Перевод Марии Андреевой под редакцией Максима Горького Художественное оформление серии Натальи Портяной

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Луиджи Капуана

(1839–1915)

Жили-были на свете две сестры. С самого раннего возраста остались они сиротами: старшая была хороша, как ясная звездочка, прямая, как стройная колонна, с чудесными густыми волосами, блестевшими, как настоящее золото. А младшая сестра была так себе, ни дурна, ни хороша, худовата, маловата и чуть-чуть на одну ножку хроменькая. Старшая сестра так и звала ее – Хромуля.

Была у сестер старая бабушка, воспитавшая их у себя в доме, очень ей не нравилось это имечко, и часто она говорила старшей внучке:

– Что тебе бедняжка сделала? Разве ее вина, что она хромая? Зачем же напоминать ей всегда о ее недостатке!

– Так если правда, что она хромая! Ведь я этого не выдумала?

И еще злее смеялась при этом.

Хорошо было бы, если бы на том дело и кончилось: хроменькая не обращала внимания на сестрины насмешки, будто и не к ней они относились. Много хуже было, что сестра с нею очень плохо обращалась, приказывала ей, точно служанке:

– Хромуля – сделай это! Хромуля – сделай то! Хромуля – сюда, Хромуля – туда…

Не давала бедняжке ни отдыха, ни срока, а сама сидит, сложа ручки, чтобы не испортить их грубой работой, и в зеркало смотрится или в окошко глядит. Частенько бабушка покрикивала на нее:

– Кого ты там из окошка высматриваешь?

– А королевича!

Говорила она это, конечно, шутя, но со временем привыкла и стала воображать, будто, проезжая по улице, королевич увидит ее, заметит ее красоту и сделает ее королевой. Действительно, когда, бывало, утром, отправляясь на охоту, королевич проезжал мимо их дома, она высовывалась из окна так, что ветер трепал ее чудные золотые волосы и развевал их плащом по воздуху, но королевич не обращал на девушку никакого внимания, спокойно проезжал себе мимо, не бросив в ее сторону даже взгляда.

Красавица, однако, не унывала:

– Ничего, посмотрит, может быть, завтра! А стоит ему только взглянуть на меня, и я буду королевой…

Досаду же свою она вымещала на сестре. Дошло дело до того, что колотить бедняжку начала, если та не умела угодить ей; особенно доставалось сестре в те дни, когда красавица ждала проезда королевича и старалась причесаться, одеться и украситься как можно лучше.

Однажды поднялась она с постели что-то сильно не в духе и сердито приказала сестре:

– Эй, Хромуля, купи мне молока, да смотри, чтобы свежее было!

Вышла хроменькая на улицу, бредет, ковыляя, в лавку молочника; вдруг из-за угла улицы вылетела кавалькада: королевич со свитой. Хроменькая испугалась, заковыляла в сторону, оступилась и упала прямо под ноги лошади королевича. Закричала бедняжка со страха, а королевич едва-едва успел сдержать лошадь, чтобы не раздавить ее насмерть. Живо соскочил он с седла, помог ей встать, с беспокойством расспрашивал, не ушиблась ли она, и увидев, что девушка немного прихрамывает, подумал, что это от ушиба, предложил ей руку, проводил до лавки молочника и обратно до дому.

Увидала все это старшая сестра и поторопилась скорее по лестнице спуститься навстречу сестре, надеясь, что уж теперь-то королевич обратит на нее внимание! Она и речь приготовила, какой поблагодарит его за сестру, и кланяться приготовилась… Но, когда спустилась вниз, оказалось, что королевич успел уже вскочить на коня и скрыться за поворотом улицы.

Можете себе представить такое разочарование?

С этих пор словно злой бес вселился в красавицу: ничем ей нельзя было угодить, все было не по ней!

– Хромушка! Скверная Хромулька, Хромоногая…

Только такие названия и сыпались из ее уст. Наконец, младшая сестра даже расплакалась, а бабушка утешает ее:

– Ты надейся на Бога, деточка! Бог тебе поможет!

Бабушка была уже старенькая-старенькая. Пришла ей пора умирать, говорит она старшей внучке:

– Прошу тебя, не обижай ты свою сестренку! Теперь, когда меня не станет, не будь с нею злой, как прежде… Она такая добрая, ласковая, она не заслуживает, чтобы ты с нею дурно обращалась! И не называй ее больше хромулей…

– Так если правда, что она хромая. Ведь я этого не выдумала?

– Попомни мои слова: наступит день, когда тебе самой захочется быть на месте хромули!

Умерла старушка.

Остались сестры одни на белом свете, и старшая совсем госпожой держать себя стала: нарядится в шелковое платье, наденет бриллиантовые сережки, а хроменькая накинет старенькое поношенное платьишко, темненькое, точно монашенка.

Надо сказать, что, если бы покойная бабушка советовала красавице стать еще злее прежнего, старшая сестра Хромули не могла бы выполнить завет старушки с большим усердием. Весь день она без устали кричала:

– Эй! Хромуля! Хромушка! Скверная Хромулька…

Бедная девушка полагалась во всем на волю Божию, как ей бабушка советовала, но, уходя на ночь в жалкую свою комнатушку, горько иногда всплакнет; бывало, молится, усталая, да приговаривает:

– Бабуся моя милая, вы теперь там, на небе, подумайте обо мне!

Однажды утром, спускаясь по лестнице, чтобы пойти купить молока, заметила девушка на ступеньках что-то, чего сразу рассмотреть не могла; нагнулась, подняла и видит – смятый красный цветок, кто-то наступил на него, должно быть, и растоптал его нежные лепестки, но от него несся такой чудесный запах! Почистила Хромуля цветок, нежно расправила помятые лепестки и приколола себе на грудь, а вернувшись домой, поставила его в вазочку со свежей водой, цветок-то и ожил, наполняя воздух благоуханием.

И когда в этот день сестра покрикивала на Хромулю да ругала ее, та, сама не зная почему, забежит в свою комнатку, посмотрит на цветок и на душе у нее становится легче.

Настала полночь. Лежит бедная хроменькая и горько плачет:

– Ах, бабуся моя милая! Подумайте обо мне!

Вдруг откуда-то послышался тоненький голосок, нежный-нежный:

– Я о тебе подумаю! Я о тебе подумаю!

Испугалась девушка, зажгла огонь. Никого в комнате нет и голоса больше не слышно.

«Должно быть, показалось», – подумала девушка, погасила огонь и заснула.

Так было несколько ночей подряд, девушка перестала бояться нежного голоска, раздававшегося всегда как бы издалека… Однажды она даже так расхрабрилась, что решилась спросить:

– Во имя Господа Бога – кто ты? Ты – моя бабушка?

Но ответа не получила.

Прошел целый месяц, а цветок оставался все таким же свежим, казалось, что он только что был сорван; правда, девушка по два раза в день меняла ему свежую воду. Удивлялась Хромуля, не зная что и думать, наконец, стала догадываться, что цветок-то, пожалуй, волшебный, уж не он ли и по ночам с нею разговаривает?

Взяла, да на следующую ночь и спросила, обращаясь прямо к цветку:

– Во имя Господа Бога – кто ты?

Но ответа опять не получила.

Проснулась на следующее утро, хочет ощупью платье свое найти и чувствует, что под рукой у нее совсем не та материя, к которой она привыкла. Подбежала к окошку, открыла ставень и что же видит? На стуле, в ногах ее постели новое платье, да такое богатое, такое красивое, что она только глаза открыла от удивления и восторга, не смея до него дотронуться.

Надела она на плечи старенькое какое-то платьишко, с обтрепанными рукавами, которое уже было и носить перестала, а это, новое, спрятала в шкаф, побоявшись сестры.

На следующее утро просыпается, снова хочет ощупью одеться и опять чувствует под руками, что на стуле лежит не ее вчерашнее платьишко. Подбежала к окошку, распахнула ставень, а перед нею лежит платье вдвое лучше прежнего, совсем королевский наряд!

Порылась во всех ящиках, нашла завалящее какое-то старое тряпье, надела его, а новое, богатое платье в шкаф повесила, побоявшись старшей сестры.

Увидела сестра, какое на ней грязное да рваное платьишко надето, и давай кричать да браниться:

– Ах ты грязная Хромулька! Где же твое обычное платье?

– Я его в стирку отдала…

Поверила сестра и уселась по обыкновению под окошком. С некоторого времени она стала замечать – проезжая мимо их дома, королевич всегда поднимает глаза, смотрит на окна и как будто ищет кого-то. Посмотрит, посмотрит и отвернется, недовольный.

– Может быть, он только притворяется, будто не смотрит на меня? – думала старшая сестра. – Может быть, он боится отца своего, короля?

И становилась еще заносчивее.

Как-то раз королевич снова проезжал мимо дома, в котором жили сестры, поднял глаза кверху, посмотрел на окна и отвернулся, недовольный; в этот день старшая сестра так скверно обращалась с хроменькой, что бедняжка не выдержала и закричала со слезами:

– Бабуся моя милая, должно быть, вы меня забыли!

Разозлилась на нее сестра, накинулась с кулаками:

– Я тебе покажу бабушку! Я тебе задам!

И так бедную девушку отколотила, что у нее по всему телу синяки выступили.

Плачет ночью хроменькая, причитает:

– Бабуся моя милая, вспомните обо мне…

– Я о тебе подумаю! Я о тебе помню! – твердит голосок.

Проснулась на другое утро хроменькая, хочет одеться и снова чувствует, что у нее на стуле лежит не то платье, которое она с вечера положила. Подбежала к окошку, открыла ставень, а перед нею лежит такое великолепное, вышитое золотом, жемчугом и драгоценными камнями платье, какое не у всякой королевы найдется.

На этот раз нечего было даже рыться по сундукам – девушка прекрасно знала, что больше старого платья у нее не было.

«Как быть, чтобы сестра не рассердилась?»

Надеть какое-нибудь из новых платьев девушка не решалась, а сестра за стеной кричит, сердится…

– Хромушка… Эй ты, противная Хромуля, чертова Хромоножка, разве ты не слышишь, как я тебя зову?

Кричала-кричала, да и ворвалась, взбешенная, к сестре в комнату; увидела на стуле около кровати великолепное платье и остолбенела.

– Это что такое? Чье это платье? – спрашивает.

– Не знаю.

– Кто тебе его дал?

– Не знаю.

– А ты почему в нижней юбке стоишь?

– Да мне надеть нечего: у меня все мои платья унесли!

– Ах ты, Хромулька несчастная, не удастся тебе меня провести!

И так принялась за бедняжку, что та, испугавшись, все ей рассказала – и про цветок, и про голос, который она по ночам слышит, и о других двух платьях, которые она у себя в комнате на стуле нашла, открыла шкаф и показала их сестре.

Та верить ничему не хотела, говорит ей:

– Ну, нет, не удастся тебе меня провести, Хромулька!

Взяла у сестры вазочку с цветком, платья и унесла к себе в комнату, а хроменькой пришлось надеть старое сестрино платье, которое было так ей велико, что она в нем совсем пропадала и казалась еще неуклюжее.

– Теперь я попробую! – сказала себе старшая сестра.

Наступила ночь, погасила она огонь и принялась бормотать:

– Бабуся моя милая, подумайте обо мне!

– Я о тебе подумаю. Я о тебе подумаю, – раздался голос.

– Значить, Хромуля-то не солгала? – удивилась старшая сестра.

На следующее утро проснулась красавица, ощупывает платье, чувствует, что материя у нее под руками не та. Подбежала к окошку, отворила ставни, смотрит… на стуле, в ногах ее кровати, лежит старое рваное платьишко, замасленное и затасканное, словно кухонная тряпка. А в шкафу, в который она повесила роскошные платья, одного не хватает, и как раз самого великолепного!

– Ах ты, чертова хромоножка! – кричит. – Это ты у меня платье украла?

И ну сестру колотить.

Все-таки захотелось ей еще раз попробовать, что будет, и как только настала ночь, она улеглась в постель и снова бормочет:

– Бабуся моя милая, подумайте обо мне!

– Я о тебе подумаю. Я о тебе подумаю, – отвечает голос.

Едва-едва дождалась старшая сестра, чтобы наступило утро, смотрит, а дело еще хуже вчерашнего: лежит перед нею на стуле платье из перегнившей бересты. А из шкафа еще одно платье пропало!

Пуще прежнего рассердилась она на сестру, еще сильнее ее отколотила. Но настала ночь, она еще раз испытать судьбу свою решилась. Смотрит на следующее утро – не только все три платья у нее пропали, но и красный цветок вместе с вазочкой из комнаты исчез, в комнате же пахло страшной гнилью.

В третий раз отколотила злая сестра хроменькую.

На другой день распространился повсюду слух, что у королевы пропали из гардероба самые парадные ее платья, которым и цены не было. Весь двор переполошился, король с королевой гневаются, министры перепугались, голову потеряли…

Король приказал передать совету:

– Если через три дня вы мне вора не найдете, всех вас повешу!

Прошло двое суток, бедные министры стали шеи свои ощупывать, а о воре ни слуху ни духу.

Король же твердит все свое:

– Завтра на рассвете всех вас повешу!

Тогда министры решили поставить у каждой двери по часовому и все дома обыскать. Полиция все везде перерыла, но нигде ничего не нашла. Пришли с обыском и к сестрам в дом, искали-искали, тоже ничего не нашли. Только старшая сестра все шепчет, потихоньку от полиции, хроменькой:

– Ах ты, Хромуля-воровка! Хромая воровка, ты меня предать задумала?!

Бедная девушка, перепуганная видом стольких страшных лиц, ничего сестре не отвечает, а только молится про себя, да шепчет:

– Бабуся моя милая, подумайте о нас! Помогите нам!

Она же еще за свою злодейку-сестру молилась!

Стал один из полицейских щупать тюфяк в постели старшей сестры и говорит:

– А ну-ка, распорите…

Распороли, а внутри оказались все три парадных платья королевы, их-то и нашла хроменькая у себя в комнате на стуле.

– Это она – воровка! Это она – воровка! – завопила старшая сестра.

Но полицейские схватили их обеих и отвели в тюрьму. Хроменькая даже не плакала, только смотрела вокруг изумленными глазами. Другая же сестра казалась совсем безумной, кричит:

– Это она воровка! Это она воровка, не я…

Заперли сестер в тюрьме в двух разных камерах.

Хроменькая, оставшись одна в темноте, сложила руки, молится и шепчет:

– Бабуся моя милая, подумайте обо мне!

– Я о тебе подумаю! Я о тебе подумаю!

Услышала девушка голосок, обернулась в ту сторону, откуда раздавался звук, и видит во мраке горит перед нею красный цветок, точно уголь раскаленный светится. Потом стал цветок расти, становиться все больше и больше, осветил всю комнату и явилась в этом сиянии прекрасная женщина.

– Я, – говорит, – фея-Цветок. Меня потому так называют, что один месяц я живу цветком, а другой провожу среди людей, как человек. Ты меня подобрала, очистила от грязи, два раза в день воду для меня меняла, избавила меня от мучений. Теперь я пришла, чтобы помочь тебе.

Сказала и исчезла.

На следующее утро садится королевич на лошадь и видит: лежит на земле красный цветок, один из оруженосцев едва-едва не наступил на него.

– Осторожнее! Осторожнее! – вскрикнул королевич. Попросил подать ему цветок и, очарованный чудесным запахом, стал его нюхать.

И вспомнилась ему хроменькая, о которой он не один раз уже думал после того, как увидел девушку под ногами своего коня, точно брошенный на землю цветок. Она показалась ему такой доброй, милой и хорошей, хотя и не была особенно красивой. С тех пор он не встречал ее, но почему-то часто думал о ней. Вдел королевич цветок себе в петлицу, а когда вернулся с прогулки, поставил его в вазу со свежей водой и назвал его «цветком хроменькой».

Стал он ночью засыпать и вдруг слышит:

– Пст… пст… пст…

Зажег огонь, смотрит с изумлением вокруг, никого нет!

Спустя немного времени опять слышит:

– Пст… пст… пст…

– Кто это? Что тебе надобно? – спрашивает королевич.

– Я фея-Цветок! Слушай внимательнее, но не зажигай огня…

И фея-Цветок рассказала королевичу грустную историю хроменькой. Королевич так растрогался, что даже заплакал под конец. С трудом дождался он, чтобы совсем рассвело, побежал к своему отцу, королю, передал ему рассказ феи, бросился к его ногам и просит:

– Ваше величество, позвольте мне жениться на хроменькой! Лучше ее королевы мне не найти!

Король ничего ему не ответил, но, когда настало время, отдал приказ:

– Привести ко мне воровок!

Полицейские отправились сначала в тюрьму к старшей сестре. Растрепанная, обезображенная, она сама на себя не была похожа, точно ведьма. Связали ей руки за спиной, привели к королю.

Пришли в тюрьму к хроменькой и остановились полицейские, пораженные невиданным зрелищем, на пороге. Темная камера превратилась за ночь в цветущий сад, а хроменькая так похорошела, что нельзя было узнать ее – ходит по саду, одетая в роскошное платье, собирает цветы, вяжет букеты и приговаривает:

– Это – для короля. Это – для королевы, а это – для милого королевича.

Услыхав о таком чуде, тотчас же король с королевой в сопровождении всего двора отправились в тюрьму к хроменькой, вывели девушку на свободу, оказывая ей все почести, какие подобают королеве.

Едва завидела ее старшая сестра, рассвирепела и ну кричать:

– Ах, Хромуля-воровка! Теперь ты у меня и королевича украла! Умереть бы тебе за это злой смертью!

Рассердился король и приказал казнить ее; как ни просила его хроменькая помиловать сестру, король ни за что на это не согласился.

Став королевой, хроменькая перестала хромать, по милости феи, но в память о прошлом захотела навсегда сохранить свое прозвище. И даже иногда, показываясь в обществе, делала вид, что немного прихрамывает.

Умная была девушка!

Жили-были однажды король с королевой, а у них была дочка, да такая красавица, ну как солнышко, или как полная луна, но такая шалунья и озорница, такая капризная да вспыльчивая, какой может быть только девочка, которую папа с мамой слишком балуют. Чем больше шалила маленькая королевна, тем более радовались ее родители, смеялись и говорили:

– Ах, какая шалунья! Ну какая озорница!

Пришлось им однажды горько заплакать и покаяться в своем потворстве.

Как-то раз король отправился на охоту и повстречалась ему у ворот дворца обтрепанная старушонка, согнулась вся, на палочку опирается.

– Вам чего надобно, старушка?

– Да вот короля ищу.

– Я и есть король.

Старуха вежливо поклонилась ему и подала письмо:

– От короля испанского.

Король испанский просил в этом письме, чтобы приняли старуху ласково и пригласили ее переночевать во дворце – как будто это собственная его персона была.

«Не спрашивайте ее ни откуда она пришла, ни куда идет – вы не раскаетесь в своей любезности».

Король принял подобную просьбу за шутку и приказал, чтобы старухе отвели какую-нибудь комнатку под крышей, да накормили ее в кухне, за одним столом со слугами.

– Благодарю вас, ваше величество! – сказала старуха и поплелась наверх, в комнату под крышей.

За обедом, усевшись за одним столом со слугами, она кушала себе тихомолком, на уголке сидя, как вдруг – шмыг к ней за спину королевна, и высыпала старухе в тарелку с супом полную солонку да целую перечницу.

– Попробуйте, мол, как вкусно!

Захохотали слуги:

– Ах, какая шалунья! Ну какая озорница!

Старуха и виду не подала, докушала свою тарелку, точно ничего не случилось.

Узнали про выходку своей дочки король с королевой и тоже смеются:

– Ах, какая шалунья! Ну какая озорница!

Встала старуха из-за стола, начала искать свою палочку и не может нигде найти. Посмотрела на огонь в камине, а палочка уже наполовину сгореть успела, королевна же, корчась от смеха, говорит ей:

– Теперь ваша палочка тепленькая стала, вам так будет гораздо удобнее!

Снова захохотали слуги:

– Ах, какая шалунья! Ну какая озорница!

Вытащила старуха свою палочку из огня и пошла прочь из кухни как ни в чем не бывало.

Узнали король с королевой про выходку своей дочки и тоже смеются:

– Ах, какая шалунья! Ах, какая озорница!

На другое утро, перед тем как уйти из дворца, встретила старуха на лестнице поджидавшую ее королевну.

А старуха и проворчи ей в ответ:

Тронула старуха королевну своей полусгоревшей палочкой, спустилась вниз по лестнице и пропала.

А королевна стала с этого дня терять в весе. Она не худела, не дурнела и росла как следует, но с каждым месяцем становилась все легче да легче. Минуло ей восемнадцать лет, с виду была она девушка кровь с молоком, с целой короной золотых волос на голове, а весила меньше перышка, так что самое легкое дуновение поднимало ее в воздух.

Можете себе представить отчаяние короля с королевой!

Не желая, чтобы люди узнали о несчастье, приключившемся с их дочкой, они держали все окна и двери в королевском дворце на запоре, боялись вывести королевну в сад или во двор, чтобы малейший ветер не унес ее Бог весть куда. И пришлось бедной королевне сидеть целыми днями взаперти, а сидя взаперти, она страшно скучала, и вот, чтобы развлечь ее хоть немножко, король с королевой с утра до вечера дули на нее, она поднималась в воздух и летала по коридорам и залам дворца.

От всей души веселилась королевна, летая по воздуху, и знай себе покрикивала:

– Подуйте еще, ваше величество! Ну – подуйте же еще!

И король с королевой принимались дуть на нее изо всей силы, чтоб она поднялась выше, но чем выше взлетала королевна, тем громче она кричала:

– Подуйте, ваше величество! Ну подуйте же еще!

Король с королевой не могли все время бегать за нею следом и дуть на нее, изображая кузнечные меха; стоило же им только перестать, королевна плакала и капризничала. Увидят бедные родители, что дитя их слезами заливается, и снова принимаются дуть на нее, король с одной стороны, королева с другой, а королевна, снова развеселившись, в ладоши хлопает и кричит:

– Подуйте, ваше величество! Ну подуйте же!

Дули они дули, чтобы королевна к самому потолку поднималась, целыми днями бегали за нею следом по залам и коридорам дворца, когда же, устав, отдыхали, то горько жаловались на судьбу:

– Несчастное дитя наше, если бы знать, кто напустил на тебя такие злые чары?

Вспомнила как-то раз при этих словах королевна о том, что ей старуха на лестнице проворчала и сказала:

– А ведь это старушонка меня заколдовала!

– Как так?

– Она мне пригрозила тогда:

Если бы теперь король мог найти эту старуху. Никаких сокровищ не пожалел бы, только бы сняла она колдовство с королевны, но кто же мог знать, где ее найти?

И продолжали король с королевой дуть, чтобы летала по воздуху их Золотое Перышко, как прозвали они королевну, потому что волосы у нее блестели, как чистое золото. А Золотое Перышко только о том и думала – как бы полетать. Кушала она как следует, росла все выше, становилась все краше, а в весе так убавилась, что обыкновенное перо по сравнению с нею показалось бы тяжелым, как свинец. Вздоха было достаточно, чтобы поднять ее на воздух! И все так же капризничала и сердилась, когда король с королевой не сильно на нее дули, все так же покрикивала:

– Подуйте, ваше величество! Ну подуйте же еще!

Они едва на ногах держались от усталости, и от постоянного напряжения лица их вытянулись, а Золотое Перышко, вырастая, делалась все требовательнее и без отдыха желала носиться по воздуху. По правде сказать, не было других развлечений у бедняжки, но не могли же ее родители вечно дуть на нее? А если бы они умерли, у кого тогда хватило бы терпения продолжать их занятие? Не находили себе покоя король с королевой ни днем, ни ночью.

Разнеслась по свету молва о красоте королевны, и король португальский прислал просить ее руки для своего сына, так как тому пришла пора жениться.

Вот положение! Если ответить отказом, король португальский мог обидеться и объявить войну.

Целые сутки думали и советовались король с королевой и решили выиграть время, отложив свадьбу на год.

От королевича пришло письмо, что он хочет навестить свою нареченную, чтобы лично познакомиться с нею, значит, все равно приходилось открыть ему тайну королевны, а этого родителям ее смерть как не хотелось.

Видя, как сильно огорчены они – у них даже не хватало духу подуть на нее, – королевна сказала:

– Ваши величества! Так как старушонка пробормотала:

отпустите меня, так, видно, судьба моя хочет!

Заплакали, закричали король с королевой:

– Никогда! Никогда не отпустим мы тебя, дочка наша милая!

А королевна настаивает:

– Отпустите, – сердце говорит мне, что так я найду свое счастье!

Наконец решились король с королевой послушаться ее и в один прекрасный день отнесли свою дочку на носилках на высокую гору, обняли ее, благословили и отдали на произвол ветру.

В одно мгновение ока подняло ее вверх, понесло далеко-далеко и спустя несколько минут потеряли они ее из виду.

Оставим их плакать и последуем за королевной.

Сначала она тоже огорчилась разлукой, но видя, как высоко и быстро несется по воздуху, чего ни разу еще в жизни ей не приходилось испытать, развеселилась и стала посматривать вниз и по сторонам. Вот зрелище! Города, горы, долы, реки и леса – все проходило под нею, ей казалось, что сама она не движется, а земля стремительно летит мимо нее.

Когда ветер дул немного слабее, она спускалась ниже к земле, но все летела вперед и вперед над новыми горами, долами, лесами – все более густыми, реками – все более широкими.

И вдруг увидела, что земля пропала, а под нею – вода, куда глазом ни кинет, всюду вода, вздымаются огромные волны, оделись они белой пеной, бегут мимо с грозным ревом… Летит королевна над морем, а ветер так низко опустил ее, что в лицо ей долетали соленые брызги. Испугалась, заплакала она, думала, что погибает. Но снова подняло ее кверху, и опять помчалась она вперед и выше, еще стремительнее…

Потом увидела она, как погасло красное солнышко, опустившись в море, а на небе загорались звездочки.

Сжалось сердце у королевны, заплакала бедняжка, закричала:

– О, матушка… Милая моя матушка!..

Летит Золотое Перышко, мерно покачивает ее ветер, баюкает; отяжелели мало-помалу ее ясные глазки и, сама не заметив, как это с нею случилось, уснула, будто в своей собственной постели лежа.

Сколько миль пролетела она во время сна? Кто ж это может знать!

Когда же на заре проснулась королевна, то увидела, что летит над зелеными долинами, и вздохнула свободнее. Летела она так низко над землей, что могла разглядеть деревенские домики, деревья, дороги и тропинки, даже людей, только они показались ей маленькими, точно муравьи. Иногда до нее доносились людские голоса:

– Это что же такое? Птица какая-нибудь злая?

Солнышко уже высоко поднялось, ветер стал утихать, волосы у королевны распустились и окрутились вокруг шеи, платье надулось и хлопало по ветру, точно крылья.

Близко ли то место, куда несла ее судьба, радостная или печальная, – кто знает?

Захотелось кушать королевне – целые сутки во рту у нее не было ни одной крошки, ни единой капли воды, но как найти что-нибудь съедобное здесь, в воздухе?

Летит ей навстречу стайка птичек. Взмолилась королевна:

– Птички, птички, дайте мне чего-нибудь покушать, хоть того, что вы в клювиках своих несете!

А птички ей в ответ:

– Нас ждут в гнездышках наши птенчики, мы пищу для них беречь должны.

И пролетели мимо.

Ветер еще выше поднял Золотое Перышко.

Плывут ей навстречу густые тучи. Взмолилась королевна:

– Тучи, милые тучи, дайте мне хоть капельку воды, я умираю от жажды!

А тучи ей в ответ:

– Мы торопимся полить посевы на земле, нам некогда… – И проплыли мимо.

На закате увидела Золотое Перышко высокую скалистую гору. На вершине горы стоял замок из белого и серого мрамора, такой большой, точно целый чудесный город.

Приободрилась немного королевна и подумала:

«Хоть бы тут мне остановиться! О, матушка, милая моя матушка, чувствую – умираю я…»

От голода и слабости она потеряла сознание, перестала видеть и слышать, когда же пришла в себя, то очутилась на террасе того самого дворца, который видела издали.

Поднялась она по лесенке во дворец, надеясь встретить кого-нибудь, но ни одной живой души нигде не нашла.

Странный это был дворец – стены комнат, рамы окон и дверей, колонны, столы, стулья, вся мебель были из белого или серого мрамора, и повсюду пряный запах соли и перца.

Открыла королевна один из шкафов, в нем оказались блюда с разными кушаньями, хлеб, фрукты, разные сласти, но все из белого или сероватого мрамора и с таким сильным запахом, что Золотое Перышко все время отчаянно чихала.

Побуждаемая голодом, решилась королевна все-таки попробовать какое-то кушанье и остолбенела от изумления: все съедобное оказалось сделанным из соли и перца; присмотрелась к остальным вещам и убедилась, что и дворец весь был построен из гладко отполированных соляных глыб и прессованного перца!

Вспомнила королевна Золотое Перышко о солонке и перечнице, которые опрокинула старухе в тарелку с супом, ребенком будучи, и догадалась:

– Это старушонкин дворец! Она меня теперь наказывает…

И принялась плакать и кричать:

– Старушка, старушка! Дай мне покушать!

В ответ ей издали донесся слабый голос:

– Тут столько всякой всячины! Попробуй, как вкусно.

Нечего делать, взяла королевна хлебец и яблочко, принялась кушать. И яблоко, и хлеб были совсем как настоящие, только крепко посоленные и густо посыпанные перцем.

Снова заплакала и закричала королевна:

– Старушка, старушка! Дай мне напиться!

И снова в ответ ей издали донесся слабый голос:

– Тут столько всякой всячины! Попробуй, как вкусно.

Взяла королевна кувшин с водой, налила в стакан, выпила одним духом…

Господи! И вода тоже оказалась соленой и сдобренной перцем.

Потянулись дни за днями, бродит королевна по огромному дворцу одна-одинешенька, выйдет в сад прогуляться – деревья, цветы и трава в саду тоже из соли и перца сделаны, так что бедняжка Золотое Перышко, непрерывно чихая от сильного запаха, слезами с утра до ночи заливается…

Отправимся теперь к португальскому королевичу, поехавшему навестить Золотое Перышко.

Плача встретили его король с королевой и сказали:

– Нашу королевну ветром унесло!

Сначала королевич подумал, что над ним смеются, но когда выслушал историю Золотого Перышка, объявил:

– Пойду на поиски за нею!

– Куда же?

– Хоть на край света! Хочу найти ее во что бы то ни стало.

Сел на коня и поехал, спрашивая всех встречных:

– Будьте милостивы, не видали вы, как по воздуху летела красивая девушка, уносимая ветром?

Многие принимали его за сумасшедшего и даже не удостаивали ответом, а он снова спрашивал:

– Будьте милостивы, может быть вы видели, как по воздуху летела красивая девушка, уносимая ветром?

– Как же, как же, видели! Нам показалось, что это какая-то злая птица.

– А куда она полетела?

– Да все прямо, прямо вперед.

Пришпорил королевич коня, поехал дальше, встретил новых людей и снова спрашивает:

– Будьте милостивы, не видали вы, как по воздуху летела красивая девушка, уносимая ветром?

– Как же, как же, видели! Летела… Нам показалось тогда, что это злая птица какая-то. А потом ее ветром подхватило и она пропала за тучами.

При этих словах королевич совсем было духом упал и собрался уже назад повернуть коня, да повстречал на опушке леса древнего старичка с длинной, до колен, седой бородой, с киркой в руке.

– Вы кого ищете, прекрасный рыцарь, в этих местах?

– Ищу королевну Золотое Перышко, унесенную ветром. Будьте милостивы, не видали ли вы ее?

– Как же, как же! Она просила покушать у пролетавших птичек и напиться у туч, но ни те, ни другие ничего ей не дали. Но кто идет – дойдет, кто ищет – найдет! Не падайте духом, прекрасный рыцарь!

– А вы кто такой?

– Так себе, бедный старичок. Надо бы мне тут один корешок себе выкопать, да силы у меня не хватает.

– Позвольте мне вашу кирку, я для вас его вырою.

Слез королевич с коня и принялся за работу.

Роет он роет, а корешка все нет как нет.

Старичок его уговаривает:

– Не падайте духом, прекрасный рыцарь! Кто ищет, найдет…

Но что бы там старик ни говорил, корешок все из-под земли не показывается. Королевич весь потом облился, руки у него разломило…

– Не падайте духом, прекрасный рыцарь! Кто ищет, найдет… Вот видите, благодарю вас, вот он…

И старик взял в руки корешок, весь облепленный землей.

– Дам я вам свисток, – сказал он. – Если вам что-нибудь понадобится, вы только свистните! Но остерегайтесь потерять его, другого такого вы не найдете ни за какие сокровища мира.

Поблагодарил королевич старика, спрятал свисток в карман, сел на коня и поехал дальше, думая о своей нареченной.

– Найти бы мне того, кто мог бы разыскать ее…

Вынул из кармана свисток и, не очень-то сам себе доверяя, воскликнул:

– Орел, вещий орел, лети к моим услугам!

Свистнул, и видит, опускается к нему с высоты орел, широко раскинув могучие крылья.

– Вещий орел, облети ты весь свет, принеси мне весточку от моей королевны, я тебя здесь подожду.

Взвился орел к поднебесью и два дня не показывался.

На третий день прилетел и подает королевичу в клюве письмо. Взял королевич письмо, орел опять ввысь поднялся и пропал.

Королевна писала:

«Я сижу пленницей во дворце волшебницы. Дворец этот из соли и перца и нет в нем ни одной живой души».

Припомнил королевич переданные ему слова старушки:

И подумал:

– Ну, ладно!

Вытащил из кармана свисток:

– Тучи, плывите к моим услугам!

Свистнул, и видит – со всех сторон торопливо несутся к нему тяжелые дождевые тучи.

Королевич снова зовет:

– Вещий орел, лети к моим услугам!

Свистнул, прилетел орел и опустился к его ногам.

– Летим, вещий орел. Отнеси меня во дворец волшебницы, дворец из соли и перца, а вы, тучи, за мной.

Уселся верхом на орла, тот крылья распростер и понес его к самому небу. Летит королевич, а за ним несутся огромные, будто горы, дождевые тучи, свет солнечный затмевая.

Увидела с террасы своего дворца старуха, какая на нее гроза идет, заметила вовремя опасность и выпустила на свободу юго-западный ветер – она его в плену, в одной из комнат своего дворца, держала.

Юго-западный ветер встретил орла с королевичем и тучи на полдороге ко дворцу и не пустил их вперед. Больше часа длилась борьба, больше часа стояли они на месте, а юго-западный ветер вместо того, чтобы утомиться, только еще все крепчает.

«Ладно, погоди немного!» – подумал королевич.

Вынул свисток из кармана:

– Северный ветер, лети к моим услугам!

Свистнул, поднялся страшный северный ветер, начал дуть орлу и тучам в тыл, и через несколько минут они примчались ко дворцу волшебницы.

– Ветер, уймись! А вы, тучи, пролейтесь дождем!

Снова засвистал королевич, полился проливной дождь и начал дворец таять, побежали по расщелинам гор мутные потоки прямо в море.

Шесть дней и шесть ночей лил дождь, до тех пор, пока от дворца волшебницы и следа не осталось. Сама она пропала, прошептав на ухо королевне, прицепившейся к скале:

Когда королевич хотел взять Золотое Перышко с собой вместе на орла, то оказалось, что она, кушая во славу Божию соль да перец, так в весе прибавила, что орлу не под силу было нести их обоих на спине.

– Ну, спасибо тебе, вещий орел!

Сошел королевич на землю и отпустил орла на волю.

Стоит королевна и словечка от радости вымолвить не может.

Снова вытащил из кармана королевич свой свисток:

– Коней, оседланных коней к моим услугам.

Свистнул, точно из-под земли выскочили перед ним два великолепно оседланных коня и топают ногами от нетерпения.

Хотел было королевич снова в карман свисток спрятать, как видит – стоит перед ним древний старичок с длинной, по колена, седой бородой.

– Прекрасный рыцарь, вам этот свисток больше служить не может, верните его мне и да благословит ваш путь к дому Господь!

Очень хотелось королевичу сохранить свисток для себя, уж очень это было удобно.

– Попробуйте, – сказал старичок, – он вас больше не послушается.

И действительно, свисток перестал действовать! Тогда королевич отдал его старику обратно:

– Ну, добрый старичок, благодарю вас!

Сели королевич с королевной на коней и поехали, а спустя месяц пути прибыли живы-здоровы к королевскому дворцу.

С большой пышностью отпраздновали их свадьбу, жили они долго, счастливые и довольные, только королевна, в память злой детской шалости своей, дала обет никогда в жизни не есть больше ни соли, ни перца.

Так и кончилась сказка о Золотом Перышке.

Жила-была на свете девочка, дочь сапожника. Когда, бывало, мать качала ее в зыбке, то всегда при этом пела:

Муж, чтобы посмеяться над женой, тоже – стучит молотком по подошве и напевает:

Спустя немного времени мать девочки умерла, а сапожник женился на другой.

Сперва казалось, что мачеха даже полюбила девочку, часто ласкала ее и говорила:

– Вот, погоди, скоро у тебя братец будет!

– Не хочу я братца!

– Почему?

– Да так…

Прошел год, никакой надежды на то, чтобы у мачехи родился сынок, что-то не оказывалось. Стала мачеха злиться и принялась по-своему за девочку, начала ни за что ни про что колотить ее и морить голодом.

Отец очень любил дочку, но как-то так вышло, что он позволил женщине водить себя за нос.

– Батюшка, ваша жена меня поколотила!

– А почему ты ее матерью не называешь? Зови ее матушкой!

– Моей матушки нет больше на свете…

– Ну, коли так, значит она права, что отколотила тебя, королевишна!

У него была привычка называть ее так.

Раз как-то бедную девочку весь день мачеха проморила голодом, да еще велела ей стоять перед собой и смотреть ей в рот, когда сама разные вкусные кушанья за обе щеки уплетала.

– Пусть бы тебе каждый глоток жабой обратился… – пробормотала девочка.

– Ах ты, матушкина дочка, пошла прочь отсюда!

И пинками да колотушками выгнала мачеха девочку за двери.

Вернулся сапожник домой – он ходил отнести заказчику пару ботинок, – спрашивает жену:

– А где же девочка?

– Да шалит где-нибудь, бездельница!

Настала ночь, девочки нет как нет! Отец беспокоится:

– Господи Боже мой! Не случилось ли с нею чего дурного? Пойду поищу ее…

– Так поздно? Что ты? Оставим дверь приоткрытой, вернется домой и ляжет спать.

Сапожник привык слушаться жены, не стал с нею спорить, но как только утром проснулся – первая мысль его была о дочке, – пошел посмотреть, видит – постель не тронута, входная дверь приоткрыта.

Испугался.

– Ах, дочка моя, дочка, где же ты? Пойду искать ее…

– Что ты, рабочий день потерять хочешь? – накинулась на него злая баба. – Нет, ты оставайся дома, а я пойду искать ее! Вот, видишь теперь, какая она дрянь? Ну, найду ее – уж и отколочу же…

Пошла мачеха искать девочку. Спрашивает встречных:

– Соседушки, не видали ли нашей девчонки?

– Как же, видели, она пробежала вон туда, под горку. Вы спросите-ка тамошних.

Идет мачеха дальше. Опять встречных спрашивает:

– Кумушки, не видали ли нашей девчонки?

– Как же, видели, она вон туда пробежала. Вы бы спросили тамошних.

Идет дальше, встретила старушонку, спрашивает ее:

– Скажите, бабушка, не видали ли, как тут вчера наша девчонка пробежала?

– А? Что? Кто пробежал? Мальчик или девочка?

– Вы чего это со мной таким злым голосом разговариваете? Чего мне такую злую рожу корчите? Ах вы, старая ведьма! Что я вам плохое разве что сказала? – закричала на старуху мачеха.

– Мне ты плохого ничего не сказала, – ответила ей старуха, – а вот сделала ты плохого многонько. На вот, получай за это!

И выплеснула мачехе на спину воды из какой-то чашки.

Сама того не зная и не замечая, мачеха в ту же минуту превратилась в волчицу. Думала она, что говорит по-человечески, а сама выла по-волчьи.

Люди, как только завидят ее издали, бегут от нее прочь, а она идет себе спокойно домой. Переступила порог, муж перепугался, давай кидать в нее колодками, сапогами, чем ни попало, потом схватил палку и ну ее колотить! Мачеха – кричать:

– Что ты, муженек, да ведь это я, твоя жена?

Она думала, что говорит по-человечьи, а муж-то слышит волчий вой и видит, как она рот свой волчий до ушей разевает, испугался, что волчица его искусает, да так ее колотить принялся, что чуть-чуть кости ей не переломал.

Увидела мачеха, что ей уж очень плохо приходится, выскочила на улицу и пустилась бежать, а народ за нею, палками кидают, вилами вооружились, кольями, кричат:

– Бей ее, бей, волчицу! Бей хорошенько!

Гнались за нею, гнались, только тогда назад воротились, когда она из виду скрылась, спряталась куда-то в нору.

Ну а что ж девочка?

Когда она ушла из дому, то пошла все прямо-прямо вперед и вышла в поле. Встретилась ей старушка, спрашивает:

– Ты чего, девочка, плачешь?

– Да вот, мачеха меня из дому пинками да колотушками выгнала. Иду теперь куда глаза глядят. Позвольте, я пойду дальше!

– Ведь тебя волки съедят!

– Что ж, мачеха моя куда хуже волков! Позвольте мне идти дальше!..

– Слушай, останься сегодняшнюю ночь со мной, выспись хорошенько, а завтра на утренней зорьке ступай себе дальше.

Повела добрая старушка девочку к себе в дом, дала ей покушать, попить, уложила спать, а на следующее утро, прежде чем девочка ушла, подарила ей колечко.

– Никогда, – говорит, – не снимай его с пальца, оно тебе принесет счастье. Если тебе будет угрожать какая-нибудь беда, ты только скажи: «Колечко, помоги мне!» И оно тебе поможет.

Старушка эта, конечно, была волшебница, и кольцо тоже было волшебное.

Вскоре после того, как девочка ушла, подошла девочкина мачеха, а эта самая волшебница и превратила ее в волчицу, выплеснув ей воду на спину.

Шла-шла девочка, шла-шла, устала бедная, не может дальше идти, а кругом нее дремучий лес. Стало смеркаться, вокруг ни души человеческой, звери дикие воют, рычат, испугалась девочка:

– Съедят они меня!

Заплакала, села на землю, закрыла лицо руками… Вдруг слышит, приближается к ней в темноте чей-то топот и кто-то сильно-сильно так на нее дышит.

– Ух-ух-ух! Как славно пахнет! Ух-ух-ух, как человечьим мясом славно пахнет!..

Смотрит, идет на нее что-то большое такое и пыхтит:

– Ух, как славно пахнет! Ух, как пахнет!

У девочки со страху волосы на голове дыбом встали, сжалась она вся в комочек, шепчет:

– Колечко, помоги мне!

И уж не дышит…

Ходит вокруг нее это большое да темное, пыхтит:

– Слышу, как пахнет, а найти не могу! Ух-ух…

Девочка тоже слышит – кружится чудовище вокруг нее, сердится, раз прямо в лицо ей пахнуло жаркое дыхание, а у нее самой кровь в жилах оледенела… Только уж шепчет:

– Колечко, помоги мне!

– Запах – чую, а найти не могу! Должно быть, ушла человечина, только дух свой оставила после себя…

Топот стал удаляться, захрустели сучья, зашелестела трава под тяжелыми ногами.

Настало утро, девочка снова пустилась в путь. Проголодалась немного и говорит:

– Колечко, мне кушать хочется, помоги мне!

Смотрит – лежит перед нею в траве кусок хлеба с сыром. Покушала, напилась воды из ручья, идет дальше. Шла-шла, шла-шла, наконец, вышла из лесу и вздохнула свободнее.

Перед нею расстилалась зеленая лужайка, по лужайке вилась дорога, по сторонам ее росли цветы, а на холмике вдали стоял прехорошенький домик, окруженный садом. Прошла девочка еще несколько шагов, видит – стоит дерево, а на ветвях его сидит большая птица с разноцветными перьями.

Спрашивает девочка:

– Скажите, пожалуйста, эта дорога ведет к домику на холме?

– Эта самая, – ответила птица и запела:

– Вы что этим хотите сказать?

– А вот иди вперед и увидишь!

Пошла девочка вперед, встретила по дороге обезьяну, прыгающую с дерева на дерево. Испугалась немножко, но все-таки спрашивает:

– Скажите, пожалуйста, эта дорога ведет к домику на холме?

– Эта самая, – ответила обезьяна и тоже прибавила:

– Вы что хотите этим сказать?

– А вот иди вперед и увидишь!

У калитки сада встретила девочка очень красивую даму, одетую в серебро и шелк, с ожерельем на шее, браслетами на руках, с золотыми, осыпанными бриллиантами кольцами на пальцах.

– Добро пожаловать, девочка! – говорит. – Я тебя давно поджидала.

– А вы разве меня знаете?

– Как же, знаю…

И принялась ее целовать да обнимать, а целуя да обнимая ощупывать, как куренка.

– Экое свеженькое мясцо! Вот лакомый кусочек! Иди, иди сюда, вот твой дом.

Говорит, а сама губы облизывает. Странным показалось все это девочке:

«Почему она меня лакомым кусочком называет? Ой, колечко, помоги мне!»

И что же видит? Вместо красивой дамы, перед нею стоит уродливая Мамедрага, нос крючком к подбородку загнут, вместо волос на голове змеи вьются, по плечам хвостами колотят, на руках, вместо браслетов и колец, тоже змейки шевелятся, вместо шелкового, серебром вышитого платья, наброшены на плечи шкуры диких зверей…

Но беда была в том, что девочка уже успела войти в дом Мамедраги и та за нею двери захлопнула.

Можете себе представить, каково у бедной девочки на сердце было? Шепчет:

– Колечко, помоги мне!

А Мамедрага пыхтит:

– Ух, как славно пахнет!

Обнюхивает девочку со всех сторон, а тронуть ее не смеет, колечко не позволяет, только губы старая со злости себе кусает.

– Ты что руки все за спиной прячешь? Ну-ка, покажи мне их?

Дрожа со страху, показала девочка ей руки.

– Фу! Какое безобразное кольцо! Ведь оно медное? Я тебе лучше золотое подарю.

– Мне и это хорошо, оно мне нравится! – ответила девочка.

Мамедрага повернулась спиной к ней, разозлилась и ушла.

Снаружи домик Мамедраги казался прехорошеньким, но не то было внутри: весь он состоял из одной пещеры, с закопченными стенами и сводом, и так в ней сильно пахло подгорелым мясом, что дурно становилось с непривычки. По всем стульям и скамьям сидели и мурлыкали черные коты, по полу прыгали большие жабы, а на выступах стен гнездились совы с огромными, круглыми, блестящими глазами и окровавленными клювами.

– Колечко, помоги мне! – взмолилась девочка.

И, перепуганная, принялась бродить по закопченной пещере, надеясь отыскать хоть какую-нибудь щелку, чтоб убежать. В глубине пещеры оказалась дверь, а за нею раздавались веселые крики шаливших детей. Девочка тихо постучалась, и дверь сама собой распахнулась.

Мамедрага каждую ночь отправлялась воровать детей, чтоб иметь про запас свежее мясо, потом она запирала их у себя в доме, откармливала хорошенько, чтоб они повкуснее были, и кушала их.

Дети ничего этого не знали и пока что шалили себе напропалую, хотя каждый день к ним по двое-трое детей прибавлялось, а каждую ночь одного из них не хватало.

Увидали дети девочку, окружили, шумят:

– Девочка, девочка, как тебя зовут?

– Катериной.

– Хочешь играть с нами?

– Ах вы, бедняжки! – говорит им девочка. – Да ведь Мамедрага вас съест!

Дети взвыли от ужаса, скачут вокруг девочки, хватают ее за платье. Подумала девочка и говорит им:

– Вот что: когда Мамедрага придет сюда, давайте крепко держать друг друга за руки! Колечко нам поможет.

Так и сделали. Когда в полдень Мамедрага пришла, чтобы выбрать себе кого-нибудь из детей на обед, да стала говорить одному из них:

– Детка моя, пойди, пойди ко мне… Я отведу тебя к твоей маме…

Все дети схватились за руки, окружили Катерину, а она попросила:

– Колечко, помоги нам.

Мамедрага ничего не могла с ними поделать, только губы себе со злости до крови искусала, пальцы ломает, кричит:

– Ах ты, злодейка! Что ж ты меня с голоду уморить хочешь?

Но тронуть детей не может, кольцо мешает! Ушла прочь, на губах у нее даже пена выступила, грозится:

– Ну, погодите, уж я с вами справлюсь!

А кольцо всякие чудеса творило. Скажут ему:

– Колечко, нам кушать хочется.

Сейчас появляется еда.

– Колечко, нам бы игрушек хотелось. Помоги нам!

Откуда ни возьмись появятся игрушки.

– Колечко, нельзя ли нам чего-нибудь сладенького?

Стоит перед ними сладкое, какое угодно.

Теперь, когда дети знали, в чем дело, как только Мамедрага показывалась, хватались они за руки и за платье Катерины, Мамедрага ничего с ними поделать не могла. Кричит:

– Ах ты, злодейка! Ты меня с голоду уморить хочешь?

Бесится, грозится, пена у нее на губах выступает, а уходит каждый раз ни с чем.

Одно было у детей горе – никак им уйти от Мамедраги не удавалось. Раз как-то вернулась Мамедрага домой в пещеру в сопровождении волчицы и поставила ее сторожить у дверей того грота, где были заперты дети. Волчица эта была мачеха Катерины. Узнала она девочку и говорит Мамедраге:

– Вам хочется иметь ее кольцо? Предоставьте это дело мне.

Катерина ничего не знала о превращении мачехи и потому частенько подходила к порогу просить волчицу:

– Волчиха, миленькая волчиха! Позволь нам убежать?

– А ты что мне за это дашь?

– Я тебе устрою хорошую нору, дам овец, курочек для еды…

– Ну, я это и сама все себе достану!

Снова просит девочка:

– Миленькая волчиха, позволь нам убежать?

– А ты что мне за это дашь?

– Все, что захочешь!

– Дай мне твое кольцо!

– Это – никак не могу!

– Ну, так и оставайся здесь, и умирай!

Так прошло много-много месяцев.

Вот раз как-то ночью принялась девочка с горя плакать и звать:

– Старушка моя милая, где ты?

– Вот я!

Стоит перед ней старушка-волшебница. Обрадовалась девочка, говорит ей:

– Волчиха просит у меня за то, чтобы позволить нам убежать отсюда, ваше колечко. Как нам быть?

– Дай ей вот это, другое… – сказала старушка, объяснила девочке, что ей надо делать и исчезла.

Наутро опять идет между девочкой и волчицей разговор:

– Миленькая волчиха, позволь нам убежать?

– А ты что мне за это дашь?

– Все, что захочешь!

– Дай твое колечко!

Дети, с которыми девочка заранее уже обо всем сговорилась, крепко схватились за руки и за платье Катерины.

– Ну, что же, бери! – сказала она.

Волчица протянула лапу, девочка надела ей на палец кольцо, которое ей накануне дала старушка… Что же случилось?

Катерина превратилась в волчицу, все другие дети в волчат, каждый держал в зубах хвост предыдущего волчонка, а первый ухватился за хвост самой Катерины. Мачеха же снова превратилась в женщину, и, хотя девочка теперь сама была в образе волчицы, она тотчас же узнала свою злодейку.

– Ах ты, негодница, что ты со мной сделала? Ведь теперь Мамедрага меня съест! – закричала мачеха.

Побежала в самый темный угол и спряталась там.

Пришла Мамедрага.

– Волчица, откуда же у тебя волчата?

– Родились сегодня ночью.

– Где же дети?

– А вот та женщина их сожрала!

Бросилась Мамедрага на мачеху и в одну минуту уничтожила ее. Девочка, в образе волчицы, и дети, в виде волчат, собрались было убежать, как вдруг услышали отчаянный вой. Что такое? Обернулись, смотрят – Мамедрага катается по полу в судорогах, кричит:

– Батюшки, умираю! Мясо-то, должно быть, было отравлено!

Испугались дети, взмолилась девочка-волчица:

– Колечко, помоги нам!

В один миг волчица и волчата снова превратились в детей, взялись за руки и ну скакать да плясать вокруг мертвой Мамедраги. Поют:

Побежали дети заглянуть в тот грот, куда Мамедрага бросала обглоданные детские косточки, увидели их целую кучу! Смотрят, разбросанные косточки одна к другой подползать начинают, одна с другой складываются, обрастают мясом, покрываются кожей; и стали все съеденные детки живехоньки.

Хором запели дети:

– Ну, а теперь вы все уходите, – сказала Катерина, – а мне еще тут остаться надо. Это колечко вас всех доведет до дому, только просите – колечко, помоги нам, и оно поможет.

Потянулась из пещеры целая вереница детей, идут, взявшись за руки, казалось, конца-краю им не будет: первые ряды давно уже далеко-далеко вперед ушли, а последние едва на несколько шагов от пещеры отойти успели. Идут, распевают радостно:

Ушли. А девочка осталась и ждет. Старушка-волшебница рассказала ей заранее обо всем, что должно было случиться.

Только дети скрылись из виду, раздался вдруг страшный треск, точно пещера вся на куски развалилась! Но вместо того, пещера превратилась в чудесный дворец, такой великолепный, что даже королевский не мог бы с ним равняться.

Смотрит девочка – летит к ней птица с разноцветными перьями, говорит ей:

– Приказывайте! Теперь вы моя госпожа.

Немного погодя бежит вприпрыжку обезьяна и тоже говорит девочке:

– Приказывайте! Теперь вы моя госпожа.

И птица, и обезьяна стали служить девочке, как будто она была королевой.

Прошло много лет, девочка выросла и стала красивой девушкой, но всегда была одна-одинешенька, ни души живой, кроме птицы да обезьяны, около нее не было. И стал ей чудесный дворец надоедать. Старушка-волшебница сказала ей так:

– Тебе надо ждать до тех пор, пока за тобой приедет королевич. Иначе тебе из твоего дворца не выйти.

Вот она и ждала все время, сидя у окошечка. Смотрит вдаль, не едет ли королевич?

Однажды утром увидала она, что по дороге, которая вела на верх холма, идет какой-то человек. Подумала:

– Может быть, королевич?

Нарядилась в самое красивое свое платье, надела на себя бриллиантовые украшения и пошла навстречу человеку, встала на верхней ступеньке лестницы, ждет… Но оказалось, что пришел какой-то бедный старичок. С большим трудом, тяжело опираясь на палку, взобрался он по ступеням.

Спрашивает его Катерина:

– Вы кто такой, добрый человек?

– Я бедный старик, иду по всему свету искать свою дочку. Уже столько лет прошло с тех пор, как я ее потерял!

Катерина притворилась, что не узнала своего отца, а у самой от радости глаза полны слез. Говорит старику:

– Покушайте у меня, попейте, отдохните, пожалуйста. Ваша дочка тут неподалеку.

– Откуда же это вам, сударыня, известно?

– Да уж я знаю…

На другой день старик торопится в путь:

– Глаз не сомкну, пока не увижу своей дочки!

А Катерина говорит ему:

– Она тут совсем близко… Я послала позвать ее. Вы бы покушали сперва, я сама бы и на стол вам подала…

Мог ли бедный старик думать, что у его дочки был такой дворец и такое богатство? Конечно, нет!

А к вечеру раздались на лугу перед дворцом звуки охотничьих рогов и лошадиный топот. Прибыл со свитой какой-то королевич, он охотился в соседнем лесу, увидел на вершине холма дворец и решился попросить его владельцев приютить его.

Королевич был сильно не в духе: какая-то цыганка предсказала ему, будто он женится на дочери сапожника!

– Отсохни у тебя язык! – любезно пожелал ей за это королевич.

И чтобы развлечься немного, забыть дурное предсказание, каждый день отправлялся на охоту.

Вошел королевич во дворец, увидел красавицу и даже растерялся от неожиданности.

– Принцесса, – говорит, – позвольте мне вас приветствовать!

– Я не принцесса, королевич!

– А кто же вы?

– Это зависит от вас, королевич.

– Я хотел бы, чтобы вы были королевной, и прошу у вас вашей руки.

– Вот мой отец, – сказала Катерина, указывая на старика, – обратитесь к нему.

Когда королевич очутился лицом к лицу со стариком, он подумал, что над ним подшучивают, но все-таки из любопытства спросил его:

– Вы отец этой красавицы?

– Я?!

– Я – королевич и хочу на ней жениться!

– Нехорошо, королевич, смеяться над бедным стариком! Моя дочь давным-давно потеряна, и я не знаю, как мне ее найти. Уже сколько лет я ищу ее повсюду напрасно…

– Что же это за комедия? – воскликнул возмущенный королевич.

В это время подошла Катерина.

– Скажите, добрый человек, – говорит она отцу, – узнали бы вы дочь вашу, хоть и прошло столько лет?

– О да, сударыня! У нее на затылке были три небольшие родинки.

– Такие вот, как эти?

Наклонила Катерина голову, взглянул старик и вскрикнул:

– Дочка моя! Боже мой, дочка моя милая!

Заплакали оба, бросились друг другу в объятия… Королевич тоже радуется…

– Ну, – говорит, – теперь только вашего согласия на наш брак не достает!

– А захотите ли вы жениться на дочери простого сапожника?

Королевич так и остолбенел. Значит, цыганка верно ему предсказала?

Но девушка была такая красавица, что подобной королевны нельзя было бы найти во всем свете.

И стал сапожник принцем, а дочь его королевной.

Сбылась песня матери:

Так ведь и случилось!

Жил на свете король, и такой у него был сильный голос, такой громкий, что на десять миль вокруг раздавался. Иногда, бывало, он просто с кем-нибудь разговаривает, а издали казалось, что это гром гремит! Так и прозвали его Король-Гром.

Министры и придворные, которым ежедневно приходилось разговаривать с королем, в короткое время все оглохли, – сущее наказание для всей страны: когда люди, ища справедливости, приходили к ним, бедняки так кричали, что прямо из сил выбивались, но министры и придворные не слышали их. Дела в королевстве шли через пень-колоду, люди роптали. А как сказать королю:

– Ваше величество, вы оглушаете всех министров!

Королю казалось, что он говорит совершенно так же, как и все остальные, и когда министры, оглохнув, не слышали даже его громкого голоса, он сердился и прогонял их из дворца пинками да колотушками, так что они скатывались с лестницы кубарем.

С новыми министрами первое время дела шли отлично. Только король частенько замечал, что они уши руками зажимают.

– Что с вами? – спрашивает он. – Разве я ору, как извозчик?

– О нет, ваше величество! – отвечали испуганные министры. – У нас… заушница!

Все новые министры страдали заушницей! Поэтому король не слишком тревожился за них, зная, какая это обычная и неопасная болезнь. В конце концов король приказал, чтобы каждый желавший попасть в министры прошел курс предварительного лечения. Придворные врачи мучили несчастных припарками, горчичниками, мушками, банками, а те, из честолюбия, переносили все эти пытки и молчали.

Король время от времени ходил навещать их, когда они проходили курс лечения, и, думая, что заушница мешает им хорошо слышать, поднимал голос еще выше, когда спрашивал:

– Ну, как поживаете? Эй, как поживаете?

Можете себе представить, каким громом раздавался его вопрос? Весь дворец дрожал от этих звуков.

– Отлично, ваше величество! Великолепно! – отвечали министры.

И действительно, чувствовали себя недурно, так как от лечения были уже полуглухими.

Король воображал, что дела в его королевстве идут отлично. Никто не просил у него аудиенции, никто не приходил к нему с жалобами, всякий боялся оглохнуть на всю жизнь и предпочитал уж лучше терпеть.

Но однажды во дворец короля пришел какой-то крестьянин и говорит:

– Хотелось бы мне побеседовать с королем.

Удивился король, но приказал:

– Пусть войдет!

Разглядывая бедно одетого старика, решившегося на такой необыкновенный поступок, король заметил, что уши у старика заткнуты пробкой.

– Что обозначают пробки в ваших ушах? – спросил он.

– Да у меня, ваше величество, заушница, – отвечал старик.

Вот удивительное дело – у всех его подданных оказывалась заушница! Король стал подозревать в этом что-то неладное, и грозно нахмурился.

– Ну, любезный, меня не надуешь! Сию минуту говори, что обозначают эти пробки, или я прикажу отрубить тебе голову.

Крестьянину показалось, что уж лучше, пожалуй, оглохнуть, чем совсем потерять голову, и потому он предпочел выбрать из двух зол меньшее:

– Если, ваше величество, вы хотите, чтобы я вам сказал правду, вы должны прежде обещать, что помилуете меня.

– Хорошо, обещаю! – ответил король.

Тогда крестьянин сказал ему попросту о том, о чем все другие боялись ему рассказать:

– Да у вас, ваше величество, такой голосище, что от него все люди глохнут!

В первую минуту король страшно рассердился и не хотел верить этому. Как же сам-то он не замечал до сих пор, что у него такой сильный голос? Но крестьянин прибавил:

– Уж это так верно, ваше величество, что вас всюду и прозвали-то: Король-Гром!

Ужасно огорчился король этим открытием! Попробовал было умерять свой голос, больше шептать, чем говорить вслух, но это ничему не помогало, все равно голосище его так гремел, что все, кто только слышал короля, глохли. Рассердился король на своих прежних министров, приказал всех их связать по рукам и ногам и отвести в тюрьму, а крестьянина, который ему правду открыл, сделал единственным и главным министром, позволив ему закупоривать уши пробкой.

Бедный король так огорчился своим недостатком, что перестал выходить из дворца и отдавал приказания только жестами. Ну, подумайте, прилична ли безмолвная жизнь для короля? Разве могло это долго продолжаться?

Между прочим, королю очень хотелось жениться, чтобы у него родился наследник престола; теперь он понимал, почему ему везде отказывали, когда он обращался к разным принцессам, прося их выйти за него замуж: принцессы-невесты боялись оглохнуть.

Король решил сделать оповещение и, желая как можно скорее добиться успеха, живо соскочил с королевской постели и стал голосить что есть мочи:

– Эй, кто сумеет избавить меня от моего голоса, получит золота столько, сколько сам весит!

Крик его был слышен на десять миль в окружности. И в самый короткий срок во всем королевстве не было такого уголка, куда бы не долетало объявление короля. А голос его так гремел, что собрались со всего неба тучи и две недели в его государстве лил проливной дождь. Но проходили целые месяцы, а никакого колдуна что-то не видать было!

Бедный Король-Гром уже совсем в отчаяние стал впадать, как вдруг, однажды утром, говорят ему, что прибыл из каких-то далеких стран знаменитый колдун и утверждает, что ему известна тайна королевской болезни, что он может вылечить его.

Увидел король колдуна, а колдун-то был жирный и круглый, как большая бочка, почесал у себя в затылке и подумал:

– Много же золота понадобится, чтобы такого перетянуть!

Однако сдержал язык за зубами – он готов был на какие угодно жертвы, отдать последнюю рубашку, только бы избавиться от своего несчастного недостатка.

– Ваше величество! – сказал ему колдун. – Ваше горе происходит от заколдованного волоса.

Король от души обрадовался. Вот важность! Стоило только, значит, обрить голову, и дело будет в шляпе? Ну, теперь можно будет попросту хорошо заплатить колдуну, не тратя такую массу золота, раз уж он сказал, в чем беда и выболтал тайну.

– Только одно, ваше величество, – прибавил колдун, – необходимо сразу найти и вырвать именно тот самый волос, который заколдован. Если хоть один раз ошибешься – нет больше средства помочь вашей беде! И единственная особа в мире, которая могла бы это сделать, – принцесса Без-Языка.

– А как найти мне эту принцессу? – спросил король.

– Живет она в Гоге-Магоге. Зовут ее принцессой Без-Языка, потому что у нее в самом деле языка нет. Через один год, один месяц и один день вы увидите ее здесь, ваше величество, но с условием, что вы сдержите ваше обещание и дадите мне ровно столько золота, сколько во мне веса.

– Прежде, чем убедиться в истине ваших слов?

– Прежде, ваше величество! Я возьму с собой для переговоров с принцессой, в качестве вашего посланника к ней, вашего министра.

Призадумался было король на минутку:

«А что, если этот хитрюга надо мной потешается? Ведь министр-то мог войти с ним заранее в соглашение… Ну, – подумал король, – во всяком случае не я буду в убытке».

Все-таки скребло у него на сердце, когда думал о том, какую гору золота придется отсыпать колдуну, чтобы вышло столько, сколько тот сам весит.

– Ну что ж, ведь это все, чтобы мне вылечиться! – утешился король.

И пожелал счастливого пути колдуну и министру.

Прошло с тех пор месяцев шесть, возвращается в один прекрасный день его министр, но один: колдун исчез, а о принцессе Без-Языка ни слуху ни духу. Оказывается, она отправилась куда-то заказать себе искусственный язык, а куда именно – неизвестно, и никто, вот уж с год времени, ничего о ней не слыхал.

Колдун, исчезая, сказал:

– Ищите и найдете! Так хочет судьба короля.

– Ну что ж! – воскликнул огорченный король. – Сделаем другое объявление…

И чтобы не откладывать дела в долгий ящик, влез сам на крышу королевского дворца и закричал во весь свой зычный голос:

– Эй, кто разыщет принцессу Без-Языка-а-а, получит столько золота в награду, сколько сам весит!

И пошел по своему королевству и даже за пределами его, влезая на горные вершины и провозглашая оттуда на все четыре стороны:

– Кто разыщет принцессу Без-Языка-а-а, получит столько золота в награду, сколько сам ве-е-есит!

И где гремел королевский голос, там целыми неделями лил проливной дождь, будто и в самом деле настоящий гром гремел.

Прошли после этого целые месяцы, а о принцессе ни слуху ни духу.

Стал Король-Гром терпение терять. И на этот раз, вместо того чтобы огорчиться и молчать, он все время орал изо всей мочи. Часть его подданных совсем оглохла, многие оказались полуглухими; между теми и другими происходили всевозможные недоразумения оттого, что одни слышали плохо, а другие совсем ничего не слышали, за недоразумениями следовали потасовки, и все государство Короля-Грома стало похоже на дом умалишенных. Полиция совсем с ног сбилась, совалась без толку то сюда, то туда, но так как полицейские были самыми глухими людьми в королевстве, то заступались всегда за виноватых, а в тюрьму тащили правых.

Сколько ни кричал Король-Гром своим полицейским:

– Будьте справедливы! Будьте справедливы!

Чем больше он кричал, тем больше они глохли и творили бог знает что.

Однажды перед королевским дворцом остановилась тележка шарлатана, и ну кричать шарлатан:

– Пилюли для голоса! Пилюли для голоса! У кого он есть, у того пропадет, у кого голосу нету, тот голос приобретет! Пилюли! Пилюли!

Король-Гром, так как дело шло о голосе, а это было его слабое место, принял объявление шарлатана за оскорбление своего королевского величия, приказал арестовать и привести к нему дерзкого хвастунишку.

– Ты что хочешь сказать, когда кричишь: «У кого он есть, у того пропадет, у кого голоса нету, тот голос приобретет?»

– Сущую правду, ваше величество! Попробуйте сами и убедитесь.

Король посмотрел на него пристально. Судя по платью, этот человек походил на мужчину, но был такой красивенький и миловидный, что не будь у него коротких волос на голове, его можно было бы принять за женщину.

– Ты кто такой? Как тебя зовут?

– Зовут меня Безъязычный. Но, как видите, тут произошла маленькая ошибочка… Меня скорее Длинноязычным назвать следовало бы, такое уж мое ремесло, ничего не поделаешь!

И ничуть не смущаясь тем, что он находится в зале королевского дворца, а не на площади, принялся орать во все горло:

– Пилюли для голоса! Пилюли для голоса! У кого он есть, у того пропадет, у кого голоса нет, голос приобретет! Пилюли! Пилюли!

Развеселился король, расхохотался. Говорит шарлатану:

– Ну-ка, давай мне их, хочу и я попробовать.

Что такое? Сразу же король выздоровел! Голосище его наполовину убавился.

Удержи после этого Короля-Грома! Набросился на пилюли, точно курица на зерно, и глотает, и глотает… Не жуя, того гляди подавится! И в несколько минут все до одной пилюли проглотил. Голосище его словно сквозь землю провалился. Такой у него слабенький голосок остался, что с трудом только можно было расслышать королевскую речь, приходилось ухо к самым его губам приложить, да еще руку к своему уху приставить.

– Так-то лучше! – сказал король.

И от радости приказал, чтобы по всему его королевству устроили праздники, с разными играми, фейерверками, угощением и раздачей вина народу.

– Говори, чего тебе хочется? – обратился король к шарлатану. – Чего ни попросишь, все получишь.

– Хочу, – говорит, – чтобы давали мне каждый день обед и ужин, да отвели бы мне в королевском дворце комнату, в которую никто, даже сам король, не имел бы права входить.

– Только-то? – сказал король. – Хорошо, пусть так и будет!

Теперь, когда у короля голос стал такой слабенький, его утомляло, когда с ним говорили самым обыкновенным образом.

– Что вы орете? – упрекал он всех и каждого. – Кажется, я не глухой!

Стоило провести с королем две-три минуты, и человек чувствовал себя безумно утомленным. От старания говорить как можно тише, спустя немного времени все во дворце, начиная от министра и кончая судомойкой, потеряли голоса. И в то время, как слух у его подданных излечивался, не слыша страшного королевского голоса, от старания угодить королю, от напряжения, а отчасти из моды, люди стали говорить так тихо, что если прежде его государство можно было назвать «царством глухих», то теперь оно по праву могло бы называться «царством шептунов».

Только шарлатан, продав королю пилюли и живя теперь во дворце, слышал короля, не прибегая ни к каким уловкам, и мог говорить с ним, не понижая голоса, хотя голосок у него был довольно-таки пронзительный, но ему король никогда не говорил:

– Чего вы орете? Разве я оглох?

Что ж у него не такой язык был, как у всех других, что ли?

Сильно разгорелось любопытство у людей, когда однажды, в ответ на чью-то невинную шутку, шарлатан пришел в страшную ярость. Сказали же ему:

– Покажи нам, пожалуйста, твой язык! Хотелось бы нам посмотреть, как он сделан?

Кажется, в этом ничего дурного не было, но шарлатан заплакал, затопал ногами и побежал к себе в комнату, крепко-накрепко заперев двери и объявив, что ни за что больше из комнаты не выйдет, чтобы никто больше не смог сказать ему еще раз:

– Покажи язык!

Доложили о происшествии министру, тот пришел к шарлатану от имени короля и говорит:

– Чего ты сердишься? Хотят посмотреть твой язык? А ты возьми, да и покажи его, вот так!

И высунул язык. Шарлатан невольно повторил его движение; вдруг язык у него изо рта выпал, упал на пол и разбился на тысячу кусков, словно глиняный!

Вот удивился министр! Потом хлопнул себя по лбу и стремглав побежал к королю.

– Ваше величество, ваше величество! Явилась принцесса Без-Языка! Ведь сегодня исполнилось ровно один год, один месяц и один день, как предсказал нам колдун!

В одну минуту все во дворце перевернулось вверх дном. Люди столпились у дверей комнаты шарлатана и непременно хотели войти в нее, чтобы посмотреть на принцессу Без-Языка. Напрасно король взывал к ним:

– Никому нельзя входить в ее комнату, даже мне самому, я дал слово…

Но кто же мог его теперь расслышать? Видели, как он руками размахивает да губами шевелит, а что говорит, не могли разобрать. Подбежал к нему министр, приложил руку к уху, придвинулся к самым губам короля, а тот рассердился, да как даст министру пинка, так старик и полетел, как мяч, прямо на людей!

К счастью, в эту минуту распахнулись двери, и все пришли в изумление, увидев посреди комнаты огромную кучу золота, на которой сидела прелестная молодая девушка, одетая в дорогое платье, в жемчугах и драгоценных камнях, с золотыми распущенными по плечам волосами; в одной руке она держала опахало и спокойно им обмахивалась, а на другую руку опиралась подбородком.

Куча золота была ровно такой величины, как та, которую король заплатил жирному и толстому, как бочка, колдуну.

В один миг король бросился к ногам принцессы и положил ей голову на колени. Она оставила свое опахало, протянула руку и вырвала из головы короля заколдованный волос. Волос вспыхнул и сгорел у нее между пальцев.

– Благодарю вас, принцесса Без-Языка! Благодарю вас, моя королева! – произнес король таким приятным голосом, какого никто до сей поры никогда не слыхивал на земле.

– Благодарю вас также, Король-Гром, мой супруг и повелитель!

В ту минуту, как вылечился король, кончилось и то колдовство, которое лишило бедную принцессу языка, что тоже предсказал колдун, когда отдавал принцессе искусственный язык, тот самый, который выпал у нее изо рта и разбился.

– Такова ваша судьба! – сказал министр. – Вам суждено было стать супругами! Ну а теперь я могу удалиться…

– Почему же? Почему? – закричал король.

Но сколько бы король ни повторял этих слов, министр его превратился в крошечного юркого карлика, шмыгнул в кучу золота и был таков; оказалось, что он был слугой волшебниц.

Веселые и довольные король с принцессой обвенчались, отпраздновали свадьбу с большим торжеством. Король простил всех своих прежних министров и вернул им их прежние места. Теперь опасность оглохнуть им более не угрожала.

Жил-был старый столяр, и была у него плохонькая лавчонка, очень немного инструментов, всего-навсего – пила, буравчик, рубанок, долото, молоток, щипцы да верстак, и больше ничего!

Работал он грубовато, больше починкой занимался да переделками, и дали ему за это прозвище: мастер «Что починит – что испортит». Испортит, например, дверь, починит ею ящик или стол сколотит, или еще что-нибудь, смотря по надобности. Кроме того, у него была очень странная привычка: он требовал, чтобы заказчики сами покупали для него на свой счет клей и гвозди.

– Почему? – спрашивают его, бывало, заказчики.

– Да уж так! – спокойно отвечает мастер, нюхая табачок.

Зарабатывал он очень мало, а жил богато, словно князь. Откуда только деньги доставал?

По утрам ходил он на рынок закупать провизию.

– Мясник, – спрашивает, – что стоит у вас филе?

– Не про вас оно, мастер, этот кусок я для короля приготовил.

– Что ж у короля желудок не такой, как и у меня, что ли?

А ему нарочно о короле говорили, чтобы услышать этот ответ, и надрывались со смеху. Кричат ему:

– Браво, мастер, браво!

Идет он дальше, спрашивает:

– Рыбак, почем осетра продаете?

– Не про вас он, мастер, я его для короля приготовил.

– Что ж у короля вкус не такой, как и у меня, что ли?

И снова все хохотали и кричали:

– Браво, мастер, браво!

Накупит, бывало, целую гору всякой всячины – и говядины, и рыбы, и колбасы, и сыру, и зелени, и овощей, и фруктов, все – самое лучшее.

– Кто ж это все кушать будет? – спрашивают его люди.

– Да я с детками.

– А много ли у вас детей?

– А как же: Пилочка – дочка, сынок – Рубанок, да Долото, Щипцы, Молоточек, да младшенький сыночек – Буравчик.

Люди хохочут:

– Приятного аппетита вам и деткам, мастер!

– Спасибо.

Вернется мастер к себе в лавку, поставит корзину с провизией в угол и примется за работу, не отрываясь от нее до позднего вечера.

Спросят его люди:

– А как же обед, мастер?

– Там на кухне сготовят.

В час ночи мастер запирал свою лавку крепкими засовами. И тотчас же начинали греметь тарелки, звенеть стаканы, серебро, стучали ножи, как будто внутри лавки был расставлен большой обеденный стол и множество слуг накрывали его для обильного ужина, а спустя некоторое время раздавался смех, визг и покрикивания мастера:

– Веди себя хорошенько, Пилочка! Осторожнее, Долото, ты так бутылку разобьешь! Щипцы, не облокачиваться на стол. Какой ты грязнуля, Молоточек… Рубанок, Буравчик, не шалить…

Слушают за дверями соседи и удивляются. Спрашивают на другое утро мастера:

– Что, сосед, хорошо ли вчера покушали? Детки-то ваши шумят больно, кажись?

– Да нет, вон они! – отвечает старик. – Смирнехоньки, как видите.

И показывает на стену, где у него инструменты развешаны. А корзина за ночь оказывалась очищенной от провизии: не то что куска, косточки рыбьей, фруктового семечка не оказывалось.

Соседи никак не могли проникнуть в тайну мастера «Что починит – что испортит» и только время понапрасну тратили, теряясь в разных догадках.

Посмотреть на мастера днем – так себе, бедный старичок, сидит в своей лавчонке, на звериную нору похожей, да гнет спину, работает. Откуда же он берет деньги на еду? Куда все пропадает? Что означает шум тарелок и все прочее?

Напрасно они старались пробуравить в двери лавки дырочку, чтобы подглядеть за столяром, – на вид казалось, что дверь сделана из старого, прогнившего дерева, а ни один бурав ее не брал!

– Из какого дерева у вас дверь, мастер?

– Да она из сыра.

– Почему ж вы ее не скушаете?

– Не люблю сыр.

– Э! Нас не проведете, мастер!

А он понюхает табачка, пожмет плечами и скажет:

– Оставили бы вы меня в покое!

Дошел, наконец, слух о диковинном столяре до самого короля.

– А, – говорит король, – у меня, значит, желудок такой же, как и у него?

Рассердился и отдал приказ, чтобы столяру на рынке продавцы давали самую плохую провизию.

Должен был мастер довольствоваться мясом, какого и собаки есть не стали бы, тухлой рыбой, червивым сыром и гнилыми плодами.

– Довольны ли вы, мастер? – спрашивали его продавцы.

– Если я и доволен, то другие зато не очень-то довольны останутся.

– Почему?

– А потому!

И пошел к себе в лавочку.

Как раз в этот день король давал парадный обед своим министрам и сановникам.

Стали подавать на стол – сморщили носы и король, и министры, и сановники: мясо издавало запах падали, сыр был такой червивый, что весь шевелился и почти сам по столу бегал, плоды были и червивые, и гнилые, и кислые.

– Это что такое? – рассвирепел король. – Позвать ко мне разбойника повара!

Бедняга повар клялся всеми святыми, что купил самую лучшую провизию, ссылался на всех свидетелей – в кухне кушанья издавали такой вкусный запах…

Нечего делать, пришлось королю, министрам и сановникам удовольствоваться черствым хлебом, размоченным в воде, а то хоть с голоду помирать им!

– Ну, это штуки мастера «Что починит – что испортит»! – сказал один из министров. – Пойду, взгляну, так ли это…

Переоделся, снял с себя богатое платье, надел старый, обтрепанный сюртук и отправился к столяру. Говорит ему:

– Почините мне, пожалуйста, вот этот ящик, мастер.

– Ладно. Поставьте его. Да сходите купить гвоздей и клея.

– Но ведь у вас и так клея много?

– Этот клей для моего собственного употребления.

– Как у вас славно кушаньем пахнет, мастер!

– Остатки от обеда, должно быть, вон там, в углу…

У министра слюнки изо рта потекли при виде чудесного ростбифа и половины рыбы под соусом, которые будто говорили ему: «Покушай, братец!»

– А где вы такую чудесную провизию купили, мастер? – спрашивает министр.

– Да там, где она продается, на рынке.

– Как же, мне известно, что, по королевскому приказу, вам не велено продавать хорошей провизии?

Мастер спокойно пожал плечами, понюхал табака, тем только и ответил.

Побежал министр с докладом к королю. Созвали совет и решили:

– Этот мастер «Что починит – что испортит», должно быть, волшебник. Отнимем у него его инструменты – пилу, долото, молоток, буравчик, – словом, все.

Король пожелал, чтобы инструменты принесли в комнату рядом с его спальней и ключи от этой комнаты для большей верности привязал себе к поясу.

До часу ночи инструменты вели себя смирнехонько. А после часу ночи поднялся в запертой комнате адский шум: пила принялась пилить, рубанок строгать, молоток стучать, буравчик буравить, щипцы хлопать, а спустя немного времени раздались вопли и плач:

– Есть хотим! Есть!

Подбежал король к двери, отпер ее, все инструменты лежали по местам, как их побросали, когда принесли. Но чуть только дверь снова заперли, снова раздались визги и плач:

– Есть хотим! Есть!

Так королю и не удалось всю ночь заснуть! На следующую ночь шум в запертой комнате стал еще сильнее.

Говорит королю министр:

– Ваше величество, дадим им покушать?

В комнате слышно: пила изо всей силы пилит, рубанок строгает, буравчик буравит, щипцы хлопают, молоток стучит.

– Перестаньте вы, во имя Господа Бога! Нате, ешьте!

Сунули кушанье в комнату и заперли двери, прислушались – тарелки гремят, стаканы звенят, ножи стучат, точно за большим обеденным столом сидят люди, кушают, смеются и кричат при этом:

– Ты меня толкаешь! Ой, ты мне волосы выдерешь… Ты меня облила!

Чудеса, да и только! Решили:

– Нет, и спорить нечего – мастер «Что починит – что испортит» волшебник!

Король отдал приказ полицейским, чтобы к нему немедленно привели столяра.

– Что это значит, мастер, ваши инструменты говорят и кушают?

Тот спокойно пожал плечами, понюхал табачка, только и всего. Рассердился король.

– Если, – говорит, – вы мне этой тайны не разъясните, я прикажу отрубить вам голову.

– Да какая же тут тайна, ваше величество? Просто – они мои дети.

– Почему же ваши дети живут в таком странном образе?

– Чтобы помогать мне зарабатывать на хлеб насущный.

Король поверил ему и приказал вернуть столяру его инструменты.

– Но, – прибавил король, – остерегайтесь повторять: «Разве у него не такой же вкус, как и у меня?» А то придется вам раскаиваться.

Снова принялся мастер «Что починит – что испортит» за работу; но заказчики стали попадаться ему все реже – люди боялись иметь дело с ним. Напрасно ходил он по улицам, покрикивая через каждые пять шагов:

– А вот пришел мастер «Что починит – что испортит», не надо ли кому чего?

Никто к нему с заказами не обращался!

Спрашивают его люди:

– Как же вы теперь, мастер, жить будете?

– Да пока у меня клей не вышел – сыты будем.

И верно, клея у него в лавке было очень много, но с каждым днем все-таки количество его уменьшалось. И настал, наконец, такой день, что весь клей у мастера вышел. Спрашивают его опять люди:

– Как же вы теперь, мастер, жить будете?

Мастер только плечами пожимает, да знай себе табачок нюхает.

У короля было шесть человек детей, три сына да три дочери. Все дети были красивенькие, здоровенькие, но вдруг все шестеро с чего-то захворали, и врачи никак не могли понять, что у них за болезнь. У детей пропал аппетит, ни крошки съесть не могли!

Совещались врачи, совещались, лечили детей, лечили – ничего не помогало! Наконец, старшая дочь короля умерла.

Несут бедную королевну хоронить и видят, идет мастер «Что починит – что испортит» и тоже несет гроб на плечах.

– Кто у вас умер, мастер? – спрашивают его.

– Умерла моя Пилочка! – ответил столяр.

На следующий день умер один из сыновей короля. Несут его хоронить, опять идет мастер, на плечах гроб несет. Снова его люди спрашивают:

– Кто у вас умер, мастер?

– Молоточек!

И так каждый день у короля умирал кто-нибудь из детей, а мастер «Что починит – что испортит» тоже хоронил то рубанок, то клещи.

Министр у короля был человек хитрый; прознав, что каждый раз, когда хоронили кого-нибудь из королевских детей, за процессией следовал с гробом на плечах мастер-столяр, пошел к королю и говорит ему:

– Если вы, ваше величество, не хотите, чтобы все ваши дети умерли, позовите мастера «Что починит – что испортит». Беда от него идет!

А у короля всего одна младшенькая дочка в живых оставалась, да и та была уже при последнем издыхании.

Позвали столяра, пришел он к королю, а тот его ну умолять:

– Ах, мастер, мастер! Спасите мою дочь!

– Ах, ваше величество, спасите моего Буравчика!

– Каким же образом?

– Для этого существует всего одно средство – поженить их обоих.

Из любви к дочери король, скрепя сердце, согласился на такой брак, но про себя решил:

– После я ему за все отплачу, столяришке!

В самый короткий срок королевна выздоровела, а король приказал столяру:

– Ну, принесите мне ваш Буравчик.

– Будьте осторожны, ваше величество: днем он будет настоящим буравчиком, ночью – нет! Так пока ему предназначено.

– Пока? А потом?

– Потом, если Богу угодно, будет иначе!

– Значит, пока о браке и разговаривать нечего?

– Как вам угодно, ваше величество.

Время от времени король вызывал к себе столяра и спрашивал его:

– Что? Все еще сын ваш остается днем настоящим буравчиком, а ночью нет?

– Все еще, ваше величество.

– Значит, пока о браке и разговаривать нечего?

– Как вам угодно, ваше величество.

Годы шли, и король был очень доволен, что брак королевны с Буравчиком все откладывается. Но его забавляло подтрунивать над старым мастером.

– Вот молоко, из которого никак масла не собьешь! Ну, что поделываете, мастер? Ведь у вас инструментов, кроме буравчика, никаких больше нет, как же вы работаете?

– Где уж работать, ваше величество! Вот, рассказываю сыну сказочки, только и всего. Вчера рассказал ему одну довольно интересную… Не хотите ли послушать?

– Послушаем!

– Хорошо. Жил-был однажды король и было у него два сына: один добрый, а другой злой. Добрый-то был королевским наследником и после смерти отца должен был стать королем. Но такое положение дел не очень нравилось злому брату…

Король отчего-то смутился и перебил столяра:

– Не нравится мне ваша сказка, мастер!

– Послушайте до конца, ваше величество, сейчас начнется самое интересное. Так вот, значит, злому брату не нравилось, что добрый станет королем после смерти отца, и он решил все это переделать по-своему. Говорит он брату: «Поедем на охоту?» Поехали. А когда очутились в лесу, далеко от своей свиты, вытащил злой брат шпагу и вонзил ее доброму брату в спину; брат, конечно, не ожидал такого предательства…

Еще больше прежнего смутился король и кричит:

– Нет, нет, не нравится мне ваша сказка, мастер!

– Сейчас будет самое интересное, ваше величество, послушайте еще немного. Злой подумал, что убил брата и оставил его в лесу, прикрыв травой и листьями. А отцу, вернувшись во дворец, сказал: «Брата в лесу звери съели!»…

– Увы мне! – закричал король. – Ты – брат мой! Прости, прости меня!

И бросился столяру в ноги, дрожа и плача:

– Не наказывай меня! Не наказывай; бери свою корону, будь королем!

– Ни ты, ни я! – ответил ему мастер «Что починит – что испортит». – Королем пусть будет мой Буравчик, а дочь твоя – королевой.

Надел мастер княжеское платье и так сразу переменился, что узнать его нельзя было, и отправился за Буравчиком.

Но и тот уже не был Буравчиком, а превратился в очень красивого юношу, так что теперь они оба с королевной друг друга стоили.

Обнялись оба брата, поцеловались, и тот, который носил название мастера «Что починит – что испортит», рассказал свою историю: как он избежал смерти, как сделался столяром. Люди называют эту историю «Сказка о дочери людоеда» – в следующий раз я вам ее расскажу.

Буравчик с королевной с большим торжеством отпраздновали свадьбу, жили долго, счастливо и весело.

Жил-был на свете король, у которого было два сына: один добрый, а другой злой. Добрый был наследником престола и после смерти отца должен был стать королем.

Не нравилось это злому брату, и задумал он отделаться от брата доброго, чтобы самому стать со временем королем. Вот как-то раз и говорит он:

– Поедем на охоту?

Поехали. Заехали в глубь леса, и когда свита, сопровождавшая принцев, далеко от них отстала, вытащил злой брат шпагу, вонзил ее доброму брату в спину; подумал, что убил его, и вернулся во дворец как ни в чем не бывало…

Спрашивает его отец:

– А где же твой брат?

– Ах, ваше величество, такое несчастье случилось! Брата дикие звери съели.

Заплакал бедный отец горькими слезами, заболел с горя и спустя немного времени умер.

Между тем королевич, которого брат только тяжело ранил, пришел в себя, принялся стонать и звать на помощь:

– Люди добрые, помогите… Помогите!

Слышит бедняга, что приближается к нему какой-то шум, стал звать еще громче:

– Помогите! Помогите!

Хрустит, шелестит что-то в траве, ломает сучья, просунулись две мохнатые руки с большими когтями на пальцах, подняли королевича на воздух, точно вязанку хвороста, и шершавый язык стал лизать кровь у него на спине.

– Вот вкусно! – слышит королевич. – Вот вкусно…

Замер дух у него от этого глухого голоса, думает: «Горе мне бедному, попал я в руки людоеду!»

Так оно действительно и было. Людоед взял его себе под мышку, словно узелок, и направился в свою пещеру. Время от времени людоед останавливался и слизывал кровь с его ран, приговаривая:

– Вот вкусно! Ах, как вкусно!

Высокий, толстый великан делал такие широкие и свободные прыжки, что никакому ветру его бы не догнать и в несколько минут оказался у дверей своего жилища. Постучался.

– Эй, дочка, отворяй! Я тебе хорошую штучку приволок!

А королевич, пока его людоед нес, потерял сознание и казался совершенно мертвым. Увидала его людоедова дочка окровавленного и пожалела юношу.

– Что ж тут хорошего, батюшка? – говорит. – Разве вы не видите, что он уже умер? Я его лучше на кладбище выброшу!

Полизал людоед в последний раз крови королевича и сказал дочери:

– Пожалуй, ты права, он умер. Ну что ж, выброси труп на кладбище, а я опять отправлюсь на поиски.

Только людоед ушел, дочка его побежала к шкафу, где хранилась баночка с мазью, исцеляющей раны, и натерла ею королевича.

Открыл он глаза, точно пробуждаясь после долгого сна, и спрашивает:

– Кто вы, прекрасная девица?

– Я людоедова дочка. Только вы меня не бойтесь. А вы кто?

– Королевич.

И, рассказав ей о предательском поступке брата, прибавил:

– Позвольте мне уйти, а то батюшка мой, должно быть, сильно обо мне теперь беспокоится.

– Между вами и отцом вашим лежат горы и леса, вы до него не дойдете. Если же с вами встретится мой отец, он вас в два глотка скушает. Чтобы не заблудиться, необходимо владеть его кольцом, но он постоянно носит это кольцо на пальце. Я постараюсь с пальца у него кольцо снять во время сна, если вы мне поможете.

– А после этого он меня съест?

– Я вас с собой уведу, и мы поженимся.

В это время послышался крик людоеда, охота была неудачной, и он возвращался сильно не в духе.

– Ухи-и, ухи-и!

– Вот и отец! Войдите поскорее в эту пещерку, тут и поесть, и попить приготовлено, и вязанка соломы, чтобы выспаться. Сидите смирно до позднего вечера… а то мой отец вас скушает.

Только людоед порог переступил, стал воздух нюхать.

– Ух, – говорит, – как вкусно человечьим мясом пахнет!

– Это вам только так кажется, – убеждает его дочка, – вы просто устали очень. Покушайте хорошенько, да ложитесь спать.

Слопал людоед с великим ворчанием половину жареного быка, улегся в постель и просит дочку:

– Почеши-ка мне голову!

Он уснуть не мог, если дочка голову ему не почешет. А дочка одной рукой голову ему чешет, а другой потихоньку кольцо с пальца стащить старается.

– Ты что это, дочка, делаешь? – прорычал в полусне людоед.

Дочка испугалась, отдернула руку и уже не смела в этот день еще раз пытаться снять кольцо.

Под вечер людоед стал готовиться идти на охоту и все принюхивается, глазами ворочает, слюнки у него текут, кричит:

– Ух, как вкусно человечьим мясом пахнет.

А дочка его уговаривает:

– Это вам только так кажется, батюшка! Ну, счастливого вам пути и доброго возвращения.

Захлопнул людоед двери за собой и в один миг очутился за целую милю от дома, только слышно, кричит:

– Ухи-и, ухи-и…

Вызвала людоедова дочка королевича из пещерки, говорит ему:

– Пробовала я снять кольцо, не удалось мне… Попробую снова завтра.

– Позвольте мне, – просит королевич, – пока отца вашего дома нет, осмотреть ваше жилище?

– Поклянитесь мне сначала, что вы на мне женитесь и что мы вместе отсюда уйдем?

– Клянусь!

Открыла людоедова дочка перед королевичем одну дверь – он только рот разинул от удивления, увидев комнату, разукрашенную золотом и драгоценными каменьями, с мебелью из мрамора, серебра и дорогого дерева. Одно его смущало; по полу, там и сям, лежали обглоданные, со следами крови кости.

– Это что же за кости? – спрашивает королевич.

– А вы не обращайте внимания, это так себе! – отвечает людоедова дочка.

И открывает следующую дверь. Еще больше прежнего удивился королевич: стены этой комнаты были из чистого серебра, блестевшего, как зеркало, карнизы из золота и жемчуга, повсюду стояла великолепная мебель, висели занавеси из вышитого золотом шелка, обшитого золотой бахромой. И опять, то тут, то там на полу валялись обглоданные кости.

– А это что за кости? – опять спрашивает королевич.

– Да вы не обращайте внимания! – снова просит его людоедова дочка. И идет дальше.

Понял королевич, что кости были человеческие, что это были остатки бедных жертв, пожранных людоедом, и почувствовал, как у него кровь в жилах стынет при одной мысли, что, может быть, и дочка вместе с батюшкой кушала…

– А тут что такое? – спрашивает королевич, указывая на стальную дверь, запертую очень хитрым замком и с двумя бронзовыми чудовищами по правую и по левую сторону.

– В этой комнате хранится клад. Но войти в нее нельзя, не имея на руке того кольца, которое носит мой отец, без него будешь заживо съеден вот этими двумя чудовищами.

В ту же минуту издали послышался крик людоеда:

– Ухи-и! Ухи-и!

– Скорее спрячьтесь в пещеру и не дышите до вечера!..

Только-только успел королевич спрятаться, а уж людоед стучится в двери.

– Ну-ка, дочка, отворяй, я тебе хорошую штучку приволок!

Сперва королевич слышал вопли и плач, вместе с щелканьем челюстей, потом одно чавканье… А затем услышал, как дочка говорит людоеду:

– Вы устали. Ложитесь спать.

Потом слышно было, как людоед раздевался и просил:

– Почеши мне голову, дочка!

«Теперь она снимает у него с пальца кольцо», – подумал королевич.

И действительно, на следующий день, когда людоед снова отправился на охоту, девушка позвала королевича:

– Королевич, вот вам кольцо! Мой отец, бедняга, теперь в лесу заблудится. Из любви к вам я стала его предательницей!

Пошли они в комнату, где лежали сокровища, набрали себе золота и бриллиантов, и ушли. Кольцо надела себе на палец людоедова дочка.

Идя по лесу, они слышали издали крики:

– Ухи-и! Ухи-и!

– Это отец не может найти домой дороги! – сказала, заплакав, людоедова дочка. – Из любви к вам я предала своего бедного отца!

Посмотрел на нее королевич и видит, что губы у нее в крови, спрашивает ее:

– Вы что вчера с отцом вместе кушали?

– Ягнят да козлят… Не успела вот даже губы себе вытереть!

В первом же городе, куда они пришли, королевич сдержал свое слово – обвенчался с людоедовой дочкой. Здесь же он узнал, что отец его тем временем умер, а брат-предатель стал королем. Что ему было делать? Остался наш королевич мирно жить в этом городе на деньги, полученные за сокровища людоеда.

Сядут, бывало, за стол королевич с людоедовой дочкой, а жена ничего не кушает, только разве чуть притронется к еде. Спрашивает ее муж:

– Ты что не кушаешь?

– Не хочется.

– Что ж ты, воздухом питаешься?

– Не обращай, пожалуйста, внимания!

Хорошо. Только раз как-то ночью проснулся королевич, а жены нет. Пошел искать ее по всему дому и не нашел. Крепко задумался королевич. На заре видит, возвращается его жена домой, спрашивает ее:

– Ты где была?

– Ходила подышать свежим воздухом.

Посмотрел ей в лицо, видит, что губы у нее в крови.

– А ты что ела?

– Ягнят да курят. Даже губы себе вытереть не успела!

Так на этот раз дело и сошло с рук. Живут они, поживают, а жена все мужа своего против брата-короля настраивает, говорит ему:

– Вот, будь ты королем, и я была бы королевой!

– Тебе жить лучше, чем королеве, – отвечает ей муж. – Чего тебе не хватает?

– А все-таки, будь ты королем, я была бы королевой! Тебе надо пойти и убить своего брата, как он пытался убить тебя.

– А если мне это не удастся?

– С помощью кольца тебе все удастся! Ты должен отомстить ему. Если ты будешь королем, я стану королевой.

Сегодня да завтра пристает к нему жена, и стал королевич серьезно подумывать о мести брату. Только любовь к детям удерживала его, у него их к этому времени уже пятеро было, да шестого они с женой ждали. Если погибнет он, отец, что станется с ними?

Родился у них еще ребенок, мальчик, и стало у них шестеро детей: три сына и три дочери.

Снова однажды проснулся ночью королевич и увидел, что жены его нет. Пошел искать ее по всему дому и нигде не нашел. Задумался еще пуще прежнего королевич, ждет. На заре вернулась домой жена, спрашивает он ее:

– Ты где была?

– Ходила подышать свежим воздухом.

Посмотрел ей в лицо, а у нее губы опять в крови. Говорит ей:

– А ты что опять ела?

– Козлят да ягнят…

На этот раз не поверил жене королевич и пришел в ужас от одной мысли о том, что могла кушать его супруга. Думает про себя бедняга: «Недаром она людоедова дочка!»

Закипело у него сердце ненавистью к брату и желанием отомстить ему: «Если бы не его предательство, не был бы я женат на дочери людоеда!»

Сильнее всего ненавидел он брата, когда вспоминал о вымазанных кровью губах своей жены – кто знает, может быть, кровь-то была человеческая? Вот ужас!

В один прекрасный день говорит он жене:

– Я пойду с детьми погулять.

Взял на руки самого маленького, который еще от груди отнят не был и только что покушал, и ушел вместе со всеми детьми из города.

Шел-шел весь день. Ночь настала, а он в это время проходил по пустынной долине, кругом ни души живой и никакого жилья не видать.

– Ах, брат-предатель! – воскликнул королевич. – Вот до чего ты меня довел! Нет, я тебя убью…

Уложил детей своих спать на голой земле, а сам уселся около, чтобы сторожить их сон.

Вдруг видит: вспыхнули перед ним в темноте два горящих глаза и тихо-тихо подкрадывается к спящим какой-то зверь. Заледенела у него кровь в жилах со страха, даже шпагу выхватить сил не хватило, слышит бормотанье:

– Ах, как вкусно детским мясом пахнет!

Показалось ему, что голос знакомый, но узнать его сразу не мог. Бросился на зверя с горящими глазами, потому что тот уже принялся грызть его детей. Вонзил шпагу в его тело и слышит крик:

– Ай, ай! Умираю…

Смотрит, а перед ним лежит его жена! Хотела собственных детей съесть, злодейка! Недаром же она была людоедовой дочкой.

Рвет на себе волосы от отчаяния королевич, плачет: с одной стороны лежит его жена убитая, с другой – истерзанные, окровавленные дети, а как помочь им всем он не знает.

– Ах, брат-предатель, до чего ты меня довел! – кричит королевич и вдруг слышит:

– Что с тобой? О чем ты плачешь?

Поднял голову, – видит, стоит перед ним чудесная красавица в белом платье, с золотой палочкой в руке.

– Ах, сударыня, помогите мне! Видите – мои детки… мои детки…

– Я могу тебе помочь, но с одним условием.

– Приказывайте! Я на все согласен.

– Выслушай меня хорошенько. Я знаю о предательстве твоего брата, знаю историю с людоедом, о твоем бегстве с людоедовой дочерью, – словом, все. Но если ты хочешь, чтобы я тебе помогла, то прежде всего должен простить своему брату…

– Этому негодяю? Никогда!

Омрачилось лицо красавицы, повернулась она и пошла.

– Остановитесь! Прощаю, прощаю! – закричал королевич. – Ради детей моих – прощаю брату все!

Обернула к нему красавица светлое, улыбающееся лицо свое и говорит:

– Ну, слушай же! Из всех твоих сыновей останется в живых через несколько лет только один младший, все же остальные твои дети умрут. И знаешь почему? Потому что он один только не пробовал человеческого мяса. С помощью кольца жена каждую ночь усыпляла тебя и отправлялась на охоту за маленькими детьми. Пять старших твоих детей, если бы они остались в живых, став взрослыми, тоже сделались бы людоедами.

Заплакал бедный королевич, а красавица продолжает:

– Если ты действительно простишь своего брата, то младший сын со временем станет королем.

– О да, да, прощаю ему от всего сердца!

– Ну, смотри теперь.

Протянула золотую палочку и дотронулась ею до каждого из детей; и как только дотронется – на землю падали вместо детей столярные инструменты – молоток, рубанок, пила, щипцы, долото. Тронула самого младшего, и на землю упал буравчик.

Королевич остолбенел, от ужаса у него на голове все волосы дыбом встали, но красавица, сделав ему знак рукой, объяснила:

– Не приходи в отчаяние! С нынешнего дня ты сделаешься столяром, а это будут твои инструменты. Днем они будут служить тебе в работе, а ночью, только ты дотронешься до них кольцом людоеда, они будут превращаться в детей.

– Кто же вы, скажите?

– Я фея, – ответила красавица.

Королевич вздохнул немного свободнее и говорит:

– Добрая фея, научите меня, что мне надо делать?

– Собери инструменты, отправляйся в город твоего брата-короля, найми себе небольшую лавочку, поселись в ней и работай как простой столяр. Пускай клей и гвозди тебе покупают заказчики; если у тебя будут оставаться от работы гвозди, возвращай их обратно заказчикам, а клей оставляй себе. Ты увидишь когда-нибудь, что его будет превкусно кушать…

Затем фея рассказала ему, как все впоследствии должно будет случиться.

Подобрал королевич столярные инструменты и говорит:

– Ах, детки мои, зовут вас теперь Рубанок, Долото, Пила, Щипцы, Молоток и Буравчик!

И плачет бедный, и смеется…

– А что же, так ты женин труп и оставишь на растерзание хищных птиц и зверей? – спросила его фея.

– Совершенно справедливо, не хорошо это! Бедняжка, ведь она не виновата, отец у нее был людоедом, ну и она стала людей есть!

Снял кольцо людоеда с пальца жены, надел себе на палец, вырыл могилу и похоронил женщину.

– А как мне себя назвать, добрая фея?

– Прозвище тебе люди сами дадут, не беспокойся! Они назовут тебя мастером «Что починит – что испортит». С виду ты сделаешься теперь же стариком. Но только с виду!

– Благодарю вас, добрая фея! Благодарю!

Оглянулся, посмотрел туда-сюда – фея исчезла.

Остальное, детки, вы уже знаете.

Так-то вот и кончилась сказка о дочери людоеда.

Жил-был на свете рыбак. Вечером уплывал он на лодке в море, всю ночь рыбачил, а утром, с восходом солнца, возвращался домой.

И когда, возвращаясь с хорошим уловом, видел издали, как жена, стоя на берегу, дожидается его, весело размахивал шапкой, чтобы и она порадовалась скорее доброй вести.

Но случилось, что несколько месяцев подряд не было у него улова, точно рыбы сговорились не ходить к нему в сети! Товарищи-рыбаки наловят рыбы столько, что хоть обратно в море выкидывай, чтобы не опрокинуло лодку, а у нашего рыбака – ничего.

Пришел он в отчаяние и говорит жене:

– Давай продадим лодку, сети и всю снасть, по крайней мере недели две-три на вырученные деньги протянем. А то скоро нам с тобой и Куколкой с голоду помирать придется.

Была у рыбака дочка, такая крошечная, что мать, сидя у порога за пряжей, частенько прятала ее в карман своего передника. Не росла девочка, да и только! Ей уже семь лет исполнилось, а она оставалась все такой же малюткой, какой на свет родилась. Никогда она не плакала, всегда улыбалась, личико у нее было прехорошенькое, точно у куклы, говорила она тихеньким голоском, с трудом можно было расслышать, что она говорит. Вот за все это и прозвали ее – Куколкой.

Удивительно, что, несмотря на малый рост своей дочки, бедные родители ее не знали, какому святому молиться, чтобы и в хорошие времена им еды хватало, не то что в трудные дни. Кушала она за двоих. Надо сознаться, ничего, кроме лишнего рта в доме, Куколка собой не представляла; частенько говаривала жена рыбака мужу, указывая на дочь:

– Вот в ком наше несчастье! Да ничего не поделаешь, все-таки она плоть от плоти нашей, будем надеяться на Господа!

Когда рыбака стали преследовать неудачи, он все чаще стал подумывать: «Вот в ком наше несчастье!»

И видеть не мог девочку, никогда не ласкал ее, даже шлепнет ее бывало, если она уж очень приставать начнет, хоть и тоненьким голоском, да слышно:

– Кушать хочется! Кушать…

Однажды, после того как рыбак продал свою лодку, весла, сети и остальные рыбацкие снасти, сидел он на берегу моря, склонив голову на руки и горько жаловался на судьбу.

Вдруг видит – высунулась наполовину из воды фигура женщины, а сквозь воду видно, что остальная половина туловища у нее рыбья. Плавала она, плавала, вода с нее струйками сбегала, а потом направилась прямо к рыбаку и спрашивает:

– Ты на что, рыбак, жалуешься?

– Очень уж я несчастный человек! Рыбу ловить отправлюсь – ничего не поймаю, лодку свою, весла, сети и всякую снасть продал, деньги прожил, ремеслом своим заниматься больше не могу! Умрем, должно быть, с голоду: и я, и жена, и Куколка…

– Послушай, – сказала женщина-рыба, – если ты отдашь мне Куколку, я подарю тебе целую кучу золота, и ты избавишься от нужды.

– Я свою плоть и кровь не продаю!

– Эй, рыбак, подумай хорошенько, прежде чем наотрез отказываться! Через неделю я сюда опять приплыву.

Нырнула женщина-рыба под воду и была такова.

Пришел рыбак домой; думал было рассказать жене о том, что с ним случилось, да удержался. Хотел сперва сам все хорошенько обдумать.

Так всю неделю и продумал; наконец решил ни слова не говорить жене, продать Куколку женщине-рыбе и тем избавиться от нужды.

Наутро он объявил жене:

– Пойду на берег моря, да и Куколку с собой возьму, пускай прогуляется.

Сунул Куколку себе в карман и пошел. А девочка по дороге спрашивает его:

– Батюшка, ты куда меня несешь?

– Куда судьба твоя велит.

– Ах, батюшка-предатель! Ах, отец бессердечный!

– Сию минуту замолчи!..

Идут навстречу им люди, Куколка смутилась и замолчала. Но через несколько шагов опять отца спрашивает:

– Батюшка, ты куда меня несешь?

– Куда судьба твоя велит.

– Ах, батюшка-предатель! Ах, отец бессердечный! Ведь женщина-рыба меня съест!

Остолбенел рыбак от удивления и говорит дочери:

– Откуда ты про женщину-рыбу узнала?

– Ночью во сне она мне приснилась… Отрежь ты хоть прядочку волос у меня с головы, да отнеси матушке моей на память!

Отрезал рыбак прядочку волос с головы дочери. Пришел на берег моря, сел на камень и стал ждать.

Ровно в полдень вынырнула из моря на поверхность женщина-рыба, вода с нее струйками сбегает. Говорит рыбаку:

– Ну, рыбак, хорошо ли ты все обдумал?

– Ладно уж, обдумал! Вот она, Куколка-то, у меня в кармане. А ты покажи мне сперва свое золото!

Женщина-рыба высунула из воды свой рыбий хвост, а на конце его висела корзинка, сплетенная из водорослей, а в ней целая куча золотых монет так и засверкали на солнце.

Рыбак ошалел от такого зрелища, сунул руку в карман, вытащил Куколку и передал ее женщине-рыбе, даже не взглянув в лицо своей дочке.

– Давай сюда золото! На вот тебе Куколку!

– А она вся тут целиком? Ни одного волоска на ней ты не тронул?

– Ладно уж, волоска не тронул!

Не сказал рыбак про то, что прядочку волос с головы у Куколки отрезал, побоялся, как бы женщина-рыба не нарушила торга, если узнает, что у Куколки чего-то недостает. Подплыла женщина-рыба к камню, на котором сидел рыбак, протянула ему корзинку с золотом, а сама взяла себе Куколку и поплыла прочь от берега.

– Смотри же, – говорит, – рыбак! Кто обманывает, сам обманется.

Видит жена рыбака, что муж ее один домой возвратился, обеспокоилась, спрашивает его:

– А Куколка где же?

– Вот она, тут!

И вытащил из кармана корзинку с золотом.

Увидела женщина деньги, заплакала, волосы на себе рвет, кричит:

– Ах, дочка моя, дочка! Продал тебя отец-предатель! Ах, Куколка моя милая.

– Молчи! Чего орешь? Не из-за тебя ли я ее продал? Ты же всегда говорила, что вот, мол, в ком наше несчастье! На вот тебе прядку ее волос, она тебе ее шлет на память!

– Оставь себе твое золото! – говорит жена. – С меня довольно ее волосиков!

И целовала, миловала прядочку, обливая ее горькими слезами.

– Что ты людям-то, разбойник, скажешь? Как им объяснишь, что Куколка пропала?

– Скажу, что упала в море, а рыбы ее съели.

Спрятал рыбак свое сокровище в шкатулку, взял себе в карман горсточку монет и пошел за покупками, как богачи делают. Хотелось ему пожить в свое удовольствие!

– Что у вас эта вещь стоит? – спрашивает рыбак в одной лавке.

– Сто рублей, – отвечают ему.

– Ух, как дешево! Нате вам, – сунул руку в карман, захватил несколько монет и протягивает купцу.

– Вы что ж это мне раковинки подаете? Мы тут не шутим!

Побледнел рыбак, словно мертвец. Когда он опускал руку в карман, он ясно нащупывал золотые монеты, а вытащил их наружу – у него в руке одни пустые раковинки.

Не мог он несчастью своему сразу поверить, пошел в другую лавку, опять спрашивает:

– Сколько вы за эту вещь просите?

– Триста рублей.

– Ух, как дешево! Вот, получайте.

Накинулся на него торговец:

– С нами шутить нечего! Что вы мне пустые раковинки подаете?

Вернулся рыбак домой испуганный и печальный. Дочку потерял, а все равно с голоду умирать придется. Сказала ему женщина-рыба: «Кто обманывает, сам обманется». Так оно и вышло. Как он жестоко обманулся! Говорит рыбак жене:

– Женушка, что делать будем?

– Будем на Бога надеяться!

Люди стали их спрашивать, не видя Куколки:

– А где же ваша Куколка?

– Упала в море, рыбы ее съели…

Отвечал муж, но жена только отмалчивалась да плакала.

– Как же это ничего про такое несчастье не слыхать было?

Стали люди что-то подозревать да приговаривать:

– Кто их там знает, что они с бедным ребенком сделали? Может, попросту убили, чтобы от лишнего рта избавиться?

Дошли слухи до короля. Послал король полицейских, велел привести к себе мужа и жену.

– Что с Куколкой случилось? – спрашивает король.

– Упала в море, ваше величество, рыбы ее и съели, – отвечает муж.

А жена встала перед королем на колени, плачет:

– Не правда, ваше величество! Он ее продал женщине-рыбе.

Рассердился король, кричит рыбаку:

– Даю тебе сроку один месяц! Если ты через месяц не выкупишь Куколку, палач отрубит тебе голову.

Отпустили полицейские рыбака и жену его на свободу. Бросился рыбак на берег моря и зовет:

– Женщина-рыба! Эй, женщина-рыба!..

Спустя немного времени показалась из воды женщина-рыба, спрашивает его:

– Чего тебе от меня надобно?

– Если ты мне Куколку мою отдашь, я верну тебе все твое золото, еще прибавлю, чего только ни пожелаешь!

– Хорошо. Принеси мне взамен нее королевича, и дело наше уладится.

Рыбаку казалось, что он уже чувствует на своей шее лезвие топора, так его эти слова испугали. Разве можно женщине-рыбе королевича взамен Куколки принести? Но все-таки решил попытаться.

Стал рыбак каждое утро ходить к королевскому дворцу: если бы королевич выбежал пошалить с другими детьми на площадь перед дворцом, рыбак постарался бы заманчивыми словами увлечь мальчика на берег моря, а уж там отдал бы его женщине-рыбе, взамен своей Куколки…

Но шли дни за днями, а королевича все не видать, если же и выходил он иногда из ворот дворца, то всегда в сопровождении кого-либо из слуг.

Наконец-то выдался такой случай, что выбежал королевич из дворца один.

– Королевич, – говорит ему рыбак, – море спокойное, не хотите ли прокатиться, а уж сколько мы с вами рыбы поймаем…

– Хорошо, пойдем. А рыбы чьи будут?

– Ваши, если пожелаете! Идите за мной, чтобы вас не хватились.

И отвел королевича на берег моря. Пришли они на берег, рыбак ну кричать что есть силы:

– Женщина-рыба, эй, женщина-рыба! Привел я тебе королевича!

Вынырнула женщина-рыба со дна моря, вода с нее струится. Увидел ее королевич, увидел рыбий хвост, испугался, завизжал…

Но рыбак крепко схватил его в охапку и передал женщине-рыбе, а взамен получил от нее Куколку. Рыбак заметил, что Куколка вырвала у королевича клок волос из головы, в то время как мальчик бился в руках чудовища. Женщина-рыба обернулась к рыбаку и спрашивает его:

– Ничего у королевича не пропало?

– Ничего! – отвечает рыбак.

– Смотри же, помни: кто обманывает, сам обманется.

И нырнула в воду вместе с королевичем, а рыбак сунул Куколку в карман и в путь. Спрашивает по дороге дочку:

– Куколка, что ты на дне моря видела?

Куколка молчит.

– Куколка, не сердись на отца, знаешь – голод плохой советчик!

Молчит Куколка.

Пришел рыбак к королю, говорит ему:

– Вот вам Куколка, ваше величество!

Посмотрел король и рассердился:

– Ты что же это, шутки со мной шутить задумал? Казните его сию минуту!

Бедный рыбак совсем растерялся: вместо живой Куколки у него в руках оказалась настоящая деревянная кукла, похожая на его дочку как две капли воды. Опять его женщина-рыба обманула!

Спрашивает король:

– Кто тебе эту куклу сделал?

Вертит куклу в руках, дивится ее сходству с рыбаковой дочкой, дотронулся, ощупывая, до какой-то пружинки – деревянная кукла и заговорила:

Услышал король такие слова и встревожился:

– Где королевич? Где же королевич? Отыщите его скорее!

Ищут повсюду королевича и не могут найти! Король с горя чуть не помешался, кого ни спросит, никто королевича видом не видал, слыхом не слыхал. Накинулся король на рыбака:

– Что ты с королевичем, злодей, сделал?

Испугался рыбак и повинился во всем королю.

А деревянная кукла знай свое твердит:

Хлопнул себя король по лбу, догадался:

– Это колдовство! В этом деле никто не виноват!

Созвал государственный совет и спрашивает:

– Что могут обозначать слова:

Никто не мог догадаться, что бы это могло значить! Легко было понять слова: «лишь та, что ее породила», – конечно, мать, но как понять «может ее переделать»? Думали-думали, голову потеряли.

Услышала про все случившееся мать Куколки, прибежала во дворец и говорит мужу:

– Отпусти меня, я пойду искать мою дочку…

Взяла с собой прядку волос Куколки, клок волос с головы королевича и одна-одинешенька пошла на берег моря. Смотрит, а в море рыбка так и играет-плещется. Спрашивает мать рыбок:

– Рыбки, рыбки, Божьи созданьица, дайте совет, как мне найти женщину-рыбу?

Услыхали рыбки про женщину-рыбу, испуганно заплескались и вмиг все до одной уплыли куда-то.

Сидит мать на берегу моря, видит, плывут другие рыбы, побольше, плещутся-резвятся, опять спрашивает:

– Милые рыбы, Божьи создания, дайте мне совет, как мне найти женщину-рыбу?

И эти рыбы испугались, уплыли поскорее.

Прошло немного времени, плывет по морю огромная рыбища, рот разевает, а во рту у нее два ряда длинных да острых зубов и огромный красный язык виднеется. Испугалась мать немного, однако спрашивает и это страшилище:

– Рыбища, рыбища, Божие создание, дай хоть ты мне совет – как найти женщину-рыбу?

А рыбища ей в ответ:

– Пойдем со мной и узнаешь.

Ни минуты мать не задумалась, зажала покрепче в руке дочерины волосики и смело вошла в воду. Идет по дну морскому, точно по суше, а рыбища страшная плывет перед нею, дорогу ей указывает, по сторонам рыбы разные плавают, перед нею расступаются, чтобы мать пропустить. Шла-шла, спускалась все ниже да ниже, казалось, конца-краю пути ее не будет.

И каких только рыб она не увидала! И таких, которых знала, и множество неизвестных ей, каких никогда в жизни не встречала. Наконец, пришла к лесу – растения в этом лесу странные такие, шевелятся, точно живые, цветы то вдруг вырастут, распустят венчики, то втянут их в трубочки какие-то, как будто и цветы эти, и растения плавают… И все кругом движется.

Говорит матери рыбища:

– Ну вот, женщина-рыба живет здесь.

– Спасибо тебе, рыбища милая! Чтобы мне тебе дать в благодарность за твое добро?

– С меня довольно и того, что сердце у тебя доброе!

Сказала рыба и уплыла.

Постучала мать у входа в жилище, зовет:

– Женщина-рыба… А, женщина-рыба!

– Кто меня зовет?

– Я, Куколкина мать.

– Ты зачем сюда пришла?

– Отопри мне, тогда скажу.

Отперла женщина-рыба двери и впустила мать.

Видит мать – стоит она в гроте, все кругом золотом, жемчугом и бриллиантами блестит, а женщина-рыба говорит ей:

– Дочке твоей здесь хорошо живется, оставь ее в покое. Слышишь? Это она в соседнем гроте с королевичем шалит, играет.

– Позволь мне хоть взглянуть на нее?

– Не могу, никак не могу…

– Знаешь, что деревянная куколка говорит:

– А у тебя хватило бы духу ее переделать? – спросила женщина-рыба.

Тяжело было матери выговорить про свою дочку такое загадочное слово, но она пересилила себя и сказала:

– Да… да!

А это ей зажатые у нее в руке волоски Куколки и королевича внушили согласиться.

Женщину-рыбу так всю и передернуло, однако отправилась она в соседний грот и с ворчанием вывела оттуда Куколку и королевича.

Можете себе представить, как мать обрадовалась? Кинулась, схватила дочь в объятья, чуть не задушила ее поцелуями, наглядеться не может!

– Ну, будет, будет! Посмотрим, сумеешь ли ты ее переделать! – говорит женщина-рыба, а сама так и корчится.

Сжала мать прядку волос с головы дочери и клок с головы королевича в руке покрепче, а волосики ей шепчут:

– Потяни ее за ноги.

Схватила мать Куколку и потянула ее изо всей силы за ноги.

– Ай, ай, ой! – закричала женщина-рыба, извиваясь по полу, точно это ее за хвост потянули.

А Куколкины ножки вытянулись и стали такими длинными, как у обыкновенной восьмилетней девочки.

Потянула мать ее за руки…

Опять закричала женщина-рыба, по полу извивается, точно это ее за руки тащат.

А у Куколки руки выросли!

Стала мать тянуть ее за туловище, за шею, за голову, женщина-рыба все сильнее кричит да извивается и вдруг упала мертвая.

Взяла мать Куколку за одну руку, королевича за другую и пошла прочь из грота.

Вышли они, видят – миллионы всякой рыбы весело плещутся, играют в радости, что женщина-рыба умерла.

Пошла мать с детьми кверху, чтобы выйти на поверхность моря, вышла на берег, а рыбы – за ними, так обрадовались, что не заметили даже расставленных сетей и целыми тысячами в них попались.

У рыбаков в этот день был такой улов, что они рыбу даром всякому, кто только хотел, отдавали. И по всему берегу пошло торжество и ликование! Услышал об этом король, услышали все придворные, весь народ, прибежали на берег моря, и рыбак с ними вместе; он, бедняга, так горько каялся в своих проступках…

Увидел король Куколку, заметил, как она похорошела, и воскликнул:

– Вот красавица! Совсем королева.

И действительно, через несколько лет Куколка с королевичем поженились, а король в память о торжественном дне их спасения отдал приказ, чтобы в этот день ежегодно люди ели одну только рыбу.

Жил-был на свете портной, зарабатывал себе на хлеб насущный, штопая и выворачивая наизнанку старое платье.

В лавчонке его было так темно, что с трудом можно было разглядеть хоть что-нибудь, и потому работал он всегда, сидя на улице перед дверью, с очками на носу: тянет нитку с иголкой да напевает:

Была у портного дочка, такая красавица, словно красное солнышко, но безрукая от рождения, такая уж горькая была ее судьба!

Соседки приходили помогать портному – сегодня одна, завтра другая, одевали, причесывали и умывали его дочку, а самому ему приходилось из своих рук кормить ее.

Старик, бывало, при каждом куске ворча приговаривает:

– У кого рук нету, тому и рот иметь не следовало бы…

Девушка не сердилась, не обижалась на отца за эту постоянную воркотню, только расхохочется да скажет ему:

– А вы зачем же меня безрукую со ртом на свет породили? Вина-то ведь ваша!

– Верно! – ответит отец и пойдет снова иглой махать, напевая себе под нос:

А выходило-то как раз наоборот: глаза старика становились все слабее, видел он все хуже, даже очки помогать перестали; заказчики, недовольные работой, ворча на неправильные да крупные стежки, на грубую штопку, перестали давать ему чинить свою одежонку. Говорит портной дочери:

– Доченька, что делать будем?

– А что Господь велит, батюшка! Помните –

По привычке каждое утро он садился перед дверью своей лавчонки и сидел, сложив руки, ожидая заказчиков. Сидит, мурлыкает свою обычную песенку.

Вот однажды видит портной – идет мимо него какая-то дама, наклонилась и подняла с земли блестящую иголку.

– Должно быть, ваша, добрый человек?

– Благодарю, сударыня. Да только что мне с нею делать? Шить я больше не могу, не вижу…

Услышала дочь разговор, подошла к двери, а дама и говорит ей:

– Ну, так вы иголку возьмите, милая!

– Рук у меня, сударыня, нету…

– А я вам ее в лиф воткну – хорошая иголка!

– Вот всегда так-то на свете! – вздохнул старик. – У кого зубов нету, тому корку черствую подадут…

– Э, куманек, не падайте духом:

Засмеялась дама, пропев песенку, и исчезла.

Спустя немного времени приходит заказчик, приносит старый-престарый пиджак, весь в лохмотьях, в дырах и говорит:

– Заштопайте мне, пожалуйста, это – я вам вперед хорошо заплачу, вот вам пять франков. А за пиджаком я к вам завтра зайду.

Увидев у себя в руках пять франков, портной так обрадовался, что у него не хватило духу ответить заказчику «Не вижу я больше шить», разинул, бедняга, только рот от удивления перед счастьем, неожиданно на него свалившимся.

Прежде всего отправился портной купить немного провизии, потом принялся варить суп; и на все лады переворачивал в уме слова, сказанные незнакомцем – «Завтра, мол, приду за пиджаком», не зная, как ему быть теперь?

– Дочка моя, как же мы завтра заказчику ответим?

– Э, батюшка, до завтра нам еще двадцать четыре часа остается!

Пообедали они, взглянула девушка случайно на пиджак и вскрикнула от изумления: старое платье было так великолепно зашито, заштопано и починено, что казалось совсем новым. А в рукаве торчала воткнутая иголка.

– Ведь это иголка давишней дамы! – догадалась девушка.

И действительно, иголки в лифе у нее не было.

– Молчи, дочка, помалкивай, знай, эта иголка – наше счастье!

Пришел заказчик за пиджаком и остался чрезвычайно доволен работой. Все, кто видел починку, ахали от восхищения.

Снова посыпались портному заказы, на прилавке у него теперь всегда лежала целая гора старого платья, такого рваного, что даже тряпичник от него, пожалуй, отказался бы; а наш портной сидит себе весь день перед дверью своей лавчонки, сложа руки, да распевает:

– Портной, а кто же за тебя работу справляет?

– Да я сам.

– Это ручки-то сложа?

– Вот именно, сложа руки.

Придут к вечеру заказчики – все починено, заштопано, зашито, как новешенькое стало. Дивятся люди, допытываются:

– Слушай, портной, скажи – кто же это за тебя работу справляет?

– Говорю вам – я сам.

– Да как же ты день-деньской перед дверью сложа руки сидишь?

– А вот так и работаю.

В одно прекрасное утро проезжал верхом мимо лавочки портного королевич в сопровождении своего оруженосца, увидел девушку, сидевшую рядом с отцом, и пленился ею.

– Какая красавица! – воскликнул королевич. – Совсем королева!

– Только она от рождения безрукая, сударь.

– Ах, жалость какая!

И поехал королевич мимо. Но весь день и всю ночь думал о девушке, а на следующее утро снова едет взглянуть на нее. Увидел и пленился еще того больше.

– Какая красавица – совсем королева! Такая жалость, что она безрукая!

Снова целые сутки он продумал о девушке и на третье утро снова едет с оруженосцем мимо лавочки портного. А портной сидит себе распевает. Услышал королевич его песенку, остановил лошадь, спрашивает старика:

– Вы что поете, добрый человек?

– Да вот:

И пока старый портной пел, королевич глаз не сводил с красивой девушки. Портной не знал, что это сам королевский сын, да и прикрикни на него:

– Эй, дружище! Вы чего глаза вытаращили?

– Да вот, на дочку вашу смотрю – она у вас краше солнышка…

– Кабы она краше солнышка была, так вы бы уж давно ослепли.

– Ай! – вскрикнул королевич, поднося руки к глазам; при последних словах портного он внезапно ослеп.

Взял оруженосец под уздцы лошадь королевича, привел во дворец и рассказал королю с королевой, как все случилось. Рассвирепели король с королевой, приказывают:

– Арестовать портного и немедленно привести во дворец! Ах он старый колдун!

Связали бедного старика, точно разбойника, и притащили к королю.

– Ваше величество, я не виноват!

– Молчи, старый колдун! Или сейчас же верни зрение королевичу, или я прикажу тебя живым изжарить!

Бедный портной и так уже едва живой от страха перед королем стоит, умоляет:

– Ваше величество, не виноват я!

А король ему в ответ:

– Даю тебе три дня сроку.

И приказал запереть портного в темницу, в самом королевском дворце. Каждое утро король отправлялся к старику, становился на пороге его камеры и говорил:

– Или верни королевичу зрение, или я тебя живым изжарить прикажу!

И каждый раз прибавлял:

– Смотри, один день уже прошел…

– Смотри – уже два дня прошло…

Несчастный старик даже не отвечал ничего, только слезами заливался, думая о своей безрукой дочке, о которой ничего не знал с того дня, как попал в темницу, да скорбел о горькой ее судьбе, – как она одна на свете останется? Только скажет:

– Дочка моя несчастная…

Снова стоит король у порога его темницы и говорит:

– Ну, или верни зрение королевичу, или тебя сейчас живым изжарят! Три дня прошли.

– Ваше величество, я не виноват! Смилуйтесь! Позвольте мне хоть дочку мою, прежде чем умереть, увидеть!

Оказали ему эту милость, послали за дочерью.

Король и королева, слышавшие от королевича о необыкновенной красоте девушки, захотели увидеть ее и, когда она пришла во дворец, приказали ее привести к себе.

Едва только девушка вошла в залу, где находились король, королева и королевич, как начал королевич хлопать от радости в ладоши и кричать:

– Вижу, вижу ее, а рядом с нею еще какая-то госпожа!

Король с королевой подумали, что королевич помешался, так как никто никакой госпожи не видел.

– Разве вы не видите, – продолжал королевич, – она держит девушку за руку?

– За руку? Да как же это, если у нее и рук-то нет?

– Я ее вижу с руками, но не вижу никого из вас!

Чтобы убедиться, верно ли, будто королевич видит девушку, приказали ей на цыпочках перейти комнату – королевич совершенно ясно следил за нею ослепшими глазами, объясняя:

– Вот она приближается к окну… наклоняет голову… садится на пол – и госпожа, которая пришла с нею, то же самое делает…

Изумились король с королевой, не зная, что и думать о таком чуде.

– Красавица! – спрашивают. – Кто та госпожа, которая невидимо сопровождает вас?

– Не знаю, ваше величество, я пришла во дворец одна…

И вдруг пронзительно вскрикнула:

– Ай…

Смотрят и видят – из плеч показываются у нее наружу кончики пальцев, затем кисти рук и, наконец, вся рука, удивительно красивой формы и мраморной белизны.

Кинулся королевич, натыкаясь на всех, даже на короля с королевой, схватил девушку за руки, стал водить ими по своим глазам и приговаривать:

– Волшебные ручки, исцелите меня!

Но это ему, к сожалению, не помогало; снова повторяет королевич:

– Волшебные руки, исцелите меня!

В третий раз просит:

– Ручки, волшебные ручки, исцелите меня!

Никакого результата.

– Тише! – вдруг воскликнул королевич. – Со мной говорит невидимая госпожа…

После всего происшедшего на их глазах, король с королевой тряслись от страха перед этой невидимой госпожой и только робко спрашивали:

– Что же она говорит?

– Она сказала мне:

Было понятно, – если королевич хочет исцелиться, он должен жениться на девушке!

Королева страшно возмутилась:

– Как! Жениться на дочери портного?!

Но король сильно любил сына и, не заставив много просить себя, объявил:

– Даю слово короля – она уже королева!

И только девушка прикоснулась руками к глазам королевича, он мгновенно прозрел, снова стали ясными и зоркими его очи, даже еще яснее и еще более зоркие.

Конечно, портного тотчас же вывели из его темницы и немедленно начались приготовления к свадьбе.

Когда девушку одели в королевское платье, она стала и в самом деле краше солнышка весеннего. Все радовались, на нее глядя, только королева никак не могла успокоиться и каждый день тысячами мелочей давала чувствовать девушке свое презрение к ней.

В самый день свадьбы, чтобы унизить ее в глазах всего двора, королева приказала девушке:

– Принцесса, в моей королевской мантии оказалась прореха, я думаю, никто лучше вас не сумеет зашить ее.

Ничуть не смущаясь, девушка вышла из комнаты, вернулась через минуту с иголкой в руках – это была та самая игла, которую ей подарила прошедшая мимо лавочки дама, опустилась на колени и смиренно принялась зашивать мантию королевы.

Увидев ее кротость и благоразумие, королева еще больше рассвирепела, вырвала мантию из рук девушки, прошипев:

– Не умеете даже иголку в руке держать!

– Совершенно справедливо, ваше величество, – мягко ответила девушка, – впервые в жизни я держу иголку в руках.

А иголка так и осталась воткнутой в мантию королевы. Во все время брачной церемонии королева чувствовала, будто кто-то неутомимо прошивает ее платье, хотя никак не могла понять, что может обозначать такое странное ощущение. Под конец она оказалась так крепко спеленутой, что двинуться не могла.

А иголка шьет себе да шьет! Когда же на всем платье места непрошитого не осталось, игла начала прохватывать и самое тело королевы.

Можете себе представить, какой визг подняла королева? Пыталась она сорвать с себя платье, но швы оказались такими крепкими, что никакими силами не удавалось распороть их. Иголка же ходит да ходит по королевскому телу, прошивая руки, ноги, плечи и спину!

Наконец, не в силах терпеть такие муки, упала королева к ногам девушки. Та, поняв, что состоит под покровительством какой-то доброй феи, попросила громко:

– Будьте великодушны, добрая фея, спасите королеву!

И только сказала – игла перестала шить, а все зашитое ею – само собой распоролось.

Королевич с королевной жили долгие годы в счастье и радости.

Жаль, что у нас такой иголки не бывало!

А вся суть, дети, в том, что:

Жил-был на свете человек, который зарабатывал себе на хлеб насущный тем, что ходил по городам и селам, продавая гипсовые фигурки, которые сам же он и делал. Ходит себе по белу свету, покрикивает:

– Кто хочет гипсовых фигурок? Фигурки! Фигурки!

А на доске, которую он носил на голове, подкладывая под нее маленькую круглую подушечку, были расставлены фигурки старых толстяков, кроликов и кошечек с качающимися головками, сделанными из гипса так хорошо, что можно было ошибиться и принять их за настоящих. Ходит разносчик, покрикивает:

– Фигурки! Фигурки! Кто хочет гипсовых фигурок?

В один прекрасный день он так хорошо расторговался, что к вечеру у него оставался непроданным только один котик. Почему-то никто не хотел купить его, хотя он ничем ото всех остальных не отличался.

Напрасно взывал разносчик:

– Фигурки… Фигурки…

И очутился он, таким образом, под окнами королевского дворца. Вдруг слышит:

– Разносчик, подите сюда!

Ни разу еще ему не выпадало чести быть поставщиком королевского двора, от радости он кинулся бегом вверх по лестнице, перескакивая через ступеньки, добежал было уже до последней площадки, поскользнулся, растянулся во весь рост – котик с доски на голове его упал и разбился.

Королевна подбежала к дверям, увидела это несчастье и ну плакать.

– Ах, я хочу этого котика! Хочу именно этого котика!

– Не огорчайтесь, королевна, я вам другого сделаю… – утешает ее разносчик.

– Нет, нет! Хочу именно этого!

– Будь у меня хоть немного клея, я бы его склеил…

Не успел разносчик последнего слова договорить, как вдруг разбитые кусочки стали шевелиться, придвигаться один к другому, сами собою складываться, склеиваться, через минуту – стоит котик снова целешенек и головкой покачивает! Разносчик удивился чуду и хотелось бы ему котика с собой унести, подумалось, что в игрушке, может быть, заключено его счастье, но с королями шутки плохи, хочешь не хочешь, а надо было продавать королевне чудесного котика.

– Сколько ты за него хочешь? – спросил король.

– Сколько пожалуете, ваше величество! Этому котику и цены нет.

Дал ему король золотую монету. Разносчик ждал, что ему гораздо больше заплатят и потому сунул деньги в карман, не слишком-то довольный.

– Мало тебе этого? На, возьми еще! – говорит король.

– Дали бы вы мне три, ваше величество!

Чтобы угодить своей дочке, прибавил ему король еще монету и сказал:

– Ну, ступай себе с Богом!

Отнесла королевна котика в свою комнату и целый день развлекалась тем, что тронет его за головку, а он закивает изо всех сил, точно сказать хочет – да, да, да!

Говорит ему королевна:

– Котик-котик, любишь ли меня?

Котик головкой кивает – да, да, да.

– Котик-котик, хотелось бы тебе, чтобы у тебя кошечка подружка была?

А котик снова кивает – да, да, да.

– Котик-котик, а на мне ты бы хотел жениться?

Опять котик головой кивает – да, да, да.

Случилось, что как раз в это время посватался к королевне королевич соседнего государства. Король был этим очень доволен, потому что партия была отличная.

Вдруг в полночь раздается сильнейшее мяуканье:

– Мяу! Мяу! Мяу!

Королевна проснулась, спрашивает:

– Чего тебе, котик?

– Мяу! Мяу! Мяу!

– Может быть, кушать хочешь?

– Мяу! Мяу! Мяу!

И так – без устали! Даже короля разбудил.

– Выгоните кота! – кричит король придворным. – Выгоните поскорее, он мне спать не дает!

Докладывают королю:

– Да это гипсовый котик мяукает.

Удивился король, пошел сам посмотреть – а котик знай себе мяукает. Говорит королю королевна:

– Ваше величество, котик просит чего-то, только я не могу понять – чего?

Стал король котика спрашивать:

– Ты чего хочешь? Рубца? Печенки?

– Мяу! Мяу! Мяу! – отвечает ему котик.

Конечно, и король не мог понять его мяуканья.

Под конец он рассердился, схватил палку и чуть не разбил котика, едва-едва успела королевна за руку отца удержать.

– Ваше величество, попробуем позвать разносчика, который нам котика продал, может быть, он его поймет?

А котик до самой зари так всю ночь и промяукал.

Искали-искали разносчика и нигде не могли его найти, должно быть, он в другой город ушел.

На следующую ночь ровно в полночь опять котик замяукал. Ну, уж тут король так разозлился, что бросился бегом в комнату королевны, схватил котика, открыл окошко и вышвырнул его на улицу.

Заплакала королевна.

– Бедный мой котик, бедный мой котик…

Вдруг слышит – скребется кто-то когтями в стекло окна и мяукает. Открыла королевна окно, видит – сидит на подоконнике гипсовый котик и головкой качает, будто сказать хочет:

– Спасибо! Спасибо!

– Молчи, котик, – шепчет ему королевна, – а то король тебя на кусочки разобьет!

А котик в ответ как мяукнет: «Мяу! Мяу! Мяу!»

– Котик, котик, любишь ли меня?

Закивал котик головкой – да, да, да.

– Котик, а на мне ты бы женился?

– Мяу! Мяу! Мяу! – ответил котик и замолчал на всю ночь.

– Значит, он на мне жениться хочет! – подумала королевна. – Тут, должно быть, волшебство замешано, разве слыхал кто-либо мяукающих гипсовых котиков?

Настало утро, пошла королевна к отцу и говорит ему:

– Ваше величество, свадьбе моей с соседним королевичем не бывать! На мне хочет жениться гипсовый котик, за котика я и выйду замуж.

Король подумал, что дочка его помешалась, но королевна, ничуть не смущаясь, объяснила ему:

– Ваше величество, в этом деле непременно замешано волшебство.

Позвали волшебника, а тот и говорит:

– Совершенно верно! Этот гипсовый котик – заколдованный королевич. Если это колдовство не удастся разрушить – королевна должна погибнуть.

Можете себе представить изумление короля и всех придворных? Стали волшебника спрашивать:

– Как же разрушить волшебство?

– Надо вернуть те три золотые монеты, которые вы, ваше величество, заплатили за котика разносчику.

Где ж их найти? Разносчик, наверное, давным-давно уже истратил эти деньги! Да и как узнать монеты среди других, того же достоинства и чеканки?

– Ну, котик сам их узнает! – сказал волшебник.

Объявил король по всему государству:

«У кого имеются монеты золотые, пусть явится в такой-то час в назначенное место с деньгами в кармане. Кто приказа не исполнит – подлежит смертной казни».

В назначенный день, в назначенном месте собралось человек сто, все они держали руки в карманах, подозрительно посматривая друг на друга. Пришла туда же королевна с котиком на руках, но котик только молча качал головкой – значит, не было у всех этих людей нужных золотых монет.

Пошла королевна к отцу, говорит ему:

– Ваше величество, пойду я вокруг света. Оденусь мужчиной, притворюсь разносчиком, сердце говорит мне, что я найду монеты! Ведь если они не найдутся – я погибну.

Волей-неволей пришлось королю согласиться. Сшила себе королевна мужское платье, остригла волосы, взяла котика и ночью, чтобы никто ее не узнал, отправилась в путь. Идет покрикивает:

– Вот котик! Вот котик! Кто хочет купить хорошенького котика?

Спрашивают ее люди:

– А сколько за него просишь?

– Золотую монету.

– Эка, да ему красная цена – медяк!

Шла королевна все дальше, из города в город, из деревни в деревню, идет покрикивает: продает своего котика. Многие хотели купить его, но как услышат, какую цену она запрашивает, только смеются да удивляются.

Ходила-ходила королевна, да раз как-то и застала ее ночь в поле. Видит она – стоит невдалеке крестьянский домик, постучалась, просит:

– Люди добрые, пустите переночевать!

– А вы кто такой?

– Да разносчик.

Отперли двери, впустили. Жили в этом домике старик со старушкой. Говорят ей:

– Мы к себе чужих не пускаем, но так как вы разносчик, сделали мы для вас исключение. Сынок у нас, видите ли, этим делом занимается. Много лет уже мы его не видали, не знаем даже, жив он или уже умер… Вон стоит его постель – ложитесь и спите, а мы, на вас глядя, станем думать, что это наш сынок…

В самую полночь как замяукает котик.

– Мяу! Мяу! Мяу!

Вскочила королевна с постели, говорит старикам:

– Люди добрые – у вас, наверное, имеется золотая монета!

Всполошились старики, испугались.

– Ах, так ты – вор!

Старик схватил было кривой садовый нож и хотел королевну убить.

– Нет, нет! – кричит королевна. – Я не вор! Я вам за эту монету готова десять других отдать, выслушайте меня…

И рассказала им свою историю.

Старики пожалели ее, признались, что, действительно, есть у них золотая монета, которую им недавно прислал их сын. Дали королевне эту монету, а себе взамен десять других взяли.

Котик даже замурлыкал при этом от радости.

Побежал повсюду слух, что ходит по свету разносчик, который за одну золотую монету десять взамен дает. Стали люди с золотыми монетами ходить за королевной, чтобы заработать малую толику, но котик молчал, и королевна шла дальше. Шли-шли, пришли в один прекрасный день к трактирчику. За столом, перед входными дверьми, сидели какие-то люди и играли в карты. Королевна подошла, чтобы спросить себе закусить и выпить чего-нибудь, вдруг котик снова как замяукает! Подошла королевна сейчас же к играющим, спрашивает:

– Люди добрые, у вас имеется у кого-то золотая монета? Если вы мне ее дадите, я вам за нее десять других взамен отдам.

– А ну-ка покажи твои!.. – говорят ей.

Вытащила королевна из кармана кошелек, а мошенники бросились на нее, хлопнули ее по руке, кошелек выпал, деньги рассыпались, стали люди между собой драться, однако деньги подобрали и убежали.

А котик все мяукает.

– Ты что, котик? – спрашивает его королевна.

– Мяу! Мяу! Мяу!

Посмотрела королевна вокруг, пошарила по земле, смотрит – одна золотая монета подкатилась под ножку стола и лежит. Должно быть, во время драки ее кто-нибудь выронил из кармана и не заметил пропажи. Королевна живо монету подобрала, спрятала вместе с первой себе на грудь и снова отправилась в путь.

Шла-шла и забрела в глубокое узкое ущелье, такое пустынное, что нигде души человеческой не видно, только тучки вверху по небу плывут. Посмотрела королевна по сторонам, видит – вход в пещеру, и дверь ко входу приделана. Собралась с духом, постучала, просит:

– Люди добрые, отоприте, пожалуйста, я заблудился.

Высунулись из двери две бородатые рожи.

– Горе тебе! Ты кто такой? Чего тебе тут надобно?

– Да я разносчик. Вот этого котика продаю…

– Сколько за него просишь?

– Золотую монету.

– А мы его даром возьмем!

И хотели котика у нее отобрать. Поняла бедная девушка, что попала в руки разбойников.

Услышав разговоры, вылезла из пещеры еще целая дюжина страшных людей, кинжалами угрожающе размахивают. Видит королевна, что пропала она, и умоляет разбойников:

– Не делайте мне зла, я вам отдам котика!

– Да и сам ты с нами останешься, будешь нам слугой!

С разбойниками разговор короток, и не хотелось королевне с котиком расставаться… Пришлось ей остаться у разбойников.

– Хорошо, – говорит, – буду вам слугой.

Каждый вечер разбойники уходили на грабеж, запирая королевну в пещере. Плачет бедняжка, оставшись одна:

– Ах, котик мой, котик, какая злая судьба нас с тобой постигла!

А на заре разбойники возвращались домой, нагруженные добычей: золотом, серебром, драгоценными камнями. Начальник шайки принимался за дележ:

– Тебе – это! Тебе – вон то! А тебе, – обращаясь к королевне, – на вот золотую монету, за то, что ты нам хороший обед сготовил.

Но все эти монеты были не те, которых королевна искала, котик молчал! Уйдут разбойники, снова плачет королевна:

– Ах, котик мой, котик, какая злая судьба нас с тобой постигла!

Время шло, стали у королевны волосы на голове отрастать, а она не умела их прятать, вот начальник разбойников однажды и заметил их, спрашивает ее:

– Ты – кто? Ведь ты – женщина?

Бедная королевна чуть не умерла со страху, заплакала и говорит:

– Я дочь короля.

– А! – закричал разбойник. – Ну, так я на тебе женюсь – я тоже король, король разбойников. Завтра же будет наша свадьба. Как раз завтра мы отправляемся на добычу в королевский дворец. Украдем все – и корону, и скипетр, и королевскую мантию…

Ушли вечером разбойники, заперли королевну на замок, а она еще пуще слезами обливается, на судьбу свою жалуется. Котик же – ни гу-гу!

Наутро вернулись разбойники и, действительно, принесли не только золото, серебро и драгоценные камни, но и корону, и скипетр, и королевскую мантию. Стал начальник добычу делить и опять королевне золотую монету подает:

– Это тебе за то, что ты нам хороший обед сготовила!

Как тут котик замяукает:

– Мяу! Мяу! Мяу!

Испугались разбойники – королевна ни разу не говорила им о том, что гипсовый котик мяукает. Кричат:

– Измена! Измена!

Выхватили кинжалы… В эту минуту раздался оглушительный треск, гипсовый котик лопнул, разлетевшись на тысячу кусков, перед разбойниками очутился с ног до головы вооруженный красивый юноша и стал рубить направо и налево. В несколько минут все разбойники лежали в лужах крови на земле, убитые.

Королевна забилась в угол, боялась она разбойников, но и молодого человека боялась, так как у него торчали на лице кошачьи усы, остались кошачьи уши и хвост. Еще больше испугалась она, когда вместо ожидаемых слов, она снова услышала мяуканье:

– Мяу! Мяу! Мяу!

– Королевич, – спрашивает, – что вы хотите сказать?

– Мяу! Мяу! Мяу!

Значит, все-таки он оставался кошкой, хотя и стал похож на человека? Растерялась королевна, всплеснула руками…

– Ах, котик мой, – говорит, – какое несчастье!

И только она это сказала, смотрит – кошачьи уши, усы и хвост у королевича пропали, и он заговорил по-человечьи:

– Благодарю вас, королевна! Ах, сколько я выстрадал… Я попал в руки старой ведьмы, она хотела, чтобы я на ней женился, а я отказывался, и вот тогда она околдовала меня, превратив в кота… Эти разбойники – ее дети. Сейчас она наверное явится сюда, и тогда я с нею покончу.

– Ох, королевич, лучше уйдем отсюда поскорее!

– Нет, если она не будет мертвой, нам отсюда не уйти.

И верно – они никак не могли найти выхода из пещеры; ходили-ходили и не только входа, щелки, сквозь которую мышь проскользнуть могла бы, не нашли! Только в потолке были большие круглые отверстия, сквозь которые лился свет, но как до них добраться? Для этого нужны были крылья…

На следующую ночь в одно из этих отверстий влетела в пещеру огромная сова и стала летать вокруг с громкими криками.

– Эй, сова! – закричал королевич. – Тебе чего здесь надобно?

– Дайте мне одного из этих мертвецов – вам он на что?

– Так что ж, бери!

Схватила сова одного из мертвых разбойников когтями и вылетела на волю.

– А ведь это, может быть, старая ведьма прилетала? – сказал королевич. – Ну, если она еще раз прилетит – я с нею покончу!

Прошло еще немного времени, вдруг – из угла пещеры с жалобным воем выползает собака.

– Ты что, собака?

– Дайте мне хоть одного из этих мертвецов, вам он на что?

– А! – закричал королевич. – Опять ты тут, ведьма?

Замахнулся на нее шпагой, да не попал, собака убежала.

– Это опять ведьма приходила! Ну, пусть только вернется, уж я с нею покончу!

Вдруг – бежит по полу мышка с длинным-предлинным хвостом.

– Тебе чего, мышка?

– Позвольте мне одного мертвенького – вам он на что? – пропищала мышь.

– Ну что ж, возьми…

Мышь подбежала к трупу и давай тащить его за платье в глубь пещеры.

Подкрался к ней королевич, хвать ее за хвост, вытащил шпагу, ударил, но – в руках у него один хвост остался, мышь с трупом исчезла!

– Ничего! – сказал королевич. – Хвост мы, все-таки, сожжем.

Положили они в печку дров, бросили хвост в самый огонь… Как завизжит ведьма:

– Ай, ай, ай, не жгите меня, я вам двери отопру!

Видя, как извивается и бьется, словно змея, хвост на огне, королевич испугался, что он выскочит из печки и придержал его концом своей шпаги до тех пор, пока не замолкли крики злой ведьмы.

Сгорел хвост дотла, огонь в печи погас, смотрят – двери перед ними сами собой распахнулись, волшебство кончилось, и королевич с королевной вышли на свободу.

Вернулись они во дворец, король принял их с великой радостью. Послали сейчас же людей в разбойничью пещеру, взяли там все награбленные вещи, себе король отобрал только корону, скипетр и королевскую мантию, а все остальные сокровища приказал раздать народу.

С большой пышностью отпраздновали свадьбу королевича и королевны и задали пир на весь мир.

Жил-был однажды крестьянин, а у него была дочка. Он ходил на поденную работу, а она пряла пряжу и ткала полотно на соседей, тем они и жили.

Случилась как-то великая засуха, поля стояли совсем обнаженные, отцу не стало больше никакой работы, да и девушке тоже не много работы на долю выпадало. Было у них кое-что про запас на черный день накоплено, несколько месяцев могли они кое-как перебиваться, хотя и жили почти что на одном хлебе да воде. Тяжко вздыхал отец, думая о будущем, а дочка, и в нищете веселья не теряя, знай себе поет целый день, точно, бывало, в прежнее время, перед прялкой сидя на сытый желудок. Заворчит на нее отец:

– Чему радуешься, чего поешь? У нас всей еды на два дня только и остается.

– Э, когда помру, тогда и петь перестану! – отвечает девушка.

Как-то разговаривают они так-то, видят, стоит на пороге худая, в лохмотьях, женщина, истинное воплощение голода. Просит:

– Подайте милостыню, добрые люди!

– Мы сами бедны, не богаче вашего! – отвечает ей отец. – Обратитесь к кому-нибудь другому…

Но девушке жаль стало женщину, взяла она свою долю хлеба, что на обед себе приготовила, и подала той со словами:

– Лучше скушайте вы за меня!

– Спасибо, доченька!

Спрятала женщина хлеб в карман, вытащила из-под рваной шали совершенно новую медную сковородку, отдала ее девушке и говорит:

– Возьми вот, дочка. Другого у меня ничего нет; а может, тебе она на что-нибудь и пригодится.

Сказала и ушла.

Девушка снова принялась распевать во все горло, прищелкивая пальцами по сковородке, будто по бубну – а сковородка так и звенит у нее под рукой. Потом, расшалившись, поставила сковородку на погасшую плиту и спрашивает отца:

– Чего, батюшка, желаете? Котлету или жаркого?

Не успела выговорить – вспыхнул под плитой огонь, на сковородке появилось жаркое, и по всей хижине разнесся такой вкусный запах, что, кажется, мертвого из гроба от него поднял бы.

– О, какое чудо, дочка! Ну, мы с тобой теперь разбогатели!

На сковороде дымились две чудесно изжаренные котлеты, а огонь под плитой сам собой погас. Половину отец с дочерью сами скушали, другую половину разделили между соседями, которые победнее. А запах жареного разнесся по всей улице.

И так каждый день с тех пор: ровно в полдень девушка ставила сковородку на плиту и спрашивала отца:

– Вы чего желаете – котлету или просто жаркого?

– Жаркого, – скажет, бывало, отец.

И спустя немного времени было готово великолепное жаркое, в таком количестве, что на шесть человек его хватило бы! Часть отец с дочерью съедали сами, а оставшееся отдавали соседям, которые победнее. Запах жареного разносился по всей улице.

Стали люди обращать внимание на это, те же соседи, с которыми они каждым своим куском делились, начали болтать на их счет:

– Как это отец с дочерью в такое трудное время, когда никакого заработка нет, так хорошо питаться могут?

Дошли эти толки до короля. И как раз в это время захворала отсутствием аппетита королева – ничего кушать не могла, так что доктора уже не знали, чем ей помочь. Королеве хотелось покушать чего-нибудь такого, что возбуждало бы аппетит одним запахом своим, и все ломали головы – чем бы угодить ей? Но какое кушанье ей ни подадут, королева только голову с отвращением отворачивает:

– Унесите поскорее! Меня от этого только тошнит!

Вот король, прослышав о чудесном запахе, шедшем от кушаний, приготовленных дочерью крестьянина, сказал докторам:

– Попробуем, чтобы эта девица приготовила кушанье для королевы? Может быть, оно понравится ей, как необычное?

Велел позвать девушку и спрашивает ее:

– Хочешь быть кухаркой королевы?

– Как вам будет угодно, ваше величество! – отвечает она.

– Переезжай жить во дворец.

– Хорошо, ваше величество. Только уговор лучше денег: когда я буду готовить, со мной в кухне может оставаться только мой отец!

– Согласен, пусть с тобой остается в кухне один твой отец.

Настало время готовить кушанье для королевы, девушка пришла к ней и спрашивает:

– Что прикажете, ваше величество, котлету или просто жаркое?

– Котлету, – отвечает королева.

Выслала девушка всех служащих на королевской кухне за двери, от повара до судомойки включительно, заперлась на ключ, осталась одна с отцом, поставила сковородку на плиту и говорит:

– Сковородка, изжарь, пожалуйста, котлету!

Только понюхала королева, какой от приготовленной сковородкой котлеты запах вкусный идет, и сразу почувствовала себя много лучше. Говорит девушке:

– Да будут благословенны руки твои, дочь моя!

Покушала с большим аппетитом, чего уже много времени с нею не случалось, и в знак благодарности подарила девушке бриллиантовое ожерелье.

– Ваше величество! – воскликнула та. – Такое ожерелье разве только королеве носить пристало, а не мне, бедной крестьянке!

– Ты тоже королева, дитя мое, королева всех кухарок.

И собственными руками надела ожерелье девушке на шею.

Каждый день, в награду за каждое приготовленное кушанье, королева дарила девушке что-нибудь из своих драгоценностей: то великолепную брошь с изумрудами, то серьги с жемчужинами, величиной с куриное яйцо, то браслет, усыпанный рубинами.

Говорит, бывало, девушка:

– Ваше величество, не пристало мне, простой крестьянке, носить такие королевские украшения!

А королева ей в ответ:

– Дитя мое, ты тоже королева, королева всех кухарок.

При дворе только и разговоров было, что об этих удивительных кушаньях, а доктора диву давались, как быстро излечилась упорная болезнь королевы и такими простыми средствами, как котлеты да простое жаркое – сковородка других кушаний не готовила.

В один прекрасный день в комнату к королеве-матери вошел королевич, как раз в то время, когда та только что откушать изволила.

– Как у вас вкусно пахнет, ваше величество! – воскликнул он.

– Это от котлеты, королевич.

Зашел к ней сын как-то в другой раз, и опять ему запах понравился:

– Как у вас вкусно пахнет, ваше величество!

– Это от жаркого, королевич.

– Вы всегда кушаете одно и то же, ваше величество?

– Всегда! Но каждый раз у этих кушаний для меня другой вкус.

– Как это вашей кухарке сделать удается?

– Это уж ей самой знать!

Разгоралось у королевича любопытство и захотелось ему пойти на кухню, посмотреть, как девушка работает, а та и говорит ему:

– Когда я кушанья готовлю, на кухне имеет право оставаться только мой отец.

– Но я – королевич!

– Королевич или не королевич – мне все равно: мне сам король дал слово, я имею право быть на кухне одна вместе со своим отцом, когда готовлю.

Обозлился королевич, схватил закопченную сковородку и мазнул ею девушку по лицу, так что та в один миг стала похожа на арапку.

И с этого дня сковородка перестала жарить, а лицо девушки оставалось черным, как ни мыла, как ни терла она его мылом, чтобы стереть сажу.

Королева, лишившись своих любимых кушаний, снова захворала, и с каждым днем ей становилось все хуже да хуже, совсем бледная, при последнем издыхании лежит! Король, который очень любил свою жену, так рассердился на сына-королевича за легкомысленный поступок, что едва не приказал ему голову отрубить. Уж только по просьбам королевы смилостивился над ним отец, не приказал его казнить, а только изгнать из пределов королевства в одном том платье, что у королевича на плечах было.

Девушке больше нечего было делать во дворце; вернулись они с отцом в свое прежнее жилище и принялись жить по-старому: он ходил снова на поденную работу, а она пряла пряжу да ткала полотно. Но не пела и не показывалась за порогом дома, стыдясь черного лица своего, вымазанного сажей, боялась, что люди станут над нею смеяться. Часто вздыхала и жаловалась девушка:

– Будь проклята эта сковородка, да и та, что дала мне ее, с нею вместе…

Вдруг слышит однажды, будто кто-то тихонько проговорил:

– Ой, не говори так, девушка, не говори!

Обернулась в угол, откуда голос послышался, никого не увидела и, еще пуще разобидевшись, повторила:

– Будь проклята эта сковородка, да и та, что дала мне ее, вместе с нею!

– Ой, не говори так, не говори!

– Кто это говорит со мной? – воскликнула девушка. – Вы меня пугаете.

А голос еще раз как будто издали проговорил:

– Не говори так…

Вернулся отец вечером домой, девушка рассказывает ему о том, что случилось, и просит его:

– Останьтесь со мной завтра, батюшка, я боюсь!

Не пошел отец на другой день работать и так как дочь его, из страха перед вчерашним голосом, не решалась повторить своего проклятия, задумал отец сам попробовать, не выдумывает ли девушка, мол, и говорит:

– Будь проклята эта сковородка, да и та, что нам дала ее вместе с нею…

Да как закричит:

– Ай!..

В ответ на свои слова он получил здоровую оплеуху. Испугался и он.

– Уйдем, – говорит, – из этого дома, из деревни этой уйдем! Кто его знает, какие горести нас здесь еще ждут?..

Подошли отец с дочерью к двери, хотели ее отворить и никак не могут щеколду приподнять; хотят окошко отворить, на помощь к себе людей позвать, а задвижка оконная еще меньше их слушается. Как тут быть?

– Бедные, – говорит, – мы бедные, как мы теперь жить будем?

Случайно на этот день пищи у них хватило, но на другой же день сильно им захотелось кушать, а еды никакой в доме вовсе нет! Точно замуровали их в доме, даже позвать на помощь к себе не могут!

– Бедные мы, бедные! – говорят отец с дочерью. – Придется нам, видно, помирать голодной смертью!

А сковородка, на стенке вися, так и блестит, чистенькая такая снова стала, с тех пор как мазнул королевич девушку по лицу.

Смотрит девушка на сковородку злобным взглядом, глаза у нее полны слез, так и просится ей на язык сказать злое слово, да не смеет…

И вдруг видит, что сковородка сама собой шевелится и звонит, как в тот день, когда в первый раз попала в руки девушки и она в нее точно в бубен стучала. Сняла девушка сковородку со стены, поставила на погасшую плиту и говорит отцу:

– Чего, батюшка, прикажете? Котлету или просто жаркого?

Не договорила она еще последнего слова, как огонь под плитой вспыхнул, и сковородка снова начала жарить, а по комнате разнесся такой вкусный запах, что отец с дочерью в один голос воскликнули:

– Да будет благословенна сковородка и та, что нам ее дала!

Подбежали они тотчас к дверям, не тут-то было: щеколда никаким их усилиям не поддавалась, бросились к окну – задвижку отодвинуть не могут. Но вкусный запах разнесся по всей улице.

Немедленно слух об этом происшествии дошел до самого короля и тот послал за девушкой своих придворных. Приходят те к домику крестьянина, говорят:

– Отворите, его величество вас спрашивает!

– Не можем мы вам отворить, отворяйте сами!

Послали за столярами и слесарями, чтобы отпереть замки и открыть двери, но как ни старались люди – все напрасно! Двери и окна никаким усилиям не поддаются. Послали тогда за каменщиками, чтобы стену разобрать или дыру в ней проломить, но и каменщики инструменты свои поломали, а стена стоит перед ними целешенькая, несмотря на все их старания, точно из бронзы отлитая.

А королеве все хуже становилось. Король рад был отдать половину своего королевства, чтобы спасти любимую жену, да что поделаешь с этими проклятыми замками и дверью?

Наступил, наконец, такой печальный день, когда королева закрыла глаза, вытянулась неподвижно, как мертвая, и перестала дышать; все подумали, что она скончалась, поднялся в королевском дворце плач и рыдания, король от горя волосы на голове себе рвет… Но вдруг королева открыла веки и сказала:

– Видела я сейчас во сне, будто принесли меня к тому дому, где живет девушка, и от одного запаха ее кушаний я начала выздоравливать. Ваше величество, мне хотелось бы испытать, насколько верен мой сон!

Подняли слуги кровать королевы и отнесли ее, точно на носилках, к дверям замурованного дома. Просит королева:

– Королева кухарок, позволь мне подышать запахом кушаний твоего приготовления!.. Королева кухарок, усердно прошу тебя!..

Ни звука не раздалось в ответ на просьбу королевы, и запаха не слышно.

Второй раз слезно просит королева, и снова в ответ ни звука, ни запаха.

Тогда уж сам король не выдержал и воскликнул:

– Эй, королева кухарок, если ты начнешь готовить, исполнишь просьбу королевы, даю тебе слово, что ты станешь настоящей королевой.

– Ваше величество! – почтительно перебил короля один из его министров. – Какое неосторожное слово сорвалось с ваших уст! Ведь слово короля неотменимо…

– И не будет отменено! Сию минуту отправьте посланных за королевичем, пусть он немедленно явится сюда.

– А если королевич не пожелает жениться на девушке?..

– Тогда… Тогда я ее возьму себе в дочери и она все равно будет королевой.

Тотчас же во все стороны разослали гонцов, а по воздуху распространился восхитительный запах жареного… Королева вдыхала этот запах и точно возвращалась от смерти к жизни; король же, министры, придворные и весь народ, собравшийся вокруг ложа королевы, почувствовали, будто все они превкусно и сытно пообедали!

Несколько недель подряд никто во всем городе ничего не готовил и не зажигал огня под плитой. Ждали часа, когда королеву приносили к дверям замурованного домика, собирались к нему и как только по воздуху разносился запах жареного, все поднимали носы кверху, втягивали воздух ноздрями и спустя минуту удовлетворенно вздыхали, как после сытного, вкусного обеда…

Но шли дни за днями, а никто из посланных за королевичем не возвращался, запах кушаний становился все слабее и слабее, что приводило в ужас короля и королеву, которая еще не совсем поправилась, боялись возвращения болезни. Народ тоже привык к удобному и дешевому угощению, поэтому все в королевстве стали ворчать и негодовать на глупых посланных, неспособных найти королевича. В одно прекрасное утро вернулся, наконец, один из гонцов, за ним другой, третий и так далее, все усталые, измученные. Спрашивают их:

– Нашли королевича?

– Нет, – отвечают, – не нашли!

Через два дня явился последний гонец, самый усталый и измученный. Спрашивают его:

– Ну что, нашел королевича?

– Нет, но я нашел человека, который знает, где он находится. Этот человек – пастух, пасет коз, далеко-далеко отсюда. Сказал он мне так: «Отгадай прежде мою загадку, тогда я скажу тебе, где королевич». Загадки я не сумел отгадать, так он и не сказал мне, где королевич!

– А какая же загадка?

– Да вот:

– Болван! Да ведь это он сам и был! – закричал первый министр, а уж ему-то ли было не знать, как овец стригут? – Веди меня скорее к этому пастуху…

И немедленно отправился вместе с гонцом в путь. Действительно, когда они добрались до места, то нашли самого королевича, одетого пастухом. Бедняге столько пришлось пережить за это время, что не верилось возможности снова стать королевичем, даже при условии женитьбы на кухарке.

Прибыл королевич в королевство своего отца и тотчас же отправился к замурованному домику, постучался в двери и говорит:

– Это я, королевич!

Но вместо двери распахнулось окно, в нем показалась девушка с вымазанным сажей лицом и закопченной сковородкой в руках. Девушка пропела:

Смутился королевич – неловко ему при всем народе, который сбежался к дому, узнав о его возвращении, мазать себе сажей лицо. Но потом подумал, пожал плечами, взял сковородку и вымазал себе все лицо так усердно, что стал черен, как арап. И чем больше покрывалось сажей лицо королевича, тем белее становилось лицо девушки, пока не стало совсем чистым.

– Теперь можете войти! – сказала она королевичу.

Двери сами собой распахнулись, и девушка показалась на пороге, одетая в великолепное платье и украшенная всеми драгоценностями, подаренными ей королевой, пока она служила у нее кухаркой. Девушка была так хороша собой, так величественна, точно и впрямь была прирожденной королевой. Народ от радости захлопал в ладоши, все закричали:

– Да здравствует наша королевна! Да здравствует королевич!

Надо сказать, что народ все-таки посмеивался, видя королевича вымазанным сажей. Но девушка подошла к нему, отерла его лицо полой своего платья и в одну минуту стерла всю эту черноту.

Королева выздоровела от своего недуга даже прежде, чем королевич с девушкой успели обвенчаться. Свадебные торжества длились целый месяц, а когда они прошли, королевич спросил жену:

– Что же мы теперь будем делать со сковородкой?

– Пошлем объявить народу, чтобы каждый, у кого есть в доме сковородка, пришел ко дворцу. Кто дотронется своей сковородкой до нашей, то его сковородка тоже сама собой жарить начнет.

Можете себе представить, какое пошло по всему королевству угощение? Что ни день, то у каждого пир горой! Никто ничего не готовит, плиты не топит, поставит себе свою сковородку на холодную печь да скажет:

– А ну, сковородка, котлету! Или приготовь-ка мне жаркого!

И все сковородки в королевстве жарили вовсю, люди кушали до отвала, и каждый раз у кушаний был свой особый вкус.

Но только уж так на свете повелось, что кто сам не трудится, никогда ничем доволен не бывает. Стали понемногу люди ворчать:

– Что это, право, все котлеты да жаркое, только и всего!

Такая неблагодарность рассердила фею, подарившую девушке волшебную сковородку, и в один прекрасный день, или, вернее, в один печальный день приняла она вид старушонки и снова предстала перед королевной.

– Это я, – говорит, – сковородку тебе подарила! Люди, я слышу, ворчат: «Все только котлеты да жаркое?» Вот, возьми другую сковородку, эта жарит по-другому! Пусть придут к тебе и дотронутся своими сковородками до этой, увидят новое чудо…

Фея исчезла, королевна велела оповестить народ, чтобы все пришли к ней со своими сковородками, народ тотчас же сбежался; потерли они свои сковородки и – обманулись в ожиданиях!

Перестали люди кушать котлетки да жаркое, так как кушанья были все разные, но такие горькие и невкусные, что их в рот взять нельзя было.

Вот по их-то вине и не водится больше на свете сковородок, которые сами жарят, что им ни закажи!

Жил-был однажды на свете мельник, и были у него две красивые дочери. Одну звали Рота (колесо), а другую Трамоджиа (жернов).

Люди, приходя на мельницу молоть муку, весело спрашивали мельника:

– Кум, когда дочек замуж выдавать станете?

– А когда найдется, кто их замуж возьмет! – отвечал мельник.

– Какое же вы им приданое дадите?

– Да никакого! Роту я подарю, а Трамоджию – даром отдам.

– И ловкач же вы, кум!

Каждое утро на восходе солнца мельник брал в руки большую морскую раковину, которая звучала как труба, и принимался дудеть, а потом распевать громким голосом:

В одно прекрасное утро пришел на мельницу дворцовый прислужник и привел мула, нагруженного зерном. Кончился помол, прислужник стоит – дожидается. Спрашивает его мельник:

– Ты чего ждешь?

– Да король приказал обещанный подарок получить.

– Ладно. Отведи-ка вот эту к нему.

И отправил с прислужником старшую дочь свою Роту. А король ему девушку обратно отослал с таким ответом:

– Король-де такого подарка, который есть-пить просит, не желает.

– И то ладно! – говорит мельник. – Ну, отнеси ему тогда вот эту штуку.

И дал прислужнику бычий рог.

Король обиделся на мельника и намотал себе на ус отомстить ему. На следующее утро мельник опять на раковине играет и поет:

Опять к нему тот же королевский прислужник пришел, привел на этот раз двух мулов, нагруженных зерном. Кончился помол, опять прислужник стоит дожидается. Снова спрашивает его мельник:

– Ты чего ждешь?

– Да король приказал подарок получить.

– Ладно. Отведи-ка вот эту к нему.

И отправил с прислужником вторую свою дочку Трамоджию. А король ему девушку обратно отослал с таким ответом:

– Король-де такого подарка, который есть-пить просит, не желает.

– И то ладно! – не унывая, отвечает мельник. – Ну, отнеси ему тогда вот эту вещицу.

И дал прислужнику второй бычий рог.

Пуще прежнего король обиделся, рассердился и приказал мельника арестовать. Привели мельника к королю, спрашивает его король:

– Ты что, подарив мне бычьи рога, под этим разумеешь?

– Хотел вашему величеству рога изобилия поднести. Ну, а коли они вам не по вкусу, я их и назад взять могу.

– Вот и бери! – закричал король.

Отпустил король мельника на свободу, идет мельник домой, люди по дороге спрашивают его:

– Это чьи же у вас рога, мельник?

– Мои! – отвечал он. – Один из них я подарю, другой даром отдам. – И вернулся к себе на мельницу с рогами под мышкой.

Ходят люди на мельницу муку молоть, шутят, спрашивают мельника:

– Кум, когда дочек замуж отдавать станете?

– А когда найдется, кто их замуж возьмет.

– Сколько же за ними приданого дадите?

– Да вот эти два рога, один – Роте, другой – Трамоджии.

– И ловкач же вы, куманек! Ведь рога-то парами на лбу растут…

– Этакого рога и одного вдосталь хватит! Тем хуже тому, кто не верит в это.

А тем временем король, подумав хорошенько над ответом мельника, раскаялся в том, что отдал ему рога. Посылает к нему своих слуг с приказом:

– Его величество требует себе обратно ваши подарки!

– Никак не могу! Уж я их дочкам в приданое обещал; теперь надо, чтобы он на одной из них женился, чтобы получить хотя бы один из них.

Пошли слуги с таким ответом к королю, а тот еще больше призадумался:

– А вдруг эти рога и впрямь – рога изобилия?

Снова шлет на мельницу слуг.

– Его величество, мол, прежде чем жениться, желает знать, верно ли, что ваши рога – рога изобилия?

Отвечает слугам мельник:

– Тем хуже тому, кто в это не верит.

Между нами говоря, дети, королю показалось, что мельник говорит сущую правду, и, хотя у этого короля денег было сколько угодно, ему очень хотелось иметь рога изобилия… Но жениться на мельниковой дочке, вечно обсыпанной мукой, король считал ниже своего достоинства… Думал король об этих рогах днем и ночью, даже во сне их стал видеть! Снится ему, что стоит только сказать рогу: «Рог, дай мне того или этого» и все, чего ни пожелаешь, тотчас сыплется из рога. Чудеса, да и только!

– Вот кабы и наяву так-то! – думал король и не мог отвязаться от этой мысли. Созвал государственный совет, говорит сановникам:

– Хочу я жениться на мельниковой дочке.

Отвечают ему сановники:

– Ваше величество, король может жениться только на особе королевской крови…

– Когда у меня в руках будет рог изобилия, уж я знаю, как тогда поступить!

Склонили сановники свои седые и лысые головы перед королем, а один из них отправился к мельнику от имени короля:

– Мельник! Король желает взять в жены одну из твоих дочерей!

– Ну что ж! Роту я ему подарить могу, Трамоджию даром отдать, а эти рога пойдут им в приданое.

Женился король на старшей дочери мельника, получил за нею в приданое один из рогов. Вечером, в самый день свадьбы, король говорит Роте, жене своей:

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

И повел ее по лестнице вниз. С каждым поворотом лестница шла все круче, становилась темнее и, наконец, привела в подземелье, куда не проникало ни одного луча света. Толкнул король девушку, захлопнул за нею двери и повесил на них многое множество замков. Рота только крикнуть успела:

– Ваше величество, какое предательство!

А король бегом поднялся в свои апартаменты, прошел в свою комнату, запер за собой двери, взял рог в руки и приказал:

– Жемчуга и бриллиантов!

И сию же минуту из рога высыпалась целая куча бриллиантов и жемчуга.

На следующее утро пришел мельник дочку проведать, а ему говорят:

– Приходи завтра – дочь твоя спит.

Пришел на другое утро, снова говорят ему:

– Приходи завтра – дочь твоя кушает.

Пришел мельник в третий раз, говорят:

– Умерла твоя дочь, уж и похоронить ее успели. Денек один пришлось ей побыть королевой.

Заплакал бедный мельник и пошел домой.

А король тем временем решил так:

– Если бы у меня было два таких рога, это было бы много лучше…

И послал к мельнику просить:

– Его величество хочет жениться на второй сестре.

– Ну, что ж! – сказал мельник. – Роту я ему подарил, Трамоджию даром отдам. Второй рог пусть пойдет ей в приданое!

Женился король на Трамоджии. В тот же вечер, как отпраздновали свадьбу, повел ее по той же лестнице, что и сестру, столкнул в подземелье и крепко-накрепко запер тяжелыми замками. Девушка только крикнуть ему успела:

– Ах, ваше величество, какое предательство!

Король снова поднялся наверх, прошел в свою комнату, запер за собой дверь, взял второй рог в руки и приказал:

– Золота и серебра!

И тотчас из рога высыпалась большая куча того и другого.

Пришел утром мельник дочь свою проведать, а ему говорят:

– Умерла твоя дочь, уж и похоронить ее успели! Одну ночь всего пробыла королевой.

Пошел бедный мельник домой, горько плачет.

Наутро встал, видит, что помольщиков никого нет, взялся за раковину и снова громко поет:

Снова первым на мельницу явился все тот же королевский прислужник, с зерном для помола. Получил муку, стоит – дожидается. Спрашивает его мельник:

– Ты чего же ждешь?

– Король приказал подарок получить.

– Отнеси ему вот это.

И дал прислужнику старый башмак, весь в заплатах.

Получил король подарок и подумал:

– Должно быть, в этом башмаке что-нибудь хитрое кроется. Попробую сначала второй заполучить.

И только услышал с балкона дворца призыв мельника на следующее утро, послал к нему слугу с зерном, получил к первому башмаку пару и, довольный, заперся в своей комнате, взял с собой и рога, и старые башмаки. Захотел попробовать, что изо всего этого выйдет и начал с рогов, взял их в обе руки, приказывает:

– Жемчуга и бриллиантов! Золота и серебра!

Посыпалось и то, и другое, да прямо в старые башмаки! Насыпались башмаки полным-полнешеньки и – точно помешались: принялись короля пинать да толкать. И что ни пинок – у короля то синяк нальется, то шишка вскочит.

Отпер король двери, бросился из комнаты вон, а башмаки за ним! Бегает король по всему дворцу, министры кинулись помогать ему, хотят схватить башмаки, но не тут-то было! Башмаки никому не даются – бегают за ними все сановники, солдаты, прислужники, а они знай себе короля колотят да дубасят. Побежал, спасаясь от них, король вниз по лестнице, поскользнулся и растянулся во весь рост, а башмаки вспрыгнули ему на спину и придавили его к земле.

– Зовите скорее мельника! Зовите мельника! – хрипит король.

Поскакал за мельником солдат на лошади, для скорости. А мельник говорит:

– Никак не могу пойти – колесо у меня на мельнице остановилось, жернов не действует… Будь со мной мои дочери, ну, тогда я пошел бы…

А король, лежа на земле, еле дышит под тяжестью, чувствует – конец его подходит, приказывает:

– Спуститесь поскорее в подземелье, выведите оттуда Роту и Трамоджию. Я их там запер, вот теперь за это несу наказание! Поторопитесь же…

Не кончил еще король последнее слово, как башмаки со спины у него свалились – один по одну, другой по другую сторону. Поднялся король на ноги, больно ему, стонет:

– Ай… Ой…

А министры поспешно возвращаются.

– Ваше величество, они говорят – «Король нас тут запер, пусть король нас и выведет!»

Неловко было королю обеим сестрам на глаза показываться, но башмаки снова так угрожающе зашевелились, что он, обеими руками за избитую спину держась, поплелся, охая, вниз, в подземелье.

В той комнате, где сидела Рота, стены прежде были закопченные, плесенью покрытые, а теперь оказалось, что и стены, и пол, и потолок – все чисто-начисто мукой выбелено.

– Пожалуйте, ваше величество, – говорит ему Рота, – я давно уже вас поджидаю.

Схватила неожиданно короля за руку и давай с ним по комнате вертеться, точно и впрямь мельничное колесо, у короля только ноги по воздуху летают. Кричит король: «Ай, ой», – задыхается. Наконец выпустила его Рота из рук, король вылетел за дверь, а девушка как ни в чем не бывало уселась на полу со словами:

– Теперь пойдите и позовите моего отца.

В той комнате, где сидела Трамоджиа, заплесневелые и закопченные стены, пол и потолок покрылись золотом от зерна… Увидела Трамоджиа короля и приглашает:

– Войдите, ваше величество, я давно вас поджидаю.

Но король, наученный горьким опытом, опасается войти в комнату… Тогда Трамоджиа схватила его за руки и давай трясти да подкидывать его, точно настоящий жернов. Заохал король, закричал, но все напрасно! Наконец, Трамоджиа выбросила его вон за дверь, промолвив:

– Пойдите и позовите теперь моего отца.

Неторопливо, вялой, разбитой походкой приплелся во дворец мельник, спрашивает:

– Что прикажете, ваше величество?

– Убери ты от меня, прошу тебя, и Роту, и Трамоджию, и рога изобилия, и башмаки – словом, все!..

– Ладно. Только если, ваше величество, вы желаете впредь жить мирно и спокойно, то вам придется кой-что проделать еще. Я могу сказать вам, что именно…

– А что такое я должен сделать?

– Целый год, один месяц и один день я буду королем, а вы должны стать на этот срок мельником. За это время дочери мои станут настоящими королевами, а уж вашему величеству, в наказание, придется остаться с пустыми руками: и без жены, и без приданого.

Что было делать королю? Пришлось покориться – отдал мельнику свою корону, королевскую мантию и скипетр, а сам переоделся в мельниково платье и отправился на мельницу.

Побоялись люди молоть муку на королевской мельнице! Напрасно вставал он до зари, брался за раковину, дудел и выкликал:

Неподвижно застыло в воде мельничное колесо, в жернове копошились мучные черви, а король сидел у порога сложа руки, зевал со скуки с утра до вечера, а помольцев все нет как нет! Пришлось ему лягушек да раков ловить и есть, чтобы не умереть с голода.

Пройдет, бывало, кто-нибудь мимо мельницы, король спрашивает:

– Не скажете ли чего новенького, кум?

– Да вот, пожалуй, новенькое – Рота замуж вышла! – сказали ему однажды.

– Тем лучше, куманек! – обрадовался король.

А к этому времени прошло уже шесть месяцев из срока, назначенного мельником.

Сидит король на пороге мельницы сложив руки, зевает со скуки, ждет-пождет – никто к нему муку молоть не идет. Чтобы с голоду не умереть, ловит раков да лягушек, тем только и питается. Похудел, бедняга, одна кожа да кости остались. Пройдет, бывало, кто-нибудь мимо, король спрашивает:

– Не скажете ли мне чего новенького, куманек?

– Да вот Трамоджиа за португальского короля замуж вышла, – сказали ему в другой раз, спустя еще шесть месяцев.

– Слава Богу! – обрадовался король.

И снова ждет.

Когда оставалось всего несколько дней до срока, пришел мельник, одетый в королевские одежды, в сопровождении всей свиты и придворных к настоящему королю на мельницу.

– Что ж это, – говорит король-мельник настоящему королю, – колесо мельничное остановилось, жернов червями источен, – надо все это починить, а то испытание сызнова начнется.

Пришлось все починить.

В последний день срока король-мельник снова пришел на мельницу в сопровождении всего двора и министров, но бедный настоящий король, целый год один месяц и день питавшийся только раками да лягушками, лежал при последнем издыхании.

– Поделом мне – сказал настоящий король, обернувшись к королю-мельнику. – Ну а уж так как ты теперь значишься королем, так королем и оставайся.

Сказал и умер.

Жили-были крестьяне, муж с женой, жили трудно, работали с утра до ночи. Муж ходил на поденную работу, а жена помогала по хозяйству соседкам.

Жили они в маленькой грязной избушке, а имущества было у них всего одна кровать, да так еще кое-что, все плохонькое! Но жили они все-таки не жалуясь. Спать ложились спозаранку, поднимались вместе с солнышком.

Вот как-то ночью проснулись, слышат – трещит сверчок:

– Триль-триль-триль…

И так без конца всю ночь.

Человек рассердился, зажег свечку, соскочил с постели.

– Ты, муженек, что делать хочешь?

– Да вот хочу сверчка убить!

– Оставь его в покое – ведь и он тоже Божье создание.

А сверчок, завидев свет, перестал трещать.

Лег человек снова в постель, погасил свечку, приготовился спать.

А сверчок снова:

– Триль-триль-триль…

Опять человек зажег свечку, соскочил с постели, принялся шарить по всем углам.

– Куда ты такой-сякой запропастился?

А сверчок в ответ:

– Триль-триль-триль…

Точно насмехается насекомое над человеком!

Так муж с женой всю ночь глаз не сомкнули.

– Изволь-ка разыскать мне сверчка да убить его! Если он и в эту ночь песню свою заведет – горе тебе!

Муж-то был строгонек, а потому, чуть только он ушел на работу, жена усердно принялась искать сверчка по всем углам. Искала-искала, ничего не нашла.

– Может, он за порог вылетел?

Подумала и успокоилась. Но чуть только наступила ночь, сверчок снова трещит:

– Триль-триль-триль…

– Ах, муженек, муженек! Я ли по всем углам, по всем щелям не шарила, никак его отыскать не могла!

– Ладно, завтра поищешь усерднее, а пока получай-ка…

Схватил палку, но только замахнулся, чтобы ударить жену, как слышит:

– Если ты меня ударишь, и я тебя ударю!

– Ну-ка, повтори, что ты сказала? – взревел муж.

– Да ведь это не я тебе, муженек, сказала!

Муж опешил немного – кроме них двоих в комнате никого другого не было. Что ж это, сверчок, что ли, разговаривает?

– Божие создание, ты чего от нас хочешь? – спросила жена.

– Ничего не хочу.

– А что ты тут делаешь?

– Сокровище стерегу.

При этих словах муж мигнул жене, чтобы она молчала, погасил свечу, лег в постель, а сверчок так и разливается:

– Триль-триль-триль…

Оставили его муж с женой в покое до самой до зари.

Чуть только рассвело, человек, вместо того чтобы идти на работу, взял кирку и ну в комнатенке своей пол рыть – пол-то был земляной. Рыл целый день до самого вечера, но ничего, кроме камешков, яичной скорлупы да битых черепков не нашел, только день зря потерял.

– Ах ты, лгун проклятый! Ну смотри, коли и сегодня ночью ты песню свою заведешь, я тебя убью…

Улеглись спать, погасили огонь…

– Триль-триль-триль…

– Муженек, муженек, что ты делать хочешь?

– Да вот хочу сверчка убить!

– Погоди немного… Божье созданье, ты чего у нас просишь?

– Ничего не прошу.

– А что ты тут делаешь?

– Не мешайте мне петь всю нынешнюю ночь, тогда я завтра расскажу тебе, в чем дело.

И снова трещит – так до самой зари.

Человек ушел на работу, осталась жена одна, испугалась чего-то, дрожит вся со страху.

– Божье создание, тебе чего от меня надобно?

– Съешь меня и увидишь.

Противно было женщине есть сверчка, но тот упрямо настаивал – съешь да съешь, тогда увидишь! – собралась женщина с духом, взяла сверчка за крылышки, сунула себе в рот, пожевала и скушала. На вкус сверчок ей очень понравился, так что, если бы перед нею целое блюдо сверчков поставили, она бы его живо, в один прием, очистила.

Вечером муж вернулся с работы, спрашивает:

– Что тебе сверчок сказал?

– Сказал – съешь меня и увидишь. Ну, я его и съела!

– И то ладно! Перестанем слышать надоедную трескотню…

Но не тут-то было: настала ночь – вдруг у женщины внутри живота раздается:

– Триль-триль-триль…

Теперь убить сверчка стало не так-то легко, ведь для этого пришлось бы убить саму женщину!

Прошло несколько месяцев и родился у нее красивенький такой мальчик, а едва успел родиться, как вместо того, чтобы плакать, как все дети, принялся трещать, совершенно будто настоящий сверчок!

– Как же мы его назовем, муженек?

– Чего ж тут раздумывать, само собой разумеется – назовем его Сверчком.

Так и сделали.

С первого дня рождения Сверчок стал сущим наказанием для своей бедной мамы. Как истый сверчок, он выпрыгивал из колыбели, соскакивал с постели, с рук своей матери – прямо на пол.

– Сверчок, ушибешься! Ой, смотри, приключится с тобой какая-нибудь беда…

А Сверчок в ответ:

– Триль-триль-триль!

Он в то время и говорить еще не научился, а сверчком трещать уже умел.

Стал мальчик подрастать, и еще хуже дело пошло. Ни за что ни про что подерется с мальчишками, когда они расшалятся, а потом – одним скачком прыгнет на крышу дома или на верхушку дерева, куда за ним никто угнаться не может, и знай трещит себе сверху:

– Триль-триль-триль!

Такая у него была привычка.

Отец его только головой, бывало, покачает на все его выходки, да разве скажет иной раз:

– Ох, сверчком он родился, сверчком и в могилу сойдет!

Мать старалась повлиять на него добром, особенно после того, как люди уж очень на ее сынка, порицая, насядут. Начнет ему говорить:

– Сверчок, голубчик, не огорчай ты бедную свою маму…

А тот знай трещит:

– Триль-триль-триль… Не мешайте мне, пожалуйста!

Но однажды Сверчок выкинул уж очень крупную шалость. Проезжала мимо их дома королевская карета, а в ней король, королева и королевская дочка. Так, знаете, что он выкинул?

Одним махом вскочил на крышу экипажа и давай трещать изо всех сил:

– Триль-триль-триль!

Лошади испугались, закусили удила, понеслись вперед, сшибая на пути все, что навстречу попадалось… Народ кричит, мечется. А Сверчок, сидя на крыше кареты, ноги растопырил, хохочет и трещит еще громче.

Проехал так сколько ему понравилось, соскочил с кареты и лошади тоже сразу остановились как вкопанные. Только на этот раз Сверчку не удалось благополучно улизнуть – солдаты, сопровождавшие верхом королевскую карету, когда лошади понесли, помчались за ними в погоню, наскочили они на Сверчка, мигом его схватили, скрутили ему руки назад и отвезли в тюрьму.

Заплакала его мать:

– Ах, Сверчок мой, Сверчок! Говорила я, что случится с тобой какая-нибудь беда!

А он ей в ответ:

– Не грустите, милая матушка! Это – пустяки.

Отец же его только головой покачал да промолвил:

– Сверчком он родился, сверчком и в могилу сойдет!

В тюрьме Сверчок, не зная, чем бы другим развлечься, трещал без умолку с утра до вечера.

А тюрьма-то находилась как раз под полом королевской спальни, так что у короля от этой постоянной трескотни голова разболелась.

Пришли к Сверчку и говорят ему:

– По указу его королевского величества замолчи, Сверчок!

А ему это как об стену горох, знай себе трещит:

– Триль-триль-триль!

Рассвирепел король и отдал приказ:

– Отрубить ему голову!

Услышала об этом королевская дочь, узнала, что солдаты уже в тюрьму пошли Сверчку голову рубить, побежала к отцу, бросилась ему в ноги, просит:

– Ваше величество, если вы позволите отрубить Сверчку голову – со мной большое несчастье приключится!

– Кто тебе это сказал?

– Сердце мне так говорит! Помилуйте его, ваше величество!

– А если он не перестанет трещать?

– Я его упрошу. Он перестанет.

Королевская дочь сама отправилась в тюрьму.

Солдаты уже скрутили руки за спину Сверчку и на колени перед плахой его поставили, чтобы голову ему отрубить…

– Остановитесь, король его помиловал! – закричала королевская дочь. – Только ты должен обещать мне, Сверчок, что перестанешь трещать.

– Не могу, принцесса! Триль-триль-триль!

– Сверчок, милый Сверчок, исполни мою просьбу, хоть из любви ко мне перестань трещать!

А Сверчок принялся напевать ей в ответ:

Как? Сверчок вздумал жениться на королевской дочери? Вот сумасшедший!

Засмеялась королевская дочь, побежала к отцу и говорит ему:

– Ваше величество, Сверчок помешался, он хочет на мне жениться и поет:

Но королю не понравились такие шутки, и он отдал вторично приказ:

– Отрубить Сверчку голову!

Никакие просьбы и мольбы дочери не могли на этот раз умилостивить короля. Снова пошли в тюрьму солдаты, скрутили Сверчку руки за спину, поставили на колени перед плахой…

– Молись Богу, Сверчок!

– Триль-триль-триль…

Палач поднял топор и ударил. Но топор отскочил от шеи Сверчка, точно она была из бронзы, а на лезвии оказалась зазубрина.

И палач, и солдаты так перепугались, что бросились со всех ног бежать, даже двери за собой запереть позабыли.

В одну минуту Сверчок вскочил на ноги, сбросил с себя веревки, прыгнул два раза, очутился на крыше королевского дворца, как раз над комнатами короля, и начал нестерпимо-громко трещать:

– Триль-триль-триль!

И так без конца.

От этого треска у короля всю голову разломило. Но что поделаешь? Как снова поймать Сверчка, если он скачет то туда, то сюда на несколько ярдов одним махом?

Целую неделю в королевском дворце никто спать не мог, все потеряли головы, словно помешались, кричат:

– Смерть Сверчку! Смерть Сверчку!

Конечно, такая жизнь не могла долго тянуться.

Пришлось королю самому приняться за переговоры со Сверчком:

– Сверчок, я тебе дам целое сокровище – только замолчи!

– У меня оно у самого есть, ваше величество.

– Слушай, я тебя сделаю бароном!

– Я и сам королевич.

Удивился король.

– Как так? Где же твоя корона?

– А у матери моей под кроватью!

Король тотчас же послал в закопченную хижину родителей Сверчка посмотреть – правда ли, что под кроватью бедной женщины спрятана корона?

– Ваше величество, под кроватью мы нашли корзину с разным тряпьем! – пришли доложить королю.

– Слышал? – спросил король Сверчка.

– Искать не умели! – ответил тот.

Снова послал король искать корону и на этот раз уже своих министров.

– Ваше величество, под кроватью мы нашли пару старых туфель, и только! – сказали министры.

– Слышал? – снова спросил король Сверчка.

– Ну что ж, искать не умели! – ответил тот.

И снова с крыши королевского дворца понеслось его трещанье.

– Смерть Сверчку! – придя в неистовство, кричат все.

Прибежала мать Сверчка, просит его:

– Милый мой Сверчок, замолчи! Спустись ко мне!

Сверчок не унимается.

Пришел его отец, только головой покачал да промолвил:

– Сверчком он родился, Сверчком и в могилу сойдет!

И ушел по своим делам в деревню.

Потолковали между собой министры, говорят королю:

– Ваше величество, надо будет отдать за Сверчка вашу дочь – другого средства заставить его замолчать нет!

Король опустил голову.

– Видно ничего не поделаешь, дочка, придется тебе выйти замуж за Сверчка!

Когда Сверчку передали об этом решении, он пожал плечами и сказал:

– Когда я просил, ее за меня не отдали, а теперь ее мне дают, я не хочу больше…

Прыгнул два раза и исчез. А королевская дочь захворала с горя. Спрашивают ее король с королевой:

– Что с тобой, дочь наша милая?

– Сердце болит! Чувствую, если я за Сверчка замуж не выйду, я умру.

О Сверчке ни слуху ни духу! Говорили, правда, что слышали его то в одном месте, то в другом, его узнавали по громкому голосу, но и только. По всему королевству ходили королевские слуги и солдаты, взывая:

– Сверчок! Сверчок!

И только издали к ним иногда доносилось:

– Триль-триль-триль…

– Вот он! Вот он, на той горе…

Бросались на гору, взбегали на верхушку, а далеко-далеко внизу, в долине снова раздавалось:

– Триль-триль-триль…

– Вот он! Вот он, внизу!

Кинутся бегом в долину, добегут, а Сверчково пение в лесу раздается, далеко-далеко. Солдаты и слуги совсем с ног сбились, так что уж больше и искать не могли.

Бедная королевская дочь совсем истаяла, едва дышит.

Однажды говорит она королю:

– Ваше величество, позвольте мне пойти поискать его?

И пошла в закопченную хижину родителей Сверчка. Спрашивает его мать:

– Добрая женщина, скажите мне, где корона Сверчка?

И вдруг слышит:

– Под кроватью, принцесса, триль-триль-триль… Выройте ее…

Королевская дочь нашла в углу кирку и принялась рыть. Роет-роет, не может вырыть, измучилась, говорит:

– Сверчок, я устала! Руки ломит!

– Триль-триль-триль… Ройте, принцесса!

Снова принялась королевская дочь за работу.

Роет-роет, никак не может вырыть корону.

– Сверчок, милый, я устала… Чувствую, что умираю…

– Триль-триль-триль… Ройте дальше, принцесса!

Выбилась из сил королевская дочь, упала на землю…

– Мне дурно…

И – умерла.

В ту же минуту откуда ни возьмись появился Сверчок, увидел, что королевская дочь умерла, принялся плакать:

– Триль-триль-триль… Ах, моя милая принцесса, такая видно злая наша доля… Триль-триль-триль!

Взял в руки кирку, ударил в землю только два раза и вырыл королевскую корону, а под нею никогда не виданное сокровище, ослепнуть можно было, глядя на него!

– Батюшка, милая моя матушка, все это ваше! Но меня вам придется оплакивать…

Лег на землю и вытянулся, как мертвый. Заплакали его отец с матерью:

– Миленький ты наш сыночек! Сверчок ты наш ненаглядный…

А Сверчок тем временем становился все меньше да меньше… Отец с матерью надрываются:

– Ах, сыночек! Ах, Сверчок ты наш милый…

Кричат на всю улицу. Сверчок же весь высох, стал совсем крохотный, даже на человека походить перестал, почернел, ножки стали тонюсенькие, выросли крылышки…

– Прощай, батюшка! Прощай, моя милая матушка…

Скок – и вылетел за порог.

– Триль-триль-триль…

Мамедрага – итальянская ведьма, пожирательница детей.