— Как думаешь, этот робот ему понравится? — верчу в руках яркую игрушку — мечту любого маленького мальчика. Кажется, Сережа как раз такую и хотел, но мы не могли ему ее купить. Но завтра день рождения, а значит, детские мечты должны сбываться.

— Робот-трансформер? — недовольно скривился муж, бросив взгляд на ценник. — Семь тысяч. Дороговато… Давай лучше простую машинку ему купим. Какая ему разница, что ломать?

— Миша, но он мечтал о такой. У него ведь день рождения, — кладу в корзину дорогую игрушку.

— Даша, мы не можем себе это позволить. Забыла, что мы копим ему на операцию? Бери машинку и иди на кассу! — рявкает муж, не обращая внимания на то, что на нас оглядываются другие покупатели. — Я вообще не понимаю, зачем этот праздник! Мы же каждую копейку откладываем. Всё копим, копим… Как же достало! — психует муж.

— Ты считаешь, что я виновата, что Сережа таким родился? — еле слышно спрашиваю я. Не хочу, чтобы все вокруг знали, что у нас в семье проблемы, но, похоже, это уже очевидно.

— Да, успокойся ты. Никто не виноват, — раздраженно бросает он и утыкается в телефон.

Я давно заметила, что Миша стал чужим, отдалился от меня, отдалился от нас. Он делает все, что нужно, но чувствуется, что все это без души. Просто потому, что так надо.

Завтра у его сына день рождения, а я с трудом затащила Мишу в магазин игрушек. Он хотел остаться дома и смотреть ролики на Рутубе.

Оглядываюсь по сторонам и замечаю, что мужа в магазине нет. Наверное, ушел в машину. Несу непомерную для нашего бюджета игрушку на кассу. Сережа будет очень рад…

— Спасибо за покупку. Приходите к нам еще, — произносит заученную фразу продавец-кассир, глядя мимо меня. С тоской вспоминаю, что когда-то я была красавицей: длинные густые волосы, уверенный взгляд, точеная фигурка, осанка балерины… Сейчас мужчины часто смотрят на меня как на нечто неинтересное. Выкидываю из головы печальные мысли и выхожу на улицу. Надо думать о ребенке, а потом, когда он поправится, я снова стану собой.

— Надеюсь, дешевую купила? — бросает на меня абсолютно такой же взгляд, каким только что наградил меня кассир.

— Нет, — внутренне съеживаюсь, предчувствуя, что муж снова начнет скандалить. — Я взяла из денег на продукты.

— Ну и что мы теперь жрать будем?! — он резко жмет на тормоза и смотрит на меня волком. — Даша, я работаю, мне питаться надо.

— Я тоже работаю. — Хм-м… работает она. Нянечкой в детском саду. Тебя там кормят! Да, и вообще, я давно говорил, что тебе надо на другую работу. Я не могу все на себе тащить!

— Миша, успокойся… Гости будут дарить подарки деньгами. Поехали домой, Свете скоро на репетицию, она не может долго с Сережей сидеть, — настроение стремительно катится в пропасть. Я рассматриваю прохожих, чтобы хоть немного его поднять.

— Как же меня от всего этого тошнит! — снова взрывается он. — Мы никогда не зовем гостей просто так: всегда ради подарков. Это унизительно! Мы — мелкие людишки. Я не хочу так больше жить…

— Так уходи. Если у тебя хватит совести бросить меня с больным ребенком, то иди. Тебя никто не держит, — к глазам подступают слезы, и я отворачиваюсь в сторону, чтобы не разреветься.

— Какая совесть, Даша? Я с утра до вечера на работе, зарплату отдаю тебе, чтобы ты копила… Я третий год хожу в одной и той же куртке. Ты, кстати, тоже, одета, как попало, — презрительно смотрит на меня. — Мы никуда не ходим, никуда не ездим. Сидим всё время дома. Всё только по акциям, подержанное… Мне почти сорок, Даша. Когда я жить буду?! Короче, я так больше не могу. Мне надо успокоиться. На, ключи, садись за руль.

— А ты куда?! — на автомате беру ключи от машины. А ведь он серьезно: реально выскочил из машины и побежал в сторону.

На ватных ногах пересаживаюсь с пассажирского на водительское сиденье. Мне нужно несколько минут, чтобы успокоиться, иначе я не смогу нормально доехать до дома. Звоню мужу — он скидывает звонок, потом и вовсе отключает телефон. В душе зарождается нечто неприятное… мерзкое. А вдруг Миша специально затеял эту ссору, чтобы сбежать к той, которая не грузит его своими проблемами? Но я тут же отмахиваюсь от этих мыслей и спокойно трогаюсь с места. Миша никуда не ходит, он либо на работе, либо дома. Любовнице просто неоткуда взяться. Да, и у него на нее нет денег: он отдает мне всю зарплату, себе оставляет только на бензин и на сигареты. Никто не станет встречаться с таким бедняком… Он нужен только мне.

Ничего…

Сейчас успокоится и вернется домой.

На следующий день

Яйца, сыр, лук, морковь, консервированная сардина. Тьфу, ты! Аида Степановна любит, когда в этом салате горбуша. Ничего, с сардиной тоже вкусно.

Украшаю “Мимозу” зеленью и несу на стол. По правилам, салат должен настояться, но у меня нет на это времени: через полчаса придут гости, а у меня еще пирог не готов.

— Мама, я пить хочу, — тянет ручонкой за подол Сережа.

— Малыш, пойдем, я тебе сок дам, — достаю из холодильника коробочку с яблочным соком. — Иди к папе, пусть он с тобой поиграет. Мне некогда…

— Папа в комнате лежит… не хочет со мной играть. Поиграй со мной, мамочка, — канючит Сережа.

Папа спит, значит? Явился посреди ночи пьяный, а сейчас вместо того, чтобы помогать мне с готовкой, валяется на кровати.

— Миша, имей совесть, поиграй с ребенком. Мне на стол накрывать, пирог не готов, горячее еще надо ставить. Хватит отдыхать! — наседаю на мужа, морщась от алькоготольного амбрэе. Он даже не объяснил, где вчера шлялся, просто упал на диван и уснул.

Ничего… мы вернемся к этому разговору после праздника.

— Даша, ну, ты и мертвого достанешь, — нехотя встает он с дивана. — Дай хоть попить.

— Ноги, руки есть, значит, сам возьмешь! — бросаю с раздражением и иду на кухню.

Черт! Да, кто так рано? Сказала же, чтобы к шести приходили. Открываю дверь, а на пороге свекровь. Собственной персоной. Сейчас начнется: “Что-то ты плохо выглядишь, совсем не следишь за собой. Думаешь, раз замуж вышла, можно расслабиться. Нет, милочка, мужик и уйти может”.

“Песни” моей любимой свекрови могут меняться, а смысл остается единым.

— Здравствуй, Даша. А я специально решила пораньше прийти, подумала, вдруг тебе помощь нужна, — с улыбкой начинает свекровь. Она всегда начинает за здравие, а заканчивает за упокой. Держит, так сказать, в тонусе.

— Спасибо… Я на стол накрываю, а вы тогда мясо поставьте в духовку. А,.и нужно еще пирог достать. Справитесь? — похоже, Аида Степановна решила сегодня меня не мучить.

— Конечно, дорогая… Может, тебе и с прической помочь? На голове, извиняюсь, у тебя караул. Ты это зря, ведь мужики даже после брака глазами любят, — завела она любимую песню.

— Если не хотите, можете не помогать! — нервно отзываюсь я и ухожу на кухню.

— Обиделась что ли? Я же не со зла… я же тебе помочь хочу, — лебезит Мишина мать. Несу на стол блюда с салатами, канапе, фрукты, конфеты, сырную нарезку, хлеб, напитки, торт… Как всегда, я порхаю вокруг стола, как заведенная, потом все надо убрать, помыть. И так по кругу…

В начале седьмого начали подтягиваться и остальные гости: сестра мужа, мои родители с братом.

— Зачем торт взяла? Я же купила, да еще пирог большой напекла. С яблоками, — суечусь вокруг Дианы — сестры мужа. Она в нашей семье самая богатая и всегда дарит самые крутые подарки. Обычно в конверте.

После несчастного случая Сереже нужно удалить рубцы и шрамы… Фонд не справляется, и мы откладываем на операции сами.

— Лишним не будет, — улыбнулась родственница, снимая туфли. — Даша, ты себя в зеркало давно видела? — от взгляда золовки мне не по себе. — На голове бардак, одета кое-как… Хм-м… копия Аиды Степановны. Не зря говорят, что от мандаринки не родятся апельсинки.

— Иди хоть причешись. И на, вот, я тебе одежду принесла. Посмотри, может, что понравится, — пихает мне в руки пакет с вещами.

Дай нам, боже, что другим не гоже.

— Спасибо… Хочется взбрыкнуть, но я послушно иду в комнату, чтобы переодеться. Когда я успела превратиться в человека среднего пола без собственного мнения? Два года назад..… после несчастного случая и увечья моего сына. Мне некогда было думать о себе и о том, как я выгляжу. Нужно было заботиться только о нем. Достаю из пакета три платья, две блузки, джинсы, в которые я точно не влезу. А вот насчет платья е еще можно поспорить.

Вот это синее будет к месту: сдержанное, но одновременно нарядное и стильное. Натягиваю на себя подарок с барского плеча, кое-как причесываюсь, крашу губы. Последний штрих — капелька духов. Готово!

— Где ты ходишь? Уже все за столом собрались. Ждут только тебя, — недовольно зыркнул на меня муж. Он даже не заметил моего преображения. Не заметил новое платье.

— Иду, — в очередной раз глотаю обиду и иду к праздничному столу.

Хотите почитать мою завершенную историю?

Если бы не это, я так бы и жила во лжи…

Через несколько часов

— Ну, что, ты довольна? Не зря гостей собирали? — ехидно усмехнулся муж, глядя, как я убираю в шкаф конверты с деньгами.

— Я деньги не для себя коплю, а для Сережи. Не понимаю, почему ты так реагируешь, — еле сдерживаюсь, чтобы не психануть. Если бы он знал, как я устала от проблем, но держусь, потому что уверена — когда-нибудь всё закончится.

— Ладно, извини, я просто неважно себя чувствую, — бормочет он и пытается меня обнять. Но звонит его телефон, и он, бросив взгляд на экран, уходит на кухню.

В душе снова оживает червь сомнения. Он слишком глубоко во мне, чтобы так просто выкинуть его вон…. Да и на празднике муж вел себя отстраненно. Формально присутствовал, но было заметно, что он думает о чем-то другом.

Ему несколько раз кто-то звонил. Он уходил и подолгу с кем-то разговаривал. У Миши кто-то появился или я схожу с ума… Только этим можно объяснить его странное поведение, внезапные отлучки. И да, я уже забыла, когда мы в последний раз спали вместе как муж и жена. Муж все чаще ложится в большой комнате, на диване, объясняя это тем, что на нашей кровати вдвоем тесно, и он не высыпается.

Может, мне все это кажется…. просто в нашей семье сложный период. Чтобы отвлечься от негатива, устраиваюсь на диване с новым романом любимого писателя.

— Даша, ребенок проснулся! Подойди! — моментально выдергивает меня муж из зоны комфорта. — Миша, подойди сам. Я весь день на ногах, дай отдохнуть, — ворчу я.

— Я не могу. Мне перезвонить должны насчет работы, — в очередной раз сваливает на меня все дела. А ведь Миша просил родить ребенка, уверял меня, что будет хорошим отцом… Хотя первое время он честно пытался им быть: гулял с ним по выходным, покупал игрушки. Потом это стало для него слишком будничным и проблемным, и он стал общаться с сыном все меньше. А после той аварии Сережа и вовсе стал ассоциироваться у него с трудностями.

Конечно, прямо Миша этого не говорил, но ведь я всё замечаю…

— Сережа, ты чего не спишь? — тихонько спрашиваю, заглядывая в детскую.

— Страшный приснился… Полежи со мной, я боюсь, — просит он.

— Хорошо, малыш… Я легла рядом, и мы вместе уснули. Проснулась я посреди ночи от какого-то шума. Прислушалась — голос мужа. Он с кем-то разговаривает по телефону, смеется. Не слишком ли поздно для этого? Игнорируя бушующие нервы, иду на звук и останавливаюсь возле двери на кухню. Половица подо мной скрипнула, и голос затих.

— Даша? Ты почему не спишь? — с раздражением спрашивает муж.

— От твоего голоса проснулась… Ты с кем говорил? — хмурю брови. —

С Марком. Он насчет работы звонил, — недовольно чеканит он.

— Странно как-то… Сейчас три часа ночи, — с подозрением вглядываюсь мужу в лицо. — И что? Опять ты за свое… Следишь, контролируешь, подозреваешь… Не надоело? — взрывается он.

— Не ори, ребенка разбудишь, — прошу я. — Вообще, я просто спросила…

Иду в спальню. Муж ложится спать на диван, даже не пожелав мне спокойной ночи.

И снова новый день. Толком не проснувшись, плетусь в душ, ставлю чайник, готовлю завтрак. Сережа с Мишей любят на завтрак блинчики. На работу к семи, надо еще всех накормить и собраться. Странно, что муж до сих пор не встал: ему же сегодня на работу. Надо разбудить его, иначе проспит. Если опоздает, то его могут уволить… Убираю сковороду с плиты и иду в большую комнату.

— Миша, вставай. Тебе на работу… надо, — последнее слово произношу почти беззвучно, уставившись на идеально прибранный диван. Муж уже встал…

— Как вкусно пахнет! Жаль, что не успею позавтракать: бежать надо. У меня через два часа рейс, надо выехать пораньше, а то пробки начнутся и зависну здесь, — улыбается муж. От него пахнет пеной для бритья и туалетной водой, которую сестра подарила ему на день рождения.

— Какой рейс? Тебе же сегодня на работу, — растерянно бормочу я.

— В Москву уезжаю… Марк вчера позвал на заработки. Они там такие бабки зарабатывают, а мы здесь копейки сшибаем, — отмахнулся от меня муж, отвечая на звонок: — Да, малыш, хорошо, я скоро приеду. Потом тебе наберу, сейчас не могу говорить.

— Я не ослышалась, ты уезжаешь? Но куда? Зачем? — от волнения я даже присела.

— На заработки… в Москву.

— У тебя любовница? Ты уезжаешь с ней? Не молчи!!!

— Даша, хватит орать. Да, у меня есть другая женщина, и я ее люблю. В Москву мы едем вместе, — Миша морщится и отходит в сторону.

— А как же ребенок? Ты меня бросаешь с больным ребенком? Ему нужны операции… Мне одной не справиться, — я почти кричу, не замечая, как слезы катятся из глаз.

— Не бойся. Деньги я буду посылать, — бросает он на ходу. В коридоре стоит собранный чемодан. Он собрал вещи, когда я спала.

Муж уходит, тихонько прикрыв за собой входную дверь. Позаботился, чтобы не разбудить сына… Мерзавец…

Перед глазами так и стоит его невозмутимый вид и равнодушный взгляд, которым он “наградил” перед уходом. А его жестокие слова рвут меня на части: “У меня есть другая женщина, и я её люблю”. Он преподнес это так, будто это вполне естественно, ведь я — полнейшее ничтожество, человек среднего рода, который недостоин любви.

Слёзы рвутся из меня, выплескивая наружу душевную боль. Нет сил сопротивляться… Нет сил двигаться и что-то делать.

— Мамочка, мамочка, ты плачешь? — из детской выходит заспанный сын.

— Ерунда, малыш, просто грустно стало, вот я и расклеилась. Сейчас успокоюсь, — вытираю рукавом слёзы и веду Сережу в ванную. — Умойся, помой ручки, потом будем завтракать. У нас на завтрак блинчики с вареньем.

— Блинчики! Обожаю их, — радостно хлопает в ладоши. Его счастливая мордашка успокаивает меня, вселяя надежду на что-то хорошее.

Муж бросил нас. Он обещал присылать деньги, но мне слабо в это верится, ведь с ним … любовница. А я была права, подозревая Мишу в измене. Мне это не казалось… От осознания этого становится еще тяжелее. Он даже не извинился, не попрощался по-человечески, не поцеловал сына.

— А где папочка? — с улыбкой спрашивает сын, болтая под столом ножками.

— Он на работе, родной, — вру я. Сережа еще маленький для такой правды. Он не поймет… Скажу ему потом, найду подходящие слова. Сейчас я просто не в состоянии это сделать. — Ешь быстрей, сынок, мы уже опаздываем, — с тревогой бросаю взгляд на часы.

За опоздание меня с работы не уволят, но будут недовольны… А это место нужно мне сейчас, как никогда.

Через пятнадцать минут мы уже спускаемся по лестнице. Только бы эта колымага сегодня завелась. Её давно надо ремонтировать, но у нас не хватает денег, поэтому я всегда тяну с ремонтом до последнего. — Ну, давай же! Пожалуйста, ласточка, мне очень надо на работу, — уговариваю я старый “Опель”.

Уф, наконец-то! Машина завелась, и я выезжаю с парковки. Если не попаду в пробку, то доберусь минут за двадцать, но все равно опоздаю.

— Даша, ты опоздала! Что-то случилось? — удивленно спрашивает Тамара.

— Ничего, просто Сережа долго собирался, — отвечаю я, на ходу снимая верхнюю одежду. — Больше такого не будет.

— Да, ничего страшного, всякое бывает. Ты просто заранее звони, предупреждай, чтобы я не волновалась, а то проблем хватает… У нас тут Зина уволилась. Сейчас посуду некому мыть, поварам приходится разрываться между готовкой и посудой, а там такие котлы, что, знаешь, это нелегко.

— Тамара, я могу подрабатывать… ну, в свободное от работы время, — нерешительно тяну я.

Если Родницкий не станет присылать нам денег, то моей зарплаты младшего воспитателя едва будет хватать на жизнь. Хорошо, что квартира в собственности, и не нужно платить за аренду. Но все равно расходов немало: коммуналка, продукты, бензин, а еще машину надо в ремонт отдать. Страховка на машину заканчивается, Сереже ботинки малы, нужно покупать новые. Про себя я вообще молчу…

— А тебе когда подрабатывать, ты же полный день работаешь? — удивилась воспитательница. — Денег не хватает?

— Конечно…

— А что с мужем? Он же у тебя, вроде, работает, — услышав про мужа, мои пальцы начинают нервно дрожать, а слезы снова рвутся наружу. Пытаюсь взять себя в руки: на работе не должны знать, что Миша меня бросил. Коллектив здесь хороший, душевный, но женский: посплетничать здесь любят и тайны хранить не умеют.

— С мужем всё нормально… Он на заработки в Москву уехал. Пока на новую работу устроится, пока первую зарплату получит. Это время, а нам на операцию Сереже откладывать надо, — объясняю я.

— Ясно… А Фонд разве средства на лечение не собирает?

— Собирает, но медленно. Детей у них много, всем нужно срочно… Поэтому мы тоже деньги копим, чтобы быстрее операцию сделать, — по телу разливается жгучая обида на мужа. Вначале я была в шоке, но сейчас отчетливо осознала, что сделал муж. Даже, если эта шлюха бросит его и он приползет обратно, я не приму его. Пусть катится. Надо подать заявление на развод и подать на алименты.

— Сочувствую тебе, Даша. Если надо, то я могу насчет другой подработки узнать. У меня возле дома салон красоты есть. Там уборщица требуется. Денег немного, но и работы с гулькин нос: надо убирать по вечерам. Ну, как, пойдешь? — проявляется участие Тамара.

— Да, спасибо за помощь. — Сегодня, кстати, зарплата…

Раньше с каждой зарплаты я себе что-то покупала, так сказать, поощряла себя за труды. Выбирала духи, красивое белье или что-то из косметики… Сейчас все деньги идут в кубышку, спрятанную в глубине бельевого шкафа.

Вечером

Ноги подкашиваются от усталости, в голове шум. Наконец-то рабочая смена закончилась, и я смогу отдохнуть. Спокойно смотрю на суетящихся родителей. Они собирают своих сыновей, и дочек, спешат домой к ужину.

— Сережа, одевайся, — говорю сыну, мысленно прикидывая список текущих дел. Раньше я иногда просила мужа купить что-то в магазине. Он с ворчанием, но выполнял мои поручения… А сейчас все надо делать самой. Закончился сахар, чай, белый хлеб… Приготовлю на ужин что-нибудь простое: макароны с сардельками или гречку с котлетами.

— Мама, я всё! — радостно улыбается сын. Оделся, конечно, кое-как, но без моей помощи.

— Умничка…

— А ты мне шоколадку купишь?

— Да, — бросаю на ходу. Сегодня я получила зарплату. Можно и побаловать нас с малышом чем-нибудь вкусненьким. Себе куплю любимое мороженое, а сыну — большую шоколадку. Осталось только добраться до дома и зайти в магазин, что неподалеку.

— Да, заводись ты, чертова колымага! — в сердцах кричу я на старенькую иномарку, не подающую признаков жизни.

Бесполезно…

Сама чинить машины я не умею. Придется отдавать ее в ремонт, а это дополнительные расходы. Раньше за это платил муж, правда, делал это с таким видом, будто делает мне огромное одолжение.

— Бибика умерла? — расстроенно спрашивает сын.

— Нет, просто заболела. Надо ремонтировать. Пошли на автобус, — ставлю доходягу на сигналку, беру Сережу за руку и веду на автобусную остановку. Сейчас час пик, и автобус, наверняка, придет переполненный. Так и есть! Людей там как кильки в банке. С трудом втискиваемся в салон и едем несколько остановок.

— Родной, потерпи, мы сейчас выходим. Зайдем в магазин, купим тебе шоколадку, — говорю сыну.

Как назло, еще зуб разболелся. В нашей поликлинике нет нормальных стоматологов: зубы лечат так, что потом надо переделывать. Придется идти к платному… Опять непредвиденные расходы… — Даша, Сережа! — слышу за спиной голос свекрови. Аида Степановна живет в другом районе, и здесь она оказалась явно не просто так. Чего она хочет?

Не то, чтобы я ненавидела мать мужа, просто она не тот человек, которого мне хочется видеть часто. Она заставляет меня чувствовать себя ничтожеством, но делает это так изящно, будто бы случайно, не желая обидеть.

— Аида Степановна, здравствуйте! — силясь скрыть раздражение. Я дико устала, и мне не хочется что-то изображать. Сейчас бы лечь в ванную с томиком любовного романа, а не слушать болтовню свекрови. — Продуктов решили купить? — замечаю в ее корзине большой торт. Дьявол… Она явно решила зайти к нам в гости, и как всегда без звонка.

— Нет, я же на две недели закупаюсь, забыла? Это выгодно… Не понимаю, почему вы с Мишенькой так не делаете, — она упомянула своего сына, значит, не в курсе, что он свинтил к любовнице. — Я к вам в гости пришла. Вот тортик вкусный взяла.

Сережа радуется, что бабушка купила большой торт и сегодня у него будет праздник живота. А я думаю, как бы быстрее отослать бывшую свекровь домой.

— А Миша не дома? — с удивлением оглядывает квартиру. — Он на работе? Даша, ты не знаешь, может, он на меня обиделся? Трубку не берет и не перезванивает.

— Не знаю, — бросаю я. — Малыш, иди поиграй в своей комнате, — велю сыну. — Аида Степановна, ваш сын уехал в Москву. С любовницей. Он бросил меня с ребенком… а Сереже нужны операции, и нужны деньги на жизнь.

— Так Миша в Москве? — от негодования она даже встала со стула.

— Я точно не знаю… Он сказал, что поехал в Москву на заработки, а где он на самом деле, я не могу знать, — бесстрастным тоном произношу я.

— Почему ты отпустила его?! Почему не удержала?! А сейчас сидишь тут в теплоте и уюте, пока он неизвестно где! — взорвалась свекровь. — Ты вообще знаешь, что это опасно? С ним может случиться что-то плохое… его могут убить в конце концов! — орет она.

— То есть ваш сын бросил меня с больным ребенком, а еще и я виновата?! Ваш драгоценный Мишенька свалил от нас не один, а с любовницей!!! — психанула я.

— А кто виноват?! Конечно, ты, — бросает на меня презрительный взгляд. — За собой не следишь, в постели, наверняка, бревном лежала, вечно недовольная, неухоженная, вот он и сбежал. От хороших жен мужики не бегут куда глаза глядят, — выдыхает она.

— Вон бог, а вон порог, — чеканю я.

— Выгоняешь меня? — прожигает меня своими выцветшими глазами. — И у тебя совести хватает?! Забыла, сколько денег я тебе дала? На все праздники, когда нужно что-то купить Сереже, а денег у вас не хватает… Неблагодарная дешевка. Это ты виновата, что Мишенька в Москву уехал. Могла бы уйти из садика и найти работу получше, а не перекладывать все заботы на моего сына.

— Уходите отсюда! Иди вам помочь?! Это моя квартира, и я не собираюсь выслушивать этот бред. Спасибо за тортик, — взвизгиваю я и швыряю "Бенто торт" в мусорку.

В горле саднит от невыплаканных слез, но мне сейчас нельзя реветь. Если я расклеюсь, то стану слабой, а сейчас мне нужно быть сильной, как никогда.

— А бабушка уже ушла? — из детской выходит перемазанный тортом сын. Бабушку он любит, а вот она его, похоже, не очень. Иначе бы по-другому отнеслась к новости, что его бросил родной отец. Посочувствовала бы, предложила бы помощь…

— Да, ушла. У нее дела, — бросаю на автомате. Счастье в неведении, особенно в детстве…

— Я еще тортик хочу, — просит он.

— Его нет, родной. Бабушка весь съела, — вру я. — Но у меня есть шоколадка. Пихаю в ручку сына плитку шоколада, веду его обратно в детскую и включаю мультики. Знаю, что с ребенком нужно заниматься, играть с ним, читать ему книжки, но сейчас мне так плохо, что ни на что нет сил.

Надо разобраться с финансами. Достаю из кошелька свою скромную зарплату, и начинаю распределять. Часть на оплату коммуналки, часть на продукты и бытовую химию… Буду закупаться по методу свекрови: два раза в месяц.

Сыну надо купить ботинки. Завтра выходной, заеду в эконом-магазин и выберу что-нибудь подходящее. С ремонтом машины придется подождать. Пока поезжу на автобусе, тем более что надо еще оформлять страховку…

Надо еще оплатить мобильную связь, оставить денег на проезд в общественном транспорте и на непредвиденные расходы.

Черт… Как ни крути, а дебет с кредитом не сходится. А еще нужно хотя бы небольшую сумму убрать в копилку. Придется экономить на продуктах и покупать самую дешевую бытовую химию. Ничего, потом я буду копить больше, ведь я нашла подработку…

Обреченно открываю шкаф, в который каждый месяц складывала деньги на операцию Сережи, и несколько секунд просто стою, не двигаясь. Там пусто! Стискиваю зубы, чтобы не разреветься, ведь очевидно же: копилку опустошил этот мерзавец. Просто хладнокровно забирал деньги на операцию сына и уехал…

В бешенстве набираю по памяти номер этой ничтожной мрази. Я почти уверена, что он не возьмет трубку, но он отвечает.

— Даша? Чего хотела? Говори быстро, мне некогда, — раздраженно говорит он.

— Где деньги?! — почти кричу я в трубку. — Какие деньги?

— Те, что мы на операцию Сережи откладывали. Ты их забрал?! Конечно… Больше некому. Верни их немедленно!!! Ты же знаешь, если операцию надо делать как можно быстрее, иначе шрамы останутся на всю жизнь. Это уродство. Ты хоть это понимаешь или тебе все равно?! — срываюсь я. Ощущение, что я разговариваю не с живым человеком, а с бездушным существом.

— Что за бред?! Я ничего не брал. Я даже не знаю, где ты эти бабки хранишь, забыла? — отпирается он. Он и, правда, всегда давал мне часть зарплаты, а я уносила их в копилку. Сам он их никогда не складывал. Но это еще не значит, что он не видел, как я это делала. — Всё. Мне некогда это выслушивать, — на заднем фоне слышен звонок в дверь и мурлыкающий женский голос: “Милый, пиццу привезли. Открой, а то я не одета”.

Со злостью бросаю трубку. От бессилия слезы застилают глаза, катятся по щекам… Нет, надо что-то решать, не время жевать сопли. Обратиться в полицию? Но это долго и бессмысленно. Поехать в Москву, чтобы найти ублюдка и забрать деньги обратно? Тут тоже все сложно… Я даже не знаю, где он находится. Тем более, он может менять адреса. И не факт, что он отдаст деньги…

Снова набираю номер Родницкого, сама толком не понимая, на что надеюсь. — Да… Слушаю вас. Вы что-то хотели? — услышав женский голос, явно принадлежащий молодой особе, замираю на месте.

— А вы в курсе, что у вашего любовника есть жена и маленький сын? — мой голос звенит от обиды. Если бы я общалась с этой хищницей не по телефону, то плюнула бы ей в лицо.

— Да. Миша говорил. А что? — с издевкой отвечает она. — Только не читайте мне нотации… В России каждая третья пара разводится, а в некоторых регионах и каждая вторая. Вы просто попали в эту статистику и всё.

Ясно..… У любовницы Родницкого нет совести и жизненных принципов, но сейчас меня это мало волнует. Плевать, что он ушел: мне нужно вернуть накопленные деньги.

— Считаешь себя особенной, да? Думаешь, ты в эту статистику не попадешь? Не надейся. Он тебя тоже бросит, — с обидой добавила я. — Но мне в общем-то плевать… Пусть он вернет деньги, которые украл.

— Миша ничего не воровал…

— Он забрал деньги, которые мы откладывали на операцию сына. Сереже нужна операция… Ты меня слышишь вообще?! — с надрывом произношу я. Фоном доносится хихиканье, потом слышится голос Родницкого: “Детка, хорош болтать, раздевайся и иди в постель”…

В горле образуется тяжелый ком, который я тщетно пытаюсь проглотить, а в голове эхом звучат жестокие слова любовницы Родницкого: “В России каждая третья пара разводится, а в некоторых регионах и каждая вторая. Вы просто попали в эту статистику, и всё”.

Надо переключить мысли на текущие проблемы. Страдать и причитать нет времени…

Придется искать другую работу. По образованию я ветеринар, но почти с нулевым опытом. Вряд ли меня возьмут на место с приличной зарплатой. Надо что-то другое… До детского садика я работала сиделкой, и получала неплохие деньги, значит, стоит поискать вакансию в этом направлении.

В Сети полно подобных объявлений. Так, так… “Требуется сиделка в дом престарелых”. Не подойдет: зарплата слишком маленькая…

“Срочно требуется сиделка для женщины 84 лет. Обязанности: помощь в ведении домашнего хозяйства, уборка, стирка, глажка, приготовление еды. Круглосуточное проживание обязательно”… Это тоже не для меня.

А вот это, пожалуй, идеально! “Требуется сиделка для мужчины 83 лет. Рабочий день с 8 утра до 9 вечера”… Медицинское образование работодатель не требует, а зарплату платит намного выше среднерыночной. В чем подвох? Несколько раз перечитываю объявление, но не нахожу ничего странного. Только одно неудобство — рабочее место в пятнадцати километрах от моего дома.

— Здравствуйте. Я по объявлению, — нерешительно начала я.

— Здравствуйте… Да, я ищу сиделку для мужа, — отвечает пожилая дама. — У вас есть опыт работы?

— Да.

— Отлично. Тогда подъезжайте завтра… часиков в десять. Аллейное шоссе, 11В, — судя по голосу, старушка строгая и недоброжелательная. Хотя за такие деньги я могу потерпеть и дурной характер. До определенной степени, конечно… — Хорошо. До свидания.

— В понедельник, в понедельник… Черт. Меня же с работы не отпустят: в садике я по трудовой оформлена, меня отрабатывать две недели заставят, — бормочу я, садясь в салон машины.

— Ты что, реально собралась работать на эту ведьму?! Да она ж тебя сожрет! — возмущенно уставилась на меня подруга. — Я бы ни за что сюда больше не поехала… у меня от этой бабы Яги мурашки. Бр-р…

— Я тоже не горю желанием с ней общаться, но у меня выхода нет. Она хорошо платит, и если я ей понравлюсь, то еще и прибавит. Сереже на операцию надо заново копить, да еще жить на что-то, — нервно барабаню пальцами по панели авто.

— Давай я тебе лучше денег одолжу.

— А отдавать я чем буду? Кредит возьму? Нет, Галя, спасибо, конечно, за предложение, но я лучше потерплю и заработаю сама…

— О, Дашуля, ты еще и раньше приехала? Молодец, — удивленно восклицает Анастасия Владимировна. — Сережа, иди, мама приехала! — зовет она моего сына. — Я его только что покормила, так что он сытый и, по-моему, спать хочет…

Включаю сыну мультики, и и он через двадцать минут засыпает. Теперь можно спокойно заняться делом. Вся надежда на Тамару — старшую воспитательницу. Если она не пойдет мне навстречу, что придется прибегнуть к крайним мерам…

В понедельник мне кровь из носу надо быть на новой работе…

— Тамара, привет. Не очень отвлекаю? — со старшей воспитательницей мы приятельницы, хотя самое сокровенное я ей не рассказываю, потому что в женском коллективе любой секрет волшебным образом попадает в массы.

— Нет, не очень. Я на даче… Что-то случилось? — живо откликается она.

— Тамара, у меня такое дело..… в общем, мне придется уволиться, — на пару секунд замолкаю, предвидя бурную реакцию. В садике текучка кадров, а если еще и я уйду, то будет катастрофа.

— Да ты… Даша, ты обалдела?! Что стряслось? Все же нормально было, — от волнения Тамара начинает заикаться.

— Ничего у меня не нормально, Тома… Сереже нужно на операцию кропить, а нам на жизнь не хватает. А в садике копейки платят, ты же знаешь… В общем, у меня выхода другого нет, — оправдываюсь я. Такое чувство, будто я всегда перед всеми виновата. Только вот что я такого сделала?

— Ну, как знаешь… В понедельник заявление напишешь, потом две недели отработаешь…

— Тома, я не могу две недели отрабатывать: в понедельник меня на новой работе ждут. Ты же с Павловной дружишь, поговори с ней, объясни ситуацию… Попроси, чтобы она меня без отработки отпустила. По соглашению сторон, — для Тамары это раз плюнуть: Сабина Павловна — директриса садика купила дачу неподалеку. С тех пор они подруги — не разлей вода.

— Ну не знаю, Даша… У нас работать некому, не думаю, что она тебя в понедельник отпустит, — ворчит Тамара. — А что у тебя стряслось? Мужа с работы уволили? Раньше же вы копили и на все хватало…

— Родницкий нас бросил. Уехал с любовницей в Москву и деньги, которые мы откладывали, с собой забрал. Я вообще не знаю, что делать… Вот работу нашла… сиделкой. Платят хорошо. Тамара, помоги, пожалуйста, — чувствую, что вот-вот разревусь.

— Да ты что?! Бросил? Деньги украл? Вот мразь! Ты ему звонила?

— Да. Он говорит, что не брал. — Врет, гадёныш. — Да, но доказать я не могу… Ну ты поможешь?

— Конечно. У тебя дело безвыходное… Едь на свою работу. Я договорюсь с Сабиной. Только тебе заявление на увольнение как-то написать надо, — взволнованно говорит она. — Сочувствую тебе, Дашка. Заезжай как-нибудь в гости, обращайся, если что.

Через две недели

Больше обнаглевшие мажоры к Августе Александровне не приезжали. Но расслабляться не стоит: стервятники так просто не сдадутся. Наверняка, обдумывают коварный план, как поссорить меня с бизнесвумен, или сделать что-то похуже. А пока я получаю удовольствие от новой жизни, и скучать мне некогда. Одна беда: я почти не вижу своего сына.

— Ну, что, вижу, ты потихоньку разбираешься. Ничего, разберешься. Москва не сразу строилась, — одобрительно похлопывает меня по плечу работодательница. — Ты упорная, старательная, не наглая, решительная. Одной тебе пока рано фирмой руководить: все-таки у меня несколько зоомагазинов, а под моим присмотром — в самый раз.

— Спасибо…

— А ты куда собралась?

— Надо разбудить Георгия Валентиновича. И Уже девятый час: ему пора завтракать, — на ходу отвечаю я на ходу.

— Даша, не беспокойся, я уже нашла для мужа новую сиделку. С проживанием. Ночью он часто просыпается, мне приходится вставать, а я потом уснуть нормально не могу, — объясняет хозяйка замка. — Она рано утром приехала. Будет жить здесь.

— Значит, мы в офис поедем?

— Нет, Даша, у тебя сегодня выходной. Заслужила. Сходи в салон красоты, смени стиль, купи новую одежду. Я, конечно, понимаю, что у тебя с деньгами туго, но в таком виде женщине ходить нельзя. В любом возрасте, — наступает она на мою больную мозоль.

Я и сама знаю, что стала выглядеть, как пугало. Целыми днями кручусь по делам, и мне некогда заниматься собой. Про деньги я вообще молчу: зарплату я еще не получала.

— Августа Александровна, у меня нет на это денег, — говорю я, рассматривая потрескавшиеся от времени туфли. Даже удивительно, как дешевая модель из кожзама продержалась столько времени. Но сейчас их уже давно пора выбросить.

— Держи карточку. Трать столько, сколько нужно, — она протягивает мне банковскую карту с красивой золотой каймой. Авторское оформление, красноречиво намекает, что карточка безлимитная.

— Спасибо. Я всё отдам с первой зарплаты, — неловко бормочу я.

Честно говоря, я даже не знаю, где купить приличную одежду. Мы с мужем никогда не жили богато или хотя бы зажиточно, и всегда одевались на распродажах в массовых торговых центрах. В бутики не ходили. А после увечья сына я и вовсе стала постоянной клиенткой секонда-хендов.

— Не надо. Это мой подарок, — улыбнулась пожилая женщина. — Ты мне столько позитива даришь, что я век с тобой не расплачусь. — Завтра к девяти часам сразу в главный офис приезжай.

После салона красоты с трудом узнаю себя в зеркале: я помолодела, посвежела и сменила масть. Пожалуй, последний пункт в списке апгрейда был лишним. Сколько себя помню, я всегда была брюнеткой. Носила длинные волосы, собирала их в хвост или заплетала косу. Иногда на праздники или под настроение носила распущенными.

— Вам не нравится? — разочарованно выдыхает мастер.

— Я даже не знаю, — кручусь перед зеркалом, рассматривая себя со всех ракурсов. Я превратилась в яркую блондинку. Хорошо, что длину мастер не слишком убрал…

— Вам очень идет. Сразу стали дорогой женщиной, — крутится вокруг меня мастер. — Не замужем?

— Нет, — на автомате отвечаю.

На прошлой неделе я подала на развод, и пока нас не развели, формально я еще Родницкая. А когда избавлюсь от этой кабалы, снова стану Савичевой.

— Значит, скоро выйдите, — уверяет она.

Удивительно, я вроде бы ничего не делала, а устала так, будто весь день работала. А впереди еще покупка одежды. Выхожу на улицу и полной грудью вдыхаю свежий воздух.

У подъезда замечаю высокую худощавую даму с надменным выражением лица. Аида Степановна решила почтить меня своим присутствием! И снова без звонка…

— Даша? — смотрит на меня ошарашенными глазами. — Ты такая…

— Красивая? — насмешливо добавила я. — Вы это хотели сказать?

— Да… красивая, — нехотя выдавила она. Обычно свекровь корит меня за мою несуразную внешность, а сейчас я впервые в жизни дождалась от нее комплимент. Мелочь, а приятно…

— Аида Степановна, вы что-то хотели? — не дожидаясь, пока свекровь отойдет от шока, захожу в подъезд. Пожилая дама плетется за мной.

— Я хочу видеть внука. Он дома… один? Даша, надеюсь, ты не оставила маленького мальчика одного в квартире?! — взвизгивает мать Родницкого.

— Сережа сейчас с моей мамой. У меня новая работа… Она занимает много времени, и я не могу заниматься сыном. Пока не могу… Надо деньги на операцию зарабатывать, — устало объясняю я ей, ища в сумке ключи от квартиры.

Если вдуматься, то я вообще не обязана ей ничего доказывать: она мне никто. На развод с её сыном я подала, и скоро нас разведут. Правда, из-за Сережи все может затянуться, но не думаю, что Родницкий будет настаивать на опеке. За все это время он даже ни разу не позвонил, не поинтересовался, как живет его родной сын…

— Вижу я, как ты на операцию сына зарабатываешь, — возмущенно осмотрела она меня с ног до головы. — На себя всё тратишь! В салоне красоты деньги оставляешь… И думаешь, я не знаю, сколько такие вещи стоят?! Это же явно не шмотье из эконома. А сколько еще здесь вещей? Все для Сережи купила? — показывает пальцем на разноцветные пакеты с одеждой, которые я держу в руках.

— О, да вас, Аида Степановна, не поймешь. Вы как-то определитесь… То вы меня тыкали, что я плохо одеваюсь, не слежу за собой, а тут вы меня упрекаете в том, что я привела себя в порядок. Похоже на раздвоение личности? Может, вам к психиатру надо обратиться? — откровенно издеваюсь я над ней. Надменная тетка чуть не подпрыгивает на месте, но молчит. Еще бы: крыть-то нечем.

— И вообще, вы бы лучше за своим сыном последили: он не прислал нам ни копейки! — поднимаю голос на октаву и открываю входную дверь. — Даша, подожди, в общем, я не просто так пришла, — мнется Аида Степановна, подбирая нужные слова. — Я звонила Мише, пыталась убедить его высылать деньги для Сережи…

— Он отказался, верно? — резко перебиваю я ее.

— Да… Ты прости его. Он сам не понимает, что делает. А всё из-за этой девки! Она окрутила, вьет из него веревки, — распыляется свекровь. С этой женщиной всё ясно: у нее всегда виноват кто угодно, но только не её обожаемый сынок.

— В общем, на, возьми, положи на счет, — протягивает мне сверток. Судя по весу, денег там много.

— Это ваши деньги?

— Да, бери… Я пошла, не буду тебя больше беспокоить… С противоречивыми чувствами смотрю на удаляющуюся фигуру свекрови. Она все-таки поняла, что мне сейчас нелегко и даже протянула руку помощи. Но вот только сделала это через одно место, предварительно сказав мне гадости…

С облегчением захлопываю входную дверь и замираю на месте, вслушиваясь в звуки. Звуков нет. В квартире полнейшая тишина, и от этого щемит сердце. Я безумно соскучилась по сыну… Мы же с ним были не разлей вода. Сначала я сидела с ним в декретном отпуске, потом устроилась на работу в садик и почти все время была рядом.

Надо позвонить маме. Я не успокоюсь, пока не услышу голос своего ребенка.

— Мама, привет. Ну как у вас дела? Как Сережа?

— Привет. Все нормально. Я его только что уложила, — шепотом отвечает она. — Как у тебя с работой? Нормально все?

— Да… Соскучилась. Надо заехать в гости, только не знаю, когда у меня сейчас выходные будут, — помнится, Августа Александровна предупреждала, что у руководителя фирмы не бывает нормальных выходных. Нельзя надолго уехать, остаться без связи, нужно всегда быть начеку. Надеюсь, у меня не будет таких крайностей. Я не готова становится приходящей матерью…

— Заезжай, дочка… Мы тоже по тебе скучаем. Сережка каждый день спрашивает: “Когда мама приедете, когда мама приедет”? Про папашу сначала тоже спрашивал, потом перестал, — рассказывает она. — Он не объявлялся? Денег не передавал?

— Нет… Да и не нужен он нам, — с обидой говорю я. — Сами справимся. Вторая бабушка, кстати, сегодня заходила, деньги на операцию передала. Много. Завтра с утра заеду в банк, положу на счет.

— Ладно, дочка, звони, заезжай, — зевает в трубку мама. — Я с таким оболтусом так за день умаялась. Спать хочу.

Утром

Лихорадочно ищу в сумочке ключи от машины. Они должны быть там… Косметичка, визитница, тампоны, колготки, бутылка питьевой воды, наушники. Всё, кроме ключей…

Наконец-то! Дрожащей от нетерпения рукой достаю ключи, снимаю машину с сигнализации и только сейчас замечаю, что у неё спущены передние колёса. За левым дворником записка: “Уйди с дороги, мразь”!” Написано печатными буквами. Это явно племянник Августы Александровны чудит. Решил припугнуть меня, мерзавец, и порезал колеса.

Детский сад… Неужели он думает, что я испугаюсь его нелепой выходки? Хотя неизвестно, на что он может пойти, чтобы устранить меня. Для этих самовлюбленных мажоров я как кость в горле: забираю смачный кусок пирога, на который они рассчитывали по умолчанию…

В панике бросаю взгляд на часы: я опаздываю, надо вызывать такси.

— Даша, доброе утро,! Молодец, вовремя пришла. Не уважаю непунктуальных людей, — одобрительно улыбнулась владелица фирмы. — Пойдем в мой кабинет, через пять минут у меня собеседование.

— А разве это не обязанность сотрудников отдела кадров? — удивилась я.

— Обычно да, но руководителей я стараюсь нанимать лично… Сейчас придет женщина, которая претендует на вакансию главного бухгалтера, — она подходит к зеркалу и поправляет прическу. Августе Александровне семьдесят четыре года. Удивительно, как она умудряется так выглядеть в таком возрасте. — Тебе надо научиться правильно общаться с подчиненными. Вижу, что ты человек добрый, и это хорошо, но надо еще быть твердой и уметь говорить нет.

Через несколько минут в кабинет заходит стройная женщина лет тридцати пяти. Она идеально подходит на место главного бухгалтера: с большим опытом работы и отличными рекомендациями, уверенная в себе. Плюс к тому, она живет неподалеку и готова приступить к работе хоть завтра.

Я бы, не задумываясь, наняла бы её, но Августа Александровна все же нашла, к чему придраться. — Валентина, могу я вам задать нескромный вопрос? — внимательно смотрит она на соискательницу.

— Да, конечно…

— Вы беременны? — только сейчас замечаю, что у потенциальной сотрудницы как-то сильно выпирает живот. Для её телосложения это нетипично…

— Нет. С чего вы взяли? — воскликнула она и почему-то сильно покраснела.

— Принесите мне справку от врача о том, что вы не беременны, и место ваше, — невозмутимо произносит Августа Александровна.

Женщина резко встает, потом снова садится и неожиданно для всех признается: — Да, я беременна! Простите, что я сразу не сказала. Но вы же женщина, мать, — косится она на семейное фото владелицы фирмы. — Должны меня понять… У меня двое маленьких детей. Муж зарабатывает мало… Мне нужны деньги. Клянусь, я буду работать за двоих, в декрет не пойду. С детьми мне будет мама помогать. Пожалуйста, возьмите меня на работу!

— Валентина, ну что за детский сад? — сердито смотрит на беременную соискательницу. — Мне нужен главный бухгалтер, который будет добросовестно выполнять свои обязанности, а вам в ближайшее время нужно в декрет. Надеюсь, вы меня услышали.

— Пожалуйста, — не отстает она.

— Не занимайте мое время. До свидания, — строго произносит она. — Один раз я уже так ошиблась, — выдохнула Августа Александровна, когда за соискательницей захлопнулась дверь. — Пожалела одну даму, взяла её на работу, а она через два месяца в декрет ушла. Тоже клятвенно обещала, что ей мама с ребенком помогать будет. В итоге, она три года сидела в декрете. Потом вышла на работу. А что толку? Неделю работала, а две недели с больным ребенком дома сидела. Нет… больше я на эти грабли не наступлю, — она наливает полный стакан воды и залпом осушает его. — Учись на моих ошибках, Даша… Конечно, людей надо жалеть, но дозированно, с умом.

Через несколько часов

Щипаю себя за руку, пытаясь отогнать видение — рядом с моей квартирой с пакетиком в руках стоит Родницкий. Выпила я немного, так что алкоголь тут не при чем. Он реально явился! Любовница пнула его под зад, вот он и приполз.

— Даша, все нормально? — спрашивает сосед, напряженно уставившись на моего бывшего. — Может, мне остаться?

— Не нужно, Саша, спасибо. Я тебе завтра позвоню, договоримся насчет выходных, — с улыбкой дотрагиваюсь до руки соседа. Родницкий, увидев эту сцену, аж пятнами покрылся от злости.

— Даша, ты замок что ли поменяла? Я в квартиру попасть не могу, — как ни в чем не бывало спрашивает он.

— А что ты в моей квартире забыл?! Помниться, ты свалил к любовнице и вещи свои забрал. И да! Еще и деньги на лечение сына прихватил. Мразь… Даже смотреть на тебя противно, — первое время после выходки мужа меня распирало от злости. Хотелось разорвать его, уничтожить… Сейчас эмоции поутихли, и мне стало плевать. Тем более что благодаря Августе Александровне в деньгах я не нуждаюсь, и это я еще не стала руководить фирмой. Дальше всё будет ещё лучше…

— Вижу, ты тоже без меня не скучала, — хмыкнул он. — Повторяю вопрос: что ты здесь забыл?! Скажу сразу — обратно не приму. Вали туда, откуда приполз, — рыкнула я.

— Ого, а ты изменилась, — восхищенно присвистнул он, осматривая меня с ног до головы. — Уверенная стала, красивая, стильная… Прическу поменяла. Откуда деньги?

Не выдержав бурлящего во мне коктейля эмоций, рявкаю: — Не твое дело, откуда у меня деньги. Убирайся отсюда, или я полицию вызову. Ты к этой квартире не имеешь никакого отношения. Она моя!

— Мне твоя квартира не нужна, Даша. Я хочу видеть сына. Кстати, где он? Слышал, что ты его скинула куда-то, чтобы не мешал развлекаться. Говорят, работу новую нашла… Интересно, какую. С детского сада на панель перешла, а? А все скромницей прикидывалась, — продолжает он нести бред.

Открываю дверь и захожу в квартиру. Мерзавец пытается зайти следом. — Даже не думай, — с силой отталкиваю я бывшего.

— Даша, ладно, прости… Я ляпнул, не подумав. Просто я как увидел тебя с этим мужиком, меня переклинило от ревности, — бубнит Родницкий. — Я еще люблю тебя… Нас еще не развели. Может, начнём всё сначала, а? Ты же меня еще любишь, а ребенку нужен отец. Родной отец, а не какой-то левый мужик.

— Пошел отсюда!!! — с криком захлопываю дверь у мерзавца перед носом.

Со вздохом плюхаюсь на пуфик и устало прикрываю глаза. Чувствую себя прекрасно и странно одновременно. За короткое время я из неухоженной, затюканной нянечки превратилась в стильную, привлекательную даму. Новая “Я” уверена в себе и знает, чего хочет. Иногда мне кажется, что это какая-то ошибка… В любой момент все эти чудеса исчезнут, и я снова стану прежней.

На горизонте новые отношения… Боюсь, что мне сложно будет находить на все это время. И еще я дико скучаю по сыну…

Саша зовет меня на выходные на дачу. Баня, гости, шашлыки… Он не против, если я возьму с собой сына. Пусть порезвиться на свежем воздухе, витамины поест.

— Даша, я твои колеса в шиномонтаж отвез, но у них много работы, и они только к обеду сделают. Давай я тебя подвезу, куда надо, — предлагает Саша, не обращая внимания на Родницкого. Этим он злит его еще больше.

— Спасибо. Что бы я без тебя делала, — мило улыбаюсь я. Саша мне нравится, и я даже допускаю мысль о серьезных отношениях с ним. Но в этот момент я банально тешу свое самолюбие. Я имею на это право. Муж изменял мне, а у меня не было времени и сил на месть. Но сейчас я сполна возьму своё…

— Садись. Прокачу с ветерком, — сосед смотрит на меня с интересом.

— А ты в курсе, что она замужем?! Или тебе пофиг? — слышится сзади. Оглядываюсь: Родницкий с покрасневшими от злости глазами идет к нам.

— Да, я знаю, что Даша пока замужем. По документам… Но она в стадии развода, — невозмутимо отвечает Саша, садясь в машину. — Не понимаю, что тебе от нее надо. Сам же её бросил…

— Но я вернулся, так что вали, откуда пришел, понял?! — рычит мой бывший. Выглядит он комично и жалко: бледный, напряженный, всклокоченный. Меня он не любит, сын ему не нужен. Чего ради он пыжится? Ради квартиры, которая по закону принадлежит мне! Ему негде жить, и чтобы не снимать жилье и не проситься к мамочке, он решил вернуться в ненавистную семью.

— Это тебе надо свалить подальше, — Саша начинает выходить из себя. Видно, что еще чуть-чуть и он взорвется.

— Думаешь занять мое место?! Даже не мечтай, — выкрикивает Родницкий. — А так-то ничего завидного там нет: бабе за тридцать, профессии нет, зарабатывает копейки, в постели бревно, — добавляет с мерзкой усмешкой. — Тебе будет с ней офигенно! Ой, это еще не всё: у нее есть сын, на которого все бабки уходят. Операции ему нужны, и ты будешь все, что заработал, складывать в кубышку. И так годами. Так что велком в семью!

Он будто вылил на меня ушат ледяной воды. Я же понимаю, что мерзавец несёт это от злости и бессилия, но ничего не могу с собой поделать: жестокие слова засели в душе и встали там комом. — Извинись перед Дашей, урод! — хрипит сосед, выскакивая из машины. Вижу, как сжимаются его кулаки… Не думала, что добрый и улыбчивый Саша может быть таким разъяренным. Он яростно бьет Родницкого по физиономии, вколачивая его в асфальт.

— Я извинюсь… только отвали от меня! — вырывается у моего бывшего.

— Саша, отпусти его. Не нужны мне его извинения… Видеть его не хочу! — оттаскиваю взбешенного соседа от Родницкого.

— Пошел отсюда. Чтобы больше я тебя возле Даши не видел! — чеканит он, отпуская соперника. — Поехали. Я на работу опоздаю, — я вижу, что Саша еще не успокоился, и стоит Родницкому ляпнуть что-то еще, он опять накинется на него с кулаками. Не хочу, чтобы из-за этого ничтожества у соседа были проблемы. Он же может заявить в полицию, и Сашу могут привлечь вк ответственности. Тем более что свидетелей драки хоть отбавляй: бабушка в окне первого этажа, мужик, который вышел из подъезда на пробежку и, увидев потасовку, начал снимать все на телефон.

Странно, но Августы Александровны еще нет на месте. Обычно она никогда не опаздывает… Если бы что-то случилось, она бы предупредила заранее. Не отвечает ни по сотовому, ни по домашнему. Надо ехать в замок и узнать, что стряслось. Еще и погода на резвость паршивая: накрапывает мелкий дождик, хотя по прогнозу должна быть ясная погода…

— Августа Александровна, вы дома? — захожу в замок и тревожно оглядываюсь по сторонам. Никого. Да что за дичь такая? Наконец, с лестницы спускается сиделка Георгия Валентиновича. Кажется, ее зовут Олеся…

— Даша, это вы? А я думала, врач приехал. Звонила полчаса назад, обещали быстро, а все нет и нет, — ворчит женщина.

— Августа Александровна заболела? — спрашиваю я.

— Нет, Георгий Валентинович. Хозяйки дома нет, — нервно отзывается она. — Да где этого врача носит?! Сказала же, что человеку плохо, второй день мигренью мается. Таблетки не помогают… — А ты не знаешь, где хозяйка дома? На работе ее нет, на телефон не отвечает.

— Понятия не имею. Она вчера утром уехала по делам фирмы и больше не возвращалась. Странно, конечно. Она обычно всегда дома ночует, а тут не пришла и не предупредила. Сама я ей не звоню… Вдруг у нее дела важные, а я отвлекаю, — тараторит Олеся.

Маловероятно, что Августа Александровна поехала к детям, но проверить стоит. Меня аж передергивает от неприязни, как только подумаю, что надо общаться с этими шакалами, но другого выхода нет.

— Олеся, нужно звонить её детям и … племяннику, — нехотя выдавила я. Этот мерзавец угрожал мне и, скорее всего, порезал колеса, да еще записку настрочил. — Как узнать их телефоны?

— Сейчас принесу записную книжку. У хозяйки там все номера записаны… Вот же она! — протягивает мне увесистую тетрадь.

Так… первой в списке идет Арина — обнаглевшая дочь Августы Александровны, которая, по ее словам, помешана на шмотках, курортах и драгоценностях. Звоню с домашнего — если наберу со своего мобильного, стерва может не ответить.

— Да, слушаю, — тянет она после третьего гудка.

— Это Даша…

— Какая Даша? Не знаю никаких Даш, — истерично перебивает меня она.

— Я помощница вашей матери… — А… сиделка отца. Ну и что ты хочешь? — презрительно фыркает стерва. — Августа Александровна пропала. На телефон не отвечает, дома и на работе ее нет. Она не у вас? Когда вы в последний раз ее видели?

— С чего это она у меня должна быть? — цедит она сквозь зубы. — Ты с ней больше меня общаешься… Вообще ни стыда, ни совести. Влезла в чужую семью, вторглась к доверчивой старушке в доверие. Деньги хочешь у нас отнять?! Не получится.

В голосе наглой девицы столько злости, что мне становится не по себе. Хочется бросить трубку, но я сейчас в первую очередь надо думать об Августе Александровне. С этой стервой мы разберемся позже.

— Арина, я никуда не влезала и ничего не хочу отнять, — резко обрываю я её. — Ты хоть понимаешь, что твоя мать пропала?! Или тебе настолько по фигу?!

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! Твое дело — горшки выносить!!! — от противного визга закладывает уши.

Бросила трубку. Ясно… Надо звонить другим “близким” работодательницы. Хотя сынок с племянником ничуть не лучше дочки: разговаривать нормально не станут. Хорошо, если вообще возьмут трубку.

Так и есть: ни Николай, ни Стас не берут трубку. Придется нанести одному из них визит…

Бр-р, как вспомню недовольную физиономию племянника, по телу бегут мурашки размером с пауков-птицеедов.

По дому носится взъерошенная сиделка. — Сволочи! Натуральные сволочи! Человеку врач нужен, а им начхать, — ворчит она.

— Так позвони еще раз, спроси, когда приедут, — говорю я, листая записную книжку.

Так, так… Вот раздел “Адреса”: Арина, Колька, Стас. С дочкой Августы Александровны я сегодня уже общалась… Пожалуй, съезжу к сыну пропавшей работодательницы: из этой троицы он показался мне наименее мерзким.

— Звонила. Сказали, что у них больных сегодня много. Некогда. Мол, у нас не срочный случай… Подождем, — возмущается она. — Черт… Георгий Валентинович опять зовет. Даша, сходи к нему, пожалуйста, спроси, что ему нужно, — поворачивается ко мне. — У меня завал. Кухарка заболела, и мне еще обед готовить надо. Только не знаю, что и есть будет: у хозяина аппетита нет, хозяйка пропала…

— Сейчас схожу.

Георгий Валентинович просил стакан воды. Утолив жажду, он ложится на бок и пытается уснуть. В комнате нечем дышать. Неужели Олеся совсем здесь не проветривает? Открываю окно, впуская в комнату свежий воздух. Может, у старика и голова из-за этой духоты болит?

Звук входящего сообщения заставляет меня вздрогнуть. Вдруг Августа Александровна объявилась? Достаю телефон из кармана, но он выскальзывает у меня из рук, падая на пол. Не хватало еще, чтобы экран разбился…

Стоп. А это что? Под кроватью что-то белеет. Обычно домработница каждый день делает в замке уборку, но сейчас здесь будто конец света: хозяйка пропала, кухарка заболела. Кстати, домработницу я тоже не видела…

С удивлением верчу в руках белую баночку. В таких обычно хранят лекарства… Странно. Ни названия, ни способа применения медикамента. О, а внутри остатки порошка зеленоватого цвета. Первым порывом было выкинуть банку в мусорку, но что-то меня остановило. Чувствую, что это может стать зацепкой к разгадке тайны.

Может, конечно, у меня паранойя, но мне кажется, что загадочная болезнь Григория Валентиновича тесно связана с исчезновением его жены.

— Галка, привет! У меня к тебе дело на миллион баксов, — звоню подруге, садясь в свою машину. — О, неужели ты про меня вспомнила! А я уж думала, зазналась совсем, или эта ведьма из замка тебя поработила, что о лучшей подруге забыла, — ворчит она.

— Прости, реально некогда было. У меня сын у мамы живет, а ты про друзей говоришь, — задумчиво кручу в руках найденную баночку. — Выручай. Помощь нужна… Без тебя не справиться.

— Ну ладно, говори, что у там у тебя стряслось.

— Августа Александровна пропала, а ее муж совсем плохой: с кровати не встает. А еще я у него странный порошок под кроватью нашла, — рассказываю я. — Ты же говорила, что у тебя знакомый есть в лаборатории. Пусть узнает, что там за зелье такое.

— Хорошо… Я сейчас дома. Вези мне банку. Я в лабораторию завтра заеду, — соглашается подруга. — Слушай, так ты думаешь, что старика кто-то травит?!

— Не исключено. Хочу точно знать, — медленно сворачиваю на главную дорогу.

— Даша, ты обалдела что ли?! У тебя ребенок маленький. Если на себя плевать, то о Сереже подумай! — закричала она. — Сама же говорила, что у них там змеиное логово. Я вот почти уверена, что это детишки твою старуху кокнули, и деда травят. Не суйся ты в это дело: это опасно.

— Я ничего такого не делаю… Да и с чего ты взяла, что Августу Александровну убили? — от одной мысли, что Галя может быть права, внутри все холодеет. — Еще мало времени прошло. Может, она куда-то уехала… Туда, где нет связи. Или телефон у нее украли.

— Ага. Сама-то себя слышишь?! Слишком уж много совпадений… Детки от нее избавились, чтобы наследство получить. И если ты не уйдешь с их дороги, то и тебя приговорят. Я так поняла, что совести у этих мразей нет… Сама же рассказывала про проколотые колеса и стрёмную записку. Это еще цветочки, Дашка, поверь. Лучше не лезь к ним.

В одном кармане перцовый баллончик, в другой — электрошокер. Если этот козел вздумает напасть на меня, ему мало не покажется. На том празднике у Августы Александровны ее сын Коля показался мне обыкновенным увальнем. Слегка капризным, избалованным беззаботным образом жизни, но вполне безобидным.

— Чем обязан? — зевает он мне в лицо, демонстрируя, насколько ему фиолетово на меня. Невоспитанный хам: развалился на кресле, а гостья стоит. Даже присесть не предложил.

— Августа Александровна пропала, и я пытаюсь найти её, — с опаской смотрю, как ко мне подходит огромный кот. Шерсть угольно-черная, глаза умные, внимательные. Ну точно дьявол.

— Так иди в полицию. Я при чем? Это их работа, пусть они и ищут, — отмахнулся он от меня. — Это Багир. Он чужих не любит, может кинуться. Так что смотри…

Угрожает?

— На что смотреть?! Это же просто кот породы мейн-кун, — с раздражением затыкаю я мажора. — Твоя мать пропала. Неужели настолько все равно?

— Не хами мне. Я пустил тебя в свой дом, хотя ты мне не нравишься. Мать я со дня рождения отца не видел. Мы с ней даже созваниваемся редко. Так что ничем не могу помочь. Может, она к своей подруге уехала?

— У Августы Александровны есть подруга? Не знала…

— Есть. Но я не уверена, дружат ли они еще. Лет пять назад сильно поругались… Короче, не знаю, я, где она. Заяви в полицию, — как завороженная наблюдаю за котом. Он прогибается, выпускает когти и начинает царапать диван, но мажор ему даже слова не сказал. Конечно, он ведь эту мебель не покупал…. Не жалко.

— А разве не близкие родственники должны это делать? — изумляюсь равнодушию этого увальня.

Мерзкий тип. Зря Августа Александровна не отправила шайку мажоров работать, а посадила их себе на шею. Вместо благодарности гады её прикокнули…

Рано так думать..…

Рано….

Это еще надо доказать.

Галин эксперт проверит таинственный порошок. Возможно, так я получу ответы на мучавшие меня вопросы. А пока можно съездить в полицию и заявить о пропаже работодательницы.

— О, какие люди! — послышался сзади противный голос, который сложно перепутать с чьим-то другим. У племянника Августы Александровны в голосе есть противные интонации, которые сложно описать… Голос хриплый и писклявый одновременно. Ему бы злодеев в мультиках озвучивать…

— Я так понимаю, ты тоже не знаешь, где твоя тетя? — бросаю на мерзкого типа презрительный взгляд. Он угрожал мне на дне рождении, потом проткнул колеса и написал записку с угрозами. Это он….

Больше некому.

— Правильно мыслишь… Для прислуги очень даже неплохо. Поздравляю, — хмыкнул он, подходя ко мне ближе. В нос ударил запах алкоголя.

— Я не прислуга. И вообще… кто бы говорил. Любая официантка или уборщица будет круче вас.

— Почему это?! — выпучил глаза мажор.

— Потому что зарабатывает деньги честным трудом, а не сидит на шее у родственников. Шайка обнаглевших сволочей! — не удержалась я.

Зря я так… зря я в вообще сюда поехала, да и звонить было не нужно. Провела бы втихаря расследование, а так я раскрыла себя полностью.

— Не много ли на себя берешь, дворняжка?! — племянник Августы Александровны, злобно зашипел и попытался схватить меня за горло. — Возомнила себя хозяйкой?! Рано радуешься…

— Стас, хорош! Заткнись, отойди от неё! Не надо, — заорал на него хозяин дома. Потом повернулся ко мне и рявкнул: — Иди отсюда и не вздумай больше приходить.

В голосе угроза, в глазах неприязнь…

Выскакиваю на улицу и бегу к машине. Едва я оказалась в салоне, пошел сильный дождь. А ведь синоптики обещали ясную погоду…

Жму на газ, и машина все дальше увозит меня от этих гадких людей. На душе скребутся кошки. А ведь этот недомужик с неприятным голосом мог задушить меня. Потом бы прикопали меня за заднем дворе, и никто бы ничего не узнал. Хотя я сказала Гале, куда поехала… А что толку? Сережа бы остался сиротой, а убийцы откупились бы от полиции деньгами.

Нет… нужно быть осторожнее. Надо жить хотя бы ради сына.

Дождь только усиливается, капли бьют по стеклу, а тревога нарастает. Передние дворники еле справляются, а задний вообще работает через через силу. Надо менять моторчик или как там он правильно называется.

Только сейчас замечаю, что за мной едет машина и уже довольно давно. Еду я медленно, так что при желании меня легко можно обогнать. Но водитель иномарки не торопится это делать…

Чувство тревоги не покидает меня. Надо кое-что проверить. Вдруг это обычный водитель, который едет сзади, а я уже себе напридумывала…

Снижаю скорость до сорока километров в час. Куда уже медленнее? Но иномарка продолжает сидеть на хвосте.

Номера на машине грязные, и их толком не видно…

Так., посмотрим, на что моя колымага способна! Жму на газ и выжимаю из своей старушки максимум. Уф! Я почти лечу. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида и вижу всё ту же иномарку. Сейчас я точно уверена, что меня преследуют.

С силой сжимаю челюсти и чувствую, как пульсируют мои желваки. Да чего тебе надо, урод? Машина тонированная, и непонятно, кто за рулем. Как назло, ни одного гаишника. Когда не надо, они тут как тут, а сейчас ни одной патрульной машины.

Внезапно иномарка идет на обгон, подрезает меня и с громким рычанием удаляется. По телу прокатывается волна облегчения. Сердце колотится, меня всю трясет, руки вцепились в руль мертвой хваткой. Съезжаю на обочину и останавливаюсь.

— Что это, черт возьми, было? — произношу я вслух, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза.

Это их проделки! Родственники Августы Александровны просто играют со мной. Пугают. Но это пока… Если я продолжу копать под них, то меня ждут игры посерьезнее.

Я будто хожу по острию ножа…

— Лена, добрый день! Августа Александровна не объявлялась? На работу не приходила? Не звонила? — звоню я в офис.

Я понимаю, что с ней случилось что-то плохое, скорее всего, её уже нет в живых, но все равно продолжаю на что-то надеяться.

— Нет. Мы сами все на ушах стоим. Документы она не подписала, встреча с партнером сорвалась… Ужас, — испуганно тараторит секретарша.

Телефон пожилой женщины по-прежнему вне зоны, дома её нет…

Раз уж я осталась без работы, то надо забрать сына домой.

Еду к маме без звонка. Она почти все время дома. А если они с Сережей ушли в магазин, то можно и подождать.

Мама печет пироги! Я поняла это это, как только припарковалась и вышла из машины.

— Мама, Сережа, вы где? — весело спрашиваю я, заходя в дом. Уютная, домашняя обстановка, приятные запахи, любимые люди… Мне сразу же стало легче и спокойнее.

— Дашуля! — воскликнула мама и кинулась обниматься. — Ой, а вдруг я заразная? Лучше не буду, — сделала она два шага назад.

— Вы болеете, что ли? А почему не говорила? Где Сережа? — с беспокойством оглядываюсь по сторонам. Сына не слышно. Обычно он шумно играет в большой комнате или смотрит мультики. — Сережа спит… Ему уже полегче стало. Ротавирус у него! Вчера врача вызывала. Да, не бойся ты, уже всё нормально. Но тебе к нему лучше пока не подходить: болезнь очень заразная, — объясняет мама. — Пирог скоро готов будет. Хочешь? Он с вишней… Как ты любишь.

— Спасибо, не надо. Аппетита нет… А ты сама не боишься заразиться? — год назад я болела ротавирусом и до сих пор до жути боюсь снова им заразиться. Болячка крайне неприятная: беспрестанная рвота, понос, головная боль, температура…

— Я почему-то вирусами не болею… Повезло, — говорит она, доставая из плиты ароматный пирог. — Может, поешь? Что-то ты на себя не похожа: бледная, уставшая, под глазами черные круги. Похудела… Что-то случилось? Дочка, рассказывай, не держи в себе: это для здоровья вредно.

— Ну ладно, съем кусочек, — тянусь за блюдцем. — В общем… Августа Александровна пропала.

— Августа Александровна… Это твоя работодательница, что ли? — вскидывает она руки и снова опускает их на колени. — Так ты у её детей спроси, может, они что знают.

— Я ездила к ним, мама. Мне кажется, они её и приговорили…

— Да ты что? Мать родную! Вот скоты. Не зря же говорят, от больших денег только зло одно. Вот ты выросла в обычной семье и стала человеком. А эти отказа в деньгах не знали, вот и выросли тварями.

У мамы всегда всё просто: всё либо белое либо черное. Но в жизни есть и другие цвета и оттенки.

Заглядываю в детскую. Хоть бы одним глазком посмотреть на сына. Соскучилась по нему безумно. Спит малыш с любимым медвежонком в обнимку. Не расстается с ним никогда…

— Получается, дочка, ты без работы осталась? — с тревогой смотрит на меня мама.

Она озвучила проблему, о которой я старалась не думать. Даже если Августа Александровна жива, то как я её найду? Заявлю о пропаже в полицию, хотя не особо уверена, что там буду её активно искать. Слышала выражение — нет тела, нет дела…

— Да… Только всё налаживаться стало. С моей зарплатой мы бы Сереже быстро операцию сделали. А так придется место сиделки искать.

Посидев немного в гостях, я поехала в полицию, и еще около часа убила на формальные беседы. Полицейские были удивлены, почему заявление о пропаже Августы Александровны пишу я, а не её близкие родственники. Что ж, это неудивительно…

— Думаю, она им не нужна… Кстати, на дне рождении её мужа один из родственников пытался мне угрожать, а после этого мне порезали колеса на машине. И еще я нашла записку с угрозами. Вот она, — протягиваю полицейскому странную записку.

— Кто-то пошутил, и всё, — отмахнулся он от меня. — И зачем им вам угрожать? Может, вы что-то не так поняли? — смотрит он на меня, как на идиотку.

— Августа Александровна… Женщина, которая пропала, — уточняю я. — Собиралась передать мне свою фирму, и на том празднике объявила это при всех. Думаю, у её детей и племянника был повод для этой угрозы. Мало того, они могли похитить или даже убить Августу Александровну.

— Здрасьте, приехали! Тут у нас детектив выискался! — с раздражением смотрит он на часы. — Девушка, даже если вы кому-то не нравитесь, это не значит, что вас собираются убить. А старушка ваша, наверняка, жива. Ну, уехала куда-то и вам не сказала. Такое бывает… Дети её убили… Бред какой! Насмотрятся ужасов всяких, а потом ходят, работать мешают. У нас тут реальных дел куча… А ваши фантазии проверять некогда. Нет тела, — нет дела! — рявкает он. Ясно… В полиции мне не помогут. Надо всё делать самой…

К дому подъезжаю в полном раздрае. Плохо, что у меня нет знакомых в полиции, иначе бы от меня не стали отмахиваться, как от назойливой мухи. Домой не тянет: там меня никто не ждет. На улице накрапывает дождик, небо серое, унылое. Всё это навевает тоску…

Слышала, что хорошее настроение не возникает само по себе: его нужно уметь создать. Для этого надо чаще гулять, заниматься спортом, найти хобби по душе…

Но сейчас у меня вовсе не сплин, а реальное беспокойство о пропавшей женщине, которая стала мне очень симпатична. При нашей первой встрече Августа Александровна показалась мне напыщенной стервой, которая судит людей по их счету в банке: чем больше на нем денег, тем больше уважения. Но это было просто защитной маской… Она не плохой человек. Душевный и участливый.

Надо искать новую работу, копить на операцию сыну. Боже мой… От этих мыслей я сойду с ума. Чтобы отвлечься от них, включаю радио и прикрываю глаза.

Вскоре тучи в душе рассеиваются, и мне становится немного легче. Можно идти домой. Аппетита нет, но легкий ужин всё равно надо приготовить. Можно “Цезарь” или салат из огурцов и помидоров.

Ставлю машину на сигналку и кладу ключи в карман. Промахиваюсь, и связка ключей падает прямо в лужу.

Проклятье!

Невезение преследует меня, словно тень…

В кармане оживает телефон. Увидев на экране номер бывшего, сбрасываю звонок, и захожу в подъезд. Темно, хоть глаза выколи. Надо завтра позвонить в управляющую компанию: пусть разберутся с освещением. Кажется, в сумочке был фонарик. Осталось только найти его…

— Стоять! — шипит кто-то сзади. Чувствую удар по голове, перед глазами всё плывет. Я падаю на пол, почему-то вспоминая циничные слова полицейского: “Нет тела, — нет дела”… Перед тем как отключиться, слышу рядом с собой голоса двух мужчин.

— Живая, гнида! Прикончи её! — хрипит один.

— Обалдел?! Отвали от девки. Команды валить не было. Сказали только пугнуть. Хорош трупы разводить, — рявкает другой. — Ты уже бабку чуть не кокнул. А эти просили только схватить её… Хорошо, я успел.

— Черт с тобой… А если она нас видела?

— Как? Она и ступенек не видела, когда шла. Хорош паниковать. Валим отсюда.

Слышатся звуки удаляющихся шагов. Они ушли, но я продолжаю лежать как труп. И лишь спустя какое-то время я решаюсь открыть глаза и замечаю белеющую на полу визитку.

Очнулась я от громких голосов. Открыла глаза — рядом соседка с верхнего этажа.

— Жива́я? — воскликнула она, увидев, что я открыла глаза. — Ну, слава богу! А я уж грешным делом подумала, что убили. Такая молодая… — Сама встанешь или помочь?

— Сама, — с трудом поднимаюсь на ноги. Как же кружится голова.

— Мы уже вызвали полицию и скорую. Сейчас приедут… А ты скажи, кто на тебя напал? В подъезде темень такая, вот какой гад и решил воспользоваться. Не изнасиловали хоть? — испуганно осмотрела она меня с ног до головы.

— Да вроде нет. По голове дали и всё.

— Их несколько было? Рожи не запомнила? — тарахтит соседка, протягивая мне клочок бумаги. — Ты не обронила? На лестнице валялось.

Машинально беру в руки клочок бумаги и рассматриваю, что на нем написано. Какой-то адрес! Надо бы проверить. Не исключено, что записку впопыхах уронил один из маргиналов. Они говорили что-то про похищенную бабку, так что, возможно, Августа Александровна жива и сейчас находится по этому адресу. Дичь какая-то…

После осмотра врача и бесконечных вопросов полицейских я выжата, как лимон. Сил хватит только, чтобы рухнуть в кровать и уснуть. Но в голове такая каша, что это мне вряд ли удастся. Да и после нападения мне страшно оставаться в квартире одной. Замок у меня стандартный. Если эти маргиналы захотят ко мне проникнуть, то без труда сделают этого.

От стресса прорезался аппетит, и я жую уже третий бутерброд, запивая холодным молоком. Трель телефонного звонка врезается в мои невеселые размышления, и я этому безумно рада. Звонит Галка. Может, у нее есть какие-то новости…

— Дашка, привет! Как настроение? Не нашлась твоя старушка? — врывается в мое сознание ее обеспокоенный голос.

— Привет! Не нашлась… Слушай, мой сегодня в ночную смену, мне скучно. Можно я к тебе с ночевкой? Разговор есть… О таком лучше при личной встрече.

Так и есть! У нее есть новости о таинственном порошке, который я нашла под кроватью супруга Августы Александровны.

Хочется верить, что он еще жив… Завтра надо позвонить и позвать его к телефону.

— Спрашиваешь! Конечно, приезжай! — ликую я в трубку. — У меня тоже есть новости.

— На тебя реально напали в подъезде и тюкнули по голове? — ошарашенно смотрит на меня подруга. — И ты после этого спокойно пошла к себе домой и хотела лечь спать? Даша, ты вообще человек?

— А ты бы на моем месте что сделала? — хмыкаю я.

— Не знаю… Слава богу, я не на твоем месте. Извини, конечно, — с опаской смотрит она на меня. — Но в этой квартире я бы точно не осталась. Они же убить тебя хотели…. Они знают твой адрес, значит, придут снова. Если, конечно, ты не продолжишь играть в детектива.

— Ладно… Сегодня сюда точно никто не сунется. Ну, я на это надеюсь… Скажи, что ты хотела мне рассказать, — сосредотачиваю внимание на том, что должна услышать.

— Я скажу, но только пообещай мне, что не побежишь в полицию, — осторожно начала она.

— Почему?

— Ну ты и наивная все-таки… В это дело не нужно впутывать лишних людей. В полиции тебе не помогут, если ты, конечно, к кому-то своему не обратишься…

Ощущение, что мы играем во шпионов. Только что шифрами не обмениваемся.

— Ладно, обещаю, говори, что у тебя там есть, — видно, что Галю саму трясет от нетерпения сообщить мне жутко-интересную новость. — Порошок, который ты нашла под кроватью мужа пропавшей бабки, — это яд. Только он очень медленно действует, и имеет накопительный эффект. Грубо говоря, если ты его один или два раза сожрешь, то тебе ничего не будет, а если системно его употреблять будешь, то начнутся проблемы со здоровьем, — от ее слов становится дико страшно.

Это уже не игра… Хотя меня только что пытались убить, а мою работодательницу похитили и держат неизвестно где…

Какая уж тут игра…

— А умереть от этого яда можно? — спрашиваю я, хотя заранее знаю ответ.

— Да. Сначала у человека начинает болеть сердце и другие жизненно важные органы, а потом они начинают отказывать и он умирает. Точные сроки мой эксперт не назвал… Там все зависит от организма. Кого-то годами могут травить, а кому-то пары месяцев достаточно. Так что этому дедульке не позавидуешь, — рассуждает Галя. — Кто дает ему лекарства?

— Сиделка.

— Скорее всего, она в деле. Детки этой Августы ее подкупили, и она пляшет под их дудку. Спасать его надо и срочно. Но ты туда не суйся. И не смотри на меня так! О сыне подумай. Ты в последнее время как с ума сошла: только об этой Августе Александровне и думаешь.

— А ведь яд при вскрытии могут обнаружить? Получается, убийцы уверены, что вскрытия не будет? — допытываюсь я.

— Если труп не криминальный, то вскрытие делают только по просьбе близких родственников… Про такие нюансы я, если честно, не в курсе, но могу уточнить, если надо.

— Узнай, — выдыхаю я. — Слушай, Галка, я вообще не знаю, что делать. Кругом засада… В полицию нельзя, самой проводить расследование опасно, денег на детектива у меня нет. Я чувствую, что Августа жива… Ну не могу я её бросить, — восклицаю я, особо не надеясь на помощь.

— Давай хоть чаю попьем, что ли, — бормочет она. — Я печенье вкусное купила.

— Давай, сейчас поставлю кипятиться, — на автомате иду на кухню и нажимаю кнопку на чайнике.

— Слушай, а есть у меня есть идея! — она слегка пихает меня локтем. — Блин, как я раньше о нем не подумала…

— Ты о чем? Вернее, о ком? — достаю из кухонного шкафа чашки и тянусь к пачке с чаем.

— О моем брате… У Ваньки есть друг. Он крутой следак и мужик нормальный. Такой, знаешь, старой закалки. Неподкупный. Живет на одну зарплату, но взяток не берет. Кремень, — с воодушевлением рассказывает подруга. — Я могу связаться с ним через брата, и он тебе поможет.

Слова подруги вселили в меня надежду, что эта мерзкая история с пропажей Августы, наконец, обретет счастливый финал…

— Думаешь, он реально поможет? — с сомнением раскладываю по чашкам сахар.

Жизнь научила меня не доверять людям. Галя — единственное исключение из правил. Хотя, пожалуй, кроме нее у меня есть, как минимум, еще двое близких, которым я могу слепо верить — это мама и Сережа. Они не обманут и не предадут.

— Да, — задумчиво опускает в чашку чайную ложку. — Дашка, я бы на твоем месте использовала бы эту возможность. Другой просто нет.

— Звони.

Глеб уезжает, и я остаюсь одна в чужом доме, в котором даже тишина кажется живой. Наспех попив чаю и приняв душ, я забираюсь под одеяло и пытаюсь уснуть. Как будто это возможно…

Если бы в доме был телевизор, я бы включила его. Приглушенные голоса из зомбо-ящика успокаивают: кажется, что ты в безопасности. Нехотя, но он согласился взять меня завтра с собой. Он поедет по тому адресу. Естественно, не один, а с напарником. А я буду сидеть в машине и не высовываться…

Только бы они ничего не сделали с Августой…

Только бы она была там…

Беспокойные мысли еще долго бродили в моей голове, не давая покоя. Потом я незаметно уснула, и тут же проснулась от странных звуков. То ли воя, то ли скрипа. На секунду я прижалась к подушке, будто бы она могла защитить меня от чего-то. Затем вскочила и хлопнула по выключателю.

За окном никого. Наверное, эти звуки, спросонья показавшиеся мне жутковатыми, вызвал ветер. Только я об этом подумала, как звук повторился: завывание ветра, треск и скрип старого дерева. Всё, теперь я точно не усну…

Надо вскипятить чайник и попытаться найти в доме хотя бы одну книгу или журнал. Желательно, юмористический, чтобы отвлечься от неприятных мыслей.

А Глеб, похоже, страстный поклонник мистики — в шкафу я нашла почти всю коллекцию книг Стивена Кинга… Самое то, чтобы переключиться.

К счастью для себя, вспоминаю, что у меня в телефоне есть пара скачанных аудиокниг. “Собачье сердце” и “Война и мир”. Все четыре тома! Литплощадка проводила акцию, и я получила озвученную классику в подарок.

Начну, пожалуй, с нетленки Булгакова.

“Собачье сердце” я читала много раз и не только в школе, поэтому быстро уснула. На этот раз разбудил меня не страшный звук за окном, а чье-то прикосновение.

В страхе открываю глаза и вижу рядом хозяина дачи. Он стоит рядом с диваном и слегка толкает меня в плечо.

— Уже утро? — подскочила я, оглядываясь по сторонам. — Сколько времени?

— Почти десять почти, — усмехнулся Глеб. — Я до тебя дозвониться не мог. Поздно легла?

— Уснула под утро… Жутковато здесь. Какие-то скрипы, стоны, вой.

— Ерунда это всё… Просто у тебя воображение богатое. Дом стоит на хорошем месте, привидений здесь нет, — зевает он. — Кофе будешь?

— Не откажусь. Поставь, пожалуйста, чайник, а я пока в душ заскочу, — бросаю на ходу.

Через час с небольшим…

От долгого ожидания меня начинает трясти. Хорошо, что я не курю, иначе бы выкурила уже целую пачку…

Кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как Глеб со Стасом ушли на объект. Я осталась в машине, окруженной мрачными деревьями.

Кошмар продолжается…

В голову лезут плохие мысли… А что если маргиналы убили полицейских.? Их вполне могло быть больше двух, и Глеб со Стасом с ними не справились.

Нет, это невыносимо. Выйду на дорогу и посмотрю, не идут ли они…

Сердце колотится как молот по наковальне. Я пытаюсь успокоиться, но страх будто заползает мне под кожу.

Вглядываюсь вдаль — никого.

Возвращаюсь к машине, вздрагивая от каждого звука. Шорохи деревьев, треск веток… Теперь всё кажется предвестником беды.

Внезапно слышу отдаленные звуки. Сердце замирает. Я в очередной раз выхожу к дороге, и вижу троих людей. Стас хромает и держится нза левый бок… Видно, что он ранен. Глеб ведет Августу Александровну под руку. Она так сильно ослабла, что не может нормально двигаться. Или она тоже ранена?

Чувствую, как слезы подступают к глазам. Нет, нет…. Сейчас не время раскисать — надо действовать.

— Заводи машину! — кричит мне Глеб. — Эти мрази Стаса ранили. В больницу надо. Скорую в этих ебенях мы часа два ждать будем, быстрее сами доберемся.

— Августа Александровна, вы ранены? — пытаюсь понять, что с ней. Вид у женщины, измученный. Волосы всклокочены, одежда порвана, на лице следы от ударов.

— Нет… Не хватало, чтобы эти твари еще и ранили меня, — скривилась Августа Александровна.

— Даша, дай воды!

Достаю из сумки полупустую бутылку с водой, и женщина осушает её меньше чем за минуту.

— Пить, жрать мне не давали, били… А теперь валяются там дохлые. Осталось с главными мразями разделаться. Я бы их без суда и следствия… Выносила, родила, кормила этих выродков. Квартира не квартира, в Сочи ехать не хотят, заграницу подавай, тряпки только от дизайнеров. Тьфу! Сейчас посмотрим, как эта шайка-лейка мажоров на зоне запоет.

Через несколько дней

Августа Александровна не похожа на себя: под глазами темные круги, лицо бледное, измученное. Но сейчас эта волевая женщина кажется еще более живой и решительной. Чувствуется, что её подогревает осознание того, что ублюдки за решеткой и трясутся в ожидании приговора.

Месть — вещь приятная. Иногда её стоит подать ледяной, но в случае с Августой это блюдо вкуснее в обжигающем виде.

— Даша, здравствуй! Иди сюда, обними больную старуху, — искренне радуется моя работодательница, как только я появляюсь в её палате.

— Августа Александровна, какая вы старуха? Вы еще ого-го! — шучу я. — Я бананы и манго вам принесла. В больницу принято приносить апельсины, но вы же их не любите, — ставлю пакет с фруктами на тумбочку больной.

— Спасибо, дорогая… Я тебе всем обязана. Если бы не ты, я бы сейчас тут не лежала, — с облегчением выдохнула она. — Хочу домой вернуться, но меня не пускают. Лежу тут целыми днями, как падина. А я ведь так не могу… мне движение нужно. Надо поговорить с ним, сказать, что я здоровее молодых. Пусть выпустит меня из заточения.

В этот момент в палату входит лечащий врач Августы. — Куда вы опять собрались? Нет, нет, лежите и восстанавливайте здоровье. Вам противопоказаны стрессы, нужен покой, витамины и только положительные эмоции, — обеспокоенно смотрит на пациентку. — У вас плохие анализы, и я не могу отпустить вас домой.

Не понимаю, почему она так стремиться домой — там её никто не ждет. Муж тоже в больнице. Врачи пытаются реанимировать его после регулярного приема ядовитого зелья. В особняке пусто, впрочем, и мусорить там некому — члены семейства за решеткой и приехать в родной дом им удастся не раньше…

Хм-м… Я, конечно, не юрист, но похищение человека, организованное группой лиц, — это от шести до пятнадцати лет лишения свободы. Плюс отравление мужа Августы… В общем, куковать им на нарах целую вечность.

— Я тоже так думаю, — с благодарностью смотрю на доктора. А когда он уходит, говорю работодательниц: — Августа Александровна, у вас же всё под контролем. Вчера Глеб приходил, говорил, что к чему. Куда вы спешите?

— Я в курсе, что эта… сиделка во всем призналась. Моего мужа травили какой-то дрянью, а я, старая идиотка, думала, он от старости хандрит. Ничего… он еще выздоровеет, и мы на острова вместе съездим. Он пять лет уже мечтает, — мечтательно смотрит она в окно. — Даша, а что у тебя с сыном? Сколько денег на операцию надо? Я всё оплачу, скажи только сумму.

Ощущение, будто сердце даже запрыгало в груди. Я спасала Августу не из своих интересов — я искренне переживала из-за нее, потому что видела хаос в её жизни. И если она хочет помочь моему сыну убрать рубцы и шрамы, вернуть полноценный вид и стать прежним, то я буду только счастлива.

— Спасибо, Августа, я уточню и скажу вам сумму, — выдыхаю я.

Слезы так и рвутся наружу. В последнее время в моей жизни столько всего произошло, но я старалась держать в узде негативные эмоции. Не ревела, не орала, ни на кого не срывалась. Но сейчас, когда, кажется, все уже позади, меня буквально рвет на части.

— И я насчет фирмы я не передумала — ты будешь владелицей. В ближайшее время займусь переоформлением, — подмигнула она мне.

— Я даже не знаю, что и сказать… Это ваше решение.

— Не скромничай — ты это заслужила. А эти гниды, которых я родила, кормила, поила… Да еще и племянник — выродок… Все получат по заслугам. Я добьюсь, чтобы им дали по максимуму. Хотя они уже начали колоться. Правда, не ясно, кто изначально всё это задумал — все друг на друга валят. Это ж надо, додуматься! Наняли уголовников, у которых по паре сроков за разбой, чтобы меня в подвал упрятать. И для чего?! Чтобы я свое имущество отписала. Отца они не трогали — думали, что он и так помрет. У яда-то накопительный эффект… А вот мне досталось по полной.

С наслаждением погружаюсь в теплую воду. Она дарит покой, несёт умиротворение. Будто нечто очищающее, благодатное… Даже не верится, что в моей жизни наступает светлая полоса. Я, наконец, могу жить в собственной квартире, не оглядываясь по сторонам и не пугаясь каждого шороха.

Завтра заберу сына домой. Хотела это сделать сегодня, но весь день моталась по разным делам. А вот завтра уделю ребенку время. Свожу его в зоопарк, в кафе, можно еще в аквапарк заехать, если время останется. Безумно соскучилась по нему.

Надо еще позвонить в благотворительный Центр и узнать, необходимую сумму для первой операции. Или лучше оплатить сразу все? Решу на месте, а сейчас наслажусь моментом. Впереди у меня руководство фирмой, а это дело нелегкое…

Упоительную тишину прерывает телефонный звонок. Это мама. Наверняка, посмотрела по телевизору криминальные новости и хочет обрушить на меня полученные эмоции…

— Дочка, ты-то как там?! — почти кричит она в трубку.

— Да вроде нормально. В ванне лежу… — Боже мой, я чуть с ума не сошла, как это увидела. Вот же нелюди! Наняли уголовников, чтобы родную мать… Ой, даже думать об этом страшно, — тараторит мама. — Ты-то хоть не пострадала? Не ранена?

— Мама, успокойся, я в машине сидела… никуда не ходила. Со мной всё в порядке, Августа в больнице. Идет на поправку. Я завтра заеду и расскажу подробности.

Через три месяца

Я мечтаю о тишине, хочу оказаться на берегу моря и хотя бы на какое-то время отдохнуть от вечной суеты. Августа Александровна была права — бизнес дело хлопотное, высасывающее все силы.

На часах почти пять, можно собираться домой. С упоением думаю о том, что завтра пятница и можно будет немного расслабиться…

Саша зовет в лес. У его знакомого рыбака-охотника есть в лесу изба с банькой. Рядом озеро, можно купаться, рыбачить. Домик находится в глуши, и там нет связи, а для меня это настоящий рай — можно со спокойной душой отключить телефон и наслаждаться тишиной и покоем.

Выхожу из кабинета и попадаю в настоящий муравейник: сотрудники носятся туда-сюда, куда-то спешат. Рабочий день до пяти. Почему никто домой не собирается?

— Дарья Александровна, проходите к столу. Уже все накрыто, — тянет меня куда-то секретарша.

Черт… Совсем забыла, что сегодня день рождения главного бухгалтера…

Традиция отмечать дни рождения сотрудников появилась еще при Августе Александровне, и с тех пор, как я возглавила фирму, все осталось как и прежде. Это сплочает коллектив: люди собирают на подарок имениннику, а потом радостно собираются за общим столом и поздравляют его. Только вот сейчас это так не вовремя.

— Давайте вы сегодня без меня. Я плохо себя чувствую и лучше поеду домой, — отмахиваюсь я от суетливой секретарши и почти бегом выскакиваю на улицу.

Выхожу из офиса и останавливаюсь на ступеньках, глубоко вдыхая свежий воздух. Свежий воздух в центре мегаполиса… Хм-м… Нет, он теплый и загазованный, но не свежий. Люди снуют туда-сюда, как пчелы в улье.

Час пик. Все торопятся вырваться с работы. Кто-то едет домой, кто-то в магазин или кафе, некоторые спешат на свидание… Каждый занят своими делами, а я просто хочу остановиться и насладиться моментом.

— Дарья Александровна, как хорошо, что вы еще не ушли! — раздается сзади визгливый голос секретарши Ниночки. — Вы забыли подписать заявление на мой отпуск. Вова уже билеты купил… Мы на море летим, купаться, загорать будем, — мечтательно закатила она глаза.

На автомате ставлю закорючку на бумаге и иду к новенькой “Ауди”. Купила две недели назад. Просто не могла удержаться…

— Дарья Александровна, и в понедельник придут стажеры, так что не пугайтесь. Меня с утра не будет, вместо меня придет временный секретарь, — продолжает тараторить Ниночка.

— Поняла. Хороших выходных, — бросаю на ходу, скрываясь от суетливой секретарши в салоне новенького авто.

Поворачиваю ключик в замке зажигания и слушаю, как мурчит двигатель этой “ласточки”. Просто песня… Не сравнить с диким рёвом, который издавал мой старый “Опель”.

На панели вибрирует телефон. Звонит Родницкий… Что ему надо? От бывшего мужа несколько месяцев не было ни слуху ни духу, а тут на тебе и он вдруг объявился.

— Слушаю, — нехотя отвечаю я на звонок.

— Даша, здравствуй. Я хочу видеть сына, — огорошил меня бывший.

Не помню, чтобы я что-то запрещала. Обиды обидами, но я могу понять, что Сереже нужно общаться с родным отцом, поэтому критических условий не выдвигала.

— Не вижу проблемы. Приезжай. Только предупреди заранее. Но и не слишком тяни с этим, а то сын тебя узнавать перестанет, — не удержалась я.

— Слушай, я не виноват, что у меня жопа по всем фронтам. Я был на вахте… Денег заработал, могу добавить денег на операцию, — оправдывается бывший.

— Спасибо, но уже не надо — я уже всё оплатила, — спокойно говорю я.

В трубке пауза. Чувствуется, что Родницкий в шоке, что я смогла без его помощи собрать такую крупную сумму. Про Августу Александровну ему знать вовсе не обязательно… На самом деле, если бы не она, я бы до сих пор копила средства.

— Оплатила? Сама? — в голосе ощущается уважение.

Что, съел? В твоих глазах я больше не глуповатая, беспомощная клуша? Хотя надо отдать Родницкому должное — если бы он тогда не свалил к любовнице, прихватив с собой денежки больного сына, я бы до сих пор работала в детском саду. Выносила бы горшки, вытирала бы сопли и получала копейки. А сейчас… Сейчас я другой человек и, наверное, впервые в жизни по-настоящему себя уважаю.

— Да, сама. Я работаю и неплохо зарабатываю. Кстати, Сереже уже сделали первую операцию. Результат отличный, — продолжаю добивать бывшего. — Если хочешь, можешь ему подарок купить.

— Да, да… Конечно куплю, — рассеянно бубнит он. — Я сегодня вечером приезжаю и заскочу к вам. Вы там же живете?

— Там же. Приезжай, только позвони заранее.

Саша готовит умопомрачительное блюдо. Я почувствовала это, как только зашла в подъезд. Решил сделать мне сюрприз… Как только я вхожу в квартиру, аромат усиливается и укутывает меня, как мягкий плед. Просто волшебно…

Родницкий никогда не устраивал мне таких сюрпризов, считая, что готовка — не мужское дело. Впрочем, и кормильцем он был так себе…

С удовольствием принюхиваюсь. М-м-м… Запах жареного мяса смешивается с нотками свежих трав и чеснока.

— Даша, привет! — из кухни выходит Саша. На нем фартук с цветочками. Выглядит мило и немного комично. — Мой руки и садись за стол.

— Я еще в душ заскочу. Хочется освежиться…

Из зеркала на меня смотрит незнакомая женщина. Молодая, стильная, уверенная в себе. Ухоженная, подтянутая…

Мне тридцать четыре, но я не выгляжу и на тридцать. Что ж… Хорошее питание, уходовые средства, отсутствие стрессов, бурная личная жизнь, регулярные визиты к косметологу творят чудеса. И да, мне идет быть блондинкой.

Включаю воду и неспешно снимаю одежду. Телефон надо убрать подальше, а то залью водой. Новостной Telegram-канал прислал новое уведомление.

Что там опять стряслось? Ого, похитителям Августы вынесли приговор! Так, так, я хочу узнать подробности.

“9 июня областной суд поставил точку в нашумевшем “семейном” деле. Напомним, что Николай А., сговорившись с сестрой Ариной А. и двоюродным братом Стасом Р., организовали похищение своей матери. Для похищения они привлекли Владимира К. и Алексея Д., которые ранее отбывали уголовное наказание за разбой. Преступники добивались, чтобы женщина переписала на них свое имущество: две фирмы и особняк.

Отдельный эпизод в нашумевшем деле — покушение на убийство Георгия А., в котором также замешаны близкие родственники и сиделка пожилого мужчины. Тридцативосьмилетняя Олеся Д. ежедневно под видом лекарств давала пенсионеру яд медленного действия.

9 июня был оглашен приговор в отношении шестерых жителей региона, организовавших преступную схему. Главные фигуранты: Николай А., Арина А. и Стас Р. получили по двадцать пять лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима.

Владимиру К. и Алексею Д. дали по пятнадцать лет лишения свободы. Сиделка Георгия А. с учетом смягчающих обстоятельств получила восемь лет лишения свободы”.

Обалдеть! У мажоров была сладкая жизнь, а они захотели большего и лишились всего. Испугались, что мать переоформит на меня одну из фирм.

М-да… Не зря говорят, что жадность фраера губит…

— Милая, ты там не утонула? Ушла и с концами, — стучится в дверь Саша.

— Уже выхожу, — наспех принимаю душ и накидываю нарядный пеньюар. Из головы не выходит приговор мразям, которые чуть не отправили на тот свет хороших людей.

Так… Пока забываю об этом и иду к столу. Саша старался, готовил, и он рассчитывает на приятный вечер. Без чернухи криминальных новостей.

— Я что-то пропустила? Сегодня какой-то праздник? — с удивлением разглядываю стол, сервированный с любовью. На белой скатерти яркие тарелки, в центре большая чаша с салатом. Рядом свежий хлеб со злаками, нарезанными аккуратными ломтиками. С другой стороны бутылка вина и два бокала…

— Нет, просто решил тебя порадовать, — улыбается сосед. Хотя он уже не просто сосед — на прошлой неделе Саша позвал меня замуж. Только вот с датой мы пока не определились, да и с местом свадьбы тоже. Он хочет традиционную свадьбу, а я мечтаю отпраздновать это событие где-нибудь на островах. Вдвоем.

— А что какая-то тишина странная. Сережа спит, что ли?

— Нет, мультики смотрит. Я ему специально новые включил, чтобы мы смогли спокойно поужинать, — подходит к духовке и достает противень с жареным мясом. — Сережу я уже накормил, так что можешь просто расслабиться и есть жареного гуся.

Только я подношу ко рту вилку с куском мяса, в дверь звонят. Ну никакой личной жизни!

— Сиди, я открою, — говорит он, выходя из-за стола.

Тревожно прислушиваюсь к звукам. Что-то голос больно знакомый. Родницкий! Черт бы его побрал. Хотя он говорил по телефону, что скоро приедет, но я как-то пропустила это мимо ушей. И вот на тебе!

— Даша, это к тебе, — растерянно произносит Саша. — Проходите к столу, мы как раз ужинаем.

Я собралась замуж за мега гостеприимного и тактичного мужчину, но сейчас он явно перебарщивает — сидеть за столом с этим предателем у меня нет ни малейшего желания.

— Нет, спасибо, я не голоден, — смотрит на меня как побитая собака. Не ожидал увидеть здесь мужчину, причем довольно приятной наружности. — Даша, я к Сереже пришел, игрушки принес, — замечаю в его руках две яркие коробки.

— Сережа мультики смотрит, иди к нему, обрадуй, — равнодушно говорю я, поворачиваясь к Саше. — Ну что, давай, говори тост. Наверняка же припас парочку, — радостно поднимаю бокал и… слышу на столе знакомое жужжание.

— Даш, давай сегодня без телефона. Убери его, пожалуйста.

— Это Августа, а она просто так не звонит. Значит, что-то важное. Извини, милый, я быстро поговорю и отключу телефон, — посылаю Саше воздушный поцелуй.

— Да, Августа Александровна, слушаю вас.

— Даша, если отвлекаю, извини, но у меня новости…

— Вы про оглашение приговора? Я читала новости, — перебиваю я женщину.

— Да не об этом. Шайку-лейку наказали — хорошо. Я бы им больше дала… Но сейчас не об этом. Я уезжаю, — сообщает она.

— В отпуск? Хотите, чтобы я… за второй фирмой присмотрела? — в ужасе интересуюсь я.

Если честно, я и с этой зашиваюсь, а если еще одна прибавиться, то вообще караул. А впереди еще свадьба, медовый месяц…

Значит, придется перенести…

— Нет, я насовсем уезжаю…. Всю жизнь мечтала у моря жить. В общем, бизнес продаю, уже и покупателя нашла. Устала я, Дашка, сильно, отдыхать уже надо. Знаешь, всех денег не заработаешь… Денег от фирмы мне на всю жизнь хватит и еще останется, — объясняет Августа Александровна. — Я вот зачем звоню — у меня для тебя сюрприз. Сначала хотела продать особняк, но потом передумала. Хочу, чтобы в этом доме жили хорошие люди. А жениха твоего я видела — одобряю. Поселитесь там и будете сынишку растить, да еще детей заведете.

От волнения у меня даже голова закружилась — Августа дарит мне старинный замок. Особняк с неприлично огромной стоимостью. Да я даже не мечтала в таком жить! Для меня хорошо, когда есть свой уголок: квартирка или небольшой дом. А тут замок с внушительной территорией!

Я будто выиграла в лотерею, и из простой нянечки, прозябающей от зарплаты до зарплаты, стала бизнесвумен с особняком.

— Ну что, ты рада? — возвращает она меня к реальности.

— Августа Александровна, у меня даже слов нет. Я в шоке, если честно, — шепчу я.

— Привыкнешь еще… Дом не такой большой, как кажется на первый взгляд. В общем, с документами мы в ближайшее время решим. Ну все, не буду отвлекать.

Даже не верится, что всё это правда. Возвращаюсь за стол и на автомате кладу в рот кусок мяса. — Ну, как вкусно? — внимательно смотрит на меня жених.

— Объедение…

— Даша, вот что подумал. Может, мне мою квартиру сдать? Я там все равно не живу. Мы вместе, пожениться собираемся… Что думаешь? — рассуждает с набитым ртом.

— У меня идея получше, — собираюсь озвучить нечто невероятное.

— Какая?

— Я вот думаю сдать обе квартиры, ну… или продать, и переехать в особняк на Аллейном шоссе, 11B, — загадочно произношу я, делая глоток вина.

— Аллейная, 11B? Там же одни олигархи живут… Представляешь, сколько аренда такого дома стоит? Мы же не потянем, Дашка.

— А не надо платить аренду. Только квартплату — Августа дарит мне этот дом, — выдыхаю я, наслаждаясь реакцией жениха.

В этот момент на кухню заходит Родницкий и, услышав про особняк, презрительно морщится.

— Это ж надо так доверчивую бабку развести. Ошалеть! Я думал, я плохой, семью бросил… Но ты, Дашуля, меня сделала: старуху по-крупному развела.

— А ну закрой рот, пока еще ходить можешь! Сам урод, думаешь, и все такие, — рявкает Саша.

Я никогда не видела его таким злым. Если честно, я считала, что он вообще не способен на подобные эмоции.

— Хм-м… Фартучек сначала сними, оделся как баба, — скривился Родницкий. — Молодец, Даша, нашла себе подкаблучника. Да… я тебя недооценил. Надо было присмотреться получше, потерпеть, сейчас, глядишь, бы в особняке жил!

Взгляд на Сашу — он точно искрящийся от высоковольтного напряжения провод. Его разрывает от ярости, и я не стану его сдерживать. Обнаглевший от зависти и злости Родницкий должен получить по заслугам.

Одно резкое движение, и удар прилетает Родницкому прямо в челюсть, вынуждая ублюдка со стоном дернуться назад, лишая равновесия. Я вижу, как у Саши сжимаются кулаки. Он хочет продолжить выколачивать из моего бывшего дурь…

В голову стреляет — Сережа дома и может увидеть драку. Я не хочу, чтобы он был травмирован, не хочу ничего объяснять. Точнее, пытаться объяснить…

— Пошел вон отсюда! — открываю входную дверь и помогаю жениху вытолкать незваного гостя на лестничную площадку. Смотрю, как Родницкий, матерясь себе под нос, поднимается на ноги. Побитый, с озлобленным взглядом, он не стоит и выеденного яйца. Я рада, что несколько месяцев назад он меня бросил, показав истинное лицо. Если бы не его интрижка на работе, я бы не стала встречаться с соседом. Мы бы так и продолжили вежливо здороваться друг с другом, и никто бы не сделал первый шаг…

Не зря говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло…