движение может стоить существования целой системы.

Впрочем, если придётся, всколыхну и её. Если план Клариссы пойдёт крахом.

Я не сомневаюсь, что придумаю, как уйти отсюда вместе с Яной, но Кларисса права — просто это не будет. Святые, планетарная оборона, космические корабли — всё это вмиг обрушится на нас, стоит только ошибиться.

Из-за статуса Яны за ней присматривают внимательнее, чем за другими. Таких талантов опекают, страхуют от покушений, чтобы их не убили конкуренты. Не задушили в зародыше. Её ведут, как ценнейший ресурс, и просто так отпустить не собираются.

В портал с ней нырнуть можно, но не сразу и точно не тихо. Как только она без разрешения приблизится к площадке портала, тут же активируются скрытые протоколы безопасности, и нас попытаются схватить.

Это почти гарантированно приведёт к бою, в котором она может пострадать. А этого я не хочу. И так совсем одна всё это время была, не зная, что делать.

Парень тем временем уже откровенно смеялся, размахивая руками, что-то оживлённо рассказывая. Яна же оставалась всё такой же бесстрастной. Спокойно смотрела на него, чуть склонив голову, спина идеально ровная. Пользуясь её внешним равнодушием, он подошёл ещё ближе, но она лишь едва заметно качнула головой, не отступив.

Они ещё какое-то время разговаривали: он пытался шутить, вытащить хоть тень улыбки, она отвечала коротко, изредка кивая. Затем Яна чуть заметнее кивнула, развернулась, и они вместе направились в сторону корпуса.

Я не отрываясь следил за девушкой, параллельно сканируя её тело и энергосистему. Все ментальные блоки на месте: чистые, ровные, без трещин и посторонних вмешательств. Значит, память она не теряла, и в голову к ней не лезли.

Я продолжал наблюдать, когда увидел, как Яна едва поворачивает голову, словно что-то почувствовала в моей стороне. Не дожидаясь, я спрыгнул со стены вниз, мягко приземлился в тени и прижался спиной к гладкому холодному камню. Дальше отслеживал перемещение двоих уже по энергетическому следу и ритму шагов.

У корпуса они разделились и разошлись в разные стороны. Я по-прежнему держал внимание на Яне — не потому, что ей не доверяю, а чтобы убедиться, что никто на неё не влияет: ни ментально, ни энергетически. Лишь когда она скрылась внутри, а её фон стабилизировался, я позволил себе поднять голову и посмотреть в небо.

Чтобы провести её через портал, уйдёт много времени на его перенастройку конкретно под неё. Это не стандартный переход, а вмешательство в протоколы, и любой лишний сигнал может поднять тревогу.

На планете — сильные практики, в космосе — корабли, станции и патрули. Прорваться крайне сложно. Фактически, у меня всего два рабочих варианта.

Если бы не помощь Клариссы, я бы поступил в эту академию официально, медленно втёрся бы в доверие к преподавателям, занял своё место, а уже потом, вместе с Яной, через махинации с допусками и расписаниями, тихо ушёл бы отсюда.

На это ушло бы много времени, и в таком случае мне пришлось бы раскрыться перед Яной. Кларисса же предложила другой путь. Проще по действиям и короче по срокам.

Но чтобы его реализовать, мне придётся провести здесь неделю, не светясь. Неделю сюда будет лететь корабль Клариссы. По сравнению с теми месяцами, которые ушли бы на первый план, это мелочь. Тем более, что мне нужно как можно скорее вернуться на Землю.

По изменению энергоструктуры Яна я понял, что она скорее всего приняла душ — потоки очистились, выровнялись, а потом медленно успокоились. Спустя какое-то время её ритмы стали глубокими и размеренными. Она заснула. Я не стал задерживаться поблизости и отправился искать место, где проведу эту неделю.

Какие-то особые удобства мне не нужны. Зато за это время я смогу спокойно проанализировать и оптимизировать работу своего тела.

После такого объёма энергии проблемы закономерны, и их нужно убрать.

Мои дни превратились в тренировки и своеобразное «проведение» времени с Яной — на расстоянии, через наблюдение и фоновое присутствие.

Я нашёл уединённое место — небольшую пещерку за мелким водопадом у какого-то мостика. Добраться сюда можно было только по узкой, скользкой тропке вдоль сырой стены скалы. Вода с грохотом падала с высоты, образуя плотную завесу. Брызги не достигали меня, и это хорошо. Да и шум почти не заглушал звуки снаружи.

Пещерка оказалась рукотворной, около полутора метров в высоту. Внутри приходилось слегка пригибаться. Стены были исполосованы старыми следами инструментов, кое-где поросли мхом. Пол неровный, но без острых камней, ближе к задней стене — широкий каменный выступ, который я быстро приспособил под лежанку. Воздух прохладный, влажный, но одинаковый днём и ночью. Не знаю, кто и зачем когда-то вырубил это место, но этому человеку я искренне благодарен.

С моим состоянием всё оказалось неоднозначно.

Источник укрепился, стал объёмнее, чем был, и уже превосходит то, что обычно бывает на ранге абсолюта. Это радовало. В глубине он ощущался как плотное, тяжёлое ядро, вокруг которого медленно вращаются слои энергии, послушно откликаясь на любое усилие воли.

Раньше я был уверен, что всегда буду отставать по запасу энергии от других и придётся постоянно выкручиваться, придумывать хитрые решения. Сейчас же, по крайней мере в этом плане, я спокоен.

С глазами всё куда сложнее.

Они ощущаются иначе, однако я ранее ими толком и не пользовался, поэтому не знаю своих пределов. Поэтому я решил пока не рисковать и не пробовать ничего вроде телепортации сквозь пространство.

Я не хочу, чтобы меня засекли. Один неосторожный прыжок — и всплеск энергии увидят все, кому не лень.

Тёмный источник… С ним проблем не так много, но они есть. Больше всего — с размером. Он резко уменьшился, сжался до плотного, тяжёлого сгустка, и теперь я не могу, как раньше, разбрасываться тёмной энергией, не думая о последствиях.

Теперь придётся учиться использовать одну и ту же порцию энергии подолгу, удерживать, а не сбрасывать её каждый раз. Зато контроль над ней явно вырос.

И главное… Моё тело и мой ранг.

Случилось то, чего я опасался больше всего: тело не успевает за силой. Началось отторжение, и оно не способно полноценно использовать весь имеющийся запас. Каналы порой ноют, мышцы откликаются болью при попытке выдать максимум, кости периодически тоже отдаются болью, словно их изнутри разжимает.

Нельзя. Категорически нельзя скакать по рангам. В нормальной ситуации это и не получится. Один я такой… Ненормальный.

И теперь мне это аукнулось. Ядро в норме, однако энергопотоки крайне нестабильны.

Чтобы использовать свою силу, приходится сознательно занижать собственный потенциал. Сколько так ещё протяну — неясно. Я с подобным ранее не сталкивался, и теперь придётся как-то это исправлять, по ходу разбираясь в собственных ограничениях.

Четыре дня спустя:

Яна стояла в душе с закрытыми глазами, медленно намыливая и массируя кожу головы. Тёплые потоки воды, смешиваясь с густой пеной, скользили по её телу, обтекая плавные линии плеч, стекая по объёмной груди, плоскому животу и бёдрам. Капли цеплялись за изгибы, сбегали вниз, растворяясь у ступней нежного, но сильного тела девушки.

Лицо Яны было чуть нахмурено, уголки губ подрагивали.

Мысли девушки были тяжёлыми. Уже некоторое время ей казалось, что Сергей где-то рядом.

Иногда, стоило просто остановиться и прислушаться к себе, она ощущала, будто его энергия витает поблизости, стоит лишь потянуться связью. Но каждый раз, как только она пыталась дотянуться до этого ощущения, использовала связь — в ответ ощущала только густую, давящую тишину.

Чтобы справиться с этим наваждением, она начала порой бродить по территории академии. Днём и под вечер, между тренировками, она проходила по аллеям, задерживалась у площадок, где тренировались другие, подолгу стояла у ограждений, всматриваясь вдаль — но всё было безрезультатно. Ни малейшего отклика.

Впрочем… В этих скитаниях вскоре обозначилось одно место, к которому её тянуло всё сильнее. Мост и рядом небольшой водопад. Ранее ей было не до него: учёба, адаптация, постоянная занятость не оставляли ни сил, ни желания. Но теперь, когда она не так давно впервые остановилась там, прислушалась к ровному гулу воды, к влажному шёпоту струй, Яна ощутила странное, спокойное умиротворение.

Она любила стоять посреди моста, упираясь ладонями в холодные перила и наклоняясь вперёд, вглядываясь в потоки уходящей речки. В такие моменты ей казалось, что тягостное чувство в груди отступает хотя бы на чуть-чуть.

Правда, задерживаться там надолго почти никогда не удавалось. Постоянные тренировки и уроки отнимали почти всё время. Впереди был турнир на звание рыцаря, и каждый день ей напоминал, что времени для слабости не осталось.

Хотела ли этого сама Яна? Нет. Она слишком хорошо понимала, что в данном случае придётся приносить присягу тому, кого она толком не знает и кому не доверяет. Чужая планета, чужие правила. Но особого выбора у неё не было.

Оказавшись здесь — на этой планете, в этом мире — абсолютно одна, она первое время даже не знала, куда идти и к кому обратиться. И только невероятное везение привели её к женщине, которая впоследствии и определила Яну в академию.

Поначалу было тяжело. Новые люди, чужое общество и не только оно. Однако, со временем девушка освоилась, изучая не только местную империю, но и космические пространства по данным из сети.

К взглядам на себя и повышенному вниманию она привыкла уже давно, ещё на Земле. Её сила и внешность всегда притягивали взгляды. Так что теперь, замечая на себе оценивающие или заинтересованные глаза, она не особенно переживала. Просто казалось естественным фоном.

Единственное, что и правда волновало её — где Сергей. Почему она так и не могла его почувствовать?

Чувства, накатывающие на неё в последнее время, были волнующими и в то же время тревожными. Они не давали уснуть по ночам, заставляя сердце биться гулко и часто. Сидя ночью на кровати в темноте, прижав колени к груди или скрестив ноги, она долго смотрела в распахнутое окно, в ночное небо.

Яна думала о том, что где-то сейчас он — тоже под другим небом — так же смотрит вверх…

Иногда ей казалось, что если бы можно было коснуться кончиками пальцев звезды, то она почувствовала бы его ладонь навстречу.

Только эти мысли придавали ей сил. Только они заставляли вставать раньше, чем требовали наставники, и тренироваться до изнеможения ещё больше и жёстче. Сергей силён, и это бесспорно. Но… Эльса была права: рядом с ним не могут быть слабые люди, и тем более — слабые женщины.

Чтобы быть не мишенью, не тем, кого приходится защищать, а тем, кто способен встать плечом к плечу и дать достойный отпор любому врагу, Яна и гнала себя каждый день вперёд. Тренировки здесь не сравнятся с теми, которые ей давал Сергей, но всё же тоже полезны, и она пользовалась каждым моментом, чтобы стать сильнее.

Сейчас, стоя под душем, она провела мокрыми ладонями по влажной коже, скользя вниз от шеи к ключицам, затем к груди. Пена медленно сползала под её пальцами, оставляя на коже скользкий след.

Вдруг девушка поджала губы, и замерла.

Она медленно опустила руки и прижалась почти всем телом спиной к слегка холодной плитке, после подняла голову вверх и открыла глаза, позволяя струям бить прямо в лицо.

Пена от шампуня белыми пластами спадала с её волос вниз по телу, пока Яна, сглотнув тугой ком в горле, стояла неподвижно, не обращая внимания ни на щиплющую глаза воду, ни на холод стены.

Шелест воды в душевой и глухой стук капель о плитку прорезал тихий, болезненный шёпот:

— Где же ты…? Мне бы только знать… А дальше я сама тебя найду…

День спустя:

Самыми тяжёлыми для меня были моменты перестройки тела, которую я здесь даже не смогу завершить, и… Яна.

Девушка не так часто, из-за, видимо, плотного графика, но всё же почему-то появлялась именно на этом мостике. Останавливалась у перил, смотрела вниз — на воду, разбивающуюся о камни, на струи небольшого водопада — и о чём-то молча размышляла. В эти минуты в ней было странное спокойствие, контрастирующее с общей суетой академии.

В такие секунды во мне поднимались мимолётные, опасные мысли: бросить всё, раскрыться и подойти. Но я удерживал себя. Важно быть выше своих желаний, чтобы не причинить вред близким. Поэтому я замыкался в себе, уводил сознание глубже в потоки, продолжая заниматься своей энергоструктурой и отсекая всё лишнее.

Да, обещал себе, что больше не заставлю её ждать, но иначе, опять же, лишь проблем добавлю.

Сейчас шёл к концу пятый день моего пребывания тут и я сидел по пояс голый в позе лотоса, с закрытыми глазами. Вокруг неспешно вращались небольшие печати, стабилизируя моё тело и сглаживая всплески силы. Воздух чуть подрагивал от концентрированной энергии.

И вдруг я почувствовал, как энергия Яны сдвинулась.

Ранее она была в большом тренировочном зале. А сейчас, вместе с несколькими яркими источниками, её энергия резко устремилась прочь.

Перемещение в другую локацию. Скорее всего — тренировочный вылет, бой в приближённых к реальности условиях. Правда ночью, что странно. Но скорее всего хотят просто к утру куда-то добраться.

А ведь это может быть отличной возможностью…

Я открыл глаза. Печати вокруг дрогнули и, подчинившись короткому импульсу, рассыпались в воздухе жёлтыми искрами. Несколько секунд я просто сидел, прислушиваясь к собственному состоянию. Затем поднялся, полностью оделся, проверил ремни рюкзака, убедился, что всё необходимое на месте.

Я заранее начал готовить почву для возможного побега задолго до этого момента. Несколько моих скрытых печатей уже интегрированы в структуру защитной стены, аккуратно маскируясь под её собственные узлы.

Присев на одно колено, я направил энергию вниз, активируя дестабилизирующую печать под собой. Печать размывала локальные искажения, скрывая предстоящий скачок и шифруя всплеск в общем фоне.

Следующий миг — и я уже в другом месте, в парке, у защитной стены.

Не теряя ни секунды, сразу прыгнул вверх. Верхушки деревьев скользнули рядом, но ни одна ветвь не коснулась одежды. Я сформировал в барьере аккуратный энергетический разрыв, сразу влетая в него и оказываясь с другой стороны.

Падение заняло всего пару секунд. Я развернулся в воздухе, быстро окинул взглядом пространство. Людей в этом месте не было. Около этой части стены академии раскинулась широкая буферная зона с отдельными пристройками, хозяйственными корпусами, пустующими площадками. Пара служебных дронов отслеживала территорию по заранее заданным маршрутам, но их конусы обзора я уже давно просчитал.

Приземлившись между двумя пристройками, я смягчил удар, выпрямился и поправил одежду. Повернувшись лицом к академии, «прислушался» к энергетическому фону.

Минуты две я стоял неподвижно, считывая малейшие отклонения. Но в итоге никто и ничего не заметил. В академии на постоянной основе находится просвещённый, и он ничего не заметил.

Убедившись в этом, я развернулся и обычным шагом пошёл по узкому проулку. Без спешки, без показной расслабленности — так, как ходят местные: с лёгкой деловой сосредоточенностью. На главную линию транспорта вышел без лишних взглядов в мою сторону.

До конца города я добрался на местном летающем транспорте, устроившись ближе к окну. За прозрачной панелью стремительно проплывали силуэты зданий, арки мостов и разные здания.

А уже от окраины молнией рванул прочь на собственных ногах.

Чуть дальше я активировал крылья и полетел вслед за Яной, ясно понимая, что нагнать не успею, но хотя бы смогу проследить, чтобы с ней всё было в порядке. Всё равно мне нужно стабилизировать собственную силу, а лучше всего это делать в движении.

Пока я летел в нужную сторону, мне навстречу, обратно, уже мчался длинный, сплюснутый и угловатый челнок.

Увидев его, я резко ушёл вниз, прорезал слой облаков и затаился, пока он не пронёсся мимо. Только затем продолжил путь: в нём чувствовалось в разы меньше энергоструктур. Значит учеников уже где-то высадили.

Место высадки я увидел довольно скоро. Впереди раскинулся огромный лес с исполинскими деревьями. Их кроны смыкались настолько плотно, что под ними был виден лишь тяжёлый полумрак. Снизу тянулись непролазные заросли: кусты с плотными листьями, лианы, острые ветви. Всё это переплеталось так, будто сам лес не хотел никого впускать.

Чем-то этот массив напоминал лес секвойи на Земле, но местные деревья порой были ещё шире и у некоторых кора была почти чёрная, словно обугленная, с тонкими багровыми прожилками.

От города это место находилось хоть и довольно далеко, но я добрался до него с первыми лучами рассвета, когда свет только начинал пробиваться вдали.

Зависнув высоко в небе, увидел, что все участники похода уже разделились: четыре группы по четыре человека расходились по сторонам, растворяясь в зарослях. Сверху их фигуры быстро терялись в зелёно-чёрной массе леса.

Сосредоточившись на группе Яны, я оценивал их ранги и окружение, сравнивая их возможности с рангами тварей в лесу. Вблизи ничего опасного не было. Только у виднеющихся вдали гор твари гораздо сильнее, чем здесь.

Яна — нова третьего ранга, тот самый рыжий парень — нова четвёртого, и ещё две новы, девушки, пятого ранга.

Молодые гении. Поэтому империя их так опекает и контролирует каждый шаг. Но тренировки у практиков обычно суровые, вот их тут одних и оставили. А может где-то и скрывается какой-то наставник. Однако я его засечь не могу.

Если на Земле потолком считаются высшие, то в космосе потолка нет. Здесь даже святой — не вершина. Но подняться выше святого четвёртого ранга почти никто не может. Таких очень мало.

Всё упирается в то, где находится империя, какие у неё миры, наследия, ресурсы. Стать высшим до тридцати это считается уровнем гения. А если ты нова до тридцати… То тебя будут носить на руках и сулить невиданные перспективы.

Это не значит, что космос забит гениями. Наоборот. Просто пространство огромное, цивилизаций много, и в отдельных узлах естественно скапливаются «гении» и «уникумы», как в местах с аномально плотной энергией.

Если бы каждый святой был привязан к своему миру и не мог путешествовать по галактике, на планету приходилось бы в разы меньше святых, чем высших на Земле.

Высших же в галактике полно. Примерно как мастеров на Земле. Может быть, чуть больше, может, чуть меньше. Точного нынешнего расклада я не знаю.

На многих мирах даже телепортироваться нельзя из-за чудовищного количества энергии в пространстве. Потому не все умеют, а часть тех, кто умеет, предпочитает не рисковать.

Земля на этом фоне выглядит почти тихой гаванью. Там высшие могут развиваться в относительном покое, не отвлекаясь на постоянные распри с куда более сильными врагами.

Яна на общем фоне всей нынешней группы действительно гений. Нова в двадцать лет. Да ещё и третьего ранга. Результат для империи невероятный. Для сравнения: рыжему парню рядом с ней сейчас где-то двадцать семь — двадцать восемь. Двум другим новам — примерно по двадцать восемь.

Поэтому Яну так просто и не отпустят. Слишком ценна с таким потенциалом, слишком много в неё собираются вложить. Наверняка и будущее по бумажкам расписали…

Группа продвигалась уверенно. Они методично зачищали путь, уничтожая разных огромных тварей, которых лес выбрасывал им навстречу. На ветках сидели массивные насекомые, из-под корней вырывались хищные звери. Каждый из бойцов работал слаженно, чувствовалась подготовка. Но Яна заметно выделялась: её энергия была плотнее, движения быстрее и чище, но решения — агрессивнее. Что меня немного напрягло, но не сильно.

Раз у них всё шло более-менее гладко, я решил заняться собой. Двинулся туда, где энергия в пространстве была плотнее всего. В глубине леса нашёл огромный валун, оплетённый корнями, стоящий прямо посреди поляны. Сел на него в позе лотоса, позволил шуму леса раствориться, закрыл глаза и переключился на внутреннее: циркуляцию силы и структуру каналов.

Меня надолго не хватило. Часов через шесть я ощутил резкое возмущение энергии в районе группы Яны. Словно кто-то бросил в спокойную гладь камень: всплески стихий, толчки силы, резкие разрывы в потоке. Они нарвались на серьёзного противника.

Открыл глаза, поднялся и телепортировался.

Вынырнув над облаками, я сразу рванул в сторону темнеющих вдали гор. Нахмурившись, я снова и снова прокручивал в голове карту, которую до этого просканировал.

Откуда здесь такие сильные враги? Я проверял этот район и был уверен, что твари подобного уровня должны обитать гораздо дальше, в глубине, где энергия плотнее и искажённее.

Создав за спиной крылья, выжал максимум скорости. Мир превратился в размытую полосу леса внизу и серого неба вокруг. Но уже скоро я замер, зависнув в воздухе над местом боя.

У группы дела были откровенно плохи. Они все ранены и отступают, пытаясь при этом держать строй. У одной девушки сломана нога, она едва стоит, опираясь о ствол и зубами сдерживая стон. У второй болтается рука. Только парень и Яна ещё могут полноценно нападать и защищаться.

На них напала громадная лавовая горилла метров семь в высоту. Её тело было серым, как цельный скальный массив. Каждая мышца — будто отдельная каменная глыба. Шерсть — плотная, жёсткая, колючая, торчащая пучками, как каменные щётки. Огромные клыки торчали из пасти, а кулаки, размером с человека, не оставляли группе ни единого шанса на прямую контратаку. Глаза метались, мгновенно оценивая расстановку, перенося фокус с одного бойца на другого.

Лавовой её называют не просто так: кулаки охватывает раскалённая лава. Расплавленная масса стекает с них, капая на землю, прожигая породу, превращая камень в красные лужицы. Каждый удар сопровождался вспышкой пробивающего жара, из-за чего группе приходится практически все силы тратить на защиту и уклонения.

Сильный противник. Стихийный древний зверь.

Парень работал стихией — огнём. Плотные вспышки пламени срывались с его меча, воздух вокруг дрожал от температуры. Яна ветром носилась вокруг гориллы, то исчезая, то появляясь в новом месте. Её катана оставляла в воздухе рваные, тяжёлые дуги, сопровождаемые резкими порывами ветра.

Но даже их совместных атак было недостаточно, чтобы пробить шкуру твари. Каменное тело покрывалось царапинами и мелкими трещинами, которые тут же заливала расплавленная магма, снова затвердевая.

Когда парень создал позади себя громадную печать, явно подготавливая мощную технику, горилла взревела. Звук прошёлся по лесу, сорвав листву с ветвей. Она полностью проигнорировала Яну, одним рывком преодолела расстояние и оказалась возле него.

Удар. Парень выставил огненный щит. В следующее мгновение гигантские кулаки гориллы раскололи его на осколки, будто тонкое стекло. Идиота швырнуло в ближайшее дерево. Он врезался спиной, ствол жалобно хрустнул, листья полетели вниз. Парень захрипел, воздух вышибло, и, когда начал медленно падать вниз, изо рта у него уже текла кровь.

Девушка с целой ногой успела рывком подхватить его ещё до удара о землю в воздухе. Вторая, прижимая к себе бесполезную руку, не лезла вперёд, а поддерживала Яну с расстояния: посылала в гориллу плотные, собранные потоки молний. Разряды резали воздух и с сухим треском били по каменному телу твари.

Начиная с ранга новы, каждый вменяемый учитель долбит в голову своему ученику одно и то же: перестать разбрасываться силой и работать не по площади, а на эффективность.

На Земле высшие и так сильны за счёт самого факта, что дошли до этого уровня. Здесь же по-другому. Чем плотнее энергия, чем точнее и быстрее атака.

Здесь ценят не размер атаки, а то, как ты выжимаешь из своей энергии максимум.

В битве гигантской кометы против плотного потока воздуха или невероятно прочного копья земли — победит второй вариант. Потому что концентрация энергии выше.

Всё моё внимание было приковано только к Яне. Её объяла лёгкая, едва заметная аура, и она билась против гориллы практически один на один.

Каждый удар, каждый взмах, каждое движение… По ним видно, сколько она тратит времени на тренировки. В её шагах не было ни одного лишнего движения: пятка — носок, разворот корпуса, смена стойки. Всё выверено, отработано до автоматизма. Катана резала воздух без малейших колебаний, словно продолжение её руки.

Я видел, что другие члены академии могут позволить себе гулять, веселиться и смеяться, но не Яна… Всё свободное время она тратила на тренировки. Когда остальные возвращались с города с пакетами, смехом и историями, она в это время стояла на площадке, залитой потом, отрабатывая один и тот же удар в сотый раз. За эти пять дней я ни разу не видел, чтобы она позволила себе прохлаждаться…

Яна всё это время готовилась. Готовилась к тому, что покинет эту академию. Сильная девушка и… Невероятно целеустремлённая.

Именно поэтому я не стану вмешиваться в бой до момента, пока он не примет совсем критическую ситуацию. Только так она сможет раскрыться ещё больше.

Яна, находясь в воздухе, уклонилась от удара громадного кулака, уходя в сторону. Воздух над её головой завыл, прорезанный мощью кулака врага, и, оказавшись в упоре, она направила ярко светящуюся белым светом катану горилле в живот.

Вот только удар не достиг своей цели. Тварь резко повела рукой вниз, и девушке пришлось ставить сверху блок, не успевая отскочить.

Над ней вспыхнули защитные печати: несколько сияющих кругов с рунами, возникших один над другим. Они сложились в щит, но мощь гориллы оказалась столь велика, что печати сразу треснули. По ним побежали трещины, и в следующий миг щит разлетелся. Ударом Яну отбросило вниз на огромной скорости.

— Аная!!! — послышался крик, и на врага напал Рарат.

Он рванулся вперёд, разрезая расстояние несколькими длинными скачками, и обрушил серию атак клинком на бок зверя.

Сама Яна, стремительно перевернувшись в воздухе, врезалась в землю ногами и, ощутив боль, сразу отскочила прочь.

Гориллу атаковали со всех сторон, но она словно почти и не замечала ударов. Местами шерсть была обгорелой, кожа рассечена, кровь сочилась из ран, однако в её движениях не было ни капли усталости. Лишь всё нарастающее бешенство.

Яна, выровняв дыхание, сконцентрировалась, собрала энергию к центру тела и рванула вперёд, пока другие осыпали врага техниками, отвлекая его внимание. Девушка проскальзывала в промежутках между вспышками и взрывами, как белая тень.

Однако в следующий момент произошло то, чего никто из них не ожидал.

Тварь, укрывшись своими лапами, стояла так, защищаясь от техник, не больше пары секунд. Казалось, она просто терпит удары, сжимаясь в плотный клубок. А затем резко, с оглушительным рёвом, развела лапы в стороны.

Крик существа разнёсся над лесом, ударной волной прокатываясь по кронам деревьев. И Яну, как и остальных, отбрасывает прочь невидимой воздушной волной.

Но не это было самым страшным.

Гориллу объяла магма. Под её кожей вспухли ярко-оранжевые прожилки, вспарывая шкуру, и в следующую секунду зверь словно стал ходячим куском вулкана. Магма проступала наружу, стекая густыми потоками. Продолжая реветь, тварь била себя кулаками в грудь, разбрасывая стихию во все стороны, и раскалённые брызги прожигали кору деревьев и камни, оставляя чёрные дыры, а также вздымающееся вверх по стволам пламя.

Жар накрыл их стеной. Воздух сделался тяжёлым, обжигающим, дышать стало труднее.

— Дела плохи!!! — прокричала в панике Ярая, выставляя щит и пятясь назад. — Нужно срочно уходить!!!

Уходить-то нужно, вот только… Им просто не дадут этого сделать. Магма уже клоками перекрывала пути отхода, земля местами превратилась в вязкое месиво. Да и наставников поблизости не было — ни одного знакомого сильного присутствия.

Яна, перехватив клинок поудобнее, чуть приподняла кончик меча и, идя вперёд навстречу жару, спокойно произнесла:

— Уходите. Я самая быстрая из вас, и я вас догоню.

Она даже не обернулась, чтобы посмотреть, послушаются ли её. Не слушая ничьих возгласов, не реагируя на отчаянные вопли, девушка рванула вперёд. Она чувствовала, как взгляд твари — эти маленькие, глубоко сидящие в черепе глаза — цепляется только за неё.

Битва в общем шла уже двадцать минут, а сейчас так вообще свелась к секундам.

Горилла слишком сильна. Раны лишь злили её, усиливая порывы ярости. Каждый новый порез тут же подсушивался жаром, затягивался коркой оплавленной плоти, и магма вновь начинала сочиться сквозь неё.

Всё же это духовный-стихийный зверь, и ей лет триста, не меньше. А может, и больше. От неё шёл тяжёлый, вязкий дух древности.

Ещё и произошло то, чего я боялся больше всего.

Старый и опытный зверь пробудил в себе силу крови. Магма на теле зверя стянулась ближе к сердцу и лапам, вспыхнула ярче, и над ним на миг проступил смутный, полупрозрачный силуэт — образ чудовища, ещё более огромного и древнего.

Яна, концентрируя энергию в ауре и в клинке, сжимая её в тонкую линию, вступила с ним в бой. Однако это и боем назвать нельзя.

Горилла превратилась в мощный отбойник, в живой молот. На каждую атаку Яны враг отвечал десятком ударов. Стоило ей только двинуться вперёд — по ней уже обрушивалась лавина ударов. Она больше не могла атаковать как раньше, просто пыталась защититься, сдерживая шквал.

Удары сыпались так быстро, что покров давно лопнул, и не один раз. Аура вспыхивала снова, но каждый раз чуть слабее прежнего. На руках начали появляться ожоги.

Отброшенная девушка отлетела назад, ударившись о землю и, прокатившись, оставила на земле длинный след. Однако, встав, шатаясь, с подрагивающими коленями, всё равно снова бросилась в бой. Взгляд упрямо цеплялся за огромную тушу зверя.

А в следующую секунду её клинок засиял мягким белым светом…

Единение.

Она зовёт меня…

Яна решилась на то, на что не решалась уже очень давно.

Единение.

Поначалу, когда только появилась здесь, она пыталась довольно часто использовать его, но каждый раз, ощущая в ответ только тишину, глухой вакуум, в итоге начала испытывать страх перед этой силой. Страх не перед мощью, а перед отсутствием отклика. Перед тем, что он может больше не ответить.

Однако сейчас, сейчас ей нужна уверенность. Не новая техника, не очередная защита — именно уверенность. И к кому, как не к нему, обратиться за ней? Да, он наверняка где-то далеко, но сам факт данной им силы, заключённой в этой технике, уже давал ей то, чего она хотела. Уверенность и желание победить любой ценой.

Яна, ни на что не надеясь, вдруг стала стремительной белой вспышкой, превращаясь в линию света, оставляющую после себя шлейф. Глаза девушки широко раскрылись, когда она ощутила его — отклик от связи. Тёплый, не забытый, и до боли родной.

Отклик, которого не было так долго…

Позади гориллы что-то мелькнуло. Быстрое движение, странный разрез в воздухе — достаточно, чтобы зверь на миг замер и, перестав атаковать, словно боясь чего-то, резко дёрнул головой вверх. В следующий миг это ощущение уже было высоко в небе.

В груди у девушки появилось дикое желание бросить меч и рвануть туда, в небеса. Она почти физически ощущала, что это он.

Однако Яна лишь крепче сжала меч, позволив себе всего один глубокий вдох, и меч засиял ещё ярче белым светом. Вся эта нахлынувшая радость и тоска легли в одно-единственное движение.

Миг. Стремительный удар, и катана, проходя по горлу твари, разрезала его слишком уж просто… Словно разрез был нанесён задолго до её удара.

Голова твари начала медленно скатываться вниз ровным срезом. Кровь хлынула фонтаном, обдавая жаром и запахом железа, а Яна уже в следующую долю секунды телепортировалась высоко в небо. Рывок — и вот она зависла над полем, тяжело дыша и быстро оглядывая пространство.

Где… Где же он…???

Вот только сколько бы тяжело дышащая девушка ни всматривалась в небеса, в тёмные вершины деревьев, в тени между скалами — Сергея не было видно. Нигде.

Однако Яна, широко и счастливо улыбаясь, держа дрожащей рукой меч, чуть не заплакала, понимая, что ей всё же не показалось. Где-то глубоко внутри связь всё ещё отдавала ощущением его присутствия…

Теперь она была уверена. Он здесь… Не показывается, но незримой тенью присматривает за ней вот уже пять дней…

Внезапно её настигло озарение. Кусочки мозаики — странные совпадения, смазанные ощущения взгляда со спины, тишина там, где он должен был появиться, сложились в цельную картину.

— Аная…? — раздался удивлённый голос, и девушка увидела побитого и всего в крови Рарата. Его одежда была разодрана, по щеке тянулся длинный кровавый след, рука прижата к боку. Он смотрел на неё так, словно видел впервые. — Ты… Улыбаешься…?

Ситуация в голове Яны окончательно сложилась, и она, выдохнув, мягко убрала с лица улыбку, стирая её. Вместе с улыбкой погас и яркий свет в глазах. Она заставила себя успокоиться, энергия вернулась в норму

— Просто радуюсь победе… — коротко бросила уже равнодушная девушка и, развернувшись, устремилась вниз, к останкам гориллы и товарищам, которые всё ещё приходили в себя.

Он здесь. Она уверена. И вот почему Сергей всё это время не показывался. Из-за её статуса ученицы рыцаря. Чтобы она не выдала его, её будущий муж скрывался, к чему-то готовясь. К шагу, после которого пути назад может уже не будет.

В тот же день, академия, ночью:

На мосту, держа руки на перилах и смотря в воду, слушая звуки водопада, стояла девушка.

А чуть дальше, за водопадом, за тонкой стеной воды в глубине пещеры, за ней наблюдал парень.

Она, стоя здесь, ощущала себя спокойнее, чем когда-либо, и понимала почему. Но не выдавала своего волнения, хоть её энергия иногда и колебалась.

Он, сидя глубоко внутри и смотря на неё сквозь текущую воду в свете фонарей, готовил себя и своё тело, возможно, к одному из самых сложных сражений в своей жизни.

Девушка, развернувшись, медленно пошла прочь.

Тишину разорвал её тихий шёпот:

— Я буду ждать… Ждать, когда ты сделаешь свой ход…

Утро седьмого дня началось с суматохи. Сидя в теперь уже точно своей пещере, я открыл глаза, следя за медленно перемещающимися печатями и ощущая, как по академии и по городу массово перетекает энергия.

Не удаётся. Не получается стабилизировать тело и энергию. Плохо… Очень плохо…

Обычно, когда делаешь шаг вперёд, можно отступить назад, но не в случае с развитием. Я не могу откатить свой ранг и снова перейти на него, чтобы тело было к нему подготовлено.

Придётся что-то придумать в самое ближайшее время, иначе потом будет ещё больше проблем.

Я ещё пару мгновений смотрел на печати, отмечая, как линии едва заметно дрожат вместе с моим состоянием, затем разорвал плетения и поднялся. Стоя на прохладном камне босым, сделал несколько привычных движений, разминая шею и плечи, затем перешёл к небольшой зарядке — приседания, отжимания, растяжка.

Закончив, разделся и направился к водопаду. Шагнул под ледяные струи тихо шумящего водопада и некоторое время стоял неподвижно, с закрытыми глазами, чувствуя, как тяжёлая холодная вода бьёт по плечам, стекает по спине и груди, забирая остатки вялости.

На краю восприятия шевельнулись огоньки — несколько потоков энергии. Люди. Судя по расстоянию, кто-то шёл как раз мимо моего укрытия или ближе к озеру.

Почувствовав их, вышел из-под водопада и вернулся в пещеру. Высушил тело, согревая кожу изнутри энергией, достал из рюкзака белую одежду и начал одеваться.

Если Клариссу ничего не задержит в пути, она прибудет уже сегодня, так что нужно готовиться. Да и это шевеление в академии явно что-то да значит. Что именно — не знаю, но, скорее всего, это либо праздник, либо важная церемония.

Застёгивая манжету, я невольно вернулся мыслями к тому лесу. Просвещённый. Он скрывался в центре леса и точно меня почувствовал, но не стал ничего предпринимать.

Во время своего раскрытия я использовал слишком много энергии. Но почему он ничего не предпринял?

Боялся за учеников? Нет, вряд ли… Если бы боялся, вмешался бы сразу — атаковал бы меня или попытался сдержать, поставил щит, сделал хоть что-то заметное.

Тогда что? Что стало причиной его бездействия?

Возможно, я себя накручиваю, и этот кто-то решил не вмешиваться просто потому, что я помог ученикам и не представлял прямой угрозы. Возможно.

Как бы там ни было — этот день не будет простым в любом случае.

Одевшись, я достал из рюкзака купленные в городе бутерброды, быстро перекусил, запив всё из термоса ещё горячим чаем и сел ожидать. Устроился поудобнее, опершись спиной о шершавую, местами крошащуюся стену. Пещера медленно наполнялась мягким рассеянным светом от входа, а гул водопада отмерял время ровными ударами.

Долго ждать не пришлось. Ближе к полудню большая часть энергии, стянутой в академию, начала стремительно рассеиваться. Внимательно прислушавшись к этому изменению, я ещё немного выждал и только потом поднялся.

Под лёгкий шум водопада собрался, телепортировался и уже стоял в тени больших деревьев парка, смотря на пробивающиеся сквозь кроны лучи солнца.

На секунды замер, прислушиваясь. Слух подхватил шелест листвы, слабое журчание фонтана где-то сбоку, чириканье птиц и далёкий, глухой гул множества голосов.

Прыгнув вверх, я провернул стандартную процедуру и через несколько минут уже шёл по улице, растворяясь в постепенно сгущающемся потоке людей.

Мой путь среди толпы вёл не к конкретному дому, а к громадному стадиону.

Понимая, что ничего конкретного не понимаю, я огляделся и выбрал себе «жертву» — молодую красивую девушку в лёгком платье, с лентой в волосах и сияющими глазами. Она то вставала на носочки, стараясь разглядеть что-то над головами окружающих, то оборачивалась к подружкам, возбуждённо размахивая руками.

Подойдя ближе, спрашивая:

— Красавица, не расскажешь, что здесь происходит?

Девушка от неожиданности вскинула брови, с удивлением уставилась на меня, поэтому я добавил:

— Я просто впервые здесь, и понятия не имею, что за праздник.

Услышав это, она почти сразу расцвела улыбкой.

— Так посвящение в рыцари же! — в её голосе звучала смесь гордости и восторга. — Вам очень повезло, что вы оказались в это время здесь! Обычно о посвящении не говорят заранее, всё делают тайно, сообщая только в день посвящения. И вам правда повезло застать этот день! Лично я уверена, что рыцарем станет Аная Варблад! Просто потрясающий талант нашей империи!

Девушка всплеснула руками, ещё что-то радостно пробормотала про «самый яркий кандидат за последние годы», махнула мне и буквально через пару секунд уже исчезла в потоке людей, словно её и не было.

Я задержал взгляд на арене.

Посвящение в рыцари, значит… Могло ли моё вмешательство в лесу ускорить или изменить время посвящения, или всё было задумано задолго до моего появления?

Неясно. Но ясно другое — это новые проблемы. И их придётся решать.

Теперь уже двигаясь в плотной толпе, я направился к стадиону-арене. Люди вокруг смеялись, спорили, громко называли имена кандидатов, делали ставки, обсуждали чьи-то прошлые заслуги. Я же шёл чуть сбоку, ловко обходя группы, не задевая никого плечом и не цепляясь взглядом ни за чьи лица — обычный зритель, таких здесь сотни.

Вход был платным, но денег у меня достаточно, так что я спокойно оплатил пропуск, получил на запястье простую тканевую ленту нужного цвета и прошёл внутрь, вместе с остальным потоком поднявшись по широкой каменной лестнице.

Когда собирается такая толпа — это всегда шум. Причём очень сильный. Крики, смех, выкрики имён, спорящие голоса, визг детей, всё это накладывается друг на друга. Но я просто шёл к своему месту — к ряду сидений, расположенному чуть выше середины всей арены.

Идеальное место, чтобы затеряться среди людей и при этом видеть всё происходящее внизу.

Сама арена почти не отличалась от подобных, что я видел раньше. Круглая, очень большая, с высокими, ровно выведенными стенами. Внизу — гладкая, вылизанная площадка из камня, укреплённого рунами, с четырьмя широкими арками-входами, ведущими в тёмные коридоры под трибунами. В самом центре — приподнятая площадка для сражений, метра полтора в высоту, отступающая от стен метра на три, с четырьмя лестницами по краям.

Никакого песка или мягкого покрытия. Только голый, усиленный и исписанный тонкими руническими невидимыми линиями камень, предназначенный выдерживать удары куда более серьёзные, чем обычный стальной меч.

Трибуны поднимались над ареной концентрическими кольцами, сперва резко — метра на три, а потом всё выше, пока верхние ряды не превращались в пёструю полоску. На одной из сторон, выше основной линии сидений, располагалась широкая прямоугольная площадка на высоте примерно пяти метров, со своим отдельным выходом — место, судя по всему, для тех, кого будут представлять или кто будет участвовать.

Гораздо выше неё, почти на самом верху, был роскошный балкон-платформа — с флагами, гербами, позолотой и тяжёлыми креслами, щедро украшенными резьбой и золотыми узорами. Места для элиты и самых-самых.

Я сел, скрестив руки. Справа от меня устроилась молодая женщина с дочкой лет четырёх-пяти на руках: девочка не могла усидеть на месте, то и дело вскакивала, цеплялась за перила и радостно показывала вниз, мать то улыбалась, то мягко одёргивала её. Слева, спустя пару секунд, сел приятный на вид мужчина с тёмными волосами, в аккуратной рубашке и брюках, с тонкими очками на переносице.

Пока зрители занимали места, над ареной стояло сплошное улюлюканье и смех, летали отдельные выкрики, но вскоре всё изменилось.

На краях арены, вдоль самой верхней линии камня, одна за другой вспыхнули голубоватые линии. Они вытянулись, сложились в тонкую окантовку и сорвались с места, помчавшись по кругу, сходясь со всех сторон к центру. Через пару мгновений над ареной сомкнулся полупрозрачный купол, по поверхности которого пробежала едва заметная рябь.

Голоса сразу начали стихать. Сначала шум просто осел, затем превратился в более глухой гул, а потом и он почти сошёл на нет, сменившись взволнованными шёпотами и редкими короткими комментариями.

Я уловил шаги раньше. Не физические. Не те, что отдаются в камне или воздухе. Это были отпечатки энергии — аккуратные, чёткие, уверенные. Тот, кто шёл, ступал не по каменному полу коридора, а как будто по самому пространству, оставаясь полупрозрачной тенью для обычного взгляда.

Святой. Примерно четвёртый ранг. Он не раскрывается.

Через несколько секунд из тёмного проёма коридора на арену вышел высокий, ещё довольно молодо выглядящий старик с короткими седыми волосами и аккуратными усами. На нём был чёрный мундир с золотыми пуговицами, манжетами и украшенными через грудь полосами. Ткань плотная, дорогая, при каждом шаге давала еле заметные блики.

А я уж думал, что и этот в белом выйдет… У многих бзик на это, потому что белый и золотой отлично сочетаются. Да и светлая столица, и город, и ореол «света» выглядят куда привлекательнее, чем что-то тёмное.

В момент, когда он появился на виду, над ареной взорвались громкие аплодисменты и радостные крики. Кто-то свистнул особенно пронзительно, девочка справа от меня радостно вскрикнула, захлопала в ладоши, чуть не выронив игрушку. Несколько человек впереди вскочили с мест, пытаясь разглядеть его получше.

Старик, у которого были ярко-синие глаза, широко улыбался, приветствуя толпу поднятой вверх ладонью. Лицо — добродушное, открытое, взгляд мягкий, но в этих глазах скользила внимательность. Его взгляд не стоял на месте: он быстро, почти незаметно для обычного наблюдателя, скользил по рядам.

По мне он прошёлся стремительно, едва коснувшись, и тут же перескочил дальше, не задержавшись. Ни намёка на интерес.

Будет занятно, если старик всё-таки меня запомнил… Впрочем, я и так уже зафиксирован на камерах.

— Дорогие друзья! — заговорил он, разводя руками в стороны, — мы здесь с вами собрались, чтобы выбрать двух новых рыцарей!

Толпа взорвалась овациями. Старик терпеливо дождался, пока люди хоть немного выдохнут, поднял ладонь, обрубая шум, и только потом продолжил:

— Но они не только будут выбраны рыцарями! Также эти двое отправятся на обучение к одному из сильнейших святых в галактике!

Толпа взревела ещё громче. Я же внутри нахмурился и дальше слушал святого уже фоном, как далёкий, неважный шум. Прикрыл глаза, на пару секунд отключившись от зрелища, и сосредоточился на энергии под куполом арены. Множество вспышек, тяжёлые потоки, разрозненные, рваные, гладкие — силы было много. Слишком много. Но…

Клариссу я так и не почувствовал.

Дела хуже некуда.

Если Яна выиграет — улетит космос пойми куда. В другой мир, под крыло к какому-то святому. А значит, мне снова придётся гнаться за ней.

Сказать по связи, чтобы проиграла?

Нет… Все знают, что она сильный боец. Если вдруг начнёт проигрывать бездарно, это сразу бросится в глаза. Могут начать копаться в её голове, ломать ментальные блоки, вытаскивать всё, что там есть, пытаясь понять, не подчинена ли она кому-то.

Дьявол! Здесь любой неправильный шаг — и угодишь в пасть хищнику.

Я чуть откинулся на спинку кресла, перекинул ногу на ногу, делая вид, что просто удобно усаживаюсь, и скользнул взглядом по арене, по балкону, по трибунам. К этому времени старик закончил с первой частью речи и, под очередные хлопки и радостные крики, к нему на балкон начали выходить юноши и девушки в белых одеждах. Белые плащи, аккуратные золотые украшения на воротниках и по краям манжет.

Восемь человек. Четыре девушки, четыре парня. Среди них — Яна и её вчерашняя группа в полном составе.

Они заняли свои места по сторонам от этого святого, выпрямившись. Я, увы и ах, не помню всех святых. Да и не знаю. Галактика огромна, и половина тех, кто называет себя «великими», мне вообще неинтересна.

Зато глубоко внутри арены я ощущаю другую, знакомую энергию. Неужели именно он стал правителем?

Старик продолжал говорить, объявляя всех учеников рыцарями, кандидатами на новый титул. Голос его звучал уверенно, спокойно, с правильно расставленными акцентами. Я же заметил, как взгляд Яны едва заметно скользит по трибунам, задерживаясь на отдельных секторах.

Она ищет меня. Но пока рано.

Яна уже догадывается, что я здесь, и это и так на неё повлияло. Если сейчас увидит меня, наверняка её просто выбьет из колеи. Поэтому сел так, чтобы она меня точно не узнала.

Тем временем старик, закончив с учениками, перешёл к представлению «особых» гостей.

Я поднял взгляд выше, на верхние ложи. Одна за другой туда выходили фигуры: люди в тяжёлых мантиях с вышитыми знаками, в строгих военных мундирах, в простых, но безумно дорогих плащах. От каждого ощутимо исходила сила — плотная, уверенная, часто с ноткой презрения ко всем, кто слабее. Я искал Клариссу, отслеживая не только лица, но и энергетику, но её не было.

Там собралось человек сорок, не меньше. И каждый — минимум абсолют. Представители империй, Родовых линий, Орденов и кланов, местные и чужие — по одежде и знакам отличить было несложно. Это значит, что империя сейчас как на витрине: она показывает им свои кадры, свою силу, пытается заинтересовать, выторговать выгоду.

Значит, положение у неё не такое уж радужное, как она хочет показать.

Наконец все были названы, все заняли места. Гул разговоров сверху постепенно стих. Я уже успел решить, что на этом протокольная часть закончена, но вдруг речь зашла о последнем человеке. Имя прозвучало довольно спокойно, но реакция была мгновенной: люди начали вставать и склонять головы почти одновременно.

Да у нас тут сам император пожаловал…

Я тоже поднялся, повторяя за остальными, наклонил голову и краем глаза следил за ложей.

Через несколько секунд выкатили украшенную коляску, и на неё был усажен очень старый практик в чёрных одеждах. Седые-серые волосы падали до плеч тяжёлыми прядями. Лицо — сухое, изрезанное морщинами. Но главное — глаза: усталые, но цепкие, твёрдые, без тени растерянности. Его ранг скрывал артефакт, но он точно святой или просвещённый.

Коляску катила молодая, красивая девушка с золотистыми волосами, собранными в хвост. Синяя форма, сидящая идеально, спокойное лицо. Движения точные, выверенные. Точно не просто прислуга.

Занимательно…

Император принял приветствие коротким кивком. Официальные слова были произнесены, и, не затягивая, организаторы перешли к главному — к боям один на один.

Тест на звание рыцаря, как я понял, делится на три этапа: письменный экзамен, экзамен в полевых действиях и дуэль.

Классика для таких структур.

К этому моменту уже вызывали первых двоих. На арену вышли Яна и какая-то незнакомая мне девушка. Обе — без плащей, в одних белых формах, плотных, но не стесняющих движения. Практики под ареной активировали защиту — площадку окружил красный, едва заметный барьер, тонкой плёнкой обозначив границы. Внутри этого круга теперь можно было не сдерживаться.

Противница Яны владела стихией молнии. Она двигалась быстро, рывками, словно провалы и вспышки света. Каждый её шаг сопровождался треском. Молнии срывались с пальцев, с клинка, с воздуха вокруг, ложась атаками разной формы.

Яна… Даже не сделала ни шага.

Она стояла почти на одном месте, лишь изредка перенося баланс веса и меча с ноги на ногу. Её взгляд цеплял каждое движение противницы, она не отвлекалась ни на шум трибун, ни на вспышки стихии. Каждый раз, когда молния почти достигала цели, перед ней возникал разрез ветра от катаны или тонкий воздушный щит, гасивший удар. Она действовала экономно, без зрелищной демонстрации.

Долго это не продолжалось. Яна быстро подстроилась под рваный ритм молний и нашла слабое место. В момент, когда противница слишком сильно потянулась вперёд, Яна ударила — не мечом, а воздухом. Плотная воздушная стена сбила девушку с шага, вывела из равновесия, и в ту же секунду Яна сама оказалась рядом.

Катана мягко скользнула вперёд, врубаясь в покров. По нему пошли тонкие трещины, и во все стороны ударила молния. Противница попыталась подняться и контратаковать, но Яна влила в клинок столько энергии, что он без труда пробил покров.

Соперница, очутившись на каменном полу, сидя на заднице, широко раскрытыми глазами смотрела на сталь и тяжело сглотнула. Ещё миг — и её руки взлетели вверх, признавая поражение.

Яна убрала меч, подала девушке руку и спокойно помогла подняться. Обе синхронно поклонились трибунам и покинули арену.

Дальнейшие бои — кроме тех, где участвовала Яна, — были куда зрелищнее для толпы. Огромные заклинания, столбы пламени, ударные волны. В отличие от остальных, Яна помнила мои уроки и не растрачивалась в пустоту, предпочитая быстрые, точные, часто скучные на вид, но эффективные решения.

На арене гремели вспышки пламени, поднимались волны воды, трещали молнии. Одна призывательница явила на поле боя духа с дымным телом и огненными глазами — толпа чуть ли не завизжала от восторга. Каменные плиты под ногами бойцов трескались и зарастали защитными печатями.

Конкуренты у Яны были. Несколько. Тот самый рыжеволосый парень, уже знакомый по предыдущим экзаменам, и ещё одна мечница, двигающаяся так, будто танцует в одиночестве.

Бои с ними стоило смотреть внимательно. Там, где другие делали шоу, эти трое показывали именно бой: шаг в сторону, короткий разворот, удар, блок, смена расстояния, ломаный ритм. Они использовали и ближний, и дальний бой, заставляя друг друга выходить за привычный стиль.

В итоге после всех спаррингов остались двое: Яна и рыжеволосый парень.

Он был доволен настолько, что, казалось, ещё чуть-чуть — и начнёт подпрыгивать на месте. Улыбка расплывалась до ушей, глаза светились, плечи расправлены. Даэль между ними решили не проводить.

Все претенденты собрались на арене, выстроившись дугой. Они уже успели надеть плащи и стояли, не двигаясь. Старик снова вышел вперёд, подняв руку:

— Ну что же! Вы увидели силу нынешнего поколения в их сражениях с тварями, а теперь — и в их боях между собой! Эти молодые таланты — будущее нашей империи! Однажды они все станут рыцарями! И однажды каждый из них станет святым! — он выдержал паузу, словно давая публике время переварить сказанное. — Сейчас же я хочу спросить у вас: есть ли среди вас те, кто сомневается в силе наших гениев? Есть ли среди вас те, кто хочет оспорить их право называться рыцарями⁈

Толпа замолчала. Несколько секунд — полная тишина. Никто не спешил поднимать голову выше, чем нужно.

Я смотрел только на Яну. Она стояла, опустив взгляд в камень под ногами. Её пальцы сжались в кулаки. Ресницы дрожали, но она упрямо не поднимала головы.

Яна, стоя и смотря в пол арены, даже не слушала директора академии. Девушка понимала, что сейчас опасно предпринимать что-либо.

Она видела, как хватали ученика, который подозревался в том, что в его разум вторглись. Также девушка ощущала здесь очень много сильных энергий, поэтому понимала… Понимала, что ему и ей пока не встретиться.

Если бы она сейчас попробовала выступить хуже, чем могла, это сразу вызвало бы ненужные вопросы, и тогда для него это тоже стало бы проблемой. Его просто убьют, тут слишком много сильных практиков. А значит…

Девушка стояла, давя в горле тяжёлый ком и слёзы.

Она не хотела плакать… Не хотела, чтобы он видел её слёзы… Не хотела, чтобы переживал… И она не заплачет, потому что он не должен за неё переживать.

Не сейчас… Не сегодня, но когда-нибудь… Когда-нибудь они встретятся вновь. Да… Обязательно встретятся…

Она станет сильнее, и тогда…

Стоя, Яна не замечала ничего вокруг, но услышала слава задумчивого директора:

— Так всё же нашёлся тот, кто хочет бросить вызов будущим рыцарям…

— Мне нет дела до ваших рыцарей, — холодный голос, казалось, прорезал само пространство.

Этот голос… Такой знакомый, и такой родной…

Яна, не веря, вскинула голову, смотря вперёд. Губы девушки задрожали, а по щекам всё же потекли слёзы.

На арене был парень в белых одеждах и белой маске. Идя вперёд и остановившись в центре, он произнёс:

— Я пришёл сюда забрать свою жену.

Ждать, пока появится Кларисса, времени уже просто не было. Либо сейчас, либо потом, хрен знает когда, если вообще выпадет ещё один шанс.

Ранее я собирался провернуть всё по-тихому, не высовываясь, но расклад карт изменился. Пришлось сбросить часть тех, что были у меня на руках, включая и туза в лице Клариссы. Зато из добора всё же вытянул кое-что неплохое…

Я перевёл взгляд вверх, на внимательно смотрящего на меня местного императора, сидящего в роскошной ложе под навесом из флагов, а затем бегло прошёлся по остальным высокопоставленным шишкам.

Мои главные карты в данный момент — это они. Но теперь придётся не защищаться, а идти в атаку.

Физическое сражение со святыми и просвещёнными мне не выиграть — меня просто размажут по этой арене из-за разницы в силе.

Физическое сражение я проиграю. Но не политическое…

Сейчас здесь собрались те, кому интересны молодые таланты. Те, на кого будут делать ставку в будущем. И если с этой империей договориться не выйдет, у меня всё равно найдётся, что им показать… Не только силу, но и информационный повод, от которого не отмахнёшься.

В следующее мгновение произошло то, чего явно никто не ожидал. Яна, секунду назад стоявшая среди учеников-рыцарей в ровной шеренге, в один миг оказалась рядом со мной.

Я сделал шаг вперёд, обнимая кинувшуюся ко мне девушку, обхватившей меня двумя руками за шею, прижимая её к себе и наконец-то ощущая её не просто где-то поблизости, а по-настоящему. Тёплую, чуть дрожащую и прижимающуюся ко мне всем телом так, словно боится, что я вот-вот исчезну.

Чувствуя объятия любимой и такой знакомый запах, я почувствовал, как натянутая до предела пружина напряжения где-то глубоко внутри меня начала медленно разжиматься обратно, переставая грозить лопнуть.

Да, проблемы ещё не закончились. Но она со мной. И я сделаю всё, чтобы вытащить Яну отсюда.

На стадионе стояла гробовая тишина. Лишь рыжеволосый парень, протянув вперёд руку, едва слышно, неверяще прошептал:

— Аная…

На его лице застыло выражение человека, у которого на глазах рушат тщательно выстроенную картинку мира. Будто Яна всю жизнь признавалась ему в любви, смотрела только на него, оставляла намёки… А теперь вдруг оказалось, что у неё есть муж, и всё это время она просто не говорила. В глазах парня вспыхнули обида и злость, смешанные с шоком.

Яна продолжала прижиматься ко мне всем телом, цепляясь за меня, пока я смотрел на святого. Тот переводил взгляд с меня на её спину и обратно, оставаясь снаружи каменно-спокойным.

— Серёжа… — тихий голос девушки прозвучал у самого уха.

— Всё хорошо, — так же тихо ответил я, шепча ей и не сводя взгляда со святого. — Не переживай ни о чём. Сейчас я со всем разберусь.

— Что это значит, Аная Варблад? — заговорил святой, его голос накрыл тишину стадиона. Теперь он смотрел только на девушку.

Плечи Яны дрогнули. Она резко отстранилась от меня, и я увидел её лицо. Кожа побелела, губы сжались, зрачки расширились. Взгляд застыл, метнулся от святого ко мне, снова к нему.

Яна боится… Не за себя — за меня.

Она слишком хорошо понимает разницу в силах.

По лицу видно, что Яна понимает, что ей сейчас нельзя отступать, и в то же время её нахождение рядом со мной опасно для меня.

Ничего не говоря, я просто сделал шаг вперёд, перехватил взгляд девушки и наклонился, захватывая её губы в поцелуй.

Яна ответила сразу, без тени сомнений. Пальцы впились в мою одежду ещё сильнее, словно она всё ещё боялась, что если она отпустит — я исчезну.

Вкус её губ, знакомое тепло, быстрый, чуть неуверенный язычок…

Я хоть и не ждал эти семь месяцев, как она, но для меня это время тоже не прошло быстро, пока разум пытался пробиться наружу.

Когда наш поцелуй закончился, я посмотрел на Яну. Губы слегка приоткрыты, смотрит на меня внимательно и твёрдо.

— Всё правильно, — тихо произнёс я. — Не нужно бояться. Мы пройдём через любые преграды, пока мы есть у друг друга.

Она кивнула и взяла меня за руку. Наши пальцы переплелись, и девушка встала рядом, не прячась, выпрямившись.

Святой чуть изогнул бровь, в его взгляде мелькнуло удивление и раздражение, будто он наблюдал не за ученицей, а за пешкой, которая внезапно решила ходить, как ферзь. Рыжий парень тем временем не сводил с меня глаз, смотрел зло, слегка стиснув зубы.

— Ты…! — он сорвался вперёд, пламя вспыхнуло в его руке и мгновенно сформировало огненный меч. Воздух вокруг дёрнулся от жара, но старик даже не шевельнулся, и его воля накрыла парня.

Парень замер на полушаге, словно марионетка. В глазах полыхала ярость, но тело уже не слушалось.

— Назад, Рарат, — холодно произнёс святой. — Не позорь звание рыцарей, — рыжий послушно отступил, но злость с лица не исчезла, вылившись в угрюмость. — Что касается тебя, — святой повернулся ко мне, и его взгляд стал острым, как клинок. — Аная Варблад принадлежит нашей империи. Поэтому отпусти её, и я позволю тебе уйти.

Я встретил его взгляд, хмыкнул и заговорил, чуть усилив голос, чтобы он долетел не только до элитных мест, но и до дальних рядов:

— Согласно законам вашей империи, я, как муж, имею право забрать свою жену. Вы — те, кто хранит законы своей империи, — обвёл взглядом ложи и трибуны, — и я надеюсь, что они написаны для всех, а не только для избранных.

«Отпустит»… После такого удара по самолюбию империи? Сомнительно. Но вслух это произносить не обязательно — за меня это подумают сами.

По рядам побежали шёпоты. Кто-то вскинул брови, кто-то ухмыльнулся, кто-то сжал губы. Люди переглядывались, словно проверяя реакцию соседей. Всё больше взглядов обращалось к старику, а затем к императору на его возвышении.

Я снова поднял голову и посмотрел на элитную ложу, на сидящего в коляске старика, продолжая:

— Да и люди никому не принадлежат, кроме самих себя.

Он, услышав эту фразу, и так не сводил с меня взгляда, а теперь буквально впился им в мою маску. В его глазах скользнуло то самое мгновенное понимание: «что-то не так», и откуда я знаю эти слова. Видимо, пытается понять, кто же я такой.

Люди на элитных местах зашевелились, что-то обсуждая. Шелест дорогих тканей, приглушённые смешки, тихие фразы, произнесённые вполголоса, — всё это сливалось в плотный фон над ареной. Похоже, готовятся к зрелищу. И правильно. Зрелище — это именно то, что и мне сейчас нужно.

— Согласно законам нашей империи? — скептически переспросил святой. Пространство дрогнуло, и он телепортировался, появляясь перед своими учениками. В воздухе на короткое мгновение остался тонкий след силы — демонстрация статуса для тех, кто понимает. Он заложил руки за спину и начал ходить взад-вперёд. — А вы смелый, молодой человек, раз говорите это с маской на лице. Как насчёт того, чтобы её снять? Или вам есть чего опасаться?

— Мне? — я улыбнулся под маской. — Поверьте, если я сниму маску, опасаться придётся не мне, а вам. Она защищает не мою личность, а обеспечивает вашу безопасность.

Фраза, сказанная ровно и без нажима, прошла по трибунам, как тонкий треск по льду. Кто-то хмыкнул, решив, что это позёрство, но несколько человек наверху на миг перестали усмехаться и чуть подались вперёд, всматриваясь в меня внимательнее. Опыт наверняка подсказывал им, что так не говорят те, кому нечего за собой иметь.

Старик замер и остановился, уставившись в мою маску уже без показной лёгкости. В его взгляде промелькнул краткий, почти неуловимый расчёт — привычка того, кто всегда прикидывает цену ошибки. Но он видит по энергии жизни лишь мой примерный возраст — не более. То есть по его логике я не могу быть рангом выше новы пять, каким бы гением не был.

— Угрожать империи? Не самое разумное решение, — в голосе появилась сталь. — Прикрываться какой-то надуманной важностью своей персоны — тем более. Более того, ты вмешался в экзамен и теперь оскорбляешь наших будущих рыцарей. Раз ты такой смелый, чтобы это сделать, но не снять маску, может, продемонстрируешь нам свою силу?

Он пытается загнать меня в рамки. Угроза — значит нужно доказать свою силу.

Хитёр. Очень хитёр. Ведь я скрыл свой ранг. И чем больше он не может прикинуть мой уровень, тем сильнее его раздражает сама необходимость считаться с неизвестным.

— Директор, — вперёд, всё также держа меня за руку, вышла Яна. Её пальцы крепко сомкнулись на моей ладони, но в этом не было попытки удержать меня — скорее, желание решить всё миром. — Это и в правду мой муж. Я благодарна вам за всё, что вы для меня сделали, и не хочу с вами ссориться. Прошу вас, давайте всё обсудим. Я уверена, что мы придём к общему решению и сможем всё решить.

Её голос звучал уверенно, но я чувствовал её напряжение.

— Аная, — довольно грубо перебил её святой. — С тобой мы ещё успеем поговорить на эту тему. Сейчас идёт речь об этом неизвестном, решившем, что может позволять себе оскорблять нашу империю и нашу академию. Да и, — старик посмотрел на меня, — он так распинается, а сам за себя ответить не может? Что же это за мужчина такой, что его защищает девушка?

Толпа отозвалась глухими смешками. Старик нарочно давил на самое простое — на гордость и стереотипы, чтобы толпа пошла за ним, не задумываясь. Это удобно: когда люди смеются, они меньше вслушиваются в смысл сказанного другим. Политикан ещё тот.

Оскорбить империю и академию? Это лишь предлог. Яна слишком ценна для них, и они её не отпустят. Я жил в этом мире двести лет и знаю, что никто и никогда не захочет отпустить гения. Особенно если привык считать его своей собственностью.

В ответ на эту провокацию я спокойно ответил:

— Моя жена — для меня моя ценность, а не украшение. Она выражается тогда, когда сама захочет. И я ценю каждое её слово. А что же до ваших птенцов, — я окинул взглядом молодых нов, — то у них действительно большое будущее, но мне до них нет дела. И это сражение будет не лучшей идеей. Я уже сказал, зачем я здесь.

На это он усмехнулся и покачал головой:

— Даже так? Юноша, вы не собираетесь отвечать за свои слова? Так о каком законе мы тогда говорим? — старик театрально развёл руки в стороны и оглядел толпу, уделив особое внимание элите наверху. — Наши ученики и рыцари — это наша гордость! И мы никому не позволим оскорблять гордость! Если вы хотите доказать нам что-то — сделайте это силой!

Он оправдывается «законом» и «гордостью», не замечая, что именно их сейчас и подводит под удар. В его голове это удобный сценарий: самоуверенный нарушитель, честный вызов, показательное наказание. Сценарий, в котором он — верховный судья. Но сцена уже давно не принадлежит ему. Всё идёт по сценарию, который задумал я.

Яна, слыша его слова, вновь с силой сжала мою ладонь. Её взгляд метнулся ко мне — коротко, почти незаметно. Там было и беспокойство, и готовность идти до конца.

А я внутренне усмехнулся.

Этот старик так уверен в своих учениках, что хочет в спарринге со мной продемонстрировать, к чему приведут такие глупые выходки, на подобие моей. Собирается прилюдно доказать их силу, чтобы впечатлить элиту и унизить меня перед Яной. Считает, что ведёт меня к заранее известному финалу — как ещё одного самонадеянного выскочку, которых он уже десятки раз ломал об арену.

А ведь я давал ему возможность выйти сухим из воды… Яна же вообще предложила всё обсудить, но он решил поступить иначе.

Самоуверенность — вот порок тех, кто слишком высоко взобрался и забыл, что мир не крутится вокруг них. И на самом деле это не редкость, а довольно частое явление для практиков. Достигнув вершины своей маленькой горы, они перестают смотреть вниз. А ведь никогда нельзя забывать того, как ты поднимался и где стоял в начале своего пути.

Но, стоит отдать ему должное, в своих учениках он действительно не сомневается. Его вера в них искренняя — и именно поэтому удар по ней будет для него особенно болезненным. Так что нужно готовиться к худшему.

— Хорошо, — я на миг прикрыл глаза. — Если вы хотите, чтобы всё было по закону — пусть всё будет по закону. В конце концов — он для всех един. Раз уж я ворвался к вам на церемонию, значит, сражусь с вашими учениками.

Старик усмехнулся и кивнул:

— Рарат.

Вперёд вышел парень, который, казалось, только этого и ждал. Он смотрел не на меня, а на Яну — взгляд полон непонимания. Но по нему было видно, что он буквально заряжен энергией и готов выместить на мне всё, что у него копилось годами.

— Нет, — помотал я головой. — Я не буду с ним сражаться.

В толпе раздались смешки, кто-то вслух выдохнул разочарованное и посыпались даже чьи-то освистывания.

Святой внимательно посмотрел на меня, а рыжий нахмурился и чуть ли не набычился.

Глядя в глаза всех присутствующих на арене, я продолжил:

— Я буду сражаться сразу с семью вашими учениками.

Пришло время исполнить задуманное. Я сыграю на том, что ценят и уважают больше всего в этом мире. На силе, таланте, и личности, которую лучше не раскрывать. Иначе сюда явятся те, кто не станет слушать объяснений.

Толпа с интересом наблюдала за происходящим. То, что случилось — было впервые на их памяти. И оттого это мероприятие становилось интереснее.

Многих раздражало поведение парня в маске. Ведь выскочек никто не любит. Особенно тех, кто не кланяется святому, не склоняет голову и позволяет себе говорить так, будто он здесь не гость, а хозяин. Однако то, как уверенно он держался против святого, не боясь смотреть тому даже в глаза, поразило людей.

Но то, что только что произошло, не укладывалось в головах ни у кого в принципе.

Один… Против семи кандидатов в рыцари…?

Люди переглядывались и тихо, не открыто, но усмехались над глупцом, возомнившим себя тем, кто вот так просто может бросать такие заявления.

И теперь каждый с предвкушением ждал, когда этого выскочку накажут за проявленную дерзость. Они ждали зрелища, не подозревая, что сегодняшний день для их империи может стать последним.

Глава не редактированная, займусь этим завтра, потому что сегодня дико устал. Так что заранее прошу прощения за возможные ляпы.

— Это шутка такая? — ещё больше нахмурился рыжий и чуть ли не прорычал. — Ты что, думаешь, что можешь себе позволить нас так оскорблять⁈ — парень, держа в руках меч, сделал пару шагов вперёд.

— Тише, Рарат, — святой внимательно смотрел на меня. Похоже, что оценивает, блефую я или просто дурак какой. — Против семи, говоришь?

Сейчас у него в мыслях должна складываться картинка. Он понимает мой примерный возраст по энергии жизни, и наверняка подумает, что таким образом я пытаюсь выставить их в не самом лучшем свете.

— Пожалуй, — продолжил старик, — тебе хватит и одного Рарата, но раз уж ты сам заикнулся о том, что могут нападать все семь — то тебе придётся отвечать за собственные слова. Так сказать, в назидание, чтобы больше так не делал и думал, прежде чем что-то сказать.

Предсказуем. А ведь когда-то эти же слова я говорил Грише. Вот только я отчитывал своего ученика, а не чужого человека, чьих сил не знаю.

Единственный вариант, последний, когда эта империя могла отделаться малой кровью, это вариант моего боя один на один с этим парнем, который они и могли инициировать, но теперь…

Я усмехнулся, медленно отпустил руку Яны, и, подняв свои руки, медленно развёл их в стороны, не собираясь с ним спорить. Пусть лучше увидит результат своей глупости сам.

Святой исчез, появляясь на платформе выше, его ученики разошлись в разные стороны, оставляя пространство для рыжего. Яна вышла вперёд, держась за свою катану.

Я посмотрел на неё и помотал головой. Девушка пару секунд смотрела на меня, потом кивнула и отошла в сторону. Впрочем, всё ещё не отпуская оружие.

— Начали, — послышалась короткая команда святого.

Мы с моим «противником» стояли и смотрели друг на друга, когда он вдруг заговорил:

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать, — спокойно ответил я.

— Восемнадцать, — он усмехнулся и встал в стойку. — Ты хоть и молод, но наглости в тебе слишком много… Я не стану тебя щадить, даже несмотря на возраст.

— Конечно, — кивнул я, — нападай.

И он напал. Миг, опорная нога отталкивается от арены, стремительный рывок, и, разрывая пространство ярким беснующимся пламенем, на меня мчится довольно серьёзная атака.

Вот только…

Мгновение назад все с предвкушением ждали, когда же начнётся дуэль, но сейчас, когда прошло всего пара секунд, каждый из зрителей замер, поражённо и с открытыми глазами смотря вниз.

Тишину разрушали лишь редкие вопросы детей, которые не могли понять, что же произошло.

Но поражены были не только они. Элитное ложе немного напряглось, как и святой. А рыжий парень ошарашенно смотрел на то, как незнакомец, не сдвинувшийся ни на миллиметр, держит его клинок за конец большим и указательным пальцем.

Пламя атаки развеялось, а его огненный клинок никак не вредил неизвестному. В месте, где пальцы касались клинка, лишь слышалось лёгкое и тихое шипение.

— Не верю… — прошептал парень.

Рыжеволосый перевёл ошарашенный взгляд на маску незнакомца, посмотрел ему в глаза и ощутил, как по коже побежал самый настоящий мороз.

Глаза, в которых не было ни насмешки, ни интереса, лишь понимание, что он уже победил.

— И это всё? — спросил я, смотря на ошарашенного парня. — Вас, в вашей академии, вообще не учат непридвиденным ситуациям? Ты что-либо ещё предпринимать будешь?

Рыжий ошарашенно смотрел на меня. Кажется, он был уверен, что такое невозможно. Впрочем, не он один…

Но довольно играться с ребёнком, у меня есть дела поважнее.

Резкий рывок на себя, разворот и удар ногой в живот.

Покров выдержал, но парня резко бросило назад, пока у меня между двумя пальцами остался зажат его клинок.

Рыжий, выдохнув, на огромной скорости врезался в барьер и медленно скатился по нему, но всё же поднялся.

Арена замерла в немом ожиданий. Глядя на лица на самом верху, а не на святого, я, отбрасывая прочь меч, продолжил:

— И это всё? Всё, чему вы научили своих учеников? Пустой гордости? А самое главное за что? За свою силу, за свою империю? У меня нет времени с вами возиться! Пусть нападают все сразу!

Долго ждать мне не пришлось. Святой подтолкнул своих подопечных волей и они стремительно понеслись на меня.

Последняя его ошибка.

Ко мне неслись техники и крайне злые ученики рыцарей, но я спокойно ждал, пока они приблизятся. А когда приблизились, мгновенно выпустил наружу всю свою силу, всю мощь ранга абсолюта.

Вырвавшаяся сила, разошедшаяся во все стороны мощным потоком снесла прочь каждую технику и всех учеников. Все новы улетели прочь в стены барьера, ударяясь о них и распластываясь уже на площадке.

А я сделал шаг вперёд, входя в подпространство при помощи глаз и выходя на балконе, на перила, перед императором.

Ступив на них, я сел, свесив одну ногу, а вторую подогнув в колене, и ощутил опасность, но тут же использовал свою волю, также высвобождая её на полную. Святой, старик, глава академии, чья рука светилась зелёным светом и тянулась ко мне справа, замер на месте.

Его взгляд, крайне удивлённый и даже скорее поражённый говорил о многом. Вот уж шутка ли… Абсолют остановил святого. Над них теперь точно смеяться будут.

Элита сверху резко вскочила и подалась вперёд, опираясь на перила и неверяще смотря вниз, на глядящего теперь на них парня.

То, что только что произошло, никак иначе, кроме прецедентом назвать нельзя.

Абсолют в восемнадцать! Таких гениев просто не бывает! Это не возможно!

А в следующий миг они увидели, что парень пропал, но спустя секунду ощутили и его и резко давящую волю.

Она давила не на них, а на святого, что замер, казалось, не способный сделать и вздоха.

Абсолюты и просвещённые, стоя неподалёку, внимательно смотрели на парня в маске. Воля, которой он давил, была направлена не на них, но каждый ощущал, что совсем не хочет связываться с этим юнцом.

Но больше всего всех поражало другое — парень пошёл один против двух святых!

Самоубийца? Так можно было бы сказать, если бы не его воля и аура, которую нельзя было игнорировать…

Император, сидя в кресле, спокойно смотрел на лицо незнакомца. Скосив взгляд, он перевёл взгляд на своего старого друга, а затем снова на мальчишку.

И в этот момент глаза того вспыхнули. Из-под маски на него смотрело несколько цветов… Губы неизвестного разомкнулись и он спокойно, словно вся эта ситуация вообще его не волновала, спросил:

— Поговорим?

Император почувствовал, как его собственные губы размыкаются в усмешке. Он наконец что-то ощутил… И это чувство, чувство опасности… Пьянило не на шутку.

Губы старика разомкнулись в усмешку, а взгляд стал в какой-то мере безумным.

— Ты угрожаешь мне, а теперь хочешь поговорить? — на его лице появился почти оскал. — Ну давай, поговорим, — старик скосил взгляд на другого святого.

Я убрал волю, чувствуя, как меня буквально разрывает изнутри от боли. Я чуть ли не зашипел, но полностью отключил себе мышцы на лише, чтобы не выдать себя.

Сразу после этого погасла и рука директора академии, а сам он остался на месте, внимательно смотря на меня.

Держать святого — это всё равно что пытаться удержать поезд ремнём от брюк! Ещё немного, и он бы меня прикончил, потому что тоже использовал свою волю, а ещё различие в рангах.

Меня спасло только то, что я гораздо опытнее его в управлении волей.

— Эти глаза… — старик внимательно вглядывался в мою маску. Впрочем, в следующий миг он быстро посмотрел в сторону прислушивающихся к нам остальных членом этой ложи. Сделав быстрый пас, император создал вокруг чёрную сферу и вновь пристально уставился на меня.

Я сидел расслабленно. Так, словно от этого разговора зависит не моя с Яной судьба, а именно его и этой империи.

Пока всё идёт по плану, но расслабляться не стоит. Я не знаю, насколько изменился этот человек, так что могу просчитаться.

Старик вернул обычное выражение лица и спросил:

— Думаешь, что напугаешь меня, мальчишка? Сарнойл… — его взгляд начал скользить по мне, а затем быстро, резко, мгновенно, перевёлся вниз, на Яну. — Нееет… — он криво улыбнулся во все свои зубы, — ты не можешь быть из основной ветви. Эти ублюдки действуют иначе, резче, навязывая всем свою власть. Ты же, пытаясь уйти, до последнего скрывал свою личность, что им не свойственно… Значит ты либо из дальней ветви, либо бастард. Угадал? — император расплылся в самодовольной улыбке.

Умён… Очень умён. Но я и не делал расчёт на то, что он окажется глуп. Нет — это акула высокого полёта, а значит и действовать надо иначе.

— Напугать? — я усмехнулся, — у меня не было такой цели. Но ты ведь не станешь отрицать, что понимаешь, к чему приведёт этот конфликт, если пойдёт дальше. Они не станут разбираться, а придут требовать ответы.

— Абсолют в восемнадцать, — словно и не слыша меня, — продолжал старик. — Таких гениев не много было за всё время, а особенно если взять в учёт, как именно ты решил раскрыться, — он мельком, одними лишь глазами взглянул в сторону ближайших персон в этой ложе. — Будь ты причастен к Сарнойлам, о тебе бы уже раструбили, как о гении всего мира или оберегали, как зеницу ока. А значит я был прав, и это не так. Хочешь создать резонанс. Показать свою значимость и уникальность.

Читает мои действия, как открытую книгу… Напоминает мне Михаила с Земли. Тот тоже ушлый и гений тактики и стратегии.

Старик между тем продолжил:

— Если ты думаешь, что из-за твоей гениальности тебя защитит кто-то другой — то зря надеешься. Среди них нет никого, равных по рангам нам, а значит ты потерял свою возможность спастись в тот момент, когда не убил меня. Так что ты в сложной ситуации, мальчишка. Твой ход.

— Ну раз мой, — я тонко улыбнулся и начал перечислять. Чем больше он меня слушал, тем менее широкой становилась его улыбка.

Ничего необычного я ему не рассказывал. Лишь положение дел здесь и сейчас, а также кое-что о его союзниках… Точнее о том, что они сделали, находясь здесь, и к чему подготовились. Под конец, он уже смотрел хмуро на своего помощника и тут молча иногда кивал.

Я слегка придвинулся вперёд, спрашивая:

— Так как думаешь, стоит ли мне раскрывать им кто я, поставив тебе таким образом шах. Или всё же продолжим нашу партию? Твой ход.

Сейчас ведётся очень опасная игра с моей стороны. Но плевать. На этой арене, космической, и не может быть простых игр. Если на Земле ещё как-то можно отбрехаться, то не тут. Особенно в этой ситуации, где меня и Яну могут размазать в тонкий блинчик.

Ведь речь идёт о войне с империей в сотни планет, и о других силах.

Мне действительно повезло, что это мероприятие происходит именно таким людным составом.

Старик снова усмехнулся и откинулся в кресле.

— Ты ведь не зря даёшь мне шанс на следующий ход? Хочешь для себя тоже меньше проблем… Значит хочешь договориться… Интееерееееснооо, — протянул император, а затем снова слегка подался вперёд, с азартом смотря на меня. — Давно я не встречал таких интересных игроков! Все эти идиоты кичутся только влиянием! Тем, что у них есть космические корабли, практики, деньги, красотки жёны и дети «вундеркинды», — он усмехнулся. — Но не ты. Именно ты хочешь сохранить свою личность. А значит тебе есть что скрывать…

Император замолчал, я тоже молчал, ожидая его следующего шага. Наконец он заговорил:

— За всё время, после окончания войны, было только три гения, кто до тридцати стал абсолютом. Двое из них сейчас неизвестно где, а третий… Третий находится в Ничто… Или был в нём. Ведь по информации… Он давно покинул то место. Неужели наш мир начал меняться и появился четвёртый гений? Ещё и в восемнадцать… Невероятный потенциал. Кто твой учитель?

— Не можешь решиться пойти в размен? — я усмехнулся. — Не хочешь, чтобы мой следующий ход закончил для тебя игру и пытаешься защититься… Я ожидал от тебя большего, если честно. Но куда не ходи — результат будет один.

Он понимает, что абсолютом до восемнадцати нельзя стать. Это просто невозможно, как бы гениален человек не был. По крайней мере — самостоятельно. Да даже с помощью это почти невозможно.

Поэтому хочет понять, кто за мной стоит, чтобы себя обезопасить от гнева сильной личности.

Старик на это лишь нагло усмехнулся, отвечая:

— Твой ход.

— Ну, раз мой…

Также нагло улыбаясь, я активировал силу Вайторлов, понимая, что ещё и радужки в данный момент тоже засветились жёлтым светом.

Веки старика старика крайне широко расширились, зрачки задрожали, пока он смотрел в мои глаза не шевелясь, а затем послышался его неверящий шёпот:

— Молодой, гениальный, сильный и всё просчитывающий… В таком возрасте это просто невозможно… Если только ты не…

Смотря на меня, старик вдруг разительно и каркающе, почти безумно, широко раскрывая рот, засмеялся. А когда закончил, щерясь, продолжил:

— Вот ты и подставил под удар себя, короля. Кто бы мог подумать, что мне предстоит хоть и короткая, но партия против того, кто первый, за века после великой войны, стал святым второго ранга. Да ещё и в свои сто девяносто… Легенда, воплотившаяся в новое тело! Надо же! Сам Асшель Вайторл посетил меня!

Другой святой, директор академии, смотря на меня, вдруг замер. Я лишь искоса посмотрел на него, видя, как он, словно нашкодивший ребёнок, склоняет голову.

Не низко, но достаточно, чтобы выказать уважение.

— Но эту партию ты проиграл! — продолжил император. — Если я… — он замолчал, видя, как я улыбаюсь.

Не поворачиваясь, одними глазами, я показал в сторону тех, кто ждёт конца этого разговора.

— Ты всё ещё уверен, что у тебя уже не мат?

Старик откинулся в кресле. По его взгляду было видно, что он пытается просчитать ещё какие-то варианты, однако уже понимает — я выиграл в этой партии.

Не думал, что к этому придёт. В моих планах был немного другой исход, но и этот вариант меня более чем устраивает.

Император усмехнулся и покачал головой.

— Ты же понимаешь, что я в любом случае не могу тебя так просто отпустить? Честь трона не будет уронена.

— Не переживай на эту тему. Проблемы не нужны ни тебе, ни мне. Я уже всё продумал.

Он вновь замолчал, что-то обдумывая, а затем быстро кинул взгляд на Яну.

— Ты ведь пришёл за ней? А я думал, что великие не наступают на одни и те же грабли дважды… Снова чуть не пострадал из-за женщины. Но она сильна… Очень сильна… Ты лично обучал её, и сейчас хочешь… — император замер, всё поняв, а затем тонко улыбнулся. — А ведь может сработать…

Он поднял вверх руку и щёлкнул пальцами. В этот же миг купол развеялся, и император снова заговорил, специально громко, на публику, обращаясь ко мне:

— Я рад, что у мастера всё хорошо. Поверить не могу, что не признал его ученика, хоть и сам являюсь его учеников. Это он попросил тебя проверить нас так?

— Да, — я уже убрал свои глаза и кивнул. — Пожелание мастера — закон. Он просил проверить, не стал ли слабее духом его ученик.

Сейчас старик начал отыгрывать свою часть спектакля, чтобы смягчить удар по репутации империи. Это не уберёт всех проблем, но точно избавит процентов от девяноста.

Ведь когда за тобой стоит неизвестная сильная фигура — то ты автоматически выигрываешь во многом перед другими. А учитывая мой ранг и талант — никто не станет сомневаться в этой «правде».

Почти все будут уверены, что за ним стоит святой крайне высокого ранга. Чем выше ты забираешься, тем выше разница между рангами. То есть если перешёл порог четвёртого и поднялся выше, до того же третьего и второго — тебе мало кто ровня.

— Это хорошо… Это хорошо… — задумчиво покачал император головой. — Прошу, передай ему от меня пожелания здравия. И, ты ведь сюда не только за своей женой пришёл? Возможно, что мастер захотел взять себе новых учеников? Скажем… Две новы? Он ведь точно не откажет мне, как своему ученику!

Вот же старый ублюдок!!! Но какой гениальный ублюдок! Хочет навязать мне двух учеников! Посмотрел на Яну и решил, что я и его оболтусов смогу подтянуть, вырастить и обучить! Ну ничего… Карман запас не тянет… Сейчас я поторгуюсь…

— Да, — кивнул, спрыгивая с перилл. — Вот только мастер сказал, что ему нужно сразу больше учеников. И двух он оставит себе точно.

Старик с шоком изогнул бровь, но тут же вернул себе прежнее выражение.

— К сожалению, я не могу отправить больше двух нов… У академии сейчас не самое завидное положение…

— Как же это? — я посмотрел вниз. — У вас ведь много нов, и вы их расхваливали. Да и вы знаете, что мастер позаботится о них, вырастит в святых, подобно своему рангу!

— Эх, дорогой младший ученик… — с грустью покачал этот недоделанный актёр головой. — Ты и так забираешь с собой жену, одну из сильнейших наших учеников! Задумайся, — он махнул рукой в сторону ничего не понимающих, но внимательно слушающих людей в ложе, — как на меня и на мою империю люди будут смотреть⁈

— С уважением! — утвердительно и твёрдо ответил я. — Ведь у вас будут сильнейшие святые.

— Хорошо, — покорно поднял он вверх руки. — Тогда, учитывая твою жену и ещё троих, как раз выйдет четыре!

Я широко улыбнулся, чувствуя, что хочу ему врезать. Хорош! Очень хорош! Вот почему эта империя стала такой богатой! Как хорошо, что этот ублюдок ещё жив! Но за такие торги он ещё ответит… Когда я переманю его нов себе! Всех троих!

Мы с Яной шли по дороге в академии в лучах вечернего солнца, пробивающегося светом через листву, к отдельному особняку. Обычно сдержанная, Яна, держа меня за руку, тонкой и милой улыбкой улыбалась, казалось, всему миру.

Наши пальцы были переплетены, и она порой проводила большим своим по моему, поглаживая, а также украдкой смотря на меня.

Всё прошло немного не так, как я хотел, а даже лучше. И теперь мы почётные гости этой империи. Ну и самое главное… Вернусь на Землю с четырьмя новами. Дополнительная сила не помешает.

Осталось только дождаться Клариссу и найти Сашу, а уже потом…

Я ощутил резкую боль в теле и замер.

— Серёжа⁈ — Яна тоже остановилась, с тревогой и паникой смотря на меня.

Сдерживая боль, я почти прохрипел:

— Где… Твоя комната…?

— Весь особняк наш! Что случилось⁈

Она обеспокоенна не на шутку, но сейчас не до этого.

— Скорее… — прохрипел я. — Только не зови… Целителей…

Мы и так были близко, поэтому ускорились и, когда оказались внутри, прошли к какой-то комнате, доходя до которой, я уже начал ощущать разрывающую меня боль всё сильнее, а перед глазами всё плыло.

Резко открыв комнату, я ввалился, заваливаясь на пол и хватаясь за живот. Всё тело горело, словно пламя самого чистилища.

Я захрипел, а надо склонилась жутко испуганная с белым лицом Яна.

— Серёжа! Серёжа…!

Я слышал её всё тише, сознание гасло.

Доигрался… Слишком многое на себя взял, вступая в борьбу со святым…

Ну уж нет. Снова на семь месяцев я себе уснуть не дам! Нужно только… Собраться с силами…

Сознание окончательно угасло.

Я открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, не сразу понимая, где нахожусь. Комната тонула в мягкой ночной тишине, и только лёгкий лунный свет пробивался через окно слева, ложась на стены бледными, неровными полосами.

Память вернулась не сразу, а тяжёлой, давящей на голову волной. Последнее, что помню — боль. Резкая, выворачивающая, пробившая тело от макушки до пят и концентрирующуюся в источнике. Я всё-таки переступил грань и взял на себя больше, чем должен был…

Я тогда рухнул, даже не успев толком понять, чем это закончится, но всё же смог взять своё состояние под контроль.

Сейчас же, лёжа в темноте и чувствуя тупую боль по всему телу, медленно выдохнул, понимая, что отделался ещё довольно легко. Такие вещи редко проходят бесследно. Если удар не пришёл сейчас, значит, может прийти позже. Мне нужно место с большим содержанием чистой энергии.

Я либо достигну вершин мастерства… Либо стану калекой с такими экспериментами… Но останавливаться нельзя. Поздно возвращаться назад, когда за спиной у тебя потоп.

Слева послышалось тихое, ровное сопение.

Я повернул голову.

На кровати рядом со мной лежала Яна. Одетая в розовое нижнее бельё и бюстгальтер, и даже не снявшая, а лишь расстегнувшая белую рубашку. Она спала на боку, подложив руку под голову и сжав ноги вместе, будто даже во сне пыталась занять как можно меньше места. На лице у неё была тонкая засохшая дорожка от слёз.

Я смотрел на девушку молча, не двигаясь, и внутри поднималось тяжёлое горькое чувство понимая. Семь месяцев. За это время в ней исчезло что-то прежнее — лёгкое, девичье, беспечное. Черты стали тоньше, взгляд, даже во сне, казался серьёзнее, а в лице появилась та взрослая сдержанность, которую не получают просто так. Только через боль, ожидание, страх, который слишком долго носишь в себе. И от этого она стала другой. Взрослее и в то же время расцвела, став ещё красивее, чем раньше.

Я ещё какое-то время просто смотрел на неё, потом медленно поднял руку, собираясь поправить прядь волос, выбившуюся ей на лицо.

В этот момент Яна открыла глаза.

Сначала в её взгляде было только сонное непонимание, а также она быстро оглядывала комнату, но уже через секунду девушка резко приподнялась, вскинулась надо мной, и тревога на её лице заставила моё сердце сжаться.

— Серёжа… Ты проснулся⁇! — дрогнувшим голосом взволнованно спросила Яна, быстро вглядываясь в меня. Она тут же торопливо продолжила: — Ты как⁇! Что с тобой произошло⁇! Почему ты так долго не приходил в себя⁇!

Девушка засыпала меня вопросами один за другим, сбиваясь, не дожидаясь ответа, и в каждом слове было столько напряжения, что мне стало не по себе. Я молча смотрел на неё — на растрёпанные волосы, лихорадочный блеск в глазах, тревогу, которую она даже не пыталась скрыть.

Потом всё-таки дотянулся до её лица и осторожно убрал выбившуюся прядь за ухо. Пальцы слушались не так хорошо, как обычно, но этого движения хватило, чтобы она замолчала.

Я слабо улыбнулся, не отводя взгляда, любуясь ей.

— Теперь со мной всё хорошо, — ответил тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ладонь на мгновение задержалась у её щеки. — Не волнуйся.

— Точно? — спросила Яна, и по её голосу было сразу понятно: ни одному моему слову она не поверила.

Девушка перехватила мою руку у своей щеки и, удерживая её, быстро, почти лихорадочно начала вновь осматривать меня. Её взгляд скользнул по лицу, задержался на виске, шее, плечах, будто она пыталась увидеть то, что я скрывал даже от самого себя. Я же продолжал смотреть только на неё и глупо улыбался, не в силах остановиться.

— Люди, у которых всё в порядке, — проговорила она всё также нервничая, — не падают ни с того ни с сего без сознания, скрючившись на полу! И не лежат потом так долго, что я уже не знаю, чего ждать! — Яна сглотнула, и я ощутил, как дрогнула её рука. — Да и вообще… — тихо и хрипло, словно давя слёзы, добавила девушка, поднимая на меня взгляд. — Почему ты улыбаешься⁇! Я ведь знаю, что ты мне врёшь!

Я смотрел на неё ещё несколько секунд, чувствуя, как внутри продолжает подниматься то самое тяжёлое чувство, от которого сдавливало грудь сильнее любой боли, а после произнёс, мягко сжимая её пальцы:

— Я просто рад, что наконец нашёл тебя. Прости, что всё это время пришлось быть одной.

Яна замерла.

Теперь она смотрела на меня уже не с тревогой, а с каким-то болезненным неверием в происходящее. Потом её лицо дрогнуло. Веки совсем чуть-чуть сощурились и у неё на глазах почти мгновенно появились слёзы.

Сначала она только всхлипнула, резко закрыв глаза, будто ещё пыталась удержаться. Потом прижала мою ладонь крепче к щеке, зажмурилась полностью, и всё-таки сорвалась. Раздался рваный, тяжёлый плач, и сквозь слёзы, сбиваясь и содрогаясь всем телом, она выдыхала:

— Я знала… — голос дрожал, слова ломались прямо на выдохе. — Я верила… Что однажды… Однажды ты придёшь…

В этот момент я ощутил себя той ещё скотиной… Сколько она уже из-за меня настрадалась…?

Я медленно потянул её к себе, стараясь двигаться как можно осторожнее, хотя голова тут же отозвалась тупой болью. Яна не сопротивлялась. Я уложил её головой себе на грудь, обнял одной рукой и начал медленно гладить по спине и волосам, чувствуя, как они путаются между пальцами.

Она плакала долго. Не сдержанно, не тихо, не так, как плачут люди, которые ещё пытаются сохранить лицо. Она ревела так, будто семь месяцев одиночества, страха, ожидания и бессилия наконец нашли выход. Громко и навзрыд, практически крича, при этом сжимая мою одежду своими руками. Её спина сотрясалась, пока я мог лишь гладить её волосы.

Моя серьёзная, холодноватая, собранная аристократка, которая когда-то держалась так, будто весь мир обязан был отступить перед одной только её волей, сейчас лежала у меня на груди и плакала из-за меня так отчаянно, что я не знал, возненавидеть мне себя окончательно или нет.

Пусть плачет. Пусть выльет на меня всё, что копилось в ней всё это время. Хоть я и не заслужил ни одной её слезы.

На то, чтобы она хоть немного успокоилась, ушло время.

Постепенно всхлипы стали реже. Пальцы, судорожно сжимавшие мою одежду, ослабли. Слёзы наконец сошли на нет, и Яна просто лежала у меня на груди, изредка вздрагивая на остатках дыхания и тяжело дыша. Я всё так же перебирал её волосы и молчал.

— Прости, — наконец сказала она и, чуть приподнявшись, посмотрела на меня покрасневшими, влажными глазами. Голос всё ещё был хриплым после слёз. — Прости за мою слабость… Я знаю, что должна быть сильнее… И я не должна была тебя ждать… Я сама должна была тебя найти. Прости… — на её глазах вновь появились слёзы.

— Нет, — я медленно покачал головой, сразу чувствуя, как боль тяжело разливается по вискам. Пришлось на секунду прикрыть глаза, пережидая этот удар. Потом снова посмотрел на неё и, вытирая слёзы пальцами, добавил: — Это ты прости. Прости, что я так долго шёл к тебе, хоть и обещал всегда быть рядом.

Она смотрела мне в глаза. Потом медленно подтянулась выше, и в следующий миг её мягкие губы коснулись моих, сливаясь не в жадном, не торопливом и не жарком, а в нежном и осторожном, при этом всё ещё тревожном поцелуе.

В нём было слишком много всего, что не помещалось в слова: страх потерять, облегчение, неверие, накопившаяся за месяцы тоска и это упрямое, болезненное чувство, пережившее разлуку. А также солёный вкус от слёз…

Когда поцелуй прервался, Яна положила голову мне на плечо, обняла рукой и, подтянув ногу, прижалась ближе, словно боялась, что стоит отпустить меня хоть на немного — и я снова исчезну.

— Расскажешь, что произошло? — спросила она тихо, не поднимая головы.

Однако вместо того, чтобы ждать моего ответа, девушка сама продолжила говорить. Ей нужно было выговориться. Нужно было ещё раз пройти этот путь вслух, но уже рядом со мной, чтобы окончательно поверить, что всё это позади.

Я слушал внимательно и не перебивал.

Последнее, что она помнила: небо, рвущуюся силу, попытку удержать то, что удержать было почти невозможно. Потом — пустота. После этого она очнулась уже здесь, в этом мире, на поляне, одна. Без меня. Без понимания, где находится. Без малейшей уверенности, что я вообще жив.

Дальше были месяцы привыкания к чужому миру. Поиск хоть какой-то опоры. Осторожные шаги там, где любая ошибка могла стоить ей слишком дорого. И хуже всего — не опасность, не чужие люди и не неизвестность. Хуже всего было смириться с мыслью, что, даже если я жив, мы встретимся очень нескоро. Возможно, слишком нескоро…

Яна рассказывала долго. Очень долго. Порой сбиваясь, но всё равно продолжая. Я гладил её и слушал очень внимательно, не пропуская ни единого слова.

Когда она закончила, за окном уже начало светать, а я ещё какое-то время молчал, чувствуя, как её слова тяжёлым осадком укладываются внутри.

Потом начал говорить сам.

Не стал ничего скрывать. Рассказал, как очнулся. Вернее, как пытался очнуться, застряв между беспамятством и мучительным возвращением к реальности. Рассказал про Ольгу. Про встречу с Клариссой. Рассказал и о том, как оказался здесь.

Яна слушала молча. Иногда только сильнее прижималась ко мне.

Когда я закончил, она ещё некоторое время не говорила ни слова.

— Вот как… — наконец тихо произнесла девушка, и в её голосе было больше боли, чем удивления. Яна чуть сжала ткань моей рубашки в пальцах. — Выходит, ты всё это время лежал без сознания… Все семь месяцев…

Я кивнул, чувствуя ярость на самого себя. И она стала лишь сильнее, пока Яна рассказывала.

— Да. Но не стоит думать, что я в этом не виноват, — произнёс, сцепив зубы. От напряжения в висках снова кольнуло. — Виноват. И ещё как. Мог бы и быстрее проснуться… Слабак!

— Не говори так, — почти сразу произнесла Яна и, сжав мою одежду в кулаке, приподнялась, чтобы посмотреть мне в лицо. Взгляд дрожал, но в нём уже не было прежней беспомощности. Только упрямство. — Пожалуйста, не говори так. Ты и так слишком много на себя взвалил. Это мы должны быть твоей поддержкой. А в итоге ты всё ещё нянчишься с нами, как с детьми, и принимаешь основной удар.

— Если бы не вы, — я усмехнулся, — я бы наверняка всё ещё был совсем один… Я рад, что вы все у меня есть. Не стану врать — в то время, когда был один, я не чувствовал себя плохо или одиноко. Но сейчас… Сейчас я ощущаю за спиной тепло и опору, понимаю, что теперь могу смотреть только вперёд, зная, что вы меня поддержите.

Яна, слегка удивившись, но быстро придя в себя, потянулась ко мне и наши губы снова сошлись в поцелуе. А дальше… Дальше мы лежали, обсуждая многое, пока я снова не услышал тихое посапывание, но уже у себя на плече.

Проснулся я от того, что рядом зашевелилась Яна.

Хотя проснулся — громко сказано. Я и не спал толком. Все четыре часа я лежал с закрытыми глазами и медленно приводил в порядок энергопотоки. Работа шла тяжело, но шла.

Яна, судя по задерживаемому дыханию и едва слышному шороху ткани, приподнялась на локте и замерла. Не открывая глаз, я и так понимал, что она смотрит на меня.

Так продолжалось пару минут.

Потом матрас едва заметно качнулся. Она очень осторожно слезла с кровати, стараясь не издать ни звука, и лёгкими босыми шагами пошла к двери. Замок щёлкнул почти неслышно. Дверь открылась и также аккуратно закрылась.

Учитывая, что ночью мы так и не вставали, скорее всего Яна пошла в ванную привести себя в порядок.

Я решил пока не вставать. Не открывая глаз, снова сосредоточился на теле и направил внимание на энергопотоки. Впрочем, долго заниматься собой мне всё равно не дали. Минут через двадцать я уловил запах еды.

Он медленно просачивался даже сквозь закрытую дверь. Тёплый, домашний и такой манящий, мгновенно заставивший живот заурчать. Я невольно выдохнул и открыл глаза. Несколько секунд просто лежал на постели, прислушиваясь к себе, а затем сел.

Похоже Яна решила устроить мне сюрприз с утра.

Эта мысль заставила меня задержаться в комнате, ведь не хочется помешать старающейся девушке.

Примерно через пять минут дверь приоткрылась, и в щель осторожно просунулась любопытная мордашка.

Яна заметила, что я уже сижу, и сразу распахнула дверь шире. На её лице тут же появилась улыбка. Волосы были собраны в хвост, на ней была чистая одежда, а поверх — белый фартук, который смотрелся на ней очень по-домашнему и был весьма к лицу.

— Уже не спишь? — спросила она бодро и заботливо, входя внутрь.

— Нет, — ответил я, тоже улыбнувшись, а после поднялся с кровати.

Сразу же пришлось сдержать гримасу боли. Стоило выпрямиться, как всё тело отозвалось хрустом. Энергоканалы внутри неприятно потянуло, словно напоминая, что чудесного исцеления за ночь не произошло. Я медленно размял шею, плечи, спину, стараясь разогнать затёкшие мышцы и при этом не показать, насколько на самом деле мне ещё тяжело.

Яна наблюдала за мной внимательно. Её взгляд скользнул по лицу, по движениям, по тому, как я переношу вес с ноги на ногу, и я знаю, что она мысленно отмечает для себя каждую мелочь.

— Заканчивай, переодевайся и пошли на кухню, — произнесла девушка, стараясь держаться спокойно, но уголки губ всё равно дрогнули. — Завтрак уже готов.

— Конечно, — кивнул я.

Дождавшись, пока она выйдет, закончил короткую разминку, а после направился искать душ.

Особняк большой, но после нескольких поворотов я всё же нашёл нужную комнату. Уже внутри, я на мгновение задержался перед зеркалом. Лицо бледноватое, а под глазами залегли тени. Выгляжу я сейчас… Словно какая-то тварь испила из меня крови.

Покачав головой, разделся и пошёл в душ.

Стоя под струями, я чувствовал себя уже гораздо лучше. Сил, конечно, от одного душа не прибавилось, но стало легче. Намного.

Когда я закончил и вышел в помещение перед душевой, то сразу заметил на тумбе рядом с зеркалом аккуратно сложенный комплект одежды.

Белая рубашка. Светлые брюки. Закрытый пиджак. Всё чистое и подобранное так, чтобы напоминать мою нынешнюю одежду. Я просто остановился и посмотрел на вещи, а затем перевёл взгляд на дверь.

Яна, помимо готовки, ещё и одежду мне подобрала. Ну что за чудо, а не девушка… И ведь понимает, что я не просто так надел белое, поэтому и подобрала похожее.

Переодевшись, я направился на кухню.

Запах витал по всему особняку, но у кухни меня сразу накрыло густым ароматом еды и лёгким теплом. Сама кухня была большой, светлой, с широкими окнами и аккуратной белой мебелью, но в этот момент я отметил не её размеры и не обстановку.

Взгляд сразу притянул небольшой столик, заставленный блюдами. Там было куда больше, чем нужно для обычного завтрака: горячее, ещё поднимающее лёгкий пар, нарезка, что-то сладкое, салаты, чай, бутерброды. Всё выглядело так, будто Яна готовила с самого утра и решила накормить не себя и меня, а человек пять.

Сама девушка стояла рядом со столом, ко мне спиной, положив руку на спинку стула. Отросшие волосы спадали чуть ниже ягодиц, а сама она явно о чём-то думала.

Услышав мои шаги, девушка обернулась, сперва словно удивившись, но тут же улыбнувшись. Явно ждёт, пока я сяду и попробую.

Не стал её разочаровывать, сразу занимая своё место. Яна села рядом и сделала вид, что собирается есть, но всё равно пристально смотрела на меня.

Я поднёс ложку ко рту и замер, чувствуя, как живительное тепло, вместе с энергией девушки медленно разливается по моему телу.

— Что такое? — Яна обеспокоенно посмотрела на меня. — Пересолила⁈ Мало соли⁈ Неужели невкусно⁈

Паника на её лице была такой явной, что я не выдержал и засмеялся. А она продолжала непонимающе смотреть то на меня, то на тарелку. Отсмеявшись, произнёс:

— Признаться… — на этом моменте девушка напряглась ещё больше. — Ничего вкуснее я никогда не ел…

В подтверждении своих слов накинулся на еду, пока Яна приходила в себя. А увидев, что не вру, тонко улыбнулась и тоже начала есть.

Мы ели и говорили о многом. Яна с энтузиазмом рассказывала мне о своих успехах. Идиллия. Которая, к сожалению, не может длиться вечность.

Раздался крайне громкий и настойчивый стук в дверь, эхом прошедшийся по коридорам особняка. Мы с Яной одновременно замерли и девушка слегка напряжённо посмотрела на меня.

Похоже, что вот и закончилось наше время наедине…

От автора: Ребятки. Вас читает гораздо больше, чем ставит сердечки. Печально, конечно, но, увы, как есть. В общем, я тут подумал, и понял, что может моих сил хватит на то, чтобы написать дополнительную главу. Если к концу этого тома соберём 650–700 сердечек — попробую вас не подвести.

А там глядишь, и может на следующем томе тоже провернём что-то похожее, но уже с большим объёмом.

Почему так много? А чтобы вы не жопились!!!

Спасибо всем, кто отзывается на просьбы!

Я накрыл своей ладонью руку Яны, чтобы девушка не волновалась, улыбнулся и произнёс:

— Я сам открою.

Она сперва посмотрела в сторону двери, потом снова на меня и, после короткой паузы, кивнула. Я поднялся, но не сразу направился к выходу, а сначала зашёл в комнату, где мы спали с девушкой. Там, на столе, лежала моя маска. Взяв её, надел и только после этого направился к двери.

Открыв дверь, немного удивился, увидел рыжеволосого.

Парень стоял на пороге с хмурым лицом и напряжённый, будто уже заранее готовился к неприятному разговору. Он быстро окинул меня взглядом с головы до ног. Его взгляд скользнул чуть в сторону, и только после этого он сухо произнёс:

— Директор просил передать, что император желает видеть вас у себя.

Я ничего не ответил сразу, только усмехнулся про себя. Он дал мне немного времени прийти в себя, а теперь решил, что отдых закончился. Пора переходить к разговорам о вещах посерьёзнее. О политике. О будущем. О цене всего того, что уже произошло и ещё только должно произойти.

Новая игра, значит.

Рыжий тем временем всё-таки бросил взгляд мне за плечо, вглубь особняка. Судя по тому, как тут же потяжелело его лицо, он увидел Яну. Парень сразу нахмурился ещё сильнее и отвернулся в сторону, будто сам на себя злился за эту слабость.

Понять его несложно.

Вот такая штука эта любовь. Вцепится — и уже не отпускает. Только любовь любовью, а границы всё-таки знать нужно. И надеяться, что чужая невеста однажды вдруг повернётся к тебе — занятие не только глупое, но и унизительное, недостойное мужчины.

— И долго мне ещё ждать? — буркнул он.

Я поднял взгляд к небу. Солнце уже стояло высоко. Поэтому спокойным и ровным голосом ответил:

— У меня обед. Примерно через полчаса или час я сам к нему приду.

У парня дёрнулась скула.

— Мне велено вас привести! — процедил он сквозь зубы. На этот раз рыжий всё же посмотрел прямо на меня, и в его поведении сквозило раздражение, которое он уже едва сдерживал.

Я только усмехнулся и спросил:

— Что, прямо силой поведёшь?

Если честно, сам выбор посыльного выглядел странно. Что Директор, что этот император, оба прекрасно понимают, что у нас с этим рыжим отношения, мягко говоря, не самые тёплые. Отправить именно его — либо неудачная шутка, либо желание чему-то научить парня.

Скорее всего директор хочет, чтобы он смерился со случившимся и наконец принял данность, как есть. Чтобы в дальнейшем не вредить своему развитию.

— У меня приказ, — повторил он жёстче, будто само это слово должно было сразу решить вопрос.

— Приказ — это хорошо, — спокойно пожал я плечами. — Тогда подождёшь здесь, пока я закончу. Потом его и исполнишь.

И, не дав ему ничего ответить, закрыл дверь прямо перед его носом.

Я могу понять парня, но сочувствовать ему не стану. Всё же он сам выбрал такую модель поведения.

Я повернулся и увидел Яну. Девушка стояла и смотрела на дверь.

Снимая маску с лица и направляя в неё энергию, а затем убирая её в карман, я пошёл к девушке.

Когда подошёл ближе Яна спросила:

— Тебя вызывает император?

— Да, — усмехнулся я. — Но подождёт. Ничего с ним не случится.

Она с некоторым сомнением снова перевела взгляд на дверь.

— Но это же император… — в её голосе также было сомнение.

— И что? — я подошёл вплотную и аккуратно притянул её к себе, обнимая за талию. — Вот именно потому, что он император, — добавил, медленно проводя ладонью по её спине, — он и подождёт полчаса. Или час. Ничего с ним за это время не случится. Да и он прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что я появлюсь не сразу. Это только подданные прибегают по первому зову. Я же таким не являюсь. Мы с ним не друзья. И не союзники. Так. Всего лишь временно объединились, потому что сейчас это удобно нам обоим. И если в какой-то момент ему станет выгодно, старик меня продаст. Тому же Сарнойлу. Или кому-нибудь другому. Поэтому…

Я прижал её к себе чуть сильнее и поцеловал, а затем опустил руку вниз, осторожно кладя её на поясницу, но не ниже.

Всё же вот так резко, после семи месяцев переходить к чему-то большему явно не стоит. Вдруг она будет против. Я совсем не хочу неосторожными действиями как-то навредить Яне.

Вот только девушка, отвечая мне на поцелуй уверенно и даже жадно, сама протянула свою руку назад, опуская мою ладонь себе на ягодицу.

Что же… Раз дают добро… То я точно не стану себе отказывать в удовольствии. И сразу ощутил, хоть и через ткань, но мягкость и упругость ягодицы любимой.

Когда поцелуй был прерван, Яна смотрела на меня с лёгким румянцем на лице и я не удержался, поцеловал её в носик, а после продолжил:

— Так что пока я не съем всё то, что ты приготовила, из-за стола даже не выйду!

Она улыбнулась, а потом вдруг обняла меня крепче, уже обеими руками со спины, прижавшись ко мне. Мы постояли так ещё несколько секунд.

Я медленно гладил её по волосам, пропуская между пальцами мягкие светлые пряди. Яна отпустила меня первой секунд через тридцать и мы вернулись к столу.

Некоторое время ели молча.

Я действительно намеревался воздать должное её стараниям, а потому не отвлекался на разговоры и спокойно разбирался с содержимым тарелки. Яна же сначала наблюдала за мной, как будто проверяя, не вру ли я насчёт вкуса, а потом и сама начала есть, уже заметно расслабившись.

Готовка девушки сейчас — это просто нечто. Видно, что она тренировалась и училась чему-то новому.

Но долго молчание не продлилось.

— Кстати, — вдруг произнесла Яна, отложив приборы и чуть повернувшись ко мне, — о том, что случилось вчера. Там, на арене, — я посмотрел на неё, слушая. — Мне казалось, что всё это выльется в какое-то сражение, — продолжила Яна, — а в итоге вы почему-то решили дело очень… Странным путём. Вдруг примирились и объявили себя учениками одного учителя. Как так вышло? Или это правда?

Я не удержался и коротко хохотнул.

— Нет, — качнул головой. — Правда там только частично. Я действительно знаю местного императора. Но меня связывают с ним не какие-то особенные отношения. Всего-лишь несколько раз видел его ранее. А что до нашего неожиданного объединения… — Я усмехнулся уже чуть шире. — Тут всё вышло ещё веселее.

И начал рассказывать.

Яна слушала очень внимательно, почти не двигаясь. Чем дальше я говорил, тем более выразительным становилось лицо Яны.

Сначала она просто внимательно слушала меня. А когда я дошёл до той части, где всё окончательно скатилось в абсурд и вместо столкновения мы получили почти театральное примирение под видом ученичества у одного учителя, она всё-таки не выдержала и рассмеялась.

У неё даже выступили слезинки на глазах. Она быстро стёрла их пальцами, всё ещё продолжая тихо смеяться.

— Я поражена, — произнесла она, переводя дыхание. — Честно. Не думала, что такая ситуация вообще может разрешиться… Вот так.

Я пожал плечами.

— Иногда самый нелепый выход и оказывается самым рабочим.

— Но теперь выходит, что он знает о тебе? — спросила она уже серьёзнее.

Я кивнул.

— Да. Знает. Однако, выбора у меня особого не было. Поэтому пришлось раскрыться.

— Прости… — тихо проговорила девушка.

Я сначала даже не сразу понял, за что именно она просит прощения. А потом всё же дошло.

Протянул руку и без предупреждения легонько щёлкнул её по лбу пальцами.

— Ой! — Яна тут же схватилась за место удара и уставилась на меня с таким искренним возмущением, что я едва не рассмеялся снова.

— Даже не начинай, — произнёс я, глядя на неё. — Я знаю, какую партию веду, и что в итоге из этого выйдет. Если я где-то ошибусь, то лишь потому, что переоценю себя. Это будет лишь моя вина, и ни чья больше. Кстати, ты пойдёшь со мной?

Она продолжала держаться за лоб и глядеть на меня так, будто всерьёз решала, обидеться ей или нет, но всё же улыбнулась, кивнула и спросила:

— Конечно. Я теперь от тебя ни на шаг! Но перед этим… Заплетёшь мне косу?

Я стоял у двери и, услышав шаги, повернул голову, смотря на Яну.

Так как она больше не принадлежит этой академии, девушка сменила стиль одежды на более официальный. Белые штаны, не обтягивающие, но прилегающие, рубашка и пиджак.

— Тебе очень идёт, — произнёс я, невольно улыбнувшись.

Яна, подойдя ближе, остановилась рядом, отвечая:

— Спасибо, — ответила девушка, и в её голосе прозвучало тёплое спокойствие. — Тебе тоже идёт белый цвет.

Дождавшись, пока она встанет рядом, надел маску и открыл дверь.

За порогом действительно всё также ждал рыжеволосый. Он стоял ровно, но по выражению его лица было ясно: ожидание далось ему неприятно. Его взгляд сразу скользнул по мне, потом остановился на Яне, и на короткий миг в глазах мелькнуло что-то мрачное, почти болезненное. Парень тут же спрятал это за хмурой маской, однако я всё равно успел заметить.

— Мы готовы, — сказал я и шагнул вперёд первым.

До дворца добрались быстро. Сначала шли по территории академии пешком. Потом, за территорией нас ждал летающий транспорт. И уже через несколько минут академия осталась внизу, а я смотрел вперёд, на приближающееся огромное белое здание дворца.

Сейчас меня ждёт второй этап переговоров и я, в отличии от моего оппонента, припас действительно сильную карту…

Мы влетели в центральную часть дворца через внутреннюю посадочную площадку. Дальше был лифт, из которого весь город раскрывался как на ладони.

Белые линии улиц, тёмные прорези магистралей, медленное движение воздушного транспорта — всё это выглядело величественно и одновременно слишком спокойно. Город жил, не подозревая, сколько судеб иногда решается в нескольких фразах высоко над ним.

И это, стоит признать, заслуга императора.

На самом верху нас встретило просторное белое помещение и огромная дверь, возле которой стояли двое абсолютов. Их сила ощущалась даже при моём нынешнем состоянии приглушённо, но вполне отчётливо. Оба были неподвижны, как статуи. Хорошая охрана. Не показная. Настоящая.

Рыжеволосый остановился перед дверью и вновь отвёл взгляд в сторону.

Дверь перед нами открылась бесшумно. Мы с Яной вошли внутрь.

Кабинет был огромным. Белый мрамор, высокий потолок, панорамное окно во всю стену, за которым лежал весь город, и на фоне этой белизны — массивный чёрный стол. За столом сидел старик в коляске. Он посмотрел на нас и его губы дрогнули в усмешке.

— Я думал, что ты придёшь только завтра, — произнёс он лениво.

Я пошёл вперёд, спокойно оглядывая всё вокруг и ответил:

— Дела не ждут.

Старик тихо хмыкнул и откинулся назад.

— А император ожидает, — заметил он уже с откровенной усмешкой, словно проверяя, дрогнет ли что-то во мне от самой формулировки.

Я усмехнулся в ответ.

— Не ерничай, Авадий.

Он широко и даже как-то по звериному улыбнулся. Моё обращение по имени не задело его — значит, к этому он был готов заранее.

— Ладно, — произнёс старик после короткой паузы и перебрал лежащие перед ним бумаги, словно разговор для него что-то второстепенное. — Это не важно. Ты всё-таки один из великих. Тебе можно было бы простить даже год ожидания.

Я подошёл ближе к столу, никак не реагируя на его колкости, а Яна осталась перед закрывшейся дверью, стоя ровно и спокойно.

— Я захотел встретиться с тобой не просто так, — продолжил Авадий, уже без прежней насмешки. Его пальцы скользнули по листам, но взгляд был направлен только на меня. — Ты только вернулся и наверняка не в курсе всех текущих дел. Поэтому я решил предупредить тебя заранее: будь аккуратен со своим именем. Не стоит раскрывать его кому попало.

Я усмехнулся.

— Хочешь купить меня молчанием? — спросил я прямо, глядя на него. — По-моему, мы уже договорились. Я обучу для тебя нов, и после нас ничего не связывает.

Рука не смотрящего на меня старика замерла над бумагами.

— Новы — это, конечно, хорошо, — произнёс он наконец, медленно, с расстановкой. — Но я предпочитаю думать и о будущем тоже. Чтобы ты понимал весь расклад дел — я не стану делать ставку ни на тебя, ни на кого-либо ещё. Для меня есть только моя империя. Я ставлю на неё. И на своих людей.

Надо же… А он весьма откровенен. Вот только не стоит проникаться к нему симпатией. Империи просто так не богатеют.

— И ты справился с этим, — кивнул я. — Признаться, я не думал, что эта империя так сильно преобразится. Всё же хорошо, что к власти пришёл ты, а не твой брат, — сделал небольшую паузу и только потом добавил: — Кстати, что с ним стало?

На этот раз он всё-таки выдал себя. Совсем немного. Рука дрогнула. Взгляд на долю мгновения стал жёстче, глубже и холоднее.

— Это не важно, — сухо ответил старик спустя секунду. — Главное сейчас, — продолжил Авадий уже собранно, — что ты готов предложить мне за моё молчание?

Я посмотрел на него сверху вниз. Старый, прикованный к коляске, но всё ещё опасный. Привыкший просчитывать вперёд на десятки ходов. Воин, ставший обычным политиканом… И всему виной одно ранение…

— Ясно, — ответил я, проанализировав текущее положение дел. — Ты не хочешь участвовать в войне. И не хочешь втягивать в неё своих людей.

Я развернулся вбок и пошёл медленно по кабинету, размышляя вслух:

— Твоя ставка с неразглашением моей личности заключается в том, что, когда я одержу победу, твоя империя останется целой, — продолжил я и тут же сам помотал головой. — Нет. Даже больше. Ты хочешь не просто выжить. Ты хочешь получить выгодные условия заранее. Чтобы в будущем твоя империя стала ещё могущественнее.

Остановившись, повернулся к столу. На этот раз улыбка Авадия стала тоньше, чуть яростнее. Он явно наслаждается этой ситуацией.

— Зришь в корень, — произнёс старик, и в его голосе не было ни капли смущения.

Ещё немного пройдясь, я остановился и медленно повернулся к Яне. Несколько секунд просто смотрел на неё, потом чуть улыбнулся, так как видел, что девушка, хоть и скрывает, но переживает из-за всех этих переговоров, и после этого снова перевёл взгляд на старика.

— Слабо, — произнёс я разочарованно. — Очень слабо.

Авадий чуть сузил глаза.

— У тебя в руке единственный козырь, и-то это не козырь, а просто карта с высоким счётом, и ты пытаешься разыграть её сейчас именно как козырь, — продолжил я, подходя к столу. — А ведь мог бы придержать для партии, где на кону стояло бы куда больше. Значит, ты действительно так сильно дорожишь своей империей…

Остановился прямо напротив него смотря сверху вниз и продолжил:

— И именно поэтому предлагаешь мне эту сделку. Потому что в заложниках у тебя остаётся моё имя. Если я побеждаю, ты получаешь для себя выгоду. Если на тебя начинают давить — ты разыгрываешь эту же карту уже против Сарнойлов. Играешь сразу на три стороны, Авадий?

Он нахмурился. Пытается просчитать, к чему я веду.

— Вот только ты ошибся, — произнёс я спокойно. — Считая, что главный козырь в руке именно у тебя.

Авадий отвечал мне пристальным взглядом, с плохо скрытым интересом. Ему уже было понятно, что торг идёт совсем не по тем правилам, на которые он рассчитывал, однако старик не может остановиться. Хочет победить, поэтому ждёт, что же я ему предложу, чтобы опровергнуть.

Вот только я снова победил, ведь ранее, ещё на арене, прочитал его энергосистему, почти как открытую книгу.

Следующие мои слова прозвучали для него как удар, от которого старик дёрнулся:

— Я могу исцелить твою энергоструктуру.

Я замолчал и он, поражённый, тоже молчал, но не долго, быстро заговорив:

— Это не смогли сделать сильнейшие целители и артефакты… Но ты Вайторл… Твой Род на этом специализируется…

— Всё верно, — кивнул я. — Рана, которая тебе нанесена, повредила энергетические узлы и каналы на подуровне, в районе души. И я смогу тебе помочь вновь встать на ноги и использовать твою силу.

Вот оно. Его взгляд. Взгляд человека, видящего перед собой надежду, но в то же время неверящий в неё. Сейчас он сомневается, но лишь потому, что давно потерял надежду. А значит пора добивать…:

— Более того — ты сможешь развиваться дальше. И кроме этого — я помогу и твоей дочери. Ведь она родилась после этой раны, и это на неё повлияло. Твой Род сможет продолжиться в основной ветви без каких-либо изъянов.

Взгляд старика стал цепким и жёстким. Ему не нравится, что я заговорил о Роде, но эта мысль засела уже слишком глубоко в нём. Он разомкнул губы, спрашивая хриплый голосом:

— Что… Ты за это хочешь…?

— Принеси мне клятву верности, — произнёс я ровно, глядя ему прямо в глаза, — и я сделаю так, что ты снова сможешь пользоваться силой. Я помогу тебе стать одним из сильнейших и ты сможешь разобраться с тем, кто нанёс тебе этот удар.

Авадий усмехнулся, но слишком уж ровно для человека, которого мои слова не задели.

— А у тебя губа не дура, Вайторл, — произнёс он и последнее слово почти выплюнул, будто проверял, дрогнет ли у меня лицо. Потом чуть откинулся в коляске и прищурился. — Не знаю, как давно ты выбрался, но ты уже хочешь заполучить в подчинение целую империю?

Я спокойно смотрел на него, не отвечая сразу. Снаружи он держится уверенно, даже с насмешкой, но за такой выдержкой слишком часто прячется другое — быстрый расчёт, сомнение и страх ошибиться в момент, когда ставка вдруг становитсяь слишком высокой.

Для практика развитие не пустой звук. Мы живём этим. Кто-то развивается из жажды силы, кто-то — из желания стать лучшим, кто-то — из-за долга перед Родом, перед страной, перед людьми, которых не может позволить себе потерять.

Но дело не только в целях. Есть ещё сама энергия. Её движение, её рост, ощущение внутренней высоты, к которой тянешься годами. В этом мы мало чем отличаемся от учёных, которые всю жизнь идут к новому знанию. Практик точно так же не умеет стоять на месте.

И потому я не сомневался: мои слова уже успели задеть его куда глубже, чем он хочет показать.

Передо мной сидит человек, который когда-то мог ходить, мог пользоваться силой, мог чувствовать себя целым, а потом лишился этого. И не просто лишился — был вынужден жить дальше с раной, которая тянется слишком глубоко, почти до верхнего уровня души.

Когда практик перестаёт чувствовать энергию, внутри него не остаётся тишины. Там начинается пустота. А пустота почти всегда сводит с ума сильнее боли.

Авадий перестал улыбаться. Хмуриться тоже не стал. Его лицо будто застыло, а взгляд сделался внимательнее и суше.

— Если ты так уверен, что можешь меня исцелить, — произнёс он наконец, не отрывая от меня глаз, — то почему считаешь, что я просто не смогу схватить тебя и узнать всё сам? — он сделал короткую паузу, после чего мельком посмотрел на Яну. — Или её, — добавил он уже тише. — Схватить девчонку и заставить тебя выполнить обещанное.

Я даже не повернул головы в сторону Яны. Ответил так же ровно, как отвечал ему всё это время:

— Ты этого не сделаешь. Не сделаешь ни мне, ни кому-либо из моих людей. И мы оба прекрасно понимаем почему.

Эту партию снова веду я. Кто бы знал, что ситуация вообще к этому придёт, но я рад, что так вышло. Всё же в нашем мире очень многое значит именно информация. Я узнал достаточно о нём по энергии, и теперь могу задавать свои условия. Уже не как равный, а тот, кто имеет собственные интересы.

Он мне не друг, и даже скорее враг. Продешевить в этой ситуации — значит поставить себя в заведомо низкое положение. А среди сильных это не просто слабость, это подчинение.

Если я исцелю его за услугу — это совсем не значит, что в дальнейшем мы не столкнёмся лбами. Даже если этой услугой станет то, что он забудет моё имя. Нет. Исход в этой ситуации только один — подчинить. Только это станет гарантом того, что однажды против меня точно не ополчатся святые этой империи. Как и он сам.

Только так я смогу быть уверен в нём.

Авадий едва заметно дёрнул бровью. На этот раз он усмехнулся иначе. Без злости. Почти с усталостью. Он и правда знал это не хуже меня.

Ещё когда я шёл сюда вместе с Яной, я допускал, что разговор свернёт именно в эту сторону. Угроза, давление, проба на слабость — слишком привычный ход для тех, кто привык торговаться с позиции власти. Вот только Авадий не дурак. И потому его слова были блефом с самого начала, а также были вкинуты специально.

Причина проста.

Мне нет никакого смысла сдавать его кому бы то ни было. Ни Сарнойлам, ни любому другому, кто захотел бы воспользоваться его положением. Более того, даже при желании я не стал бы этого делать. Пока он не направляет оружие в мою сторону, пока не трогает моих людей и не пытается играть против меня открыто, он остаётся не врагом, а нейтральным «союзником».

Старик просто в очередной раз хотел убедиться, что это действительно я. Чтобы понимать, насколько весома моя фигура и как далеко он может зайти в переговорах со мной.

Даже сейчас, когда я контролирую ситуацию, и держу его на расстоянии вытянутой руки, он всё равно уже имеет свою выгоду. Опасный… Очень опасный противник. Если бы не мои возможности, играть в эту партию было бы намного сложнее.

Давая Авадию время, я снова медленно пошёл по кабинету. Нравится он мне, сам себе такой хочу. Но только чтобы с балконом.

Шаги глухо расходились по светлому полу, и от этого было даже удобнее думать. Старик молчал, не торопился с ответом. Всё же я затронул самое важное для него.

Сделав круг, я остановился и посмотрел на Яну.

Внешне она оставалась спокойной. Стояла у двери ровно, с прямой спиной, с собранным и холодным выражением лица. Но по иногда бросаемым на меня взглядом видно, что внутри у неё сейчас наверняка куда больше вопросов, чем она показывает.

И я её понимаю.

Ещё недавно всё сводилось к тому, что я пришёл вытаскивать её отсюда. А теперь мы стоим в самом сердце дворца, и я предлагаю правителю целой космической империи присягнуть мне на верность. Для человека со стороны это должно было звучать почти безумно.

Тем более для Яны.

Она выросла внутри другой империи. Для неё фигура императора с детства что-то важное и величественное. Такие вещи впитываются слишком рано, чтобы потом исчезнуть без следа. Уважение к трону, к имени, к самой высоте, на которой сидит правитель.

Но не для меня.

Когда-то именно императоры, короли и главы Родов или орденов приходили ко мне сами. Не звали, а искали встречи. Не пытались торговаться, а просили на выгодных условиях. Кто-то — о помощи. Кто-то — о союзе. Кто-то — просто о том, чтобы я не вмешивался.

И дело не в гордости и не в том, что я ставил или ставлю себя выше них. Просто я слишком хорошо знаю простую разницу между мной и этими фигурами. Точнее, её отсутствие.

Император — это человек, которому подчиняются миллионы и миллиарды. Для этих миллионов и миллиардов он почти всегда кажется фигурой особой, отделённой от остальных. Но мне просто нет до них никакого дела. Именно поэтому мне всегда было легко отрицать их важность именно для себя.

— Я отказываюсь, — наконец сухо произнёс Авадий.

Я остановился и повернулся к нему.

Старик сидел, сцепив пальцы в замок, но теперь в его лице не осталось ни игры, ни интереса. Он уже принял решение и потому стал жёстче.

— Останемся каждый при своём, Вайторл, — продолжил он. — Я отпускаю тебя и твою жену.

На этих словах мой взгляд сам собой скользнул к Яне. Я ничего не сказал и снова перевёл взгляд на Авадия.

— Ты берёшь на обучение моих нов, — продолжил он. — А после, когда закончишь, вернёшь их обратно. Ты человек чести. Я знаю это не понаслышке. Взамен я никому ничего не расскажу о тебе, — он сделал короткую паузу и закончил уже совсем ровно: — На этом встреча окончена.

Я спокойно кивнул, и не собираясь как-то давить на него. Слова уже сказаны, дальше лишь дело времени или обстоятельств.

Когда дверь открылась, я без спешки направился к выходу. Яна, поворачиваясь, слегка склонила голову Авадию — ровно настолько, насколько этого требовали вежливость и её воспитание, — после чего пошла рядом со мной. Уже в дверях я почувствовал на себе её косой взгляд, потом ещё один, но она всё так же молчала.

Меня случившийся расклад более чем устраивает. Я и не рассчитывал, что он согласится сразу.

Какой бы фигурой я ни был в его глазах, империя, которую он строил и возносил собственными руками, слишком многое для него значит. Это его детище, его опора, его след. Такие вещи не отдают за один разговор, даже если на другой чаше весов лежит собственная сила и возможность снова встать на ноги.

Но я почти уверен, что увижу его снова.

Он либо придёт ко мне с новым предложением, либо предложит уже не сделку, но что-то тоже весомое. Сейчас Авадий начнёт считать: риски, выгоды, слабые места и возможные последствия. Разложит всё по частям, потом соберёт обратно и, как это обычно бывает с людьми его склада, сам же загонит себя в ту точку, где останется только один выход.

Слишком велик соблазн получить то, что потерял.

Мне же остаётся просто ждать. Пока его новы будут у меня, он не станет говорить против меня лишнего. Не потому, что боится. Просто слишком хорошо понимает цену времени и цену возможностей. А значит, молчание пока выгоднее любого резкого хода.

Рыжего в коридоре уже не было. Видимо ему сказали просто проводить. Так что к лифту мы с Яной подошли вдвоём.

Прозрачные стены мягко дрогнули, двери закрылись, и кабина бесшумно пошла вниз, вновь открывая вид на город. Яна молча смотрела вниз, и в стекле отражался её спокойный профиль.

Я не мешал ей думать.

Несколько секунд мы просто стояли рядом в тишине, пока город плавно поднимался нам навстречу. Потом я всё же повернул голову и посмотрел на неё.

— Спрашивай, — произнёс я спокойно.

Яна посмотрела на меня и вдруг улыбнулась.

— Нет, — сказала она после короткой паузы и чуть качнула головой. — Пожалуй, свои мысли я оставлю при себе, чтобы не показаться слишком глупой.

— Напрасно, — пожал я плечами и снова перевёл взгляд на город за стеклом. — Иногда лучше спросить, чем молчать.

Яна ничего не сказала. Только чуть склонила голову, будто приняла это к сведению, но не собиралась развивать тему дальше.

Несколько секунд мы ехали молча, а потом я заговорил уже о другом:

— У меня нет связи с Клариссой, так что я не знаю, когда именно она прилетит. Но в любом случае нам нужно быть готовыми. У тебя есть что забрать из Академии?

Яна задумалась. Её взгляд на миг ушёл в сторону, будто она мысленно перебирала свои немногочисленные вещи.

— Смотря что позволят, — ответила она. — Одежду я покупала на свои деньги. Академия, конечно, тоже кое-что выдавала, но это уже не так важно. А ещё… Разве что меч, — девушка на секунду запнулась и посмотрела вниз. — Я к нему привыкла за эти семь месяцев. Но он считается имуществом Академии. Его дают только ученику рыцаря или самому рыцарю. Так что…

Она не договорила, но и так было понятно.

— Если он для тебя настолько важен, — прямо сказал я, — я что-нибудь придумаю.

— Нет, — слишком уж быстро ответила Яна и сразу помотала головой, выставляя перед собой руки. — Пожалуй, не стоит.

Я вскинул бровь и посмотрел на неё вопросительно.

Она заметила это и ответила:

— А вдруг ты решишь захватить Академию?

Я несколько секунд просто смотрел на неё, а потом всё-таки засмеялся.

— Вот уж чего не ожидал, так это того, что ты запишешь меня в захватчики!

На её лице мелькнула лёгкая, почти виноватая улыбка.

— Не переживай, — сказал я уже спокойнее. — На корабле у Клариссы хватает разных вещей. И артефактов тоже. Думаю, по старой дружбе она что-нибудь для меня выделит, — чуть усмехнулся и добавил: — А если нет, то просто доберёмся до нужного места, и там уже сама выберешь всё, что тебе понравится.

— Хорошо, — ответила Яна.

Когда лифт опустился вниз, мы вышли из дворца и решили пока вернуться в Академию. Транспорт брать не стали.

Улицы здесь были светлые, чистые и удивительно спокойные. Люди узнавали Яну, и хотя уже знали, что теперь она не рыцарь, всё равно улыбались ей, а некоторые даже махали рукой. Никто не смотрел зло, никто не спешил отвернуться.

Я невольно отметил про себя, что старик и правда хорошо постарался, выстраивая свою империю именно такой. Неудивительно, что он отказал мне сразу. Авадий слишком многое вложил в это место, чтобы просто взять и передать его кому-то другому.

Но и у меня особого выбора не было. Мне нужно было думать о себе, и о тех, кто теперь рядом со мной.

До Академии от дворца оказалось совсем близко, и всё же дорога получилась насыщенной. Мы купили уличной еды и просто шли, болтая, Яна, которая всегда в своём образе «ледяной королевы» начала смеяться так легко, что прохожие порой смотрели на неё с явным изумлением.

Она шла рядом, улыбалась, негромко говорила, и я сам не заметил, как тоже начал улыбаться.

Честно говоря, я думал, что Клариссу придётся ждать долго.

Однако стоило нам подойти ближе к Академии, как я наконец почувствовал именно её. Сразу остановился и повернул голову в сторону космопорта, в небо.

Вдали уже шёл на снижение довольно большой челнок. Кларисса даже не пыталась скрываться. Наоборот, будто специально показывала мне, что она уже здесь.

Яна остановилась рядом и, проследив за моим взглядом, сразу всё поняла.

— Это она? — спросила девушка.

— Да, — кивнул я. — Так что давай поторопимся.

Я не знаю, успела ли Кларисса узнать, что именно здесь произошло, но в одном почти не сомневался: первым делом она отправится к императору.

Человек её положения не может просто прилететь в столицу и обойти дворец стороной. Для таких, как она, это уже не мелочь и не формальность, а вопрос статуса.

До комнаты Яны добрались быстро. Я остался ждать в коридоре, прислонившись плечом к стене, а девушка скрылась за дверью. Проходящие мимо ученицы, так как это женский корпус, окидывали меня… Весьма плотоядным взглядом.

Через несколько минут дверь открылась, и Яна вышла с небольшим рюкзаком. Я молча протянул руку, забрал его и закинул себе за спину.

Яна ничего не сказала.

Мы направились к выходу, и уже у самых ворот увидели, что нас ждёт директор академии.

Он стоял спокойно, как будто и не двигался всё это время. В одной руке он держал длинные белые ножны, слегка изогнутые, и догадаться, что именно в них находится, было нетрудно.

Мы подошли ближе. Старик чуть склонил голову, и я ответил тем же. Следом за мной так же сделала и Яна. Потом он посмотрел уже только на неё.

— Хоть ты и покидаешь нас, — произнёс он спокойным голосом, — ты тренировалась прилежно. Поэтому в знак ученичества… — старик вытянул вперёд оружие, предлагая его Яне. — Теперь она принадлежит тебе.

Девушка на мгновение замерла. Потом быстро взглянула на меня, и я коротко кивнул. Она шагнула вперёд, приняла катану обеими руками и поклонилась уже глубже, чем до этого.

— Спасибо, директор, — тихо сказала Яна.

Он ничего не ответил. Только перевёл взгляд на меня, молча кивнул ещё раз, а в следующий миг просто исчез — без лишних слов, без прощаний.

Я усмехнулся и посмотрел на Яну.

— Ну вот и решилась твой вопрос с катаной.

— Да, — ответила она уже собраннее прежнего.

Её пальцы легко скользнули по белым ножнам, почти осторожно. Потом Яна привычным движением закрепила оружие на бедре специальной защёлкой. В этом жесте не было ни показной радости, ни лишних эмоций. Но даже так я видел, что для неё это важно.

Мы и без того сделали всё быстро, поэтому особенно странно было почувствовать приближающуюся энергию Клариссы уже на выходе.

Транспорт Клариссы уже сел. Теперь уже небольшой челнок мягко опустился на платформу, и через несколько секунд наружу вышла она сама.

На ней было алое платье, подчёркивающее её фигуру, с высоким разрезом у бедра. Но сейчас первым в глаза бросился не наряд.

Лицо.

Она была нахмурена, и, даже, кажется, зла. Девушка вышла одна, и сразу увидела нас.

А где Ольга?

В следующий миг Кларисса телепортировалась, появляясь рядом с нами.

Я почувствовал лёгкое движение слева и посмотрел в ту сторону. Туда, где стояла Яна. Почти одновременно с этим и Кларисса тоже посмотрела в её сторону.

Яна не изменилась в лице. Стояла так же ровно, держала спину прямо, не делала ни одного лишнего движения. Но её рука теперь находилась близко к рукояти катаны. Так, чтобы в любой момент можно её вытащить.

Сама она при этом не смотрела на Клариссу в упор. Взгляд был направлен будто бы немного мимо, но и без того было ясно: сейчас она следит именно за ней. Боковым зрением, по дыханию, по движению — как и должен делать человек, который готов в любой момент среагировать.

Я использовал ауру. Моя энергия мягко накрыла Яну и я сразу почувствовал, как она расслабилась. Кларисса тоже это заметила. Девушка пару секунд ещё внимательно смотрела на Яну, а потом перевела серьёзный взгляд на меня.

Я коротко кивнул. Да, она всё поняла правильно. Яна почувствовала это в ней и инстинктивно приготовилась к бою. Яна ощутила проклятье Клариссы, потому и напряглась.

— Что с Ольгой? — спросил я.

— Она на корабле, — ответила девушка. — Ты мне лучше скажи, какого дьявола здесь вообще происходит⁇! Я думала, ты дождёшься меня. А тут, как я вижу, ты уже успел устроить чёрт знает что! — девушка раздражённо повела плечом. — Я заглянула к этому императоришке, — последнее слово она почти выплюнула. — Готовилась вступить с ним в бой, а он вдруг начал со мной торговаться!

Теперь её настроение стало понятнее. Она никогда не любила бюрократию, так как является воином. Но, несмотря на злость, Кларисса уже брала себя в руки.

— Ты как? — спросила она менее резче.

— В порядке, — спокойно ответил я. — Лучше всё же расскажи про состояние Ольги.

Кларисса шумно выдохнула через нос. После этого заговорила уже по делу. Судя по её словам, с Ольгой всё было более-менее нормально, если не считать одного — её энергия становилась более стабильной, перестраиваясь. Значит она идёт на поправку, но за ней ещё нужно присматривать.

— Так что здесь всё-таки произошло? — спросила Кларисса, закончив короткое объяснение.

Я пожал плечами.

— Я всё урегулировал. Правда, для этого пришлось открыться кто я такой.

— Пришлось… Что⁇! — воскликнула она.

Кларисса прикрыла лицо рукой, отвернулась и снова выдохнула, уже устало.

— Шель… Ну зачем?

— Не было выбора, — ответил я. — У них здесь был турнир на звание рыцаря. Если бы я не поторопился, то мог бы уже и не увидеть Яну.

Кларисса убрала руку от лица и снова посмотрела на Яну. На этот раз медленно, внимательно, с ног до головы. Яна в ответ смотрела на неё так же спокойно. Без прежней настороженности.

— Пожалуй, теперь я тебя понимаю, — усмехнулась Кларисса и вдруг улыбнулась. В её глазах на мгновение проступили мелкие красные точки. Она ещё раз окинула Яну взглядом и чуть насмешливо добавила: — Если бы я была мужчиной, ради такой милашки я бы и сама горы свернула. Да что там горы, всю галактику бы подчинила. Неудивительно, что ты так сюда спешил.

Лицо Яны дрогнуло. Её привычная холодная собранность на миг дала трещину, сменившись искренним удивлением.

— Слушаааай, — протянула Кларисса, уже с тем знакомым опасным весельем в голосе, — а может…

— Нет, — сразу оборвал я. — Даже не думай.

— Ладно, ладно, — она подняла руки с улыбкой, но почти сразу снова посерьёзнела.

— Прости, что задержалась, — произнесла девушка уже без шуток. — Думала, успею, но по пути пришлось вступить в бой. Эти ублюдские Сарнойевские Рода совсем уже оборзели, — её голос похолодел. — Они создают теневой флот без опознавания, и бьют исподтишка. Пострадала одна из сестёр Ордена, так что мне пришлось вмешаться.

Во взгляде Клариссы мелькнула вина. Не за бой, а за то, что не успела вовремя.

— Я понимаю, — спокойно ответил я, подходя и кладя руку ей на плечо, чуть сжимая ладонь. — Не переживай. Главное, что с тобой всё в порядке и ты добралась сюда. После этого повернулся к Яне. — Яна, познакомься. Это Кларисса. Мой давний друг, — потом посмотрел на Клариссу. — Кларисса, это Яна.

Кларисса тут же шагнула ближе. Остановилась напротив Яны почти на расстоянии вытянутой руки.

— Расслабься, милашка, — произнесла с улыбкой она. — Я не посягаю на Шеля. Он мне уже как-то дал ясный отворот поворот, чем очень обидел меня. Помню… Мы тогда чуть одну планету не уничтожили…

Яна ошарашенно смотрела на меня, я снова пожал плечами.

Да, были времена. Чего уж теперь…

— В итоге, — продолжила Кларисса, — всё разрешилось. Но побушевала я тогда знатно… Так что считай, что тебе очень повезло, что тот, кто в своё время, как говорят, отверг даже одну из богинь, выбрал именно тебя. Будем подругами? — и протянула ей руку.

Яна посмотрела на неё всего секунду, после чего так же спокойно протянула свою и пожала её, а затем взгляд девушки снова был обращён ко мне. Видимо хочет знать подробности с богиней.

Кларисса между тем продолжила:

— Раз ты уже забрал свою жену, может, мы наконец отправимся на корабль? Не хочу быть на этой планете. Этот идиот, — она мотнула головой в сторону дворца, — меня раздражает. Или у тебя здесь ещё остались дела?

— Есть, — кивнул я. — Мы ждём трёх нов.

— Что? — она видимо даже не сразу поняла, о чём речь.

— Трёх нов, — повторил я тем же тоном. — Моих учеников.

На миг её лицо просто застыло. Она смотрела на меня так, будто пыталась решить, шучу я или уже окончательно сошёл с ума. Потом выставила перед собой обе руки, словно останавливая саму мысль, и молча отошла на несколько шагов в сторону.

Я молча наблюдал, как она задумчиво касается пальцем губы, проходит немного вперёд, потом разворачивается обратно. По её лицу было видно: в голове у неё сейчас стремительно складывается слишком уж странная картина.

Вернувшись, Кларисса остановилась напротив меня и заговорила уже медленнее:

— То есть ты не только забрал свою жену, но ещё и взял себе трёх нов в ученики?

— Пришлось, — развёл я руками.

— Пришлось, — нервно хмыкнула она и недоверчиво с прищуром повторила: — Трёх нов. Я правильно понимаю?

— Абсолютно, — кивнул я, притворно вздохнув. — Чуть ли не силой мне их всучили.

Несколько секунд она просто смотрела на меня, не моргая. Вид у неё был настолько выразительный, что я не выдержал и рассмеялся.

— Нет, — пробормотала Кларисса себе под нос, качнув головой. — Таким ты шутить не станешь. А значит, это правда.

Она снова выдохнула и произнесла:

— Как минимум, я требую подробностей!

Я уже собирался рассказать, но не успел.

Ворота Академии, недавно закрывшиеся за нами, снова пришли в движение. Тяжёлые створки начали медленно расходиться, и мы все трое одновременно повернулись в ту сторону.

Когда проём открылся достаточно широко, изнутри показались троица. Две девушки и парень. Увидев парня, я внутренне усмехнулся.

Вот это действительно оказалось неожиданно… Не думал, что Авадий отправит со мной именно его.

Сомнений в том, кто перед нами, не было. Всё в их виде говорило само за себя: небольшие рюкзаки за спинами, оружие у бедра.

Шёл впереди тот самый рыжий. Но, пожалуй, теперь его можно смело называть хмурым. На лице у него снова застыло одно и то же выражение: упрямое, тяжёлое, недовольное всем происходящим.

Следом за ним шли две девушки. Одна — черноволосая, с длинным хвостом и прямой чёлкой. Вторая — с русыми волосами до плеч, спокойнее лицом, но заметно напряжённее в глазах.

Троица быстро окинула нас взглядами. На мне они задержались лишь мельком. А вот когда увидели Клариссу… Все трое зацепились именно за неё, даже не моргая.

В их глазах, ранее немного потерянных, появилась немая радость и даже подобострастие. И в следующий миг произошло ровно то, чего я и ожидал.

Хмурый быстро прошёл мимо нас с Яной, остановился перед Клариссой и низко поклонился.

— Великая! Рад встречи с вами! — произнёс он на выдохе, стараясь говорить ровным тоном, но его голос чуть дрожал от явного предвкушения.

Обе девушки бросили на меня короткие, неуверенные взгляды, но в конечном итоге тоже поклонились ей.

Кларисса, как и я, относится к одним из так называемых «великих».

Каждый «великий» — это практик, отличившийся чем-то так сильно, что его имя расплылось на огромное расстояние в космической пространстве. И каждый великий имеет особые силы. Поэтому не удивительно, что они так реагируют на неё.

Впрочем, титул «великий», совсем не означает, что ты один из сильнейших. Лишь то, что мы как-то проявили себя. В галактике полно святых, кто никак не выделяется, но очень силён.

Для этих же юнцов Кларисса не просто практик, а живая легенда, которую посчастливилось увидеть.

Она же между тем медленно повернула голову ко мне. Одна её бровь чуть приподнялась, а на губах появилась кривоватая усмешка.

— Так-тааааак, — протянула девушка. — Это, как я понимаю, и есть твои ученики? — я промолчал, а она уже открыто усмехнулась: — Пожалуй, им явно стоит поработать над дисциплиной. Так не уважать собственного наставника — это ещё надо уметь…

Она права.

Ученик может кланяться кому угодно, но прежде всего — своему наставнику. Это даже не правило и не закон. Это просто основа. Признание того, кто будет тебя учить, ломать, собирать заново и тянуть выше, чем ты сам пока способен дотянуться.

Наставник — это как второй отец или мать. И сейчас эта троица обошла меня стороной, таким образом, сами не догадываясь, или же догадываясь, унижая меня.

Они переглянулись и почти одновременно посмотрели на меня. На их лицах было видно непонимание. Вот только я уверен, что Авадий или их директор отдал им отчётливый приказ за кем следовать.

Я поднял руки и неторопливо похлопал им в ладоши.

— Поздравляю, — произнёс я спокойно. — Первую проверку вы только что провалили.

— Какую ещё проверку? — сразу встрепенулся хмурый. В его голосе уже звучало раздражение. Он держался ровно, но слишком уж явно сдерживал себя, будто с самого начала пришёл сюда не учиться, а терпеть. — Нам сказали, что нас будет обучать кто-то сильный, — продолжил он и быстро перевёл взгляд на Клариссу, из-за её ранга видя в ней более сильную фигуру.

Кларисса хмыкнула и чуть склонила голову набок. Я спросил медленно, чеканя каждое слово:

— Что приказ вам Авадий или ваш директор?

— Следовать за тобой, — хмурый ещё сильнее нахмурился.

— Нет. У вас приказ следовать за своим наставником. Если ты до сих пор не понял, уговор был только на одно: я беру с собой на обучение трёх нов. Каких именно — мы с Авадием не обсуждали. Он послал вас, и, если честно, мне всё равно, кто это будет. Вы или кто-то другие. Выбирать среди остальных учеников времени у меня нет. Но и нянчиться с вами я не собираюсь.

Я сделал короткую паузу, позволяя словам лечь как следует, и обвёл непонимающую троицу, порой всё ещё поглядывающих на Клариссу взглядом:

— Раз мы выяснили какой у вас приказ — перейдём к основному: требованиям. Требования к вам будут серьёзные. И первое из них — абсолютное подчинение. Пока вы МОИ ученики, — специально выделил я это слово, не сводя глаз с хмурого, — вы подчиняетесь только моим приказам. Если вас это не устраивает… — чуть мотнул головой в сторону Академии. — Можете разворачиваться и возвращаться. Я возьму кого-нибудь другого.

У меня нет времени с ними нянчиться и что-то доказывать. Поэтому просто расставлю все точки здесь и сейчас.

Они смотрели на меня, но всё равно иногда косились на Клариссу, будто до сих пор надеялись, что она сейчас вмешается и скажет, что всё это какая-то ошибка. Девушка заметила это.

— А чего вы на меня смотрите? — лениво спросила она. — Делайте то, что обязан сделать любой, кто идёт в ученичество. Я не собираюсь вас обучать. Пусть он вами занимается, — Кларисса кивнула на меня.

Хмурый стиснул зубы так, что это было заметно даже со стороны.

— Это шутка какая-то…? — выдавил он. — Учитель в восемнадцать лет⁇!

— Не ко мне претензии, — отмахнулся я и чуть повернулся в сторону. — Если хочешь что-то выяснять, иди к Авадию. Только времени у тебя немного. Буквально через минут пятнадцать мы улетаем с этой планеты. Как я уже сказал, вы отправитесь с нами только в одном случае: если признаете меня своим учителем. На сомнения времени нет. Либо делаете это сейчас, либо уходите.

Две девушки переглянулись. Потом почти одновременно посмотрели на Яну. Она же стояла спокойно, ничего не говорила, никак их не подталкивала, но после этого обе повернулись ко мне и медленно склонились — не самый низкий поклон, но сойдёт.

Хмурый остался стоять. Я не торопил его и просто ждал.

По его лицу было видно, насколько тяжело ему даётся этот выбор. Внутри него сейчас ломалось всё то, что было выстроенное годами. Со стороны это действительно выглядит странно, чтобы учитель был младше ученика. Но, видимо, Авадий и правда очень доходчиво объяснил ему, что именно от него требуется. В конце концов парень всё же снова стиснул зубы ещё сильнее и, кое-как пересилив себя, склонился тоже.

— Отлично, — произнёс я. — А теперь следующее. — Они выпрямились и опять уставились на меня, уже заметно напряжённее. — Каждый из вас должен принять в себя печать подчинения, — добавил я совершенно серьёзно.

Черноволосая резко напряглась. Русоволосая нахмурилась и машинально сжала ремень рюкзака. Рыжий же просто уставился на меня так, будто наконец убедился, что перед ним либо безумец, либо враг.

— Ну же, — усмехнулся я. — Чего медлите? Вы ведь уже поклялись мне как своему мастеру. Или не доверяете?

Девушки переглянулись снова. На этот раз в их глазах было не растерянное сомнение, а вполне ясный отказ. Рыжий же первым разомкнул губы.

— А не пойти ли тебе куда подальше? — произнёс он прямо и чуть ли не с наслаждением.

Я даже не удержался и рассмеялся.

— Вы только посмотрите на него, — произнёс с откровенным весельем. — А ведь я предупреждал: мне нужны те, кто будут именно подчиняться, а не просто идти следом! Не хочешь подчиняться — так и проваливай.

— Пошёл к чёрту, — зло ответил хмурый и отступил на два шага назад.

Держался он при этом уверенно. Обе девушки тоже отошли ещё на пару шагов, будто окончательно обозначая свою позицию.

Хмурый продолжил, уже не пытаясь сглаживать тон:

— Я никогда не приму в себя печать верности!

Я кивнул и сделал шаг к напрягшемуся парню, остановился совсем близко, положил руку ему на плечо, спокойно произнося:

— Молодец, хмурый.

На его лице мелькнуло такое искреннее непонимание, что я едва снова не рассмеялся. Потом я перевёл взгляд на девушек.

— И вы обе тоже.

Они стояли всё так же настороженно, не понимая, к чему всё повернулось.

— Вы прошли второе испытание, — сказал я. — Главное оружие любого практика — это его воля. И эта воля должна принадлежать только вам. Не мне. Не императору. Не Роду. Не кому-либо ещё.

Я убрал руку с плеча рыжего и продолжил уже чуть жёстче:

— Отстаивайте свою волю до конца. Даже если вас просит предать её самый близкий человек. Путь, который вы выбираете, принадлежит только вам. И никому больше. Это мой первый урок вам, — закончил я. После этого развернулся и пошёл вперёд, бросив через плечо: — Яна, Кларисса, идёмте.

Сделав ещё пару шагов, я мимоходом добавил уже для троицы:

— Но первое условие вы всё же нарушили. Так что брать вас в ученики я отказываюсь.

За спиной повисла тяжёлая тишина. Я не оборачивался и не замедлялся. Просто продолжал идти к транспорту.

Яна и Кларисса пошли рядом со мной. Первая — спокойно, но с едва заметным интересом во взгляде. Вторая — с той самой усмешкой, которую уже плохо скрывала.

Мы сели в транспорт, и он плавно поднялся над площадкой, летя в сторону космопорта.

— Что по поводу Саши? — спросил я, смотря в окно и размышляя.

— Пока глухо, — Кларисса закинула ногу на ногу. — Но мои люди найдут её, не переживай.

Я кивнул.

— Спасибо.

В позе Яны читался вопрос, который она всё же задала:

— Не слишком ли ты жёстко с ними? Ведь нас ты учил совсем иному… Можно было бы и просто отказать.

Кларисса ответила за меня:

— Ты пока не понимаешь, но однажды поймёшь. Гордыня — это одна из самых больших проблем практиков. И из-за неё погибают множество молодых талантов. Если они сейчас такие наглые, но отступят перед тем, что их прогнали — то никогда не достигнут величия. Не вершины, а именно величия. Если решил что-то сделать — иди до конца, иначе будешь отступать перед любой проблемой. Однажды и тебе придётся взять ученика или нескольких. И то, как ты их обучишь — будет зависеть только от тебя. Так что пока есть возможность, учись у того, кто одним своим присутствием вдохновлял многих на подвиги и развитие.

Яна ничего не ответила, но было видно, что она задумалась.

Мы прилетели на космопорт и пошли к челноку Клариссы. Правда, уже на его трапе, на самом верху, остановились и стали ждать.

Я дал им пятнадцать минут, из которых прошло восемь. Сейчас они должны либо принять действительность, либо нам заблокируют вылет и со мной свяжется Авадий. Всё же уговор был на трёх нов, и я не могу от него отказаться.

Да и не стану. Из них можно вырастить сильных бойцов. Но кто это будет — мне и в правду не важно.

Ждать долго не пришлось. Не прошло и пяти минут, как близко к нам подлетел ещё один шатл и из него показалась троица.

Они, ничего не говоря, молча подошли и, встав в одну линию перед трапом, слегка склонились.

Глядя на них, я произнёс:

— Молодцы. Вы прошли третье испытание. Идёмте. Нам пора вылетать.

Только мы повернулись, как послышался голос хмурого:

— Постойте… У меня вопрос.

Я обернулся смотря на него и он продолжил:

— Найдётся ли на корабле место для двух корветов? На нём находится моя личная охрана.

Мы с Клариссой одновременно посмотрели друг на друга.

Это что за богатого буратино Авадий решил на меня спихнуть…?

Когда челнок поднялся и мягко пристыковался к кораблю Клариссы, на нижней платформе нас всё же встретила Ольга.

Девушка стояла, сложив руки на груди, и хмуро разглядывала нас. В последнее время вокруг меня снова стало слишком много хмурых лиц…

Ольга быстро скользнула взглядом по троице, задержалась на них ровно настолько, чтобы оценить, кто перед ней, а потом посмотрела на Яну. На её губах мелькнула короткая усмешка.

— Ну хоть ещё одно знакомое лицо спустя семь месяцев, — сказала она уже спокойнее.

— Привет, — кивнула Яна и, чуть помедлив, добавила: — Спасибо, что всё это время присматривала за Серёжей.

Ольга в ответ только фыркнула.

На лицах троицы же читался плохо скрытый шок. Ну да, конечно. Ещё одна нова. И тоже слишком молодая, чтобы укладываться в их привычную картину мира.

На нижней платформе задерживаться не стали. Сразу поднялись выше, в жилой сектор. Троицу определили в каюты неподалёку, а мы направились дальше, к капитанской каюте.

Там перед Яной на короткий миг встал вполне простой вопрос — какую из кают ей занять.

Я пошёл к своей, даже не оборачиваясь, и почти сразу услышал за спиной её шаги. Она не думая просто пошла следом.

Когда заходил, отметил чуть более жёсткий, чем обычно, взгляд Ольги. Впрочем, вслух она ничего не сказала.

Когда за нами закрылась дверь, я наконец снял маску. Яна тем временем молча осматривалась. Прошлась взглядом по стенам, по кровати, по столу, по встроенным шкафам, а потом остановилась на потолке.

Задерживаться в комнате мы всё равно не стали. Я был уверен, что у Клариссы ко мне накопилось много вопросов. И действительно, в общем зале она уже ждала нас за столом.

Кларисса сидела, опершись локтем о край, и крутила в пальцах бокал с розовой жидкостью. Я не стал тянуть и, садясь напротив, сразу начал рассказывать.

Рассказал всё.

Про турнир. Про Яну. Про Нову. Про разговор с Авадием. И про то, какое предложение я сделал ему в конце.

Чем дальше я говорил, тем сильнее менялось лицо Клариссы, а когда закончил, она не выдержала и сперва коротко прыснула, пытаясь сдержаться. Потом резко прикрыла рот ладонью, но это уже не помогло. В следующую секунду Кларисса расхохоталась в полный голос.

Она смеялась звонко, открыто, почти до слёз, чуть сгибаясь и хватаясь рукой за живот. Смех у неё был заразительный, совершенно несдержанный и, не изменившийся за это время — красивый.

Яна тоже улыбалась.

— Ну, Шель… — пробормотала Кларисса сквозь смех. — Ну ты даёшь… Мало того, что ты что-то получил от этого жука Авадия, — продолжила девушка, снова срываясь на смех, — когда он облопачивает других до нитки, так ещё и выбрался из всей этой истории живым и целым. Более того, ухитрился урвать трёх нов! Нет, я не могу… А уж про то, чтобы он служил тебе… На такое мог пойти только ты.

Постепенно, понемногу, она всё же успокоилась. Откинулась на спинку стула, выдохнула и покачала головой уже с лёгкой, почти восхищённой улыбкой.

— Если бы ты только знал, сколько у нас было торгов с этим Авадием, — произнесла девушка, проводя пальцами по виску. — А он вот так просто взял и отдал тебе трёх нов!

— Всего лишь на обучение, — пожал я плечами.

— Так-то оно так, — прищурилась Кларисса, — но мы оба знаем, как обычно бывает с такими вещами, — она лукаво улыбнулась и чуть наклонилась вперёд. — Этот хитрый пёс решил заранее к тебе подмазаться. Учеников он дал не только ради их обучения. Ему нужна связь с тобой.

— Я это понимаю, — кивнул я.

Кларисса на несколько секунд задумалась, потом перевела взгляд в сторону каюты Ольги. Улыбка с её лица ушла.

— Почему она отказывается от твоей помощи? — спросила девушка.

Я чуть помедлил, а потом рассказал и это. Без лишних украшений, как было.

— Вот оно как, — тихо произнесла Кларисса. — Теперь хотя бы понятно, почему она так упирается.

— А что насчёт тебя? — спросил я. — Ты можешь ей помочь?

— Могу, — кивнула Кларисса. — Вокруг неё сильный фон твоей энергии, и я могу его развеять. Но она отказалась. Видимо, всё же понимает цену такой энергии и не хочет потерять возможность стать сильнее.

Я медленно кивнул, а Кларисса продолжила:

— Пока идут поиски твоей Саши, куда отправимся дальше? У меня самой пока нет срочных дел от ордена. Так что я могу помочь.

Я задумался совсем ненадолго.

— Мне нужны те артефакты, о которых я тебя просил, — ответил я. — Но прежде всего я бы хотел немного восстановить себя. Думаю, что так смогу ускорить поиски Саши. Рядом есть какие-нибудь высокоэнергетические источники?

Кларисса на миг задумалась. Потом коротко кивнула.

— Есть, — сказала она. — Причём вполне подходящие.

— И какой из них ближе всего?

Я сидел в позе лотоса на небольшом каменном островке посреди бушующего лавового океана. На мне не осталось ничего — стоило только оказаться на этой планете, как одежда почти сразу сгорела под местным жаром. Вокруг шипела и тяжело вздымалась фиолетово-розовая лава, местами густая, местами жидкая. Воздух вокруг дрожал так сильно, что искажал порой действительность, а энергия давила со всех сторон так, что если я отвлекусь — могу и пострадать. Причём весьма серьёзно.

Вот только это не важно. Я должен найти Сашу. И ради этого продолжу себя истязать.

Кларисса предложила на выбор три мира. Я выбрал именно этот без колебаний.

Мне нужна была нестабильность. Не мягкий поток, не ровный источник, а грубая, жёсткая среда, в которой каждая ошибка сразу бьёт по телу. Под таким давлением легче направлять энергию точечно и выравнивать потоки.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как мои лёгкие и горло чуть ли не горят, а язык раздирает пламя. Моя аура колебалась от плотности энергии этого мира, от чего жар порой касался кожи, оставляя на ней красные пятна. Каждый такой ожог заставлял всё тело содрогаться от боли. Мне приходилось стискивать зубы, чтобы не закричать.

Почувствовав чьё-то приближение, я медленно открыл глаза и повернул голову вправо.

По каменной площадке справа от меня шла Кларисса. Её шаги были неторопливыми, почти ленивыми. Жар пожирал ткань прямо на ней. Сначала вспыхнуло и исчезло платье, потом — последние тонкие полосы нижнего белья. Она даже не посмотрела вниз и не попыталась прикрыться.

Я спокойно следил за ней, не отводя взгляда. В этом месте не выйдет быть в одежде, как бы не хотелось сохранить её.

На фоне фиолетово-розовой лавы её кожа казалась почти золотистой из-за ауры. Свет раскалённых волн скользил по плечам, по спине, по линии талии, по длинным ногам, и каждое движение Клариссы только сильнее подчёркивало красоту девушки.

Она прошла чуть сбоку от меня и остановилась так, чтобы я видел её со спины. Уперев руки в бока, Кларисса какое-то время молча смотрела на лавовый океан.

— Перед Яной объясняться будешь сама, — предупредил я, вновь занимаясь потоками в своём теле.

— Ой, да ладно тебе, — Кларисса резко повернулась. Её волосы и грудь качнулись вслед за движением. — Неужели она у тебя настолько ревнивая? — девушка прищурилась, изучая меня с привычной насмешкой. — Да и, насколько я помню, у тебя всё равно не одна жена. Разве нет?

— Всё так, — кивнул я. — Но объясняться перед ней всё равно будешь сама.

Кларисса улыбнулась, опустила руки и неторопливо подошла ближе. Я не отводил от неё взгляда, а она, будто специально проверяя меня, двигалась медленно, уверенно и легко. Потом медленно опустилась рядом со мной, садясь также в позу лотоса.

Она выпустила наружу волю, и пространство вокруг нас немного успокоилось, позволяя мне дышать гораздо легче.

— Благодарю, — кивнул я.

Кларисса усмехнулась и всё также держа ноги скрещенными, откинулась назад, опираясь руками о площадку.

— Ну что, — протянула она с лёгкой улыбкой, — у меня снова нет ни единого шанса?

Я тоже улыбнулся.

— Мы с тобой это уже обсуждали. Пока у тебя на первом месте орден, об этом нет даже смысла разговаривать. Или ты уже забыла, что случилось в прошлый раз?

Она тихо фыркнула и на мгновение отвернулась к лаве. Когда Кларисса заговорила снова, голос у неё стал уже совсем другим:

— Ты истязаешь себя, Шель. Даже сейчас.

Я ничего не ответил.

— Такой рост не бывает у простого человека, — продолжила она, повернувшись ко мне. — И ты это понимаешь. Если продолжишь в том же темпе… — Кларисса прервалась, а затем продолжила: — Тебе нужно дать телу и душе отдохнуть.

Я помотал головой.

— У меня нет времени на отдых. Саша где-то там, в космосе. Я должен найти её. А для этого мне нужна моя полная сила.

Кларисса посмотрела на меня чуть внимательнее, чем раньше.

— Эта Саша… — задумчиво произнесла девушка. — Она тоже твоя жена?

Я некоторое время молчал, а потом всё же ответил:

— Нет, но… Я знаю, что она любит меня.

Кларисса изогнула бровь и ответила:

— Тогда почему она до сих пор не жена? Ты, конечно, тот ещё мазахист, но ни за что не поверю, что стал бы истязать себя просто так, никуда не стремясь. Хочу заметить, что это не свойственно для тебя, окружать себя таким количеством женщин, но мне нравится, что ты наконец решил брать от этой жизни всё, а не как раньше, принося себя в жертву и залазя туда, куда другие бы и не сунулись. Но мне всё же интересно, что изменило тебя так? Четыреста лет в Ничто?

Я перевёл взгляд на лаву. Та тяжело вздымалась и с глухим звуком лопалась, выбрасывая вверх густые капли огня, вызывая медитативное состояние одним лишь своим видом.

— Знаешь, никогда бы не подумал, что вообще окажусь в подобной ситуации… В прошлой жизни я старался не связывать себя любовными и романтическими узами. Да и, если честно, большинство девушек, которые хотели быть рядом со мной… Не все. Наверняка не все. Но мы с тобой оба понимаем, что многие хотели быть рядом не потому, что им нужен был именно я. А потому, что так было нужно их семьям. Или им самим.

Кларисса слушала внимательно, не перебивая.

— Сейчас всё иначе, — продолжил я. — В этой жизни рядом оказались те, кто был со мной ещё тогда, когда у меня толком не было ни силы, ни положения. Те, кто шёл за мной не потому, что им это выгодно, а потому, что сами решили идти. И когда я вижу, что человек готов ради меня поставить на кон не только свою жизнь, но и свои принципы вместе с убеждениями… — я тихо выдохнул. — Это ощущается иначе, чем раньше, с другими.

Кларисса чуть наклонила голову, слушая очень внимательно.

— Как с Эльсой когда-то, — негромко добавил я. — Она в одиночку рискнула пойти за мной в мёртвый космос. И тогда я впервые по-настоящему почувствовал, что рядом может быть тепло. Настоящее. Не купленное, не навязанное, не выстроенное политикой. Но вместе с этим теплом приходит и другое. Ответственность. Тяжесть. Постоянная мысль о том, что, если ты ошибёшься, пострадаешь уже не только ты.

Я повернул голову к Кларисе и криво усмехнулся.

— Я запутался.

Несколько секунд она смотрела на меня молча. А потом вдруг запрокинула голову и рассмеялась — громко, открыто, снова совсем не сдерживаясь.

Такая открытая она только рядом с теми, кому полностью доверяет.

— Нет, ну вы посмотрите на него, — проговорила Кларисса, утирая выступившие от смеха слёзы. — Асшель Вайторл, великий странник меж миров, сидит тут, как ребёнок, жалуется на свои чувства, — она ещё раз хмыкнула и покачала головой. Но улыбка почти сразу исчезла с её лица. — Что, любить тяжелее, чем воевать?

— Да, — спокойно кивнул я. — Если от врага или страшных тварей я знаю чего ожидать, то в этой ситуации — даже сам себя порой понять не могу.

— Зато теперь ты меня понимаешь, — тихо произнесла Кларисса.

Я на это не нашёл что ответить.

— А если серьёзно, Шель, — продолжила она, — не усложняй там, где не надо. Если чувствуешь от неё поддержку и что она тебя любит, не отталкивай. Просто позволь ей быть рядом. В своё время ты находил в сердце место для миллиардов людей. И не только людей. Неужели сейчас не найдёшь его хотя бы для десятка красавиц? Тем более тех, кто, как ты сам выразился, готовы ради тебя на всё.

Я тихо усмехнулся.

— Ты говоришь так, будто это просто.

— Нет, — покачала головой Кларисса. — Это не просто. Но и не так сложно, как ты себе напридумал, — она ненадолго замолчала, а потом добавила уже серьёзнее: — Тебе не нужно решать всё сразу. Не нужно прямо сейчас раскладывать по полкам, кто кем для тебя является и что будет дальше. Люди не артефакты, Шель. Их нельзя просто разложить по местам и подписать. Иногда достаточно честно признать, что человек тебе дорог. А дальше уже смотреть, что из этого выйдет. Ты не меньше моего понимаешь, как сложно найти в этом мире настоящую, живую любовь. Так что…

Она встала и немного прошлась, остановившись ко мне спиной, говоря:

— Хватит жить проблемами других. Ты слишком замкнулся на этом в прошлой жизни. Да и сейчас тоже выбрал не самый простой путь для себя. Война с Сарнойлом — это то, что сотрясёт галактику. Пока этого не случилось — бери от этой жизни всё, что она тебе даёт. Женщин, друзей, силы, победы — всё это должно быть твоим. Чтобы сражаясь с ним, ты знал, что не можешь отступить. Ведь тебя будут ждать не только все те, для кого ты дорог, но и будущее для них.

Кларисса подошла ко мне, обошла со спины, и обняла за шею руками, прижимаясь грудью к спине и тихо, с тоской говоря прямо на ухо:

— Я очень рада, что эти четыреста лет не изменили тебя, Шель. Ты именно такой, каким и был тогда. Даже слабость та же. Четыре сотни лет в Ничто — это почти вечность. И ты справился с этой вечностью, не став пустой оболочкой себя прежнего. Мало кто из практиков способен не поменяться после получения даже нового ранга, ты же, достигнув вершины, всё также остаёшься слишком бесчестным с самим собой, и слишком ответственным по отношению к другим. А значит я могу не переживать за тебя.

Она на пару секунд прервалась, а затем продолжила:

— Если вспомнить, ты для нас всех всегда был той ещё загадкой, хоть мы и знали тебя близко. Слишком простой, слишком не интересующийся тем, чем должен интересоваться молодой гений. Тебе бы мнить себя богом и строить свою империю, но ты вместо этого посвящал своё время изучению мира и помощи другим. После того, как тебя не стало… — её голос стал ещё тише, — каждый из нас ощутил на себе потерю… Некоторые замкнулись и куда-то ушли. Так далеко, что я даже не знаю, где они сейчас.

Услышав это, я напрягся. Сердце внутри стало биться чуть ли не через раз. Ведь мы подошли к тому, что я боялся узнать больше всего. И всё же… Мне нужно это узнать.

— Как… — мой голос чуть дрогнул, — остальные…?

Кларисса вмиг напряглась и молчала довольно долго, а затем заговорила очень тихим голос:

— Харан и Длоран умерли первыми… — её голос тоже дрогнул и стал хриплым. — Когда всё только началось, когда тебя атаковали Сарнойлы, они были ближе всего к империи… И бросились тебе на выручку. Их уже ждали и не собирались пропускать. Они забрали с собой шесть глав великих Родов… Ещё около двадцати просвещённых и немыслимое число абсолютов… Та бойня, которую они устроили, прорываясь к тебе… Многие до сих пор вспоминают её с ужасом.

На мою щёку капнуло что-то горячее и покатилось ниже, скатываясь к подбородку. Слеза Клариссы.

Я сидел, смотря прямо ничего не видящим взглядом, и передо мной были образы двух товарищей, с которыми я также прошёл через многое… Харан, вечно весёлый парень, с длинными, до плеч, белыми волосами, любящий выпить и, порой казалось, несерьёзно относящийся к жизни. Однако, когда дело доходило до реальных проблем — он всегда был рядом, меняясь словно по щелчку.

Длоран… Замкнутый в себе. Чёрные короткие волосы, вечно собранный, но не хмурый. Он всегда был тенью, но тем ещё романтиком… Правда, скрытым. Любил рисовать картины, а также тайно влюблённый в Саюю. Тоже одну из нас. Она также любила его, но они не открывались друг другу никогда, потому что их Рода воевали.

Я всегда был один, но порой пересекался с ними, и могу считать их больше, чем товарищами…

И хоть я и не был там, в тот день, где сражались они, но перед глазами явственно встала картина битвы и моих друзей: Раненных… Избитых… Но с твёрдыми взглядами и сражающихся до последнего своего вздоха.

Глубоко внутри начала закипать ярость и… Горечь. Я почувствовал, как руки Клариссы сжались сильнее. Девушка прижалась ко мне плотнее, обнимая меня, словно желая забрать всю эту боль себе.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как по щекам текут уже мои собственные слёзы.

Настоящее время. Мир со вторым наследием:

Беловолосая девушка, императрица, стояла на балконе высокого здания. Облачённая в лёгкое платье, девушка смотрела вниз, на огромный город, но её мысли были далеко от него.

Ранее, семь месяцев назад, в космосе, она встретила силу, принадлежащую кому-то из Вайторлов. Причём это явно кто-то из основной ветви. И такой энергетический потенциал… Напугал даже её.

Тогда она попыталась подчинить себе силу, но столкнувшись с её разрушительной мощью — поняла, что ей это не по силам. По крайней мере в открытом космосе.

Ощущаю внутри какую-то сущность, и понимая, что эта сила может быть опасна даже для того, к кому стремится, императрица тогда разделила её надвое.

Помогло ли это тому, к кому она летела — девушка не знала. Лишь надеялась, что при помощи всё же поглощённого кусочка, сможет отследить его.

И вот сейчас, чуть больше семи месяцев спустя эта сила наконец снова проявилась. Правда… Совсем в другом направлении, в отличии от того, куда летела.

Послышались шаги и в проходе показался мужчина.

— Императрица, вы звали?

Девушка пару секунд молчала, а затем произнесла:

— Да, Дорт. Кажется, я нашла других Вайторлов. Причём не просто Вайторлов, а из старшей ветви.

На лице мужчины проступила крайняя степень удивления, а девушка продолжила:

— Отдай приказ готовиться к вылету. Глайприн должен быть готов к взлёту через десять часов.

Десять часов спустя:

Императрица, уже облачённая в свою броню, спускалась вниз на лифте, чувствуя трепет и смотря лишь на часть огромного мира-корабля, построенного её предками.

Глайприн — сила скорости. По данным, полученным с бортового журнала — этот мир-корабль меньше других миров-кораблей, но самый быстрый. Поспорить с ним в скорости может только Гекатенхальт — мощи пространства. Ито на короткие пространства.

Ударный-разведчик, созданный, чтобы прокладывать путь остальным кораблям.

Им удалось получить к нему доступ, но в результате аварии и высвободившейся на волю очень сильной твари, только верхнюю, основную часть.

И хоть они и получили возможность им управлять… Но всё равно не смогли активировать протокол: пробуждение души.

Душа этого корабля откликалась на призыв девушки, но отказывалась подчиняться. А значит… Она не глава Рода. Душа полностью пробудится лишь тогда, когда её позовёт истинный наследник.

Судя по встреченной силе ранее — возможно, что она нашла его или её. А значит пора встретиться.

Кларисса замолчала лишь на миг, будто собираясь с силами, а потом продолжила уже тише:

— Сарнойлы знали, что мы не станем сидеть в стороне. Они всё продумали заранее. Ударили именно тогда, когда нас не было рядом. После того как всё закончилось, их двоих убили, и тебя отправили в Ничто — Саюя узнала обо всём одной из первых.

Перед взглядом почти сразу встало лицо с вечно смеющимися глазами и той лёгкостью, которую, казалось, невозможно было сломать ничем. Она умела появляться шумно, говорить лишнее, спорить, смеяться над опасностью так, будто сама жизнь была для неё игрой, в которой она всё равно собиралась победить.

Чем-то внешне она напоминала Яну.

Саюя была полной противоположностью Длорану.

Живая, шумная, неудобная для окружающих, но душа компании…

— Её убил собственный род, — глухо сказала Кларисса. — Собственный отец. Когда она вернулась в империю и потребовала объяснений, он лично вонзил клинок ей в сердце. Чтобы империя не ополчилась и против них.

Я открыл глаза и лава передо мной на миг будто поплыла, а перед глазами появилась картина, где стоит Саюя, с клинком в груди и она непонимающим взглядом смотрит на отца, пока из уголков губ у неё начинает течь кровь.

Кулаки сжались сами собой.

— Но знаешь… Может это и хорошо, что её убили так быстро… Ведь, судя по тому, что потом мне рассказали, тела Длорана и Харана настолько изувечили, что она вполне могла, как и они, пойти на запретные ритуалы… Когда обо всём узнали Орда, Фартор и я, они вдвоём и Орден удерживали меня, не пуская в империю.

Я видел всё это в пламени лавы, рисующей для меня образы. Как Кларисса рвётся вперёд, сжигая всё вокруг одной только яростью. Как коротковолосая и хорошо сложенная Орда хватает её за плечо. Как точно такой же, словно они брат и сестра, Фартор встаёт рядом, потому что иначе она действительно пошла бы одна.

— В итоге Сарнойл объявил, что ты сам согласился отслужить в Ничто, чтобы загладить собственную ошибку. А мы… — она запнулась. — Мы не сдались. Не приняли этого. Но и сил на то, чтобы сразу пойти войной на Империю, у нас не было…

Лава рядом тяжело вздулась и лопнула.

— Тогда появился Ларн, — продолжила Кларисса. — Он убедил нас, что сейчас рыпаться — глупо. Сказал, что нам нужно готовиться. Все эти годы. Стать сильнее. Дожить до твоего возвращения. И только потом решать вопрос с Империей.

Ларн.

Упрямый, но спокойный. Из тех, кто не повышает голос, потому что в этом нет необходимости.

Худой, светлые волосы, уже постаревшее лицо, усы… Чем-то похож на пастырей… Самый старший из нас.

Во всей группе именно я был самым молодым. Осознавание этого кольнуло меня в сердце неожиданной догадкой, но я молчал, вдруг вспоминая насмешливые голоса. Как, например, Харана:

«Шель, братец, ты когда уже возьмёшь ранг святого? Я, знаешь ли, устал каждый раз приходить тебе на помощь.»

Стоя на зелёной, приминаемой лёгким ветром траве, со скрещенными руками и смотря на громадину тела элементальной твари, вырвавшейся из разлома, которую мы убили, я тогда ещё не взявший ранг святого, коротко посмотрел на него, отвечая:

«Я тебя сюда не звал. У тебя что, других дел нет, кроме как таскаться за мной? И вы, — обвёл взглядом лежащих рядом Длорана, Саюю и Клариссу, — к вам это тоже относится. В этой системе ещё полно не закрытых разломов, а вы тут со мной прохлаждаетесь».

Четвёрка взрослых мужчин и девушек покосилась друг друга и дружно засмеялась.

«Вы посмотрите какой серьёзный! — ответила Кларисса. — Мог бы просто сказать спасибо! Между прочим — мы с этой тварью всей группой долго бились, а если бы ты один сражался?»

Не глядя на неё, я махнул рукой, печать, появившаяся сверху, одним резким движением вниз превратила тушу в пыль.

«Уууууу! — раздались дружные хлопки. — Силён, — усмехнулся Ларн, — ну всё, расходимся. Наш младший сам способен один на один воевать с трупами!»

Одно видение сменилось другим.

Я сидел на поляне, медитируя, когда рядом появились двое. Открыв глаза, увидел Саюю и Орду. Обе взрослые, ужасно красивые святые были в немного порванной одежде, чуть грязные, в чужой крови, но крайне довольные собой.

Я весь в чистом, улыбаясь, усмехнулся, произнося:

«Каждая из вас святая, а ходите, как две девчонки, только что гонявшиеся за парнями.»

Они переглянулись и засмеялись. Затем подошли поближе и сели рядом. Саюя, одним мановением руки создала в руке предмет. Чёрно-алое кривое сердце, в центре которого почти уже не тлел рыжий огонёк.

«Что это? — спросил я, прекрасно понимая, что это, но спрашивая.»

«Бери, — произнесла Орда. — Тебе это поможет успокоить энергию, немного повысить ранг и залечить рану».

Я нахмурился, так как не рассказывал им о ране, полученной не так давно.

«Что, думал, не заметим, мелкий? — усмехнулась ехидно Саюя.»

Я спокойно глядел на неё, не принимая предмет.

«Бери бери давай, — она резко ударила меня им в грудь. — Будешь упрямиться — свяжу, оттащу к вулкану и подвешу над ним, чтобы висел и думал, пока твои волосы сгорают».

Орда засмеялась и, вытирая слёзы, спросила:

«Ты думаешь, что это его остановит? Посмотри, как у него уже глаза горят! Нашла чем пугать того, кто живёт препятствиями и испытаниями! А если серьёзно, Шель — бери. Не зря же мы посещали планету Роя ради него. С тебя ни много — ни мало. Всего-лишь поцелуйчик в щёчку!»

Видения скользили перед глазами, открывая мне глаза на то, что я когда-то упускал… На то, что для меня было обыденностью, и я никогда не задумывался, чем оно является на самом деле. У меня всегда была семья. Я никогда не был один.

Эйр, дед, Кларисса, все они, и другие. Сколько бы я не странствовал, где бы не находился, они всегда находили меня… Не оставляли надолго наедине с самим собой, словно желая убедиться, что я в порядке.

— Мы согласились с его предложением, — тихо продолжила Кларисса. — Вот только… Ларн сам не сдержался, — почти шёпотом произнесла она. — Он ушёл в Империю один.

На пару мгновений повисла пауза.

— Я не знаю, чего он хотел добиться, — Кларисса качнула головой. — Может, собирался выкрасть принцессу и шантажировать Сарнойла. Может, хотел убить кого-то из его близких. Может, рассчитывал добраться до архивов или узнать, где именно тебя держат. Я не знаю, — она сжала руки сильнее. — Но в итоге и он тоже умер.

Я смотрел прямо перед собой, на раскалённую лаву, и чувствовал, как внутри медленно поднимается тяжёлая, глухая ярость. Не резкая, не слепая, а именно глухая.

Один за другим.

Они знали, что могут умереть. Знали. И всё равно шли.

— После этого Орда сказала, что отправится в дальние миры, — голос Клариссы звучал теперь так тихо, что его почти заглушало шипение лавы. — Она хотела найти другие врата в Ничто. Открыть их. И вытащить тебя оттуда.

Я почувствовал, как пальцы сами собой снова сжались в кулак.

Это похоже на неё. Безумная задача. Невозможная. Почти самоубийственная. И именно поэтому она бы за неё и взялась.

— Фартор же решил, что ему нужно стать сильнее, — продолжила Кларисса. — И тоже ушёл. В другие миры. Куда-то, где можно было сломать себя и собрать заново.

Она перевела дыхание.

— В итоге прошло четыреста лет… А от них нет ни одного известия. Они не вернулись спустя двести лет, как обещали…

Я сидел и не верил в то, что услышал. Не потому, что сомневался в словах Клариссы. А потому, что разум всё ещё пытался упрямо ухватиться за старую картину мира, в которой все они были живы.

Все те, кого я знал ближе всего. Те, с кем делил не только бой, но и тишину между боями. Те, кто видел меня не как имя, не как силу, не как титул, а как человека. Их больше нет. Остались только я и Кларисса.

Я чувствовал, как внутри становится тесно. Не от жара, а от вновь нахлынувшей памяти.

Вот Орда, криво усмехаясь, спорит со мной до хрипоты, хотя уже поняла, что я прав. Вот Фартор стоит чуть в стороне, молчит, а потом выдаёт одну фразу — и ей обрывает весь спор. Вот Ларн, устало потирая переносицу, снова пытается удержать нас всех в рамках здравого смысла. Вот Саюя смеётся так звонко, будто во всей галактике нет ничего, что могло бы её испугать.

У меня много знакомых в разных мирах. По крайней мере было. Но ближе всего всегда были именно они… И всех их забрал он…

Кларисса медленно разжала руки. Потом, ничего не говоря, села ко мне спина к спине. Я ощутил её тёпло и напряжение.

Всё это время она несла это в себе. Возможно, что уже давно совсем одна… Кларисса практически в момент потеряла всех, в то время, когда я даже и не догадывался о том, что произошло.

Медленно повёл головой назад и почувствовал сперва волосы, а затем и затылок девушки. Она не сопротивлялась, сидя молча.

Как бы высоко мы не забрались, насколько бы сильными не были, но мы выбрали быть людьми, а не сущностями. Отказавшись отбросить человеческие чувства, мы вынуждены терпеть боль, чтобы уметь любить и сопереживать. Чтобы однажды не стать теми, кто всё это уже давно не считает нужным.

Если бы Кларисса отбросила всё это, то для неё встреча со мной уже давно стала бы лишь данностью, но я чувствую всю ту боль, которую несёт в себе так называемая «великая».

— Кларисса.

— Да…?

— Подожди ещё немного. Я стану сильнее сам и приведу в империю практиков, которые на фоне этих трёх нов будут гораздо большими монстрами. Сарнойл и все те, кто виноват в случившемся — ответят. Ответят за смерть каждого! Но… Основная наша цель — это остановить безумием.

Немножечко картинок: Енто Кларисса.

ПС: если мешают листать главу — отпишитесь в комменты.

* * *

— Выпендрёжник, — тихо и зло процедил Рарат, стоя у стены со сложенными на груди руками.

Ярая, длинноволосая девушка, и Атака, коротковолосая, переглянулись. Обе сидели на кровати, даже не скинув рюкзаки, будто сами ещё до конца не поверили, что действительно оказались на чужом корабле и что назад их уже никто не вернёт. Всё здесь для них было чужим и немного давило.

Хмурый Рарат отвёл взгляд к стене и скривил губы, бросая с плохо скрываемым раздражением:

— Отправиться к источнику энергии, на котором даже не все просвещённые могут находиться⁇! Кого этот… — он не нашёл слов, — решил обмануть? Ради Анаи так сарх выделывается⁇! Или госпожи Клариссы⁇!

Также тихо заговорила и Ярая:

— Меня всё ещё смущает сам факт, что нас отправили учиться неясно к кому… — она сцепила пальцы в замок у себя на коленях. — Мало того, что к абсолюту, так ещё и к парню, которому нет и двадцати. То, что он гений, я признаю. Но… Учитель в таком возрасте…?

— Вот и я о том же, — рыкнул Рарат, резко оттолкнувшись плечом от стены и пройдя немного вперёд. — Директор сказал, чтобы мы были рядом с ним! Выполняли все приказы! Беспрекословно слушались! А ещё чтобы учились на каждом его шаге и движении!!! Это смешно!

Атака подняла на него взгляд.

— Может, не будем рубить с плеча? — спросила она, хотя и в её голосе не было особой уверенности. — Всё же это приказ от самого императора. Думаю, никто из вас не станет говорить, что император глуп?

Рарат и Ярая одновременно посмотрели на неё так, что она сразу подняла ладони в примиряющем жесте.

— Что? Меня этот приказ тоже, вообще-то, не радует, — она откинулась чуть назад и тяжело выдохнула. — Я вообще-то планировала сдать экзамен на рыцаря, а потом отправиться на передовую и обучаться у нормального сильного наставника. У того, кто знает, как обучать и много разных техник. А тут нас взяли и отправили чёрт пойми куда. Чёрт пойми с кем! Мне вообще начинает казаться, что моё будущее… — она запнулась, подбирая слово, — … просто загублено.

— Когда мы вернёмся… — зло продолжил за неё Рарат, — если вернёмся, — поправился он. — Остальные уже будут рыцарями. Опытными, закалёнными, с реальными заслугами! А мы втроём… Лучшие среди всей академии! Окажемся где-то позади. В хвосте!

— И всё же странно, — вдруг сказала Ярая, послушав парня.

— Что именно? — спросила вместо него Атака.

Ярая чуть помедлила. Потом осторожно произнесла:

— Вам не показалось странным то, как госпожа Кларисса ведёт себя рядом с этим парнем?

Оба тут же переглянулись.

Они и правда видели великую раньше. На церемониях, приёмах, редких выступлениях перед рыцарями, на мероприятиях, где её имя произносили почти с благоговением.

Да что там мероприятиях. Даже просто о её делах ходят слухи и легенды.

Всегда собранная. Всегда холодно-спокойная. Всегда с той самой тяжёлой аурой величия, из-за которой даже далеко от неё невольно хотелось склониться и лишний раз не открывать рот.

А сейчас…

— Сейчас она больше напоминает мне обычную девушку, — договорила Ярая. — Вот кто в этом образе узнает великую?

— Может, — медленно произнесла Атака, — мы и правда слишком рано судим по обложке?

Рарат фыркнул.

— Какой там. Скорее всего, этот… — он снова осёкся, так и не подобрав слова, — просто кто-то из детей знакомых великой. Или из Рода, с которым у неё старые связи. Потому она и лояльна к нему. Ничего больше. А ещё и Аная…! — парень сжал кулаки. Он резко развернулся к двери. — Вы как хотите, а я не собираюсь сидеть и ждать, пока из-за него окончательно губится моё будущее! Я поговорю с великой. Лично. Попрошу, чтобы она занималась мной сама.

Девушки переглянулись ещё раз. Обе почти сразу вскочили следом за парнем.

Ни одной из них не хотелось учиться у непонятно кого. Ни одной не хотелось просто плыть по течению, надеясь, что всё как-нибудь само решится.

Из каюты они вышли втроём и быстро зашагали по коридору в сторону капитанской части корабля, туда, куда у них уже был допуск. Они шли быстро, не переговариваясь, при этом каждый думал о своём.

Когда до главной каюты оставалось уже совсем немного, впереди послышались голоса. Троица замедлила шаг.

Из-за поворота показались великая и их новый учитель. Они шли рядом, негромко переговариваясь. Парень снова был в маске, как и раньше, но первым делом внимание привлекло даже не это. Их кожа.

У парня она местами была обожжена очень сильно. На руках и шее проступил тёмный, почти бронзово-коричневый оттенок, словно его и правда долго держали под давлением чудовищного жара.

Видя это, троица остановилась. Ведь они прекрасно понимали, что значат эти следы…

Великая дошла до двери, остановилась у входа и, даже не обращая на них внимания, задорно с улыбкой произнесла:

— Хорошо попарились!

Дверь перед ней бесшумно открылась. Она шагнула внутрь первой. Их учитель задержался лишь на одно мгновение. Скользнул по троице коротким взглядом, и тоже скрылся за дверью. Створки тут же закрылись.

Рарат, Ярая и Атака стояли, молча и ошарашенно глядя вперёд, туда, где только что исчезли двое людей.

— Мне же не показалось…? — первой нарушила молчание Атака.

Голос у неё прозвучал неожиданно тихо.

Ярая медленно повернула к ней голову.

— Что именно?

— Она сказала: «хорошо попарились»…?

Слова повисли в воздухе сами собой. И оттого стали только весомее.

Атака же продолжила:

— То есть… — она запнулась, и слегка покраснела. Потом всё же договорила почти шёпотом: — Они были там вдвоём? Совсем голые…? Одни…?

Рарат стоял потерянным, будто хотел отмахнуться от этой мысли, но она уже успела зацепиться. Парень быстро пытался сложить в голове только что увиденное в сплошную картину.

Высокоэнергетический огненный источник. Запредельный жар. Сгоревшая одежда. Великая и парень, вернувшиеся вместе, с раскалённой кожей и таким видом, будто вокруг них только что было слишком много жара — во всех смыслах.

В этот момент ему почему-то вспомнилась Аная…

Смесь горечи, злости и давящего кома в груди, заставили парня побелеть лицом, а в его взгляде вспыхнула ещё большая ненависть и ревность.

* * *

Когда я пришёл в мою с Яной каюту, девушка уже спала, а в самой комнате был полумрак и лишь звёздное небо слегка освещало всё вокруг. Точнее, Яна делала вид, что спала. Когда же дверь закрылась, она подняла голову от подушки и спокойно посмотрела на меня.

Я не стал раздеваться, лишь скинул обувь, и лёг к ней.

Мы лежали на боку, просто смотря друг на друга, без всяких лишних слов. Я протянул руку, слегка проводя по её волосам, и убирая их в сторону, а затем опустил руку на её поясницу, приобнимая.

Яна, смотря мне в глаза какое-то время очень внимательно, молчала, а затем вдруг не сильно упёрлась в моё плечо ладонью, аккуратно роняя меня на спину.

В следующий миг, девушка, одетая лишь в нижнее бельё и бюстгальтер, скинув с себя одеяло, оказалась на мне, всё также смотря в глаза. Её волосы струились вниз, спадая слева и справа от моего лица.

Я ничего не делал, позволяя ей самой понять, чего она хочет.

Губы Яны дрогнули, разомкнулись и она тихо произнесла:

— Я хочу этого. Здесь и сейчас.

От автора: Задался тут мыслью недавно, написать отдельную историю про Асшеля… Его путь с низов, когда он ещё не был странником меж миров. Как думаете, стали бы такое читать, если бы она не подрывала график этой истории?

Не сказать, что слова Яны стали чем-то неожиданным. Где-то внутри я давно уже понимал, что сейчас нам не до свадьбы. Мы вообще не знаем, когда вернёмся на Землю, и целый год с лишним ожидания — не то, что легко выдержать.

Особенно девушке, которая всё это время жила в подвешенном состоянии — между «потом» и «когда-нибудь». Я чувствовал, что рано или поздно всё придёт к этому.

Сначала я решил, что она просто хочет таким образом выразить свою любовь после долгой разлуки, чтобы показать, что ко всему готова, но нет. Даже через одежду я почти сразу почувствовал внизу то, как сильно она возбуждена.

Желание девушки также выражалось во взгляде и в слегка приоткрытых губках, которыми Яна, наклоняясь, потянулась ко мне, целуя нежно и осторожно.

Отвечая, я поднял руки, обхватил её за спину и почувствовал под ладонями тёплую кожу. Провёл пальцами вверх — по спине, к лопаткам, чувствуя, как при каждом моём движении она чуть сильнее прижимается ко мне. Нащупав застёжку, я одним движением расстегнул её.

Ткань мягко соскользнула, и Яна вдруг застыла, остановив поцелуй в паре сантиметров от моих губ. Я краем глаза видел, как сползает бельё и как обнажается её грудь — ещё чуть прикрытая, но уже не сдерживаемая элементом одежды. В паузе девушки не было волнения — скорее лишь лёгкое удивление.

Яна чуть приподнялась, опираясь руками по обе стороны от меня и выпрямилась полностью, давая мне возможность рассмотреть её. Затем последовало одно лёгкое, почти небрежное движение рукой, и бюстгальтер полетел с кровати на пол. Грудь Яны слегка качнулась, привлекая к себе всё внимание, и я поймал себя на том, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не прижать её к себе сильнее.

Я потянулся к ней, приподнялся и, скользнув ладонью по её спине вниз, к талии, аккуратно, но настойчиво сменил наше положение. Уложил её на спину, сам накрыл сверху, устроившись между её раздвинутыми ножками. Теперь она лежала подо мной, смотря прямо в глаза, с растрёпанными волосами и чуть раскрасневшимися щёками. Дышала она часто, ртом, чуть приоткрыв губы так, словно ей уже не хватало воздуха.

Я наклонился и поцеловал её сам. Но не как она, а жадно и требовательно, прекрасно понимая, чего хочет Яна. Сейчас ей нужна не мягкость, а ощутить всю полноту чувств взахлёб.

Яна ответила сразу, без колебаний. Её руки сомкнулись у меня на шее, пальцы впились в кожу, будто она боялась, что я могу отстраниться хоть на секунду.

Моя ладонь потянулась к её груди, и, как только я коснулся её, девушка сдавленно и тихо застонала прямо в поцелуй. Она попыталась хоть на мгновение оторваться, чтобы вдохнуть, но я не дал, только сильнее, но и нежнее, касаясь груди. Её стон стал глубже, мягче, он повторялся каждый раз, когда я сжимал или гладил её, используя энергию по минимуму.

Чем дальше я заходил, тем сильнее она отзывалась: грудь под моей рукой подрагивала, дыхание сбивалось окончательно. В конце концов, когда я почувствовал, что она уже просто задыхается от поцелуя, всё-таки отстранился, позволив ей вдохнуть. Грудь у неё тяжело вздымалась, губы были влажными, приоткрытыми, глаза блестели.

Я опустился ниже — сначала к шее, затем к ключицам, дальше. Прикоснулся губами к её груди — и по комнате сразу разнёсся уже не сдерживаемый, не замаскированный поцелуем стон. Долгий, полный, такой, от которого по коже шёл озноб.

Рука, которая только что была на её груди, скользнула ниже — по боку, по бедру, к её ноге. Я провёл пальцами по коже, чувствуя, как она напрягается, как начинает сжимать бёдра, прижимая меня к себе. Чем больше внимания я уделял её груди, тем теснее она обхватывала меня ногами, и тем отчётливее становилось её желание — оно буквально жаром ощущалось даже через ткань.

Я хотел подняться выше, снова дотянуться до её губ, но Яна обхватила мою голову ладонями и не дала этого сделать. Она прижала меня к себе, ясно давая понять, что останавливаться рано. Её дыхание стало частым, хриплым, отдельные вздохи превращались почти в судорожные, а руки чуть ли не втискивали меня в грудь.

Она тихо шептала моё имя, сбиваясь, то крепче, то слабее сжимала пальцами мои волосы. Всё её тело было натянуто, как струна. И в какой-то момент напряжение в ней достигло предела: руки, до этого цеплявшиеся за меня изо всех сил, постепенно ослабли.

Только тогда она разжала объятия, позволив мне поднять голову. На подушке лежала уже немного другая Яна — с растрёпанными волосами, вспыхнувшими щеками и таким выражением лица, в котором смешались немного смущения и тихое, очень земное счастье.

Дав ей пару мгновений, чтобы перевела дыхание, вновь потянулся к губам. Яна ответила. На этот раз сразу настойчиво и даже с жадностью, ловко орудуя язычком.

Не прошло и пары секунд, как она потянулась к моей одежде, слегка нервно теребя замок, пытаясь его расстегнуть. Напряжение в ней стало таким явным, что выражалось в слегка сжимающихся и подрагивающих ножках.

Разорвав поцелуй и глядя на немного ошарашенную девушку, я быстро скинул с себя верх, а затем посмотрел вниз, на её нижнее бельё. Яна проследила за моим взглядом и слегка смутилась, наверняка примерно понимая, как это сейчас выглядит, но кивнула.

Я взялся руками и медленно потянул на себя, пока девушка, уперевшись ногами, приподнимала попу. Бельё, хоть и с некоторым усилием, но соскользнуло и отправилось также на пол.

Я сам не заметил, как залюбовался полностью голой Яной. Она же, чуть сводя вместе коленки, тем не менее смотрела на меня уверенно слегка затуманенным взглядом.

— Пожалуйста, поторопись… — полушёпотом попросила она смущённо.

На то, чтобы скинуть всё с себя — не ушло много времени. И вот, я снова над девушкой, между её ножек. Мы лежали, смотря друг другу в глаза. Яна обхватила меня руками, прижимая к себе и была немного напряжена, ожидая.

Спустя мгновение я медленно подался вперёд и она, почти незаметно дёрнулась, слегка сжимая руки и едва-едва прикусила губу, впрочем, всё ещё смотря мне в глаза с огромным желанием.

То, что было дальше, можно охарактеризовать лишь двумя словами — долгое ожидание.

Яна вцепилась в мою спину. Её стоны то прорывались громко, то почти срывались на шёпот, хрипловатый, с паузами, когда она просто дышала мне в шею горячим дыханием. Иногда она словно спохватывалась, пыталась сдержаться, закусывала губу, но через пару секунд снова забывала про это и отдавалась ощущениям.

Одного раза нам было мало, чудовищно мало, чтобы сгладить всё то время, что ждали. Поэтому мы не сдерживались…

Вот Яна лежит на животе, прижавшись грудью и головой к кровати. Смотрит на меня вполоборота, чуть прищурившись замыленным взглядом. Пальцы сжимают одеяло так, что костяшки белеют. Она тихо постанывает, иногда кусает край подушки, чтобы не сорваться громче, и чуть подается назад, неуверенно, но очень честно.

Вот она уже напротив меня. Обнимает за шею, то приподнимаясь, то оседая, и я чувствую каждое её движение всем своим телом. Я ощущаю её горячее, и порой натужное дыхание, а также вижу счастливый и влюблённый взгляд девушки.

А вот она сверху, открывшаяся полностью. Волосы прилипли к вспотевшей коже, пару прядей она нервно отбрасывает со лба, но они тут же возвращаются обратно. Девушка то теряется в ритме, то находит его снова, иногда сбивается, но не останавливается, продолжая двигаться.

Сказать, что мы не спали — значит ничего не сказать. Эта «ночь» — стала для нас большим, чем просто первым и последующим разами. Она была отдушиной за то что, было и за то, что случилось.

Яна отдавала всю себя, не стесняясь и готовая к любым даже самым смелым решениям. Её неловкость, некоторую грубость и неопытность сполна компенсировала страсть и желание.

Когда мы всё-таки смогли оторваться друг от друга, Яна лежала на боку, раскрасневшаяся, вспотевшая, но довольная. Глаза прикрыты, на губах счастливая, усталая улыбка. Время от времени её тело будто догоняло пережитое — по коже пробегали мурашки, плечи и бёдра чуть подрагивали.

Лёжа рядом, я протянул руку и аккуратно провёл по её лбу, убирая влажные пряди, которые прилипли к коже.

Яна открыла глаза и улыбнулась шире. В её взгляде было тихое счастье. Она потянулась ко мне, всё ещё чуть дрожащими руками.

Придвинулся ближе, и мы устроились рядышком, лоб к лбу, почти нос к носу. Совсем не задумываясь о том, что стоило бы встать, принять душ или хотя бы накинуть хоть что-то. В конечном итоге просто уснув.

Земля. Земли Рода Вяземских. Замок. Ночь:

В столовой замка, совмещённой с кухней, за большим столом сидели Эйр, Славка, Гриша, Тина, Аяна, Катя и Эйкхирия.

Все делали вид, что просто собрались попить чай. Кто-то держал чашку в руках, кто-то лениво водил ложечкой по краю блюдца, кто-то задумчиво смотрел в окно. Но нет-нет, каждый бросал короткий взгляд в сторону стола для готовки.

Там, в красном свободном платье, на восьмом месяце беременности, стояла Анна. И хоть живот девушки стал заметно больше, её осанка всё равно оставалась прямой. Изогнув бровь, девушка с явным скепсисом оглядывала собравшихся так, словно подозревала их в заговоре.

Все продолжали делать вид, что вообще оказались здесь случайно и к происходящему отношения не имеют.

Анна вытянула руку и взяла со стола яблоко. Пару секунд она смотрела на него так внимательно, будто решала судьбу целого мира, потом аккуратно надкусила.

Несколько секунд девушка молча жевала, стоя с задумчивым лицом. Закончив, отложила яблоко в сторону и взяла очищенную морковь. Надкусив уже её, Аня некоторое время похрустела, потом, задумавшись, скосила взгляд на небольшой кочан капусты.

Положив морковь обратно, девушка сделала шаг ближе и отломила от капусты один лист, отправив его в рот.

Хрустела им уже с куда большей сосредоточенностью.

Дожевав, Аня глубоко вздохнула, взяла уже весь кочан, ещё раз окинула взглядом собравшихся. Долгим, подозрительным, внимательным — и направилась к выходу, где в коридоре её ждали две горничные.

Дверь за ней закрылась не сразу. И только когда шаги в коридоре окончательно стихли, Эйр усмехнулась и откинулась на спинку стула.

— Молодая будущая мамочка всё никак не успокоится, что мы не зовём её на собрания, — протянула она, лениво покручивая чашку в пальцах.

На губах Тины появилась короткая улыбка, а Гриша тихо фыркнул в кружку.

Вот уже три месяца они и правда собирались именно так — почти тайно, в столовой, на кухне, где угодно, только не в малом зале. Всё ради того, чтобы не нервировать Анну и чтобы потом в очередной раз не пришлось менять сгоревшие шторы в её комнате.

— Надеюсь, — выдохнула Эйр и устало провела ладонью по лицу, — Аня успеет родить до момента, когда начнутся проблемы.

Она на секунду замолчала, потом посмотрела на остальных уже серьёзнее.

— Сейчас каждый боец на счету. Слишком много фронтов открылось одновременно. А оставлять её в замке без присмотра… — девушка перевела взгляд на Эйкхирию. — Даже с тобой, Эйкхирия, или с любым другим высшим, мне этого совсем не хочется.

За столом все согласно кивнули. Как и Эйкхирия.

Из-за общего ускоренного роста после случившегося в Сибири, весь мир все эти месяцы живёт как на иголках. Старые расчёты силы перестали работать. То, что ещё недавно казалось устойчивым балансом, теперь трещало по швам. Государства, кланы, отдельные сильные рода — все одновременно начали пересчитывать свои возможности, свои ресурсы и своих бойцов.

И как только начался этот пересчёт, почти сразу открылись новые фронты у разных стран.

Там, где раньше хватало угроз, обещаний и осторожного давления, теперь всё чаще выбирали прямой удар. Потому что пока одни пытались осмыслить, что происходит, другие уже рвались вперёд, рассчитывая урвать больше, чем раньше могли себе позволить.

— Мир-корабль по-прежнему интересен всем, — заговорил Гриша, опираясь локтями о стол. — Но приоритет на нём сейчас забрали Китайская империя и Америка.

Славка нахмурился, а вслед за ним и Катя нахмурилась ещё сильнее.

— Объединились? — переспросила девушка.

— Временно, — кивнул Гриша. — Оставили там часть высших, чтобы потом вместе вскрыть, исследовать и поделить что найдут внутри, — парень криво усмехнулся. — Станут ли они действительно что-то делить — вопрос отдельный. Скорее всего, нет. Но пока делают вид, что умеют договариваться.

— До первого крупного результата, — заметила Аяна.

— Именно, — согласился он.

Эйр медленно постукивала ногтем по краю чашки, слушая и не перебивая.

Благодаря этой ситуации Китай смог продолжить войну с Российской империей. Они сняли часть давления за счёт американцев и их руки стали свободнее. А учитывая, что Империя, поделённая надвое, стала в два раза меньше… Людей на передовой тоже стало меньше. И именно поэтому сейчас действительно был важен каждый боец.

Эйр подождала ещё пару секунд, словно давая всем окончательно убедиться, что Аня не вернётся за забытой морковью или яблоком, и уже совсем другим, собранным голосом сказала:

— Продолжим.

Слово вновь взял Гриша. Он поставил чашку на стол, провёл большим пальцем по перстню на руке и нахмурился.

— В последнее время китайская империя снова активизировалась, — произнёс он но без прежней лёгкости. — Они и раньше не сидели без дела, вы и сами это знаете. Но сейчас, когда начался этот аномальный рост рангов, словно окончательно сошли с ума.

— Если Китай продавит ещё одно направление, — тихо сказала Катя, — за ним полезут и остальные.

— Полезут, — подтвердил Гриша. — Уже сейчас слишком многие ждут только подходящего момента. Не для открытой войны, а для откусывания кусков. Небольших, но выгодных.

— Как шакалы, — буркнул Славка.

— Нет, — спокойно возразила Эйкхирия. — Шакалы хотя бы не строят из себя дипломатов.

Эйр отставила чашку и сцепила пальцы в замок.

— Поэтому и надеюсь, что Аня родит до того, как мы начнём действовать, — произнесла девушка. — Сейчас она и так едва терпит, что её отодвинули от обсуждений. А если всё начнётся раньше срока, попытается влезть в это в любом состоянии.

— Попытается? — фыркнула Тина. — Да она уже сейчас готова спалить нас живьём за каждое собрание без неё.

— Потому я и не хочу оставлять её в замке без нормальной защиты, — кивнула Эйр. — Она беременна, да. Но это не делает её беспомощной. Скорее наоборот. Сейчас она опаснее, чем обычно. Причём для самой себя сильнее всего.

— И упрямее, — добавила Катя.

— И злее, — мрачно вставил Славка.

— И сжигает шторы, — с невозмутимым видом подытожил Гриша.

Почти все улыбнулись. Но улыбки быстро исчезли.

Потому что за этим всё равно стояла одна и та же мысль: если Аня не успеет родить до того, как ситуация сорвётся в полномасштабную мясорубку, выбирать придётся уже не между хорошим и плохим, а между плохим и очень плохим.

Тина на секунду бросила взгляд на своё кольцо и произнесла:

— Пока, правда, мы всё равно всех опережаем.

Славка, Гриша и Аня совсем недавно перешли на ранг предвысших первого ранга. Аяна успела подняться на второй, сама Тина на третий.

Именно поэтому на них и держалось сейчас слишком многое.

— Значит, скоро будет новое наступление, — подвела итог Эйр и медленно обвела взглядом стол.

Все посмотрели на неё особенно внимательно. Причина была простой. За последнее время рост самой Эйр почему-то резко замедлился. На фоне остальных это уже стало слишком заметно, чтобы делать вид, будто никто ничего не видит.

Эйр усмехнулась, без труда угадав, о чём сейчас думает каждый.

— Всё это время я готовилась, — заговорила она, смотря в сторону. — Собирала энергию для одной техники, связанной с моим Родом. Правда… — она тихо выдохнула. — Этого всё ещё недостаточно. Мне нужно накопить ещё немного…

На этом месте девушка впервые за весь разговор замялась. Не от сомнений, а скорее от того, что сама прекрасно понимала цену этих слов.

— И тогда я смогу открыть одноразовый, недолгий, односторонний портал. Прямо к Асшелю и остальным.

Я открыл глаза и сразу понял, что Яны в комнате нет. Повернув голову, убедился в этом, но никак не отреагировал. Было ясно, что после ночи она просто ушла в душ привести себя в порядок, а учитывая, какой эта ночь получилась… Ничего удивительного в этом нет.

Не стал сразу вставать. Вместо этого поднял руки перед собой и внимательно их осмотрел. От ожогов не осталось и следа. Кожа была чистой, будто вчерашних ожогов и не существовало вовсе.

Значит, я не ошибся в своих ощущениях. Всё это время Яна занималась не только мечом своей силой, но ещё и контролем энергии. Этой ночью не один я делился энергией, она тоже отвечала. Из-за связи между нами возник резонанс, и именно он затянул наружные повреждения, хотя внутри всё остаётся далеко не так хорошо, как выглядит снаружи.

Энергопотоки всё ещё неровные. Быстрый рост силы слишком дорого обходится телу.

Я всё же сел на кровати, а потом почти сразу встал и с усмешкой оглядел комнату. Вид у неё был красноречивый. Одеяло сброшено, одежда разбросана в самых неожиданных местах. Простыня же смята так, словно этой ночью на ней боролись.

Нет, между нами не было ничего грубого или жёсткого. Только любовь и нежность, которые в какой-то момент стали такими яркими, что все краски мира стали в разы ярче, чем были. Но со стороны всё это, конечно, выглядит так, словно ночью здесь действительно боролись.

В этот момент дверь справа открылась.

Я повернул голову и увидел Яну. Она шла ко мне, вытирая волосы полотенцем. После душа волосы потемнели от воды и тяжёлыми прядями лежали на плечах, а сама она казалась домашней и спокойной. Заметив, что я уже встал, девушка сперва удивилась, а потом почти сразу улыбнулась.

Я тоже улыбнулся и подошёл к ней.

Руки сами легли на талию, я мягко притянул девушку к себе, и она без всякого сопротивления подалась навстречу. Мы поцеловались. Тепло, без спешки.

Пока целовал её, опустил руку ниже и слегка сжал ягодицу. Не грубо, с тем самым ленивым утренним желанием, которое ещё не до конца ушло после ночи.

Яна отодвинулась лицом, лукаво и хитро посмотрела на меня, а потом вдруг смутилась. В её глазах мелькнуло тепло, смешанное с неловкостью, и она тихо произнесла:

— Прости… Я не готова. Точно не сейчас… — девушка чуть отвела взгляд и, совсем слегка покраснев, добавила уже тише: — После ночи там всё… Ну… Думаю… Ты понял…

Я улыбнулся от того, как мило и серьёзно она пыталась мне это объяснить. Потом снова наклонился и на этот раз поцеловал её в нос.

— Я в душ.

Она кивнула и тоже улыбнулась, уже без прежнего смущения. Похоже, испугалась, что я могу отреагировать как-то не так, и теперь заметно расслабилась.

В душе я был недолго. Вода быстро смыла с тела остатки сна, окончательно разогнала ленивую тяжесть в мышцах и чуть прояснила голову. Я не стал задерживаться дольше нужного и когда вышел обратно, то сразу увидел Яну.

Она всё ещё была обнажённой и сидела на кровати, спокойно расчёсывая волосы. Все разбросанные вещи и простыня исчезли, отправившись в стирку.

Я подошёл ближе и протянул руку. Яна сразу поняла, чего именно я хочу, и без лишних слов вложила в мои пальцы расчёску, после чего повернулась ко мне боком.

Встал у неё за спиной и медленно провёл расчёской по волосам. Мне нравится и само это занятие, и то, как Яна от него чуть расслабляется. Заметил это ещё в прошлый раз.

Когда отложил в сторону расчёску и начал заплетать косу, Яна чуть замерла и произнесла:

— У тебя это на удивление хорошо получается… — в голосе не было ревности или ещё чего. Скорее просто интерес.

— Когда-то у Эйр были длинные волосы, — ответил я. — Вот как-то так и появился, бесспорно, важный навык.

Когда мы с Яной уже одетые вышли в общее помещение, ни Клариссы, ни Ольги там не было.

Я подошёл к настенной панели, вызвал меню и почти сразу увидел короткую заметку от Клариссы. Она и Ольга ушли тренироваться.

Я направился к двери, Яна без лишних слов пошла следом за мной.

До тренировочного зала добрались быстро. Он находился недалеко, и уже через пару минут перед нами бесшумно разошлись довольно большие створки двери. За ними открылся огромный белый ангар. Просторный, пустой, с идеально гладким полом и высоким потолком, под которым мягко мерцали встроенные световые полосы.

Неподалёку прямо на полу сидели пять фигур.

Кларисса и Ольга устроились рядом. Обе сидели с прямыми спинами, положив руки на колени, но если Ольга просто наблюдала, то Кларисса в это время задумчиво переставляла в воздухе руны печати одной рукой. Чуть дальше от них, напротив, в точно таких же позах сидела троица моих новых учеников. Все трое внимательно следили за тем, что делает девушка.

Впрочем, стоило двери открыться, как все сразу повернули головы в нашу сторону.

— О, поздние пташки пришли, — усмехнулась Кларисса и на этих словах чуть дольше задержала взгляд на Яне.

Яна сохранила на лице прежнее спокойствие. Только по лёгкому движению ресниц можно было понять, что она всё прекрасно уловила.

— Что, поздно легли? — с ленивой насмешкой продолжила Кларисса.

— А то ты не знаешь, — усмехнулся уже я, возвращая ей подколку. — Мы ведь вместе вернулись.

Кларисса негромко засмеялась, а вот четвёрке возле неё смешно не было вовсе.

Если две девушки из троицы смотрели на нас с откровенным интересом, то Ольга и Хмурый выглядели подстать вечному поведению хмурого. Правда, Ольга хотя бы пыталась это скрывать. А вот он — нет.

— А я тут, — продолжила Кларисса, — обучаю твоих учеников. Так сказать, помогаю тебе.

Мы с Яной подошли ближе. Я остановился рядом и, посмотрев на троицу, снова усмехнулся.

— Да ладно тебе, не покрывай их. Я же вижу, что они просто напрашиваются к тебе в ученики.

Троица быстро переглянулась. Хмурый при этом снова мельком посмотрел на Яну, будто надеялся найти у неё какую-то реакцию. Но девушка стояла всё так же невозмутимо, с той самой ледяной маской на лице, за которой ничего нельзя было прочитать.

— Слушай, — задумчиво протянул я, — а может, ты и вправду заберёшь их себе?

Кларисса повернула ко мне голову и я продолжил:

— Авадий ведь всё равно ничего не узнает. Да и эти, — мотнул головой в сторону троицы, — явно ничего ему не скажут. Всё же куда почётнее учиться у великой святой, чем у какого-то абсолюта. Точно будут молчать.

Кларисса хотела что-то ответить, но заметила, что я смотря на печать и спросила:

— Удивительно, не правда ли?

— Доработанная печать Сарса, — задумчиво протянул я, ещё раз пробегаясь взглядом по структуре. — Причём её явно пытались улучшить. И, надо признать, местами даже не без толка. Вот только в одном из просчётов допущена слишком грубая ошибка, и из-за неё вся конструкция превратилась в нагромождение. Пользоваться таким уже не стоит. Уж точно не новичкам. Ты ведь именно поэтому её и пересобираешь?

— Она не может быть недоработана, — вдруг нахмурился хмурый, резко влезая в наш разговор. — Она четвёртого поколения. Её улучшением занимался лично наш император! Святой третьего ранга! И уж он-то в этом понимает явно больше, чем… — парень запнулся.

— Больше, чем абсолют? — усмехнулся я, спокойно заканчивая за него.

Хмурый зло сверкнул глазами, но не отвёл взгляд.

— Так значит, этой печатью занимался Авадий? — я снова посмотрел на структуру. — Неплохо. Действительно неплохо. Правда, в плане синометрии у него знания очень сильно проседают. Я чуть перевёл взгляд на Клариссу. — Они что, пытались купить этой печатью тебя?

Она лишь усмехнулась.

— Понятно, — кивнул я. — Ну, Авадию самому явно ещё нужно подучиться. Всё же он метил на четвёртое поколение, и так… Коряво сделал. Тут не четвёртое, а третье поколение печати.

— Возьми свои слова назад! — почти прорычал Хмурый, резко вскакивая на ноги.

Я неторопливо повернул к нему голову.

— Надо же. Котёнок показывает зубки.

— Я не позволю тебе порочить имя нашего императора! — процедил он. — Хоть я и следую его приказу, но не стану терпеть такую наглость!

— Какой бойкий, — произнёс я уже с откровенным интересом. — Что, хочешь сразиться со мной?

Вместо ответа парень просто чуть шире поставил ноги и удобнее развернул корпус.

Я покачал головой.

— Нет. Мы сразимся не так. Это было бы слишком просто. И исход тут слишком очевиден. Впрочем, в другом случае он тоже будет очевиден. Но да ладно. Предлагаю следующее, — я обвёл взглядом троицу. — Раз уж вы узнали эту печать, значит, в теории хотя бы что-то о ней знаете.

— Мы проходили её на курсах, — спокойно произнесла рядом Яна.

Хмурый тут же метнул на неё раздражённый взгляд. Любовь к императору у него, похоже, сильнее, чем к девушке. Или он просто раздражён, что она рассказывает секреты их обучения.

— Не полностью, — продолжила Яна. — Но функционал нам объясняли. Мы сможем отличить настоящую активацию от ложной, а также увидеть изменения в структуре.

Я кивнул и подошёл ближе к Клариссе. Печать всё ещё висела перед ней.

— Хорошо, — произнёс я. — Тогда я видоизменю её прямо сейчас. Сохраняя принцип вашего императора, облегчу конструкцию где-то на двадцать процентов и усилю примерно на семь. Этого должно хватить, чтобы вы увидели разницу и поняли одну простую вещь, — повернулся лицом к троице. — Вы должны отвечать за свои навыки, а не за чужие. И если ничего в этом не понимаете — лучше слушайте, или спрашивайте, а не возникайте попусту.

Хмурый стоял всё так же напряжённо и молча, поэтому я продолжил, обращаясь уже к нему:

— И когда я выиграю этот спор, ты, хмурый, будешь отжиматься в этом зале сто тысяч раз. Всё время ты проводишь здесь, пока не сделаешь. Это будет тебе уроком за твою дерзость и наглость, чтобы впредь думал, прежде чем встревать в разговор не с дельными предложениями, а просто чтобы открыть рот.

Две девушки разом чуть побледнели. Ольга тихо присвистнула.

— А если не сможешь? — зло прищурился парень, тоже слегка побледневший, но старающийся не показывать.

Я пожал плечами.

— Тогда я сделаю то же самое. Или придумай своё наказание. За свою победу.

Хмурый не ответил сразу. Взгляд его метнулся к Клариссе, потом ко мне, потом снова к печати. Видимо, он быстро считывал, где для него здесь настоящая выгода. И уже через пару секунд холодно произнёс:

— Если я выиграю, ты уговоришь Великую взять нас в ученики.

Я не удержался и рассмеялся.

— Что скажешь? — обратился уже к Клариссе.

— И вот нравится тебе играться с детьми, — покачало девушка головой, а затем лениво махнула рукой, обновляя печать. — Просто отказался бы уже от них за их наглость и дерзость. Ну да ладно. Дело твоё. Со своей стороны обещаю, что возьму всех троих в ученики.

— Тогда я начинаю.

Я выпустил на кончики пальцев тонкий слой энергии и без всякого усилия коснулся печати Клариссы.

И вот тут троица действительно дрогнула, чуть подавшись вперёд в немом недоумении. Они прекрасно понимают, что видят.

Печать принадлежит Клариссе. Собирала её она. В обычной ситуации чужая энергия не должна так легко входить в подобную структуру, тем более без треска, без сопротивления, без попытки вытолкнуть постороннее воздействие наружу. Но я давно знаю Клариссу, так что без труда подстроился.

Видя их лица, усмехнулся, начав разбирать печать. Ненужные руны просто выбрасывал из этого уравнения и они распадались прямо в воздухе.

Пока разбирал печать, специально продолжал говорить вслух:

— Это ни к чему. Это вообще мусор. А вот тут намудрил Авадий…

Я бросал это лениво, почти небрежно, но не ради того, чтобы позлить Рыжего. Скорее наоборот. Мне нужно было, чтобы он начал понимать простую вещь: раздражение только мешает видеть. Пока тебя ведёт гордыня, ты не учишься. Ты защищаешь простую картинку созданного тобой же удобного мира, а не смотришь на суть.

Движением за движением я снимал с печати всё лишнее. Где-то просто выдёргивал руну, как гнилую подпорку. Где-то менял направление связки. Где-то ломал целый кусок структуры и тут же собирал его заново, но уже легче, чище и без прежней вычурности.

Постепенно от исходной дополнительной конструкции осталось едва ли больше половины.

Всё остальное перестраивал уже под другой принцип — не под силу печати, а под её простоту. Чем проще структура, тем легче её держать в памяти. Чем легче она держится в памяти, тем проще запускать её быстро и без потерь. А значит, и применять в реальном бою такую печать куда надёжнее.

Да и слишком перегруженные связи всегда «душат» поток. Руны вроде бы работают, но не на полную, медленно. Такое подходит только святым, но этот дурак передал её в академию.

Когда я подходил к концу, лицо Рыжего снова начало вытягиваться.

Теперь в его взгляде появилось то неприятное для гордеца состояние, когда ты ещё цепляешься за упрямство, но уже понимаешь: перед тобой делают вещь, которую ты сам не просчитал бы.

Две девушки тоже следили не отрываясь. Даже Ольга чуть подалась вперёд.

Когда последний узел встал на место, я чуть отвёл ладонь и коротко оценил итог.

Структура стала легче. Намного. Визуально — проще. Но именно в этой простоте теперь и была сила.

Я толкнул в печать энергию. Она мгновенно вспыхнула.

Яркий свет разлился по символам. Внутренний контур раскрылся одним слитным импульсом. Даже воздух рядом чуть дрогнул.

На несколько секунд в зале стало совсем тихо. Троица ошарашенно оглядывала получившийся результат. Млодцы, хорошо обучены. Хоть хмурый и страдает ерундой.

— Вот теперь, — спокойно произнёс я, — это можно использовать. Кстати, Кларисса, а твоя печать что? Насколько помню, если ты больше ничего в ней не меняла, после наших доработок она у тебя должна быть пятого поколения?

— Где-то пятого с половиной, — спокойно ответила девушка, смотря на переделанную печать, и в этот момент на хмурого стало больно смотреть, а следующая фраза его чуть ли не добила. — Немного побаловалась. А так, после ваших с Ларном доработок, больше вмешательств не было.

— Ясно, — кивнул я, одним движением создавая эту же печать, но уже пятого поколения. — Вот, пользуйся на здоровье.

Печати имеют поколения, или по другому ранги. Кто как называет. Не все печати, но многие. Кто-то создал первое, потом печать дорабатывалась, улучшалась, и так и появились поколения. Чем выше поколение — тем сложнее с ней работать, чтобы улучшить, но тем она эффективнее.

— Ну что… — я хищно посмотрел на хмурого. — Готов к…

В этот момент раздался гул и удар, тряхнувший зал достаточно, чтобы пришлось упереться ногами в пол. Кларисса сразу же телепортировался, а я стоял, концентрируясь и напрягая свои потоки энергии, чтобы почувствовать, что случилось.

Все стояли на ногах, но Яна и Ольга сместились ко мне так, чтобы в любой момент действовать, пока троица приняла такую же формацию.

Все бросали на меня взгляды, ожидая, и я заговорил:

— Это нападение. Чувствую снаружи ещё одного святого. Всем приготовиться либо вступить в бой с десантным отрядом, либо эвакуироваться с корабля.

Я быстро активировал на запястье коммуникатор.

Над запястьем сразу развернулся небольшой синий экран голограммы. И то, что я на ней увидел, мне очень не понравилось.

Впрочем, не только мне.

Все, кто был в зале, сразу оказались ближе. Мы стояли полукругом и молча смотрели на картину боя. Наш корабль, зажатый между двумя поясами астероидов, уже оказался в плотном кольце противника. Причём не только по основным направлениям. Даже из самого пояса начали вылетать вражеские суда. Их заранее спрятали там, что укрыть от наших атак.

Спереди, со стороны носа, на довольно большом расстоянии был линкор. Доступа к тактической карте у меня нет, линии огня и манёвров я не вижу, но и без этого всё читается достаточно ясно. Это не первое моё сражение в космосе. И это положение линкора выглядит крайне странно.

С боков на нас уже летели суда меньшего класса. Быстрые, манёвренные, созданные именно для того, чтобы рвать построение, отвлекать и заставлять крупный корабль выбирать между нужными врагу направлениями удара.

Схватка вспыхнула буквально за одно мгновение.

Я выждал пару секунд, наблюдая, что решит капитан.

И он принял единственно верное в данный момент решение.

Наш корабль резко понёсся вперёд — прямо туда, где сопротивление было самым плотным, где враг стянул больше всего кораблей. Одновременно со всех сторон от нас высыпал москитный флот. Малые и средние суда, идущие тем же курсом, чтобы не было плотного огня по корпусу.

Сразу видно, что капитан у ордена опытный.

Влево и вправо идти бессмысленно — путь частично заблокирован поясами астероидов. Назад тем более нельзя. Разворот в такой тесноте займёт слишком много времени и почти наверняка обойдётся в потери двигателей. А это уже конец.

Уход вверх или вниз, насколько вообще применимы эти слова в космосе, только сильнее откроет корпус под огонь. Так что прорыв вперёд и попытка сузить фронт до одного основного направления — это действительно лучший из плохих вариантов.

Вот только и у противника координатор явно не дурак.

Пока наш корабль набирал ход, вражеский строй уже начал перестраиваться. Те, кто были по бокам, тянулись назад, собираясь в плотный заслон прямо на траектории нашего рывка. Нас ведут к простому выбору: либо пробивать строй силой, либо потерять двигатели в манёвре.

В тренировочном зале повисло напряжение.

Никто не говорил. Мы смотрели на голограмму, а я мысленно уже просчитывал дальнейший ход.

В подобных сценариях обычно есть всего три выхода.

Либо прорываешься напрямую, пока у тебя хватает щитов. Либо резко разворачиваешься, оставляя москитный флот прикрывать двигатели, а сам уходишь прочь на скорости, зная, что все, кто остался на этих судах, уже обречены. И третий вариант — победа святого до того, как бой вокруг корабля войдёт в решающую фазу.

Однако на Клариссу я не рассчитываю. Но не потому, что сомневаюсь в ней.

Просто битвы святых — это отдельная война. Они могут закончиться за миг, а могут растянуться так, что вокруг успеют погибнуть целые эскадры. К тому же её и врага уже не было видно рядом с кораблём. Оба сразу улетели как можно дальше. И правильно. Сражение святых возле собственного флота — самый быстрый способ уничтожить своих же.

Я смотрел на карту и чувствовал, что что-то здесь не так. Учитывая то, что мне ранее рассказывала Кларисса…

— Мы не прорвёмся, — вдруг заговорил Хмурый.

Я мельком посмотрел на него. Парень больше не выглядел просто раздражённым мальчишкой, которому задели гордость. Сейчас он смотрел на происходящее трезво и жёстко.

— Корабль набирает слишком большой ход, — быстро продолжил он. — Москитный флот не успеет нас как следует прикрыть. По носу прилетит слишком плотный удар. Чтобы выдержать такое, здесь должна быть Великая. Только святой такого уровня сможет закрыть весь корпус целиком. Иначе обшивку просто вскроют.

Он говорил быстро, почти не переводя дыхания, и, что важнее, — по делу.

— А если замедлиться, — продолжил хмурый, — мы увязнем. Тогда к нам зайдут с тыла, и всё равно окажемся в ловушке.

А парень-то и правда что-то понимает. Значит, свой мини-флот он получил не просто так. Вот только в одном он ошибается.

Он всё ещё думает, что капитан хочет прорваться сквозь блокаду. А у него иная цель — показать врагам серьёзность наших намерений, чтобы начать смещение вражеского флота.

— Наше судно идёт прямо на вражеский линкор, — тихо заметила длинноволосая девушка, до этого молчавшая.

Я даже не знаю, как их зовут. Ни её, ни вторую. Представиться они так и не соизволили, а сам я спрашивать не собираюсь. Не хотят — их дело.

Хмурый нахмурился ещё сильнее.

— На таран, — пробормотал он. А потом резко поднял голову. — Значит, надо немедленно на главный мостик, чтобы удержать головной отсек от больших повреждений.

— Нет, — спокойно произнёс я, наблюдая за картиной сражения и теперь понимая, что же мне не нравится в ней. — Мы идём не на мостик. Мы идём в хвост корабля.

— Что? — в его голосе было уже не возмущение, а настоящее непонимание.

Я пошёл к двери, и почти сразу услышал за спиной шаги остальных.

— Ты мыслишь с позиции догоняющего и убегающего, — сказал я на ходу. — А надо с позиции хищника и жертвы. Они знают возможности этого корабля. Знают, что обычной блокадой его не остановить. Поэтому им нужно не сдержать нас, а подвести под нужное решение.

Несколько секунд шли молча.

— Диверсия, — вдруг произнесла коротковолосая.

Я кивнул, не замедляясь.

— Верно. Но не только. Они не просто ждут манёвр. Они сами ведут нас к нему. Линкор впереди слишком очевиден. Слишком удобен как цель. А если капитан решит идти именно туда, значит, враг получит то, чего и добивался, — я первым вышел в коридор. — Если не хотим зависнуть посреди космоса и стать добычей для стаи шакалов, нужно прикрыть самое ценное, что у нас сейчас есть.

— Двигатели, — сразу поняла Яна.

— Именно. А также принять самое нестандартное решение…

Коридор встретил нас тревожным светом и гулом боевого режима. По полу уже пробегали тонкие красные полосы, обозначая экстренные маршруты. Где-то в глубине корабля протяжно завыла сирена, а через мгновение раздался тяжёлый удар — дальнее попадание по щиту. Пока не пробили.

Я быстро нашёл взглядом гравиплатформу у стены и первым шагнул на неё. Остальные почти сразу собрались рядом.

Я активировал маршрут через коммуникатор и гравиплатформа рванула вперёд по коридору. Скорость была такой, что стены сливались в бело-серый поток. Дальше вывел на экран закрытый канал и начал вводить код доступа.

Буквально через секунду из динамика раздался сухой грубый голос:

— Это закрытый канал. Назовись.

Я мельком посмотрел на собравшихся рядом и спокойно ответил:

— Шель.

После этого сразу продиктовал вторую часть — длинную связку из шестнадцати символов. Цифры, буквы, старый сдвиг по трём позициям и контрольный ключ в конце.

Голос изменился мгновенно. Стал мягче. Собраннее.

— Слушаю.

— Как именно ведёт огонь линкор?

На удивление, меня сразу поняли.

— Практически не ведёт. Слабые импульсы.

— Если линкор не ведёт плотный огонь — не цельтесь в него, — произнёс я быстро. — Сбросьте мощность на двигателях до тридцати процентов и сразу после этого сделайте максимально резкий разворот в обратном направлении. Москитный флот отправьте вперёд как живой заслон — пусть прикрывают двигательную часть после разворота. Когда будете проходить обратную дугу между астероидами, рассредоточьте их вдоль корпуса и позади.

Мы прошли поле астероидов, поэтому теперь такой разворот возможен. Враги просчитали с десяток вариантов, как нас остановить, и один из них был нацелен на то, что мы начнём разворот ещё в поясе.

На том конце повисла тишина. Только глухой фон систем и чьи-то далёкие команды.

Потом тот же голос произнёс уже медленнее:

— Их линкор не ведёт плотный огонь…

Он сам начал складывать картину и наконец понимать ситуацию.

— Это приманка, — спокойно продолжил я. — Они ждали именно такого нашего хода. Просчитали, что вы захотите проломить фронт через самую тяжёлую цель, чтобы использовать её для ответного удара.

Ещё мгновение тишины. Потом мужчина выдохнул:

— Понял, — и уже через секунду в его голосе появилась настоящая, живая благодарность. — Благодарю вас. Надеюсь, как нибудь мы сможем встретиться и выпить. Я лично отблагодарю вас за помощь.

Канал оборвался.

Я убрал руку от коммуникатора и перевёл взгляд на остальных.

Хмурый смотрел на меня так, будто прямо сейчас внутри него встали дыбом все прежние картины боёв в космосе.

— Так вот почему… — одними губами прошептал он.

Похоже, парень действительно первым дотянулся до сути.

— Развивай мысль, — потребовал я.

Нужно же ему чему-то учиться.

Он вскинул голову, быстро посмотрел на меня и уже уверенно заговорил:

— Линкор — не основная сила удара. Он жертва. Когда мы подойдём ближе, они не станут отводить его, а наоборот — направят прямо на нас. Мы не сможем погасить такую массу. Либо разнесёт нос, либо срежет борт. А если при этом двигатель останется на тяге, нас просто перекосит и мы сами себя развалим.

Хмурый говорил уже не с прежней злостью, а с холодным напряжением, когда человек по-настоящему понимает масштаб опасности.

— Но это… — он задумался. — Каков шанс, что они готовы пожертвовать линкором? А если всё же ударят по двигателям?

— Слишком далеко, — спокойно ответил я. — Их задача была не в этом. Им нужно было ввести нас в заблуждение. Даже если линкор не приманка, мы всё равно успеем уйти. Потому что теперь не подставим двигатели.

В этот момент где-то внизу корабля прошёл тяжёлый скрип, и корпус едва заметно, но всё же качнуло. Платформа дрогнула под ногами. Значит, капитан уже начал манёвр.

— Всем внимание! — сразу произнёс я. — Не зеваем! Сейчас у врага будет только одна настоящая цель — двигатели. Если мы их не удержим — увязнем!

Лица собрались мгновенно. Даже у рыжего исчезло всё лишнее.

Вражеский координатор просчитался в одном: он слишком рассчитывал на внешнюю схватку. А в таких боях всегда есть второй слой — тот, где действуют не эскадры, а люди. Группы проникновения, диверсанты, пробойные звенья, посадочные иглы. Всё то, что должно добить уже ослабленную цель изнутри.

И если я прав, первый удар по двигателям будет не из орудий. А руками.

Через некоторое время мы добрались до первых мест столкновения. Коридоры, созданные с расчётом на сильнейшие удары, сейчас выглядели так, будто по ним прошёлся обезумевший зверь. Где-то металл вогнулся внутрь, где-то почернел от жара, а в нескольких местах обшивку вообще разорвало, открывая вид на соседние отсеки. На полу лежали тела — в броне и без неё, среди крови, обломков и клочьев сгоревшей ткани. Здесь уже успели сойтись люди Клариссы и нападавшие в чёрной броне или просто в чёрной одежде.

Разбираться, кто именно откуда зашёл и как глубоко успел пройти, времени нет. Транспортные руны в этом секторе оказались уничтожены, так что дальше пришлось бежать только на своих ногах. Мы спрыгнули вниз и сразу рванули вперёд на максимальной скорости, какую мог держать отряд.

Разделяться сейчас нельзя. Пока не ясно, насколько далеко враг вгрызся в нутро корабля, дробить силы — значит подставляться небольшими группами.

Чем дальше мы бежали, тем яростнее становилась картина боя. Стены всё чаще были покрыты следами техник, пол местами почернел, а воздух в некоторых переходах до сих пор дрожал от остаточной энергии. Ещё через пару минут впереди мелькнула группа в чёрном. Новы. Третьи-вторые ранги. Девять человек вышли из бокового коридора, и понимать, кто они такие, не пришлось — ответ последовал сразу.

Трое одновременно выпустили в нашу сторону плотный гудящий поток пламени, усиленный девятью печатями, сразу заполонивший собой весь коридор.

Вперёд выбежала Яна.

Клинок уже был у неё в руке. Подняв его над головой, она резко рубанула вниз, выпуская мощный воздушный поток. Меч ярко сверкнул, и на его лезвии появилось три печати. В ту же секунду рядом с ней оказалась Ольга. Развернув копьё по горизонтали, она ударила следом. Две воздушные волны сошлись в форме креста и врезались в пламя, разрубая его.

Дальше вперёд сорвался хмурый. Несясь с огненным клинком в руке. Впереди себя он толкал уплотнённый пламенный щит, напитанный собственной энергией и укреплённый четырьмя печатями. Вражеские техники ударили в него почти сразу, но пробить не смогли. А следом за ним также рванули длинноволосая и коротковолосая.

Оказавшись очень близко, две девушки одновременно пригнулись, набрали скорость и почти синхронно взлетели на стены. Пробежав по ним несколько метров, они оттолкнулись и проскочили сквозь щит хмурого, вылетая врагам за спину. Те, конечно, заметили движение и даже начали разворачиваться, но было уже поздно.

Они подпустили нас слишком близко.

Я тоже прыгнул на стену и отталкиваясь от стен молнией, промчался на огромной скорости и, сформировав меч тёмной энергии, влетел прямо в центр их строя. Один из врагов успел поднять щит, но я пробил его на входе и продавил глубже, ломая ему защиту и всю их построенную линию.

Всё мгновенно утонуло в сражении.

Я сражался в центре, отвлекая на себя внимание и не давая вражеской группе собраться. Им нужно было хотя бы пару секунд, чтобы снова разделить роли и выстроить связку. Остальные теснили врагов, не давая им возможности использовать массированные техники.

Бой не закончился мгновенно. Противник оказался не слабым. Они не посыпались после первого натиска, а пытались разорвать нас на отдельные пары, выбить кого-то в узкий участок коридора и уже там задавить числом и техникой.

Вот только сражения в коридоре практически всегда ограничены ближним боем, и, надо отдать Авадию должное, его ученики умеют сражаться в ближнем бою.

Они не суетились. Не старались блеснуть. Не рвались вперёд ради показухи. Использовали техники и печати ровно там, где это давало результат. Экономно. Грамотно. По делу.

Если в быту тот же хмурый производил впечатление парня, которому постоянно мешает собственная гордость, то в бою он оказался совсем другим. Быстро соображал, хорошо читал пространство и, что важнее, не мешал союзникам.

Когда последний из девятки всё же рухнул я быстро оглядел своих.

Все были на ногах.

Пара неопасных зацепов, царапины — но ничего критичного.

Мы побежали дальше.

Через несколько переходов впереди снова показалась вражеская группа. Шестеро. Они выскочили из широкого коридора у развилки и почти сразу начали использовать техники. Но в тот же миг я почувствовал ещё одну угрозу — сбоку.

Из бокового прохода на нас выходила ещё четвёрка.

— Вы вперёд. Я туда, — коротко бросил я и сразу сорвался с места.

Сейчас я далеко не в лучшей своей форме. Но против меня всего лишь новы. Опасные, быстрые, хорошо обученные, но всё же новы. Поэтому бой один против четверых, хоть и затянулся, закончился так, как и должен был.

Когда четвёрка была мертва, я ощутил опасность и рванул в сторону, где была группа. Понимая, что эта энергия принадлежит абсолюту, сразу активировал родовую силу.

Яна стояла в огромном зале, прижатая к полу чудовищной гравитацией, и упиралась остриём меча в металл. Рука дрожала от напряжения, колени подламывались, а каждый вдох давался так, будто на грудь положили каменную плиту. Неподалёку в точно таком же положении застыли остальные. Кто-то стоял на одном колене, кто-то почти лежал, вцепившись пальцами в пол, лишь бы не распластаться окончательно.

Только Рарат уже не стоял.

Его подняло выше. Медленно. Жутко медленно. Сила врага тянула его вверх и в стороны, будто собиралась не просто обездвижить, а растянуть и разорвать изнутри, а уже потом сломать окончательно. Яна видела, как он стиснул зубы, как напряглась шея, как в глазах мелькнула злость, быстро смешавшаяся с болью и страхом.

Они слишком рано рванули вперёд.

Никто из них не ожидал, что за следующей линией врагов окажется засада в виде абсолюта. Не просто сильного бойца, а чудовища, которое одним своим присутствием превращало тело в чужой, неподвластный тебе груз.

Яна пыталась сдвинуться. Снова и снова.

Использовала волю, заставляла себя напрягать мышцы до дрожи, до белых вспышек в глазах. Но даже с волей ей не удавалось сделать ничего. Ни шагнуть, ни толком поднять меч, ни сорваться в сторону Рарата.

Только смотреть.

Только чувствовать бессилие, от которого внутри становилось холодно.

И в этот момент она ощутила знакомую энергию.

Сначала — едва заметно. Потом — ближе. Ярче. А уже в следующую секунду по залу прокатился гром.

Он не просто прозвучал. Он будто разорвал всё пространство, врезавшись в стены, в пол, в гравитационное поле. И вместе с этим грохотом в абсолюта на огромной скорости влетел Сергей.

Враг успел среагировать. Он выбросил вперёд руку, выпуская в сторону Сергея плотную гравитационную волну, тяжёлую, тёмную, искажающую воздух перед собой. Но парень даже не попытался уйти. На полном ходу ударил в неё голым кулаком.

Пространство перед ним треснуло.

Волна разлетелась на части, будто её не рассеяли, а именно сломали. Обломки техники, похожие на рваные едва видимые пласты, пошли в стороны, с глухим треском ударяя в стены и потолок.

Абсолют мгновенно поставил щит. Яна увидела, как перед ним появился плотный слой энергии, тяжёлый, многослойный, наверняка рассчитанный на то, чтобы выдержать хотя бы несколько мгновений боя. Но Сергей ударил снова — и щит просто развалился, не выдержав даже этого короткого столкновения.

А в следующее мгновение его нога достала врага в корпус.

Удар был настолько быстрым, что Яна почти не успела его различить. Только увидела, как тело противника сорвалось с места, улетело назад и с грохотом врезалось в стену.

Рарат всё ещё висел в воздухе.

Сергей не стал тратить ни секунды. Резко шагнул, схватил его за шкирку и, развернувшись всем корпусом, швырнул прочь — в сторону коридора, подальше от эпицентра давления.

И в тот же миг от него отделились три образа из молний.

Один из них оказался возле Яны.

Он подхватил её, почти вырвав из захвата гравитации, и потащил назад. Остальные так же быстро выдёргивали из-под давления других, вытаскивая их из зала и швыряя в сторону коридора, туда, где чужая сила ощущалась уже не так мёртво.

Яна попыталась обернуться.

И увидела, как в зале появляется второй абсолют…

Он вошёл не спеша, почти буднично, будто не врывался в смертельный бой, а заходил в уже подготовленную ловушку. И от одного его присутствия по спине пробежал холод.

Сергей остался там один…

Девушка дёрнулась вперёд, стараясь вырваться из рук образа, но сил у неё не было. Гравитация ещё не отпустила тело окончательно, а мышцы после давления отзывались тупой болью. Она только с бессильной яростью смотрела, как их всех вытаскивают в коридор, а за спиной Сергея закрываются двери зала. Словно он готов остаться там, но чтобы выжили они.

Последнее, что Яна успела увидеть, прежде чем створки почти сомкнулись — это Сергея.

Он стоял лицом к двум противникам. Без малейшего намёка на отступление и готовясь принять бой. Потом вытянул в сторону руку. В его ладони появилась гарда.

Белая и очень знакомая.

В следующий миг от неё во все стороны разлетелись белые сияющие лепестки. Один за другим, они складывались в лезвие — длинное, светлое, чистое, будто сотканное не из металла, а из самой воли.

Большой белый меч. Оружие Рода Романовых.

Сергей лёгким движением кисти подбросил его вверх.

Все, и враги в том числе, невольно проследили за вращающимся клинком. Он поднялся кверху, сделал один оборот, второй, и в следующее мгновение в рукоять сверху ударила белая молния.

Не тонкий разряд. Не вспышка. Настоящий небесный удар, резкий и тяжёлый, словно сама гроза рухнула в центр зала.

Этой молнией меч рвануло вниз, но он не коснулся пола, подхваченный рукой. Рядом с Сергеем стояла фигура в белой броне.

Высокая. Прямая. Неподвижная в той особой манере, которая сама по себе уже давит сильнее любой силы. В одной руке — белый меч, вторая ярко светится белым светом. Лицо — холодное и собранное, а ещё — живое. Он явно знает, что здесь происходит.

Видя императора Российской империи здесь, Яна и Ольга смотрели ошарашенно.

А в следующий миг створки сомкнулись, отрезая сражающихся и с той стороны сразу же раздались звуки битвы.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.