— И знаешь, что я тебе скажу, — раздается голос мужа, и я замираю, взявшись за ручку стеклянной двери, ведущей на террасу большого дачного дома. Только собралась выйти, но что-то меня останавливает в этот миг. — Это был лучший секс в моей жизни! — продолжат с эмоциями.

Я застываю от смущения.

Валера сидит там с друзьями в мужской компании, и они решили обсудить щекотливую тему, ворваться сейчас к ним было бы крайне неловко. Особенно учитывая, что я и есть объект его рассказа…

— Анька трижды кончила! Вы бы слышали, как она стонала!

Что… что он сказал?

У меня перехватывает дыхание. Я так и замираю, держась за дверную ручку.

Я не ослышалась? Анька?! Его коллега, про которую он мне периодически рассказывает байки, что она невероятно недалекая блондинка и вечно косячит по работе?!

— Да ладно, прям три? — ржет лучший друг моего мужа Женька, что сидит напротив него за уличным столом, уставленным закусками, — Лизка-то у тебя больше раза никогда не кончала, ты сам говорил.

Я тяжело сглатываю от своего имени в этом контексте, его будто испачкали. Мало того что нашу интимную жизнь муж обсуждает с друзьями уже не в первый раз, так, оказывается, я не единственная участница этих рассказов.

Мне становится дурно от осознания слов Валеры. Он спит с другой женщиной?!

Я не могу в это поверить!

Даже присматриваюсь получше, точно ли это мой муж сидит в плетеном кресле и размахивает бокалом на эмоциях. Может, мне показалось?

Может не обо мне речь? Может, это не он сказал?!

Сквозь чуть затемненное стекло я отчетливо вижу, самодовольный вид мужа, но он и не подозревает, что я здесь. Стекло с той стороны зеркальное, чтобы соседи не видели, что происходит в комнатах. А яркое летнее солнце, заливающее террасу, мне только помогает оставаться невидимкой.

— Лизка, это Лизка, — отмахивается Валера с пренебрежительным видом. — Ну не может она по-другому! Вот такая она вот! — разводит руками. — Если бы не Анька, то я вообще на стену бы полез.

— Это почему? — Саша, другой его товарищ сразу привстает в кресле, — жена же у тебя классная, красивая, следит за собой, в зал ходит.

— Классная, не классная, но мне трындец как скучно с ней… — морщится Валера, — пресно! Ни адреналина, ни страсти, ни огня, ни… я не знаю, азарта!

— Пф-ф! — саркастично закатывает глаза Женя.

— А что ты так реагируешь? — муж откидывается в кресле и отпивает из бокала с важным видом, — ты что, не в курсе, что мужчина хищник по природе? Завоеватель! Ну, не ты, конечно, — машет рукой на Женю, — но по природе мы должны добиваться женщину, охотиться, загонять, да и в принципе мы не моногамны! Мы должны покрывать максимум доступных самок вокруг себя, чтобы полноценно размножаться! Как львы!

— Да, я тоже это слышал, — поддерживает его Саша. — И у того блогера читал, как его… Серафимова. Там он рассказал, что ученые проводили исследования, и определили, что это естественные эволюционные механизмы мужчин.

— Так ты же женат! — вставляет Женя, и я была бы ему благодарна за отрезвляющую реплику, если бы не знала получше, что он сам ушел от жены.

Все друзья моего мужа холостые мужчины, не обременённые семьями.

— Женат… брак — это клетка! — заявляет мой муж, — а моногамия — социальный конструкт! Насилие над природой! Его придумали слабаки! Те самые, на которых ни одна приличная телка не посмотрит, и приходится держаться за одну юбку всю свою жизнь, чтобы, не дай бог, не сбежала последняя. Вот это их идея. А настоящие самцы…

— Как ты что ли? — Саша все смеется.

— Да! Да, как я! — муж приосанивается, — Они не должны подчиняться одной женщине! Иначе ты под каблуком, тебя приручили! Настоящим самцам нужна свобода! И разнообразие! Вот по вторникам и четвергам я Аньку трахаю!

Ах он подлец!

Взрывает меня. Рассказывал, что по этим дням у него поздние совещания на работе! Я его жду вечерами, ужин готовлю, чтобы он голодный и уставший мог поесть нормально, а он значит Аньку… И этот уставший паразит приходит вымотанным не потому, что работал из последних сил!

Он совсем по-другому аппетит нагуливал! Зараза!

— А по пятницам Оксанку! — добавляет Валера, и я окончательно теряю ход мыслей.

Что?

Их еще и двое?!

Кулаки сжимаются сами собой, и я закусываю щеку, чтобы не заорать. Меня затапливает такой невообразимой горечью от обиды и предательства, что вот-вот захлебнусь.

— Да ты заливаешь! Где Оксанка, а где ты! Она же секретарша Реброва! — Саша не верит ему.

Они давно работают порознь, но друг мужа знает большинство сотрудников той небольшой фирмы, где они начинали вместе, пока не разбежались в разные места.

А Ребров так вообще их общий бывший друг, который возглавил эту компанию, но дружить с мужиками почему-то перестал. Мне никто никогда не рассказывал почему, но я знаю, что Валера его терпеть не может.

— Где Оксанка… — усмехается Валера с хитрым и довольным видом, — в подсобке она, на столе кверху жопой, пока я деру ее сзади! Она так больше всего любит! И это так шикарно! Ведь Оксанка просто королева! Телка высшего разряда! Элитная красотка! Она для своего генерального знаешь, какие губы и грудь сделала? Глаз и рук не оторвать! Но вместо Реброва пялю ее я! — и звучит это из уст мужа с такой гордостью, будто вот это вообще самое большое достижение его жизни.

Переспать с любовницей генерального? Чтобы отомстить за старые обиды? Серьезно?!

— Ну ты и черт! — Женя криво ухмыляется. — А как же Лиза?

Мне уже плевать на попытки Жени встать на мою сторону. Осознание, как далеко зашел муж в своих изменах, добивает меня все больше и больше.

Я сажусь на стеклянный столик возле окна, потому что меня уже почти не держат ноги. Меня трясет. За какие-то пару минут мой мир перевернулся с ног на голову.

А ведь я всего лишь заехала на Сашину дачу, чтобы передать мужу таблетки, так как у него проблемы с желудком, а на этом регулярном сборище друзей они всегда едят и пьют сплошную вреднятину. Волновалась, что ему плохо потом будет. Тащилась целый час по пробкам за город.

Позаботиться решила.

Думала, заскочу, отдам по-тихому и сбегу, чтобы не мешать им отдыхать в чисто мужской компании.

Без предупреждения.

Если бы я знала, чем это закончится, не поехала бы сюда.

Хотя… видать судьба привела меня сюда, чтобы я увидела обратную сторону своего брака.

Голова идет кругом от услышанного.

Это вообще со мной происходит? Это не сон?

— Да что ты все заладил? Лиза, да Лиза! — рычит недовольный Валера, — ты сам ее, что ли, хочешь? Неймется тебе?

— Да не…

— Вот что я тебе скажу! Лиза моя жена! Она мой тыл. Стабильная, спокойная, готовит хорошо, работает, красивая… — заминается, качает ладонью, — в меру. Но она как домашние пельмени! — на эмоциях ставит стакан на столик, взмахивает рукой, — можно поесть, когда голодный, но без особого кайфа! А Анька и Оксанка… это мои антилопы! Моя добыча! Там грудь, — показывает руками размер, — губы, ноги от ушей! Вкуснятина! Я их добыл и жарю… как самый настоящий охотник, хищник! Как дикий зверь! Где поймал, там и…

Дверь предательски скрипит, когда я ее открываю, но так даже лучше. Я стою в проеме, держась за ручку, и зеркальное стекло меня больше не скрывает.

Валера, что сидел лицом к двери, застывает, как олень, пойманный в свете фар посреди ночной дороги.

Жаль, что увесистые рога венчают не его голову, а мою.

Столько лет я считала, что он порядочный и верный муж. Мразь!

— Где поймаешь там и что? — произношу таким голосом, что у самой мурашки по коже. Мне стоит неимоверных усилий держать лицо, а не вцепиться ногтями в эту небритую ‟мужественную” рожу настоящего самца, что вытаращил на меня глаза.

— Твою ж налево… — слышу голос Саши.

— Лизонька, — еще один ‟самец” Женя блеет испуганно. — Он не это имел…

— Лиза? — тяжело сглатывает Валера. — Ты откуда здесь?

— Ну что же ты? Закончи фразу! Где поймал там и что? — повторяю еще раз настойчивей.

Я не знаю, как сейчас выгляжу, быть может, на моем лице весь спектр эмоций, которые бурлят внутри. А может, там в красках нарисована неминуемая расплата этого неверного урода, что стоит передо мной.

Но Валера отрывает взгляд от моего лица, смотрит на одного дружбана, потом на второго. На его собственной физиономии все оттенки красного сменяются белым.

Муж резко ставит стакан на стол и порывисто встает.

— Да как ты посмела?!

— Что? — меня накрывает возмущением.

— Какое право ты имеешь подслушивать мои разговоры?! Лезть в мою личную жизнь?!

— Личную жизнь? — мой голос хрипнет от полного шока. — Любовницы на стороне — это твоя личная жизнь?!

— Да! Тебя это вообще не должно касаться! Какого черта ты сюда приперлась? Ты сама виновата, что услышала это все, нечего теперь орать! — выпаливает он.

Да он совсем охренел. Это ведь даже не стыд, что он мне изменяет, это гнев, что я об этом узнала! А так ничего зазорного в изменах нет, по его логике, а вот то, что я узнала об этой второй жизни, вызывает у него истерику!

— Ты бы лучше задумалась, почему это произошло! Прикинула, что ты сделала, чтобы меня заслужит? Может, ты сама в том виновата?

Краем глаза я вижу, как Саша накрывает лицо рукой.

— Сама? — переспрашиваю в неверии. Это все, на что его хватило? Переложить на меня вину за свое предательство?

Валера опять мечется взглядом между мной и мужиками, и я почти слышу его мысли. Только что он вещал про то, какой он самец и хищник, а моногамные жены загоняют под каблук неудачников.

Если сейчас он не покажет своим друзьям того самого самца, то он опозорится по полной. Докажет, что он тот неудачник, что застрял под каблуком жены.

Я уже даже знаю, что именно он сейчас скажет. Три, два, один…

— Да! Сама! Я мужчина! Самец! — выпячивает грудь. — И ты больше не удовлетворяешь мои потребности! Мне этого слишком мало! Слишком…

— Пресновато? — надвигаюсь, испепеляя его взглядом. — Как пельмени?

— Да ты… — краснеет обратно, — ты должна знать свое место, женщина! Это мужское мероприятие! — теперь он делает два шага вперед, чтобы нависать надо мной благодаря своему росту. — Ты подло подслушивала нас! Затаилась, чтобы разнюхать то, что тебя не касается!

— И услышала достаточно! — отталкиваю его ладонями в грудь. Пусть рост у меня чуть больше метра шестидесяти, но с таким выбросом адреналина в кровь, я Валеру сейчас просто на лопатки положу одним броском. — Ты одичавший озабоченный кобель, а не мужчина!

Хватаю со стола его стакан и выплескиваю содержимое прямо в лицо мужу.

Бывшему мужу!

Он шокировано фыркает, обтирает лицо ладонью и открывает рот, как рыба на берегу.

— Я подаю на развод! — отрезаю и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Хрена с два! — муж хватает меня за плечо и разворачивает вновь к себе.

Это грубо и даже немного больно.

— Валер… — Женя делает шаг.

— Заткнись! — муж тычет пальцем в друга, — придержи свой хрен, торчащий на мою жену! А ты! — сжигает меня грозным взглядом, — поедешь домой и выбросишь из головы всю эту ересь, что о себе возомнила! Ты без меня все равно ничто! Поэтому приготовишь ужин и будешь меня ждать! — орет не своим голосом, — как порядочная жена!

— Тебя ждать, — я просто не верю своим ушам, — как порядочная жена? Да иди ты к черту, Курицын!

Не жду больше ни мгновения, иначе меня точно разорвет от бушующих эмоций. Я либо мебель начну крушить, либо разобью всю посуду об голову неблаговерного.

Как?! Как такое могло произойти? Ведь мы жили прекрасно, душа в душу! Ничто не предвещало подобного предательства!

За несколько лет нашего брака, он ни разу даже претензий не высказал, только хвалил, какая я замечательная жена. Его все устраивало! И как я готовлю, и как у нас в постели! Все!

А, оказывается, за моей спиной он думал совсем иначе, лицемерно притворялся и самым наглым и грязным образом пошел налево! Ему не нужно было предъявлять мне что-то, ведь все, что недополучал в браке, он находил у других женщин.

С его точки зрения, вот это, выходит, и есть идиллия!

Скотина!

— Стоять! — раздается мне в спину, но я уже в доме и целенаправленно иду сквозь все комнаты к входной двери. — Лиза, стой! Елизавета! — с рыком догоняет и хватает за плечо.

Я с разворота отвешиваю ему сильнейшую пощечину. Ладонь горит огнем, как и мое сердце в груди, дочерна выжженное изменой.

Шокированный муж застывает, схватившись за щеку.

— Ты что… меня ударила?! Ты в своем уме?!

— И это ты мне говоришь? У тебя вообще совести нет! И мозгов! Ты мне нагло изменяешь!

— Как ты смеешь поднимать руку на мужа?! — с истерическим воплем Валера кидается на меня, и я рефлекторно отшатываюсь. Он здоровый, даже страшно представить, что может сделать.

Но удара не следует, потому что на Валере уже висят его друзья, а он пытается вырваться.

— Валер, ты чо? Остынь! — кричат они на него.

А я пячусь от него и качаю головой. С каждой минутой мне открывается все больше новых лиц моего мужа. Маски сорваны. Он не только лицемер, но еще и агрессивный мужлан, который способен поднять руку на женщину.

— Не хочу тебя больше видеть, — говорю тихо, горло сводит от боли, в груди, будто сейчас что-то разорвется, — я больше тебе не жена.

— Что ты сказала? — Валера все дергается в хватке Саши и Жени.

— Я сказала, я ухожу от тебя, Курицын! — кричу.

Выхожу на улицу и иду к своей машине, что стоит за забором на дороге.

— Я Емельянов! Емельянов, а не Курицын! — кричит мне вслед бывший.

— Это я Емельянова! Это моя фамилия! — на мгновение оборачиваюсь у калитки, — а ты за ней прятался весь наш брак! Но ты все равно тот самый жалкий Курицын!

Во мне кипят эмоции, я готова разрушать все, что так долго и упорно создавала для нас двоих. Все, что вложила в эти отношения, которые оказались сплошным обманом.

Господи, как же хорошо, что мы не успели завести детей. Если бы я родила от этого урода… я не знаю, как жила бы дальше.

Калитка громко хлопает за моей спиной, я все еще слышу нечленораздельные крики Валеры. Теперь он ругается со своими друзьями. А мне уже на все плевать.

Это раньше меня заботило, что о нем подумают его друзья, как они к нему относятся, что они будут делать вместе. Переживала, чтобы их дружба, не дай бог, не разрушилась, как случилось давно с их четвёртым другом Русланом.

А к этой дружбе, оказывается, подмешалась вот такая мерзость!

Этот секрет!

И все друг друга прикрывали! Я почти уверена, что они давно знали про эти похождения моего мужа и скрывали это из мужской солидарности.

Да и вообще они все одинаковые козлы!

Но Валера вне всякой конкуренции! Чемпион среди козлов!

Альфа-подлец!

Я хлопаю дверью своей машины и со скрежетом шин уезжаю с чертовой дачи.

Как хорошо, что я сюда приехала, а то могла и дальше вариться, как лягушка в этом тепленьком бульоне лжи и притворства.

Ну уж нет! С меня хватит!

Валера очень сильно пожалеет о том, как со мной поступил!

К моменту, когда я выбрасываю последний костюм мужа в окно, Валера врывается в квартиру как разъяренный зверь. В руках у него его одежда, которая не повисла на дереве под окном, и он смог собрать ее с земли.

— Ты что творишь? Совсем спятила?!

Я останавливаюсь, разворачиваюсь и сдуваю прядь волос со лба. Прическа растрепалась от усердия, высвободив мои огненно-рыжие локоны.

— А что не видно? — складываю руки на груди, — расхламляюсь! Очень полезно для психики и вообще больше порядка в доме!

— Какого к черту порядка, это мои вещи! — бросает весь этот ворох тряпья на пол. — А моя машина?! Что ты сделала с моей машиной?

— А что с твоей машиной? — невинно хлопаю ресницами, — я ничего не знаю про машину.

Отворачиваюсь и продолжаю спокойно выгребать залежи черных носков из комода.

— Чего ты не знаешь? У меня лобовуха пробита кирпичом! Вдребезги!

— Да ты что? — к носкам на полу прибавляются трусы из другого ящика. — Горе то какое, — качаю головой, но на мужа даже не сморю.

Весь этот злобный сарказм из меня лезет как защитная реакция, потому что все, что меня тянет делать, это плакать навзрыд по моей разрушенной жизни.

И да, кирпич бросила я. Смотрела, как он красиво летит с восьмого этажа прямо в машину Валеры, которую он ленится ставить на стоянку, и вечно паркует у тротуара возле дома.

Вот и настигло его возмездие!

А я ведь ему говорила рано или поздно что-то из окна прилетит по его машине. Алкаш какой-нибудь бутылку выбросит или ребенок похулиганит, а потом не найдет концов, кто виноват.

Вот и результат!

— Это ты сделала! Я знаю это точно ты! Ты знаешь вообще, сколько ремонт будет стоить?! — нависает надо мной.

Бросаю последние труселя на пол.

— Это не я, мне было некогда! Видишь, я собираю твои вещи. Помогаю переехать!

— В смысле переехать? — до Валеры будто только сейчас доходит, что происходит.

— В прямом, ты больше здесь не живешь.

— С какого это? Это и моя квартира! Я твой муж!

— Угу, объелся груш! — поднимаю носки с трусами с пола и швыряю их всей кучей в Валеру. — Катись колбаской к своей Аньке! Или Оксанке! Ко всем катись! Пусть они приголубят своего хищника!

— Ты не имеешь права меня выгонять!

— Это моя квартира! Мне подарили ее родители еще до свадьбы!

— Мы уже тогда встречались и жили вместе! Эту квартиру они подарили нам обоим!

— Ничего не знаю, в дарственной стоит только мое имя, Курицын! Все, вали! Видеть тебя больше не хочу!

Он смотрит на меня шокированно, замирает и переваривает сказанные мной слова. На его лице эмоции сменяются одна другой. Потом внезапно пробивается одна.

— Лиза, — Валера вдруг меняет тональность, будто реальность, наконец, проявилась для него во своей красе. — Подумай, что ты творишь? Какой развод?

— Самый обыкновенный! В суде! Ты мне еще кучу денег будешь должен за то, что я твои кредиты тянула вместе с тобой! Твоя машина наполовину моя!

— Чего?! — он тоже теперь в шоке.

Не ожидал, гад?

— Созаемщиком меня сделал в своем автокредите? Сделал! Деньги за тебя я вносила? Вносила! И вообще она куплена в браке, все пополам!

А машина — это его слабое место. Его огромный модный китайский внедорожник с непроизносимым названием — его гордость. Его гипертрофированное ‟мужское достоинство”!

Сейчас я вдруг посмотрела на эту машину совсем иначе, чем раньше.

Кобель недоделанный! И его ‟желтый хаммер”!

Правильно говорят, у кого большая машина, у того маленький…

— Ах так! Ах вот ты как! Пополам, значит? — очухивается Валера, — тогда я свою половину вещей сейчас же и заберу!

И идет прямиком к огромному телевизору, на который мы собирали деньги несколько месяцев.

— Это моя половина! — лезет отключать провода.

Мелочная сволочь. Но меня уже не остановить. Я впадаю в неугасаемый гнев, поэтому иду в коридор, где в стенном шкафу лежит… болгарка!

По дороге вонзаю вилку в розетку и нажимаю на пуск. Болгарка взвизгивает вместе с Валерой, когда тот испуганно отпрыгивает от меня.

А я с размаху пилю телевизор прямо посреди экрана сверху вниз, Искры, треск, звон и крики Валеры. Вырубаю болгарку, и две половины разваливаются в разные стороны.

Я поднимаю кусок одной рукой и протягиваю Валере.

— Вот твоя, забирай!

Он шокированно смотрит на меня, на телек, потом опять на меня.

— Ты рехнулась?! — взвизгивает. — Да он стоил целое состояние!

— Диван тоже распилим? — иду в гостиную, а за мной тянется длинный шнур, как змея, — я сегодня добрая тебе отдам половинку с атаманкой! — врубаю болгарку, — но подушки мои! Я на них сама наволочки вышивала!

— Ты больная! — с криком вырывает болгарку из моих рук и тут же выдергивает шнур из розетки. — Лиза, что ты творишь?! Ненормальная! Из-за какой-то ерунды!

— Из-за ерунды? — я аж задыхаюсь от возмущения, — спать с другими женщинами, когда ты женат, это ерунда?! Мелочи жизни? Ничего страшного, да?! Все мужики делают это? Все самцы? — наступаю на него, размахивая руками, — свободные хищники, да?

— Да что ты завелась? Хватит орать! — ловит меня за руки и обхватывает в жесткие объятья. — Никого я не трахал!

— Чего? Ты еще так тупо выкручиваться будешь?

— Да я соврал! Ты что не понимаешь?! — встряхивает меня, а я все же вырываюсь. Смотрю на него как на психа.

— Соврал?!

— Да, соврал! — морщится, запускает пальцы в волосы. — Я это перед мужиками сказал! Что, не доходит до тебя? Мне унижаться надо, чтобы до ты поняла? Не врубаешься? Парни считают, что я настоящий мужик!

— Да ты… — у меня аж воздух кончается. — Ты настоящий дурак!

— Да все мужчины так делают! Ты что, вчера родилась?

— Как так? Изменяют?

— Врут, что у них много баб! Рассказывают истории, как засадили кому-то! Потому что это круто! Это значит, что ты не подкаблучник и сопля, а мачо!

— Ты сейчас серьезно? — распахиваю глаза, потому что такое заявление переходит уже абсолютно все границы.

— Да, серьезно! Ни с кем я не спал! Я соврал! Я люблю только тебя! — снова берет меня за плечи и таращится, изо всех сил изображая искренность. — Все эти Аньки и Оксанки мне просто не по зубам! Ты единственная женщина в моей жизни, Лиза!

Дергает меня к себе, воспользовавшись секундным шоком, и крепко целует в губы.

— Ай! — отскакивает и тут же прижимает руку к окровавленной губе. — Охренела? Ты что?

— Пошел вон, — вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Я к тебе по-хорошему! Признаюсь, унижаюсь…

— Унижаешься? — я смеюсь ему в лицо.

За кого он меня принимает?

— Да как ты смеешь надо мной смеяться? — обижается, — и ты туда же?

— Знаешь что, Курицын, — криво усмехаюсь, понимая, что его фамилия ему подходит намного больше, чем моя и зря я с ним своей поделилась, когда мы поженились. — Не надо считать меня такой наивной. Я слышала каждое твое слово! Каждое! И все твои интонации! И я точно знаю, когда ты хвастаешься, когда чем-то очень гордишься! А ты! — тычу ему пальцем в грудь, — был невероятно горд собой, что завоевал этих… самок!

— Ты меня не слышишь, да? — в голосе Валеры вылезает обида, — я тебе признаюсь в самом сокровенном, а ты! Ты плюешь мне в лицо!

— Да пошел ты! Как бы ты ни выкручивался, я больше не верю ни единому твоему слову! Этот самый настоящий обман и унижение! За это я тебя никогда не прощу!

— Ах так? Это я тебя не прощу! Я… я к тебе с честностью! В поисках понимания! Как самому близкому человеку все рассказал!

— Самых близких не втаптывают в грязь, как ты сделал со мной перед друзьями! Самым близким не изменяют!

— Ничего ты не понимаешь!

— И не хочу больше понимать! И слушать тебя! Убирайся! — указываю ему на дверь — а то я закричу, что ты меня убиваешь и соседи вызовут полицию!

Валера поднимает брови.

— Да ты брешешь! На слабо меня берешь! А вот хрен тебе поверю!

— Аа-а-а-а! Помогите! Убивают! — ору во все горло.

Я точно знаю, что соседи прекрасно нас слышат они и так стопроцентно весь скандал греют уши, потому что в новостройках стены просто картонные.

— Ты больная! — кидается ко мне, чтобы заткнуть

Но не успеваю я даже отбежать, как в квартиру врываются друзья Валеры.

— Лерыч, ты что?! — кидаются ему наперерез и снова ловят в сковывающие объятья, оттаскивают от меня, пока он машет руками, и сыплет проклятья, брызгая слюной.

— Я вам не Лерыч! Отвалите от меня!

— Забирайте вашего альфа-самца и уходите все! — встаю в позу посреди комнаты. — Вон! — указываю пальцем на дверь.

Эти дружбаны ничем не лучше моего мужа, они точно такие же упыри. Сашка даже не был женат, а только и делает, что меняет женщин как перчатки и все ищет ту самую единственную, которая будет соответствовать его завышенным требованиям и нереальным параметрам.

А Женя ушел от жены, и хоть и не признавался, по какой причине, я почти уверена, что из-за того, что загулял на стороне с другой. Но и с ней потом не сложилось, потому что характер у него не самый ангельский.

Вся эта кампания стоят друг друга!

— Я сегодня же подаю заявление на развод, и если ты, Курицын, не подтвердишь его, то пойду в суд и буду судиться с тобой до победного конца!

— Ах ты сволочь меркантильная! — брыкается в дружеской хватке Валера, — я тебе всю любовь и заботу! Я из тебя человека сделал! Кому ты вообще была нужна такая унылая и натуральная?! Ни кожи, ни рожи!

— Ни груди, ни губ, да? Слышала уже эту песню, — отмахиваюсь.

— Ты сама же пожалеешь! Приползешь потом проситься обратно! Потому что поймешь, как хорошо я к тебе относился! Сколько я тебе давал! — Валера меняет свою тональность опять как по мановению волшебной палочки.

Все понятно, снова перед дружками выделывается.

Демонстративно закатываю глаза и машу им рукой, чтобы не задерживались.

— Ты неблагодарная дрянь! И отвратная жена! Ты… — Сашка берет его в охапку и вытаскивает из комнаты, — и готовить ты не умеешь! И в сексе бревно! Я тебя терпел! — по возне я слышу, что из квартиры его тоже уводят.

Женя на удивление задерживается и выглядит виноватым не к месту. Будто ему стыдно за своего друга, который оказался редкостным подлецом.

— Не слушай его, Лиз. Ты хорошо готовишь, и в постели ты…

— Я не хочу слушать, с меня достаточно уже! Ты еще расскажи мне, какая я в постели!

— Я в том смысле, что, если нужна будет какая-то помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне, — поднимает руки в жесте капитуляции.

— Да! — раздражаюсь, — нужна, освободи меня от вашего Лерыча, чтобы я его больше не видела! Достали уже все!

— Понял, принял! Не дурак! — и сматывается из квартиры.

Через секунду хлопает входная дверь. Пусть катятся обратно на свою дачу и там утешают самца недоделанного. Им есть теперь, что обсудить своей мужской кампанией.

Например, то, какие все бабы сволочи и твари! Не понимают тонкую мужскую организацию и полигамную сущность!

Оглядевшись, я собираю остатки вещей мужа, что вытряхнула на пол и большой охапкой несу к двери. Когда с трудом открываю ее, на лестничной площадке Валера до сих пор спорит с Сашкой и Женей.

— Вот увидишь, она остынет и передумает, — увещевает его Сашка.

— Она погорячилась, — добавляет Женя, — просто дай ей осознать.

— Да она меня умолять будет на коленях, чтобы простил! — а это уже мой самец ‟элитных” пород.

— Спешу и падаю! — выкрикиваю в эхо межквартирной площадки.

Муж резко поворачивается с невероятно злобным видом, а я просто швыряю в него носки и трусы большим черным салютом. Один носок повисает у Курицына на плече, а я захлопываю за собой дверь.

— Ты поплатишься за это! — несется вслед крик и удар по двери кулаком.

Я собираю возвращенные Валерой шмотки и вновь выпускаю их полетать с балкона. Теперь у него есть веселая кампания, чтобы собирать их с деревьев и газонов. Пусть развлекаются всей стаей ‟альфачей”.

Выставляю за дверь отпиленную половину телевизора. Захлопываю.

Прислоняюсь к ней спиной и сползаю вниз. Все, что могу, это спрятать лицо в согнутые локти и опереться на колени.

Меня прорывает. Вся моя злость и самообладание уходят, как воздух из сдувшегося шарика. И я плачу над тем, как несправедливо обошелся со мной человек, которого я так сильно любила.

Несмотря ни на что, любила. Считала, что нет таких трудностей, которые мы не преодолеем вместе. Старалась изо всех сил быть хорошей женой и хозяйкой, работала ничуть не меньше, чем он!

А в итоге…

В итоге я всего лишь скучная унылая пельмешка на фоне силиконовых ‟эскортниц” с работы Валеры.

И да, я ни на грамм не верю, что Валера все это выдумал лишь для того, чтобы выглядеть в глазах своих друзей настоящим мужиком.

Он для них с самой школы, как они подружились, был Курицын. И все прекрасно знали, что он из себя представляет. А потом они завидовали ему же, когда он женился самым первым и так удачно. Сами говорили, что ему повезло с женой. И всем бы такую.

Какой смысл ему сейчас им врать?

Нет.

Он говорил правду.

И каждый вечер тех дней, когда задерживался на работе, он действительно встречался с этими женщинами с пониженной социальной ответственностью.

Отчего-то только сейчас мелкие нестыковки в его историях, в поведении, почти неуловимой скрытности, вдруг обретают смысл. Тот самый смысл, который невозможно увидеть, не понимая контекста.

Он мне изменял. И с большой вероятностью очень долгое время.

Я жалею себя еще какое-то время, потом мне становится слишком больно сидеть на полу, и я ухожу в ванную, отмокать в пене и делать вид, что на щеках не слезы, а вода.

Лежу и долго смотрю в потолок в попытке понять, что же мне теперь делать.

И уже поздней ночью, когда за окном темно, а машина Курицына благополучно увезена эвакуатором, я понимаю, что просто рыдать и сожалеть — совсем не вариант.

Я даже ждать не хочу, когда карма отомстит за меня и накажет Валеру.

Расплата придет! Чтобы ему было так же больно, как и мне!

Я долго роюсь в телефонной книжке Курицына. Той самой бумажной, которые вышли из моды, и вообще потеряли смысл использования пару десятков лет назад, когда появились телефоны с памятью.

Но Курицын не абы кто, он все это хранит в записной книжечке. Маленькой и черной.

Может потому, что он все-таки откровенный неудачник и уже трижды терял и разбивал свой телефон так, что ничего не мог восстановить. Резервные копии на облачных серверах вообще придумали трусы.

Мне внезапно пришло в голову найти одно очень важное имя, то что Валера хотел бы забыть навсегда, но все равно упрямо хранит.

Вдруг пригодится.

Конечно, пригодится. Но только мне, а не ему.

У нас в квартире нет сейфа, поэтому все документы хранятся в шкафу в гостиной, там на дне и закопана под папками и файлами заветная книжечка.

— Вот ты где, дорогая! — вскрикиваю радостно, выдергивая из-под груды непонятных папок книжечку. — Ай!

Кроме радости от находки, меня ждет еще и боль, потому что на мою ногу валится папка с твердым переплетом, забитая какими-то файлами.

Это больно! Прям по пальцу уголком!

Прыгаю в попытке унять боль и от расстройства еще раз пинаю папку. Из нее просыпается еще больше бумаг, и я замираю.

— Это что еще за хрень? — присаживаюсь на корточки.

Я не слепая, и мне это не кажется. Передо мной лежит лист, исчирканный непонятными закорючками. Да нет же! Это не закорючки, это подпись!

И подпись не Валеры!

Он тренировался рисовать чужую подпись?!

— Ты чего тут мутил, а Лерыч?

Распахиваю папку и листаю прозрачные файлы с документами. Один, другой, это какие-то договоры и счета-фактуры. Явно с его работы, но…

— Ничего себе! — до меня доходит, что это не просто чужая подпись, это автограф их генерального!

Бывшего друга и ныне объекта невероятной зависти — Руслана Реброва!

— Ах ты ж… Валера Курицын, — сажусь на пятки. — Ты, оказывается, не только меня предал.

Я вновь поднимаю черную записную книжечку и листаю ее с удвоенным усердием.

Изначально я хотела найти в ней телефон Аньки или Оксаны, и я уверена, что они там есть, чтобы сообщить, что они могут забирать неутомимого героя любовника себе вместе с коллекцией носков и раздолбанной тачкой.

Но теперь я хочу позвонить намного более интересному человеку.

Набираю номер, забыв про все остальные проблемы.

— Алло? — раздается низкий, чуть хриплый голос, будто его хозяин крепко спал.

Я открываю рот и смотрю на часы на полке. Черт, сейчас же три часа ночи, а я названиваю.

— Лиза? — зовет меня в трубке Руслан.

Боже мой, как он понял, что это я? У него есть мой номер? Откуда? Мы же толком никогда не общались, не считая случайных встреч, когда я только начала встречаться с Валерой.

— Простите, Руслан, я забыла, что сейчас ночь. Не хотела разбудить…

— Что-то случилось? — его голос становится тревожным. — Лиза? Не молчи, мне приехать?

— А… что? — я аж теряюсь от такого предложения, — приехать, зачем?

— Ну ты звонишь среди ночи заклятому другу своего мужа, и голос у тебя дрожит. Явно что-то случилось, и нужна помощь. Звонок из категории ‟ни при каких нормальных обстоятельствах”. Я прав?

— Я… — ну что я теряюсь от звука его уверенного голоса? Не слышала его целый миллион лет, — ты прав. Да, я хотела поговорить. Но думаю, это может подождать до завтра. Правда, я не хотела нарушать ваш сон.

В динамике раздается приглушенный низкий смех.

— Ну какой может быть сон после такого звонка? Теперь я тоже буду беспокоиться о тебе. Я все еще хочу приехать. Дело ведь серьезное?

— Мне так неловко, — все еще смущенно сгораю от стыда. — Я перезвоню утром.

— Никаких ‟вы”, Лиза. И если ты не расскажешь, что происходит, я приеду прямо сейчас. И меня даже твой Валера не остановит. Я уже одеваюсь.

Я выпрямляюсь, сидя на полу.

— Нет, нет, нет! — представляю, как Ребров несется ко мне по ночным улицам и стучится в двери, чтобы выяснить, все ли в порядке на самом деле. — Не надо приезжать. Это ерунда. Я… я всего лишь хотела тебе задать один очень бестактный вопрос.

— Вот как? — в его голосе еще больше интереса, — чем дальше, тем занимательней. Я слушаю твой вопрос, — и он говорит это с такими нотками, что по моей спине бегут мурашки.

Боже, что происходит?

Все должно было пройти как-то немного иначе. Он должен был просто послать куда подальше сумасшедшую бестактную жену своего бывшего друга и лечь дальше спать.

— Лиза? — низко и вибрирующе раздается мое имя.

— Скажи, пожалуйста, ты… встречаешься с Оксаной? Твоей секретаршей, — выпаливаю и зажмуриваюсь, будто это спрячет меня от взгляда Руслана, как на сумасшедшую.

Он меня, конечно, не видит, но явно в шоке смотрит на трубку и думает обо мне что-то очень нехорошее. Я лезу в его личную жизнь, которая меня абсолютно не касается.

— Кхм… неожиданно, — отвечает наконец он. — И ответ тебе, действительно, очень важен, так?

Будь я не я, если в этих словах не скрыт двойной смысл.

— Очень.

— Боюсь тебя разочаровать, но… да. В некотором роде.

Разочаровать? Это что было? Флирт? Или мне показалось?

Боже, ну о чем я думаю сейчас? Весь мир не крутится вокруг меня, у него свои какие-то цели отвечать именно так, свои мысли. А я позвонила для того, чтобы донести ему плохую новость.

— Второй уточняющий вопрос, она задерживается по пятницам в офисе после рабочего дня?

— Хм, все чудесатей и чудесатей. Вообще-то, да, задерживается. Разбирает бумаги, что накопились за неделю, делопроизводство, знаешь ли…

— Кажется, в это время она спит с моим мужем! — говорю разом, чтобы не передумать. — Они делают это где-то в подсобке.

Почему-то именно Реброву мне стыдно это говорить. Это мерзко.

И будто признание в собственной женской беспомощности. А измена Валеры моя вина. Именно так, как он и пытался меня в этом убедить.

— Хм, — звучит в телефоне.

— Прости.

— За что?

— За неприятную новость.

— Это серьезное обвинение, Лиз. Ты меня ставишь в тупик.

— Я сама, если честно, в тупике. В общем, — решаюсь я, — я случайно подслушала Валеру, когда он хвалился своим друзьям тем, что спит с Оксаной и… — нервно облизываю внезапно пересохшие губы. — И Аней, не знаю ее фамилию. Она работает в одном отделе с Валерой.

В ответ мне только тишина.

Блин, это было глупо. Зачем я ему это все сказала? Его личная жизнь вообще не должна была меня касаться. Ну спит его девушка с другим, и что? У меня своих проблем полно.

Отомстить хотела. Кому отомстила? Реброву?

Он то тут ни при чем.

Хотя…

Он должен знать о предательстве своей женщины. Я не могу молчать.

— Но это не самое важное, что я хотела сказать.

— Не самое важное? — теперь уже не выдерживает и переспрашивает Руслан.

— Я нашла дома документы, которые спрятал Валера, это договора и счета-фактуры, и на них стоит твоя подпись. И целый лист, где Валера тренировался ее писать.

Опять повисает тишина.

— Я сейчас приеду.

— Что? Нет! Я завтра все привезу в твой офис! — пытаюсь сделать хоть что-то.

— Не надо, завтра суббота, меня там не будет. Я хочу увидеть это прямо сейчас. Жди.

И бросает трубку.

Ой, бли-и-ин!

Кажется, что-то пошло не так.

Я не знаю, где живет Ребров, мне казалось, что очень далеко. Я не нахожу себе места, на телефон он больше не отвечает.

Сижу на диване перед рассыпавшимися на полу бумагами и сна ни в одном глазу. Хотя должна была уже валиться с ног от усталости.

Приседаю и осторожно собираю все листы, те, что выпали, в папку не возвращаю, а раскладываю на журнальном столике.

Внезапный дверной звонок заставляет меня подпрыгнуть на месте. Неужели и правда Ребров?

— Привет, — растерянно моргаю на высокого, широкоплечего мужчину с хмурым взглядом и темно-серыми глазами. Короткая стрижка, мужественная ухоженная щетина, черная рубашка натянута на накачанной груди, такие же мощные руки.

Как же давно я не видела Реброва. Не узнала бы, если бы встретила на улице просто так.

— Я могу войти? — кладет руку на дверной косяк.

— Проходи, я все покажу.

Неловкость восьмидесятого уровня, но если напомнить себе, зачем все это мной была задумано, то становится легче. Цель оправдывает средства.

Я должна раскатать Курицына в тонкий слой за то, что он сделал со мной. И со своим бывшим другом тоже.

Провожаю Руслана в комнату, приглашаю жестом присесть на диван, но он идет прямиком к столику, где разложены документы. Берет с ходу их в руки и начинает перелистывать.

— Это все?

— Нет, вот тут еще, — протягиваю ему всю папку.

Вот теперь Ребров садится на диван и долго задумчиво переворачивает листы в файлах.

Спустя время поднимает на меня взгляд.

— Ты знаешь, после этого даже новость про Оксану как-то меркнет.

— Это что-то плохое? Для тебя и твоего бизнеса?

И почему меня внезапно это волнует? Быть может, потому что я честный человек, а мой муж оказался подлецом во всех сферах.

Я теперь еще и за него стыд испытываю, будто это мой бешеный питомец укусил приличного человека. Мы в ответе за тех, кого приручили?

— Это очень серьезно, — вновь оглядывает бумаги, — но мне нужно разобраться, чтобы понять, зачем он подделывал эти документы, — трет подбородок. — У меня к тебе просьба, Лиза. Не говори мужу ничего про находку.

— С этим проблем не будет, я его выгнала и пускать обратно не собираюсь. Разговаривать тем более. Можешь забрать все это, если нужно, — указываю рукой на папку.

Валера не заслуживает, чтобы я пыталась защитить его. Если он подделывал документы, рисовал подпись генерального, то с большой вероятностью он нарушил и закон.

И именно сейчас мне хочется сполна заплатить Лерычу за его предательство. Просто растоптать его! Если бы стоял рядом, потыкала бы мордой в эти бумаги, как нассавшего на ковер кота.

Как же быстро умирают чувства, как только понимаешь, что они были фальшью такое продолжительное время. Как сильно хочется причинить боль в ответ на боль.

Мое выпотрошенная изменой душа даже не хочет задумываться о том, как я поступаю и чем это грозит.

— Спасибо, — Ребров встает и берет папку подмышку, — тебе требуется моя помощь? Мне остаться?

— Остаться? Зачем? Нет, я справлюсь.

— Если я правильно понял, ты сегодня обо всем этом узнала. В том числе про Оксану и Анну.

— Да, — взгляда не опускаю, я не беспомощная жертва. — И уже сделала выводы. Он съехал с моей небольшой помощью.

На мгновение задумываюсь, висят ли еще на дереве шмотки Валеры, или их уже кто-нибудь снял.

— Помня характер Валеры, я бы остался. Или, быть может, ты хочешь поехать со мной?

— С тобой? — опешиваю я.

— Ко мне. Там ты будешь в безопасности.

Я не выдерживаю и горько смеюсь.

— Прости, Руслан, ты, похоже, что-то не так понял. Мне не нужна помощь, я справлюсь. С Валерой уж точно, — смериваю его оценивающим взглядом, — и ты неправильно расцениваешь мой звонок. Я не из тех, кто бросается на первого попавшегося мужчину, чтобы отомстить за измену мужу.

А эта фраза внезапно вызывает на лице Реброва загадочную улыбку. Будто я попалась в какую-то ловушку и совсем не поняла этого.

— Разве я что-то такое говорил?

— Судя по твоим глазам, ты уже успел вообразить.

— Нет, Лиза, ты ошиблась. Я приехал к тебе исключительно помочь.

— Мне не нужна помощь, я справлюсь.

— И все же, если что-то понадобится…

Я тут же вспоминаю Женю, озабоченного моей персоной дружбана, от которого откровенно воротит. Особенно его тупых намеков. Не думала, что Ребров окажется из этих…

— Тебе пора, Руслан.

Недвусмысленно заявляю я. Хочу остаться одна.

— Про Оксану и ее роман с Валерой я многого рассказать не смогу, но предлагаю тебе проверить офисные камеры, там скорей всего будет записано время, когда оба уходили с работы.

— Я разберусь, не беспокойся, — вновь характерно хмыкает Ребров и чуть прищуривается. — Хотя мне и приятно.

— Ну тогда, — собираюсь уже прощаться, как…

— Ли-и-и-и-за! — слышится невнятный вопль с улицы.

— Легок на помине, — к моему удивлению, Ребров мгновенно распознает голос своего бывшего друга. Подходит к окну одновременно со мной, и мы смотрим вниз.

Перед подъездом стоит темная, шатающаяся фигура.

— Лиз-з-за! — задирает голову Валера.

— Заткнись, придурок! — раздается от кого-то из соседей. — Вали отсюда!

— Лиза, ты с… — запинается, — сама виновата! Я тебя… ик! Прощ-щаю!

— Кто-то в стельку, — констатирует Ребров.

А я отворачиваюсь от окна. Как же он отвратителен!

С каждым своим поступком или словами он пробивает дно все глубже и глубже. Еще немного и окажется в преисподней.

— Пожалуй, мне срочно надо на улицу, — Руслан предсказуемо расправляет плечи.

И на какое-то мгновение мне очень хочется, чтобы он набил морду Валере. Да и право на это он имеет после того, как Курицын оприходовал Оксану.

— Ли-за-за-за! — как будто бы поет Валера внизу, — я тебя… тебя… Ща я как… — сгребает охапкой цветы с клумбы, что так старательно высаживала бабушка соседка с первого этажа. — Ты за все по-пла-тишь-ся! — машет букетом и противоречит своим действием.

Ребров качает головой. Согласна, случай не просто клинический, а уже не излечимый. Давно я не видела, чтобы муж так сильно напивался.

Впрочем, скорей всего, потому что делал он обычно это с друзьями, а не в моей компании. Как раз на таких сходках, куда я приехала.

Только сейчас до меня доходит, что на тех сходках на все выходные, мужчины могли творить что угодно, а я и не знала.

— Заткнись, урод! Я вызываю полицию! — опять орет сосед.

Мы переглядываемся с Русланом.

— Слушай, я не хочу, чтобы ты об него пачкал руки, — внезапно для себя заявляю ему.

— Прости, но это мужские дела, — Ребров протягивает мне папку, — подержи ее, я сейчас.

— Руслан! — пытаюсь остановить его. — Когда он такой, ему бесполезно что-либо говорить. А утром он абсолютно ничего не вспомнит.

— Это даже к лучшему, заявление не напишет, — Ребров идет спокойно и неумолимо к двери.

И тут мы понимаем, что крики с улицы утихли. Я выглядываю в окно на всякий случай, и Валеры там действительно нет.

Неужели передумал и ушел?

Со стороны входной двери раздается громкий бум, будто кто-то врезался в нее всем телом.

— Вот он и сам поднялся, — разминает руки Ребров.

— Держи, — вручаю ему папку назад и иду к двери, чтобы выпроводить почти бывшего уже мужа. — Я сама разберусь с этим ничтожеством.

— Лиза-под-лиза! — раздается с той стороны двери.

Я резко раскрываю дверь, Валера едва стоит, привалившись к стене. Качается будто на корабле в шторм. От него мерзко несет спиртным.

— Я при-шел… — протягивает мне драный веник из поломанных цветов, их будто дверью лифта зажевало, — изви… ивзи… нения принимать! На колени! — взмахивает рукой и половина цветов падает.

И сам внезапно падает на колени.

Поднимает на меня снизу вверх совершенно ничего не понимающий плывущий взгляд. Оценивает ‟букет” в своей руке и, судя по выражению лица, пытается продолжить действие, но точно не помнит какое.

— Лизо… чка, солны-ик-шко мое! — качаясь ползет ко мне на коленях.

— Убирайся, Валер, ты пьян! Пошел вон! Или я сама вызову полицию…

Он все идет, протирая дорогие брюки коленями.

— Я сей-час… сейчас, — свободной рукой начинает расстегивать брюки, чем вызывает у меня уже полное недоумение. — На-пом — ик-ню, кто в дом-ме мужик. Вы б-бабы только так понима… — падает на четвереньки, но цветы так и не выпускает. Смотрит перед собой, собирая мысли в кучу. — Тут мужик! — заканчивает неначатую фразу.

— И это точно не ты, Валера. Убирайся!

— Прости… прос… — качает головой, поднимается на колени опять и тут его блуждающий взгляд переходит куда-то за меня. Глаза расширяются с самым натуральным шоком, даже несмотря на крайнюю степень опьянения. Кривится. — Прости-тутка!

И кидает в меня остатки цветов! На лице полнейшее отвращение, будто его сейчас вырвет прямо на придверный коврик.

Я сразу же догадываюсь, как он пришел к такому выводу и кто стоит за моим плечом.

— Выкинуть его, дорогая? — Ребров подхватывает меня легко за талию и прижимает к себе.

— Ты… Ты?! — Курицын тычет в меня, потом в Реброва пальцем, и я вижу на его лице неимоверную боль от предательства.

Ах вот теперь ты почувствовал, что мне пришлось пережить?!

— Шлю-ха! — кричит и едва не падает, даже стоя на коленях.

— Не слушай его, любимая, — говорит Ребров и внезапно целует меня.

Не так я все это себе представляла.

Да и как могла даже вообразить, что выйдет такая сцена.

Валера стоит на коленях с расстегнутыми и сползшими штанами в открытой нараспашку двери, а я в шоке смотрю на лицо Реброва, которое ко мне так близко, что я могу разглядеть небольшие веснушки у него на скулах и закрытые от удовольствия глаза.

Он. Меня. Целует!

Его вторая ладонь на моем затылке, и я даже не могу оторваться от этих горячих чуть суховатых губ. И эти губы чувственно, но напористо берут в плен мои.

А я в полном шоке! И даже не понимаю, как мне вдохнуть!

— Ммм, — мычу в его рот, упираюсь руками в широкую грудь.

Это слишком! Этого не должно было произойти!

Никогда!

Руслан отрывается, медленно поднимает веки, взгляд его темный, плывущий от удовольствия.

— Да как ты мог? — замахиваюсь на него ладонью, чтобы отвесить пощечину, но Ребров ловко ловит ее и целует!

Опять целует!

Только теперь мои пальцы.

— Давно хотел это сделать.

— Ты… вы… Я сей-час! — вопль рядом уже похож на звук подстреленного лося. — Тва-ри!

Валера неимоверным усилием встает на ноги, но тут же теряет равновесие, запутавшись в штанах, сносит все с тумбочки в прихожей и выпадает из квартиры с грохотом и криками.

— Что ты творишь? — отталкиваю Руслана, я не могу думать о муже, когда все еще в объятьях Реброва. Но это возмутительно! За кого он меня принимает!

Еще один чертов самец?!

Пришел и взял, что захотел?!

— Женщина не должна этого видеть, — отпускает меня, — никогда.

В одно движение он уже за дверью и отталкивает ноги Валеры, что еще в проходе с таким брезгливым видом, будто это мусор.

— Не выходи, — закрывает мою входную дверь и задерживается только на мгновение. — Пожалуйста.

Щелкает язычок замка, а я приваливаюсь к стене.

Что-то меня ноги не держат. И лицо горит.

И я не могу понять, что мне с этим всем теперь делать.

Но не выхожу, как он и просил, хоть и слышу шум и возню за дверью. Не настолько громкие, чтобы соседи проснулись и вызвали полицию, но достаточно, чтобы я могла понять, что Ребров не гладит Валеру по голове.

Спустя пару минут я перебарываю себя и смотрю в глазок. На площадке пусто, лишь пара сломанных цветочков с клумбы одиноко валяются на полу.

Ведомая любопытством, иду к окну и смотрю вниз.

Валера лежит на остатках клумбы, свернувшись калачиком, как обычно спит в кровати. Даже руку, согнутую в локте под голову, подложил.

Дрыхнет, пьянь?

Или Ребров его так отделал и сложил аккуратно?

Ничего, не замерзнет даже ночью в такую жару, а утром ему достанется от бабули, когда она увидит свой палисадник.

А я…

Не знаю, что и думать.

Внезапно подъезжает большой черный внедорожник, выхватывая фигуру Валеры из летнего полумрака светом фар. Машина останавливается прямо под моим окном, и с водительского места выходит Ребров.

Я вижу, как он прикладывает к уху телефон.

Тут же раздается звонок моего мобильного.

Ну как я могу не взять?

— Да?

— Лиза, я не буду просить прощения, — сообщает он мне уверенно.

— За что именно? Если ты про Валеру, то…

— Нет, — отрезает. — Зато что сделал именно то, о чем мечтал так много лет.

— Ч-что? — я теряюсь от этого заявления. Каких еще лет?

— Запомни, ты мне ничего не должна. И никогда не будешь, — и смотрит снизу, будто с такого расстояния четко видит мои глаза. — Я уступил тебя своему тогда еще другу, считая, что ты любишь его.

— Руслан, о чем ты?

— Но больше у меня нет ни друга, ни препятствий, — ошарашивает еще больше. — До встречи.

Разрывает звонок, садится в машину и уезжает, оставив меня в полном шоке возле окна.

Если измены мужа и его явления в пьяном виде мне могло быть достаточно, чтобы выбить из колеи, то сейчас я просто в полной растерянности.

И что дальше?

Нет. Нет. Нет.

Ничего такого я не хочу.

Смотрю на себя в зеркало и не знаю, как жить с этим.

Но остаток ночи мои мысли мечутся от одного к другому.

С мужем все закончено раз и навсегда, я действительно подам заявление на развод. Мысленно представляю, как придется делить имущество, и мне хочется выбросить из своей квартиры все вещи, что мы вместе нажили в браке.

Я теперь испытываю к ним отвращение. И мне не хочется ничего делить.

Просто удалить. Стереть. Уничтожить последние воспоминания о мужчине, которого я когда-то любила и считала своей жизнью.

Забываюсь тревожным сном только под утро. Весь следующий день провожу в полной тишине, заблокировав номера телефонов мужа, его друзей и Реброва за компанию.

Мне не понравились его намеки.

Это свинство — пользоваться ситуацией, как он сделал!

И я подозреваю, что мое мнение его не сильно волнует, что приближает его к Валере по отношению к женщинам.

Какое же это невероятное разочарование, кто бы только знал!

К вечеру объявляется Курицын и снова стучится в двери, открыть своим ключом он больше не может, днем я вызвала слесаря и сменила замки. Это больше не его дом.

— Лиза! Давай поговорим! — кричит через дверь, стучит, — ну, пожалуйста! Я был не прав! Лиза, прошу! Открой дверь!

Мне так и хочется спросить, в чем именно он был не прав по его мнению. Ведь я убедилась на собственном опыте, что это может быть вообще что угодно.

Он был не прав в том, как долго меня терпел.

Или в том, как хорошо ко мне относился, несмотря на мое плохое поведение.

А может, в том, что не завел себе четырех любовниц, чтобы компенсировать мою пресность и холодность?

Что там у него в голове, мне не ведомо.

Я просто надеваю наушники и слушаю музыку.

Но сидеть взаперти тоже сложно, и на следующее утро я собираюсь пойти в спортзал, растратить всю негативную энергию, что во мне накопилась. Может, это прояснит мои мысли в том, как строить свою жизнь дальше.

Ведь у меня было все налажено и неотъемлемой частью этой жизни был мой муж. А теперь это предатель из нее вычеркнут, как и половина всего моего бытия.

Я должна найти себя заново.

Когда собираюсь, случайно роняю свою сумочку, что стояла в прихожей на тумбочке. Из нее выпадает темно-серый прямоугольник. Подбираю с пола и присматриваюсь. Это визитка на дорогой бумаге и с хорошей типографией.

‟Адвокат по семейным делам” и контактные данные.

Я даже не помню, чтобы брала ее когда-либо. Откуда она?

Ладно, ее будто сама судьба мне подкинула, потому что без адвоката я могу не осилить развод с мужем, который, если его разозлить будет крушить и ломать. Попытается отсудить у меня все, что только можно.

Убираю визитку понадежней, чтобы не потерять, и выхожу из дома с маленькой спортивной сумкой. На мне форма для занятий, легинсы, кроссовки, футболка и сверху тонкая кофточка.

Зал фитнес-клуба находится в торговом центре через два дома от моего. Идти около пяти минут.

— Лиза! Стой! — меня дергают сзади и рывком разворачивают.

Это Валера, и я не сразу узнаю его опухшее лицо с внушительным фингалом под глазом. Ребров не стал с ним церемониться и все же навешал.

— Стой, хватит от меня бегать!

— Пусти, а то я закричу! — пытаюсь вырваться.

— Да поговори ты со мной! Ты моя жена в конце концов!

— Это ненадолго! Я уже подала электронное заявление! — руку все же выдергиваю и сразу вспоминаю про визитку, она стопроцентно понадобится.

— Ну какой к черту развод? О чем ты? Ты столько лет нашей жизни хочешь вот так запросто вычеркнуть? Выбросить на помойку? Разве можно быть такой эгоисткой?

— И это ты мне говоришь? Про выкинуть и вычеркнуть? Напомнить тебе, что ты сделал? Какие ко мне претензии? Я не собираюсь это терпеть! Найди себе другую жену терпилу!

— А не было ничего! Я же говорил тебе, что соврал парням! А ты не хочешь слушать! Ты эгоистка, которая хочет развода из-за собственных фантазий!

— Это не фантазии! — я понимаю, что он не помнит ничего из вчерашнего, и решаю чуть подправить правду, — ты мне вчера сам во всем признался еще раз! Так что вали, Валера! — отталкиваю его от себя.

— Когда это? — морщится он, хотя понятно, что уже начинает подозревать.

— Когда приперся среди ночи пьяным, — складываю руки на груди, — вот тогда все и выложил. С новыми подробностями. И твоих друзей там не было, чтобы ты красовался перед ними свой самоновостью! Так что я тебе верю, дорогой! — хлопаю его по плечу. — Увидимся в суде!

— Это не доказательства! Я все выдумал, чтобы тебя позлить! Ты пожалеешь! Ты всю оставшуюся жизнь будешь сомневаться и жалеть! — кричит и тычет в меня пальцем.

Я качаю головой и ухожу от него, на входе в торговый центр проветривается охранник, которого я очень хорошо знаю, потому что частый гость там.

— Лиза! Я не договорил! Ты обязана меня выслушать! — гонится за мной муж. — Ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни!

— Извините, помогите, пожалуйста, — обращаюсь к охраннику, — этот человек ненормальный, он преследует меня и думает, что я его жена. Кажется, он совсем пьяный, алкоголем так и разит! — машу перед лицом ладошкой, обращаясь мускулистому качку в форме охраны.

— Я понял, идите и не беспокойтесь, этому типу я не дам войти, в торговый центр в алкогольном опьянении вход воспрещен.

— Спасибо!

И после этих слов я даже не оборачиваюсь. Мне совершенно неважно, что сделает с ним охранник.

Моя картина мужа сложилась настолько крепко и непоколебимо, что он не сможет меня убедить в своей невиновности, какие только сказки не придумает.

Занимаюсь я долго и выматываю себя полностью, чтобы в голове даже мыслей не осталось. Даже тренер моя замечает, что что-то со мной не так и не дает загнать себя до потери сознания. Выговаривает меня, что надо поберечься, и отправляет в душ и домой.

Под струями прохладной воды душевой в зале моя психика дает сбой, и я немного плачу над разбитыми мечтами и планами. А ведь я уже планировала забеременеть, родить малыша и укрепить нашу любовь и брак еще больше.

Как хорошо, что не успела.

Сушусь феном, привожу себя в порядок и в свежей одежде покидаю спортклуб, чтобы вернуться домой. Очень надеюсь, что Валера не ждет меня у подъезда, как обезумевший пес.

Но ждет меня совсем другой сюрприз.

Перед торговым центром стоит черный внедорожник со знакомыми номерами и стоит мне подойти чуть ближе, дверь распахивается.

— Карета подана, моя королева, — шутит с ходу Ребров.

— Руслан, я очень устала и хочу домой, извини, — прохожу мимо.

А сама думаю о том, что я без грамма косметики после зала, а волосы затянуты в простой тугой хвостик. Вид у меня просто ужасный и блеклый. Именно то, о чем говорил Валера.

Внедорожник медленно едет за мной. Потом чуть ускоряется и тормозит, преграждая путь. Ребров выходит.

— Прости, тебе придется меня спасти.

— От чего еще? — так и хочется закатить глаза.

— От остановки сердца, ты так сногсшибательно выглядишь, что у меня тахикардия опасная для здоровья.

— Какой же ты позер, — качаю головой и опускаю глаза, но чувствую приятное смущение.

Благодаря мужу я уже почти поверила, что я неинтересна никому, потому что абсолютно бесцветная. Даже будучи рыжей.

— Ладно, — поднимает руки Ребров, — начнем с начала. Старт у нас вышел не очень вдохновляющим. Лиза, — ловит меня за руку, — пообедай со мной. Пожалуйста.

— Руслан я… — оглядываю себя критически, — не подобающем для обеда виде. Лучше я домой пойду.

— Если ты смущена, мы не пойдем в ресторан, я согласен на что угодно, хоть на фудкорт с чебуреками, — притягивает меня за руку чуть ближе, — мне не важно, что и где есть. Я просто хочу сделать это с тобой.

Ждет мгновение, а я не знаю, что ему ответить.

Скорей нет, чем да. Ну для чего мне этот обед, который выглядит как попытка затащить на свидание?

— Я хочу поговорить о твоем муже и о том, что мы будем с этим делать.

Решает добавить мне мотивации Руслан. И я вздыхаю. Да. Проблему мужа нужно решить, мое чувство ответственности никуда не делось.

— Хорошо, но только обед и обсуждение проблемы.

Но Ребров лишь молча улыбается своей фирменной загадочной улыбкой и открывает мне дверь своей машины, приглашая сесть.

Отчего я чувствую себя мышкой в лапах кота? И почему мне внезапно это нравится.

Приезжаем мы в маленькое, уютное кафе совсем недалеко от дома. В нем совсем немного народу и я не испытываю неловкости за свой внешний вид. Плюс к этому Руслан выбирает место в дальнем углу, которое скрыто колонной и растениями в кадушках. Такой уютный уголок уединения.

Я расслабляюсь, листаю меню с пониманием, что ужасно проголодалась после серьезной физической нагрузки.

— Выбери все, что тебе захочется, — произносит Ребров, откладывая меню, — а я пока расскажу свой план, как взять за жопу твоего мужа и моих почти уже бывших сотрудниц.

План у нас простой, но эффективный.

Собрать все действующие лица этой трагикомедии в одном месте и устроить очную ставку.

После этого сложно будет отрицать, что имели место отношения, порочащие мой брак, и репутацию Реброва. А также нарушающую правила его компании о сексе на рабочем месте.

Сейчас вечер, я сижу одна за столиком хорошего ресторана. Одета как подобает для праздничного ужина, Руслан попросил надеть мое любимое платье и чувствовать себя совершенно свободно.

Сюда же должен приехать Валера, потому что я написала ему час назад сообщение со словами, что я много думала и теперь хочу поговорить с ним. Что хочу дать ему второй шанс, потому что действительно могла быть не права.

А прав был он!

Последнее затмит ему разум, и он прибежит быстрее ветра, потому что моему мужу слова о его правоте как мед на сердце. Любимый наркотик.

Он уже бежит и торопится выслушивать от меня извинения. Не подозревая, какие еще гости будут ждать его здесь.

Ане я написала со своего второго номера от имени Валеры, который снова якобы разбил телефон, но так хочет с ней увидеться, что кушать не может. Ведь он на больничном, пока физиономия не подзаживет, а сегодня уже их среда!

Оксану пригласил Ребров. Ведь она так долго добивалась его внимания, что будет торопиться получить желаемое. Внимание успешного и состоятельного владельца компании.

Большой круглый стол на пятерых накрыт внутри просторной приватной комнаты, которая закрывается дверью и отделена от общего зала ресторана. Каждая мышка, что сюда войдет, попадет в самую настоящую мышеловку.

Для помощи снаружи комнаты стоит охрана Реброва.

Я сижу и попиваю лимонад с мятой, когда Валера появляется в назначенное время. Он одет в плохо поглаженный костюм, а синяк замазан консилером неподходящего цвета, будто он купил его впопыхах в магазине у дома.

— Лизонька, — расплывается в улыбке, когда дверь закрывается за его спиной, — ты прекрасно выглядишь.

— Присаживайся, — плавным жестом указываю ему на место напротив, а не рядом со мной.

Он пробегает взглядом по остальным пустым стульям, но ничего плохого, похоже, так и не ожидает. Садится, открывает меню.

— Я согласен в качестве извинений на то, что ты сама оплатишь ужин, — листает меню, а я не сдерживаюсь и качаю головой, пока он на меня не смотрит. Как всегда эгоист. — Я буду стейк Рибай и салат с креветками. А ты что заказала?

— О, я заказала особенное блюдо, холодное.

Чуть заметно улыбаюсь.

— Как твое лицо? Не помню, ты мне рассказал, как так вышло?

— Спасибо за заботу, мне приятно, что ты осознаешь, что в этом тоже ты виновата. Я ведь упал с лестницы в подъезде из-за тебя.

— Да, — киваю и смыкаю пальцы перед собой, — мне так жаль. Что ты такой неосторожный. И наивный, — добавляю.

— Мм? — отрывает взгляд от винной карты, — наивный?

— Да, наивный, если думаешь, что я поменяю свои планы, — вижу движение у двери за спиной Валеры и откидываюсь на спинку стула. — Проходи, присаживайся.

Валера резко оборачивается на стуле, как только понимает, что кто-то еще вошел в кабинку. Сзади него стоит Аня и непонимающе смотрит на меня, потом на Валеру и снова на меня.

Она высокая и стройная, натуральная блондинка с голубыми глазами не отяжелёнными интеллектом.

— Кажется, я ошиблась, — пытается выйти из комнаты, но дверь заперта, мышеловка захлопнулась.

Муж тяжело сглатывает и переводит на меня взгляд.

— Какое совпадение, что твоя коллега Аня решила поужинать в этом же ресторане, — опираюсь подбородком на руки, — правда же? Не к тебе же она такая красивая пришла?

Аня смотрит на Валеру и не понимает, что ей сказать, ведь ее пригласил именно он. Она даже оделась соответствующе в платье с глубоким вырезом и короткой юбкой.

— Аня, да? Вы коллега моего мужа Валеры? Присаживайтесь, составьте нам компанию, — указываю ей рукой на место возле мужа. — В ресторане все равно больше нет свободных мест, не оставаться же вам без ужина. Правда, Валер?

— Лиз, что происходит? — в его голову начинает закрадываться подозрения. — Я же говорил тебе, что мы просто коллеги и я никогда с ней не спал!

Вскакивает с места.

— В смысле? — поворачивается к нему ошарашенная Аня, — ты же мне написал, что во всем признался жене и вы разводитесь! И что сегодня празднуем нашу помолвку!

— Я что? — бледнеет Валера, в планы которого явно не входил новый брак с загнанной добычей хищника, которой он просто утолял свой аппетит.

— Ты сам так сказал! — топает Аня, — я ехала получать от тебя кольцо! Ты же фото прислал!

— Я? Кольцо? — муж в шоке открывает рот, — ты больная? Я такого не писал! И не обещал никогда! — кидает на меня испуганный взгляд, понимая, что это не просто совпадение, но лицо терять нельзя, — чего ты ко мне приклеилась! У нас ничего не было и никогда не будет!

— А как же отпуск! Ты обещал мне отпуск! И что от жены уйдешь! Сказал, что у нас все серьезно!

— Сядьте, пожалуйста, — спокойно указываю обоим на их места, — сейчас подадут главное блюдо.

— Ну нет! Я с твоей женой сидеть не буду! Ты меня обманул! — Аня пытается выйти, но дверь открывается и там стоят последние действующие лица.

Развод проходит настолько быстро и действительно безболезненно, что я почти уже не помню, как рассталась с мужем навсегда и как он вывозил из квартиры остатки своих немногочисленных вещей первой необходимости.

Основное имущество осталось за мной. Даже машина, которую мы вместе оплачивали в кредит.

Но я не хочу ей пользоваться, потому что она была компенсатором неуверенности и комплексов Валеры, мне такое не нужно.

Как с ними справляется Курицын мне больше не интересно, я не слежу за его жизнью, вычеркнула раз и навсегда. Слышала только от Руслана, что Курицын не может найти нормальную работу и до сих пор отдает огромный штраф, наложенный на него судом.

Его жизнь больше не похожа на путь самоуверенного хищника, который ищет свою добычу. Он забился в какую-то норку и замкнулся в себе. Думаю, комплексов у него стало еще больше, чем раньше.

А у меня больше нет комплексов, потому что Руслан меня просто боготворит. Носит на руках в прямом и переносном смысле.

Хотя иногда мне все же не верится, что он действительно мог столько лет мечтать обо мне и не пытаться завоевать, считая, что я люблю мужа. Оказалось не так уж сильно и люблю.

Мои чувства к Реброву, что не вспыхиваю ярко как подростковая влюблённость, а растут медленно и вкусно с каждым днем, проведенным вместе и его поступками, уже намного крепче.

Теперь я знаю, как ухаживают и добиваются женщин настоящие мужчины.

Не мачо и самцы, которые загоняют самок как добычу и покрывают все, что движется и не движется.

А серьезные, уверенные в себе мужчины, которые для своей женщины опора, стена, лучший друг и любовник мечты.

Мы вместе уже почти полгода. А до сих пор я получаю от него подарки и знаки внимания, свежие цветы и милые романтичные записочки, чтобы чувства не успевали угасать.

Да и как они угаснут, если достаточно взглянуть в его влюбленные глаза, чтобы убедиться, что я и есть та единственная, которую он ждал всю свою жизнь.

Мы живем вместе и строим планы на будущее.

Сегодня мы отдыхаем на морском побережье, мы в романтическом отпуске и не можем оторваться друг от друга ни на миг. Это не медовый месяц, но он ждет нас впереди.

Ведь Руслан сделал мне предложение.

А я ответила согласием.

И больше не жалею ни на мгновение, что простая случайность и подслушанный разговор так сильно перевернули мою жизнь.