Серия «Стеклянное сердце»

Иллюстрация на обложке ChBk

© Лена Бонд, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Вчера он снова сделал это. Теперь на моей руке красуется большой разноцветный синяк. Пока мама была на кухне и готовила вкусный ужин, брат разозлился на то, что я не убралась вовремя в квартире, и больно схватил за плечо. Потом снова были угрозы, чтобы я молчала. Мама позвала нас к столу уже через минуту, но стоит ли говорить, что аппетит у меня пропал. Даже курица, запеченная в духовке, и мой любимый салат с фасолью и сухариками не смогли его вернуть.

Скоро все закончится. В следующем месяце мне исполнится восемнадцать. Жду не дождусь, когда сдам экзамены и поступлю в университет. Последние пару лет я подрабатываю в вечернюю смену в кафе недалеко от дома официанткой. Хочу помочь маме, которая одна тащит на себе нашу семью из трех человек. Но это не единственная причина. Я откладываю деньги, чтобы снять небольшую студию или комнату, если вдруг не получится заселиться в студенческое общежитие. Оно предназначено в основном для иногородних студентов, но я уже все выяснила: бывают ситуации, когда местным тоже разрешают там жить. Я очень сильно люблю маму, но все сделаю для того, чтобы съехать из дома. Больше я там оставаться не могу.

Апрель в этом году теплый, снег уже практически весь растаял. Легкий ветер приятно ласкает лицо и развевает пряди волос, которые выбились из моей косички. Я настолько погружена в свои мысли, что не замечаю, как начинаю переходить дорогу на красный сигнал светофора. Делаю буквально два шага и отскакиваю: в паре дюймов от меня с визгом тормозит черный байк. Его водитель поднимает щиток шлема и начинает на меня орать:

– Тебе что, мелкая, жить надоело? Вали на хрен с дороги!

– Извините, – виновато бормочу я, даже не взглянув на грубияна, и отхожу обратно на тротуар.

Вот ненормальный. Зачем так орать-то, как будто я на середину дороги выбежала? Всего лишь оступилась… Всегда боялась психов на дорогах, от таких никогда не знаешь, чего ожидать. Байкер под рев мотора тут же срывается с места и исчезает из виду, оставляя меня пребывать в небольшом замешательстве. Надо быть внимательнее, не хватало еще попасть под колеса машины или такого же придурка на мотоцикле. Еще и мелкой обозвал, урод. А я даже не самая низкая в классе: Ксюша ниже меня на три сантиметра! Хотя, согласна, утешение слабое.

Дождавшись зеленого сигнала, перехожу дорогу и сворачиваю в парк. До моей смены в кафе остается еще три часа, есть время немного почитать на лавочке возле реки. Домой идти точно не вариант, а домашку на завтра я сделала еще в школе после уроков. По пути покупаю любимый кофе – латте без сахара, и нахожу ближайшую свободную скамейку.

Хорошо здесь, спокойно. Природа оживает после суровой зимы, я слышу мелодичное щебетание птиц, но на душе все равно так тоскливо и одиноко. В основном это из-за мамы, она работает на двух работах, и мы с ней очень мало общаемся в последнее время. Но я все понимаю, у нее практически нет свободного времени, ей и так сложно… Поэтому не хочу дергать и расстраивать ее лишний раз. Я до сих пор с теплотой вспоминаю то время, когда брат уезжал учиться в другой город. В те месяцы мы с мамой принадлежали сами себе, часто устраивали вечерние посиделки, готовили вместе ужины, много разговаривали, смотрели фильмы или сериалы, смеялись. Это были лучшие полгода в моей жизни…

А потом Стас вернулся. Совершенно другим человеком. У него что-то не сложилось в том городе – он связался с дурной компанией, начал все чаще просить у мамы денег, стал пропускать занятия, а потом и вовсе забросил учебу. Его отчислили, работать он не хотел, поэтому вернулся домой. Прошло уже четыре года, а он так и не работал нигде дольше одного дня.

У нас с ним и раньше не было теплых родственных отношений, а теперь же все вышло на новый, более жестокий уровень. Стас старше меня на пять лет, мои детские воспоминания пестрят эпизодами, когда он при любой удобной возможности замахивался на меня рукой или надолго закрывал в туалете и выключал свет. Иногда он злился и кричал, напоминая мне, что это из-за меня отец его бросил, а иногда для издевательств не нужен был повод, казалось, он делал это ради забавы. Но раньше это не доходило до синяков, он ограничивался только угрозами. Мама всегда беспокоилась, что мы, родные брат и сестра, не можем поладить, но потом махнула на все рукой, делая скидку на то, что мы еще маленькие. Так вот, мы выросли, и теперь Стас стал вести себя еще более странно и агрессивно…

Но не хочу омрачать этот день неприятными воспоминаниями. Хватило мне того придурка на байке. Даже передергивает, как вспомню. Жаль, что я растерялась тогда. Надо было показать ему средний палец.

Чтение не особо идет, не могу сосредоточиться на новом молодежном романе, который купила на прошлой неделе в книжном. По привычке лезу в телефон. Еще вчера я наткнулась на одну группу в социальных сетях, что-то вроде спортивного клуба. Я никогда не была бойкой, не дралась ни с кем, но в последнее время ощущаю стойкое желание уметь за себя постоять. Возможно, записаться в секцию бокса или кикбоксинга не такая уж плохая идея. И тогда ни брат, ни кто-либо еще не сможет меня обидеть. Уточняю адрес клуба и вбиваю его в навигатор. По счастливой случайности он находится недалеко от парка, поэтому я допиваю кофе, выбрасываю стаканчик в урну рядом со скамейкой и направляюсь прямиком туда.

Уже через пятнадцать минут я подхожу к старому обшарпанному зданию и останавливаюсь прямо перед входом. Спортивный клуб «Титан» – гласит неприметная вывеска. Идти или нет? Я думала, что место будет приличнее… Но, с другой стороны, там одни из самых низких цен в городе, да и от дома недалеко. Могу ходить на занятия несколько раз в неделю после школы и перед работой.

Все-таки решаюсь и захожу, хотя внутри все замирает от волнения. Здесь довольно шумно, но не критично. Слышны характерные глухие звуки ударов о боксерскую грушу, негромкая музыка и редкие выкрики мужчины, судя по всему тренера. В нос сразу ударяет резкий аромат мужского парфюма вперемешку с потом и запахом резины. Прохожу в зал и вижу двоих крупных парней на ринге и седовласого мужчину, который дает им указания. Несколько ребят моего возраста отрабатывают удары у боксерских груш, и еще двое мальчишек помладше спаррингуются между собой в углу зала.

Никто не обращает на меня внимания, уже подумываю над тем, чтобы уйти, но быстро беру себя в руки. Собравшись, подхожу ближе к рингу и пытаюсь обратиться к тренеру, но мой голос утопает в реве байка, который слышен в открытую форточку с улицы.

– Раевский, паразит, – комментирует эти звуки мужчина и наконец-то замечает меня. – Здравствуйте, девушка. Вы что-то хотели?

– Здравствуйте. Да, я хотела бы записаться в секцию…

– Здоро́во, мужики! – перебивает меня громкий мужской голос, который кажется мне очень знакомым, и я в ужасе оборачиваюсь на его владельца…

Это точно он. Тот придурок, который наорал на меня около часа назад. Когда я обернулась, парень уже снял шлем. И тут я вижу на его лице жуткие кровоподтеки и раны…

– Руслан, ты опять за старое? – обращается к нему тренер, останавливая спарринг ребят.

– А я и не бросал, – он равнодушно пожимает плечами и кладет на свободный стул спортивную сумку, шлем и следом туда же бросает кожаную куртку, оставаясь в одной футболке. Его руки и шея покрыты татуировками, никогда не видела вживую парня с таким количеством рисунков на теле.

Понимаю, что разглядываю его слишком долго. Да я уже откровенно пялюсь, поэтому отвожу глаза и переключаюсь на тренера, чтобы вернуться к нашему диалогу. Но тот уже полностью сосредоточен на этом Руслане. Теперь я знаю, как зовут этого грубияна. Становлюсь свидетелем их перепалки, чувствуя себя невидимкой.

– Знаешь же, что до добра тебя это не доведет… – причитает седовласый мужчина, скрестив руки на груди.

– Иваныч, не нуди. Мне нужны деньги, и я сам решаю, как мне их зарабатывать, – отмахивается парень и, схватив со столика бутылку с водой, жадно выпивает ее.

– Ты хоть победил? Тебе досталось, я смотрю… – вздыхает тренер, словно смирившись.

– Обижаешь. Естественно. Тот тип выглядит куда хуже, – широко улыбается Руслан, швыряя пустую бутылку в урну. – Иваныч, что ж ты молчишь, что у нас гости?

Теперь он обращает внимание на меня. Смотрит, прищурившись, а я, растерявшись, стою как вкопанная, не могу ни шагу сделать, ни слова сказать. Лучше бы и дальше оставалась невидимкой…

– Ой, девушка, извините, – обращается ко мне тренер, вспоминая о моем существовании. – Вы хотите в секцию записаться? Я сейчас…

А я уже сомневаюсь, что вообще хочу куда-то записываться. Лучше поскорее уйти из зала, мне некомфортно находиться здесь, особенно теперь, когда этот Руслан стоит рядом и с едкой ухмылкой сверлит меня взглядом. В конце концов, в городе есть и другие спортивные клубы.

– Погоди, это же ты мне под колеса бросилась сегодня? – внезапно выдает парень, усмехнувшись.

– Никуда я не бросалась, – огрызаюсь я и уже собираюсь уйти, но он встает прямо передо мной, преградив мне пути отступления.

Моя голова находится на уровне его широкой груди, так что я могу оценить, насколько он выше и больше. Этому громиле ничего не стоит прихлопнуть меня одной рукой…

– Что хотела-то, бесстрашная? – спрашивает меня Руслан, смотря сверху вниз, как на ничтожную букашку.

– От тебя – ничего, – небрежно бросаю я и пытаюсь отойти в сторону, но этот ненормальный предугадывает мой рывок и делает шаг в том же направлении.

– Руслан, не пугай девочку, – ругается тренер, подойдя к нам вплотную, и обращается ко мне: – Вы в какую секцию хотите записаться?

– Я… ни в какую, извините, – тушуюсь я и устремляюсь к выходу, пока представляется такая возможность.

Выбегаю на свежий воздух, жадно глотаю его и прижимаю ладони к горящим щекам. Сердце колотится, как бешеное, хотя никакой причины для этого нет. Какой же гадкий тип этот Руслан. Блин, зачем я вообще запомнила, как его зовут?! Надеюсь, мы с ним больше никогда не увидимся. А на дорогах я теперь буду в сто раз внимательнее и аккуратнее, чтобы не напороться еще раз на этого ненормального.

Медленно плетусь в сторону кафе, хотя до моей смены еще около двух часов. На улице холодает, а я шапку с собой не взяла. Болеть мне никак нельзя. Во-первых, не хочу пропускать учебу, все-таки выпускной класс, экзамены скоро. Я обязана получить по ЕГЭ высокие баллы, чтобы поступить на бюджет. У нашей семьи нет лишних денег на мое обучение. А во-вторых, не хочу оставаться с братом наедине целый день. Он мне неприятен, я боюсь его… Но не могу поделиться этим с мамой, потому что знаю, как она любит Стаса. С ней он ведет себя как идеальный сын. Брат прав, его выпады в мою сторону очень сильно расстроят маму, а ей сейчас и так непросто, поэтому я буду молчать, защищаться любыми способами и уйду из дома сразу же, как закончу школу. Таков мой план. Осечек быть не может.

Прихожу на работу пораньше и помогаю другим официантам, чтобы не сидеть без дела. Занимаю себя чем угодно, лишь бы не вспоминать неприятную встречу в спортивном клубе. Но в памяти то и дело всплывают его татуировки и разбитое лицо… Интересно, что имел в виду тренер, говоря, что его это до добра не доведет? Он замешан в чем-то криминальном? Я бы не удивилась. Есть в нем что-то пугающее, опасное… Так, стоп. Хватит думать об этом Руслане. Черт, я до сих пор помню, как его зовут.

Моя смена заканчивается в десять вечера. Кафе находится в пятнадцати минутах ходьбы от дома, иногда я добегаю за десять. Мама переживает, что я так поздно возвращаюсь домой. Я говорю ей, что моя коллега по смене живет в соседнем доме и почти всегда мы с ней ходим вместе. Надеюсь так успокоить маму. Конечно, это неправда, но я не желаю давать ей лишний повод для беспокойства. Сама я ни капли не боюсь ходить поздно по знакомому району, потому что порой находиться дома гораздо страшнее.

Мама сегодня на ночной смене в круглосуточном магазине, поэтому мы остаемся с братом одни. Я захожу домой как можно тише, не гремлю ключами, не хлопаю дверью, но мое возвращение все равно не остается незамеченным.

– Пожрать принесла? – Стас высовывается из своей комнаты, пока я вешаю куртку в шкаф и снимаю ботинки.

Меня будто обдает кипятком. У нас в кафе часто остается еда, и сотрудники забирают ее домой, чтобы не выбрасывать и не кормить гостей на следующий день просрочкой. В этом плане я очень уважаю политику нашего руководства. В качестве и свежести еды, которую мы подаем клиентам, я могу быть уверена на сто процентов. Сама я редко беру что-то домой, но сегодня утром мама действительно попросила меня взять что-нибудь на ужин для Стаса, потому как она не успела ничего приготовить. Понимаю, что напрочь забыла об этом, во многом из-за Руслана, мысли о котором проскальзывали в моей голове время от времени… Чудесно, теперь из-за этого придурка мне снова достанется от брата. Стою, едва ли не вжавшись в холодную стену, наблюдая, как он грозно надвигается на меня, сверля тяжелым взглядом.

Зря я сегодня сбежала из спортклуба. Испугалась какого-то незнакомого парня на байке. Хотя уверена, что ему нет до меня никакого дела и он никак не навредит мне, в отличие от родного брата…

– Не слышу ответа, – злобно цедит Стас, угрожающе возвышаясь надо мной.

Я не успеваю произнести ни слова, как он хватает мой рюкзак и вытряхивает все его содержимое. На пол летят тетради, учебники, пенал и мой ежедневник. Яркий, фиолетовый, поэтому он тут же привлекает внимание брата. Я стою, боясь сделать вдох, когда Стас поднимает блокнот и начинает трясти им перед моим лицом.

– Зачем тебе ежедневник, если ты не записываешь в него важные дела? А, сестренка? Проклятое тупое отродье, вот ты кто! – повышает он голос, а потом безжалостно разрывает мой блокнот по корешку на две части и брезгливо швыряет его на пол.

Я давно привыкла к его словесным издевательствам, но к рукоприкладству и порче моих любимых вещей я привыкнуть никак не могу.

– Пошла и приготовила еду, быстро! – командует Стас и, схватив меня за руку, тащит в сторону кухни.

Ощущаю резкую боль, потому что он держит меня в том самом месте, где вчера оставил синяк. Жгучие слезы непроизвольно подступают к глазам. От боли, от обиды, от злости. Я ненавижу этого человека и не понимаю, как мы можем быть детьми одних и тех же родителей. Стас заталкивает меня на кухню и прожигает злым пренебрежительным взглядом.

– Чтобы через двадцать минут ужин был у меня в комнате, поняла?

Я киваю. Знаю, что ему лучше не перечить. Себе дороже будет. Скоро все закончится. Постоянно повторяю про себя эту фразу, словно мантру. Она успокаивает меня, дает надежду, но я так устала чувствовать себя слабой и беспомощной. Посмотрю сегодня, какие еще есть спортивные клубы в нашем городе. Я хочу уметь постоять за себя. Настолько, насколько это возможно, когда ты девушка ростом сто пятьдесят восемь сантиметров и хочешь противостоять взрослому высокому парню.

Брат оставляет меня одну, и я судорожно бросаюсь к холодильнику посмотреть, что у нас вообще есть из еды. Нахожу сосиски и решаю быстро отварить их, а на гарнир приготовить макароны. Так я точно уложусь в двадцать минут.

Пока готовлю, вспоминаю, в какой момент в нашей семье все пошло наперекосяк. Когда брат только вернулся домой, он вообще делал вид, что меня не существует. Словно я для него не больше, чем мебель в квартире. А потом все изменилось. Поначалу это были злые взгляды в мою сторону, от которых мне хотелось убежать и спрятаться. А затем он решил учить меня жизни, взять на себя обязанности второго родителя, который бросил нас еще до моего рождения.

Хоть мама и говорит, что это не так, но я знаю, что Стас до сих пор винит меня в уходе отца из семьи. Из-за того, что не чувствовала утраты, я ведь его даже не знала. А вот брат долгое время ощущал себя преданным. Но я все равно очень хотела восстановить с ним нормальные отношения. Прежде всего ради мамы, она же об этом мечтала! Да и у моих одноклассниц были замечательные братья, с которыми они, с возрастом, стали лучшими друзьями. Я тоже так хотела. Честно, искренне, всей душой. Но позже поняла, что в нашем случае это невозможно.

У Стаса были свои методы воспитания, которые он считал нормой. Начать он решил с проверки дневника. Его вдруг стала волновать моя успеваемость, хотя с учебой у меня никогда не было проблем. Он на полном серьезе ругал меня за четверки, называл тупой неудачницей, которая ничего не добьется в жизни. Однажды я настолько разозлилась, что напрямую спросила у него, а чего в жизни добился он сам. Тогда, ослепленный яростью, он сильно толкнул меня. Я упала и задела острый край тумбочки, а на моем бедре появилась огромная царапина с кровоподтеком. Слезы тут же брызнули из глаз от яркой вспышки боли, я вся сжалась в комок от страха. А он даже не извинился. Сказал лишь, что если я скажу маме о случившемся, она сильно расстроится. А он тогда превратит мою жизнь в ад. Уже стоя в дверях, он добавил, что я лишила его отца и он не позволит мне отнять у него еще и маму.

После этого его отношение ко мне становилось все хуже и хуже. Крайне редко Стас, когда был в хорошем настроении, говорил, что я симпатичная, спрашивал, встречаюсь ли я с мальчиками. Не было у меня никаких мальчиков, но даже если бы и были, я не хотела обсуждать это с ним. А уже на следующий день он мог обозвать меня тупой уродиной, которая, по его мнению, никому не нужна. Оскорблений становилось все больше, и со временем я перестала обращать внимание на его слова. Больше не перечила, просто старалась как можно реже попадаться ему на глаза.

В какой-то момент мама сказала, что у Стаса появилась девушка. Он снова стал делать вид, что меня не существует. Тогда я выдохнула, потому что такой расклад полностью меня устраивал. Но, к моему сожалению, игнор в мою сторону закончился быстро. Как только девушка ушла от него, хотя дома Стас гордо заявлял, что это он ее бросил, брат снова стал вымещать свою злость на мне. Чаще словесно, но иногда он мог нарочно задеть меня, когда мы пересекались с ним в коридоре. Больно хватал за руку, мог швырнуть в меня одеждой или тетрадями. В один день мне все это надоело. Я сказала, что больше не стану покрывать его издевательства перед мамой и все ей расскажу. Пусть он потом что хочет делает, я все равно скоро съеду из дома. Стас разозлился еще сильнее и швырнул в меня салат, который я приготовила нам на ужин, но после этого не трогал меня. До вчерашнего дня.

Через пятнадцать минут заканчиваю готовить и отношу еду брату в комнату, но он даже не смотрит в мою сторону, продолжая играть в компьютерную игру. Тем лучше для меня, на сегодня мне хватило общения с «родным человеком». Иду в прихожую, собираю свои вещи, которые он раскидал, и быстро ухожу к себе в комнату. Сажусь на пол и разглядываю ежедневник, точнее то, что от него осталось. В груди неприятно тянет, это был мой любимый блокнот. Мама подарила мне его на Новый год, а брат безжалостно разорвал. Больно и ужасно обидно, но, к сожалению, я ничего не могу с этим сделать. Мама ничего не должна узнать о его издевательствах, это сильно травмирует ее и без того израненное сердце. Мне жаль ее, я не могу с ней так поступить, ведь она искренне верит, что Стас хороший, любящий и заботливый.

На следующий день после школы я снова иду в «Титан». Выяснилось, что это единственный спортивный клуб нужной мне направленности в округе, а времени ездить на другой конец города у меня не остается. На этот раз там никого нет, кроме тренера, который в личной беседе кажется мне добрым и приятным мужчиной. Он с пониманием относится ко всем моим пожеланиям. Мы договариваемся, что я буду приходить три раза в неделю после школы. Цену он называет чисто символическую, даже ниже, чем указано у них в группе. Не знаю, может, просто видно, что мне нужна помощь?

Настроение заметно улучшается. Я иду на работу и вполне серьезно думаю о том, как сломаю руку своему брату, когда в следующий раз он посмеет поднять ее на меня. Хотя понимаю, что вряд ли удастся это сделать по-настоящему, но даже мысли об этом придают мне сил.

На работе тоже все проходит гладко. По крайней мере ровно до того момента, как я вижу его в дверях. Руслан заваливается с друзьями в наше кафе, прижимая к себе какую-то девчонку. Черт, я по-прежнему помню, как зовут этого грубияна…

Я останавливаюсь на полпути и сворачиваю к барной стойке, сделав вид, что забыла там что-то важное. Испытываю почему-то дикое смущение. Не припоминаю, чтобы Руслан когда-либо заходил к нам в кафе, хотя я работаю здесь уже почти два года. Мне кажется, я бы его запомнила. Берусь натирать до блеска стаканы, показывая всем своим видом, будто очень занята, чтобы меня не отправили обслуживать новых гостей.

Мельком наблюдаю, как компания из семи ребят и девушек занимает самый большой столик у окна. Они шумные: парни достаточно громко разговаривают, а девушки звонко смеются над чем-то. Все веселые, не выглядят агрессивно, но я все равно готова сквозь землю провалиться, лишь бы не идти к ним. Глазами ищу других официантов, но вижу только Иру, которая сейчас принимает заказ у молодой пары. Ну нет, пожалуйста, только не это…

– Анюта, прими заказ у третьего столика, – внезапно появляется менеджер.

От неожиданности я едва не роняю стакан на кафельный пол.

– Юлия Владимировна, Олег попросил чашки натереть, – вру я в надежде, что вот-вот появится еще одна официантка Олеся и примет заказ у тех ребят.

– Чашки подождут, а гости нет, – невозмутимо произносит женщина, указывая жестом в сторону шумной компании. – Давай скорее.

– У меня… живот болит, я не могу… – продолжаю сочинять ерунду, чтобы растянуть время.

Олеси по-прежнему нигде нет, а Ира уходит с другим заказом на кухню.

– Аня, в чем дело? – Юлия Владимировна хмурится и складывает руки на груди. – Ты не хочешь работать? Иди скорее к гостям, они уже ждут.

Я понимаю, что отпираться бессмысленно. Обреченно беру блокнот и ручку и на ватных ногах иду к третьему столику. Мысленно успокаиваю себя, что ничего страшного не произойдет, что это не первые мои знакомые, которые приходят в кафе. Вообще-то с Русланом я даже не знакома, он ничего мне не сделает, а возможно, вообще не узнает.

– Добрый вечер, меня зовут Аня, сегодня я ваш официант, – с дежурной улыбкой произношу я, стараясь смотреть на кого угодно, но только не на парня с татуировками на шее. – Готовы сделать заказ?

– Аня, скажите, а в вашем кафе все официантки такие милые? – слишком любезно спрашивает один из парней, с интересом разглядывая меня.

Мои щеки тут же заливаются румянцем. Вижу, как девушка рядом недовольно шипит на него и толкает в бок. Понимаю, что надо как-то сгладить ситуацию, и отвечаю первое, что приходит в голову:

– О нет, вам показалось. Мы здесь все грубые и неприятные. Вы готовы сделать заказ? – На этот раз мой взгляд случайно падает на Руслана.

Миловидная брюнетка жмется к нему и, кажется, поглаживает ладонью его бедро под столом. Сам парень при этом выглядит отстраненно и даже скучающе. Блин, зачем я вообще на него посмотрела и увидела это?

– Девушка, позовите другого официанта. Нормального, – писклявым голосом просит третья девчонка из компании.

Она смотрит на меня с явной неприязнью, и в любой другой ситуации я бы расстроилась, что гость хочет заменить официанта, но не сегодня. Девушка своими же руками избавит меня от необходимости обслуживать их столик и вообще как-то взаимодействовать с их компанией. Знаю, это не понравится Юлии Владимировне. Но ничего, я смогу это пережить.

– Кира, а чем тебе не угодила Аня? – слышу знакомый голос, даже не успев ничего ответить девушке.

Руслан заступается за меня? Но зачем ему это?

– Ну, она же сама сказала, что грубая и неприятная. Это заметно, Рус, – фыркает блондинка в ответ.

– Так у нее, в отличие от тебя, есть самоирония и чувство юмора, – продолжает Руслан, и мне становится еще более неуютно.

– Извините, я попрошу другого официанта подойти к вам, – спокойно отвечаю я, продолжая дежурно улыбаться. – Хорошего вечера.

Вижу Олесю у бара и быстро иду к ней. Объясняю ситуацию, и она тут же уходит принимать заказ. Кажется, пронесло… Но тут появляется менеджер и недовольно смотрит на меня.

– Аня, что случилось? Почему ты передала заказ Олесе? – спрашивает она, переводя взгляд на гостей у окна и обратно.

– Гости сами попросили заменить, – спокойно отвечаю я, готовая к любым последствиям.

– Быстро ко мне в кабинет! – командует женщина и покидает зал.

Я обреченно иду за ней, предчувствуя неприятный разговор. Юлия Владимировна терпеть не может такие ситуации. Мы идем до конца коридора, она открывает дверь своего кабинета, пропуская меня внутрь.

– Что с тобой сегодня? Почему гости попросили другого официанта? – недовольно спрашивает женщина, усаживаясь в свое огромное кресло.

– Я пошутила. Наверно, им не понравилось… – тихим голосом признаюсь я, опустив голову.

– Наверно? Аня, для кого существуют стандарты обслуживания? Ты должна шутить, только если уверена, что это будет уместно. А лучше вообще не шутить. Ты же два года у нас работаешь. Никогда таких проблем не было! Ты меня расстраиваешь…

– Извините, Юлия Владимировна, такого больше не повторится…

– К понедельнику повтори все стандарты, будет внеочередной экзамен. Поняла?

– Да. Извините, – виновато отвечаю я, не поднимая голову.

– Все, возвращайся в зал. И постарайся больше не допускать ошибок, хорошо?

– Конечно.

– И улыбнись, пожалуйста. Не стоит выходить к гостям с печальным лицом.

Я снова натягиваю дежурную улыбку и собираюсь уйти, но Юлия Владимировна меня останавливает.

– Аня, если гости попросят книгу жалоб, я буду вынуждена лишить тебя премии в этом месяце, – спокойно говорит менеджер.

– Я понимаю… – поворачиваюсь к ней и отвечаю я в надежде, что ничего такого не случится.

У меня и так небольшая зарплата, потому что я работаю неполный день. Не хотелось бы, чтобы ее урезали.

– Ань, – снова обращается ко мне Юлия Владимировна. – Улыбайся.

Она приподнимает указательными пальцами уголки своих губ, а я снова выдавливаю из себя улыбку и спешу покинуть кабинет. Возвращаюсь в зал, но по пути забегаю в туалет, чтобы охладиться. Двери в мужскую и женскую уборные у нас находятся рядом, а раковина с зеркалом общая. Включаю воду и упираюсь руками в раковину, разглядывая в зеркале свое покрасневшее лицо. Не думаю о выговоре менеджера, но прокручиваю в голове слова Руслана. Блин, да почему я до сих пор помню, как его зовут?! Он заступился за меня перед своей подругой, или что это вообще было? А брюнетка, которая трогала его за ногу или даже выше, наверно, его девушка. Такая красивая, раскованная…

Внезапно краем уха слышу какие-то странные звуки, доносящиеся из мужской части туалета. Не понимаю, что это, и подхожу ближе к двери. Вдруг кому-то стало плохо. Знаю, что внутри, как и в женском, находятся три отдельные кабинки, поэтому я дергаю ручку двери, не рискуя застать мужчину врасплох. Но дверь не поддается. Кажется, ее закрыли изнутри…

Прислушиваюсь и понимаю, что это мужские вздохи и приглушенные женские стоны. Ошарашенно отскакиваю от двери. Неужели это то, о чем я думаю?! Прямо в туалете?!

Выбегаю из туалета, словно ошпаренная, и мчусь в зал. Только что едва не стала свидетелем секса в туалете. От одной мысли об этом щеки начинают пылать еще сильнее. Я к своим годам целовалась всего один раз, и мне ужасно не понравилось! О большем я даже не задумываюсь. А тут буквально в нескольких метрах от меня…

– Анька, ты куда пропала? – одергивает меня Ира, вырывая из крайне неприличных мыслей. – Возьми пятый стол.

Иду в зал и взгляд против воли падает на компанию у окна. От меня не ускользает то, что за столом нет Руслана и брюнетки, которая прижималась к нему. Мозг моментально объединяет звуки из туалета пару минут назад и отсутствие этой парочки.

Стоп. Слишком много размышляю об этом, а это вообще не мое дело. Это абсолютно посторонние взрослые люди, которые делают то, что хотят. На работе я должна обслуживать гостей, а не думать, кто с кем и где спит. Да мне это совсем не интересно.

Принимаю заказ у пары за пятым столом, иду передавать его на кухню и натыкаюсь на Руслана. В зал он возвращается один. Бросаю на него мимолетный взгляд и тут же отвожу глаза, снова предательски краснея. Видимо, он замечает мое смущение, потому что складывает губы в ехидной ухмылке. Вот гад. Ну ничего, это он просто застал меня врасплох. Больше я не планирую обращать на него внимания. Ни здесь, ни в «Титане», где, скорее всего, мы изредка будем пересекаться. Следом за ним в зал выходит брюнетка. Что и следовало ожидать. Фу…

Остаток смены проходит спокойно, ребята за столиком у окна сидят еще около часа, а потом покидают заведение, оставив приличные чаевые. Хорошо, что у нас принято делить «чай» на всех официантов, так что мне тоже кое-что перепадает.

После работы бегу домой в приподнятом настроении, потому что там меня ждет мама. А еще Стас сегодня уходит на день рождения к своему знакомому и вернется только завтра, поэтому мы с ней остаемся вдвоем. Договорились посмотреть какой-нибудь фильм, как раньше.

– Привет, милая, – мама встречает меня у порога и обнимает. – Как прошел твой день?

– Привет, мамуль, – целую ее в щеку, снимаю куртку и ботинки. – Все хорошо, как обычно.

– Анют, я сегодня прибиралась в твоей комнате и увидела на полочке разорванный ежедневник. Помнишь, который я тебе на Новый год дарила? Он еще тебе так понравился… Что-то случилось?

Я слышу, что в словах мамы сквозит волнение, да и мне самой неприятно говорить об этом. Для кого-то это просто тетрадь, бумага, мусор, а для меня дорогой сердцу подарок от самого любимого человека – мамы. Не могу… Ну не могу я рассказать ей правду! Ведь следом придется признаться, что брат не только портит мои вещи, но еще и поднимает на меня руку. Это раздавит маму, уничтожит, разрушит ее мир и все то, во что она верит. Она ведь любит Стаса! Да это и без слов понятно, ведь она позволяет этому взрослому лбу сидеть на ее шее. Но я в их отношения не лезу и никогда не стану этого делать, ведь Стас тоже любит маму и ничего плохого ей не сделает.

– Да… Представляешь, ребята из параллельного класса дурачились и порвали. Вроде как не нарочно, но все равно обидно, – на ходу сочиняю я что-то правдоподобное. – Это был мой любимый ежедневник.

– Ох, милая, не расстраивайся, – успокаивает меня мама и гладит по щеке. – Так и подумала, что это мальчишки в школе хулиганят. Я тебе заказала такой же. Послезавтра уже доставят в пункт выдачи.

Мама улыбается, глядя на меня. Ее улыбка такая добрая, светлая и искренняя, что мне хочется разрыдаться у нее на плече и рассказать все то, что меня беспокоит. Я держусь, но предательская слезинка все же стекает по моей щеке.

– Ну ты чего, милая, не надо расстраиваться из-за какой-то тетрадки. Это все мелочи.

– Я знаю, мам, конечно. Но… Это ведь не просто тетрадка для меня, это твой подарок. Спасибо тебе, – я снова обнимаю ее и вдыхаю запах самого родного для меня человека.

А после моя рука сама тянется к кошельку, и я достаю оттуда три тысячи рублей, которые удалось заработать на чаевых, и протягиваю ей. Обычно я перевожу половину заработанных денег, но сегодня отдаю все, что у меня есть. Чувствую, что так надо. Мама взволнованно смотрит на меня, а потом на купюры.

– Милая…

– Возьми, пожалуйста. Это половина. Сегодня были очень щедрые гости, – вру я, чтобы она не чувствовала себя неловко.

Мама дрожащими пальцами берет деньги, и по ее глазам я вижу, как много значит для нее этот поступок. В отличие от Стаса, я считаю себя обязанной помогать ей. И да, я буду молчать насчет выходок брата.

Моя мамочка… Я слишком сильно люблю ее, поэтому буду продолжать беречь ее покой. Маме и так непросто пришлось в этой жизни. До сих пор сложно. А я… я справлюсь. Брат не делает со мной ничего такого, чего я бы не смогла стерпеть. Да и занятия боксом придадут мне уверенности в своих силах. Рано или поздно я смогу дать ему отпор. А в новом учебном году или даже раньше я съеду от них. Все будет хорошо…

Проходит несколько ничем не примечательных дней. Сегодня я пишу пробный ЕГЭ по математике, а после обеда иду на первую тренировку по боксу. Если честно, даже не знаю, что вызывает больше волнения. Экзамен проходит спокойно. Математика – один из тех предметов, в которых я уверена. Результаты будут известны только через неделю, поэтому нет смысла накручивать себя раньше времени. А вот занятие по боксу у меня уже через полчаса.

После спортклуба я пойду на работу, поэтому домашку на завтра сделала еще в школе. Это стандартный ритуал, который позволяет мне все успевать. Ну, или почти все. Я забыла спросить у Сергея Ивановича, в чем обычно занимаются девушки, поэтому взяла с собой спортивные легинсы, которые ношу на физкультуру в школе. А еще объемную длинную футболку с рукавами до локтей и кроссовки. Надеюсь, этого будет достаточно.

Подхожу к «Титану» и вижу черный байк, припаркованный у входа. Руслан тоже здесь? Хотя мало ли у кого еще может быть такой мотоцикл. Захожу внутрь и понимаю, что не ошиблась. Оказывается, татуировки у Руслана не только на руках и шее, но и на торсе. Он спаррингуется с другим парнем, хотя спаррингом происходящее назвать сложно, потому что Руслан буквально избивает своего противника. Что-то явно не так. Даже на расстоянии ощущается нескрываемая ярость и агрессия, вложенная в каждый удар. Это замечаю не только я. Сергей Иванович подбегает к парням, намереваясь остановить тренировочный бой…

– Хватит! Отошел! – кричит тренер и грубо оттаскивает Руслана к канатам. – Свою злость будешь вымещать на подпольных боях, понял меня?! А здесь не смей калечить ребят!

– Иваныч, все путем, – вмешивается парень, которого только что использовали в качестве боксерской груши.

– Да ни хрена не путем! – огрызается Сергей Иванович и пытается достучаться до Руслана: – Ты меня услышал?

– Да, – цедит он и сплевывает кровавую слюну.

Я наблюдаю за этим, затаив дыхание, будто загипнотизированная происходящим. Хотя агрессия Руслана не была направлена на меня, леденящий ужас сковал все мое тело. В порыве ярости он выглядит гораздо опаснее моего брата. Руслан кажется настоящим хищником, готовым разорвать любого на куски…

Парень отталкивается от канатов, немного успокоившись. Быстро жмет руку сопернику, хлопает его по плечу и стремительно покидает ринг. Я инстинктивно отхожу в сторону и вжимаюсь в стену, лишь бы не оказаться у него на пути. Руслан проносится мимо, даже не взглянув на меня, и я облегченно выдыхаю. Последнее, чего мне хочется, – привлечь внимание человека, в присутствии которого сейчас все сжимается от страха. Я совсем не знаю его, но эта сторона личности Руслана меня определенно пугает.

Робко подхожу к рингу, где Сергей Иванович осматривает пострадавшего, и здороваюсь. Кажется, никаких серьезных травм нет, потому что тренер хлопает парня по спине и отпускает.

– Здравствуй! Аня, верно? – уточняет мужчина, повернувшись ко мне.

– Да, – киваю.

– Вид у тебя испуганный, Аня, – тренер спускается с ринга. – Ты видела все, да? На Раевского не обращай внимания. Он может быть агрессивным, но девушек не трогает.

– Хорошо… – нерешительно отвечаю я.

– Нет, правда. Руслан неплохой парень. Сложный только, с непростой судьбой…

Я растерянно киваю в ответ, хотя не особо понимаю, зачем Сергей Иванович мне это рассказывает. Но в его голосе и взгляде замечаю беспокойство и тревогу, когда он говорит о Руслане. На мгновение мне даже становится интересно, что же такого страшного могло случиться в жизни этого парня, что может оправдать вспышки ярости. Но тут же другой вопрос острым шипом впивается в сознание. Всегда ли сложные жизненные события делают из человека безжалостного зверя? Не сказала бы, что судьба жестоко обошлась с моим братом. Но порой что-то темное в нем прорывается наружу, он выходит из себя, совершенно теряя контроль над своими эмоциями…

– Пойдем, я тебе все здесь покажу, потом ты переоденешься и мы начнем, хорошо? – Тренер отвлекает меня от размышлений и уводит на импровизированную экскурсию.

Теперь я знаю, что бо́льшая часть помещения отведена под спортивный зал. В центре находится ринг, а вокруг расположены другие зоны. Кроме этого, есть женская и мужская раздевалки с душевой и туалетом, отдельный зал для инвентаря и небольшая тренажерная зона.

– А вы здесь единственный тренер? – интересуюсь я, когда, переодевшись, возвращаюсь к рингу.

– Днем да, Руслан мне помогает иногда. Большинство людей у нас занимаются вечером и в выходные дни. Днем в будни, как ты уже могла заметить, здесь немноголюдно.

Я обратила на это внимание, и это замечательно. Буду заниматься как раз днем, после уроков. При большом скоплении людей я бы чувствовала себя неуютно.

– Ань, на тренировку лучше носить майку или облегающую футболку. В широкой будет неудобно, – делает замечание тренер, бросив взгляд на мою безразмерную одежду.

– Ладно, хорошо… – бормочу я, а сама с ужасом думаю о том, что в майке будут видны синяки, которые оставил мне брат. Надеюсь, никто не обратит внимания. Мало ли, ударилась…

Я наивно полагала, что уже на первой тренировке буду боксировать в перчатках целый час, но Сергей Иванович объяснил, что это лишь малая часть тренировки. Помимо техники и оттачивания ударов, необходимо выполнять упражнения на развитие выносливости и улучшение координации. Хотя тренировка была достаточно простая, к концу занятия мое тело начинает гудеть от напряжения, а футболка пропитывается потом. Но это того стоит! Впервые за долгое время я испытываю невероятное чувство свободы. Как будто попала в другой мир, где есть только движение, дыхание и ритм собственного сердца.

Во время короткой передышки замечаю вернувшегося Руслана. На удивление, он выглядит спокойным и собранным, словно и не было того приступа ярости.

– Руслан, принеси, пожалуйста, бинты и перчатки самые маленькие, – просит его тренер.

– Детские? – ухмыляется парень, остановившись возле матов, где я тренируюсь.

Он даже не смотрит в мою сторону, но я все равно чувствую себя неловко. Я вспотела, волосы в полном беспорядке, а он, похоже, принял душ и переоделся. От него безумно приятно пахнет парфюмом. Раны на лице практически зажили, и, должна признать, Руслан очень симпатичный парень… Не знаю, зачем я обращаю внимание на все это, но в нем словно есть какой-то необъяснимый магнетизм. Уникальная способность заполнять собой все пространство вокруг. Невозможно думать о чем-то другом, когда он рядом…

– Эску принеси, должны подойти, – отвечает тренер.

Руслан кивает и уходит в соседний зал за инвентарем. Через минуту он возвращается с небольшими потертыми боксерскими перчатками и бинтами. Замираю, ожидая, что он просто отдаст их мне, а Сергей Иванович объяснит, как их надеть. Но вместо этого Руслан подходит ко мне вплотную, небрежно роняет перчатки на маты. Потом берет мою руку в свои большие сильные ладони. В этот момент мое тело пронзает электрический разряд, словно молния проходит от кончиков пальцев до самой макушки. От неожиданности я непроизвольно дергаюсь и инстинктивно пытаюсь выдернуть ладошку, но Руслан крепко держит ее, не оставляя ни единого шанса на побег. Мое сердце стучит в бешеном ритме, а воздух вокруг становится густым и горячим.

– Аня, не бойся, я помогу тебе намотать бинты и надеть перчатки, а заодно покажу, как это делается, – спокойно произносит он, а я в этот момент теряю дар речи. Он тоже запомнил мое имя…

С трепетом наблюдаю, как Руслан бережно продевает петельку через мой большой палец, а затем уверенно и методично наматывает эластичный бинт вокруг запястья.

– Сначала фиксируем запястье, – объясняет он каждое свое действие. – Потом между пальцами, чтобы защитить суставы. Начинаем с большого. Мотаем плотно, но не слишком туго, вот так. Смотри внимательно, в следующий раз будешь делать сама.

Я машинально киваю, но едва ли могу сосредоточиться на технике бинтования. Стою и завороженно наблюдаю за процессом, украдкой поглядываю на Руслана, пытаясь унять предательское сердце. Отмечаю, что руки его теплые и шершавые, а лицо сосредоточенно, с едва заметной морщинкой между бровей. Мы впервые так близко. Внешне он кажется ровесником моего брата или даже младше, но однозначно превосходит его в размерах. Удивительно, но сейчас, когда Руслан заканчивает с правой рукой и берется за левую, мне не страшно быть рядом с ним. Наоборот, от него веет… безопасностью. Я определенно ощущаю какое-то необъяснимое чувство защищенности рядом с этим парнем. То, чего я никогда не испытываю в присутствии Стаса.

Иногда мне кажется, что подсознательно я боюсь парней. Точно каждый из них может обидеть и причинить боль. Но в эту минуту, с этим человеком мне спокойно. Хоть я и знаю только его имя. Да, в моей памяти все еще жив его недавний приступ ярости, но сейчас Руслан совсем другой. Спокойный, внимательный, надежный…

– Что привело тебя в бокс, Аня? – Его губы изгибаются в легкой усмешке, но взгляд не отрывается от моих рук. – В школе физкультуры не хватает?

– С чего ты взял, что я школьница? – хмурюсь я с обидой.

– Так по тебе же видно, что ты малышка совсем. Сколько тебе? Шестнадцать? – в его голосе слышится добродушное поддразнивание.

– Вообще-то через месяц будет восемнадцать, – с вызовом отвечаю, глядя на него исподлобья.

– Оу, прости. Тогда беру свои слова обратно, – его хриплый смешок отзывается странным теплом внутри.

– А тебе сколько лет? – набравшись смелости, спрашиваю я.

– Двадцать. Уже исполнилось пару месяцев назад, – поддевает он, заканчивая с бинтами. – Так ты не ответила, зачем тебе бокс?

Нервно закусываю губу. Не могу же я признаться ему в том, что на меня поднимает руку родной брат. О таком стыдливо молчат, потому что это ненормально. Человек, который априори должен быть твоим защитником, превращает твою жизнь в кошмар. Своими поступками вынуждает тебя дрожать от страха и планировать побег из дома при первой же возможности.

– Просто… захотелось попробовать что-то новенькое, – бормочу я первое, что приходит в голову. – Привести себя в форму к лету…

Понимаю, звучит как жалкое оправдание. Руслан хмыкает, явно не поверив моим словам.

– Незаметно, чтобы у тебя были какие-то проблемы с фигурой, – выдает он, усмехнувшись, и застегивает на моих руках перчатки.

Его слова и откровенный взгляд заставляют щеки вспыхнуть огнем, и я хочу поскорее сменить тему разговора.

– А ты… правда участвуешь в подпольных боях? – вспоминаю слова тренера и сама удивляюсь своей дерзости и решимости.

Его пальцы на секунду замирают, а в глазах мелькает что-то темное, опасное. А уже через мгновение он снова усмехается.

– Зачем тебе это? Собираешь на меня досье? – Руслан слегка щурится и с интересом разглядывает меня.

– Так, вы закончили? Аня, продолжаем занятие, – спасительное появление тренера избавляет меня от необходимости отвечать, потому что этот шуточный вопрос определенно застал меня врасплох.

Руслан отходит, и моя тренировка продолжается. Перчатки оказываются неожиданно тяжелыми, и руки быстро устают. Я неуклюже пытаюсь повторять движения за Сергеем Ивановичем и постоянно ловлю на себе взгляд Руслана. Он стоит у стены, скрестив руки на груди, и наблюдает. От этого я нервничаю еще больше, путаюсь в движениях, краснею. Представляю, как глупо и неуклюже я сейчас выгляжу со стороны. На этот раз от волнения и усталости мне совсем не удается сосредоточиться. Кажется, тренер тоже замечает это и скоро завершает занятие, помогает снять перчатки и отпускает меня.

Я уже направляюсь в раздевалку, когда краем глаза вижу ее. В зал заходит та самая эффектная брюнетка, с которой Руслан был в кафе. Красивая, высокая. Воплощение грации и уверенности. На ней обтягивающие лосины и короткая кожаная куртка. Я чувствую, как внутри все холодеет, и поражаюсь своей реакции. Девушка направляется прямиком к Руслану, а он отталкивается от стены и встречает ее с улыбкой. Сразу вспоминаю, как она висла на нем в кафе, а еще те звуки в мужском туалете. Конечно, они встречаются. Это очевидно… Но, похоже, не для меня, раз я краснела от его слов и взгляда полчаса назад.

Ускоряю шаг и скрываюсь в женской раздевалке. Горячий душ немного приводит мысли в порядок, смываю с себя весь пот, усталость, а заодно и прикосновения Руслана к моим рукам. Его взгляды и свою детскую наивность. Торопливо одеваюсь, сушу волосы и собираю вещи. Надо поскорее убираться отсюда. Совсем скоро начинается моя рабочая смена.

Не глядя по сторонам, вылетаю из раздевалки и направляюсь к выходу. В спешке покидаю здание, но вижу, что Руслан стоит рядом со своим байком и что-то листает в телефоне. Он тут же поднимает голову и замечает меня.

– Торопишься?

Простой вопрос, но от него подкашиваются ноги, и я замираю, не в силах сделать ни шагу…

Почему он спрашивает? Он что, ждал меня? Где его девушка?

В голове куча вопросов, которые я вряд ли рискну задать.

– Да, мне на работу надо, – торопливо отвечаю я и собираюсь идти дальше, однако Руслан останавливает меня очередной фразой.

– Могу отвезти тебя, – обыденно предлагает он, будто мы с ним хорошие знакомые. – Я же теперь знаю, где ты работаешь.

– А как же твоя девушка? – не выдержав, интересуюсь я.

Сейчас меня действительно волнует этот вопрос.

– У меня нет девушки, – спокойно отвечает он, ухмыльнувшись.

– А как же…

– А, ты про Олю. Она моя подруга. Приходила по делу, уже ушла. Тебя что-то смущает? – Руслан вопросительно приподнимает правую бровь, над которой отчетливо виднеется шрам, и кривит губы в усмешке.

– Интересная у вас дружба… – не могу удержаться от колкости, вспоминая звуки, доносящиеся из мужского туалета в нашем кафе. Это точно были Руслан с Олей, сомнений быть не может.

– Ты меня совсем не знаешь, а уже ревнуешь?

– Нет! Вовсе нет, – протестую я и чувствую, что снова краснею. – Я пешком дойду, спасибо.

Отворачиваюсь и уже собираюсь уйти, чтобы спрятать смущение, но он снова останавливает меня.

– Погоди, Ань… Я понял, не ревнуешь. Садись, довезу, – оглядываюсь и вижу в его руках шлем, который он протягивает мне. Его шлем.

Смотрю в телефон на время и понимаю, что если добираться пешком, то приду точно к началу смены. Но мне нужно еще минут десять на подготовку, поэтому на мгновение замираю в сомнениях.

С одной стороны, не хочется принимать помощь после услышанного. С другой – время поджимает. Сдаюсь. Нерешительно шагаю к парню и трясущимися руками беру шлем. Возможно, дело в усталости после тренировки. Или в адреналине. Или в том, как он наблюдает за мной.

– Не бойся, я вожу аккуратно. Доедем быстро, если только нам под колеса не бросится какая-нибудь симпатичная школьница, – смеется Руслан, намекая на нашу первую встречу.

Я злюсь и уже хочу вернуть шлем, но он настойчиво берет меня за руку и притягивает к себе.

– Я пошутил, – его голос становится бархатным, а в карих глазах пляшут озорные искорки, заставляя мое сердце сбиваться с ритма. – Не волнуйся, единственная подходящая под описание школьница будет надежно прижиматься к моей спине.

– Я не бросалась к тебе под колеса, а оступилась, – возмущаюсь я, но стою на месте.

Его пальцы нежно убирают непослушные прядки моих волос за уши перед тем, как надеть на меня шлем.

– Я так и понял, – улыбается Руслан. В ту же секунду шлем мягко опускается на мою голову. Замираю, пока он затягивает ремешок. – Не туго?

Мотаю головой, не доверяя своему предательски дрожащему голосу. Его пальцы на мгновение задерживаются у моего подбородка, проверяя крепление. От этого прикосновения по спине бегут мурашки. Я отчаянно борюсь с собой, но ничего не могу поделать с тем, как странно реагирует мое тело на присутствие и прикосновения этого парня.

Руслан помогает мне устроиться сзади и заводит мотоцикл.

– Держись крепче и не бойся, – просит он за мгновение до того, как мы срываемся с места.

Мне приходится обхватить его за талию. Даже через куртку чувствую, какое у него крепкое и сильное тело. Как и обещал, Руслан едет аккуратно, но мне все равно немного страшно, это моя первая поездка на байке. Страшно, но захватывающе. Я точно надолго запомню этот день. Первая тренировка по боксу, первая поездка на мотоцикле… Моя жизнь словно заиграла новыми красками. Мне это нравится, но и чуть-чуть пугает. Особенно то, что мое сердце начинает биться чаще каждый раз, когда Руслан Раевский появляется на горизонте.

Стараюсь держать дистанцию, насколько это возможно, но на поворотах все равно прижимаюсь к его спине. Готова поклясться, Руслан улыбается в такие моменты. Странно все это, стремительно, непонятно, пугающе… Хотя на самом деле ничего особенного не происходит. Он просто решил мне помочь и вызвался подвезти. Что в этом такого?

Когда байк останавливается возле кафе, даже чувствую легкое разочарование, что поездка так быстро закончилась. Руслан помогает мне снять шлем и снова убирает растрепавшиеся волосы с лица.

– Спасибо, что подвез.

– Обращайся, – он подмигивает мне, надевает шлем и уезжает, пока я стою и смотрю ему вслед. Тщетно пытаюсь отдышаться и привести эмоции в порядок.

Захожу в кафе и вижу Алису, с которой мы иногда вместе работаем. Она практически сразу хватает меня за руку и уводит в каморку, где мы переодеваемся и оставляем вещи.

– Это что сейчас было? – удивленно спрашивает она.

– Ты о чем?

– Это же Руслан Раевский тебя подвез? – Алиса продолжает прожигать меня испытующим взглядом.

– Ну да… – растерянно отвечаю я. – А что?

– Ох, и влипла ты, Анька, – она качает головой. – Мой тебе совет – держись от него подальше.

– У нас ничего нет. Он просто меня подвез.

– Просто подвез? Руслан? Ага, конечно… Мой брат учился с ним в одной школе, и сейчас они пересекаются в общей компании. Еще тогда он был известен тем, что использовал и бросал красивых девчонок, а они все потом слезы лили. Так что даже не рассказывай мне про «просто подвез».

Чувствую, как внутри что-то обрывается после ее слов. Неужели он правда такой? Хотя я же его совсем не знаю. Улыбнулся мне пару раз, а я уже растаяла. Даже думать об этом стыдно. Никогда не хотела быть ничего не значащим трофеем.

– Он действительно меня просто подвез. Но спасибо, что предупредила, – отвечаю я, снимая куртку. – У меня все равно нет времени на парней.

– Ну-ну… Ты же не видела себя со стороны, когда он снял с тебя шлем. Если бы он предложил тебе прогулять работу и поехать куда-нибудь вместе, уверена, ты бы согласилась, – подшучивает надо мной Алиса.

– Не неси ерунды, – злюсь я. И понимаю, что отчасти это правда. – Мне это неинтересно, ясно?

– Не сердись. Только помни, что я тебе сказала, – фыркает Алиса и оставляет меня одну.

Становится так противно от самой себя, от ситуации, от Руслана… Первый встречный парень просто проявил ко мне внимание, а я и рада. Не было в моих планах парней и не будет. Я должна сосредоточить все свое внимание и силы на учебе, чтобы хорошо сдать экзамены. На работе, чтобы были деньги на самостоятельную жизнь. На этом все. Даже хорошо, что Алиса увидела нас вместе. Пусть в ее глазах сейчас я очередная наивная девчонка, но зато теперь я знаю, кто такой Руслан, и больше не поведусь на его уловки.

Смена проходит без происшествий. Уже собираюсь домой, беру телефон в руки и вижу сообщение с незнакомого номера.

Если захочешь прокатиться по вечернему городу, пиши.

Сразу понимаю, кто это. Руслан уже где-то достал мой номер. Хотя это очевидно, я же в спортклубе заполняла документы и оставляла свои контакты. Уже хочу написать ему, что не стану с ним общаться, но торможу себя. Скорее всего, это только раззадорит его. Лучше буду игнорировать. Очень скоро он поймет, что ему ничего не светит, и сам потеряет ко мне интерес.

Немного с опаской выхожу из кафе, ведь Руслан может ждать меня на улице. Но его нет. Я выдыхаю и направляюсь в сторону дома. Мама сегодня опять работает в ночную смену, поэтому мы со Стасом снова остаемся вдвоем. Когда захожу в квартиру, он уже встречает меня в коридоре, скрестив руки на груди.

– Мать говорит, ты в секцию бокса записалась, – усмехается брат, пока я снимаю верхнюю одежду. – Из-за меня, что ли? Какая же ты безмозглая, Анька. Посмотри на себя, тебе ничего не поможет. Слабачка!

Я действительно сказала маме о том, что буду ходить на бокс. Она все равно видела, как я выбираю перчатки в интернет-магазине.

– А тебе, значит, нормально на слабых нападать, да? – огрызаюсь я, но скоро жалею о своих словах.

Стас подлетает ко мне, хватает за плечи и начинает трясти.

– А потому что ты ничего другого не заслуживаешь, мразь! Ты вообще не должна была родиться! Только все испортила, – брат толкает меня, и я ударяюсь головой о стену.

Тупая боль растекается по затылку, в глазах начинает темнеть. В этот момент мне действительно становится страшно. Я опускаюсь по стене вниз, но Стас грубо хватает меня за предплечье, поднимает вверх и сильнее сжимает. А я думаю лишь о том, что завтра на этом месте появятся новые синяки…

– Жду не дождусь, когда ты уже закончишь школу и свалишь из дома, чтобы не видеть твою тупую рожу! – шипит он мне в лицо и резко отпускает, отчего я снова падаю на пол. Затем разворачивается и, будто ничего не случилось, уходит к себе в комнату.

На ватных ногах доползаю до ванной, трясущимися руками включаю воду и начинаю рыдать. Буквально захлебываюсь слезами, пытаясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы – только бы не разозлить Стаса еще сильнее. В это время в кармане вибрирует телефон, и я вижу еще одно сообщение от Руслана:

Мое предложение все еще в силе.

Игнорирую его, как и предыдущее, а сама рыдаю еще сильнее. Мне горько и невыносимо обидно от того, что делает со мной старший брат, но в этот раз я плачу еще и от разочарования. Парень, рядом с которым я впервые почувствовала себя в безопасности, оказался обычным бабником. Для него девушки лишь временное развлечение. До тошноты противно осознавать, что я для него просто очередная цель. А ведь он мне понравился. Сейчас, сидя на холодном кафеле в ванной и задыхаясь от слез, могу честно себе в этом признаться. Но это уже не важно. Всего лишь мимолетная симпатия, которую я безжалостно вырву из сердца.

Вытираю опухшее от слез лицо, умываюсь и на цыпочках крадусь в свою комнату, чтобы не привлекать лишнее внимание. Когда мы с братом остаемся одни, я стараюсь даже на кухню не выходить, чтобы случайно не столкнуться с ним. В зеркале осматриваю новые кровоподтеки на руках, хотя старые синяки еще никуда не делись. Не знаю, как надену майку на следующую тренировку, но сейчас нет сил об этом думать. День был слишком насыщенный. Он выжал меня, и я проваливаюсь в спасительную темноту сна, едва голова касается подушки.

Проходит еще один день. Вчера после школы я осталась в подготовительной группе по ЕГЭ с другими одноклассниками и преподавателем. Мы занимались до шести, а потом я сразу отправилась домой. Ни работы, ни тренировки у меня не было. Руслан больше не писал, но позвонил один раз. Я не взяла трубку. Знаю, мы пересечемся в спортклубе, но я найду, что ему сказать, чтобы он меня не трогал.

Прямо сейчас я иду на очередную тренировку к Сергею Ивановичу и всячески надеюсь, что сегодня не застану там Руслана. Мои надежды рушатся, как только я подхожу к зданию спортклуба и вижу на том же месте его байк. Желание развернуться и сбежать очень сильно, но я стискиваю зубы и решительно толкаю тяжелую дверь. В конце концов, я здесь ради тренировки, а не ради Руслана. В зале не нахожу ни того, ни другого, поэтому иду прямиком в раздевалку. Переодеваюсь в те же легинсы, только футболку надеваю облегающую. О майке пришлось забыть, иначе все бы увидели жуткие синяки на моих руках.

Выхожу из раздевалки и натыкаюсь на Руслана.

– Ну, привет, Аня. Сергея Ивановича сегодня не будет, поэтому тренировать тебя буду я.

К такому повороту я не готова. Его голос звучит обыденно, будто ничего не произошло. Будто я не игнорировала его сообщения и звонок. Взгляд Руслана даже кажется скучающим. С полминуты стою и пытаюсь оценить ситуацию. Стоит ли остаться или лучше уйти? Это будет так глупо с моей стороны, я же пришла с определенной целью. Какая разница, кто проведет эту тренировку.

– Если тебя что-то смущает, ты всегда можешь уйти, – спокойным, почти равнодушным голосом произносит Руслан, словно прочитав мои мысли.

– Все нормально, – хрипло отвечаю я, чувствуя, как пересохло в горле. Прокашлявшись, добавляю: – Мы можем начинать.

– Отлично, тогда переходим к разминке, – Руслан берет скакалку и протягивает ее мне. – Думаю, трех минут будет достаточно.

Он отходит, и я приступаю к прыжкам. Ничего необычного, прошлая тренировка с Сергеем Ивановичем начиналась точно так же. Ощущаю, как постепенно разогреваются мышцы, но внутреннее напряжение никуда не уходит. Потом Руслан показывает мне несколько упражнений. Я механически выполняю все указания, пытаясь сосредоточиться на дыхании, а не на том, как он внимательно следит за каждым моим движением.

– Так, давай поработаем немного над техникой. Покажи боевую стойку, – командует он, когда заканчивается разминка. – Сегодня без перчаток.

Последняя фраза меня радует. Я почти ничего не запомнила с прошлого раза. Но признаваться в этом я, конечно, не буду.

Поднимаю дрожащие руки и встаю в стойку, неуверенно выставляя левую руку вперед, как учил Сергей Иванович. Руслан подходит ближе, чтобы поправить положение локтей, и я невольно вздрагиваю от его прикосновения.

– Расслабься, – хмыкает он, заметив мою реакцию. – Я не кусаюсь. По крайней мере, на тренировках.

Его шутка только усиливает мое волнение. Стараюсь сохранить невозмутимый вид. Мы начинаем отрабатывать прямые удары по воздуху, и при выполнении очередной комбинации движений рукава футболки задираются, обнажая предплечья. Разумеется, Руслан замечает мои синяки, и его взгляд тут же темнеет.

– Так, стоп, – резко командует он, хватая меня за руку. – Откуда синяки?

– Ударилась, – быстро вру я и выдергиваю руку, в то время как его пронзительный, недоверчивый взгляд буквально прожигает меня насквозь.

– Да тебя страшно одну отпускать куда-то, то под колеса бросаешься, то ударяешься до таких синяков… Что будем с этим делать?

– Ты с этим точно ничего не будешь делать, – его слова задевают меня за живое, и я не могу сдержать вспышку гнева.

Я не какая-то неуклюжая беспомощная девочка, какой он меня представляет.

– Ладно, как скажешь… – пожимает плечами Руслан и растягивает губы в холодной усмешке. Готова поклясться, что замечаю тень беспокойства в его глазах. – Продолжим?

Уже собираюсь выполнять очередные указания, но нас отвлекает звук входной двери. Заходит Сергей Иванович, и я тут же перевожу недовольный взгляд на Руслана, чувствуя какой-то подвох с его стороны.

– Руслан, спасибо, что записал меня на шиномонтаж, у самого руки бы так и не дошли, ребята быстро управились. И спасибо, что подменил. Аня, здравствуй! – говорит тренер и уходит вглубь спортклуба.

Ну конечно, Руслан специально подстроил наше совместное занятие. Могла бы догадаться.

– Тренировка окончена, – резко бросаю я и практически бегу в женскую раздевалку, слыша за спиной его тяжелые шаги.

Не успеваю опомниться, как он заходит следом, захлопывая дверь с глухим стуком, и вопросительно смотрит на меня.

– Ну и зачем ты все это устроил? – спрашиваю, скрестив руки на груди и пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– А что мне оставалось делать? – в его тоне слышится раздражение. – Ты же игнорируешь каждый мой чертов звонок, каждое сообщение.

– А может, это потому, что нам не о чем разговаривать? – язвительно парирую я.

– Это ты так решила? – хмурится он.

– Да, я так решила! – закипаю я, а потом на эмоциях добавляю: – Я не стану одной из твоих девушек для развлечений.

Вижу, как Руслан меняется в лице после моих слов, и сама уже жалею, что сказала это.

– Ты хоть сама понимаешь, о чем говоришь? – спрашивает он, удивленно вскинув брови.

– Я прекрасно все понимаю, – цежу сквозь зубы, пытаясь казаться спокойной. – А сейчас выйди, пожалуйста, из женской раздевалки. Мне нужно собираться на работу.

– Не уйду, пока не объяснишь, что происходит, – Руслан встает в позу и отказывается сдвинуться с места.

– Если не уйдешь, я закричу, – угрожаю, на что его губы растягиваются в дерзкой ухмылке.

– Отлично, я люблю, когда девушки кричат… Громко. Особенно мое имя.

Щеки вспыхивают, словно от пощечины. В панике хватаю рюкзак, пытаясь протиснуться мимо его мощной фигуры, но Руслан молниеносно преграждает мне путь.

– Послушай, ты совсем меня не знаешь, но уже делаешь какие-то выводы на мой счет и вешаешь ярлыки. Не находишь это странным?

– Поверь, я знаю достаточно, чтобы держаться от тебя подальше, – небрежно бросаю и отхожу от него.

Что-то опасное мелькает в его потемневших глазах, и он отступает, будто получил удар под дых.

– Ладно, я тебя понял. Как скажешь, – холодно отвечает Руслан и выходит из комнаты.

Я должна была почувствовать облегчение, но вместо этого ощущаю странную пустоту. Его ледяной тон неожиданно больно впился острыми иглами прямо в сердце. В голове вихрем проносятся вопросы. Что я хотела услышать? Оправдания? Слова о том, что для него я особенная и не стану просто очередным именем в длинном списке? Только вот что бы мне это дало? На самом деле он прав, я совсем не знаю его… Но внутри меня идет яростная борьба – одна часть неудержимо тянется к нему, хочет узнать и раскрыть все его тайны, а другая в ужасе прячется от возможных открытий.

Горячие струи воды смывают напряжение, пока я лихорадочно пытаюсь собрать воедино чувства и эмоции. Убеждаю себя, что это к лучшему, все закончилось для меня с минимальными потерями. Ничего страшного не произошло.

Наспех высушившись, вылетаю из клуба – ни Руслана, ни его байка уже нет. Повезет, если в дальнейшем мы с ним будем пересекаться реже. Бегу на работу с надеждой, что сегодняшний день больше не преподнесет мне сюрпризов. Но как же я ошибаюсь…

Когда Руслан ближе к восьми вечера заходит в кафе, мое сердце падает в пропасть. Он небрежно обнимает за талию очаровательную блондинку и даже не смотрит в мою сторону. Меня словно окатили ледяной водой, а он, кажется, полностью поглощен своей спутницей.

Я не решаюсь принимать у них заказ и делаю вид, что мне срочно надо отойти. Олеся берет их столик на себя. Стараюсь абстрагироваться, но от меня не ускользает то, как эта парочка флиртует друг с другом. Руслан то и дело касается ее руки, что-то говорит, а девушка мило хихикает и буквально пожирает его глазами.

Я тщательно протираю бокалы, пытаясь справиться с неприятным чувством, сдавливающим грудь. Почему-то его показное безразличие оказалось куда болезненнее, чем я могла представить. Ощущаю себя гадко. Где-то в глубине души я надеялась, что он другой, что все то, о чем говорила Алиса, неправда. Теперь, глядя, как он обнимает очередную девушку, я буквально физически чувствую, как разбиваются мои глупые иллюзии.

Ближе к девяти блондинка грациозно удаляется в уборную, а Руслан неожиданно встает и направляется в мою сторону. Я замираю, не представляя, что еще он может мне сказать.

– Нравится? – с едкой усмешкой спрашивает он, поравнявшись со мной.

– О чем ты? – с недоумением отвечаю вопросом на вопрос, стараясь сохранить спокойный тон.

– Ну, вся эта ситуация, – его глаза опасно поблескивают.

– Она не имеет ко мне никакого отношения, но я правда не понимаю, для чего ты здесь… – растерянно произношу я.

– Как же? Я хочу наглядно показать тебе, что значит быть «одной из девушек для развлечений». Так же ты выразилась?

Я молчу, шокированная его словами, а вот Руслан молчать не собирается.

– Знаешь, что будет дальше? Очень скоро я оплачу счет, и мы с этой милой девушкой поедем к ней домой, где я буду трахать ее, пока мне не надоест. Потом я поеду к себе, а наутро забуду ее имя. Вряд ли напишу ей или тем более позвоню, – он перечисляет все это так спокойно, точно рассказывает о том, что ел сегодня на завтрак. Но его холодный, бесстрастный тон режет без ножа.

– Зачем ты говоришь мне это? – с горечью в голосе спрашиваю я, нахмурив брови.

– Чтобы в следующий раз ты понимала, о чем говоришь, Анюта. А не разбрасывалась словами, делая поспешные выводы о том, чего не знаешь.

– Спасибо за урок, я все усвоила. Теперь я точно уверена, что от тебя следует держаться подальше, – отвечаю я, чувствуя, как в носу начинает щипать от подступающих слез. Стремительно ухожу из зала, оставляя его наедине со своим жестоким триумфом.

Дрожащими руками открываю дверь в каморку для персонала, и пара слезинок предательски скатывается по щеке. Я ожидала чего угодно, только не этого. Руслан оказался жестоким человеком, просто ужасным, непредсказуемым! Неизвестность и непредсказуемость пугают.

В очередной раз понимаю, что все к лучшему. Сегодня он показал свое истинное лицо. Да, сейчас мне больно и неприятно, но все быстро пройдет, я уверена. Я знаю Руслана несколько дней, поэтому забыть его не составит труда. Слишком короткий срок, чтобы пустить корни в сердце.

Мне есть чем заняться. У меня есть цель, в ней нет места любовным увлечениям. Руслан Раевский всего лишь очередной горький опыт, но никак не главный герой моей истории. Я убедилась в этом.

Привожу себя в порядок и возвращаюсь в зал. Столик, за которым недавно сидела воркующая парочка, пуст. Ожидаемо. Но почему же снова меня преследует это неприятное чувство в груди?

Последний час смены тянется бесконечно долго, словно время застыло в густом тумане. Посетителей под закрытие практически нет, поэтому мы с девочками занимаемся уборкой и подготовкой столов к завтрашнему дню. Стрелки часов наконец-то показывают десять, и я, переодевшись, выскальзываю на улицу через служебный выход. Душная атмосфера кафе сменяется свежестью весеннего вечера. Жадно вдыхаю прохладный воздух, чувствуя, как понемногу прихожу в себя.

Мысли о маме, у которой сегодня выходной и которая ждет меня дома, заставляют поторопиться. Не хочу, чтобы она волновалась. Застегиваю куртку, но не успеваю сделать и пары шагов, как из темноты раздается до дрожи знакомый голос:

– Почему ты так поздно одна домой ходишь?

Сердце пропускает удар. Я резко оборачиваюсь и вижу его – Руслан небрежно опирается на свой байк, скрываясь в тени здания.

– Быстро ты управился со своей… подругой, – цежу я сквозь зубы, потому что наш недавний разговор все еще жив в моей памяти.

– Ань, ничего не было. Я просто отвез ее домой после ужина, – он делает несколько шагов в мою сторону, и каждый из них совпадает с гулким стуком моего сердца. – Но мне было нужно, чтобы ты своими глазами увидела…

– Увидела что? – перебиваю его, ощущая, как закипает злость. – Как ты развлекаешься с очередной девушкой?

– Нет, – его голос становится глубже, серьезнее. – Чтобы ты увидела разницу. Поняла, что значит быть девушкой для развлечений, как ты говоришь. Поверь, если бы я хотел просто переспать с тобой, мы бы уже сделали это.

– Ага, конечно. Мечтай, – бурчу я, заливаясь предательским румянцем, пока этот самоуверенный гад растягивает губы в ухмылке. – И вообще, зря ты просто отвез эту блондинку домой, мог бы хорошо провести вечер.

– Я чудесно провожу вечер, – его улыбка становится мягче, он делает еще один шаг ко мне, но я отшатываюсь от него и бросаюсь прочь.

– Извини, мне некогда, домой пора…

– Давай я тебя отвезу, уже поздно, – его голос следует за мной, и я ускоряю шаг.

– Нет, спасибо. Я сама дойду.

Он не отстает, и тогда я спонтанно принимаю самое глупое решение и перехожу на бег. Очень наивно с моей стороны – куда я могу убежать от спортсмена? Уже через мгновение его сильные руки обхватывают меня сзади и прижимают к твердой груди.

– Отпусти! – дергаюсь я, но его хватка становится только крепче.

– Не отпущу. Ты же упрямая, опять убежишь, – и вдруг одним плавным движением Руслан подхватывает меня на руки, словно я ничего не вешу.

Замираю от шока, а он держит меня, как драгоценность, все с той же невозмутимой улыбкой на лице.

– Если не хочешь со мной ехать и идти, то тогда я отнесу тебя на руках, но одна ты не пойдешь. Поздно уже, – на полном серьезе произносит Руслан и начинает идти по тротуару в том же направлении, куда я бежала.

Сегодня был слишком эмоциональный день, я настолько вымоталась, что не осталось сил на сопротивление.

– Пожалуйста, поставь меня на землю, – жалобно прошу я, и, к моему изумлению, Руслан бережно опускает меня.

Мы замираем в желтом свете одного из уличных фонарей, и я вижу, как он с интересом разглядывает мое лицо.

– Зачем ты преследуешь меня? Я серьезно не понимаю, что тебе от меня нужно… – мой голос дрожит под тяжестью его темных глаз.

– Ты мне нравишься, – уверенно отвечает он.

– А ты мне – нет, и что дальше? – дерзко парирую я, вскинув подбородок.

– Брось, мы оба знаем, что это неправда, Ань, – мягко произносит Руслан, растягивая губы в улыбке.

Я злюсь. На себя – за то, что он прав, и на него – за то, что осмелился произнести это вслух.

– Я не доверяю тебе, – честно признаюсь и тяжело вздыхаю.

– Знаю. Это нормально, ведь мы с тобой едва знакомы. Но я хочу исправить это.

– Да? Тогда ответь мне честно на вопрос, который я задала тебе в прошлую нашу встречу, – с вызовом бросаю я.

– Эмм… Напомни-ка мне его… – он хитро прищуривается.

– Я спросила про подпольные бои. Это правда, что ты участвуешь в них?

Руслан слегка склоняет голову, и его губы изгибаются в загадочной усмешке.

– Что тебе даст эта информация?

– Правду о тебе. Ты же хочешь, чтобы мы лучше узнали друг друга.

– Я думал начать с чего-то более простого – дата рождения, любимый цвет, фильм, еда… – перечисляет он, явно уклоняясь от прямого ответа.

– Если не хочешь говорить, то я пойду. Мне правда домой пора, мама будет волноваться, – я хочу развернуться и уйти, но Руслан хватает меня за руку.

– Погоди, давай я провожу тебя, и мы поговорим, ладно? – предлагает он, все еще держа мою ладонь в своей.

– Хорошо… – сдаюсь я и мягко освобождаю свою руку из его плена. – Но я хочу услышать честный ответ на мой вопрос.

– Да, я участвую в подпольных боях, – спокойно признается он, будто речь идет о самой обычной работе.

– Зачем тебе это? Это же опасно… – хмурюсь я.

– Я зарабатываю этим деньги.

– А это вообще законно?

– Ань, а твой отец, случайно, не в полиции работает? Слишком настойчиво ты интересуешься боями, – смеется Руслан, пока мы идем в сторону моего дома.

– У меня нет отца, – отвечаю поникшим голосом.

– Извини, я не знал…

– Да все нормально, я его даже не видела ни разу. Он ушел из семьи до моего рождения. Мама растила меня одна… – неожиданно для себя откровенничаю я.

– Тогда у нас уже есть кое-что общее – мы оба выросли в неполной семье. Правда, я помню маму, она умерла, когда мне было восемь, – делится Руслан, и мне становится так грустно. Я могу представить жизнь ребенка без отца, но вот без матери…

– Что произошло? – спрашиваю я, затаив дыхание.

– Рак. Обнаружили слишком поздно, – хоть Руслан и пытается выглядеть отстраненно, но я чувствую, что для него потеря матери не прошла безболезненно.

– Извини.

– Тебе не за что извиняться. Раз уж у нас сегодня вечер откровений, то могу я тоже задать тебе вопрос? – спрашивает он, когда мы приближаемся к моему дому.

– Давай… – отвечаю я, нервно покусывая губу и теряясь в догадках, что Руслан может спросить у меня.

– Почему ты решила, что можешь стать одной из многих? С чего ты взяла, что у меня толпы девушек?

– А разве это не так?

– Ань, я не святой и не девственник. Возможно, другие мои части тела и бывают заняты, но сердце… оно совершенно свободно.

– Это странно. Вокруг тебя столько красивых девушек, неужели ни одна не запала в сердце?

– Нет, – он пожимает плечами с загадочной улыбкой. – Может, я берегу его для кого-то особенного…

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза от этой банальности.

– Ты всем это говоришь?

– Нет, ты первая.

Наш разговор прерывает телефонный звонок. Достаю мобильный из кармана и вижу, что звонит мама.

– Это мама. Наверно, потеряла меня… – шепчу я и отвечаю на звонок. – Да, мам, я уже подхожу к дому. Гостей много было, нас задержали. Через пару минут буду. Извини, что не предупредила.

– И часто ты обманываешь маму? – спрашивает Руслан, когда я убираю телефон в карман.

– Я не обманываю ее. Просто… иногда не все рассказываю. Не хочу, чтобы она волновалась.

– А как она отреагирует, если у ее дочери появится парень?

– Руслан… – Я нервно тереблю лямку рюкзака, чувствуя, как снова предательски краснеют щеки. – Рада была познакомиться, правда… И спасибо, что проводил. – Сердце отчаянно колотится, пока я пытаюсь подобрать нужные слова. – Но мне сейчас не до отношений. У меня скоро экзамены, поступление…

– Ань, остановись, – его спокойный голос прерывает мой сбивчивый монолог. – Я тебе еще ничего не предлагал.

Земля буквально уходит из-под ног. Щеки вспыхивают еще ярче, а внутри все сжимается от стыда. Ощущаю себя такой наивной после его слов. Он действительно ничего не предлагал, а я успела напридумывать.

– Спокойной ночи, малышка, – подмигивает он мне и уходит. Наверно, обратно к кафе, где оставил свой байк.

Сама я сразу же забегаю в подъезд нашей панельной пятиэтажки и по лестнице поднимаюсь на третий этаж. Захожу в квартиру и вижу маму, встречающую меня в коридоре.

– Милая, с тобой все хорошо? Не заболела случайно? Щечки горят, – замечает она, как только меня видит.

– Нет, я хорошо себя чувствую. Просто спешила домой, бежала, – я снимаю куртку и обувь и чмокаю маму в щеку. – Извини, что задержалась и не предупредила.

– Все нормально, Анечка. Переодевайся, пойдем чай пить. Я пирог испекла, – предлагает она, окинув меня заботливым взглядом.

– Ух ты! Я быстро. А Стас дома? – как бы между делом интересуюсь я.

– Нет еще, ушел с друзьями гулять. Не сказал, когда вернется.

Эта новость меня определенно радует, люблю дни и вечера, когда старшего брата нет дома. Без него я чувствую себя спокойно, в безопасности. Бегу переодеваться и иду на кухню, где мама уже разлила чай по кружкам и нарезала брусничный пирог.

– Как там твои тренировки по боксу? Рассказывай, – спрашивает она, когда мы садимся за стол. – Почему ты вообще решила на них пойти? Ты так и не сказала.

– Мне все нравится. Просто захотелось попробовать что-то новое. Две девочки из параллельного класса ходят на бокс еще с начала года, очень хвалят, ну я и решила тоже попробовать, – на ходу сочиняю я. – Тем более у меня как раз свободно время между школой и работой.

– На учебе это никак не отразится? Тебе не сложно все успевать? – беспокоится мама.

– Наоборот, бокс очень дисциплинирует и помогает держать концентрацию. Можешь не переживать, у меня все под контролем, – улыбаюсь я, успокаивая ее.

– Хорошо, милая. Я очень рада. Там, наверно, парней много… Все-таки бокс больше мужской вид спорта. Ты там поаккуратнее, ладно?

– А я же днем хожу, там практически никого не бывает в это время. А тренеру моему лет пятьдесят. Так что никаких парней. Ты же знаешь, что мне не до этого.

– Вот и правильно. Тебе сейчас об учебе надо думать в первую очередь. Поступишь в университет, там парней навалом будет. Успеешь еще найти себе хорошего мальчика.

– А что для тебя значит «хороший», мам? – неожиданно для себя спрашиваю я.

Раньше мы с ней никогда не разговаривали о парнях, потому что я всегда отмахивалась и говорила, что мне это неинтересно. Так и было, но сейчас ситуация немного изменилась.

– Ой, милая, мне сложно сказать… Наверно, добрый, порядочный, честный, спокойный… Желательно, чтобы учился в университете… Кто бы что ни говорил, высшее образование – это важно. Но самое главное, чтобы он любил тебя и хорошо относился, не обижал, прислушивался к тебе… А вообще, ты у меня девочка умная, на непонятно кого даже не взглянешь. Так что я уверена, что парень, которого ты выберешь, будет хорошим, – мама нежно кладет свою руку на мою. – Но не повторяй моих ошибок. Не бросайся в омут с головой, не узнав человека.

Как-то горько становится от ее последних слов, тоскливо. Знала бы ты, мамочка, что я сейчас этим и занимаюсь. Стою на краю обрыва. Всего пару шагов, и брошусь в омут с головой. К человеку, которого практически не знаю.

Несмотря на окончание вечера, Руслан все еще пугает меня своей непредсказуемостью и резкостью. К тому же он участвует в подпольных боях, что явно незаконно… Я не знаю, как к нему относиться, не знаю, что от него ожидать. Да, он совсем не вписывается в мои планы, но, к сожалению, мое наивное сердце бьется быстрее, когда он рядом.

«Не повторяй моих ошибок».

Не волнуйся, мам, не повторю. Но, возможно, наделаю своих…

Я прокручиваю в голове тот вечер уже в сотый раз: как Руслан дождался меня после работы, как пошел за мной следом, чтобы проводить, как взял меня на руки и на полном серьезе хотел донести до дома, какими глазами смотрел… Кажется, я до сих пор ощущаю на себе тот взгляд. От него все внутри трепещет, будто я осенний лист на ветру.

Я наивно думала, что теперь мой телефон будет разрываться от его сообщений и звонков, что он станет постоянно искать встреч со мной, ждать меня после работы…

Но телефон молчал. Один день. Второй. Третий…

Ни звонка. Ни сообщения. Ничего. Сама я порывалась написать уже много раз, но останавливала себя. Это было бы слишком жалко с моей стороны.

Вчера у меня прошла очередная тренировка по боксу, и даже Сергей Иванович заметил, что я какая-то рассеянная. А что я могла поделать, если отвлекалась на каждый звук, доносящийся с улицы, на каждый скрип открывающейся входной двери, ожидая, что сейчас войдет Руслан… Но он так и не пришел.

В школе я старательно прятала свое разочарование за привычной маской отчужденности. Никогда не конфликтовала со сверстниками, держалась нейтрально, но и каких-то дружеских отношений ни с кем у меня не сложилось. Я общаюсь с одноклассниками исключительно на уроках. Чаще меня и вовсе не замечают. На переменах я сижу в углу с книгой или просто остаюсь в пустом классе, делая домашнюю работу на следующий день и украдкой проверяя телефон.

Когда вчера после смены я вышла из кафе и не увидела черный байк, почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Какой же была наивной! Я действительно ждала его… Человека, которого едва знаю. Тогда я сказала себе, что хватит думать о нем. Пора прекратить фантазировать о том, чего нет. Парни вроде Руслана не обращают внимания на девчонок вроде меня. Это была минутная слабость, невинная игра, веселое развлечение. Просто я восприняла все слишком серьезно. А он все осознал и теперь намеренно избегает меня – это действительно многое бы объясняло…

Сегодняшний вечер проходит как обычно. Мама на ночной смене, брат закрылся в своей комнате наедине с компьютером. Я безвылазно сижу в комнате, чтобы не попадаться ему на глаза, и безуспешно пытаюсь написать эссе по повести «Гранатовый браслет». Слова не идут, мысли путаются, и пустой документ смотрит на меня с немым укором.

Я ненавижу такое состояние, когда в голове – куча мыслей, а на бумаге – ничего. Завтра последним уроком литература, и эссе нужно сдать обязательно. Но вместо анализа образа Веры Шеиной я могу думать только об одном человеке, имя которого уже раздражающе пульсирует в висках.

Но внезапно мой телефон вибрирует, и я вижу на экране короткое сообщение:

Выходи. Я жду тебя возле подъезда.

Я перечитываю эти шесть слов раз десять, прежде чем поверить, что это правда. Руслан после трех дней тишины просто так взял и написал, будто не исчезал и не заставлял меня чувствовать себя наивной дурочкой…

В груди вспыхивает обида, но при этом она смешана с диким необъяснимым восторгом. Боже, как же я ненавижу себя за эту слабость! За то, что первой моей мыслью было – вскочить и выбежать к нему.

Я смотрю на часы, которые показывают «21:17», потом на пустой документ в ноутбуке, а следом на свою домашнюю пижаму со смешными котиками.

Я пишу, бессознательно закусив губу.

Не могу. Делаю домашку на завтра.

Пять минут ничего не решат. Жду тебя.

Ответ приходит мгновенно, и я закатываю глаза.

С одной стороны, не собираюсь больше ему отвечать и хочу сосредоточиться на эссе, но вот с другой стороны…

Успокаиваю себя мыслью, что выйду всего на пять минут – хотя бы послушать его оправдания. Уже через мгновение стою перед шкафом, лихорадочно перебирая вещи. Джинсы. Темно-зеленый свитер, который, как говорит мама, делает мои глаза выразительнее. Расчесываю волосы, собираю в тугой хвост и плету из него косичку. Наношу каплю любимых духов на шею. Так, стоп. Это не свидание. Это просто… просто… Черт, я даже не знаю, что это.

Выхожу из комнаты и замираю у двери брата – слышны приглушенные звуки стрелялки и его редкие комментарии. Стас занят, значит, можно идти, вряд ли он вообще заметит мое отсутствие, тем более я ненадолго. На всякий случай осторожно крадусь на цыпочках к выходу, чтобы половицы не скрипели, и впопыхах натягиваю ботинки и накидываю куртку.

Спускаюсь и вижу Руслана. Он стоит, прислонившись к мотоциклу. В свете уличного фонаря его профиль кажется вырезанным из темной бумаги – четким и непроницаемым. Я хочу начать с вопроса «Где ты пропадал три дня?», но не успеваю даже открыть рот.

– Примерь. Теперь он твой, – он протягивает мне шлем, черный с двумя небольшими серебристыми вставками. – Садись, поехали…

Я смотрю на него, будто это инопланетный артефакт. Мой? Что значит – мой? После трех дней молчания Руслан просто появляется и дарит мне шлем, словно ничего не случилось?

– Руслан, я не могу сейчас… У меня не готово эссе на завтра… – растерянно бормочу я, но руки сами тянутся к подарку. – И вообще, куда мы поедем?

– Увидишь, – коротко отвечает он. Уголки его губ чуть приподнимаются. В той самой улыбке, которой мне так не хватало все эти три проклятых дня.

Я сдаюсь… Конечно, сдаюсь. Потому что Руслан смотрит на меня, как тогда, потому что у меня теперь есть собственный шлем, потому что внутри все буквально кричит, заглушая здравый смысл: «К черту эссе, ты хочешь поехать и ты должна это сделать!»

Он помогает мне надеть шлем и сесть на байк. Уже через несколько минут ночной город расстилается перед нами сияющим ковром огней. Никогда не думала, что наш небольшой, серый в дневном свете городок может быть таким красивым. Вскоре Руслан выезжает за его пределы, и мы оказываемся на холме, откуда открывается потрясающий вид. Мотоцикл затихает, и теперь я слышу только наше дыхание и далекий шум города.

Поездка была… волшебной. Другого слова просто нет. Холодный ветер, обжигающий даже сквозь куртку, ощущение полета. Близость Руслана, к которому я прижималась, уже практически не стесняясь. Это все не про меня – так я думала еще пару недель назад, но вот я здесь. И именно сейчас ощущаю себя по-настоящему собой.

Замираю, пораженная открывшейся картиной. Город лежит перед нами как на ладони – росчерки улиц, геометрия районов, мерцание огней. Вдалеке дымят трубы нефтеперерабатывающего завода – главной визитной карточки нашего промышленного города.

– Ничего себе! – выдыхаю я, сняв шлем и поправляя растрепавшиеся волосы. – Отсюда все выглядит… иначе.

– Маленьким? – предполагает Руслан, встав рядом.

– Да… Я словно парю над землей. Необычные ощущения. Никогда не была здесь.

– Знал, что тебе понравится, – улыбается он.

Я смотрю на город и чувствую странное спокойствие, словно мы поднялись не только над физическим пространством, но и над всей той обыденностью, которая заполняет жизнь внизу.

– Где ты был эти три дня? – наконец решаюсь спросить я.

Руслан смотрит на меня каким-то странным, изучающим взглядом, будто пытается прочитать все мои тайные мысли.

– Соскучилась? – спрашивает он, и мои щеки заливает предательский румянец.

Я отворачиваюсь, пряча лицо, но он мягко берет меня за подбородок, поворачивая к себе.

– А я вот соскучился, – тихо произносит он, и в его голосе звучит что-то новое, волнующее и непривычное, что-то, от чего мурашки бегут по коже.

– Ты даже ни разу не написал, – выдыхаю я, ощущая, как в горле встает тяжелый, душащий комок, а сердце бьется так, словно пытается выпрыгнуть из груди.

– Знаю. Извини, – его голос звучит искренне. – Но нужно было оставить тебя наедине со своими мыслями. Уверен, ты бы закатила глаза и снова искала десятки отговорок, чтобы не говорить со мной и не видеться, если бы я написал тебе на следующее утро после той встречи.

– То есть это был очередной урок? – хмурюсь, резко складывая руки на груди и чувствуя, как внутри все закипает от возмущения.

– Я бы не стал это так называть, – отвечает он, не отводя от меня пристального взгляда. – Я просто дал тебе возможность подумать, не обременяя своим присутствием.

– Класс. И часто ты планируешь так пропадать? – бурчу я, не в силах скрыть обиду.

– Не планирую больше. Ведь ты уже поняла, что я важен для тебя, – с победной ухмылкой произносит Руслан, пока я ощущаю, как внутри вспыхивает целая буря эмоций – от негодования до панического осознания его правоты.

– И с чего ты это решил? – небрежно бросаю я, пытаясь скрыть, как сильно бьется мое сердце.

– Потому что сейчас ты находишься здесь со мной, а не пишешь эссе, сидя в своей комнате, – его слова бьют точно в цель, и я чувствую себя абсолютно разоблаченной.

– Вообще-то ты попросил, чтобы я вышла на пять минут, – пытаюсь парировать я, но мой голос звучит неуверенно.

– Но ты прекрасно знала, что пятью минутами дело не ограничится. Ань, я не хочу с тобой спорить и ругаться. Мы не для этого здесь.

– А для чего ты меня сюда привез?

– Чтобы побыть вместе, пообщаться там, где нам никто не помешает… – от его бархатного голоса по телу разливается тепло. – Кстати, как прошла твоя тренировка?

– Нормально, – едва слышно отвечаю я, понимая, что гнев испаряется…

Я не могу долго злиться на Руслана.

– Хочешь, я проведу следующую? – предлагает он, и его глаза загораются особым блеском. – Тем более прошлую мы так и не закончили…

– Ладно… – соглашаюсь я, а внутри все сжимается от предвкушения и странного, нового для меня волнения. – Только не надо для этого никуда записывать Сергея Ивановича.

– Хорошо, – улыбается Руслан. – Попрошу его передать мне все твои тренировки. Можешь не переживать, ты в надежных руках.

Я робко улыбаюсь в ответ.

– Кстати, что за эссе тебе нужно написать?

– По литературе, – тяжело вздыхаю я, понимая, что теперь придется сидеть до утра и что-то придумывать ради хорошей оценки.

– Тебе не нравится литература? – в его голосе звучит искреннее любопытство.

– Не-а, – качаю головой. – Я люблю читать, но не школьную программу. В школе мне больше нравится математика.

– А куда планируешь поступать?

– В наш университет, на экономический.

– Интересно, обычно все хотят уехать куда подальше из нашего городка… – отмечает Руслан, пока его глаза внимательно изучают мое лицо.

Я пожимаю плечами.

– Я не очень люблю мегаполисы. Мне здесь комфортно, у нас неплохой университет, да и маму не хочу бросать.

– А экономический сама выбрала?

– У меня нет предпочтений. С математикой было хорошо, вот мама и предложила экономический. Говорит, что это надежно и всегда будет работа.

– А что бы ты выбрала сама? Если бы могла выбрать что угодно?

Я замираю. Никто никогда не задавал мне такой вопрос. Никто не интересовался, чего я хочу на самом деле, даже я сама никогда серьезно об этом не задумывалась.

– Не знаю, – честно признаюсь я. – Правда, не знаю. Я вообще не понимаю, как человек к восемнадцати годам может понять, кем хочет стать, когда вырастет. А у меня и выбора-то как будто не было… Мама предложила, я согласилась.

– У тебя всегда есть выбор, Ань, – серьезно произносит Руслан, и в этот момент мне кажется, что он говорит не только о моей будущей профессии. – Подумай об этом, пока еще есть время.

– А ты учишься? – спрашиваю я, пытаясь перевести фокус с себя.

– Учился. Меня отчислили после первого курса.

– Ого, – восклицаю я, чувствуя внезапное разочарование. – Из-за чего?

Его взгляд уходит куда-то вдаль, туда, где небо сливается с землей в одну линию, словно он пытается разглядеть там потерянные возможности.

– Из-за боев, – отвечает он после короткой паузы. – В деканате как-то узнали, что я этим занимаюсь. Предложили тихо отчислиться, без скандала.

– Но разве… разве это законное основание? – удивляюсь я.

– Ты же понимаешь, что подобные бои не совсем легальны… – спокойно говорит он, и от этого спокойствия мне становится не по себе. – Думаю, кто-то из окружения декана или он сам посещает их. Поэтому и предложили уйти без лишнего шума.

Меня охватывает ужас от мысли, что в нашем спокойном городе существует мир, где люди дерутся за деньги, рискуя здоровьем или даже жизнью. Но больше всего меня тревожит, что Руслан – часть этого мира. Перед глазами мгновенно всплывает его разбитое лицо, которое я увидела в день нашей первой встречи.

– А на какой специальности ты учился? – спрашиваю я, отчаянно пытаясь отогнать тревожные мысли.

– Как и большинство ребят в нашем городе, поступил на нефтегазовое дело, – пожимает плечами он. – Но, отучившись год, сам понял, что мне это неинтересно. Так что не особо жалею.

– А что тебе интересно? – спрашиваю я, действительно желая узнать его получше.

– В будущем хотел бы открыть сеть спортшкол по боксу и другим единоборствам, – говорит он с воодушевлением. – В нашем городе и, может быть, в соседних тоже. Понимаешь, многим ребятам нужно место, где они могут выплеснуть энергию, научиться самообороне и подтянуть дисциплину. У нас таких мест немного, да и тренеров хороших не хватает.

Я киваю, глубоко тронутая этим неожиданным откровением. Впервые за все наше знакомство я вижу перед собой не просто загадочного байкера или подпольного бойца, а человека с настоящей, благородной мечтой.

Мы смотрим друг на друга. В этот момент, под звездным небом, когда сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно на всем холме, я понимаю одну простую вещь. Я действительно скучала по Руслану. И это осознание пугает меня больше всего на свете.

– А почему ты сам начал заниматься боксом и драться? – решаюсь задать вопрос, который жжет меня изнутри.

Его лицо мгновенно меняется. Взгляд становится отстраненным, челюсть напрягается.

– Просто так сложились обстоятельства, – отвечает он сухо, глядя мимо меня куда-то вдаль.

Похоже, я затронула что-то глубоко личное, возможно болезненное, и не решаюсь продолжать. Внезапно порыв ветра пронизывает меня до костей, и я невольно вздрагиваю, обхватывая себя руками в тщетной попытке согреться.

Руслан замечает это и без лишних слов снимает свою куртку, накидывая мне на плечи, пока я пытаюсь протестовать.

– Но тебе будет холодно…

– Я привык, – отмахивается он, оставшись в одном темном худи. – В зале иногда приходится тренироваться и в более суровых условиях.

Куртка тяжелая. Пропитана его теплом и дурманящим ароматом мужского парфюма. Я благодарно кутаюсь в нее, чувствуя странное умиротворение от того, как она обволакивает меня. Будто это не куртка, а его сильные, оберегающие объятия.

Мы стоим еще некоторое время, прислонившись к байку, и молча наблюдаем, как внизу постепенно становится все меньше огней. Я машинально достаю телефон. Слегка вздрагиваю, осознав, который сейчас час. Время рядом с Русланом пролетело незаметно.

– Что-то не так? – сразу спрашивает он.

– Эссе по литературе, – вздыхаю я. – Не знаю, как напишу его сегодня… Жаль, Марья Степановна меня убьет.

– В какой школе ты учишься? – неожиданно спрашивает он. – И каким по счету у тебя урок литературы завтра?

– В пятой. Литература шестым уроком, – отвечаю я с недоумением. – А зачем тебе?

Руслан загадочно улыбается, не отвечая прямо на вопрос.

– Насчет эссе можешь не переживать, но давай я все же отвезу тебя домой. Становится холодно.

Дорога к дому проходит в молчании. Я прижимаюсь к его спине, чувствуя тепло даже сквозь слои одежды, и думаю о том, как интересно устроена жизнь. Еще пару часов назад я беспокоилась об эссе, а сейчас мчу по ночному городу на байке с парнем, который участвует в подпольных боях и мечтает о своей сети спортивных школ. С парнем, который мне нравится.

Когда мы подъезжаем к моему дому, я неохотно слезаю с мотоцикла. Хочется продлить этот вечер, но я знаю, что у меня могут быть проблемы. Я снимаю шлем и протягиваю его Руслану.

– Оставь себе. Он теперь твой.

– Я не могу его взять, извини, – качаю головой. – Мама не поймет, если увидит у меня шлем.

Руслан выглядит разочарованным, но берет его из моих рук.

– Как скажешь, – отвечает он, и мне кажется, что в его голосе слышится легкая обида.

Я собираюсь попрощаться, но он неожиданно делает шаг вперед и обнимает меня. Его руки такие сильные, что кажется, будто весь мир сузился до этого объятия. А потом он целует меня в макушку – так легко и нежно, что я застываю от неожиданности и смущения.

– Спокойной ночи, Анюта, – говорит он, отпуская меня.

Краска заливает мои щеки, и я, пробормотав что-то невразумительное, отворачиваюсь и почти бегом направляюсь к подъезду.

На лестничном пролете я прислоняюсь к холодной стене, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Выглядываю в окно, но Руслана там уже нет. Мои пальцы все еще ощущают тяжесть шлема, а в ушах звучит его голос, с такой теплотой и нежностью называющий меня Анютой.

Поднявшись на третий этаж, я достаю ключи, вставляю в замок и тихо открываю дверь, надеясь проскользнуть домой незамеченной. Но стоит мне переступить порог, как в коридоре загорается свет.

– Явилась, – в дверном проеме кухни стоит Стас. Его лицо искажено недовольством, а руки скрещены на груди. – Где была?

– Я… я выходила к однокласснице, – начинаю оправдываться, снимая обувь и вешая куртку. – Всего на двадцать минут. У нас проект по биологии, и мы…

– На двадцать минут?! – Стас делает шаг вперед. – Последний час тебя не было дома, и хрен знает, когда ты вообще ушла. Ну и где тебя носило ночью? Развлекалась с парнями?

Я чувствую, как внутри все холодеет.

– Всегда знал, что ты вырастешь продажной девкой. Легкодоступной, бегающей ночами за первым встречным. Ты хоть подумала о маме? Как она отнесется к твоим ночным похождениям? – его голос повышается, и я инстинктивно вжимаю голову в плечи.

– Я правда была у одноклассницы, – говорю я и ощущаю, как паника поднимается внутри. – Мы просто забыли о времени, готовили проект…

– Слушай сюда, – брат хватает меня за руку, сжимая до боли. – Еще раз такое повторится, и я не только маме расскажу. Я прослежу, чтобы тебя вообще из дома не выпускали, поняла? Матери некогда, хоть кто-то должен следить за тобой, тварь.

Я пытаюсь высвободить руку, но его хватка только усиливается. По опыту знаю – завтра там будет синяк, который придется прятать под длинным рукавом.

– Мне больно, – тихо говорю я. – Отпусти, пожалуйста…

– Вали к себе, – бросает он, освободив мою руку. – И чтобы больше такого не повторялось.

Я проскальзываю в свою комнату и запираю дверь, прислоняясь к ней спиной. Это ведь случилось далеко не в первый раз, слез уже нет, но боль от обиды и унижения никуда не уходит.

Эссе по литературе теперь кажется такой мелочью. Я не нахожу в себе сил даже открыть учебник. Вместо этого раздеваюсь и просто ложусь в постель, сворачиваясь калачиком, прижимая к груди руку с красными следами от пальцев брата. На следующую тренировку придется надеть что-то с длинным рукавом.

Засыпая, думаю о Руслане, о нашей ночной поездке, о его объятиях – и это единственное, что немного согревает мое сердце этой ночью.

Сплю урывками, а утром убегаю в школу еще до прихода мамы, даже не позавтракав. Настроение не поднимает даже утреннее эсэмэс от Руслана с пожеланиями доброго утра. Корю себя за то, что вчера легла спать, не написав эссе. Я и так не в любимчиках у Марии Степановны, теперь она отыграется на мне по полной.

Но когда мы заходим в кабинет литературы, по всей школе раздается сирена. Сначала никто не понимает, что происходит, но вскоре по громкой связи объявляют эвакуацию.

– Всем сохранять спокойствие! Покиньте здание согласно плану эвакуации! Это не учебная тревога!

В коридорах начинается суматоха. Учителя выстраивают нас в линии, мы спускаемся по лестницам и выходим во двор школы. Там уже собираются другие классы. Повсюду перешептывания, нервные смешки, испуганные взгляды.

– Говорят, поступил звонок о том, что школа заминирована, – перешептываются мои одноклассники.

– В связи с необходимостью проверки здания последние уроки первой смены отменяются. Всем разойтись по домам, – выступает директор через несколько минут.

Не веря своей удаче, я иду в толпе учеников, постепенно рассасывающейся по направлению к воротам. И тут вдруг замечаю знакомый байк, припаркованный чуть в стороне от школы.

Руслан сидит на мотоцикле, глядя в мою сторону. Когда наши взгляды встречаются, он слегка кивает, приглашая подойти.

Не задумываясь, направляюсь к нему, чувствуя на себе удивленные взгляды одноклассников.

– Ты что, позвонил в школу и сказал, что она заминирована? – недоумевая, спрашиваю я и подхожу вплотную. – Руслан…

– Конечно, нет, – отвечает он с легкой улыбкой. – За кого ты меня принимаешь? Но я знаком с ребятами, которые занимаются такой ерундой.

Я хмурюсь, не зная, верить ему или нет. Но где-то глубоко внутри понимаю: эвакуация школы случилась из-за меня, из-за моего эссе. Получается, Руслан действительно решил мою проблему, пусть и таким способом…

– Поехали, Анюта, – говорит он, протягивая мне шлем. – Я же обещал, что проблем с эссе не будет.

Я смотрю на шлем в его руках, на улыбающееся лицо, на байк, готовый унести нас прочь от школы и всех проблем. Замечаю краем глаза, как одноклассники с любопытством наблюдают за нами.

Что-то меняется во мне в этот момент. Я больше не просто тихая Аня, которая боится собственного брата и переживает из-за каждого невыполненного задания. Сейчас, рядом с Русланом, я чувствую себя другим человеком – свободным, смелым, живым.

Я беру шлем и сама надеваю его. Сажусь на байк, руками обхватывая Руслана за талию. Когда мы трогаемся с места, уносясь прочь от школы, от удивленных взглядов одноклассников, от привычной жизни, я понимаю, как внутри меня растет странное, головокружительное ощущение счастья.

Возможно, я совершаю ошибку. Возможно, я буду жалеть об этом. Но сейчас, в этот момент, впервые за долгое время я чувствую себя живой…

Через минут пятнадцать Руслан плавно тормозит у спортивного клуба. Когда я слезаю с байка, мои ноги дрожат – не знаю, то ли от непривычно быстрой езды, то ли от того, как неприлично близко я прижималась к нему все это время. Неловко снимаю шлем, пытаясь привести в порядок растрепавшиеся волосы.

– Ты как? – спрашивает он с легкой усмешкой, наблюдая за моими попытками.

– Нормально, – я стараюсь звучать спокойно, но сердце до сих пор колотится где-то в горле.

Руслан тоже снимает шлем, и я невольно любуюсь им. Смуглое лицо с четко очерченными скулами, темные волосы, которые он прямо сейчас зачесывает назад одним небрежным движением руки. И эти глаза – карие, даже скорее ореховые, такие пронзительные. Вдруг вспоминаю, что они мне снились сегодня…

– Надеюсь, ты не против, если сегодня мы проведем тренировку немного пораньше. Раз уж тебя освободили с последнего урока…

– Не против, – с улыбкой отвечаю я, думая про себя, что это он освободил меня от литературы из-за ненаписанного эссе.

Мы проходим внутрь, там еще никого нет. Если обычно во время моих тренировок хотя бы пара ребят занимается на ринге, то сегодня зал абсолютно пуст. Смотрю в телефон на время и понимаю, что мы приехали еще до открытия. Но дверь была не заперта, значит, где-то в здании находится Сергей Иванович.

Захожу в пустую раздевалку и переодеваюсь в спортивную форму – черные легинсы, кроссовки и футболку с длинными рукавами. Надеюсь, они смогут скрыть синяки на руках от любопытных глаз Руслана. Особенно свежий, насыщенно-фиолетовый, который до сих пор болит.

– Разминка десять минут, – командует Руслан, как только я выхожу в зал. – Ты в порядке? Выглядишь немного напряженной.

Он внимательно рассматривает меня, замечая, кажется, любое изменение в моем настроении.

– Все нормально, просто устала в школе, – уверенно вру я и послушно начинаю наворачивать круги по залу.

Бег, прыжки, растяжка… Мое тело, поначалу такое неуклюжее на тренировках, теперь двигается чуть более уверенно. Я старательно выполняю все упражнения, краем глаза наблюдая за Русланом, который практически не отрывает от меня взгляд. Хорошо, что на прошлой тренировке Сергей Иванович подробно показал мне, как правильно наматывать бинты и надевать боксерские перчатки. На этот раз я, не отвлекаясь, впитывала всю информацию и запоминала правильную последовательность. Сегодня я справилась самостоятельно.

Когда перчатки плотно обхватывают мои руки, начинается настоящая жесть. Как бы хорошо Руслан ко мне ни относился, я понимаю, что он требовательный тренер. Но мне это даже нравится.

– Выше локти! – его голос эхом разливается по пустому залу. – Защищай лицо! Бей быстрее! Действуй на опережение!

Я стараюсь, правда стараюсь, но ни один мой удар не находит своей цели.

– Не отвлекайся! – Руслан неожиданно сокращает дистанцию и мягко касается перчаткой моего подбородка. – Надо поработать над защитой, малышка…

Вместо ответа я делаю финт и пытаюсь провести правый хук, которому на прошлом занятии меня учил Сергей Иванович. Руслан, как всегда, с легкостью уходит от удара, но в его глазах мелькает одобрение.

– Лучше, – кивает он. – Но все еще слишком медленно.

Мы продолжаем, и на одном из упражнений рукав футболки неудачно задирается, обнажив новый синяк на моей руке. Руслан жестом останавливает тренировку и замирает.

– Опять? – спрашивает он, и в его голосе отчетливо звучит тревога.

– Ничего страшного. На физкультуре, наверное, ударилась.

Руслан хмурится, а его глаза темнеют.

– Это не похоже на случайный ушиб, Аня.

Сердце начинает биться быстрее, и я поспешно отвожу взгляд. Отчаянно не хочу признаваться в причине возникновения синяков. Это стыдно. И к тому же я уже немного знаю Руслана и боюсь, что он может как-то навредить брату. Не то чтобы мне было очень жалко его, но это же Руслан, он крупнее и намного сильнее Стаса… Он настоящий боец, в то время как мой брат бьется лишь с виртуальными боссами в очередной компьютерной игре. Силы изначально неравны, а Руслан может не сдержаться и покалечить брата. Перед глазами вновь встает картина, как он практически уничтожал своего спарринг-партнера в порыве ярости, хотя я уверена, что тот ничего плохого лично Руслану не сделал…

– У меня просто слабые сосуды, – нахожу оправдание я. – Синяки появляются даже от незначительных ударов. Это с детства…

Слова льются потоком, как будто если я скажу достаточно много, то ложь станет правдой. Руслан смотрит на меня изучающим взглядом. В его глазах читается сомнение, но он не настаивает, за что я мысленно его благодарю.

– Хорошо, – наконец произносит он. – Пожалуйста, будь осторожнее.

Мы возвращаемся к тренировке, но что-то меняется. Руслан становится еще внимательнее, а его прикосновения – еще осторожнее. Словно я стала фарфоровой статуэткой, которая может разбиться.

Но интенсивность нагрузки не снижается, и к концу занятия я все равно чувствую себя выжатой как лимон. Руслан, видимо сжалившись надо мной, наконец объявляет, что на сегодня достаточно. Я снимаю перчатки и падаю на скамью, пытаясь отдышаться.

– Ты делаешь успехи, – говорит он, протягивая мне бутылку с водой и присаживаясь рядом. – Но защита хромает.

– Я стараюсь, – бормочу я, жадно глотая жидкость, словно это божественный нектар.

– Знаю, ты умничка, – неожиданно мягко отвечает он, улыбнувшись. – Иди в душ, встретимся здесь.

Я киваю и иду в сторону пустой раздевалки. Захожу и с облегчением сбрасываю с себя пропитанную потом одежду, после чего направляюсь в душевую.

Горячая вода смывает усталость и напряжение. Я закрываю глаза, позволяя струям барабанить по плечам и спине. Мысли текут лениво, как вода по кафелю. Все они о Руслане… Я согласилась, чтобы он стал тренировать меня, и сейчас понимаю, что ни капли не жалею. Мне приятно находиться рядом с ним, наблюдать за его работой, даже подчиняться его приказам… Тренировать людей – это однозначно его. Я надеюсь, что однажды он сможет осуществить свою мечту и откроет спортивный клуб или даже сеть…

Закончив мыться, выключаю воду и тянусь за полотенцем. Обернув его вокруг тела, выхожу из душевой кабинки, по пути отжимая мокрые волосы рукой. Подняв глаза, застываю на месте. Руслан стоит посреди раздевалки, опираясь на шкафчики. Сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться с утроенной силой. Я крепче сжимаю полотенце на груди и остаюсь стоять на месте.

– Что… что ты здесь делаешь? – мой голос звучит выше обычного, выдавая волнение.

Руслан молча смотрит на меня, его взгляд скользит по моим плечам, рукам, задерживаясь на синяках, которые пестрят на коже разными оттенками фиолетового и желтого.

– Прости, – произносит он, но в его голосе нет ни капли раскаяния. – Тебя долго не было, и я решил проверить, все ли в порядке.

– Это женская раздевалка… – произношу я очевидные вещи, пятясь и чувствуя, как горят щеки. Капли воды с волос стекают по плечам и спине, вызывая дрожь. Или это дрожь от его взгляда?

– Я знаю, – он отталкивается от шкафчиков и делает шаг ко мне.

Паника поднимается внутри меня. Я ведь сейчас стою перед ним практически голая, с мокрыми волосами, без капли макияжа… И эти ужасные синяки на руках! Мне хочется провалиться сквозь землю, лишь бы Руслан не видел меня такой…

Он медленно приближается, а я больше не могу сдвинуться с места. Руслан останавливается так близко, что я буквально чувствую тепло его тела, вижу каждую деталь лица – едва заметную ямочку на подбородке, маленький шрам над левой бровью, расширенные зрачки в карих глазах…

Его пальцы нежно касаются моего голого плеча, стирая каплю воды. Прикосновение обжигает кожу, подобно раскаленному металлу. Резко вдыхаю, не в силах выдохнуть.

– Руслан, пожалуйста… – я не знаю, о чем прошу. Чтобы он ушел? Или чтобы остался?

Он не уходит… Вместо этого его пальцы скользят вниз по моей руке, останавливаясь на особенно ярком синяке чуть выше локтя, а брови сходятся на переносице.

– Может, я слишком сильно тебя нагружаю, – произносит он, осторожно обводя контур синяка.

Мое сердце колотится так сильно, что, кажется, он должен его слышать. Я стою и не шевелюсь, боясь спугнуть момент и одновременно мечтая, чтобы это закончилось.

– Нет… все нормально, – шепчу я. – Я… я справляюсь.

Руслан поднимает глаза от синяка и встречается со мной взглядом. Что-то мелькает в его темных глазах – тревога? забота? желание? – я не могу понять.

– Ань, ты меня боишься? – тихо спрашивает он, не убирая пальцев с моей руки.

– Н-нет, – запинаюсь, потому что это неправда. Я боюсь. Но не его, а себя рядом с ним, своих чувств, реакций на его прикосновения.

– Не бойся, – его голос становится еще тише, почти переходит на шепот. – Я никогда не сделаю тебе больно…

Я смотрю в его глаза и тону в них. Киваю, не в силах произнести ни слова.

– Ты дрожишь, – замечает он, и его рука снова касается моего плеча, нежно проведя тыльной стороной ладони вверх к шее, отчего по телу тут же пробегает волна мурашек.

– Я… Просто холодно, – вру я, хотя в раздевалке достаточно тепло, а от его близости меня и вовсе бросает в жар.

– Тебе нужно одеться, – говорит он, но не отступает. – Во сколько у тебя начинается смена?

– В пять, – на автомате отвечаю я.

– Тогда у нас есть время пообедать, – он наконец делает шаг назад, давая мне возможность вдохнуть полной грудью. – Знаю хорошее место недалеко отсюда.

Это не вопрос, скорее утверждение. Но я все равно киваю, сжимая полотенце, как спасательный круг.

– Хорошо, – мой голос звучит странно, словно и не мой вовсе.

– Я жду тебя в зале, – произносит Руслан, наконец-то направляясь к выходу из раздевалки.

В дверях он оборачивается, окинув меня еще одним волнующим взглядом, и добавляет:

– Не торопись, мы все успеем.

Когда дверь за ним закрывается, я опускаюсь на скамейку на ватных ногах. Сердце все еще колотится, в руках мелкая дрожь. Что это было? Что вообще происходит между нами?

Я смотрю на синяки на руках, все еще чувствуя прикосновения его пальцев, и пытаюсь собрать мысли в кучу. Руслан только что видел меня практически голой. Руслан пригласил меня на обед. И самое страшное – мне все это нравится.

Закрываю лицо руками и глубоко вдыхаю. Мне нужно высушиться, одеться и выйти к нему. А с остальным я разберусь потом.

Мы наспех обедаем в одном из новых заведений нашего города, а потом Руслан отвозит меня на работу, обещая забрать вечером. Я все еще не могу до конца прийти в себя после инцидента в раздевалке. Не произошло ровным счетом ничего, но в то же время произошло очень много. Мы ведь не встречаемся, но он уже видел меня в одном полотенце, касался моей голой кожи, подарил мне шлем, чтобы я могла спокойно кататься с ним на байке. Он забрал меня из школы, угостил обедом, а потом отвез на работу и обещал проводить до дома.

Я не знаю, как мне относиться ко всему этому. Я не привыкла к подобному, особенно со стороны парней. Я ощущаю себя… Интересной. Обо мне думают, заботятся. Меня одновременно пугает это и приводит в восторг. Но я отгоняю эти мысли и с головой ухожу в работу.

Вечерняя смена проходит как обычно: посетителей немного, в основном молодые пары или компании друзей, заскочившие на ужин. За час до закрытия приходит Руслан. Он садится за дальний столик и, когда я подхожу принять заказ, улыбается мне так, будто мы с ним делим какой-то секрет.

– Американо, пожалуйста, – спокойно произносит он. – И компанию красивой официантки, когда она освободится.

– Могу предложить только кофе, – краснея, отвечаю я и стараюсь звучать профессионально. – Остальное не входит в меню.

– Хорошо, тогда я подожду закрытия, – смеется Руслан.

И он действительно ждет меня, потягивая кофе и листая что-то в телефоне. Время от времени я ловлю на себе его взгляд, и каждый раз это заставляет мое сердце биться чаще.

За полчаса до закрытия входная дверь распахивается, и я вижу то, что заставляет кровь застыть в жилах. Стас со своим другом заваливаются в кафе, громко разговаривая и смеясь. По их движениям и голосам я понимаю, что они уже прилично выпили.

– Эй, официантка! – кричит Стас, увидев меня. – Принеси нам пиво и чего-нибудь поесть!

Я невольно съеживаюсь. Хорошо, что Руслан вышел на улицу поговорить по телефону и не видит всего этого позора. Почти за два года, что я здесь работаю, брат приходил лишь однажды, и тогда это не закончилось ничем хорошим. Он нагло требовал бесплатную еду и напитки, а я не смогла отказать, боясь сцен и последствий, которые ждут меня дома…

– Извините, у нас закрытие через полчаса, – я пытаюсь выпроводить их. – И кухня уже не работает…

– Какая разница? – Стас плюхается за столик, жестом приглашая друга. – Ты же здесь работаешь, сделай что-нибудь. Или ты для родного брата постараться не можешь?

Я замечаю, как Руслан заходит обратно в кафе, и стыдливо опускаю глаза.

– Посмотрю, что можно сделать, – бормочу я и иду к бару.

Через минуту я приношу Стасу и его другу напитки, стараясь не встречаться с ними глазами. Но когда я ставлю бокал перед братом, он вдруг хватает меня за руку. Я вздрагиваю от боли – его пальцы впиваются именно в то место, где уже есть синяк, который он оставил на мне вчера вечером.

– А ты че такая недовольная? – злобно щурится он.

– Отпусти, мне больно, – тихо прошу я, про себя молясь, чтобы Руслан ничего не заметил.

– Что ты сказала?! – он сжимает сильнее, и я чувствую, как к глазам подступают слезы.

Не успеваю ничего ответить, лишь замечаю краем глаза движение. Руслан вскакивает со своего места и быстро движется к нам. Он резко хватает Стаса за плечо и рывком тащит его к выходу. Тот от неожиданности разжимает свои пальцы и даже ничего не успевает сказать. Я в ужасе бросаюсь за ними, боясь, что они могут подраться.

На улице уже темно, только фонари освещают пустую дорожку перед кафе. Руслан держит Стаса за воротник, прижав к стене здания.

– Ты что, бессмертный? – Руслан говорит тихо, но его голос звучит страшнее крика.

Стас пытается вырваться, но Руслан только сильнее вдавливает его в стену.

– Ты кто такой вообще? – хрипит Стас.

– Руслан, отпусти его! – Я подбегаю к ним, задыхаясь от страха. – Пожалуйста…

Руслан оборачивается, и в свете фонаря я вижу, как гнев в его глазах сменяется замешательством.

– Ты знаешь этого урода?

Я сглатываю ком в горле. Скрывать больше не получится.

– Он… он мой брат…

Руслан замирает. Его рука, держащая Стаса, медленно опускается, а в глазах отражается непонимание вперемешку с отвращением.

Я готова провалиться сквозь землю от стыда. Не сомневаюсь, Руслан все понял. Он видел, как брат схватил меня за руку, именно там, где уже был синяк. Замечаю, как бегают глаза Стаса, и догадываюсь, что ничем хорошим для меня это не кончится. В этот момент из кафе выходит, слегка пошатываясь, друг брата. Увидев Руслана в ярости, он останавливается на крыльце, не рискуя вмешиваться.

– Твой брат… – безликим голосом повторяет Руслан и бросает на Стаса взгляд, полный презрения, пока тот выпрямляется и поправляет куртку.

– Мы не закончили, – пренебрежительно выплевывает он и с новой силой вдавливает брата в стену, не давая возможности улизнуть.

В глазах Стаса читается неподдельный страх, он никак не может противостоять Руслану, чувствует его силу и превосходство. Это ведь не младшую сестренку швырять о стену и хватать за руку. Но самое ужасное, что мне… мне жаль его. Ведь это мой брат, я знаю, как сильно мама любит его, как она будет переживать, если с ним что-нибудь случится.

– Пожалуйста, отпусти его… – снова жалобно прошу я, прекрасно понимая, что мой брат в это время своим недалеким мозгом лихорадочно пытается понять, что может связывать меня и парня, который прижал его к стене. Естественно, ничего хорошего его больная фантазия не выдаст, и мне еще долго придется расхлебывать последствия.

Руслан поворачивается ко мне. Его взгляд такой тяжелый и изучающий, что я чувствую себя полностью обнаженной перед ним. Но не физически – эмоционально. Словно он насквозь видит все мои тайны, все синяки, все страхи, которые я так старательно прячу.

– Синяки на твоем теле, – ледяным голосом произносит Руслан, – его рук дело, да?

Правда застревает в горле, но я больше не могу врать. Не ему. Не сейчас. Я просто опускаю глаза, и этот жест оказывается красноречивее любых слов…

– Зайди обратно в кафе, – приказывает он, отведя от меня взгляд.

– Это неправда! – пытается вмешаться Стас, но Руслан прямо при мне выворачивает ему руку, от чего брат взвывает.

– Не трогай его… пожалуйста, – молю я, едва не плача, потому что мне становится очень страшно. Не за брата, а вообще. В глазах Руслана появляется какая-то звериная всепоглощающая ярость, которая меняет его до неузнаваемости.

– Я же сказал тебе уйти… – цедит он, не ослабляя хватку.

– Я никуда не уйду… без тебя… – выдыхаю я, пытаясь дотронуться до него, но он отстраняется, не позволяя мне приблизиться.

Вместо этого он усиливает давление на руку Стаса так, что кажется – еще мгновение, один резкий рывок, и хрустнут кости.

– Значит, слушай сюда, мразь, еще раз ты хоть пальцем тронешь свою сестру, хоть раз оскорбишь ее или плохо посмотришь, я тебе руки переломаю, ты меня понял? – шипит Руслан, наклонившись к самому уху моего брата. – Я не слышу, ты меня понял?

Руслан усиливает хватку, и Стас начинает мычать от нестерпимой боли.

– Я понял! Понял! – кричит он в отчаянии, второй рукой судорожно цепляясь за стену, чтобы не рухнуть.

Наконец Руслан разжимает руку, и я выдыхаю. Стас мгновенно прижимает покалеченную конечность к телу.

Руслан делает шаг ко мне и с неожиданной нежностью берет за руку.

– Идем отсюда.

Он уводит меня обратно в кафе, но вместо облегчения меня терзает леденящий страх перед возвращением домой. Я знаю, что мамы сегодня не будет. Не верю, что Стас спустит все на тормозах. Это совсем на него не похоже, а ведь мне даже пойти некуда. Сейчас я не могу уйти из дома. Мама не поймет. Остается надеяться и верить, что брат действительно испугался угроз Руслана.

Мы проходим мимо его друга, который все это время трусливо маячил на крыльце. Только сейчас он решается броситься к своему приятелю. Руслан не произносит ни слова и уходит обратно за свой столик в углу. До конца смены остается десять минут, и ко мне подходит Ира, спрашивая, что случилось. Все произошло настолько стремительно, что никто из работников кафе и посетителей толком ничего и не понял.

Разумеется, Стас с другом вряд ли уже вернутся, поэтому убираю бокалы с пивом с их стола. Оплатить их, конечно же, придется мне. Руслан подходит ко мне через минуту.

– Жду тебя на улице, – коротко бросает он и идет к выходу.

Я киваю, хоть он и не видит этого, и направляюсь к его столику, чтобы забрать пустую кружку из-под кофе, и нахожу под ней пятитысячную купюру. Щедрые чаевые, которые я не готова принять. Ощущаю себя максимально неловко из-за этого, но Ира, заметив крупную банкноту в моей руке, расплывается в восторженной улыбке. Что ж, по крайней мере, эти деньги пойдут не только мне.

После окончания смены иду в туалет. Вода теплая, я в третий раз намыливаю руки, будто пытаясь смыть не грязь, а воспоминания о том, как Руслан держал моего брата, выкручивал ему руку и угрожал. В его глазах было что-то такое… Страшное. Ярость, от которой становится не по себе. И из-за чего все это случилось? Из-за меня. Из-за моей неспособности решить свои проблемы самостоятельно.

Я вытираю руки бумажным полотенцем, поправляю волосы и глубоко вздыхаю. Пора идти, Руслан ждет меня.

Выйдя из кафе, я сразу замечаю его черный байк. Руслан стоит, оперевшись на него и скрестив руки на груди. Я медленно приближаюсь, пытаясь собраться с мыслями. Как мне смотреть ему в глаза. Теперь он знает, что мой родной брат… Что Стас поднимает на меня руку. Господи, как же стыдно. И до сих пор немного страшно…

Руслан хмурится, внимательно изучая мое лицо.

– Ань, – мягко произносит он, делая шаг мне навстречу, но я невольно отшатываюсь.

Он замирает, хмурится еще сильнее, а потом качает головой:

– Ты боишься меня?

Я опускаю глаза, не в силах смотреть на него.

– Нет… Не знаю… Может быть, немного, – наконец выдавливаю я.

– Потому что я сорвался на твоего брата?

Я молчу, теребя ремешок рюкзака.

– Ань, посмотри на меня, – просит Руслан.

Я заставляю себя поднять взгляд. В его глазах отражается такая забота, что у меня щемит сердце.

– Почему ты не рассказала мне раньше? Как давно… это происходит? – спрашивает он, явно подбирая слова.

– Я не могла сказать… – бормочу я. – Это… это сложно.

– Сложно? – переспрашивает Руслан. – Аня, это не сложно, а неприемлемо. Никто не имеет права причинять тебе боль. Никто, запомни. Ни чужой человек, ни тем более родной брат…

Мои глаза наполняются слезами, и я снова отвожу взгляд.

– Я… я не знала, как об этом говорить, – шепчу я и тыльной стороной руки вытираю слезу. Больше всего на свете я не хочу, чтобы он видел, как я плачу, но эмоции в этот момент оказываются сильнее меня.

– Послушай меня, – произносит он. – Больше он ничего тебе не сделает. Я тебе обещаю… Если только он, конечно, не самоубийца…

– Пожалуйста, не трогай его… – умоляю я.

– Ты еще и защищаешь его? После всего, что он сделал? – в голосе Руслана появляются нотки раздражения.

– Он мой брат, как бы там ни было… И мама… Она не перенесет, если узнает…

Руслан глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться.

– Значит, твоя мама тоже не знает?

Я качаю головой.

– Нет. Я никому не говорила. До тебя…

– Почему, Ань? – Он делает еще один шаг ко мне, и на этот раз я не отступаю. – Почему ты молчала и терпела столько времени? Это ведь явно не первый раз. Тогда в раздевалке я видел не только свежие синяки. Там было много и почти сошедших.

Я стою и не знаю, что ответить. Все кажется таким запутанным и сложным…

– Мама много работает, у нее полно своих проблем и забот… – наконец говорю я. – И она… она любит Стаса. Он для нее все… Я не могу разрушить это…

Руслан снова качает головой.

– Твоя мама дома сегодня?

– Нет, у нее ночная смена, – на автомате отвечаю я и сразу жалею об этом.

– Значит, дома только твой брат? – прищуривается Руслан. – Ты боишься возвращаться?

Я прикусываю губу. Конечно, я боюсь. После сегодняшнего Стас наверняка в бешенстве. Но я не могу признаться в этом Руслану…

– Нет, все нормально… – вру я.

– Поехали ко мне, – внезапно предлагает Руслан, и я теряю дар речи. – Переночуешь у меня. Я тебя не трону. Утром привезу тебя домой переодеться и отвезу в школу…

– Что? Нет! – Я настолько в шоке от его предложения, что даже отступаю на шаг. – Ты с ума сошел? Я не могу… Как… как ты себе это представляешь? Мы не настолько хорошо знакомы…

– Да, но только со мной тебе будет безопаснее, чем с родным человеком, которого ты знаешь всю жизнь. Я не знаю, что в голове у твоего брата, и я вижу, что ты его боишься.

Я качаю головой.

– Спасибо за заботу, Руслан… Но мне нужно домой.

Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом.

– Ты и меня боишься… – в конце концов произносит Руслан, и это не вопрос, а утверждение.

Я опускаю голову, чувствуя, как краснеют щеки.

– Сегодня, когда ты… разговаривал со Стасом… ты… ты был другим… – шепчу я.

Он поднимает руку и осторожно касается моей щеки, заставляя меня взглянуть ему в глаза.

– Ань, я никогда не причиню тебе боль, – его голос тихий, но твердый. – Никогда. Моя ярость, мой гнев – они никогда не будут направлены на тебя. И я не допущу, чтобы кто-то другой сделал тебе больно. Ты больше не одна, малышка.

Что-то в его словах, в его глазах заставляет меня поверить ему. Я киваю, не отводя взгляда. Руслан вдруг притягивает меня к себе. Его руки обхватывают мою талию, и я оказываюсь прижатой к его груди. Слышу, как громко бьется его сердце, и позволяю себе прижаться к нему, впитывая его тепло и силу.

– Все будет хорошо, – шепчет он мне в волосы.

Я слабо улыбаюсь в его куртку, ощущая себя неожиданно в безопасности. Но реальность быстро возвращается.

– Извини… но мне правда пора домой, – говорю я, отстраняясь.

Он кивает.

– Я отвезу тебя.

Я надеваю теперь уже свой шлем, но все еще с помощью Руслана забираюсь на байк, и через мгновение мы срываемся с места. Он, видимо, решил немного прокатить меня по вечернему городу перед тем, как доставить домой. Я не сопротивляюсь. Мне хорошо рядом с ним, спокойно. Прижимаюсь к нему сильнее, вдыхаю его запах и полностью в нем растворяюсь. Пытаюсь даже не думать о том, что ждет меня дома.

– Какой этаж, номер квартиры? – спрашивает Руслан, когда я слезаю с байка и возвращаю ему шлем.

– А зачем тебе? – немного испуганно интересуюсь я.

– Я буду стоять здесь, пока ты не поднимешься, не зайдешь в квартиру и не напишешь мне, что все хорошо.

– Третий этаж, пятнадцатая квартира…

– Обещай мне одну вещь, – произносит Руслан, глядя мне прямо в глаза. – Если твой брат хоть слово плохое тебе скажет, хоть как-то обидит, ты сразу же напишешь мне. Обещаешь?

Я колеблюсь.

– Аня, – его голос звучит строже. – Обещай мне.

– Обещаю, – выдыхаю я.

Руслан вновь притягивает меня к себе и обнимает, целуя в макушку.

– Иди, малышка. И не забудь написать, что добралась.

Я киваю и направляюсь к подъезду, ощущая его взгляд спиной. У входной двери я оборачиваюсь: Руслан все еще стоит, опираясь на свой мотоцикл, и не сводит с меня глаз.

Машу ему рукой и забегаю в подъезд. Сердце колотится, пока я поднимаюсь по лестнице. Меня не покидает предчувствие чего-то нехорошего. Я вообще надеюсь, что Стаса нет дома, но эта надежда тает, как только я открываю дверь квартиры. В коридоре стоят его кроссовки, а в комнате горит свет.

Тихо закрываю за собой дверь, пытаюсь не шуметь. Может быть, он уже спит или в наушниках, и тогда я смогу незаметно проскользнуть в свою комнату.

Быстро разуваюсь, снимаю верхнюю одежду и на цыпочках прохожу вглубь квартиры. Сердце продолжает колотиться, как сумасшедшее. Я закрываю дверь комнаты и прислоняюсь к ней, чтобы успокоиться.

Достаю телефон и пишу Руслану:

Все хорошо, я в своей комнате. Спасибо, что подвез.

Сообщение прочитано мгновенно, и практически сразу приходит ответ:

Если что-то случится, сразу пиши. Я приеду.

Я улыбаюсь его заботе, кладу телефон и начинаю переодеваться. Руки все еще немного дрожат, но я приказываю себе успокоиться. Ничего не случится. Стас получил урок. Он не станет.

Мне нужно умыться, но это означает выйти из убежища комнаты. Несколько минут я собираюсь с духом, а потом решаюсь. Я осторожно открываю дверь и прислушиваюсь – в коридоре никого. Быстрым шагом направляюсь к ванной, но не успеваю сделать и трех шагов, как дверь комнаты Стаса распахивается.

Я замираю, как кролик перед удавом. Он стоит в дверном проеме и смотрит на меня с такой холодной яростью, что у меня все сжимается внутри.

– Явилась, – цедит он сквозь зубы.

Разворачиваюсь и быстро возвращаюсь в свою комнату, но он следует за мной.

– Стас, пожалуйста… – начинаю я, но он перебивает меня.

– Заткнись! – рявкает он. – Ты, маленькая дрянь! Уже нашла себе взрослого мужика и легла под него, да? Пока мама на работе!

– Что? – я не верю своим ушам. – Нет! Руслан просто…

– Просто что? – он делает шаг ко мне. – Просто пытался сломать мне руку? Ты ему наплела, что я тебя бью, да? Наябедничала своему любовничку?

Его слова режут меня, как ножом. Мне так больно и обидно становится, что слезы наворачиваются на глаза.

– Он не мой… мы не… Стас, прекрати, пожалуйста.

– Подожди, вот мама узнает, с кем ты спуталась! – продолжает он, пока его лицо искажается от ярости. – Думаешь, ей понравится узнать, что ее дочь – проститутка? Что она раздвигает ноги перед первым встречным на мотоцикле? Я видел, как он привез тебя домой!

Внутри меня что-то ломается. Годы унижений, страха, боли… Все это вдруг поднимается во мне волной.

– Хватит! – вдруг кричу я. – Оставь меня в покое! Ты думаешь, я не видела, как ты испугался его! Конечно, это тебе не на младшую сестру замахиваться! Ты трус и слабак! И ты больше ничего мне не сделаешь!

На секунду Стас застывает на месте, явно шокированный моим ответом. А потом его лицо искажается еще сильнее, и я понимаю, что совершила ужасную ошибку…

– Ах ты, дрянь!

Он кидается на меня. Я пытаюсь увернуться, но его рука взмывает в воздухе, и в следующую секунду я чувствую сильный удар по лицу. Голова резко поворачивается в сторону, и я падаю на колени. Что-то теплое стекает по подбородку. Я поднимаю руку, касаясь губы, и с ужасом вижу на пальцах кровь…

– Черт! – ревет Стас, когда видит алую кровь, стекающую по моему лицу, и мгновенно выскакивает из комнаты, оставив меня в оцепенении осознавать случившееся.

Брат только что ударил меня по лицу. Острая боль пульсирует в разбитой губе, а щека горит огненным отпечатком его ладони. Скорее всего, будет синяк. Каким бы злым он раньше ни был, он не позволял себе подобного, а сегодня перешел черту. Я не смогу скрыть рану на губе и синяк под длинными рукавами, а значит, эти следы жестокого обращения со мной будут выставлены на всеобщее обозрение…

– Вот, возьми, – через несколько мгновений Стас неуклюже протягивает мне ледяную подложку с куриными бедрами, а я смотрю на нее отсутствующим взглядом и не двигаюсь с места.

Я нахожусь в состоянии, близком к шоковому. Все, о чем я могу думать, это что сказать маме, когда она увидит следы побоев на моем лице, и что со Стасом сделает Руслан… От одной этой мысли холодный ужас сковывает мое тело.

– Ты меня слышишь? – Брат чуть ли не в лицо тычет мне замороженной курицей, наконец вырвав меня из оцепенения. Только тогда я поднимаю на него взгляд. С удивлением замечаю в его глазах то, чего никогда не видела прежде, по крайней мере до сегодняшнего дня, – страх.

Не говоря ни слова, поднимаюсь с пола и прохожу мимо него в ванную, каждый шаг отдается болью. Отрываю пару листов бумажных полотенец и прикладываю к саднящей губе. Боюсь смотреться в зеркало, потому что знаю – увиденное меня не обрадует. Крови уже меньше, но моя любимая домашняя зеленая футболка испачкана темно-бордовыми пятнами.

– Ань… – Брат появляется в дверном проеме ванной.

– Что? – наконец выдавливаю я, собрав остатки сил.

– Ты сама виновата. На хрен ты меня спровоцировала? – выдает он, а я не могу поверить своим ушам.

– Я тебя вообще не трогала… – шепчу я, ощущая, как внутри поднимается волна гнева.

– Что, теперь нажалуешься своему бойцу?

– А если нажалуюсь, то что? – мой голос внезапно обретает силу и вызов.

– Думаешь, я не знаю, кто он? Гоша узнал этого типа. Мать в шоке будет, когда узнает, с кем ты связалась, – шипит он с ядовитой усмешкой.

– Мы не встречаемся, – отрезаю я, хотя внутри все сжимается от мысли, что Стас что-то узнал о Руслане.

– Да ладно? А че он таскается за тобой на работу? Подвозит до дома? Заступается за тебя? А? Да я уверен, что ты тогда ночью к нему бегала, пока мать была на работе, – каждое его слово буквально сочится ядом.

– Ты собираешься меня этим шантажировать? – я нахожу в себе силы усмехнуться, хотя губа тут же отзывается болью. – Тогда мама узнает, какое ты на самом деле чудовище.

Впервые за долгие годы рядом с братом я не ощущаю себя в позиции слабого. Чувствую что-то новое – власть над ситуацией. Я знаю, что он боится Руслана, я уверена в этом на все сто процентов, и теперь его физическое здоровье буквально находится в моих руках. Превосходство. Интересное чувство. Новое, приятное.

– Я хочу договориться… – неуверенно бормочет Стас, и я не могу скрыть удивление. – Я ничего не говорю матери о твоем мужике, а ты не говоришь ему… об этом…

Он кивает на мое разбитое лицо, и мне становится так мерзко, что я не могу сдержаться.

– Да пошел ты, – с презрением выплевываю я и ухожу из ванной в свою комнату, захлопнув дверь.

Сбросив испорченную футболку, с трудом натягиваю чистую. Слышу, как громко закрывается входная дверь. Видимо, Стас решил слинять из дома на случай, если я уже пишу Руслану и жалуюсь на него. Господи, какой же трус!

Опять иду в ванную, чтобы под холодной водой отстирать пятна крови, пока они окончательно не въелись в ткань. Наконец, собрав всю свою смелость, я поднимаю глаза на свое отражение и едва не вздрагиваю. Бледное лицо с болезненно опухшей губой и пылающей алой щекой выглядит чужим. Такое не скрыть даже под слоем тонального крема. Думаю, что холод все же лучше приложить.

Отмываю кровь, закидываю футболку в стиральную машину вместе с остальными вещами и возвращаюсь в свою комнату, где до сих пор лежат замороженные куриные бедра на подложке. Заворачиваю их в полотенце и осторожно прикладываю к лицу. Прохлада немного притупляет боль, даря временное облегчение.

Мысли бешено кружатся в голове. Допустим, маме я могу сказать, что по невнимательности пропустила удар на тренировке по боксу, но с Русланом этот фокус не сработает. Он сразу обо всем догадается, и тогда последствия для моего брата будут весьма печальные. Но хочу ли я, чтобы его покалечили? С одной стороны – наверно, да. Но с другой… Что может сделать с ним Руслан? Он пригрозил ему тем, что сломает руку, но неужели он реально сделает это? Что будет с мамой, когда она узнает, что Стаса покалечил человек, которому я нравлюсь и с которым мы близко общаемся? Тогда ей придется узнать и то, что Стас поднимал на меня руку последние месяцы. Наша семья разлетится вдребезги, как хрупкая ваза, и осколки ее ранят всех нас.

Брат предлагает договориться, только вот одного его молчания мне недостаточно. Я хочу большего. Чтобы он вообще не приближался ко мне, пусть лучше делает вид, что меня не существует. У него это временами отлично получалось. Через пару месяцев все закончится, ведь я все равно уйду из этого дома – осталось просто немного потерпеть.

Но больше всего меня пугает другое – я не хочу видеть, как Руслан снова срывается и теряет контроль. В прошлый раз мне было очень страшно. И как бы он ни успокаивал меня, что никогда не причинит мне боль, в эпизоды его неконтролируемой агрессии я чувствую себя ужасно. Только как бы теперь не попадаться ему на глаза? Ведь он знает, где я учусь, где работаю, где занимаюсь боксом, а теперь еще и в курсе моего точного адреса.

Убираю холод от лица и еще раз внимательно разглядываю в зеркале масштабы трагедии. Мне бы пару дней не видеться с ним, а дальше под тональным будет можно скрыть следы. Синяк если и будет, то небольшой, да и рана на губе, к счастью, не такая уж глубокая. Пока стою у зеркала, телефон вибрирует от входящего сообщения:

У тебя все хорошо?

Да, уже ложусь спать. Стас так и не вышел из своей комнаты.

Я печатаю очередную ложь.

Спокойной ночи, малышка. Завтра не получится встретиться, друг приезжает из другого города, но я всегда на связи.

Какое невероятно удачное стечение обстоятельств! Хотя бы завтра мне не придется выкручиваться, придумывая причины избежать нежелательной встречи. А дальше можно будет сослаться на учебу и пробные экзамены… Ловлю себя на мысли, что наше общение выглядит как переписка парня и девушки. Он отчитывается передо мной, хотя совершенно не обязан. От этой мысли в груди разливается предательское тепло…

Хорошо. Спокойной ночи.

Сердце бешено колотится, когда я, набравшись смелости, добавляю смайлик-поцелуй и мгновенно отправляю сообщение, не давая себе шанса передумать. Словно этот крошечный символ может сгладить мою ложь. Сообщение мгновенно прочитано, но ответа нет. Душу царапает разочарование, и я в порыве удаляю этот злосчастный смайлик. Но почти сразу приходит ответ, от которого внутри все сжимается:

Верни на место.

Отправила по ошибке.

Я пишу ответ, а через секунду вижу входящий от Руслана.

– Да… – растерянно выдыхаю я.

– Захотелось еще раз услышать твой голос и убедиться, что все хорошо, – его голос обволакивает, заставляя пульс ускориться.

– Все хорошо, правда, – заверяю его я и намеренно перевожу тему: – А что за друг приезжает? Откуда?

– Вадик из Новосибирска. Он раньше жил здесь, мы с ним на боксе познакомились много лет назад, вместе начинали в боях участвовать. Два года не виделись.

– А чем он сейчас занимается? – уточняю я, потому что отчаянно надеюсь, что на одних подпольных боях жизнь не заканчивается, что люди бросают эту опасную деятельность и идут дальше. Возможно, этот Вадим своим примером сможет убедить Руслана оставить опасный мир подпольных боев позади как можно раньше.

– Вот и узнаю. Мы давно не общались, если честно. Почему спрашиваешь? – с нескрываемым любопытством интересуется он.

– Не знаю… Наверно, хотела убедиться, что из… этой деятельности можно выйти… – признаюсь я.

– Можно, конечно. Никто не дерется до старости. Тебя это беспокоит?

– Я видела синяки и раны на твоем лице… – слова горчат на языке. – Это не выглядит здорово.

– Ты переживаешь за меня? – его голос внезапно становится мягким, ласковым, и я закрываю глаза, не зная, что ответить, и боясь обнажить свои чувства.

– Малышка, я взрослый крепкий мужик и давно дерусь. Тебе не стоит за меня волноваться. Я знаю, что делаю. Но признаю, что мне приятна твоя забота, – его голос теплеет в конце, и я почти физически ощущаю его улыбку. – Что ты сейчас делаешь?

– Лежу в темноте, – врать уже становится привычкой, хотя на самом деле я сижу в кресле, прижимая холод к пульсирующей губе. – Завтра много уроков, потом я сразу домой.

– Если хочешь, я выкрою время и заберу тебя из школы и подвезу до дома? – предлагает Руслан, и в любой другой ситуации я бы согласилась, но точно не в ближайшие дни.

– Не нужно, все нормально. У меня еще факультатив по русскому языку, не знаю, когда точно освобожусь.

– Если что, звони мне. Ладно?

– Хорошо… Спокойной ночи еще раз, засыпаю уже.

– Спокойной ночи, Анюта. Ты ничего не забыла?

– О чем ты? – неуверенно интересуюсь я.

– Поцеловать меня на прощание, – смеется Руслан, и теперь уже обе мои щеки вспыхивают огнем.

– Я по ошибке отправила, честно… – бормочу я, захлебываясь смущением.

– Ладно, я понял, – его голос звучит мягче, чем я заслуживаю. – Отдыхай, малышка.

Завершаю звонок и отношу куриные бедра обратно в холодильник. Стас так и не вернулся домой, видимо, наш разговор мы продолжим уже завтра. Виски пронзает острая боль, а я даже не притронулась к домашнему заданию. Обычно я делала его в школе после уроков, но сегодня литературу отменили, и Руслан сразу забрал меня на тренировку. Ладно, поставлю будильник на пять утра и сделаю все перед школой, вроде там не задали ничего серьезного. С этими мыслями я умываюсь и ложусь в кровать, надеясь, что утром все и правда окажется чуточку проще. Утро вечера мудренее, так ведь говорят.

Утром еле встаю по будильнику и сразу же бегу к зеркалу. Губа все еще немного опухшая, на ранке образовалась запекшаяся кровь, а на щеке появился небольшой синяк. В целом, не так все ужасно, пытаюсь успокоить себя. Если застану маму, то мне придется начать свою ложь с самого утра.

Быстро принимаю в душ, а после делаю себе кофе и сразу сажусь за уроки. Стаса все еще нет дома, но мне это даже на руку. Хочу еще раз все хорошо обдумать, прежде чем сообщить ему свои условия договора. После семи слышу звук проворачивающегося ключа в двери и по голосу, доносящемуся из коридора, понимаю, что это мама вернулась с ночной смены. Через минуту она заглядывает ко мне в комнату.

– Доброе утро, милая, – она подходит ко мне, чтобы обнять, но замирает, когда видит мое лицо. – Господи, Анечка, что с тобой случилось?

Я замечаю в ее глазах тень застывшего ужаса, но не придаю этому значения.

– Это? А, сама виновата, – отмахиваюсь я. – Вчера на тренировке отвлеклась и пропустила удар.

Мама заметно выдыхает, будто она ожидала услышать что-то куда более страшное.

– Анюта, это что у вас там за тренировки такие? Где людей калечат.

– Мамуль, все нормально, быстро заживет. Это бокс. Говорю же, сама виновата. Буду внимательнее в следующий раз, – я встаю с кресла и обнимаю ее.

– А почему ты сразу мне не сказала?

– Даже не подумала об этом. Ничего же страшного не случилось, – улыбаюсь я и чмокаю маму в щеку. – Позавтракаем вместе?

– Да, конечно. Пойду приготовлю. Анют… – внезапно мама застывает на месте и с горечью разглядывает меня, особенно отметины на лице. – Если бы тебя кто-то обижал, ты бы сказала мне об этом? Правда?

– Странный вопрос, – наигранно удивляюсь я. – Кто меня может обидеть? Ты же знаешь, я вообще ни с кем не конфликтую и всегда соблюдаю нейтралитет.

– Сказала бы? – настаивает мама.

– Ну конечно, мамуль. Ты можешь не переживать, все у меня хорошо. Просто немного пострадала от своей же невнимательности, – улыбаюсь я.

– Ладно, хорошо… – кивает она. – А Стас спит еще?

– Его нет дома, вчера вечером не приходил, – пожимаю плечами я.

– Вот паразит и не предупредил ведь.

– Он взрослый уже, мам.

– Взрослый. Но для матери вы всегда дети. Ладно, милая, собирайся в школу, я пойду завтрак приготовлю.

Она уходит, и я выдыхаю. Вроде поверила. Но почему тогда задала этот вопрос? Неужели она начала что-то подозревать? И почему облегченно вздохнула, когда я сказала, что получила удар на тренировке? Что она боялась услышать? Ответов я так и не узнаю, потому что для них эти вопросы придется сначала задать. А я не готова и не уверена, что когда-то буду.

Мы завтракаем, и я убегаю в школу, предварительно все же воспользовавшись тональным средством, чтобы особо не привлекать к себе внимания. Но перед первым же уроком моя разбитая губа становится объектом обсуждения моих одноклассниц.

– Анечка, что с тобой? – Лиза с передней парты оборачивается ко мне и впивается взглядом, полным фальшивого сострадания. – Неужели твой парень тебя бьет? Ты не должна об этом молчать. Если он занимается боксом, это не значит, что он имеет право распускать руки.

– Стоп, – резко обрываю я этот поток бессмыслицы, чувствуя, как внутри закипает гнев. – О чем ты вообще говоришь? У меня нет парня, и никто меня не бьет. Я вчера на тренировке пропустила удар.

Лиза хищно улыбается, словно кошка, загнавшая мышь в угол.

– Ну как же. А кто тебя забрал после школы вчера? Наш Димочка узнал его, это же Руслан Раевский. Бокс, бои без правил… Уже все старшеклассники обсуждают, как ты, наша тихоня, урвала себе такого парня, – Лиза кривит губы в ядовитой усмешке, а я заливаюсь румянцем.

– Это все неправда, – обороняюсь я. – Он всего лишь мой тренер по боксу.

Так гадко на душе становится, вообще не понимаю, кому какое дело до моей личной жизни…

– Ну, ты имей в виду, говорят, что девчонки рядом с ним не задерживаются, надоедают ему быстро… – вкрадчиво продолжает Лиза. – Не питай иллюзий.

– Да хватит уже обсуждать это! – взрываюсь я, хватаю рюкзак и вылетаю из класса, чуть не сбив с ног входящую учительницу.

Чувствую себя так, будто меня окатили помоями с ног до головы. Снова эти слухи о Руслане. Только со мной он другой. Сам же сказал, что если бы хотел со мной переспать, то мы бы уже сделали это. Может, у него действительно серьезные намерения? Или я просто слишком наивна и все еще верю в сказки?

Возвращаться на урок не хочу, поэтому плетусь к кабинету обществознания, где у нас будет следующий урок. Погружаюсь в тесты ЕГЭ, пытаясь утопить тревогу в учебе. Это помогает, но лишь отчасти. На остальных уроках иногда ловлю на себе заинтересованные взгляды и слышу шушуканье за спиной, но никто больше не решается подойти ко мне с идиотскими вопросами.

После школы сразу мчусь домой и по пути собираюсь с мыслями перед разговором с братом. Мама сегодня вечером снова уходит в ночную смену, так что у нас с ним будет возможность обсудить детали нашего договора. Я готова пойти на это, чтобы в спокойствии жить дома до конца учебного года. А с Русланом я как-нибудь все решу. Сделаю так, что он ничего не узнает.

Когда захожу в квартиру, вижу, что мамы уже нет дома. По куртке и кроссовкам понимаю, что брат вернулся. Набравшись смелости, стучусь к нему в комнату, и дверь открывается почти мгновенно.

– Нажаловалась? – бросает он вместо приветствия, прожигая меня ледяным взглядом.

– Об этом я и хочу с тобой поговорить. Жду тебя на кухне, – отвечаю неожиданно твердым голосом и ухожу.

Впервые я не чувствую себя слабее брата. Разговаривать сегодня мы будем на равных.

– Я ничего не расскажу Руслану, если ты больше не тронешь меня, – чеканю я, когда брат появляется на кухне. – Игнорируй меня, делай вид, что меня не существует, мне все равно. Но тронешь меня хоть пальцем, и я все ему расскажу, и дальше уже будешь сам с ним разбираться. Не знаю, за что ты меня так ненавидишь, но больше я не буду терпеть твои издевательства. Если я не могу защитить себя сама, то меня защитит Руслан.

– Ох, Анька, ну ты и парня себе нашла, – усмехается Стас, сложив руки на груди. – Сразу взлетела, гордая такая, смелая. Как бы потом не пришлось больно падать.

– Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать, – раздраженно бросаю я. – Ты или принимаешь мои условия, или я звоню ему прямо сейчас, а что будет дальше, меня не волнует.

– Ладно, так и быть, потерплю тебя. Все равно скоро свалишь, – ухмыляясь, говорит брат с видом, будто делает мне великое одолжение.

– Договорились, – холодно отвечаю я и впервые за несколько месяцев не сбегаю в свою комнату, чтобы спрятаться, а прямо при брате иду к холодильнику и демонстративно достаю контейнеры с едой, чтобы поужинать.

Брат кривит губы и уходит, и я считаю это своей большой победой. Да, не без травм и не без помощи Руслана, но все же мне удалось поставить Стаса на место. Все закончилось, и меня это очень радует.

Руслан сегодня весь день не выходит на связь, чему я даже рада. Вечером еще раз прикладываю холод к губе, наношу заживляющую мазь на ночь и впервые за долгое время засыпаю спокойно. Я наконец-то чувствую себя в безопасности в собственном доме. Подумать только – то, что для остальных норма, мной воспринимается как подарок небес.

На следующий день ближе к обеду получаю сообщение от Руслана:

Привет, малышка, тебя забрать сегодня из школы перед тренировкой?

Мое сердце пропускает удар. Черт, я совсем забыла отменить тренировку! Мы ни при каких обстоятельствах не должны встретиться сегодня. Ни за что. Волна паники захлестывает меня, пальцы трясутся, пока я судорожно печатаю ответ.

Привет. Слушай, я забыла предупредить. Сегодня не смогу позаниматься, у меня завтра пробный экзамен по русскому языку, буду после школы и весь вечер готовиться.

Я отправляю ему очередную порцию лжи, пока сердце стучит, как бешеное.

Ладно, хорошо. Жди в гости вечером, выйдешь ко мне на пять минут.

Через минуту приходит новое сообщение, и я хмурюсь.

Извини, сегодня правда никак.

Тишина. Сообщение прочитано, но ответа нет. Тревога ползет по позвоночнику ледяными мурашками. Я отчаянно пытаюсь хоть как-то спасти ситуацию и придумываю порцию очередного обмана:

Я просто у одноклассницы буду, мы с ней вместе решаем тесты и проверяем друг друга.

Я понял тебя. Не оправдывайся.

Приходит через пару секунд, и я застываю в неведении – поверил он или нет?

Набираюсь смелости и решаюсь позвонить ему, чтобы убедиться…

– Да, Анюта, – отвечает Руслан после третьего гудка.

– Я просто хотела сказать, что у меня правда жуткий завал на учебе, куча уроков, факультативы, потом еще к однокласснице идти… Не хочу, чтобы ты подумал, что я тебя избегаю.

– А у меня есть повод так думать?

– Так вот я и говорю, что нет.

– Как там твой брат?

– Молчит, мы с ним не общаемся. Думаю, он все понял с первого раза, – я делаю глубокий вдох. – Спасибо тебе. Я ведь так и не поблагодарила тебя, что ты заступился за меня…

– Пустяки. Я всего лишь сделал то, что должен был сделать давно, еще когда увидел первый синяк на твоей руке.

– Теперь все будет хорошо, – уверенно произношу я, потому что знаю, это правда. – Ладно, мне пора. Пока. Увидимся, когда я немного разберусь с учебой.

– Конечно. Пока, Анюта.

Отключаю звонок и выдыхаю с облегчением, точно сбросила тяжелый груз с плеч. Проходит еще два мучительных урока, а после я сразу же иду домой. На работе тоже предупредила, что меня не будет пару дней из-за болезни. У подъезда сталкиваюсь с мамой, которая вышла в магазин, и предлагаю ей помощь, но она отказывается.

Захожу в квартиру, Стас дома, но теперь меня это больше не тревожит. Прохожу в свою комнату, переодеваюсь и сажусь за уроки. Минут через пятнадцать слышу стук в дверь. Наверно, мама забыла ключи. Такое уже случалось, и не раз. Из-за того, что много работает и мало спит, иногда она становится рассеянной. Без задней мысли выхожу в коридор и открываю дверь. Ох, лучше бы я этого не делала…

Вижу в подъезде Руслана и чувствую, как земля уходит из-под ног. Первая моя реакция – закрыть дверь, отгородиться, спрятаться. Но было наивно полагать, что это его остановит. Уже через мгновение он оказывается в нашей квартире, мягко, но в то же время настойчиво проталкивая меня внутрь. Его карие глаза расширяются, когда он видит мое лицо. Секунда – и обычно такой теплый взгляд превращается в холодную сталь.

– Аня… – всего одно слово, но сколько в нем боли.

– Не надо, – мой шепот звучит жалко, я отворачиваюсь и прячу лицо за волосами. – Пожалуйста, уходи.

Паника накрывает меня волной – без защитного слоя косметики все слишком очевидно, слишком уязвимо. Но бессмысленно пытаться скрыть отметины на лице, он уже все увидел. Я отступаю вглубь квартиры, пытаясь скрыться от его пронзительного взгляда, будто это может что-то изменить. Направляюсь в свою комнату – убежище, которое всегда казалось мне единственным безопасным местом. Но Руслан следует за мной. Я поворачиваюсь к нему и вижу, как он со злостью сжимает челюсть, разглядывая мое лицо, но при этом не произносит ни слова. Руслан бесшумно закрывает дверь и плавно приближается ко мне, словно хищник. Его пальцы осторожно касаются моего подбородка, поворачивая лицо к свету. Я зажмуриваюсь и слышу, как он втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.

– Почему ты здесь? – дрожащим голосом спрашиваю я, отстраняясь и обхватывая себя руками в жалкой попытке самозащиты. – Мы же договорились…

– Договорились? – его голос сочится горькой иронией. – О том, что ты будешь лгать мне, убеждая, что все хорошо?

Отхожу от него и опускаюсь на край кровати, чувствуя, как слезы жгут глаза, но я пытаюсь сдержать их.

Руслан надвигается – медленно, размеренно, неизбежно. Его шаги отдаются в моей груди, словно удары молота. Он останавливается прямо передо мной и опускается на корточки, оказываясь со мной на одном уровне. Кончики пальцев едва касаются контура моей скулы, где расцветает синяк.

– Настолько все хорошо, да, Анюта? – тихо произносит он, и в его голосе слышится боль, смешанная с яростью. – Ты действительно думала, что я просто поверю тебе? После того, как ты при мне спокойно врала своей матери, а потом вдруг резко стала избегать меня?

Его слова рушат последние остатки моей защиты, и слезы прорываются наружу.

– Он не хотел, – всхлипываю я. – Это вышло случайно. Мы поссорились, и он…

– Случайно? – Руслан качает головой, обрывая мой лепет. – Он. Ударил. Тебя. По лицу. Через несколько часов после того, как я предупредил его, что с ним случится, если он еще хоть раз не то что тронет тебя пальцем, а даже косо посмотрит в твою сторону.

– Руслан, пожалуйста, – я цепляюсь в его запястье. – Не делай ничего. Не усложняй. Это моя семья, я сама разберусь.

Но его взгляд уже изменился. Я вижу в нем то, чего боялась больше всего, – леденящую решимость и слепую ярость, от которой холодеет внутри.

– Ты уже «разбиралась», – мертвецким голосом произносит он, поднимаясь на ноги. – Достаточно.

– Нет! – я вскакиваю следом и хватаю его за руку. – Руслан, прошу тебя! Не трогай его. Это все усложнит!

Но он уже не слышит меня. Мягко, но решительно освобождает свою руку и выходит из комнаты, унося с собой ураган, который вот-вот обрушится на чью-то голову.

Я бросаюсь следом и вижу в коридоре Стаса, который наспех натягивает кроссовки. При виде Руслана испуг на его лице сменяется паникой.

– Далеко собрался? – голос Руслана звучит почти спокойно, и от этого мнимого спокойствия мне становится еще страшнее.

Одним хищным движением он хватает брата за плечо и тащит его в комнату. Я бегу за ними, мое сердце вот-вот проломит грудную клетку.

– Слушай, чувак, это недоразумение, – тараторит Стас, извиваясь в железной хватке. – Я не хотел. Мы просто поспорили, и все вышло случайно…

– Случайно? – переспрашивает Руслан, захлопывая дверь его комнаты. – Ты «случайно» разбил лицо своей сестре?

– Руслан! – кричу я, врываясь следом. – Остановись! Пожалуйста!

Но он хватает Стаса за грудки и припечатывает к стене. Лицо брата искажается от страха, когда Руслан начинает трясти его, как тряпичную куклу.

– Ты что, человеческого языка не понимаешь?! – рычит он, и его голос звенит от ярости. – Я тебя предупреждал, что руки тебе переломаю, если ты хоть пальцем тронешь Аню! Ты совсем тупой?!

– Я не хотел! – хрипит Стас, пытаясь отцепить руки Руслана от своей футболки. – Она сама меня довела!

Что-то зловещее мелькает в глазах Руслана, словно сгорает последний предохранитель. Он отпускает футболку лишь для того, чтобы в следующую секунду схватить руку Стаса и вывернуть ее за спину.

– Руслан, не надо! – мой крик режет воздух, но он не слышит меня – или не хочет слышать…

Стас пытается вырваться, но шансов нет, хватка Руслана железная. Он медленно, с чудовищным спокойствием выворачивает руку брата, глядя ему прямо в глаза.

– Тебя довела маленькая хрупкая девушка, и ты, ничтожество, решил, что вправе ударить ее? – каждое его слово сочится ядом.

Я вижу, как лицо Стаса искажается от боли, слышу его хрип, когда Руслан продолжает давить.

– Пожалуйста, – рыдаю я, задыхаясь от бессилия. – Прекрати!

Но Руслан словно оглох и не слышит мои мольбы. В следующую секунду раздается отвратительный хруст, и Стас начинает орать. Орать так, что у меня волосы встают дыбом.

– Ты сломал ему руку! – кричу я, вклиниваясь между ними, упираясь ладонями в грудь Руслана. – Зачем ты это сделал?! Ты все испортил!

Руслан отпускает моего брата, который сползает по стенке, прижимая к себе поврежденную руку и воя от боли.

– Я все испортил? – переспрашивает Руслан, глядя на меня сверху вниз, и в его взгляде столько боли, что я на мгновение теряюсь.

Он хватает меня за плечи – не грубо, но настойчиво – и уводит обратно в мою комнату, захлопнув дверь.

– Ты вообще понимаешь, что происходит?! – его голос звенит от едва сдерживаемых эмоций. – Этот урод бьет тебя! Твой родной брат поднимает на тебя руку! Ты считаешь, что это нормально?!

– Он никогда не делал ничего такого, чего я не могла стерпеть…

– Стерпеть?! – Руслан смотрит на меня так, словно я сошла с ума. – Ты серьезно? Аня, у тебя тело в синяках, губа разбита! А что дальше? Ты хочешь дождаться, пока он тебя «случайно» прикончит? Тогда перестанешь терпеть? Я его предупреждал, что будет, если он хоть пальцем тебя тронет, и он, мать его, все равно сделал это! И ты его еще покрываешь?!

– Мы договорились! – кричу я сквозь слезы. – Мы с ним говорили, и он обещал…

– Мы с ним тоже договорились! – Руслан в отчаянии запускает пальцы в волосы. – И этот ублюдок ударил тебя в тот же вечер! Аня, приди в себя!

– Руслан, он мой брат. Каким бы он ни был, но он мой брат! А ты сломал ему руку!

– И что? Теперь я должен просто стоять в стороне и ждать, пока он сделает что-то непоправимое? Пока он калечит тебя и причиняет тебе боль?!

– Сейчас боль причиняешь мне ты! – слова вырываются из меня вместе с рыданиями. – Ты ворвался в мой дом и напал на моего брата…

– По-твоему, я должен вмешаться только тогда, когда он тебя убьет? – Руслан смотрит на меня с недоверием. – Слушай меня внимательно, Аня. Никто, слышишь, никто не смеет даже пальцем трогать мою девушку…

– Мы не встречаемся! – кричу я, не узнавая собственный голос. – Я не твоя девушка! Уходи из моего дома и больше никогда не возвращайся!

Руслан застывает, точно я ударила его ножом в сердце. Его лицо каменеет, а глаза темнеют, подобно грозовому облаку.

– Ты сейчас серьезно? – каждое слово впивается в меня осколком льда.

– Абсолютно, – выдавливаю я, хотя каждый слог причиняет боль. – Уходи.

Несколько секунд он смотрит на меня, и я вижу, как что-то ломается в его взгляде. Затем, не говоря ни слова, он разворачивается и выходит из комнаты. Я оседаю на пол, обхватив колени руками, и слышу, как он снова заходит в комнату Стаса.

– Слушай внимательно, тупой ты придурок, – доносится до меня его ледяной голос. – Если еще хоть один волос упадет с ее головы или мне просто покажется, что что-то не так, – рукой ты не отделаешься. Ты не сможешь ни есть самостоятельно, ни ходить, ни задницу себе подтереть. Я ясно выражаюсь?

В этот момент входная дверь хлопает, и через несколько секунд я слышу испуганный голос мамы:

– Что здесь происходит? Боже мой, Стас! Вы кто такой?!

Я вылетаю в коридор и вижу, как мама застывает в дверях комнаты брата, глядя на Руслана расширенными от ужаса глазами.

– Что вы сделали с моим сыном? – мамин голос дрожит, и я протискиваюсь рядом с ней в комнату, желая раз и навсегда закончить этот кошмар.

– Уходи! – кричу я Руслану, чувствуя, как слезы снова застилают глаза. – Убирайся из моего дома!

– Ты и сейчас ей ничего не скажешь? – Руслан смотрит на меня взглядом, полным горького разочарования.

– Уходи! – повторяю я, и он, обжигая маму презрительным взглядом, проходит мимо нее к выходу.

Дверь захлопывается с такой силой, что со стены падает фотография в рамке. Единственное фото, на котором запечатлена вся наша маленькая семья. На нем мы выглядим счастливыми. Какая жестокая ирония…

Мама бросается к Стасу, который корчится на полу, прижимая к телу искалеченную руку и постанывая.

– Что здесь произошло? – ее взгляд мечется от меня к брату и обратно. – Кто этот человек? Что он делал в нашем доме?

– Это Анькин парень, – хрипло произносит Стас, морщась от боли.

– О господи, Аня, это правда? – Мама с ужасом смотрит на меня, помогая Стасу подняться.

– Я был против, что она стала встречаться с этим психом, и вот результат! Мам, вызывай полицию… – добавляет брат, и я в отчаянии хватаюсь за голову.

Моя жизнь в эту секунду – кадр из жуткого артхаусного фильма, где нет положительных героев, а все действующие лица лгут друг другу, искренне веря в то, что говорят.

– Ты прав, Стас, – решительно говорит мама, доставая телефон.

– Нет! – я хватаю ее за руку. – Пожалуйста, не надо полиции. Я сейчас вызову скорую. Пожалуйста, мама…

– Анечка… Это твой парень тебя ударил, да? – внезапно спрашивает мама, и у меня перехватывает дыхание.

– Конечно, нет… – растерянно бормочу я. – Я же сказала, что пропустила удар на тренировке.

Отворачиваюсь и набираю номер скорой помощи. Говорю, что брат неудачно упал и сломал руку. Пока диктую диспетчеру адрес, смотрю на развалившуюся семейную фотографию на полу – стекло в рамке треснуло, разделяя наши улыбающиеся лица на отдельные кусочки. Перевожу взгляд на маму с братом, который демонстративно корчится и просит ее принести обезболивающее. Когда она уходит, он обращается ко мне:

– Что, боишься, что твоего бойца посадят? Я ведь подам заявление…

– Не смей. Ты заслужил это, – мой голос звучит безжизненно. – Я расскажу маме, кто на самом деле ударил меня…

– Думаешь, после всего увиденного она тебе поверит? – усмехается Стас сквозь боль. – Кажется, теперь пришло время мне диктовать свои условия, да, сестренка?

Я закрываю глаза, погружаясь в бездну отчаяния. Не могу допустить, чтобы Руслан пострадал лишь за то, что защищал меня.

– Ты ничего не скажешь матери. Но это еще не все… – брат не успевает закончить.

– Вот, держи, – мама забегает в комнату и протягивает брату таблетку и стакан воды. – Скорая уже едет, потерпи, сынок… Все-таки нужно вызвать полицию. Нельзя оставлять этого негодяя безнаказанным…

– Мамуль, пока не надо. Мы с Анькой все уладим сами, да, сестренка?

Я стою в оцепенении, раздавленная тяжестью произошедшего. В это мгновение осознаю с пугающей ясностью, что с Русланом действительно все кончено. Это конец всему, что могло бы быть. Всему, чего я так боялась и о чем втайне мечтала. Финал нашей истории, которая даже не успела по-настоящему начаться…

Стаса увозят на скорой, и мы с мамой застываем в оглушительной тишине опустевшей квартиры. Сидим на кухне, как две статуи, разделенные холодным столом и нетронутыми кружками с давно остывшим чаем. Она выглядит измученной, с красными от слез глазами и растрепанными волосами. Морщинки на ее лице, которых я раньше не замечала, теперь проявляются особенно четко. Она смотрит на меня с такой тоской, что внутри все сжимается, но я молчу, словно язык примерз к небу.

– Анечка… – начинает мама, внимательно глядя на меня. – Видимо, я ужасная мать. Ты даже не рассказала мне, что у тебя появился парень.

– У меня нет парня, мам, – немного раздраженно отвечаю я. Пальцы нервно вцепляются в кружку, вращая ее, будто это может изменить что-то. – Мы виделись всего пару раз…

– Но, милая, он знает, где ты живешь. Он пришел к нам в дом и сломал руку твоему брату. Этот парень выглядел таким… агрессивным. Мне тревожно за тебя. Я боюсь, что он может причинить боль и тебе…

Услышав эти слова, я внезапно взрываюсь истерическим смехом, который царапает горло, как стекло. Он вырывается из меня неконтролируемыми приступами – болезненный, чужой, дикий смех, не имеющий ничего общего с весельем. Это не смех радости – это крик боли. Я была готова все ей рассказать сегодня. Поняла это в тот момент, когда увидела наше треснувшее семейное фото на полу. Но теперь Стас снова имеет козырь в руке. Не знаю, чем думал Руслан, когда ломал ему руку, это же уголовная статья. Но я не могу допустить, чтобы он как-то пострадал. Из-за меня – моей бесконечной лжи и слабости.

– Аня, что с тобой? Почему ты смеешься? – Мама смотрит на меня с ужасом, словно не узнает собственную дочь, а я резко закрываю лицо руками, пряча рвущиеся наружу эмоции.

За последний час я дважды думала о том, чтобы собрать вещи и уйти из дома. Денег, которые я накопила, вполне хватит на первое время. Но дело в том, что я не знаю, как объяснить маме мой уход. К тому же я раньше уже читала об этом, если в школе узнают, что несовершеннолетняя живет отдельно от семьи, они могут обратиться в опеку, и тогда у мамы будут проблемы. До моего восемнадцатилетия осталось чуть больше двух недель. Я точно останусь дома до дня рождения, а уже потом буду действовать.

– Все нормально, мам, – отвечаю я, успокоившись и разглядывая темную поверхность чая. В нем отражается мое бледное лицо – размытое, искаженное, как и вся моя жизнь. – Просто очень устала. Я пойду к себе, если ты не против…

Не дожидаясь ее ответа, я встаю из-за стола и случайно переворачиваю кружку с холодным чаем. Коричневая жидкость разливается по столу, стекает на пол и брызгает на меня. Я судорожно хватаю полотенце, пытаясь остановить потоп, а внутри все дрожит, как натянутая струна. Только бы не разреветься. Только не сейчас. Не при ней. Я чувствую, как горячие слезы подступают к глазам, как дрожат мои руки, пытающиеся остановить растекающийся чай.

– Анечка, ну что с тобой такое? – встревоженно восклицает мама, бросаясь мне на помощь.

– Прости, мам, – беспомощно шепчу я, не смея поднять глаза. – Пойду к себе…

Практически бегом срываюсь в свою комнату, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Лишь тогда позволяю слезам вырваться наружу – беззвучно, одна за другой они скатываются по щекам, пока я сползаю на пол. Сегодняшний день выпотрошил меня эмоционально, я больше не в силах сдерживаться.

Перед глазами стоит лицо Руслана – его тяжелый, пронизывающий взгляд, когда он в последний раз посмотрел на меня, прежде чем уйти.

Ты и сейчас ей ничего не скажешь?

И я действительно промолчала. Снова. Как жалкая трусиха.

Подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками, сворачиваясь в тугой комок отчаяния. Внутри все сжимается от острого отвращения к самой себе. Я тону в болоте собственной лжи, и каждое невысказанное слово, как камень на шее, тянет меня все глубже.

Достаю телефон с замирающим сердцем. От Руслана нет сообщений. Конечно, нет. Я же сама прогнала его, унизила перед мамой и братом. Я выбрала этот дом, эту семью, в очередной раз наплевав на саму себя.

На следующий день встаю рано, тихо собираюсь и иду на работу. Рана на губе уже практически незаметна, но я дополнительно скрываю ее и остатки синяка слоем косметики. В кафе ожидаемо немноголюдно, все-таки утро субботы.

– Аня, ты сегодня бледная, – замечает Юлия Владимировна, когда я завязываю фартук.

– Не выспалась, наверно, – пожимаю плечами я, так как действительно смогла заснуть только под утро. Пользуясь моментом, решаюсь на важный разговор. – Юлия Владимировна, мне нужно с вами поговорить.

Она кивает, и мы идем по коридору в ее кабинет.

– Я смогу работать только до середины мая, – признаюсь я, нервно теребя край фартука. – Потом мне нужно будет готовиться к ЕГЭ… Скажите, пожалуйста, есть ли вариант не увольнять меня насовсем? Может быть, я могла бы вернуться после экзаменов?

Юлия Владимировна внимательно изучает мое лицо.

– Ты хорошая официантка, Аня. Клиенты тебя любят… – она задумчиво постукивает пальцами по столу. – Думаю, мы можем оформить тебе учебный отпуск до середины июля. Решишь все вопросы с экзаменами, поступлением и вернешься.

– Правда? – не могу поверить своей удаче. – Спасибо огромное!

Я действительно не хотела лишиться этой работы, но экзамены для меня важнее всего. Я обязана поступить на бюджет. А в дальнейшем, уверена, смогу совмещать работу и учебу в университете. Знаю, что многие так делают, а у меня в этом уже есть опыт.

– Не за что, – улыбается Юлия Владимировна. – Образование очень важно, а хорошую официантку найти непросто.

Возвращаюсь в зал к гостям. Настроение заметно улучшилось, хотя бы с работой нет никаких проблем. Я стараюсь отвлечься от личных переживаний, но весь день краем глаза смотрю на входную дверь. Каждый раз, когда звенит колокольчик, я чуть ли не вздрагиваю и оборачиваюсь посмотреть, не Руслан ли это.

Но он не приходит. Когда моя смена заканчивается, я выхожу из кафе с тяжелым сердцем. Все еще в глубине души наивно надеюсь, что он ждет меня на улице. Как тогда, в первый раз, когда подвез меня домой на своем байке…

Но нет. Улица оказывается пустой.

Медленно плетусь по дороге, когда мимо проносится черный мотоцикл. Мое сердце подпрыгивает в груди – этот байк очень похож на тот, который принадлежит Руслану. Я замираю, всматриваясь в удаляющуюся фигуру, но не могу узнать водителя со спины. Вдруг это он? Может, он следит за мной издалека?

Тут же торможу себя и свою разгулявшуюся фантазию. Вряд ли это Руслан, пора бы уже спуститься на землю и принять тот факт, что мы больше не общаемся.

Не тороплюсь домой, так как мама сегодня снова на ночной смене в круглосуточном магазине, а Стаса уже должны были отпустить из больницы. Когда захожу в квартиру, он встречает меня в коридоре.

– Ну что, довольна? Посмотри, что твой дружок со мной сделал, – обращается он ко мне, указывая на полностью загипсованную руку.

Я молчу, глядя себе под ноги, и снимаю ботинки и куртку.

– Эй, я с тобой вообще-то разговариваю, – брат делает шаг в мою сторону.

– Чего еще ты от меня хочешь, Стас? – устало спрашиваю я, подняв на него взгляд.

– Ты же откладываешь деньги с зарплаты, верно? – На его лице расцветает мерзкая ухмылка. – Я знаю, что ты копишь… И я хочу, чтобы ты отдала мне все. Иначе я пойду в полицию и напишу заявление на твоего бойца. Нападение, причинение тяжкого вреда здоровью – его надолго закроют.

Мое сердце с грохотом падает куда-то в пропасть. Мои сбережения. Я откладывала их по крупицам, отказывая себе во многом. В основном на съемную квартиру, а часть денег хотела потратить на подарок себе на день рождения – купить наконец-то новый телефон, потому что мой сильно глючит в последнее время.

– Покажи баланс, – требует Стас, протягивая здоровую руку.

Руки дрожат, когда я достаю телефон. Открываю приложение банка, показываю экран. 152 678 рублей. Почти все мое богатство.

– Переводи, – довольно ухмыляется он.

У меня даже нет сил противостоять ему. Это бесполезно. Я просто хочу поскорее избавиться от него. Мысленно благодарю себя за предусмотрительность. Часть денег, около тридцати тысяч, я держу наличными, спрятанными в романе «Война и мир». Стас никогда бы не полез в такую толстую книгу.

– Я отдаю тебе все деньги, и ты оставляешь меня в покое раз и навсегда и не пишешь заявление на Руслана?

– Да, идите вы оба к черту, – нетерпеливо отвечает он.

Я ввожу его номер телефона, сумму перевода и нажимаю кнопку «подтвердить». Я заработаю еще. Все будет хорошо…

– Вот и умница, – брат проверяет свой телефон, убедившись, что деньги пришли. – И это… Лучше не отсвечивай. И чтобы парня твоего здесь не было.

Он разворачивается и уходит в свою комнату, громко хлопнув дверью. Я тоже иду к себе, чувствуя странное опустошение. Я отдала ему почти все, что у меня было… Но теперь Стас не пойдет и не напишет заявление в полицию, а еще, я надеюсь, больше не будет меня трогать…

Переодеваюсь в домашнюю одежду и, не выдержав, пишу сообщение Руслану:

Привет. Как ты?

Жутко волнуюсь, но зря – сообщение доставлено, но не прочитано, хотя он появляется в сети на минуту. Я смотрю на экран, пока буквы не начинают расплываться перед глазами от непролитых слез. А ведь Руслан был прав. Во всем прав. Я погрязла во лжи, а он лишь хотел защитить меня… Да, жестоко, но в случае с моим братом – эффективно. А я оттолкнула его как последняя дура…

Сон не идет. Я ворочаюсь с боку на бок, а потом не выдерживаю, плюю на все правила приличия, сажусь на кровать и набираю его номер. Гудок, еще один и еще несколько…

– Алло… – отвечает веселый женский голос, и я едва не роняю телефон из рук.

Замираю на мгновение. Кто это? Почему его телефон взяла какая-то девушка?

Я судорожно нажимаю «отбой» и швыряю телефон на подушку. Ощущаю злость вперемешку с обидой. Я прогнала его вчера, а сегодня он уже развлекается с другой! Ну и в чем были неправы все, кто говорил, чтобы я держалась от него подальше?!

Может, все это и к лучшему? Я не знаю… Я уже ничего не знаю. Хватаю со стола наушники и включаю музыку, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей. Все слишком сложно. Но как бы я ни злилась на Руслана, понимаю, что мне его не хватает. Можно ли за такой короткий срок привязаться к человеку? Видимо, можно. С этими мыслями проваливаюсь в сон, надеясь, что новый день принесет мне облегчение.

Воскресенье я провожу в своей комнате, всеми силами пытаясь учиться. Смотрю в учебник, решаю тесты, но перед глазами то и дело всплывает лицо Руслана. Его теплая улыбка, предназначенная только мне. Внимательный взгляд во время тренировок. Или тот, другой, когда он застал меня в раздевалке в одном полотенце. Щеки наливаются румянцем от одного лишь воспоминания о том, как его глаза скользили по моей обнаженной коже.

Закрываю пылающее лицо руками и тихо стону – Руслан стал не только моим спасением, он стал моим наваждением, моим проклятием… Вспоминаю, что завтра по графику тренировка, и внутри все сжимается от волнения и предвкушения. Как все пройдет? Что я скажу ему? Ох, от одной мысли об этом сводит низ живота.

Черт, мне нужно заниматься. Нельзя отвлекаться от учебы, нельзя. Мои планы и цели никуда не делись! Я обязана хорошо сдать экзамены и поступить на бюджет. Мне это жизненно необходимо.

В понедельник после школы иду в спортклуб, как на расстрел, но не вижу байк Руслана около здания. Неужели он не придет? Или задерживается… Захожу внутрь и вижу на ринге Сергея Ивановича.

– Аня, здравствуй! – приветствует он меня, едва заметив. – Переодевайся, тренировку у тебя проведу я. Руслан уехал.

– Уехал? – мой голос предательски дрожит.

– Да, его не будет несколько дней.

Стараюсь скрыть разочарование, которое накрывает меня в этот момент. Конечно, я надеялась, что сегодня мы с Русланом увидимся, хоть что-то прояснится. Но он уехал, даже не предупредив меня, а на звонок так и вовсе ответила какая-то девица.

На самой тренировке выплескиваю всю свою злость и обиду, и в конце Сергей Иванович даже хвалит мои старания. Только вот меня это совсем не радует. Я не знаю, что будет дальше. Увидимся ли мы еще когда-нибудь и что скажем друг другу при встрече? Мысли о Руслане отравляют мое сознание, ядом текут по венам, заставляют страдать от неизвестности, обиды и… чувства вины.

Неделя тянется бесконечно. Я хожу на тренировки, которые снова ведет Сергей Иванович, работаю в кафе, учусь. Брат не обращает на меня внимания, мы с ним практически не пересекаемся. Мама говорит, что он заработал деньги «где-то в Интернете» и купил себе дорогую камеру и микрофон. Собирается стримить… Знала бы ты, мамочка, где твой сын взял эти деньги, но ты, естественно, никогда ничего не узнаешь. Сама я уже смирилась с тем, что осталась без денег. Если столько стоит мое спокойствие, то я согласна.

В общем, внешне все нормально. Но внутри – разъедающая пустота.

В конце недели я пишу Руслану еще одно сообщение:

Я скучаю по тебе.

Но оно, как и первое, остается без ответа. Не знаю, прочитал он его или нет, но через полчаса мучительного ожидания я психую и удаляю его…

После очередной тренировки набираюсь смелости и подхожу к Сергею Ивановичу с вопросом, сжигающим меня изнутри:

– А Руслан еще не вернулся?

Тренер смотрит на меня с каким-то странным, почти сострадательным выражением лица.

– Он уже вернулся, но… По состоянию здоровья пока не может проводить тренировки, – отвечает он и тяжело вздыхает.

Мое сердце сжимается от острого приступа тревоги.

– Что-то серьезное? – пытаюсь говорить спокойно, но голос дрожит, выдавая меня.

– Он не вдавался в подробности… – Сергей Иванович качает головой с мрачным видом. – Но я думаю, что он ездил на бой. Куда более серьезного уровня. И все прошло… не очень хорошо.

Внутри меня что-то рушится.

– Господи, он ранен? – в моем голосе слышится неприкрытый ужас.

– Говорю же, он не вдавался в подробности. А почему ты так интересуешься, Аня? – Сергей Иванович внимательно смотрит на меня.

– Просто мы… подружились, – я опускаю глаза. – А он последнюю неделю не выходит на связь. Я волнуюсь.

Меня трясет от одной мысли, что Руслан пострадал. Это чувство смывает любую обиду, как цунами – прибрежные постройки.

– Пожалуйста, – добавляю я, сама удивляясь своей дерзости. – Можете дать мне его адрес? Вы же наверняка знаете, где он живет.

Сергей Иванович тяжело вздыхает.

– Ты уверена, что тебе это нужно?

Я киваю с такой решимостью, что мне самой становится страшно. Я должна увидеть его, поговорить с ним, убедиться, что с ним все в порядке, даже если он пошлет меня к черту.

Получив заветный адрес, я сразу же бегу домой, моюсь, переодеваюсь и мчусь на автобусе к Руслану. Я даже не знаю, дома ли он, но от одной мысли о возможной встрече меня бьет мелкая дрожь.

Мысли хаотично мечутся в голове – что я ему скажу? Как он отреагирует? Но уверенность в том, что мне необходимо к нему, горит во мне ярким пламенем. Я должна убедиться, что с ним все в порядке. Я делаю это прежде всего ради себя, потому что невыносимо скучаю по нему.

Подхожу к нужному дому практически на другом конце города. Серая панельная пятиэтажка. Третий подъезд. Я стою перед домофоном, борясь с паникой и успокаивая себя.

Давай, Аня. Ты пришла сюда не для того, чтобы струсить в последний момент.

Нажимаю номер квартиры «53», пока сердце бешено колотится в груди. Через несколько секунд слышу характерный звук открывающейся двери. Лифта нет, поднимаюсь пешком на четвертый этаж, ноги едва слушаются меня, насколько сильно я волнуюсь, но назад дороги нет. Глубоко вдыхаю и нажимаю на круглую кнопку звонка, и через несколько секунд дверь открывает мужчина средних лет с уставшим лицом и практически седой головой. В нем угадываются черты Руслана – те же карие глаза, та же маленькая ямочка на подбородке.

– Здравствуйте! А Руслан дома?

– Здравствуй. Вышел в магазин. Скоро вернется, – от него пахнет алкоголем, но взгляд ясный. – Заходи, подожди его.

Я колеблюсь. Идти в чужую квартиру, к незнакомому мужчине?

– Я его отец, – словно прочитав мои мысли, добавляет он. – Виталий Степанович. Проходи, не бойся.

Видимо, мой инстинкт самосохранения окончательно дал сбой, потому что я киваю и переступаю порог квартиры. Виталий Степанович не выглядит пугающе, и я верю, что это действительно отец Руслана.

– Проходи в зал, не стесняйся.

Я разуваюсь и прохожу в небольшую, но уютную гостиную. Мой взгляд сразу падает на стену, на которой висит большая фотография в красивой рамке. Счастливая семья – молодая красивая женщина, сам Виталий Степанович, моложе и счастливее, и маленький Руслан, лет шести, которого я сразу узнала.

– Это ваша семья? – Я не могу оторвать взгляд от фотографии и подхожу ближе.

– Да, – отец Руслана садится в кресло, с тоской глядя на снимок. – Лет пятнадцать назад…

Я с любопытством разглядываю маму Руслана. Она была очень красивой – с темными волосами до плеч, ясными глазами и мягкой улыбкой.

– У вас очень красивая жена, – тихо произношу я.

– Красивая… – его голос наполняется болью. – Моя Танечка… Так мало пожила…

– Мне очень жаль, – я чувствую комок в горле. – Руслан говорил, что она умерла от онкологии. Примите мои соболезнования.

Виталий Степанович тяжело вздыхает и проводит рукой по изможденному лицу.

– Она болела, да… – с горечью произносит он, не отрывая взгляда от фотографии. – Но убил ее не рак…

Я замираю в недоумении, не понимая, что он имеет в виду. Но спросить не успеваю, так как в этот момент хлопает входная дверь.

В комнату входит Руслан с пакетом из магазина. В глаза сразу бросаются свежие, еще не до конца зажившие раны на лице и синяки. Увидев меня, он замирает в дверях.

– Что ты здесь делаешь? – ледяным голосом спрашивает Руслан, и я тут же горько жалею о своем безрассудном поступке…

– Привет… – слова застревают в горле, словно песок, пока я опускаю взгляд, не решаясь встретиться глазами с Русланом. Сердце колотится так сильно, что вот-вот проломит ребра.

– Я задал тебе вопрос, – его голос так холоден. Он, словно лезвие, режет воздух между нами. – Что ты делаешь у меня дома?

– Ребята, я пойду чайник поставлю, – вмешивается Виталий Степанович с натянутой улыбкой, видимо, решая немного разрядить обстановку.

Он берет пакет из рук сына и уходит на кухню, оставляя нас с Русланом наедине. Тишина между нами становится осязаемой. Мы остаемся один на один, и пространство вокруг сжимается до размеров крошечного пузыря, внутри которого только мы двое и наши невысказанные эмоции.

– Я пришла к тебе… – робко отвечаю я и осмеливаюсь снова поднять глаза.

– Ммм… Чего хотела? – его холодный непроницаемый взгляд пригвождает меня к полу, не давая возможности пошевелиться.

Разглядываю синяки и раны на его лице, и так горько становится на душе. Зачем? Зачем он делает это с собой? Неужели нет другого способа заработать? Это же очень опасно.

– Ты не появляешься на тренировках… – мои слова кажутся такими незначительными по сравнению с бурей, бушующей внутри.

– Думаю, ты больше не нуждаешься в моих услугах, – Руслан равнодушно пожимает плечами, опираясь на дверной косяк с нарочитой небрежностью. – Сергей Иванович прекрасный тренер.

– Руслан, я волновалась за тебя… – признание вырывается из глубины души, обнажая мою уязвимость.

– Ань, серьезно, чего ты от меня хочешь? Зачем пришла? – раздраженно спрашивает он.

Делаю глубокий вдох, словно перед прыжком в пропасть, и подхожу к нему. Вблизи его раны выглядят еще ужаснее – багровые, свежие, болезненные. Моя рука, будто живя собственной жизнью, тянется к его щеке, но он перехватывает мою ладонь в воздухе. Его пальцы сжимаются вокруг моего запястья, но не до боли, а вот прикосновение будто обжигает кожу.

– Хотела увидеть тебя, – практически шепчу я, жалобно глядя в его темные глаза.

Руслан смотрит на меня так, точно я чужая и между нами не было тех моментов, взглядов, прикосновений. В его глазах – холодная пустота, и это пугает меня больше всего.

– Увидела? – его голос звучит хрипло и отстраненно. – Теперь можешь идти.

Что-то надламывается внутри. Наверно, это хрупкая надежда, которую я так бережно лелеяла. Резко выдергиваю руку и отступаю, как будто получила пощечину.

– Зачем ты так со мной? – голос предательски дрожит, обнажая мою боль.

Руслан усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья – только горечь и что-то еще, что я не могу разгадать.

– Потому что я тебе никто, забыла? – он отталкивается от косяка и подходит ближе, возвышаясь надо мной. Его взгляд суров, как грозовая туча перед ливнем. – Я не нуждаюсь в твоей жалости. Ты пришла посмотреть на меня, убедиться, что я еще жив после боя? Ну что же, полюбуйся! – он демонстративно разводит руками, показывая свое избитое лицо. – А теперь шоу окончено. Можешь возвращаться в свою стабильную терпимую жизнь, где нет места таким, как я.

Каждое его слово впивается в меня, как острый нож. Чувствую, как предательские слезы наворачиваются на глаза, но изо всех сил стараюсь их сдержать.

– Ты несправедлив, – шепчу я.

– Справедливость – роскошь для избранных, Аня, – он скрещивает руки на груди, выстраивая новую стену между нами. – А я просто бью людей за деньги, помнишь? Это все, что у меня есть.

В этот момент из кухни появляется Виталий Степанович. На его лице снова виднеется натянутая улыбка, и я понимаю, что он, вероятно, слышал больше, чем хотел бы.

– Чайник закипел, – говорит он, переводя взгляд с меня на сына. – Идите чай пить, я уже на работу убегаю. Опаздываю, – он смотрит на часы и хватает куртку с вешалки. – Руслан, будь хозяином, накорми девочку. Ты не обращай внимания на его настроение – после боя он часто ведет себя, как медведь в берлоге.

Я слабо улыбаюсь, благодарная за этот маленький жест поддержки.

– Пап, не надо… – начинает Руслан, но Виталий Степанович уже открывает дверь.

– Все, я ушел.

Дверь закрывается, и мы с Русланом снова остаемся наедине. Тишина между нами густая, как туман, и такая же холодная. Я понимаю, что сейчас он попросит меня уйти, и внезапно во мне просыпается решимость. Я не позволю всему закончиться вот так.

Набрав в легкие воздуха, я проскальзываю мимо него и направляюсь прямиком на кухню. Замечаю краем глаза его удивленный взгляд, но не останавливаюсь.

Кухня маленькая, но довольно уютная, пропитанная ароматами специй и домашнего тепла. На выключенной плите еще шумит чайник, выпуская последние струйки пара, и я судорожно оглядываюсь по сторонам в поисках чашек. Нахожу их в верхнем шкафчике и достаю две – синюю и белую с маленьким сколом, который делает ее по-своему очаровательной. На ум сразу приходит малыш Чип из мультфильма «Красавица и Чудовище», который я обожала в детстве.

– Что ты делаешь? – Руслан стоит в дверном проеме, его брови сведены в недоумении, которое на мгновение вытесняет холодность.

– Чай завариваю, – отвечаю я максимально буднично, словно каждый день делаю это на его кухне. – Где у вас заварка?

Он молча указывает на коробку на подоконнике, и я киваю, доставая оттуда пакетики. Мое маленькое вторжение в его пространство сбивает Руслана с толку, и я использую этот момент. Завариваю чай, нахожу сахар, ставлю чашки на стол и поворачиваюсь к нему.

– Садись, пожалуйста, – говорю я мягко. – Я хочу поговорить…

К моему изумлению, Руслан подчиняется, видимо, ошеломленный моей внезапной смелостью. Он садится напротив, и я вижу, как под маской холодности мелькает что-то настоящее – любопытство? Удивление? Я обхватываю чашку ладонями, впитывая тепло и собирая всю свою решимость.

– Руслан, – начинаю я, каждое слово выбирая осторожно, точно иду по минному полю. – Я хочу извиниться. То, что произошло у меня дома… Я поступила неправильно. Ты защищал меня, а я… я испугалась реакции мамы… Это было глупо и малодушно с моей стороны. Стас заслуживает того, что ты с ним сделал…

Он смотрит на меня непроницаемым взглядом, но, по крайней мере, слушает. Это уже хоть что-то.

– Мне очень жаль… – продолжаю я. – И я… я действительно волновалась за тебя, когда ты перестал появляться на тренировках и отвечать на мои сообщения. Я не из жалости здесь, а потому что… потому что ты мне небезразличен.

Руслан медленно берет чашку, но не пьет из нее, просто крутит в руках, словно гипнотизируя себя этим движением.

– Это ничего не меняет, Аня, – говорит он наконец, но его голос уже не такой ледяной. – Мне все равно.

Его слова бьют по больному, но я не сдаюсь.

– Неправда, – качаю головой. – Если бы тебе было все равно, ты бы уже выпроводил меня за дверь, а не сидел бы здесь.

Он собирается что-то ответить, но внезапно морщится и касается пальцами лица. Я с ужасом замечаю, как из его разбитой губы снова начинает сочиться кровь.

– Господи, у тебя кровь! – я вскакиваю с места, в панике оглядываясь. – Где аптечка? Нужно обработать рану!

– Сядь! – резко бросает он, вытирая кровь тыльной стороной ладони. – Само заживет.

Но я уже не слушаю, лихорадочно открывая шкафчики в поисках чего-нибудь, что поможет остановить кровотечение.

– Аня, хватит, – Руслан встает и пытается остановить меня, но я уворачиваюсь, движимая странной, отчаянной потребностью помочь ему.

– Нет, нужно обработать! Я сейчас все сделаю. Где у вас аптечка?

Руслан вдруг хватает меня за плечи и силой разворачивает к себе. Его пальцы впиваются в мою кожу, но не до боли.

– Прекрати! – его голос повышается, а глаза темнеют от гнева. – Что ты делаешь? Зачем изображаешь заботу? Я тебе кто? Я тебе никто, Аня! Не делай вид, будто тебе не все равно, что со мной происходит!

– Но мне правда не все равно… – шепчу я, глядя ему прямо в глаза.

Я чувствую, как горячие слезы текут по щекам. Он отпускает мои плечи и отступает на шаг, словно обжегся. Его лицо искажается, будто ему физически больно от моих слов.

– Уходи, – тихо говорит он, и у меня перехватывает дыхание. – Возвращайся в свою привычную, терпимую жизнь. Тебя же все устраивает, верно? И не надо лезть в мою.

Его слова ранят глубже, чем он может себе представить. Я стою, оглушенная болью, чувствуя, как что-то ломается внутри. Все мои надежды, все мои попытки наладить контакт – все рушится от его холодного отказа.

– Хорошо, – шепчу я, вытирая слезы рукавом, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. – Если это то, чего ты хочешь…

Разворачиваюсь и прохожу мимо него, ощущая, с каким трудом дается каждый шаг. Создается впечатление, что я иду против сильного течения. В коридоре дрожащими руками завязываю шнурки на кроссовках, не оборачиваясь – не могу видеть его лицо, не могу снова столкнуться с этой стеной отчуждения.

Руслан не выходит из кухни, не останавливает меня, не говорит ни слова, и его молчание оглушает сильнее любого крика. Я ухожу, тихо закрывая за собой дверь, и только на лестничной площадке позволяю себе разрыдаться по-настоящему. Мне так горько от его отрешенности… Боль такая острая, что хочется кричать. Вытираю нескончаемый поток слез рукавами кофты.

Не помню, как добираюсь до работы. Попросила Юлию Владимировну поставить мне ежедневные смены после учебы до пятнадцатого мая, чтобы заработать побольше денег, раз уж почти все мои сбережения перешли к брату. Теперь эти смены кажутся еще и спасением от навязчивых мыслей о Руслане.

Как только захожу в кафе, включаю режим автопилота. Переодеваюсь в форму, надеваю фартук, завязываю волосы и натягиваю на лицо профессиональную улыбку. Кажется, коллеги замечают мои покрасневшие глаза, но тактично молчат. Хотя им и не нужно спрашивать, все и так написано на моем лице.

– Аня, пятый столик обслужишь? – окликает меня Алиса.

– Конечно, – киваю я и иду к посетителям, как робот, запрограммированный на выполнение простых команд.

Время тянется бесконечно. Я принимаю заказы, разношу блюда, убираю со столов, рассчитываю гостей. Но все это время мой разум как будто отделен от тела. Механические движения, заученные фразы, дежурная улыбка. А мысли находятся далеко отсюда, с ним…

Я не могу осознать, что между нами все закончилось, даже не успев начаться. Что я сделала не так? Я же извинилась… Почему он оттолкнул меня? Или дело совсем не во мне, а в нем самом? В его собственных демонах, с которыми он борется? Я вспоминаю его избитое лицо, запекшуюся кровь на губе, темные круги под глазами. Почему он выбрал этот путь? Почему позволяет себя калечить?

– Девушка, вы меня слышите? – раздраженный голос клиента вырывает меня из задумчивости.

– Простите, пожалуйста, – виновато улыбаюсь я. – Вы не могли бы повторить?

К концу смены ощущаю себя выжатой, как лимон. Голова раскалывается, ноги гудят, но хуже всего – пустота внутри. Так глупо – страдать из-за парня, который ясно дал понять, что не хочет тебя видеть. Но я ничего не могу с собой поделать. Сердцу не прикажешь. Оно продолжает болеть, словно его пронзили тысячей невидимых игл.

Выхожу из кафе и вдыхаю прохладный вечерний воздух. Улица пуста, только фонари освещают дорогу домой. Я бреду медленно, погруженная в тяжелые мысли. Может, Руслан прав? Может, мне действительно стоит вернуться к своей обычной жизни? Забыть его, забыть все, что было между нами? Разум подсказывает, что это единственный разумный выход. Но сердце… Сердце протестует, сжимаясь от одной мысли о том, что я больше никогда не увижу его улыбку, не услышу его голос, не почувствую его прикосновение…

Внезапно мир переворачивается. Чьи-то сильные руки обхватывают меня за талию сзади, и не успеваю я осознать, что происходит, как оказываюсь перекинутой через крепкое мужское плечо. Желудок подкатывает к горлу, а сердце замирает от ужаса.

Я готова закричать, но вдруг до меня доносится знакомый аромат парфюма. Тот самый дурманящий запах, который я запомнила с нашей первой встречи. Запах, который я узнаю из тысячи.

– Руслан?! – восклицаю я, все еще не веря в то, что это происходит в реальности. – Что ты делаешь? Отпусти меня немедленно!

– И не подумаю, – его голос звучит самоуверенно, с нотками того опасного шарма, который заставляет мое сердце трепетать.

Я начинаю колотить по его спине своими маленькими кулачками, хотя понимаю, что для него это ощущается как комариные укусы.

– Опусти меня! Ты с ума сошел?

– А если сошел, то что? – он продолжает идти, крепко удерживая мои ноги одной рукой.

Его наглость, его самоуверенность после всего, что произошло, возмущают меня до глубины души. Как он смеет? После всех тех ужасных слов, которыми ранил меня?

– Руслан, я не шучу! Отпусти меня сейчас же или я закричу!

– Не советую, малышка, – предупреждает он, но я уже набираю в легкие воздух.

– ПОМОГИТЕ! – крик вырывается из груди, полный отчаяния и злости.

Он мгновенно ставит меня на землю, но не отпускает – удерживает в кольце своих рук, не давая вырваться. Я набираю воздуха, готовая закричать снова, но его губы молниеносно накрывают мои, заглушая звук, и весь мир взрывается миллионом ослепительных звезд.

Этот поцелуй сметает все барьеры, все обиды, все сомнения. В нем нет нежности – это не ласковое прикосновение, а неистовый шторм, который поглощает целиком. Его настойчивый язык проникает глубже, и я ощущаю солоноватый привкус крови с его разбитой губы. Но это только усиливает бурю эмоций, бушующую внутри. Мои руки инстинктивно поднимаются и обвивают его шею, и вся моя решимость сопротивляться тает, как первые заморозки под лучами теплого солнца…

Его губы отрываются от моих, и я ощущаю странное чувство потери. Мир вокруг меня медленно возвращается в свое прежнее состояние – звуки вечернего города, прохладный ветер, касающийся разгоряченных щек, редкие машины, проезжающие мимо по своим делам. А я стою, словно окаменевшая, и не могу совладать с чувствами, переполняющими меня.

Руслан не убирает рук с моей талии, его пальцы слегка сжимают тонкую ткань куртки. Он смотрит на меня – изучающе, внимательно, с каким-то новым, незнакомым выражением. Уголки его губ приподнимаются в легкой ухмылке.

– Я же предупреждал, чтобы ты не кричала, – говорит он тихо, почти шепотом.

Я молчу. Не могу выдавить ни слова. Тысячи мыслей проносятся в моей голове, сталкиваясь и перебивая друг друга. Что это было? Почему он здесь? Как я должна реагировать? И почему, почему мне так понравилось целоваться с ним?

Единственный мой предыдущий поцелуй с Димкой из параллельного класса был неуклюжим, неловким экспериментом двух неопытных подростков. Мокрые губы, неприятный запах жвачки, и ничего особенного – только разочарование и неловкость. Тогда я даже решила, что поцелуи – это просто переоцененная часть отношений, значение которой сильно преувеличивают в фильмах и книгах.

Но поцелуй с Русланом… от него подкашивались колени. Его настойчивость, то, как уверенно он прижал меня к себе, как его губы требовательно накрывали мои. От одних воспоминаний кожа покрывается мурашками, а сердце колотится где-то в горле.

– Я… Ты… – начинаю я, но не могу сформулировать вопрос, который повис в воздухе между нами.

Что он здесь делает, после того как днем практически выставил меня из дома? После всех тех холодных слов и ледяного взгляда?

– Зачем ты делаешь все это? – наконец произношу я, глядя ему в глаза.

Руслан вздыхает, его взгляд на мгновение теряет свою самоуверенность.

– Сегодня днем ты сказала, что уходишь, раз это то, чего я хочу. Но я понял, что хочу совсем не этого, – его голос становится тише. – Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

Мои щеки вспыхивают, опускаю взгляд. Его слова отдаются где-то глубоко внутри, вызывая волну тепла и странную, щемящую нежность, которую я не испытывала раньше.

– И еще кое-что, – продолжает он, доставая из кармана телефон. – То, что ты написала мне… это правда?

Я смотрю на экран, не сразу понимая, о чем он. А потом вижу свое последнее сообщение, отправленное ему несколько дней назад. То самое, которое я удалила…

Я скучаю по тебе.

Эти четыре слова, отправленные в момент слабости, поздней ночью, когда тоска по нему стала невыносимой. Я тогда не дождалась ответа, удалила его, а потом и вовсе забыла об этом сообщении. Но Руслан не забыл, более того, сейчас он демонстрирует скрин из нашей переписки, который он, по всей видимости, сделал в ту ночь.

Мои щеки пылают еще сильнее. Я медленно киваю, не в силах встретиться с ним взглядом.

– И… Что будет дальше? – спрашиваю я, все еще не поднимая глаз.

– Мы вернемся ко мне домой, – отвечает Руслан с шутливой серьезностью. – Потому что я чертовски хочу выпить с тобой чай, который ты мне приготовишь.

– Я серьезно, – говорю я, наконец поднимая на него взгляд.

– Я тоже, – его глаза смеются, но в них есть что-то еще, какая-то глубина, от которой перехватывает дыхание.

– Но уже поздно… Мне домой пора, – говорю я, вспоминая о времени и о маме, которая сегодня снова на ночной смене, хотя на самом деле сейчас мне меньше всего хочется уходить. Но я никогда не ночевала вне дома. Для меня это табу, под запретом.

– Сегодня ты не вернешься домой, – спокойно и уверенно произносит Руслан.

Я распахиваю глаза от удивления.

– Но как? Как я просто так возьму и поеду к тебе на ночь?

Руслан кивает в сторону.

– Вот на этом черном байке, – он указывает на свой мотоцикл, припаркованный неподалеку.

– Нет, я не могу… Руслан, я серьезно, – начинаю я, отступая на шаг.

Но он не слушает. Одним стремительным движением снова подхватывает меня на руки, отчего я вскрикиваю. Несколько секунд – и я уже сижу на его байке, причем на водительском месте и лицом к нему.

– Руслан, прошу тебя… Отвези меня домой, – говорю я, пытаясь звучать твердо, но даже сама слышу неуверенность в своем голосе.

– Домой я тебя и отвезу, – отвечает он, глядя мне прямо в глаза. – Только к себе. Скажи мне, Аня, что тебе мешает хоть раз послать все условности к черту и сделать то, чего ты хочешь на самом деле?

– Ты считаешь, что я хочу поехать к тебе на ночь глядя? – выдыхаю я, чувствуя, как мое сердце колотится о ребра.

– Именно этого ты сейчас хочешь больше всего на свете, – отвечает Руслан, ухмыльнувшись.

Я чувствую, как снова горят мои щеки. Он близко, слишком близко, и самое ужасное – он ведь прав. Я действительно этого хочу, каким бы безрассудным это ни казалось.

– Можешь не переживать, – добавляет он мягче, заметив мое смущение. – Я не буду с тобой ничего делать, – а затем, чуть наклонившись к моему уху, шепчет: – По крайней мере до твоего совершеннолетия.

От его слов по телу пробегает дрожь, и внутри разливается странное, томительное тепло. Я понимаю, что больше не могу сопротивляться, более того, я больше не хочу это делать…

– Ладно… хорошо, – соглашаюсь я, словно завороженная, не отрывая от него взгляда.

– Развернись, поедешь спереди, – то ли предлагает, то ли утверждает Руслан и слезает с байка, давая мне возможность изменить положение тела. – Не бойся, я сзади буду все контролировать.

Поддавшись какому-то безумному порыву, я слушаюсь его и разворачиваюсь всем телом к дороге. Руслан садится вплотную за мной, и я чувствую каждой частичкой тела его тепло. Он аккуратно берет мои ладони, кладет их на руль и накрывает своими. Меня бросает в жар от этого простого прикосновения и от того, как близко мы находимся друг к другу.

– Ничего не бойся, – шепчет он мне в шею, и его дыхание посылает новую волну мурашек по коже.

Когда он прижимается ко мне, я испытываю странное, незнакомое чувство. Это похоже на возбуждение, но гораздо интенсивнее всего, что я когда-либо испытывала.

Через мгновение байк оживает под нами с глубоким, вибрирующим рыком, и мы медленно трогаемся с места. Дороги почти пустые, но Руслан не спешит, явно заботясь о том, чтобы мне было комфортно. Мы едем без шлемов, и вечерний воздух обдувает лицо, наполняя меня ощущением свободы и какого-то дикого, неудержимого восторга.

Я чувствую его дыхание на своей шее, его тело, практически вплотную прижатое к моему, его руки, уверенно лежащие поверх моих на руле. Это самый интимный, самый сокровенный момент в моей жизни. Я никогда не была так близка с кем-то – не только физически, но и эмоционально.

Спиной ощущаю, как часто вздымается его грудная клетка, когда он прижимается ко мне. Чувствую горячее дыхание в районе затылка. Я готова провалиться сквозь землю от всех этих чувств и эмоций, которые одолевают меня в этот момент. Все это такое непонятное, странное, немного пугающее, но в то же время такое желанное. Я не узнаю себя. И это… восхитительно.

Через некоторое время мы подъезжаем к уже знакомому панельному дому. Руслан глушит двигатель, но не спешит слезать с байка. Мы так и сидим, прижавшись друг к другу, словно не желая разрушать волшебство этого момента.

– Ну как? Понравилась поездка? – спрашивает он тихо, практически касаясь губами моей кожи на шее.

– Если честно, я в восторге, – искренне отвечаю я, поворачивая голову так, чтобы видеть его лицо. – Спасибо тебе, правда. Это было невероятно.

– Ерунда, – улыбается он. – Если хочешь, я как-нибудь могу научить тебя водить.

Я восхищенно киваю, не в силах сдержать улыбку. Руслан аккуратно помогает мне слезть с мотоцикла, берет за руку и ведет к подъезду. Его пальцы переплетаются с моими, и это простое прикосновение снова заставляет мое сердце биться чаще.

– А твой отец дома? – спрашиваю я практически у двери, дико волнуясь.

– Нет, он на сутках, – признается Руслан. – Вернется только завтра вечером.

Я останавливаюсь, сомнения вновь накатывают волной. Ночь. Пустая квартира. Мы вдвоем. Это слишком похоже на одну из тех ситуаций, от которых всегда предостерегала мама. Но какая-то часть меня, та, которую я никогда раньше не слушала, твердит, что ничего страшного не случится. Рядом с Русланом я в большей безопасности, чем где бы то ни было.

В этот раз я слушаюсь ее. И иду за ним.

Второй раз оказаться в его квартире уже не так страшно, но все еще безумно волнительно. Я достаю телефон, чтобы проверить время и убедиться, что мама не звонила. Она сегодня в ночную, но все равно… Но экран внезапно гаснет в моих руках и не реагирует ни на что.

– Черт, – вырывается у меня. Мой старый смартфон все чаще глючит в последнее время, а купить новый теперь не на что…

Руслан, кажется, замечает мое беспокойство, но я просто закидываю бесполезный гаджет в рюкзак.

– Мама сегодня в ночную, – говорю я, снимая куртку. – Но ты отвезешь меня пораньше, да? Чтобы я успела оказаться дома до того, как она вернется с работы. Лучше бы мне быть дома до семи утра…

– Да, без проблем, – кивает Руслан.

Я разуваюсь. Он ведет меня на кухню, где днем на не очень приятной ноте закончился наш разговор. Руслан ставит чайник на плиту и достает из шкафа тарелку, накрытую другой такой же. Открывает ее, и я вижу целую гору золотистых оладий, а комнату наполняет аромат корицы и ванили.

– Отец напек свои фирменные с яблоками, – объясняет Руслан, заметив мое удивление. – Сказал, что ты обязательно должна их попробовать.

Меня так сильно умиляет это, что я расплываюсь в блаженной улыбке. Его отец подумал обо мне и проявил заботу. Я так редко сталкивалась с таким хорошим отношением к себе.

– Давай я помогу с чаем, – предлагаю, подходя к шкафчикам. – Я уже все тут знаю.

Руслан усмехается и отступает, давая мне пространство для действий. Странно, но в его квартире я чувствую себя одновременно и не на своем месте, и так, словно живу здесь много лет. Достаю чашки, инстинктивно выбирая для себя ту самую белую со сколом, которая так приглянулась мне днем.

– Чур, Чип – это моя кружка, – заявляю я.

Руслан смотрит на меня с недоумением.

– Ну Чип, маленькая чашка со сколом из мультфильма «Красавица и Чудовище», – поясняю я. – Ты что, не смотрел?

– Смотрел, наверное, в детстве, – пожимает плечами Руслан. – Но такое точно не запомнил.

Он на мгновение замолкает, затем добавляет чуть тише:

– Это кружка моей мамы. Из нее давно уже никто не пьет, но папа не выбрасывает ее и держит вместе с остальными.

Мое сердце сжимается после этих слов. Вспоминаю, как его отец днем сказал, что мама действительно болела онкологией, но убил ее не рак…

– Руслан, – начинаю я осторожно. – Виталий Степанович сегодня сказал странную вещь… про твою маму. Что она болела, но умерла не от болезни…

Лицо Руслана мгновенно меняется. Он хмурится, сжимает челюсти.

– Извини, я не хочу об этом говорить, – отрезает Руслан, и я вижу, как он замыкается в себе, возводя невидимые стены.

Я кусаю губы, жалея, что вообще подняла эту тему. Чтобы разрядить атмосферу, быстро перевожу разговор в другое русло.

– А ты правда больше не будешь меня тренировать?

Руслан заметно оживляется, напряжение постепенно уходит из его плеч.

– А ты хочешь, чтобы я тебя тренировал? – спрашивает он с интересом.

– Да, – улыбаюсь я. – Сергей Иванович, конечно, прекрасный тренер, но я хочу именно тебя.

Осознав двусмысленность своей фразы, я запинаюсь и быстро исправляюсь:

– В смысле, хочу видеть тебя в качестве своего тренера…

– Я так и понял, – ухмыляется Руслан, заметив мое смущение.

Я опускаюсь на стул, чувствуя, как по телу разливается странное тепло. День был долгим. Слишком долгим. И сейчас, сидя на его кухне поздним вечером, после всего, что произошло, я не могу поверить, что действительно нахожусь здесь. Он наливает чай в чашки, а затем задумчиво спрашивает:

– Ты пошла на бокс из-за брата, да?

Я наблюдаю, как струйки пара поднимаются от чашек, наполняя кухню ароматом чабреца. Его вопрос застает меня врасплох. Я чувствую, как пальцы крепче сжимают чашку, и опускаю глаза. Понимаю, что в последнее время между нами витало слишком много лжи и вся она шла от меня. Я больше не хочу ему врать, не сейчас, да и бессмысленно это.

– Да, – выдыхаю я и поднимаю на него взгляд.

Руслан не торопит меня, а просто смотрит, ожидая, когда я продолжу.

– Знаешь, я всегда мечтала о нормальном старшем брате, – слова идут неохотно, застревая где-то в горле. – Таком, как у моих одноклассниц. Защитник, советчик, лучший друг. Тот, кто поддержит, когда тяжело, и научит чему-то новому…

Я горько усмехаюсь своим же словам.

– Но Стас… Он никогда меня не любил. С самого детства. Думаю, даже еще до моего рождения.

Я делаю глоток чая, пытаясь собраться с мыслями. Странно, но начав говорить, я уже не могу остановиться. Делюсь с Русланом тем, что никогда не произносила вслух, тем, что гложет меня долгие годы.

– Он часто говорил, что это из-за меня отец ушел. Что если бы мама не забеременела мной, все было бы иначе. Что я разрушила их семью еще до своего появления на свет…

Руслан хмурится, но не прерывает меня.

– Сначала это были просто слова. Обидные, колкие. Он словно не замечал меня, отрицал мое существование, или наоборот – замечал, только чтобы сказать что-то неприятное, гадкое… Со временем я привыкла. Научилась не реагировать. Мама очень много работала, чтобы прокормить семью, в общем-то, как и сейчас, приходила уставшая. Я не хотела ее расстраивать, жаловаться. Вот и держала все в себе…

Я чувствую, как к горлу подкатывает комок, а на глаза наворачиваются слезы. Пытаюсь сморгнуть их, но это делает только хуже.

– А потом… Потом он стал распускать руки. Сначала просто толкал, будто случайно. А в последнее время…

Я замолкаю, глядя в чашку, где плавает чайный пакетик. Мне не нужно договаривать. Руслан видел мои синяки, помнил историю про уроки физкультуры и другие нелепые отговорки о появлении гематом на моем теле.

– Я смотрела на других девчонок, у которых есть старшие братья, слушала их истории о том, как они вместе на концерт сходили, или как брат отпугнул навязчивого поклонника, или как научил кататься на скейте… И внутри так больно становилось. Так пусто. Почему у меня этого нет? Что я сделала не так?

Слезы текут по щекам, и я не пытаюсь их скрыть. Столько лет держать это в себе, и вот так просто рассказать парню, которого знаю несколько недель. Безумие. Но я продолжаю.

– Я пошла на бокс, не только чтобы защищаться от него. Мне хотелось почувствовать силу, стать увереннее. Доказать самой себе, что я чего-то стою. Ощутить хотя бы иллюзию того, что я могу быть в безопасности и дать отпор в случае чего.

Руслан встает и подходит ко мне. Он опускается передо мной так, что наши глаза оказываются на одном уровне, и притягивает меня к себе, обнимая. Я замираю на мгновение, а потом утыкаюсь носом в его плечо, чувствуя тепло и уже до боли знакомый запах парфюма и его кожи.

– Ты ни в чем не виновата, маленькая, – тихо произносит он, и его голос звучит так твердо, что не оставляет места сомнениям. – Ни в уходе отца, ни в отношении брата к тебе. Ты была ребенком… Ты до сих пор ребенок в каком-то смысле. Дети не отвечают за решения взрослых.

Его слова проникают глубоко внутрь, разливаясь теплом и принося странное облегчение. Я ведь головой понимаю, что не виновата ни в чем, но услышать эти слова от другого человека оказалось так важно для меня.

– А твой брат… – Руслан делает паузу, видимо, подбирая слова. – Твой брат просто урод. Трус, который срывается только на тех, кто слабее его.

Я всхлипываю, крепче вцепившись в его футболку.

– Аня, – он отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. – Ты больше не должна ничего бояться. Я не дам тебя в обиду. Никогда.

Его темные глаза смотрят на меня так пронзительно, что я верю ему. Просто верю. Без сомнений и вопросов. В эту секунду я буквально растворяюсь в нем, в его словах, в том спокойствии и уверенности, которые он излучает.

Руслан нехотя разрывает объятия, хотя я готова остаться в них навсегда.

– А теперь, – он улыбается, и напряжение момента немного рассеивается, – попробуй папины фирменные оладушки. Ему будет приятно.

Я улыбаюсь в ответ, беру один, все еще чувствуя, как немного дрожат руки, и откусываю маленький кусочек. На вкус оладушки просто невероятные – мягкое тесто с кисло-сладкими кусочками яблок и едва уловимой ноткой корицы.

– Боже, это так вкусно, – выдыхаю я, откусывая еще. – Серьезно, я таких никогда не ела. Твой папа кондитер? Где он научился так вкусно готовить?

– Нет, он слесарь, – Руслан улыбается, садясь напротив. – Но он остался один с восьмилетним ребенком на руках. Пришлось научиться, причем всему и сразу.

Он усмехается и добавляет:

– На самом деле готовит он не очень. Но эти оладьи всегда получаются.

Мы допиваем чай и болтаем о всякой ерунде. Я чувствую себя удивительно спокойно в его квартире. Здесь мне ничего не угрожает, будто внешний мир со всеми его тревогами и проблемами остался где-то за дверью.

– Что будем делать? – робко спрашиваю я, когда кружки окончательно пустеют.

– А что бы ты сама хотела? – уточняет Руслан, и я чувствую, как щеки заливает румянец.

– Честно? – решаюсь сказать, как есть. – Я бы хотела лечь спать. День был… очень сложным. И долгим. Я правда устала.

К моему удивлению, Руслан просто кивает, без тени разочарования или недовольства.

– Тогда пойдем, – произносит он, вставая и протягивая мне руку.

Я послушно следую за ним по коридору к одной из дверей, которую он открывает, приглашая войти. Понимаю, что это его комната, и ощущаю легкое волнение, отдающее покалыванием в кончиках пальцев.

Эта комната намного просторнее, чем моя. Широкая кровать у окна, шкаф, компьютерный стол в одном углу, а в другом – небольшая спортивная зона с турником, штангой и гантелями. Руслан подходит к шкафу, достает что-то и поворачивается ко мне, протягивая серую футболку.

– Вот, возьми.

Я немного недоуменно смотрю на нее, не понимая, что делать.

– Я не против, если ты будешь спать в белье, – поясняет он с едва заметной ухмылкой. – Но лучше тебе надеть что-нибудь сверху. Для твоей же безопасности.

От его слов меня бросает в жар. Что он имеет в виду? Я ощущаю легкий укол страха, и по всей видимости это отражается на моем лице.

– Просто возьми и надень, Ань. Ничего не бойся. Я выйду.

Я нервно хватаю футболку, а он, взяв какие-то вещи, выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Оставшись одна, я прижимаю одежду к груди. Что я делаю? Собираюсь ночевать у парня, с которым даже не встречаюсь? Хотя после сегодняшнего поцелуя… Все стало так сложно и запутанно.

Но, стоя здесь, в его комнате, я понимаю, что назад дороги нет. Все будет хорошо, нужно просто отключить все тревоги и сомнения и… довериться Руслану. Решившись, я быстро снимаю одежду, оставшись в одних трусиках, и натягиваю футболку. Она доходит до середины бедра и вполне может сойти за короткое платье. Я распускаю волосы, когда раздается тихий стук в дверь.

– Можно? – спрашивает Руслан.

– Да, – отзываюсь я, поправляя футболку и пытаясь натянуть ее ниже.

Он входит и на мгновение замирает, глядя на меня так, что по телу пробегает волна мурашек.

– Лучше бы я отвез тебя домой… – бормочет он, отводя взгляд.

Я непонимающе хмурюсь, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Он жалеет, что привез меня к себе?

Руслан замечает мое замешательство и тут же мягко улыбается и подходит ближе.

– Ты выглядишь очаровательно. Моя футболка тебе очень идет.

Я смущенно улыбаюсь в ответ. Понимаю что он, вероятно, просто не хочет, чтобы я почувствовала себя неловко.

– А где ты будешь спать? – спрашиваю я, нервно теребя край футболки.

– С тобой, на этой кровати, – серьезно отвечает Руслан и кивает в сторону окна.

Я цепенею, чувствуя, как сердце пропускает удар, а потом разгоняется с удвоенной силой.

– Да шучу я, – он снова улыбается, увидев мою реакцию, будто ему нравится каждый раз меня компрометировать. – На диване в зале. Не переживай.

Я внутренне выдыхаю, хотя странным образом чувствую и легкое разочарование.

– Можно воспользоваться ванной? – спрашиваю я, пытаясь собраться с мыслями.

– Конечно, – кивает он. – Пойдем, покажу.

Руслан оставляет меня одну, и я ощущаю запах мяты в небольшом помещении – он, очевидно, уже почистил зубы. Я растерянно оглядываюсь, понимая, что у меня нет с собой ни зубной щетки, ни других принадлежностей. Замечаю на полке ополаскиватель для рта и решаю, что это лучше, чем ничего.

Умываюсь холодной водой, пытаясь привести мысли в порядок. Внезапно дверь открывается, и Руслан протягивает мне чистое полотенце.

– Забыл дать.

– Спасибо, – я благодарно беру его и вытираю лицо.

Когда возвращаюсь в комнату, вижу, что Руслан уже расстелил постель. Я ныряю под одеяло, натягивая его повыше, хотя в квартире совсем не холодно.

Руслан достает из шкафа еще один комплект постельного белья и направляется к двери.

– Ты уже уходишь? – вопрос вырывается сам собой, прежде чем я успеваю подумать.

Он останавливается, удивленно взглянув на меня.

– Ты хочешь, чтобы я остался?

Я чувствую, как кровь снова приливает к щекам. Зачем я это сказала? Что он теперь подумает?

– Мы могли бы посмотреть какой-нибудь фильм, – предлагаю я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

Руслан на секунду задумывается, а затем кивает, откладывает белье и берет ноутбук со стола.

– Выбирай, – говорит он, садясь на кровать рядом со мной поверх одеяла, и открывает онлайн-кинотеатр.

Я нервно пролистываю фильмы, не зная, что выбрать, а потом кликаю на первый попавшийся – какой-то новый триллер о маньяке.

– Хороший выбор для первой ночи вне дома, – с усмешкой замечает Руслан.

– Я, эммм… я могу выбрать что-то другое, – бормочу я, смутившись еще сильнее.

– Нет, нет, все в порядке, – он успокаивающе касается моей руки. – Если станет страшно, я рядом.

От его прикосновения по коже пробегает очередная порция мурашек, но я благодарно улыбаюсь и запускаю фильм.

Какое-то время мы молча смотрим начальные сцены. Я почти не воспринимаю происходящее на экране, слишком остро ощущая его присутствие рядом. А потом Руслан начинает говорить…

– Мою маму убили у меня на глазах, когда мне было восемь…

Его слова звучат так внезапно, что я не сразу осознаю их смысл. Я поворачиваю голову, глядя на его профиль. Он смотрит прямо перед собой, и в свете экрана его лицо кажется высеченным из камня.

– Мама действительно болела, – тихо продолжает он. – Но она не была прикована к постели. Раз в неделю, по пятницам, она сама водила меня на секцию плавания. Это была наша маленькая традиция.

Я выключаю звук фильма, давая ему понять, что внимательно слушаю.

– Пятница была моим самым любимым днем недели, – в его голосе мелькает горечь. – В один из вечеров мы возвращались домой, было уже темно. И внезапно двое уродов, под какими-то веществами, напали на нас.

Я задерживаю дыхание, чувствуя, как сердце сжимается от его слов.

– Меня отпихнули в сторону, а ее… Начали избивать, отбирать сумку. Я пытался вмешаться, но получил такой удар, что отлетел метра на три. А они продолжали бить ее ногами. По голове, по телу…

Я прижимаю ладонь ко рту, не в силах сдержать ужас.

– Все закончилось, когда вмешался отец. Он как раз возвращался домой с работы. Эти твари сбежали, но было уже поздно. Мама умерла в ту же ночь в больнице, не приходя в сознание.

Руслан делает паузу, а потом тихо добавляет:

– Врачи сказали, что, если бы она была здорова, организм, возможно, справился бы. Но она только что прошла курс химиотерапии. Сил бороться просто не хватило.

Я не замечаю, как по моим щекам текут слезы. Рука сама собой тянется к нему, накрывая его ладонь.

– После похорон, – продолжает он, не отнимая руки. – Я больше ни разу не ходил на плавание. Но сразу попросил отца записать меня в секцию бокса. Чтобы больше никогда не быть слабым.

Я понимаю, что Руслан до сих пор винит себя в смерти матери, и от этого у меня разрывается сердце. В голове не укладывается, что такое вообще возможно – просто так убить мать на глазах у ребенка.

– Ты не виноват, – шепчу я, крепче сжимая его руку. – Ты был ребенком, Руслан. Ты ничего не мог сделать…

Он горько усмехается:

– Разум понимает. А вот сердце – нет. Я был там, понимаешь? Они убивали ее на моих глазах, и я ничего не смог сделать.

Я не знаю, что еще сказать. Какие слова могут облегчить такую боль? Поэтому молча придвигаюсь ближе и обнимаю его, желая хоть немного разделить ее, показать, что он не один.

Я чувствую, как его рука обвивается вокруг моей талии, притягивая ближе. Я не сопротивляюсь, а наоборот, внезапно целую его – не думая, просто повинуясь порыву. Мои слезы падают на его лицо, смешиваясь с поцелуем.

Он отвечает мне, и в этом поцелуе столько глубины и отчаяния, словно через него наши души соединяются воедино. Руслан прижимает меня к себе так, будто я его единственный якорь. В порыве непостижимой для самой себя смелости я оказываюсь на его коленях лицом к нему, обнимаю, чувствуя каждый его вдох как свой собственный.

Но он вдруг резко отстраняется, осторожно, но уверенно снимая меня с себя.

– Не надо, – тихо произносит он, глядя мне в глаза. – Я не хочу, чтобы ты была со мной из жалости. Я не для этого рассказал тебе все это.

Я замираю, чувствуя одновременно и разочарование, и понимание, что он прав.

– Прости, – бормочу я, отодвигаясь. – Я не хотела…

– Тебе не за что извиняться, – перебивает он, притягивая меня в объятие, но уже совсем другое – более нейтральное, поддерживающее. – Просто… не сейчас. Не так.

Мы лежим еще немного в тишине, а потом Руслан поднимается.

– Я лучше пойду, – говорит он, забирая оставленное белье. – Ты устала, тебе нужно поспать.

Я киваю, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования.

– Спокойной ночи, Анюта, – произносит он у двери.

– Спокойной ночи, – откликаюсь я, и Руслан уходит.

Когда дверь закрывается, выключаю ноутбук и убираю его на стол. Ложусь, уткнувшись в подушку, и еще долго не могу заснуть, слушая тишину чужой квартиры и собирая свои эмоции по кусочкам воедино. Руслан открылся мне, как и я ему. Сегодня мы стали намного ближе друг другу. Мне бесконечно больно от того, как он страдает и изводит себя чувством вины. Он же не мог ничего сделать. Возможно, его агрессия и несдержанность связаны именно с этим. Все глубже погружаясь в тяжелые мысли, я проваливаюсь в беспокойный сон, надеясь, что утро принесет мне хоть какое-то облегчение…

– Аня, – тихий голос и легкое прикосновение к плечу вырывают меня из глубокого сна. – Просыпайся, малышка.

Я открываю глаза, поначалу не понимая, где нахожусь. Комната залита утренним светом, а надо мной склоняется Руслан.

– Который час? – сонно бормочу я, садясь и протирая глаза.

– Шесть утра, – отвечает он. – Ты будешь завтракать?

Я окончательно просыпаюсь, вспомнив, где я и что произошло вчера. Внутри все сжимается от беспокойства – мама! Я должна вернуться домой до ее прихода!

– Нет, только воду, – отвечаю я, быстро вставая. – Нам пора ехать…

Руслан кивает, не задавая лишних вопросов, и выходит, оставляя меня одну.

Я быстро одеваюсь, достаю мобильный из рюкзака, но тот ожидаемо не включается. Наверно, сел окончательно.

Мы не говорим о том, что произошло вчера. Пока собираемся и выходим из квартиры, разговор крутится вокруг каких-то безопасных тем – погоды, школы, тренировок. Но между нами определенно что-то изменилось, стало глубже, прочнее.

Когда Руслан подвозит меня до дома, то на прощание еще раз целует, словно закрепляя наш новый, никем не озвученный статус отношений, и я бегу к подъезду, чувствуя странную смесь счастья и тревоги.

С одной стороны, я безумно рада, что решилась нарушить все правила приличия и поехала к нему вчера. Он открылся мне, я открылась ему, и эта ночь действительно сблизила нас, словно мы перешагнули какую-то невидимую черту и вошли в новую реальность – нашу, общую.

Я даже не жалею о своем порыве, о поцелуе. Но от одних воспоминаний о том, как крепко его руки прижимали меня к себе, заливаюсь румянцем.

Но чем ближе я подхожу к квартире, тем сильнее мое беспокойство. Я не предупредила маму, возможно, она мне писала или звонила. Но я мысленно успокаиваю себя, ведь она должна быть дома не раньше чем через полчаса. Мне хватит времени привести себя в порядок и сделать вид, что ничего не произошло. Думаю, Стас не заметил моего отсутствия, в последнее время он не обращает на меня внимания, и это мне только на руку.

Я тихо открываю дверь ключом и вхожу внутрь. И сразу же сталкиваюсь с мамой. Она стоит в коридоре – бледная – и смотрит на меня с испуганным выражением лица, будто вот-вот заплачет.

– Аня, – ее голос дрожит. – Где ты была?

Мамин голос словно ударяет меня током. Я замираю, будто нашкодивший ребенок, пойманный с поличным. Хотя так и есть на самом деле. Мама должна быть еще на работе, но почему-то она стоит напротив меня, а в ее взгляде читается облегчение вперемешку с осуждением.

– Мам? Ты… ты почему дома? – мой голос звучит слишком высоко, выдавая волнение.

– Меня попросили подмениться в другой день, поэтому сегодня отпустили пораньше, – ее глаза скользят по моей мятой одежде и растрепанным волосам. – А вот почему тебя всю ночь не было дома? Аня…

Я сглатываю комок в горле. В голове мелькают десятки отговорок: ночевала у подруги (но какой?), задержалась на работе (на всю ночь?), гуляла и потеряла телефон (серьезно, Аня?). Все звучит настолько нелепо, что я решаю – к черту. Хватит вранья.

– Я была у Руслана, – признаюсь я, удивляясь собственной прямоте.

Мамино лицо меняется в ту же секунду – она бледнеет еще сильнее, а глаза удивленно расширяются.

– У Руслана? Того самого, который неделю назад ворвался к нам домой и сломал руку твоему брату?

Я молча киваю, не находя слов. Представляю, как это все выглядит в глазах мамы.

– Как же так, Анечка? – ее голос дрожит. – Мы же только недавно с тобой разговаривали… Что тебе сейчас нужно не о парнях думать, а об учебе. Все-таки экзамены на носу, поступление. А сегодня ты не ночуешь дома и даже не предупреждаешь.

Я прислоняюсь к стене, пытаясь собраться с мыслями.

– У меня телефон разрядился.

– А что, у твоего Руслана нет телефона? – перебивает меня мама. – Нельзя было позвонить от него? За что ты так со мной, Аня?

Ее слова обрушиваются на меня, словно камни. Каждый удар ощущается болезненно, потому что я знаю – она права. Я могла позвонить. Могла предупредить. Но я захотела промолчать, схитрить, была слишком увлечена Русланом.

– Слушай, мам, – я чувствую, как раздражение поднимается внутри, смешиваясь с усталостью и чувством вины. – Я уже не маленькая. Мне почти восемнадцать…

– Не маленькая? – снова перебивает она, и ее голос становится выше. – Тогда почему ведешь себя, как ребенок? Безответственно, не думая о последствиях!

– У меня все под контролем! – резко отвечаю я и тут же ругаю себя за этот выпад в ее сторону. – И учеба на первом месте, ты же знаешь.

Вижу, как на ее глазах выступают слезы. Она ничего не отвечает, просто молча разворачивается и идет на кухню, а я остаюсь стоять в коридоре, чувствуя, как внутри становится гадко. Я понимаю, что обидела ее. Знаю, что она волнуется за меня. А я… Я решила действовать привычным для себя способом – соврать. Скрыть факт того, что не ночевала дома. Но на этот раз одурачить ее у меня не получилось.

Я тяжело вздыхаю и плетусь следом за ней. Мама стоит у окна, вытирая глаза краем кофты, и не оборачивается.

– Мам, я…

Не успеваю договорить, как слышу звук открывающейся двери, и через мгновение на кухне появляется Стас. Его правая рука все еще в гипсе, он неловко держит ее, прижимая к груди. Брат бросает на меня презрительный взгляд и едко усмехается.

– О, блудная дочь вернулась, – протягивает он.

– Стас, – пресекает его мама уставшим голосом.

– Что? – он пожимает плечами. – Я просто констатирую факт.

– Она была у этого Руслана, – произносит мама, и в ее тоне я слышу разочарование.

Стас театрально закатывает глаза.

– Я не удивлен, – он подходит к холодильнику, достает завернутый в пленку сэндвич и, не сказав больше ни слова, выходит из кухни.

Мы с мамой остаемся одни. Тишина давит на уши. Я не знаю, с чего начать разговор, как объяснить ей то, что сама не до конца понимаю. Почему меня так тянет к Руслану?

– Анечка, – первой нарушает тишину мама, поворачиваясь ко мне. – Ты же умная девочка. Всегда была такой рассудительной. Как ты не видишь, что этот парень… он неуравновешенный, опасный.

– Ты его совсем не знаешь, – отвечаю я, чувствуя, как внутри снова нарастает раздражение. – Ты судишь о нем по одному случаю, не зная, что на самом деле произошло.

– А что на самом деле произошло? – она вскидывает брови. – Он сломал руку твоему брату! Ворвался в наш дом! Что бы ни случилось, это неприемлемо!

– Стас заслужил это, – слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить.

Мама смотрит на меня так, словно видит впервые.

– Что ты такое говоришь?

– Ничего, – я качаю головой, судорожно придумываю, как вырулить ситуацию. – Забудь. Это их разборки, я в них не лезу, и тебе не нужно этого делать.

– Но Аня, Стас мой сын, а ему ломают руку прямо в моем доме! – в ее голосе звучат гнев и отчаяние.

– А я твоя дочь! – кричу я и чувствую, как глаза начинает жечь от поступающих слез. – И у меня есть своя жизнь!

– Аня…

– Все, мам, извини. Я устала, – я разворачиваюсь и выхожу из кухни, громко хлопнув дверью своей комнаты.

Сердце колотится в груди, дыхание сбилось. Я сажусь на кровать и забиваюсь в угол, обхватив колени руками. Какого черта я так разговариваю с единственным действительно родным человеком? Что со мной происходит?

Но я знаю ответ. Руслан. Своим появлением он перевернул мою жизнь с ног на голову. Заставил чувствовать то, чего я никогда раньше не испытывала. С ним я другая – не тихая, незаметная, послушная Аня, а живая, настоящая. Уверена, что мама рано или поздно меня поймет. Просто сейчас нам всем нужно время.

Хорошо, что сегодня выходной. Смена в кафе только вечером, а значит, у меня есть время выспаться и даже позаниматься учебой. Я стягиваю с себя одежду, бросаю на стул и подключаю телефон к зарядке. И, о чудо! Он включается. Я проверяю сообщения – ничего от Руслана. Почему-то ощущаю легкий укол в сердце, хотя мы расстались меньше часа назад.

Ложусь в кровать, изнывая от усталости, и сразу же закрываю глаза. Перед внутренним взором тут же встает Руслан. Я чувствую, как щеки заливает жар, но улыбка сама собой появляется на губах. Мне очень хорошо с ним… Настолько, что невозможно представить… С этими приятными воспоминаниями я погружаюсь в спокойный безмятежный сон.

Просыпаюсь от звука оповещения на телефоне. Перевернувшись на бок и взяв мобильный в руки, вижу, что проспала я всего пару часов. На экране высвечивается сообщение от Руслана:

Какие планы на день?

Я улыбаюсь и быстро печатаю ответ:

Буду учиться, а вечером работаю в кафе. А что?

Его ответ приходит почти мгновенно:

Готова провести еще одну ночь вне дома?

Я прикусываю нижнюю губу. После сегодняшней ссоры с мамой это было бы верхом безрассудства. Она не заслуживает такого…

Телефон снова вибрирует:

Хочу научить тебя кататься на байке, как и обещал вчера.

Мое сердце подпрыгивает в груди. Руслан знает, чем меня подкупить. Воспоминания о вчерашней поездке слишком живы. Одна мысль о том, что я сама смогу управлять мотоциклом, вызывает неописуемый восторг и трепет.

Я согласна. Только недолго, и ночевать буду дома. Отвезешь меня потом?

Может быть.

Он отвечает в своем фирменном стиле, заставив меня улыбнуться и закатить глаза.

Я встаю с кровати и прислушиваюсь. В квартире стоит мертвая тишина. Наверно, мама спит после ночной смены, а Стас тоже отсыпается после стрима. Идеальное время, чтобы незаметно проскользнуть в ванную.

После душа я чувствую себя намного лучше. Завернув волосы в полотенце и надев халат, я иду на кухню, чтобы приготовить что-нибудь на завтрак. Почти подпрыгиваю, увидев маму за столом.

– Доброе утро, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

– Доброе ли? – тихо отвечает она, не поднимая взгляда от чашки с чаем.

Я чувствую, как внутри все сжимается. Мама все еще злится на меня, а мне надо как-то сказать ей о сегодняшнем вечере с Русланом.

– Мам, я… – начинаю я, и слова застревают в горле от волнения. – Я сегодня задержусь после работы.

Мама вздыхает так тяжело, что я физически ощущаю ее разочарование.

– И снова с ним? – спрашивает она, пока я подхожу к холодильнику и достаю пачку молока.

Я молча киваю, не в силах повернуться и посмотреть ей в глаза.

– Аня, ты понимаешь, что делаешь? – ее голос звучит надломлено. – Ты ставишь на кон все свое будущее ради парня, которого знаешь пару недель.

– Мамуль, это не так, – возражаю я, доставая из шкафчика хлопья. – Я же говорю, у меня все под контролем. Просто мы немного прокатимся по городу после моей смены, и он привезет меня домой.

– И ты веришь, что все будет именно так? – с горечью произносит мама. – После того, как ты не ночевала дома сегодня?

Я молчу. Что я могу сказать? Что да, доверяю Руслану? Что рядом с ним чувствую себя защищенной, несмотря на все происходящее вокруг?

– Я обещаю, что приду домой не поздно, – тихо говорю я. – Правда, мам…

Она молча встает из-за стола и выходит из кухни, оставив меня одну с завтраком и никуда не ушедшим чувством вины.

После смены в кафе я выбегаю на улицу, где меня уже ждет Руслан. Он стоит, прислонившись к своему черному байку и скрестив руки на груди. Как всегда.

– Привет, – говорю я, подходя ближе.

– Привет, малышка, – он притягивает меня к себе и целует так, что у меня подкашиваются ноги. – Я соскучился. Извини, что не зашел внутрь. Не хотелось бы распугать всех гостей этим, – он показывает на свое лицо, на котором еще отчетливо видны гематомы. – Ну что, готова к уроку вождения?

– Если честно, немного боюсь, – признаюсь я.

– Я буду рядом, – он протягивает мне шлем. – Ты в полной безопасности.

Мы выезжаем из города на пустую, ровную дорогу, освещенную редкими фонарями. Но этого достаточно для комфортной езды. Руслан останавливается на обочине и помогает мне пересесть за руль.

– Держи руль крепко, но не напрягайся, – инструктирует он, стоя рядом. – Газ на правой ручке, тормоз – там же, перед ней. Нажимай плавно, без рывков.

Я киваю, стараясь запомнить все его указания, но, как обычно, меня отвлекает близость Руслана – его руки на моих, его дыхание у моего уха.

– Ну все, езжай, – говорит он, и я медленно поворачиваю ручку газа.

Байк дернулся и тут же заглох.

– Давай еще раз, – терпеливо произносит Руслан. – Медленнее.

Со второй попытки у меня получается тронуться с места. Я медленно еду по прямой, чувствуя, как мощный мотор вибрирует подо мной. Потрясающее ощущение – свобода и страх вперемешку. Это кардинально отличается от предыдущей поездки. Сейчас я контролирую все сама. И кажется, у меня даже что-то получается!

– Ты молодец! – говорит Руслан, когда я делаю небольшой круг и возвращаюсь к нему. – Да у тебя талант!

Я смеюсь, снимая шлем. Мои волосы растрепались, а щеки горят от возбуждения.

– Это было потрясающе!

Руслан смотрит на меня с таким восхищением, что мое сердце пропускает удар.

– Ты потрясающая, – тихо говорит он, помогая мне слезть с байка.

Внезапно с небес на землю падают крупные капли дождя, и через несколько секунд начинается сильный ливень, моментально промочив мою одежду.

– Вот черт! – Руслан хватает меня за руку и тянет к деревьям неподалеку. – Бежим!

Листья в этом году только стали распускаться, поэтому мы укрываемся под густыми еловыми ветвями, но это мало помогает – дождь такой сильный, что вода протекает сквозь ветки.

Меня немного потряхивает, то ли от холода, то ли от волнения, и Руслан замечает это. Он молча расстегивает свою кожанку, снимает с меня промокшую ветровку и притягивает меня к себе, укрывая нас обоих своей курткой.

– Так теплее? – спрашивает он, обнимая меня.

Я прижимаюсь к его груди, чувствуя жар его тела сквозь футболку. Его сердце бьется быстро и ровно, а руки обнимают меня с такой нежностью, что хочется плакать от счастья.

– Да, – шепчу я, поднимая лицо к нему. – Намного.

– Уже поздно. Я вызову тебе такси, чтобы ты поехала домой.

– А ты? – спрашиваю я. – Ты поедешь со мной?

Он качает головой.

– Не могу бросить байк. Подожду немного или поеду под дождем.

Я смотрю на ливень, хлеставший по земле. Дорога быстро превратилась в реку, видимость сейчас почти нулевая. Мысль о том, что Руслан поедет на мотоцикле в таких условиях, заставляет меня похолодеть.

– Нет, это слишком опасно. Я останусь с тобой, – уверенно произношу я.

– Аня, твоя мама…

– Я позвоню ей, – я достаю телефон, но, вспомнив наш утренний разговор и мои обещания вернуться пораньше, неуверенно опускаю руку. – Она была дома, когда я пришла сегодня утром. Теперь она знает, что я не ночевала дома.

Руслан хмурится.

– Она знает, что ты была со мной?

– Знает… – вздыхаю я. – И если честно, она не в восторге от этого.

– Из-за того, что случилось со Стасом? – его голос становится жестче.

Я киваю.

– Она сказала, что ты неуравновешенный и опасный, – я смотрю на его разбитое лицо, следы недавнего боя. – Она бы так не думала, если бы знала правду о Стасе.

– Так расскажи ей.

– Не могу, Руслан… Правда, не могу, – я качаю головой. – Не могу с ней так поступить.

В этот момент звонит мой телефон. Мама. Я вздыхаю и нажимаю на кнопку приема вызова.

– Аня, где ты? – ее голос звучит напряженно. – Уже первый час ночи!

– Мам, все хорошо, я с Русланом… – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Мы попали под ливень и ждем, пока он закончится. Потом он сразу отвезет меня домой, обещаю.

Повисла пауза, а затем я слышу сухое:

– Жду тебя.

Она вешает трубку, и я чувствую, как внутри все сжимается от ее холодного тона.

– Проблемы? – спрашивает Руслан, видя мое выражение лица.

– Она злится, – вздыхаю я. – И я ее понимаю. Я бы, наверно, тоже злилась на ее месте.

– Слушай, может, мне поговорить с твоей мамой? Объяснить, что ты со мной в безопасности.

Я испуганно смотрю на него.

– Нет, не надо! – вырывается у меня. – То есть… не сейчас. Я сама со всем разберусь. Ей просто нужно дать время привыкнуть.

Мы стоим под деревом, все так же обнявшись под его курткой, и молчим. Дождь не прекращается, барабаня по веткам над нашими головами. Я поднимаю взгляд на Руслана – на его разбитую бровь, синяк под глазом, ссадину на скуле – и решаюсь спросить о том, что меня тревожит.

– Что случилось на бое? – тихо произношу я. – Почему у тебя так сильно разбито лицо?

Он отводит взгляд.

– Ничего особенного. Обычное дело.

– Ты правда уезжал в другой город?

Руслан тяжело вздыхает, словно не хочет говорить об этом.

– Да, был в Новосибирске. С Вадимом, – он замолкает на мгновение. – Он поднялся, сам больше не дерется. Объединился с нужными людьми, теперь занимается организацией подпольных боев.

Я чувствую, как что-то холодное разливается внутри. Я искренне надеялась, что Вадим своим примером поможет ему выйти из этого круга, а оказалось, что наоборот.

– Ты проиграл? – с горечью спрашиваю я, глядя на его травмы.

Руслан усмехается, но в его улыбке нет радости.

– Я не проигрываю, малышка. Поэтому я им и нужен. Хотя, не спорю, соперник оказался крепким.

Я опускаю голову, чувствуя, как нарастает тревога. Руслан замечает это и приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

– Эй, не думай об этом, – мягко произносит он. – Я знаю, что делаю, и получаю за это большие деньги… В нашем городе в двадцать лет столько нигде не заработать.

– Но это опасно…

– Это ненадолго, маленькая, – перебивает он. – Ты же знаешь, что я хочу открыть свою спортшколу. Это дорого стоит, – он замолкает. – Я помогаю отцу. А еще мне нужно думать о своем жилье, – он нежно целует меня в кончик носа. – Не волнуйся, все будет хорошо.

Я киваю, но тревога не отпускает меня. Я представляю его на ринге, под ударами соперника, истекающего кровью. И ради чего? Денег? Легкими эти деньги точно никак нельзя назвать.

Видя мое настроение, Руслан решает сменить тему.

– Кстати, а ты почему не говоришь, что у тебя день рождения через неделю?

Я удивленно поднимаю на него глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Дата рождения «15 мая» стоит у тебя в социальной сети, – он улыбается. – Как ты обычно празднуешь?

Я пожимаю плечами.

– Ничего особенного. Мама готовит торт, мы накрываем стол, празднуем семьей. Стас обычно быстро пьет чай и уходит, а мы с мамой сидим, болтаем.

– А друзья? – спрашивает Руслан.

– У меня их нет, – признаюсь я. – Я всегда была сама по себе. Ни с кем не конфликтовала, но и не дружила.

Руслан задумчиво смотрит на меня.

– А что насчет восемнадцатилетия? Это же важная дата.

Я опускаю глаза.

– У меня стоит рабочая смена в этот день.

Руслан хмурится, но ничего не говорит на этот счет. Вместо этого он крепче прижимает меня к себе и целует в макушку. Ливень не стихает, и я решаюсь задать ему еще один вопрос, который мучает меня со вчерашнего вечера.

– Руслан, – осторожно начинаю я. – Можно тебя еще кое о чем спросить?

– Конечно.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с силами.

– Прости, что спрашиваю, но… я все время думаю о твоей маме, – произношу мягко, почти шепотом. – Поймали ли… тех, кто это сделал?

Я чувствую, как после моего вопроса напрягается все его тело. Мне хочется остановиться, сказать, что он может не отвечать, но Руслан глубоко вздыхает и начинает говорить:

– Да, – его голос звучит тяжело и глухо. – Поймали. На следующий день. Они успели ограбить и избить еще двух женщин. Те, к счастью, выжили. Был суд. Этим тварям дали по пятнадцать лет.

Он усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья, только горечь.

– Они бы скоро вышли…

Я хмурюсь, обратив внимание на странную формулировку.

– Почему ты говоришь так, будто они не выйдут?

– Один из них умер от туберкулеза пять лет назад, – произносит он ровным голосом. – А второй… пытался сбежать, убил двоих конвоиров. Ему дали пожизненный срок.

Ощущаю небольшое облегчение, мне было бы больно услышать, что их так и не нашли и они не получили по заслугам.

– Значит, судьба их наказала, – тихо говорю я, не зная, что еще добавить.

Руслан кивает, но как-то неуверенно, словно соглашается лишь отчасти. Будто его такой расклад не вполне устраивает.

– Можно и так сказать, – отзывается он.

Не решаюсь продолжать эту тему. Я вижу, что душевная рана оказалась намного болезненнее физических. Руслан и так рассказал мне многое, открыл свою душу.

Дождь постепенно стихает, из непроглядного ливня превращаясь в легкую морось.

– Кажется, можно ехать, – говорит Руслан, бросив взгляд на небо.

Он снимает свою куртку и отдает ее мне.

– Надень, ночью прохладно, а ты промокла.

– А ты?

– Мне не холодно, – улыбается он. – Привык к разным температурам.

Понимаю, что он сказал это, чтобы я не волновалась, но принимаю этот жест заботы. Заболеть сейчас было бы очень некстати. Мы возвращаемся к байку. Я достаю телефон, чтобы проверить время, но экран, мигнув, снова гаснет. Батарея разрядилась окончательно, и сколько я ни пытаюсь включить его, он остается мертвым.

– Батарея села? – спрашивает Руслан, заметив мои манипуляции.

– Да, кажется, – вздыхаю я. – Посмотри, пожалуйста, сколько времени?

– Почти два, – он достает свой телефон.

Эх, мама будет в ярости.

– Поехали, – Руслан помогает мне сесть и заводит мотоцикл. – Отвезу тебя домой.

Ночной город сегодня особенно прекрасен. Пустынные улицы, отражающие в лужах свет фонарей, свежий воздух после дождя. Когда мы подъезжаем к моему дому, время уже перевалило за половину третьего ночи. Руслан останавливает мотоцикл возле подъезда и помогает мне слезть. Я снимаю шлем, и он аккуратно поправляет мои растрепавшиеся волосы.

– Спасибо тебе за этот вечер, – я снимаю куртку и отдаю ему.

Вместо ответа он внезапно притягивает меня к себе и целует. Его губы, такие теплые и требовательные, заставляют терять рассудок под их натиском. Язык осторожно скользит по моим губам, и я с готовностью отвечаю на его ласку, позволяя поцелую стать глубже. Тысячи электрических разрядов пробегают по моему телу, оставляя после себя сладкую дрожь. Одной рукой он обнимает меня за талию, прижимая к себе, другой – держит за затылок. Мир вокруг меня перестает существовать. Есть только его губы, руки, его тепло. Голова кружится, колени слабнут, и я цепляюсь в его плечи, боясь упасть.

Когда мы отрываемся друг от друга, я не могу отдышаться. Сердце стучит, как сумасшедшее, а губы горят от поцелуя. Руслан смотрит на меня особенным взглядом, отчего внутри все сжимается от сладкой боли.

В этот момент впервые задумываюсь о том, что, кажется, я влюблена в него. По-настоящему влюблена, со всем неистовством первого чувства, со всей силой, на которую только способно мое сердце. А мое ли оно теперь?

Я не могу говорить. Просто смотрю на него, пытаясь запомнить каждую черточку его лица, освещенного тусклым светом фонаря.

– Спокойной ночи, малышка, – говорит он, нежно проведя большим пальцем по моей нижней губе. – Напиши мне, когда доберешься до квартиры.

– Телефон разрядился, – напоминаю я, наконец обретя голос.

– Значит, когда поставишь на зарядку и включишь.

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

– Беги скорее домой, замерзнешь…

Я поднимаюсь на свой этаж, все еще ощущая на губах вкус поцелуя. Открываю дверь квартиры ключом, стараясь не шуметь, и на цыпочках прохожу в коридор.

К моему удивлению, в моей комнате горит свет. Я осторожно открываю дверь и вижу маму, сидящую на моей кровати с книгой в руках. Она поднимает голову, и я замечаю беспокойство на ее лице.

– Мам, ты почему не спишь? – спрашиваю я, заходя в комнату. – Уже поздно.

– Вот именно, Аня, – в ее голосе звучит раздражение и усталость. – Время почти три часа ночи, а тебя нет дома…

– Я ведь предупредила, что задержусь, – спокойно произношу я. – И завтра выходной, я высплюсь.

– Анечка, ну я же волнуюсь за тебя…

– Мам, все в порядке, правда. Мы просто попали под дождь, пришлось переждать.

– Мне не нравится этот Руслан… Пойми, я очень боюсь, что ты обожжешься. Он старше, у него своя жизнь, о которой ты ничего не знаешь. Сколько вы знакомы? Неделю, две, три? А ты уже либо ночуешь у него, либо возвращаешься домой поздно ночью.

Я молчу, не зная, что ответить. Частично она права – мы действительно знакомы недолго. Но я чувствую к Руслану что-то настолько сильное, что не могу это просто так отбросить.

– Мамочка, я уже взрослая, – наконец отвечаю я. – Я сама во всем разберусь.

Мама сморит на меня долгим взглядом, качает головой и выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Я опускаюсь на кровать, обнимая руками колени. Поцелуй Руслана все еще горит на моих губах, а внутри бушует буря эмоций. Я понимаю мамино беспокойство, но в то же время злюсь на нее за недоверие. Но в одном я уверена точно – ничто не может изменить мои чувства к нему. Я верю ему и доверяю. Уверена, он никогда не сможет причинить мне боль…

Неделя пролетает, как один день. Мы с Русланом практически не видимся – у меня ужасный завал на учебе, так что пришлось отменить тренировки, потом ежедневная вечерняя работа. Но он практически каждый вечер встречает меня после смены и провожает до дома. За исключением двух вечеров, когда его не было в городе.

Я стараюсь не сильно задерживаться и возвращаюсь домой вовремя, чтобы наладить отношения с мамой. Постепенно напряжение между нами спадает, хотя я вижу, что она все еще настороженно относится к моему увлечению Русланом.

И вот наступает пятнадцатое мая – день моего рождения. Я просыпаюсь по будильнику и вижу маму в дверях моей комнаты с подносом в руках, на котором красуется торт со свечками.

– С днем рождения, доченька, – произносит она с улыбкой.

Я подбегаю к ней, ставлю торт на стол и крепко обнимаю ее. Несмотря на наши разногласия в последнее время, я очень люблю маму и ценю все, что она для меня делает. Она дарит мне сертификат в мой любимый магазин книг и канцелярии.

– Это от нас со Стасом, – говорит она, и я мысленно усмехаюсь, подумав, что если брат и скидывался, то моими же деньгами, которые выманил у меня шантажом. Но вида не подаю, искренне поблагодарив маму за подарок.

– Сегодня у меня последняя рабочая смена перед учебным отпуском, – говорю я, когда мы пьем чай с тортом. – Вернусь поздно. А ты сегодня в ночную, да?

Мама кивает, и мы договариваемся, что накроем праздничный стол и отметим праздник уже завтра.

Весь день в школе я жду звонка или сообщения от Руслана, но телефон молчит. Ближе к обеду я начинаю нервничать – неужели он забыл?

Но когда я выхожу из ворот школы после последнего урока, то вижу его. Руслан стоит, опираясь на байк, и держит в руках большой букет цветов. В черной футболке и джинсах он выглядит просто потрясающе. Замечаю, как девчонки из моего класса бросают на меня завистливые взгляды и перешептываются. Но мне наплевать. Руслан приехал ко мне, он приехал за мной. Какое мне дело, что подумают другие.

Я подбегаю к нему, не в силах сдержать улыбку.

– С днем рождения, Анюта, – он протягивает мне цветы и обнимает у всех на виду.

Букет прекрасен – разные цветы, собранные со вкусом и перевязанные простой лентой. Никто и никогда не дарил мне такую красоту. Я зарываюсь в них лицом, вдыхая аромат.

– Спасибо тебе, – шепчу я, чувствуя, как сердце переполняется счастьем. – Они прекрасны… Ты приехал, чтобы поздравить меня и отвезти на работу?

Руслан улыбается, и в его глазах пляшут озорные искорки.

– Ты сегодня не работаешь, – уверенно произносит он. – У тебя день рождения, и мы едем в другое место.

– Погоди, что значит не работаю? – возражаю я. – Я так не могу. Не могу подвести девочек. Руслан…

– Анют, не паникуй. Я договорился с твоей начальницей. Юлией Владимировной, или как там ее зовут, – говорит он, и я замираю с открытым ртом. – Рабочий день тебе оплатят и даже чаевые выплатят.

Пытаюсь понять, шутит ли он или же действительно ездил в кафе и все уладил. Но я вроде никогда не упоминала Юлию Владимировну по имени при нем.

– Ты правда сделал это? – все еще немного недоверчиво уточняю я.

– Конечно. Ты не должна работать в свой день рождения, малышка.

Я улыбаюсь ему в ответ, чувствуя, как щеки начинают гореть под его теплым взглядом. Не думала, что все можно решить так просто. Я всегда ответственно относилась к работе и раз уж попросила поставить мне смену, то обязана ее отработать. Даже если это мой день рождения. Но Руслан считает иначе. И я безумно рада, что он решил подарить мне настоящий праздник в этот день.

– Куда мы поедем?

– Увидишь, – он протягивает мне шлем. – Но сначала заедем к тебе домой, переоденешься, оставишь цветы.

Я надеваю его и сажусь на свое уже привычное место позади Руслана, прижимая букет к груди одной рукой, а другой обхватывая его за талию.

– Ах, да, – оборачивается он. – Прихвати с собой купальник.

– Купальник? – я не могу скрыть удивления. – Зачем?

– Пригодится, – загадочно отвечает он, и мы трогаемся с места.

Когда мы подъезжаем к моему дому, я начинаю нервничать.

– Что еще мне с собой взять? – спрашиваю я, снимая шлем. – И… я вернусь сегодня домой?

Руслан лукаво улыбается.

– Это вряд ли, – отвечает он, и мое сердце начинает бешено колотиться. – Возьми какую-нибудь домашнюю удобную одежду на вечер. И не переживай, у меня все продумано.

Я поднимаюсь в квартиру на третьем этаже, прижимая к себе букет, словно величайшее сокровище. Дома пусто – мама, наверно, вышла в магазин или по делам, а брат где-то гуляет. Так даже лучше, не нужно никому ничего объяснять и отпрашиваться. Я же сейчас должна быть на работе.

Первым делом ищу вазу, но, конечно же, ее нет, тем более таких размеров. В нашем доме редко кому-то дарят цветы, в лучшем случае это несколько тюльпанов от Стаса маме на Восьмое марта. Нахожу на балконе пустую пятилитровую пластиковую бутылку из-под воды, отрезаю верхушку ножницами и наполняю ее водой. Это выглядит нелепо, но лучше, чем ничего. Расправляю цветы и вдыхаю их аромат, чувствуя, как во мне поднимается волна счастья. Я догадывалась, что приятно получать такие шикарные букеты. А когда они подарены человеком, в которого ты влюблена, – это бесценно.

Отношу импровизированную вазу к себе в комнату и ставлю на стол у окна. Солнечные лучи пробиваются сквозь тонкие занавески, окрашивая лепестки в золотистый цвет. Это настолько завораживает, что я не могу оторвать взгляд от этой красоты.

Вспоминаю о купальнике и быстро начинаю рыться в шкафу. Выдвигаю нижний ящик, где хранятся вещи, которые я давно не надевала. Нахожу свой единственный купальник – темно-синий, спортивный, в котором я ходила на плавание года четыре назад. Я вытаскиваю его и прикладываю к себе. Конечно же, он мне мал. Тогда мне было четырнадцать, и хотя в росте я не сильно изменилась с тех пор, но вот некоторые мои части тела заметно увеличились. Особенно грудь, которая всеми правдами и неправдами вряд ли уместится в этом практически детском лифе. Даже странно, почему мы с мамой до сих пор не выбросили его.

Настроение моментально портится. Но делать нечего, не могу же я попросить Руслана отменить сюрприз из-за такой глупости.

На всякий случай закидываю в рюкзак сменное нижнее белье, длинную светлую домашнюю футболку и черные хлопковые шорты. В этот раз я знаю, что не ночую дома, поэтому беру с собой зубную щетку, пасту и зарядку от телефона. Надеюсь, мой старый смартфон не загнется окончательно в самый неподходящий момент, потому что денег на новый у меня нет.

Наспех переодеваюсь в джинсы и просторный худи, переплетаю косичку и убегаю из дома. Руслан все так же ждет меня, прислонившись к байку. Он что-то разглядывает в телефоне, но поднимает голову, когда слышит звук открывающейся подъездной двери.

– Не забыла купальник? – спрашивает он с улыбкой, когда я подхожу к нему.

– У меня есть только старый… И он мне мал, – опускаю голову и стыдливо признаюсь я.

– Ничего, по пути заедем и купим тебе новый, – легко произносит он, помогая мне надеть шлем.

– Руслан, это неудобно… – возражаю я. – Я даже карточку с собой не взяла.

– Это не твоя забота, – его голос становится мягче. – Я хочу тебя порадовать, Ань. Это не обсуждается.

Незнакомое чувство – обо мне заботятся. Всю жизнь перед глазами у меня был пример – моя мама. Женщина, которая терпит, которая старается для своих детей, во многом жертвуя собой. Она ничего ни у кого не просит, не жалуется, а рассчитывает только на себя и просто идет и делает все для того, чтобы выжить. Я всегда хотела быть как она. Но сейчас, рядом с Русланом, рада получить заботу и наслаждаюсь этим вниманием.

Когда мы заходим в торговый центр, Руслан предлагает заказать еду навынос, чтобы взять с собой. Я задумываюсь на секунду.

– Может, в том паназиатском ресторанчике? – предлагаю я, указывая на небольшое заведение в углу фуд-корта.

Всегда хотела попробовать что-нибудь необычное.

– Супер, – соглашается Руслан, и мы идет прямиком туда.

– Что ты будешь? – спрашиваю я по пути.

– Закажи все, что тебе нравится, – улыбается он. – Это твой день.

Я заказываю два вида поке с лососем и курицей, двойную порцию жареных креветок с тайским соусом и большой салат в азиатском стиле. Пока заказ готовят, мы идем выбирать купальник. В магазине я перебираю вешалки, пытаясь найти что-то не слишком вульгарное. В конце концов останавливаюсь на простом раздельном купальнике темно-зеленого цвета с одной лямкой через плечо.

Пока стою в примерочной, придирчиво разглядывая себя. Бледная кожа, короткие ноги из-за невысокого роста… Но в этом купальнике я выгляжу… неплохо. Даже хорошо. Он подчеркивает талию и даже визуально делает мои ноги еще стройнее, чем они есть на самом деле. А еще он выделяет грудь. Можно было найти что-то чуть скромнее, но времени уже нет, да и не было ничего более подходящего.

– Ну как? – спрашивает Руслан, когда я выхожу из примерочной уже в своей одежде.

– Думаю, этот подойдет, – отвечаю я, стараясь не краснеть.

Руслан оплачивает его, и мы идем забирать заказ, уже готовый и упакованный в бумажный пакет с логотипом ресторана. Руслан убирает его в багажный ящик, в котором обычно возит мой шлем, и мы выезжаем из города.

Дорога занимает около тридцати минут. Мы едем по извилистой трассе, окруженной лесом, и я впитываю в себя каждую деталь: запах хвои, шум ветра, тепло Руслана. Мне кажется, что я могла бы ехать так вечно.

Наконец, мы подъезжаем к маленькому деревянному домику с панорамными окнами и небольшой террасой. Я видела такие дома на фотографиях в интернете – их сдают в аренду желающим отдохнуть от городской суеты. Мне всегда казалось это причудой для состоятельных людей, хотя я даже не знаю, сколько они стоят. Никогда не думала, что окажусь в одном из них.

Территория вокруг дома небольшая, но довольно ухоженная. Рядом стоит маленькая баня с длинной трубой, а чуть дальше – огромный деревянный чан, который тоже топят дровами и от которого уже идет пар. Вокруг высокие сосны и распустившиеся березы, воздух чистый, свежий, пропитанный ароматом леса.

– Руслан, это… – я не могу подобрать слова. – Это потрясающе! Здесь очень красиво!

Он довольно улыбается:

– Тебе нравится?

– Безумно! – я не могу скрыть восторга. – Я никогда… Я видела такие места только на фотографиях.

– Пойдем внутрь, – он берет меня за руку и ведет к двери.

Когда мы заходим в дом, я замираю на пороге. Гостиная украшена воздушными шарами – розовыми, белыми, золотыми. Они парят под потолком, привязанные тонкими ленточками, а на столе разложены маленькие гирлянды, сверкающие мягким светом.

Я чувствую, как к горлу подступает ком, а глаза начинает щипать. Никто никогда не делал для меня ничего подобного. Ни единого раза за все мои восемнадцать лет.

– Ну как тебе? – спрашивает Руслан, и в его голосе слышатся нотки беспокойства.

Вместо ответа я бросаюсь ему на шею, обнимаю крепко-крепко и целую в щеку.

– Спасибо, – шепчу я, уткнувшись носом в его плечо. – Спасибо тебе за все.

Руслан гладит меня по спине и мягко отстраняется.

– Это еще не все, – улыбается он. – Я тут заранее заехал в магазин.

Он открывает холодильник и достает оттуда пакеты с фруктами – ананасы, киви, клубника, мое любимое манго. Затем появляется коробка шоколадных конфет, соки, бутылка белого вина.

– Взял на всякий случай, – говорит он, указывая на вино. – Если захочешь.

И наконец, он достает маленький бенто-тортик со свечкой, на котором написано: «С днем рождения, Анюта». Я смотрю на этот торт и не могу поверить, что все это происходит со мной.

Руслан поджигает свечу и говорит:

– Загадай желание, Ань.

Я закрываю глаза и думаю о том, чего хочу больше всего на свете. В голове проносится множество вариантов – хорошо сдать экзамены, поступить на бюджет, съехать от мамы с братом… Но первое, что по-настоящему откликается в сердце – чтобы сегодняшний день стал началом нашей долгой и счастливой истории. Чтобы Руслан был рядом. Чтобы это не заканчивалось.

Я открываю глаза и встречаюсь с его взглядом. Он такой теплый, такой внимательный. Чем я заслужила такого человека в своей жизни?

– Загадала? – спрашивает он с улыбкой.

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

– Тогда задувай, малышка, – мягко говорит он. – Оно обязательно сбудется.

Я набираю воздух в легкие и дую на свечу. Пламя колеблется, гаснет, но через секунду загорается снова. Я разочарованно смотрю на него.

– Не переживай, – смеется Руслан. – Давай вместе.

Он наклоняется ко мне, наши лица так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. Мы дуем на свечу одновременно, и на этот раз она окончательно гаснет.

Руслан обнимает меня и нежно целует. Я закрываю глаза и позволяю себе полностью раствориться в этом моменте.

– У меня есть еще один подарок для тебя, – говорит он, отстраняясь.

Он уходит в соседнюю комнату и возвращается с небольшой прямоугольной коробкой, обернутой в блестящую бумагу.

– Что это? – робко спрашиваю я, принимая подарок. Коробка легкая, но ощутимая.

– Открой, – предлагает Руслан.

Я осторожно снимаю упаковочную бумагу и замираю, увидев логотип известной марки смартфонов. Это новая модель, даже лучше той, что я хотела купить. До того, как отдала деньги брату.

– Я не могу это принять, – качаю я головой, пытаясь вернуть коробку.

– Можешь, – уверенно говорит Руслан. – Твой постоянно глючит. Не хочу, чтобы, когда я хотел услышать твой голос, телефон выключился насовсем.

– Это очень дорого, – я чувствую, как к горлу подступают слезы. – Ты и так устроил мне лучший праздник.

– Это не обсуждается, Анюта.

Я сажусь на диванчик, дрожащими руками открываю коробку и достаю телефон. Он гладкий, серебристый, с большим экраном… И в этот момент все эмоции, которые я сдерживала весь день, вырываются наружу. Я начинаю плакать – не тихими слезами, а навзрыд, как ребенок.

– Эй, ты чего? – Руслан присаживается рядом и обнимает меня за плечи. – Тебе не понравилась модель? Или цвет не тот?

Я мотаю головой, пытаясь вытереть слезы.

– Все отлично, – говорю я сквозь всхлипы. – Я о таком даже не мечтала. Просто… Я не заслуживаю такого парня, как ты.

Руслан усмехается и гладит меня по волосам.

– Ты заслуживаешь лучшего, малышка, – говорит он. – Во мне нет ничего особенного. И да, мне очень нравится, что ты назвала меня своим парнем.

Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах нежность, заботу и что-то гораздо более глубокое. Он медленно наклоняется ко мне, его рука мягко касается моей щеки, и большой палец вытирает последнюю слезинку.

Мое сердце колотится так сильно, что, кажется, он должен его слышать. Наши губы соприкасаются – сначала легко, почти невесомо. Затем поцелуй становится глубже. Его рука скользит по моей шее, зарывается в волосы, нежно массируя затылок. Чувствую, как по телу разливается тепло, как дрожат кончики пальцев. Я никогда не чувствовала ничего подобного – такую всепоглощающую страсть, такую нежность, такую потребность раствориться в другом человеке.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, чтобы перевести дыхание, я замечаю, что его глаза темнее обычного, зрачки расширены. Он смотрит на меня с таким выражением, что внутри все переворачивается.

– С днем рождения, малышка, – шепчет он, касаясь своим лбом моего.

И я верю, что мое желание уже начало сбываться…

– Аня, ты скоро? – доносится голос Руслана из гостиной, когда я стою в спальне в купальнике перед зеркалом и не могу заставить себя выйти к нему.

– Да… сейчас, – отвечаю я, делая глубокий вдох.

Мы знакомы всего месяц, но кажется, будто я знаю его вечность. Мы вместе накрыли на стол, нарезали фрукты, и вот теперь настал момент, которого я боялась, – показаться ему в купальнике.

Собравшись с духом, я открываю дверь и робко выхожу из спальни, чувствуя, как краска заливает мои щеки. Руслан сидит в кресле, листая что-то в телефоне, но, как только я появляюсь в гостиной, он поднимает глаза и замирает.

– Вау, – только и произносит он, медленно поднимаясь с кресла.

– Не смотри так, – смущенно прошу я, опуская глаза.

– Как не смотреть? – Руслан подходит ближе. – Ты невероятно красивая, Аня. Ты не должна стесняться своей красоты.

Его взгляд такой теплый и восхищенный, что я невольно начинаю верить его словам.

– Правда? – спрашиваю я, все еще не поднимая глаз.

– Правда, – уверенно отвечает он и касается моей руки. – Ты самая красивая девушка из всех, кого я когда-либо видел.

Руслан идет в баню один – я не любитель сильного жара, от него у меня начинает кружиться и болеть голова. Пока он парится, я решаю опробовать деревянную купель с горячей водой под открытым небом. Опускаюсь в воду и блаженно выдыхаю. В чане плавают тонкие дольки апельсинов, лимонов и маленькие веточки пихты. Аромат цитрусов и хвои наполняет воздух, смешиваясь с запахом леса вокруг. Закрываю глаза и откидываю голову назад, ощущая, как теплая вода обволакивает мое тело. Заходящее солнце нежно касается моего лица, а легкий ветерок играет с выбившимися из косички прядями волос. Это идеальный день рождения – только я, Руслан и эта невероятная атмосфера вокруг.

Через некоторое время слышу скрип двери. Открываю глаза и вижу Руслана – разгоряченного, с влажными от пара волосами и каплями воды на груди и широких плечах. Его кожа покраснела от жара, а на лице играет улыбка. Никогда раньше не видела его без футболки так близко и сейчас не могу оторвать взгляд от его подтянутого тела.

– Как водичка? – спрашивает он, подходя к чану вплотную.

– Божественно, – искренне отвечаю я. – Присоединишься?

Руслан кивает и забирается в воду напротив меня. На мгновение наши взгляды встречаются, и я чувствую, как внутри все замирает. Теплая вода плещется вокруг нас, ароматы цитрусов становятся ярче.

– Иди ко мне, – тихо говорит Руслан, протягивая руку.

Я нерешительно смотрю на него, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле, но все же переплываю к нему через небольшое пространство чана. Руслан нежно берет меня за руку и усаживает к себе на колени.

Впервые мы настолько близко друг к другу вот так, практически без одежды. Наши почти обнаженные тела соприкасаются, я ощущаю жар его кожи. Замечаю на его плече большой кровоподтек, еще один виднеется на ребрах – следы недавнего боя.

– Больно? – спрашиваю я, осторожно касаясь синяка пальцами.

– Уже нет, – отвечает он, не отрывая от меня взгляда.

А еще я только сейчас обращаю внимание, насколько много у него татуировок на теле. Раньше видела только абстрактный узор на шее и практически полностью забитый правый рукав, но теперь вижу и остальные. Какой-то символ на плече, надпись на ребрах, геометрический рисунок на груди, витиеватый узор на другой. Не спрашиваю, что они означают, просто провожу пальцем по контурам рисунка на его крепкой груди.

Чувствую, как его тело реагирует на мое прикосновение – мышцы напрягаются, дыхание становится глубже. Это ощущение власти над ним странно опьяняет меня. Никогда раньше не испытывала ничего подобного – понимание того, что могу вызвать в нем такую реакцию лишь легким прикосновением пальцев.

Внутри меня тоже что-то происходит. Тепло разливается по всему телу, концентрируясь внизу живота. Дыхание становится прерывистым, а кожа – невероятно чувствительной. Каждое прикосновение Руслана к моей спине отзывается волной мурашек, а когда его пальцы скользят вдоль позвоночника, я невольно выгибаюсь ему навстречу.

Сама не понимая, что делаю, наклоняюсь и целую его. Сначала нежно, осторожно, потом – все смелее. Руслан отвечает на поцелуй, нежно придерживая меня за талию. Одна рука опускаются ниже, к бедрам. Я чувствую, как внутри все сжимается от предвкушения и волнения.

Он отрывается от моих губ и начинает целовать шею, посылая электрические разряды по всему телу. Каждое его прикосновение ощущается как маленький пожар на моей коже. Я запускаю пальцы в его влажные волосы, притягивая ближе, желая почувствовать еще больше.

– Аня… – шепчет он между поцелуями. – Нам лучше остановиться сейчас, если ты не уверена, что готова.

Его слова прорываются сквозь туман в моей голове. Часть меня – разумная, рациональная – знает, что он прав. Мы знакомы всего месяц. Мне только исполнилось восемнадцать. Я никогда раньше не спала с парнями. Но другая часть – та, что сейчас контролирует мое тело, – хочет продолжения. Хочет большего. Хочет его.

С огромным усилием я отстраняюсь.

– Ты прав, – говорю я, пытаясь выровнять дыхание. – Давай вернемся в дом. Я проголодалась.

Во взгляде Руслана читается смесь легкого разочарования и понимания. Он коротко кивает.

– Принесешь мне полотенце? – просит он.

Сначала не понимаю зачем, но потом до меня доходит. Краска снова заливает мои щеки, я быстро выбираюсь из чана и почти бегом направляюсь к дому. Внутри надеваю пушистый банный халат, беру большое полотенце для Руслана и возвращаюсь к нему.

– Вот, – протягиваю полотенце, стараясь не смотреть в воду.

– Спасибо, – улыбается он, и в его глазах играют озорные искорки.

Быстро возвращаюсь в дом, оставляя Руслана наедине с собой… Сердце все еще колотится, как бешеное, а внизу живота не утихает тянущее ощущение неудовлетворенного желания. Чтобы отвлечься, начинаю доставать из холодильника еду – фрукты, конфеты, блюда из кафе. На столе уже стоит сок, но мой взгляд падает на бутылку вина на боковой полке. Я пробовала алкоголь всего раз в жизни, на дне рождения одноклассницы, куда меня позвали, скорее всего, для приличия, потому что был приглашен весь класс. И то тогда я случайно перепутала стаканчики, было противно и невкусно. Но сейчас можно выпить… для храбрости? В честь совершеннолетия. У нас тут своя вечеринка, которая в разы лучше той, на которой мне пришлось побывать.

Достаю бутылку и ставлю ее на стол. Руслан заходит в дом с полотенцем вокруг бедер. Не могу не заметить выпуклость под тканью – не очень-то оно и помогло. Делаю вид, что ничего не происходит, хотя внутри все кипит от осознания, что это из-за меня.

– Хочешь вина? – спрашиваю я, указывая на бутылку.

– С удовольствием, – отвечает Руслан. – Только мне нужно переодеться.

Он уходит в спальню, а я пока ищу бокалы в шкафчиках. Нахожу два идеальных фужера на высоких ножках и ставлю их на стол рядом с тарелками.

Когда Руслан возвращается – уже в футболке и шортах, – я заканчиваю раскладывать еду по тарелкам. Он останавливается у двери и просто смотрит на меня.

– Что? – спрашиваю я, смущаясь под его пристальным взглядом.

– Ничего, – качает головой он. – Просто любуюсь. Мне нравится наблюдать за тобой.

А мне нравится, когда он так говорит, но я оставляю свои мысли при себе. Руслан подходит к столу, берет бутылку вина и умело откручивает пробку. Наполняет бокалы и протягивает один мне.

– За твое совершеннолетие, – предлагает он тост. – И за нас.

– За нас, – повторяю я, и мы чокаемся.

Вино оказывается сладковатым, с легкой кислинкой. Оно мгновенно согревает изнутри, расслабляет, и я чувствую, как напряжение постепенно уходит. Мы ужинаем, разговариваем обо всем на свете, и время летит незаметно. Взглянув на часы, понимаю, что уже почти десять вечера, а я совсем забыла предупредить маму, что сегодня не ночую дома.

– Мне нужно позвонить маме, – говорю я, вставая из-за стола. – Она сегодня в ночную, но все равно будет волноваться.

Руслан понимающе кивает, и я ухожу в спальню с новым телефоном, в который уже успела переставить симку. Набираю мамин номер, она отвечает после третьего гудка.

– Аня? Все в порядке?

– Да, мам, все хорошо, – отвечаю я. – Просто хотела сказать, что останусь с Русланом до утра. Мы в загородном доме.

Мама тяжело вздыхает в ответ.

– Аня, ты уже взрослая, я понимаю, но… не наделай глупостей, ладно? – в ее голосе слышится беспокойство.

– Мам, все будет хорошо, – успокаиваю ее я. – Мы просто отмечаем мой день рождения. Ничего лишнего.

– Хорошо, – соглашается она. – Не задерживайся утром, пожалуйста.

– Конечно, мам. Люблю тебя, – говорю я и кладу трубку.

Возвращаюсь в гостиную. Допиваем вино, болтаем о пустяках, и я чувствую приятное тепло и легкость во всем теле. От вина или от близости Руслана – не знаю. Возможно, от того и другого.

За окном давно уже стемнело, но мы только сейчас зажигаем свечи. В их теплом, мерцающем свете лицо Руслана кажется еще более красивым – резкие скулы, четко очерченные губы, внимательные глаза.

– Наверное, пора спать, – говорю я, когда часы показывают почти полночь.

– Да, – соглашается Руслан. – Только… есть один момент.

– Какой? – спрашиваю я, хотя уже догадываюсь, о чем он.

– В доме всего одна кровать. Есть еще этот диван, но он слишком маленький даже для тебя.

Я чувствую, как учащается пульс, но вино придает мне смелости.

– Ты специально снял дом с одной кроватью? – спрашиваю я с легкой улыбкой.

– Ага, – честно признается он, не отводя взгляд.

Я смотрю на него, и внутри борются противоречивые чувства. С одной стороны, мы знакомы всего месяц – это слишком мало. С другой – меня тянет к нему с такой силой, что порой трудно дышать.

– Но я могу поспать на полу, если хочешь, – предлагает Руслан, видя мое замешательство. – Не хочу тебя ни к чему принуждать…

– Нет, – качаю головой я. – Не надо. Кровать большая. Мы можем просто… спать по разным краям.

Руслан ухмыляется, но ничего не говорит.

Мы по очереди идем в ванную, чтобы умыться. Я переодеваюсь в свой домашний костюм – свободную длинную футболку и короткие шорты. Когда захожу в спальню, ловлю на себе взгляд Руслана – он изменился, стал глубже, темнее, в нем вспыхнули опасные искры желания. Что-то первобытное, хищное пробудилось в его глазах, но оно не пугает меня. Наоборот, я словно на подсознательном уровне тянусь к этой тьме, желаю, чтобы она проникла глубоко в меня, поглотила полностью, без шанса на спасение.

Я выключаю свет, оставляя лишь маленький ночник в углу комнаты, бросающий на стены причудливые тени, а Руслан включает телевизор. Забираемся под одеяло – каждый на свою сторону, как и договаривались. Смотрим первый попавшийся фильм. Это что-то из новой фантастики, но я совсем не слежу за сюжетом. На самом деле кровать не такая уж большая, потому что я чувствую тепло его тела даже через разделяющее нас пространство. В комнате прохладно, так что у меня возникает мысль придвинуться ближе к Руслану, но я остаюсь на месте, боясь и одновременно желая нарушить наш и без того хрупкий договор.

Мы лежим в тишине, нарушаемой лишь приглушенными звуками фильма. Его дыхание неровное, прерывистое – я знаю, он тоже не спит, тоже ощущает это напряжение между нами. Не знаю, сколько проходит времени – десять минут или больше, но я чувствую, как матрас прогибается – Руслан поворачивается ко мне.

– Аня, – его шепот обжигает воздух. – Ты спишь?

– Нет, – отвечаю я так же тихо и замираю, вжавшись в кровать от волнения.

– Можно к тебе? – вопрос, который я одновременно и очень ждала, и надеялась сегодня не услышать.

Мое сердце пропускает удар. Кажется, я даже задерживаю дыхание. Вместо ответа я просто киваю, хотя не уверена, видит ли он это в полутьме. Но Руслан сразу же придвигается ближе, и я чувствую, как его рука, теплая и сильная, осторожно ложится на мой живот, нежно поглаживая его через тонкую ткань одеяла. Каждое прикосновение отзывается внутри меня электрическими импульсами.

– Я не буду делать того, чего ты не захочешь… – шепчет он, и его губы легко, почти невесомо касаются уголка моих губ. Его дыхание, горячее и пьянящее, ласкает мою шею, вызывая мурашки по всему телу.

Поворачиваюсь к нему лицом, и наши взгляды встречаются в мягком свете ночника. В его затуманенных глазах читается сильное желание, особая нежность, предназначенная только мне, и безмолвный вопрос. Не отвечая словами, я подаюсь вперед и целую его, хотя мне очень страшно переступить эту черту и внутри все трепещет от волнения. Что я знаю о сексе к своим восемнадцати годам? Пару раз смотрела эротические фильмы, которые не вызвали во мне особого трепета. Иногда по ночам я прикасалась к себе, исследуя свое тело и его тайные желания, несколько раз все даже заканчивалось оргазмом, после которого мне было ужасно неловко, будто я занималась чем-то невероятно постыдным. А сейчас я лежу в одной кровати с парнем, который мне безумно нравится и к которому так тянется мое тело, и мне ни капли не стыдно, словно это что-то очень правильное, естественное. Но все равно мне еще немножко страшно, как это бывает, когда ты стоишь на пороге чего-то нового, важного, неизведанного.

Этот поцелуй другой – более глубокий, интимный, в нем больше откровения. Руслан пылко отвечает мне, его рука скользит под мою футболку, касаясь обнаженной кожи. От его прикосновений по телу разливается жидкий огонь, и я невольно прижимаюсь к нему ближе, желая раствориться в этом ощущении.

Его шершавые пальцы нежно гладят мою спину, бок, поднимаются выше, и большой палец ласково касается моей голой груди, задевая чувствительный сосок, отчего я невольно выдыхаю. Руслан подается ближе на мой вздох, я ощущаю, как напрягается его тело, как учащается дыхание, и его язык уверенно и настойчиво исследует каждый миллиметр моего рта, сплетаясь с моим в чувственном танце. Я тоже не остаюсь в бездействии – мои ладони исследуют его плечи, грудь, спину под футболкой. Руслан напрягается, и я отчетливо ощущаю под пальцами каждую мышцу его совершенного тела.

Наши действия плавно подводят нас к точке невозврата, и на мгновение я замираю, прислушиваясь к себе. Уверена ли я, что хочу продолжения? Нет… Желаю ли я этого? Да, больше всего на свете…

– Я не уверена в том, что делаю, – шепчу я ему в губы, когда мы разрываем поцелуй. – Но я хочу попробовать. С тобой…

– Если что-то не понравится, скажи мне, – тихо произносит Руслан, и его взгляд проникает в самую глубину моей души. – Мы остановимся в любой момент. Хорошо?

Его забота трогает меня до слез. Неужели такой парень, как Руслан, привыкший всегда получать желаемое, остановится по первому моему слову? Не знаю… но я верю ему всем сердцем. Верю, что он не причинит мне боль. Я киваю и привлекаю Руслана к себе для нового поцелуя, более глубокого, страстного, наполненного нашими невысказанными чувствами. Я снова проявляю инициативу и помогаю ему снять футболку, жадно проводя ладонями по пленительным изгибам крепких мышц. Его тело совершенно, и на мгновение я понимаю всех девушек, которые сходят по нему с ума. Но сейчас он здесь, со мной. Руслан выбрал меня.

Он в ответ поддевает мою футболку, и через несколько секунд я остаюсь в одних хлопковых шортах. Руслан нависает надо мной. Инстинктивно пытаюсь прикрыть обнаженную грудь ладонями, но он перехватывает мои руки и аккуратно разводит их в стороны.

– Не надо, Ань. Ты очень красивая, – его бархатный голос обволакивает меня, как шелк.

Он наклоняется ко мне, и его мягкие губы и горячий язык оставляют на моем голом теле влажные следы, словно метки, клеймя меня своей. Сначала Руслан касается губами правого соска, проводит языком и осторожно вбирает его в рот, нежно покусывая. А затем проделывает то же самое с другим. Его ладони блуждают по моему телу, лаская шею, талию, бедра. Я закусываю губу, выгибаясь от удовольствия, и слышу тихий шелест хлопковой простыни под моим телом. Руслан плавно опускается ниже, оставляя влажную дорожку из поцелуев на моем животе. На мгновение меня охватывает паника, потому что никто еще не прикасался ко мне там. Но затем я вижу его взгляд, полный нежности и восхищения, и страх отступает. Он не сделает ничего такого, что мне не понравится. Я верю ему и доверяю всю себя.

Руслан проводит языком вдоль резинки моих шорт, а затем зубами стягивает их чуть ниже, помогая себе рукой. Через мгновение на мне остаются лишь маленькие трусики, которые уже достаточно влажные от возбуждения. Не знаю, видит ли он это, но замечаю легкую ухмылку на его лице, когда он отодвигает одно мое бедро в сторону, открывая для себя пространство для дальнейших действий. Руслан нежно, едва касаясь, целует внутреннюю сторону моего бедра, и, хотя мне безумно приятно, я ощущаю сильный мандраж во всем теле. Кажется, он обращает на это внимание, потому что почти сразу возвращается наверх к моим губам. Он ласково гладит меня по щеке, убирает непослушную прядь волос за ушко, нежно целует в уголок губ.

– Расслабься, малышка…

Он смотрит мне прямо в глаза, пока его рука нежно поглаживает меня между ног. Руслан оттягивает тонкую, насквозь мокрую ткань трусиков в сторону и хриплым голосом спрашивает:

– Скажи, ты когда-нибудь трогала себя?

Я невольно дергаюсь вперед и не могу сдержать стон, когда его палец касается самой чувствительной точки.

– Ответь мне, Аня, – Руслан распределяет скопившую влагу по моим половым губам, уделяя особое внимание клитору, вырисовывая круги разной интенсивности, и с каждым новым его движением пульсация между ног становится невыносимой. Его прикосновение и ласка совсем не похожи на мои собственные, будто мощность ощущений выкрутили на максимум.

– Да… – выдыхаю ему в губы, вспоминая те редкие ночи, когда я изучала свое тело.

– Тебе понравилось? – он продолжает наращивать темп между моих ног одной рукой, а другой ласкает мою грудь, то грубо сжимая ее, то нежно поглаживая, отчего я начинаю терять рассудок, пока Руслан губами исследует мою шею и жадно впитывает каждый мой звук, каждое движение, каждую реакцию.

– Да… – шепчу я, непроизвольно подаваясь бедрами навстречу его руке, желая усилить ощущение от прикосновений.

– Ты позволишь сделать мне это за тебя?

– Да, – уже практически кричу я, мысленно умоляя его не останавливаться.

Но Руслан внезапно убирает руку и тянется в сторону подушки, отчего я тут же на физическом уровне ощущаю нехватку его прикосновений и пустоту. Я не хочу, чтобы он останавливался, ни на секунду. Сквозь туман возбуждения улавливаю, что он достает презерватив. Я наблюдаю, как он быстро снимает с себя оставшуюся одежду и натягивает тонкий латекс на свой впечатляющий член. Приподнимаюсь на локтях, непроизвольно сглатывая при виде этого зрелища. Я не думаю о возможной боли – я хочу только, чтобы он продолжил то, что начал своими пальцами.

Руслан снимает мои трусики, отбрасывая их в сторону, и раздвигает мои бедра. Удивительно, но когда я оказываюсь перед ним полностью обнаженной и такой беззащитной, то не испытываю ни капли стеснения, настолько сильно мое возбуждение. Я вижу, что сам Руслан сгорает от нетерпения, но все еще старается быть нежным со мной. Он устраивается между моих ног, и его член прижимается к моему влажному, пульсирующему лону. Руслан проводит им между складочек, размазывая влагу, а затем медленно проникает внутрь, отчего я впиваюсь пальцами в его плечи, а с моих губ срывается протяжный стон.

Он резко толкается вперед, погружаясь в меня все глубже, и я закрываю глаза, испытывая небольшой дискомфорт. Но я понимаю, что это происходит в руках любимого человека, в день моего совершеннолетия, и ощущение важности момента окрыляет меня, убирая незначительные неприятные ощущения на второй план. Руслан замирает, давая мне время привыкнуть к новым ощущениям.

– Ты в порядке? – спрашивает он, вглядываясь в мое лицо.

Я киваю, не в силах говорить, и Руслан начинает двигаться во мне, медленно и осторожно, постоянно следя за моей реакцией на каждый новый толчок. Он возобновляет ласки, и дискомфорт вскоре сменяется новой порцией удовольствия. Я знаю, каким грубым и несдержанным он может быть, но сейчас, со мной, он невероятно терпелив, словно правда готов остановиться по первому моему слову.

Но я не хочу, чтобы он останавливался. Мое тело постепенно отзывается на его движения внутри меня, привыкает к ним, начинает находить в них удовольствие. А круговые движения его пальцев вокруг клитора окончательно погружают меня в чувство бесконечного наслаждения. Еще одно движение, и волна блаженства накрывает меня, унося с собой все страхи и сомнения. Руслану требуется еще несколько более сильных толчков, чтобы кончить следом, и он утыкается носом в мою шею, покрывая ее поцелуями.

Мы лежим в объятиях друг друга, тяжело дыша. Он осыпает мое лицо легкими поцелуями, шепча нежные слова, а я чувствую себя заново рожденной, словно только что обрела новую жизнь в его руках.

Ощущаю, как меня окутывает безграничное умиротворение. Этот загородный дом, эта ночь, этот момент – все это стало началом чего-то нового, важного и прекрасного в моей жизни. Я счастлива, что сделала это с ним – с человеком, в которого по-настоящему влюблена и которому полностью доверяю. Руслан ложится на подушку рядом со мной, и я прижимаюсь к нему ближе, вдыхая его запах – теперь он смешался с моим, создавая новый, наш общий аромат.

– Я не знал, что могу чувствовать себя так, – тихо говорит он, и в его словах я слышу отголосок собственных ощущений. – Ты невероятная…

Утренний свет пробивается сквозь шторы, рисуя золотые полосы на стенах комнаты. Я просыпаюсь первой, моргая и привыкая к нему. Руслан спит рядом, его лицо расслаблено, а густые ресницы отбрасывают тени на щеки. Я приподнимаюсь на локте, чтобы лучше видеть его.

Никогда раньше я не рассматривала его так близко, так подробно. Яркое солнце выхватывает детали, которые я не замечала прежде: небольшой, но глубокий шрам над бровью, едва заметную щетину на подбородке, родинку на виске, тень улыбки, затаившуюся в уголках губ. Его крепкое обнаженное плечо выглядывает из-под одеяла, и я не могу удержаться – протягиваю руку и осторожно касаюсь его тела кончиками пальцев.

Кожа теплая, почти горячая, и на ней видны следы прошлых боев. Это огорчает меня, заставляет чувствовать тревогу за то, что он с собой делает. Я провожу пальцами вдоль его плеча, чувствуя рельеф мышц, испытывая невероятную нежность к этому парню, который прошлой ночью стал моим первым мужчиной. До встречи с Русланом я никогда не задумывалась, как и когда это произойдет, а сейчас я смотрю на него и понимаю, что всему свое время и рядом со мной сейчас мой человек.

Руслан шевелится под моей рукой, его ресницы дрожат, и через секунду он открывает глаза. На его лице сразу же расцветает улыбка – такая искренняя, такая счастливая, что у меня перехватывает дыхание.

– Доброе утро, малышка, – произносит он хриплым со сна голосом, и эти три простых слова заставляют мое сердце биться с удвоенной силой.

– Доброе, – отвечаю я, не в силах сдержать улыбку.

Он потягивается, как большой кот, а потом неожиданно хватает меня за талию и тянет на себя. Я взвизгиваю от неожиданности и падаю на него, ощущая под собой его мускулистое тело.

– Иди ко мне, – шепчет он и притягивает меня ближе для поцелуя.

Его руки скользят по моей спине, удерживая меня на месте, и я таю в его объятиях.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он, когда мы наконец отрываемся друг от друга.

Я опираюсь на его грудь, глядя в глаза.

– Просто отлично, – честно отвечаю я.

Я пытаюсь подняться, но его руки снова прижимают меня к себе. Мы перекатываемся на кровати, и вот уже он нависает надо мной, внимательно рассматривая мои черты лица и будто запоминая каждую деталь. Руслан нежно касается моей щеки и проводит большим пальцем по моим губам. А потом он целует меня – долго, медленно, так, что начинает кружиться голова. Я чувствую, как счастье заполняет меня до краев. Все моменты прошлого, когда мне казалось, что я счастлива, просто меркнут по сравнению с ощущениями, которые я испытываю сейчас. Мы вместе, мы наслаждаемся друг другом. Надеюсь, теперь так будет всегда…

Когда через пару часов мы подъезжаем к моему дому, я не хочу отпускать его. Стоим у подъезда, и я все еще держу Руслана за руку, не в силах оторваться.

– Увидимся сегодня вечером? – спрашиваю я, уже представляя, как мы будем смотреть фильм, обнявшись на диване, или поедем кататься по вечернему городу.

Его лицо меняется, и я чувствую, как внутри все сжимается.

– Не получится, Ань. Я уезжаю сегодня в Новосибирск. На пару дней…

Я тут же сникаю, как проколотый воздушный шарик.

– Опять на бой? – подавленно уточняю я, хотя прекрасно знаю ответ.

Руслан кивает, и я вижу, как в его глазах мелькает беспокойство, когда он замечает выражение моего лица.

– Малышка, не переживай так, – он пытается улыбнуться, придать голосу легкость. – Это обычное дело. Завтра вечером бой, и уже послезавтра я вернусь.

– У тебя еще от прошлого раза синяки не сошли… – чувствую, как к горлу подкатывает ком. – Как ты можешь снова туда ехать?

– Анют, со мной все в порядке, – успокаивает он меня, но в его голосе появляются нотки раздражения. – Поверь, я знаю, что делаю. Там все не так ужасно, как ты себе представляешь.

– А я не знаю, что там происходит, Руслан… Я вижу лишь последствия – синяки и раны на твоем теле, и они выглядят ужасно. Ты даже не до конца восстановился, а уже снова едешь туда. А что, если тебя там покалечат? – мой голос начинает дрожать от одной этой мысли. – Или убьют?

Замечаю, что его глаза темнеют. Это никогда не предвещало ничего хорошего.

– Значит, это будет мой выбор. Ань, не лезь в это.

Его слова бьют больнее любого физического удара. Я отступаю на шаг, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

– Как я могу не лезть? Как я могу не думать об этом? Не гадать каждый раз, насколько сильно тебя там покалечат? – слова вырываются из меня неконтролируемым потоком. – Ты не думаешь о себе, так подумай о людях, которым ты небезразличен и которые волнуются за тебя!

Мы стоим друг напротив друга, и между нами буквально на глазах образуется пропасть. Все утреннее счастье, близость и нежность испаряются, будто их и не существовало никогда.

– Если ты хочешь сделать из меня послушную собачонку, которая радостно виляет хвостом и подчиняется твоим командам, то напрасно. Этого никогда не будет. Я знаю, что я делаю, и буду продолжать делать то, что посчитаю нужным, и то, что для меня важно, – отрезает он.

– А я? – тихо спрашиваю я. – Я важна для тебя?

Он смотрит на меня долгим взглядом, и я вижу в его глазах усталость вперемешку с раздражением.

– Конечно, важна. Но это не значит, что я должен отказаться от себя. Ты с самого начала знала, кто я и чем занимаюсь. Не надо сейчас пытаться меня изменить. Так мы далеко не уедем.

Я не нахожу слов для ответа. Мое сердце разрывается между пониманием, что он прав, и страхом за него. Да, я изначально знала, чем он зарабатывает на жизнь, но я не уверена, что смогу когда-либо это принять. Это опасно. Разве деньги стоят того, чтобы каждый раз подвергать себя риску?

– Извини, мне пора… – говорит он, и его голос звучит отчужденно.

Киваю, не в силах произнести ни слова. Он садится на байк и уезжает, даже не взглянув на меня. Я смотрю ему вслед, и мне кажется, что вместе с ним уезжает частичка меня. Та самая, которую я вчера ночью так доверчиво отдала ему, не подозревая, что всего через несколько часов буду стоять здесь, опустошенная и потерянная.

Захожу в подъезд, чувствуя, как слезы снова подкатывают к глазам. Я не разрыдалась при нем, но сейчас больше не могу сдерживаться. Мне горько осознавать, что наша первая ночь, такая волшебная, такая особенная, теперь омрачена первой ссорой. Сажусь на ступеньки между лестничными пролетами и пытаюсь успокоиться. Нельзя показываться маме на глаза в таком виде, она и так не доверяет Руслану, так еще и решит, что он меня обидел.

Мне требуется не больше десяти минут, и вот я уже стою напротив двери и достаю ключи из рюкзачка. Когда вхожу в квартиру, слышу звук ударов ножа о каменную доску и ощущаю аромат вареного картофеля. Скорее всего, мама, не дождавшись меня, готовит еду для праздничного стола, чтобы отметить мой день рождения, как мы вчера и договаривались.

– Я дома, – громко говорю я, скидывая кроссовки в прихожей.

– Анечка, я на кухне! – доносится мамин голос.

Хочется просто уйти в свою комнату, но нельзя. Надо показаться маме, ведь меня не было дома всю ночь. Выдыхаю и иду на кухню. Мама сидит за столом и нарезает ингредиенты для салата. Стараюсь никак не демонстрировать свое ужасное настроение, поэтому подхожу к ней и целую ее в щеку.

– Мам, ты бы поспала после смены. Вместе бы потом все приготовили.

– Да не спится все равно. Что время зря терять. Ты поешь что-нибудь? Я Стасу бутерброды готовила, осталось немного.

– Нет, спасибо. Не хочу. Пойду схожу в душ и буду заниматься, сегодня подготовительные после обеда…

– Анечка, у тебя все нормально? – спрашивает она, вытирая руки о фартук.

– Да, – отвечаю и отвожу взгляд. – Просто спала плохо на новом месте… Я пойду, мамуль.

Ухожу прежде, чем она успевает что-то сказать. Закрываю дверь комнаты и прислоняюсь к ней спиной. Конечно, мама что-то заметила и заподозрила. У меня нет ни сил, ни желания обсуждать с ней Руслана и наши с ним взаимоотношения. Она и так негативно к нему настроена.

После душа сижу за столом в своей комнате, раскладываю учебники, тетради и пытаюсь сосредоточиться на тестах по математике, но цифры расплываются перед глазами. Вместо них – его лицо, руки, поцелуи, прикосновения. Сегодня ночью я стала другой – буквально и фигурально.

Теперь я взрослая девушка. Его девушка. И если еще утром я испытывала невероятный трепет от этого осознания, то теперь ощущаю небольшой дискомфорт и даже стыд. На мгновение в голове возникает мысль: а что, если теперь я стану ему не интересна? Что, если все это было ради одного – получить то, что он хотел? Но я сразу отметаю ее, ведь вряд ли бы он стал так заморачиваться, чтобы провести со мной ночь. Нет. Руслан не такой. Я знаю его. Чувствую. Как он смотрел на меня, какие слова говорил. Это невозможно сыграть. Я верю ему.

Снова пытаюсь заниматься, но мысли неумолимо возвращаются к Руслану. А еще к этим чертовым боям. Новосибирск. Завтра.

«Я должна увидеть это своими глазами», – идея вспыхивает в голове, как неоновая вывеска. Сначала прогоняю ее, но она возвращается снова и снова.

Открываю браузер, набираю:

«Подпольные бои Новосибирск».

Ничего полезного – какие-то статьи о том, как подростки устраивают разборки во дворах, несколько новостей о полицейских рейдах. Конечно, такие вещи не рекламируют открыто. Это закрытый мир, куда не пускают посторонних.

Захлопываю ноутбук и собираю вещи, чтобы пойти в школу на подготовительные уроки. Перед выходом проверяю телефон, в надежде увидеть сообщение от Руслана, но там пусто, и острый укол тут же пронзает сердце.

– Анна Богданова, вы с нами или где-то витаете? – голос Натальи Сергеевны возвращает меня к реальности. – Надеюсь, в ваших фантазиях вы уже сдали ЕГЭ на сто баллов.

Двадцать пять пар глаз устремляются в мою сторону, пока я сижу, бессмысленно глядя в тетрадь, где вместо решений задач – бессвязные линии и каракули.

– Простите, – бормочу я, чувствуя, как краска заливает лицо. – Я не очень хорошо себя чувствую.

– Может, стоит зайти в медпункт? – предлагает учительница.

– Можно я просто пойду домой? Правда, плохо себя чувствую…

Она кивает после небольшой паузы, и я торопливо собираю вещи, все еще ощущая на себе любопытные взгляды одноклассников.

На улице прохладно. Ветер бьет в лицо, но мне даже нравится. Это отрезвляет. Проясняет мысли, а ведут они к одному – я должна попасть на этот бой. Должна увидеть своими глазами, чем занимается Руслан. Мне это просто необходимо.

Но я не знаю, как это сделать, к кому обратиться. У нас ведь с ним даже общих знакомых нет. Но тут меня осеняет. Алиса! Она говорила, что ее двоюродный брат знает Руслана, они вместе учились в школе и до сих пор пересекаются в общих компаниях. Может, он что-то знает об этих боях?

Достаю телефон и нахожу номер Алисы. Три гудка, и она отвечает:

– Привет, Ань! Я на работу иду. Что-то случилось?

– Привет! Слушай, мне нужна твоя помощь, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Помнишь, ты рассказывала про своего брата, который знает Руслана Раевского?

Пауза.

– Да… А что?

– Мне нужен его номер.

– Зачем тебе? – настороженно спрашивает она.

Глубоко вдыхаю. Нет смысла что-то выдумывать, поэтому говорю как есть.

– Мне нужно узнать про бои, в которых участвует Руслан.

– Аня… – ее голос становится тише. – Ты уверена, что тебе нужно в это лезть?

– Я уже в это влезла. Полностью. С головой, – отвечаю я, и в моем голосе столько решимости, что сама удивляюсь.

Слышу ее тяжелый вздох.

– Тимур не станет с тобой разговаривать по телефону. Тем более на такую тему.

– Пожалуйста, Алиса, – умоляю я. – Ты можешь нас как-то познакомить? Это очень важно для меня. Я должна понять…

– Ладно, – сдается она после паузы. – Я позвоню ему, а потом перезвоню тебе.

Пятнадцать минут кажутся вечностью. Я успеваю дойти до парка, сесть на скамейку и несколько раз проверить телефон. Когда он наконец звонит, я хватаю его, едва не уронив.

– Ань… – голос Алисы звучит устало. – Тимур будет в нашем кафе через час. Я сегодня на смене, познакомлю вас. Но честно, я не уверена, что это хорошая идея…

– Спасибо тебе огромное! – выдыхаю я с таким облегчением, будто мне только что подарили квартиру. – Я твоя должница!

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… – отвечает она перед тем, как повесить трубку.

А я не знаю… Но что-то внутри меня – какое-то шестое чувство или просто безумие – толкает меня вперед, и я иду в сторону своей работы.

Прихожу в кафе за сорок минут до назначенного времени. Выбираю дальний столик в углу. Заказываю чай и, пока жду, открываю на телефоне сайты с билетами на самолет. Новосибирск. Завтра утром. Ого, почти десять тысяч в один конец! С моими остатками сбережений – это огромная сумма. Но я готова потратить все до копейки.

Я не знаю, как все пройдет. Еще нужно будет где-то переночевать. Открываю приложение с хостелами – минимум полторы тысячи за ночь. В голове калькулятор щелкает цифрами. Большая часть всех моих денег уйдет на эту поездку. Но я должна. Должна увидеть все своими глазами. Должна окунуться в его мир, чтобы понять его.

– Аня, – голос Алисы выдергивает меня из размышлений.

Я вздрагиваю и поднимаю взгляд. Рядом с ней стоит парень. Среднего роста, с короткими темными волосами и настороженным взглядом. На вид ему лет двадцать, но в глазах какая-то странная усталость, делающая его старше.

– Тимур, это Аня, – Алиса кивает на меня. – Аня, это мой брат.

– Привет, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Тимур кивает, садится напротив.

– Что хотела? – спрашивает он без предисловий.

Я не знаю, как начать, поэтому решаю сразу перейти к делу:

– Я знаю, что завтра в Новосибирске состоится подпольный бой. И знаю, что в нем участвует твой знакомый – Руслан Раевский.

Его брови слегка поднимаются, в глазах мелькает интерес.

– И откуда такая осведомленность?

– Это неважно, – отвечаю я. – Я хочу попасть на этот бой.

Тимур фыркает.

– Таким малышкам, как ты, там не место.

– Мне есть восемнадцать, – парирую я. – И я могу делать все, что захочу.

Он изучает меня взглядом, словно оценивая, а потом усмехается:

– Ты хоть знаешь, сколько стоит входной билет? Десять тысяч рублей.

Я чуть не давлюсь воздухом. Десять тысяч?! Это намного больше, чем я предполагала. Но отступать нельзя…

– Это не проблема, – говорю я как можно более непринужденно.

Тимур смотрит на меня с нескрываемым скептицизмом.

– Слушай, детка, ты правда хочешь влезть во все это? – его голос звучит почти снисходительно. – Ну понравился тебе Рус, у нас в городе полно мест, где ты можешь его увидеть. Зачем тебе ехать на бой в другой город?

– Я не «детка», – отвечаю резко. – И я просто сказала, что хочу попасть на бой, а не просила дать мне совет по налаживанию личной жизни. Если не поможешь, найду другой способ…

Мы смотрим друг на друга несколько секунд. Потом он вздыхает и достает телефон.

– Ладно, – говорит он, что-то набирая. – Давай номер. Я отправлю тебе контакт. Напишешь ему, скажешь, что от Тимура Федорова. Он добавит тебя в закрытую группу, там найдешь анонс боя и сможешь купить билет.

Я диктую цифры, и через пару секунд на мой мобильный приходит сообщение с контактом.

– Спасибо, – искренне говорю я.

– Не благодари, – он встает. – Слушай, тебе лучше быть осторожной… Туда приходит… Определенный контингент людей. Для юной девушки это может быть опасно.

– Я учту, спасибо, – отвечаю я, поднимаясь вслед за ним.

Он уходит, а я остаюсь стоять, сжимая в руке телефон. В голове крутится вопрос: что я делаю? Это же безумие. Полное, абсолютное безумие…

Но дело в том, что я уже не могу остановиться…

По дороге домой пишу на номер, который дал мне Тимур. Одно короткое сообщение, от которого у меня пробегает волна мурашек по спине.

Здравствуйте, я от Тимура Федорова.

Хочу попасть на завтрашний бой в Новосибирске.

Ответа нет, и я начинаю нервничать. Что, если мне никто не ответит? Что, если это какая-то шутка и Тимур просто дал мне левый номер? Параллельно думаю о том, что скажу маме. Как объясню, почему мне срочно нужно в Новосибирск…

Дома иду прямиком в свою комнату, закрываю дверь и падаю на кровать. Вдруг телефон вибрирует. Хватаю его и вижу уведомление:

«Вас добавили в группу».

Сердце колотится, как сумасшедшее. Открываю. Там около двух тысяч участников, сотни сообщений. Пролистываю и вижу анонсы боев – Мурманск, Красноярск, Новосибирск и еще десяток городов. Масштаб поражает. Это не просто разовые мероприятия – это целая подпольная сеть, организованная система.

Листаю страницу и быстро нахожу анонс завтрашнего боя. «Новосибирск. 21:00. Основной бой: Руслан Раевский против Марата Ахметова. Адрес сообщим позднее». Фотография Руслана – с обнаженным торсом, на плечах и груди татуировки, которые я разглядывала вчера. Взгляд – холодный, отрешенный. Он совсем не похож на того Руслана, который смотрит на меня с нежностью. Под постом стоит куча реакций в виде сердечек. Ну конечно.

Перехожу по ссылке для покупки билета. Вписываю данные и перевожу десять тысяч рублей. Рука дрожит, когда нажимаю «Оплатить». Я сошла с ума… Отдаю такие деньги, чтобы посмотреть, как мой парень будет драться на каком-то подпольном ринге? Десять тысяч за то, чтобы вживую посмотреть, как его калечат? Или как он калечит другого человека?!

Размышляю об этом, а сама уже открываю приложение с авиабилетами, нахожу самый дешевый рейс на завтра – в 6 утра. Это же во сколько мне нужно встать, чтобы не опоздать на самолет… Еще минус почти десять тысяч. Оплачиваю и его.

Внезапно в дверь стучат.

– Анечка, можно?

Понимаю, что это шанс – сказать маме про экскурсию в Новосибирск с классом. Да, я решила, что это будет хорошая легенда.

– Да, заходи, – отвечаю я и блокирую телефон.

Мама входит и садится на край кровати.

– Ты какая-то странная сегодня, – говорит она мягко. – У тебя точно все нормально?

– Да, нормально… – отвечаю я, а потом, словно вспомнив что-то, добавляю: – Кстати, мам, завтра наш класс едет на экскурсию в Новосибирск. Профориентация, все дела. Будут показывать разные вузы…

– Завтра? – она удивленно поднимает брови. – Что-то внезапно. Да и зачем тебе Новосибирск? Ты же в наш местный поступать будешь.

– Почти весь класс едет, по городу нас еще покатают, культурную программу организуют. Я до последнего не хотела ехать, а сегодня девочки уговорили, – вру я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. – Поедем на автобусе завтра утром, вернемся на следующий день вечером.

Говорю наугад, потому что пока не смотрела обратный билет, но предполагаю, что будет примерно так.

– А Руслан? – вдруг спрашивает она. – Это точно не отговорка, чтобы с ним куда-то поехать?

– Нет, – отвечаю я и произношу единственную правду в нашем разговоре: – Мы поругались…

Ее лицо странно оживляется.

– Ох, так и знала, что что-то не так. Утром на тебе лица не было. Он не обидел тебя?

– Нет, не обидел. Просто недопонимание… Вот и решила поехать, развеяться…

– Ладно, хорошо, – она кивает. – Конечно, поезжай на эту экскурсию. Может, проветришься, мысли в порядок приведешь, подумаешь, нужно ли тебе все это.

– Спасибо, мам, – я улыбаюсь ей, пропуская мимо ушей последнюю фразу, и чувствую укол совести от своей лжи. Но мне не привыкать…

Она уходит, а я остаюсь сидеть на кровати, глядя на телефон. Руслан все еще не пишет. Не звонит. Как будто его и нет в моей жизни. Решаюсь и звоню сама, но телефон выключен. Возможно, он сейчас в самолете, пытаюсь успокоить себя.

Вечером мы ужинаем всей семьей, отмечаем мой день рождения. Стас молчит, чему я только рада. Позже собираю рюкзак в дорогу – беру самое необходимое на пару дней. Ночью долго лежу в постели, глядя в потолок. Сон не идет, и в голове крутятся картинки – Руслан на ринге, кровь, крики толпы. И я там, среди них. Смотрю на все это. Ужасно. Зачем я вообще решилась на такое.

Телефон показывает 2:15, когда я наконец проваливаюсь в беспокойный сон. Снится Руслан – его лицо, искаженное болью, его руки в крови. Просыпаюсь от ужаса за полчаса до будильника. Глубоко дышу, понимая, что это всего лишь сон, который мой мозг выдал мне после долгих размышлений об этом. Ложиться спать уже нет никакого смысла, поэтому я встаю, тихо собираюсь и оставляю маме записку на столе.

Чувствую себя предательницей, но не могу иначе. В такую рань дороги практически пустые, и такси до аэропорта доезжает очень быстро. Прохожу регистрацию, досмотр и иду в зал ожидания. Все происходит, как в тумане. Я никогда не летала раньше. Никогда не уезжала так далеко одна. Но все бывает в первый раз. Чувствую себя очень взрослой и самостоятельной, когда прохожу на посадку, сжимая в руке билет и паспорт.

Самолет разгоняется по взлетной полосе. Я вжимаюсь в кресло от страха, и на миг у меня возникает желание все отменить, вернуться домой, забыть эту безумную идею. Но теперь точно поздно. Самолет уже набирает высоту, унося меня в неизвестность.

Спустя полтора часа самолет приземляется с легким толчком, и мое сердце тут же подлетает к горлу. Только что подошел к концу мой первый в жизни полет, и я даже осталась жива. Уже неплохо. Наверное, есть люди, которые не испытывают страха перед первым разом, но я точно не из таких – все время прислушивалась к каждому шороху и скрежету, сердце подпрыгивало во время каждой тряски. Я читала про воздушные ямы, но вживую это куда страшнее, особенно когда ты осознаешь, что находишься на расстоянии десяти тысяч метров над землей. Я настолько была напряжена, что не сомкнула глаз, хотя спала я сегодня ночью от силы часа два.

И вот я здесь – в Новосибирске, в сотнях километров от родного дома, в месте, где Руслан точно не ожидает меня увидеть. Особенно после вчерашней ссоры.

«Дамы и господа, наш самолет совершил посадку в аэропорту города Новосибирск. Местное время – семь часов двадцать пять минут. Температура за бортом – плюс десять градусов. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Желаю всем хорошего дня!» – объявляет пилот по рации, но я едва слышу его сквозь пульсацию в ушах.

Пассажиры вокруг меня начинают суетиться, доставая багаж с полок, а я сижу, сжимая в руках мобильный. Связь появилась, но в моем телефоне нет пропущенных звонков и ни одного сообщения. Руслан так и не вышел со мной на связь после того, как мы с ним немного повздорили. Я уже начинаю сомневаться в своей затее. Но давать заднюю будет глупо – я уже проделала большую часть пути, мне осталось добраться до места боя. Точный адрес я по-прежнему не знаю, в группе – тишина. Не знаю, к чему такая секретность, но, видимо, это сделано не просто так. Остается надеяться, что бой будет проходить где-то в черте города и мне не придется добираться своими силами.

Через полчаса я уже стою возле здания аэропорта и ищу в интернете информацию о том, как мне доехать до хостела, который я сняла вчера за минимальную стоимость. Такси мне не по карману, поэтому еду до города на автобусе.

Не без труда нахожу нужное здание. Оно встречает меня тусклым светом и запахом дешевого освежителя воздуха, которым пытаются замаскировать что-то затхлое и старое. Крошечная комната на пятом этаже без лифта кажется клеткой – пожелтевшие от времени стены, продавленная кровать, небольшая тумбочка и маленькое окно с видом на кирпичную стену соседнего здания.

– Душ и туалет в конце коридора, общие, – бросает администратор, неулыбчивая женщина средних лет, пока я расписываюсь в каком-то потрепанном журнале.

Закрываю за ней дверь и осматриваю комнату более внимательно. Здесь тепло, тонкое одеяло на кровати вроде выглядит чистым, на тумбочке нет пыли – уже неплохо, учитывая все остальные факторы. За полторы тысячи рублей я бы вряд ли нашла что-то лучше.

Бросаю рюкзак на кровать, но передумываю его распаковывать – не хочу ничего оставлять здесь. Достаю только зубную щетку и пасту и умываюсь холодной водой в раковине. Хорошо, что я додумалась взять с собой маленькое полотенце, потому что здешнему я не особо доверяю. Затем снова собираюсь и выхожу на улицу. Хоть комната и одноместная, я не чувствую, что могу там расслабиться.

Город встречает меня ярким утренним солнцем и прохладным воздухом. Ранний майский день в Новосибирске кажется свежее, чем в моем родном городе. Но, возможно, это просто адреналин в крови заставляет все вокруг казаться ярче и насыщеннее.

Надеваю рюкзак на плечи и выдвигаюсь в путь, не имея четкого маршрута. Хоть я мало спала, сон сейчас – это последнее, что мне нужно. Я иду в неизвестном направлении, подгоняемая какой-то шальной энергией, смесью страха, предвкушения и отчаянной храбрости. Если бы в начале года мне кто-то сказал, что я сорвусь в другой город одним днем для того, чтобы попасть на закрытый подпольный бой к своему парню, я бы покрутила пальцем у виска. Но вот теперь я здесь, и это стало моей новой реальностью.

Как оказалось, хостел находится не в самом ужасном районе, и очень скоро я дохожу до центра города. Главные улицы Новосибирска впечатляют. Я никогда раньше не была в городе такого масштаба – широкие проспекты, величественные здания, сочетание современной архитектуры и исторических построек. На Красном проспекте я останавливаюсь, чтобы сделать несколько фотографий. Надо же будет показать что-то маме, когда я вернусь домой.

Очень скоро желудок напоминает, что я не ела с вечера. Небольшая уютная пиццерия на углу выглядит достаточно бюджетно, и я решаюсь туда зайти. Внутри пахнет кофе и свежей выпечкой, я заказываю два куска пиццы с ветчиной и грибами и чашку латте.

Пока жду заказ, достаю телефон и звоню маме.

– Привет, мам, – говорю я, стараясь звучать беззаботно.

– Анечка! У тебя все нормально? Вы где сейчас едете? – ее голос пронизан волнением и любовью, и я ловлю себя на мысли, что уже соскучилась по ней. Никогда еще я не уезжала из дома так далеко.

– Все хорошо. Остановились в каком-то придорожном кафе, чтобы поесть.

– Ты нормально себя чувствуешь? Удалось поспать в дороге? А то ведь совсем рано встала сегодня…

– Да, немного. Чувствую себя хорошо, не переживай.

– Хорошо, милая. Береги там себя, будь осторожнее, все-таки большой город…

– Обязательно, мамуль. Ладно, мне пора, потом еще созвонимся, – я прерываю разговор, потому что чувствую, как горло сжимается от лжи. Я снова занимаюсь своим привычном делом – вру близким людям. Мама не знает настоящую цель моего визита в Новосибирск, а Руслан вообще не знает, что я здесь.

Официант приносит пиццу, и я благодарно киваю. Она оказывается горячей и удивительно вкусной, ну или это просто голод. Открываю приложение и вижу, что Руслан был в сети час назад. «Был в сети» – и ничего больше. Ни сообщения, ни звонка, ни единого движения навстречу после нашей ссоры. Что это? Очередной его урок? Вот только я на это больше не поведусь. Теперь я тоже буду делать так, как посчитаю нужным.

Горечь от его молчания все равно подкатывает к горлу, но я упрямо глотаю ее вместе со сладким кофе. Я летела в другой город не для того, чтобы раскисать. Как бы там ни было, вечером я увижу его, пусть даже он не увидит меня.

А вообще, это странное чувство – знать, что мы с ним сейчас в одном чужом городе. Где он в эту минуту? Готовится к бою? Отдыхает или, может, завтракает в кафе на соседней улице? Думает ли обо мне хоть немного?

Пальцы сами тянутся набрать сообщение, но я останавливаю себя. Если Руслан узнает, что я здесь, то сделает все, чтобы я не попала на этот бой. Он всегда защищает меня от этого подпольного мира, но сегодня у него ничего не выйдет и я увижу все своими глазами.

После завтрака продолжаю блуждать по городу. Конечно же, дохожу до набережной, которая поражает меня своими масштабами, а потом набредаю на какой-то парк и сажусь на скамейку. Наблюдаю за играющими детьми и их родителями. Обычная, нормальная жизнь. Не то, что ждет меня вечером.

К середине дня усталость все же начинает брать свое. Ноги гудят от долгой ходьбы, а недосып дает о себе знать. Я возвращаюсь в хостел, мечтая хотя бы немного поспать перед «мероприятием». В комнате по-прежнему неуютно, но мне все равно. Я пишу маме сообщение, что мы доехали до города и что все хорошо, чтобы она не переживала, сбрасываю обувь, ложусь поверх одеяла прямо в одежде и проваливаюсь в тревожный сон.

Когда открываю глаза, не сразу понимаю, где нахожусь. Хватаю телефон и вижу, что время уже 18:10. Сажусь на кровать и растираю лицо руками. Голова тяжелая, во рту пересохло. Сон не принес должного облегчения, а кажется, наоборот, только усилил тревогу.

Адрес проведения боя должны были скинуть лично каждому купившему билет за несколько часов до начала, о чем сообщили сегодня в группе. Я проверяю телефон – так и есть, сообщение ждет меня. Адрес и QR-код. Наверно, это что-то вроде пропуска. Вбиваю адрес и понимаю, что это какой-то объект на окраине города, судя по картам – бывший заводской склад или что-то подобное. Желудок сжимается от нервного напряжения. Но от одной мысли о еде к горлу подкатывает тошнота.

Я умываюсь ледяной водой, переодеваюсь в чистую футболку, достаю свитер и надеваю его под джинсовку. Сегодня прохладно, и неизвестно, сколько придется идти пешком. Снова не решаюсь оставить здесь вещи, поэтому беру рюкзак с собой и выхожу на улицу.

На автобусной остановке нервно переминаюсь с ноги на ногу, разглядывая схему маршрутов. Нужный мне автобус приходит через десять минут, и я поднимаюсь в салон. Сажусь на свободное место у окна, крепко прижимая к себе сумку.

Город за окном постепенно меняется. Исчезают яркие витрины и ухоженные фасады, их сменяют однообразные многоэтажки, потом промзоны, а затем и они остаются позади. Последняя остановка, и я оказываюсь в месте, которое вызывает только одно желание – развернуться и бежать куда глаза глядят.

До нужного здания приходится идти пешком, вдоль дороги. С одной стороны – какие-то заброшенные постройки, с другой – лесополоса, черная и угрожающая в сгущающихся сумерках. По пути мимо меня то и дело проносятся машины, преимущественно дорогие и затонированные. Все они движутся в одном направлении – туда же, куда иду я.

Одна из них притормаживает рядом со мной. Мужской голос что-то кричит, но я не разбираю слов и ускоряю шаг. Машина уезжает, и я облегченно выдыхаю.

Понимаю, что если я здесь пропаду, то это будет мой выбор. Так же мне ответил Руслан, когда я сказала, что его могут покалечить или убить… Какая ирония. Я ведь сейчас делаю то же самое, что и он, – безрассудно рискую жизнью. Только мне за это никто не заплатит. Наоборот, это я отдала почти все свои деньги, чтобы оказаться здесь.

Мои размышления прерывает звук мотора – позади меня снижает скорость черный внедорожник, и сердце снова начинает колотиться где-то в горле. Когда машина догоняет и едет рядом со мной, стекло опускается, и я вижу парня за рулем. В глаза сразу бросаются светлые волосы и мерзкая самоуверенная ухмылка.

– По грибы собралась? – насмешливо спрашивает он. – Так не сезон еще, да и поздновато для лесных прогулок.

Я молчу и еще больше ускоряю шаг.

«Не реагируй, не смотри, просто иди», – повторяю я про себя, словно мантру.

– Эй, красавица, я с тобой разговариваю! – его голос становится жестче. – Куда идешь-то? Здесь девочкам одним не место.

Я продолжаю идти, сжимая в кармане телефон. Даже если позвоню в полицию, никто не успеет приехать сюда. Да и что я скажу? Помогите, я направляюсь на нелегальный бой без правил?

Внедорожник внезапно ускоряется, обгоняя меня, и резко тормозит поперек тропинки, перекрывая мне путь. Я замираю, чувствуя, как ноги становятся ватными от страха. Дверь открывается, и парень выходит из машины. Он выше меня на две головы, широкоплечий, в дорогом спортивном костюме.

– Ты что, немая? – он подходит ближе. – Я с тобой разговариваю!

– Что вам от меня нужно? – мой голос звучит позорно тонко и испуганно.

– Для начала скажи, куда ты, черт тебя возьми, собралась посреди ночи по этой дороге? – он уже не улыбается, а его холодный и оценивающий взгляд пригвождает меня к месту, где я стою.

Понимаю, что лгать бессмысленно. Этот тип явно направляется туда же, куда и я.

– На бой, – отвечаю я, сглатывая ком в горле.

– На бой? – он удивленно поднимает брови. – И что ты там забыла?

– Я… люблю смотреть, как люди дерутся, – говорю первую чушь, которая приходит в голову. – С детства…

Он смотрит на меня секунду, а потом разражается хохотом.

– С детства, значит? – он смеется так, что даже сгибается пополам.

Пользуясь его замешательством, я пытаюсь обойти машину и продолжить путь, но он тут же оказывается рядом и хватает меня за локоть.

– Давай я тебя довезу. Здесь небезопасно ходить пешком, – предлагает он, но я думаю, что идти вдоль трассы намного безопаснее, чем ехать с ним в машине.

– Нет, спасибо, я лучше пешком, – хорошо, что хватка не сильная, я выдергиваю руку.

Он смотрит на часы и раздраженно цокает языком.

– Черт, мне некогда с тобой возиться, скоро начнется. Но обещаю, что после боя я найду для тебя время.

– Зато я не найду для вас время ни до, ни после, – выпаливаю я и, сама себе не веря, спрыгиваю с дороги в лесополосу.

Я слышу, как он матерится, но садится в машину. Видимо, действительно торопится. Мотор ревет, шины визжат, и внедорожник уносится вперед, а я стою среди деревьев, дрожа всем телом. Что я делаю? Зачем? Это же безумие. Но отступать уже поздно. Там Руслан, и я буду в безопасности рядом с ним. Вот только он не знает, что я здесь… Достаю телефон, понимая, что до сих пор не продумала, что буду делать после боя. Как добираться обратно? Я надеялась, что он состоится где-то в городе и я смогу воспользоваться общественным транспортом, но как выбираться из такой глуши, я не знаю. Я, конечно, могу вызвать такси, но пока оно сюда доберется, со мной может случиться все, что угодно.

Паника подкатывает к горлу, и я решаюсь написать Руслану. Да, он будет не в восторге, но хотя бы будет знать, что я здесь, и мы сможем друг друга найти.

Я здесь. В Новосибирске. На бое.

Прости, что не сказала раньше.

Сообщение доходит, но остается непрочитанным. Наверное, он уже готовится, а телефон где-то в раздевалке. Ни за что не поверю, что он станет меня игнорировать после такого сообщения. Он прочитает и позвонит мне, я уверена.

Выждав минуту, я выбираюсь обратно на дорогу и продолжаю путь, теперь уже почти бегом. Вскоре показывается здание – одинокое, с виду заброшенное, с редкими маленькими заколоченными окнами. Вокруг него – десятки машин, и свет фар выхватывает из сумрака фигуры людей, стекающихся к входу.

Глубоко вдыхаю холодный воздух и иду туда, смешиваясь с потоком людей. Точка невозврата пройдена. Что бы ни случилось дальше, я сама выбрала этот путь. Слабоумие и отвага – видимо, это теперь мой новый девиз по жизни. Где та спокойная девочка Аня, которая жила в режиме «дом – учеба – работа» и никогда не нарушала его?

У входа стоят двое охранников – огромные мужчины с каменными лицами. Один из них останавливает меня взглядом.

– Пропуск.

Я показываю телефон с сообщением от организаторов. Охранник сканирует QR-код и кивает.

– Проходи. Для девочек отдельная зона выделена, – он указывает куда-то вглубь здания.

– Могла бы и понаряднее одеться, – замечает второй охранник, разглядывая мои джинсы и свитер. – Так тебя никто не заметит.

– Да она еще разденется, – отвечает первый с ухмылкой. – Видишь, холодно на улице, девочка здоровье бережет.

Они начинают громко смеяться над шуткой, которая понятна только им двоим, и я, пользуясь моментом, проскальзываю мимо них. Что значит «она еще разденется»? Какая еще «зона для девочек»? Ничего не понимаю и даже не хочу вникать в это.

Внутри здание оказывается намного больше, чем кажется снаружи. Тусклый свет, дым сигарет, громкая музыка, гул множества голосов. Людей здесь даже больше, чем я ожидала, – не меньше двух сотен.

Я следую за толпой и оказываюсь в огромном зале с высокими потолками. В центре установлен октагон – восьмиугольный ринг, огороженный сеткой. Вокруг него – стоячие места для зрителей, а дальше, на возвышении – сидячие места, похожие на амфитеатр. Пробираюсь ближе к рингу, но все места у сетки уже заняты. Приходится остановиться в задних рядах, с которых мне с моим ростом, конечно же, ничего не видно.

Внезапно чья-то рука хватает меня за плечо. Я в ужасе оборачиваюсь и вижу того самого парня из внедорожника. Он улыбается, но его глаза остаются холодными.

– Попалась, красотка, – он наклоняется к моему уху. – Идем со мной.

Я пытаюсь вырваться, но его пальцы сжимаются сильнее. Он тащит меня через толпу, и люди расступаются при виде него. Никого ничего не смущает. От страха мой голос застывает где-то в груди, и я не могу издать ни звука. Мы поднимаемся по лестнице, проходим через какую-то дверь с охраной и оказываемся на небольшом балконе с идеальным обзором ринга.

– Вот, – он наконец отпускает мою руку. – Отсюда все увидишь. Там внизу ты бы ничего не разглядела.

Здесь уже сидят несколько мужчин средних лет с девушками. Они что-то пьют из широких стаканов с толстым дном и не обращают на нас внимания.

– Зачем… – начинаю я, но парень уже уходит.

– Потом поговорим, – бросает он через плечо. – После боя.

Я остаюсь одна среди незнакомцев в какой-то VIP-ложе. Что происходит? Почему этот тип привел меня сюда? Чего он хочет? Бросаюсь к двери, но она оказывается запертой снаружи. Внезапно зал погружается в темноту, и лучи прожекторов скрещиваются над рингом. Я понимаю, что все начинается, и подхожу ближе к краю лоджии. Сейчас я увижу Руслана. Все будет хорошо.

Громкая музыка заставляет зал гудеть, и вот появляется ведущий – мужчина в блестящем пиджаке с микрофоном в руке.

– Приветствую, дамы и господа! – музыка затихает, и его голос разносится по залу. – Сегодняшний вечер обещает быть горячим! Два непобежденных противника! Встречайте наших бойцов!

Зал взрывается одобрительным ревом.

– В красном углу – абсолютный чемпион нашего ринга, гроза всех местных бойцов, человек с железными кулаками – Марааааааааааат Ахметов!

Раздаются оглушительные аплодисменты, свист, крики. На ринг выходит высокий мускулистый загорелый парень с татуировками по всему телу, включая лицо. Он поднимает руки, приветствуя публику.

– В синем углу – боец, которого некоторые из вас, возможно, видят впервые, но, поверьте мне, вы его запомните надолго. Лучший в своем городе. Ни одного поражения за много лет, что подтвердилось в недавнем бою уже на нашем ринге. Встречайте – Руслааааааааан Раевский!

Мое сердце пропускает удар. Руслан. Его имя звучит так странно из чужих уст, особенно в этом месте. Удивительно, но на него реагируют не менее бурно, чем на местного бойца.

И вот он выходит на ринг. Мой Руслан. Но сейчас он кажется другим человеком – собранным, жестким, с каким-то хищным выражением лица, словно он готов броситься на противника и растерзать его за секунды. Я никогда не видела его таким. Даже в порывах ярости.

– А теперь, дорогие гости, – продолжает ведущий. – Давайте попросим наших девочек поприветствовать бойцов!

Он указывает на другой балкон, недалеко от нашего, и я замечаю группу девушек в откровенных нарядах. Они визжат, машут руками, а некоторые даже задирают топы, на что зал отвечает одобрительным ревом.

И тут до меня доходит, о какой «отдельной зоне для девочек» говорили охранники. Они решили, что я одна из этих девушек – «украшение» вечера, развлечение для зрителей и, возможно, бойцов.

Меня передергивает от отвращения. Но больше всего меня поражает реакция Руслана. Он смотрит в сторону этих распущенных девиц, улыбается, даже кивает им. Они кричат: «Руслан, мы тебя любим!» Класс, у него есть своя группа поддержки… Мне становится так мерзко. Лучше уйти, сбежать, попросить открыть дверь и выпустить меня отсюда. Но я стою, словно загипнотизированная, и смотрю на октагон, где вот-вот начнется бой.

И тут я замечаю еще кое-что – к бойцам поднимается практически обнаженная девушка в прозрачном купальнике. Она держит в руках табличку с надписью «Раунд 1» и обходит ринг по кругу, а когда проходит мимо Руслана – останавливается и целует его прямо в губы.

Меня словно ударили по лицу в этот момент. Руслан не отталкивает ее, хотя и не обнимает в ответ. Просто позволяет себя целовать, словно это часть какого-то ритуала.

– На удачу! – объявляет ведущий, и толпа снова ревет.

Я стою, вцепившись в поручни балкона, и пытаюсь прийти в себя от увиденного. Это не мой Руслан. Не тот человек, которого я знаю. Которого люблю…

Начинается бой. С первых секунд становится понятно, что это действительно бой без правил. Никаких ограничений, никакой пощады. Удары, захваты, броски – все разрешено.

Но Руслан явно находится в своей стихии. Он двигается легко, словно танцует. Уклоняется от атак Марата, наносит точные удары, выжидает момент. И что самое страшное – кажется, получает от этого удовольствие. Его лицо сосредоточенно, но в глазах – хищный азарт, почти восторг. В какой-то момент он даже позволяет противнику ударить себя – словно играя с ним, дразня его. Толпа на это неистовствует, требуя крови.

Я не могу это вынести. Слезы застилают глаза, а в горле уже давно стоит ком. Ради этого я прилетела сюда? Ради того, чтобы увидеть, как мой любимый человек превращается в монстра? Мне нужно уйти. Но как? Куда? Я уже ничего не понимаю, проваливаясь в отчаяние. Стою вплотную к перилам и машу ладонями на лицо, чтобы прийти в себя. Руслан в этот момент обходит противника, готовясь к атаке. Марат явно устал, его движения становятся медленнее.

И тут происходит то, чего я так боялась и одновременно ждала. Руслан на долю секунды поворачивает голову в мою сторону. Наши взгляды встречаются. В его глазах ярко читаются шок, недоверие, а еще – ярость.

Он узнал меня. Увидел. Понял, что я здесь.

Это мгновение обходится ему очень дорого. Марат, заметив его замешательство, наносит мощный удар снизу. Руслан не успевает среагировать и пропускает удар в челюсть.

Я вижу, как он падает на маты, и мир вокруг словно останавливается.

Все происходит словно в тумане, в замедленной съемке. Противник тут же бросается сверху на Руслана, пытаясь добить и нанося серию ударов. Мое сердце разрывается на части, когда я вижу это. Принимаю его боль, как свою собственную, слезы застилают глаза, хочется кричать, но я не могу даже сдвинуться с места, а голос застревает где-то в груди. Не представляю, каких нечеловеческих усилий это стоит Руслану, но он быстро приходит в себя, перехватывает руку Марата и одним рывком скидывает его с себя. Только тогда я выдыхаю и рукавом свитера смахиваю навязчивые слезинки.

Они оба поднимаются на ноги. Мне больно смотреть, как Руслан сплевывает кровь. Удар Марата был сильный, возможно, у него сломана челюсть. Из-за меня. Из-за того, что я решила, что должна непременно приехать сюда и увидеть все собственными глазами. Как будто после этого мне станет легче. Горечь разливается по венам ядом. В тысячный раз жалею, что нахожусь здесь.

Глаза Руслана горят таким бешенством, какого я никогда прежде не видела. Игры с соперником закончились. Он атакует – резко, стремительно, словно выпущенная стрела из лука. Два сокрушительных удара следуют один за другим – в корпус и затем в голову. Марат шатается, его глаза закатываются, и он падает на маты, уже не пытаясь подняться.

Толпа взрывается овациями. Ведущий бросается к поверженному бойцу, а затем поднимает руку Руслана в знак победы. Зал ревет так громко, что у меня уши закладывает. Но Руслан не выглядит радостным. Его глаза, темные и опасные, снова находят меня. От этого взгляда по моему телу пробегает неприятная дрожь. Я ощущаю в нем обещание разговора, который мне совсем не хочется вести.

Мужчина в блестящем костюме начинает что-то говорить в микрофон, но Руслан резко вырывает свою руку и направляется к выходу из октагона, игнорируя процедуру награждения. Толпа гудит в недоумении, но ему, кажется, абсолютно наплевать.

В этот момент я четко осознаю, что он идет за мной. И тогда мне становится по-настоящему страшно. Не потому, что я боюсь, что он причинит мне физическую боль – нет, мой Руслан никогда этого не сделает. Но тот монстр, которого я видела в клетке. Я не уверена, что вообще знаю его.

Сердце колотится где-то в горле, кажется, что я вот-вот потеряю сознание, когда слышу за дверью его голос.

– Открывай! – рычит он охраннику. – Сейчас же!

Я делаю инстинктивный шаг назад и натыкаюсь на чей-то бокал с алкоголем. Жидкость выплескивается на мою руку, но я едва замечаю это. Дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену.

Руслан появляется в дверном проеме – полуобнаженный, покрытый потом, с опухающей челюстью и диким взглядом. VIP-гости замолкают, наблюдая за разворачивающейся драмой. Один из мужчин, седой и в дорогом костюме, делает шаг вперед.

– Отличный бой, парень! Поздравляю с победой, ты молодец…

Но Руслан проходит мимо него, словно тот часть декораций. Его взгляд сфокусирован только на мне. В два широких шага он оказывается рядом, и его пальцы смыкаются вокруг моего запястья – не больно, но достаточно крепко, чтобы я поняла: вырваться не получится.

– Идем, – единственное слово, которое он произносит, и в его голосе столько власти, что я подчиняюсь, даже не пытаясь сопротивляться.

Он выводит меня из ложи, и мы идем по узкому коридору.

– Руслан, послушай, я просто хотела увидеть все своими глазами… – я пытаюсь заговорить с ним.

Но он не отвечает и лишь сильнее сжимает мое запястье, словно давая понять, чтобы я замолчала. Мы спускаемся по какой-то лестнице, проходим еще один коридор и оказываемся у двери с распечатанным листом бумаги, на котором написано его имя.

Руслан открывает ее и практически затаскивает меня внутрь. Это небольшая комната – раздевалка. Здесь стоит маленький диван, шкафчик, умывальник и зеркало.

– Сиди здесь, – произносит он сухо, наконец отпуская мою руку. – Никуда не выходи. Поняла?

– Руслан, пожалуйста, я…

Но он уже уходит, хлопая дверью так, что я вздрагиваю.

Оставшись одна, я опускаюсь на диван и пытаюсь собраться с мыслями. Адреналин зашкаливает, сердце бешено колотится. Происходящее кажется каким-то сюрреалистичным сном. Еще вчера я была обычной школьницей, у которой в голове лишь экзамены и поступление в вуз, а сегодня сижу в раздевалке бойца подпольных боев без правил. Как я вообще до этого докатилась?

Проходит, наверное, минуты три, прежде чем дверь снова открывается. Руслан входит. Кажется, он уже немного успокоился, но опухшая челюсть выглядит еще хуже. Мне хочется прикоснуться к нему, проверить, все ли в порядке, но я остаюсь неподвижно сидеть на диване.

– Руслан, я… – начинаю я, но меня перебивает его крик.

– Какого черта ты здесь делаешь, Аня?! – взрывается он. – Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Как ты, черт возьми, вообще сюда попала? Еще и в VIP-ложу?!

Я вжимаюсь в диван от силы его голоса, но пытаюсь защититься.

– Да потому что ты пропал, не отвечал на мои звонки. Может, для тебя нормально так пропадать, но для меня нет. А все почему? Потому что я беспокоюсь о тебе!

– И ты решила найти меня здесь, – он нервно проводит рукой по непослушным волосам. – Браво, Аня, это гениальное решение. Я же просил тебя не лезть в это! Ты понимаешь своей очаровательной головкой, что здесь за публика? Что с тобой могло случиться?! И я, мать твою, даже не узнал бы об этом!

– О да, теперь я прекрасно понимаю, почему я не должна лезть в это! – отвечаю я, сама удивляясь своей дерзости. – Сегодня я достаточно увидела. Это было… отвратительно!

Руслан останавливается посреди комнаты, смотрит на меня с недоверием.

– Так какого хрена ты тогда приехала? Что ты ожидала увидеть на боях без правил?

– Уж точно не то, как тебя целует какая-то девица! Как твоя группа поддержки показывает тебе голую грудь! – голос срывается, и я чувствую, как слезы предательски подступают к глазам. Кажется, наш разговор свернул не туда, но я уже не могу остановиться.

– Черт, Аня! – снова взрывается он. – При чем здесь это?!

– Ты говорил, что здесь не все так ужасно, но это неправда! – обрываю его я. – Чем заканчиваются такие вечера? Оргиями?!

Руслан выглядит так, словно я его ударила. Он тяжело опускается на диван рядом со мной и обхватывает голову руками.

– Какими оргиями, Ань? – его голос звучит устало. – Эти девушки… это просто часть шоу. Они всегда здесь, на каждом бое. Это ничего не значит.

– Ага, поэтому ты так взбесился, когда увидел меня, – не могу удержаться от язвительности. – Конечно, я же помешала такому чудесному вечеру!

Руслан поднимает на меня глаза, и впервые за вечер в них появляется что-то от моего Руслана – теплота. Я вижу, что он успокаивается, и сама ощущаю, как с меня сходит напряжение.

– Глупышка ты, Аня, – усмехается он. – Мне плевать на этих девушек. Я взорвался, потому что ты могла пострадать. Ты маленькая красивая девочка в логове волков, понимаешь? С тобой могло случиться что угодно, а я даже не знал, что ты здесь.

Я смотрю на него и понимаю, что он прав. Его глаза – те самые, родные – смотрят на меня с беспокойством и нежностью.

– Я обязан защищать тебя от всего плохого, в том числе и от этой грязи, но ты, черт возьми, сама лезешь в эпицентр.

– Прости… – шепчу я наконец. – Я не должна была приезжать… просто… я так волновалась за тебя…

Руслан придвигается ближе и обнимает меня, осторожно прижимая к своей груди. Я чувствую запах его пота, смешанный с чем-то терпким – запахом того Руслана, которого я сегодня увидела впервые.

– Как ты вообще сюда попала? Это же закрытые бои, – спрашивает он, поглаживая меня по спине. – И как оказалась в VIP-ложе?

– Билет достала через знакомых, – признаюсь я. – А на ложу меня провел какой-то парень… Сказал, что внизу я все равно ничего не увижу.

Руслан качает головой.

– Ну вот, теперь ты все увидела, даже с лучшего места. Скажи, разве оно того стоило? Всех этих рисков?

Я задумываюсь на мгновение.

– Ну, по крайней мере, я своими глазами увидела, чем ты занимаешься… – тихо произношу я.

– Ну и как, полегчало? – в его голосе слышится грустная ирония.

Я отрицательно качаю головой, и он снова обнимает меня, на этот раз крепче.

– Ладно, малышка, поедем отсюда, – говорит он уже намного мягче.

– А что с твоей челюстью? – грустно спрашиваю я. – Это все из-за меня, прости.

– Все нормально, вывих. Вставили обратно. Перестань себя винить во всем.

Руслан встает, накидывает на свое все еще полуобнаженное тело кожаную куртку, быстро переобувается, берет спортивную сумку, и мы выходим из раздевалки. Он ведет меня какими-то запутанными коридорами, явно избегая мест, где могут быть люди. Наконец через запасной выход мы попадаем на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух.

Руслан достает из кармана шорт ключи и нажимает на кнопку. В темноте мигают фары большого черного внедорожника, стоящего неподалеку. Мы подходим ближе, и меня пробирает холодок. Эта машина… она очень похожа на ту, что преследовала меня по дороге сюда. Сразу перед глазами встает тот мерзкий тип, что настойчиво предлагал подвезти. Конечно, в сумерках и в состоянии шока я не запомнила номера, но силуэт внедорожника кажется до боли знакомым.

Руслан открывает мне дверь, и я механически сажусь на переднее сиденье, крепче сжимая свой рюкзак.

– Чья это машина? – интересуюсь я, стараясь, чтобы голос звучал обыденно.

– Вадика, моего друга, – отвечает Руслан, бросая сумку на заднее сиденье и садясь за руль. – А что?

– Ничего, просто спросила… Не знала, что ты водишь машину.

Я стараюсь успокоиться. Наверняка это совпадение. Мало ли в городе черных внедорожников? Каждая третья такая проезжала сегодня мимо меня.

– У меня есть права категории «В». Где ты остановилась? – спрашивает Руслан, выруливая на дорогу. – У тебя там вещи остались?

– В хостеле, – отвечаю я. – Но там такая дыра, что я не рискнула там ничего оставлять. Все со мной, – показываю ему на рюкзак.

Руслан качает головой.

– Отчаянная ты, Аня…

Я слабо улыбаюсь:

– Все из-за тебя…

Он усмехается, но взгляд остается серьезным.

– Как ты добралась в Новосибирск? Есть обратный билет?

– На самолете, – говорю я. – Обратный еще не брала… не знала, чем все закончится.

– Ну конечно, – произносит он с горькой иронией. – Если бы тебя украли по дороге, обратный билет бы не понадобился.

Он не смеется, и от его слов мне становится не по себе. Я понимаю, что он прав. Неизвестно, что было бы после боя, если бы Руслан не увидел меня на балконе. Даже думать об этом не хочу. Только сейчас, будучи рядом с ним, в безопасности, я понимаю всю безрассудность моего поступка.

– А матери что сказала? – продолжает он допрос. – Вряд ли правду.

– Я сейчас вообще-то с классом на экскурсии в Новосибирске, – признаюсь я.

– Ну и как достопримечательности? – Руслан качает головой и глубоко вздыхает. – Если честно, мне жалко твою маму. Ань, пожалуйста, ты можешь хотя бы мне всегда говорить правду?

– Я написала тебе сообщение, что нахожусь здесь…

Руслан достает из куртки мобильный и проверяет его.

– За полчаса до боя, Ань…

Вскоре мы подъезжаем к гостинице – дорогой на вид, совсем не такой, как мой хостел. Руслан берет меня за руку, и мы проходим внутрь. На ресепшене он быстро оформляет меня вторым гостем в своем номере, доплачивает, и мы поднимаемся на лифте на четвертый этаж.

Номер оказывается просторным и уютным – с большой кроватью, телевизором на стене и панорамным окном, из которого видны огни ночного города. Благородный и ненавязчивый аромат диффузора создает особую атмосферу уюта и неброской роскоши. Мне уже здесь нравится, хотя после того дешевого хостела, где я планировала провести сегодняшнюю ночь, меня несложно удивить.

– Мне нужно принять душ и переодеться, – говорит Руслан, небрежно бросая спортивную сумку на пол.

– Можно, я первая? – робко спрашиваю я, и он кивает.

Я беру из своего рюкзака чистое белье, Руслан достает из шкафа сложенный белый махровый халат и полотенце и протягивает их мне. Захожу в ванную комнату и, закрыв дверь, прислоняюсь к ней спиной и глубоко вздыхаю. Меня всю трясет – то ли от адреналина, что я здесь с Русланом, то ли от осознания того, что я пережила сегодня. Этот вечер мог закончиться совсем не так радужно, а все из-за моей самодеятельности. Но сейчас все хорошо, я в безопасности, я с ним.

Раздеваюсь догола, бросая вещи на пол, настраиваю комфортную температуру воды и встаю под душ, позволяя теплому потоку смыть с себя напряжение этого безумного дня. Нахожу на полке маленькие бутылочки шампуня, кондиционера для волос и геля для душа. Я тщательно мою голову, стараясь не думать ни о чем, а сама испытываю странное возбуждение от всего происходящего. Дорожки воды приятно стекают по моему телу, будоража нервные окончания. Нас с Русланом разделяет всего одна дверь, которую я, кажется, даже не закрыла на внутренний замок. В любой момент он может зайти и увидеть меня полностью обнаженной. Хочу ли я этого? Не знаю… Но от одной мысли низ живота стягивает в тугой узел в приятном, манящем томлении. Это совсем на меня не похоже, но сейчас я так далеко от дома, от своей привычной жизни, а еще несколько часов назад я безрассудно рисковала собой, чтобы приехать на бой и увидеть Руслана в его стихии. Так что я уже не уверена, какая я на самом деле.

Смываю остатки приятно пахнущего кондиционера с волос и даже не подозреваю, что в ванной я больше не одна. Внезапно дверь душевой распахивается, и я вздрагиваю от неожиданности. Тут же разворачиваюсь всем телом и вижу Руслана в одних черных боксерах. Он не отрывает от меня взгляда, и в его глазах я вижу смесь желания и вопроса. Он будто ждет, прогоню я его или нет.

Но я молчу, не разрывая с ним зрительного контакта. Даже не пытаюсь прикрыться руками, лишь тяжело дышу, отчего моя обнаженная грудь нервно вздымается. Странно, но в этот момент я совсем не испытываю стеснения. Сердце колотится уже где-то в горле, а внизу живота разливается жар, совсем не связанный с температурой воды. Удивительный, ни на что не похожий день предполагает особенную ночь. Кажется, что в этот момент все границы стерты. Сегодня можно все.

Руслан считывает мои молчаливые сигналы и уверенно шагает ко мне, так что теперь струи воды падают на нас обоих. Я стою и как завороженная любуюсь крупными каплями, что стекают по его крепкой мускулистой груди. Некоторые из них своим маршрутом повторяют витиеватые татуировки на загорелой коже, и я не могу сдержаться и провожу пальчиком по одной из них. Чувствую, как Руслан напрягается под моими прикосновениями, а его руки опускаются на мою талию и скользят выше, к грудям. Шершавые ладони нежно обхватывают их, и я ахаю, когда большие пальцы проходятся по моим соскам, которые мгновенно твердеют под его лаской и напором.

– Аня… – хрипло произносит он, и в этот момент я вижу перед собой снова моего Руслана, но с какой-то новой, еще не знакомой мне властностью и решительностью. – Ты же понимаешь, что я не уйду…

Я продолжаю обводить пальцами рисунки на его коже, пока он ласкает мою грудь, особое внимание уделяя чувствительным горошинам сосков.

– А я не хочу, чтобы ты уходил… – шепчу я, глядя ему прямиком в душу затуманенными глазами. Я хочу понять его лучше, узнать все его самые темные тайны, хочу чувствовать его каждым миллиметром своего тела.

Руслан опускается ниже, и его губы находят мои. Он целует меня – настойчиво, глубоко, нагло, совсем не так бережно, как раньше. Его влажный горячий язык уверенно проникает в мой рот, сливаясь с моим в едином танце. От его напора захватывает дыхание, лишая легкие кислорода, кружится голова, но я не хочу, чтобы эта сладостная пытка прекращалась. Его большие сильные ладони продолжают терзать мою грудь, а я инстинктивно сильнее прижимаюсь к нему, чтобы усилить давление и площадь соприкосновения наших разгоряченных мокрых тел, словно мне всего мало, мало Руслана. Капли воды продолжают стекать по горячей коже, даря дополнительные чувственные ощущения.

Руслан отрывается от моих губ, отчего мне тут же кажется, что я задыхаюсь. Я нуждаюсь в нем так сильно, что если он сейчас исчезнет, то моя жизнь закончится в ту же секунду. Но он не оставляет меня, целует мои глаза, скулы, подбородок, влажными дорожками уходя к шее и скользя языком по яремной впадине. Его горячие ладони начинают водить по спине, плавно опускаясь к ягодицам и лаская их, в то время как язык зализывает легкие, едва уловимые укусы на груди. В этот момент я понимаю, что меня будто больше не существует, что вся я растворилась в ярких, восхитительных ощущениях, а мое тело лишь негласно молит о большем.

Вдруг Руслан снова встает во весь рост и одним уверенным, властным движением разворачивает меня к себе спиной, заставляя опереться руками на стену, чтобы не потерять равновесие. Сам он прижимается ко мне всем телом, и я явно ощущаю на уровне поясницы его сильное возбуждение. И без того горячий воздух в душевой накаляется до предела, а полупрозрачные стекла запотевают до состояния полной непроницаемости.

Руслан жадно целует мою шею, посасывая и прикусывая ее так, что наверняка останутся следы. Но мне в этот момент абсолютно все равно, потому что каждая отметина будет напоминать о том, как мне было безумно хорошо с ним. Одна ладонь снова накрывает мою грудь, то сжимая ее, то нежно лаская, а другая скользит вниз, нежно перебирая пальцами по животу, посылая дополнительные сигналы моему и без того возбужденному телу. Его рука быстро оказывается между моих ног, и я невольно раздвигаю их шире, давая ему доступ.

– Ты невероятная… – шепчет он мне в ухо, прикусывая мочку, и его слова распаляют меня сильнее.

Пальцы Руслана мягко касаются чувствительного клитора, и я вскрикиваю от внезапной волны удовольствия, жадно глотая воздух. Это еще не оргазм, но такое желанное прикосновение после долгого томительного ожидания посылает импульсы по всему телу. Большим пальцем он продолжает вырисовывать круги по самому чувственному месту, а остальные опускаются еще ниже, размазывая по половым губам скопившуюся вязкую влагу, смешанную с водой.

– Я хочу тебя, Ань, – произносит он в мою шею, руками наращивая темп. – Прямо сейчас…

– Да… – выдыхаю я, не в силах сформулировать ничего более связного.

Его ладонь продолжает свою сладкую пытку, я не могу сдержать стоны и чувствую, как колени слабеют и подгибаются. Руслан подхватывает меня, разворачивает к себе и поднимает. Я обвиваю его талию ногами.

Одной рукой он держит меня за ягодицы, словно я ничего не вешу, а второй быстро избавляется от трусов. Чувствую, как его твердый член прижимается к моему пульсирующему лону, а затем он входит в меня – одним плавным, но таким уверенным движением. Я вскрикиваю, вцепляясь ногтями в его плечи, так же оставляя отметины, словно ставя подпись в конце важного документа, устанавливающего мои права на этого мужчину. Его член такой большой, что заполняет меня полностью, и эта полнота граничит с легкой, но такой чертовски приятной болью.

Руслан начинает двигаться во мне, и каждый его толчок посылает электрические разряды по всему моему телу. Его губы снова находят мои, он целует меня жадно, почти грубо, и я отвечаю ему с той же страстью.

Вода продолжает литься на нас, делая наши тела скользкими. Руслан держит меня крепче, его движения становятся быстрее, интенсивнее. Я чувствую, как нарастает напряжение внутри, будто невидимая пружина сжимается все туже. На этот раз между нами нет никакой нежности, только страсть и похоть, многократно усиленные под действием адреналина. И я знаю, что сегодня Руслан не остановится, даже если я его об этом попрошу. Но я сама ни за что не стану этого делать.

– Руслан… – выдыхаю я, не в силах больше сдерживаться.

– Давай, малышка, – хрипло шепчет он в мои губы. – Кончи для меня…

И словно по команде, меня накрывает волна такого острого удовольствия, что я кричу, запрокидывая голову. Все мое тело содрогается, пальцы на ногах поджимаются, а перед глазами вспыхивают тысячи звезд, даря невероятные ощущения.

Руслан продолжает двигаться, продлевая мой оргазм, а затем его движения становятся рваными, неритмичными. Он резко выходит из меня, зарывается лицом в мою шею, глухо стонет и замирает, крепко прижимая меня к себе.

Стоим так некоторое время, обнявшись, словно мы единое целое, и тяжело дышим под потоком воды, который смывает следы безумной страсти с наших тел. Наконец, он осторожно ставит меня на ноги, но не отпускает, словно боится, что я упаду.

Руслан смотрит мне в глаза, и сейчас в его взгляде я вижу особую нежность. Ту, которая принадлежит только мне…

– Ты такая отчаянная, Ань… – произносит он с улыбкой, заправляя мокрую прядь волос мне за ухо. – Прилететь сюда одной…

Я улыбаюсь в ответ, ощущая невероятную легкость во всем теле.

– Но я рад, что ты здесь, – добавляет он тише, и я знаю, что он говорит правду. – Ты меня извини, я не смог сдержаться…

Мы заканчиваем мыться, помогая друг другу и обмениваясь нежными поцелуями и прикосновениями. Я понимаю, что мой Руслан никуда не делся – он просто показал мне сегодня в душе другую грань себя, более властную, более страстную. Но, на удивление, мне это даже понравилось.

Когда мы выходим из душа, завернувшись в пушистые гостиничные халаты, я чувствую себя по-настоящему счастливой. Да, сегодня я увидела мир, о существовании которого раньше только слышала на словах. Мир, полный опасностей и жестокости. Но также я узнала, что любовь может существовать и там, принимая непривычные формы, но оставаясь настоящей… Мне так хорошо с ним, и я понимаю, что готова принимать его любым, потому что где бы он ни был, он всегда будет оставаться моим Русланом…

Пронзительная трель телефона вырывает меня из глубокого сна. Я ощущаю тепло чужого тела рядом и на секунду теряюсь в пространстве. Гостиничный номер. Руслан. Вчерашний вечер. Телефон продолжает надрываться, и я, щурясь от яркого утреннего света, просачивающегося сквозь неплотно задернутые шторы, тянусь к прикроватной тумбочке.

На экране высвечивается «Мама», и сердце пропускает удар. Я же вчера так и не позвонила ей после того короткого разговора. Сажусь на кровать в позе лотоса и отвечаю на звонок.

– Алло, – мой голос еще хриплый со сна.

– Анечка! – мамин голос звучит взволнованно. – Ты почему не позвонила вчера? Я вчера рано уснула, так и не дождалась звонка…

Я поворачиваю голову и встречаюсь глазами с Русланом. Он сонно улыбается и нежно проводит рукой по моему бедру. От его прикосновения внутри разливается тепло, но приходится сосредоточиться на разговоре.

– Прости, мам, – я стараюсь говорить максимально естественно. – Мы с ребятами так долго гуляли по городу, я просто жутко устала. Как только добрались до гостиницы, я легла на кровать и вырубилась моментально. Даже не помню, как уснула…

– Ты могла хотя бы сообщение написать, – в мамином голосе слышится укор.

– Знаю, мам, прости. Все случилось так внезапно, – я закусываю губу, понимая, насколько близка к правде эта фраза, пусть и совсем в другом контексте.

– Ладно уж, – вздыхает она. – Как Новосибирск? Нравится?

– Очень! – я не могу сдержать искреннюю улыбку. – Город потрясающий.

– Я рада, что тебе все понравилось. Во сколько вы выезжаете обратно? – интересуется мама.

Я поворачиваюсь к Руслану, молча задавая ему этот же вопрос взглядом. Он понимает без слов и шепчет «час дня».

– Да вот уже скоро, мам. Я напишу тебе перед выездом, хорошо?

– Хорошо, доченька. Будь осторожна и не забудь написать.

– Обязательно. Целую, пока!

Отключаю телефон и кладу его обратно на тумбочку. Потягиваюсь, чувствуя приятную негу во всем теле. Воспоминания о прошлом вечере и ночи накрывают меня волной тепла. Улыбка сама собой появляется на лице.

– О чем задумалась? – Руслан притягивает меня к себе.

– О вчерашнем, – отвечаю я, устраиваясь у него на плече. – Знаешь, несмотря на все эти волнения перед твоим боем и после, я ни капли не жалею, что прилетела сюда…

– Я тоже, только давай больше никакой самодеятельности. Ладно?

– Ладно…

Он целует меня в макушку и говорит:

– У меня билет на час дня. Сейчас куплю тебе на этот же рейс, хорошо?

Я киваю, чувствуя, как внутри разливается счастье. Еще вчера я не знала, чем закончится вечер, и думала, что между нами пропасть, а сегодня мы вместе летим домой.

Я даю ему паспорт, и Руслан быстро оформляет мне билет через приложение в телефоне, а потом мы заказываем завтрак в номер. Он нежно целует меня и уходит в ванную, а я остаюсь в постели, завернувшись в одеяло, и не могу поверить своему частью.

Через несколько минут раздается стук в дверь. Я удивляюсь тому, как быстро привезли еду, и вскакиваю с кровати. Накидываю махровый белый халат, который приятно обволакивает мое обнаженное тело, сую ноги в мягкие тапочки и иду открывать.

Довольная распахиваю дверь, ожидая увидеть сотрудника гостиницы с тележкой, но улыбка мгновенно сходит с моего лица. Передо мной стоит тот самый парень, который преследовал меня вчера на машине, а потом затащил в лоджию. По спине пробегает холодок, а внутри все сжимается от неприятного предчувствия.

Он окидывает меня оценивающим взглядом, и его губы растягиваются в мерзкой ухмылке.

– Вот Рус, успел же вчера отхватить такой лакомый кусочек, – говорит он, не сводя с меня глаз.

Я инстинктивно запахиваю халат сильнее, чувствуя себя невероятно уязвимой. Горло сковывает, и я не могу произнести ни слова.

В этот момент из ванной выходит Руслан, вытирая волосы полотенцем.

– О, Вадик, заходи, – говорит он как ни в чем не бывало.

Вадим. Друг Руслана. Значит, я вчера не ошиблась. Это действительно была его машина. От этого осознания становится еще более противно. Вадим проходит мимо, снова окидывая меня скользким взглядом, от которого хочется немедленно принять душ.

– Теперь понятно, почему ты так быстро уехал вчера, – хохочет он, пожимая руку Руслану.

Я использую этот момент, чтобы проскользнуть в ванную, и закрываю за собой дверь. Включаю воду, чтобы умыться и немного прийти в себя. Мне неприятно находиться рядом с этим Вадимом, и я не хочу слышать их разговор.

Вскоре дверь приоткрывается, и в ванную заглядывает Руслан.

– Вадик за ключами заходил, – говорит он, а потом подходит ко мне сзади, обнимает за талию и наклоняется так, чтобы мы вместе смотрели в зеркало.

Я набираюсь храбрости и говорю:

– Это он привел меня вчера в ВИП-комнату…

Я не упоминаю о том, что он преследовал меня на машине. Почему-то это кажется слишком постыдным, будто я сама виновата в том, что он обратил на меня внимание.

– Хм, – Руслан хмурится. – Вот поэтому я и разозлился вчера. А если бы это был не мой друг?

– Но он же не знал, что мы встречаемся…

– Я поговорю с ним, – он целует меня в шею. – В какой-то степени все сложилось как надо. Я бы вряд ли увидел тебя, если бы ты была с остальными внизу. Но, малыш, больше так никогда не делай, ладно? Мне такие сюрпризы не нужны.

Я киваю, но внутри остается неприятный осадок. Что-то в этой ситуации не дает мне покоя.

Снова раздается стук в дверь, и теперь это действительно завтрак. Мы садимся за небольшой столик у окна и наслаждаемся едой. Разговариваем, смеемся, и постепенно неприятное чувство от встречи с Вадимом отступает.

После завтрака мы собираем вещи и выезжаем в аэропорт. В самолете я засыпаю на плече Руслана, чувствуя себя по-особенному – защищенной и любимой.

По прилете в родной город Руслан заказывает мне такси до дома. Мы прощаемся у выхода из аэропорта, оба в предвкушении новой встречи.

– Я позвоню вечером, – шепчет он мне на ухо, прежде чем посадить в машину.

Я еду и не могу перестать улыбаться. Кажется, что я буквально парю над землей, над проблемами, над всем миром. Мы помирились с Русланом, мы счастливы, и это единственное, что сейчас имеет для меня значение.

Дома меня встречает мама, и я сразу бросаюсь ей на шею.

– Мам, это была лучшая экскурсия в моей жизни! Новосибирск просто потрясающий!

Она улыбается, видя мое воодушевление.

– Рассказывай, что там было интересного?

Я начинаю на ходу придумывать подробности экскурсии, упоминая места, о которых читала в интернете, пока готовилась к поездке. К счастью, мама не слишком долго мучает меня расспросами, и я ухожу в свою комнату.

За два дня моего отсутствия накопилось много учебных дел, поэтому я до самой ночи погружаюсь в учебу, стараясь наверстать упущенное. Но мысли то и дело возвращаются к Руслану, к нашим моментам в Новосибирске. Ловлю себя на том, что улыбаюсь, глядя в учебник по русскому языку. Скоро я закончу школу, сдам экзамены, поступлю в университет, уйду из дома. Возможно, мы с Русланом даже будем жить вместе, я бы очень этого хотела…

На следующий день Руслан присылает сообщение, которое заставляет меня напрячься:

Нужно срочно уехать в Новосибирск. Не на бой. Вернусь через день-два.

Я чувствую, что что-то не так, но не подаю вида, отвечая лишь:

Хорошо, буду ждать. Целую ♥

Руслан возвращается через день, как и обещал, но я замечаю, что в нем что-то изменилось. Он отдалился, ушел в свои мысли. Мы видимся крайне редко, и то поздними вечерами, когда он приезжает к моему дому, а я выхожу к нему на улицу.

– Что-то случилось? – спрашиваю я прямо, когда мы в очередной раз стоим возле моего подъезда.

– Все нормально, Анют, – отвечает он, но глаза избегают моего взгляда. – Просто много дел.

Я киваю, но внутри растет беспокойство. Что-то определенно не так.

Так проходит неделя, я с головой ухожу в учебу, чтобы хорошо подготовиться к экзаменам, а заодно отвлечься от тревожных мыслей. Сегодня у нас в школе последний звонок. Наконец-то я заканчиваю одиннадцатый класс, впереди только экзамены. После торжественной линейки я ищу глазами Руслана среди встречающих, но его нет. Надеялась, что он придет. Я звоню ему, но он не отвечает.

Весь день я нервничаю и не могу думать ни о чем другом. Настроение испорчено, а праздник кажется пустым и бессмысленным. Мы с мамой отмечаем мой последний звонок вдвоем на кухне. Она для такого случая купила тортик в магазине, а мне кусок в горло не лезет. Брата практически не бывает дома в последнее время, мама говорит, что у него появилась девушка. Кому же такое «счастье» досталось. Мне искренне жаль эту девушку.

Вечером, когда я уже практически собираюсь лечь спать, звонит телефон. Я вижу, что это Руслан, и быстро отвечаю ему.

– Выйди на улицу, – просит он.

Я быстро одеваюсь и предупреждаю маму, что иду к Руслану. Она недовольно хмурится, но ничего не говорит против. Я выбегаю из подъезда и вижу его, стоящего у своего байка с небольшим букетом цветов.

– Прости, что не встретил тебя сегодня, – говорит он, протягивая букет. – Поздравляю с окончанием школы.

Его улыбка теплая, но в глазах все еще что-то скрыто от меня. Я беру цветы, но понимаю, что они не нужны мне. Мне нужен только Руслан, и то, что происходит в последнее время, расстраивает меня.

Он предлагает поехать к нему домой, и я без раздумий соглашаюсь. Виталия Степановича дома нет, и мы проводим поздний вечер вдвоем в его комнате, лежа на кровати и смотря фильм. Руслан крепко обнимает меня, гладит волосы, целует, и на какое-то время мне даже кажется, что у нас все как раньше…

– Аня, давай уедем… – внезапно предлагает он, и я теряюсь от его слов.

– Куда? – я удивленно моргаю.

– В Питер или Москву, неважно. Подальше отсюда. Начнем жизнь с нуля, вместе. Только ты и я…

Я приподнимаюсь на локте, не веря своим ушам. Это настолько неожиданно, что я даже не сразу нахожу слова для ответа.

– В смысле? Когда?

– Можем хоть завтра собрать вещи и уехать. Куда ты захочешь…

Наблюдаю в его глазах какой-то лихорадочный блеск, которого я раньше не видела.

– Руслан, ты что? – я нервно смеюсь, думая, что это какая-то шутка. – У меня же на следующей неделе экзамены начинаются. Какой другой город?

Он чуть отстраняется, продолжая смотреть на меня с какой-то непонятной надеждой. Я качаю головой, пытаясь собраться с мыслями. Что на него нашло? Еще недавно мы обсуждали, как будем вместе отмечать окончание моих экзаменов, а сегодня он предлагает все бросить и уехать. Есть в его глазах что-то такое отчаянное, отчего мне становится не по себе.

– Я не могу сейчас уехать. Правда. У меня ЕГЭ, я к нему готовилась целый год. Это мой шанс поступить на бюджет…

Руслан смотрит на меня несколько долгих секунд, а потом его плечи как-то обреченно опускаются. Он проводит рукой по волосам, при этом выглядит очень уставшим.

– Прости, – говорит он. – Ты права, конечно. Это было глупо. Забудь…

Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять, что происходит.

– Что-то случилось? – робко спрашиваю я. – Почему ты вдруг заговорил об отъезде?

– Ничего, – он пытается улыбнуться, но улыбка выходит какой-то горькой. – Хотел бы уехать с тобой куда-нибудь… Но ты права. У тебя экзамены, планы, поступление… Сейчас не время.

Он притягивает меня к себе, целует в макушку, и я чувствую, как напряжено его тело.

– Останешься сегодня? – тихо спрашивает он.

Я колеблюсь. Мама будет недовольна, если я не приду ночевать, особенно в разгар подготовки к экзаменам. Но что-то в голосе Руслана, какая-то скрытая уязвимость, не дает мне шанса отказать ему.

– Останусь, – соглашаюсь я.

Он улыбается, на этот раз искренне, по-доброму, и крепче прижимает меня к себе. Досматриваем фильм, но я уже не могу сосредоточиться на сюжете. В голове крутятся его слова об отъезде, и странное беспокойство не отпускает меня.

Когда мы ложимся спать, Руслан обнимает меня сзади, прижимая к своей груди так крепко, будто боится, что я испарюсь, исчезну. Его дыхание щекочет мою шею, а рука лежит поверх моей, переплетя пальцы. Обычно в таком положении я быстро засыпаю, но сегодня не получается. Я лежу с открытыми глазами, вслушиваясь в тишину ночи и ровное дыхание Руслана. Только оно не становится глубже – кажется, он тоже не спит.

Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я все же проваливаюсь в беспокойный сон. Просыпаюсь от слабого луча солнца, пробивающегося сквозь неплотно закрытые шторы. Руслан уже не спит – он сидит на краю кровати и листает что-то в телефоне. Когда я шевелюсь, он оборачивается, и я вижу его лицо – бледное, с покрасневшими глазами и темными кругами под ними.

– Доброе утро… Ты вообще спал? – спрашиваю я, садясь на кровать.

– Доброе. Немного… – отвечает он, но я знаю, что он лжет.

Тревога, которую я испытывала вчера, возвращается с новой силой. Что-то происходит с Русланом, что-то, о чем он не хочет говорить.

– Рус, – я беру его за руку. – Пожалуйста, скажи мне, что случилось… Я же вижу, что с тобой что-то не так…

Он смотрит на меня долгим взглядом, и на секунду мне кажется, что он сейчас все расскажет. Но он лишь качает головой.

– Все нормально, Анют. Просто бессонница. Бывает иногда.

Знаю, что это неправда. Руслан всегда шутил, что может заснуть где угодно и когда угодно. Его что-то тревожит, и эта неизвестность разрушает меня.

– Отвезу тебя домой, – говорит он, вставая. – Тебе заниматься надо…

Я киваю, чувствуя, как внутри разливается холод. Что-то неуловимо изменилось, и я не понимаю, что именно.

Мы быстро завтракаем яблочными оладьями, которые его отец заботливо приготовил для нас, но Руслан почти не притрагивается к ним. Просто пьет кофе, глядя на его зеркальную поверхность. Потом мы молча выходим на улицу, где нас окутывает свежий прохладный утренний воздух. Руслан подводит меня к своему байку и протягивает шлем.

– Надень, малышка, – говорит он с заботой, которая всегда была в нем, но сейчас почему-то кажется какой-то прощальной.

Мы едем по пустынным утренним улицам. Я обнимаю его сзади, прижимаясь к спине, и чувствую, как напряжены его мышцы. Мне так не хочется, чтобы эта поездка заканчивалась. Я мечтаю, чтобы мы ехали и ехали, далеко-далеко. Туда, где все будет как прежде.

Но очень скоро мы останавливаемся возле моего дома. Я слезаю с байка и снимаю шлем. Руслан тоже встает, подходит ко мне и крепко обнимает. Так крепко, что становится трудно дышать. Но я не возражаю и обнимаю его в ответ, вдыхая родной запах. Да, он действительно успел стать для меня родным. Мне больно даже представить, что он может исчезнуть из моей жизни. Странно думать о таком, но мысли в моей голове в последнее время витают самые разные.

– Ты невероятная, Анюта… – говорит он тихо, почти шепотом. – Просто знай это…

– И ты… – отвечаю я, чувствуя, как сердце сжимается от необъяснимой тоски. Почему-то именно сейчас мне хочется признаться ему. Сказать, что я люблю его. И это будет правдой, ведь мое сердце и душа принадлежат только Руслану. Только рядом с ним я расцветаю, словно цветок теплым летним днем. Рядом с ним все вокруг кажется ярче и имеет смысл. Головой понимаю, что нельзя настолько растворяться в другом человеке, но ничего не могу с собой поделать. Я люблю его. Люблю… И мне кажется, что так будет всегда.

Но я молчу, словно боясь спугнуть этот момент нашего единения, а он отпускает меня и делает шаг назад. Его глаза так странно блестят. Я поворачиваюсь и иду к подъезду, ожидая, что сейчас, как обычно, он будет стоять и ждать, пока я не войду в дверь и не помашу ему на прощание.

Но не успеваю я сделать и пары шагов, как слышу рев мотора. Я оборачиваюсь и вижу, как Руслан срывается с места. Байк с визгом разворачивается и исчезает за углом, оставляя меня стоять в оцепенении.

Что-то внутри обрывается. Как будто невидимая нить, которая связывала нас, внезапно лопнула. Я стою, глядя вслед давно исчезнувшему мотоциклу, и пытаюсь понять, почему все так.

«Это ничего не значит, – успокаиваю я себя. – У него просто сейчас тяжелый период… Все наладится».

Только вот уверенности в этом нет ни капли.

Дома я пытаюсь сосредоточиться на учебе. Раскладываю перед собой конспекты, открываю учебники и подготовительные тесты. Но информация не задерживается в голове – мысли все время возвращаются к Руслану, к его странному поведению всю последнюю неделю.

Не выдержав, я отправляю ему сообщение:

Ты в порядке? Какие планы на день? Я уже скучаю.

Но ответа нет. Проходит час, другой. Я проверяю телефон каждые пять минут, но уведомление о новом сообщении не приходит. Тогда я звоню ему, но в ответ слышу лишь пару длинных гудков, а потом автоответчик. Пробую еще раз – то же самое.

К вечеру беспокойство перерастает в настоящую панику. Я бы сорвалась к нему прямо сейчас, но завтра утром у меня в школе подготовка к ЕГЭ по русскому языку, это сейчас важнее всего, ведь экзамен уже через пару дней. Ночью почти не сплю, ворочаюсь в постели, периодически проверяя телефон. Может, с ним что-то случилось? Авария? Но тогда бы я узнала, верно? В новостных пабликах уже бы вовсю пестрила информация об этом со всеми подробностями с места происшествия.

Утром я снова пытаюсь дозвониться до него, но безрезультатно. Отправляю еще одно сообщение:

«Я волнуюсь. Пожалуйста, ответь».

Но оно даже не доставлено до адресата. Проверяю онлайн-статус в мессенджере – был в сети два часа назад. Значит, с телефоном у него все в порядке. Он просто… Игнорирует меня?

В груди разрастается тяжелое, удушающее чувство. Я не понимаю, что происходит. Еще недавно все было хорошо, мы строили планы на лето, говорили о том, как проведем время после моих экзаменов. А сейчас он внезапно исчез из моей жизни без объяснений.

Я пытаюсь собраться с мыслями и иду в школу. На занятиях сосредоточиться не могу – все словно в тумане. Преподаватель что-то объясняет, но слова проходят мимо моего сознания. Одноклассники бросают на меня заинтересованные взгляды. Я знаю, что выгляжу ужасно – не спала ночь, глаза красные, волосы кое-как собраны в хвост. Но мне все равно, кто что подумает, сейчас меня интересует только одно – что с Русланом?

После занятий я решаюсь пойти к нему домой. Я должна выяснить, что с ним. Ни за что не поверю, что он мог просто так взять и исчезнуть из моей жизни. Не после всего того, через что мы прошли вместе.

Знакомая дорога, знакомый подъезд. Я была здесь не раз, но вот только сейчас каждый шаг дается с трудом, словно ноги налились свинцом.

Дверь открывает отец Руслана, Виталий Степанович. Он выглядит уставшим и немного удивленным, видя меня.

– Аня? – он растерянно моргает. – Проходи…

Я переступаю порог и оглядываюсь по сторонам. В квартире тихо.

– А Руслан дома? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Виталий Степанович качает головой.

– Нет. Он ушел. Что-то случилось?

– Мы не виделись со вчерашнего утра, – говорю я, и голос предательски дрожит. – Он не отвечает на мои звонки и сообщения…

Отец Руслана вздыхает и проводит рукой по волосам – точно таким же жестом, как и его сын.

– В последнее время с ним что-то происходит, – говорит он тихо. – Сам не свой ходит. Думал, может, у вас что-то стряслось…

– У нас все было хорошо, – я чувствую, как к горлу подкатывает ком. – По крайней мере, я так думала…

Виталий Степанович смотрит на меня с сочувствием.

– Он вроде как собирался к кому-то на день рождения, – произносит он. – Но я не знаю, к кому именно. Сказал, что может задержаться до утра…

Я киваю, не зная, что еще сказать. Внутри растет ощущение беспомощности и отчаяния.

– Когда он вернется, скажите ему, пожалуйста, что я приходила, – прошу я.

– Конечно, – он кивает. – Обязательно передам.

Я благодарю его и выхожу из квартиры. На улице уже темнеет. Решаю пройтись пешком, хотя до дома довольно далеко. Нужно подумать, нужно как-то осмыслить происходящее.

Бредя по вечерним улицам, я прокручиваю в голове последние дни и недели. Неужели я сделала что-то не так? Что могло случиться? Совсем недавно Руслан говорил о наших совместных планах, о том, как серьезно он ко мне относится. А теперь он просто исчез, словно его никогда и не было в моей жизни.

Может, я чего-то не замечала? Какие-то признаки, сигналы? Может, он давно хотел расстаться, но не знал, как сказать мне об этом? Но тогда зачем было предлагать вместе уехать в другой город?

Ничего не складывается, и от этого на душе еще тяжелее. Я чувствую себя брошенной, преданной. И больше всего – растерянной, потому что не понимаю, что же между нами произошло.

Вдруг телефон в кармане вибрирует. Сердце подпрыгивает в надежде, что это Руслан. Но это сообщение от незнакомого номера.

Приходи в клуб «Мираж», адрес: ул. Ленина, 45. Руслан здесь. Увидишь много интересного

Я останавливаюсь посреди тротуара, перечитывая сообщение снова и снова. Кто это мог написать? И что значит «увидишь много интересного»? Звучит как ловушка. Но что, если Руслан действительно там? Это мой шанс увидеть его, поговорить, выяснить все наконец.

Я колеблюсь минуту, другую. Потом все же решаю поехать туда и вызываю такси до указанного адреса через приложение. Я должна знать правду, какой бы горькой она ни была.

Машина приезжает быстро. Всю дорогу сижу как на иголках, нервно постукивая пальцами по колену. В голове проносятся тысячи мыслей, одна страшнее другой. Что я увижу там? Зачем кому-то понадобилось анонимно приглашать меня? Может, это чья-то злая шутка?

И вот наконец мы подъезжаем к клубу. Я расплачиваюсь с водителем и выхожу. Здание выглядит закрытым – тусклая вывеска не горит, но вдруг несколько подвыпивших ребят вываливаются из дверей, и я слышу негромкую музыку, которая доносится изнутри.

Замечаю охранников недалеко от входа. Они курят и о чем-то негромко переговариваются. Собрав всю свою решимость, я подхожу к ним.

– Извините, – говорю я, и мой голос предательски дрожит. – У вас здесь празднуют день рождения? Мне нужно поговорить с одним из гостей. Руслан Раевский. Он здесь, вы не знаете?

Охранники переглядываются, и один из них усмехается.

– Раевский? – он кивает. – Да, здесь. Проходи.

Я удивлена, что меня так легко пропускают, но не подаю виду. Охранник открывает дверь, и я вхожу внутрь.

В клубе полумрак, играет негромкая ритмичная музыка. Слышен смех и разговоры, в воздухе витает сигаретный дым. Я осторожно иду по коридору, сердце колотится так, что, кажется, вот-вот сломает грудную клетку и выпрыгнет наружу. Руки дрожат, во рту пересохло. Что я вообще здесь делаю? Зачем приехала сюда?

Но я продолжаю идти, потому что должна увидеть Руслана, должна поговорить с ним.

Коридор заканчивается, и я оказываюсь в просторном зале. Здесь диваны и столики, за которыми сидит компания молодых людей – парни и девушки, все нарядно одетые, с бокалами в руках. Они смеются, разговаривают, кто-то танцует.

И тут я вижу его.

Руслан сидит на одном из диванов, откинувшись на спинку. На его коленях – девушка, которую я никогда раньше не видела. Она красивая – длинные светлые волосы, стройная фигура, обтянутая коротким блестящим платьем. Руслан держит ее за талию, а его другая рука лежит на ее обнаженном бедре, поглаживая кожу.

В этот момент весь мир вокруг меня замирает. Я стою, не в силах пошевелиться, и чувствую, как что-то внутри меня раскалывается на тысячи осколков. У меня перехватывает дыхание.

Кто-то из компании замечает меня, и в зале постепенно становится тише. Руслан поворачивает голову в мою сторону, и наши взгляды встречаются.

Я стою здесь, в полутьме прокуренной комнаты, словно прибитая к полу. Все вокруг меня перестает существовать, а мои глаза прикованы к одной-единственной точке в пространстве – к Руслану.

На долю секунды, всего на один короткий миг, в его глазах мелькает что-то – горечь? сожаление? – но оно исчезает так быстро, что я не уверена, не привиделось ли мне. Его лицо мгновенно застывает маской абсолютного равнодушия, точно я – случайная прохожая, а не та, что еще пару дней назад засыпала в его объятиях.

– Почему… Почему ты здесь? – мой голос звучит так неуверенно, что мне становится стыдно.

Руслан смотрит на меня, чуть приподняв бровь, словно удивляясь моей наивности.

– Я – на дне рождения друга, – безразлично отвечает он, пожимая плечами. – А вот тебе здесь делать нечего…

Всего несколько слов, а мне кажется, будто каждое из них – заточенный нож, вонзающийся в мое сердце. В горле застревает ком, который невозможно ни проглотить, ни выдавить из себя. Я смотрю на него. На человека, который совсем недавно шептал мне на ухо нежные признания, и не узнаю его.

– Ты что, не видишь, что ты здесь лишняя? – раздается неприятный голос справа.

Вадим. Тот самый друг Руслана. Сидит неподалеку, развалившись в кресле, с бокалом в руке и смотрит на меня с презрительной усмешкой. Но я снова возвращаю взгляд на Руслана. В эту секунду весь мир сжимается до крошечных размеров, где нет места никому, кроме нас двоих.

– А как же… как же мы? – мой голос дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость, за эту унизительную мольбу в глазах. Но я ничего не могу с собой поделать, ожидая увидеть хотя бы немного привычного тепла и нежности. Но их больше нет, будто и не было никогда.

Руслан смотрит сквозь меня, словно я пустое место. Его взгляд мертвецки холоден, как айсберг в Атлантическом океане, и я вот-вот столкнусь с ним, не минуя смерти.

– Никаких «мы» нет, Аня. И никогда не было…

Каждое слово – безжалостный удар, после которого у меня нет ни единого шанса выжить. Я чувствую, как внутри меня что-то окончательно ломается, разбивается на мельчайшие осколки, которые наносят мне непоправимый урон.

– Эх, Аня-Аня… – мерзко растягивает слова Вадим, и в его голосе звучит фальшивое сочувствие. – Кажется, тобой просто воспользовались… Неужели ты поверила, что нужна ему?

Я все еще не могу оторвать взгляд от Руслана, ищу в его глазах хоть что-то, хоть какой-то намек на то, что все это – злая шутка, недоразумение, что сейчас он встанет, подойдет ко мне, прижмет к груди и скажет, что все хорошо. Но он в это время лишь крепче обнимает блондинку, сидящую у него на коленях.

– Уходи, Ань, – устало говорит Руслан, как будто я надоедливая муха, от которой хочется избавиться как можно скорее.

Нет, я не верю… Это не может быть правдой, не может быть реальностью. Это всего лишь дурной сон, кошмар. Сейчас я проснусь, и все исчезнет… Но боль слишком реальна, она прожигает меня насквозь, попутно сковывая грудную клетку и не давая дышать.

Вдруг я слышу женские смешки. На одном из диванов сидят девушки, и я узнаю двух их них. Они учатся со мной в параллельном классе. Девочки перешептываются, прикрывая рты ладонями, и хихикают, поглядывая в мою сторону. В этот момент я чувствую себя голой, выставленной на всеобщее обозрение, униженной, растерзанной.

– Слушай, Руслан, – Вадим вальяжно подается вперед, и его глаза странно блестят в полумраке клуба. – Если Аня тебе не нужна, может, я ее себе возьму?

Я застываю, не веря своим ушам. Вадим говорит обо мне так, точно я вещь, которую можно передать из рук в руки.

– Мне все равно… – небрежно бросает Руслан пустым безжизненным голосом, даже не взглянув на меня.

Три слова, которые добивают меня смертельным выстрелом в голову. Все. Это конец. Меня больше нет. Руслан резко встает, грубо хватает блондинку за руку и, не оглядываясь, уходит вглубь клуба. Я смотрю ему вслед, и мне кажется, что с каждым его шагом от меня отрывают кусок. Скоро совсем ничего не останется.

– Кажется, мой друг решил уединиться с девушкой. Может, и нам стоит найти уголок потише? – Вадим обращается ко мне и встает с места. – Мне так жаль… Но не волнуйся, я смогу тебя утешить.

Он говорит что-то еще, но я больше ничего не слышу, кроме звона в ушах. Земля уходит из-под ног. Все вокруг словно в вакууме. Размытое, нереальное.

А потом меня начинает трясти. Слезы, которые я так отчаянно сдерживала, текут по щекам горькими дорожками, и я не могу их остановить. Мотаю головой, отрицая, отказываясь верить в происходящее.

– Нет, – шепчу я, отступая назад. – Н… нет…

Вдруг понимаю, что не могу здесь больше оставаться ни секунды. Мне нужно вырваться из этого проклятого места, сбежать. Ноги сами несут меня к выходу. Ватные, непослушные. Каким-то чудом добираюсь до двери и выскакиваю на улицу, жадно вдыхая прохладный вечерний воздух.

Не помню, как добираюсь домой. Все как в тумане – улицы, светофоры, машины, прохожие. Словно кто-то перемотал пленку моей жизни вперед, оставив только размытые пятна и тупую, ноющую боль в груди.

Открываю дверь в квартиру ключом и проскальзываю внутрь, игнорируя мамин голос из кухни. Не могу говорить. Не могу смотреть ей в глаза. Хватает сил лишь добраться до своей комнаты и закрыть за собой дверь.

И тогда меня прорывает. Рыдания вырываются из груди, словно стая диких зверей, которых слишком долго держали взаперти. Я падаю на кровать, обхватываю себя руками, но это не помогает – я разваливаюсь на части, распадаюсь на куски, которые уже не склеить.

Боль такая острая, что я не могу дышать. Каждый вдох – борьба, каждый выдох сопровождается новым всхлипом. Я задыхаюсь от горечи, от унижения, от сокрушительного осознания, что все мои мечты, все надежды превратились в прах и развеялись по ветру.

«Никаких “мы” нет. И никогда не было…»

Я даже не понимаю, что мама заходит в комнату. Она видит, в каком я состоянии, и сразу же бросается ко мне.

– Анечка! Что случилось? Что с тобой?

А я не могу ничего ей ответить, потому что захлебываюсь в собственных рыданиях. Мама садится рядом, обнимает меня, и я утыкаюсь лицом в ее плечо, как в детстве.

– Милая, что произошло? Тебя кто-то обидел? – ее голос дрожит от волнения. – Это Руслан, да? Что он сделал?

– Он… Он меня предал, – с трудом выдавливаю я сквозь слезы.

Мама напрягается, ее руки на моих плечах становятся сильнее.

– Что он с тобой сделал? – ее голос теперь жестче. – Он… Он взял тебя силой?

Я мотаю головой, но это движение только усиливает рыдания.

– Нет… Не силой…

Мама ахает, сильнее прижимая меня к себе. Она все понимает. В комнате повисает тишина, прерываемая только моими всхлипами.

– Я сейчас же поеду к этому негодяю, – вдруг решительно заявляет она. – Где он живет? Я ему объясню, что так с моей дочерью поступать нельзя!

– Не надо, мам… – я отстраняюсь, вытирая мокрое от слез лицо. – Пожалуйста, просто уйди. Оставь меня одну…

– Анечка, я никуда от тебя не уйду, – мама гладит меня по голове. – Не сейчас…

– Уйди! – неожиданно для самой себя кричу я, вскакиваю с кровати и практически выталкиваю ее из комнаты. – Пожалуйста, мне нужно побыть одной!

Я захлопываю дверь перед ее изумленным лицом и прислоняюсь спиной с деревянной поверхности, сползая на пол.

– Анечка, пожалуйста, открой, – я слышу ее рыдания за дверью.

– Со мной все нормально! – кричу я в ответ, зная, что это самая большая ложь, которую я когда-либо произносила. – Просто уйди!

– Я не могу оставить тебя одну в таком состоянии, – всхлипывает она. – Моя девочка, моя маленькая…

Тогда мне становится еще больнее. Мама ни в чем не виновата, а я сейчас причиняю боль самому близкому человеку. Я открываю дверь, и мама заплаканная заходит обратно, опускается рядом на пол и обнимает меня. Так мы и сидим вдвоем, обнявшись, на холодном полу моей комнаты. Мама гладит меня по голове, как в детстве, когда я сильно ударялась или у меня была температура.

– Таких Русланов у тебя еще будет знаешь сколько, – шепчет она, вытирая мои слезы. – Моя девочка, ты у меня такая умничка. Этот подлец тебя не достоин. Ты встретишь парня намного лучше, вот увидишь…

Но я не верю ей. Не могу поверить.

Не знаю, сколько мы так сидим. Постепенно рыдания утихают, остается только пустота внутри. Я больше не ощущаю себя живой. Я словно тень, оболочка человека, бесплотный призрак самой себя.

Мама приносит успокоительное и помогает мне лечь на кровать. Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в спасительную темноту сна, – ее теплую ладонь на моем лбу и шепот:

– Все будет хорошо, моя маленькая. Все будет хорошо…

Просыпаюсь от ощущения, что моя голова вот-вот расколется на две части. За окном уже темно, часы на тумбочке показывают начало двенадцатого. Я медленно сажусь на кровати, чувствуя себя разбитой, опустошенной, уничтоженной.

Стараясь не шуметь, я выхожу из комнаты. В квартире темно и тихо – мама, должно быть, уже спит, а в комнате брата не горит свет, значит, его нет дома.

В ванной я долго смотрю на свое отражение, не узнавая саму себя. Опухшее лицо, потухшие глаза, в которых словно погас свет. Нет, это не я. Эта девушка в зеркале не может быть мной. Умываюсь холодной водой, но это не помогает.

Я не могу оставаться дома. Стены давят, воздуха не хватает. Быстро одеваюсь, беру телефон и выскальзываю из квартиры. На улице прохладно, но я почти не чувствую этого. Мне абсолютно все равно, что со мной случится. Я иду по пустынным улицам без цели, без маршрута, просто чтобы двигаться, чтобы мое тело функционировало.

Спустя какое-то время меня накрывает странное ощущение. Я словно чувствую чье-то присутствие. Взгляд со стороны. Оглядываюсь, но улица пуста. И все же это чувство не проходит.

А потом до меня доносится запах. Его аромат. Тот самый, который я знаю наизусть, который я впитала всем своим существом. Парфюм Руслана, который теперь навсегда связан с болью.

Я бы все отдала, чтобы выжечь этот запах из памяти, чтобы больше никогда его не чувствовать. Чтобы вырвать из сердца эту боль вместе с воспоминаниями о нем.

Но запах остается. И боль остается. А я продолжаю идти вперед, в темноту, не зная, куда приведет меня эта дорога и есть ли у нее конец.

Запах становится ярче, сильнее, окутывая меня, словно злой призрак. Я чувствую, как внутри поднимается волна ярости – чистой, выжигающей все на своем пути. Ярости к одному человеку, который предал меня. Когда-то Руслан сказал, что никогда не причинит мне боль, я поверила, но он не сдержал свое слово. Нет, физически он не прикасался ко мне, но он сделал кое-что гораздо больнее: Руслан морально уничтожил меня, превратил в горстку пепла, я безвозвратно потеряна. Я так его ненавижу…

– Если ты где-то здесь, то иди к черту! – кричу я в темноту, и мой голос разносится по пустынной улице. – Слышишь? К ЧЕРТУ!

Но в ответ слышу только шум начинающегося дождя и далекий гул проезжающих машин. Мне хочется рассмеяться от абсурдности ситуации. Я стою одна посреди ночной улицы под дождем и кричу в пустоту. Может, я и правда сошла с ума? Может, боль разрушила что-то внутри меня?

Я закрываю глаза, и перед внутренним взором снова возникает его лицо – красивое, с чуть насмешливой улыбкой. Как я могла быть такой наивной? Как могла верить каждому его слову, каждому прикосновению? Ненависть вспыхивает с новой силой, заполняя собой все мое существо. Это почти приятное чувство – оно вытесняет пустоту и боль.

– Ненавижу тебя, – цежу я сквозь зубы и снова иду вперед, уже не оборачиваясь.

Дождь усиливается, чему я рада. Пусть он смоет все – его запах, воспоминания, эту бессмысленную любовь. Больше всего на свете я хочу избавиться от этих чувств. Я ощущаю, как вода стекает по моему лицу, смешиваясь со слезами. Становится холодно, но это хорошо – физический дискомфорт немного отвлекает от душевной боли.

Не знаю, сколько я так брожу по улицам. Время теряет смысл, а мир сужается до маленького пространства вокруг меня. Все остальное перестает существовать. Когда я добираюсь до дома, часы на телефоне показывают 01:23. Осторожно открываю входную дверь, стараясь не шуметь, и сталкиваюсь в коридоре с братом, который, судя по всему, сам только что вернулся домой.

– Нашлялась? – едкий голос Стаса разрезает тишину.

– Пошел на хрен, – небрежно бросаю я, проходя мимо.

– Ты как со старшими разговариваешь? – он хватает меня за локоть, и я чувствую, как внутри поднимается новая волна гнева. За все его издевательства и пренебрежение, колкости и унижения.

– Убери руку, – произношу я медленно, четко выговаривая каждое слово.

– А то что? – он приподнимает бровь, злобно усмехаясь.

– А то я напишу на тебя заявление в полицию, больной ты ублюдок.

К моему удивлению, он отпускает меня и отступает на шаг.

– Ты че, пьяная? Или под кайфом? – смотрит он на меня с недоверием.

– Тебя это не касается, – говорю я, чувствуя странное освобождение. Словно я впервые могу говорить все, что захочу. – Отвали от меня.

– Всегда знал, что ты больная. Связалась хрен пойми с кем и сама стала такой же, – Стас разворачивается, чтобы уйти в свою комнату.

– Знаешь что, братик, – говорю я ему в спину, и каждое слово – как удар хлыста. – Какое же ты ничтожество. Чертов трус и слабак. Как же я тебя презираю…

Мне абсолютно безразличны последствия. Мне даже кажется, что я специально нарываюсь, потому что физическая боль хоть немного может заглушить душевную.

Он замирает, потом резко оборачивается, и я вижу, как в его глазах вспыхивает ярость. Он делает два шага ко мне и хватает за плечо, сжимая до боли.

– Заткнись, – шипит он. – Заткнись, пока я не…

– Что? – я усмехаюсь ему прямо в лицо. – Ударишь меня? Давай. У тебя это неплохо получается.

Но Стас молчит. Его пальцы все еще впиваются в мое плечо, но я вижу, как что-то меняется в его глазах. Нерешительность? Страх? Не знаю. И мне плевать.

Выдергиваю руку из его хватки и прохожу мимо, нарочно задев его. Я слышу, как он что-то бормочет мне вслед, но не оборачиваюсь. Захлопываю дверь своей комнаты и, привалившись к ней спиной, медленно сползаю на пол.

Мое тело начинает трясти – сначала едва заметно, потом все сильнее. Это не страх, не горе – это что-то более глубокое и страшное. Желание разрушить все вокруг. Разрушить себя…

Боясь натворить глупостей, я вскакиваю с пола и стягиваю с себя мокрую одежду, оставляя ее валяться кучей на полу. Ложусь в кровать, закутываясь в одеяло, и сворачиваюсь калачиком, пытаясь отвести навязчивые мысли.

Все будет нормально. Моя жизнь на этом не закончена. Я не должна причинять себе боль…

Повторяю эти слова, словно заклинание, и постепенно дрожь в теле отступает, а вместо нее приходит накопившаяся усталость, которая быстро погружает меня в беспокойный сон.

Просыпаюсь от яркого солнечного света, бьющего в глаза. Забираюсь полностью под одеяло, чтобы еще поспать. Голова сильно гудит, словно я и не отдыхала вовсе. Но потом вдруг резко вспоминаю, что мне нужно идти в школу – сегодня у нас последние подготовительные занятия перед ЕГЭ по русскому языку, который уже через два дня. На часах 10:37. Понимаю, что нужно поторопиться, чтобы успеть.

Встаю с кровати и оглядываюсь по сторонам – в комнате царит бардак, напоминающий о вчерашнем. Мокрая одежда, кучей валяющаяся на полу, разбросанные учебники и даже мусор. Все как в моей душе.

На кухне обнаруживаю записку:

Смотрю на кастрюльку с молочной рисовой кашей, которую я так люблю, и чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Есть невозможно, кусок в горло не лезет. Наливаю стакан воды, залпом выпиваю его, потом еще один.

Быстро принимаю душ. Горячая вода смывает остатки вчерашнего дня, но не может стереть воспоминания. Я знаю, что со временем должно стать легче, но когда? Одеваюсь, собираю учебники и выхожу из дома. По дороге настраиваюсь на учебу. Как бы мне ни было плохо, я должна сдать экзамены на отлично. Вчера ночью, пока бродила по городу, я впервые задумалась о том, чтобы уехать из города. Высокие баллы по ЕГЭ – это мой единственный шанс вырваться отсюда.

Еще на подходе к школе замечаю косые взгляды. Группа девочек из параллельного класса замолкает, когда я прохожу мимо, а потом за спиной раздается приглушенный смех. Конечно, они уже все знают. О том, как Руслан прилюдно бросил меня, как я стояла там, униженная, одинокая, жалкая дурочка. Сразу вспоминаю, с какой завистью они смотрели, когда он встречал меня из школы. Что ж, повода для зависти больше нет, а вот поводов для насмешек – предостаточно.

Поднимаю голову выше и иду, не оборачиваясь. Что я могу сделать? Да, мною воспользовались, меня бросили, унизили. Все те, кто твердил мне о том, что я должна быть осторожнее с Русланом, оказались правы. Это я сама, как последняя идиотка, бросилась к нему в объятия, отдала всю себя и обожглась.

В классе становится еще хуже – перешептывания, смешки, взгляды, которые буквально прожигают кожу. Я сажусь за свою парту, достаю учебник, тесты, конспекты и делаю вид, что увлечена заданиями. В середине урока на страницу учебника падает скомканный листок бумаги. Машинально разворачиваю его и вижу несколько слов, выведенных корявым почерком:

«За сколько дашь?»

Меня будто током прошибает. Я резко смахиваю записку на пол, словно это тлеющий уголек, и по классу прокатывается волна смеха.

– Так, тихо! – учительница хлопает ладонью по столу. – Прекратите немедленно! Мы готовимся к экзамену, если кто-то забыл!

Класс постепенно затихает, но я по-прежнему чувствую на себе взгляды. Любопытные, презрительные, насмешливые. Со всей силы впиваюсь ногтями в ладони, чтобы не расплакаться. Только не здесь. Не при них.

Звенит звонок на перемену, и я вылетаю из класса первой. Прячусь в туалете, запираюсь в кабинке и пытаюсь успокоить дыхание. Это просто школа. Скоро все закончится…

Когда возвращаюсь в класс, ко мне подходит Лиза. Та самая, которая решила, что Руслан меня бьет, когда увидела мою разбитую губу. Господи, это было словно в прошлой жизни… Она садится напротив меня, и ее лицо выражает фальшивое сочувствие.

– Анечка, ты как? – она дотрагивается до моего плеча. – Я все знаю. Это так ужасно…

– Со мной все нормально, – цежу я сквозь зубы. В чем-чем, а в показной жалости я точно не нуждаюсь.

– Но это ведь неправда, – ее голос становится громче, привлекая внимание других. – Руслан так плохо с тобой поступил…

– Это не твое дело, – я отталкиваю ее руку. – Я же сказала, что со мной все нормально.

– Но, Аня, – она так наигранно жалостливо смотрит на меня, что становится тошно. – Не надо так реагировать. Ты же сама виновата, что…

Я не успеваю понять, что делаю, просто хочу, чтобы она заткнулась. В одну секунду мои пальцы вцепляются в ее волосы, и я с силой дергаю их. Лиза визжит, пытается вырваться. Нас окружают одноклассники, кто-то разнимает, кто-то кричит, кто-то начинает снимать на телефон.

– Ты больная! – Лиза отскакивает от меня, держась за голову. – Все он правильно сделал, кому нужная такая истеричка!

Она выбегает из класса, а я стою, тяжело дыша, окруженная ошеломленными одноклассниками. Мне нечего им сказать. Я забираю свою сумку и ухожу домой. Подготовительные занятия для меня окончены.

Следующие два дня я почти не выхожу из комнаты, полностью погрузившись в учебу. Зубрю правила, пишу пробные сочинения, решаю тесты. Это помогает не думать о Руслане, ничего не чувствовать. Я поставила перед собой новую цель – сдать ЕГЭ на максимально возможный балл, чтобы хватило для поступления в другой город. Здесь я больше не намерена оставаться. Мама еще ничего об этом не знает, а вот я для себя уже все четко решила. Я обязана сдать. Отношусь к этому так, словно это мой единственный шанс не просто уехать из города, а выжить. ЕГЭ – мой билет в новую жизнь. Это все, что у меня осталось.

Мама периодически заходит ко мне, приносит еду, пытается поговорить, но я отвечаю односложно, ссылаясь на загруженность. Не хочу ни с кем разговаривать и не могу видеть сожаление и жалость в ее глазах.

В день экзамена просыпаюсь рано. Тщательно собираюсь, заплетаю волосы в высокий хвост и аккуратную косичку, проверяю все необходимые документы. Перед выходом смотрю на себя в зеркало и не узнаю – бледное лицо, безжизненные глаза, синяки под ними, плотно сжатые губы. Девушка в зеркале мало похожа на меня прежнюю, но мне плевать.

Экзамен проходит как в тумане. Я механически выполняю задания, пишу сочинение, перепроверяю ответы. Когда сдаю работу, чувствую странное опустошение. Теперь остается только ждать результатов и готовиться к следующему экзамену. Я уверена в успехе. Успокаиваю себя, что сделала все, что могла. Тема попалась хорошая. Думаю, что все должно быть хорошо.

После ЕГЭ, уже в коридоре ко мне подходят две девочки из параллельного класса – Маша и Вика. Они улыбаются мне так, будто мы давние подруги.

– Аня, как экзамен? – спрашивает Вика, касаясь моего плеча. – Трудно было?

– Нормально, – настороженно отвечаю я.

– Слушай, – Маша приближается, понизив голос. – Мы с ребятами сегодня собираемся отметить окончание школы и первый экзамен. Сняли дом за городом, будет небольшая вечеринка. Приходи тоже!

Я смотрю на них с недоверием.

– Зачем вам это?

– Ань, мы же видим, что творится, – Вика качает головой. – Твои одноклассники – уроды. Никого из них там не будет, обещаем. Тебе нужно отвлечься. Всех нас когда-то бросали, нужно перешагнуть через это… Жизнь не заканчивается.

– Не знаю… – колеблюсь я. – Мне нужно готовиться к следующему экзамену…

– Всем нужно, Ань. Всего один вечер! – настаивает Вика. – Потанцуем, расслабимся. Тебе это нужно, поверь.

Я смотрю на их улыбающиеся лица и вдруг чувствую, как внутри снова поднимается та темная волна. Желание забыться, почувствовать что-то, кроме боли, может быть, даже сделать что-то саморазрушительное… И я решаюсь.

– Хорошо, – говорю я наконец. – Давайте адрес.

Дома предупреждаю маму, что иду на встречу с одноклассниками. Она радуется, что я наконец-то вышла куда-то кроме учебы, и не задает лишних вопросов. Иду на автобусную остановку, мысленно радуясь, что дом находится в черте города и мне не нужно тратить деньги на такси. Если я собираюсь уехать в другой город, они мне понадобятся.

Дом, который сняли девочки, оказывается большим двухэтажным коттеджем. Я подхожу ближе и сразу понимаю, что мне туда. Музыка слышна даже с улицы. Вика встречает меня у входа, обнимает, как старую подругу, и ведет внутрь. Народу немного – человек пятнадцать, в основном девочки из параллельных классов и ребята, которых я знаю по школе.

Мне суют в руку стакан, и я не отказываюсь. Напиток обжигает горло, но почти сразу приносит ощущение легкости. После второго боль внутри притупляется, становится далекой, почти чужой… То, что мне сейчас и нужно.

Я танцую, смеюсь, говорю с людьми, которых почти не знаю, и на короткое время забываю обо всем – о Руслане, о насмешках одноклассников, о записке, об экзаменах.

Потом приходят новые люди – парни постарше, которых я никогда раньше не видела. Компания становится шумнее, музыка громче. В какой-то момент я оказываюсь в одной из комнат на втором этаже с двумя девушками и двумя незнакомыми парнями. Мы пьем, разговариваем о чем-то, и я не замечаю, как девушки исчезают, оставляя меня наедине с ними.

Я начинаю чувствовать себя неуютно. Парни смотрят на меня странно, с каким-то голодным интересом.

– Мне пора, – говорю я, вставая.

– Куда ты собралась? – один из них, высокий блондин, преграждает мне путь к двери. – Вечеринка только начинается.

– Пропусти меня, пожалуйста, – твердо произношу я, хотя сердце уже бешено колотится в груди. Мне становится действительно не по себе. – Мне домой надо…

– А мне кажется, тебе здесь понравится, – он ухмыляется, приближаясь. – Хочешь попробовать втроем? Можем устроить.

Мой мозг мгновенно трезвеет от адреналина. Я понимаю, что сейчас произойдет что-то ужасное, и пытаюсь обойти его, но он хватает меня за руку.

– Отпусти! – я дергаюсь, но его хватка только усиливается.

– Да ладно тебе ломаться, – он тянет меня к себе. – Все знают, что ты…

Он не успевает договорить, потому что в этот момент дверь с грохотом распахивается, и я в ужасе оборачиваюсь.

В дверном проеме застывает Руслан. Мой пульс замирает на секунду, а потом срывается в бешеный галоп. Я не понимаю, что он здесь делает. Почему сейчас? Мой мозг напрочь отказывается воспринимать реальность происходящего.

Я вижу, как меняется его лицо. Сначала недоумение – будто он не ожидал увидеть меня. А затем – ярость. Неприкрытая, первобытная, что у меня перехватывает дыхание. Таким я видела его лишь однажды – на ринге после того, как Руслан заметил меня среди зрителей, а соперник нанес ему удар исподтишка. Господи, это было с нами словно в другой жизни.

– Какого. Черта. Здесь. Происходит? – цедит он сквозь стиснутые зубы. Каждое слово звучит как приговор для парней, которые еще минуту назад хотели меня изнасиловать.

Но эти двое не чувствуют опасности. Либо гормоны напрочь затуманили им разум, либо они просто последние идиоты. А может, и то и другое. Один из них усмехается и расплывается в мерзкой ухмылке.

– Присоединишься? Нам сказали, она безотказная, на всех хватит…

Я не успеваю даже моргнуть, как Руслан подлетает к нему, его рука молниеносно сжимается на горле этого ублюдка. Руслан отрывает его от пола и впечатывает в стену с такой силой, что слышен треск. Может, это стена. А может, что-то в шее этого парня.

– ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!

Его голос – это уже не голос Руслана, которого я знала. Это рык животного, загнанного в угол и готового убивать. Но на этот раз мне не страшно видеть его таким, наоборот, я хочу, чтобы он причинил боль этим тварям. И мне абсолютно наплевать, какие у него причины защищать меня. Второй парень от неожиданности разжимает руку и отпускает меня. Наконец-то я свободна. И даже почти в безопасности. Отшатываюсь к двери, растирая запястье, которое горит огнем. Я должна сейчас убежать, выйти отсюда и покинуть этот чертов особняк. Но я не могу отвести взгляд. Меня буквально парализует от происходящего.

Руслан продолжает сдавливать горло парню. Тот больше не усмехается. Его лицо становится багровым, глаза выпучены, он хрипит и царапает руку Руслана, но тот будто не замечает. Второй ублюдок наконец выходит из ступора и бросается на помощь другу, пытается оттащить Руслана – и это его ошибка. Руслан отбрасывает первого, как тряпичную куклу, и разворачивается к нему.

Завязывается драка. Двое против одного, но в этой ситуации я бы не стала ставить на большинство. У них просто нет шансов против профессионального бойца. Раньше я бы отвернулась, закрыла глаза от страха, чтобы не видеть всего этого ужаса, но не сегодня. Я наблюдаю, как кулак Руслана врезается в челюсть одного, как он уклоняется от неуклюжего удара другого, как подсечкой роняет его на пол и заносит ногу для удара. Я слышу звуки ударов, стоны, мольбы остановиться. Я вижу кровь – на их лицах, на костяшках Руслана, на полу.

И странное дело – сейчас я больше ничего не чувствую. Только бесконечную усталость и пустоту. Мне не жаль их. Они хотели сделать со мной нечто ужасное против моей воли. Но мне и не радостно, что Руслан их избивает. Я просто стою и смотрю, как чужая кровь разбрызгивается по полу.

В комнату начинают сбегаться другие гости вечеринки. Кто-то ахает, кто-то снимает на телефон, кто-то кричит, чтобы Руслан остановился. Но никто не решается вмешаться, никто не встает между ним и его жертвами.

Вдруг осознаю, что мне здесь больше нечего делать. Я равнодушно разворачиваюсь и выхожу из комнаты, проталкиваясь сквозь толпу зевак. В коридоре ко мне подбегает Вика – та самая, которая уговорила меня прийти сюда.

– Аня! Что случилось?

И тут до меня доходит. Медленно, как ледяная вода, просачивающаяся сквозь теплую одежду. Меня позвали сюда не просто так. Это было подстроено. Очередная попытка унизить, растоптать то, что от меня осталось после всего, что сделал Руслан. Вика знала. Все они знали.

Я молча смотрю на нее, на этот участливый взгляд, который теперь кажется таким фальшивым. Она держит в руке пластиковый стаканчик, и я забираю его из ее пальцев.

– Аня, что ты…

Не даю ей договорить – выплескиваю содержимое стакана прямо ей в лицо. Напиток стекает по идеальному макияжу, по красивому дизайнерскому платью и капает на бархатные туфли, которые теперь напрочь испорчены.

– Хорошо повеселиться, – говорю я безжизненным голосом и иду к выходу. Никто не пытается меня остановить, чему я очень рада. Не знаю, что сделаю, если кто-то хотя бы попробует.

Выхожу на улицу. Вечер обволакивает меня прохладным воздухом, который я жадно втягиваю в легкие. Вдох. Выдох. Вдох. Я медленно плетусь в сторону остановки, надеясь попасть на последний автобус, и тут меня начинает трясти – сначала почти незаметно, потом все сильнее. Адреналин схлынул, и теперь мое тело вспоминает, что только что произошло, а разум осознает, что со мной могло случиться, если бы не вмешался Руслан.

Я иду прочь от этого проклятого дома, обхватив себя руками, и пытаюсь унять дрожь. В голове пульсирует один и тот же вопрос: как Руслан здесь оказался? Как узнал, что я здесь? И почему защитил…

Вдруг мои мысли прерывает его голос. Голос человека, диалога с которым я хотела бы избежать.

– Аня! Постой!

Но я не останавливаюсь. Даже не оборачиваюсь. Просто иду вперед, машинально переставляя ноги. Слышу, как он догоняет меня, его шаги все ближе, они быстрее моих. Внезапно его рука ложится на мое плечо и разворачивает меня к нему.

– Аня…

Я нехотя поднимаю на него взгляд – Руслан выглядит обеспокоенным. По-настоящему обеспокоенным. Он немного успокоился, но его дыхание все еще сбито, волосы растрепаны, а на скуле наливается синяк – видимо, один из парней все-таки достал его.

– Ты как? – спрашивает он, внимательно всматриваясь в мое лицо.

Я молча вырываю руку из его хватки. Какое ему вообще дело до меня?!

– Больше тебя никто не тронет, – говорит он с какой-то мрачной решимостью. – Они и слова не скажут в твой адрес, Ань…

И тут что-то ломается во мне.

– А в чем они не правы? – спрашиваю я безжизненным голосом.

Его взгляд меняется – наполняется горечью, сожалением, болью…

– Аня…

Он тянется ко мне снова, но я отступаю. Не хочу, чтобы он касался меня. Его прикосновения обжигают, ранят, разрушают меня.

– Как ты узнал, что я здесь? – мой голос предательски дрожит.

И именно в этот момент мой телефон вибрирует в кармане, сообщая о новом уведомлении. Тот самый мобильный, который Руслан подарил мне на день рождения совсем недавно. Я достаю его, и меня осеняет.

Геолокация. Он отслеживает меня по этому смартфону.

Я смотрю на Руслана, и его молчание лишь подтверждает мою догадку.

– Значит, тогда ночью мне не показалось… – я почти смеюсь, но это смех, полный горечи, а не веселья. – Ты был там…

– Подключил отслеживание после твоей поездки в Новосибирск, пока ты спала…

– Забери его, – протягиваю ему мобильный, пока волна ярости снова накрывает меня.

– Аня, не надо, – качает он головой. – Послушай…

– Мне от тебя ничего не нужно! – мой голос срывается на крик. – И я не хочу, чтобы ты меня преследовал!

Но Руслан не берет телефон, и тогда я размахиваюсь и бросаю его на асфальт. Экран разбивается с треском, который приносит мне мимолетное удовлетворение. Я разворачиваюсь и ухожу прочь, но Руслан снова идет за мной. Каждый его шаг эхом отдается в моей голове.

– Ань, пожалуйста. Давай я хотя бы довезу тебя до дома, уже поздно…

Что-то внутри меня окончательно умирает в этот момент. Какая-то часть, которую больше никогда не вернуть. Я разворачиваюсь к нему, и все слова, которые я сдерживала последние дни, вырываются наружу:

– Да пошел ты, Руслан! Я не хочу больше тебя видеть! Никогда, слышишь?! Я тебя ненавижу… Знаешь, если ты еще раз подойдешь ко мне… Клянусь, я что-нибудь с собой сделаю! И напишу в записке, что ты виноват!

После моих слов Руслан отступает на шаг назад. В его глазах мелькает что-то такое, от чего мне становится еще больнее, но я разворачиваюсь и ухожу. Теперь точно все. Конец. Мне больше нечего ему сказать.

Прохожу мимо остановки, иду в сторону дома по вечерним улицам, и слезы наконец прорываются наружу. Такие горячие, горькие. Они текут по моим щекам, не останавливаясь, и я даже не пытаюсь их вытереть. Грудь сдавливает такая сильная боль, что хочется выть, кричать, что есть силы. Я ненавижу Руслана, ненавижу! Но есть еще кое-что. Я безумно скучаю по нему, и это осознание ранит куда больнее. Как бы там ни было, сегодня Руслан спас меня от непоправимой беды. Возможно, после такого я бы не выжила. Но почему-то меня это не особо пугает, если честно.

Внутри меня бушует настоящий апокалипсис. Разрушено все, что я знала и во что верила. Я не знаю, кто я теперь. Я не знаю, что правда, а что ложь. Кто друг, а кто враг. Знаю только, что больше не могу так. Не могу жить с этой болью. Не могу жить здесь. Я уеду из этого проклятого города, даже если не сдам экзамены на отлично. Я ни за что не останусь, чего бы мне этого ни стоило.

Месяц спустя

Складываю последние вещи в чемодан, стараясь не думать о том, что завтра утром меня здесь уже не будет. Я улетаю в Москву. Насовсем. Даже в мыслях это звучит пугающе и одновременно волнующе. Мама стоит в дверях, прислонившись к косяку, и наблюдает за моими сборами. Я кожей ощущаю ее взгляд – пронзительно-тревожный, бесконечно любящий и пропитанный невысказанной грустью.

– Анечка, ты не забыла зарядку для ноутбука? – спрашивает она, заходя в комнату и осторожно присаживаясь на край кровати, словно боится нарушить хрупкое равновесие последних часов нашей совместной жизни.

– Нет, мам, она уже в сумке, – отвечаю я, отчаянно пытаясь впихнуть еще одну пару джинсов в трещащий по швам чемодан.

Моя комната выглядит непривычно пустой. Со стен сняты все плакаты, с полок убраны книги, часть из которых я решила взять с собой, а остальные отдала в библиотеку. Остались только те вещи, которые я не смогла вместить в свой багаж. Мама обещала отправить их позже, когда я обустроюсь, вместе с теплыми вещами.

– А брючный костюм взяла? Он тебе так идет, на учебу можно носить… – продолжает мама, нервно перебирая мои вещи, будто каждое прикосновение к ним – последняя возможность удержать частичку меня рядом.

– Да, мам, я все помню, – улыбаюсь я, но внутри что-то сжимается от мысли, что завтра я не услышу ее заботливых вопросов. Во всяком случае, не вживую.

Замечаю, как мама украдкой вытирает слезу. Она старается не показывать, как ей тяжело, но я знаю ее слишком хорошо. Для нее мой отъезд – настоящее испытание. Всю жизнь мы были вместе, поддерживали друг друга, а теперь будем порознь на расстоянии нескольких тысяч километров.

– Анечка, присядь на минутку, – просит мама, похлопывая по кровати рядом с собой.

Я оставляю чемодан и сажусь к ней. Мама берет мои руки в свои, и я замечаю, как они дрожат.

– Хочу дать тебе кое-что, – говорит она и достает из кармана конверт. – Вот, возьми. Это тебе пригодится.

Я открываю конверт и замираю. Там деньги. Много денег – не меньше ста тысяч рублей пятитысячными купюрами.

– Мама, что… откуда? – я в шоке смотрю на нее. – Я не могу это взять…

– Можешь и возьмешь, – твердо говорит она. – Я давно откладывала понемногу на всякий случай… Так вот, он настал.

– Но, мам, это же… это же все твои сбережения! – у меня перехватывает дыхание, а в груди разливается жгучая смесь благодарности и вины.

– Анечка, послушай, – мама сжимает мои руки крепче. – Ты едешь в чужой город. В столицу! Тебе нужно будет снять жилье, пока не решится вопрос с общежитием. Первое время будет тяжело, пока не найдешь подработку. Я не хочу, чтобы ты нуждалась. Здесь немного, но больше у меня нету, моя родная…

Слезы обжигают глаза, и я больше не могу их сдерживать. Они прорываются наружу горячими ручьями, смывая все мои попытки казаться сильной.

– Мамочка, я… Спасибо, – шепчу я и обнимаю ее так крепко, как только могу.

Мы сидим так несколько минут, обнявшись, и я чувствую, как ее плечи вздрагивают от беззвучных рыданий. Мне хочется сказать, что я никуда не поеду, что останусь с ней, но мы обе знаем, что это неправда. Мне нужно уехать. Так будет лучше для всех, и прежде всего для меня самой.

– Я так горжусь тобой, – говорит мама, отстраняясь и вытирая слезы дрожащими пальцами. – Ты у меня такая сильная девочка. Всегда была сильнее меня…

– Неправда, – качаю головой я. – Я такая, какой ты меня воспитала.

Мама улыбается сквозь слезы и нежно поправляет мне волосы, словно запоминая каждое прикосновение.

– Ладно, милая, заканчивай сборы. Тебе еще нужно в кафе сходить за документами, – она встает и направляется к двери, но останавливается, словно вспомнив что-то жизненно важное. – Пожалуй, приготовлю сегодня на ужин курицу и твой любимый салат с фасолью и сухариками.

Я улыбаюсь, глотая соленые слезы. Я так сильно люблю ее, и мне разрывает душу то, что я вынуждена уехать от нее, но здесь я просто не выживу…

После обеда выхожу из дома и жадно вдыхаю летний воздух, пропитанный запахом цветущих растений и нагретого асфальта. Странно и почти нереально осознавать, что завтра я буду дышать совсем другим воздухом – чужим, московским. Мне нужно сходить забрать трудовую книжку из кафе, где я проработала последние два года. Финальный штрих перед тем, как навсегда захлопнуть дверь в прошлую жизнь.

По дороге воспоминания о последнем месяце моей жизни накатывают волнами, затопляя сознание. Я практически не выходила из дома, превратившись в отшельницу и полностью погрузившись в подготовку к ЕГЭ. Учебники, конспекты, онлайн-курсы – все это стало моим спасательным кругом, моим щитом от внешнего мира и от собственных мыслей, которые жалили больнее ядовитых змей. Особенно от мыслей о Руслане.

Я не знаю, что он сделал или сказал моим одноклассникам после той ужасной вечеринки, но косые взгляды внезапно прекратились, как и перешептывания за спиной. Или все просто забыли обо мне, занятые подготовкой к экзаменам и поступлению. А может, произошло что-то еще, о чем я никогда не узнаю.

Я больше не видела Руслана с того вечера, когда он спас меня от тех ублюдков. Иногда мне кажется, что я просто придумала его, что он плод моего воспаленного воображения, призрак, появившийся в самый нужный момент. Потому что он был не похож на того хладнокровного Руслана, который прилюдно растоптал мое сердце. Ему будто было не все равно.

Но ничего уже не изменить, он сделал свой выбор, а я – свой. И завтра утром я уезжаю отсюда. Этот город душит меня воспоминаниями – о чертовой первой любви, закончившейся предательством, о брате, который своими издевательствами превратил мое детство в ад, о той вечеринке, после которой я перестала верить людям. Нет, я даже физически не могу здесь оставаться.

И пусть Москва пугает меня своими размерами и безразличием, но именно это мне сейчас и нужно: затеряться в толпе, стать невидимкой, начать все с чистого листа. Я подала документы в несколько вузов и уверена, что хотя бы в один из них точно поступлю. Мои баллы по ЕГЭ оказались даже выше ожидаемого, так что все эти бессонные ночи над учебниками, красные от усталости глаза и литры выпитого кофе не были напрасными.

Кафе встречает меня знакомым мелодичным звоном колокольчика над дверью, который я буду слышать во сне. Я проработала здесь два года, начав еще летом перед десятым классом. Сначала по выходным, потом в вечерние смены, когда ноги гудели от усталости, а спина ныла от тяжелых подносов. Это место в какой-то момент стало моим убежищем, тихой гаванью, где я пряталась от жестоких нападок брата и от собственных демонов. Юлия Владимировна, наша управляющая, всегда шла навстречу с графиком, понимая, что учеба для меня на первом месте. Она даже позволила мне взять учебный отпуск на время экзаменов, чтобы я потом смогла вернуться на работу с чистой совестью. Но судьба распорядилась иначе, и я больше никогда не переступлю этот порог в качестве официантки.

– Анечка! – Она как раз выходит из своего кабинета, и ее лицо озаряется искренней улыбкой, когда она видит меня. – Я уж думала, ты не зайдешь попрощаться.

– Как я могу? – улыбаюсь я, ощущая прилив тепла. – Вы столько для меня сделали…

Юлия Владимировна обнимает меня, окутывая знакомым ароматом духов, и ведет в свой кабинет.

– Твоя трудовая готова, – говорит она, доставая из ящика стола документы. – И характеристика тоже, на всякий случай. Я написала все как есть – что ты у нас ответственная, пунктуальная и клиенты тебя обожали.

– Огромное вам спасибо, – я беру документы, чувствуя странную ностальгию. Эта маленькая книжечка – мой первый осязаемый символ взрослой жизни, первый шаг в независимость.

– Мне жаль, что ты решила уехать, – вздыхает Юлия Владимировна, и в ее глазах читается искреннее сожаление. – Но я понимаю. Москва – это возможности, которых здесь нет. Ты умная девочка, Аня. У тебя все получится.

– Надеюсь, – киваю я, сглатывая комок в горле.

– Кстати, там остальные девочки хотят с тобой попрощаться, – улыбается она. – Они готовились, ждут тебя в зале.

Я прощаюсь с ней и спешу к ним, чувствуя, как сердце колотится от волнения. В зале меня ждет настоящий сюрприз – почти весь персонал кафе собрался за одним из столиков, встречая меня аплодисментами и возгласами. Они дарят мне маленький торт с надписью «Удачи, Аня!» и небольшой памятный подарок – красивый ежедневник в кожаном переплете с тисненой надписью «Москва ждет тебя». Это настолько внезапно, мило и трогательно, что я не могу сдержать слез.

Обнимаюсь со всеми, обещаю писать и звонить, хотя мы все прекрасно понимаем, что скорее всего этого не произойдет. Жизнь разведет нас, как разводит всех, кто уезжает из маленьких городов в большие.

Последней ко мне подходит Алиса. Именно она первой сказала мне о том, что от Руслана надо держаться подальше. Именно с помощью ее брата мне удалось попасть на закрытый бой к Руслану. Какой же наивной я тогда была… Мы с Алисой всегда неплохо ладили. Ну, насколько это возможно, когда ты инстинктивно стараешься держать всех на расстоянии.

– На самом деле я рада, что ты уезжаешь, – говорит она, крепко обнимая меня.

– Спасибо за откровенность, – смеюсь я.

– Нет, правда, – Алиса смотрит мне в глаза. – Этот город тебя не достоин, Ань. Ты заслуживаешь большего. И я уверена, что все у тебя будет хорошо, а все плохое забудется и останется в прошлом…

Мы обе прекрасно понимаем, что и кого она имеет в виду. Я смотрю на нее и осознаю, что Алиса была одной из немногих, кто действительно хорошо ко мне относился. Без задних мыслей, без жалости, просто по-человечески. Она действительно желает мне только добра.

– Спасибо тебе, – говорю я, и эти слова значат гораздо больше, чем может показаться. – За все спасибо…

Дорога домой кажется длиннее обычного. Я иду медленно, рассматривая улицы, по которым ходила всю свою жизнь. Вот школа, где я провела одиннадцать лет, вот детская площадка, где играла, вот магазин, куда мы с мамой ходили за продуктами. Все такое знакомое и в то же время уже чужое, словно декорации спектакля, в котором я больше не играю.

За последний год я пережила слишком многое – и обжигающую боль предательства, и сладкий яд первой любви, и горечь разочарования, и редкие, но тем более ценные моменты счастья. Все это выковало меня, как закаляют сталь – в огне и холодной воде, заставило повзрослеть. Научило полагаться только на себя и свои силы. Может быть, без этих испытаний я бы никогда не решилась на такой отчаянный и смелый шаг – уехать в Москву одной, без поддержки, без знакомых, с одним лишь неукротимым желанием начать все сначала. Еще в начале года я даже не думала об этом, но жизнь резко сменила курс. Назад дороги нет.

Впереди – взрослая жизнь со всеми ее острыми углами и неожиданными поворотами. Я не знаю, что меня ждет за горизонтом. Может быть, новые разочарования и испытания, которые еще не раз заставят пролить слезы. А может быть, головокружительный успех и счастье, о котором я даже не смела мечтать. Никто не знает, что нам готовит судьба. Но я верю всем сердцем, что все будет хорошо. Просто обязано быть.

Как бы там ни было, я уезжаю из родного города с тяжелым сердцем, но с негасимой надеждой в душе. Вряд ли я вернусь сюда в ближайшие годы. А может, вообще не вернусь, просто заберу маму к себе, когда твердо встану на ноги.

Но в жизни не все случается так, как мы того хотим, и об этом мне еще предстоит узнать гораздо позже. Ведь у судьбы на нас свои планы.

Спасибо всем моим дорогим читателям, которые проявили интерес к моим историям! Без читателя нет писателя, а вы у меня есть.

Спасибо моим девочкам из тг-канала «Книжный агент Лена Бонд»! То, что вы держите в руках эту книгу, – это наша общая победа. Бесконечно ценю вашу безграничную поддержку. Вы – лучшие!

И отдельная благодарность моему мужу. Если бы не он, автора Лены Бонд, как и этой книги, могло никогда не быть. Именно муж настоял на том, чтобы я попробовала написать что-то свое и превратила несбыточную мечту в реальность. Спасибо тебе за возможность творить и поддержку на этом прекрасном, но временами непростом пути!