Юный теннисист вышел в финал своего первого важного турнира. Играя блестяще, но с большими затратами физической и ментальной энергии, он наконец добрался до финальной битвы, той, в которой он может завоевать титул. Матч длится не один час, и при усталости, которую юный теннисист чувствует в ногах, при напряжении, вызванном важностью момента и грузом ожиданий, который он несет на себе уже много лет, ему приходится использовать все свои ресурсы. Для этого он по ходу матча должен хорошо управлять своей физической и ментальной энергией, если он потратит слишком много и его резервуар исчерпается, возможность выиграть этот важный и столь долгожданный титул может испариться. Чтобы обрести фокус и спокойствие, необходимые для хороших подач, ему также надо уметь отставлять в сторону эмоции и негативные мысли, которые неизбежно возникают в его голове, заполняя его разум. Эта ситуация – решающий момент, потому что цель близка, но это еще и условия, которые усиливают в нем тревогу, ведь сейчас ему есть что терять.

Он знает, что победа в одном шаге, потому что у него есть преимущество в матче и он не должен его растерять. Случись такое – он будет жалеть об этом весь остаток жизни. И на самом деле всей его физической подготовки, всех тысяч и тысяч специфичных тренировок, в ходе которых он самозабвенно развивался, жертвуя чем-то на протяжении недель, месяцев и лет, недостаточно, он должен быть способен очистить разум и сосредоточиться только на автоматизме подач, думая о хорошем, помня, что у него есть все возможности для того, чтобы сделать это.

Футболист, который готовится пробить пенальти в важном матче, – например, в финале чемпионата мира, – должен обладать достаточной ясностью ума для сильного и точного удара по мячу, чтобы переиграть вратаря, хотя уже провел в игре сто двадцать минут. Он также должен избегать влияния тысяч зрителей на трибунах, которые делают все, чтобы сбить его, чтобы он ошибся, а также избегать давления, вызванного собственным пониманием того, что его ошибка может лишить результата команду и разочаровать ожидания миллионов тифози. Если он выдерживает физически (но прежде всего – ментально) эти сложности, то вероятность реализовать пенальти увеличивается. В эту минуту футболист находится вне своей зоны комфорта, он переживает момент с явной затратой энергии. Эта ситуация сильно отличается от пенальти на тренировке, когда ошибка не влечет тяжелых последствий. В финале ставки велики, потому что он идет к мечте всей своей жизни, такая ситуация, возможно, никогда не повторится. В эти мгновения максимального давления он выполнит все лучше, если до того не расточал ментальную энергию непомерно и если сумеет выдержать давление, освободив мозг от сомнений и неуверенности, сохранит необходимую ясность ума.

Космонавт, когда отправляется на МКС, несет на своих плечах всю ответственность за то, что делает, поскольку пилот корабля – он. Он долго тренируется для того, чтобы оптимально справляться с аварийными ситуациями и довести до автоматизма даже самые сложные действия. Но все это было симуляциями на земле. Теперь же ему придется повторить те же маневры в реальной жизни, с пониманием тяжести возможных последствий, которые могут наступить в том случае, если ошибется. Однако он должен исключить из своего ума мысль о том, что если он ошибется, то это может вызвать аварию, которая подвергнет риску не только чудовищные расходы на космический полет, но и жизни – как его, так и других космонавтов. Такое давление кажется трудноуправляемым. Для космонавта важно удерживать внимание только на маневре, который он проделывает при старте, избегая первого появления бесполезных мыслей, влекущих за собой рост затрат ментальной энергии, той, которая будет ему нужна во время миссии для управления многими другими действиями, требующими осторожного подхода.

Если ты никогда не играл в финале Уимблдона, не бил пенальти в решающем матче чемпионата мира, не управлял космическим кораблем, ты, наверное, не можешь полностью осознать ту негативную роль, которую может играть давление на психофизиологическую эффективность личности, и давление это вызвано страхом ошибиться и ужасом от последствий, которые могут случиться после ошибки.

Поэтому я предлагаю тебе сделать упражнение – отчасти деятельно, отчасти в уме, – чтобы ты лучше понял мой посыл. Сделай на полу комнаты скотчем две параллельные линии на расстоянии сорока сантиметров друг от друга, как бы обозначив узкую дорожку. Трех метров длины будет достаточно. Теперь попробуй пройти по ней туда и обратно, потом боком, потом вприпрыжку с ноги на ногу. Делай все что хочешь, главное – будь внимателен, не заступай за линии. Ты обнаружишь, что это очень легкое упражнение. Теперь сделай большое мысленное усилие. Представь себе, что это доска шириной сорок сантиметров и она перекинута между двумя нью-йоркскими небоскребами. Ты начинаешь по ней идти и видишь, что под тобой – триста метров пустоты. Машины кажутся игрушечными, люди – муравьишками. Ты, наверное, полагаешь, что сможешь спокойно ходить по этой доске туда-сюда? Что сможешь бежать по ней вприпрыжку? Уверен, что нет. Думаю, ты будешь окоченевшим, как мраморная статуя, и рано или поздно сделаешь неверный шаг.

Что же изменилось? Сложность упражнения такая же, площадь та же – сорок сантиметров остаются сорока сантиметрами и на земле и в воздухе. Единственное, что изменилось, – ставка. В первом случае, если ты заступишь за линию, ничего не случится. Во втором – представляешь и сам. В нашем ментальном спортзале мы воспроизвели это упражнение со спортсменами, используя шлем виртуальной реальности, который показывает изображение этой досочки над пропастью. Мозг спортсменов полностью осознавал, что тело твердо стоит на ногах, но, несмотря на это, ощущения того, что они прогуливаются на высоте, было достаточно, чтобы превратить их в неуклюжих и зажатых людей.

Есть категория личностей (это и чемпионы, и космонавты, но также и врачи, и менеджеры), которым нередко доводится быть в обстановке такого рода – не в прогулках над пропастью, к счастью, но в ситуациях с высоким уровнем психологического давления, вызванного боязнью ошибиться. Между тем не стоит полагать, что ментальное напряжение происходит только из того, что человек находится в ситуации, когда у него, если перефразировать один известный фильм о супергерое, есть большая сила или большая ответственность. Напротив, как мы увидели из предыдущей главы, стать ментальным атлетом больше полезно нам, «обычным» людям, нежели суперчемпионам! Всем доводится переживать стрессовые ситуации, осознавать, что такое полный выход из собственной зоны комфорта. Попробуй вспомнить последний раз, когда ты чувствовал себя под давлением. Если ты студент, это могло случиться на экзамене в университете, если ты менеджер – во время презентации твоего проекта. Но давление может чувствоваться и в самых обычных ситуациях вне профессиональной среды, которые нельзя и сравнивать с ситуациями в большом спорте.

Пример ситуации, в которой ты можешь ощутить себя вне зоны комфорта, – парковка машины на оживленной улице. За исключением случаев, когда ты только получил права или тебе не нравится водить, для тебя парковка машины на спокойной улице – это что-то быстрое, но если ты оказываешься в обстановке, когда тебе сигналят проезжающие машины, потому что ты перекрываешь движение, это может стать сложной и стрессовой ситуацией. Я уверен, что в таких случаях у тебя появляются сомнения, страх ошибиться, тревога, и ты чувствуешь, как твой пульс ускоряется все больше. Типичная ситуация, совершенно естественная, в которой ты можешь оказаться много раз в течение дня.

Похожие ощущения мы испытываем всегда, когда выходим из зоны комфорта: чем чаще мы оказываемся в неудобной ситуации или в состоянии беспомощности, тем больше расходуем ментальную энергию, а это приводит наш мозг к переутомлению и к снижению его способности эффективно сосредотачиваться только на той задаче, которую нужно выполнить. Каковы последствия всего этого? Мы должны будем вынимать из себя еще больше ментальных сил для того, чтобы поддерживать уровень концентрации, который из-за преждевременной физической и ментальной усталости и без того неизбежно снизится, и все это не позволит нам использовать наши возможности и увеличит риск того, что мы не достигнем результата. Мы теряем эффективность потому, что под давлением рискуем поцарапать машину во время парковки, но теряем в эффективности и тогда, когда паркуемся удачно, потому что заканчивается все тем, что мы тратим чудовищно много ментальной энергии.

Способ, с помощью которого мы сосредотачиваемся и противостоим жизненным испытаниям с умственной точки зрения, различается у разных людей, потому что наш мозг обладает огромнейшим потенциалом к адаптации и изменениям. Мы часто думаем о головном мозге как о сущности, отделенной от остального тела, и беспокоимся о нем только тогда, когда обнаруживаем проблемы с психическим здоровьем, упуская из вида тот факт, что мозг мог бы быть натренированным так же, как и остальное тело. Как и в том случае, когда мы идем в спортзал и следуем рекомендациям по питанию, чтобы наше тело могло противостоять ежедневным вызовам, мозг тоже можно тренировать и управлять им таким образом, чтобы это позволило нам работать и жить лучше, уставать меньше.

Все говорят о хорошем самочувствии (термин, на мой взгляд, затасканный) и не отдают себе отчет в том, что оно – часть нашей уравновешенности и нашей ментальной силы.

Конечно, мы понимаем, что для хорошего самочувствия мы можем ходить в спортзал и делать пробежки в парке, но это показывает, что мы еще стоим на рубежах тысячелетней давности, когда провозглашалось mens sana in corpore sano, в здоровом теле – здоровый дух. На мой взгляд, тело и дух – улица с двусторонним движением, у нее не единственное направление, я крепко верю в разворот: corpore sano in mens sana, в здоровом духе – здоровое тело. Такое доведет до трясучки латинистов, которые отметят лексическую неправильность, но главное, что понятен смысл, и он привел меня к Mental Economy Training^®, системе ментальных тренировок, о которой я рассказываю тебе в этой книге. Речь о методике, которая за последние двадцать лет позволила мне помогать топ-спортсменам, менеджерам, космонавтам и другим людям, находящимся на максимальных уровнях в своей профессии, усилить способность их мозга работать эффективно даже в ситуациях повышенного психологического давления.

Чем больше тревожность, тем меньше ментальная отдача. Сегодня это кажется разумеющимся, но это точно не было так, когда я начал изучать эту связь. История, после которой я начал размышлять о работе механизмов мозга под стрессом, началась, когда я сотрудничал с очень узкой, но очень известной категорией людей, чей мозг подвержен большим нагрузкам и давлению, поскольку они должны быть способны принимать решения постоянно и в доли секунды. Решения, которые, помимо того что влияют на исход их карьеры, влияют и на их безопасность. Речь идет о пилотах «Формулы–1». И началось все не потому, что я хотел исследовать их, а потому, что захотел быть как они.

История Mental Economy Training^® тесно переплетена с моей жизнью, и она родилась из вопроса sliding doors, раздвижных дверей, которые при незначительности самого факта их открытия или закрытия в одну секунду могут повлиять на дальнейшее существование всего. Спортивной дисциплиной, в рамках которой все это закрутилось в конце 1980-х, стала «Формула–1».

Я всегда был поклонником спорта, моей детской мечтой, как и мечтой многих детей, было стать чемпионом. Я пробовал себя в футболе, теннисе, атлетике. Тем не менее был один вид, который меня околдовал так, что я захотел им заниматься, – «Формула–1». Я всегда питал страсть к моторам, но из-за противодействия моего отца, считавшего это занятие очень опасным, я не пошел тем маршрутом, который обычно приводит детей в автогонки – то есть не занимался картингом.

Первая возможность войти в мир моторов предоставилась мне в 1978 году, когда я, 18-летний водитель-новичок, прошел курс пилотирования в Валлелунге, где находится знаменитый автодром. Этот курс в те годы был первым шагом на пути в мир гонщиков-профессионалов, я заработал на него в то время, пока учился, ходя после уроков по домам и продавая не что иное, как религиозную литературу.

После этого курса желание стать профессиональным пилотом выросло, и я начал участвовать в национальном чемпионате (стоило это недорого, болид был старенький, назывался «Формула Италия»), надеясь, что привлеку к себе внимание. Эти соревнования прозвали «Мономарка», потому что все машины были одинаковыми. Скрепя сердце, должен признать, что я не блистал. Как и у всех пилотов, занимавших места в подвале таблицы, список моих оправданий был длинным: резина, мотор, коробка передач… На самом деле в этом была и доля истины: из-за нехватки денег моя команда состояла всего из одного человека. Ну правда – помимо того, что я пилотировал болид, я был и механиком, и инженером, и менеджером команды, и, разумеется, ее спонсором. В те времена я воображал, что буду успешным, но на самом деле оказался неспешным! Буковки чуть перепутал.

Теперь я знаю причину, и позже по ходу чтения поймете ее и вы. Как бы то ни было, результат не повлиял на мою решимость войти в мир моторов. Самое важное в жизни – знать, до какого предела мы можем дойти, и пытаться сделать это с максимальным усердием. Чтобы достичь цели, нужно пройти путь, и если самая прямая дорога, автострада, перекрыта, нужно высматривать другие, не такие ровные. Только так приедешь туда, куда хотел.

Настоящие sliding door все же явили себя несколько лет спустя, в 1981-м. Я тогда уже несколько лет как учился на медицинском, решив пойти за своей запасной мечтой, стать спортивным врачом. Думал, что, если не удалось войти в мир моторов через главный вход, надо лезть через окно. Все в том же году в Италии начала работу первая школа под патронажем Итальянской автомобильной федерации, все там же, около автодрома «Валлелунга». В La Scuola Federale CSAI – так школа называлась полностью – принимали перспективных пилотов до 22 лет, поскольку федерация решила инвестировать в помощь молодым талантам, чтобы они могли становиться профессионалами. Участвовать в отборе, началу которого предшествовала сильная медийная шумиха, было амбицией всех молодых пилотов страны, и я не стал исключением. И случилось непредвиденное: меня приняли на первый курс. Я стал одной из десяти надежд итальянского автоспорта, и до сих пор спрашиваю себя, как вообще такое могло случиться, хотя этому может и быть объяснение. В газетах и прочих медиа все пилоты в этом списке были перечислены по алфавиту, за исключением меня, оказавшегося в нем последним, хотя фамилия моя начинается на третью букву алфавита. Может, кто-то в последний момент отказался, и я попал в список из запаса? Как бы то ни было, главное, что попал!

Неделя в Валлелунге прошла как в колледже – практика и теоретические занятия. Результаты на трассе, по которой мы ездили на разных болидах (среди них были и машины «Формулы–3»), нам, студентам, не объявляли. Но в любом случае мне однозначно дали понять, что болид – не мое, и спустя несколько дней директор школы отозвал меня в сторонку и очень деликатно, но и недвусмысленно посоветовал мне посвятить себя медицине. В ходе этой беседы я понял, что я его не впечатлил. То есть впечатлил, но не так, как мне хотелось.

И все же там мне повезло, я имел удовольствие делить номер с человеком, у которого был талант для мира моторов, и он проявил его еще в картинге, где его признавали одним из лучших на планете: Иваном Капелли. Мы с Иваном были разными: он всегда был спокоен и за рулем вел себя естественно, тогда как я водил напряженно, механически. Сейчас я понимаю, что была и еще одна отличающая Ивана особенность – его отношение к делу. В то время как я и многие из нас считали себя отчасти уже ставшими избранными – в конце концов, мы были в числе лучших гонщиков Италии! – он смотрел вперед, не довольствовался только этим фактом. И действительно, спустя несколько лет Иван доказал, что он – одна из главных надежд автоспорта, выиграв и «Формулу–3», и «Формулу–2» (которая в то время называлась «Формула–3000»), завоевав на трассе право на постоянный пропуск в узкий круг пилотов «Формулы–1», в который и вошел в 1987 году, став пилотом команды «Марч – Лейтон Хаус».

Тем временем я тоже следовал указаниям моих инструкторов: окончил медицинский факультет в 1987-м, выбрав своей специализацией спортивную медицину. Иван в 1989-м предложил мне стать его личным врачом и сопровождать его в гонках. Наконец-то вожделенные двери паддока «Формулы–1» открылись и для меня.

То, что ждало меня впереди, было весьма удивительным. Сегодняшние пилоты – спортсмены, тренирующиеся ежедневно, они следуют разнообразным и очень четко выстроенным программам. Например, они уделяют много времени кардионагрузкам – прежде всего, работая на велотренажере, – поскольку частота пульса во время гонок очень высока, и об этом мы еще поговорим. Занятия в спортзале предусматривают как силовую работу, так и работу над выносливостью всех мышц, включая мышцы шеи – они устают под действием центробежных сил. Еще очень полезны разгрузочные сессии и работа над позвоночником, который подвержен компрессионным нагрузкам из-за постоянного подпрыгивания машины. Среди наиболее скрупулезно составленных программ – тренировки на координацию, потому что вождение болида требует быстрых, точных и четких движений ног, стоп и кистей. Однако о том, что сегодня кажется очевидным, в конце 1980-х даже не задумывались. Тогда – а в 1970-х тем более – многие пилоты «Формулы–1» вели бурную жизнь: дым коромыслом, алкоголь, женщины. На трассе все решал их талант. Кто был щедрее одарен природой, тот и первенствовал, даже если недосыпал после гулянок, в то время как те, кому победитель привозил по секунде на круге, спали еще меньше, все пытаясь сообразить, почему они отстают.

С точки зрения стиля жизни поколение пилотов 1980-х, безусловно, сделало шаг вперед, но автоспорт все же остался в основном любительским – гонщики и команды были отдельными сущностями. Многие пилоты системно и профессионально физподготовкой не занимались, до ментальной части никому не было дела; они просто жили своей жизнью, которая была более или менее «спортивной» или разгульной, в боксах появлялись только во время гоночного уикенда. Команды никак не контролировали пилотов. Но в 1980-х в автоспорт пришла электроника, а с ней и первые технологии, которые позволяли контролировать болид, делая анализ и последующие выводы о том, как ведет себя машина и насколько эффективны пилоты. В то время талантливые гонщики тоже появлялись, но у тех, кто относился к делу серьезно и профессионально, обнаружилось преимущество, позволяющее им становиться лучшими: телеметрия, с помощью которой они метр за метром изучали свою эффективность и сравнивали ее с эффективностью партнера.

Я, ожидавший большей личной вовлеченности и работы на высочайшем уровне профессионализма, растерялся, когда увидел реальность паддока: все, что касалось моторов, аэродинамики и спонсоров, разбиралось очень внимательно, но о физической форме тех, кто водил болиды, этого сказать было нельзя. Нехватка соответствующей программы тренировок влекла за собой также и то, что пилоты с объяснимой регулярностью заканчивали гонки полностью измотанными, поскольку не были подготовлены к напряжению мышц, которое требовалось для вождения болидов «Формулы–1» тех времен. Нужно признать, что машины тех лет водить было объективно труднее, поскольку они были лишены современной начинки – например, усилителя руля или подголовника. Руки и особенно шея подвергались тяжелым нагрузкам, и в целом все эксперты были склонны признавать, что пилоты устают. Я лично видел много пилотов, привязывающих шлем к кокпиту сбоку двумя шнурами, «чтобы голова не улетела» в поворотах, и пилотов, которые заканчивали карьеру из-за усталости, уже неспособных водить болид. Казалось, что никому не приходило на ум, что мышцы шеи тоже можно тренировать. Даже несколько поворотов руля требовали огромных усилий: в некоторых случаях это было сопоставимо с поднятием двадцатикилограммового веса одной рукой! Атлетические движения были еще более трудными из-за конфигурации кокпитов. Теснота вынуждала использовать слабые мускулы предплечий больше, чем силу дельтовидных мышц плеч, потому что некуда было отставить локти.

Правильное питание же для некоторых пилотов было загадочнее ядерной физики. В целом вопросы питания мало кого заботили, и зачастую оно не могло считаться спортивным. Впервые я участвовал в гонке в качестве врача на Имоле в 1989 году, после квалификации взял кровь у Капелли и узнал, что уровень сахара был сильно ниже 3,3 ммоль/л. Фактически, это была гипогликемия, сопровождающаяся слабостью. Так случилось отчасти потому, что у Ивана не было четкого понимания, что именно он должен есть, чтобы подготовить себя лучше, а отчасти из-за того, что перерыв между свободными заездами и квалификацией вкупе с организацией процессов в команде не давал пилотам возможности принять необходимую пищу. Это была одна из многих ситуаций, свидетелем которых я стал в начале моего опыта работы в паддоке, и они привели меня к мысли о том, что я должен продолжать специфические исследования в этой обстановке. Поле деятельности для улучшений было большое.

Некоторые более яркие и профессиональные пилоты компенсировали эту нехватку систематических тренировок лично, из своего кармана; Капелли выбрал меня, и так я начал трудиться врачом команды, за которую он выступал, «Лейтон Хаус». Как вы уже поняли, в те годы в паддоке не существовало культуры медицины и спорта, поэтому я обнаружил себя в роли мастера на все руки – врач, тренер по физподготовке, нутрициолог да еще и физиотерапевт. Чтобы обеспечить Ивану и его партнеру, бразильцу Маурисио Гужельмину, ту поддержку, которая была нужна им, желающим стать более продуктивными, я начал ходить в библиотеки (жаль, что тогда не было интернета) в поисках научных исследований тренировок, применимых к миру автоспорта, но поиски эти оказались безуспешными. Поэтому я решил экспериментировать сам. Эти опыты положили начало тому, что впоследствии стало клиникой-центром Formula Medicine, и в ходе этих экспериментов я спустя годы смог собрать из кусочков пазл Mental Economy Training^®. Электроника меня потрясла, она стала моей музой, указала мне путь – я должен был стать «инженером» человеческого тела.

Первые мои эксперименты я проводил без знаний того, что впоследствии приведет меня к лучшему пониманию механизмов работы мозга и нагрузки на него. Поначалу я и представить такого не мог. На самом деле меня интересовала работа организма пилотов в тех условиях, когда они выматываются в ходе соревнований.

Это были эксперименты, проведенные по моей инициативе, их не финансировали ни команды, ни пилоты. Я все делал за свой счет, на энтузиазме и страсти к исследованиям. Вместе с тем проводить изыскания в обстановке паддока было непросто, часто я ловил на себе косые, а то и недоброжелательные взгляды. Мне приходилось сражаться с тим-менеджером и инженерами, которые не хотели экспериментов и исследований, поскольку боялись, что это будет отвлекать пилота. Вообще говоря, я допускаю, что иной раз я мог произвести такое впечатление, например, когда перед гонкой «истязал» пилотов эпиляцией груди, а затем протирал кожу – на ней к тому моменту уже было раздражение – марлей, пропитанной спиртом, перед тем, как прикрепить кабели и электроды лейкопластырем. Я до сих пор помню гримасу боли и слезы на глазах некоторых из них. Говорят, что чем врач добрее, тем пациенту больнее, и вот я настаивал, повторял все вновь и вновь, терзал иглами их вены за несколько минут до старта и сразу после финиша, наполняя четыре-пять пробирок кровью, и сравнивал изменения в ней, вызванные усилиями пилотов в гонке, изучая влияние стресса, обезвоживания и питания.

Первым, что мне хотелось измерить, была частота пульса. Получить этот физиологический показатель было проще всего, и он был важен для оценки общего профиля нагрузок, которым подвергаются пилоты. Но эта манипуляция была непростой с точки зрения логистики: шел 1989-й, тогда еще не было приборов размером в несколько сантиметров и легко крепящихся к коже пилотов. В те годы речь шла о мало распространенных и очень громоздких инструментах. Таким образом, первой сложностью было найти пульсометр. Нужно было взять его в аренду у Центра спортивной медицины Виареджо, который предложил мне первую работу и с которым я продолжал сотрудничать. После того как я получил дорогостоящий прибор, обнаружилась другая проблема: как разместить пульсометр размером с три пачки сигарет в кокпите болида «Формулы–1», облегающем пилота как одежда в обтяжку.

Машина «Лейтон Хаус», созданная Эдрианом Ньюи, который вскоре стал одним из самых важных и титулованных конструкторов «Формулы–1», по соображениям аэродинамики была очень компактной и выверенной до миллиметра по габаритам пилота. Найти в кокпите место для размещения пульсометра было нереально, поэтому решили закрепить его на ремне безопасности, привязав хомутами. Шел Гран-при Германии, проводили его на «Хоккенхаймринге». Полученный результат – средняя частота сердечных сокращений составила 174 удара в минуту. Этот показатель удивлял, если учесть, что сердце Ивана после отдыха билось с частотой 55–60 ударов в минуту и что пилот – спортсмен, который во время соревнования сидит. Результаты нескольких измерений обрисовали первые контуры понимания того, какой вид тренировок подготовить для Ивана, и, чтобы расширить выборку для моих исследований, я начал просить других пилотов, с которыми знакомился в паддоке, надевать пульсометр перед гонкой. «Подопытных кроликов» стало больше, и при этом я смог найти пульсометры меньшего размера, технологически более продвинутые – носить их было легче.

Среди обследуемых был один пилот, который стал творцом истории этого вида спорта. Как и все люди с чемпионским менталитетом, он тоже хотел знать объем своих нагрузок во время пилотирования, но у него не было инструмента, которым он мог бы это измерить. Я, узнав об этом, дал один из моих приборов его тренеру, и впоследствии мы оба анализировали полученные данные. Я отдавал себе отчет в том, что начал размечать трассу, по которой хотели бы ездить и другие, поэтому решил продолжать вкладываться в это. На протяжении приблизительно пятнадцати лет я собирал данные более двадцати пилотов. Результаты были более-менее похожими – ударом больше, ударом меньше, но частота была высокой. Ничего странного: водить болид «Формулы–1» – это более утомительно, чем кажется со стороны, а в те годы, как вы уже поняли, это было еще утомительнее. И все же частота сердечных сокращений оказалась слишком высокой, чтобы быть оправданной нагрузками такого объема.

Вскоре эти результаты привели меня к прогрессу в разработке тренировок. Я предлагал пилотам, с которыми работал, специальные техники, которые в то время никто не практиковал, ориентированные на усиление способности противостоять повышенным нагрузкам с большей непринужденностью. Снижение утомляемости пилотов позволило бы им быть более ясно мыслящими и эффективными во время гонок. Например, мы модифицировали навороченный изокинетический аппарат, соединенный с компьютером, обычно используемый для реабилитации нижних конечностей, чтобы тренировать предплечья. Мы ввели в тренировки мышц шеи эластичные ленты и динамометры, разработали долгие сессии на велотренажерах для тренировки сердечной мышцы. Между тем только спустя десять лет я понял, что даже интенсивных и спланированных физических тренировок не хватит для достижения идеальных условий, если не обращать внимания на ментальные нагрузки, не учитывать их влияние на пульс. Но про это мы поговорим ниже.

Чтобы проводить еще более детальные исследования, нужны были другие данные. И в начале 1990-х, помимо анализа пульса, я начал брать анализы крови пилотов в день гонки. Это тоже была не такая простая процедура – не только из-за сопротивления пилотов, но и из-за логистики сбора и хранения образцов крови. Мне приходилось возить за собой по всему миру тяжелую центрифугу для отделения компонентов крови и из-за нехватки места ставить ее под столом в баре для гостей команды. А еще приходилось проходить таможню в аэропортах с сумкой-холодильником вроде тех, что берут на пикники, полной пробирок с кровью!

Кровь у пилота я брал дважды: незадолго до старта гонки и сразу после. После первых же измерений я увидел, что некоторые показатели этих двух проб разнились – и сильно. В частности, кортизол достигал очень высоких значений после гонки. Кортизол еще называют гормоном стресса, именно потому, что он производится нашим организмом в большем количестве при высоких психофизиологических затратах и в условиях опасности. Не всегда в стрессовой ситуации его нужно рассматривать как негативное явление, потому что некоторые люди действуют лучше, когда находятся под давлением. В любом случае такие высокие уровни кортизола свидетельствовали о росте затрат физической и ментальной энергии. Сопоставление двух образцов крови позволяло мне заодно проверить степень обезвоживания. Гонки зачастую были тяжелыми, вынуждающими много потеть, и обезвоживание могло достичь критических значений, особенно в ходе Гран-при, проводимых на жаре.

В целом анализы крови подтверждали данные, уже известные по пульсометру, а именно: что тяжесть и физической, и ментальной работы, которую должны были выполнять чемпионы «Формулы–1», была очень большой, намного больше той, что может представить себе обыватель. Я понял, что в этом виде спорта, вероятно, самый высокий пульс на единицу времени, что этот спорт приводит к экстремально высоким уровням обезвоживания и влечет за собой рост уровня кортизола, играющего очень важную роль. Было ясно, что ментальная работа служила фундаментальным фактором, который непосредственно влиял на выступления пилотов, поскольку сильно воздействовал на тело. Излишнее напряжение или потеря энергии могли ставить под угрозу качество вождения с проистекающим из этого риском совершения ошибок. Это именно то, что случается, когда ты сдаешь экзамен или когда ты напряженно работаешь в офисе: увеличивается вероятность быть неэффективным, приводить аргументы сбивчиво и неуверенно или слишком переживать за исход выполнения задачи. При этом функционирование мозга пилота в своей основе продолжало оставаться непознанным, в том числе и потому, что данных, которые были у меня, не хватало для проведения экспериментов, а главное – у меня еще не было понимания того, что именно можно изобрести, чтобы принести моим подопечным пользу в этом плане. Им пришлось ждать еще годы, пока мне удалось углубиться в разум пилотов.

Спустя три года работы врачом в команде «Лейтон Хаус», в 1992-м, у меня появилась возможность перейти вслед за Иваном Капелли в «Феррари». Одновременно, когда Иван был вынужден прервать свои отношения с «Феррари» незадолго до конца сезона, пришлось покинуть паддок и мне. Я вернулся в амбулаторию в Виареджо, полагая, что мое приключение в «Формуле–1» окончательно завершено, но контакты в этом мире остались, так что в середине следующего сезона, в 1993-м, я вернулся в паддок работать с Пьерлуиджи Мартини, пилотом «Минарди». В 1994 году благодаря наличию свободного времени и поддержке самого Джанкарло Минарди я смог уже официально возобновить свои изыскания, прерванные годом раньше.

До того времени я использовал пульсометры, которые позволяли мне делать вывод, что пилотам приходится очень сильно выкладываться как физически, так и психологически. Я мог наблюдать за изменением пульса спортсменов, среднего и пикового значений, но мне не хватало условий, в которых эти изменения наступали, корреляции с временем и местом. Теперь я хотел углубиться, я понял, что должен найти способ для синхронизации показаний пульсометра с электронными компонентами болида, чтобы найти связь между сердечной деятельностью пилота и событиями гонки. Так я мог бы изучить реакции организма на разные события – на прямых, в поворотах, при обгоне, ошибках и даже при авариях. Я должен был связать пульсометр с самописцем машины, электронным блоком от «Магнети Марелли», который называют черным ящиком, по аналогии с авиацией, потому что он записывает многочисленные показатели работы болида. Минарди и его инженеры были готовы помогать мне, от «Магнети Марелли» я тоже получил полную поддержку. Между тем я быстро сообразил, что связывать коммерческие варианты пульсометров с самописцем невозможно. Единственным выходом из положения было создание пульсометра с нуля.

После некоторых метаний мне удалось запросить помощь у инженеров CNR из Пизы, которые воодушевились этим проектом и даже предложили сделать электронный пульсометр специально для «Формулы–1», основанный на полученных измерениях. Это был бы значительный шаг вперед, потому что визуализация ЭКГ позволила бы проверять точность измерения частоты сердечных сокращений. Прибор вскоре был готов. Теперь мне оставалось только уговорить инженеров «Минарди» установить дополнительные полкило в болид. Это может показаться невероятным, но любое изменение массы, пусть и самое минимальное, может существенно повлиять на результаты, даже при том что у болидов огромная мощность. Инженеры используют все возможности для того, чтобы уменьшить массу болида и пилотов. Если бы это зависело от них, они бы перед посадкой пилота в машину проводили его через металлодетектор, чтобы убедиться, что он не забыл снять с руки часы, потому что даже такое может изменить расклад сил! Иногда мне казалось, что они охотно пичкали бы пилотов слабительным, чтобы снизить массу… Но шутки в сторону. Впервые мне удалось уговорить их разместить прибор на одной из «Минарди» в Гран-при Японии 1994 года. Пилотировал болид Микеле Альборето, классный гонщик и настоящий джентльмен, который спустя несколько лет, увы, покинул наш мир, попав в тяжелую аварию во время тестов.

Все это и многие другие измерения привели к открытию аспектов, неизвестных до того времени. Я наблюдал, как в мгновения старта пульс скакал до ста сорока и как частота сердечных сокращений повышалась в прямой зависимости от усилий пилота, доходящих до крайних пределов. Иными словами, это было что-то вроде детектора лжи: замедления пилота на три десятых секунды на круге было достаточно для того, чтобы его пульс снижался на пятнадцать и даже двадцать ударов в минуту. Обгоны и резкие торможения, эпизоды гонки, в которых пилоты прилагали большие усилия, сохраняли концентрацию и подвергались нагрузкам, также приводили к тому, что пульс увеличивался.

Этот эксперимент имел такой успех в паддоке, что дело дошло даже до телевидения: в ходе Гран-при Италии 1995 года на «Монце» зрители на протяжении большей части уикенда могли следить за пульсом и ЭКГ Луки Бадоера, еще одного пилота «Минарди». Тогда пилот попал в серьезную аварию в ходе квалификации – к счастью, без последствий. Было интересно наблюдать, как в то время, когда болид подбросило и он переворачивался в воздухе, сердце Луки билось с частотой двести ударов в минуту, а спустя десять секунд после того, как болид остановился, она уже была 150, что было и свидетельством хладнокровия пилота.

Еще одним потрясающим показателем стало то, что в определенной точке трассы пульс пилота мгновенно падал со 160 до 54 ударов, а через три секунды вновь поднимался до 160. Это случалось внезапно, когда он должен был резко затормозить и войти в очень медленный поворот, а выходить из него с резким ускорением. Именно в эту секунду пульс достигал минимального значения. Было ясно, что внутри болидов организм был подвержен воздействиям, которые трудно воспроизвести в других условиях. Таких реакций тела мы не нашли даже в исследованиях по аэрокосмической медицине. Все это укрепило мою решимость идти дальше, не останавливаться в своих изысканиях, поскольку я чувствовал, что «Формула–1» скрывала и другие секреты, и значит, еще оставалось пространство для улучшений в методике тренировок.

Параллельно моей работе с «Минарди» я организовал в Виареджо рабочее пространство, создав, наверное, первый центр, полностью посвященный пилотам из разных дисциплин автоспорта. Мы назвали его Formula Medicine именно для того, чтобы подчеркнуть, что это был первый пример связи между медициной как наукой и «Формулой–1». Среди разного оборудования в этом центре был и первый «эмбрион» инструмента, которому суждено было стать основой того, что в будущем станет оборудованием для Mental Economy Gym® – пространства, которое существует и сейчас в Formula Medicine и о котором я расскажу в девятой главе. Догадываясь, что мозг тоже можно тренировать, я создал и развил программное обеспечение для измерения ментальной отдачи. Пилоты взаимодействовали с этим софтом при помощи двух кнопок. Разместив подставку напротив беговой дорожки, мы, пока они бегали, могли тренировать их ментально и готовить их к возможному уменьшению производительности, вызванному усталостью.

Подавляющая часть тренировок в то время сосредотачивалась на физподготовке. Собранные же нами на трассе данные ясно свидетельствовали о том, что общая нагрузка не может быть вызвана только физическими усилиями. После изучения показаний пульсометра стало очевидно, что пилоты были способны проводить на пределе всю гонку, повторить свое выступление в квалификации семьдесят кругов подряд. Это подтверждалось средним значением пульса, которое на протяжении всей гонки оставалось постоянным и сопоставимым с тем, каким оно было у пилота во время квалификации, – например, 176 ударов в минуту. Другие, напротив, могли выкладываться на пределе только несколько кругов, их пульс превосходил 190 ударов в минуту, а потом они замедлялись на три десятых секунды на круге на протяжении почти всей гонки, и частота их пульса была на двадцать ударов меньше, составляла приблизительно 170 ударов в минуту. Падение на двадцать ударов в среднем при разнице в три десятых секунды не могло объясняться разной физической нагрузкой, поскольку мышцы рук и шеи работали почти одинаково в обоих случаях. И так как колебания в двадцать ударов невозможно было списать на меньшие физические усилия, то становилось понятно, что причины крылись в разной ментальной нагрузке.

Здесь я пришел к пониманию того, что усталость не может быть свойством только тела, что она, напротив (даже и по большей части), – свойство разума. Я понял, что у хорошо тренированного физически пилота мозг определяет ход гонки больше, чем мышцы, и часто на более или менее эффективное использование ментальной составляющей влияют именно аспекты, относящиеся к личности, то есть темперамент и характер. Мы понимаем, что темперамент – это наш фирменный знак, он связан с наследственными аспектами, с нашей ДНК, скажем, что это наше «железо». Характер же, напротив, показывает черты, приобретенные со временем на основе разного жизненного опыта. Это можно назвать «софтом». Вместе они определяют личность индивидуума. Личность пилота, определяемая способностью использования им ресурсов мозга, была, безусловно, ключевым фактором результатов его выступления в гонке. Поняв это, я убедился, что тренировкам мозга нужно уделять как минимум столько же внимания, сколько и тренировкам тела. Как это было в случае физических тренировок за несколько лет до того, эталонных методик ментального тренинга для пилотов тоже не существовало, нам пришлось начинать с нуля, создавая их, исследуя, что такое ментальная усталость и каковы ее эффекты, потому что казалось, что не всем это свойственно. Мы должны были стать первыми, кто изучал особенности мозга пилотов-победителей, но прежде всего мы должны были понять, как тренировать пилотов ментально.

Как я уже упоминал, в моем спортзале в Виареджо, через который прошло много пилотов, я начал внедрять программное обеспечение для ментальных тренировок, которое я назвал Formula Test. Как и сегодня в Formula Medicine, во время прохождения этого теста к пилотам подключался пульсометр для контроля изменений частоты сокращения сердца. Сейчас технологии, которые есть в нашем распоряжении, гораздо более продвинуты, как и современный уровень наших исследований, но основа теста осталась очень похожей.

Помимо практики ментальных тренировок, которые мы уже предлагали, требовались и другие данные. Мне нужно было понять, можно ли создать другие упражнения, которые позволяли бы пилотам улучшать результаты в гонках. В начале 2000-х я начал сотрудничать с группой нейроученых из Пизанского университета, которой руководил профессор Пьетро Пьетрини, а координировал ее работу доктор Эмилиано Риччарди. Я спросил их о том, что меня интересовало: может ли мозг чемпионов «Формулы–1» в некотором отношении быть не таким, как у обычного человека? И если да, то в чем разница? Мне сказали, что для того, чтобы это понять, нужно использовать современную функциональную МРТ, но я должен буду привезти в Пизу больше десятка профессиональных пилотов топ-уровня. Задачка не из легких, но ее удалось решить – я привлек к исследованиям дюжину пилотов, чей средний возраст составил 29 лет. В то же время мы набрали контрольную группу из такого же количества людей такого же среднего возраста, у которых никогда не было опыта серьезных занятий спортом.

Для подготовки протокола исследований и одобрения научным советом потребовалось больше года. После этого мы смогли начать. Каждый испытуемый должен был оставаться в аппарате МРТ от двух до трех часов. За это время чередовались периоды отдыха и активности, чтобы выполнить три ментальных теста: в одном подвергалась испытанию концентрация, в другом измерялось время реакции, а третий был рассчитан на определение визуально-пространственных способностей. Благодаря магнитному резонансу мы могли изучать мозговую активность испытуемого. Мы регистрировали производительность, резонанс же изучал отделы мозга, которые активизировались, и интенсивность активизации по изменениям притока крови и, следовательно, насыщения кислородом. На следующих страницах мы рассмотрим более углубленную методику на основе нейронаук, которые вдохновили нас на создание Mental Economy Training^®. В то время нашей задачей было поставить участников в соревновательные условия, чтобы вывести их из зоны комфорта и сделать тест более показательным.

Исследования длились около трех лет, с 2002 по 2005 год, и выводы были поразительными, они превзошли все ожидания. С точки зрения результатов чемпионы «Формулы–1» оказались не полубогами со сверхъестественными способностями, сошедшими на землю для достижения поставленных целей, потому что результаты тестов обеих групп были сопоставимы. Но обнаружилась одна существенная разница, она заключалась в уровне активации мозга. Это означало, что пилоты при той же результативности испытывали значительно меньшую нагрузку, поскольку они проходили тесты автоматически, в то время как вторая группа явно напряженнее прорабатывала все когнитивно, что оказывалось бесполезным, поскольку результаты пилотов перекрывали их результаты. У контрольной группы наблюдалась бурная активность в лобной доле, что было нефункционально для конкретной задачи, поскольку лобная доля активируется чувствами, сомнениями, мыслями и негативными суждениями, и все это приводило испытуемых к большой трате ментальной (и, как следствие, физической) энергии.

Оценка результатов эксперимента: у контрольной группы очевидна бо́льшая активизация по сравнению с группой пилотов

Кто достигает лучших результатов при меньших расходах, тот эффективнее, это как двигатель автомобиля с уймой лошадей и низким расходом топлива. Это то же самое, что происходит, когда теннисисту удается играть спокойно, двигая рукой автоматически, по сравнению с ситуацией, когда он напряжен, когда его переполняют разные мысли, он неуверен, постоянно боится что-то сделать неправильно, во втором случае увеличивается вероятность ошибиться. Экономичный мозг – это то, что позволяет на основе хорошей подготовки проводить презентацию, говоря плавно, сосредоточившись только на выдвигаемых аргументах, без тревожности, без мыслей о том, говоришь ты хорошо или плохо, и без беспокойства о мнении других, перешептывании присутствующих или итоге выступления.

Этот эксперимент привел к официальному появлению на свет Mental Economy Training^® в 2004 году, потому что появились научные доказательства того, что результаты пилотов «Формулы–1» зависели в большой мере от ментальной работы, от того, насколько они умели оптимизировать мозговые ресурсы под нагрузкой без траты энергии. То есть насколько эффективно они умели использовать мозг. Другими словами, пилоты платили за кофе один евро, члены контрольной группы – шестьдесят. Последующие эксперименты с другими категориями спортсменов (и не только) подтвердили похожие закономерности: у кого более экономичный мозг, тот и преуспевает. Было очевидно, что этот метод должен работать не только для пилотов «Формулы–1», он мог оказаться полезным для всех.

Вскоре мы, продолжая привносить новые разработки в наши методы тренировок, начали пользоваться более продвинутыми технологиями и вкладываться в разработку более современного ПО. По прошествии лет, в 2011-м, удалось создать первую версию Mental Economy Gym^®. Это было непросто, поскольку я не ощущал активной поддержки и большой веры в проект в моем окружении, и спортзал в шутку называли «игровой комнатой» не только его посетители, но и сотрудники. Сегодня, когда продукт достиг очень продвинутого технологического уровня и показал свою эффективность в помощи разным топ-спортсменам и менеджерам из разных сфер, недоверие и шуточки исчезли – появились и большой интерес, и попытки подражания. На основе разного культурного обмена, который существует в клубах топ-уровня в разных дисциплинах как в Европе, так и на других континентах, мы можем сказать, что создали первый и настоящий ментальный спортзал, работающий на международном уровне. Мы, пожалуй, были первыми, создавшими спортзал, который предназначен для ментальной сферы, и в основе его деятельности – та же философия, что и у спортзала для «физики», то есть тренировать с учетом показателей производительности и параметров тела, как это делает любая современная беговая дорожка. Однако мы делаем это не только с мышцами, но и с мозгом, потому что в конечном счете мозг – самая главная наша «мышца».

Прежде чем узнать, как применять Mental Economy Training^® в твоей жизни, чтобы построить «виртуальный расходомер» и стать ментальным атлетом, рассмотрим, как именно работает наш головной мозг.

Чтобы следовать программе Mental Economy Training^®, которая будет описана в последующих главах, необходимо иметь некоторые простые, базовые понятия о том, что происходит в нашем мозге.

Общее понимание функции и возможностей этого органа поможет нам лучше понимать самих себя, а это необходимое условие для того, чтобы лучше управлять самими собой. Как мы увидим в пятой главе, которая посвящена оценке самоосознанности, наиболее сложной части нашего пути к устойчивой уверенности в себе, предполагается именно умение объективно оценивать себя. Понимание того, что мозг влияет на реакции нашего тела так же, как пульс, может помочь нам на этом первом этапе нашего пути. Надеюсь, что нейроученые простят меня за «лирические отступления» в ходе моего изложения. Главная моя цель – предоставить в общих чертах полезную информацию о функционировании мозга, чтобы каждый мог извлечь для себя точку отсчета и понять, как лучше управлять мозгом. Чтобы это получилось, придется максимально упрощать теорию.

Начнем с шага назад: то, что у нас сегодня внутри черепной коробки, не что иное, как продукт длительной эволюции – пути, который мы все изучали в школе, от первых видов приматов через австралопитеков и неандертальцев до Homo sapiens, – эволюции, в которой участвует весь наш организм.

За миллионы лет мы пришли (это событие состоялось приблизительно двести тысяч лет назад) от относительно простой конструкции, свойственной мозгу первых приматов, к навороченной и сложной модели, напоминающей ту, что есть у нас сегодня.

Долгое время мозгу присваивали человеческий разум на том основании, что у людей был самый большой мозг среди большинства животных. На самом деле наличие разума не зависит напрямую от величины мозга, в том числе и потому, что некоторые виды – киты, скажем, – в этом отношении превосходят человека. При этом еще никто не видел кита, имеющего диплом, например, инженера! Почему же нам это удается? Наше преимущество над другими млекопитающими заключается в том, что наш мозг обладает гораздо бо́льшим количеством разных мозговых клеток, нейронов, даже при том что их размеры меньше. Это кажется абсурдным, но объяснение – именно в этом.

Мы можем подразделять мозг на разные отделы, основываясь на анатомии или их функциях: те, что ниже, более древние и менее развиты – например, мозговой ствол, который регулирует жизненные функции, контролирующие наш организм без необходимости нашего прямого вмешательства (температура тела, дыхание, ритм сердечных сокращений). Среди древнейших структур также мозжечок, отдел, который отвечает за координацию наших движений и равновесие.

Кора головного мозга, самая высокая, внешняя его часть, напротив, наиболее эволюционировавший его компонент, самый сложный. Это благодаря ей мы оказались на Луне, изобрели мобильный телефон, но прежде всего – и это фундаментальное, – способны читать эту книгу! Кора в основном состоит из тел мозговых клеток – нейронов. Поверхность ее не гладкая, она очень складчатая, испещрена глубокими бороздами, образующими мозговые извилины. Такая форма позволяет ей достичь большей возможной площади поверхности, занимать максимальный объем. И это причина, по которой наш мозг, хотя он и меньше мозга некоторых млекопитающих, имеет больше нейронов. Действительно, несмотря на толщину в несколько миллиметров, площадь коры оценивается в 2600 квадратных сантиметров! Для примера: общая площадь поверхности коры нашего мозга в четыре раза больше площади поверхности коры мозга гориллы. Борозды коры по глубине неодинаковы. Самая глубокая – та, что разделяет левое и правое полушария. Другие глубокие борозды – те, что позволяют нам отличать доли мозга.

Кора состоит из разных частей: есть височная доля, отвечающая за память и восприятие звука, затылочная доля, которая обрабатывает зрительные импульсы, теменная доля, занятая тем, что распознает письменную речь – сейчас ты используешь именно этот отдел мозга! – и речь устную, а сверх того, отвечает за движения и ориентирование, сбор тактильной и вкусовой информации. Все эти отделы связаны и друг с другом, и с самыми древними частями мозга: вспомни эксперименты, которые мы провели, основываясь на Mental Economy Training^®, о чем мы говорили в предыдущей главе. Мы говорили о том, что измерение частоты сердечных сокращений было одним из главных инструментов для понимания того, находится ли подопечный в состоянии возбуждения или даже стресса. Как мы говорили, сигналы для регулирования пульса приходят в сердце по мозговому стволу и нервам, связанным с ним, но речь идет о сигналах, которые, в свою очередь, формируются на базе стимулов, проистекающих из других частей мозга, тех, что выше. Если пилот болида испытывает напряжение на определенном отрезке трассы, особенно трудном и опасном, мозг своей контролируемой частью регулирует движения для управления педалями и рулем, а вегетативная нервная система увеличивает частоту сердечных сокращений, повышает мышечный тонус и потоотделение, но и не только. Схожие реакции могут быть у тебя во время экзамена в университете, если ты боишься вопроса по той теме, в которой не чувствуешь себя подготовленным, или на собрании, когда ты боишься мнения начальства о твоем проекте.

Последняя часть коры мозга, которую осталось обсудить, – настоящая сильная его сторона, и ее я анализировал в исследованиях, заложивших основу Mental Economy Training^®: лобная доля. В ходе эволюции эта часть развивалась позже остальных, и она – одна из главных ответственных за нашу эволюцию в человека разумного. Лобная доля – отдел, который позволяет нам обрабатывать информацию, обосновывать, думать, анализировать, решать. Это она дает нам возможность получить диплом инженера, чего не сможет сделать лишенный ее кит. Многие животные, в их числе и собаки, считаются разумными, но они действуют на инстинктах, не рассуждают, именно потому, что у них лобная доля не так развита, как у человека. Представьте себе лобную долю как сервер, на котором администрируется сеть: это коммутатор, который получает и обрабатывает информацию от всех остальных участков коры и управляет ей.

Если уж совсем упрощать, можем представить себе информацию, которая поступает извне в наши пять чувств, в виде волн, входящих в наш мозг через разные двери, пересекающих улицы, отражаясь в разные стороны от множественных мозговых структур. Как путешествуют эти электрические «волны»? Нейроны коры мозга, то есть особые клетки нервной системы, генерируют электрические импульсы, которые распространяются к другим клеткам через аксоны. Дендриты – отростки, которые проводят импульсы в нейронах; синапсы – структуры, посредством которых реализуется передача импульсов от одного нейрона к другому. Упрощая, можно сказать, что в конце пути информация входит в наш мозг из органов чувств, оказывается в лобной доле и объединяется с информацией, которая поступает из отдела памяти, того, где собирается весь наш предшествующий опыт. Вместе эти импульсы представляют собой смесь полезных ингредиентов для обработки процесса познания и решений. Здесь они стимулируют моторную область, то есть ту часть коры, которая контролирует мысли и движения, определяя нашу деятельность и нашу речь.

Таким образом, лобная доля – центр анализа, рассуждений, мышления, слов, решений, всего того, что мы в Mental Economy Training^® объединяем понятием «когнитивная обработка». На этом ты можешь застопориться и подумать: «Минутку! Не в предыдущей ли главе говорилось, что это ошибка и что я должен делать все без размышлений, на автомате? Почему же тогда лобная доля так фундаментально важна для развития человека?» Это то, что становится ядром нашего метода. Действительно, лобная доля должна управляться правильно, потому что она может стать и нашей силой, и нашей слабостью. Бывают ситуации, в которых я должен освободить свою лобную долю от мыслей, обратившись к автоматизмам, как это делает опытный водитель на неоживленной улице в прекрасную погоду. Бывают другие ситуации, в которых я должен решать проблемы и принимать решения, доверившись лобной доле для когнитивной проработки, для лучшего использования моих аналитических способностей. В обоих случаях мы должны избегать активации лобной доли бесполезными размышлениями, потому что это приводит нас к тратам энергии. Это будет означать, что я не смогу использовать лобную долю для четкого и эффективного анализа, а заполню ее чем-то ненужным – сомнениями, неуверенностью, несостоятельностью, боязнью совершить ошибку, боязнью чужого мнения.

Представь, что твоя лобная доля – грифельная доска. Ты начинаешь некое действие на автомате, например, едешь на лыжах (подразумеваем, что в детстве ты катался с горки). В этом случае твоя доска пуста, потому что ты не думаешь о том, что делаешь, ты совершаешь привычные движения. В этот момент, между одним поворотом и другим, можешь написать что-то на твоей доске (лобной доле), типа: «Еще два раза скачусь – и хватит, потом напишу Элеутерио, что встречаемся в 17:00 внизу у фуникулера, иначе не успеем вернуться в отель, поскольку последний шаттл уходит в 17:10. А если мы не будем в отеле в 17:50, не успеем подготовиться и пойти забрать Аздрубале, чтобы не опоздать к 20:00 на ужин с Эуалией и Алибертой. А если не уйдем оттуда до 22:00, я не успею вернуться в отель к 23:00 на созвон с американцами из Fat&Fit». Это довольно членораздельное (ну, за исключением имен) рассуждение, которое ты можешь написать на своей доске (лобной доле) только в том случае, если она пуста, то есть если лыжный спуск ты проводишь на автоматизме.

Если же ты будешь думать: «Так, сейчас я ставлю правую палку, потом сгибаю колено, нет, стоп, сначала надо согнуть колено, а потом опираться на палку, вон поворот впереди, нет, я не могу, там бугорок под свежевыпавшим снегом, куда я еду? Мне надо повернуть, трасса закончилась, вот я уже среди деревьев, ой, какой крутой склон, я упаду и ноги переломаю, а если остановлюсь, дальше уже ни за что не поеду, так, попробую повернуть, все равно не получается, упаду, точно упаду, кости хрустнут, да есть у этого спуска конец или нет, больше ни за что по этой трассе не поеду…» Попробуй теперь найти на своей доске место для записи фразы про Аздрубале и Эуалию – не получится. Если доска заполнена сумбурными надписями, по горизонтали, вертикали, вкривь и вкось, налезающими друг на друга, как ты напишешь цельную фразу, требующую довольно много места?

Попробуем другую метафору. Представь себе, что твой мозг состоит из множества улиц с пробками, а импульсы – машины, которые ездят по этим улицам туда-сюда на огромной скорости, нередко друг с другом сталкиваясь (хорошо, что без жертв). Если многие из них ошибутся улицей одновременно, поехав в лобную долю не в нужный момент, создастся такая пробка, которая сделает нашу задачу трудоемкой и сложной для выполнения. В этом случае, несмотря на то что нам удается довести до конца намеченное нами и уже начатое действие, мы выполняем его неэффективно. Тратим энергию, и наша производительность оказывается явно ниже наших возможностей. На рисунке в предыдущей главе мы увидели, какова разница между лобной долей, работающей эффективно, и лобной долей, в которой познавательная проработка бесполезна, не необходима, сама себе хозяйка.

Между тем эти ментальные пробки не крест, который тебе надо нести. У мозга, как и у других органов, есть способность меняться и развиваться, быть гибким. В этот процесс адаптации вовлечены пути сообщения во внутреннюю часть мозга, то есть нейроны.

То, что мы описали, – это физическая структура нашего мозга, которую все мы получили в наследство от родителей; уместно сравнение с компьютером – «железо» и операционная система, им управляющая. В этом коде (генетическом вне метафоры, двоичном в метафоре) уже написано все – от внешнего вида, который приобретается с годами, до твоего характера.

Значит, твоя судьба предопределена? Нет, не во всем, потому что в зависимости от установленного софта компьютер может обладать разным функционалом и, следовательно, выполнять разные задачи. И в этой метафоре софт – бесчисленные части жизненного опыта, который мы получаем, то есть вся информация, которую мы постоянно собираем нашими пятью органами чувств. Каждый день мы устанавливаем в наш мозг новые ресурсы, совокупностью которых описывается эволюция нашего характера – как в хорошем, так и в дурном. Мы сами определяем, можем ли мы употребить их себе во благо. Чтобы понять, как лучше их использовать, необходима самоосознанность, которая позволяет нам самостоятельно и объективно оценивать весь наш софт, все ресурсы, и знать, как правильно их эксплуатировать для достижения успеха. Использовать понятный и объективный подход, хотеть учиться и ставить что-то под сомнение, анализировать наше поведение и наши реакции – это то, что мы можем делать, идеально используя тот софт, который мы ежедневно загружаем в наш компьютер-мозг.

Между тем иногда, даже имея лучший софт и правильно им пользуясь, компьютер постепенно снижает производительность, поскольку каждый день мы загружаем в него все больше информации. В этом случае операционной системе нужно обновление, то есть развитие ментальной гибкости, которая позволит нам благодаря более умелому использованию наших когнитивных схем оптимизировать ментальные ресурсы, то есть проявлять все лучшее, что в нас есть, в сложнейших условиях, даже когда мы подвержены очень сильному давлению. И к счастью, наш мозг способен меняться.

Описанное выше явление называется нейропластичностью. Как сообщают нам нейронауки, в нашем мозге ежедневно отмирают сколько-то тысяч нейронов. Не знаю, как именно можно сделать такие подсчеты, но, по некоторым оценкам, это количество составляет около десяти тысяч в день. Помню, что когда я изучал медицину, меня впечатлило это число, я подумал, что к преклонному возрасту у меня останутся четыре-пять общающихся друг с другом нейронов. К моему облегчению, несколько лет спустя нейроученые выдвинули предположение, что мы также способны создавать новые нейроны – явление, названное нейрогенезом. Они предположили, что новые нейроны рождаются именно в тех отделах коры, которые активнее стимулируются. Отчасти это похоже на состояние грудных мышц, дельтовидных и бицепсов, когда весной мы начинаем упражняться с весами, чтобы летом гордо явиться на пляж. К сожалению, сейчас эти теории представляются несостоятельными. Нейрогенез, вероятно, может происходить очень ограниченно, и только в небольшой области гиппокампа, где находятся системы памяти. Но зато можно утверждать, что при стимуляции мозг строит на месте кривых улочек широкие проспекты, делая так, чтобы электрические импульсы проделывали меньший путь, делая еще более эффективным главный орган нашего организма – или, по крайней мере, один из главных, это зависит от точки зрения. Попробуем пояснить.

Как мы говорили выше, нейроны и синапсы образуют «улицы» нашего мозга. Одной мозговой клетке приходит много сообщений через дендриты – отростки, которые выглядят как множество веток дерева. Поступающая информация собирается телом нейрона, а затем выходит из нейрона через одно большое нервное волокно – аксон.

Чтобы осознать всю сложность мозговой коммуникации, достаточно знать, что структура нейронов позволяет одной-единственной клетке соединяться с десятью тысячами близлежащих. Если экстраполировать это на 85 миллиардов – именно так оценивается их количество в нашем мозге, – то ты легко поймешь, что число возможных связей трудно даже представить. Это означает, что нервный импульс потенциально может преодолевать бесконечный путь, намного более длинный, чем любая улица в мире.

Если же кто-то так и не смог представить это до конца, приведем другой пример, тоже из мира путей сообщения. Мне надо проехать на поезде с побережья на побережье, от Бостона до Лос-Анджелеса. Для этого мне придется проделать сложный путь по железной дороге, с кучей пересадок. Я поехал, потом ошибся при пересадке и уехал далеко на юг, к нью-орлеанским музыкантам, потом оказался на севере, в компании медведей из Йеллоустоунского парка, затем сошел где-то в мормонской общине близ Солт-Лейк-Сити и наконец-то добрался до актерской тусовки в Лос-Анджелесе. Результат? Кошмар, я проделал путь в десять тысяч километров вместо четырех с половиной тысяч. В следующий раз я был немного внимательнее, и путь сократился до девяти тысяч, в третий раз он был еще меньше, и постепенно я добился того, что мне приходилось преодолевать лишь необходимые четыре с половиной тысячи, делая нужные пересадки. Так что нейропластичность, при соответствующих стимулах, позволяет прокладывать новые пути внутри нашего мозга. Нужны только правильные стимулы.

Наш мозг – не статичная и застывшая структура, потому что опыт, который мы получаем от других людей и от окружения, в которое мы себя помещаем, могут приводить к изменениям структуры мозга. Наше поведение – продукт сложных когнитивных процессов, оно основано на познании, которое продолжается в ходе всей нашей жизни. Опыт, которым мы овладеваем каждый день, обогащает информацией наш мозг, и мозг сопоставляет полученное с тем, что он обрабатывал раньше, и потом сохраняет с помощью процесса запоминания. Каждое новое знание, которое поступает в мозг, оставляет свой след в нашей нервной системе.

Ключ к нейропластичности заключается в тренировках. Разуму, который постоянно подвергается стимуляции, – то есть разуму, который выводится из зоны комфорта, если рассматривать это через призму Mental Economy Training^®, – присуща нейропластичность. Я бы сказал, что все это – аргумент в пользу Mental Economy Gym^®, не так ли? Есть много способов поддерживать мозг в тонусе с помощью как интеллектуальной стимуляции – например, изучения языков или логических игр, – так и физической, то есть занятий новым спортом для выработки новых автоматизмов на уровне тела и мозга, поскольку с этого все и начинается. Например, теннисист тренируется ежедневно не потому, что наутро забывает свои вечерние тренировки форхенда или бэкхенда, а потому, что знает: чем больше тренируешь движение, тем оно становится более естественным, автоматичным и, следовательно, эффективным. И этому совершенству пределов нет.

Если снисходить до уровня конкретики, то мы можем констатировать, что нейропластичность вместе с самоосознанностью и техниками оптимизации, которые мы рассмотрим ниже, это одна из основ для достижения нейроэффективности, то есть умения использовать мозг наиболее эффективно, конечной цели Mental Economy Training^®. Использование нейропластичности позволит нам заметно улучшить нашу производительность, сбалансировать расход ментальной, а следовательно, и физической энергии, снизив мышечное напряжение, вызванное эмоциями и давлением.

Здесь ты можешь спросить себя: Mental Economy Training^® стимулирует нейропластичность? Чтобы просто и понятно ответить на этот вопрос, сравним ментальную и физическую тренировки. Допустим, что ты готовился год, бегая час каждый день, потому что хочешь участвовать в Нью-Йоркском марафоне. В день забега ты был полон надежд, стартовал, но ошибся с ритмом, спустя десять километров превратился в зомби, который, судорожно дергаясь, бредет по улице. Ты упрямый, хочешь повторить марафон через год. Нанимаешь лучшего тренера, какого только можно найти, хотя и в другом городе. Приезжаешь к нему на три дня. Он дает тебе беговой тест, снимает показания частоты сердечных сокращений, концентрацию лактата в крови, измеряет дыхательные объемы. Теперь ему ясна твоя текущая форма, и на основании полученных данных он дает тебе программу тренировок, отмечая тебе, что не нужно проводить одну и ту же тренировку каждый день. Он объясняет тебе, что есть длинная тренировка, интервальная, средняя и разгрузочная, и говорит тебе еще, как их проводить и зачем. Объясняет, какая скорость и пульс должны быть в каждой из них. Полученный тобой результат будет двойным. С одной стороны – образовательный аспект, у тебя теперь больше понимания того, как лучше всего проводить тренировки. Второй связан с работоспособностью тела, потому что, следуя этой программе, ты улучшишь свое аэробное состояние. Так вот, Mental Economy Training^® воспроизводит эту схему действий. Культурный аспект – в том, что это позволит тебе узнать себя лучше и овладеть техниками оптимизации ментального управления. Если во время теста я понимаю, что мне полезна техника для того, чтобы оставаться спокойным и делать глубокое дыхание или повторять мантру, я могу потом дублировать это во всех ситуациях, когда я нахожусь вне зоны комфорта – на экзамене в университете, на публичной презентации, при вождении на оживленной улице. Ментальная эффективность связана с практикой эффективной тренировки, которая делает мозг более экономичным благодаря новым связям, созданным нейропластичностью.

Взглянем на схему: это необходимые основы экономичной работы мозга. Нейропластичность – один из столпов при движении к нейроэффективности, поскольку она помогает улучшить эффективность нашего мозга, то есть то, как он использует энергию. В следующих главах мы перейдем к введению в Mental Economy Training^®, и первым шагом будет развитие оценочной и объективной самоосознанности. Каждый шаг на этом пути будет сопровождаться серией техник, которые помогут тебе расширить собственную зону комфорта и действовать естественно и экономично, как настоящий ментальный чемпион!

Существует принцип, который я с годами выработал на собственном опыте и который я стараюсь применять в моей повседневной жизни и сегодня. Если в работе вы не можете четко поставить цель, задать ориентир, направление, вы будете двигаться путано и сумбурно, потеряете время и не будете эффективны. Вообще, в любой организации умение выделять ключевые цели – фундаментальное и неотъемлемое. Ошибочная стратегия может привести к большим убыткам. Обозначение четких и ведущих к успеху целей – необходимое условие, но оно должно быть еще и поддержано эффективной внутренней коммуникацией – как для разделения целей с теми, кто должен их достигать, так и для лучшей координации в коллективе. Внутренняя коммуникация – один из критически важных аспектов любой кампании.

Иметь четкие цели важно в любом деле, в том числе и вне рабочей деятельности. Все мы, для того чтобы принимать решения и действовать лучше, пытаемся планировать нашу жизненную стратегию. Это происходит ежедневно, всегда и везде: в семье, на отдыхе, при смене автомобиля. Однако длительный опыт работы с сотнями и сотнями подопечных в Mental Economy Gym^® позволяет мне утверждать, что есть область, представления о которой часто расплывчаты: речь идет об управлении ментальными ресурсами. Например, в твоем личностном росте, если ты считаешь, что тебе есть куда расти, есть в чем становиться лучше, знаешь ли ты, как это делать? Знаешь ли, что тебе потребуется? И если да, то знаешь ли, в какой точке пути ты сейчас? Есть ли у тебя инструменты, необходимые для продолжения пути?

Если ты думаешь, что тебе больше не в чем становиться лучше, можешь закрыть эту книгу и подарить ее тому, кто еще не достиг такого состояния. То же самое можешь сделать, если полагаешь, что готов четко и с пониманием причин ответить на вопросы, которые я только что задал. Я же попытаюсь конкретизировать некоторые подходы как раз для тех немногих «неудачников», которые не входят в указанные выше категории людей.

Представь себе, что ты в большом городе, в Риме (это лучше, чем Милан, Лондон или Нью-Йорк). Я звоню тебе и говорю: «Я в классном ресторане, приходи, ужин за мной», но не говорю тебе, что это за ресторан. Если ты захочешь меня найти, будешь колесить по городу с минимальными шансами достичь цели. Поехать направо или налево, вперед или вернуться назад – все это будет решениями, продиктованными случайностью. Ни одно обоснованное рассуждение, никакая стратегия не поможет тебе, потому что у тебя нет направления, цели. Не помогут тебе и твои большие способности к ориентации на местности. Теперь же представь, что я даю тебе точный адрес ресторана. Все просто: прыгаешь в машину, навигатор строит маршрут – и едешь. Одна улица на твоем пути оказалась перекопана, но это неважно, есть объезд. Машина сломается? Нет проблем, берешь такси. Таксисты бастуют? Ладно, рядом станция метро. От метро до ресторана далеко? У тебя есть решение: велопрокат. В общем, рано или поздно ты туда доберешься. Меняя маршрут и транспортные средства, но ты приедешь туда, проявив решимость, способность к анализу и гибкость. Проблемы если и будут, то у меня, потому что я уже проголодался, а воспитание не позволяет мне начать ужин без тебя!

С помощью этой метафоры я стремлюсь описать тебе, как мы работаем в рамках Mental Economy Training^® и какова цель этого метода. Мы пытаемся помочь найти адрес ресторана и подсказываем тебе, на чем можно доехать, но едешь ты все же сам. Какой транспорт использовать – решаешь ты, поэтому если ты четко понимаешь, куда тебе нужно ехать, и если ты решил туда ехать, рано или поздно доедешь. А вот в том случае, когда мы вынуждены вести тебя за ручку, шаг за шагом, дела будут плохи!

Мы отталкиваемся от предположения, что если ты еще не бросил читать, значит, придерживаешься мнения, что твоей личности есть куда расти, и теперь мы должны выделить твои цели и определить маршрут. Что именно ты делаешь – мне все равно, ты можешь быть профессиональным спортсменом, менеджером, предпринимателем или студентом.

Ты можешь быть очень сильно заинтересован в улучшении результатов своей деятельности или можешь даже быть заинтересованным в том, чтобы улучшить себя в целом, на социальном уровне или в построении личных отношений. Может быть, ты просто хочешь улучшить свое благополучие, быть в гармонии с самим собой, поскольку ты понимаешь, что часто оказываешься вне зоны комфорта. Неважно, в чем именно ты хочешь стать лучше, конечный пункт у нас один и тот же, значит, и дорога подходит всем. Транспортные средства могут меняться, а адрес назначения будет одинаковый. Но есть проблема: адрес ресторана, в котором я тебя жду на ужин, – это совершенно определенное место, закодированная формула, которую ты можешь скопировать и вставить в свой навигатор, чтобы поехать куда нужно, но вот в управлении ментальными ресурсами все кажется более абстрактным и менее ощутимым. Мы видим это, когда сталкиваемся с мышлением спортсменов и менеджеров. Опыт дает нам понять, насколько бывает фундаментальной и абсолютно необходимой точная и ясная коммуникация для того, чтобы аргументы, касающиеся ментальных аспектов, воспринимались эффективно. Риск того, что все останется абстрактным и, следовательно, неприменяемым, очень высок. Значит, правило бизнеса работает и в нашем случае: стратегические цели должны быть понятными и четкими, внутренняя коммуникация для осознанного участия и внутренней мотивации – эффективной. Так что этой книгой я постараюсь помочь тебе определить твои цели, используя наиболее понятную и конкретную коммуникацию, основанную на собственном опыте, и примеры личностей, которых можно брать за образец. Держась этой линии, представим себе путь как гору, на которую нужно взойти, понимая изначально, что путь не станет легкой прогулкой, что он будет сопровождаться многими трудностями.

Наша же задача будет состоять в том, чтобы надлежаще подготовить тебя, дать тебе правильное направление, чтобы твое восхождение закончилось успешно, помни, что шаги все же будешь делать ты сам. Веревки, скальные крюки и молотки в комплект снаряжения не входят. Подъемные блоки, канатная дорога и вертолеты – тоже. Но мы тебя одного не оставим и, более того, снабдим всем, что у нас есть, а поскольку направление к цели – это самое важное, дадим тебе специальный компас, у которого, в отличие от обычного, не четыре основных стороны света, а целых пять.

Чтобы правильно читать показания компаса, который будет вести нас по долгому пути роста и о котором я расскажу ниже, нужно сделать некоторые пояснения. Несмотря на то что многие из вас уже знакомы с терминами hard skills и soft skills, будет уместно ненадолго остановиться и пояснить их.

Термин hard skills обычно используют в контексте технических компетенций – тем, которые обычно помогают нам в профессиональной деятельности и которые мы можем получать на курсах обучения или профподготовки. Например, в моем случае это медицинское образование и специализация в спортивной медицине, но это может быть курс пользования аппаратурой или узкоспециализированным инструментом, знание языков, умение пользоваться софтом, программирование и тому подобное… Перечислять технические навыки можно долго.

Термин soft skills – это личные навыки. Упрощая, можно определить их как навыки, которые характеризуют нашу личность и позволяют нам быть успешными в работе, спорте и наших личных отношениях. Важнейшие из них – решение проблем, критическое мышление, стрессоустойчивость (то, что сейчас больше известно как резилиентность), способность к адаптации, эмпатия, предприимчивость, эмоциональный интеллект, коммуникативные навыки, способность работать в команде.

Резюме, которые ты отправляешь в поисках работы, не что иное, как hard и soft skills, о которых ты хочешь рассказать компании, потому что считаешь их положительными. Надеюсь, что в резюме ты не пишешь о себе плохо. Если помимо итальянского ты хорошо говоришь по-английски и по-немецки, ты это отметишь, но не станешь писать про языки, которых не знаешь. То же относится и к soft skills. Я ни разу не видел, чтобы в резюме было написано: «Я не способен работать в команде, я впадаю в беспокойство, теряюсь при возникновении проблем, а с точки зрения гибкости я не лучше статуи». Что это означает? Недостаточно быть хорошо подготовленным по специальности, всем нам еще нравится быть на высоте и в наших soft skills, быть способным проявлять их публично. Может, мы и не лукавим, когда для резюме выбираем те soft skills, в которых сильны, но мы действительно уверены, что мы в них сильны?

Программа Mental Economy Training^® служит именно тому, чтобы увеличить осознанность уровня, достигнутого тобой в разных soft skills, чтобы потом тренировать и улучшать их. Сегодня эта тема обретает фундаментальную важность, гораздо большую, чем раньше, и, на мой взгляд, в ближайшие годы она станет еще более важной по двум причинам. Первая – появление и внедрение искусственного интеллекта в рабочих условиях. Если им правильно управлять, это, безусловно, повысит качество работы, но в то же время выровняет конкуренцию. ИИ может взять на себя практические задачи, но уметь выстраивать отношения, общаться с клиентом, выбирать стратегии, работать в команде – всего этого ИИ делать не может (по крайней мере, сегодня). Мы в Mental Economy начинаем – именно сейчас, когда я пишу эту книгу, – работать над этим с некоторыми нашими клиентами, и мы уверены, что продолжим делать это и впоследствии. Вторая причина проистекает из того, как развивается мозг у детей в цифровую эпоху. Некоторые нейроученые бьют тревогу: длительное использование смартфона, возможно, влияет на развитие некоторых отделов мозга молодых людей при взрослении. Среди этих участков могут быть миндалевидное тело, выполняющее фундаментальную роль в управлении эмоциями, и префронтальная кора, влияющая на наше поведение, а значит, и на нашу личность. Исследования пока слишком свежи и немногочисленны для того, чтобы давать точные ответы, но мы уже можем предполагать, что эти изменения имеют негативный эффект в отношении важнейших soft skills – например, таких, как способность коммуницировать, выстраивать отношения, эмпатия. Я недостаточно осведомлен об этом, чтобы подтверждать или опровергать, но если это так, наша программа может помочь и подросткам в период их взросления.

Чуть выше в этой главе я упоминал компас с пятью «сторонами света», которые могут помочь тебе ориентироваться при восхождении на гору. В этом компасе собраны именно те soft skills, которые для простоты сгруппированы в пять больших областей, и мы изучим их чуть позже, после анализа структуры горы. Так мы будем рассматривать их в контексте и сделаем их более практичными и понятными, показав, как можно использовать их в повседневной жизни.

В общем, я бы сказал, что настал момент перейти к тому, чего ты, наверное, ждешь больше всего. Мы увидели, каковы наши цели и какую пользу приносит Mental Economy Training^®, как развивалась эта программа и почему важно тренировать мозг. Все очень интересно, но как конкретно сделать свой мозг чемпионом или, еще лучше – как стать суперпроизводительным ментальным атлетом? В следующих главах ты найдешь программу ментальных тренировок, которые уже помогали чемпионам, менеджерам разных сфер бизнеса, космонавтам и не только, действовать эффективно в любой ситуации и стать лидерами самих себя. Ментальные атлеты с мозгом, тренированным так же, как бицепсы культуриста, чувствуют себя комфортно даже в самых сложных ситуациях, которые в прошлом доставляли им массу затруднений!

Как-то раз в паддоке во время гоночного уикенда меня познакомили со Штефаном Гловачем, одним из наиболее известных в мире фри-клаймберов, то есть тех «сумасшедших», которые лазают по отвесным скалам, цепляясь только руками, без всяких веревок, крюков и других инструментов. Его профессия имеет много общего с автоспортом – взять хотя бы необходимость обладать большой ментальной силой. Многих из нас пугает одна только мысль о том, чтобы оказаться на скале в нескольких десятках метров над землей и знать при этом, что для дальнейшего продвижения приходится рассчитывать только на свои силы. Поначалу, возможно, так было и для Штефана, кто знает! Но для 99,99% представителей человечества такая ситуация уж точно не зона комфорта – с этим, думаю, все согласны, даже наиболее дерзкие из читателей.

Поскольку у меня не было полного понимания того, чем занимается Штефан (я знал только то, что он лазает по скалам, но он же был не единственным, кто умеет это делать!), мне показали видео, где Штефан, подвергая себя риску, двигался с таким спокойствием и ловкостью, будто поднимался по лестнице в доме. Меня бросало в пот при просмотре этих кадров, мой мозг отказывался верить как в то, что в этом ролике показан сидящий сейчас рядом со мной человек, мягкий и спокойный, так и, прежде всего, в то, что он еще жив. Я думал о том, что он не мог позволить себе ни малейшей ошибки, ни единой, иначе бы погиб, и эта мысль заставляла меня вздрагивать. Я представил себе теннисиста с пистолетом у виска, в которого могли выстрелить в течение часа, сделай он любую ошибку при ударе по мячу. При этом от него требовали бы наносить удары уверенно, плавно и спокойно. Я убежден, что ни один игрок в мире не принял бы такой вызов, даже за гору денег.

Ужасаясь и любопытствуя, я задал ему первый вопрос – конечно, банальный, – который пришел мне в голову: как он справляется с негативными мыслями, страхом, что он не сможет, ошибется, погибнет? Он посмотрел на меня почти удивленно, будто мой вопрос был неожиданным, будто я спросил что-то абсурдное. И немного растерянно ответил: «У меня не бывает таких мыслей, я просто сосредотачиваюсь на следующем выступе для руки и ноги, мне некогда о таком думать!» «Ага, конечно, не бывает, – усмехнулся я про себя. – Вот так все просто, ну да. Пойду-ка завтра и я попробую». Но, поерничав, я поразмыслил над его ответом, и мне подумалось, что это был ответ, обезоруживающий своей простотой – на грани невозможности, но в то же время исчерпывающий и правдивый. О пустоте под ним он не думал просто потому, что у него не было на это времени. Действительно, все его внимание было обращено на то, чтобы смотреть на скалу перед ним и анализировать то, за что уцепиться рукой будет безопасно для следующего движения. Простое уравнение: если не думаешь о плохом – нет и стресса! У фри-клаймбера нет тревожных, негативных мыслей или чего-то типа того, что может переполнить его лобную долю и заставить его тратить больше энергии, вызывая напряжение мышц и потерю ясности мышления. Он не мог себе позволить такое, поэтому его ресурсы были сосредоточены только на движении рук и ног, и у него не было ни времени, ни желания смотреть на что-то еще или думать о чем-то еще. Единственное, на чем он фокусировался, – как продвинуться к вершине, двигаясь от одной точки опоры к другой.

Ты когда-нибудь читал интересную книгу, захватившую все твое внимание, пожирая страницу за страницей, не желая бросать? Отлично. В этот момент ты оказываешься в пузыре, где время останавливается, вокруг тебя не существует ничего, а голова не думает ни о чем, занята только тем, что воображает происходящее в книге. Вот это более-менее похоже на ощущения скалолаза, с единственной маленькой разницей, заключающейся в том, что он прилепился к скале в сотне метров над землей, а ты сидишь дома на диване.

Когда он держит фокус исключительно на точках опоры, у него нет времени не только на то, чтобы смотреть вниз и думать о последствиях возможной ошибки, но даже на то, чтобы смотреть на вершину. Я думаю, что в ответе Штефана заключены фундаментальные посылы, которые могут стать сокровищем для нашей повседневности. Обрыв – это наша боязнь сделать ошибку и боязнь последствий, которые могут наступить. Два фактора, которые запускают негативные мысли, обуславливающие наши действия. Вершина же – цель, которую надо достичь, но если она воспринимается как далекий финиш, скалолаз подвергается давлению и суетится, чувствует, что теряет ясность мышления, увеличивая риск совершить непоправимую ошибку. Сосредотачиваясь только на том, что происходит здесь и сейчас – то есть на следующей точке опоры, – он сокращает риск возникновения цепочки избыточных, негативных, тревожных мыслей. Другими словами, делает работу мозга экономичной и эффективной, что полностью соответствует целям программы Mental Economy Training ^®.

Теперь попробуем перенести наше скалолазное воображение на реальную жизнь, чтобы эта метафора стала применимой к любой среде. Все спортсмены выкладываются на максимум своих возможностей тогда, когда находятся в состоянии чистого ума. Если слаломист выходит на старт с головой, забитой беспокоящими его мыслями, со страхом ошибиться, потому что тренер сказал ему, что на трассе лед, что вот те ворота – очень сложные для прохождения, что другие уже там падали, тогда он стартует неуверенно, скованно, а значит – плохо координированно. Если при этом ставится цель победить любой ценой, то ясно, что такого результата достичь будет трудно – это как смотреть на вершину горы, воспринимая ее как очень далекую, и от этого испытывать давление и тревожность. В целом фокус, осознанность, состояние бытия здесь и сейчас – главные для естественных и эффективных действий. Теннисист, который фокусируется исключительно на подаче соперника, без страха ошибиться при своей собственной, со свободным разумом, не отвлекаясь на зрителей или шум, больше способен на победные удары в ответ. Тот же, кто боится ошибиться, прикидывает счет, думает, что если он уступит в этом гейме, то будет трудно отыграться, поддается влиянию трибун, почти наверняка не сможет показать все, на что способен. Другими словами, он будет обращать взгляд больше на бездну и на вершину, чем на точку опоры рядом с ним.

Этот подход работает не только в спорте, он применим к любому занятию. Если начинается непростой день, полный трудоемких задач, на которые мы смотрим как на единый блок, нам кажется, что перед нами непреодолимая гора. Как только мы находимся в середине выполнения одной из этих задач, мы обнаруживаем, что стресс и напряжение отвлекают наше внимание, возвращают нас к предыдущей задаче, нас терзают сомнения, что, возможно, мы выполнили ее не очень хорошо, и мы хотим все перепроверить. Но существует также риск того, что разум забежит вперед, будет думать обо всей громадине задач, которые еще предстоит сделать, скажем, о том, что нужно ответить на неотложные сообщения в почте или что мы должны подготовиться к встрече, которая состоится через три часа, – все это мысли, которые приводят нас в состояние суетливости и тревожности. В этом случае все то же самое: оглядываться назад или смотреть вперед – это как быть приклеенным к вертикальной скале и смотреть вниз, в бездну, думая о последствиях падения, а потом поднять взгляд к вершине и увидеть, что она далека и недостижима. Этот подход не помогает, а напротив, оказывает давление, а то и вызывает стрессовое состояние, и отвлекает, вынуждая терять фокус. Его нужно было бы сосредоточить только на фундаментальной цели – руке, которую надо протянуть вверх, или работе, которую надо завершить, – но теперь он бесполезно рассеян на несколько фронтов. Потеря концентрации, спешка и тревожность на работе заставляют нас тратить энергию и терять ясность и эффективность мышления. Возвращаясь к нашей первой метафоре, это одна из главных причин того, что приводит нас к покупке чашки кофе за шестьдесят евро.

Нейроученые выяснили, что подход многозадачности (то есть внимание к нескольким фронтам одновременно) – это одна из причин, вызывающих стресс на работе. В некоторых ситуациях бывает, что необходимые условия складываются наперекор нам, но зачастую это просто следствие неэффективного управления ментальными ресурсами. Как уже было описано выше, нередко выходит так, что разум мечется вперед-назад, когда нам нужно сконцентрировать все наше внимание только на том, что мы делаем. Способность поддерживать ум в ясном состоянии, сохранять фокус, понимать, что важно здесь и сейчас, свойственна не только фри-клаймберу, но и великим чемпионам и талантливым менеджерам, и ты понимаешь, что даже если сегодня не чувствуешь в себе эту способность, ее можно натренировать. Когда удается задать эту мысленную установку, ты понимаешь, что если раньше, бросаясь в трудности нового дня, ты был подавлен адреналином и тревогой и видел перед собой высоченную гору, то сейчас ты видишь последовательность маленьких участков, которые, если их брать один за другим, легко преодолимы. Это вопрос перспективы. В дальнейшем мы будем возвращаться к этим аргументам, чтобы лучше понимать их конкретную применимость.

Знакомство со Штефаном Гловачем сразу же вызвало во мне много мыслей. Со временем, постепенно, он стал для меня главным источником вдохновения. За десять секунд он открыл мне разум, изменил мою перспективу. До такой степени, что изображение горы сегодня стало наиболее показательной картинкой нашей программы, ее ты найдешь в конце четвертой главы: достижение ментальной эффективности, просто почти полное расширение зоны комфорта, мы представляем именно как подъем на гору. Это нелегкое предприятие – а иначе в чем интерес? – но уверяю, что вид с вершины вознаградит тебя за все труды. Чтобы спокойно, эффективно выдержать этот путь, сохраняя контроль, чтобы достичь вершины, мы должны научиться делать маленькие шаги, находя надежные опоры в самых сложных ситуациях. Как ты увидишь, достижение пика будет означать, что ты развил уверенность в себе, которая позволит тебе лучше и экономичнее управлять собой, даже в ситуациях максимальной умственной нагрузки, наибольшего давления. Ты почувствуешь себя сильным и независимым. Иными словами, станешь лидером самого себя.

Первый этап пути – то, что в нашем восхождении мы представим себе как отвесную скальную стену, почти без выступов, одну из тех, что интересуют Штефана Гловача. Но как, спросишь ты, приступить к этой сложной задаче? Да, все верно, это самая сложная и необходимая часть для того, чтобы двигаться дальше. Этот первый этап может быть выражен фразой «чем лучше я себя понимаю, тем лучше я собой управляю», поскольку предполагается поиск самоосознанности и ее развитие, то есть понимание, каковы свойственные нам сильные стороны и пределы, границы зоны комфорта, эпизоды и ситуации, которые ставят нас в неожиданные, непривычные условия. Это ситуации, в которых именно благодаря самоосознанности мы понимаем, что можем давать больше и что это зависит исключительно от нас.

Второй этап нашего подъема к уверенности в себе – это тоже скальная стена, однако на ней уже есть немного растущих то тут, то там кустов нам в помощь, плюс и наклон не так крут по сравнению с первым этапом. Этот этап можно выразить фразой «чем лучше я собой управляю, тем лучше я приспосабливаюсь к трудностям». Обретя познание наших пределов, мы начнем исследование личных инструментов, приспособленных к нашим нуждам для управления эмоциями и мыслями, которые мешают выполнять действия естественно, на автоматизме, чтобы очистить разум с целью выполнять действия эффективно. Эти инструменты в нашей метафоре представлены кустарником: каждый должен найти лучший куст для себя, исходя из его расположения на горе, длины руки или способности куста выдержать вес.

Третий этап нашего турпохода представим себе лесом все на том же склоне, только еще более пологом, где мы уже можем спокойно ходить, преодолев самые сложные предшествующие участки. На этом этапе подъема мы учимся стабильно и в любых жизненных ситуациях применять техники, отработанные нами на предыдущем этапе. Мы должны только быть внимательными и не потерять правильный путь, потому что лес густой, а ориентиров в нем мало. Прогулка по нему сделает нас более гибкими и способными подстраиваться к любой, самой сложной ситуации, которой нам нужно будет противостоять; как следствие, все это можно выразить фразой: «чем лучше я приспособлен к трудностям, тем лучше мои результаты».

Наконец, уклон почти исчез, лес поредел, мы чувствуем цветочные запахи и выходим на чудесную поляну – тут уже совсем ровно, можно свободно и безопасно ходить. Это зона, в которой мы достигли уверенности в себе, здесь полностью наша зона комфорта. Это та зона, в которой теннисист находится в одном гейме от Большого шлема и которому удается нанести четыре победных удара, это зона, в которой менеджер говорит непринужденно перед залом с тысячей слушателей, в которой находится тот, кто максимально естественно принимает важное стратегическое решение. Это может быть выражено фразой: «чем лучше мои результаты, тем больше моя уверенность в себе».

Теперь, когда горный маршрут тебе известен и ты готов начать восхождение, мы должны объяснить тебе, как использовать наш специальный компас – тот, с пятью «сторонами света», который должен будет направлять тебя на пути. Этот компас – инструмент, который сопровождает и ведет каждого в программе Mental Economy Training^®, потому что он позволяет нам описать личность и контролировать ее на протяжении пути. Мы готовим отдельный такой компас для каждого нашего подопечного в начале программы и уточняем его детали в процессе восхождения.

Эту схему мы создавали для того, чтобы иметь внутренние ориентиры, которые могли бы помочь нам определить личные качества наших подопечных, для унификации нашего общения и для понимания того, какими могут быть принципиальные зоны для улучшения с целью персонализировать наше вмешательство. Но сегодня мы чаще делимся этой схемой с нашими подопечными именно потому, что она, как компас, может помочь им найти ориентиры в главных зонах, над которыми нужно будет работать во время курса, ведущего от укрепления самоосознанности к вершине горы. Если смотреть на нее регулярно, она покажет, верно ли мы идем, правильно ли выбираем маршрут восхождения. Черты личности, обозначаемые компасом, влияют на способность подниматься на гору и прокладывают маршрут восхождения. Кто-то может брать эту высоту по правому склону, кто-то по центру, один хватается за куст слева, другой – за куст справа. Это зависит от того, как мы устроены, каков у нас темперамент и как развивался наш характер. Единственное, что нас объединяет, – это направление на вершину. Если у нас нет ориентиров, мы рискуем потеряться на этом пути или даже быть неспособными вообще найти гору. Рискуем оказаться в море, а из снаряжения при этом у нас будут только горные ботинки.

На внутренней части нашего компаса мы изобразили пять макрообластей, как «стороны света». Центральная часть представляет собой мишень, внутри десяти концентрических кругов – это идеальная цель, нейроэффективность, максимальная ментальная экономия. Оценка каждой из этих макрообластей позволяет непосредственно визуализировать наши сильные стороны и те, что требуют улучшения. Когда все пять макрообластей достигнут высокой оценки, ты приблизишься к центру мишени, там наибольшее количество очков, как в дартсе. В переложении на горный склон это означает, что ты карабкаешься по склону к вершине, где, как эдельвейс, расположена нейроэффективность. В центре мишени, вместе с нейроэффективностью мы представляем себе также самые важные soft skills, которые можно обрести, когда мы взойдем на гору: эффективная коммуникация, управление межличностными отношениями, эмоциональный интеллект, эмпатия и уверенность в себе.

В следующих главах мы увидим эти пять измерений переплетенными друг с другом. Действительно, некоторые из этих параметров, если они не очень хорошо развиты, могут задержать развитие остальных. Каждая из этих макрообластей может содержать сильные и слабые стороны личности. В общем, все мы начинам с разных основ. Мне случалось встречать спортсменов и менеджеров с большими аналитическими способностями и вовлеченностью, но не готовых испытывать пределы гибкости или управлять собственными эмоциями. Или напротив, есть люди с большим желанием погрузиться в программу Mental Economy Training^®, но у них недостаточно самоосознанности, им очень трудно понять собственные пределы или включить техники в свою повседневную рутину, чтобы стать более гибкими. По этой причине для нас прежде всего важно иметь наиболее достоверную и объективную картину личности каждого подопечного, с которым мы работаем, чтобы направлять его тренировки. Но ты тоже можешь попробовать определить себя, используя компас для ориентиров, которые созреют в тебе после первого этапа восхождения, или как предварительный тест. Уметь позиционироваться внутри этого компаса – оптимальное упражнение на самоосознанность, и оно может помочь тебе определить маршрут, которым ты пойдешь, чтобы преодолеть подъем. На следующих страницах я покажу тебе два soft skills, которые представляют собой две «стороны света» и будут фундаментальными для всего твоего горного маршрута.

Начну с нанесения на наш компас первого сектора, называющегося «Управление эмоциями», способного напрямую влиять на нашу когнитивную проработку и поставить под угрозу каждый шаг в программе Mental Economy Training^®. Нарушенная эмоциональная регуляция может стать причиной шага назад на этом пути, даже если ты уже забрался высоко: если уцепиться за не такой крепкий куст, каким он кажется, если споткнуться о неприметный камень на тропе и откатиться назад, нужно будет подниматься и начинать заново.

В управлении эмоциями каждый человек отличается от других. Много лет назад, когда в нашем распоряжении еще не было таких продвинутых технологий, мы определяли спектр из двух противоположностей: быть «человеком впитывающим» или «человеком непромокаемым». Речь идет о способе различать людей с подходом easygoing и тех, кто управляет эмоциями, вставляя палки в колеса. В психологическом смысле это, конечно, паралич, и без развития путь к вершине проще не будет, но это деление и сегодня позволяет хорошо понимать важное свойство нашей личности.

«Непромокаемые» – те, кто, даже будучи под ливнем, исхитряются вернуться домой сухими, будто по пустыне гуляли. Это те, кого ничто не волнует, которые не усложняют себе жизнь, чувствуют меньше давления и эмоциональности, не боятся последствий. Следовательно, в основном быть «непромокаемым» – значит обладать характером и большой способностью регулировать эмоции, в том числе и потому, что эмоции воспринимаются такими людьми менее интенсивно. По своей природе «непромокаемые» ведут себя более экономично, а их уверенность в себе более высокая.

«Человек впитывающий» же – тот, кто полностью вымокает не только от ливня, но и от брызг крана в раковине. Это люди, которые вбирают в себя все проблемы, у таких личностей нет фильтров, они полностью живут чувствами: думают о последствиях и особенно много – о плохих последствиях, если им не удается относиться соответствующе к собственным ожиданиям. Они подвержены влиянию чужого мнения и зацикливаются на любой проблеме. В общем, «впитывающие» легко входят в кризис (например, тревожатся, потому что всегда держат в голове все, что должны сделать) и часто думают в пессимистичном ключе, заканчивая тем, что тратят уйму энергии попусту. За кофе они платят шестьдесят евро, но, что еще хуже, назавтра они возвращаются в этот бар. В целом их уверенность в себе находится на очень низком уровне.

Управление эмоциями – это что-то вроде болевого порога. Интенсивность, с которой мы воспринимаем эмоции, и то, как мы обрабатываем последствия, у каждого из нас разнятся в зависимости от нашей предрасположенности, потому что это часть нашей ДНК, нашей психофизической структуры. Если ты по своей природе «непромокаемый», у тебя есть небольшое преимущество в области регуляции эмоций, а если ты «впитывающий», то должен научиться приобретать необходимые инструменты для успешной проработки твоих пессимистичных мыслей.

Очень часто легче понять, «впитывающий» ты или «непромокаемый», в напряженных ситуациях, которые ставят личность в такие условия, когда не получается действовать уверенно. Не случайно тесты нашего спортзала построены на том, чтобы выводить из зоны комфорта наших ментальных атлетов, как мы это делали в эксперименте, описанном во второй главе, когда противопоставляли пилотов и контрольную группу и когда выяснилось, что вторым не хватало автоматизма первых именно в случаях избытка мыслительной активности, связанной с недостаточным управлением эмоциями.

Попробуй представить себе ситуацию, которая может быть выходом из твоей зоны комфорта, – университетский экзамен, непростая парковка на оживленной улице, трудность публичного выступления. И там, в этой атмосфере, попробуй понять – в зависимости от ощущений, которые ты испытываешь, и способа, которым ты реагируешь, – к какой из двух категорий ты принадлежишь, впитал ли ты в себя весь этот ливень или оказался непромокаемым под защищавшим тебя зонтиком.

Вместе с тем управление эмоциями означает нахождение отправной точки, внутренне связанной с нашим темпераментом, но это только отправная точка, часть целого. Кроме того, быть «впитывающим», в отличие от «непромокаемого», не обязательно плохо. Это означает лишь, что, как я говорил тебе выше, каждая возможность улучшения потребует большей работы для того, чтобы снизить показатель собственных затрат и бесполезную и избыточную ментальную переработку. К тому же люди «впитывающие», как правило, обладают высоким уровнем чувствительности, который при умелом управлении может стать их ресурсом. Обычно такие люди – лучшие друзья, те, которым ты можешь доверять.

Есть и только кажущиеся «непромокаемыми» люди, убежденные, что у них высокий уровень уверенности в себе, и главное, которые для преодоления собственной неуверенности стремятся показать это другим, потому что доверяют именно суждениям со стороны. На самом деле они не так сильны, но думают, что сильны, и по этой причине они менее расположены работать над собой, входить в игру и признавать за собой эту черту своего характера. Это как свая, вбитая в зыбучие пески.

Понять, каковы мы в управлении эмоциями, – первый важный шаг для начала понимания самих себя и построения нашей самоосознанности, но по-настоящему все определяет то, как мы решаем использовать эту информацию для восхождения на гору. У каждого человека есть сильные и слабые стороны, но их ценность относительна, а не абсолютна. Все очень зависит от контекста, в котором проявляются эти черты характера. Например, у некоего пилота «Формулы–1» принципиальный соперник – его собственный партнер, потому что они оба ездят на одинаковых машинах, то есть сравнение тут прямое, никаких оправданий быть не может. Совместное пребывание в команде способствует тому, что они проводят много времени вместе, и порой это рождает даже дружбу, основанную на доверии, симпатии и уважении. Ситуация достойна похвалы с этической точки зрения, но с точки зрения производительности она скорее представляет собой несовершенство, потому что на практике, чтобы оставаться впереди партнера, пилот должен получать больше внимания от команды, лучшие материалы, лучшую организацию процессов, и если он обнаруживает какие-то полезные технические нюансы, он должен сделать так, чтобы партнер об этом не догадался. Иными словами, ценным для пилота оказывается поведение холодного эгоиста, не склонного к сантиментам.

Как мы уже видели в предыдущей главе, где рассказывалось о нейропластичности, расширение собственной зоны комфорта совершенно реально! Я утверждаю это и по собственному опыту. Я был очень «впитывающим», постоянно чувствовал себя под давлением, был не очень уверенным при взаимодействии с людьми, играющими важные роли, при публичных выступлениях. Начав с понимания этой особенности моего характера, я получил возможность обрести новый опыт и, как следствие, подвергать себя новым испытаниям, и быстро пришел к пониманию своих пределов, неправильности привычек, зацикленности на негативных мыслях, в которую я впадал. Мне помогло наблюдение за другими, теми, кто принадлежал к категории «непромокаемых». Я смотрел на них, изучал, пытался понять их секрет. Я распознавал разницу в поведении, постоянно видел, как они действуют. В этом они меня вдохновляли. Я начал работать над своей самоосознанностью, не отдавая себе в этом отчет. Например, сначала я был больше сосредоточен на внешнем, чем на себе самом. Меня беспокоило, что обо мне думают другие, – верный признак недостатка уверенности в себе. Это вскоре привело меня к тому, что я начал видеть стоящие передо мной задачи так, как будто моих способностей было недостаточно для их выполнения. В какой-то момент я понял, что нужно упрощать, сосредотачиваться только на одной цели за раз, ограничивать негативные мысли; бесполезно беспокоиться о том, что нужно будет делать дальше, это лишь растрачивает энергию и размывает фокус. И так, находя необходимые техники для концентрации только на себе и на том, что я должен делать сейчас, отстраняясь от мнения других и от беспокойства оказаться не на высоте, я начал очищать доску моей лобной доли, стирать с нее бесполезные мысли, напряжение и страхи и вести себя естественно, чтобы направлять себя к моей уверенности в себе даже в тех ситуациях, в каких раньше я чувствовал себя вне моей зоны комфорта. Другими словами, я день за днем работал над моим характером, постоянно привнося маленькие улучшения, которые сегодня позволяют мне сильно и успешно противостоять вызовам.

Как ты поймешь впоследствии, для работы над управлением эмоциями необходимо обладать эффективными аналитическими способностями – качеством, которое для нас служит второй «стороной света» компаса, поскольку как сектор личностного роста оно фундаментально. Кратко говоря, иметь эффективную аналитическую способность означает уметь распознавать и выделять важный предмет для анализа, будь он негативным или позитивным, уметь распознавать внутренние составляющие этого предмета, понимать его важность, уметь соединять эти составляющие друг с другом и на основании этого анализа давать ответы, принимать решения, вести себя так или иначе.

Если нам удастся проводить в таком режиме каждый день в любой обстановке, какой бы ситуации мы ни противостояли, какую бы проблему нам ни приходилось решать, имея в распоряжении много или мало времени, находясь в зоне комфорта или вне ее, мы заслужим похвалы или даже небольшой овации. Если мы не распознаем предмет для анализа или не распознаем все составляющие его элементы, это означает, что мы все делаем поверхностно, и, значит, не за что нас и хвалить.

Однако мы можем принять другое отношение, поверхностное, и нельзя сказать, что это плохо. Подумай, например, о ситуациях, когда мы уделяем малозначительному предмету много внимания, делая его фундаментальным, приоритетным, мы закапываемся в море составляющих, в том числе бесполезных и не относящихся к сути, мы делаем так, что они постоянно крутятся в лобной доле, будто она стиральная машина, и решение в итоге так и не принимается. В этом случае похвалы мы тоже не заслуживаем. Другими словами, две крайности – поверхностность и копание в мыслях – это два нефункциональных поведения, а всегда желанная эффективная аналитическая способность находится где-то посередине.

Помни, что управление эмоциями и эффективная аналитическая способность – два необходимых состояния для прохождения всей длины горного маршрута, они должны быть с тобой всегда, потому что на каждом этапе могут обусловить успех или неудачу восхождения. Ты слышал когда-нибудь термин «эмоциональный интеллект»? Речь об идеальном состоянии успешного человека, часто используется именно в рабочем контексте. Упрощая, «эмоциональный интеллектуал» – это человек, имеющий в своем распоряжении эффективную аналитическую способность и одновременно оптимальное управление эмоциями, два сектора нашего компаса, расположенные рядом. Теперь ты понимаешь, почему оба они фундаментальны?

Если непросто прийти к обладанию эффективной аналитической способностью даже тогда, когда мы боремся с проблемами, связанными с внешним контекстом, то еще труднее достичь ее, когда все обращено исключительно внутрь нас, на этапе исследования самоосознанности, потому что не всегда легко быть честным, когда мы подвергаем себя анализу и вынуждены судить себя. Это серьезный вызов, от которого зависит итог твоего восхождения.

Ты теперь знаешь о двух «сторонах света» нашего компаса, которые сопровождают тебя на всем пути твоего восхождения, знаешь, как устроена гора, знаешь, что цель – это максимальная уверенность в себе, а средства – мыслить и действовать экономично, избегать всего негативного и лишнего. И теперь мне ничего не остается, кроме как сказать: рюкзак на плечи – и удачного тебе подъема.

Солнечное воскресенье, не очень жарко, ты уже готов начинать восхождение. Ты собрался, на тебе соответствующая одежда и обувь, у тебя есть оснащение и вообще все необходимое для того, чтобы преодолеть маршрут спокойно и безопасно. По некоторым признакам, которые ты распознаешь, ты можешь предположить, что первая часть турпохода будет самой трудной, но что это путешествие стоит затраченных усилий. Ты начинаешь путь и понимаешь, что не преувеличивал в оценке тех признаков: скальная стена действительно неприступна, зацепок на ней мало. Чтобы преодолеть этот первый этап, ты должен выложиться полностью; здесь могут даже появиться некоторые сомнения в том, что ты сможешь завершить дело, и мысли, что было бы лучше его и не начинать. Тем не менее после нескольких мгновений нерешительности ты вспоминаешь, что изучил особенности маршрута и осознал, что можешь преодолеть его, даже если потребуются немалые усилия. Знаешь также, что поднимаешься по этой скале с голыми руками, согласно тем же принципам, что и у фри-клаймбера, о котором мы говорили выше: право на ошибку ничтожно, его почти нет. Точек для опоры мало, поиск их на скале требует некоторого труда, для чего нужно изучать положение, в котором ты находишься, осматриваться и двигаться без спешки, чтобы не сорваться, ошибившись в выборе опоры. Одновременно – хотя ты и знаешь, что подталкиваешь себя к пределам зоны комфорта, – ты не можешь позволить себе негативные мысли, такие как страх ошибиться и упасть, и должен оставаться сфокусированным только на своих движениях и на поиске хорошей точки опоры.

На компасе Mental Economy Training^® есть «сторона света», которая, помимо прочего, показывает и первый в хронологическом порядке шаг по маршруту. Речь идет об исследовании потенциала самоосознанности: это фундаментальный процесс, который по своей сложности может быть сравним именно с вертикальной скальной стеной. Чтобы взобраться на стену самоосознанности, необходимо обладать эффективной аналитической способностью, и прежде всего – честностью в отношении себя. Мы должны отдавать себе отчет, признаваться себе в том, что мы в гораздо меньшей степени во власти судьбы и событий, чем нам это кажется, и что это мы, нашими поступками и управлением нашими ресурсами, «банковским счетом» ментальной энергии, определяем нашу судьбу.

«Познай себя» – максима, любимая еще античными греками, но она остается важным и актуальным посылом и для современности, во многом из-за того, что, даже понимая, как мало мы знаем о собственных пределах и способностях, мы все равно заканчиваем тем, что зря тратим наши ментальные ресурсы!

Этот первый шаг на пути обучения, он, конечно, наиболее сложный на всем пути, но обязательный для того, чтобы выйти к следующим этапам. Самоосознанность – не поиск наугад, это этап обучения, основанный на нашем опыте, но прежде всего – на признании наших ошибок. Это нечто сложное прежде всего потому, что требует критического по отношению к нам самим подхода и готовности подвергать анализу все жизненные ситуации, в которых мы совершали ошибки или в которых нас ждал провал.

Конечно, гораздо легче искать оправдание нашим ошибкам во внешних причинах. Оправдание позволяет нам не подрывать нашу уверенность в себе, и чем она ненадежнее, тем с большей готовностью мы ищем оправдания. Запускается ментальный механизм «это не я ошибся, это другие виноваты». Если мы каждый раз находим оправдания, это означает, что сами-то мы совершенны, никогда не ошибаемся. Нам нравится убеждать себя в этом. Мы ошибочно верим, что это кратчайший и верный путь дойти без усилий до вершины горы, к полной уверенности в себе. Нам это кажется канатной дорогой, которая облегчит путь, но мы обнаруживаем, что фуникулеров нет, есть только здание с парковкой, и мы остаемся в этом месте в ожидании события, которое никогда не наступит. Коротко говоря, мы обманываем сами себя.

Если мы попадаем в ловушку самообмана, это означает, что наша самоосознанность остается на очень низком уровне, что мы ведем себя как крутые, хотя на самом деле мы слабые, и люди понимают, что мы неискренни. Мы никогда не будем вести себя последовательно, потому что действуем неестественно, надуманно, пытаясь казаться, а не быть. Включаясь в порочный круг, из которого можно выбраться, только выйдя из машины, открыв багажник, взяв рюкзак и направившись к подножию горы.

Способы, которыми можно впасть в самообман по причине недостатка самоосознанности и наличия пробелов в ней, разные. Помимо постоянного поиска оправданий, один из наиболее частых – принимать как данность. Например, даже если мы хорошо знакомы с каким-то вопросом, мы считаем устоявшимся фактом, что тот способ, которым мы передаем указания, необходимые для хорошего итога работы, эффективен. Если же потом кто-то обнаруживает ошибку, естественно свалить на него всю ответственность, тогда как наше участие, возможно, повлияло на провал гораздо больше, потому что мы нечетко передали указания. Принимать за данность, что наше общение, как вербальное, так и письменное, всегда эффективно и что если оно не понято, то виноваты другие, не блещущие интеллектом, – это одна из самых больших проблем не только в работе, но и в спорте, обществе, семье. Мы редко задумываемся: «А я хорошо объясняю?» Способность эффективно общаться – важный soft skill, и поэтому даже на нашем компасе она находится внутри, в центре. Профессор математики, который видит, что весь его курс плохо сдает зачет, прежде всего должен спросить себя, хорошо ли он объясняет предмет, а не ограничиваться только убеждением, что его студенты – ослы! Понятно, что второй путь самый короткий, ведь если бы при всей очевидности статистики, согласно которой маловероятно, что в аудитории собрались одни бездари, профессор понял реальное положение дел (то есть что в его способности объяснять материал есть пробелы), ему пришлось бы работать серьезно и с самопожертвованием, чтобы улучшить этот аспект и выкраивать время для ответов на вопросы студентов.

Еще одна частая причина самообмана вызвана ошибочной настройкой режима «совет-критика». Действительно, очень часто те, у кого нет самоосознанности, не впускают в себя сообщения, которые могут поступать извне, потому что они их воспринимают неправильно. Советы, которые идут от доверенных людей, не заинтересованных в манипуляции, – семья, близкие друзья, – едва преодолев барабанную перепонку и войдя прямо в мозговые отделы, привыкшие распознавать слуховые колебания, превращаются в свирепую критику. Здесь включается защита личности, мало отдающей себе отчет в том, что она возводит резиновую стену, от которой совет отскакивает и отлетает к отправителю.

Так же и теннисист, попавший в полосу неудач в первом круге турнира, не должен всегда обвинять внешние условия – ветер, сдувающий мяч, солнце в глаза, беспокоящую его публику, слишком медленное или слишком быстрое покрытие, бестолкового тренера. Даже одаренный всеми талантами мира игрок вряд ли станет чемпионом, если не способен сомневаться. Может, этот укороченный удар не получился из-за ветра, который сдвинул его траекторию (ненамного, но достаточно, чтобы мяч вышел в аут), а может, виноват тот, кто не старался на тренировках. Но для того, чтобы теннисист сделал такой вывод и был готов посвятить часть своего времени этому удару, ему нужно обрести понимание того, что у него есть недочеты в технике, и значит, простор для совершенствования.

У примеров, которые мы только что привели, есть общее: защитные реакции, направленные на то, чтобы не подтачивалась уверенность в себе, и без того некрепкая. Однако мы не можем классифицировать эти реакции как «необходимую оборону», потому что именно такой образ мыслей препятствует началу восхождения, которое, начатое с поиска самоосознанности, должно привести нас к тому, чтобы жить лучше.

Недостаток знания собственных пределов – это главный ответственный за нехватку профессионального роста в любом деле, в карьере любого рода. У того, кто считает себя уже совершенным и пришедшим наверх, обнаруживается ложная самоосознанность. Это те «непромокаемые» с виду, о которых мы говорили на предыдущих страницах. И действительно, очень часто искусственность их поведения неумолимо обнаруживается на тестах в нашем ментальном спортзале. Это те, кто подвергают себя огромному давлению в поисках впечатляющего результата, потому что они чувствуют себя обязанными показывать другим, что они хороши, и ищут уважения для того, чтобы построить на этом уверенность в себе, но потом не могут справиться с этим давлением. Они много расходуют, они выступают не так хорошо, как могут, и из-за этого становятся раздражительными. Они отвергают советы, потому что убедили сами себя, что советы им не нужны, и всегда находят оправдания для того, чтобы уходить от реальности и своих собственных пределов. Это люди, которые живут плохо, у них мало эмпатии, прежде всего в рабочей обстановке. Как мы увидим далее, эмпатия предполагает также значительную уверенность в себе, состояние лидера самого себя. И на этом, достаточно сложном первом этапе нашего пути крайне важно использовать способности к точному и честному анализу для внимательного и осознанного поиска лучших опор для нас на протяжении этого крутого подъема. Когда мы придем целыми и невредимыми на вершину, картина нашей личности будет нам совершенно понятна.

Например, если наша самоосознанность приводит нас к тому, что мы понимаем себя как тревожную, вспыльчивую или мнительную индивидуальность, легко выходящую из собственной зоны комфорта при неких условиях, мы должны будем понять, что именно вызывает в нас тревогу, и попробовать техники (я разберу их ниже), применимые к нашей ситуации, для поиска правильного состояния, в котором находиться будет комфортно.

Снова возьмем в руки наш компас. Как мы уже увидели, управление эмоциями и эффективная аналитическая способность – две основы, повторяющиеся во всех четырех фазах восхождения, в то время как самоосознанность, третья «сторона света», представляет собой первый шаг маршрута в гору (см. рисунок в конце четвертой главы).

Понимание того, тревожны ли вы, чувствительны, зациклены, понимание того, отчего происходят мысли и эмоции, заполняющие ваше пространство когнитивной обработки и препятствующие вам действовать эффективно, – это всегда часть самоосознанности. Чтобы все еще оставаться в ней, эмоции нужно распознавать и рассматривать в контексте, потому что у каждого из нас зона комфорта более или менее широкая, она зависит от разных условий и зиждется на способности к управлению эмоциями или, наоборот, пребыванию во власти эмоций.

Таким образом, нужно уметь, не боясь, смотреть в зеркало и понимать, какие подходы будут ментально позитивными, дающими импульс действиям и входу в нашу зону комфорта, а какие мысли, наоборот, окажутся негативными, парализующими нас и препятствующими нашим достижениям.

Мы визуализируем самоосознанность как крутую вертикальную стену именно потому, что знаем: это самый трудный процесс на пути нашего роста, и, следовательно, тут есть необходимость в сильной мотивации. Мы можем утверждать с абсолютной уверенностью, что без мотивации осознанность не вырабатывается. Вот почему вовлеченность (понимаемая в широком смысле как решительность) – это название одной из «сторон света» нашего компаса. Если мы действительно хотим успешно взобраться на эту отвесную скалу, недостаточно выкладываться на полную, когда мы уже на скале. Сначала нужно аккуратно и усердно подготовиться, изучить до малейшей детали особенности маршрута, тщательно выбрать необходимое оснащение, физически и психологически натренироваться, позаботиться о режиме питания. Для начала восхождения все должно быть готово совершенно, риск ошибок нужно свести к минимуму. В метафоре горы вовлеченность представляет собой решительность, жертвенность и стремление к перфекционизму в фазе подготовки. Без соответствующей подготовки подъем быстро закончится падением.

В рамках Mental Economy Training^® вовлеченность – это ментальная открытость, мотивация и стремление познать себя лучше. В жизни это смесь гордости, амбиций, скромности, любопытства, жертвенного духа и решимости противостоять повседневности, наилучшим образом используя ментальную эффективность, то есть ресурсы, которыми тебя одарила природа. Без правильной ментальной установки на деятельность и жертвенность и без желания применять их нам трудно будет анализировать себя и постигать наши сильные стороны, но главное – наши пределы. По нашему опыту у того, кто обманывает себя, мало вовлеченности, потому что вместо противостояния восхождению, то есть анализа всего и вся, он предпочитает путь наименьшего сопротивления, находя оправдания – например, используя невезение как алиби. Проблема в том, что, если действовать так, проложить маршрут к улучшению никогда не получится.

Есть люди, которые редко подвергают себя сомнениям, даже если вы деликатно ведете их через ситуацию самоанализа и помогаете им в этом. В спорте такой типаж часто представлен теми талантливыми спортсменами, которые с детства и юности всех превосходят, но потом, повзрослев, став профессионалами или готовясь ими стать, отстают от спортсменов менее одаренных, но более решительных в самосовершенствовании, и заканчивают тем, что скатываются в безвестность.

Наличие необходимой вовлеченности и самоосознанности для того, чтобы понимать, каким путем идти, когда оказываешься на распутье, зависит от конкретной личности: есть ровная и асфальтированная дорога, обозначенная на карте как «шоссе», и есть узенькая и немощеная, на нее указывает знак «грунтовая дорога». В тот момент ты этого еще не видишь, но первая ведет в никуда. Это шоссе для тех, кто считает себя жертвой, для тех людей, которых я называю охваченными «синдромом Калимеро» – черного цыпленка из рекламы, которого никто не любит, вечно плачущего из-за своих неудач. По такой дороге отправляется, например, человек, который думает, что провалит экзамен потому, что профессор слишком требовательный, или потому, что профессору он не нравится.

Вторая дорога, та, что грунтовая, приводит к другому виду анализа. Профессор, может, был не слишком к тебе расположен, но ты можешь спросить себя: «Я хорошо готовился к экзамену или плохо?» или «Почему все пошло плохо, если я все выучил? На самом деле я отвечал нечетко, я, возможно, утратил ясность ума, потому что не способен выдерживать давление, и эта моя чувствительность плохо повлияла на мой экзамен». Первая дорога приведет тебя к тому, что ты в следующий раз снова придешь на экзамен в том же состоянии, и вероятность снова провалиться будет велика. Вторая же даст ответы, приведет тебя к тому, чтобы учиться больше, или, во всяком случае, к тому, чтобы делать что-то для управления эмоциями. Первая не повлечет за собой дополнительного труда, она широкая и ровная, и значит, по ней ехать легко. Вторая – более сложная, неровная, узкая, скользкая.

Я помню, что мои первые экзамены на медицинском факультете прошли неплохо, но не блестяще. Оценки не отражали масштаба затраченных мной усилий. Я проанализировал два аспекта: то, как я учился, было неэффективно, а эмоциональная составляющая привела меня к экзамену в состоянии неполной ясности ума. Я не валил вину на профессоров и применил две техники. Первая – я нашел однокашников, чтобы мы могли взаимно подталкивать друг друга при усталости и снижении мотивации и чтобы иметь возможность практиковаться в повторении билетов до того, как предстать перед экзаменационной комиссией. Вторая техника была менее каноничной. Поскольку ожидание того, когда меня вызовут отвечать, могло длиться часами и психологически вымотать, как лыжника, которого удерживают на стартовой решетке при забеге на Олимпиаде, я сообразил, что если захватить с собой почитать что-нибудь интересное (для меня это был журнал Autosprint), меня это увлечет и заставит забыть об экзамене до того, как меня вызовут. Читая Autosprint, я превратился в Штефана Гловача с его способностями: у меня не было времени на то, чтобы думать о возможной ошибке, о трудностях экзамена – я был слишком сосредоточен на чтении того, что меня интересовало. И когда подошла моя очередь, я сел напротив экзаменаторов спокойно и с чистым разумом. Могу сказать, что Autosprint был моей первой техникой для улучшения нейроэффективности. Я работал над собой, и с того времени мои оценки существенно улучшились.

Рассказывая эту историю, я стараюсь дать тебе посыл, стимулировать тебя работать над собой, если ты этого еще не делал, – проходить курсы, читать книги на эти темы, экспериментировать самостоятельно с техниками релаксации. Как ты можешь увидеть, иногда достаточно немного ментальной открытости и фантазии. Кто закрывает свой разум, тот не сможет использовать все ресурсы, полученные от внешних стимулов, потому что блокирует эти стимулы, дискредитируя посылы и не придавая им значения, – это тоже самообман. На самом деле тот, кто ведет себя так, более или менее осознает, что у него нет уверенности в себе, но как будто прибегает к непрерывному псевдотренингу, созданному им самим, убеждая себя, что в итоге он молодец и действует правильно. Однако речь идет о неестественном поведении, которое не позволяет выстраивать хорошие отношения, потому что заканчивается все укреплением в положении обиженного, брошенного или обороняющегося. Напротив, быть лидером самого себя приводит также к пониманию других людей, познанию их, к уважению и подстройке к ним.

Это как если я, ростом метр семьдесят (то есть, как ты можешь догадаться, не слишком готовый к драфту НБА), хотел бы играть в баскетбол любой ценой, веря в то, что я суперталант. Понятно, что с моим агрессивным и претенциозным подходом меня в качестве нового приобретения приняли бы не очень хорошо; мои партнеры, полагаю, задавались бы вопросом, какая муха укусила президента клуба, что он захотел меня купить, и если и не отталкивали бы, то как минимум с трудом терпели бы меня в раздевалке. Так я поставил бы себя перед двумя вариантами. Первый – обвинять других в моей несправедливой изоляции, потому что они завистники, претендовать на то, чтобы играть в старте каждый матч, потому что я этого заслуживаю. Второй – взять метр, измерить свой рост и отдать себе отчет в том, что баскетбол, похоже, не мое.

Этот пример парадоксален уже потому, что рост – объективная оценка, очевидная всем с первого взгляда. Личность, ментальные способности и поведение менее объективны и очевидны, но имеют такое же значение, как и рост. В конце курса самоосознанности, если он будет эффективен, поведение станет ответственным и позитивным. То есть баскетболист, который точно не способен таковым быть, как ваш покорный слуга, зная, что ему никогда не удастся производить фурор под кольцом, может попробовать работать над техникой дальних бросков, чтобы попытаться быть полезным команде, хотя и зная, что не имеет никаких гарантий включения в состав и никаких притязаний на то, чтобы выходить на площадку.

Могу привести еще один пример такого типа ситуаций, который показывает, насколько полезно быть ментальным атлетом и в обычной жизни. Тебе случалось пытаться припарковать машину в тесном месте? Это требует спокойствия и точности, но ты нервничал и был неуклюжим, потому что проезжающие рядом машины мешали тебе. После двух неудачных попыток ты инстинктивно начал злиться на других водителей вместо того, чтобы понять, что это ты ошибаешься, потому что парковался ты плохо, сам себя накачивал, несмотря на то, что другие машины могли спокойно проехать. Тут тоже развилка: можно прекратить маневр, злясь и обвиняя других, а можно отдать себе отчет в том, что другие машины проезжают нормально, то есть сфокусироваться на самом себе и обрести спокойствие для завершения парковки.

Именно эти маленькие сигналы, которые каждый день поступают из внешнего мира, становятся лучшими посылами, которые мы должны вбирать в себя, потому что потенциально все они – полезные стимулы. Если мы обладаем эффективной аналитической способностью, если мы стараемся ее использовать, мы впитываем больше информации, имеем больше возможностей для того, чтобы научиться расширять наши пределы.

Снова вернемся к метафоре с компьютером, уже использованной в третьей главе, где рассказывалось о наших мозговых механизмах. Чем больше софта мы устанавливаем в операционную систему, тем больше возможностей у нее появляется; предполагаем, что софт сначала был изучен и выбран с заботой и пониманием и что к тому же мы разбираемся в его функционале. Жизненные ситуации, наш опыт – это все наш софт. Можем обогатить наш мозговой функционал, если умеем выбирать софт, запускать его и использовать. Искусственный интеллект, который сегодня на устах у всех, основан именно на этом: чем больше данных ему предоставляешь, чем лучше он изучает предмет.

Его название, «интеллект», дает нам понять, что интеллектуальные люди – те, кто учится на опыте, кто обращает в свою пользу даже собственные ошибки. Следовательно, ментально открытые люди, имеющие высокий уровень вовлеченности, сильно мотивированы на улучшение самих себя. Это узнается по их любознательности, по постоянному стремлению улавливать всю информацию, которая поступает извне (эпизоды, ситуации, советы, суждения) и по способности обрабатывать ее, чтобы фильтровать наиболее полезные сведения, учиться стратегиям и решениям для того, чтобы расти и улучшать себя. Объединение открытого менталитета и эффективной аналитической способности – необходимое условие для оптимального использования Mental Economy Training^® и успешного продвижения по отвесной скале.

Выбор между резиновой стеной, отражающей внешние стимулы, и мотивацией к самосовершенствованию становится определяющим в развитии любой карьеры. Если нет мотивации, желания понять, в чем можно улучшаться, то даже самые большие таланты могут никогда не раскрыться. Сектор мотивации, таким образом, затрагивает все остальные: незначительная вовлеченность приводит к поверхностному уровню аналитической способности, и это мешает развитию глубокой самоосознанности, не запятнанной внешними факторами.

Перед тем как начать виртуальное восхождение на стену-скалу, как мы говорили, нужно хорошо подготовиться, потому что нас ждет трудный, тернистый путь.

Мы прекрасно знаем, что без сильной мотивации нам никогда не удастся следовать нашему стремлению к личностному росту. Мы говорили также, что подавляющую часть грязной работы придется делать тебе, и оправданий искать ты не можешь, ты должен быть честным с самим собой. Тогда начинаем с первой самооценки. Насколько ты подготовлен? Попробуй оценить сам свой уровень вовлеченности, например, в работу.

Оцени свою вовлеченность в работу по шкале от одного до десяти баллов, но не столько в часовом выражении, сколько по стилю подхода. Чтобы помочь тебе в этом, я дам несколько указаний. Раздели свою вовлеченность на основе трех секций, которые я описал ниже, и дай отдельную оценку каждой секции по шкале от одного до десяти баллов.

1. Уровень интереса. Ответь себе на вопросы о рабочих процессах, особенно обрати внимание на собственные. Насколько ты любознателен, насколько пытаешься углубить свои познания. Твой растущий интерес – противоположность немотивированному подходу, оторванному, поверхностному, я бы осмелился даже сказать – аморфному.

2. Уровень решимости. То есть насколько ты нацелен на свой личностный рост – активен ли ты и сопричастен ли, часто ли слушаешь других, пытаешься ли уловить все, что может быть тебе полезным, ценишь ли советы. Если чувствуешь, что ты менее продуктивен, чем тебе хотелось бы, то говоришь ли об этом с коллегами, просишь ли помощи? На практике это поведение противоположно поведению фаталиста – негативного, скептично настроенного к вообще всему, недоверчивого к другим, и, следовательно, поведению того, кто прикладывает лишь минимальные усилия.

3. Уровень конкурентоспособности. То есть что ты никогда не удовлетворен, твои гордость и амбиции приводят тебя к мыслям о том, что ты можешь быть еще лучше, способен всегда двигать свою планку вверх, правильно саморегулироваться, работать более эффективно, улучшая свою производительность и меньше поддаваясь стрессам, – коротко говоря, что можешь быть нейроэффективным. Противоположность этому – тот, кто доволен собой, кто привержен принципу «пусть меньше результат, зато и меньше трат».

Однако обрати внимание на то, чтобы быть конкурентоспособным функционально, а не деструктивно: первое – всегда конкуренция с самим собой, то есть постоянный поиск стимулов для работы над собой, для личностного роста. Второе – конкуренция с другими, с коллегами: ты всегда смотришь, что делают другие, и всегда находишься под давлением, чтобы пытаться в каждый момент быть в чем-либо (или казаться) лучше их. Если нужно позаимствовать примеры из спорта, то в первом типе конкуренции атлет много тренируется и пробует техники для улучшения, а во втором – тренируется меньше и ищет помощи у допинга в качестве победного средства. Очевидно, твои оценки должны относиться только к функциональному компоненту. Если у тебя окажется больше деструктивного, над этим нужно будет работать дополнительно.

Ниже я попытался собрать воедино все в одной таблице, которую ты можешь распечатать, скачать в компьютер или на смартфон.

Впиши в каждое из трех полей свою оценку от 1 до 10, где 10 – высший балл, 1 – низший. После того как определишь три числа, подсчитай средний балл и впиши его в последнюю строку. Это упражнение можно выполнять постоянно, и чем чаще будешь его делать, тем больше разовьешь твою самоосознанность – инвентарь, который будет сопровождать тебя при восхождении.

Если будешь заполнять такую таблицу часто, можешь даже составить график, где по оси абсцисс будут дни, а по оси ординат – градация от 1 до 10 для среднего балла. Таким образом, сможешь проверить и свой тренд вовлеченности с течением времени.

Как я уже отмечал, таблица указывает на твое поведение в рабочей обстановке, но ее можно распространить на любой контекст, который тебе по душе: социальный, спортивный, семейный.

Что дальше? Все как в школе: тебе нужно будет стать учителем самого себя. Если среднее значение будет больше шести, можно начинать восхождение, но очень осторожно, потому что вскоре нужно будет еще и применять это, учиться повышать средний балл. Если он оказывается недостаточным, можешь попасть в категорию тех, кого учителя на родительских собраниях определяют как «способный, но не старается». Тогда лучше будет провести упражнения на осознанность, попытаться приложить усилия к тому, чтобы повысить свою мотивацию. Предположим, что наша оценка удовлетворительна. Теперь мы готовы отправиться к подножию крутой скальной стены, чтобы начать восхождение к нашей полной самоосознанности. На этом маршруте нам могут помочь и простые техники. Один из возможных этапов развития – повторение анализа вовлеченности после «критического» события, достойного отметки: классическая ситуация, в которой можно учиться только на ошибках.

Мы только что начали восхождение. Поднялись на несколько метров, и больших трудностей пока не встретили. Один из приемов подготовки себя к следующим шагам – первая базовая техника для укрепления нашей самоосознанности. Когда мы зацепимся на этом уровне, мы сможем продолжать двигаться с помощью других техник.

Цель

Это первый шаг к тренировке самоосознанности. Он стимулирует тебя провести простой и базовый анализ сложившейся ситуации, как ты уже делал для вовлеченности. Цель – оценка события с точки зрения эмоций и реакций с подключением когнитивной (и, таким образом, аналитической) составляющей, необходимой для распознавания собственных эмоций. Речь о процессе, который называется эмоциональная грамотность. Она нужна в том числе для того, чтобы помочь тебе понимать, какие автоматические механизмы, не контролируемые и не управляемые тобой – то есть непродуктивные, – задействуются в ходе твоего ответа на ситуации, создавая негативные последствия. Из этого следует, что работать нужно над восприятием, нужно развивать необходимое понимание причин и следствий, и это – подготовительный этап к твоему будущему росту способности управления собственными ресурсами. В некоторых фазах он представляет собой настоящую тренировку самоосознанности, потому что эта тренировка может становиться все более продвинутой за счет большей детальности.

Как выполнять

Возьми лист, расположи его горизонтально и нарисуй пять колонок. В первой опиши ситуацию, во второй – эмоции, в третьей – мыслительную деятельность, в четвертой – действие, а в пятой – стратегию более сбалансированного и позитивного действия для следующего раза. Не беспокойся о том, что линии, которые ты нарисуешь, делая колонки, могут оказаться не прямыми: все нормально, думай только о том, что ты пишешь, и будь честен.

• Ситуация. Нужно рассудительно записать то, что случилось в момент, когда ты испытал эмоцию. Это должен быть четкий снимок момента. Он не должен быть длинным, слишком пространным, он должен быть понятным и точным.

• Эмоция. Это просто то, что ты испытал в тот миг. Это может быть тревога, раздражение, нервозность, радость, апатия, грусть, удовольствие и т. п.

• Поток мыслей. Что ты подумал в этой ситуации? Может быть так, что у тебя в эту минуту были разные мысли, но интересует в первую очередь то, что вызвало эмоцию.

• Действие. Что ты сделал, как ты действовал? И если ты действовал, то функционально ты это делал или нет? Это согласовывалось с мыслительной деятельностью и эмоциями или нет? Например: человек не вызывает у тебя уважения, он тебя нервирует, ты хочешь его грубо оскорбить, но вместо этого молчишь, устраняешься.

• Стратегия (вариант). Ты должен попытаться найти решение для того, как отреагировать функционально (в том случае, если ты этого не делал) – так ты надлежащим образом подготовишься к тому, что снова можешь оказаться в такой ситуации.

Другой вариант, более простой и быстрый: можно представить на листе твои эмоции в виде цветовой гаммы. Например, можешь выбрать для этого светофор, в котором красный цвет будет означать твою злость, желтый – грусть, а зеленый – радость. В крайнем случае можешь добавить голубой – когда не преобладает ни одно из этих душевных состояний, когда ты уравновешен, нейтрален. Рядом с цветами можешь написать заметки, указывающие на одну из пяти зон, описанных выше.

В конце недели, а потом в конце месяца, ты сможешь подвести итог и понять, стал ли ты лучше в чем-то и над чем еще надо работать.

Можешь продолжать упражняться долго, но когда увидишь, что составление дается тебе легко и больше не рождает новых идей и стимулов, лучше перейти к следующей фазе.

Помимо того что дневник эмоций оптимален для негативных эмоций, он еще оптимален и для удержания в позитивной колее. Это действительно очень полезно и важно – понимать, как ты создаешь свои позитивные эмоции, которые иногда даже не осознаешь. Ведение такого дневника – это лучшая система для их осознания и оценки. Так можно будет снова испытать наши эмоции, когда нам это понадобится, и анализировать их с другой точки зрения.

Как видишь, это схематичный, ясный и лаконичный подход для управления эмоциями. Составление эмоционального графика поможет тебе понять, в какой сфере твоей жизни у тебя больше трудностей и какая эмоция повторяется чаще всего. Понимание этого позволит тебе переосмыслить наши советы для того, чтобы использовать их на практике, избежать того, чтобы они остались написанными на бумаге.

Благодаря технике графика эмоций мы пришли к преодолению первой трети стены, потому что начали отдавать себе отчет в том, каковы пределы нашей зоны комфорта. Теперь начинает чувствоваться усталость, и нам нужны новые инструменты для продолжения эффективного скалолазания.

Это второй этап маршрута к самоосознанности. Подразумевается, что уже есть и распознавание, даже если не все еще разложено по полочкам и закреплено, и некоторая способность к представлению о том, какова динамика личных эмоций. Основываясь на конкретной цели (место и роль в рабочих процессах, подготовка к событию, спортивная активность, экзамен), мы попросили бы тебя подумать и записать список действий для намеренной, сознательной инсценировки неудачи в твоей предполагаемой деятельности. Другими словами, мы просим тебя навредить самому себе, но не волнуйся, для этого есть причина, и ты поймешь ее позже.

Действия, конечно, относятся к регуляции поведения на пути к цели и не касаются технического компонента того же действия. Например, если анализируемая ситуация – это экзамен, нельзя сказать: «Дайте неправильный ответ», или же в случае с теннисной партией: «Выбей мяч в аут специально». На практике тест относится к поведению, к личным умениям, то есть к soft skills, а не к технике, не к hard skills.

Действия относятся исключительно к тому, что влияет на результат – начиная, например, с негативных мыслей: думать, что ты недостаточно хорош, спишь мало, у тебя плохой аппетит и так далее.

Как выполнять

Теперь, когда ты понял, что делать, выдели необходимое время для заполнения списка, пытаясь обдумать все динамики, которые ты отмечал до или во время события, способные подвергнуть риску удачный исход этого события.

Когда ты, исчерпав идеи, закончишь список, остановись на минутку. Отвлекись на какое-нибудь другое короткое действие – попей воды или ответь на сообщение, которое пришло тебе на телефон. Затем вернись к листу, возьми в руки список и посмотри на него с другой перспективы, как будто кто-то другой отредактировал его и попросил тебя поставить крестик около тех ситуаций, которые, как ты считаешь, ты часто или иногда создаешь, даже не желая того. Возможно, ты поймешь, что их больше, чем ты себе представлял. Теперь ты знаешь, как легко можно создать нефункциональный подход к делу, и ты можешь повысить степень своей осознанности конкретных аспектов, которые тебе будет проще прорабатывать. И ты понимаешь, почему мы назвали ее техникой для поиска слабого места и почему просим тебя нарочно навредить самому себе.

Эта техника нужна для создания парадоксального эффекта, потому что именно через анализ и перечисление нефункциональных поступков мы приходим к восприятию и отбору тех, что действительно на практике рискуем создать и которых на самом деле надо избегать. Другими словами, это метод для обучения и четкого обозначения слабых мест, с которыми мы можем бороться и которые мы можем улучшать, дав им наиболее точное имя.

Теперь мы начинаем приближаться к последней части этого этапа, но усталость чувствуется все больше, а последняя часть – самая трудная. Мы должны собрать оставшиеся силы и для этого должны сделать упор на все наши ресурсы. Это третья и последняя техника для усиления нашей самоосознанности.

Это упражнение представляет собой третий и последний шаг к предметной и стабильной структуризации понимания самого себя, необходимое условие для того, чтобы завершить наше метафорическое восхождение на крутую скальную стену и справиться с поиском кустарника, то есть техник, за которые можно цепляться, чтобы взобраться на вторую часть скалы.

Техника представляет собой эволюцию предыдущих двух, потому что она более хирургическая – в том смысле, что требует пунктуального и точного определения главных характеристик, которые обозначают (в хорошем и плохом) твои особенности личности в связи с поставленной целью.

Она делится на два этапа:

1. Первый предусматривает оценку твоих навыков в сравнении с теми, что есть у личности, которая может представлять собой позитивный пример, выбранной тобой в сфере твоей зоны интересов – рабочей, спортивной или любой другой. Например, более сильного спортсмена или коллегу, который впечатляет тебя своей эффективностью в работе.

2. Второй этап – разделение особенностей личности, которую ты выбрал для примера, разнесение их в две относящиеся к тебе разные зоны, позитивную и негативную, чтобы полностью понимать твои сильные и слабые стороны.

Как выполнять

На первом этапе напиши на листе те лучшие качества, которые ты выделяешь в персоне, выбранной для ориентира, и чем их будет больше, тем лучше. Если ты взял эту личность за образец, представь себе, что совершенств достаточно: например, у этого человека отличные аналитические способности, он никогда не стрессует, у него отличный самоконтроль, он прекрасно общается, у него со всеми хорошие отношения… После этого оцени по шкале от 1 до 10 те же особенности у себя, где 10 – лучшая оценка.

На втором этапе раздели лист на две колонки, слева помести твои преимущества (то есть то, что ты отметил как шесть и выше), а справа – те, что ты оценил ниже шести. Вторые – это аспекты, над которыми тебе нужно работать. Если ты к тому же особенно амбициозен и горд, можешь даже попытаться поднять среднюю оценку для того, чтобы попытаться достичь уровня «лучший ученик класса».

Здесь предполагается, что после освоения этих трех техник ты эффективно углубишь свою самоосознанность, то есть ты придешь к концу вертикальной стены или к началу следующей части – это зависит от точки зрения!

Перед тобой маячат смутные очертания второй части, той, что легче, имеет меньший уклон и усеяна порослью и кустарником. Остановись на мгновение, вдохни и насладись панорамой. Ты завершил большое дело, ты заслужил небольшой отдых. Но лагерь не разбивай: существует риск того, что ты не двинешься дальше. Есть такие люди, но вот чемпионы – твои ориентиры из третьей техники – уже пошли по второму этапу путешествия. Не отставай.

Мышцы всего тела болят, чувствуется усталость, руки подают признаки того, что силы уже на пределе, точки опоры теперь не очень удобны, твоя футболка пропиталась потом, но ты справился: последняя опора – и вот ты добрался до вершины самой трудной части скальной стены, вертикальной. Все твое обучение, готовившее тебя к восхождению, и усилия, которые ты приложил, помогли тебе преодолеть эту такую сложную часть маршрута, и многие шаги на этом этапе стали для тебя серьезным испытанием. Теперь ты видишь перед собой еще одну скальную стену, но это не лишает тебя бодрости духа. По сравнению с предыдущей, ее склон не так крут, и ты замечаешь впереди возможные зацепки. Это кустарники, ветки деревьев, которые могут тебе помочь при восхождении. Ты более спокоен, в том числе и потому, что только что прошел через самый сложный участок маршрута, ты понял, как это надо делать, научился хорошо управлять своими ресурсами, лучше понимаешь, как функционируют твои ментальные процессы. Тем не менее, идя вперед, ты отдаешь себе отчет в том, что каждая ветка и каждый куст, за которые ты мог бы ухватиться, надежны по-своему. Какие-то не слишком крепко укоренились в поверхности, какие-то давно иссохли от ветра, в некоторых местах сломаны, и твой вес не выдержат. В этом случае, как и на предыдущем этапе горы, ты испытываешь свои пределы зоны комфорта, чтобы понять, как ее расширить. Ты должен оставаться сосредоточенным только на своих движениях и на поиске точки опоры, которая тебе подойдет, чтобы не думать о страхе ошибиться, не упасть и не откатиться назад, как нас учил наш фри-клаймбер. Это было бы слишком опасно. Двигайся вперед от одного куста к другому с уверенностью, которую тебе дает тот факт, что ты следуешь правильному пути в отношении твоих пределов, твоей текущей формы и твоих способностей. Если рядом две ветки, которые кажутся тебе прочными, но одна слишком далеко от твоей руки, берись за ту, что ближе. За время всего этого этапа восхождения тебе придется быть способным изучать информацию, которую ты собрал на предыдущем этапе, для анализа вызовов, встающих перед тобой, и определения того, какие движения будет лучше сделать.

Этот второй этап маршрута целиком посвящен поиску инструментов, служащих нам подходящими техниками для работы с теми сторонами нашего характера, которые могут создать нам трудности в критических ситуациях. В Mental Economy Training^® мы представляем эту часть нашего роста как другую скальную стену, с меньшим уклоном и с кустарником как точками опоры, чтобы дать понять: маршрут еще сложен и трудоемок, но не настолько, как предыдущий этап, – здесь мы выстроим самих себя и будем работать над развитием устойчивой и глубокой самоосознанности.

Говоря в четвертой главе о компасе, мы отметили, что эффективная аналитическая способность должна сопровождать нас на протяжении всего восхождения вместе с управлением эмоциями. В то время как на этапе самоосознанности аналитическая способность нужна для ясного и честного анализа самих нас, чтобы объективно определить наши сильные стороны и области улучшения, на этом этапе такая способность важна и необходима для выбора правильных кустов и веток, за которые нужно цепляться, – то есть для понимания подходящих техник и инструментов и их выбора для наиболее эффективного действия. Это тот навык, который позволяет размышлять и препятствует поиску точек опоры, которые слишком далеки для тех способностей, что у нас есть, или которые не выдержат нас, или которые на вид вроде бы удобны, но на самом деле уведут нас не туда.

Ты уже можешь понять, что поверхностный взгляд может привести к ошибкам, тогда как нерешительность, дитя бесконечной ментальной зацикленности, удержит нас, неспособных принять решение, на одном месте. Ввиду важности аналитической способности, внезапно встает вопрос: это врожденный навык или его можно развить? Конечно, над ним можно работать, стоит только захотеть этого. Другими словами, могло бы быть целесообразно вернуться немного назад во времени, чтобы вызвать канувший в небытие менталитет, который у нас был в детстве, когда желание исследовать мир и любопытство приводили нас к тому, что мы почемукали на все новое и интересное, с чем мы сталкивались. С возрастом наше любопытство уменьшалось; возможно, потому, что мы принимаем как данность невозможность открывать что-то больше и больше, или может, это просто форма привыкания и умственной лени. У детей вопросы играют фундаментальную роль в познании мира и развитии аналитического и критического мышления. Нам, взрослым, они помогают главным образом не потерять его, помимо того, что продолжают заставлять нас сомневаться для лучшего познания себя. Вопросы, которые мы ежедневно можем ставить, нужны для высвобождения позитивных реакций. С другой стороны, стимулировать вопросы и ответы – это именно один из тех устоев, который мы используем в Mental Economy Gym^®, где все нацелено на то, чтобы:

• препятствовать появлению поверхностных суждений и тенденции воспринимать все как должное;

• побуждать нас искать причины каждой проблемы и неудачи без того, чтобы останавливаться на очевидном;

• стимулировать любопытство и возможность развивать связи между теми ситуациями, которые кажутся разными или не относящимися друг к другу.

Чтобы найти ответы на вопросы, мы сначала должны принять менталитет, характеризующийся необходимыми факторами, такими как:

• постановка под сомнение собственной уверенности, чтобы быть готовыми к исследованию и возможному принятию ответов, не согласующихся с нашими предыдущими убеждениями;

• ментальная открытость и в то же время оснащенность критическим мышлением, потому что найденные ответы не должны быть принимаемы импульсивно, но должны быть проверены противопоставлением разных источников и оценкой их информационной состоятельности.

Речь, в том числе и в этом случае, идет о полезном применении одной из «сторон света» нашего компаса: эффективной аналитической способности. Подход, который при этом следует использовать, похож на тот, что применяется в решении научных проблем. Мы знаем, что математика – точная наука, и значит, она подчиняется хорошо определенным законам логики, которые могут быть установлены только с помощью постоянных упражнений. Тот, у кого в школе есть трудности, ходит к репетиторам именно для того, чтобы увеличить время, посвященное развитию своих способностей. Так же и постановка самому себе множества вопросов и попытки ответить на них развивают наши аналитические способности. По мере того как мы улучшаем свои навыки в математике, мы можем браться за все более сложные функции и проблемы. Так же, развивая наше критическое мышление и аналитическую способность, мы можем ставить перед собой более сложные вопросы, побуждая себя к более связному и более детальному мышлению. Следствием станет то, что мы будем противостоять проблемам повседневности со спокойствием и здравомыслием, не уклоняясь, не убегая от них и не подбирая комфортные ответы, в итоге улучшая не только понимание окружающей нас реальности, но также – и прежде всего – понимание самих себя.

Вернемся к нашему маршруту. На этом втором этапе наш лозунг – «Экспериментируй!». В частности, ставь себя в условия вне зоны комфорта, потому что это твоя единственная возможность найти решения для оптимизации собственных ресурсов. Не бойся выйти из твоей защищенной зоны, не беги от ответственности, бросайся, сражайся и потом оцени, как ты справился!

Ты не поверишь, но в мире моторов, в низших классах соревнований, тех, где ездят молодые таланты автоспорта, я слышал жалобы менеджеров команд на то, что их пилоты не ошибаются, никогда не вылетают с трассы, не разбивают машины. Почему же рождаются такие абсурдные жалобы? Потому, что если молодой пилот, находящийся на этапе освоения и роста мастерства, не делает ошибок, можно предположить, что он никогда не станет познавать свои пределы, и значит, всегда будет водить ниже своего потенциала. Другими словами, он – неподвижный, как отбойник, как обычно говорят в паддоке, и это не нравится менеджеру команды, который предоставляет в распоряжение такого пилота отличную машину! Mental Economy Training^® позволяет экспериментировать над собой и делать ошибки без последствий в виде жертв и без того, чтобы сделать себе плохо. Мы должны контролируемо поступать так же и в жизни, потому что если мы не подвергаем себя вызовам, то не можем и понять наши пределы и, как следствие, не можем развивать способность управлять собой вне зоны комфорта.

Не случайно, как мы говорили в четвертой главе, мантра этого этапа такова: «чем лучше я себя регулирую, тем лучше я подготовлен к трудностям». Но если ты бежишь от трудностей, как ты научишься им противостоять? Рано или поздно все может случиться. Бывает, что в наш ментальный спортзал приходят люди, сразу принявшие консервативную линию поведения. Это очевидный акт защиты: вместо того, чтобы обсуждать себя, они убежденно начинают делать то же самое с нашими тестами и в целом с Mental Economy Training^®. Это те, кто всегда ищут пути отхода, как только перед ними встает очевидность их несовершенства и наличия аспектов, над которыми им стоило бы поработать. Вместе с тем, если мы неспособны завершить предыдущее восхождение, потому что неспособны полностью вовлечься, то мы останемся навсегда приклеенными к этой вертикальной стене, ни туда ни сюда, и будет невозможно прийти даже к той точке, откуда будет виден кустарник. Я очень настаиваю на важности этого при работе с подопечными: если мы не задаем себе много вопросов о том, что мы делаем, если не ищем ответы, мы никогда не будем способны экспериментировать над собой, испытывать новые дороги, развиваться. Только когда мы ищем, моделируем что-то и получаем конкретную обратную связь, создается опыт и, значит, осознанность. Только будучи ментально открытыми, мы можем позволить себе роскошь ошибаться в выборе пути и испытывать новые маршруты. Это называется амбициозным любопытством, из этого проистекают эволюция и прогресс.

Без понимания того, каковы твои достоинства и недостатки, каковы границы твоей зоны комфорта, у тебя никогда не будет твердой основы, позволяющей тебе понять, за что хвататься при восхождении. Если не будет самоосознанности, невозможно будет найти путь для продолжения маршрута. И только на вершине этой крутой скальной стены мы придем к познанию себя и пониманию того, в каких областях мы должны становиться лучше.

Если использовать аналогии из кулинарии – как не проголодаться после такого скалолазания! – можно сказать, что за время восхождения на вертикальную стену самоосознанности мы уяснили себе, какие ингредиенты есть у нас внутри; теперь, на этапе с кустарником, мы должны будем понять, как из этого что-то приготовить, чтобы получилось как можно лучше. Например, до этих строк ты считал, что внутри тебя паста из твердых сортов пшеницы и соус из протертых помидоров, но понял, что твои ингредиенты – свежая паста с грибами для приготовления лапши. Значит, ты должен изменить привычный способ готовки, чтобы соорудить что-то из того, что у тебя есть.

После того как мы поняли, что именно делается неестественно, что выводит нас из нашей зоны комфорта, что создает нам все эти навязчивые мысли, которые мешают вести себя экономично, посмотрим, как управлять этой ситуацией с помощью самых полезных для нас инструментов.

Приведу пример: если мы на вершине скалы и понимаем, что мы под давлением, наш мозг переполняется заставляющими сомневаться и тревожащими мыслями, которые не позволяют нам сосредоточиться на решаемой задаче, мы знаем, что должны работать над этим. На основе нашего опыта, прежде в Formula Medicine, а потом – и в Mental Economy, мы знаем, что тревожная личность чаще всего хорошо понимает свое состояние, но плохо понимает, что делать. Это момент, когда мы достигли верха крутой скалы, видим кустарник перед собой, но не понимаем, за что хвататься, и, следовательно, замираем на месте. Если эта ситуация продлится, закончится это тем, что мы повернемся, сядем и будем смотреть на панораму с высоты, отказавшись следовать дальше. Факт нахождения в тревожном состоянии и понимание этого – это уже акт самоосознанности: в этот момент, будучи в поисках куста, ты должен распознать и зацепиться за то, что может быть более функционально и полезно для регуляции тревоги. Это может быть Куст Очищения Мыслей. Или Ветка Рефлексии и Организованности, если ты склонен к поверхностному мышлению, недостаточной готовности, что может породить в тебе неуверенность и тревогу. Возможно, ты должен работать меньше над управлением эмоциями и больше времени уделять деталям. Это зависит только от тебя, от твоего самоанализа.

Или так: ты определил, что ты – личность, склонная к раздражительности и взрывам, и, когда оказываешься под давлением, под критикой, сбрасываешь накопленное напряжение на других. Если осознаешь, что ты слишком мнителен и что скрываешь свою неуверенность под маской злости, что к тому же вынуждает тебя расточать чересчур много ментальной энергии и терять эффективность, ты должен искать особенный куст для работы над этим аспектом, чтобы превратить критику в советы.

Ты можешь установить, что ты личность, которой трудно «ловить момент», потому что тебя парализует нерешительность, ты слишком зацикливаешься, теряешь необходимую ясность мышления в ключевых эпизодах, в особенности когда у тебя мало времени для принятия решений.

Но не отчаивайся: правильная техника всегда находится, когда ты определишь маршрут. Теперь ты знаешь, куда идешь, и не остается ничего, кроме как идти.

Мы уже много раз говорили о важности того, чтобы лобная доля была свободна от негативной или нефункциональной когнитивной обработки. Экономичным и эффективным мозг становится у того, кто способен убрать излишки и спокойно посвятить себя тому, что делает, а не тот, кто противостоит активности, усложняет ее, создавая проблемы даже там, где их нет. Речь о людях, которых собирательно обозначают как «Отдел УПС» (Усложнения Простых Систем), вам такое название тоже, наверное, встречалось. Их аналитическая способность малоэффективна: если человек не умеет ее использовать или еще недостаточно развил ее, он принимает в соображение бесполезные и дезориентирующие мелочи, которые приводят его к тому, что он и сам запутывается.

В Mental Economy Gym^® мы разработали тест для выявления «усложнителей». На одном из более продвинутых этапов обучения, после тренировки автоматизмов, мы подвергали их «мыслительной тренировке». Это тесты, которые на первый взгляд кажутся очень сложными, но на самом деле, если взглянуть на них спокойно и ясно, если критически их разобрать, оказывается, что они предельно легкие – настолько, что могут быть выполнены без напряжения; есть даже возможность обсудить их с кем-то. Те же, кто противостояли задаче импульсивно, поверхностно, бились в стену, потому что им задание казалось трудным, и они брались за него, настроив свой разум слишком сложно и малоэффективно. Все шло даже хуже, когда мы предлагали выполнение этих упражнений в командной версии, в группе из трех человек. Разделение ролей и координирование увеличивает ложное восприятие теста как трудного. Нас уже не удивляют сцены командной работы, когда участники для выполнения этого теста даже вооружаются калькуляторами, действуют тревожно и нервно, в атмосфере совершеннейшей неразберихи и неэффективности. Мы развернем этот контекст в восьмой главе, потому что он содержит в себе фундаментальную составляющую функционирования нашего мозга, которая часто не очень воспринимается даже в рабочей динамике.

Нейронауки подтверждают, что пилотам «Формулы–1», как и спортсменам вообще, необходимо иметь свободную от мыслей лобную долю, чтобы всегда оставаться ясно мыслящими, действовать эффективно и уметь решать проблемы находчиво. Вести болид на пределе без совершения ошибок, обгоняя идеально, разыгрывать матч-поинт в теннисе, бить пенальти в финале чемпионата мира – все эти действия требуют совершенного автоматизма, который может быть достигнут только тогда, когда разум свободен, сфокусирован исключительно на минимуме необходимых мыслей. Успешный пилот, как и чемпион по теннису, и хирург, и менеджер, знает, что для того, чтобы чувствовать себя хорошо, нужно «отделить» голову, доверившись своим способностям и действуя максимально автоматически. Это не означает, что не нужно думать о том, что делаешь, вовсе нет. Ты просто должен избегать переполнения стратегически важной структуры – лобной доли – бесполезными и нефункциональными для движений мыслями, вроде страха ошибиться, тревоги, неуверенности и ощущения того, что ты не соответствуешь уровню сложности задачи, потому что лобная доля – это наш центр принятия решений, место, где мы обрабатываем информацию, анализируем ее и решаем, как вести себя, и делать это эффективно можно только в том случае, если будет необходимое «свободное место». Пилот уже может вести на автомате, ему не нужно думать, какую передачу включать, где тормозить, какой траектории следовать. То же касается теннисиста во время розыгрыша мяча, лыжника во время спуска. Если лобная доля занята обдумыванием того, что нужно делать, если действия при вождении будут следствием когнитивной обработки, пилот всегда будет запаздывать с действиями и, как следствие, ехать медленно. Эти механизмы уже составляют часть твоего оснащения и могут выполняться автоматически. Участвуя в заезде так, пилот оставляет свою лобную долю свободной для когнитивной проработки, следствием которой должен стать эффективный анализ – износа резины, выбора стратегии, расхода топлива. Это похоже на то, как мы едем по свободному шоссе солнечным днем. Мы делаем это на автоматизме, но в то же время максимально безопасно, и поэтому можем вникать в аргументы при беседе с попутчиками. То есть мы применяем нашу когнитивную обработку к беседе, а автоматизму поручаем вождение. Но если моя лобная доля заполнена тревожащими мыслями о том, что сгустился туман, страхом создать тяжелую аварию, страхом быть неадекватным, то я не смогу мыслить достаточно ясно для того, чтобы говорить с попутчиками. Во второй главе, где я делал отступление и рассказывал о моей карьере пилота (точнее, о попытке сделать карьеру), я говорил, что сейчас я понимаю, почему был медленным: я преодолевал каждый метр трассы, слишком много думая, анализируя все, и не был способен разрешить себе просто ехать. Другими словами, я не доверял своим инстинктам и вел болид гиперконтролируемо. К сожалению, тогда еще не было программы Mental Economy Training^®, которая могла бы мне помочь.

Один из героев моего детства, пилот Эмерсон Фиттипальди, чемпион мира 1972 и 1974 годов – фанаты «Формулы–1» со стажем его помнят! – как-то во время встречи в нашем спортзале в Виареджо рассказал мне, что когда он садился в кокпит перед стартом, он терял концентрацию из-за того, что его голова всегда была забита мыслями: они очень негативно влияли на его выступления. Для того, чтобы сфокусироваться на гонке, он призывал на помощь технику: представлял, что от его шлема идет кабель, подключенный к электросети болида, который «включал» его мозг и наполнял его мыслями. Его воображение давало ему картинку его руки, которая тянется и выдергивает штепсель; в этот момент мозг гаснет, выключая лишние и ненужные мысли. В то время «Формула–1» была более чем опасным спортом, с многочисленными смертельными авариями: мысли Фиттипальди, вызывающие тревожность, были оправданны, но он понимал, что, держа их в себе во время гонки, он только ухудшит свои результаты.

Как я уже рассказывал во второй главе, автоспорт был менее профессионален, чем сейчас, многие пилоты не практиковали никаких физических и ментальных тренировок, зачастую не следовали правилам аскетичной жизни. Не существовало программы Mental Economy Training^® – впереди было еще много времени, научной работы и sliding doors, прежде чем она заработала. Тем не менее то, что делал Фиттипальди, сидя в кокпите, было аутогенным тренингом, техникой визуализации, пусть он, возможно, и не знал, как это называется. Так или иначе, ему удавалось очистить мозг от негативных мыслей и сделать его эффективно функционирующим: те чемпионаты мира доказывают, что у него это получилось!

Я считаю это прекрасным примером, подтверждающим удачность метафоры горы. Эмерсон уже пришел к вершине вертикальной стены и нашел кустарник, мог контролировать избыток негативных и тревожных мыслей. Он все сделал сам благодаря своей вовлеченности, мотивации к познанию и улучшению себя. Его эффективная аналитическая способность позволила ему найти технику для управления эмоциями. Он стал «эмоциональным интеллектуалом», сам того не ведая. Но он знал, что это работает, потому что не только выиграл два чемпионата «Формулы–1», но и дважды добился успеха в престижнейшей гонке «500 миль Индианаполиса». Эмерсон Фиттипальди может служить примером для всех, вдохновляя нас на этом этапе подъема к уверенности в себе делать так же: найти правильные ветки, за которые можно зацепиться после работы над самим собой и критически оценивая себя – то есть понимать, какой будет правильная техника для очистки нашего мозга.

Если я тебя так и не убедил, приведу два других примера, заимствованных из спорта. Недавно я обсуждал эти аргументы с двумя экс-игроками сборной Италии по футболу, которые приехали узнать о Mental Economy Gym^®. Оба били пенальти на чемпионатах мира. Один ошибся, и это стоило сборной вылета. Другой забил, и это помогло команде взять титул. Первый рассказал мне, что когда он шел к точке, его мозг был полон мыслей и сомнений, которые он контролировать не мог. Второй сказал, что он был спокоен, потому что, когда шел исполнять пенальти, он уже решил, куда будет бить, и не сомневался. В этом случае у нас тоже есть две модели: лобная доля занята бесполезными и контрпродуктивными мыслями, и лобная доля свободна. Первый пенальтист заплатил за кофе шестьдесят евро, тогда как Фиттипальди и второй пенальтист после некоторого анализа нашли бар, где кофе стоил один евро. Как мы уже указывали в третьей главе, мы можем сравнить лобную долю с доской, на которой нужно написать решение уравнения или оставить две-три памятки, которые будут нам полезны. Если доска заполнена цифрами и беспорядочными надписями, не останется места для наших расчетов или наших памяток. И если мы все же попробуем использовать маленькие свободные места, то рискуем ошибиться в расчетах или не найти впоследствии то, что записывали.

Конечно, есть отработанные техники, которые мы предлагаем нашим подопечным, однако Фиттипальди научил нас, что могут существовать и очень простые техники расслабления, лежащие под ногами, доступные любому, о которых ты никогда не думал, полагая, что такого не может быть. И все-таки ты их уже использовал в своей повседневной жизни; может, и случайно, даже не понимая этого. Например, подсчет овец может стать техникой, если в ходе работы в Mental Economy Training^® ты сочтешь, что это помогает очистить мозг! Знаю, это может казаться странным, поскольку овцы – больше расхожая фраза, чем практическая психология, но на самом деле это техника, которая может быть наиполезнейшей, если адаптировать ее под твои запросы, если ты понимаешь, что тебе трудно действовать экономично: ты беспокоишься, думая о задачах, которые тебе вскоре нужно будет выполнять, а к вечеру устаешь и валишься с ног. Думать о другом, отвлекаться, чтобы избежать оккупации собственной головы навязчивыми мыслями, связанными со всеми трудностями, которым нужно будет противостоять в ближайшем или отдаленном будущем, – это, конечно, может помочь. Овечки, штепсель, вынутый из розетки, – это все кусты, за которые мы можем хвататься для переосмысления масштаба проблем и не думать о негативных последствиях, вызванных нашей вероятной ошибкой.

Мне тоже случалось размышлять о завтрашних делах, испытывая при этом стресс от страха всего того, что может пойти не так, но со временем я понял, что это преждевременное беспокойство было каким-то бесполезным. Каким бы непреодолимым ни казался вызов, который ждал меня на следующий день, мое навязчивое обдумывание этого днем раньше ничего не меняло, а ведь во время обдумывания я, случалось, был занят другими важными задачами или терял время, которое мог потратить на релаксацию и восстановление энергии. Таким образом, я для фокуса на чем-то одном, не вызывающем стресса, попытался применить некоторые техники вроде подсчета овец, воспоминаний лучших мгновений отлично проведенного отпуска, победы в спорте, просмотра фильма или даже успешного поиска максимальной мотивации, чтобы довести до конца дело, над которым трудился, – и это сработало!

В общем, в нашем методе важно то, что работает для тебя. Аспекты, над которыми мы трудимся в Mental Economy Training^®, направлены на создание персонального маршрута, индивидуального, который позволяет каждому научиться управлять собственным разумом. Сшить каждому одежду по мерке, создать смесь техник, которые сработают в конкретном случае, – это ключевое. Проще говоря, мы не для того, чтобы помогать тебе подгонять брюки, сшитые на человека ростом метр семьдесят, если в тебе метр восемьдесят пять!

Теперь мы видим, какие именно качества могут нам помочь на этом этапе маршрута в гору, но помни одну вещь: то, что мы определяем как «техники» – это необязательно комплекс упражнений, который требует долгого курса освоения. Измени слово техника на «действие», и поймешь, что в этой оболочке, кажущейся загадочной, может заключаться все что угодно, лишь бы оно работало для твоих запросов, будь это овечки, штепсель Фиттипальди, кофе-брейк или розовый слон. Все дозволено, что законно и не аморально!

На следующих страницах мы увидим, какие техники можно использовать для того, чтобы найти правильные кусты для подъема на этом этапе стены и понять, какие у нас есть инструменты для расширения собственной зоны комфорта и для естественных и экономичных действий в любом контексте – прежде всего в таком, который чаще создает нам трудности.

Для лучшего понимания попробуем упростить замысел и начнем с короткого пересказа того, о чем мы говорили выше, чтобы не терять путь: мы совершаем труднейшую прогулку в горы и знаем, что в этих случаях потеря тропы может повлечь очень тяжелые последствия. Мы уже сказали, что наша финальная цель – достичь максимальной нейроэффективности, то есть оптимизации наших ментальных возможностей, избегая бесполезных трат психофизиологической энергии. Мы должны уметь и достигать этого состояния, и поддерживать его даже – и прежде всего – в тех ситуациях, которые раньше выводили нас из зоны комфорта, ставя перед трудностями. Сложный экзамен в университете, выступление перед многочисленной аудиторией, презентация проекта в компании, где ты работаешь, стартовая решетка на лыжной гонке, пенальти в важном матче, матч-поинт на теннисном корте, даже первое свидание – все это ситуации, в которых мы можем быть подавленными теми пагубными эмоциями, которые, как мы знаем, враждебны нам, поскольку приводят нас к напряжению, нервозности, робости. Мы становимся машиной на ручнике: мы скованны, в нас нет непринужденности, мы неестественны. Пульс растет, мышцы сжаты, под мышками расширяются пятна пота, что вызывает понятный дискомфорт, голова переполняется сомнениями и неуверенностью, бесполезными и негативными мыслями, фразы становятся деревянными и банальными, а грамматический строй речи оседает под ударами тысяч ножей!.. Я, пожалуй, что-то разошелся, но мысль вы поняли.

«Впитывающие» увидят в этом описании кого-то вроде Фантоцци, но и «непромокаемые» тоже попадают в трудные ситуации, пусть в их случае симптомы и не так выражены, как в примере выше. Так вот, начало второго этапа восхождения на гору представляет собой именно поиск контроля над этими симптомами, которые, опять же для упрощения, можно разделить на две самостоятельные зоны, как если бы они были двумя разными кустами, в нашей метафоре представляющими две разные техники, на которых тебе следует сосредоточить внимание.

Существуют два типа реакций. Одни отражаются на физическом уровне – напряжение мышц, потоотделение, покраснение лица, вторые на ментальном – навязчивые, негативные мысли, интенсивное зацикливание. Мышечное напряжение, среди многого прочего, ответственно за беспокоящие боли в шее и головную боль от стресса. Излишек мыслей, напротив, заставляет нас терять ясность в решающие моменты и вызывает ту вечернюю усталость, которая приводит нас к тому, что мы падаем без сил на диван. В начале маршрута твоему взгляду открыты два главных куста, один справа, другой слева, символизирующие две зоны – мышечного напряжения и избытка мыслей. Отправная точка в поисках техник для управления слабыми местами начинается именно с контроля наиболее очевидных и беспокоящих симптомов, вызванных эмоциями. Ввиду того, что ты не так давно проделал путь к самоосознанности, тебе нетрудно будет понять, контроль чего в твоей работе должен быть приоритетом – физического или ментального состояния.

Конечно, в повседневной жизни симптомы этих двух зон часто взаимосвязаны, в некотором смысле они проявляются вместе, но часто доминирует одна из них. Техники, которые мы предлагаем тебе далее, классифицированы именно на основе причастности к одной из двух зон. Используя термин «фокус», мы обозначаем ментальную составляющую, то есть способность сосредотачивать внимание на содержании чего-то выбранного или ожидаемого тобой и избегать того, чтобы мысли разлетались в тысячу разных направлений. Когда мы говорим о напряжении, мы обозначаем способность улавливать появление мышечного напряжения и других реакций тела, чтобы брать их под контроль. Никто не запрещает развивать обе техники, главное, чтобы ты придерживался целесообразности. Освоение и использование этих техник предваряет возможность эффективно совершить вторую фазу этого этапа восхождения – ту, что более сложная, где кусты становятся все меньше и все более трудными для захвата, как мы тебя предупреждали ранее. Речь о целенаправленных техниках, более подходящих к чертам твоей личности.

Приступив к этой части восхождения, ты почувствуешь, что, выходя из зоны комфорта, становишься мнительным, тревожным, вспыльчивым, высокомерным, жестким, непунктуальным, поверхностным; значит, ты должен будешь сам найти механизмы для управления такими состояниями, и эти механизмы, как мы уже видели раньше, могут представлять собой очень конкретные и применимые в повседневной жизни техники. Каждый должен найти свои методики, свои схемы, в зависимости от собственных нужд. Вспомните чемпионов. Теннисист Надаль выиграл все, что только можно выиграть, но при этом никто из его соперников не скопировал его долгий ритуал перед подачей, когда он в строго определенном порядке касается лица, ушей, плеч, поправляет шорты! Валентино Росси был одним из величайших мотогонщиков всех времен, и все же никто из его соперников не опускался, подражая Валентино, на корточки около мотоцикла перед тем, как сесть на него.

В общем, не волнуйся: маршрут самоосознанности, который ты проделал, и техники, которые показаны ниже, помогут тебе найти свои маленькие трюки. Наша работа завершается именно тем, что мы предоставим тебе отправную точку для размышлений, позволим тебе «пробурить» твою психику глубже, чем ты это делал когда-либо. В Mental Economy Gym^®, а также на страницах этой книги мы работаем как энзимы, катализаторы нашего организма: стимулируем и запускаем реакции, но до конца этот процесс должен доводить ты сам. Мы не даем тебе волшебный эликсир для того, чтобы ты стал сильнейшим ментальным атлетом. Мы подталкиваем тебя, даем тебе стимулы и рекомендации.

С самого начала курса я говорю своим подопечным: «Я делаю пятьдесят процентов, а остальные пятьдесят должны сделать вы». Это, впрочем, не дает тебе права на скидку 50% на книгу! Теперь ты готов погрузиться в рассказ о техниках? Тогда погнали.

Достигнув полного понимания собственных сильных сторон и зон для улучшения, можно начать исследование личных инструментов для собственного личностного роста. В этом случае техники тоже делятся на три уровня: маршрут восхождения на гору, как видно на схеме в конце четвертой главы, поэтапный, и продвигаться тоже нужно не рывками.

Как мы уже указывали, на начальном этапе можно включить две техники: первая – для улучшения фокуса и вторая – для регуляции напряжения. Первая нужна для тренировки мозга, чтобы он оставался сфокусированным только на желательном содержимом. Вторая потребуется для контроля нашей мускулатуры и ее расслабления в целом, для снятия психофизического напряжения. Для среднего и продвинутого уровней версии техники будут более сложными, чем эта. Овладев в совершенстве техникой одного уровня, переходи к технике следующего.

Не нужно тренировать их обе: если ты читаешь это, то ты уже знаешь себя, и выберешь ту, что лучше подходит к твоим потребностям. Ты больше зацикливаешься ментально или больше деревенеешь физически? Склонен к легкому отвлечению внимания, к потере фокуса, к размышлению о тысяче вещей одновременно или все же страдаешь от головных болей и болей шейного отдела, пульс подскакивает к тысяче и ты слишком много потеешь? Подумай обо всем этом и выбери техники, которые подходят тебе.

Как выполнять

Выбери какой-нибудь объект из того, что есть рядом, например, мандарин, и минуту внимательно рассматривай его. Советую тебе завести таймер, чтобы все было точно. Ничего другого делать не надо, просто внимательно рассматривай выбранный тобой предмет. Расслабься и смотри на него так, будто ты видишь его в первый раз в жизни. Исследуй каждую его деталь, форму, цвет. Попробуй понять его консистенцию, вес, температуру. Оставайся сфокусированным исключительно на мандарине, вокруг тебя ничего больше не существует. В этот момент ты – Штефан Гловач, который ищет самую надежную опору на скале.

После минуты наблюдения поставь таймер на пять минут. Все, что тебе нужно будет делать в это время, – закрыть глаза и самому, в своем ритме и своим воображением визуализировать объект. Попробуй мысленно увидеть как можно больше деталей: цвет, форма, консистенция, вмятинки, запах… Когда закончишь визуализацию – то есть когда потеряешь фокус на объекте, когда обнаружишь, что думаешь о другом, – открой глаза и засеки время. Это может быть минута, может две или даже три. Цель в том, чтобы держать как можно дольше визуализацию, вплоть до того, что ты будешь открывать глаза только по сигналу таймера.

Продолжай упражняться с тем же объектом до тех пор, пока не сможешь без затруднений удерживать внимание дольше пяти минут исключительно на нем. Конечно, мандарин можешь и поменять, потому что он такой вкусный и вскоре ты его съешь, но все же продержись несколько сессий на одном фрукте.

Чтобы ты лучше понял, могу использовать пример, относящийся к мышцам. Представь себе, что я прошу тебя бежать на скорости 12 километров в час так долго, как ты сможешь. Поначалу ты будешь выдерживать только несколько минут, но вскоре, после системных тренировок, у тебя получится продлевать бег все больше и больше. Если этот последний пример кажется тебе конкретным, реалистичным и полезным для улучшения твоего физического состояния, то почему это не должно работать для улучшения «ментальной осанки»? Столько раз мы приходили к мысли, что работа мозга и наш мозг в целом – это что-то абстрактное, бестелесное, невесомое, и значит, техники, в свою очередь, нужно мерить тем же мерилом абстрактности. И это причина того, что, когда мы работаем с менеджером или спортсменом, который, прежде чем прийти к нам, уже пытался пробовать свои силы с теми или иными техниками, усвоенными на каком-нибудь курсе, мы обнаруживаем, что большая часть из них быстро оставляется в стороне и не используется. Если позволишь, дадим тебе совет: прямо сегодня попробуй вернуть ментальную сферу на практическую почву, найдя аналогии с такой же физикой тела, как мы сделали это несколькими строками выше. Мы действуем так на протяжении многих лет, и в том числе и поэтому смогли создать первый настоящий ментальный спортзал, работающий на международном уровне, Mental Economy Gym^®.

После этого уточнения можем переходить к следующей технике, которая предназначена для работы над напряжениями, для тех, кто перед потенциально стрессовым событием чувствуют собственную зажатость, беспокойство и физические напряжения отчетливее, чем мысленную гиперактивность.

Эта техника представляет собой первый подход к дыханию, старый как мир метод, недооцененный теми, кто ищет чудес. Для меня дыхание – это как хлеб на столе: подойдет к любому блюду. Поэтому-то я тебе его и предлагаю.

Как выполнять

Это упражнение можно выполнять в любое время и в любом месте, стоя и сидя. Все, что тебе нужно делать, – это оставаться неподвижным и сконцентрированным на своем дыхании в течение минуты. Начни вдыхать и выдыхать медленно, уделив все внимание движениям груди и брюшной полости. Каждый цикл должен длиться около шести секунд. Вдыхай через нос, выдыхай через рот, позволяя воздуху выходить свободно, без усилий. Отставь мысли, забудь на несколько мгновений про дела, которые нужно делать, твои задачи. Просто дай своему разуму сосредоточиться только на дыхании. Все внимание на вдохах и выдохах, сфокусируйся на ощущениях, которые испытываешь, когда воздух входит в твое тело, и потом следи за тем, как он выходит изо рта. Каждый день, как на тренировке, пытайся увеличить продолжительность твоего осознанного дыхания, так же, как делал с объектом в предыдущей технике. Нужно улучшать способность регуляции мыслей.

• Повышение чувствительности к дыханию

Представляет собой первый шаг вперед после того, как ты освоишь методику дыхания, описанную выше. Цель – еще больше развить внимание к восприятию дыхания, укрепить его понимание выполнять его естественно. Кроме того, эта техника нужна для тренировки диафрагмального дыхания: держа руку на животе, мы должны чувствовать, как он поднимается и опускается, представляя себе, что брюшная полость – мяч, который надувают и сдувают. Или же можешь представить себе, что диафрагма связана с кистью, которая рисует на стене напротив тебя синусоиду. В общем, можешь использовать богатство своего воображения, важно, чтобы твоя мысль оставалась на движениях живота.

Динамика должна быть очень медленной, почти неестественно медленной. Вдыхай спокойно в течение четырех секунд, задержи дыхание еще на четыре секунды и выдыхай восемь секунд, используя диафрагму. Как и в предыдущем случае, попытайся использовать эту технику как минимум на протяжении четырех-пяти минут.

• Поток дыхания Нос – Голова – Сердце – Рот

Речь идет о технике, связанной с предыдущей – той, в которой привлекалось внимание к дыханию. Итогом ее будет высшая степень концентрации ощущений на ритме дыхания для того, чтобы впоследствии динамика была автоматической, и значит, более экономной. Результатом ее будет еще более глубокое расслабление тела и разума, такое, что приведет к утопичному состоянию чистого разума, «легкого, как воздушный шарик».

Делится на три этапа:

1. Начальный, во время которого ты просто должен удерживать внимание на вдыхании носом и выдыхании ртом, продолжительность – около минуты.

2. Затем сконцентрируйся на температуре воздуха, прохладного при вдыхании носом и теплого при выдыхании ртом, пытаясь продержаться на этом этапе две минуты.

3. Почувствовав температуру, пытайся представить себе маршрут движения воздуха в момент дыхания, вообрази его себе как поток, которым можно управлять, двигать его в теле как угодно. Представь, что свежий воздух, который физически входит через нос, поднимается вверх, проходя через голову, потом спускается к сердцу, где разогревается, и наконец выходит теплым через рот. Этот этап тоже должен длиться около двух минут.

В целом ты потратишь около пяти минут на практику этой техники – время, достаточно короткое для того, чтобы применять ее когда нужно, в какой бы ситуации ты ни находился.

Техника среднего уровня для фокусировки: второй этап осознанного наблюдения

Как выполнять

Техника такая же, как и в случае с мандарином, но теперь нужно выбрать другой объект. Следуй тем же описаниям, что и в предыдущем упражнении. На протяжении минуты изучай объект максимально детально. Как обычно, запусти таймер, который должен будет сообщить тебе, когда истечет минута. Важно иметь точно определенное время для всего процесса. Теперь перейди к фазе визуализации и тоже запусти хронометр, поскольку тебе нужно будет держать твои мысли сфокусированными на объекте столь долго, сколь это возможно, вновь возвращаясь к деталям, которые ты запоминал.

Идеальным будет достижение пяти минут в первой попытке – это было бы показателем эффективности и гибкости. И тем не менее продолжай выполнять упражнение с этим объектом до тех пор, пока не станешь легко делать его на протяжении пяти минут в любой обстановке, где ты захочешь его практиковать.

Техника среднего уровня для управления напряжением: виртуальное сканирование тела

Как выполнять

Для практики этой техники ты должен исследовать физические ощущения во всем теле, одно за один раз. Когда внимание рассеется и ты начнешь думать о другом, нужно сразу же постараться вернуться к происходящему с телом.

Когда будешь готов, сядь и прими расслабленную и комфортную позу, закрой глаза. Держи спину прямо, старайся, чтобы поза не была напряженной. Руки расположи так, как тебе удобно – например, на коленях. Теперь попробуй сконцентрироваться на своем теле, почувствовать свой вес при контакте с сиденьем. Можешь даже лечь, если хочешь. В этом случае сконцентрируйся на контакте тела с тем, на чем лежишь. Нужно расслабить те части тела, которые больше напряжены. Попытайся синхронизироваться со своим дыханием, почувствуй естественный поток вдохов и выдохов.

Теперь переключи внимание на стопы. Почувствуй их контакт с поверхностью, их температуру внутри обуви. Теперь смести фокус на подколенную область, почувствуй контакт с поверхностью, на которой сидишь или лежишь. Продолжая подниматься все выше по телу, смести внимание на спину, почувствуй каждую точку контакта с поверхностью, как делал до этого с ногами. Возможно, в некоторых точках ты почувствуешь напряжение, попытайся сфокусироваться на них и расслабить их. Постарайся почувствовать мышцы в тот момент, когда они расслабляются. Теперь смести свое внимание на дыхание, старайся фокусироваться на потоке входящего в твои ноздри и выходящего изо рта воздуха. Можешь обратить внимание на ощущение свежести входящего в тебя воздуха, когда вдыхаешь, и ощущении его тепла, когда выдыхаешь.

Задержись ненадолго на этих ощущениях, используй их для того, чтобы чувствовать момент, здесь и сейчас. Когда ты будешь это делать, ты, возможно, отметишь, что разум начал отвлекаться. Ты можешь начать думать о другом, о прошлом или будущем, о чем-то, что сделал или должен сделать в жизни. Некоторые мысли могут быть как бы отстраняющимися от тела, ты будешь спрашивать себя, чем ты сейчас занят или как ты себя сейчас чувствуешь. Если такое случится, это не проблема, это совершенно нормально. Когда такое происходит, не пытайся отгонять эти мысли, наблюдай за этим. Просто имей в виду тот факт, что твой разум отвлекся, и снова аккуратно направь твое внимание на дыхание и ту часть тела, на которую обращен твой фокус. Теперь, когда ты готов, можешь медленно открыть глаза и рассматривать помещение. Если чувствуешь необходимость, можешь потянуться, размять те части тела, которые ощущаешь затекшими. Для этой техники нет установленной продолжительности. Зависит от тебя. Если после двух-трех минут ты потеряешь концентрацию, это значит, что тебе нужно больше практики. Если сможешь продлить выполнение больше десяти минут – ты на верном пути.

Техника продвинутого уровня для фокуса: третий этап осознанного наблюдения

Как выполнять

Эта техника похожа на предыдущие, так что много расписывать не буду. Единственное, что изменилось, – тебе нужно выбрать другую цель, чтобы сделать упражнение более сложным и улучшить твои способности к приспособляемости. В остальном все то же самое. Внимательно рассматривай объект в течение минуты, пытаясь потом каждый раз удерживать фокус визуализации приблизительно на пять минут, запуская таймер, как описано выше. В этом случае тебе придется быть предельно эффективным, очень сосредоточенным как на этапе наблюдения, так и на этапе визуализации.

Первая техника продвинутого уровня для управления напряжением: психосоматический тренинг шести фокусов

После того как ты научишься выполнять осознанное дыхание с виртуальным сканированием тела, можем сделать следующий шаг вперед и посвятить себя психосоматическому тренингу.

Главные преимущества, которые мы будем стремиться получить от него, следующие:

• расслабление тела и разума;

• саморегуляция;

• осознанность собственного психофизиологического «расходомера»;

• увеличение психофизической отдачи.

Как выполнять

Эта техника состоит из разных последовательных упражнений на восприятие, так же как это делается при выполнении аутогенного тренинга. Каждый фокус может длиться около минуты, и все же я советую переходить к следующему фокусу только тогда, когда ощутишь, что достиг требуемой цели.

В конце сессии удели себе необходимое время для того, чтобы «проснуться» и вернуться в реальный мир.

Первый фокус

Первое упражнение – поиск ощущения «увесистости» мышц. Когда расслабляешь мышцу, ты чувствуешь, что она сколько-то весит. Чтобы помочь себе почувствовать это ощущение, мы должны представить, что каждая часть нашего тела становится при расслаблении все более тяжелой, особенно руки и ноги.

Второй фокус

Второе упражнение заключается в практике ощущения «тепла» – представь, что это ощущение исходит из стоп. Почувствовав его, нужно представить себе, что оно медленно окутывает все наше тело, которое постепенно становится все более приятно теплым.

Третий фокус

Здесь мы ищем еще более глубокого расслабления, повторяя мантру: «мое сердце бьется ровно и спокойно», чтобы помочь себе удерживать внимание именно на биении сердца. Это позволяет оставаться в состоянии глубокой расслабленности.

Четвертый фокус

Концентрируемся на дыхании, используя базовые упражнения, которым мы научились ранее. Остаемся сфокусированными на входящем и выходящем потоке воздуха, когда мы дышим.

Пятый фокус

Теперь сосредотачиваемся на диафрагме: продолжаем дышать так, как мы это делали в предыдущем фокусе, но смещая центр внимания на движения диафрагмы. Представляем, как она поднимается и опускается при каждом вдохе-выдохе. Если это тебе поможет, положи руку на область солнечного сплетения.

Шестой и последний фокус

Завершим фокусированием на «чистом разуме»: на этом этапе представим себе поток прохладной воды, который бежит в нашей голове, почувствуем свежесть воды, расслабляющей и полностью очищающей разум.

Вторая техника продвинутого уровня для управления напряжением: прогрессирующая релаксация

Это техника релаксации, понятная каждому вследствие ее простоты, заключается она в чередовании короткого напряжения мышц и немедленного, быстрого расслабления. Цель состоит в том, чтобы побуждать распространение расслабления на все тело, потому что ощущение расслабления одной группы мышц распространяется и на другие группы. В целом это восприятие также побуждает замедление пульса и более спокойное и контролируемое дыхание. Когда закончишь упражнение, открой глаза и дыши при этом глубоко.

Как выполнять

Прими комфортную позу: советую сесть с прямой спиной, стопы поставь на пол. Закрой глаза или оставь их открытыми – во втором случае ты будешь чувствовать все лучше. Выбери группу мышц и сконцентрируйся на ней на пять-семь секунд, потом расслабь напряжение тела и оставайся в этом состоянии расслабленности еще приблизительно 15 секунд. Выполни эту последовательность два раза для каждой группы мышц, переводя внимание на такие ощущения, как мурашки, тепло или щекотка.

Вот для примера группы мышц, которые ты можешь выбрать для управления в этой технике:

1. Ноги

Напряги ноги полностью, надави пятками на пол, приподняв пальцы ног. Попытайся ощутить напряжение в бедрах. Спустя пять-семь секунд быстро расслабься и сосредоточься на испытываемых ощущениях.

2. Пресс

Мысленно будто бы поднимись вверх и напряги пресс: ты должен почувствовать, как втягивается внутрь пупок. Держи напряжение несколько секунд, а потом резко расслабься. Сосредоточь внимание на ощущении расслабления, распространяющегося по телу.

3. Плечи

Теперь сфокусируйся на плечах и приподними их вверх, как бы стараясь дотянуться ими до ушей. Держи напряжение, потом расслабься. Слушай свои ощущения, проистекающие из шеи и плеч.

4. Мышцы лица

Теперь сосредоточься на лице. Осторожно сожми зубы, губы, наморщи лоб. Как и в предыдущих случаях, удерживай напряжение и когда расслабишься, попытайся почувствовать распространяющееся ощущение расслабленности.

5. Кисти и предплечья

Сожми в кулак правую кисть и согни руку до конца. Резко расслабь, несколько мгновений почувствуй ощущения. Проделай то же самое левой рукой. Повторяй технику дважды каждой рукой, потом двумя руками одновременно.

«Вперед, последний рывок – и ты у цели!» Чтобы поддерживать свою решимость и делать шаг за шагом, ты часто повторял это себе на этих первых двух сложных этапах восхождения, постоянно высматривая надежную точку опоры. После стольких твоих трудов стена закончилась. Ты сворачиваешь снаряжение и немного переводишь дыхание, видишь впереди себя густой лес. Он растет на склоне, но после двух этапов восхождения на очень крутую скалу тебя это не пугает!

Ты направляешься к лесу, будучи уверенным, что распознал относительно легкую тропу, она вьется змеей среди лиственниц и елей. Тем не менее внезапно вокруг тебя все меняется. Некоторые хвойные стволы падают и создают препятствия на протяжении длинного пути, растительность все гуще, не видно ни неба, ни солнца, и значит, у тебя нет ориентиров, ты рискуешь заблудиться. Тропинка стала неровной, почва каменистая, по ней идти надо внимательно, чтобы не поскользнуться и не упасть. Торчат корни деревьев, еще больше усложняя путь.

Приходится уделять внимание и направлению тропинки, потому что путь, который сначала казался единственным, разделился на несколько узких, некоторые кажутся труднопроходимыми. Внезапно путь, которым ты идешь, преграждается обвалом камней и упавшим стволом, и преодолевать все это нелегко, рискованно. Ты такого не ждал и немного раздумываешь над тем, что лучше делать. Ты должен задействовать всю свою аналитическую способность, чтобы понять, по какой тропе лучше продолжать путь, и с нужной долей гибкости подстроиться к условиям, которые тебя ждут.

После некоторого размышления ты решаешь пойти по другой тропке, той, что справа от тебя: она труднее других, потому что путь суживается и следует по гребню горы. Чтобы идти по нему, тебе нужно быть очень внимательным. Тем не менее тебе кажется, что другого варианта нет, поэтому ты идешь, пытаясь подстроиться к этим новым условиям. Будут узкие и опасные участки, крутые и скользкие, которые можно будет преодолеть, только выбрав правильную точку опоры, будут и огромные поваленные стволы. Тебе придется использовать все навыки, которые ты освоил на двух предыдущих этапах, и постоянно поддерживать уровень ясности ума высоким, потому что заросли в любой момент могут сбить тебя с пути. Только с вниманием, ясностью, спокойствием и стратегией ты сможешь завершить твой путь по лесу.

До этого момента, сталкиваясь с трудностями, которые казались тебе огромными, ты чувствовал, что зажимаешься, что теряешь часть своего потенциала и ресурсов. Теперь, после того, как ты такими усилиями выстроил свой «виртуальный расходомер» и понял, каковы твои пределы, над которыми нужно работать, и способности, которые нужно совершенствовать, после того, как ты нашел необходимые инструменты для разгрузки лобной доли и избавления от напряжения, настало время научиться постоянно использовать эти инструменты в любом контексте, особенно в тех, которые создают тебе дискомфорт. Этот, третий, этап Mental Economy Training^® посвящен развитию гибкости. Здесь ты работаешь над деталями, над оптимизацией техник, приобретенных на предыдущих этапах. Ты работаешь над тем, чтобы стать лучшей версией самого себя с точки зрения эффективности поведения. У тебя может создаться впечатление, что ты уже на пределе своих ресурсов, но ты не отдаешь себе отчет в том, что на самом деле у тебя еще явно есть резервы для улучшений. Ты не должен бросать попытки улучшить себя, ты должен быть как пилот «Формулы–1» на новом автодроме, который, после того как изучит особенности трассы и запомнит поведение своего болида на ней, старается работать над деталями стиля вождения и настроек машины, чтобы попытаться вырвать еще доли секунды. Этот этап, как и предыдущие, может потребовать разного количества времени, в зависимости от конкретного человека: нет правильного или неправильного срока, есть только твой темп.

Важно, чтобы техники, которые мы выбираем для себя в ходе Mental Economy Training^®, применялись функционально и гибко. Как ты узнал из предыдущих двух глав, в нашем методе могут быть все существующие техники – осознанность, йога, дыхание, медитация. Нет такой техники, которую мы советовали бы тебе как лучшую: подойдут все те, которые могут сработать для тебя.

Проблема в том, что если не получается встроить их в контекст, они могут «испаряться», и значит, ты никогда их не применишь. Объясню подробнее. Представь себе, что выполняешь курс по одной из этих техник и что инструктор старается создать тебе при этом тихую и комфортную обстановку. Сеанс длится около 45 минут, и после него ты чувствуешь себя заново родившимся, твой ум чист и расслаблен. Все мысли и заботы улетучились. Лобная доля разгружена и чиста, как доска, с которой все написанное в то время, когда ты был ребенком, ты стер тряпкой. Для тех счастливых юных читателей, которые не поняли аналогию, можем сказать «как интерактивная доска, с которой удаляются все надписи и рисунки», хотя это кажется мне менее романтичным, и к тому же не знаю, насколько точно это передает мысль. На следующий день после сессии тренировок на расслабление ты оказываешься в ситуации высокого стресса – например, у тебя важнейший и трудный экзамен в университете, к которому ты готовился очень долго. Экзаменатор задает тебе сложные вопросы и, как будто этого мало, относится к тебе свысока – в результате ты теряешь самообладание, мямлишь. Или же ты презентуешь проект в компании, и в аудитории есть те, кто предвзято подвергает материал сомнению, чтобы создать тебе трудности, которые заставят тебя потерять терпение и вынудят нервно реагировать. Или же ты спортсмен, у тебя важная теннисная партия, и твой соперник орет, жалуется, препирается с арбитром, спорит о том, куда попал мяч; зрители на его стороне, аплодируют, когда ты ошибаешься, доводя тебя до того, что ты теряешь спокойствие и ломаешь ракетку после очередной невынужденной ошибки. И что же? Ты в таких ситуациях смотришь на себя со стороны, говоришь: «Подождите, я скоро вернусь» – и уединяешься на сорок пять минут в тихое помещение, чтобы применить там технику, которая отлично срабатывала вчера? Я за тебя отвечу: увы, нет, ты не сможешь этого сделать. Техника, которой ты научился, очень полезна, и тот, кто тебя научил, молодец, но, к сожалению, тебе нужно ее применять в момент наибольшего стресса, а этому ты не учился, да и практиковал ее меньше других техник. Кроме того, ты должен быть способным сжать ее выполнение в несколько секунд, потому что больше времени в твоем распоряжении не будет.

Я приведу тебе пример, чтобы еще лучше прояснить мои соображения. Ты хочешь хорошо одеться, готов потратить невероятную сумму, потому что тебе действительно это нужно, это тот случай, когда ты готов даже заплатить неизбежные шестьдесят евро за кофе. Ты выбрал лучшего портного, какой только есть: говорят, что он кудесник кройки, что сшитая им одежда – как вторая кожа. Назначаешь встречу (а очередь к нему огромна), и вот настает твой день. Наконец гений кройки и озаботился тобой. Он кропотливо снимает с тебя все мерки. Потом настает момент выбора материи. Он вьется вокруг тебя, дает тысячу советов, помогая тебе выбрать тип ткани и расцветку. Ты принимаешь решение, останавливаешь свой выбор на прекрасной ткани, ты очень доволен. Наш гений скрывается за портьерами, отмеряет необходимое количество материи для твоего костюма и вручает ее тебе, дает тебе все размеры – рукавов, плеч, швов, получает оплату и говорит: «Большое спасибо! Всего доброго!» Только тут до тебя доходит, что одежду ты должен сделать себе сам, дома. Сразу понимаешь, что все это будет заброшено в угол и что эту материю ты никогда не используешь.

С техниками часто происходит то же самое. Нам не удается использовать их так, как мы хотим, не получается перенести их в повседневную жизнь. Настоящий вызов состоит в том, чтобы найти способ быстро и полезно применять их, когда мы оказываемся в ситуациях, создающих нам трудности. Цель прохождения программы Mental Economy Training^® именно в этом: быть способным находить необходимые и персонализированные инструменты для применения техник, когда мы находимся вне нашей зоны комфорта, создавая рутинные привычки, которые работают именно для нас, так, как для уже упомянутых Рафаэля Надаля, Эмерсона Фиттипальди и Валентино Росси.

Чтобы уметь применять инструменты, нужно задействовать один из soft skills – гибкость. И это абсолютно ключевая компетенция для нас, это плацдарм для тренировок в Mental Economy Gym^®, настолько, что мы считаем гибкость одной из пяти «сторон света».

Как и самоосознанность, гибкость – это «сторона света», которая представляет собой часть пути, в этом случае – даже две части, потому что для того, чтобы развить гибкость, необходимо овладеть инструментами (скала с кустарником) и потом научиться постоянно их применять (это наш проход через лес).

Гибкость – последняя из «сторон света» нашего компаса soft skills, которую нам осталось проанализировать, и это особенно важно на этом, третьем, этапе нашей программы Mental Economy Training^®. Гибкость можно сравнить с крыльями самолета. Они должны быть достаточно твердыми и прочными, потому что нагрузка, которую они несут, огромна. Так же и мы в некоторых жизненных ситуациях должны противостоять очень большим нагрузкам, и следовательно, должны быть столь же крепкими. Ты, конечно, уже замечал, что крылья не неподвижны, они сильно колеблются, и когда самолет попадает в зону турбулентности, должны быть способны изгибаться до экстремальных пределов, иначе они разрушатся, и о последствиях такого лучше не думать. Благодаря этому сочетанию прочности и гибкости им удается выдерживать даже сильные бури. Сочетание прочности и гибкости должно быть и нашей сильной стороной: когда мы обнаруживаем, что в нашей жизни наступила турбулентность, мы должны быть сильными и адаптивными, чтобы преодолеть ее, и сделать это непринужденно.

На самом деле обретение этой способности начинается уже на втором этапе, посвященном поиску необходимых персональных инструментов для экономичного и эффективного действия. Третий этап, лес, – продолжение второго этапа, потому что он представляет собой применение предварительно выбранных инструментов в ежедневной практике, в любом контексте. Таким образом, оба этапа, будучи совмещенными, развивают гибкость – способность подстраиваться к изменениям ситуации, особенно к таким изменениям, которые происходят внезапно, неожиданно.

Поиск наиболее пригодных для нас инструментов и умение задействовать их в любой обстановке позволяют нам сделать руль для нашей лодки. Без руля мы во власти потока, плывем туда, куда он нас несет. Если поток благоприятный, пристаем к чудесному пляжу. В этом случае сдаем экзамен, прекрасно выступаем перед восхищенной аудиторией, аплодирующей нам, наш проект единогласно одобряется, мы побеждаем в теннисном матче, забиваем с пенальти… В общем, полный успех. Но в тот день, когда поток не на нашей стороне и у нас нет руля, мы разбиваемся о подводную гряду, и все вышеперечисленные чудесные достижения остаются химерами. Мы в нашей работе ежедневно сталкиваемся с такими ситуациями у множества спортсменов. Теми, кто еще не смог развить хорошую и структурированную самоосознанность, застрял на крутой скале, не обладает инструментами для адаптации к изменившимся условиям и их результаты крайне нестабильны. Они могут делать что-то очень хорошо или очень плохо, но причин этого они и сами не знают.

Тот же, кто прошел бо́льшую часть пути по лесу, более постоянен в результатах, потому что умеет управлять собой и в трудных условиях.

Оценочная самоосознанность и гибкость – важнейшие ключи Mental Economy Training^®. Спортивный контекст требует большой способности к адаптации, и в ряде случаев – в очень сжатые сроки: часто это именно то, что отличает чемпиона от просто талантливого спортсмена. Негибкий спортсмен (или команда, которой руководит негибкий человек) никогда не достигнет стабильных успехов на высшем уровне. В некоторых случаях будут легкие победы, поскольку спортсмен окажется в оптимальных для собственной игры условиях, но в других случаях будут только сложности. Теннисист, играющий против левши или против соперника, вовсю использующего резаные удары, должен адаптироваться; возможно, для этого потребуется время и пройдет целый сет, но в следующих двух он победит, а вот если не проявит гибкость – с высокой вероятностью проиграет в следующих двух сетах весь матч. Футбольная команда должна адаптироваться к соперникам, нельзя все время использовать одну и ту же схему против всех подряд: с некоторыми это сработает, но не с большей частью. Пилот, чтобы хорошо выступить в гонке, должен адаптироваться к избыточной или недостаточной поворачиваемости болида, иначе он будет показывать хорошее время только на некоторых трассах.

Таким образом, в спорте гибкость – это очень актуальная концепция, но она существенна и для эффективного выполнения задач в рабочей обстановке. Попробуй представить себе ситуации такого рода, которые, думаю, случались почти со всеми: приходит новый начальник, более строгий, чем прежний. Меняет стратегию компании, вынуждая сотрудников пересматривать методы работы. Или же в один прекрасный день, когда тебе казалось, что все будет спокойно, он внезапно заваливает тебя срочной работой. Это все эпизоды, в которых ты должен прибегнуть к твоим адаптивным способностям. Без них твой день могут перевернуть даже самые незначительные неожиданности. Это похоже на разницу между моторкой и круизным лайнером: когда внезапно айсберг из тумана вырастает и нужно от него уклониться, моторке для смены курса понадобятся секунды, лайнеру – несколько минут, и поэтому он с большой долей вероятности столкнется с препятствием.

Исследования подтверждают, что гибкость – важный фактор снижения стресса и профилактики выгорания, когда мы работаем в очень сложной обстановке. Такое происходит в компаниях, действующих на очень сложных рынках и в таких условиях, которые всегда ставят сотрудников под давление, поскольку преследуют амбициозные, а иногда и нереалистичные цели. Рабочая среда сегодня не так постоянна, как раньше. Глобальная конкуренция и внезапные изменения в экономике, к которым добавляются войны и пандемии, вынуждают все время корректировать стратегии и, следовательно, требуют бо́льших способностей к адаптации.

Наша косность часто проистекает из недостатка уверенности в себе и, значит, из страха выйти из зоны комфорта – той единственной программы действий, которую мы обрели и которая внушает нам чувство безопасности. Мы боимся потерять точки опоры, как если бы мы стояли на сваях, внезапно появившихся на поверхности зыбучего песка. Мы боимся потерять контроль. Попробуй пересмотреть описание движения по лесу в начале этой главы: не все были бы согласны следовать неровным и трудным путем, некоторые выбрали бы просто идти прямо по главной тропе, предпочитая ее тропе с поваленными стволами и риску того, что маршрут одолеть не удастся. Это как стоять в хвосте километровой пробки, когда время поездки может растянуться на час, и не съезжать с автострады на объездную дорогу, путь по которой занял бы тридцать минут, только потому, что тебя пугает неизвестность маршрута, ведь ты по нему никогда не ездил.

Наш опыт приводит к утверждению, что косные личности, когда находятся под давлением, в любом контексте, теряют эффективность, а это оказывает влияние на все soft skills, которые мы видели на нашем компасе и которые тесно связаны друг с другом. Зона комфорта косной личности – это прямая дорога в ущелье, стены которой утыканы выступающими углами камней. Проезжая по нему, набьешь себе много синяков и шишек, вызванных стрессом, но, постепенно проходя собственный маршрут в рамках Mental Economy Training^®, обнаружишь, что это ущелье расширяется все больше.

Есть аспект, который нужно принимать в соображение: прибыв в лес, мы не можем чувствовать себя в безопасности. Мы помним, что лес все еще на склоне и поверхность скользкая. Если сделаем неверный шаг, всегда рискуем оступиться и откатиться назад. Даже если мы уже утвердились на пути Mental Economy Training^®, достаточно оказаться перед новой и неожиданной трудностью в меняющейся обстановке, как в игре-ходилке, и понять, что вместо того, чтобы идти вперед, мы откатываемся. В сущности, как я тебе уже говорил много раз, ментальная тренировка – такая же, как тренировка тела. Что бы случилось, если бы после того, как ты ходил несколько месяцев каждый день в спортзал, работая над мышцами и достиг цели, ты внезапно бросил бы туда ходить? Ну, быстро потерял бы физическую форму, и для ее восстановления тебе снова пришлось бы заниматься. То же самое происходит и при ментальных тренировках.

Ментальная тренировка – это работа, которая на самом деле не прекращается никогда, даже если нам удается достичь полной уверенности в себе. Помни, что когда мы говорим о ментальной тренировке вне контекста Mental Economy Gym^®, мы подразумеваем возможность сомневаться, задавать вопросы о том, что мы делаем, изучать собственные ошибки или как минимум определять зоны для личностного роста в любой сложившейся ситуации, охотясь за теми или иными инструментами для последующего улучшения себя. Подумай о спортсмене, который удерживает мировой рекорд в своей дисциплине, он уже чемпион мира и победитель Олимпиады. Наверное, ты думаешь, что после обязательных празднований он возвращается домой и увольняет своего тренера, потому что «уже достиг всего»? Уверяю тебя, такого никогда не происходит. Спортсмен-победитель возвращается домой и задает тренеру вопрос: «Что мы будем делать теперь для того, чтобы быть еще лучше»? И они вместе ищут ответ, вместе возвращаются к тренировкам, с еще большим энтузиазмом, мотивацией и вовлеченностью, потому что дальше сдвигать свои пределы будет еще труднее. Я в своей работе всегда искал применение этой философии, позаимствованной из спорта. Когда я смотрю на то, каков я сейчас, а не на то, что я уже выстроил и реализовал, мне легче замечать то, чего мне не хватает, то, что я еще могу улучшить. Мой лозунг: «Я доволен, но не удовлетворен».

Я призываю никогда не останавливаться на пути к полной нейроэффективности, потому что и мы, «ментальные атлеты», как и успешные «физические», всегда рискуем откатиться в «турнирной таблице», если снизим вовлеченность до минимума. Утрата гибкости более вероятна, когда при смене контекста эмоции берут верх, и становится непросто возвращаться к стратегии, применяемой раньше. Трудно быть гибким, если у тебя нет хороших аналитических способностей и хорошего управления эмоциями – двух качеств, которые лежат в основе эмоционального интеллекта и которые всегда должны быть с нами на пути нашего роста. Другими словами, они должны быть неотъемлемой частью нашей жизни, если мы действительно расположены сомневаться в себе и ориентированы на улучшение самого себя. Это и есть наша ежедневная «тренировка» в реальном мире.

В ментальном спортзале мы стараемся воссоздавать условия, которые предлагает нам повседневность – то есть с оглядкой на реальность, воспроизводя ситуации, которые оказывают давление и вызывают эмоции, – и стимулируем пациентов постоянно выполнять анализ для поиска более функциональных методов и стратегий. Мы создали некоторые тесты, которые проводятся в соперничестве с другими подопечными, бок о бок, и мы постепенно увеличиваем их сложность и сокращаем время на их выполнение, потому что давление времени – это один из наиболее стрессовых факторов в повседневности. Взаимодействие происходит с помощью джойстика на рабочей станции с креслом, и непосредственно, с помощью тачскринов. Во всех тестах, которые мы создаем, всегда есть давление времени. Это простые упражнения, но они становятся очень сложными, когда сокращается время для их выполнения. С другой стороны, так происходит и в жизни. Математическая задачка в школе становится более трудоемкой, если вдвое сократить время для ее решения, и на работе мы иногда должны подготовить проект, будучи в цейтноте. Наши тесты были созданы именно для того, чтобы поставить подопечных в условия давления на них при наличии многих переменных, среди которых цель, ожидания, уровень сложности и время, выделенное для взаимодействия.

Часто одной из целей работы с нашими подопечными становится помощь в управлении ситуациями, которые требуют подстройки к изменениям условий, ожиданий и, следовательно, изменению давления. В спорте эти ситуации – в порядке вещей. Например, многие теннисисты выходят на лидирующие позиции в мировом рейтинге, а потом на следующий год откатываются, потому что чувствуют необходимость защищать очки, которые позволяют им держаться в этой части рейтинга, и им это не удается именно потому, что они не умеют управлять давлением, вызванным ростом целей и ожиданий. Эти спортсмены теряют путь, потому что не умеют регулировать напряжение, вызванное более сложной ситуацией, и, следовательно, лишаются возможности использовать весь свой потенциал. Выходу из таких ситуаций помогает использование самоосознанности и аналитической способности для того, чтобы вновь найти инструменты, эффективные прежде, или обнаружить новые и применять их так, чтобы не выходить из собственной зоны комфорта.

Таким образом, даже если ты падал на своем пути (пусть ты и думаешь, что уже оставил за спиной самую сложную часть), знай, что можно снова – и быстро – найти маршрут для дальнейшего подъема на гору, хотя это и потребует еще более интенсивной работы над собой. Когда ты поймешь, что вот-вот повернешь назад и отдашь себе отчет в том, что такое случается, достаточно будет вернуться к кустарнику, за который ты цеплялся во время второго этапа восхождения, и начать снова.

В предыдущей главе я предложил тебе разные техники для двух разных зон, предназначенные для управления излишком бесполезных мыслей и мышечным напряжением. В нашей метафоре эти зоны были двумя кустами, за которые ты можешь уцепиться, чтобы взбираться на втором этапе восхождения. Теперь мы попробуем сделать следующий шаг в использовании техник, начав с тех же отправных точек из предыдущей главы, но стараясь применять их к повседневности, делая их, таким образом, гибкими, практичными и привычными.

Часто наша повседневность состоит из длинной череды дел, которые, если с утра изучить их список, вызывают в нас беспокойство, а то и тревогу. Мы оказываемся под давлением, потому что боимся, что не сможем сделать все, или не сделаем все так, как нужно. Мы боимся последствий, которые могут произойти, если мы будем неэффективны, боимся того, что можем создать себе негативный образ в глазах начальства, разочаровать клиента, даже поставить под угрозу нашу карьеру. Точно так же и спортсмен боится выступить ниже своего уровня, проиграть матч, пустить под откос карьеру, на которую рассчитывал. Те же состояния бывают у студента, которого обуревает страх разочаровать ожидания родителей – а они часто очень высоки, если не чрезмерны. При этом мы не должны ограничиваться разговорами о работе или спорте, должны учитывать и семейные дела – детей, своих партнеров, – которыми мы часто пренебрегаем или которые отодвигаем на второй план: такая модель поведения ошибочна.

Доказано, что в последние годы наши повседневные дела по ряду причин стали более напряженными и фрагментированными, и это приводит нас к тому, что нам крайне необходимо быть многозадачными, а это, как мы увидим в следующей главе, очень стрессовая ситуация для нашего мозга. Если все это вызывает в тебе тревожность, напряжение и замешательство, попробуем дать тебе советы, которые не что иное, как практическое применение того, что ты уже исследовал и испытал – об этом было написано в предыдущей главе.

Управление фокусом: техника десяти котят для избежания многозадачности

Как выполнять

Название этой техники метафорично: оно дает понимание многозадачности. Рассматривать наши трудовые будни как совокупность сложных дел – это все равно что выходить и сражаться со свирепым львом. Если же мы сможем фокусироваться только на одной задаче за раз, мы проживем день и в конце его обнаружим, что не было никакого грозного льва, а было десять котят, которых требовалось покормить.

Возьми лист бумаги, расположи его горизонтально, нарисуй на нем четыре колонки. Вторая должна быть шире остальных, она для списка важнейших дел, которые тебе нужно будет сегодня выполнить. Можешь заполнять лист утром перед работой или предшествующим вечером, если считаешь, что такая техника поможет тебе спокойнее засыпать. Как я тебе уже советовал, помещай в такой список даже семейные дела, не только рабочие. В общем, внеси туда все, что ты считаешь достойным внесения, все то, что потребует затрат твоей энергии. Избегай включения в этот список тех задач, что неприоритетны, скоротечны – типа просмотра любимой телепрограммы. Я советую помещать туда только те задачи, которые могут негативно повлиять на работу или на что-то личное, если ты не выполнишь их или выполнишь плохо.

Список завершен, теперь настало время упорядочивания: помести в первую колонку номера задач так, чтобы отметить, какова будет хронология их выполнения в течение дня, на твое усмотрение. Теперь перед тобой есть совершенно ясно выраженные цели на день и последовательность, в которой тебе нужно ими заниматься. Это позволит тебе ментально немного упорядочить процессы и уже поможет экономить энергию. Между прочим, делать это на листе бумаги я тебе советую из соображений преемственности поколений, но никто не запрещает тебе записывать все это в твоем смартфоне.

Позавтракай, выпей кофе, надень обувь, пристегни ремни и отправляйся навстречу своему рабочему дню. Ты можешь возразить, что все это называется режимом дня и что ты все это и так делаешь. На самом же деле обозначать цели – это другое, но ничто не мешает тебе и объединить эти две вещи – режим и технику.

По мере выполнения дел ты придешь к двум числовым показателям, в колонках справа, третьей и четвертой. В третью впиши число, показывающее хронологическую эффективность, с которой ты выполнил задачу. Например, если какое-то дело было в твоем списке на третьем месте, а ты его выполнил пятым, напиши 5 в третьей колонке. Не беспокойся о том, что к концу дня у тебя там будут изменения в хронологии, не это важно. Напротив, это будет даже неплохим сигналом. Объясню. Если изменения по сравнению с запрограммированным порядком зависят от того факта, что ты не был хорош в организации процессов (а значит, склонен располагать дела в списке скорее случайно, интуитивно), тогда ты должен принять это к сведению и пытаться улучшить свои способности к планированию. Но если изменения вызваны внешними факторами, которые невозможно было предвидеть, находящимися вне твоего контроля, – например, корпоративными требованиями, чрезвычайной ситуацией, – то изменения в хронологии могут представлять собой позитивный аспект. Это может быть даже показателем гибкости, потому что твоя способность выполнять задачи эффективно даже при меняющихся в последнюю минуту обстоятельствах отражает именно твою адаптивность, а это бесценное качество, одна из наших приоритетных целей.

Теперь поговорим про последнюю колонку, четвертую, самую важную. Здесь ты должен оценить от одного до десяти свои энергетические затраты на выполнение той или иной задачи. Оценка 10 – это огромные траты нервной энергии, дело, создавшее тебе много стресса и напряжения, сложнейшее из всех. Оценка 1 – дело, которое ты сделал не напрягаясь, почти на автомате, быстро и без проблем. Промежуточные оценки – разные градации между двумя этими состояниями. Среднее арифметическое этой последней колонки даст тебе показатель твоих психофизиологических затрат в течение дня. Излишне подчеркивать, что твоей задачей будет тянуть день за днем этот показатель вниз, к цели, которую мы обозначили – «меньше вложения, больше достижения», в том числе и вне зоны комфорта.

Чтобы помочь тебе как в оценках, так и в анализе «красной зоны», попробую дать тебе совет. Ты помнишь технику фокусировки, ту, в которой ты должен оставаться сосредоточенным на мысли только о мандарине? Теперь представь себе, что мандарин был одной из задач в твоем списке. Тебе тогда удалось оставаться сфокусированным только на этой задаче или твой разум блуждал туда-сюда и думал о других делах, уже сделанных или ждущих тебя? Ты в семье и должен посвятить себя партнеру или детям, но начал думать о работе? Если ты смог остаться в настоящем и сосредоточить весь свой фокус на текущей задаче, ты расходовал меньше, был более эффективным и, следовательно, можешь вписать цифру поменьше. Как видишь, даже эта техника требует довольно высокого уровня самоосознанности. Но это не должно становиться проблемой: вертикальную стену ты уже преодолел, ты уже в лесу.

Чтобы было лучше понятно и чтобы усилить в дальнейшем твою мотивацию перенести на практическую почву наши советы, используют еще одну метафору – шахматиста. Ты когда-нибудь видел профессионального шахматиста, играющего одновременно против двадцати любителей на разных досках? Он сосредотачивается на первой доске, делает ход, идет ко второй и так далее, впоследствии возвращаясь к первой. Теперь представь себе, что после первого хода, подойдя ко второй доске, он начинает думать что-то вроде такого: «Верно ли я решил двинуть коня? Лучше было бы слоном пойти. Нужно запомнить. Когда вернусь, надо будет защитить коня ладьей, надеясь, что соперник затем не двинет против коня пешку…» В подобных ситуациях он смог бы сфокусироваться на второй доске на 50% и мог бы сделать на ней еще один неуверенный или ошибочный ход, увеличивший бы его сомнения и размышления. Другими словами, плохо управляя своими ресурсами, он оказался бы вопреки своему желанию в состоянии нефункциональной и невынужденной многозадачности. Помни, что нейронауки доказали: многозадачность представляет собой фактор для создания стресса и выгорания.

В самом деле, можно представить себе, что, продолжая так, наш шахматист-профессионал пришел бы к двадцатой доске с полным бедламом в голове, и к третьему ходу у него уже были бы галлюцинации и желание биться головой о стену! Думаю, что такое представление, пусть и несколько преувеличенное, может дать тебе понять, что означает противостоять нашей повседневности, насыщенной делами, без способности эффективно управлять нашим фокусом, удерживая его на главной задаче.

Управление напряжением: техника «антисудорог»

В предыдущей главе, помимо техники фокусировки, мы коснулись также техник для управления напряжением мышц, потому что некоторые из нас снимают нагрузку больше с мышц, чем с интенсивности и качества мыслей, и часто заканчивают страданиями – их беспокоят головные боли или боли в шее и спине. Техники, которые мы тебе предлагали, нужны именно для обретения полного контроля над напряжением мышц с помощью тренировки, для эффективного контроля над телом. Теперь речь пойдет о том, чтобы применять эти техники на практике, в повседневной жизни.

Например, ты пробовал когда-нибудь сфокусироваться на тех или иных сжатых мышцах и понимать, что они сжаты бесцельно? Когда ты сидишь за письменным столом, у телефона или компьютера, когда ты говоришь с коллегами или с клиентами на важных переговорах или когда ведешь машину? Попробуй как-нибудь. Со мной бывало. Иногда я веду машину и думаю о важных рабочих задачах, который меня ждут, и чувствую, что мышцы ног напрягаются бесполезно.

Если упражняться с техниками из предыдущей главы, ты сможешь развить ту необходимую чувствительность для понимания даже более легких ощущений в твоем теле, и ты удивишься тому, что на протяжении дня ты иногда поддерживаешь свои мышцы напряженными без малейшей необходимости. В таких случаях те, кто на тебя смотрят, думают: «Как он напряжен!» На самом деле это твой мозг «напряжен», но видимая другими часть этого состояния (хорошо, что только часть!) – это язык тела, выражение лица, движения, манера ходить, сидеть.

Как выполнять

Попробуй несколько секунд послушать свое тело, отметить напряжение и контролировать его. Попробуй произвести быстрый анализ разных напряжений: в ногах, плечах, спине, прессе. Сосредоточься на мышцах, которые чувствуешь напряженными, не думай больше ни о чем, медленно выполни пять диафрагмальных дыханий и попытайся добиться расслабления в мышцах, как при растяжке. Вообще, это упражнение тоже связано с фокусировкой – нужно полностью отключиться от реальности, сосредоточить фокус на самом себе. У тебя на это уйдет 15–20 секунд максимум. Можешь это делать в любой момент, тут уже оправданий для отлынивания не найдется. Теперь ты готов вернуться к твоей задаче. Матч впереди еще долгий, и ты не захочешь его проиграть из-за появления судорог!

Ты уже долго шагаешь по лесу. Усталость от подъема и похода начинает чувствоваться – в конце концов, ты идешь уже много часов, тебе нужно было преодолевать непростые препятствия. Тем не менее ты все сильнее ощущаешь мотивацию продолжать твою прогулку, шаг за шагом, уверенность, которую тебе дает то, что ты так много узнал на этом пути. Ты собственным трудом взошел на крутую стену, на которой мало зацепок, ты понял, каковы твои пределы и возможности, ты обрел все необходимые инструменты для того, чтобы идти дальше, и ты прекрасно ориентировался в лесу. Ты устал, да, но у тебя есть понимание твоих способностей, и ты уверен в том, что самая сложная часть уже позади. Мало-помалу, по мере твоего продвижения, уклон становится все более пологим: подъем, который в первой части леса был более выраженным, теперь стал комфортным для ходьбы. И вот внезапно чаща закончилась, тропинка расширилась, и ты оказался на прекрасной цветочной поляне, довольно ровной, на которой тебе не остается ничего, кроме как озираться вокруг с разинутым от восхищения ртом. Солнце ласкает тебя лучами, запах цветов наполняет воздух. Ты находишь камень у ледяного ручья и садишься полюбоваться пейзажем, ешь бутерброд, который ты достал из рюкзака, – заслуженный момент отдыха. Ты рад и доволен, поскольку ты много работал для того, чтобы сюда прийти, и, понимая, что поход продолжится, понимаешь и то, что он будет приятным и его маршрут проложен по ровной тропинке.

Вот мы и пришли к последнему этапу нашего восхождения на гору: достигнув этой точки, можешь сказать, что ты пришел к полной уверенности в себе, потому что инструменты, которыми ты обзавелся и которые ты научился адаптивно использовать на предыдущих этапах, уже стали частью тебя. Теперь ты должен просто продолжать идти, чтобы достичь самой высокой части горы, той, что «меньше вложения, больше достижения», даже вне зоны комфорта, где есть горная хижина и кофе стоимостью в один евро. Действовать с большой уверенностью в себе – это быть убежденным в собственных силах, вести себя естественно, экономично и эффективно, потому что твоя зона комфорта включает в себя все сферы твоей жизни. Даже при дестабилизирующей смене контекста, приводящей к неустойчивости результатов, ты будешь способен подстраиваться и находить лучшую стратегию для управления проблемами, в отличие от того, как это было в лесу, когда ты еще не полностью освоил способности, необходимые для применения на практике выбранных тобой инструментов.

В Mental Economy Training^® этот этап сформулирован выражением «чем лучше мои результаты, тем больше моя уверенность в себе». Можно утверждать, что, применяя техники, которые мы сочли лучшими для нас самих, находя нужный фокус, необходимый для того, чтобы действовать экономично, мы добиваемся успехов и чувствуем себя лучше; запускается цикл, который приводит к росту уверенности в себе.

Безусловно, это результат долгой и непростой работы: время для покорения вершины разнится в зависимости от потребностей и начальных условий того, кто стремится к покорению горы. Важную роль в выборе правильных инструментов играет, конечно, опыт, приобретенный в противостоянии определенным ситуациям, и рост уровня сложности. Секрет уверенности в себе в том, что она – плод кропотливой работы, ежедневно расширяющей границы нашей зоны комфорта, смещая их пусть на несколько миллиметров, но делая это неуклонно. Чемпионы нашего времени являют собой именно этот типаж, потому что они стремятся постоянно и усердно работать над собой, в отличие от тех, кто уцепился за свой талант и остановился на этом.

Мой опыт работы со многими чемпионами позволяет мне отметить, что они всегда неустанно ищут в себе несовершенства, они никогда не удовлетворены, потому что знают, что если найдут свои слабые места и инструменты для их устранения, могут сдвигать свои пределы дальше, увеличивая отрыв от соперников. Как научил нас наш фри-клаймбер, улучшения всегда заключены в маленьких шагах, в продуманных, тщательных и скрупулезных движениях; действуя суетливо, трудно достичь целей и стать сильным ментальным атлетом. Я придерживаюсь мнения, что это важнейший посыл для всех, но особенно для всех молодых: быть ментальным чемпионом – это то, что позволяет, помимо всего остального, сделать долгую и успешную карьеру на любом поприще.

Когда ты в фазе полной уверенности в себе, нет почти ничего, что могло бы вывести тебя из твоей зоны комфорта, в отличие от всего того, что мы видели на предыдущих этапах. Тем не менее это не означает, что ты должен бросать тренировки, иначе одрябнут мышцы и снизится та выносливость, которую ты с трудом приобрел в ходе твоего подъема! Тренироваться – означает оставаться скромным, стоять ногами на земле, то есть никогда не отказываться от критического мышления, от постановки вопросов самому себе, спрашивая себя: «Могу ли я делать лучше?» Скромность – это то, чему я научился, находясь рядом с великими чемпионами.

Разумеется, опыт в построении уверенности в себе тоже играет фундаментальную роль. Если ты никогда не подвергаешься испытаниям, если ты не принимаешь те или иные вызовы, не сражаешься, у тебя никогда не будет способа определить пределы твоей зоны комфорта. Броситься в схватку и биться – это тоже способ проверить уровень своей вовлеченности! Останемся в теннисном контексте: мне нравится цитировать другой пример великого чемпиона, которого в этом случае я, увы, не имел удовольствия знать, – Роджера Федерера. Я сужу по тому, что видел, что читал, и по тому, что мне рассказывали хорошо знающие Роджера. Он выиграл все, что только можно выиграть в теннисе, и влюблял в себя серьезностью, выдержкой и воспитанием, которыми он отличался на корте. Неспроста Янник всегда говорил мне, что Федерер для него образец, вдохновляющий его именно этими чертами характера. Тем не менее он не всегда был таким. Возможно, молодые читатели не помнят этого, но Федерер в юности был противоположностью того чемпиона, которым мы его знаем. На корте он был нервным, часто срывался на ругань, не принимал ошибки и поражения и часто реагировал, ломая ракетку. Его поведение отбирало у него много энергии, нужной в матчах. С опытом все изменилось: игрок, которого мы видели на корте, с какого-то времени стал профессионалом, образцом спокойствия и элегантности как на корте, так и вне его, и это сделало его иконой и примером в спорте, позволив ему противостоять на равных взлетам двух других теннисистов, не менее талантливых и столь же сильных ментально – Надаля и Джоковича. Этот пример – посыл всем читателям, которые противостоят повседневности с поведением фаталиста, говоря фразы вроде «я таким родился, ничего не могу поделать». Неправда, мы можем работать над собой. Конечно, потребуются жертвенность, самоотречение, честный анализ своих действий и скромность, но что тут невозможного? Это базовые инструменты для восхождения на гору личностного роста и достижения такой полной уверенности в себе, какая была у Федерера.

Быть в состоянии полной уверенности в себе означает забить пенальти в финале чемпионата мира с необходимым спокойствием и ясностью, не будучи блокированным тревожностью и страхом ошибиться. Ты помнишь пример, который я приводил в одной из предыдущих глав, о двух игроках сборной Италии? Это ситуация, в которой большинство зажались бы, выходя из собственной зоны комфорта, и это состояние может считываться по реакциям их тела: по выражению лица, по тому, какое у них дыхание, по напряженным мышцам. Это состояние негативной ментальной проработки, когда лобная доля занята тысячью мыслей, переплетающихся друг с другом в одну секунду, что вызывает скованность движений или неестественные, фальшиво-расслабленные движения: для спортсмена невозможность двигаться естественно становится огромной проблемой, такой же, какую переживаем мы в большинстве повседневных ситуаций, как наедине с собой, так и когда взаимодействуем с другими!

Поляна – это те условия, в которых находятся все великие чемпионы, и я имею в виду не только чемпионов в спорте, но и ментальных атлетов. Попробуем обратить взор на функционирование разума в случае, когда лобная доля свободна от путаной и негативной проработки.

Нейроэффективность – прямое следствие усиливающейся уверенности в себе: чем больше мы уверены в себе (и это обнаруживается как нами, так и окружающими), тем более эффективен наш мозг. Когда наш мозг работает эффективно, это означает, что он достиг состояния «меньше вложения, больше достижения» внутри и вне нашей зоны комфорта. Можно сказать, что нейроэффективность – результат совокупности трех факторов: очень стабильной самоосознанности (необходимой базовой отправной точки), постепенного освоения и применения наиболее подходящих техник, которые помогают нам управлять собой лучше, и продолжающей развиваться нейропластичности. Инновационность нашего метода заключается именно в том, чтобы привносить технологию в ментальные тренировки для репликации трех факторов, указанных выше. Можем сравнить наше технологическое развитие с приходом телеметрии в «Формулу–1» и с видеоаналитикой в теннисе: как теннисист тренируется на корте улучшать свои удары, так и в Mental Economy Gym^® ты можешь тренировать разные ментальные способности, стимулировать нейропластичность; как теннисист может пересмотреть в замедленных повторах свои удары, так и в ментальном спортзале можешь разобрать все данные твоего занятия, включая те, что относятся к твоей психофизиологической активности, и понять, над чем нужно работать; как теннисист, определив технические элементы, которые нужно оттачивать, возвращается на корт для их пробы и отработки, так и ты в ментальном спортзале можешь искать и экспериментировать с техниками для улучшения твоего выступления и оптимизации энергозатрат. А чтобы вывести эту методику за рамки тенниса и Mental Economy Gym^®, достаточно заменить тренировки на корте или наш софт на жизненный опыт.

Чтобы упростить эти умозаключения, попробуй представить активность лобной доли как горизонтальную линию, в которой черный конец представляет собой максимум усилий в когнитивной проработке (разумеется, вместе с мыслями, направленными на осознание проблемы, очень трудной для решения), а другой конец, белый, – это чистый автоматизм, то есть действия, которые ты можешь выполнять непринужденно, с минимальными затратами ментальной энергии, вроде вождения на свободной улице, езды на велосипеде по пустой и прямой дороге, скашиванию травы или мытья машины. Между этих концов линии – серый градиент. В повседневности фазы автоматизма и когнитивной проработки иногда четко отделены друг от друга, а иногда – плавно переходят от одного оттенка к другому. В спорте они очень конкретны. Возьмем, например, гонщика, который готовится к квалификации. Проработка нужна для изучения с инженером данных телеметрии и поиска лучших настроек или изменения стиля вождения. Сам же квалификационный заезд пилотом выполнится почти автоматически, потому что если он будет думать о том, что ему делать, – то есть сначала думать, а потом еще и делать, – он будет медленным. Спортсмены высшего уровня выполняют движения полностью автоматически, потому что они выполняли их уже тысячи раз. В этот момент лобная доля целиком в белой зоне, и это большое преимущество, потому что все пространство, доступное когнитивному мышлению, остается чистым и может быть использовано для ясного и эффективного анализа стратегии: как изменить способ игры в теннисе, потому что попался соперник-левша, или как удивить его своими ударами, как использовать износ резины в гонке, рисковать ли при лыжном спуске или ехать более консервативно. Речь идет о размышлениях, которые могут быть и сложными, которые часто нужно даже сделать в доли секунды: в таких трудных, мгновенно создающихся ситуациях нет места негативным эмоциям, сомнениям, страху ошибиться, раздражительности, потому что все тут же сдвинется в серую зону, забрав пространство у ясной и эффективной когнитивной проработки.

Ты когда-нибудь видел гонку «Формулы–1» по телевизору? Там часто включают эфир командного радио, обсуждения пилотов с инженерами на пит-лейне. Иногда тон обсуждения возбужденный; другие же пилоты чаще более спокойны. Некоторые сомневаются в чем-то и задают вопросы, подвергают сомнениям стратегию инженеров, хотят слышать уверения в чем-то. Другие что-то утверждают и стараются предлагать лучшую стратегию, будто подменяя инженеров. Среди тех, кто говорит спокойно, дает полезные и четкие указания и вносит свой продуктивный вклад в победную стратегию, – Макс Ферстаппен. Макс дебютировал в «Формуле–1» в «Торо Россо» в невероятные семнадцать лет, это был первый такой случай в истории «Формулы–1». В то время я был врачом команды и мог узнать его поближе. Меня очень впечатлила его взрослость. Он изъяснялся с естественностью и непосредственностью тридцатилетнего, имеющего за плечами десятилетний опыт в «Формуле–1». Все это были сигналы полной уверенности в себе. По сути, в семнадцать лет Макс уже был на вершине горы. В последующие годы он подтвердил весь свой потенциал тех времен, и это меня совершенно не удивило.

Студент, сдающий экзамен, тоже должен уметь разделять автоматизм и когнитивную обработку: последняя необходима в фазе подготовки для того, чтобы учиться, удерживая фокус, спокойно и сосредоточенно, не поддаваясь мыслям и предчувствиям.

«Предчувствовать» буквально означает «чувствовать заранее» что-то в том деле, которое нам предстоит. Почему же студент, повторяющий сейчас что-то по своему учебнику, должен беспокоиться о том, что будет завтра, о моменте, когда он предстанет перед экзаменационной комиссией, о вопросах, которые ему зададут, и о том, что он может провалиться? И все же это случается, и даже часто. Нет никакой причины для того, чтобы он должен был или хотел бы беспокоиться, просто его разум уходит в автономное плавание за тридевять морей. Мы все знаем, что легче управлять рукой и хватать ближнюю к нам цель, чем управлять вниманием, сосредотачиваясь только на том, что нужно.

Когда разум отдаляется от задачи, которую мы выполняем, и уходит к ненужному контенту, он действует в рамках вызывающей стресс нефункциональной многозадачности, о которой я говорил в предыдущей главе, той, где я рассказывал про шахматиста. Когда я спрашиваю у какого-нибудь менеджера, насколько он когнитивен и насколько автоматичен в течение рабочего дня, нередко слышу в ответ, что почти всегда когнитивен! Но они ошибаются, такое вряд ли возможно. Если их подвергнуть двухчасовым когнитивным тестам, они будут выжаты и поймут, что реальность отличается от их представлений. В рабочей обстановке, особенно в бизнесе, автоматизм и когнитивная обработка соседствуют так, что они постоянно находятся в серой зоне, но это не все понимают. Целью (при прочих равных) становится сместить шкалу в более светлую зону. Как мы можем это сделать? Двумя способами: пытаясь изучить как можно лучше нашу работу, чтобы стать максимально автоматичными, снизить когнитивный компонент, как пилот, когда ведет болид, и управлять фокусом, устраняя бесполезные мысли – предчувствия, склонность к размышлению о том, что уже сделано, и о том, что еще не доведено до конца. Действуя так, ты будешь постоянно смещать свою шкалу в светлую зону, экономя энергию и приобретая эффективность и комфорт.

Таким образом, мы можем утверждать, что тот, у кого мозг работает эффективно, способен держать под полным контролем двухзадачность. Но давайте уточним это понятие. Существуют стереотипы о многозадачности, прежде всего – о способности женщин заниматься несколькими делами одновременно. Тем не менее, да не обидятся на меня читатели и прежде всего читательницы, нейроученые доказали, что наш мозг не может выполнять две задачи одновременно. Мы должны уточнить, что под этим понимаем невозможность делать две когнитивные обработки сразу. Я не могу слушать одновременно двух человек, которые сообщают важные детали, так, чтобы корректно выполнять две стоящие передо мной рабочие задачи. Чтобы делать это, я должен в доли секунды чередовать внимание между одним и другим собеседником и потом заполнять пробелы в услышанном, постоянно соединяя информацию по каждой из двух тем обсуждения. Иными словами, это как два телевизора передо мной с разными фильмами. Для того чтобы следить за обоими, я должен переводить взгляд с одного экрана на другой раз в несколько секунд на протяжении всего фильма. Конечно, я потеряю некоторые детали диалогов и сцен, но кое-как я смог бы постоянно следить за развитием сюжета обоих картин. Тем не менее я бы, конечно, очень устал.

Когда мы говорим (в этой книге или с нашими пациентами) о двухзадачности, мы на самом деле подразумеваем способность выполнять одну задачу автоматически и одну – когнитивно. Например, безопасно вести машину по улице и разговаривать со спутниками, или пилотировать болид и глазеть на трибуны. Понятно, что если ты водишь еще не на автоматизме и эти действия выводят тебя из зоны комфорта, ты будешь не очень внимательно слушать собеседника, и может, даже попросишь его помолчать, чтобы сосредоточиться. Эффективная двухзадачность возможна, но только если одно из двух действий выполняется автоматически.

В жизни мы часто оказываемся во власти потока, то есть, когда мы, например, на подаче в финале турнира Большого шлема или – ситуация, более близкая большей части читателей, – когда мы завалены почтой и всякими неожиданными делами в офисе. Обладать выдающейся гибкостью и достигать крепкой уверенности в себе означает стоять у руля, который позволяет плыть туда, куда нужно, даже в бурю, даже когда нас несет прямо на кажущееся неизбежным препятствие.

Когда ты гибок и когда твоя уверенность в себе крепка, ты можешь управлять даже непредвиденными затруднениями, преодолевать любую жизненную турбулентность. Говоря иначе, ты становишься лидером самого себя, потому что всегда знаешь, что делать, ты эффективен в принятии решений, тебе не нужно постоянно искать кого-то, кто тебе поможет, кто покажет тебе верный путь, чтобы выбраться из бури. Ты способен управлять когнитивными процессами, переключая фокус с одного на другое, оставаясь ясно мыслящим, действуя быстро и непринужденно, ты полностью владеешь контекстом ситуации, в которой ты оказался, потому что знаешь, что тебе не нужно напрягаться для того, чтобы показать себя не таким, какой ты есть, и лучшим, чем ты есть.

Таким образом, улучшается и твое взаимодействие с другими людьми, ты становишься более отзывчивым к ним. Другими словами, чтобы стать сильным и признанным лидером, ты сначала должен стать лидером самого себя. Иначе, если ты лидируешь по указке сверху, ты вынужден надеть авторитарную маску начальника, который кнутом и террором заставляет себе подчиняться, но не думаю, что это пойдет на пользу тебе и тем, кто принимает на себя удары кнута.

Для позитивного лидерства необходимо заслужить уважение и быть признанным и ценимым, стать объектом подражания, на которого равняются: принимать на себя ответственность согласно своей роли, быть уверенным в себе в любой ситуации и уметь передавать эту уверенность и спокойствие другим, ведя себя при этом естественно, сдержанно и уважительно к каждому человеку, с которым ты взаимодействуешь. Для меня это описание человека, который смог достичь высочайших показателей во всех пяти «сторонах света» нашего компаса. Это описание человека, достигшего нейроэффективности.

Теперь, когда ты пришел на вершину горы, развил глубокую самоосознанность, выбрал наиболее подходящие для тебя техники, обрел крепкую уверенность в себе, уже трудно отодвигать свои пределы, чтобы улучшаться и дальше, но это все же возможно. Мой совет – используй компас и гору для мониторинга себя, помня, что всегда есть риск сделать шаг назад.

Попробуй оценить себя от 1 до 10 в каждом из пяти секторов. Высшее значение будет в центре, единица – на краю. Это позволит тебе увидеть, какие soft skills ты можешь улучшить еще, и всегда учитывай, что ты пока не на уровне «десять во всех пяти секторах»! Если это все же именно так, дай мне знать, потому что ты будешь первым совершенным представителем человечества. Время от времени, когда тебе придет такое на ум, повторяй процедуру самооценки. Это можно делать раз в три месяца, раз в полгода, раз в год. Неважно когда, важно, чтобы ты сохранял рассудительность с течением времени. Это будет стимулом к тому, чтобы ты никогда не прекращал подвергать себя сомнениям и всегда пытался искать путь к улучшению себя.

После того как завершишь самооценку на компасе, возьми график горы (см. ниже). Как видишь, он разделен на двадцать шагов, пять для каждого этапа. Теперь отметь, на каком шаге ты сейчас, какой из них, по твоему мнению, означает твое положение на пути личностного роста. Потом отложи и этот график в сторону и стряхни с него пыль, когда будешь в следующий раз брать в руки рисунок компаса.

Всегда заполняй их вместе, чтобы увидеть, совпадают ли твои оценки. Если ты приближаешься к центру компаса, предполагается, что ты уже сделал шаг или два к вершине.

Но даже если у тебя нет их под рукой на бумаге или в цифровом виде, знай, ты всегда носишь их с собой – в твоей голове, ты их никогда не потеряешь, потому что в этих графиках ты сам, твоя работа, семья, твои отношения и, прежде всего, твое хорошее самочувствие!

В предыдущих главах мы часто ссылались на Mental Economy Gym^® (MEG). Я подумал, что, перед тем как попрощаться, могло бы быть полезным рассказать кое-что об этом спортзале, учитывая, что это пространство не имеет себе равных. Сегодня это единственная структура международного уровня, которая предлагает модель для тренировки мозга. Для того, кто не был здесь ни разу, трудно даже вообразить его себе, потому что его не с чем сравнивать. Когда я, колеся по миру, рассказываю о нем, я сталкиваюсь с недоумением. Я уже усвоил, что единственный способ найти понимание – это приглашать заинтересовавшихся к нам, чтобы они могли посмотреть на все и испытать все на себе. Уверяю тебя, что те, кто принимали приглашение, после того как потрогали все руками, говорили нам что-то в таком роде: «Я ожидал здесь увидеть что-то инновационное, но не думал, что существует что-то и столь простое, и столь превосходящее мои ожидания». Очевидно, говорящие так уверены, что дают нам повод для гордости, но они дают нам понять, что еще остаются серьезные культурные ограничения, касающиеся ментальных аспектов, что мы стоим на шаблонах прошлого. Очень много топ-спортсменов думают, что им не нужна ментальная работа – отчасти потому, что окружение считает их уже непобедимыми, отчасти потому, что думают, что уже достигли своих пределов и, значит, больше нет зон для улучшения в ментальном аспекте.

После многих лет работы в спорте мы можем констатировать, что доля топ-спортсменов, которые чувствуют необходимость или пытаются работать над мозгом со специалистом, очень невелика. Лично я знал много спортсменов высокого уровня и тренеров, которые относились к такой работе скептично, потому что пробовали и потом бросали занятия на курсах подобного рода, считая их бесполезными. На мой взгляд, они сильно ошибаются, потому что улучшаться могут все, все могут двигать свои планки еще выше не только в физической, но и в ментальной сфере. Поэтому я и утверждаю, что существует культурная проблема. Например, я посещал по приглашениям пять европейских футбольных топ-клубов. Везде в штате был психолог, но за редчайшими и носящими несистемный характер исключениями, никто из них не работал с игроками главной команды, поскольку те не были в этом заинтересованы, не считали это полезным. Часто психолог вынужден направлять свои рабочие усилия на другие аспекты деятельности клуба, потому что с топ-спортсменами рабочие отношения он выстроить не может. Я сталкивался с такими ситуациями не только в футболе. Могу лично засвидетельствовать такое же положение и в других видах спорта – лыжном, парусном, в теннисе, гольфе, фехтовании и так далее.

То же самое происходит в рабочих процессах у предпринимателей, менеджеров компаний или в отделах кадров, в общем, там, где управляют людскими ресурсами. В рабочих процессах, как и в спорте, чем больше мы приближаемся к топ-уровню, высшему руководству, тем чаще на начальном этапе работы сталкиваемся с предубеждениями, сопротивлением и скепсисом. Многие менеджеры говорят нам, что уже проходили курсы по ментальному развитию и что впоследствии, в жизни, они ничего из этих знаний не использовали. Это огромный риск в нашей сфере ментальной подготовки: есть большая вероятность того, что переданные идеи испарятся, как вода на летней жаре. Не поймите меня неправильно, я не критикую тех, кто работает в этой сфере. Напротив, я отдаю себе отчет в том, что среди психологов и ментальных наставников есть много профессионалов очень высокого уровня. Я могу подтвердить и эффективность техник, которые они предлагают: она несомненна. Тогда почему же эти специалисты не закрепляются в работе именно с топ-клиентами? Потому что это проблема культурного уровня: люди не готовы к такой работе и, следовательно, не понимают ее и без колебаний отвергают. Трудно представить себе, что топ-личности, будь они спортсмены или менеджеры, имеют культурные ограничения и не осознают эффективности психологии, а вся остальная масса людей «не топ», проделывающая системную ментальную работу, чем-то лучше их. Если же взять физический уровень, то тут все с точностью до наоборот. У топ-игроков – лучшие тренеры по физподготовке, самые современные программы тренировок, продвинутый по сравнению с любителями или начинающими инвентарь.

Со своей стороны, на протяжении лет я много размышлял над этим вопросом, в том числе и поэтому признаю: в первое время количество скептиков и недовольных было, как по мне, очень велико. Я старался много размышлять об этом аспекте и уверен, что свой ответ я все же нашел. Тот, кто стремится работать над ментальными составляющими в целом имеет понимание того, что не очень хорошо управляет эмоциями и что всегда выступает намного ниже своего потенциала. Разумно, имея проблему для решения, доверять себя рукам специалиста, потому что тот может помочь «вылечиться». Если перенесем это представление на физические аспекты, все упрощается: у спортсмена болит колено, это не позволяет ему выкладываться, и он идет к ортопеду за лечением. Но если же мы говорим об эмоциях, о ментальном применении, то у топ-спортсменов этого понимания не существует, или как минимум оно настолько незначительно, что от него часто отмахиваются. Когда они делятся мыслями, рассказывая о предыдущем опыте ментальных тренингов, не оказавшихся полезными, они часто жалуются на то, что подверглись «слишком клиническому подходу», или «профессорскому тону». И именно этот фактор – следствие того, что в нашей сфере деятельности еще сохраняется тенденция к смещению терапии в шкалу заболеваний.

Чтобы эта мысль была более понятной, попробуем представить ее на схеме. Нарисуем на листе две пересекающиеся линии, горизонтальную и вертикальную, они разделят лист на четыре прямоугольника. Два нижних относятся к физической составляющей, мышцам, два верхних – к мозгу. Теперь вообрази, что левая колонка представляет собой физиологический компонент, а правая – патологический. В левом нижнем квадрате разместим тренера по физподготовке – профессионала, который должен оптимизировать мышечные ресурсы спортсмена для того, чтобы привести его к победе. Мы сейчас в области физиологии, посвященной телу. Представь теперь, что спортсмен получил растяжение или травму колена, как мы упоминали выше. В этом случае смещаемся вправо, в область патологии, где нас ждут реабилитолог или ортопед. Когда спортсмен вылечится, он вернется в левый прямоугольник, физиологический. Теперь посмотрим на верхние прямоугольники. Восприятие, распространенное прежде всего у топ-игроков, выражается в том, что все специалисты в ментальных дисциплинах сосредоточены в правом верхнем прямоугольнике, патологическом. По этой причине спортсмены-победители говорят: «Я здоров, мне не нужны ментальные тренинги». Очевидно, что чем больше специалистов позиционируют себя как врачи, тем больше обостряется это восприятие, и левый верхний прямоугольник останется удручающе пустым. Именно сейчас, когда я пишу эти строки, многократный победитель лыжных соревнований написал мне, что он бросил работать с профессионалом, потому что его подход был слишком учительским. Это же я слышал и в теннисной среде, в гольфе, в парусном спорте и других дисциплинах. Памятуя об этом опыте и утверждениях, мы развили отличную от них философию, и она привела нас к заполнению левого верхнего прямоугольника – того, что относится к физиологии мозга; именно поэтому многие топ-спортсмены охотно работают с нашей программой. Наша цель, если выразить ее кратко и ясно, – оптимизация ментальных ресурсов. Если оставить в стороне случаи, когда кто-то заявляет: «Я совершенен, мне нечего улучшать», то наше вмешательство может быть полезным ста процентам спортсменов в частности и людей вообще. Тем, кому еще явно есть куда сдвигать границы своих пределов улучшения, оно очень поможет, те же, у кого возможностей для такого сдвига меньше, сделают маленькие, но все-таки важные шаги; в этой второй категории спортсменов находятся топ-игроки и игроки высокого уровня, но даже для них каждое маленькое улучшение представляет собой большое завоевание, помогающее добиваться лучших результатов.

Есть разные причины, по которым мы позиционируем себя в левом верхнем прямоугольнике. Первый аспект, который нравится топ-игрокам, – это именно существование ментального спортзала. Возможность объективно измерить производительность и затраты энергии для оценки эффективности мозга, во всех ментальных навыках, наедине с собой или в режиме соревнования, в спокойной обстановке или в обстановке хаоса, без давления или при наличии серьезных целей. Это позволяет нам воспроизвести бесконечное число ситуаций, персонализировать тренировки и предложить нашим подопечным возможность экспериментировать над собой в тестах. Второй ценимый спортсменами аспект – возможность быть активно вовлеченными: «Я ничему тебя не учу, я сопровождаю, побуждаю тебя размышлять, стимулирую тебя к тому, чтобы ты экзаменовал себя, веду тебя к тому, чтобы ты знал себя лучше, и предоставляю тебе объективные условия, чтобы ты мог найти подходящие тебе инструменты».

Эта методика нравится потому, что побуждает ответственность и приводит того, кто работает с нами, к ощущению, что он стал сильным и независимым, потому что решения, которые он находит сам, или пусть даже в сотрудничестве с кем-то, более надежные, прагматичные и заслуживающие доверия. Моя задача именно в этом: содействовать спортсмену в том, чтобы он стал сильным, а спортсмен силен, когда он самостоятелен, когда знает, что ему нужно, когда умеет управлять собой сам. Однажды я сказал одному очень многообещающему спортсмену, который любил сваливать вину за неудачи на тренеров: «Пока ты думаешь, что твои результаты зависят от тренеров, ты никогда не станешь чемпионом. Чемпионом ты станешь, когда будешь способен подходить к матчам в одиночку. Твои тренеры – это ресурс, который может передавать тебе свои идеи, стимулировать тебя, подсказывать тебе, но ты должен все это фильтровать для того, чтобы принимать правильные решения. Если ты не станешь лидером самого себя, вершин тебе не видать». Сейчас он научился управлять собой и достиг серьезного уровня в своем виде спорта. Когда меня просят сопровождать спортсмена в роли психолога, я соглашаюсь, но только молодых спортсменов и только на некоторые соревнования. Я должен как можно быстрее избавлять их от зависимости. Если спортсмен, который еще неуверенно стоит на ногах, придет в Formula Medicine для физической реабилитации, я должен отправить его снова бегать в минимально возможные сроки. Я не должен давать ему клюку, на которую он будет опираться оставшуюся жизнь, потому что тогда он больше не сможет побеждать. То же я должен делать и в том случае, если в Mental Economy придет атлет, который не встал на ноги ментально.

Как ты уже понял, если ты внимательный читатель, Mental Economy Training^® нацелен именно на то, чтобы растить спортсменов, делая их сильными и независимыми, то есть понимающими свои ресурсы и оснащенными подходящими именно им инструментами, которые компенсируют слабые стороны. Самый важный аспект, который отличает нас и который я хотел бы выделить дополнительно, – технология, причем постоянно развивающаяся. Есть технологии, которые мы использовали в разные годы и которые часто используют и психологи, и ментальные наставники, – инструменты биофидбэка и нейрофидбэка, например. По сути, речь идет о применении к обследуемому человеку датчиков, которые измеряют физиологические параметры тела – потоотделение, частоту сердечных сокращений, мышечное напряжение, периферическую температуру. Ты когда-нибудь слышал о детекторе лжи? Это и есть биофидбэк. Сначала измеряются параметры в состоянии расслабленности, а потом, по мере того как пациент погружается в состояние стресса посредством диалога, наблюдают, как меняются показатели, чтобы потом научить применять техники релаксации. Это, безусловно, полезные инструменты, я использовал их много лет, но сейчас я отставил их в сторону, потому что придерживаюсь мнения, что у них есть предел возможностей. После того как ты освоил техники расслабления, что может произойти даже спустя всего несколько сеансов, ты не захочешь повторять этот тест, потому что он тебе покажется ненужным, не ведущим ни к какому результату. То же касается нейрофидбэка, единственная разница заключается в том, что исследуется активность мозга, а не периферийные параметры тела. Однако в таких случаях речь идет о «статической» активности. Наш же спортзал – динамический, измерения всегда проходят в разных условиях, испытываются все soft skills, сравниваются с другими, предлагают упражнения в команде и в движении, измеряют мозговую эффективность и то, как она меняется в зависимости от задач и условий выполнения. У нее бесконечный потенциал, и она адаптируема к любой активности.

На самом деле я бы должен говорить во множественном числе, потому что Mental Economy располагает тремя спортзалами: один в Formula Medicine в Виареджо, один в Бордигере, в Академии тенниса Риккардо Пьятти, одного из самых известных в мире тренеров по теннису, и один в башне «ПрайсуотерхаусКуперс» (PwC) в Ситилайфе, что в Милане. PwC был первой компанией, много лет назад понявшей, что Mental Economy Training^® может успешно применяться не только в спорте, но и в других областях, начиная с бизнеса. Сначала их топ-менеджеры прошли наши курсы, а затем они изъявили желание перенести наш ментальный спортзал в свою штаб-квартиру, в том числе и для того, чтобы продвигать его в другие компании. Их поддержка была важнейшей для того, чтобы помочь мне наладить рабочую модель с учетом специфики корпоративного мира, и сегодня это сотрудничество завоевывает большой успех в итальянских компаниях топ-уровня.

История спортзала в Виареджо была уже описана в начале этой книги, а сейчас я хотел бы рассказать тебе, как он организован. В прямоугольном помещении площадью приблизительно в сто пятьдесят квадратных метров размещены по стенам девять станций, предназначенных для упражнений, каждая оснащена монитором. В этом помещении могут тренироваться одновременно двадцать четыре человека. Три станции располагают четырьмя спортивными креслами каждая. Упражнения выполняются сидя, с помощью джойстика. У пяти других станций есть тачскрин, сделанный на заказ, 2,2 метра в ширину и 1,8 метра в высоту. Здесь работают прямо с монитором, упражнения выполняются стоя. Девятый монитор предназначен для работы с помощью света над скоростью и координацией, а балансировочные платформы – для работы над мышечным напряжением и равновесием. MEG^® управляется командой опытных психологов с соответствующим образованием, они оказывают персонализированную поддержку, адаптируя программы тренировок к специфичным требованиям и индивидуальным целям. Часто психолог сопровождает подопечного, чтобы подстраивать стимулы и техники, приводя примеры из собственной практики или из ситуаций, случавшихся с другими спортсменами. Например, среди наших специалистов есть люди, за плечами которых длинная карьера в «Формуле–1», – инженеры, да и ваш покорный слуга. Но не только, есть и бывшие пилоты – Иван Капелли, например! Для меня возможность продолжать сотрудничать с Иваном после стольких лет, которым я обязан моей карьерой, это честь, и я этим очень горжусь. Наш опыт дал нам понять со всей очевидностью, что сочетание двух профессионалов позволит улучшить результат тренировок, предлагаемых в MEG^® для усиления когнитивной и эмоциональной отдачи подопечных, будь они профессиональные спортсмены, менеджеры или простые люди, стремящиеся к личностному росту. Чтобы добиться этих результатов, за прошедшие годы мы создали серию программного обеспечения, предлагающего специальные упражнения, цель которых – привести подопечных к поиску возможностей сдвинуть вверх свою планку в soft skills: концентрация внимания, двухзадачность, аналитические и стратегические способности, способность очищать мозг от бесполезных мыслей, автоматизм и медитация. В рамках Mental Economy Gym^® все изучено в мельчайших деталях и выстроено так, чтобы предложить стимулирующую атмосферу и поддержку, от подсветки до кресел, создавать пространство, в котором подопечные могут работать с требуемой мотивацией над собственным ментальным развитием. В зависимости от запросов можно тренироваться в одиночку в тихой расслабляющей обстановке или в группе, с другими тремя подопечными, в шумной обстановке (если это не создает ненужного беспорядка), чтобы оценить адаптируемость личности к условиям вне зоны комфорта.

Пять программ для ментальных тренировок, которые я разработал в 1990-х для вовлечения тех, кто к нам приходил, – этот софт иронично прозвали «игротекой» – можно считать зародышем будущего Mental Economy Training^®. Каждый тест был посвящен отдельной способности: длительной концентрации, скорости реакции, кратковременной памяти, зрительно-пространственной способности и зрительно-моторной координации. Результаты и обратная связь от наших спортсменов (в то время это были почти исключительно пилоты), позволили нам развиваться день за днем на протяжении лет, получая уникальные знания, прежде всего касающиеся связи между подходом и достигнутыми результатами спортсмена в результате тестов и подходом и результатами в реальных соревнованиях. Последний аспект в большинстве случаев должен быть оценен и изучен самим спортсменом, что, таким образом, приводило его к пониманию важности упражнений на самоосознанность. Некоторые были способны делать это достоверно и добровольно, другие пытались, но беспорядочно, и зачастую результаты были не очень достоверны. Иные еще даже не пробовали. С нашей стороны мы проверяем с помощью команды или тренерского штаба спортсмена, насколько сам пилот согласен с мнением тех, кто рядом с ним, и прежде всего – с нашим мнением. Даже сегодня отношения с тренерами, инженерами и менеджерами представляют собой полезный ресурс для улучшения нашей работы со спортсменами. Тогда мы этого не знали, но с таким подходом мы развивали одну из опор нашей сегодняшней работы – оценочную самоосознанность. Для нас этот аспект представляет собой фундамент здания. Чем он более глубок, тем более высокое здание можно будет построить.

Сейчас наша платформа включает в себя разные тесты, разделенные по типологии ментальной деятельности. Есть две четко разделенные категории упражнений: те, которые требуют автоматизма, и те, которые имеют целью оттачивать эффективность когнитивной обработки. Первые сравнимы с вождением машины по тихой улице в идеальных условиях, как мы уже не раз объясняли.

Когнитивная же обработка требуется при решении проблем. Я должен справиться с какой-то задачей – например математической, – принять решение, используя имеющиеся у меня переменные, и это процессы того же типа, которые запускаются, когда нужно выбрать, что съесть в ресторане, куда поехать в отпуск, какую машину купить. Все это не может быть сделано автоматически. Когда ты в Mental Economy Gym^®, в обоих типах упражнений ты должен постараться тратить как можно меньше энергии, визуализируемой, как я уже говорил, через пульс и уровень активации лобной доли по ЭЭГ. Конечно, эти два параметра должны быть заметно ниже при действиях на автоматизме. Если это не так, можно сказать, что мозг не очищен, что он заполнен бесполезными и нефункциональными мыслями в то время, когда тебе предстоит решать задачу, принимать вызов. Еще у нас есть упражнения, которые требуют использования обоих навыков одновременно: это те, что из категории двухзадачности – то есть разные упражнения, которые нужно выполнять одновременно. В этом случае ты должен выполнять одно упражнение на автоматизме, а второе – с помощью эффективной когнитивной обработки. Если тебе это удается, твоя производительность оказывается на оптимальном уровне, если нет, если ты не можешь применять автоматизм, тебе придется ментально прыгать от одной задачи к другой, что обернется для тебя кошмаром. Это как вести машину в тревожном состоянии, боясь ошибиться, и слушать то, что тебе говорит собеседник: тебе придется отвлекать внимание от вождения. Существенно возрастает возможность аварии или того, что на вопрос «Куда ты едешь?» ты ответишь: «Мне с луком».

Выше я уже говорил, что эти тесты могут выполняться как самостоятельно, так и в группе, как в «стерильной» обстановке, так и «в шумном зале ресторана». Мне кажется очень интересным командный вариант этих упражнений, потому что группа, даже состоящая всего из трех-четырех человек, соревнующаяся с другими командами, оказывается перед необходимостью проводить тесты в такой обстановке, которой у них не было раньше, где каждый должен взять на себя определенную роль и сотрудничать с другими. В этом типе упражнений проявляются и становятся решающими аналитические и стратегические способности, скорость освоения, уважение ролей и коммуникативные навыки. Речь идет о формуле, которую мы часто используем с компаниями после предварительного выполнения программы адаптации (On Boarding), которая в основном предназначена для тренировок автоматизма одним человеком. On Boarding состоит из четырех тематических сессий и сопровождает участника в нашей философии и на долгом маршруте восхождения. Первая сессия называется «Нейроэффективность», она служит именно для понимания принципа «меньше вложения, больше достижения» даже вне зоны комфорта и применения в рабочей обстановке. Вторая посвящена самоосознанности, третья – техникам поиска инструментов, а четвертая – применению техник для достижения гибкости. После индивидуального курса мы предлагаем второй модуль, посвященный когнитивной проработке. В этом случае тоже есть четыре сессии, но тесты специально нацелены на решение задач, которые стоят перед участниками, как я говорил выше, в форме командного соревнования; плюс мы выпускаем боевую кавалерию – то есть задействуем мониторинг затрат энергии, который напрямую влияет на оценку команды.

Как и в обычном спортзале, в нашем каждая активность может быть направлена больше на тренировку силы или выносливости. В первом случае требуется делать короткие, но трудновыполнимые упражнения, на пределе возможностей одного человека. Во втором случае сложность упражнений средне-высокая, но времени на выполнение дается больше. Есть у нас и версии интервальных тренингов. Многочисленные возможности использования наших упражнений, множество вариаций подстройки под конкретного человека, большая разница в возрасте участников (от семи до семидесяти семи лет), различия в спортивных и рабочих активностях подопечных требуют большого опыта и профессионализма со стороны наших сотрудников. Наша система действительно очень зависит от операторов. Я сравниваю роль психологии в Mental Economy Training^® с аппаратом УЗИ для врача. Врачи поколения, предшествующего моему, были великолепны в симптоматологии. С помощью пальпации и выстукивания они определяли размеры органов и их состояние. Сегодня с аппаратами УЗИ эти данные более точны и просты для получения, но если инструмент попадает в руки врача, не умеющего им пользоваться, он бесполезен, сегодня прекрасный врач без УЗИ – беспомощный врач! Единственное необходимое условие для эффективности Mental Economy Training^® – простота и открытость для пользователя. Если пользователь настроен скептично, занимается поверхностно и если он не мотивирован, наш «аппарат УЗИ» можно и не включать, он будет совершенно бесполезен.

Попробуем обозначить принцип существования Mental Economy Training^® так: это средство для того, чтобы достичь развития крайней степени чувствительности собственного тела и особенно – разума с последующим обретением инструментов для регуляции эмоций и эмоционального самоконтроля, над психологическим давлением и стрессом, то есть над всеми турбулентностями, что выводят нас из зоны комфорта, заставляют ошибаться и прежде всего – ухудшают нашу жизнь. Если платить за кофе, обувь, ужин их справедливую цену, наша жизнь станет лучше. Стремление к большей производительности и улучшение самочувствия – две стороны медали, ежедневно сосуществующие в Mental Economy Gym^® точно так же, как и в обычных спортзалах.