Три самых долгих дня в моей жизни я просидела взаперти. Благо находилась в своих покоях, где анфилада комнат позволяла не чувствовать себя узницей четырех стен. Видимо, сестру герцога — Татию — все же поселили в другом крыле, что теперь даже казалось логичным решением, ведь мои приемные родители — граф и графиня Эредит — оказались живее всех живых, а герцог Рейнар ар Риграф по каким-то неизвестным мне причинам нуждался во мне как в супруге.

Правда, создавалось впечатление, что причин как таковых не имелось вовсе. Я предполагала, что он просто оскорбился, когда мои родители отказали ему, выслушав предложение руки и сердца, и решил отомстить нам, чтобы потешить собственное уязвленное самолюбие.

Иных личных причин для захвата им нашего островного графства я просто не видела. Однако личные интересы, как оказалось, можно было не рассматривать вовсе. Приказ захватить остров, по словам одной из служанок герцога, был отдан императором Приальской Империи. Сейчас эти земли фактически принадлежали именно ему.

И тем не менее этот факт не отменял прямой заинтересованности герцога. Собственно, с его первого визита в наш дом все и началось. Тогда мы с ним встретились впервые. Встретились в холле совершенно случайно. Я, несмотря на просьбы служанки никуда из своих комнат не выходить, все же выбежала на главную лестницу, где едва не столкнулась с герцогом.

Тогда я еще не знала, что передо мной предстал Рейнар ар Риграф. Правила этикета не позволяли нам не то что познакомиться без участия кого-то третьего, а даже заговорить. Но он нарушил эти правила, что вынудило меня буквально скрыться бегством от ужаса и растерянности.

Это потом уже, подслушав беседу приемных родителей, я узнала, кто приходил к нам в дом. Несчастные, чьи земли он захватил по приказу императора Приалии, называли его безжалостным убийцей, зверем в человеческом обличье. Он сметал все на своем пути, завладевал чужими территориями в пользу своего правителя, занимал их даже не за день — за несколько часов, нападая словно ураган, шторм.

Люди боялись одного его имени. Он снился им в кошмарах. Он и был их кошмаром.

День, когда он вместе со своей гвардией пришел в наше графство как захватчик, сегодня я помнила уже смутно. Я примеряла новое платье в то время, пока весь особняк готовился к празднеству — годовщине свадьбы графа и графини. Но вместо блистания на балу я была вынуждена бросить моих приемных родителей и податься в бега вместе со своей служанкой.

Однако и ее мне пришлось оставить. Пейди угодила в капкан — одну из ловушек лабиринта подземных тоннелей, через которые мы бежали. Все то время, пока вновь не вернулась домой, я считала женщину также погибшей. Слава Древним, сейчас она пребывала в добром здравии и расположении духа.

Только ко мне в комнаты ее не пускали.

Как и моих приемных родителей.

Как и Татию — младшую сестру герцога и возлюбленную человека, который стал моей первой любовью и безжалостно разбил мне сердце. Тем и разбил, что любил другую, а мои чувства отверг, хотя поначалу очень даже принимал.

С ним — с Арсом Айверсом, капитаном пиратского корабля под названием «Морской Дьявол» — мы встретились во все тот же знаменательный день. Скрываясь от гвардии герцога, я попала в таверну на окраине рыбацкого района, но расплатиться за свой заказ, который даже есть не собиралась, не смогла. Мой кошель украли где-то по дороге, что и привело к знакомству с мужчиной.

А потом весть о том, что графство захвачено, докатилась и до берега. Во всеобщей панике я растерялась настолько, что не знала, куда бежать. Тут-то Арс меня и спас, едва ли не волоком притащив к своему кораблю, по которому так сразу даже видно не было, что он пиратский.

Только загвоздка заключалась в том, что на пиратский корабль я ступила вынужденно, да еще и притворившись парнем. Так было куда безопаснее.

Но притворяться пришлось недолго. Выяснив, что я девушка, благородный капитан не выгнал меня, а предоставил работу, кров и защиту. На его корабле я научилась драться коротким мечом, готовить, мыть полы и посуду, а также обходиться минимальными удобствами.

На его корабле я впервые влюбилась, и там же мне разбили сердце. Не специально, нет. Иногда я думала, что если бы мы не вернулись в графство, чтобы продать часть найденного клада, то он бы никогда не узнал, что его любимая жива, и мы бы были счастливы.

И я бы так и оставалась в неведении, что мои приемные родители не погибли при захвате, так что ни один из вариантов не являлся удачным.

Однако в истории не бывает сослагательного наклонения.

«Морской Дьявол» явился в главный и единственный порт островного графства; Арс узнал о том, что любовь всей его жизни жива; а я попала в лапы Зверя, от которого убегала.

Правда, потом я так же рьяно пыталась его убить. Сначала во снах, куда он приходил, будучи «Ходящим по снам», а потом и наяву на балу, который организовали специально с целью приманить меня и поймать.

И я прилетела как бабочка на свет для того, чтобы навсегда лишиться крыльев.

Все это время герцог Рейнар ар Риграф умело манипулировал мною, управлял моей ненавистью, направлял мою злость и всячески подталкивал к возвращению. Это из-за его магических внушений я потеряла голову от раздирающих меня чувств.

Я связалась с тем, кто смог легко меня переиграть, с опасным противником.

Я связалась с тем, кто сделал меня своей пленницей в моем же доме.

Причины, причины, причины…

Все три дня я ломала голову, пытаясь понять, зачем понадобилась герцогу. В любовь ни с первого, ни даже со второго взгляда я не верила абсолютно. Такие, как он, в любовных романах никогда не теряли голову, никогда не позволяли себе влюбляться.

Как-то Арс предположил, что все дело было в моем даре, который и даром-то нельзя было назвать, но откуда герцог про него прознал?

О том, что я владела уникальной силой — могла вытягивать любые магические чары и бесследно растворять их, — приемные родители не рассказывали даже самым близким друзьям. Я скрывала свои умения, сколько себя помнила, а значит, дело было в чем-то другом.

Но в чем? Не в цвете же моих волос? Правда, сейчас они не были красными — цвета закатного неба. Роззи — крылатая морская свинка, с которой я также познакомилась в плавании и подружилась, — изменила их при помощи чар специально для бала, сделав на порядок темнее, чтобы герцог меня не узнал.

Но он узнал. Мне кажется, даже измени я внешность, он все равно бы узнал меня. То, как он на меня смотрел…

Кожа покрывалась мурашками от одного его внимательного взгляда, а сердце пропускало удар за ударом, грозясь и вовсе перестать биться.

И отнюдь не от его красоты.

Рейнар ар Риграф обладал еще более незаурядной внешностью, чем я. Серые радужки его глаз на расстоянии казались расплавленным серебром. Серые, будто выцветшие, волосы при разном освещении то походили на седые, прибавляя ему годы, то символично становились цвета пепла.

Я видела только один его шрам — тонкую белую полоску над правой бровью, но была уверена, что за годы завоеваний их накопилось немало.

Военная выправка, высокий рост, широкие плечи и взгляд, который мог приговорить к смерти. Одним-единственным взмахом темных ресниц этот мужчина карал и миловал.

Такой статью девушки любовались на балах, украдкой прикрываясь веерами. О таких мужчинах мечтали, читая любовные романы, которые потом прятали от родителей и слуг. Им позволяли сорвать первый поцелуй в укромных уголках и закоулках коридоров и галерей, пока шли празднества.

Но я-то никаких разрешений не давала! У Рейнара ар Риграфа были упрямые, слегка полноватые губы, да только этот факт я искренне предпочитала забыть!

Другое дело Арс. Его внешность была полной противоположностью герцогу. Нет, капитан пиратского корабля тоже был великолепно сложен: статус обязывал. Он был ловок, сноровист, высок и широкоплеч. Он казался мне идеалом с его темными короткими волосами и карими глазами, что становились почти черными, когда он смотрел на меня.

Больше он на меня так не посмотрит никогда.

Так он будет смотреть на Татию. Милую красивую девушку едва ли старше меня. Длинные волосы цвета пепла и серебро в больших глазах. Она отличалась бледностью и болезненной худобой, излишней нежностью во взгляде и приятной улыбкой. Которая должна была бы меня раздражать. Но злиться на сестру герцога не получалось даже за содеянное ее родственником.

Легкая, воздушная, невесомая. В ней едва теплилась жизнь. Я видела таких дам на балах. Бесконечными диетами для похудения они изводили себя до голодных обмороков, а потом попадали либо к врачевателям, либо к магам, если первые были уже бессильны.

Если бы магов не существовало в природе, лишившие себя так необходимого каждому живому организму питания дамы просто перестали бы существовать, пополнив свои семейные склепы. Красота не стоит жизни — на их примерах я выучила это назубок.

Потому и питалась отлично. Съедала все, что мне приносили, при том, что кормили меня не иначе как на убой. Видимо, чтобы растолстела и точно не сбежала.

Покинув особняк на целых три дня, герцог дал всего несколько распоряжений касаемо меня: кормить, не выпускать и следить. Вот новая служанка и выполняла их неукоснительно. Особенно что касалось слежки.

Бейка не принадлежала нашему дому, так что повлиять на нее я никак не могла. Пришлось смириться с тем, что женщина составляла мне компанию. Куда бы я ни пошла, она была со мной в купальне, сидела в спальне, сопровождала в гостиную, гардеробную и кабинет.

Никакие мои слова не могли ее остановить.

— Вот прикажет мне Его Светлость, тогда и уйду, — отвечала она из раза в раз, доставая из передника спицы.

Судя по тому, что уже было связано, серые мотки шерсти служанка планировала превратить в теплый шарф.

Полнота, явившаяся с возрастом, нисколько не портила женщину. Наоборот, несмотря на все мое недовольство, мне хотелось прижаться к ней и пожаловаться на судьбу. Было в ней что-то родное, теплое, уютное родом из детства, когда кажется, что взрослые способны победить всех чудовищ не только у тебя под кроватью, но и на всем белом свете.

Жаль, конечно, что на самом деле это не так.

Свое главное чудовище мне предстояло победить самой.

Только для начала ему нужно было вернуться. Через окно своей спальни я видела, как экипаж с гербом, на котором был изображен охотник, выехал за ворота и с тех пор на территории особняка больше не появлялся.

Мысль, что герцог Рейнар ар Риграф где-то сгинул и никогда уже не вернется, через три дня казалась не такой уж и бредовой. Надежда умирала последней.

И в муках.

Под оркестр отчаяния вперемешку со злостью.

Я не понимала, как теперь относиться к герцогу. Казалось бы, мне было за что его искренне ненавидеть, было за что желать уничтожить, но в то же время я была благодарна ему за то, что он сохранил жизни моим родителям.

За то, что вообще сохранил особняк и графство в том виде, в котором они существовали, пощадив даже тех, кто противился смене власти, пытаясь препятствовать захвату по мере собственных сил.

В благородство этого человека мне не хотелось верить, но тем не менее нарочно упускать существующие факты из виду было мелочно. Я хотела его ненавидеть, но пока получалось с трудом.

Зато однозначно мне было за что на него злиться. Да даже испытывать ярость, что вставала в глазах пеленой. В комнаты мне приносили только еду, но даже ее доставляли таким образом, чтобы у меня не имелось ни единого шанса на побег.

При участии служанки, приставленной ко мне.

Прежде чем открыть дверь, ведущую в коридор, чтобы забрать поднос, она запирала ту дверь, что находилась между гостиной и спальней, где, недовольная произволом, обычно сидела я.

Только заперев одну дверь и спрятав ключ, она отпирала вторую. И никакой магии. Ничего, что я могла бы вытянуть для собственного освобождения. Как будто герцог действительно знал подробности о моих способностях.

Впрочем, сбегать на самом деле я пока не собиралась вовсе. Прощупывала, искала варианты, но бросать родителей во второй раз в лапах этого узурпатора не планировала.

Планировала другое.

Купить им новый дом я могла в любом из городов прямо сейчас, но для начала требовалось их как-то вывести из особняка, а потом и из графства.

Что оказалось гораздо проблематичнее, чем я ожидала.

Герцог действительно не терял времени даром и готовился к моему появлению с особым тщаньем. Каждое окно в моих покоях было запечатано чем-то клейким, так что открыть их при всем желании не получалось. То же касалось и тайных ходов. Их заложили то ли цементом, то ли еще каким раствором так, что даже щелочки не осталось.

Единственным для меня вариантом сбежать оставалась дверь, но как обмануть служанку? Она не велась ни на мои уговоры, ни на крики, ни на слезы, а все мои приказы попросту игнорировались.

— Лучше подарочки наконец разберите, миледи, — советовала она, а потом неизменно сетовала: — Стоят тут, половину комнаты занимают.

И действительно, большие сундуки стояли прямо по центру моей спальни, отчего в ней разом сделалось тесно. Все до одного они были открыты — крышки откинуты, но я к ним даже пальцем не прикасалась. Не нужны мне были ни дорогие наряды, ни изящные драгоценности, ни редкие книги.

От герцога я не собиралась вообще ничего принимать, о чем смогла сама рассказать ему только к вечеру третьего дня. Его экипаж показался на подъездной дорожке прямо перед обедом, как раз в тот момент, когда Татия в очередной раз штурмовала мои комнаты.

Но сегодня не с пустыми руками. Отправив девушку готовиться к трапезе, Бейка отперла замок и вошла ко мне в спальню. Мое согласие или разрешение ее не интересовало.

— Миледи, вам передали, — произнесла она и положила на подоконник передо мной книжку в твердой обложке.

Название любовного романа «Маркиза и пират» заставило меня нервно хохотнуть, но широкий жест я, несомненно, оценила. Или же это был удар ниже пояса?

В любом случае книгу я не стала даже открывать. Ни тогда, когда ее принесли. Ни тогда, когда Бейка объявила, что мне предстоит подготовиться к семейному ужину.

Расспросить женщину о подробностях предстоящего торжественного выхода в столовую изо всех сил требовало любопытство. Уж она-то точно знала, что задумал ее обожаемый хозяин, о котором она всегда говорила с теплой улыбкой. Но кое-что оказалось гораздо важнее.

В окне своей спальни я вдруг мельком увидела знакомые рыжие перья и впервые за прошедшие три дня выдохнула с облегчением.

За мной наконец прилетела Роззи — мое спасение.

Оставалось дождаться, когда служанка уйдет обратно в гостиную. Но не тут-то было. Объяснив морской свинке жестами, что окно открыть никак не могу, я с сожалением наблюдала за тем, как она безуспешно намагичивает и снова закрывает свой пространственный карман.

Второй вход-выход должен был открыться в особняке уже с моей стороны, однако магическая защита, наложенная кем-то (и я даже знала кем!) на особняк, никак не давала ей провести необходимые манипуляции, что безмерно расстраивало и ее, и меня.

Магический купол находился снаружи, я — внутри. Раньше мне так делать никогда не приходилось, но попытаться вытянуть чужие чары через преграду стоило хотя бы ради того, чтобы точно узнать, возможно ли это.

— Подожди минутку! — произнесла я одними губами, чтобы служанка не услышала меня.

Закрыв глаза, я приложила обе ладони к оконной створке и сосредоточилась на том, чтобы ощутить чужую магию. Чувствовала ее определенными ароматами, иногда даже целыми букетами, но на этот раз запах был только один.

Несмотря на то, что за окном светило яркое полуденное солнце, снаружи пахло холодным осенним дождем. Если это была магия герцога, то она ему очень подходила.

Нащупав витки чужой магии — кто-то очень сильный постарался выплести целую сетку, — я начала вытягивать их, словно артефакты, один за другим. Преграда в виде окна и прослойки воздуха при этом вскоре вообще перестала ощущаться, но, несмотря на легкость в исполнении, я остановила себя меньше чем через минуту.

В мои планы не входило лишать особняк защиты полностью. Такая магия дорогого стоила, так что действовала я филигранно. Можно сказать, откусила и дальше пошла.

Главное, что этого хватило для Роззи. Оценив мою выразительную жестикуляцию, морская свинка сделала новую попытку открыть свой пространственный карман. И вот она уже, наконец, оказалась удачной.

Но поговорить мы смогли только после того, как крылатая повесила защитный полог. Он оберегал нашу беседу от чужих ушей.

— Лялечка моя, да ше же ж такое делается-то, а⁈ — причитала она, возмущенно махая крыльями. — Капитан злющий, аки тисячи морских демонов, тебя нетути, а малахольные от люлей все никак отбрыкаться не можут.

— Из-за меня отойти не могут? — уточнила я, ничуть не волнуясь за команду.

Они были сильными взрослыми мужчинами. Уж как-нибудь генеральную уборку корабля переживут. Или как их там капитан на этот раз наказал?

— Таки да! Усем прилетело по самые крылья, — рассказала она. — Но это таки дело десятое. Знала би ти, ше ворочается прамо вот тут!

«Прамо вот тут» — судя по тому, куда морская свинка указала крылом, находилось ровно под моей спальней. Если мне не изменяла память, там располагалась все та же злосчастная комната отдыха, где встреча с родителями стала для меня роковой.

Собственно, последствия этой встречи Арс и пытался устранить все предыдущие три дня, наведываясь в особняк чаще, чем на свой корабль, однако в отсутствие герцога говорить ему о моем спасении было просто не с кем.

Но теперь-то Рейнар ар Риграф вернулся! Моя судьба решалась этими двумя мужчинами прямо сейчас.

— Вот и я к нему, малахольному, прибилась. Ше, говорю, спасать надобно⁈ А он промычал ше невразумительное и пшел, аки на войну.

— И как? Отпустит меня герцог? — осведомилась я, наперед отлично зная ответ.

— Ага, и букетик цвяточков подарит. Ти туточки дьявольский смех не слухала?

Я не была удивлена вообще. Зверь не собирался отпускать меня ни под каким предлогом. Арс даже пытался дать денег, словно за племенную кобылу, но герцог в ответ спросил, не пора ли пирату уплывать. На что получил более чем дерзкий ответ: без Татии капитан отчаливать намерений не имел.

Обидно? Досадно? Больно?

За прошедшие три дня я не смирилась с тем, что оказалась отвергнута, но воспринимала новости об Арсе уже не так остро. Наверное, потому, что сейчас меня занимали другие проблемы.

Да и удовольствия я точно не получала, слушая о том, как вечер бала эти двое провели за беседой в саду, где разговаривали до самой глубокой ночи. Но хотя бы выяснила, почему не смогла найти их ни в холле, ни в бальном зале.

— Интересно, о чем таком можно разговаривать всю ночь? — язвила я, но больше не со злости, а от бессилия.

И никак не была готова услышать ответ на свой риторический вопрос. Оказалось, что девушка до сих пор была смертельно больна, а герцог — ее брат — отсрочивал ее смерть как мог всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

На миг мне даже стало стыдно за свои чувства. Но только на миг, потому что их — чувства — Роззи не щадила вообще. Словно специально, прекрасно зная о том, как я относилась и отношусь к Арсу, она пересказала мне историю знакомства этих возлюбленных голубков. Ее крылатой, как главный сплетник на корабле, поведал Рич.

Заказы срочно выкрасть кого-нибудь или тайно перевести с одного материка на другой поступали пиратам не так уж и часто. Для таких целей благородные господа все чаще использовали наемников, честность которых была проверена временем, а репутация нарабатывалась годами.

Но в тот раз заказчик вышел именно на Арса. Ему требовалось небольшое войско на случай, если придется отбиваться при похищении, так что предпочитающие работать по одному наемники не годились.

Взяв заказ, выполнять его мужчины принялись в тот же день. Расстояние, которое обычное судно проходило за восемь суток, «Морской Дьявол» прошел за три дня. Заказчик предоставил всю необходимую информацию для того, чтобы команде не пришлось готовиться и идти на разведку, так что, высадившись тайно ночью на лодках на пустынный берег, пираты проникли в замок через заброшенное крыло башни и без особого труда выкрали девушку.

Они не знали о ней ничего, кроме того, что она благородных кровей. Идти самостоятельно девушка не могла — капитану пришлось ее нести. Она была очень плоха. Арс втихую даже проверил ее магическим артефактом, и тот показал, что смерть вот-вот настигнет ее.

Но ему-то платили исключительно за живую девушку! За ее жизнь пират отвечал головой. Вот он и не отходил от нее все три дня. Ухаживал, развлекал, лечил как мог и чем мог, но, даже израсходовав все лекарственные травы и настойки, не добился особых улучшений.

Правда, доставить живой все же смог. За нее ему заплатили немыслимые деньги, но он был готов вернуть их обратно, лишь бы Татия не умерла. Он влюбился в нее по самые уши за те совместно проведенные три дня и ее подарок — тот самый портрет — хранил у себя до сих пор.

Кроме него в ее узелке больше ничего и не было.

Когда ее на руках спускали на пристань на южных берегах Шенгалтии, капитан уже знал, что эту ночь девушка не переживет. Жизни в ней оставалось всего на один вечер.

Он пил. Судно стояло в порту Шенгалтии почти два месяца, пока Арс заливал свое горе и пытался узнать о Татии хоть что-нибудь. Однажды ему даже удалось с боем прорваться в резиденцию герцога, но ответ для него у слуг был только один: девушка давно умерла.

Команда собиралась расходиться. Заработанные деньги стремительно заканчивались, новых заказов капитан не брал, а в открытое море судно давно не выходило. Пираты не желали остаться без крыши над головой и средств к существованию так далеко от родных земель, но и бунт устроить не могли, чтобы сместить капитана.

«Морской Дьявол» был завязан на его ауру, отмечен особым знаком, и слушался только Арса.

Однако до крайностей дело так и не дошло. Эрни и Ричард сумели привести своего капитана в чувство, так что вскоре команда ушла в новое плаванье, но забыть Татию господин Айверс был не в силах.

Она прочно поселилась в его сердце.

— Ше би эти увальни ни брякали, а все они таки били рады твоему появлению на ихней развалине. Мальчишка благодаря тебе же оживать начал. Оно ж как по закону? Слабый капитан — дохлая команда, — делилась морская свинка со мной своим жизненным опытом, подсовывая мне белый платочек. — Но ти сопли не развешивай, чай не уродина. Тетя Роззи тебе такого хахаля найдет, закачаешься! Только вот слиняем сейчас отседова. Я и гиде сховаться тебе до отплытия ужо нашла.

— Да я бы и рада, но куда уж тут бежать, Роззи? — тяжко вздохнула я, отдавая чуть влажный платок. — Родители мои тоже в плену у этого мерзавца, и я пока даже не знаю, где их держат.

— Ох ти ж головная боль! Не сгинули? Счастье-то какое! — обрадовалась крылатая и даже взлетела от переизбытка чувств. — Так-то надо витаскивать их бекицер.

— Надо, — согласилась я, но больше ничего сказать не успела.

Приоткрыв дверь между спальней и гостиной, Бейка объявила, что мне пора пройти в столовую.

Меня ждал семейный ужин.

Убедившись, что Роззи хорошо спряталась под кроватью, я вышла в гостиную. Как была, так и вышла — все в том же платье, с той же прической, даже умыться не соизволила, чтобы освежить цвет лица.

Бейка мой внешний вид встретила без энтузиазма, но ничего вслух не сказала. А мне и не надо было. У нее все на лице всегда было написано.

— Миледи, я прошу вас воздержаться от резких движений и необдуманных поступков, — произнесла она размеренно, открывая для меня дверь, ведущую в коридор.

Там меня, как ни странно, поджидали гвардейцы. Видимо, без сопровождения по особняку мне ходить было запрещено.

Наш дом действительно нисколько не изменился. В коридорах на окнах висели все те же портьеры, выбранные мамой на прошлой ярмарке. Никто не поменял обои на стенах или ковры на полу. Никто не сменил пейзажи и портреты, будто им было все равно, чья родословная висит в галерее особняка.

Я словно и не покидала эти стены. Просто в них завелись термиты, которых следовало срочно потравить.

Миновав единственную в доме галерею, я остановилась перед входом в Зеленую столовую. Незнакомые мне слуги уже были готовы отворить двустворчатые двери, но я попросила их жестом не торопиться. Мне требовалось собраться с силами, чтобы попросту не расплакаться, вновь увидев родителей.

Я так долго считала их мертвыми, что теперь никак не могла поверить, что так жестоко ошиблась.

Сделав глубокий вдох, я кивнула, давая разрешение открыть двери, и…

На «семейном» ужине я надеялась увидеть родителей, в крайнем случае Татию вместе с ними, но в большой столовой, которую наша семья использовала очень редко, меня ожидал только герцог. Он стоял у окна с таким видом, будто о чем-то серьезно задумался.

При моем появлении мужчина медленно повернул голову, давая мне как следует рассмотреть в свете свечей и серую длинную косу, и тонкую полоску шрама над правой бровью, и глаза, в которых весь мир оборачивался пеплом.

Идти дальше мне разом расхотелось.

— Я не буду с вами ужинать, — произнесла я твердо, четко, даже подивившись тембру собственного голоса, не сделав при этом ни шага вперед.

Оставаться с этим Зверем наедине я тоже не планировала.

— Это необдуманное решение, — ответил он, так же стоя на месте. — Для побега тебе нужны будут силы, душа моя. А тебя сегодня больше не покормят, так что либо ты ешь здесь со мной, либо остаешься голодной.

Для побега? Хм… А в чем-то этот мерзавец был прав.

Не позволив слугам закрыть за собой двери, так и оставив створки распахнутыми, я прошла к столу. Он был рассчитан на десять-двенадцать человек и оказался заставлен всевозможными яствами.

Мы с родителями ужинали куда скромнее.

Выбрав себе место на дальнем конце стола, чтобы иметь обзор на выход из столовой, я присела сама, не дожидаясь от герцога помощи. Мне его манеры были абсолютно неважны.

Как и мои сейчас, а потому салат себе я тоже накладывала сама.

Оценив мою самостоятельность, мужчина занял место на противоположном конце длинного стола. Теперь нас разделяла целая пропасть, что лично меня очень даже устраивало.

Вооружившись ложкой, я приступила к трапезе, глядя при этом герцогу прямо в глаза. В одном из любовных романов мне доводилось читать очень правильное выражение про страхи. По крайней мере, делая вид, что нисколько его не боюсь, я и сама себе начинала верить.

— Так сильно хочешь сбежать? — расправив салфетку, поинтересовался мой личный кошмар с усмешкой.

— Так сильно желаю остаться. Это мой дом, — напомнила я, решив, что раз уж наглеть, так до самого конца.

— Станет вновь твоим, если согласишься…

— Выйти за вас? — перебила я мужчину, выдвинув предположение на основании тех фактов, что уже знала.

— Именно так, — довольный непонятно чем, согласился он.

Чтобы ответить ему, мне не требовалось даже секунды на принятие правильного решения.

— Никогда, — отчеканила я, от переизбытка чувств привстав, упершись ладонями в столешницу, нависнув над столом. — Ни-ког-да.

— Категоричность, как и горячность, знаешь ли, делает тебя просто невероятно обворожительной, моя нежная Бель, — сделали мне сомнительный комплимент. — Мне еще не доводилось видеть женщин, которым так идет злость. Ты словно целиком наполнена страстью.

Обратно за стол я села в тот же миг. Сделав самое блаженное из возможных выражение лица, со скучающим видом начала медленно есть салат. От меня этот неприятный тип впредь увидит только спокойствие и безмятежность.

Но тишина, воцарившаяся с «обретением» мною душевного равновесия, продлилась недолго. Герцог Рейнар ар Риграф громко рассмеялся, просто расхохотался, привлекая мое внимание против моей же воли. Глянув на него коротко, на его бесстыдную улыбку, я снова уткнулась в тарелку.

— Ты неподражаема, Арибелла, — сделали мне еще один комплимент. — Но зря пытаешься мне разонравиться. Этого не будет. Невозможно взять и в один день полностью изменить свой характер, взгляды и привычки.

— Я буду очень стараться, — огрызнулась я упрямо.

— Вот об этом я и говорю. В каждом твоем слове, в каждом взгляде ты — и этого не изменить. А теперь ешь, пока не остыло. Дай мне тобою полюбоваться.

Услышав последнюю фразу, есть я перестала мгновенно. Да что там есть? Я подавилась на ровном месте, но герцога жестом остановила, откашлявшись самостоятельно. В его помощи я не нуждалась ни по каким фронтам.

Пока мне не лез кусок в горло, мужчина невозмутимо ел. Причем ел не так уж и много, быстро и аккуратно. Не отвлекался ни на что. Даже на медленно закрывающиеся двери. Слуги хотели вернуть створки в их исходное положение под шумок, но у них ничего не получилось.

Петли выдали. При отце их смазывали как минимум раз в месяц.

Взаперти наедине с ар Риграфом мне сразу сделалось неуютно.

Дождавшись, когда он покончит с едой (этикет из меня все же выбивался неохотно), я сама затеяла беседу:

— Вы позвали меня на семейный ужин. Семейный ужин предполагает наличие за столом близких родственников. Где в таком случае мои родители?

— Я имел в виду нашу семью, — без лишней скромности ответил герцог, салютуя мне бокалом с чем-то темным. Но, увидев, что я не понимаю, благородно уточнил: — Нашу с тобой семью.

И вот тут я опешила окончательно.

— У нас с вами нет семьи, — напомнила я, разом засомневавшись в адекватности мужчины.

— Будет, душа моя. Тебе десерт положить?

Герцог Рейнар ар Риграф казался непробиваемым. Пока я сидела, смотрела в пустоту перед собой и пыталась принять тот факт, что нахожусь в плену либо у сумасшедшего, либо у самоуверенного наглеца (и неизвестно еще, какой из вариантов лучший), он открыто применял свои магические способности.

В частности заставил большое блюдо, что находилось под железной крышкой, воспарить над столом. Крышка затем также приподнялась, давая мне рассмотреть все разнообразие пирожных.

Я промолчала. Герцог тоже, но пирожное для меня выбрал сам. Песочная корзиночка с кремом и ягодами проплыла по воздуху и опустилась на тарелку прямо передо мной.

Однако на этом фокусы не закончились. Следом по воздуху проплыло массивное обручальное кольцо с одним большим черным камнем и россыпью маленьких.

Оно приземлилось прямо в крем и оказалось невероятно красивым.

Взглянув на мужчину, я так и не смогла выражением лица передать все, что хотела сказать ему в этот момент. Мало того что он был непробиваемым наглецом, так еще и магом оказался самым настоящим, раз владел бытовыми чарами. То есть кроме уникального дара он являлся обладателем еще и одной из стихий.

— Это семейная реликвия, так что, если выкинешь, я тебя выпорю, — мгновенно угадал он все мои намерения назло ему избавиться от украшения.

— Да вы… — задохнулась я от возмущения.

Как вообще такое можно говорить леди⁈ Да это уже ни в какие ворота!

— Не воспитан? Невозможен? Кажется, мы уже это проходили, — улыбнулся он мягко, глядя на меня с легким снисхождением. — Я откровенен, душа моя. Откровенен с тобой настолько, насколько вообще могу быть откровенным. Например, сейчас мне очень хочется тебя поцеловать. Поцеловать по-настоящему, а не во сне. Ты дико соблазнительна, когда злишься и при этом приоткрываешь губы.

Ощутив, как пылает лицо, как вообще пылает все тело от негодования, злости и смущения, я немедленно вскочила со стула. Мимо стола пронеслась так быстро, что едва не снесла стулья юбками, но уже у самых дверей меня остановили.

Голосом. Всего одной фразой:

— Разве тебе совсем не интересно, почему мой выбор пал именно на тебя?

От злости, не имея сил справиться с эмоциями, я самым натуральным образом зарычала, топнула ногой и стремительно повернулась к своему кошмару лицом. Если бы взглядом можно было уничтожать, от него бы уже не осталось даже мокрого места!

Тихо рассмеявшись, герцог в ответ указал обратно на стул.

— Ох! — взволнованно воскликнула Арибелла, едва не столкнувшись на лестнице с незнакомцем.

А впрочем, если говорить по чести, она едва не сшибла его с ног. Мужчина лишь чудом успел поймать ее и, наверное, именно в этот момент поймался сам.

Не влюбился с первого взгляда, нет, но, несомненно, был очарован.

— Леди Страут, — слегка кивнул Рейнар, выражая тем самым полагающееся этикетом почтение.

Правда, если бы его действительно волновал этикет, он бы ни за что сам первый не поздоровался с девушкой. Дождался бы, когда их смог бы познакомить кто-то третий, или даже подстроил такую встречу. Но правда в том, что герцог Рейнар ар Риграф плевать хотел на этикет, за исключением случаев, когда использовать все эти дурацкие правила ему самому было выгодно.

Увидев растерянность, панику и даже ужас на лице девушки, в ее карих глазах, мужчина не сдержал улыбки, но успел снять магический слепок ее ауры. А стоило ей сбежать от него, как он и вовсе позволил себе рассмеяться.

Арибелла показалась ему забавной. Ее непосредственность можно было сравнить с глотком свежего воздуха. Особенно на фоне поведения женщин и девушек, которых он видел в императорском дворце.

Они не то что от него не сбегали, а скорее напротив — вешались сами, лишь бы выскочить замуж и получить титул герцогини. Иногда Рейнару даже казалось, что титул они хотели гораздо больше, чем его самого.

Девушка давно сбежала, но он еще постоял несколько минут, глядя в темный коридор, в котором она скрылась. Желание найти ее и все же представиться нарастало с каждой секундой, но граф Эредит появился в коридоре раньше.

Появился и очень удивился тому, что гость стоит на площадке между лестницами. Слуга действительно просил подождать Рейнара в холле первого этажа, но герцог не привык терять время зря. Да и с его титулом подобное «радушие» было сродни оскорблению.

Однако оскорблять его в этом доме, как оказалось, планировали еще не раз. Прежде чем приехать лично, ар Риграф отправлял графу Эредит письмо, где просил руки его дочери, но ответное сообщение так и не пришло.

Герцог полагал, что отправление затерялось где-то по дороге, но ошибки не было. Выяснилось, что граф его письмо очень даже получил, но отвечать нужным не посчитал.

— Я не дам вам согласие на брак с моей дочерью, — отчеканил его собеседник, едва они вошли в небольшой кабинет второго этажа, который больше походил на комнату отдыха. — Она помолвлена с другим.

— Вы лжете. Прежде чем писать вам, я выяснил все о вас и вашей семье и продолжал следить за новостями в дальнейшем. В чем причина, граф? Вы считаете одного из восьми герцогов Приальской Империи неподходящей партией для вашей приемной дочери?

— Я считаю убийцу неподходящей партией для моей приемной дочери, — неожиданно ответил отец Арибеллы честно, как минимум заслужив уважение Рейнара только за это. — Для своего императора вы завоевали все земли на севере от нас. От ваших рук пало не одно королевство. Сколько людей вы убили, Ваша Светлость? Сколько крови на ваших руках?

— Много. А разве вы не убивали на «Войне пяти королей»? Разве ваши руки чисты? — осведомился гость, ничуть не изменившись в лице из-за справедливых упреков.

— Не чисты. Потому и не отдам, — упрямился граф Эредит. — Для Беллы я хочу другой жизни.

— А она? — спросил герцог, но хозяин дома его не понял, а потому пришлось пояснить: — А чего хочет ваша дочь, вы узнавали?

— Прошу меня простить, Ваша Светлость, к выходу вас проводят.

Старый упрямец не пожелал выслушать его предложения. Из родового особняка семьи Эредит герцог выходил, уже зная, что по-хорошему договориться не получится. И дело было не в том, кто он и скольких людей и магов ему пришлось убить во время войн и завоеваний. Дело было в самой Арибелле, чью тайну эта семья так тщательно охраняла.

Но герцог уже знал ее секрет. Из-за ее секрета он здесь и появился.

И появился бы еще раз. Не в его правилах было отступать, но император дал приказ завоевать этот клочок земли гораздо раньше, чем Рейнар рассчитывал. Проигнорировать волю правителя — значит подписать себе смертный приговор, но у герцога сомнений на этот счет и не возникло. Он привык неукоснительно исполнять приказы Его Величества, за исключением случаев, когда те расходились с его интересами.

Тогда ар Риграф хитрил, изворачивался и искал обходные пути.

Но это был не тот случай. Захватить этот остров в первую очередь нужно было именно Рейнару.

И он захватил. С минимальными потерями, насколько это вообще было возможно. Этот остров он собирался попросить у императора для себя, чтобы обменять его у графа и графини Эредит на их приемную дочь, но обменивать в итоге оказалось не на кого.

Девушка сбежала из особняка раньше, чем он добрался до коридоров второго этажа.

Но графство ему Его Императорское Величество все равно подарил. После того как герцог честно признался, что эти земли нужны ему в личных интересах. Последнее словосочетание императора невероятно заинтриговало.

Злился ли Рейнар на судьбу? У него были самые обширные земли среди восьми герцогов, самое многочисленное войско, лучшие ткани, украшения, еда, напитки и женщины, но не было того, что ему действительно требовалось, а потому да, еще как злился.

Герцогу Рейнару ар Риграфу нужна была Арибелла.

Он ощущал ее на расстоянии. Не постоянно, нет, лишь в те моменты, когда хотел ощущать. Именно для этого мужчина и снимал магический слепок с ее ауры. Он безошибочно позволял ему отыскать девушку на незначительных расстояниях, являясь таким же уникальным, как и отпечатки пальцев.

Иди они по одной улице — и он бы непременно схватил ее за руку, даже не видя ее лица. Но их улицы оказались разными.

— Что находится в той стороне? Примерно на семьсот метров вперед, — осведомился герцог у бывшего управляющего особняком.

На эту должность мужчина поставил своего человека. Он вообще привез с собой на кораблях целый штат проверенных временем слуг.

— Семьсот? — переспросил усач, придерживая платок у разбитого носа. — Пристань.

— Пристань?

Рейнар и подумать не мог, что Арибелла попытается покинуть остров без родительского сопровождения. По крайней мере, тогда он бы не приказал стрелять по кораблям, чтобы не позволить кому-либо скрыться. Но приказ был отдан гораздо раньше — еще на этапе обсуждения плана по захвату графства. Теперь же ему оставалось только попытаться отменить свои распоряжения.

— Не стрелять! Не стрелять по кораблям! — кричал он, перенесшись на берег через портальный камень, но было поздно.

Один фрегат уже горел, будучи на воде, тогда как второй, с белыми парусами, спешно покидал эти воды, пока по нему стреляли из всех пушек.

Девушку при этом на материке он уже не ощущал.

Погоня была пущена в тот же миг. Он сам взошел на борт одного из трех своих пятимачтовых фрегатов, чтобы преследовать Арибеллу, но драгоценные минуты были упущены.

Корабль скрылся с горизонта, едва вышел в открытое море. Ощущать леди Страут Рейнар перестал окончательно.

Злость, азарт, интерес. Все эти чувства гнали его вперед, превращали его в охотника, но разум оказался сильнее.

Приказ правителя стоял на первом месте, а потому ему пришлось вернуться не только на остров, но и в родовой особняк Эредит. В течение часа дом был подготовлен к приезду его младшей сестры, а всем слугам были выданы особые распоряжения.

Пока Татия размещалась в гостевых покоях, над особняком вывесили флаг Приалии. Гвардией герцога была взята под контроль городская стража. Теперь эти земли официально принадлежали императору.

Он ее искал. Все свободное время Рейнар искал свою беглянку. Искал ее следы в реальности и пытался пробиться к ней через сны.

Как «Ходящий по снам», он был способен пробраться в сон любого, чью ауру скопировал, а также управлять снами этого существа. Чтобы такого не происходило, все одаренные, имеющие хоть толику силы, перво-наперво ставили на себя магическую защиту либо же покупали ее у других, более сильных магов. Такие плетения защищали от различного рода влияний, но Арибелла не имела даже намека на щит.

Что, впрочем, ему было только на руку. Иначе найти ее шансов оставалось бы очень и очень мало.

День, когда пришел магический вестник от короля Имарки, стал для Рейнара вторым днем в его жизни, когда он потерпел поражение. Едва прочитав письмо, герцог, не теряя ни мгновения, открыл портал на материк. Разрешение от короля на его открытие было получено в письме, так что границы чужого государства на этот раз он не нарушал. Вместе с ним отправился лишь небольшой конный отряд: письмо застало их на охоте, так что на площади недалеко от морского порта они появились верхом.

И он почувствовал ее мгновенно. Ощутив связь с девушкой, гнал так сильно, что просто не обратил внимания на то, откуда идет магический сигнал. Ее близость опьянила герцога, азарт ослепил, так что к тому моменту, как он понял свою ошибку, отряд уже добрался до дворца.

Добрался и, естественно, никого не нашел.

Герцог Рейнар ар Риграф был в бешенстве. Нет, визуально прочесть его эмоции оказалось не по силам никому. Пока полыхал королевский дворец, мужчина выглядел максимально спокойным, но внутри…

Внутри него творилась настоящая буря. Еще ни разу в жизни он не выходил ТАК из себя. Голый король, чья одежда обернулась пеплом от одного взгляда серебристых глаз, стоял на площади перед горящим дворцом совершенно один, пока его подданные прятались в обширном саду.

Физически от гнева герцога в этот день не пострадал никто. Мужчина видел слишком много бессмысленных смертей, чтобы добавить к ним еще горсть. Но за моральное состояние присутствующих его гвардия не ручалась.

След Арибеллы простыл, связь оборвалась так быстро, что он только успел ощутить направление. Она снова вышла в открытые воды, и никто не знал, повезет ли ему еще, ведь найти ее даже с его возможностями оказалось невероятно сложно.

И у этих сложностей была причина. Что-то не давало Рейнару все эти дни пробиться в ее сны. Мужчина даже стал подозревать, что ее родители не так уж безобидны и несведущи. Они вполне могли обеспечить ее защитой, купив артефакт не самого лучшего качества. По крайней мере, вблизи от герцога он ее от его поисковых чар не защищал.

Но надежно оберегал ее сны. А он пытался каждую ночь. Пытался по несколько раз, и это вскоре принесло свои плоды.

Рейнар ее увидел. Намереваясь пробиться через защиту, герцог каждый раз щедро выплескивал свой дар, но сегодня его усилия оказались чрезмерными.

Он вошел в ее сон без каких-либо трудностей, но так как переусердствовал с чарами, то даже вылетел за его пределы.

И вот тут его ждало потрясение. Двуспальная кровать, посеревшее от частых стирок белье, старый облезлый стул и обшарпанные стены. В номере, где сейчас спала Арибелла, было чисто на первый взгляд, но это точно оказалось не то место, где обычно останавливаются в путешествиях леди.

Однако тем не менее она спала. Металась по подушке, выглядя при этом до невозможности страстной и соблазнительной. Так всегда происходило, когда он входил к кому-то во сны в первый раз, но еще никто из тех, к кому мужчина наведывался, не вызывал у него столько интереса.

Только смотреть на девушку долго у герцога времени не было. Оценив ее обнаженные ноги, не прикрытые мятой льняной рубашкой; ее оголенное плечо и приоткрытые губы, он на миг прикрыл веки, возвращая себе самообладание. Ему требовалось как можно быстрее выяснить, где сейчас находится его беглянка, чтобы пройти к ней порталом и забрать обратно в графство, так что наблюдать за тем, как дрожат ее ресницы, было верхом глупости.

Окунувшись в ее сон, он замер, скрывшись в тени деревьев. Ему требовалось напитаться ее энергетикой, чтобы установить более крепкую связь, вкусить ее эмоции.

Они были солнцем, ароматными цветами в саду перед особняком, нагретым деревом, из которого была сделана беседка. Они были платьем — легким, голубым, подол которого цеплялся за траву. Они были счастливой улыбкой на ее лице, и герцогу вдруг захотелось стать частью этой картины, частью ее эмоций.

Войдя в беседку следом за ней, Рейнар тем не менее не позволил себе прикоснуться к ней руками, даже пальцем. Нет, он не желал ее спугнуть. Ее нежную кожу — плечо и шею — ласкало только его дыхание. От него у нее замирало сердце. От него ее кожа покрывалась мурашками.

— Белла… — шелестела трава его голосом, шептали деревья. — Моя нежная Бель… Вот ты и попалась.

Зря он произнес эти слова. Свою поспешность, свою ошибку он признал тут же, как следует вкусив ее последствия. Стоило ему только начать плести сеть для заклинания, как его резко выкинуло из ее сна. Это могло означать только одно: Арибелла из-за его несдержанности проснулась.

Он злился. Не так, как в первый раз, и уж точно не так, как во второй, когда она была буквально у него под носом. Сегодня Рейнар испытывал небольшую досаду оттого, что не успел завершить плетение, но теперь для них двоих все менялось.

Единожды побывав в ее сне, с сегодняшнего дня он мог пробиться к ней, даже если она будет под магической защитой.

Даже если вокруг нее установят сотни щитов.

Торжествующая улыбка вмиг заняла его губы. Теперь найти ее было делом времени.

Он наслаждался. Каждую новую встречу Рейнар наслаждался мгновениями, проведенными рядом с Беллой. Победная улыбка никак не сходила с его лица, но просто видеть ее в управляемых снах ему было мало.

Чтобы рассмотреть, где она находится, а затем определить ее точное местонахождение, мужчина нуждался в более длительном и тесном контакте. Этого требовали правила использования его дара, но в большей степени виновато было плотное защитное поле, оберегающее девушку.

Сам Рейнар такую магию ощущал не впервые. Однажды ему довелось повстречаться с морской ведьмой, чьи чары воспринимались им так же тяжело. Однако откуда столь сильная защита взялась у не слишком богатой леди, ему так и не суждено было выяснить.

Потому что он наконец пробился к ней снова. Точнее, вытащил ее в то место, где она сейчас хотела быть больше всего на свете. Как ни странно, это оказался дом ее родителей, а если конкретнее, то кабинет ее отца.

Именно в этом кабинете находился шкаф, за которым скрывался один из тайных ходов подземного лабиринта, что остался еще с «Войны пяти королей». По этому тайному ходу она и сбежала.

Он не стал ее томить. Услышав, как она изо всех сил отчаянно стучит в заднюю стенку шкафа, герцог нажал на едва заметный рычаг и запустил отпирающий механизм.

Выражение ее лица стоило того, чтобы так рьяно пробиваться к ней все предыдущие три ночи.

— На этот раз ты пришла сама, душа моя, — произнес Рейнар, не сдержав улыбки и легкого смешка.

Видеть ее вот такой растерянной, испуганной ему показалось немного забавно. Все же она едва ли отличалась от дам при императорском дворе. Там тоже были наивные дебютантки, провести которых не составляло труда. Но очень скоро они обзаводились зубками и неприятным жизненным опытом.

Если не были сломлены в первые же дни.

Она его рассматривала. Отметив любопытство и интерес в ее глазах, герцог не стал мешать ей изучать его лицо. Напротив, он хотел, чтобы она запомнила его, чтобы уже сейчас начинала привыкать к его эксцентричной внешности. Ей предстояло видеть эти черты всю ее жизнь.

Устав бесцельно стоять, решив, что любоваться им уже достаточно, мужчина поделился своими умозаключениями:

— Ты любопытна, моя нежная Бель, но мне это только на руку. — А дальше решил добавить в их отношения перчинки, ведь тот, кто испытывает сильные эмоции, ошибается намного чаще: — Очень скоро я найду тебя, где бы ты ни была. Я найду тебя.

В тот миг, когда она запуталась в юбках, запнулась и полетела с пяти ступенек вниз, он стоял уже достаточно близко. В отличие от Арибеллы, герцог великолепно осознавал, что происходящее — это всего лишь сон. Но что-то в нем щелкнуло раньше, чем он вновь обрел самоконтроль.

Он попытался ее поймать, попытался не дать ей упасть и испытать боль, не проанализировав свои действия ни секунды. Рейнар в этот момент вообще не думал. Сработали какие-то внутренние инстинкты, те, которые он, как казалось, давно подавил.

Во сне. Спустя столько лет герцог Рейнар ар Риграф вновь испытал позабытое чувство страха во сне. И что самое забавное — не за себя.

Он являлся к Арибелле почти каждую ночь. Подбирался к ней все ближе, считывал ее энергетику, впитывал ее в себя, дабы обмануть защитное плетение, что скрывало ее от его глаз в реальности.

Ему нравилось к ней приходить. Пусть это занимало целую прорву сил, но он получал от этих визитов некое удовольствие, начинал испытывать к беглянке симпатию.

Изучал ее. Мог подолгу рассматривать, не касаясь даже пальцем. Мог застыть в сантиметрах от ее лица, давая исследовать себя как следует в ответ. Мог парализовать ее и десятки минут стоять у нее за спиной, вдыхая аромат соленого моря и пронизывающего ветра.

Иногда Рейнар почти касался губами ее обнаженного плеча. Иногда позволял своим рукам скользить по ее талии, чтобы чувствовать, как она вздрагивает, и слышать ее судорожный вдох. Иногда кончиками пальцев рисовал узоры на ее коже, чем вызывал дрожь и мурашки.

Чаще молчал. Так было проще взламывать защиту, сосредоточившись на подбирании своего рода ключа. Но время от времени никак не получалось сдержаться, и тогда он с нежностью касался ее щеки тыльной стороной ладони, произнося что-то вроде: «Моя нежная Бель», где каждое слово являлось правдой.

Растеряна, испугана, раздосадована. Эти чувства прошли очень скоро, и им на смену явились злость, ярость и даже ненависть. К ним против ее воли примешивались возбуждение, страсть и азарт, что приводило Рейнара в чистейший восторг.

Ее глаза всегда лихорадочно блестели, а дыхание к концу встречи становилось учащенным, как и пульс. С каждым разом поцеловать Арибеллу герцогу хотелось все сильнее.

— Долго прятаться от меня ты все равно не сможешь, — повторял он не раз и не два.

Но однажды решил обескуражить ее окончательно. Ему нужно было сдвинуть с места эти магические чаши весов, чтобы резко и результативно прорвать защиту ведьмы.

В том, что щит — ее рук дело, к этому времени герцог уже не сомневался.

— Я тебя нашел, — произнес он размеренно, внимательно наблюдая за реакцией девушки.

И она не заставила себя долго ждать. Произошел эмоциональный выброс такой силы, что из сна выкинуло их обоих. Но прежде Рейнар все же успел зацепиться за чужие чары и выйти за пределы сновидения.

Лишь на миг он увидел бескрайние синие воды. Лишь на миг, но ни спать, ни работать, ни есть до их следующей встречи он просто не мог. К этому моменту он уже выторговал у ее обеспокоенных родителей их согласие на брак, пообещав им найти и вернуть их приемную дочь в целости и сохранности. Однако теперь он сам сомневался в том, что она цела.

На отдаленных материках все еще существовало рабство, а потому торговля людьми и похищения процветали в каждом государстве. Как Арибелла выглядела сейчас на самом деле (она могла быть избита или истощена), он не видел до сих пор, но эта встреча должна была дать ответы на все вопросы.

Этой ночи герцог Рейнар ар Риграф ждал как никогда.

Но она не ждала. Увидев герцога перед собой, леди Страут опешила настолько, что вновь решила испытать его нервы на прочность. Запнувшись о порожек позади себя, она полетела с лестницы вниз, но на этот раз он схватил ее за ворот платья, которое на самом деле оказалось рубашкой.

Стоило ему впиться в ее губы болезненным злым поцелуем, как вокруг изменилось все. Не только одежда — хотя стоило признать: эти брюки просто до невозможности ей шли, — но и ее волосы поменялись.

Элегантная прическа сменилась распущенными кудрями с двумя косичками, к которым были прикреплены бытовые артефакты-бусины.

Однако в целом девушка выглядела здоровой и довольной жизнью. Отметив этот факт с облегчением, он окинул придирчивым взглядом доступный ему окружающий ее антураж. Позади беглянки все так же располагалась лестница, но эта была длиннее и вела, судя по ароматам, в кухню, а если точнее, в камбуз, потому что находилась Арибелла, кажется, на торговом судне.

Рейнар отчетливо слышал плеск волн, чувствовал качку. Но она в том, что находится на корабле, не призналась. Напротив, демонстративно отдернула от себя его руки и полетела вниз на ступеньки. Мужчина настолько опешил от ее безрассудства, от ее довольной улыбки, что не предпринял ровным счетом ничего для того, чтобы ее остановить.

А ведь, умирая в навеянном сне, маг мог умереть и наяву. Здесь было не пять ступенек, так что синяками она однозначно не отделалась бы.

До того как ее тело коснулось последних ступенек, герцог чудом успел развеять сновидение и неожиданно для себя решил что больше не придет в ее сны никогда. Потому что, к своему собственному удивлению, не хотел ее потерять, не желал, чтобы эта глупая девчонка так бездарно умерла.

Она действительно могла погибнуть — эта мысль никак не отпускала его, и, что было еще ужаснее, он стал беспокоиться за нее, что совсем не входило в его планы. Вдали от него, не под его контролем Арибелла ар Страут могла умереть в любой момент.

Для дела. Ее жизнь было важно сохранить для дела — так он убеждал себя, но сам же себе не верил. Это походило на безумие, на вспышку или помутнение разума, но, покинув родовой особняк Эредит, он искал ее день и ночь напролет. Все частные и торговые корабли были осмотрены им вдоль и поперек несмотря на то, что останавливать или задерживать их он не имел никакого права.

Но попробуй ему возрази!

От усталости герцог Рейнар ар Риграф к ночи должен был бы валиться с ног, но он не мог все оставить вот так. В последний раз. Он намеревался наведаться в ее сон в последний раз, действуя осторожно, но при этом максимально эффективно.

Сегодня он наконец понял очень важную вещь: обратно в особняк своих приемных родителей Арибелла ар Страут должна была явиться сама — это был единственный вариант заполучить ее. Ему оставалось к этому ее только подтолкнуть.

Для последней встречи во сне мужчина выбрал самое безопасное, на его взгляд, место — кабинет ее отца, но на этот раз расставил все так, чтобы Белла стояла у окна к нему спиной. Она была фактически зажата им у подоконника, что сводило ей к минимуму возможность навредить себе.

— Как ты, душа моя? — спросил он мягко, осторожно, едва касаясь ее уха губами.

— Я ненавижу вас, — произнесла она от самого сердца.

Но ничуть не задела его своими словами. Рейнар знал о причинах ее ненависти. Первая — то, что он приходил к ней во сны, изводя одним своим существованием, часто переступая через границы, которые возводил этикет. Вторая — для нее он был захватчиком. Тем, кто отобрал ее дом и вынудил бросить родителей и бежать.

Однако вскоре все могло измениться. А впрочем, нет, не так.

Все обязательно изменится. Герцог Рейнар ар Риграф сделал для этого все.

Например, повлиял на Арибеллу небольшим заклинанием, усилив ее ненависть к нему, обратив ее слепой одержимостью. По его плану она должна была гореть желанием отомстить. Но это был план под номером два, если не сработает первый.

Да, в его рукаве имелся еще один козырь. Рейнар был знаком с морской ведьмой и навестил ее в последней попытке найти девушку самостоятельно. Именно ее чары он ощущал на корабле, через ее защиту все это время пытался прорваться. А значит, либо Арибелла была у Дайяны, либо последняя знала, где находится леди Страут.

Однако открыть ему эту тайну морская ведьма напрочь отказалась. Однажды он уже приходил к ней за помощью. Тогда она тоже развела руками, сказав, что на все воля Древних и, если они решат, его сестра обязательно выживет. Теперь же Древние решали судьбы всех троих.

— Я не могу помочь сама. Но если тебе есть что предложить, я могу дать еще одно яблоко, — произнесла Дайяна с улыбкой, пытаясь вызвать у него интерес.

— В прошлый раз я отдал тебе свою способность левитировать над землей, но твое яблоко не помогло. Моя сестра не исцелилась, — напомнил мужчина, собираясь уйти.

— А кто сказал тебе, что она должна была исцелиться сразу, только вкусив плод? — проговорила эта интриганка ему в спину, чем заставила остановиться. — Любая магия требует времени, ты и сам это знаешь. Очень скоро твоя сестра исцелится. Если ты возьмешь второе яблоко.

— Я не стану вновь обменивать магию на целебное яблоко, — отчеканил герцог.

Окинув ведьму презрительным взглядом, он продолжил путь к своему кораблю. Магией Дайяна обладала — с этим никто не мог поспорить, но вот яблоки ее точно являлись не чем иным, как пустышкой.

— Другое яблоко, — появилась она прямо перед ним, не давая пройти. На ее ладони лежал румяный плод. — Оно поможет найти то, что потеряно. Откусишь от него — и Арибелла сама найдет тебя в ближайшие два дня.

Соблазн был просто невероятно велик. Даже ему — вояке до мозга костей — иногда хотелось верить в чудо. Но кто, как не он, знал, что чудес на самом деле не бывает.

Взглянув на яблоко, Рейнар перевел взор на ведьму. Со стороны могло показаться, что она расслаблена и улыбчива, но он хорошо ощущал напряжение, витавшее вокруг нее. Вся она походила на натянутую струну, и ее уверенность в себе от его прямого взгляда вскоре дрогнула.

— Она и так найдет меня, не правда ли? — раскусил он женщину, обманывающую всех, кто к ней заплывал столько даже не лет — веков. — И сестра моя избавится от своей напасти. Ты видишь это в моем будущем, не так ли? И яблоки твои ничего не дают. Они только забирают жизненную силу у вкусивших их. Забирают для тебя, чтобы ты оставалась молодой. Я понял это еще в первый раз, Дайяна. Понял, что ты Видящая.

— Тогда откуси! Тебе ведь ничего не стоит отдать год или два, — не отставала морская ведьма, распалившись. — Ты будешь жить несколько веков. Тебе еще осточертеет твоя жизнь!

— Ты потеряла право на мое расположение к себе. — Обойдя женщину, Рейнар стремительно направился к судну.

До того, как Арибелла вернется в особняк своих родителей, ему следовало сделать немало. Нужно было не только подготовить ее комнату, но и заняться организацией маскарада. Празднество, где никто никого не знает, он считал самой лучшей ловушкой.

— Она не будет с тобой! — вдруг донеслось ему в спину, но герцог даже не остановился. — Она никогда не полюбит тебя! Она сбежит! Другой! В ее сердце будет только другой мужчина! Тот, с кем она сейчас.

Но ведьме Рейнара уже было не переубедить. На судьбу он полагался постольку-поскольку и твердо верил, что ее всегда можно изменить. Любовь к другому?

— А это мы еще посмотрим.

Последние несколько дней он оставил себе не только для подготовки, но и для размышлений. Рейнар всегда был по-военному простым и в браке с леди Страут сейчас видел только плюсы. Самым главным из них являлась его симпатия, его не угасающий к ней интерес и, конечно же, вожделение, но были и другие — более очевидные.

Она могла спасти его младшую сестру. Дар Арибеллы позволял вытянуть из Татии наложенное на нее смертельное проклятье. Таких, как она, уникальных магов он в своей жизни видел только двоих. Причем первым был настоящий отец девушки, смерть которого произошла по вине ее приемных родителей.

Лорд Страут погиб, попросту выгорев оттого, что впитал в себя слишком много чужих чар, что, собственно, и являлось главной загвоздкой в размышлениях Рейнара.

Изначально Арибелла нужна была ему именно как маг узкого профиля. Понимая, что она может умереть, может не справиться с проклятием, он собирался сделать ей предложение, от которого дама в своем уме никогда не отказалась бы. Он хотел жениться на ней, хотел обеспечить ее и ее приемных родителей так, чтобы они жили даже лучше королей. Титул, земли, вхождение в древний род и…

Ребенок.

Она бы точно была жива до тех пор, пока их дитя не появилось бы на свет. Только после этого радостного события она, по его задумке, должна была исполнить свою часть их сделки — попытаться избавить Татию от проклятия. В случае смерти Беллы ребенок остался бы на воспитание у ее родителей и герцога соответственно, став наследником сразу трех фамилий, что являлось отличной перспективой для целого рода не такого уж богатого графа и последней маркизы рода Страут.

Но все это было до того, как Рейнар познакомился с девушкой ближе. Теперь же он пытался найти способ и избавить сестру от проклятия, и обезопасить Арибеллу так, чтобы она не сошла с ума, не стала калекой или и вовсе умерла.

Не любовь. Сидя в кресле, глядя в окно комнаты отдыха, которую забрал под свой кабинет, герцог Рейнар ар Риграф мог ясно сказать, что это была не любовь. По всей вероятности, он был влюблен и, несомненно, очарован, но все же безопаснее для его самомнения было говорить об интересе.

Да, Белла нравилась ему своим сопротивлением, своим характером, несгибаемостью. Ему импонировала ее твердость, ее честность и ее храбрость. Она не была бесстрашной, боялась его — это было видно по ее глазам, но тем не менее держала подборок прямо, не отворачивалась, не прятала взгляд.

Рейнар давно прославился тем, что коллекционировал все необычное. Как человек, который много путешествовал и не нуждался в деньгах, он мог позволить себе купить все что угодно. На фоне его увлечений его интерес к столь уникальному магу, единственному из известных ему, также был естественным, но все же больше Арибелла интересовала его как женщина.

Как столь необычная женщина для этих мест и абсолютно обыкновенная для империи (не считая истинного цвета ее волос). Там женщины вели себя куда свободнее, редко становясь полноценной собственностью мужа. И он мог бы выбрать любую. Однако все же что-то именно в этой девушке его привлекало.

И вот наконец она была здесь. Сидела прямо перед ним в столовой собственного дома и испытывала его нервы на прочность, проверяла границы допустимого, абсолютно не понимая, еще не осознавая, что их — границ — просто не было.

Перед ним сидело единственное решение его проблемы, которое он так долго искал. Но…

Одновременно с этим ему стоило признать, что перед ним сидела его новая проблема. Потому что навредить Арибелле он теперь не желал.

— Разве тебе совсем неинтересно, почему мой выбор пал именно на тебя?

От злости, не имея сил справиться с эмоциями, я самым натуральным образом зарычала, топнула ногой и стремительно повернулась к своему кошмару лицом. Если бы взглядом можно было уничтожать, от него бы уже не осталось даже мокрого места!

Тихо рассмеявшись, герцог в ответ указал обратно на стул.

Я чеканила шаг. Обойдя стол, села на мгновение и тут же поднялась, потому что передумала. Взявшись за спинку стула, подтащила его ближе к герцогу, но все же оставила между нами приличное расстояние. Поставила, села и величественно позволила:

— Продолжайте.

Понимающе кивнув в ответ, он и продолжил:

— Для начала я хотел бы рассказать тебе немного больше про мою сестру.

Про Татию, если говорить откровенно, я не желала знать ни больше, ни меньше. Мне вообще не хотелось про нее ничего слушать, потому как тогда я вспоминала об Арсе и своих чувствах к нему.

О Древние, как бы я хотела их ненавидеть! Но ненавидеть получалось только одного человека.

Татия на самом деле не была больна. Ее все это время, по словам герцога, истощало проклятие, наложенное новообретенной родственницей — свекровью, а точнее, ее придворными магами.

Я была удивлена. Оказалось, что не так давно Рейнар выдал младшую сестру замуж за правителя Шейтании. Новоявленный король был молод, добр, неглуп, и что самое важное — его любили подданные, в то время как он искренне полюбил Татию.

Знакомы они были всего несколько месяцев. Общались ежедневно, пока молодой мужчина гостил при дворе императора и набирался опыта. Но и этого времени хватило, чтобы чувства вскружили парню голову.

Жениться он пожелал незамедлительно. Боялся, что старший брат, не слишком довольный кандидатурой новоявленного родственника, передумает, а потому свадьбу сыграли здесь же — в императорском дворце.

И это стало началом конца.

Ар Риграф совершенно не ждал подвоха, когда отправлял Татию вместе с мужем в ее новый дом. Снабдив молодоженов приданым, дополнительной охраной и проверенными слугами, он с чистой совестью уехал выполнять очередной приказ императора.

Правитель Приалии на тот момент только подписал договор о сохранении территорий с орками, живущими по ту сторону границы, и отряд из нескольких десятков магов и сотен гвардейцев отправился на их защиту от нашествия гоблинов.

— Естественно, мы выигрывали, — рассказывал герцог, игнорируя мое недоуменное выражение лица.

Как все это сводилось к вопросу, на который я хотела услышать ответ, пока было не ясно.

— Дикие гоблины — одиночки. Они сбиваются в пары только на момент игрищ и до обучения чада всем основам выживания. Все остальное время они проводят врозь, так что выловить их и выдворить в Пустошь поначалу не составляло труда. Так мы думали. До того момента, пока не пришло осознание, что нас продуманно заманивали в ловушку.

— Дикие гоблины? — переспросила я.

Насколько мне было известно из книг, эти злобные тварюшки умом не отличались.

— Да не такие они уж и дикие. Точнее, не все из них, — усмехнулся Рейнар, наполнив пустой бокал, стоящий рядом со мной, водой. — Пять сотен — ровно столько поджидало нас у предела южной границы. Причем стоило нам ступить на земли, выбранные кланом для постоянного обитания, как они активировали магические протоки. Всю магию на многие километры в стороны просто отрезало. Я впервые ощущал себя обычным человеком.

— И? — поторопила я мужчину, осушив бокал.

Во-первых, было интересно, что же случилось дальше. А во-вторых, я все еще не понимала, как это связано со мной и с проклятием Татии.

— И именно перед тем, как нас отрезало от магических эманаций, ко мне прилетел вестник от Делгина. Он мой слуга, проверенный человек, которого я отправил следом за Татией. Присматривать, — пояснил герцог, а я вдруг вспомнила нашего нового конюха.

Его тоже звали Делгином. Он был плечистым, молодым, совсем неэмоциональным и молчаливым. Судьба послала нам его, когда наш старый добрый конюх вдруг решил оставить службу и отправиться на вольные хлеба. По крайней мере, о судьбе так размышляла мама.

— Да-да, душа моя, тот самый Делгин, — подтвердил мои подозрения ар Риграф. — В своем письме он написал, что Татия себя не очень хорошо чувствует. Да и все присланные вместе с ней слуги и гвардейцы вдруг свалились от какой-то неизвестной инфекции. Я отправил к ним лучших лекарей.

Лишив свой отряд подстраховки, Рейнар действительно отправил в путь лучших лекарей, которых вообще когда-либо знал. Безопасность его сестры, ее здоровье всегда были для него на первом месте.

Однако кое-что очень смутило мужчину. В своем письме Делгин также делал акцент на том, что действующая королева-мать не слишком рада приобретению невестки. Сдавать бразды правления она, судя по всему, не собиралась, хотя в глаза молодым улыбалась и всячески проявляла гостеприимство и радушие.

Герцог очень хотел тотчас отправиться к сестре, но, во-первых, не мог бросить свой отряд, фактически загнанный в безмагическую ловушку, а во-вторых, находился в тот момент очень далеко.

Даже если бы он отправился верхом в тот же миг, ему бы и недели не хватило, чтобы пересечь искусственно созданные границы, за которыми он смог бы воспользоваться чарами. Сопровождающий, отправленный вместе с лекарями на разведку, вернулся один через шесть дней и сказал, что не преодолел и половины пути, когда решил возвращаться обратно.

— Мы сражались сутками напролет, делая лишь небольшие перерывы на отдых. Война за южные границы заняла чуть меньше недели. Когда все закончилось и мы выкопали артефакт, напичканный магией гоблинов, чтобы разрушить его, заметно поредевший отряд едва стоял на ногах. Гоблины наносили раны, несовместимые с жизнью, — только так они могли выиграть, так что в том походе я потерял многих. Не только подчиненных, но и друзей.

— Мне жаль, — произнесла я машинально, на самом деле испытывая грусть и печаль.

Я словно сама своими глазами видела всех этих сгинувших магов и гвардейцев.

— Спасибо, но не будем об этом. — Мне на тарелку положили несколько корзиночек с красной рыбой и курицей. Первая закуска отправилась в рот тут же. — Когда артефакт перестал распылять излучение и мы вернули себе возможность чувствовать и использовать магию, я получил сразу два вестника. В первом письме Делгин сообщил мне о том, что все слуги и гвардейцы мертвы, а моя сестра находится при смерти и держится лишь потому, что всю еду и питье он выливает, а ей приносит то, что готовит сам. От этого болезнь начала прогрессировать медленнее. Собственно, именно по этой причине он заподозрил накапливающиеся яды в сладостях и других блюдах. Татию нарочно травили.

— Какой ужас! — прошептала я, пораженная до глубины души. — А что было во втором?

— А во втором я получил новости от добравшихся порталом до Шейтании лекарей. Их не пропустили даже через границу. Понимаешь, я должен был приехать к сестре позже — на коронацию. К этому времени мне уже удалось бы покончить со всеми текущими делами. Но до коронации Татия просто не дожила бы.

При себе у самого Рейнара и у выживших магов его отряда имелись портальные камни для переходов, но зарядов в них после магического скачка просто не осталось. Учитывая это, обратно в столицу империи они прямо с границы вернуться не могли, так что варианта было два: или они верхом ехали до ближайшего города, где могли зарядить или купить портальные камни; или отправлялись в обратную сторону к оркам, которые умели раскрывать границы, создавая проходы прямо в воздухе.

Он боялся потратить время зря, а потому направил отряд до ближайшего города, попутно посылая вестник королю Шейтании. Ему необходимо было получить разрешение на вход в королевство для лекарей и для себя, однако ответил Рейнару совсем не новоявленный зять.

Ему ответила королева-мать, оповестив о том, что ее сын в этот момент упивается горем по своей умирающей возлюбленной. В разрешении на пересечение границы как лекарям, так и герцогу без объяснения причин было отказано. Выдать Татию поверенным королева также не согласилась и великодушно позвала ар Риграфа на похороны, дополнительно указав, что обязательно вышлет ему приглашение, когда это знаменательное событие состоится.

После этого бессовестного письма-признания герцог не просто был в ярости. Он хотел убивать.

За то время, пока отряд добирался до приграничного города, они загнали имеющихся лошадей и себя. Он не останавливался ни на минуту, попутно перекидываясь вестниками с Делгином. Именно ему он поручил найти того, кто в сжатые сроки выкрадет Татию и переправит ее по самому короткому — морскому пути, ведь открыть портал через границы государств просто не представлялось возможным.

Защитное поле всегда выкидывало мага у границы.

А еще, оказывается, перейти через магический переход можно было только в одну сторону. Никто открыть портал по координатам для Рейнара и его отряда просто не мог.

— Татию выкрали в ту же ночь. Плаванье на пиратском корабле под предводительством господина Айверса заняло чуть меньше трех дней. За это время этот твердолобый пират, как видишь, воспылал чувствами к моей сестре. До тех пор, пока ему не сказали, что она умерла, он обивал пороги моего замка, чем до невозможности нервировал. Впрочем, теплых чувств он не вызывает у меня и сейчас.

— Считаете, что он неподходящая партия для вашей сестры? — усмехнулась я грустно.

— Считаю, что он станет отличной парой для виселицы, — признался герцог, на миг заставив меня заволноваться. — Однако один раз я уже ошибся, выбрав для нее «подходящую» партию. Хочу, чтобы Татия была счастлива. Ей он почему-то нравится.

Почему-то… Да Арс Айверс просто не мог не нравиться. Он был воплощением мужчины из любовного романа. Он мог вскружить голову одной своей улыбкой, одним прямым взглядом, от которого по телу расстилалась дрожь.

Он был ее спасителем. Он не отходил от нее три дня. Через него она цеплялась за жизнь. Отобрать его у нее — все равно что забрать конфетку у ребенка. Низко, подло и неправильно.

Смочив губы водой из моего бокала (его бокал был занят чем-то темным и густым), Рейнар продолжил рассказ. Когда его сестру спускали с корабля на пристань, он уже знал, что жить ей оставалось всего ничего. Лучшие лекари Приалии проводили осмотр прямо в экипаже по пути в замок, но их выводы были неутешительными.

От яда, даже самого редкого, еще можно было бы найти противоядие, но то, что сжирало девушку изнутри, ядом никогда не являлось. Вместе с едой ей подсовывали частички смертельного проклятия, но определить его маги-целители не могли. Для этого требовался проклятийник.

Для того чтобы найти и привести специалиста по проклятиям высокого уровня, нужно было как минимум несколько часов. Но этих часов у Рейнара просто не было. Младшая сестра умирала прямо у него на руках.

Однако все решил случай.

Вернувшийся с черного рынка секретарь герцога передал служанке флакон с универсальным противоядием, за которым его посылали еще до того, как стало известно, что Татия не отравлена. Служанка же, выслушав рекомендации секретаря, добавила треть содержимого флакона в чай и подала его своей хозяйке.

Выпив лишь глоток, девушка сразу почувствовала себя лучше, а сидящий рядом с ней маг, заканчивающий полную диагностику, отметил изменения в ее энергетическом поле. Противоядие из чернил золотой каракатицы подействовало, пусть и не так, как должно было.

Один флакон давал отсрочку неизбежного ровно на один день. Этот день Татия проводила как нормальный человек. Могла бегать, улыбаться, смеяться, но приставленный к ней лекарь отметил, что срок действия противоядия становится все меньше.

Теперь черных флаконов с золотым воротником требовалось все больше, так что Рейнару пришлось устроить лабораторию в подвале собственного замка и пригласить туда алхимиков. Вещество изготавливали про запас, но каждый из участников эксперимента знал, что когда-нибудь оно перестанет работать вообще.

— Но я нашел решение. Нашел способ избавить Татию от проклятия раз и навсегда. Это твой уникальный дар, Арибелла. Проклятие — это чары, а ты способна поглотить их целиком.

Я окаменела. Услышав разрезавшие воздух слова, я будто забыла, как дышать. Даже замерла на несколько секунд, а значит, с опозданием взяла себя в руки. И он это, несомненно, отметил, так внимательно на меня смотрел. С улыбкой. Он смотрел на меня с понимающей, чуть снисходительной улыбкой.

И я даже хорошо осознавала, почему он улыбается. Рассказ мужчины немного успокоил меня, дал мне время справиться с эмоциями и… расслабиться, потерять бдительность. Его талант рассказчика на несколько минут позволил мне просто забыть, перед кем я сижу и с кем разговариваю.

Я забыла ровным счетом обо всем.

— Я не понимаю, о чем вы, Ваша Светлость, — проговорила я размеренно, пока мое сердце все сильнее колотилось в груди.

Граф и графиня Эредит ни за что бы не раскрыли мою тайну, а значит, герцог сейчас мухлевал, пытался заставить меня признаться, чтобы подтвердить его бездоказательные догадки.

Почти бездоказательные.

— Не стоит отрицать, душа моя. — Уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку. — Так мы лишь потеряем время. Мне давно известна твоя тайна. И не только твоя.

— О чем вы? — ничуть не повелась я на его провокации.

Только жажда вдруг замучила, так что вновь полный бокал я осушила одним махом.

— Тебе очень идет этот цвет волос. Ты выглядишь на порядок взрослее, — сделали мне очередной сомнительный комплимент, но в ответ я не сказала ни слова.

Ждала. Пристально смотрела ему прямо в глаза, в этот холод и пепел, и ждала, пока он выдержит паузу, а потом наконец скажет то, что считает своим козырем.

Ждать пришлось немало.

— То есть не скажете? — не выдержала я первой, мысленно ругаясь на собственное безграничное любопытство.

— Ну отчего же? Скажу. — Подавшись ближе ко мне, он произнес всего одну фразу, но при этом снова прочно занял все мое внимание: — Я знаю, как погиб твой настоящий отец.

— Он умер, не справившись с собственным даром, — оповестила я мужчину, чтобы он понимал, что я давно в курсе и очередного козыря в рукаве у него нет.

Однако тут же пожалела о своей несдержанности. Герцог Рейнар ар Риграф улыбался — широко и открыто, а его взгляд говорил мне о том, что я попалась.

И я действительно попалась. Отрицая, что у меня есть уникальный дар, я при этом сама только что признала, что он был у моего отца.

— Да, свой дар ты унаследовала от него. Как и ты, он был Пожирающим.

Я не знала, что у моего дара имелось определенное название. Пожалуй, оно подходило к особенностям наших чар лучше всего. Мы действительно «пожирали» магию вокруг себя и имели все шансы вовремя не остановиться.

Я не знала других таких магов, кроме своего отца, да и с ним поговорить об этом не могла: мы проводили мало времени вместе. Но преподаватель, обучающий меня, прежде нашел всю имеющуюся в открытом доступе информацию касаемо этих странных чар.

Такие маги, как я, чаще всего не доживали даже до восьми лет. Встретившись с основными принципами питания единожды, они уже не могли совладать с собственными инстинктами. Для того чтобы выжить, требовались жесткий контроль и особый антураж.

Нужно было свести к минимуму все, что только могло спровоцировать меня на неумышленное использование дара. Это было трудно, почти невыполнимо с тем образом жизни, какой вели мои приемные родители. Но ради меня они отказались от многого, фактически став затворниками, лишив себя королевского внимания и благосклонности.

За все, что они для меня сделали, я была им очень благодарна. Без них я бы действительно не выжила.

— Допустим, я Пожирающая, — согласилась я, испытывая потребность утолить давний голод любопытства. — А вы? Вы Ходящий по снам?

— Все верно, душа моя. Признаться, я приятно удивлен. Мне казалось, что тебя ограничивали в изучении магических искусств.

Подвинув ближе ко мне блюдо с фруктами, Рейнар взял горсть фиолетового винограда.

— Ограничивали за пределами этого дома. Здесь же у меня были прекрасные учителя. Мои приемные родители обеспечили меня всем необходимым.

— Пытаясь загладить свою вину перед тобой, — неожиданно жестко произнес герцог. — Твои приемные родители не только дружили с твоим настоящим отцом, что позволяло им знать о его даре, но и стали причиной его смерти. Рассказать?

Это было жестоко. Я думала, что ар Риграф был со мной жестоким ранее, но нет. Казалось, что он хотел меня уничтожить, добить, чтобы я даже не сопротивлялась его натиску.

Но он ошибся.

Да, я не знала подробностей смерти своего отца, но всегда подозревала, что граф в этом деле как-то замешан. Он никогда не отвечал на мои прямые вопросы и при этом прятал взгляд, но, повзрослев, я просто перестала спрашивать.

— Расскажите, — попросила я и взяла со стола бокал мужчины.

Прежде чем он успел что-либо сделать, я залпом осушила содержимое стеклянного сосуда. И закашлялась. Слезы брызнули из глаз, рот обожгло, а горло будто перехватили пальцами, лишая возможности нормально дышать.

— Заешь, — предложил герцог обеспокоенно, подсовывая мне виноград.

Но, не желая касаться его даже кончиками пальцев, я схватила с блюда кусочек лимона. Его подавали к рыбе, и в моей ситуации он пришелся как нельзя кстати. Один яркий вкус я заглушила другим, не менее ярким.

Увидев, что я справилась с собой, ар Риграф начал еще один рассказ.

Граф Эредит всегда считался человеком с обширным списком знакомых и друзей. До того, как они с супругой добровольно стали затворниками на этом острове, их пара блистала на каждом балу, а сам он за относительно небольшую плату частенько связывал незнакомых, но таких полезных друг другу людей.

Тот раз был именно таким.

Двоюродный брат графа, приезжая по делам на Имарку, всегда останавливался в столичном поместье Эредит. Его пара арендовала, чтобы быть ближе к королю и светским раутам.

Мужчина был почти на десять лет младше своего родственника. Обедневший дворянин, он не имел ничего, кроме пустого титула маркиза, не подкрепленного даже кусочком земли. Причем состояния лорд лишился по своей вине, знатно проигравшись в карты.

Однако граф часто жалел родственника. То принимал у себя, то подкидывал денег, то помогал связями. В тот последний раз двоюродный брат снова обратился к нему, но уже за помощью иного толка. По словам мужчины, отец его хорошего друга отошел в мир иной и оставил единственному сыну не только титул, земли и денежное наследство, но и проблемы.

Старик был настолько вредным, что намеренно не удосужился рассказать при жизни, как открыть магический сейф, в котором и были спрятаны все сбережения. Теперь для этого требовался маг. Правда, в гильдию тот лорд обратиться никак не мог: они брали плату за свои услуги вперед, а денег у маркиза не имелось от слова вообще.

— Тут-то и пришелся кстати твой отец. В то время он брался за любую работу, чтобы поправить свое финансовое положение. Одному растить дочь в загнивающем маркизате — дело трудное. Да еще и при условии, что гордость не позволяет брать деньги у друзей, — смотрел на меня герцог, и не думая отводить взгляд. — Граф Эредит рассказал кузену, где найти так необходимого ему мага.

— Его брат оказался нечестным человеком? — предположила я, переведя взор на зелень за окном.

Смотреть на Рейнара я больше не могла. Не потому, что не выдерживала его взгляд. А потому, что боялась, что он прочтет в моих глазах слишком многое.

— Его брат оказался бандитом, — внес уточнение герцог. — Пожирающий нужен был банде, чтобы убрать защиту и вскрыть сейф в имперском банке в Приалии. От графа они узнали, где вас найти. Твоему отцу угрожали расправиться с тобой. Как ты понимаешь, отказаться от этого дела маркиз ар Страут не мог. Попробовав справиться с чужеродной магией, что имела свойство восполняться, он выгорел.

Сделав небольшую паузу, герцог дал мне осмыслить услышанное. Но беда в том, что верить его словам не хотелось совсем. Даже при условии, что говорил мужчина более чем складно.

Я промолчала, не имея моральных сил выдавить из себя хоть слово.

— Граф Эредит узнал о том, что натворил, когда к нему пришли имперцы с допросом, — продолжил он свой рассказ. — С согласия короля Имарки, чтобы загладить свою вину, они с супругой забрали тебя себе.

— Да вам-то откуда все это знать? — не выдержала я.

Слова произносила зло, все же не совладав с эмоциями. Они то утихали до тонкого ручейка, то бушевали штормом в океане.

Одно дело — подозревать, и совсем другое — знать точно, что тот, кого ты называешь отцом, повинен в смерти твоего настоящего родителя. Держи граф Эредит тайну папиного дара при себе десять лет назад, и мой отец сейчас был бы жив. У меня была бы совсем другая жизнь. По крайней мере, здесь и сейчас я бы точно не сидела.

— Вы все это придумали, чтобы опорочить доброе имя тех, кто стал мне единственной поддержкой и опорой. Чтобы я отвернулась от них и вам было проще на меня давить, — проговорила я уверенно, но едва ли верила в свои слова целиком.

— Вы правы в последнем, — внезапно согласился герцог, вновь поделившись одобрительной улыбкой, однако она тут же угасла. — Я делюсь с вами этой информацией с определенной целью, но это нисколько не отменяет того, что я честен с вами. Что же касается вашего вопроса… Мне едва стукнуло двадцать, когда была совершена первая и единственная попытка ограбить имперский банк. Это был мой первый год при дворе на службе у императора. Я лично допрашивал мерзавцев, посмевших покуситься на сбережения самых уважаемых семей Приалии. Ваш отец, осознав, что вскоре сгорит, решил забрать бандитов с собой, но гвардия подоспела вовремя. Вовремя, чтобы они оставались в жизнеспособном состоянии на период проведения магического допроса. Но только они. Ваш отец к тому времени был мертв.

Последнюю фразу я слушала, уже твердо стоя на ногах. Впрочем, твердости во мне сейчас как раз оставалось меньше всего. В груди клокотало от негодования. Пальцы тряслись так, что пришлось сжать их в кулаки.

Мне казалось, что, поднявшись на ноги, я стану немного увереннее, сильнее, но нет. Герцог все равно умудрялся смотреть на меня сверху вниз при условии, что я сейчас была выше него.

— Почему вы так жестоки ко мне? Что я вам сделала? — выдохнула я то ли возмущенно, то ли зло.

— Ничего, душа моя. Ты зря думаешь, что мне доставляет удовольствие беседовать о смерти твоего отца. Напротив, я предельно откровенен с тобой как раз потому, что твоя судьба мне небезразлична. — Он тоже поднялся на ноги, и теперь мне приходилось задирать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.

— Вы мерзавец! — отчеканила я, все же отыскав в себе силы на ярость.

Дернувшись, я хотела обойти мужчину, но не преуспела в этом деле.

— И не отрицаю этого. Постой, — остановил он меня, придержав за руку. — Я тебя еще не отпускал.

— Вы не смеете приказывать мне в моем доме! — выдохнула я с ненавистью.

— Это мой дом, — напомнил он холодно.

Воздуха между нами словно не осталось. Десять сантиметров? Пятнадцать?

Я снова ощущала его дыхание на своих губах. Жар мгновенно опалил щеки, прокатился по шее. Дышать стало трудно в тот же миг. Еще немного, и казалось, он меня поцелует. В ярости прижмется губами к моим губам, как во сне.

Ох, если бы только происходящее вновь было сновидением!

Но нет, серебро в его глазах мерцало в реальности. Его губы упрямо сжимались в реальности. И кожа на руке под его пальцами горела тоже в реальности.

В это мгновение плавились в беспощадном пламени мы оба.

Дверь в столовую внезапно открылась.

— Добрый вечер, — услышала я растерянный голос отца. — Неужели мы пропустили обозначенное время?

— Да нет, мы-то как раз вовремя. Это братец и леди ар Страут решили прийти на ужин пораньше, — раздался следом тихий, словно шелест, голос Татии. — Ох, да мы, кажется, совсем не вовремя. Про…

Что еще хотела сказать младшая сестра герцога, я не горела желанием узнать. Отпрянув от ар Риграфа, как от котла с кипятком, я пролетела мимо растерянных родителей и удивленной Татии к выходу из столовой.

Встреча с ними всеми сейчас была выше моих сил. Я просто была не способна на бессмысленные диалоги о погоде.

— Я что, обидела ее? — недоумение четко проступило в каждом слове девушки.

— Белла! — ничего не понимая, окликнул меня граф Эредит.

— Я не хотела ее обижать, — донеслось мне в спину, едва я оказалась в коридоре.

И эти слова, черт возьми, казались просто невероятно искренними. И злили. Ох, как они злили!

Но еще больше меня выводило из себя мое собственное поведение. Я отлично осознавала, что сейчас фактически сбегала от проблем, которые все равно никуда не денутся. Но на данный момент так было легче.

Мы ведь продолжали смотреть друг другу в глаза даже тогда, когда в столовой появились новые лица. Между нами искрило так, будто кто-то поджег пиротехнику, оставшуюся от маскарада. Где-то очень глубоко внутри меня, к моему собственному стыду, несмело родилось ожидание поцелуя.

И я испугалась собственных мыслей. Ужаснулась. Воспротивилась им.

Разве было мне дело до того, осмелится ли герцог поцеловать меня наяву? А если осмелится, то будет ли этот поцелуй хоть немного похож на те, что происходили во снах?

Нет, меня ответы на эти вопросы не волновали совсем. Вообще. Абсолютно.

Герцог Рейнар ар Риграф не выглядел старым. Сделав несложные арифметические подсчеты, я поняла, что ему всего тридцать. Для магов эту цифру даже возрастом было трудно назвать, ведь магические потоки позволяли нам немного подчинить себе время. Мы старели куда медленнее, чем обычные люди, и наш возраст едва ли можно было определить на глаз.

Особенно при условии, что сильные маги очень долго оставались молодыми.

О Древние! О чем я думала⁉ Да какое мне дело до его возраста?

Злилась просто невероятно. Меня буквально разрывало изнутри от переизбытка чувств. Казалось, что я вот-вот лопну или задохнусь. Или потеряю сознание, чего со мной почти не случалось.

Если быть откровенной, я вообще не знала, что делать с той информацией, которую герцог сегодня обрушил на меня. Как мне теперь относиться к графу Эредит? Как смотреть приемным родителям в глаза?

Мне было восемь, когда мой настоящий отец погиб. Я помнила его и маму только по портретам, которые хранила у себя в спальне и которые граф специально для меня повесил в галерее своего особняка.

Впрочем, нет. Маму я не помнила вообще. Для меня черты ее лица были лишь изображением на бумаге, даже не пятном в памяти. Она умерла при родах, и я никогда не видела ее вживую, о чем часто сожалела.

Графиня Эредит говорила, что я очень похожа на нее.

Как я должна была относиться к правде? Теперь-то я отчетливо понимала, почему мне не рассказывали подробностей о смерти отца.

Однако я все равно была благодарна. Граф и графиня Эредит растили меня как свою родную дочь. Я никогда ни в чем не нуждалась. Если бы не они, я могла бы сгинуть в одном из рабочих домов или приютов, до которых аристократии совсем не было дела. И наплевать, что во мне текла «голубая» кровь.

Его Величество забирал на воспитание во дворец только тех, у кого после смерти родственников оставалось какое-то имущество. Мы же давно были разорены, а после смерти отца все, что хоть сколько-то было ценным, включая земли, ушло в счет погашения долгов.

Граф и графиня Эредит взяли себе на воспитание нищую. И чем же я им отплатила?

Из-за меня сейчас их держали в плену в собственном доме. Из-за меня их земли перестали им принадлежать. Из-за меня…

А все потому, что я понадобилась ненавистному герцогу!

Ненавистному герцогу, чья младшая сестра медленно умирала от проклятия, избавить от которого ее могла только я.

Могла. Наверняка могла, но хотела ли?

Я ведь прекрасно понимала, что ее смерть была мне только на руку. Со временем Арс оплакал бы ее по-настоящему. Его сердце пусть и не до конца, но все же оказалось бы свободным. В нем нашлось бы место для меня — я была в этом уверена, но…

Сейчас дело было уже не в Татии. И даже не в том, что Арс безумно и бездумно любил ее, как любят, наверное, только в романтических книжках.

Дело было во мне. В моих чувствах. В моей гордости. И вот она — гордость — никогда не позволит мне самой бегать за мужчиной, который меня отверг. И на подлость я ради него никогда не пойду.

Да, у меня совсем не было опыта в любовных интригах и лабиринтах, однако кое-что для себя я уяснила из книжек точно: если ты мужчине не нужна, то и не будешь нужна в дальнейшем, даже если тебе кажется, что ты его отношение к тебе переменила.

Не переменила. Просто тебе дозволили любить.

После трех дней в заключении я понимала совершенно очевидно: мне не нужны были отношения, где мою любовь благосклонно принимают. Я хотела пламени, в котором сгорали бы оба. Я хотела пламени, которое со временем бы стало уютным домашним очагом.

Выбравшись на небольшой полукруглый балкон, двери на который вели прямо из коридора, я с облегчением вдохнула вечернюю прохладу. Именно так для меня пахла свобода.

Она была ароматом соленого моря, штормом и ветром в ночи. Она была шелестом листьев, песнью пригнувшейся травы. Она была далеким светом уличных фонарей, шумом города, запахом рыбы, что иногда добирался с берега и до особняка.

Свобода была деревьями. Тихими шагами босиком по мокрой траве. Ароматом костра, речкой. Для меня свобода не имела стен. Она не имела конвоя из гвардейцев. Впрочем, последнего меня как раз лишили.

Больше меня не охраняли. Никого не было рядом со мной на балконе, никого не было в этом коридоре, хотя за углом недалеко от моей комнаты должен был стоять дежурный слуга.

Прямо сейчас я могла спокойно перемахнуть через кованые перила и спрыгнуть вниз в неостриженные кусты. Я могла сбежать — мы с герцогом оба это осознавали. Однако после нашего разговора Рейнар ар Риграф для себя уяснил кое-что очень важное. Проверяя мою реакцию на правду касаемо моих приемных родителей, он отчетливо понял, что я не сбегу.

Не брошу их, несмотря на его слова. Вот зачем он вообще поднял эту тему. Герцог был не только искусным манипулятором. Он еще и был изобретательным хитрецом.

— Ари… — неожиданно раздался позади меня голос Арса.

Резко обернувшись, я в недоумении уставилась на него. Он выглядел, как всегда, безупречно-небрежно в своем темном, слегка удлиненном камзоле. Карие глаза при свете луны казались черными.

Сердце мгновенно заныло. Больно. Мне все еще было больно даже просто смотреть на него.

Я не стала спрашивать, как мужчина оказался в охраняемом особняке. Было и так ясно, с чьего разрешения он здесь присутствовал. И я оказалась права даже больше, чем думала.

— Герцог ар Риграф прислал меня поговорить с тобой, — признался он сразу честно, тем не менее не осмелившись подойти ко мне.

Так и стоял у распахнутых дверей — напряженный, твердый, как скала, с немигающим взглядом. Светлый тюль колыхался от ветра.

— Будешь рассказывать, как плохо Татии живется с проклятьем? — неумышленно перешла я на «ты», пронзенная злостью.

— Не буду, — отрицательно качнул он головой. — Ты и сама уже, должно быть, обо всем знаешь. Арибелла, она хорошая девушка. Действительно хорошая, чистая, светлая, добрая. Если ты можешь ей помочь, помоги. Она, как никто другой, заслуживает прожить прекрасную долгую жизнь.

— С тобой? — произнесла я раньше, чем обдумала сказанное.

— Я бы хотел на это надеяться. Но даже если нет… Она все равно заслуживает…

— Я поняла, — резко перебила я мужчину, выставив ладонь как призыв к молчанию.

Слушать его слова о другой девушке мне было неприятно. Но кроме этого сейчас меня интересовало еще кое-что:

— Что ты получишь взамен от герцога, если твои слова убедят меня помочь его сестре?

— Возможность видеться с ней каждый день без каких-либо ограничений, — не стал скрывать правду пират, все же уменьшив расстояние между нами.

Хотелось рассмеяться. Истерично. Громко. И заплакать, зарыдать, завыть, словно раненый зверь. Но я не позволила себе ничего, ни грамма слабости. Стояла прямая как палка, отчетливо ощущая, как от напряжения каменеют мышцы.

— И ты готов ради нее на все что угодно? — медленно произнося каждое слово, предположила я.

— На все, Ари. Она моя жизнь, мое сердце, мой свет, без которого невозможно существовать, — заговорил он горячо, искренне.

— Корабль, — выдохнула я твердо, но быстро.

— Что корабль? — не понял капитан «Морского Дьявола».

Пришлось разъяснить:

— Я хочу получить твой корабль. Только тогда я попробую помочь Татии. Попробую, Арс, а не помогу, потому что, если мне не хватит сил, я не собираюсь умирать. Корабль.

Он мне не поверил. Тишина затягивалась и требовала ответа. Арс Айверс — капитан пиратского корабля, о котором ходили легенды, — сверлил меня немигающим взглядом на расстоянии шага и…

Я не знала, что «и». На самом деле конкретно в этот момент мне было абсолютно наплевать на его корабль. Растоптанное женское сердце желало проверить, действительно ли это любовь. Я не хотела судно, я желала только ответа. Мне было интересно, насколько эта любовь безгранична.

— Хорошо, — выдохнул Арс и резко схватил меня за руку так, как обычно приветствовали друг друга мужчины.

Наши ладони загорелись в тот же миг по самые запястья. В ужасе я попыталась вырвать кисть, но тщетно.

— Добровольно передаю тебе «Морского Дьявола», — протараторил он быстро, четко, твердо, без сомнений. — Как на воде, так и на суше стань капитаном лучшим.

— Ты что наделал⁉ — наконец обрела я голос.

Сказать, что я обомлела, — это ничего не сказать. В меня словно молния ударила. Да если бы Арс меня поцеловал или, и того хуже, герцог вдруг признался в необъятной любви, я бы и то меньше поразилась. У меня даже слов не нашлось!

— Я выполнил твое условие, Арибелла. А теперь помоги Татии.

— Да мне не нужен твой корабль! — воскликнула я, в ужасе глядя на угасающее сияние, которым была объята моя ладонь. — Немедленно забери его обратно!

— Поздно, — ответил мужчина так, что я сразу ему поверила. — Передать его можно только раз. Я понимаю, что сейчас после пережитого ритуала тебе нужно отдохнуть. Этой ночью привязка будет укрепляться, поэтому срок на выполнение соглашения даю до завтра. Завтра я надеюсь уже увидеть Татию здоровой. Если ты попытаешься ей помочь завтра, про корабль герцогу я не скажу. А если сможешь… Я отдам тебе карту, где указан путь к Сиальским островам.

— Зачем мне туда? — спросила я, туго соображая.

Голова резко закружилась, в глазах начало темнеть. Мое тело целиком стало легким, словно перышко, но ноги при этом будто наливались свинцом, превращались в недвижимые камни.

— По слухам, там спрятаны несметные сокровища, Арибелла. Но что самое важное: там герцог Рейнар ар Риграф из-за особенностей защитной магии островов тебя не найдет.

Утро началось. Я была рада самому этому факту. Мне снилось что-то неопределенное. Я не могла сказать, что это «что-то» было малоприятным, но и безграничного счастья я тоже не испытала.

Казалось, будто я находилась среди бесконечных отрезов шелковой ткани. Пастельных тонов — они витали вокруг меня, то обнимая холодом, то скользя по телу, вызывая и щекотку, и мурашки.

Нежность, трепет, ожидание. Образы приходили быстрыми картинками и вновь увлекали меня в темноту, едва ткани ложились на мои глаза, лишали зрения. Они гладили — руки, ноги, лицо и волосы. Или то были руки — теплые, в отличие от тканей. А может, и нет.

Вроде бы я видела глаза. Серебряные, как ручеек, ускользающий между камнями в шумном лесу, наполненном птичьей трелью. Или темные, почти черные оттого, что их заволокло желание.

Нет, я не могла сказать точно. Я не видела лиц. Ни одного. Вспышки демонстрировали что-то отдельное, не давая рассмотреть картину в целом, и я терялась. Терялась и не могла сдвинуться с места, как и понять: лежу я или стою, а быть может, зависла в воздухе?

Серебро или нет?

— Хр-р-р-р… — раздалось мне прямо в ухо.

Собственно, от этого громкого и внезапного звука я и открыла глаза, осознав, что утро уже началось. И, к своему неудовольствию, отметила, что теперь герцог мне еще и снится просто так. Навеянным мое сновидение совершенно точно не было: оно ощущалось по-другому, так что, судя по всему, я все же сходила с ума.

А иначе почему он вдруг мне приснился? Зверь! Монстр! Захватчик! Да я ненавидела его всей душой, всем телом!

— Хр-р-р… — повторили рядом со мной опять, и я взглянула на соседнюю подушку.

Именно там, время от времени посапывая, спала Роззи, обрядившаяся в милый ночной чепчик и ночную же рубашку. Эту ночь она провела со мной в комнате, уже не таясь, не прячась от приставленной ко мне служанки.

Честно говоря, я надеялась и думала, что Рейнар уберет и Бейку, как лишил меня охраны, но ошиблась. До конца он все же свободу давать мне отказывался. Точнее, нет. Он верил в то, что я не сбегу, не оставлю родителей, но как-то не целиком, оставляя возле меня свои уши и глаза.

Это совсем немного, но почему-то веселило.

— Хр-р-р-р-р… — продолжила Роззи и задорно причмокнула, перевернувшись на другой бок.

Вытянув руку перед собой, я поймала раскрытой ладонью солнечный луч. Сейчас она была совершенно обычной, но стоило мне подумать о «Морском Дьяволе», как прямо поверх кожи проступал рисунок, выведенный черными чернилами.

Схематичное изображение корабля даже подсвечивалось, но совсем немного, не так ярко, как вчера. Роззи сказала, что это что-то вроде документа на судно, но раз транспорт магический, заговоренный самой морской ведьмой, то и документ у него, соответствующий статусу.

Да, этот корабль был статусным, легендарным. И команда его была легендарной, а вот я…

— Меня просто вышвырнут за борт, — простонала я в тишину комнаты, зажмурилась и упала обратно на подушку. — Или убьют. Или все же выкинут, но прежде обсмеют с головы до ног.

Я вообще не представляла, что мне теперь делать с этим магическим имуществом, внезапно свалившимся на меня. Мне было не известно, как управлять кораблем, как держать в узде команду и выплыть в шторм. Да я ничего не умела, кроме как драить палубу, мыть посуду и чистить картошку. Но что самое ужасное: моих заслуг в этих умениях не было. Меня всему этому обучили на самом судне.

Может, и мне этот корабль кому-нибудь подарить?

— Ой, ше ти мне начинаешь, лялечка моя? — заерзала рядом со мной Роззи, потягиваясь. Ее крыло пощекотало мою щеку. — А я тебе на ше, диточка моя? Ой, ше за ночь была сегодня! Прамо уся выспалась.

— Я не начинаю, я переживаю, — повернулась я на другой бок, покрепче обняв подушку.

Вставать и что-то делать не хотелось категорически.

Роззи попрыгала прямо по мне и остановилась так, чтобы я ее видела.

— Ой, не делай мине нерви, — попросила она, цокнув языком. — И не смей мине возражать!

— А я и не возражаю. Я вообще молчу, — буркнула я в подушку.

— Тогда убери это мнение со своего лица! Значица, так…

На самом деле разговаривать о том, что же все-таки делать со свалившимся на меня счастьем, мы начали еще вчера. Вернувшись в комнату в состоянии, близком к обморочному, я упала на кровать, как была, в одежде, миновав вечерние процедуры. Говорить получалось с трудом, но первое, о чем я попросила Роззи, — это сменить мне цвет волос.

Мне не хотелось нравиться герцогу, а он ясно дал понять, что так я его привлекаю даже больше.

Попросила и получила отказ, потому что вернуть цвет к исходному было просто невозможно. Заклинание, которым морская свинка воспользовалась, действовало по заданным параметрам, то есть на определенный срок, а она, так как торопилась, указала в связке целый год вместо одного дня.

Мои же чары магию крылатой почему-то не поглощали. Я их и чувствовала по-иному. Что же касается наложения заклинаний одного на другое, то этот вариант Роззи отмела сразу. При наложении я и без волос вообще могла остаться.

Поговорили мы и о моих приемных родителях. Она тоже считала, что трагедия в прошлом случилась по дурости, а не из-за корысти, которой в графе Эредит никогда не имелось. Да и искупили они уже свою вину, как могли, сделав для меня больше, чем кто-либо вообще в этой жизни.

Затронула я и тему корабля, на что крылатая сказала, что радоваться надо, что счастье такое привалило совершено задаром, а не горевать. Теперь у меня был свой личный транспорт, да еще и волшебный, убраться отсюда на котором я могла в два счета так, что иные судна нас никогда не догнали бы.

— А научить-таки ше сложного-то? Я тебя сама всему, ше хошь, бистренько научу. Да и в обиду не дам мордам этим невоспитанным. Усе в ажуре будет, лялечка моя. А коль понадобится, усех канатами да веревками по рукам-ногам свяжу и во рты их кляпы затолкаю. У меня опыт управления знаешь какой?

— Кораблями? — спросила я с надеждой.

— Мужиками! — воскликнула свинка весело.

Мне нравился ее неугасающий оптимизм. О том, что теперь с острова я могу сбежать вместе с родителями без участия Арса, я тоже уже подумала, но все сводилось к тому, как воспримет мой новый статус команда.

Команда, которая только-только начала воспринимать меня чуть больше, чем просто безмозглой курицей.

Что интересно, крылатая морская свинка не только за моих приемных родителей заступилась, но и за Арса. Просила не обижать пирата и смириться с тем, что он любит Татию. Она считала, что любовь в этом мире очень сложно найти, так что беречь ее нужно, даже если она чужая.

Возражать против такого суждения было трудно. Да и не хотелось. Для меня Арс Айверс вскоре должен был остаться в прошлом.

По крайне мере, я на это искренне надеялась.

Выбравшись на балкон прямо в сорочке с накинутым поверх плеч шелковым халатом, я прикрылась ладонью от слепящего солнца. И тут же увидела тех, о ком думала только что. Они сидели на моих любимых качелях под навесом прямо посреди сада и о чем-то беззаботно болтали.

Взглянув на них, я постаралась отринуть личные обиды и посмотреть на эту парочку под другим углом. Роззи была права. Они друг другу очень подходили, словно являясь до мерзости правильным дополнением.

«Красавица и пират» — так нужно было назвать книжку, которая до сих пор лежала на моем прикроватном столике. Читать ее я по-прежнему не собиралась.

Сделав глубокий вдох, я вернулась обратно в комнату, но двери, ведущие на балкон, закрывать не стала. За то время, пока я вчера отсутствовала, Роззи от безделья расковыряла когтями и окна, и двери, и теперь я могла беспрепятственно наслаждаться чуть сладковатым от обилия цветов на клумбах воздухом.

Мое настроение от внимательного взгляда глаз-бусинок не укрылось.

— Да ну их лесом, полем, а потом снова лесом, — махнула свинка крылом в сторону балкона. — Ти, главное, подкрепиться мине таки принеси, коль же ж тебя на банкет пригласили.

— Ты о чем? Меня никто никуда не приглашал, — удивилась я, свернув в ванную.

— А писулька на тумбе для кого лежит-страдает?

Из ванной комнаты я вылетела тут же. Схватив бежевый конверт, уже бессовестно просмотренный одной любопытной крылатой, я вытащила небольшой прямоугольник. Прочитав всего две строчки — приглашение на завтрак, — я вдруг вспомнила свой сон.

Неужели герцог Рейнар ар Риграф все же приходил ко мне? Но в реальности или во сне? Ответа на этот вопрос я не знала, но, словно в насмешку, яркой вспышкой вдруг вспомнился поцелуй.

Поцелуй, которого на самом деле не было.

Я не наряжалась. Вопреки желанию Бейки «принарядить меня покрасивее» для завтрака, в малую столовую я отправилась в простом светлом утреннем платье, забрав волосы в строгий пучок на затылке.

Могла бы отказаться.

Только прочитав две строчки письма, я уже знала, что завтракать мы будем вдвоем — наедине. Малая столовая не предполагала больших компаний. Она была рассчитана на двоих или троих — при усердии, но вместиться в нее впятером никак не представлялось возможным.

Да, я могла отказаться от этой встречи на совершенно законных основаниях. Находиться наедине с мужчиной (не родственником) в одном помещении мне не позволяли правила приличия. Эта встреча могла нанести непоправимый вред моей репутации, но правда в том, что при желании герцог мог не оставить от моей репутации даже мокрого места.

Я путешествовала на корабле вместе с толпой «нечесаных увальней», а вчера пусть и обманом, но была вовлечена в точно такую же беседу наедине. Собственно, терять мне в глазах общественности уже было нечего. Другое дело, что ко всему прочему меня еще и одолевало любопытство.

Мне было искренне интересно, что еще герцог хотел сказать. Ведь вчера, казалось, мы обговорили все вопросы. Свое окончательное «нет» я ему уже высказала.

В малой столовой, стены которой были обиты светлой тканью, действительно оказалось накрыто только для нас двоих. Солнечный свет падал через арку, ведущую на балкон, прямо на стол, будто подсвечивая и без того белоснежные тарелки.

Ароматы стояли зазывательно-завлекательные. Да и вид яств вызывал исключительное желание приступить к трапезе немедленно.

Однако примечательную картину, достойную руки художника, портило одно неучтенное лицо. Это самое лицо встречало меня у самых дверей. Я даже сообразить ничего толком не успела, как ар Риграф взял меня за руку, приложился к тыльной стороне моей ладони губами, обжигая, и помог сесть за стол, учтиво отодвинув для меня стул и придержав все за ту же злосчастную руку.

И все это с самой светлой, самой коварной улыбкой на лице.

— В чем дело? — спросила я, мгновенно насторожившись.

Создавалось впечатление, что мое согласие на руку и сердце этот человек уже получил. Я даже заподозрила приемного отца в том, что он все же подписал брачный договор от моего имени.

Хотя нет. Он бы точно не стал. Гораздо больше я поверила бы в то, что капитан «Морского Дьявола» рассказал герцогу о моем согласии помочь Татии, но и этот вариант я отмела.

Когда поняла, что Рейнар ар Риграф просто очень, невероятно, невозможно самоуверен.

— Хочу, чтобы ты уже сейчас привыкала к нашим совместным завтракам. Завтраки и ужины — в основном мы будем видеться именно в этот промежуток времени, когда ты станешь моей женой.

— Я не стану! — возразила я мгновенно, не думая ни секунды.

Все внутри меня категорично отрицало саму возможность существования подобного варианта. Я могла повторить свое «нет» еще сто раз и точно знала, что решения не переменю ни под каким предлогом.

— Станешь, — заявил он уверенно. — Это лишь вопрос времени, душа моя.

— Да вы мечтатель! — восхитилась я чужой непробиваемостью.

— Напротив, я трезво оцениваю происходящее, в отличие от тебя. Даже если вдруг случится так, что мне придется покинуть эти земли, а ты останешься здесь, Арибелла, я назову тебя своей невестой для всего света. И поверь, никто не захочет со мной связываться, — улыбнулся он, расправляя салфетку. — А если и найдется глупец, показательная дуэль отлично охладит пыл твоих возможных поклонников.

И вот мне просто было интересно!

— А если я сброшусь со скалы? — проговорила я, отчего-то также усмехаясь.

Наши беседы все больше и больше походили на разговор глухого и немого. То есть были до невозможности абсурдны.

— Ты этого не сделаешь, душа моя. Ты слишком любишь жить. Слишком жаждешь познать этот мир, чтобы закончить вот так скоротечно. Ешь, мы продолжим позже.

Как после такой отповеди вообще можно было притронуться к еде, я не знала. Аппетит пропал мгновенно еще в самом начале беседы, но, понимая, что силы мне понадобятся и бастовать просто глупо, я взяла в руки ложку.

Сам герцог к общим блюдам совсем не притрагивался. Его приборы оставались чистыми в то время, пока он понемногу пил новомодный горький напиток из растения, которое произрастало в горах. Оно обладало целебными свойствами для целого ряда заболеваний, однако покупали его совсем не для того, чтобы лечиться. Его принимали вместо отваров просто так на завтрак, а иногда и в течение дня.

Нет, есть под этим прямым, пронизывающим взглядом было совершенно невозможно! Да ар Риграф смотрел на меня неотрывно!

— Нет, это невозможно, — повторила я уже вслух.

Ложка была брошена в тарелку с кашей, за что я, будь мы в компании родителей, непременно получила бы осуждающий взгляд от мамы и замечание от отца.

Но герцог в качестве воспитателя, видимо, себя никогда не рассматривал. Напротив, он с трудом сдерживал улыбку, и сейчас на его губах остался только намек на нее.

— Что конкретно невозможно, душа моя? — поинтересовался он и приложился губами к чашке.

Мягко так, нежно, волнующе.

— Завтракать в вашем присутствии! — вспылила я, переведя взор с чужих губ на глаза, которые сейчас бессовестно смеялись. — Еще немного — и вы просверлите во мне дыру!

— Скорее съем, но это, конечно, детали, — отставил он чашку и все же нашел другой объект для лицезрения. — Постараюсь смотреть чуть менее пристально. Тебе нужно хорошо питаться, в ближайшие дни у тебя много дел.

— И каких же? — спросила я чисто из любопытства.

— Подготовка к нашей свадьбе.

Тарелку с кашей я от себя отодвинула окончательно, намереваясь демонстрировать негодование во всей красе, но на освободившееся место плавно слевитировало блюдо, накрытое металлической крышкой.

Крышка воспарила раньше, чем я отказалась от предложенного мне столь настойчиво угощения. И хорошо, потому что такого я бы себе никогда не простила. Ведь на блюде разместились мои любимые корзиночки со сливочным кремом, зеленым пюре из топини и красной розочкой из соленой рыбы.

Что примечательно, дамы такое не ели от слова совсем. Эти закуски на балах делали по большей части для мужчин, но я их просто обожала. На тех редких празднествах, что устраивали родители, подносы с этими закусками я опустошала в первую очередь.

На мягко улыбающегося герцога я посмотрела с нескрываемым подозрением и рьяной долей осуждения.

— Да, Бель, ты права. Времени я зря не терял, — признался он честно на мой молчаливый упрек и перевел взгляд на зелень в саду, а я…

Я просто не могла отказаться. В конце концов, на мое решение его коварное подношение никак не влияло, в то время как по невероятному вкусу этих корзиночек я соскучилась просто зверски.

Положив корзиночку в рот — каждая была на один укус, — я закрыла от блаженства глаза и невоспитанно промычала что-то невразумительное. За время, проведенное на корабле, я просто отвыкла от изысканных блюд.

От завтраков не только с кашами, но и с фруктами, ягодами, орехами, сырами и творогом. От обедов, где каждый может выбрать как первое, так и второе, а при желании попробовать все. И от ужинов, где десерт являлся их неотъемлемой частью.

Создавалось ощущение, что к привычной еде я не прикасалась целый век.

Очнулась я, когда все девять корзиночек закончились, а металлическое блюдо внезапно опустело. Вот совсем внезапно. Только все было, а уже ничего нет.

Вспомнив, что в малой столовой нахожусь вообще-то не одна, я подняла взгляд на герцога и мысленно выругалась. Его улыбка за это время стала только шире. Лицо, обезображенное шрамом над бровью, казалось, посветлело и обрело более мягкое выражение.

Рейнар ар Риграф словно позабыл о своем напитке.

— Что? — спросила я с вызовом.

После такого сытного и вкусного завтрака я была готова воевать.

— Будь такой увлеченной всегда, пожалуйста. Ты очень забавная и невероятно красивая, когда не пытаешься быть ежиком.

— Я не ежик, а дикобраз, — возразила я, проглотив предыдущее желание поблагодарить мужчину, и поднялась из-за стола. — Если это все, то я пойду.

Обойдя стол, я направилась к выходу, не дожидаясь позволения, но, как и в прошлый раз, герцог остановил меня за руку. Правда, сейчас его натиску подверглась моя ладонь.

Тыльную сторону ладони обожгли чужие губы. Меня словно молнией пронзило.

— Не все, — произнес он негромко. Голос его стал обволакивающим. — Моей сестре все еще нужна твоя помощь.

Татия, Татия, Татия…

За эти несколько дней все вокруг меня словно с ума посходили из-за этой Татии. Все хотели спасти ее любой ценой, в то время как обо мне думала разве что только Роззи. Будто это было легко — просто взять и вытянуть чужие чары. Как прогуляться по саду или съесть пирожное. Словно я не подвергалась при этом смертельной опасности.

Однако и варианта как такового у меня не имелось. Корабль уже был моим, а значит, я должна была попробовать спасти эту девицу. И лучше сделать это сегодня, чтобы герцог и дальше не знал о том, что у меня имеется весомое преимущество.

Если я попытаюсь вытянуть из нее проклятие сегодня, Арс обещал молчать.

— Белла, ты наша последняя надежда. Лучшие проклятийники империи признали свое поражение. Слишком многое там намешано, — продолжал он смотреть мне в глаза.

Никак не отпуская мою руку, ар Риграф почти касался тыльной стороны ладони губами, щекоча чувствительную кожу теплым дыханием.

— Я не собираюсь обменивать свою жизнь на жизнь вашей сестры, — отчеканила я, не понимая, почему все еще стою здесь и терплю его прикосновения.

— Этого и не требуется, — ответил герцог спокойно, но при этом мне показалось, что настроение его резко скакнуло вниз. — Но прежде, чем ты попытаешься ей помочь, ты должна дать согласие на наш брак. Так будет честно, Арибелла. Наш брак — лучшая награда за твою помощь для твоей семьи. Если ты согласишься стать моей женой, я отпишу эти земли в качестве свадебного дара твоим родителям. Они снова станут полноправными владельцами этого острова, но им придется принять власть императора, поклясться ему в верности. Ты же… никогда не будешь ни в чем нуждаться. Я приложу все усилия, чтобы сделать тебя счастливой. На размышления у тебя есть только сегодняшний день.

— И если я откажусь попытаться помочь вашей сестре и стать вашей женой… — проговорила я тут же, продолжив его пламенную, но при этом размеренную речь, наполненную, как мне казалось, толикой грусти.

— Твои родители останутся без крова, дома, титула, сбережений и даже возможности убраться с этого острова, — сухо и твердо отчеканил разом преобразившийся мужчина.

— Вы жестоки! — воскликнула я, попытавшись выдернуть свою руку, не ожидая подобной подлости.

За эти дни в родных стенах я позволила себе немного расслабиться и забыть, что фактически нахожусь в плену у Зверя, а теперь мне об этом красноречиво напомнили. И вот я вообще не сомневалась, что все именно так и будет. Он не оставит нашу семью в покое, не забудет о нас.

Таким, как он, действительно не отказывают, чтобы не расплачиваться потом за свое решение все то подобие жизни, что останется в итоге.

— Жесток, но справедлив и всегда держу свое слово, — произнес он, все еще глядя мне в глаза снизу вверх.

— Вы ведь знаете, что я могу убить вас прямо сейчас? — прошипела я разъяренно, пытаясь если не уничтожить, то пронзить его своим взором.

— Не сможешь, душа моя. Во-первых, твои приемные родители почти всю твою жизнь успешно вбивали тебе в голову, что пользоваться своим даром во вред живым существам нельзя. А во-вторых, у меня отличная защита, в то время как у тебя ее нет вообще. Но это пока. Позже мы и с этим разберемся. Здесь же под моей защитой тебе ничего не грозит, — вновь прикоснулся он губами к тыльной стороне моей ладони, отчего мои щеки против воли вспыхнули, а меня саму будто кто-то заставил дернуться. — Я жду твоего положительного решения, Арибелла. Жду до ужина.

Из плена чужих пальцев мою руку все-таки выпустили. Два раза меня просить не нужно было. Столовую я покинула стремительно, даже не подумав обернуться и взглянуть, смотрит ли на меня ар Риграф. Его прямой, пронзительный взор я и без того хорошо ощущала между лопатками, так что в лишнем подтверждении не нуждалась.

Нуждалась в другом. Мне срочно требовалось остыть, взять себя в руки и встретиться с родителями. К счастью, такая возможность была предоставлена мне всего несколькими минутами позднее.

Я как раз шла по коридору первого этажа то ли в попытке сбежать от проблем, то ли в попытке найти хоть кого-то, когда через окно заметила на улице графа и графиню Эредит. Они сидели в беседке в саду и завтракали под присмотром гвардии герцога.

Рейнар ар Риграф отлично знал, кого именно стоило охранять в этом доме. Дав мне иллюзию свободы, он отобрал ее любой намек у тех, кто был мне дороже всего на всем белом свете.

Да, имперский герцог прекрасно понимал, на что нужно было давить, чтобы получить мое безоговорочное «да».

Постаравшись стереть с лица любые следы негативных эмоций, я впервые за прошедшие дни выбралась в сад и с упоением вдохнула чуть сладковатый воздух, наполненный ароматами утреннего солнца и свежести от еще влажной травы.

Раньше эти места были полны до краев теплыми воспоминаниями и другими ассоциациями, а теперь я их словно не узнавала. Каждый куст в этом саду был просто кустом, а не сказочным чудовищем, с которым я сражалась при помощи найденной палки. Трава была просто травой, а деревья просто деревьями.

Волшебство беспечной юности растворилось под натиском взрослых решений. И эти решения я должна была теперь принимать сама.

Мама плакала. Моя всегда безупречная, утонченная и правильная мама за время нашей разлуки как-то разом постарела. Да и граф постарел. Раньше я не замечала, что он настолько седой, что морщины давно испещрили его изможденное лицо.

Он будто стал меньше ростом, но при этом все так же хорошо и со вкусом одевался, подбирая рубашки исключительно под цвет камзола и брюк. Но что самое приятное, мамины эмоциональные порывы он все так же контролировал, а ее саму держал в кулаке. Это почему-то вызывало улыбку.

— Любовь моя, веди себя прилично, — сетовал он на наше проявление чувств.

Однако сам же моментом позже плюнул на посторонних в лице гвардейцев, вышел из-за стола и обнял нас с мамой. В их объятиях мне отчего-то было немного неуютно, словно неловко.

Наверное, оттого, что слова жгли язык. Мне хотелось сказать им, что я все знаю, что мне известно об их косвенном участии в гибели моего родного отца, чтобы они прекратили себя терзать и узнали, что я их ни в чем не виню. Мне хотелось сказать так много, но я решила не поднимать эту тему вообще.

Потому что для меня этот факт никакой роли теперь не играл. Прошлое должно оставаться в прошлом.

Достав из потайного кармана платья медальоны, которые собиралась подарить родителям на годовщину их свадьбы, я вручила украшения их владельцам, объяснив, что в моем находятся их фотографии. Этот небольшой подарок был знаковым для нас троих.

— Еще комплект приборов, пожалуйста, — приказал отец прислужнику, помогая мне присесть за стол.

И только тогда я заметила, что круглый стол и без меня был накрыт на четверых. Поверх светлой скатерти лежали нетронутые приборы и тарелки, а в центре — блюда под крышками и графины с напитками.

— Я уже завтракала, — повинилась я с опозданием. Прислужник уже отправился на кухню. — Но с удовольствием выпью отвара.

Мы разговаривали. Осознав, что родители к завтраку еще не приступали, я вместе с ними ждала, когда явятся двое участников трапезы. Одним из них совершенно точно была Татия, но меня интересовала личность второго.

С одинаковым успехом это могли бы быть ар Риграф, не прикоснувшийся к еде за нашим столом, или Арс, которому обещали допуск к возлюбленной в любое время.

Впрочем, это мог быть и кто-то, кого я совсем не ожидала увидеть.

Наполненный цветочными клумбами и фигурно остриженными кустами сад благоухал. После синего моря и голубого неба такое буйство зелени однозначно привлекало внимание и поднимало настроение, но я не забывалась.

Пока была возможность, рассказывала родителям о том, где была и что видела. За меня волновались и переживали как никогда сильно — это было видно по их лицам. Отец был просто в ужасе, мама — почти в обмороке, но я не поведала им и половины того, что со мной приключилось. Просто умолчала о пиратах, рассказав, что попала на торговое судно к хорошему человеку, где мне предоставили питание и крышу над головой за работу в камбузе.

Правда, о своем обращении к Его Величеству говорила подробно. Тут скрывать что-то смысла не было. Король безропотно сдал меня герцогу, на что отец имел полное право злиться. Зато мама искренне радовалась моему везению и успехам.

Так долго бегать от ар Риграфа — это то, чем можно даже похвастаться в обществе. О да, моя приемная мама была леди до мозга костей. Немножко неправильной, со своими причудами, странноватой, но невероятно теплой, родной и милой.

— Мы ждем кого-то еще? — все же уточнила я, не сдержав любопытства.

Ответ был получен тут же. Взглядом указав в сторону парочки, которая сидела чуть дальше на качелях под навесом, мама склонилась ко мне и заговорщицки прошептала:

— Очень достойный молодой человек. Хотя судьба у него тоже непростая.

Татия и Арс беззаботно болтали ногами, раскачивая качели, и при этом о чем-то увлеченно разговаривали. Казалось, эти двое потеряли счет времени. За своим счастьем они словно позабыли обо всем. Их мое существование не интересовало, как и существование кого-либо в радиусе целого острова.

— В свое время мы знавали его родителей, — добавил граф Эредит тихо.

Оказалось, что мать и отец Арса погибли при взрыве в шахте. Их род несколько веков добывал железную руду на Имарке. По словам папы, его мать всегда и везде сопровождала супруга. Да и мальчишку они с собой брали с малолетства.

— Но в тот день, видно, Древние отвели. Приболел мальчишка и с няней остался, — рассказывал папа, окунувшись в воспоминания тех дней. — А потом сбежал из дома, когда узнал, что родители умерли. Долго его искали. В отличие от тебя, он бы попал прямиком во дворец, став воспитанником короля, но его не нашли.

— Вчера на ужине он рассказал нам о том, как непросто сложилась его судьба, — добавила мама. — Мальчик попал в обычный приют, не говорил несколько лет, а потому не мог рассказать о том, кто он. А потом просто не стал ничего говорить, решив перечеркнуть прошлое и забыть.

— Но герцог помог ему восстановить документы, — сказал папа и пояснил: — Ар Риграф как раз уезжал на три дня в столицу к императору и сумел похлопотать там за парня.

— Жаль только, что земли восстановить не получится, — вздохнула мама с сожалением и вдруг резко перешла на шепот, заговорив тихо, быстро и отрывисто, то и дело оглядываясь на гвардию: — И девочку эту жаль, но ты ничего никому не должна, Белла. Ты можешь погибнуть, если попытаешься ей помочь. На нее наложено очень мощное проклятие — их слуги перешептывались с нашими.

— Дорогая, тебе действительно нужно бежать, — склонившись к нам, взял отец меня за руку и крепко сжал мои пальцы, но лишь на мгновение. — Не думай о нас, мы справимся сами, бросай все и убегай.

— Он не отпустит тебя, милая, даже если ты поможешь его сестре. Мы собрали немного денег.

Ощутив копошение под столом, я перевела взгляд и увидела в маминых руках небольшой кошель из зеленого бархата и черный драгоценный камень вытянутой формы, с большим количеством граней.

— Камень — это портал перехода, — объяснил отец. — Герцог такими пользуется постоянно. Чтобы применить его и не потревожить магический фон, тебе нужно уйти куда-нибудь подальше. Лучше на заброшенный берег с другой стороны острова. Только будь осторожна и не попадись людям герцога, Белла. Его корабли стоят именно там, поэтому у них и получилось попасть на остров незаметно. Когда доберешься до безопасного места, представь, куда хочешь перейти, и магия, заложенная в камень, сама все сделает за тебя. Только очень хорошо представь и ни о чем больше не думай.

Я была благодарна до еле сдерживаемых слез. Даже сейчас, будучи фактически в плену у узурпатора, мои приемные родители продолжали думать обо мне. О Древние, да они думали обо мне все время, раз подготовились заранее.

Бросить их? Пока они еще не знали о том, что попытаться помочь Татии я уже должна, чтобы Арс сохранил наш маленький секрет, но рассказать им эту информацию я очень даже собиралась. Чуть позже. А пока безропотно взяла столь необычный камень из личной коллекции герцога, чтобы они не переживали и успокоились.

Камень, но не деньги.

— У меня достаточно монет. Они хранятся в моей спальне, — улыбнулась я, тоже взглянув для приличия на хмурых и уже откровенно что-то подозревающих гвардейцев.

— Пейди поможет тебе покинуть особняк, — тоже широко и открыто, совсем не в тему улыбнулась мама, будто мы разговаривали о погоде. — Ее держат на кухне взаперти, но вечером другие слуги освободят ее.

— Обещай нам беречь себя, доченька, — в тон нам улыбнулся и граф Эредит, но на глаза его навернулись слезы.

Я и раньше знала, что ради этих двоих сделаю все что угодно, но прежде не было случая, чтобы мне приходилось задумываться над этим и принимать серьезные решения.

Сейчас же это время пришло.

Я вернулась в свои комнаты до того, как сладкая парочка голубков присоединилась к нам за завтраком. Они были настолько увлечены друг другом, что даже не заметили ни моего появления, ни моего ухода. Смотреть на Арса в этот момент в компании Татии было просто невыносимо. Казалось, что я забывала, как дышать, в его присутствии, а сердце болезненно сжималось, отзывалось отголосками ярости и отчаяния.

Я искренне желала, чтобы это прошло. Чтобы слезы не вставали в глазах стеклом, чтобы больше не хотелось громко кричать в пустоту от боли, в которой я задыхалась, но пока освобождения не находила.

Впрочем, помимо этого у меня имелись и другие желания. Одним из них было избавиться от герцога ар Риграфа раз и навсегда, о чем я и поведала Роззи, едва вернулась к себе. Но завтракающая грушами морская свинка, как ни странно, со мной не согласилась.

— Таки не расчесывай мине нервы. Ше за смисл мужиками просто так раскидываться? Ти мудрость пиратскую ведаешь? Риба ищет, гиде поглубже, а пират — ше плохо лежит.

— Воровством промышлять предлагаешь? — удивилась я.

Ассоциировать сказанное Роззи с герцогом никак не получалось. Обворовать она мне его, что ли, перед побегом предлагала?

— Ойц, дите ти мое, дите. Слушай сюда, — вспорхнула крылатая на стол и зашагала по кругу. — Учить тебе усему и учить. Делать надо деньги — ше-то эдакое, проблемы решать бекицер, а не линять от них сломя голову, теряя тапки да придерживая у груди честь, вазу и панталоны. Надобно себя и родителей спасать да в сытую жизнь дорожку-то протаптывать. Мамзеле этой дохлой, коли помочь могешь, поможи. Только спрашивается вопрос: ше ми из этого будем иметь? Выторговать надо ше-то для себя крепко ценное да не продешевить. И замуж выйти надобно обязательно. Ше ти теряешь-то? Я знаешь сколько раз замужем била⁈ Зато земли родителям вернутся, кецыком империи станут. Император свои земли хорошо охраняет, никто на них больше пасть не разинет. Да и налогов правитель берет немножко. И вообще, империя о-го-го! Тамочки баба — не собственность отца али мужа, она свое мнение имеет, не то ше в вашем захудалом королевстве.

— Роззи, но мне же тогда придется стать его женой по-настоящему, — напомнила я, шокированная наставлениями крылатой.

Ее речь просто выбила меня из колеи. Я была настолько удивлена, что забыла вообще обо всем, что хотела сказать. Вариант с замужеством я даже не рассматривала. Да и зачем оно мне, если мы уже можем сбежать и оставить герцога с носом?

Правда, родителям придется непросто вдали от дома и без привычных условий. Но ведь можно построить новый дом и жить немного скромнее.

До тех пор, пока я не разберусь, как быть капитаном.

— И ше? Ну таки станешь жинкой, да и тикаем с тобой в день свадьби сразу после того, как земли хацпан этот окаянный родителям твоим отпишет честь по чести. Ти, главное, клятву с него возьми, ше он не навредит им, их имуществу и острову в целом вместе с людями. Шебы он со злости тут дел не наворотил. А еще лучше дождемся, пока ви отчалите. Не здесь же он с тобой жить-поживать собирается. К себе потащит, паучище, хозяйкой полноправной делать.

— А брачная ночь как же? — спросила я тихо.

От нарисованных морской свинкой перспектив я находилась в настоящем ужасе. На меня напало оцепенение, не дающее подняться с кровати. Как сидела, так и продолжала сидеть, словно приклеенная. И это еще хорошо, что нас служанка герцога не слышала. А иначе бы меня опять под замок посадили.

— Тьху, нашла проблему. Ти капитан пиратского корабля, в конце концов, чи девчонка сопливая? Я у Арса в каюте флакон примечательный в шкафу видела. Три капли на бокал али стакан — и этот пуцер готов.

— Убит? — окончательно потерялась я, изумившись еще больше.

Она ведь только что сама меня отговаривала наносить прямой вред ар Риграфу, чтобы вытрясти из него как можно больше пользы для себя и родителей! И я, как ни странно, категорически отказываться от ее предложений передумала.

Была в этом всем разумная мысль. Это ведь их, родителей, а точнее, наши земли. И титулы свои они носят не просто так. А что из-под власти короля выбрались, так оно даже лучше. Такого правителя и поменять не грех. И увозить их в неизвестность не придется, как не придется и побег готовить для всех.

— Да тьху на тебя два раза. Спать он будет! До самого утреца. Так задрыхнет, ше только храп один и будешь слышать.

— И ты думаешь, у нас все получится? Получится его обмануть и вернуть родителям все то, что у них отобрали, а потом сбежать?

— И даже больше, лялечка моя. Верь тете Роззи. Тетя Роззи тебя из любого дерьма вытащит. Ой, простите, из экскрэмэнтов. Усе же с будущей герцогиней беседы беседую.

— Хм… герцогиня в бегах, — произнесла я медленно, пытаясь прочувствовать вкус этой идеи, и была вынуждена с воодушевлением признаться: — Звучит. Герцог Рейнар ар Риграф будет зол. Да что там зол? Он будет в ярости. Где бумага? Я напишу ему ответ письмом.

Звучала эта идея гораздо проще, чем оказалось ее воплощение. Я потратила не меньше двадцати листов, прежде чем правильно сформулировала и изложила свои мысли.

Мне до невозможности хотелось насолить герцогу за все то, что я испытала и мы с родителями испытывали сейчас по его вине. Побег после свадьбы казался мне недостаточным наказанием для мужчины. Если разобраться, после моего согласия он получал все, что хотел: попытку исцеления сестры и меня в качестве супруги. Но что при этом получала я?

Мне не нужен был этот брак. Однако, только выйдя замуж за ар Риграфа, я могла вернуть родителям их земли и дом с наименьшими потерями. Войну с герцогом и его людьми я бы не потянула при всем желании, будь хоть трижды магом. Нанять наемников? А кто сказал, что Рейнар не заплатит им больше?

Нет, Роззи была права. Нам нужно было действовать исключительно хитростью, и поспешная свадьба в этом случае казалась уже не таким плохим вариантом. В конце концов, рано или поздно я бы обязательно вышла замуж за того, кого одобрили бы мои приемные родители.

Я была готова к этому с рождения, но, вкусив истинный нектар свободы, воспротивилась прошлым устоям. И чем это закончилось? Разбитым сердцем и ноющей болью в груди.

Что же касалось Татии: помогать ей у меня не имелось никакого желания. Все во мне противилось этому, но по-человечески мне было жаль девушку. Никто не достоин медленной смерти и постоянного страха, что сегодняшний день может быть последним. Если бы не Арс, я бы попробовала ей помочь, даже несмотря на ее родство с ар Риграфом, но он стоял между нами, и это следовало исправить.

Я хотела отрезать для себя все пути и сомнения. Лишить себя надежды. А сделать это можно было только одним способом — женив капитана пиратов на его любимой.

Только в этом случае я буду знать, что судьба больше нас никогда не сведет, но даже не это было главным. Я предвкушала реакцию герцога на мой ультиматум. Он будет против этого брака однозначно. Он будет разъярен, взбешен, но…

Не посмеет отказать. Ведь от его согласия будет зависеть жизнь его любимой сестры.

Сегодня. Я написала, что попробую помочь Татии сегодня, не дожидаясь своего замужества, если герцог поклянется, что выдаст сестру за Арса вместе с хорошим приданым.

Любила ли Татия пирата? Судя по всему да, но я просто не желала думать об их чувствах. Хватало того, что я терпела их присутствие рядом. И пусть в этот момент я самой себе казалась стервой, решения не переменила и письмо вместе со служанкой отправила.

Тем более что Роззи считала этих двоих идеальной парой. По ее словам они являлись прямым дополнением друг друга. Но кроме того, Татия совсем не была на меня похожа. Крылатая сказала, что я была другой: сильнее, тверже, крепче. И мужчина мне требовался соответствующий.

Второе, о чем я указала в письме, — это родители и их судьба. Я требовала клятвы от герцога, что в случае моего замужества остров вернется графу и графине Эредит, за ними сохранятся их титулы и достаток, но, кроме того, мужчина не причинит им боли, не навредит ни мыслями, ни словами, ни делами. Никогда не отвернется от них и окажет любую помощь, если она понадобится.

О да, я просила непозволительно много. А впрочем, нет. Я требовала.

Еще ниже в моем письме расположился постскриптум. Я написала, что, если герцог согласен, я буду ждать его сестру сегодня на вечерней прогулке в саду, прямо перед ужином. Бусины или камешки с магическими клятвами при этом я желала получить прямо сейчас через служанку.

Ответа ждать пришлось недолго.

— Ну таки ше там? — летала Роззи рядом со мной, мельтеша перед лицом рыжими крыльями.

Распечатав конверт из чуть желтоватой бумаги, я достала два розовых рубина в форме объемных сердец и короткую карточку. Каждая буква послания взлетала вверх, словно говоря о том, что человек, писавший записку, торопился дать согласие.

Оно было почти безоговорочным. Почти. За исключением того, что Рейнар ар Риграф категорически отказывался торопиться с исцелением Татии от проклятия. «Не сегодня» — написал он в записке и добавил: «Это дело требует тщательной подготовки, Арибелла. Я должен найти как минимум нескольких магов, которые будут тебя страховать. Мне совсем не хочется, чтобы моя невеста погибла».

А я погибать и так не собиралась, однако попытка исцеления должна была произойти именно сегодня. Попытка — это всего лишь попытка. В отличие от других Пожирающих, я умела останавливаться.

— Роззи, мне снова нужна твоя помощь, — повернулась я к морской свинке лицом, отвлекшись от рассматривания довольно крупных розовых рубинов, из которых получились бы замечательные серьги.

Сидя на туалетном столике, крылатая перечитывала брошенную мною со злости карточку. Перечитывала с видом исследователя, который заметил в траве возле себя неучтенную букашку.

— Это же ше же он? Отказывается? — возмутилась Роззи.

— Напротив. Очень продуманно соглашается. Ему действительно необходимо время на то, чтобы пригласить посторонних магов. Думаю, он хочет поставить рядом со мной Видящих, чтобы они подтвердили, что я действительно попыталась помочь его сестре, а не сделала вид. И я его даже понимаю, — усмехнулась я, особо не удивившись тому, что и герцог поставил свои условия.

Но правда в том, что на его условия у меня не было времени. А еще не было никакого желания откладывать эту несчастную попытку на потом. Как говорил папа: ожидание казни гораздо хуже, чем сама казнь.

— Так ты мне поможешь?

Роззи не отказалась и на этот раз. Дождавшись, пока я быстро напишу послание для Татии, упорхнула через раскрытые створки балкона и вернулась получасом позднее. Где именно проживала сестра герцога, не знали ни она, ни я, так что на поиски комнат девушки понадобилось время.

Лишние минуты крылатая провела еще и за окном, дождавшись, пока Татия найдет и прочитает записку. Была вероятность, что первой ее заметит служанка девушки, но все обошлось.

Сестра герцога сама нашла послание, но ее ответ заранее узнать нам было не суждено. По причине того, что служанка следовала за ней неотрывно, в то время как мое предложение должно было оставаться в секрете до поры до времени, а визит Роззи однозначно вызвал бы вопросы.

Время до ужина я провела в раздумьях. Переживала, что Татия забоится и не придет, что расскажет обо всем брату или поведает служанке, которая доложит новости хозяину.

Вариантов того, что что-то могло пойти не так, было слишком много, но меня заботило и еще кое-что.

Я размышляла над тем, что скажу девушке. Мне искренне хотелось высказать ей все, что я думала о ее брате и его методах добиваться своего. Он разрушил жизнь моей семьи, захватил наш дом, требовал от меня брака, но…

Раз за разом прослушивая клятвы, заложенные в рубины, я поняла, что не скажу ей ничего. Каждый из нас платил свою цену в этот день. За желания ее брата мы обе могли расплатиться жизнью.

Я ждала ее под деревом около клумбы с пионами. Нервничала, кусала губы до крови и ковыряла ногтем теплую кору. Кабинет, в котором обосновался ар Риграф, находился в другой стороне дома, так что под окнами отцовского кабинета встретиться для нас было безопаснее всего.

Однако я не учла один маленький факт: Татию охраняли и днем, и ночью, так что для встречи со мной ей следовало сначала сбежать из-под надзора.

Увидев, как девушка вылезает из окна второго этажа на противоположном конце дома, я не поверила своим глазам. За тем, как она осторожно ступает по узкому карнизу, я наблюдала, почти не дыша. Облегчение наступило лишь в тот миг, когда она достигла железной лестницы. Ее использовали для того, чтобы попасть на крышу для чистки дымоходов.

Через несколько минут Татия стояла прямо передо мной. Лицо ее украшала счастливая, солнечная улыбка, а сама девушка едва ли не подпрыгивала на месте от радости.

— Белла, вы такая красивая! — огорошила она меня, ринувшись в словесный бой. — Неудивительно, что мой брат влюбился в вас с первого взгляда! Не обижайтесь на него, пожалуйста, и простите нас, что мы свалились на вас как василиск на голову. Рейнар бывает невыносимым, знаю, но он хороший, правда. Когда вы узнаете его лучше, вам станет понятно, что он справедливый, честный, добрый и щедрый. Он вырастил меня. Наш отец умер от магического истощения на границе, когда защищал империю от нападения мертвецов. Он был хорошим магом огня и многих спас в том бою. На том месте до сих пор выжженное поле. Мы переносимся туда в годовщину его смерти. А мама долго не смогла жить в скорби. Она нас очень любила, но жизнь без папы не представляла. Вы бы ей понравились. Вы небезразличны Рейнару, и я очень рада, что вы согласились стать его женой. Пусть и при таких обстоятельствах. Он сделает вас счастливой. И…

— Остановись, пожалуйста, — оборвала я жестко, выставив вперед ладонь.

От обилия вываленной на меня информации голова мгновенно пошла кругом. Я даже не успевала осмыслить услышанное. Однако при этом отчетливо чувствовалось, что девушка искренне верит в сказанное. Она не хотела мне польстить, она действительно считала, что я буду счастлива.

Не имея никакого желания слушать и дальше ее словоизвержение, я схватила Татию за руки. Не давая себе ни мгновения, чтобы передумать, резко потянула всю магию без разбора и лишь мигом позже осознала, что она может быть магом.

Остановилась. Резко. Болезненно. Пошатнулась.

По ощущениям обрыв магического потока был похож на отрезание части себя, нарушение собственной целостности. Это было больно.

Глаз не открывала. Медленно потянув магию, пробуя ее на вкус, я начала разгребать то, что находилось внутри девушки. Как ни странно, она оказалась чистокровным человеком без малейшего намека на дар.

Теперь было предельно ясно, почему герцог так рьяно ее охранял. Она даже постоять за себя не могла. Но Арс сможет ее защитить.

Одернув себя, обругав за неподходящие мысли, я углубилась в те чары, что копились внутри Татии. Там нашлось столько черноты, что мне мигом поплохело. Не только потому, что эта магия была, словно яд, зловонной, а еще и потому, что она оказалась возобновляемой.

Очаг, будто портал, генерирующий бесконечный ресурс, находился прямо в теле девушки. Высасывая грязь, я отчетливо видела, как она медленно, но все же восполняется.

Вот почему универсальное противоядие помогало лишь на время. Оно очищало ее организм полностью, но ненадолго. К прежним объемам магический яд возвращался меньше чем за сутки, вытягивая силы на это из самой девушки.

Вариант тянуть магию понемногу, чтобы не пропустить границу и не сгореть, отпадал как бессмысленный. Избавиться от этой дряни можно было только разом. Однако я не могла дать никаких гарантий, что сама Татия при этом выживет.

Проклятье было вплетено намертво.

Открыв глаза, я встретилась взглядом с девушкой. Белая как мел, она едва стояла на ногах, но крепко вцепилась в мои руки. В серых, словно выцветших глазах было столько боли и усталости, что я устыдилась.

Устыдилась тому, что не хотела даже пробовать помогать ей из-за Арса. Человеческая жизнь не стоила моих личных обид.

— Давайте. Если мне суждено умереть, значит, так и должно быть, — проговорила она тихо и печально. — Я устала бояться смерти, устала притворяться для брата, что у меня все хорошо и противоядие помогает. Оно не помогает, леди Страут. Я чувствую, что умираю. Но по крайней мере, я умру счастливой. Рейнар благословил нас с Арсом сегодня, мы заключили договор о помолвке. Вы только не оставляйте моего брата одного, пожалуйста. Даже мысли о вас делают его лучше. Он становится мягче, добрее и…

Я рванула черноту из нее так, что мы обе пошатнулись и упали на колени. Прямо на дорожку между клумб.

Я не знала, сколько отсутствовала. Провалившись в черный источник с головой, ощущала, как меня распирает изнутри, но не останавливалась ни на мгновение. Мне нужно было вытянуть все до последней капли как можно быстрее, чтобы пришлось поглощать как можно меньше.

Минута? Час? Год?

Я не ориентировалась в том, сколько времени прошло. В какой-то момент я даже стала забывать, кто я и что делаю. Пришлось сосредоточиться не только на основном действе, но и на напоминании себе, что я Арибелла ар Страут, урожденная леди, единственная наследница двух древних родов. Пожирательница, чей дар сейчас спасал чужую жизнь.

Сделав последний глоток, осознав, что чар больше нет, я мгновенно оттолкнула Татию от себя. Потому что ощутила, что падаю, устремившись занять не только нелепую, но еще и неудобную позу. Быть при этом придавленной кем-то к дорожке не хотелось категорически.

Татия, судя по звукам, рухнула рядом.

О Древние, я все-таки это сделала. Я смогла! Я не сгорела! Чистое голубое небо было тому подтверждением. Небо, по которому лениво плыли светлые, почти прозрачные перистые облака.

Но полюбоваться этими облаками мне никто не дал. Меня нагло и бесцеремонно схватили за плечи. И это был Рейнар ар Риграф. Когда он появился здесь? Как?

— Дура! Вы обе могли погибнуть! — ярился герцог, крепко обхватив меня, прижимая к себе у земли.

Голос его пробивался ко мне будто через глухую стену. Возможно, он кричал гораздо громче, вероятно, был в ярости, но меня не пронимало. У меня не было сил даже на то, чтобы пошевелить пальцем. Зато я вполне себе нашлась чем уколоть:

— Хотела бы сказать «не за что», да это не так. Теперь вы мне должны, Ваша Светлость, — проскрежетала я сипло, надрывая горло.

— Еще немного — и отдавать было бы некому! — выплескивал он на меня всю свою злость сквозь с силой сжатые зубы.

— А вы на это и надеялись, да? — улыбнулась я высохшими и отчего-то болезненно растрескавшимися губами.

Он выругался. Грубо, громко, со вкусом. Выругался так, что я на мгновение опешила. Я от матросов много чего слышала в плавании, но чтобы такое…

— Куда ее? — раздался голос Арса, и я скосила взгляд.

Бледный, взмокший, взволнованный. Бывший капитан пиратского корабля бережно поднимал на руки Татию. Девушка находилась в сознании: моргала, пыталась что-то сказать, но сил у нее было даже меньше, чем у меня.

И это неудивительно. Проклятье отнимало у нее всю энергию.

— В малую гостиную, — приказал Рейнар. — Целители уже в пути.

Не в пути. Незнакомые мне мужчины бежали к нам по дорожке навстречу Арсу. Гвардейцы, коих вокруг нас оказалось немало, не препятствовали им, а значит, гости были ожидаемыми. Я бы даже сказала — долгожданными, хоть и добирались они, судя по всему, порталами.

Смотреть, что там будет происходить дальше, сил не осталось, и я окончательно повисла в руках герцога безвольной куклой. Но глаз не закрывала. Почему-то видеть небо сейчас для меня казалось очень важно. Будто от этого неба зависела моя жизнь.

Ветер расшатывал зеленые кроны деревьев, солнце клонилось к горизонту и уже не ослепляло. Когда-то девчонкой я тоже вот так лежала в саду, прямо на зеленой траве, и смотрела на безграничное небо. Тогда весь мир казался огромным и манящим, наполненным тайнами, которые я непременно должна была разгадать, а сейчас…

Сейчас я и языком-то шевелила с трудом. Очень много магии. Даже на пиратском острове мне пришлось выпить меньше. В десятки раз меньше.

Как столько магического яда поместилось в такой маленькой девушке? И как она смогла дожить до сегодняшнего дня? Брат очень сильно ее любит, раз не опустил руки, раз боролся за нее каждый день.

— Арибелла… — позвал меня ар Риграф словно с опаской.

— Герцог, имейте совесть, отстаньте от меня уже и идите к сестре. Я с вашего позволения тут еще немного полежу.

— А если я не позволяю? — произнес он вдруг, усмехнувшись.

И я вот прямо знала, как выглядит эта усмешка, осевшая на его губах жесткой линией. Как внимательно и вместе с тем пронзительно он смотрит на меня. Как плавится серебро в его глазах, а ветер подхватывает не забранные в косу пепельные волосы.

Я все это знала, как знала и то, что жизнь из меня вытекает подобно тонкому ручейку. Не справилась. Нет, я не справилась и рано обрадовалась. Но и сознание почему-то не теряла, не проваливалась в спасительную темноту.

— Ненавижу вас, — прошептала я из последних сил.

— Ненавидь. Но только живи.

В одном из любовных романов, каких мне довелось прочесть немало, однажды мне посчастливилось ознакомиться с размышлениями насчет того, какими бывают поцелуи.

Одни можно было назвать не иначе как дружескими. Другие — болезненными, поглощающими, страстными. Третьи — теплыми, нежными, ласковыми, как солнечное утро. Там было достаточно много классификаций, но ни одна из них не подходила к тому, что происходило прямо сейчас.

Герцог Рейнар ар Риграф меня целовал. Прижимаясь к моим приоткрытым губам, он настойчиво размыкал безвольные уста, проникая этим поцелуем будто вглубь меня, цепляя им мою ускользающую душу.

Последний раз. Последний выдох. Он словно поймал его губами и вернул обратно, вдохнул в меня вместе с теплом своего тела.

А потом стало жарко. По-настоящему жарко, как если бы нас положили в котел, под которым полыхало пламя. Впрочем, это так и было. Реальность ушла недалеко. Вокруг нас не было ничего, кроме необъятного, дикого, необузданного пламени. Огонь ластился к нам, лизал языками, но не сжигал, даже не тронул одежду. Только заставил меня от страха крепче прижаться к мужчине.

Да, у меня нашлись на это силы. Да тут любой искал бы, к чему прижаться, лишь бы не стать угольком!

— Не бойся. Огонь не тронет тебя, — скользнули чужие губы по моей щеке, коснулись уха, а я…

Я слегка отодвинулась, решив взглянуть на того, кто меня обнимал, на чьих коленях я фактически лежала, в чьих объятиях плавилась от жара.

И вот лучше бы я не смотрела. Если я и провалилась в адову бездну, то захватила вместе с собой ар Риграфа. Только глаза его больше не были жидким серебром. В безграничной черноте полыхало пламя, черты лица заострились, отчего он был похож на самого настоящего хищника. Не юркого, хитрого и прыткого, нет. На беспощадного, жестокого и самоуверенного.

Уверенного в собственной силе.

Серебро или нет? А может, чернота?

Вместе со вторым поцелуем я провалилась в беспроглядную, но такую долгожданную, спасительную темноту.

В себя я пришла уже в собственной спальне. В том, что эта спальня моя, не было никаких сомнений. Этот потолок, затянутый бархатом, я лицезрела тысячи раз, и за годы, проведенные мною в графстве, его ни разу не меняли.

Кровать тоже была моей. От нее привычно пахло лавандой. Мешочек с высушенными цветами Пейди всегда прятала между матрасами, отчего постельное белье насквозь пропитывалось приятным ароматом. Обычно он меня успокаивал.

Но не в этот раз.

Потому что я точно знала, что нахожусь в своей спальне не одна. При этом рядом со мной в кресле у кровати сидела совсем не Роззи. Ее в принципе не было в спальне, по моим ощущениям. Магию крылатой — яркий вспыхивающий комок — я сейчас не чувствовала.

— Разве вы не должны быть сейчас рядом со своей сестрой? — спросила я приглушенно, прежде слегка откашлявшись.

По правилам этикета герцог никак не мог сейчас находиться в моей спальне. Даже будь с нами служанка, его или моя, мужчине все равно было непозволительно заходить в спальню незамужней леди. Это мог делать только муж, если комнаты пары были раздельными. Жениху подобное не разрешалось.

— Она и без меня хорошо себя чувствует, — ответил Рейнар, но я по-прежнему на него не смотрела. — Намного лучше, чем во все предыдущие месяцы. Кроме того, от нее не отходит Арсарван.

— Кто? — переспросила я, не припоминая никого с таким именем.

— Тот, кто прятал тебя на своем корабле, Арибелла, — терпеливо пояснил мужчина. — Арсарван ер Айверс Толибо. Ты не знала его полное имя?

— Он не говорил, — пришлось мне признаться.

Хотя признаваться почему-то не хотелось. Будто я признавалась не в том, что Арс не представился мне как следует, а расписывалась в том, что совершенно не знаю его.

— Как ты себя чувствуешь? — переменил герцог тему, за что я была ему очень благодарна.

— Сносно, — чуть приподнялась я, придерживая одеяло у груди. На мне была только нижняя сорочка, и я даже знать не хотела, кто именно меня раздевал. — По крайней мере, я не нуждаюсь в вашем обществе.

— Но я нуждаюсь в твоем, — возразили мне с намеком на благодушную улыбку. — Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты сделала. Я знаю, насколько это было опасно. Я это ценю, но прошу тебя впредь воздержаться от таких импульсивных, необдуманных поступков. Ты могла погибнуть, Арибелла.

— Но не погибла же, — возразила я, недоумевая оттого, что Рейнар вознамерился меня отчитывать.

— Но могла, — повторил он с нажимом. — Это Татии терять было нечего, но ты… Не смей больше подвергать себя подобной опасности.

Я молчала. Осознав, что спорить и отстаивать свою самостоятельность бессмысленно, я молчала. Теперь герцог Рейнар ар Риграф был в своем праве. В моем сейфе вместе с деньгами лежали два рубина с клятвами, а значит, пусть и на словах, но я уже была его невестой.

Невестой, о которой он имел полное право «заботиться».

— Я надеюсь на твою сознательность, — как-то быстро закончили меня распекать и внезапно взяли за руку. — Но при всем при этом я искренне рад, что такая смелая девушка станет моей женой.

Приподняв мою руку без какого-либо сопротивления с моей стороны, герцог прижался губами к тыльной стороне ладони, обжигая кожу коротким поцелуем. Взгляд его прожигал. Он смотрел только мне в глаза, даже не мигая, однако смутиться я не успела.

Откуда-то со стороны комода послышался странный скрип, от которого замерли мы оба. Скрип стал настойчивее.

Взгляд мой метнулся к стене, за которой находился тайный ход, но он по-прежнему был замурован. Об этом говорили серые следы от раствора.

Скрип повторился еще сильнее, и теперь мы оба нашли взглядом его источник — зажженный камин. Только трещали совсем не поленья.

Медленно освободив кресло, герцог поднялся и приложил указательный палец к губам. Кивнув, обозначив этим, что поняла его, я неосознанно скомкала одеяло у груди. Волнение охватывало целиком и полностью, но я не ощущала страха. Не потому, что мужчина встал так, чтобы закрыть меня собой. А потому, что находилась в своей комнате, где знала каждый угол, каждую вещь, которой в случае чего могла вооружиться.

Слегка выглянув из-за чужой спины, я, как и герцог, ждала, что будет дальше.

И дождалась.

Прямо в пылающем камине за стеной огня вдруг открылся темный проем, из которого кто-то выплеснул целое озеро воды. Пламя с шипением погасло. В спальне мгновенно стало темно, но затем со стороны камина показался тонкий огонек свечи.

— Леди! Миледи, вы что, спите? — послышался взволнованный голос Пейди, а я разом похолодела.

Тем временем что-то с чавкающим шумом упало на пол камина. Что-то вроде тряпки — глаза постепенно привыкали к темноте.

— Леди, бежать пора, — повторно окликнула меня моя личная служанка.

Медленно обернувшись, герцог Рейнар ар Риграф пронзил меня яростным взором. Я отчетливо почувствовала, как побледнела. О том, что родители подготовили для меня на сегодня побег, я вспомнила только что. Именно Пейди должна была вывести меня из особняка.

— Пожалуйста, — прошептала я, схватившись за руку герцога, вцепившись в рукав рубашки.

Отлично видя, насколько сильно он сейчас разъярен, я плюнула на все. На одеяло, что больше не прикрывало мою сорочку. На гордость, которой здесь и сейчас было не место. На этикет, свод правил которого лично была готова сжечь.

Все свечи в спальне вспыхнули разом. Испугавшись, Пейди вскрикнула, но я не пошевелилась. Он должен был смотреть на меня. Его ярость должна была коснуться только меня.

— Пожалуйста, — повторила я, осмелев, отметив, что завладела вниманием мужчины. — Моя служанка ни в чем не виновата. Разве что только в том, что предана мне с тех пор, как я появилась в этом доме. Да, я готовила побег, но это было до того, как я отправила вам письмо. Я просто не успела ничего отменить, потому что провалялась в беспамятстве.

— Арибелла, я хочу тебе верить… — выжимал он из себя каждое слово.

На его лице больше не было той скользящей легкой улыбки. Рейнар ар Риграф был страшен в гневе.

— Клянусь. Клянусь Древними и Новыми Богами, — произнесла я страстно на выдохе, боясь, что герцог перестанет меня слушать.

Клялась и теми, и другими, не зная, кого чтит сам мужчина. Древних у нас почитали простые люди, аристократия верила только в короля, но у имперцев были свои боги — новые. По крайней мере, так рассказывала Роззи, предаваясь воспоминаниям об империи.

— Я дала вам свое согласие, — напомнила я, все еще не отпуская его руку. — У вас мое безоговорочное «да».

— Безоговорочное? — переспросил он, а взгляд его с моего лица переместился ниже — на сорочку, которая едва ли что-то закрывала. Проигнорировав чужой непристойный взгляд, я кивнула. — Тогда поужинай со мной, Арибелла. Поужинай прямо сейчас.

— Где? — только и спросила я, готовая идти куда угодно, если это защитит Пейди.

— В твоих покоях, — мягко освободил он свою руку из моих цепких пальцев.

Как воспитанная в лучших традициях дочь своих родителей, я не должна была соглашаться вообще. Но за последние недели правильной леди я быть, увы, перестала.

Сейчас я была согласна даже на свою спальню.

Ужин подали в мою гостиную. Герцог дал мне время на то, чтобы облачиться в платье и привести себя в подобие порядка. Сама я, к сожалению, даже с кровати поднималась с трудом, так что мне требовалась помощь служанки.

Правда, Пейди я пыталась отослать из своих покоев всеми правдами и неправдами от греха подальше, но у меня ничего не получилось. Упрямая женщина наотрез отказалась меня покидать, а потому в гостиную мы вышли вместе. Там, как ни странно, нас ждал не только ар Риграф, но и Бейка, занявшая столик у окна.

Там я время от времени завтракала в одиночестве.

Видимо, герцог все же решил пощадить мою репутацию, раз позволил своей служанке находиться здесь.

Стол в центре гостиной, окруженный диваном, креслом и растопленным камином уже был сервирован к позднему ужину. Тарелки, блюда, бокалы. Посуды и еды оказалось так много, будто здесь должны были собраться как минимум с десяток оголодавших ртов, но на самом деле имелось только двое.

Как и я, герцог ужин пропустил.

Впервые ощущая себя не очень уютно в этих стенах, я заняла диван, позволяя Пейди накинуть на свои ноги поверх платья тонкий мягкий плед. Рейнару при этом оставалось кресло.

Мне нравилась моя гостиная. Кроме уже упомянутых предметов мебели здесь рядом с дверью, ведущей в коридор, имелся книжный шкаф, в котором среди строгих классических скучных произведений и научных трудов я время от времени прятала любовные романы.

К Бейке у окна присоединилась и моя служанка. В ее руках я отметила свою колоду карт. Колоду, при помощи которой когда-то училась играть под руководством своего учителя. У этой же стены стояла мягкая кушетка. На ней при необходимости могла спать прислуга, когда приходилось оставаться на ночь.

Гораздо удобнее нам с герцогом было бы как раз занять стол у окна. Низкий столик в центре комнаты был не очень подходящим для трапез. Тарелки приходилось держать в руках, периодически возвращая их на стол, чтобы взять бокал. Зато мы расположились с комфортом вблизи от камина. Меня все еще морозило от усталости, поэтому дополнительное тепло было как нельзя кстати.

Несколько минут мы с герцогом оба ели молча, но, утолив первый голод, он сжалился надо мной.

— Ты можешь расслабиться, Арибелла. Я ничего не сделаю твоей служанке, хотя сегодня ты и поставила меня в тупик. А еще заставила изрядно злиться. Но я дал тебе слово и также выполню оба твоих условия. Тем более что тебе удалось то, чего не смог никто. Целители подтвердили: ты полностью избавила Татию от проклятия.

— Я в себе не сомневалась, — укусила я словесно, но скорее по привычке.

Рядом с этим человеком, магом я привыкла постоянно защищаться. Даже сейчас оставалась настороже, хотя после его слов заметно выдохнула.

Проигнорировав мою колкость, Рейнар продолжил:

— Завтра Арсарван будет присутствовать на общем завтраке. Он попросит руки Татии. Как и обещал, я дам согласие и отпишу им хорошее приданое. Моя единственная сестра не может жить на пиратском корабле, да и в принципе с пиратом.

— Вы по этой причине вернули Арсу титул? — осведомилась я, постаравшись, чтобы голос мой звучал отстраненно.

Но даже я сама услышала, как сильно сфальшивила. От внимательного взгляда ар Риграфа мгновенно захотелось спрятаться.

— Не я. Это сделал император по моей просьбе, — исправил меня мужчина, будто от этого что-то менялось. — И нет. Я просил за него в благодарность за то, что он вернул тебя в графство живой и невредимой. На самом деле просить за него я был готов еще в прошлую нашу встречу. Татия говорила о нем постоянно. Но в тот раз он выбрал деньги, потому что должен был поделиться с командой.

— Но вы же понимаете, что это всего лишь стечение обстоятельств? Я могла даже не сойти с корабля, и тогда вам не удалось бы меня поймать.

— Понимаю, но это не отменяет уже сказанного мною. Из-за него ты еще жива и здорова, а я умею быть благодарным.

Я не нашлась что сказать. Почему-то было немного обидно. Словно Арс специально привез меня сюда и получил за это награду, но ведь это не так. Я знала правду, а Рейнар сейчас, судя по всему, пытался привить мне если не ненависть к капитану пиратов, то неприятие уж точно.

Он словно уже знал о моих чувствах. Об этом говорил его прямой взгляд.

Догадался или доложили?

В любом случае я хотела сменить тему и утолить любопытство, раз такой случай представился.

— Что стало с мужем вашей сестры и его матерью? — поинтересовалась я как бы между прочим и снова сдала себя с потрохами.

Ар Риграф мгновенно понял, что меня снедает любопытство. Его губы тронула улыбка, а сам он склонился к столу и наполнил опустевшие бокалы бордовой тягучей, чуть сладковатой жидкостью. Расслабляющий напиток из позднего винограда подавали у нас исключительно к ужину.

— Шейтании больше не существует на картах, — ответил мужчина ожидаемо честно, не став юлить. — Те земли стали частью империи, а Татия вдовой. Я не пожалел никого, Арибелла. Вся королевская семья мертва, все приспешники королевы погибли, все, кто пытался остановить меня и мое войско, пали. Я никогда не оставляю врагов у себя за спиной и жестоко караю тех, кто решил покуситься на то ценное, что есть в моей жизни. Усвой это и больше не делай глупостей, расплачиваться за которые будут другие.

— О чем вы? — совсем не поняла я смысл последнего предложения.

— Теперь ты, душа моя, входишь в список людей и вещей, которые я считаю своей ценностью. Если кто-то попытается отнять тебя у меня, захочет помочь тебе сбежать от меня, — красноречиво взглянул он туда, где сидели и тихо играли в карты служанки, — я не пощажу. Их не пощажу, Арибелла, как бы сильно ты ни просила. А теперь расскажи мне о себе. Я хочу знать о тебе все.

После такой отповеди последнее, что я хотела делать, — это говорить о себе, но правила этой игры устанавливала не я. Я выдвинула условия, он на них согласился, и теперь мне полагалось выполнять свою часть договора.

Да, мы не расписывали никаких правил, что я должна, а что нет. Но, согласившись стать женой герцога, фактически сделавшись его невестой, было глупо отказываться от рассказа о себе. Да и на мои вопросы он отвечал, не лишая мое любопытство удовлетворения.

Вышивка и музицирование, поездки верхом в любом седле. Я в совершенстве владела двумя из трех всеобщих языков и великолепно лазала по деревьям. Что еще я могла ему рассказать? Говорила первое, что приходило в голову, так что рассказ мой получился сумбурным, не привязанным к единой теме. Я просто перечисляла все свои умения и отличия, зачем-то упомянув даже уникальный цвет волос, которого до поры до времени лишилась.

Магию не упоминала. Герцог знал про мой дар даже больше, чем я сама, так что на этом мои умения исчерпались.

— А вы? Что я должна знать о вас? — спросила я, попросту устав говорить.

— Во мне нет ничего примечательного, — улыбнулся ар Риграф, но как-то скупо. — Мое герцогство располагается на самом краю империи, максимально далеко от столицы. Думаю, что тебе там понравится. У нас тепло круглый год, много зелени и есть песчаный берег протяженностью в несколько километров. Татия в детстве очень любила гулять там. Я не мог вытащить ее из воды часами.

— А я плавать не умею, — легко пожала я плечами, встретив недоуменный взгляд герцога.

Его реакция была понятной и естественной. Графство Эредит со всех сторон омывало теплое море, но несмотря на это такой простой навык я так и не получила. Потому что истинные леди не барахтаются в воде, как воробьи в луже.

У меня были двоякие ощущения. Рядом с герцогом я ощущала смятение, но не страх. На каждое его слово я могла бы сказать сразу два, но лишь веселила его своим желанием говорить и делать противоположное тому, что говорил и делал он.

Он то смущал меня до красных щек, то заставлял немедленно вскочить на ноги, пылая от возмущения и негодования. Мне так сильно хотелось стукнуть его хоть чем-нибудь, что я даже попросила у Пейди принести веер, сославшись на жару.

Однако до рукоприкладства так и не дошло. Поймав себя на том, что внимательно и увлеченно слушаю рассказ об одном из военных походов мужчины на север, я испугалась своего интереса и сделала вид, что засыпаю.

Я даже не знала, который час, когда Рейнар сам поднял меня на руки вместе с пледом, несмотря на все заверения моей служанки, что мне и здесь будет вполне неплохо. Я тоже искренне считала, что в спальню меня нести не обязательно, но спорить с ар Риграфом никто так и не решился.

А я не могла. Приходилось самозабвенно притворяться спящей.

Чем герцог и решил воспользоваться, не позволив служанкам последовать за нами.

Пройдя через анфиладу комнат, он осторожно, даже бережно уложил меня поверх покрывала. Это Пейди заправила постель, пока я выбирала платье в гардеробной. Да, видно, выбрала слишком красивое, раз мой личный кошмар вознамерился осчастливить меня кольцом.

Надев его на мой палец — холодный металл мгновенно обжог кожу, — Рейнар на долгий миг прижался губами к моей ладони, а потом…

Склонился надо мной, явно намереваясь вкусить и мои губы тоже. Сердце билось так, будто желало вырваться из груди тотчас же. Я ощущала чужое теплое дыхание на своих губах. От мужчины пахло сладким виноградом и почему-то дымом от костра.

Однако в самый ответственный момент резкий шум, будто глухой удар, отчетливо раздался со стороны балкона, отвлекая меня от обморока, а ар Риграфа от глупости.

— Не спальня, а проходной двор какой-то, — тихо проворчал он мне в губы, а я открыла один глаз, осознав, что меня давно раскусили и теперь проверяли то ли мои нервы на прочность, то ли то, как далеко я могла зайти в своем обмане. — Это, я так понимаю, план «Б»?

— Это точно не мои союзники, — ответила я также шепотом, опасливо покосившись в сторону проема, не прикрытого дверьми.

Створки были распахнуты, отчего тюль не стоял на месте, подхватываемый заглядывающим в гости ветром.

— В таком случае тебе лучше подвинуться.

Если у Рейнара и были какие-то рамки, то они точно не касались личного пространства. Сдвинув мою возмущенную произволом личность на другую половину кровати, он накинул на меня покрывало, отобрав себе плед.

Ждать пришлось недолго. Кто бы это ни был, он вошел в спальню тут же и, не теряя ни мгновения, ринулся к кровати. Я только и успела подумать, что, в случае чего, даже постоять за себя не смогу, потому как короткий меч мне до сих пор не вернули, а вытягивать чары, если это маг, опасно для меня самой, как все разрешилось без моего участия.

Когда я села, откинув покрывало, все свечи в моей спальне пылали, а герцог прижимал к полу неизвестного. Знаком ли он был мне, вот так сразу я сказать не могла: его голову и лицо закрывал плотный черный платок.

Приподнявшись, я удивилась чужой смелости, а главное — наглости. На полу рядом с неизвестным лежали странно выгнутые меч и кинжал, инкрустированные двумя большими зелеными драгоценными камнями.

Тело мужчины почти полностью скрывал необычный наряд из цельного черного куска ткани, обернутого так, чтобы выделялись рубашка и брюки. На ногах имелись темные сапоги.

— Кто тебя послал? — произнес Рейнар тихо, но настолько зловеще, что мне резко захотелось спрятаться.

От него.

Мужчина в ответ промолчал, но молчание его длилось недолго. Почувствовав запах сжигаемой плоти, я закрыла глаза, а потом и вовсе отвернулась. Мне достаточно было слышать злой рев и ответы на те вопросы, которые герцог задавал.

А задавал он их очень правильно. Так, что наемнику, подосланному какой-то сошедшей с ума от неразделенной любви девицей, приходилось отвечать прямо и без увиливаний.

В особняк рода Эредит этой ночью он заявился, чтобы убить ар Риграфа, а через мою комнату полез, потому что только на ней не стояла защита. О да, кусок этой защиты выпила именно я, когда впустила в свою спальню Роззи. Найдя уязвимое место, наемник им и воспользовался.

Я отчетливо ощущала недовольный взгляд герцога, желающий просверлить дыру в моей спине. Пришлось оборачиваться, но на наемника я себе смотреть не позволила.

— К слову это тоже было до того, как я отправила вам письмо. Это как раз и был мой план «Б», — повинилась я бесстрашно.

Пристально глядя мне в глаза, Рейнар одним движением свернул неудачливому наемнику шею. Не вскрикнуть не получилось. Но я не испугалась. Просто не ожидала увидеть подобное.

— Наемники клана «Змеи» выслеживают свою жертву до тех пор, пока не убьют. Оставлять кого-то из них в живых — значит подписать себе смертный приговор, — зачем-то пояснил мужчина свои действия. — Страшно?

— Нет, — призналась я, не отводя взгляда. — Противно. Это все-таки моя спальня.

Но и герцог не растерялся:

— Взамен могу предложить свою.

Я не воспользовалась его щедрым предложением. Дождавшись в гостиной, пока спальню приведут в порядок, вернулась к себе и легла спать. День был не просто насыщенным, он пестрел знаковыми событиями, так что думать ни о чем не хотелось.

Да и не было их — мыслей. Голова казалась на удивление пустой, я сама — опустошенной до дна, однако на этом ночь для меня не закончилась.

Прав был Рейнар, когда сказал, что у меня не спальня, а проходной двор. Новый визитер явился почти через час. Я в этот момент как раз только-только поборола бессонницу, провалившись в теплые и уютные объятия одеяла без сновидений, но выспаться мне было не суждено.

Совсем.

А ведь ар Риграф восстановил свою защиту вокруг дома, пояснив, что перемещаться по особняку могут только те, у кого есть на это так называемый магический пропуск.

У моего ночного гостя такой пропуск был.

Скользнув в спальню через все тот же злосчастный балкон, створки которого я и не подумала закрыть, бывший капитан пиратского корабля остановился у моей кровати. Глаза мои давно привыкли к полумраку, так что его лицо я разглядела отчетливо.

Разглядела и почему-то подумала, что он пришел совсем не благодарить меня за спасение Татии. Лицо его выражало что угодно, но никак не благодарность. Губы дрогнули от горькой насмешки. Бледное лицо исказила гримаса сожаления.

К тому, что он рухнет на колени возле моей кровати, я готова совсем не была.

— Арс? — мгновенно села я, не понимая, что происходит.

— Ари, прости меня. Прости, мне так жаль. Я не хотел причинить тебе боль, слышишь? Ари, это было проклятие. Проклятие Татии. Я ее не люблю.

Это была бесконечно странная ночь. Встречая робкий рассвет прямо на балконе, завернувшись в тонкий плед и замерзнув до ощутимой дрожи, я уже не плакала. После ухода Арса сил не осталось ни на что.

А впрочем, нет. Уходить-то он как раз и не собирался, но я выгнала его, выгнала, отрезав для себя любые другие пути, кроме того, по которому уже шла.

Судьба в очередной раз оказалась жестока ко мне, но, как и прежде, я не принимала ее последующих подарков. Потому что свой путь предпочитала выбирать самостоятельно.

Татия, Татия, Татия…

Мой истерический смех в ночи заставил птиц покинуть ближайшие деревья и с шумом вспорхнуть с веток. Эта девушка настрадалась достаточно, чтобы получить свой маленький кусочек счастья, но как же я?

Я задавалась этим вопросом все предыдущие дни, а теперь…

Мне было жальче ее во сто крат сильнее. Потому что она искренне верила в любовь Арса, а он ее не любил. Чувства взрастила в нем обратная сторона проклятия, снять которое не смогли лучшие проклятийники империи.

Не смогли, потому что в него были заложены слишком разные проклятия. Например, любовное. Запрещенное, как и остальные.

Тот, кого им проклинали, излучал определенные магические потоки на всех представителей противоположного пола, что находились рядом и чье сердце на тот момент не было занято.

Чем дольше они контактировали, тем больше сходили с ума по объекту желания, в конце концов убивая объект, если были отвергнуты.

Именно по этой причине герцог так часто менял гвардейцев рядом с Татией. Именно по этой причине капитан пиратского корабля влюбился в нее меньше чем за три дня, проведенные в плавании. Именно по этой причине он не мог забыть ее и отпустить, даже узнав, что девушка якобы мертва.

Его опоили проклятием, сделали одержимым, но та, кто была виновата в этом, уже понесла свое наказание. Здесь и сейчас оставалась несчастная девушка, искренне жаждущая любви пирата; пират, слишком поздно осознавший, что никаких чувств никогда на самом деле не было, и я.

Здесь оставалась я. Та, кому снова предстояло сделать выбор и принять взрослое решение. И я его приняла.

— Ари, я буду ждать тебя на «Морском Дьяволе» до рассвета. Слышишь? — проговорил Арс торопливо, пытаясь заглянуть мне в глаза, но я отвернулась, не желая, чтобы он видел мои слезы.

В эту ночь мое несчастное сердце разбилось во второй раз под натиском чужой лжи и интриг. А все потому, что герцог Рейнар ар Риграф знал об особенностях наложенных на сестру чар. Больше того, прежде чем дать свое согласие на брак Татии и Арса, он несколько раз честно и открыто говорил пирату, что он находится под действием проклятия, но бывший капитан «Морского Дьявола» и слышать ничего не хотел.

А теперь слышать его не желала я.

— Ты разобьешь ей сердце. Татия этого не заслуживает, — прошептала я в темноту комнаты, отлично зная, что буду услышана.

— А мы? Разве мы не заслуживаем счастья? Ари, я люблю тебя.

— Прекрати, — выдохнула я, запрещая себе даже думать об ином исходе.

Теперь в моих руках находились не только жизни родителей и их благополучие, но и весь остров целиком, все его жители. У меня были клятвы ар Риграфа, где условия проговаривались четко, каждое слово было выверено.

Теперь я знала, что в случае моего побега он не пощадит никого.

Арс прозрел слишком поздно.

— Ари, я буду ждать до рассвета, — напомнил он, собираясь уходить.

Голос мой нагнал его уже в проеме, ведущем на балкон:

— А что потом? Что будет, если я не приду?

— Тогда я приду за тобой сам. Мне терять уже нечего.

Тонкая полоска рассвета подсветила горизонт. Нет, слез больше не было. Они иссякли вместе с силами. Я даже не могла подняться на ноги. Да и не хотела, если говорить откровенно. Замерзла, давно продрогла под тонким пледом, но так было даже лучше. Холод сковывал разбитое сердце и голову, не давая думать о чем-то другом, кроме того, что утро наконец наступило.

Я его ждала, искренне надеясь, что Эрни вправит Арсу мозги и не допустит его гибели. Я его ждала, чтобы не поддаться искушению, отрезать себе иные варианты и даже мысли о них.

Я его ждала, но солнцу на нас — простых смертных — было абсолютно плевать. Появившись на несколько минут, оно скрылось за тяжелыми черными тучами — верным признаком грядущего шторма наравне с порывистым ветром.

Приглашение на завтрак мне принесла служанка герцога.

— И таки ше, я не поняла? Усе? Прошла любоф, завяли помидоры?

— Проклятие, Роззи. Я сняла с Татии проклятие, — разъясняла я, закрепляя волосы на затылке при помощи шпилек. — В тот момент чары перестали воздействовать на Арса, им больше неоткуда было подпитываться. К ночи воздействие полностью сошло на нет.

— На минуточку! И таки ше нам теперича с тем делать? — недоумевала морская свинка, усевшись на край туалетного столика.

— Ничего. Свое решение я ему уже озвучила.

Озвучила и менять не собиралась. И говорить об этом не хотела, что Роззи сразу заметила. Больше этим утром тему ночного визита Арса в мои покои мы не поднимали.

Время, как назло, тянулось слишком медленно. Собираясь к завтраку, я то и дело касалась кольца, которое этой ночью надел на мой палец ар Риграф. Оно будто обжигало кожу, находилось не на своем месте, чем и привлекало мое внимание.

Мне было непривычно, даже некомфортно, однако снять его я и не подумала. Пусть не о таком предложении руки и сердца я мечтала, я знала, для чего ношу его, залогом чего оно является.

Я уже приняла окончательное решение, и пути назад для меня не имелось.

Белое золото или платина, серебро или просто металл. Как любая уважающая себя дама, я должна была бы разбираться в украшениях, но мне никогда не нравилось уделять им большее внимание, нежели другим вещам.

Нет, я, конечно, могла отличить рубин от изумруда, но на этом мои познания заканчивались. Мои, но не познания Роззи. Она сразу сказала, что у меня на пальце сейчас находится целое состояние. И дело было не в золоте, осветленном особым магическим способом при помощи бриллиантовой крошки, а в самих бриллиантах, коих она насчитала больше тридцати.

Однако гораздо больше кольца морскую свинку волновали события вчерашнего вечера и ночи. Для меня было удивительным, что это именно она позвала герцога к месту нашей с Татией тайной встречи. Крылатая объяснила свой поступок тем, что искренне переживала за меня, за что на самом деле я даже была ей благодарна.

Потому что я действительно умирала вчера. Умирала прямо на руках у своего врага, а он не дал мне уйти за грань. Как? Каким образом он смог это сделать? Этот вопрос пока оставался открытым.

Как и еще один.

Этой ночью ко мне в спальню проник наемник из клана «Змеи». Из допроса, проведенного Рейнаром, я поняла, что его к нам в дом подослала женщина. Обиженная, отвергнутая герцогом женщина, не пожелавшая смириться с его отказом.

Мне было любопытно, кто она, раз позволила себе пойти на такой отчаянный шаг. Мне было любопытно, с чего началась эта история. Мне было любопытно, каковы шансы на то, что герцога по ее приказу все же убьют.

Мне было любопытно. И свое любопытство я намеревалась удовлетворить.

— Ойц, и на одну ноченьку тебя оставить нельзя, лялечка моя, — вздыхала Роззи, сожалея о том, что пропустила так много.

Что удивительно, о произошедшем с наемником я не вспоминала до самого утра. И сама себе изумлялась, как спокойно отнеслась к чужой смерти, тем более смерти в своей спальне. Впрочем, этой ночью мне хватило и других потрясений.

Я старалась не думать об Арсе. Честно старалась не думать, отгоняя от себя любые мысли о нем, но не получалось. И дело было даже не в том, что Роззи принялась рассказывать, как прошла ее ночь на «Морском Дьяволе». Где-то глубоко в душе я боялась, что пират все-таки исполнит сказанное и вернется за мной в особняк.

Я не желала ему смерти. И искренне надеялась на то, что Эрни за эту ночь вправит ему мозги.

«Теперь ты, душа моя, входишь в список людей и вещей, которые я считаю своей ценностью. Если кто-то попытается отнять тебя у меня, захочет помочь тебе сбежать от меня, я не пощажу. Их не пощажу, Арибелла, как бы сильно ты ни просила», — звучали слова герцога в моей голове снова и снова.

И я ему верила. Теперь я уже немного знала ар Риграфа. Свое прозвище «Зверь» он получил не просто так.

— … и передала распоряжения капитана мордам этим.

— Какого капитана? — ухватила я лишь конец предложения, слишком глубоко окунувшись в собственные переживания.

Любила ли я Арса? Этим утром мой ответ уже не был таким однозначным, как раньше. От себя я могла не скрывать: боль вытеснила мои чувства, потому что ее было гораздо больше. Нет, найди я «Часы прошлого» — легендарный и наверняка не существующий артефакт, — и я бы обратила время вспять, но…

Тогда бы мы вообще никогда не познакомились. Потому что в этом случае ар Риграфа в особняке я встретила бы лицом к лицу.

— Так твои, лялечка. Арс-то нарисовался вчера в ночи, всех нечесаных на ноги поднял и такую речь заварганил, ше мама не горюй. Честь по чести признался, ше не капитан больше и корыто это старое теперича твое. А я ше? Я и подтвердила. Так петух этот облезлый да Эрни в слезы ударились. Вот хто любитель сопли размазывать. Ше я тебе скажу: чем мужики старше, тем сентиментальнее.

— А сказала-то ты им что? — вернула я крылатую к насущным вопросам.

Мне бы и самой хотелось услышать, что именно Арс говорил. И самое главное, узнать, решил ли он остаться на «Морском Дьяволе».

Мне бы видеть его там не хотелось.

А впрочем, кому из команды отдать корабль, я начала думать еще вчера. Он ведь нужен был мне, только чтобы скрыться. Своей собственностью я его по-прежнему не считала.

— Как ше? Стоять и ждать. Благо деньжат у них много, фицкать есть ше, крайний улов знатный вышел. Кругом-бегом готовят корыто наше к следующему плаванью. Эрни снедью затаривается, Рич меню царапает и бурчит ше не по делу; матросы драят, ремонты ремонтируют и пьют.

— Пьют-то почему? — удивилась я.

— Так матросы ж. Им любой повод — повод, — усмехнулась морская свинка, перелетев с туалетного столика на кровать с явным намерением выспаться. Потоптавшись по покрывалу, она запрыгнула на подушку и там угнездилась. — Но коников не выкидывают, так ше не хипеши. Токма скажи мине, дите ты мое, и когда же ми тикаем?

— После свадьбы.

— Это-то я вже знаю. А свадьба у нас когда? — уточнила Роззи.

— Ответ на этот вопрос, думаю, откроется мне на завтраке.

К утренней трапезе сегодня слуги накрывали в большой столовой. Завтракали всей семьей мы здесь редко: для троих человек это помещение казалось неуютным, но, когда к нам приезжали родственники — в те редкие дни, когда их приглашали, — семейные завтраки, обеды и ужины проходили именно тут.

И тем страннее было видеть здесь кого-то чужого.

Пока чужого. Если отринуть все мгновенно возникшие мысли, этим утром даже создавалось впечатление, что мы все действительно могли бы быть семьей.

Меня будто посетило дежавю. Вот так, в такой компании, мы могли бы собираться, скажем, на семейных праздниках. Граф и графиня Эредит выступали бы в роли родителей для всех нас, ведь все мы фактически рано остались без родственников и являлись сиротами. А мы все: Рейнар, Татия, Арс и я — могли бы быть их воспитанниками и между собой друзьями.

Странная штука судьба, но именно она всех нас и свела.

Всех нас — это даже Арса, который, к моему глубокому сожалению, тоже здесь находился.

К тому моменту, как я появилась в большой столовой, тут собрались уже все приглашенные. Как хозяин дома, ар Риграф сидел во главе стола. По левую сторону от него расположилась его сестра. За ней — Арс, напротив которого сидела моя мама, а рядом с ней — на другом конце стола — отец. Пустовало же только одно место — по правую сторону от герцога.

При моем появлении все мужчины встали — отец был удивлен, а Татия и мама одарили меня искренними радостными улыбками.

Однако улыбка последней была натянутой. Они с отцом, видимо, все же надеялись, что мой побег состоялся. Вероятно, вчерашние события от обитателей дома герцог держал в секрете.

Что же делала в этот момент я? Проклинала Арса за его твердолобость. Проклинала мысленно, не имея возможности произнести ругательства вслух.

— Мы уже заждались тебя, душа моя, — произнес Рейнар, протянув мне руку.

Мне ничего не оставалось, как вложить свои пальцы в его ладонь. Приподняв мою кисть, он касался губами тыльной стороны ладони чуть дольше, чем это было положено этикетом.

Впрочем, игнорировать этикет, судя по всему, было его излюбленным занятием. Жестом указав слуге, что его помощь не нужна, он сам помог мне сесть.

Ждать начала завтрака не пришлось. Заняв свой стул, герцог сразу расправил салфетку и положил ее себе на колени, что и обозначало начало трапезы.

Однако мне кусок в горло не лез. Я остро ощущала на себе сверлящий взгляд пирата и искренне не понимала, что он здесь делает.

С какими намерениями он явился? Если передумал и все же собрался жениться на Татии — хорошо, но что-то мне подсказывало, что он решил подкинуть мне проблем.

Мой тщательно составленный план мог рассыпаться как карточный домик.

Когда первый голод был утолен, Рейнар ополовинил свою чашку с горьким напитком, а я так и не прикоснулась к еде, отец завел светскую беседу о погоде и урожаях.

Но ар Риграф намеревался заполнить неуютную паузу по-своему:

— Благодарю вас за столь любопытные факты, лорд, — обратился он к моему отцу, едва тот закончил рассказ о взаимосвязи дождей и урожая кукурузы. — С вашего позволения я хотел бы дать слово Арсарвану. Ему есть что нам сказать.

Сердце мое пропустило удар.

Уткнувшись в тарелку, внутренне дрожа от страха и злости, я боялась посмотреть на пирата. Боялась увидеть на его лице ответ на свой вопрос прежде, чем он его озвучит.

Но если палач уже занес топор, чья-то голова полетит однозначно.

— Благодарю, Ваша Светлость. Я действительно хотел сказать всем вам кое-что очень важное, — твердо и решительно звучал голос Арса. — Дело в том, что некоторое время назад я полюбил прекрасную девушку, но обстоятельства сложились так, что нам пришлось расстаться — казалось, что навсегда. Я был не достоин того, чтобы даже смотреть на нее. Сначала она показалась мне обычной, поверхностной, пустой, такой же, как другие леди, которых мне не посчастливилось встретить в своей жизни, но я ошибался. Сильная, смелая, упрямая, добрая и трудолюбивая. Я влюбился гораздо раньше, чем осознал свои чувства, но, даже осознав, боролся с ними, понимая, какая пропасть стоит между нами. Теперь этой пропасти нет. Благодаря Его Светлости я обрел титул, вернул имя своего рода и теперь могу дать этой девушке то, чего она действительно заслуживает. Я буду самым счастливым человеком, если вы станете моей женой, леди ар…

— Татия, поздравляю! — воскликнула я, от переизбытка чувств вскочив со своего места.

Стул за моей спиной с грохотом упал, но меня это не волновало. Я хлопала в ладоши как ненормальная и смотрела на красную от смущения девушку. Вслед за мной поздравлять сестру герцога стали и мои родители, искренне обрадовавшиеся случившемуся.

И только трое в этой комнате отчетливо понимали, чье имя рода так и не прозвучало. Должно было, но я ему прозвучать не позволила.

Трое. Герцог Рейнар ар Риграф смотрел на будущего зятя убийственным взглядом, а Арс…

С негодованием и явной злостью, едва удерживаясь от реплики, он смотрел на меня.

— Я согласна, — тихо-тихо прошептала Татия, но ее услышали все.

Взор бывшего капитана «Морского Дьявола» впервые за это утро коснулся невесты. Официальной невесты. Их помолвка была заключена еще вчера.

Немного осмелев, она взглянула на мужчину с благоговением:

— Я тоже очень вас люблю.

Я улыбалась сквозь слезы. Они лились по моим щекам против моей воли. Я просто была не в силах их остановить. И не дышала. Почти не дышала, потому что каждый вдох обжигал легкие, пронзал и без того ноющее сердце.

— Теперь, я полагаю, необходимо назначить дату свадьбы? — загорелась энтузиазмом моя мама.

И я ее рвение прекрасно понимала. Многие годы она была лишена того, чтобы устраивать различные празднества. А ведь это являлось ее единственным развлечением. Но кроме того, это была ее стихия. О том, как быть хозяйкой бала, она знала лучше кого бы то ни было.

Взглянув на брата, Татия ждала решения от него. Она ждала, а Арс в это время не скрываясь продолжал смотреть на меня. Однако все его взгляды я игнорировала напрочь.

— Если вы пожелаете обойтись скромным торжеством: брачным обрядом и ужином после него, — то свадьбу можно назначить через три дня. Через три дня, не считая сегодня, — уточнил Рейнар мягко, обращаясь только к сестре. — Но тогда ваше празднество пройдет вместе с нашим.

— Прошу меня простить, но с «нашим» — это с чьим? — вмешался мой отец, первым заподозривший неладное.

Он всегда был человеком прозорливым.

— Я намерен жениться на вашей приемной дочери, граф. Разве вы слышите об этом впервые? — ответил ар Риграф, на мгновение взглянув на моего отца.

— Нам никто не нужен, — произнесла Татия, так и не дождавшись ни одного слова от жениха.

Только взяв его за руку, она привлекла наконец его внимание.

— Да, скромная свадьба нам очень подходит. И дата великолепная, — все же решил он поучаствовать в разговоре.

Выходит, Арс слышал каждое слово. И согласился с услышанным. Но почему-то я отчетливо чувствовала, что планы у него на это торжество другие.

Три дня. Я совсем не ожидала, что дата свадьбы будет намечена так быстро, да и само бракосочетание случится уже вот-вот. С одной стороны, где-то в глубине моей души мгновенно родился страх. Это был другой страх, никак не связанный с Арсом, но чего именно я боялась, вот так просто сказать не могла.

Самого торжества? Брачной ночи, когда мне придется опоить герцога? Или же того, что должно случиться после? План побега казался таким легким на словах, но как все пройдет на самом деле?

Слишком многое могло пойти не так. Я была не уверена ни в чем, кроме своего решения.

— Да кто сможет устроить свадьбу, две свадьбы всего за три дня? Тем более что мы еще не дали вам своего ответа, — возмутился граф Эредит, ошарашенный новостью.

Графиня так и вовсе молчала, пораженная до глубины души. Я знала, что они будут защищать меня до последнего, но пришло время нам поменяться местами.

— Я уже дала свое согласие, папа. Я сама так решила. Вам нужно это принять, — произнесла я твердо, четко, не пряча взгляда, не давая им усомниться в моих словах.

— Дорогая, но он же тебя принудил! — все же воскликнула мама, от переизбытка чувств выронив вилку.

Она с громким звоном упала на каменный пол.

— Нисколько, — ответила я спокойно. — Вам ли не знать, что меня невозможно к чему-либо принудить. Герцог ар Риграф — достойная партия, о который мы с вами, мама, всегда мечтали, не так ли? И не будем больше об этом.

Они не верили. Глядя на меня с ужасом во взорах, они не верили ни одному моему слову, но я сказала уже достаточно. Им придется смириться с моим выбором до тех пор, пока они не узнают правду.

Посмотрев на Рейнара на миг, я отметила его довольную улыбку. Однако она появилась всего на мгновение, после чего мужчина снова стал серьезным. Только беседа на этом не закончилась.

— Итак, вернемся к насущным вопросам, Ваша Светлость, — произнесла я, коснувшись губами чашки с давно остывшим чаем. — Как вы собираетесь устроить даже не одну, а сразу две свадьбы всего за три дня?

Чай в моей чашке тут же потеплел, но я сделала вид, что не заметила этого и ничуть не удивилась.

— Тебе об этом обязательно расскажет мой секретарь, душа моя. А теперь давайте все же закончим завтрак. День обещает быть сложным для всех.

Но вместо одного сложного дня нам предстояло выдержать все три. Причем лично у меня была двойная нагрузка, ведь, куда бы я ни пошла, чем бы ни занималась, меня повсюду сопровождали мама и Татия.

Последняя, к слову, без умолку трещала по поводу и без, рассказав мне едва ли не о каждом дне из своего детства, где герцог непременно выступал в самом хорошем из возможных свете.

И от волка он ее в лесу спас, куда она неизвестно зачем забралась. И бродячих собак прогнал, взявшихся на территории замка непонятно откуда. И от большой волны уберег, когда шторм добрался до самого берега. И от холода защитил, когда она без одежды на улицу выбежала, увидев впервые в жизни такой редкий для тех мест снег.

Он был ее спасителем всегда и везде, а я все больше убеждалась в том, что если Арс не сбежит из-под венца, в чем лично я его очень даже подозревала, то мучиться будет до конца своей жизни.

Потому что настолько бедовую и говорливую девушку я встречала впервые. А впрочем, может, именно такая особа ему и была нужна. Геройство уже давно являлось одной из черт его характера.

Кроме мамы и Татии к нашей компании время от времени присоединялись служанки. Бейка для нас пыталась быть кем-то вроде няни. Она смотрела за нами, как за несмышлеными детьми, периодически делая замечания нашему поведению.

«Леди не пристало громко смеяться», «Настоящая леди не должна бегать по коридорам», «Леди не может завтракать одними пирожными», — все твердила она, но мы все равно все делали по-своему, хотя и не вступали в открытую конфронтацию, делая скидку на возраст женщины.

Зато я гораздо больше узнала от нее об ар Риграфе. В свое время Бейка являлась няней не только для Татии, но и для Рейнара, и ей было что нам рассказать. Например, в детстве хитрый мальчишка воровал из буфета в столовой конфеты, которые закупали для семейных чаепитий. А еще чуть позже часто дрался и убегал из особняка в город, где непременно находил себе приключения.

Мне казалось, что такой человек, как он, был серьезным, закрытым и смотрел на всех со снисхождением еще в детстве, но нет. Герцог был обычным ребенком, который так же, как и я, разбивал колени, лазил по деревьям и притаскивал домой всю бесхозную живность со всей округи.

А потом его отдали на обучение в имперскую военную академию. Шесть лет он отучился в группе, где будущие гвардейцы должны были стать личной гвардией будущего императора, который учился почти наравне с ними. Именно там император и заметил Рейнара, разглядел его умения и характер и ввел его в круг приближенных лиц.

Было видно, что Бейка своим воспитанником очень гордится.

Что же касалось моей служанки, то Пейди находилась вместе с нами гораздо реже. От работы на кухне ее никто не избавил, хотя женщина на свое положение и не жаловалась. Ей даже понравилось пробовать нечто новое для себя, но и обо мне она не забывала. Все так же беспокоилась, пыталась ухаживать, словно за маленькой, и то и дело таскала нам с Татией из кухни пирожные.

Их она называла лучшим лекарством от хандры и плохого настроения.

Особняк графа и графини Эредит с утра до вечера ходил ходуном. Несмотря на то, что отец и мама были против нашего брака с герцогом, последняя старалась взять все основные заботы на себя, но секретарю ар Риграфа каждый раз было необходимо согласовать все именно со мной. Мои решения являлись для него ключевыми, и именно от них молодой мужчина отталкивался, отдавая все новые и новые распоряжения.

Цветочники, модистки с целым штатом помощниц, повара и хозяева лавок. Голова шла кругом от того, сколько всего на меня свалилось. От выбора блюд до ткани, которой срочно драпировали стулья, что займут свое место в бальном зале.

Композиции из зачарованных цветов, перестановки, разруха в саду. Каждый день в особняке было столько народу, что мне искренне хотелось из него сбежать. Мне не удавалось спрятаться нигде, а побыть в тишине и подавно, отчего я, к удивлению для себя, очень полюбила наши с Рейнаром совместные завтраки и ужины.

Последние, к слову, в основном были поздними. И если на завтраках вместе с нами иногда присутствовал кто-то еще, то вечерние посиделки накрывали исключительно для нас двоих либо в малой столовой, либо в моей гостиной.

Чем именно занимался ар Риграф в своем кабинете или куда уходил при помощи порталов, я не знала. Мне была не нужна эта информация, хотя любопытство и снедало, но я ничего не спрашивала. Каждый вечер он сам рассказывал мне, как провел день, и интересовался у меня, что делала я сама.

Эти разговоры даже можно было назвать душевными. По крайней мере, чувствовать себя неуютно в присутствии герцога я перестала.

Больше спящей не притворялась. В прошлый раз мне пришлось повести себя так, потому что я больше не могла выносить прямых пронзительных взглядов мужчины. Теперь же я действительно засыпала, просто проваливалась в темноту от усталости и, возможно, даже громко сопела.

По крайней мере, Роззи по утрам, когда ночевала в моих покоях, на меня очень даже жаловалась.

Герцог сам каждую ночь уносил меня в мою спальню. Платья, в которых было невозможно нормально спать и высыпаться, исчезали с меня как по волшебству, а через время Пейди забирала их от прачки и возвращала в мою гардеробную.

Как ему это удавалось? Ответ у меня был только один: магия.

Все шло своим чередом. Время главного действа неумолимо приближалось, пути назад не было и быть не могло, но один человек этого все же не понимал. Арсарван пытался то подловить меня в саду, то перехватить в коридорах. Однако остаться со мной наедине у него никак не получалось.

Рядом со мной всегда кто-то был. Всегда, но только не ночью.

— Белла, ты уже думала, где бы хотела жить постоянно? В особняке или в замке?

Вопрос ар Риграфа оказался настолько неожиданным, что я не только оторопела, но и растерялась. В моих мыслях просто не было ответа на этот вопрос. Хотя бы потому, что я в принципе не собиралась жить с герцогом под одной крышей.

Однако он ждал от меня ответа, и промолчать было просто невозможно.

— Мне все равно. Как вы решите, так и будет, — произнесла я медленно и мгновенно поймала себя на том, что прячу взгляд.

Пришлось посмотреть мужчине прямо в глаза, делая глоток горячего шоколада. Тягучая жидкость горько-сладкой субстанцией прокатилась по языку, обволакивая мой рот.

— Душа моя, я, несомненно, могу принять за тебя это решение, руководствуясь исключительно своими интересами, но все же мне хотелось бы узнать, что по этому поводу думаешь ты. Тебе должно быть комфортно в твоем новом доме.

— Тогда я хотела бы жить в особняке. Мне так будет привычнее, — нашлась я с ответом, искренне надеясь, что выгляжу при этом безмятежной.

Но надеялась зря.

— Я вижу, что твой ответ не обдуман. Не стоит торопиться. Спешка в этом деле не требуется. Ты сможешь выбрать по приезде, когда взглянешь и на замок, и на особняк.

— Благодарю, — вежливо кивнула я и отставила опустевшую чашку на столик. — Вчера вы обещали рассказать мне о вашей поездке в клан вампиров. Вы правда видели настоящих вампиров? Они бледные? Они действительно пьют кровь?

— Пьют, а иначе зачем им нужны клыки? — рассмеялся Рейнар, и я поняла, что он потешается надо мной.

Не стерпев такого произвола, я немедленно схватила с дивана веер и ударила им мужчину по колену. А потом еще раз. И еще, пока он уже откровенно хохотал.

— Прекратите издеваться надо мной, — насупилась я, обидевшись.

И даже отвернулась, переведя взгляд в сторону окна да сложив руки на груди. И вот понимала же, что веду сейчас себя как маленькая, но сделать с собой ничего не могла.

Разве можно надо мной смеяться?

— Душа моя, я ничуть не собирался издеваться над тобой. Но что вчера, что сегодня ты выглядела такой испуганно-любопытной и пытливо-нетерпеливой, что я просто не мог отказать себе в небольшой шутке, — произнес герцог мягко, а я мгновенно узнала этот его тон. — Если она обидела тебя, то прими мои искренние извинения. У меня и в мыслях не было испытывать твое терпение.

— В таком случае вы просто обязаны рассказать мне правду о вампирах, — потребовала я непримиримо, но повернулась неудачно.

Веер выпал из моих пальцев и приземлился прямо на ковер между креслом, диваном и столом. Вслед за ним мгновенно наклонились мы оба. Казалось, что столкновение неизбежно и мой лоб обязательно пострадает, но нет. Вместо этого мы склонились так, что его щека скользнула по моей щеке. Теплые губы мазнули по коже, и меня тут же бросило в жар.

Но что хуже всего, до веера никто из нас так и не дотянулся. Потому что наши пальцы тоже соприкоснулись.

Пожалуй, если бы сейчас ударила молния, я бы не испытала и половины того, что нахлынуло на меня. Неуверенность, испуг, интерес, любопытство. Всего на миг, пока мы смотрели друг другу в глаза и находились так близко, в моей голове появился вопрос: «А что герцог будет делать дальше?» — но получить ответ на него я испугалась.

Испугалась настолько, что первая отринула, совсем позабыв о злосчастном веере.

Но он о нем не забыл. Подняв с ковра, положил на стол рядом с моей чашкой.

— Уже поздно, с вашего позволения я хотела бы лечь спать, — произнесла я, не глядя на мужчину.

Отчего-то смотреть на него сейчас было выше моих сил. По непонятным мне причинам я испытывала волнение и никак не могла с ним справиться. Дыхание, что вдруг стало частым и глубоким, не желало приходить в норму. Горели даже не щеки — все лицо, но при этом я просто невероятно злилась.

Злилась на себя, на невозможность контролировать собственные эмоции.

— Конечно. Доброй ночи, моя нежная Бель.

— Я не нежная, — воспротивилась я, отыскав, на кого выплеснуть свою злость.

Поднявшись на ноги, хотела уйти вот так — без лишних реверансов, но Рейнар не дал. Взяв меня за руку, приподняв кисть до уровня своих губ, он оставил на тыльной стороне ладони долгий, томительно-медленный поцелуй.

— Нежная, — произнес он с улыбкой. — Просто пока не подозреваешь об этом, но вскоре и эта сторона откроется для тебя.

— О чем вы?

— Доброй ночи, Белла. Завтрашний день будет последним перед свадьбой — постарайся отдохнуть как следует.

Проводив меня до двери, что вела в спальню, герцог одарил мою ладонь поцелуем еще раз. Когда глядела в серебро его глаз, мне отчего-то показалось, что он хотел чего-то большего, но так и не решился.

И хорошо, что не решился, потому что я не знала, как себя вести, если ар Риграф вдруг захочет меня поцеловать. Мне и без того предстояло вытерпеть поцелуй на бракосочетании, но подготавливать себя к неизбежному я начала еще вчера.

Как только Роззи напомнила мне, как проходит брачный обряд.

Лишние поцелуи мне точно были не нужны.

Шаг, второй, третий. Вернувшись в полумрак своей спальни с колотящимся в груди сердцем, я не сразу почувствовала, что что-то не так. Прежде прошла к зеркалу и потянула шнуровку, освобождая верх от мягкого корсета, что являлся частью платья.

Только тогда чужой пристальный взгляд я в полной мере ощутила спиной. Ощутила и мигом обернулась, прижимая готовое рухнуть платье к себе.

Арс стоял в темном углу и, едва я заметила его, сделал несколько шагов вперед, выбираясь на свет, что исходил не от единственной свечи, а от не скрытых портьерами балконных дверей, распахнутых сейчас.

— Я пришел за тобой, — произнес он твердо, четко, глядя на меня немигающим взором. — Ты же не такая, Ари. Тебе не нужно все это. Неужели тебя не зовет ветер свободы?

— Это не твое дело, Арс, — отрезала я, пристально следя за каждым его движением. — Ты не можешь и не должен здесь находиться. Немедленно покинь мои покои.

— Я хочу здесь находиться — и это главное.

— У тебя есть невеста! — напомнила я, осознав, что каверза задумана не на день свадьбы.

Мне бы хотелось ошибаться. Мне так сильно хотелось бы ошибаться, но он стянул платок со своей шеи раньше, чем я в полной мере поняла все детали представшей картины.

Следом на пол полетел его камзол.

— У меня есть ты, и кто-то из нас должен прекратить это безумие. Я люблю тебя, а не Татию, Арибелла. Я хочу быть с тобой, а не с Татией. Я хочу тебя, а не Татию. И не стоит врать, что ты резко воспылала чувствами к этому Зверю, — проговорил Арс с пренебрежением. — Он не достоин даже волоса с твоей головы. Что же заставило тебя забыть о его поступках? Деньги? Я принесу тебе золото всего мира. Положение в обществе? У меня теперь есть титул.

— Ты и правда считаешь, что дело в деньгах и титуле? — усмехнулась я нервно, ясно ощущая, как страх узлом подбирается к горлу.

— Я считаю, что ты ошиблась и сделала неправильный выбор, но пока еще можно все изменить. Мне известно, как выбраться из этого особняка так, чтобы этого никто не заметил. Как только я выведу тебя, то вернусь за твоими родителями. У меня на примете есть дом, в котором они смогут жить как и прежде.

— Арс, это невозможно, — покачала я головой.

Он просто не понимал, что дело было не в какой-то конкретной проблеме, а в совокупности этих проблем. А объяснять ему что-либо у меня уже не было сил.

Скрываться от герцога всю свою жизнь? Я была готова к этому, я твердо знала, на что иду, но родители, слуги, весь наш остров? За что должны были расплачиваться они? За какие такие поступки?

А он не пощадит. Герцог Рейнар ар Риграф не пощадит.

— Уходи. Через день назначена твоя свадьба. И моя свадьба, — проговорила я зло.

— Свадьбы не будет, — улыбнулся он как-то обманчиво спокойно, качнув головой в отрицательном жесте. — Я знаю, как тебя спасти. Ты еще скажешь мне спасибо. Порченую леди ар Риграф в жены не возьмет.

Платье все же полетело к моим ногам. Имея реальную угрозу для собственной чести, я приняла решение пожертвовать малым и метнулась к прикроватному столику. Именно там стояла тяжелая ваза. Но к тому моменту, как я ею вооружилась, надобность в ней отпала вовсе.

Арс стоял все на том же месте, но уже не один. Позади него самым невероятным образом обнаружился ар Риграф. Мне с моего места также было отлично видно шпагу, острие которой, вероятно, прижималось вплотную к спине пирата.

За своим мечом он потянулся секундами ранее, но Рейнар не оставил ему ни единого шанса:

— Благородство — не мой конек, Арсарван. Я знал тех, кто не бил в спину противнику, а через несколько секунд лежал с перерезанным горлом.

Не холодный. Тон герцога насквозь был пропитан льдом. На лице не проступило ни одного намека на тихую ярость, но ар Риграф был взбешен. Я это чувствовала даже на расстоянии.

Арс молчал, а мне хотелось что-то сделать, как-то изменить ход происходящих событий. Я знала, что Рейнар убьет его сейчас. Просто убьет, ничуть не испытав сожаления, но мне было жаль пирата.

Да, моя душа все еще болела. За эти дни мне удалось смириться с тем, что мы никогда не будем вместе, но смерть? Пусть сегодня я еще и разочаровалась в Арсе, но оплакивать бывшего капитана «Морского Дьявола» была не готова. Он просто должен был жить. Пусть вдалеке от меня, но должен. Я любила его, надеялась, что сегодня он ошибся из лучших побуждений, и желала ему только счастья.

— Рейнар, — позвала я тихо, совсем тихо, еще до конца не понимая, что скажу, но мужчина услышал меня.

Взглянул лишь на миг, на долю секунды и снова перевел взор на своего противника.

— Рейнар, я прошу не за него, — назвала я герцога вновь по имени, внутренне чувствуя, что так будет правильно. Правильно для нас обоих пересечь черту. — Я прошу за себя. Сделай мне, пожалуйста, свадебный подарок.

— Ты нечестно играешь, Арибелла, — усмехнулся ар Риграф отчего-то довольно. — Его труп в качестве свадебного подарка я готов предоставить тебе прямо сейчас.

— Но тогда он не женится на Татии. Ты разобьешь сестре сердце.

— Я в любом случае не женюсь на Татии, — проскрежетал Арс и мгновенно скривился.

Я могла только предполагать, что Рейнар надавил сильнее и острие шпаги впилось в кожу пирата, протыкая светлую рубашку.

Герцог был уже на грани того, чтобы не слушать, не услышать меня. И я это хорошо понимала.

— Женишься, — выплюнула я, повысив голос. Я была готова сказать что угодно, лишь бы он ушел сейчас. — Женишься, вы уедете и будете жить долго и счастливо. Ты сделаешь все, чтобы вы были счастливы. Все, Арс, потому что после всего того, что вы оба пережили, вы заслуживаете счастья. Вы очень многое можете дать друг другу. А теперь уходи. Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал, но в моей жизни для тебя места нет.

Он не верил, что ему можно уйти. Ар Риграф до последнего не опускал шпагу. И даже когда Арс повернулся к нему лицом, колкое острие все так же было направлено в область сердца.

Мне же продемонстрировали кровавое пятно на белом полотне рубашке.

— У тебя нет последнего шанса, — произнес Рейнар, уничтожая пирата взглядом. — За любую из своих женщин я убью. А теперь пошел вон готовиться к свадьбе.

Спину Арса я провожала напряженным взглядом. Да я вся целиком ощущала себя пружиной. Все ждала, что он схватится за меч, и тогда герцог совершенно точно его не пощадит, так что, когда мужчина остановился в дверях, я приготовилась к самому страшному, почувствовав, как холодок пробежал у меня по спине.

— Ты изменилась, Арибелла. Больше ты не Ари, не та, кого я полюбил.

Услышав разочарование в его голосе, я выдавила из себя улыбку, которая далась мне с превеликим трудом:

— Та Арибелла умерла.

Вслед за пиратом из моей комнаты вышел и Рейнар, окативший меня непередаваемым взглядом. После его ухода я продержалась лишь несколько секунд и обессиленная рухнула прямо на пол, вцепившись в вазу, как в величайшую ценность.

Под ногами у меня лежали цветы. Ковер намок от воды.

Я рыдала. Захлебывалась слезами, наверное выпуская напряжение не только минувших минут, но и всех прошедших дней. Мне было больно, страшно, обидно и досадно. Я ощущала такое разочарование, какого не испытывала никогда.

Да, Арс был прав, я изменилась, но он… Его, выходит, я не знала вовсе.

— Ну тише, что же ты, душа моя, — шептал ар Риграф, в чьих объятиях я оказалась. — Я не убил его, слышишь? Не убил. Только немного… проводил. До свадьбы все обязательно заживет при участии целебной настойки. Неужели он настолько дорог тебе?

— Больше нет, — глотала я воздух, заикалась, не имея сил остановиться и успокоиться. — Просто больно. Я его ненавижу.

— Даже больше, чем меня? — прозвучал вопрос то ли в шутку, то ли на полном серьезе.

В этот конкретный момент я могла ответить только «да», но решила и вовсе промолчать. Дыхание никак не выравнивалось, а руки тряслись, не отпуская при этом вазу, которую у меня настойчиво отбирали.

И в конце концов отобрали.

Забылась сном я прямо в объятиях Рейнара — сидя у него на коленях лишь в нижнем платье, в кольце из его рук, прижавшись к его груди под его тихий, но уверенный голос, обещающий, что все обязательно забудется.

На мокром белом ковре. В темноте. В окружении красных пионов.

— Арибелла, я жду, — поторопил меня герцог, появившийся в бальном зале всего несколько минут назад.

После последней подгонки свадебного платья я спустилась сюда, чтобы проконтролировать установку цветочной арки и постамента для проведения свадебного обряда.

Мама руководила организацией комнат для гостей, а папа проверял последние приготовления касаемо напитков и кухни.

— Но я же не могу вот так все бросить, — воспротивилась я, распаковывая цветочные корзины.

Они должны были стоять по бокам от постамента. Идея разместить их там пришла в голову Татии, но сама девушка сегодня еще не появлялась. Однако через балкон своей спальни я видела ее прогуливающейся по саду в компании слегка прихрамывающего жениха.

Чужого жениха, которого я не хотела больше ни видеть, ни слышать. Жениха, чьи вещи наутро пропали из моей спальни вместе с моим платьем, пятном на ковре и увядшими цветами.

Себя же этим утром я, как и всегда, обнаружила на кровати под одеялом. Но чего никак не ожидала найти, так это подарка.

На прикроватной тумбе в коробочке, обитой красным бархатом, лежал невиданной красоты браслет. Он был изящным, просто невероятным. Тонкое аккуратное плетение из белого золота дополнили небольшими камешками цвета молодой коры, однако гравировка, нанесенная на внутреннюю сторону ювелирного изделия, несколько меня насторожила.

«Душа моя» было выгравировано рукой мастера, но создавалось впечатление, что почерк принадлежал самому Рейнару. В своих письмах и записках это словосочетание он писал именно так.

— Можешь. Здесь и без тебя есть кому заняться приготовлениями. Мой секретарь все проконтролирует.

Взглянув на ар Риграфа с немым упреком, стараясь выразить взором все свое негодование, я все же отложила коробку. Однако подходить к нему отчего-то не спешила. Меня настораживало не только его появление перед ужином — обычно в особняк он являлся позже, — но и его настроение.

Герцог отчетливо прятал от меня улыбку — уголок его губ то и дело подрагивал.

— Мне есть чего опасаться? — спросила я напрямик, сократив расстояние между нами до минимума.

Глядя на мужчину снизу вверх, я всегда почему-то ощущала себя маленькой. Если бы не уже свершенные и грядущие события, в его присутствии я, наверное, даже чувствовала бы себя спокойно. Было в нем что-то такое, что не позволяло усомниться в его надежности, в его уверенности, в его силе.

— Тебе всегда есть чего опасаться. — улыбнулся Рейнар и вдруг обнял меня, прикоснувшись губами к моему лбу в намеке на поцелуй. — Пойдем. Пора нам обоим подышать свежим воздухом.

Я до последнего не понимала, куда мы идем, хотя ответ на вопрос «Зачем?» я получила тут же. Стоило нам выйти из бального зала в холл, как секретарь ар Риграфа передал ему плетеную корзину. Помимо сложенного в несколько раз бежевого пледа я увидела виноградную настойку, бокалы и что-то из съестного.

Очень много съестного. Даже с учетом того, что сопровождали нас сразу две служанки: шустрая Пейди и грузная Бейка.

Мы шли под руку. Минувшие дни позволили мне чувствовать себя в присутствии Рейнара свободнее, однако было кое-что, что добавляло каплю дискомфорта.

Мы так и не разговаривали о произошедшем ночью. За завтраком герцог делал вид, что ничего чрезвычайного не случилось. А впрочем, делал ли? Кажется, его все устраивало и менять что-либо он намерений не имел.

Выбравшись к калитке через сад, мы миновали и ее. За забором начинался лес — угодья графа, где он крайне редко охотился, но тропинки вытаптывали и без него. Горожане и селяне нередко забредали сюда в поисках развлечений и пропитания.

— Здесь красиво, — отметил герцог, остановившись, чтобы помочь мне перейти через наружные корни дерева, заползшие на тропинку.

Однако я в его помощи не нуждалась. В этом лесу я знала каждую веточку и каждый куст.

— Вы собираетесь предпринять что-то касаемо свадьбы сестры? — первая не выдержала я.

Мой вопрос ар Риграф встретил с улыбкой. Все, о чем я переживала, для него, судя по всему, проблемой не являлось.

— А что я должен предпринять? Их свадьба была твоим условием, Арибелла. И я его выполнил. Желаешь забрать свои слова назад?

— Они оба достойны счастья, — тщательно подбирала я слова, пытаясь не показать, что я заинтересована в Арсе.

Нет, больше я в нем заинтересована не была. Вспоминая о нем, я с головой погружалась в горькое разочарование. Однако герцог мог подумать, что я ратую именно за пирата. Мне не хотелось создавать лишних проблем кому бы то ни было.

— Они и будут счастливы. Татия влюблена, Арсарван станет ей хорошим мужем, — ответили мне, слегка приподнимая, чтобы я не намочила мягкие туфли в ручейке. Поставив меня на землю с другой стороны, Рейнар продолжил мысль, но руки с моей талии не убрал: — Ну а если не станет, пусть пеняет на себя. И чтобы ты не мучилась угрызениями совести, не корила себя за поспешное решение: вариантов у него уже нет. Помолвка заключена. Если он ее разорвет, как единственный родственник своей сестры я буду вынужден вызвать его на дуэль, чтобы отстоять ее честь. И я убью его, Бель, и буду прав. Куда здесь дальше?

Оказалось, что шли мы все это время на песчаный берег, отделенный от острова высокими скалами.

Периодически от них откалывались большие куски. Долетая до воды, они разбивались на более мелкие камешки. Именно из-за них плавать здесь мог бы разве что только самоубийца, но время от времени сюда все же являлись охотники за мдуилиями.

Волны выносили пригодных к еде моллюсков к камням, которые и задерживали их у берега. Вода не давала им умереть. Рыбакам оставалось только найти их и собрать.

Однако сейчас рыбаков здесь не наблюдалось вовсе. А все потому, что причаленными недалеко от берега тут стояли три красавца-фрегата. По сравнению с «Морским Дьяволом» они были просто огромными. Настолько, что я даже рот открыла от восхищения, совсем позабыв о манерах.

— Я знал, что они тебе понравятся, — словно издалека донесся до меня голос ар Риграфа.

Вопрос, вертевшийся на языке, не заставил себя долго ждать:

— Это ваши?

— Мои. Их, таких красавцев, всего семь, — произнес мужчина с явной гордостью. — Рассказать, где сейчас находятся другие?

Мне было интересно. Рейнар действительно оказался великолепным рассказчиком, в чем я убеждалась уже не единожды. О судьбе остальных фрегатов он поведал так, что я во всех красках смогла представить их далекое путешествие в земли, в которых никогда не была.

Да, три фрегата принадлежали именно ар Риграфу, в то время как остальные четыре разделили между собой еще четыре герцога, чьи земли были не менее обширными, что позволяло им вести торговлю на постоянной основе.

Путешествие… Я очень хотела отправиться в путешествие, но карту от Арса не получила до сих пор.

Плед был расстелен прямо на пляже поверх теплого, нагретого солнцем песка. Я ощущала себя несколько скованно рядом с мужчиной, но беседы на отвлеченные темы позволили мне расслабиться.

Однако не до конца. Я ни на секунду не забывала, кто сидит передо мной.

А еще против воли, но все же вспоминала об Арсе и Татии. Что бы Рейнар ни говорил, чувство вины грызло меня изнутри. Грызло, потому что он был прав: их свадьба была моим условием.

Только сделать я уже ничего не могла. Иные поступки, как оказалось, не всегда бывают правильными, и с этим грузом мне придется жить всю жизнь.

Если не получится исправить.

Да, прошлой ночью я наговорила Арсу много всего. Но если бы могла вернуть все назад, все равно ничего не изменила бы. Подслушав нас в моей спальне, ар Риграф больше не усомнится в моих намерениях, а пират…

Я бы действительно хотела, чтобы он был счастлив, несмотря на его ужасный обескураживающий поступок. Счастлив, но не со мной. Себя рядом с ним я больше не видела.

— Еще рыбы? — предложили мне, отставляя в сторону изрядно ополовиненную бутылку с виноградной настойкой.

— Больше в меня уже совершенно точно не влезет, — ответила я откровенно, тем не менее по одной уворовывая спелые плотные фиолетовые ягоды из тарелки. Резко вспомнив о том, что нам кого-то недостает, я едва не вскочила на ноги. — Послушайте, а где же наши служанки?

— Они отстали давно — еще в лесу, — признался герцог честно. — Я попросил их об этом заранее. Мне хотелось побыть с тобой наедине. Наедине ты более откровенна.

— Неправда, я всегда откровенна, — возразила я, пряча взгляд.

— В таком случае ответь: я тебе нравлюсь?

Услышать нечто подобное я не ожидала вовсе. Задохнувшись от чужой наглости, захлебнувшись захлестнувшим возмущением, я выпалила на одном дыхании:

— Абсолютно нет!

— Значит, нравлюсь, — сделал мужчина совершенно неверные выводы и с довольным видом, открыто улыбаясь, улегся прямо на плед, подложив под голову руки.

Меня от его самодовольства мгновенно затрясло. Это что же за слух такой избирательный? Да даже не избирательный! Просто ненормальный! Рейнар вызывал необъятное раздражение, и мне до темноты в глазах хотелось немедленно его выплеснуть.

Взглянув по сторонам от себя, я увидела небольшое полотенце, в которое ранее был завернут хлеб. Секунду. Промедление длилось всего секунду: во мне боролись разум и чувства, но последние в компании мужчины часто выигрывали.

Вот и на этот раз убедить себя в неразумности собственных желаний не удалось. Схватив полотенце, я от души хлестанула им ар Риграфа, но он словно наперед знал, что именно я собираюсь совершить.

Поймав полотенце за свободный край, он рванул его на себя. Ну и меня вместе с ним.

Упав на Рейнара прямо поверх его тела, я успела только испугаться, как мужчина мгновенно перекатился вместе со мной, подминая меня под себя. Громко ахнув от неожиданности, я замерла, ощутив на себе его взгляд.

Серебряные глаза будто смотрели в самую душу. И видели насквозь.

Вес своего тела герцог удерживал на своих же руках. Со стороны казалось, что ему совсем не тяжело. А мне, если признаться, было тяжеловато.

— А теперь ответь еще раз, Белла: я тебе нравлюсь? — прошептал он мне прямо в губы, почти касаясь их теплым дыханием.

Но меня интересовал совершенно другой вопрос:

— Почему вы перестали приходить в мои сны?

Мне было искренне любопытно. Не то чтобы я хотела видеть ар Риграфа еще и по ночам. Нет, такой радости мне совершенно точно было не нужно. Просто…

Просто лучше говорить об этом, чем отвечать на поставленный вопрос и думать о том, что происходит. И дело даже не в том, что с леди так не обращаются. До этого дня я позволяла герцогу касаться себя, участвовала в беседах, но лишь потому, что хотела казаться покорной, смирившейся со своей участью.

Он не должен был даже мельком помыслить о моем побеге.

Однако то, что происходило сейчас, переходило все границы. Он не только не соблюдал заведенные в обществе устои и порядки, но и отказывался понимать, что у каждого существа должно быть свое личное пространство.

Между нами пространство отсутствовало вовсе.

Но ведь и я была не каменной. Некоторые желания возникали против моей воли, в противовес разуму. О да, герцог Рейнар ар Риграф умел обольщать, когда ему это было нужно. Его настойчивости, напористости позавидовал бы сам король.

А мне хотелось сбежать. Отчаянно хотелось сбежать, не дожидаясь свадьбы.

Но пока я желала услышать ответ на свой вопрос. Потому что побег мне еще только предстоял, а моя готовность к нему была на данный момент минимальной.

Мне нужна была хорошая защита, чтобы герцог больше не мог являться в мои сны. Но для начала я должна была выяснить про дар Рейнара как можно больше. Однако он о нем любых разговоров старательно избегал.

— Потому что я нахожусь здесь, рядом с тобой. Больше нет необходимости не давать тебе высыпаться, — ответили мне мягко, щекоча мои губы дыханием. — Ты нужна мне отдохнувшая. По крайней мере, до свадьбы.

Последняя фраза прозвучала до невозможности двусмысленно. Я и подумать не могла, что иногда обыденные слова могут звучать вот так. И уж точно не хотелось знать, права я в своих суждениях или нет. Потому что если права…

Стоит самой поискать ту, которая желает смерти Рейнара.

Попытавшись выбросить из головы даже намеки на любые смыслы и мысли, я в этом деле не преуспела. Наверное, в свете того, что герцог до сих пор нависал надо мной, а его губы становились все ближе.

Позволить или не позволить? Что бы сделала на моем месте настоящая невеста, смирившаяся со своей участью?

Опять же, если верить правилам, заведенным в обществе, то как честная девушка я должна была любыми способами прекратить это безумие, твердо сообщив, что я не такая. Но сколько этих самых честных я видела на балах, уединившихся в укромных уголках с кавалерами, которые и женихами-то им не были?

Что же касалось любовных романов, то в них будущие невесты всегда позволяли себя поцеловать и не препятствовали мужчинам, которые им нравились.

Но нравился ли мне герцог? Я об этом предпочитала не рассуждать даже в мыслях.

Сердце неистово билось о грудную клетку. Паника оттого, что мне нужно было срочно принять какое-то решение, затопила мой разум целиком и полностью.

Миллиметры. Между нашими губами оставалось расстояние меньше вдоха, пульс стучал в ушах, а ненадежное сердце уже грохотало.

Первая крупная холодная капля упала мне прямо на лицо. Именно в этот момент я и поняла, что это гром гремит в унисон моему сердцебиению.

Один взмах ресниц, и начался ливень.

С мягкого пледа мы оба тут же подскочили словно ошпаренные.

— Скорее за мной! — крикнула я, стараясь быть громче раскатов.

Все, что лежало на песке, включая плед, Рейнар в единый миг перекинул в корзину уже на бегу, после чего сама корзина оказалась у него в руке. За это время я моргнула только дважды.

Как? Как он это сделал? Ничего из того, что лежало поверх пледа, абсолютно точно не перемещалось по воздуху. Оно просто очутилось в корзине! Разом!

Я даже остановилась от изумления.

— Потом будешь удивляться, Бель. Куда бежать?

Далеко бежать не пришлось. Скрытая за изогнутыми деревьями с тонкими стволами и объемными шапками растительности, прямо в скале давным-давно образовалась пещера. Я нашла ее еще в детстве — совершенно случайно, когда в очередной раз гуляла по берегу.

К тому моменту, как оказались внутри, мы оба вымокли от макушки до пят. Ливень был очень сильным и, судя по всему, быстро заканчиваться не собирался.

— И часто ты тут бывала? — поинтересовался герцог, осматриваясь.

— Часто, — призналась я, глядя на дождь стеной, за которой ничего не было видно. — Я убегала сюда каждый раз, когда обижалась на графа и графиню. Когда приходили очередные приглашения на балы или торжества, они неизменно сжигали карточки в малой гостиной, чтобы я даже не видела их. Но я видела и искренне не понимала, почему мы почти никуда не ходим, почему так редко зовем гостей и почему меня не пускают учиться в магическую академию. Я была согласна на любую — их ведь так много. Вдруг где-то меня все же взяли бы?

— Они беспокоились о тебе, Арибелла. Оберегали как могли даже от меня, — проговорил герцог с мягкой улыбкой, тронув меня за плечо в знак поддержки, отчего сразу сделалось неуютно.

— Я понимаю, — кивнула я, отвернувшись, чтобы не смотреть на мужчину. — Сейчас я это понимаю.

— Кроме того, у тебя никогда не было стихийной магии. А уникальный дар на то и уникальный, что таких магов мало, а преподавателей так и вовсе единицы. Тебе ведь наверняка преподавали общие положения магии. Ты должна знать разницу между основными чарами и уникальным даром.

— Кое-что мне рассказывал учитель, кое-что я читала сама.

— Ты молодец, — вдруг похвалили меня, заставляя снова удивиться. — Большинство пожирающих вообще не доживают до твоего возраста. Их разрушает чувство эйфории, всесильности. Первый раз для них чаще всего становится последним. Они просто не могут остановиться, потому что у них нет твоего контроля, что, несомненно, является не только твоей заслугой, но и заслугой твоих приемных родителей.

— И я благодарна им за это.

— А еще, кажется, твой резерв больше, чем у среднего пожирающего. Но это лишь мои предположения.

— А ваш? — полюбопытствовала я, зная, что резерв есть у каждого мага.

Просто мой работал наоборот. Я не выплескивала чары, а поглощала их.

— И мой больше, — усмехнулся он, поставив корзину на неровный каменный пол. — Ты будешь не против, если я тебя высушу?

Качнув головой в отрицательном жесте, я приготовилась испытать на себе свойство чужой магии. Честно говоря, стоя у выхода из пещеры, я уже даже начала порядком подмерзать. На берегу по вечерам всегда было прохладнее, нежели в городе.

Тепло. Тепло окутало меня в единый миг, будто позволяя завернуться в мягкий кокон. Едва ар Риграф начал свои манипуляции, тут же появился устойчивый запах испаряющейся воды, но жарко не было. Я не плавилась в пламени чужого костра и даже не видела его языки.

Вскоре сухой стала не только моя одежда, но и я сама целиком.

— Кажется, дождь не имеет намерений прекращаться, — подметил Рейнар, облокотившись о стену пещеры.

Солнце медленно, но верно скрывалось за горизонтом. Серость постепенно сменялась темнотой, а холод усиливался. И ничего перед глазами, кроме ливня, брызги которого долетали до подола моего платья.

— В лесу в такой ливень делать нечего, — добавила я, представив, как трудно будет идти по мокрой земле.

Тропинка в лесу то и дело виляла между деревьями, то поднимаясь вверх, то спускаясь в низину.

— Тогда подождем еще немного.

Ствол поваленного дерева лежал внутри пещеры с самого первого моего здесь появления. Его я всегда использовала в качестве скамьи, но герцог нашел ему еще одно применение.

Точнее, его веткам.

Отломав их голыми руками, он разжег костер, используя также салфетки, прилагающиеся к пикнику. Ему хватило лишь взгляда, чтобы пламя вспыхнуло, а ветки под ним жалобно затрещали.

На созданное Рейнаром чудо я смотрела завороженно. Было что-то манящее в этих неистовых языках. Огонь всегда символизировался у меня не с теплом домашнего очага, а со свободой.

— Никогда не видела магов огня вблизи, а их магию тем более, — заметила я, наблюдая за тем, как высыхает плед.

Сложив его в несколько раз, мужчина застелил им дерево. Точнее, то, что от него осталось.

Наш ужин, снова поздний, разместился тут же. Назвать обилие блюд остатками у меня язык не поворачивался.

— Садись, — подтолкнул он мою нерешительность.

Отказываться и стоять дальше было попросту глупо, но чувствовала я себя так, будто попала в ловушку.

Интересно, а маги огня умеют договариваться с дождем?

Но спросила я совершенно другое:

— Вы не позволили мне умереть. Я хочу знать как.

Теплая, чуть самодовольная улыбка заняла губы мужчины. Он выглядел хитрецом, познавшим суть тайного писания или открывшим секрет долголетия вампиров, эльфов и драконов.

— Ну что ж… Думаю, своей будущей жене я могу рассказать правду. Хотя на самом деле я искренне надеялся, что ты ничего не вспомнишь.

— Но я помню все.

— Именно поэтому с тобой так сложно, Арибелла. И одновременно очень интересно. Мне доставляют удовольствие наши беседы.

— Не могу сказать того же, — ляпнула я, чем только развеселила ар Риграфа.

— Ты неподражаема, душа моя. Желаешь знать мой секрет? Хорошо. Я даже не стану брать с тебя клятву о неразглашении, чтобы ты понимала, что мне хочется доверия в наших отношениях. Итак, все началось с огня. Им же и завершилось.

— В каком смысле? — не поняла я, отказываясь верить в то, что на этом вся тайна заканчивается.

— Считается, что первый маг был именно магом огня. Он поклонялся пламени, которое согревало его жилище и делало пищу вкусной. Но однажды с его женщиной случилась беда. Во время сбора ягод на нее напал терзань. Женщина умирала прямо у него на руках: привычное лечение не помогало, яд от клыков уже проник в кровь, и шансов на выздоровление просто не было.

— И тогда он обратился к огню?

— Именно так. Он обратился к пламени своего костра как к божеству, и неведомая сила услышала его. Языки пламени перекинулись на его руки, объяли тело, причиняя нестерпимую боль. Но он не издал ни звука. Покорно принял дар, выслушивая наставления, что доносились до него тихим шепотом.

— Божество рассказало ему, как спасти любимую? — предположила я.

— Верно, — одобряюще кивнул Рейнар. — Огненная стихия позволяет многое. В зависимости от резерва, конечно. Например, пламя может выжечь яд, отравляющий кровь носителя. Или проклятье, которое тоже является своего рода ядом. Но загвоздка в том, что маги огня слепы. Мы можем заглянуть внутрь себя, чтобы точно знать, когда будет достаточно, но не внутрь других.

Вопрос про Татию и ее проклятье все это время вертелся у меня на языке, но стоило услышать последнюю фразу, как все встало на свои места. А впрочем, нет. Что мешало Рейнару вызвать Видящего?

Но спросила я снова о другом:

— И как же маг тогда спас свою любимую?

— Считается, что ему помогло божество, — ответил ар Риграф, подбрасывая в костер сухие ветки.

— А вам? Как вы узнали, что уже достаточно?

— А я и не знал, Арибелла. Мне просто хотелось, чтобы ты осталась жива, — вдруг посмотрел он мне прямо в глаза, вынуждая смутиться. — И потом, ты не Татия. Твой дар позволил тебе справиться с оставшимся проклятьем. Ты его поглотила, чего моя сестра никогда сделать не сумела бы. Я только немного помог, растворив в пламени излишки.

— Но вы ведь могли позвать Видящих. Они помогли бы вам вовремя остановиться. И я в таком случае была бы вам не нужна. Вы сами могли спасти Татию! — к последнему предложению я уже почти кричала.

Он мог сам все исправить! Без меня! Без графства! Без Арса!

— Не мог, душа моя. Она — моя кровь, моя сестра. Мой огонь никогда не тронет ее, даже если от этого снова будет зависеть ее жизнь. И это хорошо. В детстве огневики часто неуправляемы, и в первую очередь, не будь защиты крови, пострадали бы самые родные и близкие. Мои покои целиком и полностью выгорали шесть раз до того, как отец усилил защиту. Если наши дети унаследуют мой дар…

— Знаете, а я замерзла.

Казалось, что холоднее становилось с каждой минутой. Расправив плед, я завернулась в него и еще какое-то время сидела так, вполуха слушая очередной рассказ герцога, пытаясь успокоить взбунтовавшееся сердце.

После военной академии он повидал немало, бывал на разных материках и стал свидетелем всякого, а потому ему всегда находилось что рассказать.

Единственным минусом в этих историях, на мой взгляд, был размеренный голос мужчины. Он убаюкивал, и спать хотелось еще сильнее. А дождь все не прекращался. Только стал немного тише.

Но, похоже, мужчину наше текущее положение совершенно не беспокоило. В отличие от меня, он сидел прямо у огня, опершись спиной о ствол дерева, и в сторону выхода из пещеры даже не поглядывал.

А я засыпала. Один взмах ресниц, другой, и сознание уплывало на секунды. Сказывалась усталость последних дней, побороть которую я была не в силах. Измотанная больше морально, чем физически, я все чаще и ярче вспоминала собственную кровать в особняке. Мягкую, теплую, с подушками и пледом, под которым любила спать, предпочитая его одеялам в любое время года.

— Арибелла, — окликнул меня Рейнар, заставляя мгновенно прийти в себя и выпрямиться.

Судя по всему, я едва не сложилась пополам, настолько низко опустила голову.

— Простите, кажется, я задремала, — повинилась я, укутываясь сильнее.

— И чуть не рухнула прямо в костер, — покачал ар Риграф головой, выражая недовольство. — Нет, так дело не пойдет. Иди ко мне. Если сядешь на мои ноги, сможешь опереться спиной и поспать. Все же завтра тебя ждет тяжелый день. Тебе следует хоть немного отдохнуть. Иди, и не стоит краснеть. Я ничего «такого» тебе не предлагаю.

Что именно герцог подразумевал под «таким», я даже предполагать не хотела. Мне уже хватило того, что я услышала. Да на меня накатил такой ужас, что спать расхотелось мгновенно.

А ведь я всегда могла похвастаться богатым воображением. Собственно, оно-то и стало причиной моих треволнений. Я только представила то, что мужчина мне предложил, и меня мгновенно бросило в жар. А потом в холод. А потом снова в жар.

Щеки, шея, затылок — казалось, горело все. Не стоит краснеть? Да у меня руки затряслись и сразу во рту пересохло. Сердце грохотало как ненормальное. Пульс оглушал, а живот скрутило так, что у меня тут же закружилась голова.

— Да не съем я тебя, — усмехнулся Рейнар, несомненно отметив мою реакцию. — Тебе так действительно будет удобнее. И теплее.

— А вы? — спросила я свистящим шепотом.

В горле все еще было сухо и будто ком образовался.

— А что я? — удивился герцог. — Я и стоя спать умею при необходимости. Хочешь, расскажу тебе, как я однажды уснул прямо на посту у императорских покоев?

Новая история наверняка была не менее интересной, чем предыдущая. Однако я не услышала ни слова. Поначалу всеми силами отнекивалась от столь щедрого предложения, но ар Риграф был настойчив, хоть и выражал свое несогласие с моим выбором в мягкой форме.

В конце концов, взяв меня за руку, он усадил меня себе на колени, разместив так, чтобы я могла опереться спиной о его грудь. Только легче от этого не стало.

Да, между нами преградой был плед. Да, мои губы находились как можно дальше от его губ, что избавляло меня от новой порции паники. Да, он не касался меня даже пальцем, разместив руки по бокам от собственных бедер, но…

При всем при этом я ощущала себя струной арфы, натянутой до предела.

Сидела, да, даже слушать его пыталась, но, кажется, при этом не дышала вовсе.

Только усталость действительно была сильнее. Меня клонило в сон, а каждый взмах ресниц заканчивался потерей сознания на несколько секунд и вполне логичными вздрагиваниями.

Каждый, но не последний. Дрема охватила меня настолько сильно, что я все же привалилась к чужой твердой груди, слушая монотонный голос Рейнара. Собой в этот момент я уже не владела. Даже сопротивляться не могла, когда он обнял меня обеими руками: одной обхватил под грудью, а вторую положил на живот.

Теплее стало мгновенно. А потом и еще жарче, едва его губы прикоснулись к моей шее. Но сил не было не то что возразить, а даже просто пошевелить пальцем.

— Совсем скоро ты будешь только моей, Белла, — еще услышала я, окончательно проваливаясь во тьму.

Утро встретило меня солнечным лучом, воровато пробежавшимся по моему лицу. К сожалению, это был один из тех рассветов, когда просыпаться и возвращаться в жестокую реальность не хотелось вовсе.

Хотя бы потому, что проснулась я там же, где и засыпала: не только в тайной пещере на берегу, но и в объятиях герцога. Как и несколько часов назад, он меня обнимал, а его размеренное дыхание щекотало мне ухо.

Неловко, неудобно, некомфортно, странно, непривычно, страшно. Это была лишь верхушка того спектра эмоций, который я испытала.

Но еще хуже стало, когда я поняла, что ар Риграф давно не спит. Аккуратно попытавшись высвободиться, для чего повернулась боком, я встретилась с его внимательным взглядом и мгновенно стушевалась.

На ноги поднималась, отчаянно пряча взгляд.

— Доброе утро? — почему-то спросила я, сделав несколько шагов в сторону, чтобы сохранить хоть какое-то расстояние между нами.

Дышать так было однозначно легче.

— Доброе, душа моя. А ты знала, что разговариваешь во сне?

Я краснела, бледнела и тряслась, но вся буря, весь ураган свирепствовал исключительно у меня в душе. Завтракая остатками вчерашней роскоши по настоянию жениха, я все боялась, что Рейнар вот-вот скажет что-то вроде: «А когда ты собиралась поделиться со мной своим планом побега?»

Но ничего такого ар Риграф так и не произнес. Наоборот, словно специально, в основном молчал, давая мне лишний повод для волнений.

Что я могла разболтать во сне? На самом деле я могла сказать что угодно, ведь совершенно не контролировала себя в этот момент.

О Древние! К такому повороту я однозначно была не готова.

Бросив все, что осталось лишним или неиспользованным, в огонь, герцог усилил собственное пламя. Костер, согревающий нас всю ночь, мгновенно превратился в угольки, которые даже не тлели.

Целым остался только плед. И то потому, что я по-прежнему была завернута в него по самую макушку. Сгорела даже плетеная корзина, неизвестно чем не угодившая мужчине.

— А вам обязательно нужны под рукой какие-то вещи, чтобы создать пламя? — поинтересовалась я, рассматривая черный неровный круг, образовавшийся на каменном полу.

— Нет, душа моя. Мой огонь есть и будет, даже если я окажусь в пустыне. Что же касаемо костра, то это привычно, уютно и красиво.

Одна вспышка, вторая, третья. Высокое пламя, гораздо выше меня, окружило нас стеной. Я насчитала не менее десяти отдельных огненных змеев, что извивались, уходя под самый потолок пещеры.

Испугалась я больше от неожиданности, резко сделав шаг по направлению к Рейнару, чем он тотчас же воспользовался. Взяв меня за руку, ар Риграф приподнял мою кисть, с торжествующей улыбкой целуя мою безвольную ладонь и чувствительное место чуть ниже — на запястье.

Жарко стало в ту же секунду. Даже жарче, чем в летний зной. Однако виной тому являлись совсем не поцелуи, хотя и они своего огня добавили. Но невыносимо жарко сделалось именно от расстилающегося вокруг нас пламени.

Только в этот момент я в полной мере осознала одну очень важную вещь: тягаться с герцогом в хитрости, вполне вероятно, несмотря на весь оптимизм Роззи, будет мне просто не по силам.

Потому что этой ночью он мог согреть меня без объятий. Герцог Рейнар ар Риграф снова меня перехитрил, а я…

Сегодня я выходила за него замуж.

До особняка мы добрались быстро. После ночной непогоды лес представлял из себя одну сплошную грязь там, где располагалась тропа, но Рейнар справлялся с этой проблемой легко. Он просто высушивал те участки, по которым мы шли, превращая черную жижу в сухое серое полотно, покрытое трещинами.

А сад тем временем преобразился. Он был украшен разноцветными лентами, свисающими с веток деревьев; цветочными композициями, выставленными на самые видные места, и колокольчиками, позвякивающими от любого дуновения ветра. Но это по правую сторону от особняка.

По левую же вереница из четырех карет заняла подъездную дорожку как раз напротив конюшен и примкнувшего к ним навеса. Экипажи явно принадлежали высшей знати, так как были сделаны из дорогих сортов дерева и украшены золотом, гербами и лепниной.

Что же касалось скакунов, то от них глаз было не оторвать. Крупные, с большими головами и сильными ногами. Покровная шерсть вороных блестела и лоснилась под яркими лучами утреннего солнца. А при взгляде на белорожденных хотелось немедленно закрыть глаза и отвернуться, так ярко они сверкали.

— Красавцы, — прокомментировала я увиденное. — К вам кто-то приехал?

— К нам кто-то приехал, — поправил меня Рейнар. — В империи коней черной масти содержит только высшая знать — приближенные к императору, а белые всегда принадлежали исключительно императорской семье.

— В особняке ваш император⁈ — воскликнула я, разом остановившись.

Тело тотчас окаменело от нахлынувшего ужаса, а любые мысли испарились из головы.

— Наш император, — снова исправил герцог.

— Но вы же собирались организовать скромное торжество, — прошептала я, едва дыша.

В нашем особняке император! И, наверное, его семья! И их свита!

Наш король один никогда из своего дворца не выбирался.

— Это и есть скромное торжество, душа моя, — явно пытались успокоить меня интонациями. — Будут только самые важные гости, те, кто никак не может пропустить нашу свадьбу. В их число император входит в первую очередь.

— Но почему вы не сообщили мне об этом заранее⁈ — все никак не могла я прийти в себя, комкая плед, который давно несла в руках.

— А что бы это изменило? Ты попыталась бы от меня сбежать?

Промедление длилось всего мгновение. Рейнар смотрел на меня с непонятной улыбкой, будто на неразумное дитя, а я неожиданно для себя моментально взяла себя в руки.

Потому что испугалась. Испугалась услышанных слов настолько, что живот скрутило словно в тугой узел, а шею одолел жар.

— Что? Нет. Конечно, нет. Но я была бы готова. Вы хоть представляете? У нас дома император! А я во вчерашнем мятом платье, с растрепавшимися волосами и даже еще не умывалась!

— Но ты прекрасна, Арибелла, — ответил мужчина все тем же спокойствием на мою панику. — И ты будешь прекрасна всегда и в любой ситуации. По крайней мере, для меня. А всех, кто со мной не согласен, я просто убью.

— Не надо! — воскликнула я еще громче, схватив продолжившего путь к входу в особняк ар Риграфа за руку.

Только увидев его чуть снисходительную улыбку, поняла, что он шутит. Безжалостно шутит, подменяя мой страх от будущей встречи с прославившимся своими завоеваниями императором иными чувствами.

— Да ну вас! — разозлилась я, отбрасывая от себя его кисть.

Но по дорожке ушла всего на несколько шагов вперед, как была резко развернута за плечо. Горячие губы обняли мои, приоткрытые от удивления, с напором, в то время как щеки оказались в чужих ладонях.

Ровно три мягких, медленных, нежных, почти невесомых касания и вкус чужих губ на губах…

Отстранившись, ар Риграф проникновенно взглянул в мои наверняка ошалелые глаза.

— Я убью любого, душа моя. Любого, кто только попытается причинить тебе вред. Любого, кто взглянет на тебя косо. Любого, кто расстроит тебя даже словом. Запомни это и никогда ничего не бойся. Теперь ты под моей защитой.

Еще один короткий поцелуй достался кончику моего носа. Отстранившись уже окончательно, Рейнар открыл передо мной дверь, приглашая войти первой, но правда в том, что в холл первого этажа меня фактически втянули мгновенно налетевшие служанки под предводительством моей мамы.

Я не успела сказать ничего. Только обернулась уже на лестнице, чтобы посмотреть на герцога в последний раз перед нашей свадьбой. И он стоял там, прямо у дверей, в компании своего секретаря, но казалось, даже не слушал встревоженного молодого мужчину.

Ар Риграф смотрел на меня, следя за моим перемещением внимательным взглядом.

Ар Риграф смотрел на меня, пока я впервые за все время подвергалась нападкам собственных сомнений.

Мысли были абсурдными и даже дикими. Что, если все на самом деле не так плохо? Разве герцог сделал что-то по-настоящему ужасное мне, моей семье или горожанам?

Но самой отвратительной была другая: а стоит ли вообще бежать? Она-то и напрягала больше остальных.

Меня вводили в курс дела. Мама постаралась за минимальное время рассказать мне обо всем, что происходило в наше отсутствие. Итак, все приготовления к двойной свадьбе были закончены вовремя. Императорскую семью и приближенных к ним персон встретили по высшему разряду. Они были поселены в особняке в свободных комнатах и должны были встретиться с нами на общем завтраке.

Что же касалось других гостей, то им пришлось разместиться в городе, а именно в гостиницах и тавернах, где за эти три дня спешно наводили марафет. Больше их поселить было просто негде. Наш особняк не предполагал такого скопления людей, а аристократов ниже по сословию на нашем острове, увы, не имелось.

Точнее, не так: некоторые лорды и леди все же проживали в графстве, но они были либо беглыми, либо лишенными титулов, земель, богатства и привилегий.

Им граф дал разрешение на переезд к нам по доброте душевной.

Однако жили они не как прежде в особняках, а в самых обычных домах. Кое-кто даже снимал небольшую комнату на постоялом дворе.

Другие же приплывали на остров, чтобы посетить празднества, устраиваемые мамой, на кораблях. На этих же кораблях после завершения бала они и уплывали.

Редкие гости приходили к нам при помощи порталов.

— А император такой обворожительный мужчина. Очень галантный, и жена у него настоящая красавица, — восторженно рассказывала мама, сопровождая меня в купальню. — А детки у них какие замечательные. Погодки мальчик и девочка десяти лет от роду. Для них наш бал будет первым.

— Но мне казалось, что торжество будет самым простым… — все еще никак не могла я отделаться от шока.

Мы говорили о скромном празднестве. Настоящего многочасового бала в нашем списке точно не было.

— Дорогая, но оно и будет простым, к моему глубочайшему сожалению. Твой будущий муж — герцог. Его свадьба должна была бы пройти чуть скромнее, чем императорская, но за три дня, увы, мы никогда не успели бы подготовиться должным образом. Да и за неделю, ведь размещать гостей нам попросту негде.

Мама все говорила и говорила, пока я стаскивала с себя мятое платье, отказавшись от помощи не менее взволнованных служанок. Мне предстояло познакомиться с императором и его семьей на завтраке, а потому я была невероятно рада, что Рейнар заставил меня поесть в пещере.

Я просто знала, что мне кусок в горло не полезет. Одно дело — обмануть уже хорошо знакомого герцога, и совсем другое — целого императора.

Наши служанки меж делом шептались, что он настолько сильный маг, что и мысли читать умеет.

— Я хочу побыть одна, — резко вставила я, обрывая мамину речь.

Замолчав, она взглянула на меня с непониманием. В ее глазах отразилось беспокойство, а тонкие пальцы затеребили юбку ее любимого платья. Мама всегда говорила, что оно делает ее на двадцать лет моложе.

— Но, Бель… — попыталась она возразить, не скрывая растерянности.

— Через несколько часов состоится моя свадьба — самый важный шаг в моей жизни, — пояснила я, постаравшись быть мягче. — Можно я хотя бы сейчас побуду одна?

Проводив всех присутствующих внимательным взором, я открыла краны на всю, едва дверь за ними захлопнулась. Небольшой бассейн наполнялся медленно, так что у меня имелось время на уловку. Тем более что я уже знала главное: Роззи пряталась в купальне и сейчас сидела в шкафу с чистыми полотенцами.

— Наше вам с кисточкой! Ну и порядки туточки у вас, — выпорхнула она, как ей наверняка казалось, неожиданно.

Но я ее появлению нисколько не удивилась. Ее магическую ауру я видела и ощущала отчетливо, давно запомнив, как она выглядит. От магов любого порядка она отличалась кардинально.

— Ты о чем? — поинтересовалась я, натягивая мятое платье обратно.

На то, чтобы зашнуровать его как следует, не было ни сил, ни желания.

— Таки мама твоя сегодня утром, шеб у меня такое здоровье било, едва без крыльев меня не оставила да напхала полный рот, — перелетела морская свинка на бортик бассейна. — Кыш, говорит, кыш, ворона страшная! А я ше? А я вообще ночь делала и никого не трогала. Шикарно, ше спросонья-таки ничем в нее не зарядила.

— Хорошо, — согласилась я, открывая окно. — Маму мою обижать не нужно.

— Таки да. Тито где ж била, лялечка моя? Туточки шептались промежду собой, ше с герцогом проклятущим уперлась-таки и не вернулась. Это ше же у нас происходит? Паутину каку плести задумал этот шибко грамотный перед свадебкой-то?

— Да мы на берегу из-за ливня застряли. Все, вернусь, обо всем расскажу, — полезла я в окно, цепляясь за раму.

— Куда⁈ — воскликнула Роззи изумленно.

— С Арсом поговорить, — повисла я по ту сторону окна, держась за подоконник. — Подмени меня здесь, пожалуйста. Сделай вид, что я ванну принимаю.

— На минуточку! Та как же ж я это сделаю⁈

— Ну, придумай что-нибудь, Роззи, — попросила я умоляющим тоном. — Я скоро вернусь.

Нащупав босой ногой узкий выступ, я поставила и вторую ногу, чтобы осмотреться. Мне следовало дойти до ближайшей трубы, по которой стекала с крыши вода, но судьба распорядилась иначе.

Едва начав преодоление жалких метров, я осталась без опоры под ногами. Часть выступа обвалилась, и я полетела вниз вместе с ней. Благо лететь было всего один этаж, а внизу располагались объемные пушистые кусты. Да, колючие до невозможности, но лучше так, чем что-нибудь сломать и потом объяснять родителям, герцогу и императору, как так получилось.

Однако до кустов я так и не долетела. Точнее, долетела, но преградой между нами стал кто-то живой и умеющий ругаться, как самый настоящий пират.

— Задери тебя сирена, Ари! Ты хоть смотри, куда прыгаешь!

— Я не прыгаю, я падаю! А точнее, нападаю! — исправила я возмущенно. — Готовься, сражаться будем. На мечах.

Барахтаться подо мной перестали вовсе. Одна секунда, две, три. Тишина затягивалась, а мне уже откровенно надоело ждать хоть какой-то реакции. Особо колючая ветка кустарника впилась в бок и намеревалась оставить меня без части платья.

Если бы нас только кто-то увидел в этих кустах! Не сносить головы… нам обоим.

— Чего молчишь? Биться будем? Или ты только по ночам смелый? — заелозила я, коленом надавив куда-то не туда, отчего Арс издал короткий стон боли.

Первой выбравшись из кустов на дорожку под домом, я стряхнула с себя прицепившиеся ветки и зеленые мелкие листья и обернулась.

Пират выглядел виноватым. Он смотрел на меня исподлобья, напрочь лишившись того образа, в котором я привыкла видеть его на корабле. И молчал.

Жалость мгновенно стянула сердце.

Нет, драться с ним на самом деле я не собиралась в принципе. Да и нечем было: мой короткий меч до сих пор оставался припрятанным где-то в закромах у герцога. Однако поговорить нам действительно стоило. И выяснить все — откровенно и без прикрас.

— Я пришел, чтобы извиниться.

— Ты извиниться не хочешь?

Мы произнесли обе фразы одновременно. Услышав такое простое короткое предложение, я шумно выдохнула, испытав облегчение. До сих пор мне просто не хотелось верить в то, что капитан мог поступить так со мной, даже учитывая, что я была участницей произошедшего и видела и слышала все сама.

— Я не держу на тебя обид, — ответила я, тщательно подбирая слова. — Но хочу понять, что это такое было.

— Ари, — тяжко вздохнул мужчина, на мгновение прикрывая веки, — я очень сильно запутался.

Этот разговор явно нужно было вести не под окнами особняка, доверху заполненного гостями, а значит, лишними ушами. Очистив выбравшегося из кустов пирата от веток и листьев, я повела его вглубь сада к беседке, что была скрыта за зелеными занавесками листьев.

Разместившись на скамейке напротив мужчины, я принялась ждать откровений. И они полились из Арса, будто ему действительно требовалось очистить душу.

Душу, но не разум. Разум ему пока до конца не принадлежал.

— Я не понимаю, что я действительно чувствую. Нет, влияние проклятия спало, как только ты избавила от него Татию. Я хорошо ощущал, как мои чувства к ней становились все меньше, пока совсем не угасли, но… — торопился он рассказать, время от времени словно проваливаясь в собственные воспоминания. — Я ими больше не владею. Чувства то усиливаются, то угасают, то вновь становятся ровными, но я не могу отличить, какие из них являются правдивыми. В один момент я просто схожу с ума по тебе, не нахожу себе места, представляя тебя с ним… А в другой люблю Татию до ощутимой боли в груди или ненавижу ее брата, желая немедленно вызвать его на поединок. Но это не все. Иногда я вспоминаю свою мать, и становится больно от того, как сильно ее не хватает. У меня словно мышцы выкручивает. А в другой момент мне вдруг плевать на всех. На Татию, на тебя, на герцога и на себя. Я не могу это контролировать, понимаешь?

— Арс, я не знала, что ты так мучишься. Почему ты ничего не сказал раньше? — всполошилась я, вскочив на ноги, не имея сил усидеть на месте. — Нужно срочно обратиться к целителям или проклятийникам. Они должны знать, что делать с остаточным влиянием проклятия.

— Я думал, может, ты… — протянул он с явной надеждой.

— Что я? — не поняла, собственно, я, остановившись посреди беседки под звон свадебных колокольчиков.

— Может, тебе удастся вытянуть из меня… это.

Он смотрел на меня с необъятной надеждой. Я видела, насколько сильно Арс желал получить положительный ответ на свою просьбу, но обрадовать мне его было нечем. Если в Татии я видела само проклятие как сгусток черноты, то, как и на корабле во время плавания, сейчас у капитана мне не удалось найти ни единого намека на чужеродную магию.

Я просто не видела остаточного воздействия влияния.

— Прости, но я не вижу. Не вижу ничего магического внутри тебя или снаружи. Но думаю, хороший проклятийник точно знает, что делать. Я спрошу у Рейнара…

— Он уже для тебя просто Рейнар? — неожиданно с горькой усмешкой поинтересовались у меня, после чего, качнувшись, мужчина твердо поднялся на ноги, судя по всему намереваясь уйти. Тон его стал холодным и высокомерным: — Не нужно. Я сам в состоянии разобраться со своими проблемами.

— Но как же свадьба? Они должны знать, что с тобой не все в порядке.

Однако ответом на этот вопрос меня не удостоили. «Злой» Арс сказал совсем другое:

— Иногда я искренне жалею, что спас тебя тогда в таверне.

Его слова ранили мое сердце. Шах и мат. Было ли ему по-настоящему больно от того, что он услышал от меня в предыдущую встречу, я не знала. Но я же спасала его, он должен был это понимать.

Мне было больно однозначно.

Времени на то, чтобы заглянуть еще и к Татии, у меня уже не оставалось. Я знала свою маму — долго сидеть и бездействовать она никогда не умела. Ей нужна была бурная деятельность всегда и везде, будь это обычный приход модистки или именины.

Проводив прямую спину Арса настороженным взглядом, я ринулась через кусты обратно к особняку, обдумывая, как полезу наверх. Однако за меня уже все придумала Роззи.

И нет, после того как Рейнар восстановил защиту особняка, открывать сквозной пространственный карман морская свинка через стену дома больше не могла, но прямо из распахнутого окна моей купальни висела веревочная лестница, которую она наверняка взяла именно там — в своих бесконечных запасах на любой случай.

— Шухер! — шипела она, стоя на подоконнике. — Цигель, цигель!

— Да я стараюсь! — шептала я в ответ.

В тот самый момент, когда я уже перелезала через подоконник, в дверь настойчиво постучали. И видимо, уже не в первый раз.

— Доченька, время поджимает! — раздалось по ту сторону створки.

— Пять минут! — прокричала я, на ходу сдирая оба платья: верхнее и нижнее.

Если бы не магическая помощь Роззи, я бы в пять минут точно не уложилась, но морская свинка помогла мне в очередной раз. Щетки сами терли мою кожу, средства для волос сами мылили каждую прядь, а полотенца сами вытирали.

За это время я как сумела коротко пересказала все, что крылатая пропустила. И ночной визит Арса, и наш разговор сейчас, и ночь в пещере вместе с Рейнаром. Я не забыла ничего. Как и Роззи.

— А я тебе средство-то заветное сонное отыскала, лялечка моя, — произнесла она и продемонстрировала золотой вытянутый пузырек, зависший в воздухе. Поймав склянку, я спрятала ее в корсете, который зашнуровался сам по себе. — Ох, и не лезла би ти в это усе. Арс не дите, сам разберется со своими проблемами.

— Но ведь это я виновата, — возразила я, оборачивая волосы сухим полотенцем.

— А эту дурь тебе хто в голову твою беспокойную вбил? Ше условие викатила жениху, так это и без тебя порешали би. Не явись ты домой, так Арса отсюда и клещами не витащили би. Сженихался би, и усе. А ты ему жизнь его в который раз спасла.

— Белла, время!

Дверь распахнулась еще до того, как Роззи успела спрятаться. Увидев крылатую, моя мама тут же всполошилась и рывком подняла с пола брошенное магией мокрое полотенце. От прежней леди не осталось и следа.

— Ах, ты опять здесь! — воскликнула она, бросаясь к морской свинке.

Недолго думая, крылатая вылетела в распахнутое окно да там и осталась.

— Мама, успокойтесь, — попросила я, отбирая у излишне обеспокоенной родительницы полотенце. — Это моя подруга — Роззи. Мы с ней познакомились на торговом корабле.

Время до завтрака я провела, искренне желая сбежать из собственных покоев. Легче было сдаться и согласиться со всеми решениями мамы насчет одежды, украшений и прически, чем спорить и отстаивать свое мнение.

Но это была еще половина беды.

Пока служанки помогали мне одеваться, мама постаралась заранее познакомить меня с личностями наших гостей. Однако ровно то же самое намеревалась сделать Роззи, потратившая на разведку вчерашний вечер, ночь и сегодняшнее утро.

— От императора-то держись подальше, лялечка моя, — вещала крылатая, угощаясь принесенными специально для нее грушами прямо из вазы.

— Он очень импозантный молодой мужчина, — возражала мама. — На меня он произвел исключительно хорошее впечатление.

— Жинка его ничего путного из себя не представляет, так ше хай с ней, — добавила Роззи, нацелившись на виноград.

— Да как вы смеете? Это же императрица! Она вела себя при нашей первой встрече очень достойно и как мать, и как жена, — возмущалась графиня, то и дело то раскрывая, то вновь закрывая веер.

— И еше одна мадмазель мине ше-то не приглянулась. Чернява така, аки ворона…

Завтрак этим утром я ждала, как никто другой в особняке. Сделав лишь несколько глотков теплого отвара, ходила по гостиной кругами, дожидаясь разрешения проследовать в бальный зал, который этим утром были вынуждены использовать как столовую.

Но командовал в особняке ар Риграф, а потому после ухода служанок и графини, что осталась недовольной этой встречей, новым знакомством и беседой, я теперь ждала именно его.

И дождалась. У дверей в мои покои он появился за десять минут до назначенного времени. Створку я открыла, едва услышав его твердые, чеканные шаги.

Однако явился мужчина не с пустыми руками. Он держал в ладони мой короткий меч, но измененный почти до неузнаваемости.

Старое лезвие было натерто до блеска и хорошо наточено с обеих сторон. А еще получило незамысловатый рисунок — двух змей, что переплелись между собой.

У рукояти — там, где расположились их головы, — на месте глаз были вставлены крохотные выпуклые зеленые камни. Камни побольше были размещены в самой рукояти — абсолютно новой. Выглядела она теперь на порядок богаче.

— Мой предсвадебный подарок, — произнес Рейнар, демонстрируя изменившееся оружие.

— Спасибо. А мне нечего вам подарить, — призналась я, только сейчас вспомнив о том, что перед свадьбой жениху и невесте положено обменяться чем-то значимым.

Вероятно, мне намекали на то, насколько сильно герцог богат и что нуждаться в чем-либо с финансовой точки зрения мне не придется.

Вся беседа по-прежнему велась в дверях.

— Свой подарок я уже получил, Белла, — улыбнулся ар Риграф, явно довольный моей реакцией. — Возьмешь?

— Но мне негде его хранить. Платье не подразумевает наличия оружия, — озадачилась я, вспоминая наставления мамы и Роззи.

Предсвадебный подарок нужно было носить на видном месте, чтобы демонстрировать щедрость жениха всем и каждому.

Правда, обычно мужчины дарили украшения или ювелирные заколки. Мне же, как мне казалось ранее, была вручена жизнь Арса, а потому получить что-то еще я совсем не ожидала.

— Помнится, однажды я видел вполне сносное решение, — проговорил Рейнар и взял меня за руку.

Легко потянув на себя, вывел в коридор, где теперь стояли мы оба. Треск ткани вышел катастрофически громким. Лезвие пронзило юбку около бедра без каких-либо усилий, и теперь платье слегка оттягивалось с одной стороны.

На поверхности торчала только рукоять.

— Совсем незаметно, — съязвила я, рассматривая новое «украшение» и испорченное платье.

— А так?

Один взмах рукой, и рукоять исчезла. Я совершенно точно перестала ее видеть. Однако юбка платья все еще оттягивалась с одной стороны под весом постороннего предмета. Да и на ощупь меч можно было отыскать без труда.

Но это мне. Другим же, чтобы нащупать сей предмет, понадобится подлезть мне прямо под руку.

— Мне кажется, ваши возможности в магии гораздо больше, нежели вы демонстрируете, — произнесла я медленно, порепетировав несколько раз захват рукояти.

— Тебе не кажется, душа моя. Как и тебе, мне есть что скрывать. Как и любому разумному человеку, к коим я всецело нас отношу, — улыбнулся он и, сцапав мою кисть, приподнял ее, чтобы прикоснуться губами к тыльной стороне ладони. — Но не от тебя. Этому магическому приему я обязательно тебя научу.

— И каким же это образом? — удивилась я. — Я ведь не маг.

— Еще какой маг, но с особенными возможностями. Твой дар уникален, а значит, мало изучен. А я, знаешь ли, не сторонник необоснованных ограничений. Но у нас будет целая жизнь, чтобы узнать и понять возможности твоих чар.

— Я понимаю, для чего это мне, — произнесла я размеренно. — Но вам-то это зачем?

— Любопытство, Арибелла. Та самая черта, которая присуща и тебе. Пойдем? Не стоит заставлять императора ждать слишком долго.

Разместив свои пальцы на сгибе локтя герцога, я лишь уже во время шествия по коридору в полной мере осознала смысл сказанных Рейнаром слов. Если я верно поняла, это не мы должны были ждать появления императора, а он ждал, пока мы появимся в бальной зале.

Все то время, пока мы шли, ар Риграф также пытался провести мне небольшую экскурсию по приглашенным гостям. Оказывается, в нашем особняке сегодня присутствовали только двое из восьми герцогов империи, не считая Рейнара. Их семьи также переместились вместе с ними, но круг был ограничен лишь самыми близкими — супругами и детьми.

Что же касалось самого императора, то вместе с ним кроме императрицы и двух детей приехала и несколько ограниченная в размерах свита, которой комнат в особняке не досталось.

Придворные относились к самым разным структурам, связывающим работу империи воедино. Здесь были и министры первого стола, и титулованные особы, чьи земли стали частью империи совсем недавно, и даже просто гости императора, которых было неприлично оставить во дворце без прямого наблюдения и контроля.

— Что же касается графства, я намерен выполнить свои обещания сегодня. Твоим приемным родителям сразу после завтрака нужно будет явиться в мой кабинет, чтобы принести клятву императору. Магическую, естественно, — проговорил Рейнар, остановив меня перед дверьми в бальную залу.

— Мне тоже необходимо… явиться? — уточнила я, явственно ощущая, как от накатившего страха холодеют пальцы.

— Нет, душа моя, — улыбнулся мужчина. — Ты моя жена, и этого достаточно.

— Почти, — зачем-то то ли напомнила, то ли возразила я.

— Почти, — согласились со мной совершенно спокойно. — Если ты что-то натворишь, полетит моя голова, но никак не твоя.

— И ты к этому готов? — снова не сдержалась я, мысленно коря себя за неуместную разговорчивость и вновь перейденную черту.

Взглянув на меня с толикой снисхождения, герцог ладонью прикоснулся к моей щеке в намеке на мимолетную ласку, которая никак не была позволительна в общих коридорах.

— Арибелла, я тебя выбрал. Ты можешь сколько угодно считать, что выбор сделала именно ты, но я обещал быть откровенным с тобой. Я тебя выбрал и твердо уверен в том, что ты не сделаешь ничего, что навредит нашей семье и нашим будущим детям.

— Детям? — Сказать, что я была ошарашена, — это вообще ничего не сказать.

— Я видел любовные романы, спрятанные в твоем книжном шкафу. Даже в них после свадьбы обычно появляются дети, насколько мне известно от Татии. Хотя в реальности иногда они появляются и без брачного союза, но это детали, — улыбнулся он мягко, давая знак прислужникам открыть створки. — У нас обязательно будут дети, душа моя. Но немного позже. Пока я очень хочу насладиться твоим обществом единолично.

Двери в бальную залу открылись по команде, оголяя преобразившееся помещение, накрытые столы и стоявших рядом с ними. Шум, гвалт, речь — любые обсуждения мгновенно стихли, а десятки пар глаз устремились к нам.

Точнее, ко мне.

Меня разглядывали, как новенькую куклу, но я была готова к этой встрече. К этому дню мама готовила меня внушительную часть своей жизни.

— Прекрасного дня, дамы и господа, — произнесла я с самой доброжелательной улыбкой, стоя рядом с герцогом. — От лица всей семьи хочу сообщить вам, что мы очень рады приветствовать вас в своем доме. Тем более по столь замечательному поводу. Мне будет искренне приятно познакомиться с каждым из вас.

— Чем мы пока и можем заняться в ожидании императора, — сухо и твердо проговорил ар Риграф, мгновенно преображаясь. — Прошу.

Последнее слово было обращено уже ко мне. Рукой указав в сторону гостей, он пропустил меня вперед, но сам не отставал ни на шаг.

Гости знакомились со мной. На активные беседы их толкало любопытство. Вопросами в разных концах не такого уж и большого из-за свадебных декораций помещения забрасывали мою маму, графа и даже охотно щебечущую Татию.

Только Арс отсутствовал на этом празднике жизни, отчего мне разом сделалось спокойнее. Я надеялась успеть поговорить с сестрой герцога до брачного обряда и сделать это хотела наедине.

Пусть Роззи и просила меня не вмешиваться, остаться в стороне от происходящего я уже не могла.

Меня пытались мягко допросить, наверняка чтобы иметь повод для новых сплетен, но все лишние вопросы Рейнар умело отсекал, иногда позволяя себе дойти до грани, за которой начиналась откровенная грубость.

Было странно наблюдать за тем, как он меня защищает. В какой-то момент я даже немного расслабилась. Но действительно немного, ведь ни на секунду не забывала, что нахожусь среди матерых акул, закаленных стенами дворца.

Заметив, как герцог в один миг изменился — его губы превратились в тонкую линию, выражая недовольство и напряжение, — я проследила за его взглядом. На том конце бальной залы стояла женщина, не заметить которую мог бы разве что слепой.

И дело было даже не во внешности — чернявая, темноглазая, со смуглой кожей и немного грубыми чертами лица, — а в ее одежде. От нарядов королевства и империи ее платье отличалось кардинально.

Хотя бы потому, что было темно-фиолетовым, тонким и легким. А еще оно позволяло рассмотреть широкие штаны с плотными резинками на щиколотках и узкий топ, совсем не скрывающий живот.

Настроение Рейнара явно испортилось.

— Что-то случилось? — спросила я, сделав вид, что не заметила, куда он смотрит.

— Ничего. Наслаждайся праздником, — ответил он совсем не мягко, но после все же нашел в себе силы на улыбку. — Пойдем, представлю тебя придворному магу.

Этим утром я познакомилась если не со всеми, то с большей частью гостей уж точно. Кроме того, что здесь отсутствовали дети самых влиятельных семей империи, некоторые приглашенные уже были вовлечены в беседу с графом или графиней. Около мамы в основном собрались женщины замужние, а рядом с отцом, судя по всему, их мужья.

Я верила в разумность родителей и знала, что устроить публичный скандал, обличая герцога, они себе никогда не позволят.

Однако скандал все же состоялся.

Гуляя по залу вместе с ар Риграфом, я мало запоминала имена. Они мне были попросту не нужны, ведь обзаводиться связями в империи — последнее, к чему я шла. Однако улыбаться при этом новым знакомым не забывала, отчего через половину часа делать это с непривычки просто устала.

Вот и сбылась моя мечта: в нашем особняке снова готовились к балу, с которого меня точно не выгонят спать раньше всех, но счастья мне этот факт не приносил абсолютно.

— Прекрасного дня, — явно передразнили меня, отвлекая от наблюдения за беседой Рейнара и папы.

Обернувшись, я ожидаемо увидела ту самую женщину в неприличной одежде. Она выглядела старше меня, но при этом была тонкой, как тростинка, что компенсировало грубые черты лица. Яркий макияж прямо кричал об опасности.

— И вам того же, — ответила я, отворачиваясь.

Однако понять, что на этом наша беседа закончена, незнакомка не захотела. Уже через миг я услышала ее сильный голос и откровенную фальшь в нем:

— Ох, простите. Бокал выскользнул.

Прозрачный напиток, который подавали в высоких бокалах, уже стекал по моему платью от корсета до юбки. Сам бокал вдребезги разбился секундами ранее прямо у моих ног.

Злость, даже ярость окутала меня моментально, но сделать я ничего не успела. Меня взяли за руку, после чего горячие губы коснулись в коротком поцелуе тыльной стороны моей ладони.

— Не реагируй на провокацию, — попросил ар Риграф, и это удивило еще больше.

Он действительно впервые о чем-то меня просил. Не ставил перед фактом, не навязывал свои убеждения и не подталкивал к правильному, по его мнению, решению, а именно просил.

— Мне нужно переодеться, — одними губами произнесла я, при этом умудрившись слова процедить сквозь с силой сжатые зубы.

— Уже нет времени, — также тихо ответили мне, и пятно моментально высохло, став едва заметным.

К моему глубочайшему сожалению, убегать куда глаза глядят провинившаяся леди намерений не имела. Увидев герцога рядом со мной, она стала довольной, как кошка, словно его внимание и было ее целью.

— Рада встрече, Рейнар, — проворковала она, хищно улыбаясь. — Что же ты все бегаешь от меня?

— Я тебя не приглашал, Аурэлия, — отозвался ар Риграф мгновенно.

Насколько я могла судить, он уже был взбешен не меньше меня, но старался держать себя в руках. При этом мне мгновенно стали понятны сразу две вещи: эту парочку явно что-то связывало, а еще это именно она подослала к герцогу наемника из клана «Змеи».

Впрочем, третье утверждение тоже имело под собой почву: к нам так или иначе прислушивался весь зал.

— С некоторых пор я вхожу в свиту императрицы, дорогой. Ты же понимаешь, что ее приглашение я проигнорировать не могла. Да и не хотела.

Улыбка этой самой настоящей змеи была настолько ослепительной, что мне резко с утроенной силой захотелось нарушить все мыслимые и немыслимые правила этикета. Как иногда говаривал Эрни: возникло стойкое желание надавать по морде лица.

Собственно, сегодняшний день официально был моим праздником, так что отказывать себе в чем-либо я не стала.

В шаге от меня стояли сразу два подслушивающих прислужника с круглыми подносами. На одном из них располагались легкие закуски, а на другом подавали воздушные пирожные на один укус. Мягкий бисквит был украшен объемной шапочкой крема.

Выбрав второй поднос, я в единый миг отобрала его у не ожидавшего такой подставы прислужника и со всего размаха от души впечатала в холеную «морду лица».

— Ох, простите! Соскользнуло, — повинилась я очень натурально, окидывая «леди» далеким от благодушия взглядом под многочисленные восклицания со стороны.

И дело было не Рейнаре, не в ее словах ему, а в демонстративном игнорировании моей персоны.

Себя я прилюдно оскорблять никогда не позволю.

— Его Императорское Величество Кхарль Первый, — объявили в коридоре позади нас. — С супругой.

Коснувшись руки Рейнара на сгибе его локтя, я сама подтолкнула его чуть в сторону, чтобы повернуться лицом к распахнувшимся сейчас двустворчатым дверям. Его прямой взгляд на себе я ощущала отчетливо, как и его улыбку.

Не ощущала, нет. Просто чувствовала, что он сейчас довольно улыбается, хотя и видеть этого не могла. Как и все присутствующие дамы, я присела в глубоком реверансе и склонила голову максимально низко.

Император, как и сказали, появился с императрицей мгновением позже. Но, вероятно увидев нас и «леди» чуть в стороне от нашей пары, он остановился, сделав всего несколько шагов.

Остановиться пришлось и его супруге. Сапоги властителя и верхнюю юбку золотого платья я могла разглядеть до мельчайших деталей.

— Вам следует лучше выбирать себе свиту, дорогая, — отчеканил крупный темноволосый мужчина недовольно.

Их отражения хоть и искаженными, но я все же могла рассмотреть в начищенной до блеска плитке.

Император немного уступал своей хрупкой супруге в росте, но при этом излучал очень сильную, подавляющую ауру. А голос его так и вовсе казался раскатами грома.

— Я учту, мой повелитель, — отозвалась светловолосая женщина легким, как ветерок, голосом.

— Аурэлия, немедленно приведите себя в порядок, если не хотите отправиться обратно во дворец, — обратился император к поверженной пирожными, не оставляя ей ни секунды на то, чтобы объясниться.

— Да, мой император, — процедила она мне в спину.

Мимо нас темноволосая пролетела разъяренной фурией, что заставило меня совсем немного, но испытать толику ликования, отразившуюся на моих губах намеком на улыбку.

— Рейнар, мой друг. Я вижу, что ты выбрал себе в жены прекрасное создание. Ну же, милое дитя, посмотри на своего императора.

Я все еще дрожала. Поздний завтрак, больше похожий на праздничный ужин, уже давно был в самом разгаре, а я все еще ощущала легкую дрожь, объявшую руки и пальцы.

— … Ну же, милое дитя, посмотри на своего императора, — все еще гремел в моей голове голос темноволосого правителя.

Я не позволила себе ни секунды промедления. Переместив взгляд с сапог мужчины на его лицо, даже смогла выдавить из себя улыбку. Улыбку, которая мигом слетела с моих губ, едва я утолила свое любопытство.

Император, несомненно, являлся магом, но каким…

Его магия переливалась всеми цветами радуги. Не один дар, и даже не два. Передо мной стоял самый сильный маг из всех, с которыми меня когда-либо знакомили. Никто из присутствующих не имел столько силы и…

Столько власти.

Но испугало меня совсем не это. Прямо от императора, чьи черты лица были резкими, хищными, совсем не подходящими ни его росту, ни пышному телосложению, тянулась тонкая золотая нить.

Она казалась хрупкой лишь на первый взгляд, но толщина в целый мизинец не обманывала. Очень прочное заклинание подавления воли. Запрещенное заклинание, изображение которого я видела только в книге и действие которого совсем недавно испытала на себе, когда посетила бал в собственном доме в намерении убить герцога.

Правда, на картинке золотая цепочка тянулась от одного мужчины до другого. Здесь же второй конец этой нити обвивал шею светловолосой и абсолютно безучастной императрицы.

Что ж, ар Риграф учился у лучших.

Переведя взгляд с несчастной женщины обратно на ее супруга, вновь встретившись с его прямым, пронзающим взором, я против воли вздрогнула, вспомнив шепотки служанок.

Если повелитель действительно умеет читать чужие мысли, то мне конец.

— Прекрасно… — протянул император довольно, а его черные глаза на миг сверкнули перламутром. — Надеюсь, что твой брак будет таким же счастливым, как и мой, Рейнар. Что у нас с завтраком?

Наша прямая встреча и односторонняя беседа длилась всего мгновение, после чего ко мне, как к бездушному предмету, потеряли всякий интерес, но по ощущениям прошла целая вечность, за которую я успела устать и обессилеть.

Если бы не поддержка Рейнара, я бы, наверное, так и рухнула на пол, а не склонилась в положенном случаем реверансе, настолько дрожали ноги. Но он меня держал. Крепко удерживал за руку, не позволяя отклониться от намеченного пути.

Следующей целью императора стало приветствие моих родителей.

Все те две минуты, пока они общались с повелителем и ар Риграфом, обсуждая сегодняшнее торжество, я думала о том, как сильно хочу сбежать прямо сейчас. Роззи была права: император мне совершенно не понравился. От него и вправду следовало держаться как можно дальше.

Однако за столом мы должны были сидеть рядом с ним. Герцог, я и Татия разместились по правую сторону от повелителя, напротив нас сидел с супругой какой-то министр, чье имя я не удосужилась запомнить, а мои родители через восемь человек от нас, ведь распределение шло согласно титулам и благосклонности императора.

Рейнар, судя по всему, был одним из тех, кто составлял ближайший круг повелителя Приалии.

Когда император поднялся из-за стола в намерении покинуть наше разношерстное общество, я едва не выдохнула с облегчением. За все это время я не смогла протолкнуть в себя ни кусочка, хотя повара расстарались сегодня на славу.

Если в императорском дворце завтракали так каждый день, то вопросы к фигуре повелителя отпадали сами собой.

Следом за венценосной парой, дабы выразить уважение и почтение, поднялись и все остальные, но, едва слуги закрыли за императором и императрицей двери, подобострастные взгляды, обращенные им в спины, резко сошли на нет, а тихие вежливые разговоры в течение нескольких секунд превратились в настоящий гвалт.

Такие перемены в манерах вызывали у меня исключительно удивление. Вот кто-то тянулся через весь стол за запеченным окороком, игнорируя наличие прислужников. Вот на пол полетел салат от неосторожного движения локтем женщины в темно-зеленом платье. Вот не без помощи молодого лорда откололась ручка графина, алое содержимое которого растеклось лужей по белоснежной скатерти.

Игнорируя происходящее за столом, покинуть завтрак вознамерились и мои родители, но, кроме нас с Рейнаром, этого, кажется, даже никто не заметил. Для присутствующих они были пустым местом, не то что герцог.

На нашей половине стола гости вели себя на порядок приличнее.

— Когда нам уже можно будет уйти? — спросила я тихо, постаравшись, чтобы меня услышал только герцог.

— Не ранее, чем наши гости закончат трапезу. Мы хозяева этого дома, Арибелла, и должны присутствовать здесь, чтобы его раньше времени не разнесли.

Последнее уточнение оказалось очень даже к месту. Один из новоявленных маркизов требовал принести еще горячительных напитков, дабы утолить ни с чем не сравнимую жажду.

— Вам это претит, леди Страут, не так ли? — обратилась ко мне жена задремавшего за столом министра.

Взглянув на герцога, чтобы найти у него поддержку, я наткнулась лишь на хитрую улыбку. Видимо, спасать меня от лишних вопросов сейчас он намерений не имел.

— Не то чтобы претит… — протянула я, стараясь обдумать то, что хочу сказать заранее.

Но попытка взять себя в руки мгновенно была вычислена женщиной в роскошном массивном колье. На завтрак она явилась без сопровождения, а стул рядом с ней пустовал.

Вероятно, там должна была сидеть змеюка, которая в бальный зал после своего позора так и не вернулась.

— Бросьте, дорогая. По вашему осуждающему взгляду прекрасно видно, что все это не для вас, — заметила она с тихим смешком и переключилась на герцога: — Рейнар, вашей будущей супруге не хватает опыта, чтобы окунуться в ту жизнь, которую вы ей так активно навязываете. Она и дня не продержится в стенах императорского дворца. У Аурэлии на этот счет опыта куда больше.

— С чего вы взяли, что мне что-то навязывают? — с усмешкой произнесла я, запрятав неприятное удивление подальше.

Однако сказать что-либо еще мне не позволил герцог. Взяв меня за руку под столом, ар Риграф слегка сжал мои пальцы.

Этот жест я интерпретировала как настойчивый совет помолчать.

— Ваши слуги совершенно не умеют держать язык за зубами, — похвасталась женщина. — Каждому за этим столом известно, что вы выходите замуж вопреки своей воле за того, кто завоевал этот клочок земли, в обмен на него же. Не стоит так на меня смотреть, дорогая, не вы первая, не вы последняя. Наша императрица…

— Довольно, леди Прейчт, — проговорил Рейнар тихо, но так, что шум за столом мгновенно стих, а задремавший министр очнулся и взялся за чашку, будто собирался кому-то салютовать. — Я попрошу вас немедленно покинуть мой дом. На моих землях вам были не рады раньше, а теперь и подавно.

— Я здесь по приглашению императрицы, — отчеканила дама с широченной улыбкой.

— Императрицы, которую смеете обсуждать? Император будет уведомлен о причине вашего внезапного отъезда. Всего доброго.

Пока ар Риграф выносил свой приговор, я смотрела исключительно на леди и в ее же глазах увидела отражение огня, предупреждающе вспыхнувшего в серебре.

Мне показалось, что именно этого пламени женщина испугалась куда больше того, что услышала. Из-за стола она выскочила тут же, опрометью бросившись к дверям.

Свою руку у герцога я отобрала.

— Какая неприятная особа! — воскликнула Татия и вновь вернулась к разговору с девицей, что сидела возле нее.

— Думаю, нам с вашей сестрой пора готовиться к брачным обрядам, — проговорила я отстраненно.

К моему собственному удивлению, меня совсем не задели слова леди Прейтч касаемо моей персоны. Она сказала правду — не более. Конечно, это было неприятно — узнать, что о тебе судачат и гости, и слуги, но вполне ожидаемо. Сплетни всегда были основным развлечением титулованных особ и тех, кто был от них по другую сторону.

А вот то, как повел себя герцог, меня покоробило, и еще как. Пока мы ходили по залу и знакомились с гостями, его забота о моем душевном спокойствии даже была немного приятной. Но здесь дама обращалась именно ко мне, и я сама могла за себя постоять.

Да, пусть у меня не было большого опыта в интригах и колкостях. Да, я не обладала даром, безопасно продемонстрировав который могла бы кого-то напугать. Но у меня имелся язык, а значит, и ответить за себя я могла сама.

— Если ты волнуешься за родителей, то тебе не о чем переживать. Я поклялся тебе. Они под моей защитой сегодня и впредь, — наполнил герцог мой давно опустевший бокал.

Но к напитку я больше не притрагивалась, здраво полагая, что мне сегодня потребуется ясная голова. Впереди нас ожидали не только обряд и торжество, но и первая брачная ночь.

За то, как она пройдет, я переживала больше всего.

— Я не волнуюсь за них. За минувшие дни я поняла, что вы являетесь человеком слова. Даже если это слово мне совсем не нравится, — проговорила я, поднимаясь. — Нам действительно пора. Приготовления займут не один час.

— В таком случае не смею вас задерживать, — тоже поднялся ар Риграф и уже привычным для меня жестом взял меня за руку, но тыльную сторону ладони не поцеловал.

Вместо этого слегка склонился, ловя мой взгляд.

— Не обращай внимания на злые языки, душа моя. Ты приняла правильное решение, — попытался Рейнар меня то ли поддержать, то ли успокоить.

Но этого не требовалось. Я не собиралась отменять свадьбу из-за того, что кто-то метил на мое место и в этом деле, к сожалению, не преуспел. Даже обсуждать эту тему я не видела смысла.

Гораздо сильнее мне в этот момент хотелось поговорить с ним насчет императора и императрицы, задать вопросы о магии теперь уже нашего общего правителя и запрещенном заклинании, которое он использовал на своей супруге и которое герцог единожды использовал на мне.

Но правда в том, что для этой беседы нам не подходили ни место, ни время, ни возможные слушатели, вынужденные подняться на ноги, как и мы. Да и сомневалась я, можно ли сообщать ар Риграфу о том, что я стала обладательницей «закрытой» информации. Для него у меня было припасено кое-что другое.

Прильнув к нему так, будто ищу объятий, я почувствовала, как мужчина выставил над нами защитный купол. Это было даже лучше, чем пытаться шептать ему на ухо, чтобы нас никто не подслушал.

— Вам следует немедленно вызвать в особняк проклятийника для Арсарвана. Воздействие проклятия, с которым боролась Татия, было куда глубже и сильнее, чем казалось на первый взгляд. Он опасен как для себя, так и для вашей сестры.

— Если ты пытаешься выгородить его и отговорить меня от их брака… — начал было герцог, мгновенно переменившись в лице.

Но я настойчиво перебила его:

— Он не отвечает за свои слова и поступки. Я должна была вам об этом сообщить. Что вы сотворите с этой информацией — дело ваше.

Защитный купол исчез в тот же миг, едва я прошла через его невидимую стену, впитывая в себя чужую магию без остатка. Следом за мной поднялась обеспокоенная Татия. Бросив быстрый взгляд на брата, она последовала за мной.

А я думала о том, что мама была бы сейчас мною очень недовольна. По всем правилам, как хозяйка дома, я должна была объясниться с гостями, прежде чем уйти, но делать это у меня не осталось ни сил, ни желания.

Тем более что мне еще предстоял разговор с сестрой герцога. Откладывать его было дальше некуда.

— Это так волнительно, — все повторяла и повторяла она, добавляя что-то вроде: — Скоро мы с вами станем почти как сестры!

Я на это лишь закатывала глаза, полагая, что в моих ответах девушка не нуждается. Ей вполне хватало того, что я слушала ее безудержный монолог, который перескакивал, подобно зайцам, с одной темы на другую.

Когда мы наконец попали на наш этаж, минуя с десяток постов гвардейцев и прислужников, она вспомнила о произошедшем в бальной зале:

— Я восхищаюсь вашим хладнокровием! Я бы так никогда не смогла! А эти пирожные! Что вы сотворили с Аурэлией! Знаете, она мне никогда не нравилась.

— Арсарван не любит тебя. Его чувства возникли как побочное действие твоего проклятия. Согласие на вашу помолвку он давал под его влиянием.

Слова вырвались как ядро из пушки — резко и неотвратимо, едва мы оказались в пустующем сейчас коридоре-галерее, из которого можно было попасть в оба спальных крыла. Этот разговор я хотела начать как-то мягче и деликатнее, но правильные слова подбираться никак не хотели.

Да и как вообще можно преподнести подобное мягко? Я не ведала. Но понимала точно, что хотела бы знать об этом, если бы оказалась на месте Татии.

Утаивание подобной информации лучше не делало однозначно.

— Но это не все, — продолжила я разбивать чужое сердце, не глядя на его наконец умолкшую обладательницу. — Воздействие проклятия было настолько сильным, что сейчас Арс несколько не в себе. Он не управляет своими чувствами и может быть опасен не только для себя, но и для тебя.

— То есть он не любит меня? — услышала я расстроенный голос девушки.

Злость родилась в тот же миг. Посмотрев на нее, отметив дрожащие губы и красные глаза, я прикрыла веки и медленно выдохнула. Но не помогло.

— Татия, ты вообще слышишь, что я сказала? Арсу нужна помощь хороших магов: целителей, проклятийников — да кого угодно. Твоему брату я об этом сообщила, но он вряд ли захочет отложить свадьбу, чтобы дать Арсу время прийти в себя. Однако ты можешь настоять на том, чтобы обряд не проводили именно сегодня. Пусть Арс придет в себя, и тогда вы поговорите. Поговорите и решите, нужна ли вам обоим эта свадьба.

— Но ты же сказала, что он не любит меня, — прошептала она, а голос ее надломился.

— Да он сам сейчас не знает, что и к кому испытывает. Хочешь выяснить правду? Дай ему время.

С этими словами я развернулась и последовала дальше по коридору. Глядя на портреты своих настоящих родителей, я хорошо слышала, как Татия убегает в крыло, где находились ее покои. Ее всхлипы ножом впивались в мое сердце, заставляя жалеть о каждом произнесенном слове, но так было правильно.

Я поступала по совести. По крайней мере, так мне подсказывало мое сердце.

На опасность, внезапно обрушившуюся на меня, моя магия попыталась среагировать в одночасье. Я обуздала свой дар с трудом, приложив к этому максимум усилий, но держать контроль и над магией, и над телом одновременно оказалось выше моих сил.

Черноволосая Аурэлия напала на меня из-за колонны с кинжалом, целясь мне прямо в сердце явно не с намерениями поговорить. Ее искаженное яростью лицо находилось от меня в десяти сантиметрах, что и позволило мне впиться ногтями в ее подбородок, другой рукой сминая запястье, сдавливая так, чтобы ее пальцы ослабли, а кинжал из них попросту выпал.

Однако я недооценила противника. Да и куда мне было за эти секунды? Я действовала исключительно на инстинктах, за что и поплатилась.

Когда она поймала летящий кинжал другой рукой, намереваясь воткнуть его в меня, я не только отбила атаку, но и пронзила женщину своим коротким мечом.

При этом ее магическая защита, если она у нее и была, не сработала. Впрочем, и не должна была, ведь била я совсем не чарами.

О защите от физического воздействия Аурэлия, судя по всему, так опрометчиво не побеспокоилась. Хотя о чем я? Прямо и открыто без применения магии аристократы нападали редко.

Качнувшись раз, глядя на меня огромными от удивления глазами, черноволосая рухнула прямо на ковер, не удержавшись на ногах. И без того бордовое полотно под ней быстро напитывалось кровью, пока я стояла ни жива ни мертва, не понимая, что делать дальше.

Я словно отупела и продолжала просто смотреть, как женщина умирает, невольно отметив, что она сменила наряд на такой же, как и предыдущий, но белый, расшитый кружевом и серебром.

Кровавое пятно быстро разрасталось на белом полотне.

— Он все равно не будет твоим, — прохрипела Аурэлия, а кровь начертила тонкую дорожку от ее красных губ вниз по смуглой щеке.

Наверное, я должна была что-то ответить. Наверное, мне стоило закричать и позвать на помощь. Но я была не в состоянии сделать ни то, ни другое. Меня будто в статую превратили, лишили голоса и разума.

Услышав последний хрип той, что напала на меня, я затряслась всем телом. Оцепенение спало так же молниеносно, как и появилось. Сердце сделало кульбит и подступило к горлу, а в животе словно образовался тугой узел из внутренностей.

Дышать. Я внезапно забыла, как дышать.

— Леди Ст… Что произошло⁈ — появился в коридоре секретарь герцога и мгновенно рухнул на колени возле женщины, из чьей груди торчал мой короткий меч.

А я все пыталась сделать вдох. Жадно и часто пыталась вдохнуть, но тщетно.

В тот самый миг, когда вызванный секретарем ар Риграф объявился в коридоре, у меня перед глазами уже начало темнеть. Его голос раздавался будто откуда-то издалека.

— Противоядие. Живо! — командовал он, но сознание уплывало несмотря на то, что я отчаянно за него цеплялась.

Первый желанный вдох я сделала сразу после большого глотка. Второй был после надсадного кашля — наполненный хрипами, рваный, со свистом. После третьего перед глазами прояснилось, но все вокруг плыло, хотя я при этом лежала на ковре.

А герцог сжимал мою грудь.

Зубами вытащив крышку из черного флакона с золотым ободком, он убрал руку, вылил черное содержимое прямо мне на грудь поверх корсета и платья и снова приложил к ней платок, сжимая крепко.

— Я ее убила, — выдохнула я и снова сделала жадный вдох.

— Она ранила тебя кинжалом, лезвие которого было пропитано ядом, так что кто кого убил — вопрос спорный, — зло выговорил Рейнар, забрал у своего секретаря еще один черный флакон, откупорил крышку и…

— Мне больше не надо! — воскликнула я, не желая еще раз пробовать противную черную жижу на вкус.

Как Татия пила ее ежедневно, я не знала. Я бы долго точно не продержалась.

— Здесь я буду решать… — отчеканил ар Риграф, явно пребывающий в ярости.

Но я снова позволила себе его перебить, отыскав силы, чтобы приподняться на руках:

— Вы что, не понимаете? Я ее убила. Она гостья императора, приглашена к нам императрицей.

— Мы никому ничего не расскажем, — настоятельно уложили меня обратно, хотя флакон под нос больше не совали. — Я все подчищу. Никто не найдет ни единого следа.

— Не расскажем о чем? — обнаружил себя на том конце коридора император, которого сопровождала его личная гвардия.

За твердыми, быстрыми шагами своего правителя Рейнар наблюдал слишком настороженно. Попытавшись взять меня на руки, он поднялся на ноги, пока его секретарь изо всех сил кланялся, но я соскользнула с его рук, пусть и не крепко держась на ногах, но предпочитая стоять.

— Рейнар, ты сдурел? Нам только скандала сейчас не хватало. Или еще хуже — войны! — ярился император, увидев Аурэлию. — Кто это сделал? И почему она в свадебном наряде?

— Я, — выдохнула я тихо и была мигом задвинута герцогом за спину.

Свадебный наряд… Вероятно, она собиралась заменить отсутствующую по причине смерти невесту. То есть меня. Абсурдность событий этого дня поражала.

— Это сделал я. Случайно, Ваше Величество, — произнес ар Риграф твердо, решительно, накрепко сжимая мои пальцы до онемения. — А если ее братьям нужна будет моя голова, то пусть придут за ней сами.

После слов герцога повисла долгая, страшная для меня тишина. В этот самый миг император принимал какое-то решение, а я отчаянно жалела, что не могу сейчас видеть его лица.

Но решение и без моего участия было принято быстро.

— Чего встали? Избавьтесь от тела, — неоспоримо приказал правитель своим гвардейцам. — А что ты хотел, Рейнар? В неспокойное время живем. Вот была, была Аурэлия и пропала. Так бывает, к сожалению. Наверное, происки врагов. Она их себе нажила немало.

— Не меньше, чем мы с вами, — добавил герцог, усмехнувшись.

— И то верно. Ну что вы, милая? — Обойдя моего жениха, император вдруг улыбнулся мне. — Не стоит так переживать. Вам вот-вот выходить замуж, и вы должны сиять. Вы ведь будете для нас сиять?

О том, что ко мне намереваются применить чары, я узнала еще до того, как правитель коснулся моей руки, потому что мгновением раньше в воздухе вокруг нас появился сладковатый аромат ванили с ноткой пряного, но совершенно точно острого перца.

В тот самый миг, когда я ощутила на себе огромное магическое воздействие, а ар Риграф, стоящий рядом, заметно напрягся, я уже хорошо понимала, магию какого толка ко мне пытаются применить. Мне навязывали чужое желание, чужую волю, но мой дар был настолько голодным после потрясения, что чары не продержались и минуты.

Однако пристальный взгляд герцога прямо говорил мне о том, что сейчас самое время подыграть правителю.

Выдавив из себя улыбку, я на дрожащих ногах присела в реверансе.

— Конечно, Ваше Императорское Величество, — проговорила я и сглотнула, отравленная страхом.

Как бы сказала Роззи: нам однозначно следовало тикать сразу после свадьбы и ни минутой позже.

И прятаться так, чтобы нас никогда не нашли.

Читая любовные романы, где в эпилоге герои обязательно женились и были бесконечно счастливы, я не раз и не два представляла собственную свадьбу. Мне казалось, что в этот знаменательный день я непременно буду самой счастливой невестой, но реальность, как и всегда, внесла в детские мечты свои коррективы.

Меня трясло. Все то время, пока вокруг меня порхали служанки во главе с то и дело плачущей Пейди, меня трясло, но совсем не от волнения. Осознание того, что я действительно убила живого человека, нахлынуло неотвратимо. Одна часть меня была уверена в случившемся, ведь я все видела своими глазами. Но другая…

Другая настойчиво отрицала реальность произошедшего. Я просто не могла поверить в то, что стала причиной чьей-то гибели. Капитан пиратского корабля? Совершенно нет. То хладнокровие, которое я пыталась взрастить в себе все эти дни, сдулось, как недоделанное заклинание.

Я была не готова грабить и убивать. Искать сокровища, тайные острова и приключения? Да. Все это было в тех романах, которые я читала. Но стать настоящим пиратом — это дело не для меня.

— Да что же вы так волнуетесь, миледи? — словно курица-наседка, порхала вокруг меня Пейди. — Сапра, принеси успокаивающие капли графини. Девочка моя, да вы же бледная как простыня. Что же вас так трясет-то?

— Предсвадебный мандраж, — ответила я, принимая у служанки кубок с водой, куда она секундами ранее накапала настойку.

Однако этих капель мне однозначно было мало, а потому, забрав из рук девушки флакон из темного стекла, я добавила еще столько же.

— Да куда вы так много⁈ — попыталась Пейди отобрать у меня кубок.

Но я была быстрее. Залпом осушив содержимое кубка, я упала прямо в кресло. Вкус капель оказался настолько отвратительным, что глаза рефлекторно зажмурились, а я громко выдохнула, совсем неподобающе для леди высовывая наружу язык.

— Да куда же вы столько, миледи? Капли-то с сонным действием. Вы и до свадьбы так не дотянете, — запричитала Пейди, обмахивая меня платочком.

— Дотяну, — произнесла я твердо. — У меня вариантов нет.

Кружевное белье, корсет, короткое нижнее платье, больше похожее на развратную сорочку. От капель мне действительно уже через несколько минут стало легче, так что свое одеяние я воспринимала без должного ужаса.

Все, что было надето на мне под свадебным платьем, готовилось для услады глаз супруга и надевалось мною в первый и, я искренне надеялась, в последний раз.

Белые чулки, туфли с бантами на квадратном каблуке. Именно в таком виде меня усадили обратно в кресло в намерении сделать основу для моей будущей прически. Пейди похвасталась тем, что держала эту идею в голове уже несколько лет, и посетовала на мой новый цвет волос, прибавивший мне лишних лет.

О да, теперь я выглядела старше, но при этом мне было абсолютно все равно на собственную внешность. Отражение в зеркале являлось необязательным атрибутом моего ежедневного расписания.

Волнение то накатывало волнами, то уходило, как бесконечные воды Экинарии в отлив. Я ловила себя на том, что переживаю насчет предстоящего бракосочетания, хотя на самом деле это торжество не должно было меня волновать. Оно являлось лишь промежуточным этапом на пути к моей цели. А еще я просто исполняла свой долг.

И тем не менее мысли о Татии и Арсарване приходили в мою голову как к себе домой. Убеждая себя в том, что сделала максимум из того, что могла, я прогоняла их поганой метлой и вновь окуналась в новые мысли.

Времени на то, чтобы изводить себя, у меня имелось предостаточно.

— Миледи, Его Светлость передал вам подарок через своего секретаря. Смотрите, какая красота! — восхищалась Пейди, вернувшаяся из гостиной в спальню, где проходили основные сборы.

Обернувшись, я отметила в ее руках три бархатные коробочки разных размеров и форм. Две поменьше лежали поверх самой большой, которую моя личная служанка несла на раскрытых ладонях на расстоянии от себя, словно боялась даже дышать на подарки.

Записка, сложенная на два раза, отыскалась поверх импровизированной башни. Ее-то я и забрала, проигнорировав подарки.

Раскрыв листок, внимательно прочла про себя:

'Душа моя, я передал тебе фамильные украшения моей семьи. Много лет назад они принадлежали моей матери, до того моей бабушке, а до нее еще восьми женщинам моего рода — вторым половинам тех, кто в свое время возглавлял наш род.

Защита рода — сильнейший из всех магических щитов, которые когда-либо были придуманы. И чем древнее род, тем сильнее защита.

Пока ты спала в пещере, я получил возможность длительно касаться тебя без упреков во взгляде с твоей стороны и наложил родовой щит, тем самым закрепляя принятие тебя в свой род. Сам обряд принятия мы провели еще раньше, когда я позволил себе пригубить из твоего бокала, а ты так опрометчиво и легко осушила мой. Эти украшения — тоже часть сложного многогранного заклинания. Надев их единожды, ты активируешь щит. И пока хоть одно из них будет на тебе, защита останется действующей.

Мне жаль, моя нежная Бель, что я не вручил их тебе этим утром. Я никогда не прощу себя за то, что по моей вине твоя жизнь подверглась опасности. Даю тебе слово: такого больше не повторится.

И еще кое-что: император об этой защите знать не должен'.

Служанки затаили дыхание, когда я прикоснулась к первой коробочке. В ней, сверкая золотым блеском, лежал браслет. Каждое его звено представляло из себя металлическую пластину в форме ромба, в которую был вставлен объемный камень, отливающий серебром.

Открыв вторую коробочку, я нашла шесть колец, вершины которых были разными по форме и наличию камней, но тем не менее все они являлись частью одного гарнитура.

В самой большой коробочке на подушке из бархата я обнаружила колье с уже узнаваемым плетением из ромбовидных звеньев и две пары серег. Одни были праздничными, длинными, напоминающими каплю, исходящую из верхнего, меньшего по размеру камня, а вторые, видимо, предполагалось носить на ежедневной основе.

Их форма напоминала раскрытый цветок с лепестками-ромбиками.

— Какая красота… — восхищалась Пейди, надавав по рукам потянувшейся к украшениям Сапре. — Какие серьги предпочитаете, миледи?

Мне было стыдно надевать эти украшения, даже прикасаться к ним, учитывая, что я намеревалась обмануть герцога и сбежать. Однако не надеть я их тоже не могла. Это стало бы величайшим, непростительным оскорблением, а их отсутствие вызвало бы вопросы у тех, кто и так судачил о нашей семье на каждом шагу.

И да, мне было абсолютно наплевать, что подумают обо мне те, кого я больше никогда не увижу, но родителей расстраивать не хотелось.

Волнение продолжало накатывать волнами, отражаясь всплесками на моем настроении, но на то имелись весомые причины. Помимо отсутствия Роззи, которая после произошедшего со мной вознамерилась охранять покои, назначенные сегодня хозяйскими, со словами: «Та шеб им усем пусто било!» — меня покоробил визит родителей.

Нет, я знала, что они обязательно придут ко мне перед тем, как я буду вынуждена спуститься в бальный зал, но никак не ожидала, что они заявятся с очередным разговором о побеге.

— Дорогая, не отпирайся! Мы уже знаем об этом возмутительном соглашении! — мерила мама шагами мою спальню, то и дело обмахиваясь черным веером, который отлично сочетался с ее бордовым платьем.

Меня же от этого цвета резко замутило. А точнее, от воспоминаний, связанных с ним.

— В таком случае вы также знаете, что вас ждет, если свадьба сорвется, — отвернулась я к раскрытому окну, часто задышав, чтобы прийти в себя.

— Мы это переживем! — воскликнул папа, попросту разъярившийся от информации, которую напоследок ему поведал император.

Неудивительно, что его придворные не умеют держать язык за зубами.

— Но я нет, — обернулась я, позволив себе взглянуть на родителей не мельком, не пряча взгляда.

Я рассматривала их, стараясь запомнить каждую черточку, ведь очень скоро нам придется расстаться. И кто знает, когда случится наша следующая встреча.

Ком встал в горле, мешая говорить, а глаза заслезились, намереваясь испортить макияж, наведенный Пейди, но я все равно нашла в себе силы сказать то, что хотела и должна была сказать уже очень давно.

— Я благодарна вам за все, что вы сделали для меня. Несмотря на события давно минувших дней и ваше в них косвенное участие, — старательно подбирала я слова, не желая причинить боль тем, кто и без меня ее испытывал, сгорая от чувства вины, — вы нашли в себе силы взять на воспитание проблемную девочку, оборванку с одним лишь титулом, не подкрепленным ни землями, ни богатствами. Только благодаря вам, вашим усилиям и всему тому, что вы вложили в меня, я до сих пор жива. Вы научили меня всему тому, что знали сами, и постарались дать мне те знания, в которых были несведущи. Нет таких слов, чтобы описать мою вам благодарность. Я очень вас люблю и никогда не забуду о том, что вы для меня сделали и чем ради меня пожертвовали.

Макияж, наложенный Пейди, все-таки пришлось переделывать. Но не только мне. Мы с мамой плакали, обнявшись, сидя прямо на полу, на светлом ковре, в пышном красно-белом облаке из юбок, а граф крепко обнимал нас, как и всегда стараясь не показать, что слезы душат и его.

Он был самым сильным человеком из всех, кого я когда-либо знала. И я восхищалась им. И я хотела быть такой же сильной духом, как и он.

Однако время неумолимо стирало границы между прошлым, будущим и настоящим.

— Пора, дорогая, — прошептала мама, помогая мне расправить юбки.

Уже затянувшийся порез от чужого кинжала не был заметен в отражении. Его надежно закрывал корсет платья, украшенный серебряной паутиной. Легкий блеск серебра окутывал весь наряд целиком.

— Последний штрих. Кое-что синее и кое-что старое, — возвестил отец, доставая из внутреннего кармана своего темно-серого фрака небольшую удлиненную коробочку.

Открыв ее с предвкушением, какое рождалось всегда, когда я знала, что меня ждут подарки, я улыбнулась, увидев заколку графини. В детстве мне всегда так хотелось хотя бы примерить ее, но мама каждый раз говорила, что я получу ее только на собственную свадьбу.

Стоит ли говорить, что выйти замуж я решила на следующий же день? За внука нашего конюха, коего насильно притащила под светлые очи родителей.

— Спасибо, — выдавила я из себя, стараясь вновь не расплакаться.

Заколка была собственноручно закреплена мамой в моих волосах, став главным украшением замысловатой прически.

Дальше откладывать неизбежное было некуда.

Мама ушла первая. Следом за ней, минуя коридоры, отправились и мы с графом. По лестнице в холл первого этажа спускались под руку, остановившись лишь у самых дверей.

Нам следовало дождаться Татию, сопровождать которую должен был император.

— Еще не поздно сбежать, — прошептал отец, волнуясь даже больше, чем я.

— Это случится позже.

Это все, что я успела сказать до того, как на лестнице появились гвардейцы, Татия и правитель Приалии. Будучи человеком открытым, отец не смог совладать с эмоциями. Все, что он испытывал сейчас: растерянность, осознание, удивление и страх, — было написано на его лице. Но стоило императору спуститься, как он взял себя в руки и склонил голову в знак почтения, пока я приседала в реверансе.

Эту пару мы должны были пропустить вперед.

— Вы прелестны, дитя мое. Рейнару с вами очень повезло, — сделали мне обыденный комплимент вежливости.

— Благодарю, Ваше Величество, — улыбнулась я, отлично помня попытку оказать на меня влияние. — Смею заметить, что Татия также прекрасна сегодня.

— Да, вам, моя дорогая, очень идут цвета вашего рода, — согласился правитель.

И действительно, сестра герцога выглядела просто невероятно. Ее платье я могла бы назвать экстравагантным по отношению именно к ней. Жесткий корсет был блестящим от переливов серебра, частично скрытых за черной тонкой, почти прозрачной тканью. А пышная рваная многослойная юбка своей легкостью напоминала мне ветер.

Удивлением стал и яркий макияж девушки, а также полное отсутствие прически. Волосы ее были распущены и завиты, а голову украшало подобие короны из серебряной пыли.

Что же касалось настроения девушки, то его угадать мне не удалось. А впрочем, больше о них с Арсом думать мне просто не хотелось. Я сделала все, что от меня зависело.

— Начнем, — скомандовал император, и прислужники открыли перед их парой двери.

Шествие по импровизированному коридору началось.

Музыканты играли. Несмотря на то, что император и Татия шли к цветочной арке и постаменту ровно по центру, мне со своего места было отлично видно Рейнара. Он тоже облачился в цвета своего рода — сажу и серебро, но, в отличие от меня, выглядел максимально спокойным и собранным.

Даже тень улыбки не коснулась его губ, когда мы с отцом поравнялись с ним. Граф передал меня герцогу, как величайшую ценность.

— Береги ее, — дал он напутствие и проследовал туда, где стояла мама.

Когда и император отправился на свое место, я наконец разглядела Арса. В белом фраке, что был расшит золотом, он выглядел великолепно. Даже кожаная перевязь с мечом нисколько не портила его образ.

Однако его одежда волновала меня куда меньше, чем его состояние. По лицу бывшего капитана пиратского корабля было совершенно не ясно, как он себя чувствует.

Словно сплошной камень — вот каким он был.

Но меня это беспокоить не должно было. Да, я совершила ошибку. И да, я приложила все усилия, чтобы ее исправить. Остальное было вне моих возможностей.

Мы вчетвером поднялись на квадратный постамент, на котором не так давно стоял герцогский трон. Этот трон теперь был размещен недалеко от сооружения, но на расстоянии от других гостей, вместе с малым. Там сидели император и императрица — почетные гости этого торжества.

Здесь же разместилась треугольная арка, украшенная белоснежными цветами. Она являлась символом трех новых богов, которым поклонялись в империи.

Первый бог был Богом Войны — сильным, смелым, храбрым, жестким и даже жестоким. Второго прозвали Мудрецом за его гибкий ум, размеренность, доброту и рациональный подход к любому вопросу. А третьей являлась Любовь. Всепрощение, понимание, надежда, принятие, забота, помощь и… слепота. Каждый из этих терминов соотносили с ней. Каждого из этих богов почитали.

Громкие слова ермаха — мага, которому доверили проводить церемонию бракосочетания, — разносились по всему залу, уходя высоко под своды потолка. Сегодня он был украшен пышными белыми облаками, что плыли по синему небу, создавая впечатление, словно мы все находились на открытом воздухе.

Дополнительной легкости придавал тюль, которым были занавешены большие окна, распахнутые сейчас. Но даже свежий воздух не спасал от ярких цветочных ароматов. Голова кружилась, а перед глазами рябило от обилия букетов и разноцветных бутонов. Ими был украшен не только зал, но и пестрые платья приглашенных дам, разноцветные фраки кавалеров и наряды детей, которым позволили присутствовать на первой половине праздника.

Но даже больше цветов в глаза бросалось золото. Оно слепило глаза, будучи ювелирными украшениями, предметами интерьера и даже импровизированным солнцем.

Первыми поучаствовать в обряде было предложено нам с Рейнаром. Взяв меня за руку еще в самом начале, он ни на секунду не выпускал мои пальцы из своей ладони. Взгляд его пытался поймать мой слегка рассредоточенный взор.

— Все в порядке? — поинтересовался он тихо, привлекая мое внимание тем, что несильно, но ощутимо сжал мои пальцы.

— В полном, — ответила я, глядя на ермаха в длинной темно-фиолетовой рясе с глубоким капюшоном. — Предлагаю начинать.

Весь обряд прошел для меня как во сне. Я осознала уже слишком поздно, что действие успокоительных капель все же настигло меня в своей полной мере. Пытаясь не зевать, сосредоточившись на том, чтобы не отключиться прямо во время обряда, я прослушала всю речь мага, уловив только смысл последней фразы.

У меня настойчиво спрашивали, на какую связь я согласна. А я как бы в принципе не предполагала, что мы будем устанавливать хоть какую-то связь.

Обычно аристократия, по словам мамы, не проводила полный обряд бракосочетания во время свадьбы. Один из трех этапов слияния пара проходила через годы, а то и не проходила вовсе, если кто-то не хотел открываться другому.

Мои приемные родители, например, прошли через все три этапа только спустя пятнадцать лет совместной жизни.

Однако наш свадебный обряд уже сейчас давал на выбор три варианта слияния. Первый — открыть супругу мысли, но только в те моменты, когда вы касаетесь друг друга. Второй — открыть душу, то есть чувства, но опять же для этого необходимо было находиться друг от друга на расстоянии не больше десяти шагов. И третий — открыть магию, если таковая имелась.

Последний вариант предполагал получение защиты, так называемого противоядия от чар супруга. Но только от чар. Ни на один из уникальных даров это противоядие не влияло.

Взглянув на поднос, паривший в воздухе перед Рейнаром, я поняла, что он свой выбор еще не сделал. Все три бокала с эликсирами были наполнены, а значит, ему только предстояло принять решение.

Но я была первой.

— Леди ар Страут… — поторопил меня ермах.

Пауза затягивалась, а мне до невозможности хотелось спать.

Черный бокал — мысли. Белый — душу. Золотой — магию. Мой выбор станет показательным здесь и сейчас, но ответить так, как того хотел ар Риграф, я просто не могла.

— Я не готова сделать выбор, — произнесла я едва ли не по слогам и взглянула на герцога.

Наверное, не знай я его хоть немного, я бы подумала, что ему все равно, настолько беспристрастным оставалось выражение его лица. Но проблема в том, что я хорошо ощущала перемены в его настроении. Герцог Рейнар ар Риграф сейчас был в ярости, и причиной тому стали совсем не удивленные возгласы приглашенных гостей.

Причиной его злости была я и мое решение.

— Ваша Светлость? — задрожал голос ермаха.

Фактически пригвоздив меня взглядом к постаменту, одарив огнем ярости, сверкнувшим в серебряных очах, мой жених осушил бокал за бокалом, пока я стояла в полной растерянности.

Мне даже спать расхотелось от осознания того, что сейчас произошло. Герцог Рейнар ар Риграф согласился дать мне защиту от своей магии. Герцог Рейнар ар Риграф согласился открыть мне все свои чувства. Герцог Рейнар ар Риграф согласился открыть мне все свои мысли.

— Да будет так! — провозгласил ермах.

Первые несколько секунд абсолютно ничего не происходило. Только я все смотрела на герцога, пораженная до глубины души.

А потом пришла боль.

Вскрикнув от неожиданности, я подпрыгнула на месте. Руки скрутило, а ноги ослабли, и я начала заваливаться. Однако упасть мой жених мне не дал. Поймал и осторожно опустил, укладывая себе на колени, позволяя моему разуму окунуться в беспросветную темноту.

Его обеспокоенное лицо было первым, что я увидела, когда пришла в себя все на том же постаменте. Чужое беспокойство я ощущала отголоском и внутри себя.

— Больно? — спросил он, помогая мне подняться на ноги.

— Сейчас уже нет. Только немного жжется, — призналась я скорее от неожиданности, чем от желания откровенничать.

Взглянув на свои руки, я отметила появление трех обручей, оплетающих запястье левой руки. Все правильно: левой мы принимаем, а правой отдаем.

На правой руке у Рейнара также красовались три вязи: черная, белая и золотая. Если бы я тоже выпила эликсиры, татуировками были бы заняты все наши руки.

Приподняв мою обожженную руку, ар Риграф забрал с подноса кусок белого полотна и вымочил его в жидкости, которая наполняла черную чашу. Отжав излишки, обмотал мокрым лоскутом мое запястье, отчего почти сразу стало значительно легче.

— Да будет ваш брак крепким, как эта цепь, — подвел маг обряд к завершению, водрузив нам на плечи золотую цепь — символ не только величины богатства жениха, но и тяжести предстоящей семейной жизни.

Стоять ровно мгновенно стало труднее.

— Ваша Светлость, можете подарить Ее Светлости ваш первый супружеский поцелуй, — поставил ермах жирную точку, после которой пути назад уже действительно не было.

Теперь мы были мужем и женой, но, что хуже всего, я чувствовала необъятное желание целовать. Чужое желание, за которым скрывалось так много. Мне дышать было нечем от переполняющих меня чувств, хотя они являлись всего лишь отголосками того, что сейчас испытывал Рейнар.

Но это было еще не все. Осторожно повернувшись к нему так, чтобы цепь не упала, я готовилась к тому, чтобы узнать его мысли.

Поцелуй. Всего лишь поцелуй, способный меня уничтожить, растоптать, пристыдить.

Однако первой была ладонь. Коснувшись ею моей щеки, ар Риграф с нежностью очертил костяшками скулу, прошелся большим пальцем по нижней губе и только после этого мягко, но настойчиво приподнял мой подбородок.

А я смотрела ему прямо в глаза, в это бесконечное озеро серебряных звезд, в эту затягивающую пустошь.

Вдох. Выдох. Вдох… Один на двоих.

Губы дрожали, немели. Дрожало все тело. Этот поцелуй совершенно не был похож на тот, который я помнила. Горячая, опаляющая волна прошлась по моей спине и взорвалась в затылке онемением.

Я потеряла связь с реальностью, захлебнувшись от нахлынувших на меня чувств. Нежность, страсть, азарт. Ярость, наслаждение, восхищение, злость. Гордость, уверенность, удовлетворение, довольство.

И любовь, расцветающая яркими языками пламени, словно огненный цветок на сером пепелище.

«Я тебя люблю, душа моя. Ты нужна мне. Я в тебе нуждаюсь. Я дам тебе все, что у меня есть. Я стану твоей защитой и опорой. Я буду тебе поддержкой во всем. Ты моя душа. Ты моя совесть. Даже мысли о тебе делают меня лучше, чем я есть на самом деле. Я никогда не сдамся и буду завоевывать твою любовь каждый день до конца своей жизни».

Цепь все же свалилась на пол с громким противным звоном, но мне на нее было наплевать. Отстранившись, мое лицо мягко удерживали в ладонях в попытке поймать мой ошалелый взгляд, а мне…

Мне было страшно и отчаянно хотелось сбежать. Наплевать на все и сбежать прямо сейчас, спрятаться как можно дальше.

— Дыши, Арибелла, — произнес Рейнар ласково, улыбнувшись одними только уголками губ.

И я задышала — часто, ужасающе громко, ощущая неизведанную доселе панику. Один мой взгляд на двери, и он все понял. Это было видно по глазам, что сузились и сверкнули серебром. По выражению лица — ар Риграф нахмурился, а губы его превратились в тонкую жесткую линию.

И по эмоциям. Я поймала отголосок неверия.

Но сбежать из бального зала мне было не суждено. Потому что меня уже опередили.

— Я… не хочу выходить замуж, — произнесли у меня за спиной.

Я даже обернуться не успела, как Татия уже спустилась с постамента на дорожку и теперь самым натуральным образом сбегала с собственной свадьбы, подхватив пышные юбки.

По эту сторону дверей прислужники не находились. Они стояли снаружи, отвечая за то, чтобы никто лишний не попал в бальный зал, и это было девушке только на руку. Двустворчатые двери она миновала беспрепятственно, просто толкнув их ладонью.

— Что происходит? — спросил выглядящий основательно озадаченным Арсарван почему-то у меня.

И вот мне бы промолчать, но я была слишком ошарашена происходящим.

— Я рассказала Татии обо всем. Совсем обо всем, — призналась я, глядя, как и гости, в сторону распахнутых створок, за которыми в недоумении стояли прислужники.

— Идиотка! — прошипел вдруг разъярившийся Арс и, спрыгнув с постамента, быстрым шагом отправился в сторону холла.

Злость так же хорошо ощущалась и справа от меня. Только, в отличие от пирата, Рейнар умел быть сдержанным, хотя отголосок досады и недовольства с его стороны я тоже почувствовала.

Правда, я была к этому готова. Я знала, что случившееся не понравится герцогу, но пират…

— Я же фактически спасла его, — пробормотала я, с сожалением глядя на распахнутые двери.

Если сейчас и вторая невеста сбежит, то император… А впрочем, мне было плевать и на правителя Приалии тоже.

Словно почувствовав мою решимость, ар Риграф настойчиво взял меня за руку, переплетя наши пальцы, чем снова открыл мне доступ к своим мыслям.

«Душа моя, я искренне восхищен тем, что ты не осталась безучастной к судьбе моей младшей сестры, но в силу молодости и неопытности, а также бесконечной веры в то, что добро обязательно должно восторжествовать, ты совершила ошибку, которая, несомненно, станет тебе уроком в будущем».

— И какую же? — спросила я вслух, не имея возможности общаться с мужчиной мысленно.

— Ты вмешалась в чужую жизнь, не преследуя при этом свои личные интересы, — ответили мне с улыбкой, наполненной толикой снисхождения, а я ощутила волну тающей нежности.

— А в чем разница? — стушевалась я под этим взглядом, отчего-то смутившись так, будто не выучила урок и теперь краснела перед преподавателем.

— Когда мы преследуем личные интересы, мы действуем тонко и осторожно, обдумывая каждый свой шаг. В этом случае нас невозможно обвинить во внешнем вмешательстве в чужую жизнь, — объяснили мне терпеливо. — А сейчас запомни главное: крайним всегда остается тот, кто хотел как лучше, но его об этом не просили.

Я искренне не понимала, почему герцог остается таким спокойным, хотя среди гостей уже пошли шепотки, а мои родители так и вовсе вознамерились подойти к нам. Даже император прислал своего гвардейца, чтобы разузнать, что это все-таки было. Но все вопросы отпали тут же, едва в бальный зал вернулись Арсарван и Татия.

Арс при этом нес девушку на руках, а она прижималась к нему, пряча свое лицо на его плече, крепко обнимая мужчину за шею. Бывший капитан пиратского корабля выглядел непоколебимым и решительным.

— Он герой, Арибелла. Ее герой в том числе, — шепнул Рейнар, оценив всю степень моего замешательства. — И эту маску он никогда не променяет ни на какую другую.

— Можем начинать? — поинтересовался ермах у вновь прибывших.

— Начинайте, — ответил пират. — Мы хотим пройти через полный обряд.

Я не понимала. Ар Риграф был прав: в силу собственной неопытности я никак не могла познать секрет человеческой души. Да как вообще кого-то можно понять, если слова говорят одно, чувства другое, а действия третье?

Пока проходил обряд, Рейнар рассказал мне, что к этому моменту Арс уже был полностью здоров: герцог внял моим словам и вызвал в особняк целителей и проклятийников. Действуя сообща, они убрали остатки влияния скверны.

Что же касалось самого Арсарвана… Полностью придя в себя, мужчина получил контроль над собственными эмоциями, вернув себе возможность различать настоящие чувства и созданные темными чарами. Теперь он точно знал, что именно испытывает и к кому.

— И вот все бы хорошо, но что подвигло его принять такое странное решение? — произнесла я вслух, хотя была уверена, что это только мысль в моей голове.

И тут же получила ответ:

— Желание быть лучше, чем мы есть, Арибелла. Вот, что двигает мужчинами всех возрастов и сословий. Это желание всегда возникает, когда рядом появляется особенная женщина.

Мы стояли немного в стороне от Татии и Арса. Глядя на них, на то, как они осушают бокалы с эликсирами, я думала о том, что будь мы на страницах любовного романа, и я бы запросто могла сейчас находиться на месте девушки.

Но мы были не на страницах книги. Мы жили здесь, сегодня и сейчас, и ее место я занимать не хотела. Несмотря на глубокое чувство благодарности, я бы никогда не смогла закрыть глаза на все то, что слышала, видела и чувствовала.

Только не с ним. Наверное, для этого тоже требовался особенный мужчина.

— Еще! — приказывала Татия, утягивая своего новоявленного супруга в новый танцевальный водоворот.

Несмотря на то, что со мной девушка больше не разговаривала, а Арс уделял внимания не больше, чем вазе с цветами, мне было приятно на них смотреть. Удивительно, но они выглядели счастливыми в этот самый странный и самый долгий день в моей жизни.

А время действительно тянулось слишком медленно. Едва оба обряда были завершены, мы перешли в холл, где нас поздравляли, давали нам наставления на будущую супружескую жизнь и, конечно, дарили подарки. Одни были упакованы в свертки так, что и не догадаться, что там, а другие — вроде ящика с выдержанными напитками — являлись своеобразной открытой книгой.

Но все их объединяло одно: прислужники уносили их в направлении неизвестном. Подарки после свадебной церемонии было принято открывать и рассматривать на следующий день.

Однако самыми дорогими подарками наши пары все же облагодетельствовал правитель. Нам с Рейнаром он подарил дом в столице Приалии, что был расположен недалеко от дворцовой площади. А Татии с Арсом — прииск, где добывали пусть и совсем не редкие, но при этом дорогие драгоценные камни. Для бывшего пирата это было хорошее подспорье для безбедного будущего.

А потом были танцы, тосты, праздничный ужин и снова танцы. Между делом для знати выступали приглашенные артисты, кочующие певцы и даже театралы, показавшие, судя по всему, очень смешную сценку. Музыканты играли не переставая, звон бокалов и смех то и дело переключали мое внимание с одних гостей на других, но я не участвовала в этом празднике жизни в полной мере.

Напротив, будто присутствовала моментами, не запоминая и половины из происходящего. Когда Пейди говорила, что я стану засыпать на ходу, мне казалось, что уж повышенную сонливость я как-нибудь переживу, но основная загвоздка таилась вовсе не в ней.

Я словно теряла сознание на миг и тут же приходила в себя, толком не улавливая, что происходит вокруг. Голова кружилась и кружилась еще сильнее, когда меня ввиду отсутствия герцога утягивали в вереницу танцующих.

Это был самый грандиозный бал в моей жизни. И самый странный, учитывая, что меня адекватной навряд ли можно было назвать.

— Выпьем! — радостно кричал кто-то рядом со мной, и я вместе со всеми отпивала из очередного бокала искрящийся напиток.

Я видела герцога, покидающего бальный зал. Видела его после, когда он вернулся и долго о чем-то разговаривал с правителем. Видела его взгляды на себе, его довольную улыбку, подловившую меня в танце.

Эйфория появилась словно из ниоткуда. Вместе с ней пришли давно позабытое веселье и необъятное ощущение счастья, свободы, легкости в душе. Я хохотала как никогда в жизни, отдаваясь этому вечеру целиком и полностью, наконец позволяя себе расслабиться и выпустить все, что душило меня в последние дни.

— Это слезы счастья! — громко возвещала одна пожилая дама, умиляясь моим рыданиям.

А ведь слезы действительно катились сами по себе, ничуть не смущаясь улыбки, наползшей на пересохшие губы. После первых слез Пейди подправила мне макияж, закрепив его особым средством, так что предстать перед гостями чудовищем я не боялась.

Я вообще ничего сейчас не боялась. Даже брачной ночи. Она казалась мне несуществующей сказкой, далеким наваждением, но и ее время пришло.

Увидев у распахнутых настежь окон махающую крыльями Роззи, я немедленно отправилась в сад. Морская свинка нашлась у фонтана, чаши которого были украшены колокольчиками, позвякивающими от каждого дуновения ветра.

— Лялечка моя, ти бутилек-то заветный не потеряла-таки? — спросила она первым делом, едва я тяжело опустилась на скамейку.

От продолжительных танцев и игр ноги гудели и не держали совершенно, так что я позволила себе разуться.

Запустив пальцы в декольте, я вытащила золотую склянку и продемонстрировала ее птичке. Что-что, а наличие флакона я проверяла, наверное, даже чаще, чем украшения, вверенные мне в качестве подарка. Их потерять мне тоже не хотелось. Я планировала перед побегом оставить весь гарнитур в нашей совместной спальне.

Вернув склянку на место, устало откинулась на спинку скамьи. Закат догорал. Тонкая ярко-красная полоска намекала на неотвратимость происходящего.

— А глазюки-то горят, аки ясно солнышко, — залихватски усмехнулась морская свинка, придвинувшись ближе. — Може, и не побежим?

— Побежим, — твердо ответила я, мигом растеряв всю расслабленность и накатившую сонливость.

Даже встала на ноги, сжав пальцы в кулаки, но тут же качнулась и упала обратно на скамейку. Это была не только усталость. Капли продолжали действовать до сих пор, и побороть их воздействие разумом не получалось.

Тело просто не слушалось, пребывая в состоянии крайней расслабленности.

— Ойц, дите ты мое, дитятко. А тикать-то как будем, коль ты и на ножках-то не стоишь? Да и очи твои по-другому блестят, не от счастья великого. Неужто подмешал ше, ирод проклятущий?

— Не подмешал, — призналась я устало. — Это я сама.

Коротко пересказав Роззи историю с каплями, я выслушала от нее бурю негодования. Словно маленькому ребенку, она объясняла мне, что нехорошо тянуть в рот «ше ни попадя». Второй круг нравоучений был посвящен тому, что и корить мне себя не за что.

Роззи, как никто другой, видела все мои думы насквозь.

— Сама змеюка подколодная нарвалась, сама и виноватая, — ругалась крылатая, а я улыбалась, глядя на нее.

Такая простая забота обо мне была приятной, хоть выражений морская свинка и не выбирала. Впрочем, мне так было даже комфортнее. Лесть и лживые улыбки до одури надоели на балу.

— Ти запомнила, лялечка моя? Три капли на тару, да смотри не перепутай! Обождешь минутку али две, и усе готово. А я, если ше, на балконе ждать буду. Коль ше не по плану пойдет, кричи. Усе поняла?

— Поняла, Роззи, а теперь улетай, — заторопилась я, ощутив отголоски чужой тревоги, что сигнализировали о приближении герцога.

— Так я тебе ж самого главного не рассказала! — прошептала она, ниже опустив голову, словно прячась. — В спаленку-то вашу проникнуть пытались.

— Кто пытался? — мигом похолодела я, пальцами вцепившись в спинку скамейки.

— То мине неведомо. Токмо плющ твой колючий сразу появился. Удачи!

Тревога усилилась. Глядя вслед крылатой в сгущающихся сумерках, я пыталась отделить свои ощущения от чувств Рейнара. Моя тревога была более яркой, словно осязаемой, а его казалась тенью того, что ар Риграф в этот момент испытывал.

Через несколько секунд к тревоге добавилось облегчение. Еще через миг мужчина сел на скамейку рядом со мной, но я на него не смотрела. Вся нервозность вернулась в то же мгновение. Во рту пересохло от страха.

— Душа моя, ты прячешься здесь от меня? — поинтересовались у меня мягко.

Ощутив прикосновение теплых пальцев к своей ладони, я вздрогнула и вынужденно посмотрела теперь уже на мужа. На своего мужа, хотя свыкнуться с нынешним положением мне было трудно.

Да что там трудно? Я не представляла себя герцогиней и его женой. А впрочем, мне это и не требовалось.

— В бальном зале душно, — сказала я чистую правду. — День был долгим.

«Арибелла, что тебя беспокоит?»

Вопрос не был задан вслух, но проигнорировать я его не могла. Рейнар прекрасно знал, что я отлично слышу его мысли. А еще испытываю все то, что ощущает он, хоть и не в полной мере.

Сейчас я чувствовала неподдельную тревогу. За себя.

Но правду ответить ему не могла. А ведь хотелось. Хотелось честно и открыто рассказать обо всем, что происходило у меня в голове, в душе, за пределами того, что видел и контролировал герцог.

Себе я могла признаться: я устала от тревог и переживаний, устала бояться и нервничать, устала подбирать слова.

А еще устала задавливать в себе даже мелкие крохи зарождающихся чувств. Убеждала себя в том, что ненавижу его, что он сломал мою жизнь, растоптал все то, что было.

Однако сама же себе не верила. Мне нечем было подкрепить эту ненависть. И даже больше: сегодня я была готова честно признать, что герцог Рейнар ар Риграф нравился мне.

Да, не будь между нами пропасти, не принуждай он меня к браку, не захвати остров, и я бы ответила ему «да». Если бы он только ухаживал за мной как положено. Если бы только по правилам попросил моей руки. Если бы не преследовал цели за мой счет спасти Татию…

Тогда сегодня я бы не имела намерений сбежать, о чем мне искренне хотелось ему поведать.

Но сказала я вновь совершенно другое:

— Меня беспокоит брачная ночь.

Я видела, как совсем неуловимо, но все же изменилось выражение лица герцога. Из глаз его ушла обеспокоенность, губы едва заметно дрогнули, обозначив местонахождение ямочек на щеках. Все его настроение, казалось, улучшилось — об этом говорили и отголоски его чувств.

— Потанцуем? — неожиданно предложил он мне и протянул вторую руку.

Вложив пальцы в его ладонь, я поднялась на ноги и лишь только после вспомнила, что сидела фактически босиком. Через тонкие чулки стопы ощущали каждый камешек дорожки.

Обратив внимание на то, куда я смотрю, Рейнар неожиданно взял меня за талию и приподнял над землей, переставляя так, чтобы я встала на мыски его сапог.

Чтобы не упасть, мне пришлось обнять его за шею, чем мужчина тут же воспользовался. Одна его рука накрепко удерживала мою талию, вынуждая прижаться к герцогу, а вторая коснулась моего запястья.

Переместив мою ладонь к своим губам, ар Риграф оставил на ней поцелуй, отозвавшийся дрожью во всем моем теле. После ладонь была мягко возвращена на место.

Все это время он смотрел мне прямо в глаза. Я ощущала отголоски нежности, трепета, внутреннюю дрожь желания, но при этом не слышала его мыслей. Видимо, сейчас слышать их он мне не позволял, хотя обряд подразумевал полную откровенность.

И здесь нашел как обойти. Мне становилось не по себе каждый раз, когда я задумывалась о том, какой силой на самом деле обладает Рейнар.

— Мы будем танцевать прямо здесь? — удивилась я, когда герцог сделал первые размеренные шаги.

Вперед, назад, влево, вправо. Его действия напоминали танец. Да и музыканты играли так громко, что знакомую мелодию было отчетливо слышно через распахнутые окна бального зала. Но при этом я ощущала себя странно. Как минимум потому, что Рейнар танцевал за нас обоих, а я лишь держалась за него, не имея возможности увеличить расстояние между нами хотя бы до нескольких сантиметров.

— А почему нет? — проговорил он мне почти в губы. — Танцевать можно где угодно. Было бы желание. У меня такое желание есть. А у тебя?

— Голова кружится, — призналась я, и герцог мгновенно остановился.

Но рук не убрал. Теперь мы просто стояли.

— Куда вы уходили? — спросила я, чтобы сказать хоть что-то.

Пристальный взгляд смущал, наверное, даже больше чужих рук, что покоились на моей талии. А я ведь теперь и возразить ничего не могла. Ар Риграф был в своем праве.

И я это право, к собственному стыду, оспаривать не хотела. Мне было страшно, да. Я знала, чувствовала, что нужно бежать: ничего хорошего в жизни с герцогом меня не ждет, но где-то внутри меня маленькая Арибелла все еще хотела верить в сказку, верить в любовь — ту, что раз и навсегда.

— Появились небольшие неотложные дела. Тебе не о чем беспокоиться, душа моя. Я уже все решил.

Умиротворение — я ощущала его отголоски внутри себя, видела спокойствие Рейнара, чувствовала его уверенность, но при этом нисколько не верила его безмятежности.

Однако развить эту тему герцог не дал.

— Арибелла, я не мастер красиво говорить, но хочу, чтобы ты знала: я рад тому, что ты стала моей женой. Ты прекрасна, душа моя, — коснулся он костяшками пальцев моей щеки. — Когда мы увиделись впервые, я искал спасения для Татии. В ту нашу встречу я и помыслить не мог, что сегодня буду так счастлив. Я очень долго ждал этого дня. Я знаю, что не заслужил этого шанса, но обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы ты была счастлива рядом со мной и никогда не пожалела о нашем браке.

Я знала, что он меня поцелует. В любовных романах подобные сцены всегда заканчивались поцелуями. Но, читая чужие истории, в такие моменты я безгранично радовалась за девушек.

А за себя не могла. Мне было страшно. И я даже сама не знала, чего именно боялась больше: Рейнара, своего будущего или чувств, что навязчивой змеей против моей воли заползали в сердце.

Каждое прикосновение мужчины обжигало. Его ладонь скользила по моей спине, пальцы второй руки мягко обняли шею.

То, как он смотрел на меня…

Я терялась в серебре его глаз. Я словно переставала принадлежать себе, своим мыслям, своему разуму. И меня это беспокоило.

Но при этом и отказать законному мужу не могла. Он не должен был усомниться в том, что выиграл. Противиться? Я не имела на это права.

Губы коснулись моих приоткрытых губ едва-едва. Несколько секунд ничего не происходило, будто мир вокруг нас замер и мы вместе с ним. А потом, зажмурившись, я сделала вдох.

После поцелуя на свадебной церемонии я знала, чего ожидать, — так мне казалось, но то, по всей вероятности, была только репетиция.

Потому что едва поцелуй углубился, невидимые стены, сдерживающие мысли и чувства Рейнара, разрушились.

Все это время я ощущала лишь отголоски его чувств. Теперь же мне снова продемонстрировали их в полной мере.

Необъятное желание взорвалось внутри меня, заскользило внизу живота, убеждая в потребности трогать, целовать, обнимать и дышать в один такт — жадно, дико, до дрожи в коленях.

Любовь, нежность, тепло — они змеей проникли в растревоженное сердце, свернулись в уютный клубок, не собираясь его покидать.

Доверие, гордость, восхищение — они пленили разум, вынуждая захотеть тут же открыться сильнее, быть откровенной до конца.

Признание, очарование, поглощенность — они, будто лекарский бальзам, поливали мое самолюбие, затягивая еще свежие раны неразделенной любви.

Или влюбленности? Ощутив то, что чувствовал герцог ко мне, теперь я была не уверена, что испытанное мною вообще претендовало хоть на какое-то место в моем сердце.

И, наконец, интерес, вожделение и влечение. Они-то и подстегнули мой страх, заставив все внутри перевернуться, а меня — оттолкнуть Рейнара. Однако попытка изначально была бесполезной. Несмотря на то, что поцелуй был прерван, меня держали крепко.

И хорошо, что держали. Я едва стояла на ногах, пока еще игнорируя назойливое желание усесться прямо на траву. Сердце стучало быстро-быстро, и казалось, что подступило к самому горлу, перекрывая возможность дышать.

— Что-то я не распробовал. Может, еще раз? — предложил он мне и через миг громко рассмеялся, явно оценив тот ужас, что наверняка отразился на моем лице. — Ты вскоре привыкнешь, душа моя. Или нет.

— К-к-куда⁈ — воскликнула я, оказавшись у Рейнара на руках.

— После свадьбы полагается брачная ночь, — без каких-либо усилий уносили меня в сторону особняка. Мои туфли так и остались у скамейки. — Татия и Арсарван уже ушли. Только в обморок не падай, пожалуйста.

— Я знаю, как проходит брачная ночь! — оповестила я супруга, разозлившись на его веселье.

— И откуда же? Полагаю, из любовных романов?

Покраснев от его прямого заинтересованного взгляда, я сложила руки на груди и отвернулась, демонстрируя обиду. Смотреть на приближающиеся двери особняка было куда легче и безопаснее.

— И много ли любовных романов ты прочла? — полюбопытствовал герцог.

— Достаточно, чтобы понять, если что-то пойдет не так, так что имейте в виду! — пригрозила я.

— Иметь в виду что?

— Иметь в виду все! — произнесла я воинственно, чем снова вызвала смех супруга.

Прежде чем войти в особняк, герцог Рейнар ар Риграф задержался в дверях и деликатно поцеловал меня в кончик носа.

Нас встречали бурными аплодисментами. Празднество продолжалось и без нас. Я знала, что на свадьбах было принято веселиться до самого утра, а потому не удивлялась тому, что особняк гудел как растревоженный улей.

— Пусть будет мальчик! — кричал кто-то из гостей, пока Рейнар поднимался по лестнице.

— Первой точно будет девочка! — позволила себе утверждение порядком похорошевшая дама.

А я в этот момент думала о том, что у нас слишком короткая лестница. Причем раньше она мне таковой никогда не казалась.

— А всегда ли дети бывают именно после брачной ночи? — полюбопытствовала я, задумавшись над этим интригующим вопросом, отгоняя от себя любые другие мысли.

— А в книжках как? — поинтересовался герцог, преодолев половину намеченного пути.

— В книжках всегда, — призналась я и только сейчас поняла, что действительно всегда.

Будто это было очень важно, чтобы зачать получилось с первого раза. А если у кого-то не сошлось? Вот так и взращивались комплексы!

— Ну значит, будем стараться соответствовать, — с совершенно серьезным видом ответили мне, хитро блеснув серебряными очами.

— И почему у меня возникает ощущение, что вы снова потешаетесь надо мной? — спросила я, заставляя себя храбриться.

Пока я говорила, волнение не захлестывало так сильно, не топило под своей толщей. Именно сейчас мне предстояло совершить задуманное. И, наверное, я переживала по этому поводу даже больше, чем если бы меня действительно ждала брачная ночь.

— «Ты», Арибелла. Тебе пора обращаться ко мне на «ты», — сделал Рейнар весомое и адекватное ситуации замечание.

Но я его намеренно проигнорировала. Эта небольшая граница между «ты» и «вы» для меня являлась своеобразной опорой, последней преградой на пути к близости. Мне казалось, что перейди я эту черту — и я предам себя, все свои убеждения. Позволю себе больше, чем могу.

— Вы не сказали: когда мы отправимся в ваше герцогство?

— Завтра, — ответили мне легко, будто эта новость совсем ничего не значила.

— Как завтра? Почему так скоро? — удивилась я, разом помрачнев.

Мне казалось, что у меня еще есть время. Да, побег не следовало откладывать слишком надолго, но и этой ночью уйти вот так просто я была не в состоянии. Слишком устала, чтобы мыслить хладнокровно и верить в собственные силы. Слишком была привязана к дому, чтобы бросить родителей вот так и не попрощаться как следует.

В нашем с Роззи плане все было зыбко. А теперь один ответ герцога сделал мою жизнь еще сложнее.

— А чего ждать? Белла, я слишком долго ждал, — произнес ар Риграф, сделав акцент на третьем слове. — Прежде чем мне снова придется уйти в военный поход по поручению императора, я хочу насладиться твоим обществом. Воспоминания о тебе будут греть мою душу и дадут мне сил на новые свершения. Я буду стремиться домой всем сердцем и закончу гораздо раньше намеченных сроков, потому что дома меня будешь ждать ты. Ты же будешь меня ждать, душа моя?

— Буду, — прошептала я, пораженная чужим откровением, до конца не осознавая, какое именно обещание даю, настолько неожиданным оказался вопрос.

Да и по-другому я все равно ответить не могла. Но если у нас с Роззи все получится, то ждать придется именно герцогу.

Только безрезультатно.

Мое бедное сердце готово было вырваться из груди, когда Рейнар переступил через порог нашей общей спальни. На эту ночь нам выделили совместные покои, переделав одни из гостевых в хозяйские. Они ничуть не уступали родительским. Из двух разных комнат сделали гостиную и спальню, где сейчас орудовали служанки.

Завидев нас, они поклонились и покинули покои сразу после приказа герцога. Среди них была и Пейди, незаметно для герцога осенившая нас знаком Древних. Свою работу они уже сделали: в гостиной был накрыт стол и растоплен камин, из купальни слышался звук льющейся воды, а в спальне были зажжены канделябры и расстелена кровать.

Все было готово к тому, чтобы наша брачная ночь случилась. Но не я сама.

— Выпьем? — предложила я, ничуть не пропитавшись атмосферой романтики.

— Чуть позже. Подождешь меня здесь? — осторожно сгрузили меня на диванчик. — Мне нужно освежиться.

Я сидела как на иголках. Не имея больше сил просто ждать и бездействовать, встала и прошлась по комнате, но почти тут же вернулась обратно к столику.

Именно сейчас у меня было время совершить задуманное, а я так беспечно его тратила!

Дрожащими руками вытащив флакон, я откупорила его и отсчитала в один из бокалов ровно три капли. Капли, по заверениям Роззи, должны были подействовать быстро, но насколько быстро — я не знала. Могло случиться так, что герцог успеет меня раздеть, а потому вернуть сосуд на место не решилась.

Запрятав флакон в пространство между спинкой дивана и сиденьем, я сама разлила по бокалам красный напиток с ярким ароматом граната.

Терпение подходило к концу, а меня трясло от волнения и страха.

Герцог появился в гостиной бесшумно. Ощутив на себе его взгляд, я подняла глаза и испуганно застыла. Он шел ко мне в распахнутой влажной рубашке, его волосы были мокрыми от воды, по груди стекали капли, что впитывались в пояс штанов.

— Выпьем? — прошептала я с трудом и схватилась за бокал, в котором не было усыпляющих капель.

Однако осушила я его еще до того, как Рейнар подошел ко мне.

— За нас, — запоздало произнесла я тост, замерев с пустым бокалом.

— За тебя, — предложил ар Риграф свою версию и залпом избавил бокал от его содержимого.

Ожидание — оно читалось в его глазах, в протянутой ко мне руке. Вложив в его ладонь свои пальцы, я сделала только шаг, как меня снова подхватили на руки.

— Не бойся, — шепнул он мне в губы, минуя дверь, ведущую в спальню.

— Я не боюсь, — едва выдавила я из себя. — Совсем не боюсь. Вам нужно помочь мне расшнуровать платье.

— Мы успеем, душа моя. У нас впереди вся ночь.

Дрожь охватывала все мое тело, когда Рейнар поставил меня на ноги и встал позади меня, осторожно касаясь моих плеч.

Чего я боялась больше? Пока он медленно стягивал широкие бретели, обнажая плечи и ключицы, я не могла связать свой страх с переживаниями о действии капель.

Это уже была совсем другая дрожь, что лишь усилилась, когда его губы впервые обожгли мою шею. Каждый следующий поцелуй рождал в моем теле целый водоворот из эмоций и чувств.

Кажется, с моих губ сорвался стон, едва чужие пальцы бессовестно очертили дорожку по кромке корсета.

Я видела наше отражение в окне. Видела свои испуганные глаза. Видела затянутый поволокой взгляд, почти черный сейчас от желания, наполненный языками разгорающегося костра.

«Я схожу с ума по тебе», — пришла мне в голову чужая мысль, но я не чувствовала ни единого отголоска его эмоций.

Совсем ничего, чем могла бы оправдать собственное сумасшествие. В его пламени мы горели оба. Действительно горели. Кожа — каждый сантиметр тела — стала чувствительной настолько, что его поцелуи, его ласки почти причиняли боль.

Каждый глубокий вдох, каждый шумный выдох — я теряла себя вместе с платьем, шнуровка которого незаметно для меня уже ослабла. Ткань неторопливо стекала по телу — Рейнар будто специально медлил, а я вдруг вспомнила, что он мог избавить меня от этого платья одним лишь взглядом, простым взмахом руки.

Однако не сделал этого.

Платье скатилось к моим ногам пышным серебряным облаком. Тонкие бретели нижнего платья заскользили по плечам.

«Что я делаю?» — этот вопрос набатом стучал в моей голове.

«Чего я хочу на самом деле?» — появилась шальная мысль.

Здесь и сейчас я хотела повернуться к нему лицом. До отчаяния хотела что-то найти в его глазах. Хотела…

Развернувшись в кольце чужих рук, я сама обняла герцога за шею и заглянула ему в глаза. Я хотела увидеть в них ответ на вопрос, который даже в мыслях боялась озвучить.

Но одновременно с этим я не желала получить ответ. Потому что тогда все станет еще сложнее.

Как много может сказать один-единственный взгляд? В глубине его глаз затаилось необъятное желание. Так, как смотрел на меня Рейнар… Так на меня не смотрел никто и никогда. Я словно была самым ценным, что имелось в его жизни. Его любовь ко мне будто причиняла ему боль.

— Ничего не бойся. Никогда и ничего, — проговорил он на выдохе, часто и глубоко дыша.

К его губам я потянулась сама.

Рейнар не шевелился. Кажется, даже не дышал, пока я сама его робко целовала. Мой поцелуй совсем не был похож на тот, что случился у нас прежде. Тогда я позволяла мужчине себя целовать. Сейчас же очерчивала невидимые границы, пустить на которые его была готова я сама.

— Еще. Пожалуйста, — выдохнул он мне в губы, едва я на мгновение отстранилась.

Ни одной его мысли, ни одной эмоции. Я не чувствовала, не ощущала ровным счетом ничего, захлебываясь в собственном сумасшествии.

Так страшно и так больно мне не было еще никогда. Я хотела этого поцелуя и одновременно с этим презирала себя за слабость.

— Я не могу, — прошептала я, понимая, что во второй раз на крохотном поцелуе мы не остановимся.

Я могу не остановиться.

Мягкая грустная улыбка появилась на его губах.

— Понимаю, — кивнул он, плохо скрывая досаду. — Ты словно мое наказание, Арибелла. Мой личный палач, мое безумие и сумасшествие. Если б ты только знала, что я чувствую сейчас.

— Я не ощущаю ваших эмоций, не слышу ваших мыслей, — призналась я, спустив ладони ему на грудь.

Но убрать руки он мне не дал. Прижал их к себе ладонью.

— Потому что я боюсь тебя напугать, — сделал и он признание.

— Но я хочу узнать, — произнесла я прежде, чем в полной мере осознала суть сказанного.

— Ты не готова, — возразил он, присев на край кровати. — Я твой муж, и я должен защищать тебя. Это моя обязанность. Даже если защищать тебя нужно от меня самого. Но как же сложно, душа моя. Как это сложно.

Уткнувшись лбом в мой живот, Рейнар продолжал меня обнимать, крепко стискивать в объятиях. Мои руки покоились на его плечах поверх рубашки.

Приподняв одну руку, я долго не решалась на задуманное, но все же пересилила себя и погладила его по волосам. Серые, словно пепел, на ощупь они оказались мягкими, послушными и все еще влажными от воды.

— Что же ты делаешь со мной, Арибелла? — проговорил он приглушенно. — Что ты делаешь…

Короткие поцелуи поверх нижнего платья ощущались как теплое дыхание на коже. Не зная, куда себя деть, я так и стояла, оторопев, до тех пор, пока поцелуи не стали быстрыми, жалящими, нетерпеливыми.

Вслед за ними пришел дикий голод, необузданная жажда, что принадлежали не мне. Страсть захлестывала, желание обладать пересиливало разум.

Разом опьянев от чужих эмоций, ввернувшись в их водоворот, я перестала контролировать остатки собственного разума, что еще как-то умудрялся бороться с сонливостью.

Мои силы закончились в тот самый момент, когда я не услышала, а увидела чужие мысли. Почти лежала у Рейнара на коленях в реальности, но уже находилась поверх простыни в окружении подушек в его мыслях.

Я видела себя его глазами. И в полной мере ощущала все то, что он испытывал ко мне. Его любовь ко мне причиняла ему боль из-за того, что я не могла ответить ему взаимностью так же яро, но отступать он был не намерен.

В своих мыслях он меня уже любил. Во всех смыслах.

А я словно вновь горела в пламени его огня.

Замерев у моих губ, прижавшись лбом к моему лбу с закрытыми глазами, герцог переводил сбившееся дыхание, пока я сама дышала как загнанный зверь.

— Ты все еще хочешь видеть, слышать и чувствовать все то, что испытываю я? — спросил он свистящим шепотом, приоткрыв глаза.

Однако ответить я не успела, как и обдумать вопрос в принципе. Взгляд ар Риграфа мгновенно изменился. Его будто заволокло, настолько он стал рассредоточенным.

Секундой позже веки и вовсе закрылись, а голова запрокинулась. Именно так верхняя часть его туловища оказалась на кровати.

Вскоре дыхание его стало размеренным. Он уснул, как и говорила Роззи. Просто отключился, но даже сейчас контролировал собственные мысли и эмоции. Я опять не чувствовала ровным счетом ничего, кроме его рук, крепко сжимающих меня.

Из этого капкана мне еще предстояло как-то выбраться, но…

Мне не хотелось высвобождаться из объятий. Сама от себя не ожидая, я огорчилась тому, что капли все-таки подействовали. Подействовали прямо сейчас.

Увидев Роззи, заглядывающую с балкона в спальню, я шумно с облегчением выдохнула. Все же рядом с ней мне было спокойно — я ощущала себя увереннее.

— Ну таки ше, лялечка моя, бежим? — влетела она в спальню, едва я махнула рукой.

— Не сегодня, — устало покачала я головой.

— Охохонюшки-хо-хо, — произнесла крылатая, угнездившись в кресле. — Усе-таки забрался паучище бессовестный в сердечко девичье. Ну пройдоха! Ше, хорош чертяка, да?

— Да ну тебя, — махнула я рукой, смутившись.

Хотя мысленно положительно ответила на этот вопрос. Потому что ар Риграф действительно был привлекательным. Не красивым, нет, но харизматичным. А еще от его взглядов, от его даже самых простых касаний меня бросало в дрожь.

— Ох и попала ти, лялечка моя, — отчего-то рассмеялась Роззи.

— Ничего не попала, — возразила я, попытавшись высвободиться. — Я хочу провести с родителями еще один день, а точнее, полдня. Завтра мы отправимся в герцогство. Думаю, половины дня мне хватит, чтобы собрать свои вещи.

— Так, а линять ми хде будем? — явно озадачилась морская свинка.

— Из герцогства и сбежим, — ответила я, вновь попытавшись вырваться из капкана чужих рук. — Только сумку надо бы сегодня собрать. Не поможешь мне выбраться?

Роззи не только помогла мне избавиться от крепкого захвата герцога, но и магией перенесла мужчину на кровать так, чтобы он лежал на ней целиком. Без ее чар я бы точно сама не справилась.

И, как ни странно, без ее опыта.

О том, что нам необходимо раздеть Рейнара, имитировав по правилам проведенную брачную ночь, я даже не подумала. Если бы мы сегодня собирались сбегать, внешний вид мужчины не значил бы ровным счетом ничего.

Но мы не имели намерений уходить среди ночи, а значит, нам требовалось изобразить своего рода театральную постановку.

По крайней мере, бессознательное состояние ар Риграфа завтра утром я собиралась всеми силами отрицать.

Раздевать герцога оказалось тем еще приключением. Роззи, конечно, использовала свою магию, чтобы мне было легче. Благодаря ее умениям Рейнар некоторое время парил над кроватью и переворачивался с живота на спину при необходимости, но это была только половина дела.

Снимать с него одежду приходилось мне самой.

— И ше ти там краснеешь, лялечка моя? Ше ми там не видали? — откровенно смеялась крылатая, потешаясь надо мной.

— Вот и сними тогда все с него сама! — возмущалась я, осторожно стягивая рукав рубашки.

— Зараз! На тебе дулю з гаком. У меня крылья! — ухохатывалась рыжая, наблюдая за тем, как я придерживаю чужую рубашку двумя пальцами. — Ти, главное, морду делай завтра, ше все било и никому за это ничего не било. Да ше ти там маешься? Второй рукав тяни.

Так с уважаемым герцогом раньше совершенно точно никто не обращался. И головой о кровать случайно не бил.

Если, конечно, случайно.

— Роззи! — воскликнула я, похолодев.

Нам еще не хватало, чтобы он раньше времени проснулся!

— Ше Роззи! Я, между прочим, таки ж не специально. И легонечко. Може, еше разок?

Стянув второй рукав, я старалась не смотреть на обнаженную спину Рейнара. Шрам, что имелся у него над бровью, не шел ни в какое сравнение с тем, что отыскался на его спине. От шпаги, он пересекал почти всю спину от правой лопатки и наискось до поясницы.

Временами я даже забывала, что герцог — непревзойденный воин. Эти отметины напоминали о его прошлом и настоящем.

— А штани таки хто с него стягивать будет? Я, шель?

— Там пуговицы, — указала я туда, где, собственно, и имелся целый ряд из пуговиц.

— И ше? Снимай давай, дите ти мое непутевое. Зато будет ше завтра ему набрехать. Хоть помацаешь на дорожку.

Я старалась вообще не прикасаться к телу герцога, но нет-нет да и задевала все то, что задевать не должна была ни при каких условиях. Трижды прокляла себя за то, что вообще устроила эту авантюру. И еще трижды за то, что не заставила его раздеться раньше.

Тогда бы сейчас не приходилось обиженно пыхтеть, страдать и периодически закрывать глаза.

Не от страха, а от стыда за собственный поступок.

— Ну вот и усе ж. Выпендривалась больше, — усмехнулась Роззи, укладывая Рейнара обратно на кровать.

Пожалев свое бедное сердце, я быстрее накинула на него одеяло. Теперь оставалось самое малое — собрать небольшой саквояж, а для этого требовалось вернуться в мои личные покои.

Накинув халат поверх нижнего платья, я мышкой пробежала по коридору и юркнула в свою гостиную. Здесь никого не было, как, впрочем, и в спальне. Пришлось самой зажигать свечи.

Роззи влетела в комнату через окно.

Я укладывала в кожаный саквояж только самое необходимое: деньги, что имелись у меня с последнего дела; портреты родителей и ювелирные украшения, несколько книг и постельное белье, которое самолично вышивала в качестве приданого.

Туда же отправилась некоторая одежда — в основном для верховой езды, так как она была самой удобной и удачной для длительных путешествий. Немного подумав, впихнула несколько комплектов сменного белья, положила гребень, любимые духи и флаконы из купальни.

Последним разместилось круглое зеркало, из-за которого саквояж никак не хотел закрываться. К этому времени я вспомнила про чулки.

— Лялечка моя, об чем ти думы гоняешь? Ти как тащить это усе собираешься? На чьем горбу, я спрашиваю? — искренне возмущалась и удивлялась Роззи. — Пешкарусом ми из герцогского замка с таким хомутом не выкарабкаемся. Они нас по следам из твоего бельишка отыщут.

— Да я и сама понимаю, — села я на край своей кровати, подперев щеку кулаком.

Тяжко вздохнув, все же вытащила две пары чулок из комода и водрузила сверху на гору из вещей. Конечно, я бы вообще могла обойтись без всего этого: в первый раз я сбегала только с мешочком монет, который и то у меня украли почти сразу же, но все же в своей новой жизни мне хотелось хоть чуточку комфорта.

Мне и так предстояло плавание на корабле, где любой матрос стал бы куда лучшим капитаном, чем я. Сложности мою жизнь покидать никак не хотели, а мне все чаще казалось, что их организатор я сама.

— Ойц, токмо не реви. Мине тут идея притопала. Ми твое барахлишко в мою нычку засунем, чай не пропадет.

— Точно, Роззи! — осенило и меня. — Так даже надежнее будет!

Перетащив все по частям вместе с саквояжем в проход, ведущий в пространственный карман, я наконец-то выдохнула. Но не совсем.

Увлекшись собственными тревогами и приготовлениями к свадьбе, я позабыла о самой главной части нашего путешествия — карте, на которой был намечен путь на Сиальские острова.

Она по-прежнему находилась в собственности у Арса. За эти дни он даже не намекнул мне о том, что пора получить обещанное. Эту карту я честно заработала, так что имела полное право возмущаться.

Даже была готова явиться в их с Татией покои рано утром, но этого не понадобилось. Умная, хитрая, изворотливая, милая и заботливая Роззи побеспокоилась и на этот счет.

Карту у Арсарвана она вытребовала еще несколько дней назад и самолично отнесла на корабль, заперев ту под ключ и магическую защиту в столе в капитанской каюте.

— Если хто полезет, пущай на себя пеняют, — перелетела она на низкий столик в гостиной.

Здесь в вазе все еще лежали фрукты.

— Токмо набрехал-таки тебе пуриц этот. Не целиковая ж карта у него имелась, а кецык. Я б ему за это портрет подправила. Ишь ше удумал! Благородную ледю залечил!

— Как кусочек? — спохватилась я, так и не присев в кресло. — А как мы тогда отправимся?

— Молча. И таки немножко улибаясь, — причмокивала она, доедая грушу. — Свезло тебе, лялечка моя, ше тетя Роззи дрянь усякую бесхозную собирает. Имеется у меня еше один такой кецык. Карта эта таки чем примечательна? Ше чернила там белые, аки облака, а бумага краснее крови. От когда плавала я, помнится…

Историю возникновения кусочка так необходимой нам карты я слушала уже вполуха. На меня накатило такое облегчение, что я наконец-то позволила себе расслабиться.

И поесть.

Как говорила Роззи: «Кушать надо много и часто, шеби запас иметь на случай непредвиденный». А я сегодня даже и не помнила, чтобы что-то ела, так что фрукты пришлось делить поровну.

Кроме груш. Их я с чистой совестью все отдала обрадовавшейся морской свинке. И пометку себе мысленную сделала: в ближайшем порту купить несколько ящиков в благодарность крылатой. Без нее я бы навряд ли смогла противостоять герцогу и при этом выиграть. Морская свинка была моей счастливой звездой.

Спать хотелось просто жутко. В моих покоях, в отличие от новых хозяйских, музыка была слышна в полную меру. Праздничный бал продолжался, но единственное, чего мне по-настоящему хотелось, так это помыться, хотя бы сполоснуться, и лечь спать.

Однако сделать это в общих покоях я не решилась. Боялась, что плеск воды разбудит Рейнара, а потому, едва Роззи улетела на корабль с новостями о том, что завтра «Морской Дьявол» наконец отплывает, я добрела до купальни.

Наполнять бассейн не стала. Боялась, что усну прямо в воде. Обмылась наскоро холодной водой, но сонливость больше не отпускала.

Я устала, была измотана до предела, и именно жалость к себе послужила причиной того, что я решила ненадолго прилечь на свою кровать.

Прилегла подумать. Нам с Арсом еще как-то предстояло объяснить герцогу плывущий за фрегатами пиратский корабль. Да, Рейнар не знал о том, что он мой, но в свете последних событий я уже была не уверена в том, что Арсарван смолчит на этот счет.

Правда, как та, кто долгое время пробыл на пиратском корабле, я всегда могла сказать, что «Морской Дьявол» переквалифицировался под наемное судно и теперь перевозит разные товары по накладным. В конце концов, мой отец часто сотрудничал с торговцами и их обсуждения я слышала не раз.

Лишь бы ар Риграф не отправился переспрашивать информацию у «капитана».

Да, весь наш план был зыбким, хрупким, как стеклянная ваза, которая в любой момент могла разбиться. Но пока она стояла, и моя уверенность стояла вместе с ней.

Я верила в наш план.

Я все еще намеревалась сбежать.

Мне снился сон. Я снова стояла в коридоре-галерее на втором этаже особняка, смотрела на портреты собственных родителей и знала, что оборачиваться нельзя.

Нутром чувствовала, что за колонной притаилась вооруженная кинжалом Аурэлия, но кошмар не собирался меня щадить. Ноги против моей воли пришли в движение, и все повторилось, как в первый раз.

Мои ногти, летящий кинжал Аурэлии. Но кое-что все же изменилось. Черты ее лица внезапно поплыли, и теперь передо мной стояла я сама.

Я, которой я же воткнула в сердце короткий меч.

Только на пол упал уже не мой двойник, а Рейнар. Кинувшись к нему, я оторвала от подола собственного платья кусок и зажала кровоточащую рану, из которой ни в коем случае нельзя было вытаскивать оружие.

— Помогите! — кричала я во все горло, но меня никто не слышал. Абсолютно.

Да только особняк был совершенно пуст. Я знала, что здесь больше никто не живет. Никто на всем острове, потому что месть императора одинакова для всех — виновных и невиновных.

А я была виновата во всем.

— Тише, душа моя. Тише, — прошептали мне на ухо, обнимая. — Что же ты снова сбежала от меня?

Крепко обняв Рейнара в ответ, прижавшись лицом к его обнаженной груди, от которой и сейчас пахло летним зноем, я забылась сном.

Сном, в котором больше не было сновидений.

Иногда нам совершенно не хочется просыпаться. И дело совсем не в сне, который оказался приятным настолько, что в нем появилось стойкое желание задержаться, а в суровой реальности, которая уже поджидает нас вместе с завтраком и наступает неотвратимо.

Моя реальность в это до безобразия солнечное утро являлась именно такой. Мне было страшно просто открыть глаза и найти рядом с собой герцога. Но он избавил меня от лишних треволнений и вранья, удалившись из моей спальни раньше, чем пришла Пейди.

Именно она помогала мне собраться к завтраку. И именно она должна была приготовить все мои вещи, упаковав их по сундукам.

Важные распоряжения этим утром получили абсолютно все слуги.

Приведя себя в порядок, я спустилась в большую столовую. По заверениям моей личной служанки, которая еще не знала, что в земли новоиспеченного супруга со мной не отправится, император вместе с семьей отбыл этой же ночью. Вслед за своим сюзереном отправилась вся его свита, так что дышалось мне в это утро однозначно легче.

А еще я была искренне рада видеть веселых и чему-то улыбающихся родителей. Когда я вошла, граф и графиня Эредит о чем-то шептались за столом, но при моем появлении поднялись, как и все, кроме Рейнара.

Да, теперь мой титул был значительно выше. Вчера я стала герцогиней ар Риграф, но при этом мой прежний титул — маркиза ар Страут — все равно оставался за мной.

Его я могла передать одному из своих детей, однако без земель и монет он был все равно что титул учтивости. А впрочем… могло так статься, что детей у меня не будет вовсе. Их растить точно нужно не на пиратском судне.

— Ваша Светлость, вы опаздываете, — с улыбкой попеняла мне мама.

— Герцогиня никогда не опаздывает. Это все остальные приходят раньше времени, верно, Рейнар? — звонко добавила Татия, вернувшаяся на свое место.

— Не слушай мою сестру, душа моя. Точность — вежливость королей, — проговорил мой муж, приподняв мою кисть, чтобы оставить на тыльной стороне ладони короткий поцелуй. — Я надеюсь, что ты выспалась и готова к плаванию.

— Готова, — ответила я с заминкой, спрятав взгляд, а сердце застучало сильнее.

Намекает или нет? Я просто не представляла, что буду врать, если он спросит прямо. Вчерашняя ночь до сих пор казалась мне сном, словно все это происходило не со мной. Общаться ни с кем не хотелось — я предпочла бы не видеть ар Риграфа до самого отплытия, но кто бы интересовался моим мнением.

За завтраком мы говорили ни о чем и будто обо всем на свете. Для меня первой и самой главной темой являлся отъезд императора и теперешний статус наших земель. Необходимые бумаги были подписаны моими родителями еще вчера, клятвы даны, так что за них я теперь была спокойна.

Из-за клятвы, данной мне, Рейнар будет обязан заботиться и защищать моих родителей и графство Эредит, в то время как император дал главное — принадлежность земель к империи.

Больше на остров никто и никогда не посмеет напасть.

Я не отходила от родителей. Мне было приятно наконец снова видеть их беззаботными и в хорошем настроении. Но не только они в это утро радовались жизни. Татия тоже светилась, как начищенный сервиз, и то и дело краснела, бросая игривые взгляды на своего непомерно довольного, но при этом преимущественно молчаливого супруга.

Арс в ответ нет-нет да и проявлял заботу о своей жене, оказывая ей знаки внимания прямо за столом.

И это, несомненно, все портило. Что чета Эредит, что новоиспеченные молодожены поглядывали на нас с Рейнаром с любопытством и даже с затаенным ожиданием.

А мы в это время просто завтракали. Лично я активно делала вид, что не понимаю их взглядов, а герцог одно за другим читал письма, разбирая корреспонденцию.

Временами мужчина особо сильно хмурился, и тогда меж его бровей залегала глубокая складка.

— Все в порядке? — не удержала я язык за зубами.

— Не беспокойся, душа моя. Нет поводов для переживаний, — произнес герцог с мягкой улыбкой, на миг оторвавшись от бумаг.

И я снова не посчитала должным промолчать, выпалив на одном дыхании:

— У кузины моей мамы был муж, который тоже все время говорил ей не беспокоиться. А потом оказалось, что они разорены, жить им негде, а сам он погряз в карточных долгах.

За столом возникла неопределенная пауза.

— Ты страшная женщина, Арибелла. Убедила, — усмехнулся Рейнар, окончательно отложив бумаги. — Есть небольшие волнения на южных границах империи. Там живет огромное количество беженцев, и они сеют смуту. Уже в третий раз хотят попробовать отделиться от империи.

— И что с ними делать? — озадачилась я, красочно представив заговорщиков — почему-то старых, безумных, бородатых и седых, напяливших темные, выцветшие от времени балахоны.

— Ничего особенного. Схожу напомню, кто есть власть и что бывает с теми, кто об этом забывает. Завтракай, душа моя. Хочу ненадолго прогуляться с тобой в город.

Вопреки сказанному, в город ар Риграф пригласил не только меня. По залитым солнечным светом улицам мы ехали в трех экипажах. Лавки и торговые ряды открывались едва ли не с рассветом, а потому герцог беспрепятственно мог приобрести все запланированные товары.

Что-то из провизии он докупал для экипажей своих кораблей. Что-то брал нам в дорогу, но за все его поручения, как и прежде, отвечал секретарь.

Мы же в это время могли прогуляться по площади, на которой стоял фонтан. Я осматривала знакомые улицы с ярким чувством ностальгии. Мысленно прощалась с домом, прощалась с родителями, потому что не знала, удастся ли приехать еще раз в ближайшие годы.

Возможно, что скрываться мне придется всю мою жизнь.

— Почему вы решили отправляться на корабле? — спросила я, истязаемая любопытством. — Вы ведь владеете умениями, позволяющими вам открывать портальные переходы.

— Для того чтобы пользоваться портальными камнями, нужны не только умения, но и большое количество силы, а также высокий уровень концентрации, — объяснил Рейнар, увиливая от прямого ответа на вопрос. — И обращайся ко мне на «ты», пожалуйста.

Взяв паузу, я быстро взвесила все за и против. После «проведенной вместе ночи» было логично опустить условности, поэтому следующую фразу я заранее построила в своих мыслях.

— Но ты ведь все это можешь, верно? — остановилась я рядом с фонтаном, опершись руками о каменный бортик.

Прохладные капли попадали на мое лицо и руки, оставаясь темными, едва заметными пятнышками на юбке светло-зеленого платья. Эти платья я носила в последний раз. После замужества полагалось полностью обновить гардероб, выбрав совершенно иные цвета, оттенки и фасоны. Однако и этот шаг в мои планы не входил.

— Могу, — улыбнулся герцог довольно, ладонью поймав одну из тонких струй, что били из середины верхней чаши. — Но ты не можешь пока переходить через порталы. Тебе тоже необходимо научиться — понимание происходящего облегчает процесс. Кроме того, Татия и Арсарван — обычные люди. Им этот способ недоступен в принципе, а у меня в наличии нет грузовых портальных камней, только личные.

— А по-моему, ты просто тянешь время.

Посмотрев все с той же довольной улыбкой, Рейнар внезапно обнял меня, привлекая к себе, и поцеловал куда-то в макушку. Дрожь мгновенно охватила все тело, но природу ее появления сейчас расшифровать я была не в силах. Такой странный поцелуй смутил даже больше, чем то, что теперь мне приходилось задирать голову, чтобы видеть глаза мужчины.

В их глубине игриво сверкало жидкое серебро.

Очертив костяшками пальцев мою скулу, герцог задержал руку и вдруг переместил пальцы мне на шею. Я знала, что он меня не поцелует: публичное выражение чувств было против всех правил и осуждалось, но сердце все равно застучало быстрее, разгоняя кровь.

— Я искренне восхищен твоим незаурядным умом и похвальной сообразительностью. Ты права, душа моя, я тяну время, — признался ар Риграф, но надумать себе страшного я не успела. — Замок и летнюю резиденцию спешно готовят к твоему появлению и моему возвращению. Кроме того, я позаботился о том, чтобы Арсарвану и Татии было где жить. Это наш с тобой им свадебный подарок — особняк и десятая часть земель с городами и деревнями.

— Маркизат? — уточнила я, понимая, что десятая часть герцогства — это очень много.

— Нет, Арибелла. Им переходит графство Кертилтай. Оно же графство Алой розы.

— Красивое название, — это все, что я могла сказать, одновременно стараясь взять себя в руки.

— Татия очень любит эти цветы. А ты? Какие цветы нравятся тебе?

Обратно в особняк теперь уже точно графа Эредит мы вернулись только к обеду. Слуги уже закончили все сборы — сундуки и саквояжи стояли прямо на улице в ожидании, когда их закрепят на экипажах.

Моя милая Пейди ждала меня в моих покоях. И судя по лицу, она уже знала, что не поедет со мной.

— Прощаемся, миледи? — спросила она, едва сдерживая слезы.

Улыбнувшись, я качнула головой в отрицательном жесте.

— Мы расстаемся ненадолго.

Я позволила себе пробыть вместе с Пейди около получаса. Ударившись в воспоминания, моя личная служанка перечисляла все курьезные истории из моего детства. Я слышала эти истории не раз, но все равно внимательно слушала и хохотала вместе с женщиной, которую давно считала родной.

Но время бежало неумолимо.

Обед в малой столовой прошел быстро и как-то суматошно. До самого полудня Рейнар был мил и учтив, предупредителен и обходителен и ни разу не заговорил о прошедшей брачной ночи. Мне оставалось только уповать на то, что он в принципе не захочет ее обсуждать.

Мне нечего ему было сказать. А врать откровенно в глаза совсем не хотелось.

Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, когда мы в экипажах наконец отправились к пристани. Чем ближе были пятимачтовые фрегаты и «Морской Дьявол», кажущийся совсем маленьким на фоне военных кораблей, тем неспокойнее мне становилось.

Заметив мое состояние, герцог взял меня за руку, пока мы ехали в карете, но меня лишь сильнее стало колотить. Если Арс проболтается… Если что-то пойдет не так…

Я могла навечно остаться пленницей ар Риграфа. Законной женой, да, возможно, даже любимой, но бесправной, той, чье мнение не учитывают, не равной.

Чтобы успокоиться, мне срочно нужна была Роззи. Ее уверенность в успехе нашего дела всегда заряжала меня хорошим настроением. Однако ее рыжие крылья все никак не появлялись на горизонте. Я переживала за нее, за то, как отнесется к принесенным новостям команда.

Бунт на судне — худшее, что могло произойти.

— Я вас очень-очень люблю. И всегда буду вспоминать о вас, где бы ни оказалась, — произнесла я сдавленно, пытаясь не заплакать.

Голос сел от волнения и переживаний, но я все равно крепко обнимала приемных родителей. Мы стояли на пристани в двух шагах от красивого белого мостика, что тянулся до великолепного фрегата. Татия и Арс уже поднялись на борт, все ждали только нас с Рейнаром.

— Ну что ты зазря расстраиваешься, душа моя? Твои родители смогут посещать нас, когда захотят. Да и мы сможем время от времени гостить у них, — успокаивал меня герцог, даже не подозревая о том, какая буря в этот момент бушует в моей душе.

Сдержать слезы было просто невозможно. Я плакала. Обжигающие капли лились по моим щекам даже тогда, когда мы уже поднялись на борт. Стоя на верхней палубе, я без конца махала родителям до тех пор, пока берег не превратился в тонкую полосу, а они — в темную точку.

Пусть нам и не удалось поговорить начистоту, в этот момент я знала точно, что вернусь к ним еще не раз. Сегодня я не бежала. Я уплывала со спокойным сердцем, будучи уверенной в том, что графа и графиню Эредит больше никто не посмеет тронуть. Их земли и титулы были возвращены им, честь не растоптана.

Пострадала только моя гордость, но с этим можно было жить.

Где-нибудь подальше от герцога Рейнара ар Риграфа.

Пиратский корабль во всем своем малом великолепии следовал за фрегатами по пятам.

— Арсарван, пиратскому кораблю нечего делать в моих водах, — произнес герцог сухо, стоя у меня за спиной, а его сильные руки легли на мою талию.

Я вздрогнула так, что мужчина наверняка это ощутил, но у меня теплилась надежда на то, что он спишет все на мое к нему отношение.

Взяв себя в руки, я поторопилась вмешаться, заговорив громко, чтобы Татия и Арс меня тоже слышали:

— Команда «Морского Дьявола» решила отказаться от прошлой жизни вслед за их капитаном. Арсу ведь теперь нужен честный заработок. — Я повернулась в коконе из чужих рук лицом к их обладателю. — Впредь они станут перевозить товары по наемным контрактам.

— Это хорошая идея. Одобряю, — оценил Рейнар мое вранье, а мы с Арсом на миг переглянулись.

Только двое здесь знали, что я сказала неправду. Татия, судя по выражению ее лица, еще не была посвящена в нашу маленькую тайну, но я понимала, что долго это не продлится. Лишь надеялась, что, когда все выяснится, я буду уже очень далеко.

В идеале — в направлении к Сиальским островам. Две части карты должны были указать нам путь к кладу. Я хотела попасть туда, искренне желала с головой окунуться в новые приключения и забыть обо всем. Быть капитаном, снова стать частью команды — меня ждала иная жизнь без шумных балов, наигранных реверансов и змеиного яда, которым щедро поливали придворные всех, кто попадал под их жалящие взгляды.

И без герцога, от чьих прикосновений мое загнанное в угол сердце предательски трепетало, внутренности словно переворачивались, а тело бросало в дрожь.

Да, меня звал ветер свободы.

Объятия Рейнара стали крепче, вынуждая меня выплыть из собственных мыслей и вернуться к реальности. Солнце светило нещадно, а потому пришлось прикрыть лицо рукой, чтобы хорошо видеть мужчину.

— Чем планируешь заниматься до ужина? — поинтересовался он, застав меня врасплох.

Я собиралась посмотреть свою каюту, немного обустроиться на новом месте, погулять по фрегату, чтобы осмотреть и его. В общем, я намеревалась всеми силами избегать герцога.

Но он видел наше пребывание на судне совершенно иным.

— Думала немного почитать. Мне давно не предоставлялось возможности подержать книгу в руках, — ответила я, вспоминая, что на самый верх саквояжа моя милая Пейди уложила книгу «Маркиза и пират», что занимала место на прикроватной тумбе в моей спальне.

Ту самую книгу, которую некогда через служанку передала мне Татия. И которую с тех пор я так и не открыла.

— А вы? То есть… ты? — исправилась я, мысленно напоминая себе о нормах поведения.

Я должна была вести себя так, будто близость между нами уже была. Но это оказалось сложно. Очень сложно в одно мгновение передвинуть границы.

— Хотел научить тебя выстраивать портальные переходы, раз уж выдалось свободное время, но если у тебя другие пла…

— Я согласна! — выпалила я, не давая завершить фразу, от переизбытка чувств даже схватив Рейнара за руку.

Увидев, что сделала, попыталась выпустить его пальцы из своего захвата, но безуспешно. Герцог сам взял меня за руку, мягко при этом рассмеявшись. Мое поведение однозначно позабавило его, но я и не подумала обижаться.

Потому что у меня имелся портальный камень — его мне передали родители, вероятно, несмотря на все риски, выкрав у захватчика из-под носа. Но пользоваться им я не умела.

А хотела научиться. Если что-то в нашем с Роззи плане пойдет не так, портальный переход поможет мне сбежать от ар Риграфа в любой момент.

Я была безгранично счастлива. Разместившись под зонтиком на верхней палубе на носу корабля, мы сидели на стульях, что были прибиты к доскам большими железными клепками, и пили холодный чай с мятой.

После перерыва я ощущала небольшую дурноту от качания по волнам, но благодаря мяте она быстро сошла на нет. Да и не терпелось уже скорее приступить к обучению, так что, когда Рейнар начал рассказывать о камнях, я едва не подпрыгивала от переизбытка чувств.

Как и говорил отец, чтобы воспользоваться портальным переходом, нужно было правильно настроиться и очистить собственную голову от посторонних мыслей. После в камень посылался любой магический заряд — сила была неважна, поэтому им мог воспользоваться маг любой категории, но она оказалась необходима после.

Чем сильнее был маг, тем устойчивее и крепче формировался его портал, тем надежнее он был и тем дольше он мог его удержать. Однако, прежде чем что-то создать, нужно было как следует в мельчайших деталях представить то место, куда ты собирался попасть.

Но Рейнар таким способом редко пользовался. Он любил точность, а потому всегда старался задать координаты в сопутствующую формулу, которую вплетал в мелкий импульс заклинания.

Что же касалось так называемых грузовых порталов, то там все было еще сложнее. Их открывали только сильные маги с устоявшимся основным даром. Полагаться на образ в голове было ни в коем случае нельзя — все рассчитывалось с точностью до миллиметра.

Слишком велик был риск нарушения внутренних границ и разрыва материи. Никто не хотел остаться без руки или ценного имущества, а потому для таких переходов всегда обращались в гильдию магов.

Их зачарованные камни считались самыми крепкими.

— А теперь попробуем, — проговорил Рейнар, выкладывая на белый деревянный столик три небольших черных камня.

— А вы… извините… извини, — покаялась я, мысленно надавав себе оплеух. — Ты уверен, что без активного дара я смогу ими воспользоваться? Я ведь даже не генерирую магию, я ее… пожираю.

— Уверен. У любого обладателя уникального дара имеется внутренний магический резерв, и ты не исключение. Тебе просто нужно научиться не заполнять его, а выплескивать. То есть тебе необходимо нащупать чары не снаружи, а внутри себя, — терпеливо объяснял мужчина. — Попробуем?

Несмело кивнув, я закрыла веки для лучшей концентрации. Магия была везде. Я ощущала ее аромат — яркий и пряный. Большая часть всех найденных чар принадлежала герцогу, но были и другие всплески или устаканившиеся формы.

Однако заглянуть, по заверениям ар Риграфа, я должна была внутрь себя. Осознанно раньше я этого не делала никогда, но несколько раз оно получалось само по себе. Например, когда я убирала скверну из Татии.

Максимально отстранившись от происходящего, я нырнула в глубины собственных чар. Магия внутри меня казалась разноцветным озером, но оно не было безграничным. Его уровень будто медленно понижался, питая потоками мое тело. Я знала, что маг без магии чаще всего умирал, но мне это, по всей вероятности, не грозило.

Когда этот уровень сильно понижался, я чувствовала непреодолимую тягу восполнить утраченное.

Настроившись, я зачерпнула из своего озера небольшое количество переливающейся субстанции, но с закрытыми глазами вложить импульс в портальный камень не могла. Магический след камней расплывался, поэтому я открыла веки.

И мгновенно потеряла контроль над чарами.

Потому что совсем не ожидала, что Рейнар все это время держал меня за руку. Во вторую руку в этот момент он вкладывал мне портальный камень.

— Ничего, попробуй еще раз, — мягко произнес он, улыбнувшись.

Но глаза я закрывала с опаской. Находясь внутри себя, сконцентрировавшись на магии, я совершенно не почувствовала прикосновения, а значит, в такие моменты я была уязвима.

А мне не нравилось быть уязвимой.

Отринув все эмоции, я вновь нырнула в озеро собственного резерва. Во второй раз это действо далось уже легче. Зачерпнув горсть, открыла глаза и, игнорируя внимательный взгляд герцога, перенесла импульс прямо в камень.

— Что дальше? — спросила я почему-то шепотом.

— Ничего, если тебе нужен портал на один проход. Тебе хватит времени, чтобы пройти через него и выйти там, где нужно.

— Но он же не открылся, — посмотрела я на черный камень в своей ладони.

— Конечно, не открылся. Ты не представила то место, куда хочешь попасть. Попробуй еще раз.

Я едва не закатила глаза. Про самое главное — точку выхода — я даже не вспомнила, сконцентрировавшись на магической составляющей.

На третий раз каждый этап я мысленно отмечала как завершенный. Местом выхода представила пещеру на берегу графства Эредит, но проверить, куда ведет портал, не смогла. Серебряное марево открылось рядом с нами за пределами судна и зависло в воздухе на одном месте.

А корабль двигался — быстро, стремительно. Я даже не ощущала, что мы идем на такой большой скорости.

— У тебя получилось, душа моя, — с довольной улыбкой произнес ар Риграф.

— Но как же? Он так и останется там? — спохватилась я, вскочив со стула.

Пальцы впились в теплый металлический бортик, а я все всматривалась в спешно удаляющееся серебряное кольцо.

Миг — и оно исчезло.

— Короткий импульс не несет в себе постоянства. Чтобы задать время, необходимо вплести в импульс формулу. Попробуешь?

Чистейший восторг. Тренируясь на черных камнях, я забыла обо всем на свете, но время наших занятий имело свои границы. Арс и Татия уже давно ушли в свою каюту ужинать, а мы все сидели, раз за разом мучая камни.

В итоге ужин нам принесли на нос корабля. Будь моя воля, я бы еще потренировалась, но Рейнар оказался строгим учителем. На том, чтобы я поела, он настоял, пообещав, что мы продолжим занятия позже, когда снова выдастся свободное время.

Беседа за ужином была непринужденной до тех пор, пока мы живо обсуждали магию. Но когда дело коснулось Татии, мой энтузиазм подувял.

— Мне кажется, вы сможете подружиться в будущем, — заявил герцог, а я едва не рассмеялась ему в лицо.

Я не собиралась задерживаться надолго рядом с ар Риграфом, так что речи о нашей дружбе с его сестрой в принципе не шло. Но даже если бы да, слишком разными были наши взгляды на жизнь.

— Татия милая девушка, но мы вряд ли когда-нибудь станем лучшими подругами, — постаралась я быть предельно корректной.

— Увидим, душа моя.

Я улыбалась. В этот момент как никогда прежде мне хотелось поговорить с Рейнаром начистоту. Моя роль в истории Арса и Татии была далеко не последней — и не сказать, чтобы положительной.

Нет, больше по Арсарвану я не страдала. Где-то в глубине души отголосками отзывалось разочарование, но не более того. Гораздо больше оказалось какое-то детское желание доказать ему, что я была лучшей. Мне хотелось, чтобы когда-нибудь он проснулся утром и понял, кого потерял, но…

Несмотря ни на что я не желала такой жизни Татии. Сестра герцога была даже не лучиком — самим солнцем. Всем вокруг она безвозмездно дарила свое тепло. Рядом с ней хотелось улыбаться без причины, настроение становилось прекрасным из-за мелочей. И все это говорила не я. Так о ней отзывались наши слуги — все, включая Пейди.

Я же рядом с Татией ощущала себя слишком взрослой, черствой, другой.

Но теперь я еще и знала то, о чем не ведал Рейнар. Он был не прав, когда говорил, что его сестра обычный человек. Что-то магическое в ней все же имелось. Едва ощутимый отголосок чар я уловила, когда с закрытыми глазами сканировала пространство вокруг нас.

Не дар, нет. Мелкие отзвуки, эманации магии.

Глядя на то, как они с Арсом возвращаются на верхнюю палубу, я хорошо понимала теперь уже очевидную для меня вещь. Я все гадала, зачем новоиспеченная свекровь задалась целью избавиться от невестки, а теперь у меня появилось предположение.

Она испугалась ее влияния. Потому что если Татия прикажет, то ради нее пойдут убивать. Действительно пойдут, считая, что это только их решение!

Но что самое страшное лично для меня: герцог Рейнар ар Риграф владел подобными чарами в полной мере.

— А вы все еще здесь? Арсарван захотел переговорить с капитаном. Не представляю, о чем они могут разговаривать, — защебетала Татия, обмахиваясь веером. — Можно я посижу вместе с вами? Такая жара сегодня.

— Конечно, — ответил за нас обоих герцог и вдруг поднялся, освобождая стул. — Я как раз тоже хотел переговорить с капитаном. Думаю, вы найдете о чем побеседовать без меня. Белла, чуть позже тебя проводят в нашу каюту.

Я не знала, не могла сказать, что из услышанного ужаснуло меня больше всего. Мне совершенно не хотелось оставаться с сестрой Рейнара наедине: ее словесный поток мог загнать в могилу любого. Но что хуже всего, ар Риграф собирался пойти к капитану, куда уже отправился Арс, а это грозило мне огромными проблемами.

Я должна была контролировать их общение, присутствовать при всех разговорах.

Однако было еще и третье, что я могла отнести к своим страхам. Наивно и глупо было полагать, что у нас с мужем будут разные каюты, но я все равно надеялась на чудо.

А чуда не случилось. Впрочем, сонные капли у меня все еще оставались. Это Пейди нашла спрятанный флакон, когда наводила чистоту в наших комнатах, и отдала мне, не став задавать вопросы. Только намекнула, что если это яд, то уж лучше грех перед Древними и императором она возьмет на себя.

Да, мне однозначно будет не хватать ее в плавании. Но на себя ответственность за ее жизнь я взять не смогу. Просто потому, что сама не знаю, какой будет моя дальнейшая жизнь на «Морском Дьяволе».

— С детства мечтала сбежать с собственной свадьбы. Мне понравился побег главной героини из одного романа. Это так романтично и необычно. Я была под впечатлением от прочитанного, — неожиданно призналась Татия, удивляя меня своими откровениями. — Всегда представляла, как я бегу, гости ничего не понимают, волосы развеваются, подол приподнят…

Это была странная мечта. Слушая девушку, я не слышала ее совершенно. Думала о своем — о беседе Арса и Рейнара. Если Арсарван проговорится…

— Почему ты еще не сбежала?

Я опешила. Услышать этот вопрос от Татии я не ожидала никак. Даже с ответом не сразу нашлась. Она застала меня врасплох.

— А должна была? — уточнила я, вернув приборы на тарелку.

Закончить ужин, по всей видимости, мне не грозило.

— Не делай из меня дуру. Я слышу все мысли Арсарвана, чувствую то же, что чувствует он. В отличие от вас с моим братом, наша связь полная, — произнесла она дерзко, гордо, самодовольно, а мне вдруг почему-то захотелось рассмеяться.

Но я позволила себе лишь мягкую полуулыбку.

— И почему же ты еще не рассказала брату о том, что знаешь? — спросила я, сохраняя невиданное спокойствие, хотя все внутри уже клокотало.

— Потому что ты не стоишь и мизинца. Убирайся и никогда не возвращайся, — заявила Татия грозно, а уголок моих губ дернулся. — Надеюсь, когда Рейнар тебя найдет, а он найдет — в этом я не сомневаюсь, он тебя не пощадит.

— Позже, — ответила я всего одно слово, моментально избавившись от маски веселья.

Игры были закончены.

— Что позже? — не поняла девушка.

— Я уйду позже. Тогда, когда посчитаю нужным, и ты мне в этом не указ. А теперь тебе стоит поменять платье.

— Зачем? — недоуменно поинтересовалась она, и я с удовольствием продемонстрировала ей ответ на этот вопрос, вылив на юбку ее темно-зеленого платья содержимое своего бокала.

Возмущенно вскочив со стула, она растерянно хватала ртом воздух, глядя на меня как на чудовище. От следующей реплики удержаться не получилось:

— Когда ты в следующий раз попытаешься быть злодейкой и интриганкой, Татия, прежде задай себе всего один вопрос, — размеренно проговорила я, глядя исключительно вдаль — на бескрайнюю полосу моря и такую же бескрайнюю полосу неба, разделенные линией горизонта. — Как далеко ты можешь зайти, чтобы достичь своих целей? Я готова идти до конца. А ты?

Вслед спешно удаляющейся девушке я смотрела без особого энтузиазма. Меня не беспокоил тот факт, что она узнала о предстоящих событиях. Теперь я была уверена, что Татия промолчит и даст мне сбежать, а значит, и Арс ничего не скажет.

По крайней мере, я на это надеялась.

— Ваша Светлость, вас проводить в каюту?

Чуть заторможенно, но при этом согласно кивнув поклонившемуся гвардейцу герцога, я поднялась. Синие плащи были рассредоточены по всему кораблю, но при этом с самого отплытия держались от меня на расстоянии. Немного меньше на судне оказалось матросов, которые в мою сторону даже не смотрели.

Пока мы шли, я выглядывала Рейнара, но его темный камзол никак не попадался мне на глаза. Белая рубашка Арсарвана тоже отсутствовала на верхней палубе, что приводило меня в еще большую панику.

Я давила в себе страх. У нас должно было все получиться. Просто не могло не получиться. Мы слишком долго с Роззи шли к этому, но за мной все еще оставалось решение, когда именно мы сбежим.

Самым разумным вариантом мне казалось дождаться окончания плавания. Тогда мы окажемся как можно дальше от графства Эредит, а значит, первая ярость падет не на моих родителей. Да, Рейнар, несомненно, станет искать меня там в первую очередь, но это случится уже позже.

Свои клятвы ему придется сдержать.

Каюта оказалась просто огромной. Она состояла из нескольких комнат и гораздо больше походила на дом, нежели на ту же каюту Арсарвана.

Войдя, я попала в просторную гостиную с диваном, креслом, книжными шкафами и небольшим чайным столиком в центре. Среди украшений имелись картины, зеленые растения в горшках и деревянная статуя переплетенных между собой мужчины и женщины.

Толкнув одинарную дверь из светлого дерева, я попала в отделанный в темных тонах кабинет. Здесь имелись громоздкий стол, секретер и два кресла, обтянутые кожей.

Вернувшись в гостиную, я прошла через двойные — соседние — двери. Под светлым балдахином, ничуть не скрывая себя, стояла большая двуспальная кровать. Напротив нее притаился белый туалетный столик с мягким креслом, а правее, у дальней стены, через распахнутые двери можно было рассмотреть купальню и гардеробную.

В последней служанка уже разложила как мои вещи, так и вещи Рейнара. Но не все. Каждому полагалось всего по одному комплекту одежды. Остальное так и осталось в сундуках, которые стояли здесь же, и это вызывало вопросы.

На которые вскоре я могла получить ответы.

Я знала, что герцог появится в каюте в самое ближайшее время, но что я могла сделать? Мне придется с ним говорить. Мне придется лечь с ним в одну постель. Мне придется…

Или не придется?

Нырнув пальцами в вырез собственного платья, я достала уже хорошо знакомый мне флакон. Мудрить не стала — ровно три капли оказались на моем языке, после чего я спрятала склянку в ближайшем сундуке, а точнее, в шкатулке с духами, что находилась в нем.

Рванув обратно в спальню, я схватила кувшин и до краев наполнила бокал, чтобы мгновенно его осушить.

На кровати прямо поверх покрывала я оказалась уже через миг. Еще помнила, что принимала позу поестественнее, чтобы выглядело так, будто я очень сильно ждала Рейнара, но меня сморил сон.

Как провалилась в темноту, я не помнила совершенно.

— Доброе утро, — услышала я голос Рейнара, просыпаясь от его нежных прикосновений к моей щеке.

Глаза распахнула мгновенно, но, оценив обстановку, вскакивать не стала. Герцог лежал на другой половине кровати уже одетым, в отличие от меня. Сегодня он был облачен в белую рубашку с пышным жабо, черные брюки и высокие сапоги. Как и прежде, я под одеялом оказалась только в нижнем платье.

И это, несомненно, успокаивало.

— Я вчера… — начала я было оправдываться.

Но меня мягко перебили:

— Ничего, я все понимаю. Ты устала. Последние дни были насыщенными на события. Но и сегодня, к сожалению, размеренности я дать тебе не могу. Нашего появления уже ждут на пристани.

— На какой пристани? — не поняла я.

— Наше плавание окончено, душа моя. Мы дома. У тебя есть около получаса, чтобы привести себя в порядок.

Потянувшись, Рейнар поцеловал меня в лоб и покинул наше спальное ложе. За тем, как он выходит из спальни, я наблюдала несколько ошарашенно. Я и предположить не могла, что наше плавание завершится так скоро. Мы провели на судне значительно меньше суток.

Однако это совсем не отменяло того факта, что мне нужно было действовать. Сонливость схлынула, а я заторопилась со сборами.

И все же, переодеваясь за ширмой, я никак не могла избавиться от мыслей о предстоящем побеге. Да, я хотела сбежать от супруга, хотела свободы. Но с другой стороны, она уже казалась мне не такой привлекательной.

Я сама себя не понимала. За прошедшее время не изменилось ровным счетом ничего. Ар Риграф по-прежнему являлся все тем же захватчиком, все тем же зверем. Он был тем, кто отобрал земли у короля, у моей семьи, вынудил меня помочь его сестре и выйти за него замуж.

Но вместе с тем один его взгляд заставлял мое сердце биться с утроенной силой. Каждую ночь он снился мне в кошмарах. И каждый день я грезила им наяву.

Каким он был? Несомненно, чересчур честным и откровенным, до невозможности самоуверенным и невыносимым, немного высокомерным и твердым как скала. Но при этом я его не боялась. Отчего-то знала, что могу сказать ему все что угодно и мне за это совершенно ничего не будет.

Но одновременно с этим Рейнар действительно был безжалостен к другим. Его не зря боялись, не за просто так прозвали зверем.

О да, герцог Рейнар ар Риграф после императора был вторым человеком, которого стоило бояться. Но и он же был единственным, кто мог защитить даже от императора.

Вопрос: «Куда я вляпалась?» — возникал в моей голове все чаще и чаще.

— Я готова, — проговорила я, затянув последние завязки на груди.

Вода в купальне оказалась теплой, так что умывалась и освежалась я во вполне себе комфортных условиях.

— Даже быстрее, чем я рассчитывал, — улыбнулся герцог, поднимаясь с дивана, на котором снова над чем-то работал. — Ты обворожительна, душа моя. Впрочем, как и всегда.

Нас действительно встречали. Выбравшись на верхнюю палубу, мы прошлись до мостика, где нас уже поджидали Татия и Арсарван. В это утро девушка, казалось, потеряла свое вечно хорошее настроение, и виной тому, вероятно, была именно я.

Но меня этот факт нисколько не беспокоил.

Спустившись по мостику на причал, под десятками взглядов мы следовали к ожидающим нас каретам. Рейнара и Татию простой люд приветствовал неожиданно бурно, будто каждое их возвращение превращалось в праздник. А мы с Арсарваном явно ощущали себя не в своей тарелке.

— Мы в замок? — спросила я, усаживаясь на лавке удобнее.

Экипаж ничем не отличался от сотни таких же иных. Карета была простой и не подходила для долгих путешествий. В прорезь между темным тюлем забрался лучик света.

— Пока нет. Для начала нам нужен завтрак, — поделился герцог своими планами и неожиданно наклонился ближе, перейдя на шепот, чего в принципе не требовалось при условии, что нас было только двое: — Я бы сейчас не отказался от хорошо прожаренного куска мяса.

— Я бы тоже, — призналась я, будто раскрывая самый важный секрет. — Но для завтрака это слишком тяжелая пища.

Дорога была недолгой. Я переживала, что нам придется искать темы для разговоров, но беседу можно было запросто назвать обыденной. Я размышляла о том, что бы сейчас хотела съесть, а Рейнар рассказывал о блюдах, которые имелись в меню ресторации, куда мы направлялись прямо сейчас.

Сам завтрак, казалось, прошел еще быстрее. Мы только-только сделали заказ, как нам уже все принесли. Я выбрала стандартно: кашу, нарезку из сыров и фруктов и вареные яйца. Герцог, как и хотел, заказал себе мясо со свежими овощами и зеленью. Тот же выбор сделал Арс. А вот Татия удивила: ей на завтрак подали целую тарелку пирожных.

— А теперь у нас с Арибеллой для вас есть небольшой подарок, — оповестил сладкую парочку супруг, говоря за нас двоих так, будто я принимала непосредственное участие в выборе сюрприза для его сестры.

Рассевшись обратно по каретам, мы провели в дороге около получаса. Я за это время, разморенная сытостью, даже успела подремать, неожиданно обнаружив себя в объятиях Рейнара.

Это экипаж остановился резко.

— Приехали, — поцеловали меня в оба века, что оказалось неожиданно приятно.

И объятия тоже были приятными. Надежными, несмотря ни на что.

Смутившись, я выпрямилась и оперлась на руку мужчины, чтобы вылезти из кареты. Никому из слуг помогать мне он не разрешал, предпочитая делать это самостоятельно. И это тоже льстило.

Я все больше задумывалась о том, а не приснилось ли мне все, что случилось. Но разум обманываться не давал. Хотя я, похоже, уже сама желала обмануться.

Особняк был великолепным. Из светлого камня, он не шел ни в какое сравнение с домом графа и графини Эредит. Я насчитала целых пять этажей и даже не взялась считать окна на фасаде.

Подъездная дорожка имела круглую форму, в центре которой расположился во всей своей величественной красе фонтан на три чаши. За кованым забором буйствовала зелень.

— Спасибо, спасибо, спасибо! Ты самый лучший! — верещала Татия, кинувшись брату на шею.

Ее реакцией Рейнар, судя по улыбке, был доволен, но их с Арсом ждала нудная и неинтересная часть — передача документов на земли и особняк.

— Ты… — обратился ко мне муж, наверняка с намерением предложить заняться чем-нибудь определенным.

— Мы с Татией пока осмотримся, — мило улыбнулась я, но сопровождать сестру герцога не видела смысла.

Она первая направилась в особняк знакомиться с выстроившейся в ряд прислугой, в то время как я неспешно последовала в сад. И именно там нам с Роззи представилась возможность встретиться без лишних ушей.

— Лялечка моя! Ну и гнал же ваш балагула! Усе крылья поистрепались! — спустилась она с верхней ветки, словно птица, заняв место ниже — в гуще листьев.

Не иначе как в целях конспирации.

— Роззи, милая, нам срочно нужны точные координаты того места, где причален «Морской Дьявол». Попросишь Эрни рассчитать? Я боюсь промахнуться с порталом, — призналась я, обрадовавшись, что морская свинка про меня не забыла.

— Значица, решилась, — подытожила она. — Вже сегодня бежим-таки али как?

— Сегодня, — заявила я уверенно. — А что там команда?

— А ше с этими охламонами станется? Ойц, ну побуянили. Таки немножко же, с кем не бывает? Главное, ше к отплытию готови. А если ше не так, я им портреты бекицер подправлю. Хошь — в профиль, хошь — в анфас.

— Хорошо, — обняла я себя за плечи, отчего-то чувствуя себя растерянно и неуютно. — Принесешь координаты?

— Дите, да в чем вопрос? Одно крыло тамочки, другое — туточки!

Я со своего места наблюдала за тем, как рыжая «птица» поднимается высоко в небо. Именно там Роззи и открыла свой пространственный карман, второй выход из которого, вероятно, вел прямиком на судно. Я могла только догадываться, зачем она делала именно так, — вероятно, старалась не попасть под воздействие защитного купола.

О да, магии вокруг меня было много. Она хорошо ощущалась, ярко пахла и даже подталкивала к тому, чтобы немного пополнить свои запасы. Но делать я этого не стала из разумных соображений.

Если защитный купол будет нарушен, это может привести к неприятным последствиям.

Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнула, успокаивая разыгравшиеся нервы. Мне нужно было хорошенько подгадать момент, чтобы улизнуть как можно незаметнее. Это даст мне хоть какую-то фору во времени.

Но сейчас мне и правда следовало выяснить точные координаты судна. Наши тренировки с Рейнаром хоть и были успешными, но открывать для себя портал без формулы я все равно пока боялась.

Мало просто представить место. Нужна еще и нехилая концентрация, а два дела делать одновременно было, мягко говоря, сложновато. Если у меня будут координаты, я точно сразу попаду туда, куда нужно.

Я гуляла по разросшемуся винограднику, по ощущениям, около получаса. Никогда раньше мне не приходилось видеть, как именно растет виноград. Огромными зелеными гроздьями он свисал вниз, стремясь прямо в руки.

Я знала, что немытые фрукты есть нельзя, но как тут было удержаться?

— Лялечка моя! — прошипели откуда-то сбоку прямо из виноградных листьев.

Сначала я заметила небольшой желтоватый лист с неровными краями и черный сверкающий портальный камень, а уже потом заприметила мордочку морской свинки.

Быстро забрав листок и камень, спрятала их в самое надежное место — лиф платья.

— Спасибо, — вполголоса ответила я.

— С кем ты разговариваешь, душа моя? — неожиданно раздалось у меня за спиной.

Не вздрогнула я только чудом, но неприятный холодок все же скатился по спине. Натянув на губы улыбку, я обернулась.

— Сама с собой. Здесь невероятно красиво.

— Тогда тебе наверняка понравится в нашей летней резиденции, — довольно улыбнулся Рейнар в ответ.

— А зачем вообще нужна летняя резиденция, если есть замок? — уточнила я.

У графа и графини Эредит был только особняк, в котором мы жили круглогодично, а потому я действительно не знала ответа на этот вопрос.

— В замок принято переезжать по осени. Там значительно теплее. Конечно, растопить камины при необходимости можно и в особняке, но они не дадут столько тепла, сколько требуется. У нас климат другой. Лето очень жаркое, а зимы суровые и холодные, но с редким снегом, — рассказывал герцог, выводя меня по дорожке из сада к особняку.

— Но ведь графство Эредит находится совсем недалеко от этого материка, — удивилась я. — Как может так сильно различаться климат?

— Кто тебе сказал, что недалеко? — усмехнулся Рейнар. — Если вплавь, то путь займет пару недель.

— Но… как же?

Время нашего плавания и эти цифры совершенно не сходились!

— Все дело в пространственных переходах. Но у них есть весомое отличие от портальных камней. Где бы судно ни находилось в момент перехода, встроенный в нос корабля артефакт перенесет его недалеко от водной границы империи со стороны нашего герцогства, а это около двенадцати часов пути.

— А как же… — я чуть было не ляпнула «мой корабль». — Морской Дьявол? Как он перенесся?

— С ним пришлось повозиться. Я истратил два артефакта, но какое нам до него дело? Пусть у Арсарвана голова болит, — улыбнулся мужчина, приподнимая мою кисть для поцелуя.

— И правда что, — поддакнула я.

Если я недосчитаюсь матросов, это будет на моей совести.

— Ну что? Поехали домой? — открыл Рейнар передо мной дверцу кареты.

Я кивнула, берясь за его руку. Волнение в этот день стало вторым моим спутником.

Но и это наше путешествие не продлилось долго. Через несколько минут экипаж остановился прямо на дороге, по сторонам от которой пушистыми шапками крон все собой занял зеленый лес.

— Нам нужно выйти, — объяснил герцог. — Для безопасности сначала через портал пройдут гвардейцы. Затем карета, потом мы.

Я снова кивнула. Мне просто ничего другого не оставалось, как согласиться с мужчиной. Если бы я видела хоть раз то место, куда мы сейчас направлялись, то могла бы попробовать открыть портал сама.

Но я не знала, а потому это делал Рейнар.

Конная гвардия скрылась в сияющем мареве уже через миг. За ними почти сразу же извозчик направил карету, на крыше которой среди сундуков притаился рыжий птичий хвост.

Прежде чем пройти следом, мы немного выждали.

— Можно, — разрешил супруг, подавая мне руку.

В мерцающее серебром кольцо мы так и зашли вместе. И вместе попали в эпицентр начинающегося сражения.

Точнее, само сражение началось минутами позже после нашего появления. До этого момента наемники в уже знакомой мне одежде, в платках, закрывающих лицо и голову, стояли, окружив портал.

— И откуда же они узнали, что мы будем именно здесь? — задалась я несвоевременным вопросом, искренне сожалея об утраченном коротком мече.

Я даже не знала, где сейчас находится мой подарок.

— Я всегда открываю переход именно в это место. Чем ближе к резиденции, тем сильнее влияние защитного поля, а значит, и искажение. Запросто можно вылететь в неизвестность, — ответил Рейнар размеренно, но сам при этом казался напряженным как натянутая струна. — Что ж, нужно менять привычки. Тебе лучше спрятаться в карете.

— Ни за что! — возмутилась я, уже приглядываясь к оружию соперника.

Соперника, значительно превышающего нас в численности. Однако моего внимания удостоились не только они. Лошади и гвардейцы лежали на этом куске дороги чуть дальше, а извозчик спал прямо на козлах. То, что они все спят, а не мертвы, я поняла по громкому храпу последнего.

— Мне за спину! — приказал Рейнар, и все мгновенно пришло в движение.

Кроме шпаги из-под камзола откуда-то со стороны поясницы он достал и мой короткий меч, который я тут же без промедления выхватила из его руки.

И это мужчине не понравилось, но на препирательства у нас просто не было времени. Сталь пела. Такое разное оружие встречалось все чаще, издавая звон и скрежет. Сабли наемников, в отличие от наших, были тяжелыми и выгнутыми, но подобраться к себе ближе мы им не давали.

Стояли почти спиной друг к другу, изредка встречаясь максимально близко.

Что я могла? Да на самом деле многое. Мое копошение в неудобном для сражения платье выигрывало лишнее время герцогу. Я не убивала, просто рука не поднималась для смертельного удара, но ранила сильно, не щадила противника.

Потому что они нас щадить не собирались вообще.

— Последний, — отозвался Рейнар, вытирая шпагу о рубаху уже мертвого наемника.

Трупов я насчитала восемь, так что попыхтеть нам пришлось значительно. На жаре мой супруг взмок — белая рубашка прилипла к спине, но и я не благоухала как фиалка. Мне тоже было жарко и неудобно.

— У ваших людей что, совсем нет защиты? — осведомилась я, протирая лезвие короткого меча платком, выпавшим у кого-то из наемников во время сражения.

— Есть, но не от дурман-цветка. От него единственная защита — не дышать совсем. Даже маленький вдох приводит к отравлению ядом. Эффект похож на эффект от сонного зелья — засыпаешь сразу. Или не сразу, если дело касается сильных магов. У них сопротивляемость побольше, то есть на ногах держатся дольше, но на этом все. Засыпают они точно так же, как и остальные.

Услышав ответ супруга, я насторожилась. Паника внутри меня кричала о том, что все сказанное сейчас имело двойное дно. Неужели он догадался, что я опоила его в нашу первую брачную ночь?

— И что нам теперь с ними делать? — осторожно спросила я, следя за каждым шагом мужчины.

Наклонившись, он залез в карман одного из наемников и достал из него склянку из темного стекла. Откупорив бутылек, понюхал и кивнул, вероятно согласившись со своими мыслями.

— Это масло приведет их всех в чувство, — произнес он, поворачиваясь ко мне лицом. — Садись в карету, Арибелла. И… спасибо, что помогла. Теперь я знаю, что могу рассчитывать на тебя в любой ситуации.

Влажные от пота губы коротко коснулись моих губ и чуть дольше задержались на лбу. Прикрыв веки, я вдыхала терпкий аромат, исходящий от Рейнара. Он смешивался с запахом его пота и окутывал безумным водоворотом, от которого кружилась голова.

Уж лучше бы он не говорил этих слов. Уж лучше бы промолчал вовсе. Усаживаясь обратно в карету, я кляла себя за упрямство.

Положиться… Уже сегодня я навсегда намеревалась покинуть собственного супруга. Я просто должна была это сделать, а иначе зачем это все? Все эти дни, мучения, внутренние истязания.

Но как же одолевали сомнения! И как же хотелось уснуть и проснуться в прежней жизни. И чтобы всего этого безумия никогда не случилось.

Но все это было заранее написано на моей судьбе. Потому что я родилась Пожирающей. И выжила несмотря ни на что.

Экипаж тронулся с места почти сразу после возвращения Рейнара. Прежде, правда, появились голоса и ржание коней.

— Все получилось? — спросила я, чтобы не молчать.

— Получилось, но одна лошадь погибла, — нехотя признался мужчина. — Напоролась шеей на острое древко, торчащее из земли.

— Жаль, — протянула я, не желая даже представлять несчастное животное.

Людей, кстати, было жаль не меньше, но они сами выбрали свой путь и знали, на что шли. А еще было жаль Роззи. Она вообще пострадала ни за что, но проверить ее я пока не могла. Ей-то пахучего масла никто нюхать не давал.

— Аурэлия ведь умерла, — произнесла я задумчиво. — Почему они на нас напали?

— Я тоже об этом думаю, — признался герцог, беря мою руку в свои ладони. — Вероятно, приказ был отдан раньше и все это время меня здесь поджидали. Я редко бываю дома. Бывал, — исправился он, глянув на меня с улыбкой.

На манжете его некогда белой рубашки появились красные капли чужой крови. Неужели теперь так будет всегда? А впрочем, о чем я?

Моя судьба ждала меня на Сиальских островах.

Летнюю резиденцию Рейнара я увидела еще издали. В отличие от особняка Татии и Арса, это строение имело всего два этажа. Но я не обманывалась. Чем ближе мы подъезжали, миновав кованые ворота, тем шире становился дом, окрашенный бежевой краской.

Двадцать четыре — ровно столько окон я насчитала на первом этаже. На втором было на одно больше. Массивное, круглое — оно располагалось над главным входом в особняк.

От подъездной дорожки в разные стороны, огибая дом, вели еще две дороги. Невдалеке виднелось строение, похожее на конюшни, а справа выглядывала макушка круглой беседки и ухоженный сад.

А еще я видела часть озера. Оно находилось совсем близко к дому — шагов сто, не больше.

— Бель, тебе не о чем волноваться, — подбадривал меня Рейнар, заметив мою нервозность.

— Тебе легко говорить. Ты здесь бывал уже много раз, — несла я откровенную чушь, в десятый раз расправляя юбку платья, заляпанную кровью.

— Естественно. Это дом ведь мой. Был. А теперь это наш особняк. Готова?

Я не запомнила ровным счетом ничего. Убедившись, что Роззи на крыше экипажа уже нет, казалось, потеряла сознание или выпала на миг из реальности. Не иначе как это была защитная реакция организма, но легче от понимания не становилось.

Служанки? Повар? Управляющий? Я бы и под дулом порохового пистолета сейчас не сказала бы, кто есть кто. А ведь они все нет-нет да и смотрели на меня исподтишка, снедаемые любопытством.

Жена, супруга, герцогиня, любимая, душа моя — все эти слова ар Риграф повторял с пугающей частотой. И я, несомненно, выдохнула, когда экзекуция подошла к своему логическому завершению.

На второй этаж по широкой полукруглой деревянной лестнице я поднималась на онемевших ногах.

— Не хочу оставлять тебя одну, — признался Рейнар, едва мы оказались в гостиной за закрытыми дверьми.

Я и опомниться не успела, как была прижата спиной к створке. Его руки обхватили мою талию и шею, вынуждая запрокинуть голову.

— Не хочу. Очень не хочу, — прошептал он мне в губы, рвано выдыхая. — Но боюсь, что, если останусь, не сдержусь. А у меня еще есть дела, отложить которые я просто не могу.

— Дела — это важно, — сглотнула я, чувствуя себя загнанной в угол.

Сердце уже не стучало. Оно, казалось, подступило к самому горлу и мешало нормально дышать.

— Важно, — согласился супруг. — Но я обязательно вернусь к ужину. Пообедаешь без меня?

Да! Это короткое слово я была готова кричать, но позволила себе лишь несмелый кивок. Как же близко… Создавалось впечатление, что ар Риграф прекрасно знал, как воздействует на меня. И вовсю пользовался этим прямо сейчас.

— Ты очаровательна и в своей злости, и в своем смущении, душа моя, — обнял он меня крепче, прижимая к себе.

Мне тоже пришлось обхватить его руками, хотя если быть до конца честной, то обняла я мужчину не без удовольствия.

Уверенный стук его сердца успокаивал и словно обещал, что все непременно будет хорошо. И ему хотелось верить.

— Я постараюсь вернуться быстрее, — пообещал он мне, вновь прижавшись губами к моему лбу. — Отдохни, душа моя. Твои вещи уже должны быть в гардеробной.

Дверь давно закрылась за мужчиной, а я все продолжала стоять на том же месте. Он оставил после себя свой запах, которым, казалось, пропиталась я вся.

«Я вернусь к ужину», — так и слышался в голове его уверенный голос. Но меня к ужину в этом доме уже быть не должно.

Я не знала, что делать. Вместо того чтобы сбежать или, в конце концов, готовиться к предстоящему ужину, я бездумно бродила по анфиладе комнат. Молодых служанок, которые пытались мне помочь и составить мне компанию, я выпроводила тут же, так что мое хождение по мукам проходило в одиночестве.

И ведь идеальнее времени для побега не придумаешь! Но я тянула, никак не решаясь сделать последний шаг. Да хоть какой-нибудь шаг!

— Давай же! — зло проговорила я сама себе и выбралась на балкон.

Время обеда уже прошло — его я благополучно пропустила. Да и в купальню лезть не стала, лишь вымыв руки и плеснув в лицо.

Вечер размеренно опускался на герцогство, окрашивая все в розовые и красные тона. Я смотрела на небо, по сторонам, пытаясь отыскать ответ на вопрос, который даже вслух задать боялась.

— Древние боги и новые, дайте же мне подсказку! — молила я, до боли вцепившись в широкий бортик балюстрады.

Да, теряя стыд и достоинство, я хотела остаться с Рейнаром, жить с ним. Понимала, прекрасно понимала, как трудно мне будет смириться и принять свое нынешнее положение. Я жена — это даже в голове не укладывалось!

Опустив глаза вниз — взглянув в сторону окон первого этажа, которые из-за формы здания были хорошо видны с балкона, — я едва с этого же балкона и не свалилась.

Герцог Рейнар ар Риграф уже переоделся в светло-голубую рубашку. Его пепельные волосы были убраны в тугую косу и перекинуты на грудь, а сам он выглядел до невозможности радостным.

Улыбка очень ему шла. Я даже сама улыбнулась, но меня хватило ровно до того момента, как в его объятиях оказалась Аурэлия.

Это точно была она! Те же странные одежды, те же фигура и волосы, те же пластичные движения. Женщина повисла на нем, ничуть не стесняясь секретаря, который сопровождал остальной наш багаж от корабля и до резиденции, а значит, появился в особняке несколько раньше нас.

Я просто отказывалась верить своим глазам. Рейнар был явно рад гостье, а уж она вилась вокруг него, словно коршун.

Любовница? Но ведь я сама, своими руками…

Любовница, которую спешно вылечили лучшие лекари, поработавшие перед нашей свадьбой и над Арсарваном. А мне ничего не сказали, чтобы я не поняла истинной роли этой дамы в жизни своего будущего супруга.

Раз, два, три — это обжигающие капли скатывались по моему лицу и падали на балюстраду, оставляя мокрые пятна.

Сердце мое разорвалось в клочья, разбилось на куски. Его будто вырвали — резко, неотвратимо, оставив ошметки гнить и болеть.

Рука сама потянулась к портальному камню, переданному мне Роззи вместе с координатами.

Мое время уходить пришло прямо сейчас.

Я отлично знала, как сильно рискую, открывая портальный переход прямо из резиденции.

Во-первых, над особняком и прилегающими к нему территориями имелся защитный купол, влияние которого могло исказить конечную точку выхода. Во-вторых, я хорошо осознавала, что мой уход Рейнар почувствует, но перемещаться за пределы этих земель не было ни сил, ни желания.

Я просто была не способна куда-то бежать, исхитряться и искать способ миновать забор как-то по-другому, нежели через ворота. Я устала, была опустошена до предела и не хотела уже ничего.

Вообще ничего.

Создав формулу с точными координатами, я настроилась и послала импульс в темный камень. Он мгновенно ответил теплом, а через миг передо мной открылась сияющая воронка портала.

В нее я шагнула без промедления.

— Поднять якорь! — скомандовала я, едва ступив на дощатый пол верхней палубы.

— Дитятко мое! — обрадовалась мне Роззи и перелетела с бочки мне на плечо.

Влажная от воды мордочка ткнулась мне в шею, а я обняла морскую свинку ладонью.

— Ты почему в резиденцию не пришла? — спросила я первым делом, стараясь скрыть истинные эмоции.

— Таки ж ти сама, лялечка моя, должна била решение-то принять, — огорошила она меня. — Я же ж видела, ше по нраву тебе пришелся паучище этот окаянный. Токмо твое сердечко девичье тебе советчик.

— Там другая, — проговорила, а голос дрогнул, как бы ни старалась я скрыть свое состояние.

— Ше? — переспросила Роззи, не поверив своим ушам.

— Пока я была в нашей спальне, Рейнар на первом этаже особняка обнимался с другой. Но это еще половина беды, — тяжко вздохнула я, смаргивая повисшую на ресницах слезу. — Это была Аурэлия. Живая Аурэлия.

— И ти той курве даже волосюшки ее жиденькие не повидергивала? Да ти ше! — воскликнула крылатая, разозлившись. — Да при живой жинке! Да шеб ему пусто было, ироду проклятущему! Да шеб его половина шестого усе времечко одолевала!

Поток пожеланий ар Риграфу не заканчивался еще долго. Половину из произнесенного ею я даже не поняла, но спрашивать о значении не стала. Думать не хотелось совершенно. Потому что если я начинала думать, то мои мысли так или иначе скатывались к Рейнару.

— Значица, линяем, — подытожила Роззи и вдруг скомандовала громко: — Эй, моряки-отшельники, шевелите бедрышками! Отчаливаем!

Эту команду должна была отдать именно я, но мне сейчас было не по силам произносить приказы громко, четко, уверенно. Сколько бы я ни обманывалась, увиденное расстроило меня гораздо больше, чем должно было.

Я оказалась опустошена, вывернута наизнанку, разгромлена.

Переместившись к краю судна, я крепко вцепилась в бортик. Глядя на берег, что находился метрах в трехстах от нас, смотрела на величественные корабли. Голова была пустой, совсем. Но страх пронзил сердце, едва я увидела вспыхнувший серебряный портал.

Он был лишь пятном на фоне берега, кораблей и строений, но я точно знала, что это Рейнар.

— Быстрее! — крикнула я, взяв на это откуда-то силы.

Скорость «Морского Дьявола» увеличилась в тот же миг. Я едва за борт не навернулась.

Платье. Только сейчас я осознала, что на верхнюю палубу судна я переместилась в платье. Смотреть на лица матросов, чтобы увидеть их реакцию, не хотелось.

— Ишь таки! И силен же, подлец! — восхитилась с усмешкой Роззи.

— Куда курс держим, капитан? — крикнул, собственно, помощник капитана, занявший место у штурвала.

А я не сразу осознала, что он обращается ко мне. А потом как поняла!

— Пока как можно дальше от берега. Сейчас вернусь!

В каюту капитана я не пошла — побежала, приподняв юбку платья непростительно высоко, но мне было наплевать. Не ожидавшая такой подставы морская свинка лишь крепче вцепилась в меня. В кабинете мы оказались вместе, но сейчас здесь все было совершенно по-другому.

Хотя бы потому, что Арс забрал свои вещи.

Пустыми полками радовала почти вся мебель, за исключением двух шкафов. В одном за стеклянными дверцами хранились пузырьки и склянки с разными наполнителями, а во втором остались карты и некоторые книги.

Часть литературы бывший капитан «Морского Дьявола» забрал с собой.

Еще три книги стопкой лежали на столе.

«Искусство пиратского промысла» — прочитала я, взяв томик в светло-синей потертой обложке. «Как управлять кораблем и не угробить команду» — было написано на втором, истрепавшемся от времени за неимением обложки. «Необитаемый остров. Пособие» — золотились буквы на третьем, что имел темно-зеленую обложку.

Я пролистала их все. В каждой на полях можно было найти рукописные заметки. Некоторые предложения оказались подчеркнуты, а целые абзацы обведены.

Если я все правильно поняла, Арс учился быть капитаном в том числе и по этим книгам.

— Роззи, ящик можно открывать? — осведомилась я, замерев с протянутой к круглой деревянной ручке рукой.

Я помнила, что крылатая говорила о магической защите.

— Таки да. Я ж вже усе сняла.

Открыв ящик, я достала кусок карты. Свиток действительно был выкрашен в красный цвет, а чернила на нем использовались белые.

Только этот неровный огрызок ничем нам не поможет без второй половины.

— А ты нашла свой кусок? — спросила я, выкладывая его на столешницу.

— Обижаешь, дите, — важно проговорила она и достала свою часть карты из-под платочка.

Расправив его, разогнув все края, я приставила оба куска друг к другу. Карта засветилась в то же мгновение, но лишь на миг, заставив меня прищуриться и прикрыть глаза рукой.

— Целая, — резюмировала я почему-то шепотом.

Взяв карту и пересадив Роззи со стола себе на плечо, я вернулась на верхнюю палубу. Мне следовало подойти к помощнику капитана, но правда в том, что читать карты я не умела.

Здесь имелись линии, сокращения в буквах, какие-то знаки. А еще письменность на языке, который я не то что не знала, а даже не видела никогда.

Осознав, что я растерялась, Эрни поспешил ко мне на выручку. Вместе с ним мы подошли к помощнику капитана, но к нам с разных сторон стеклись еще несколько человек.

Даже Рич выбрался из камбуза, будто почувствовал нечто интересное.

— Ар-р-ри! Неужто по чистке овощей соскучилась⁈ — так привычно и так правильно усмехнулся он, цепляясь за другое мое плечо.

Меня ощутимо пошатнуло, но я действительно была рада видеть их всех.

— Я по вам по всем соскучилась, — призналась я и тоже посмотрела на карту.

И снова ничегошеньки в ней не поняла.

Через несколько минут первым голос подал Рич:

— Это ж мараконский язык, селедку мне в глотку! — присвистнул он, встопорщив крылья. — Ох и гульнул я, помнится, тогда…

— Написано ше, морда ти пернатая? — не выдержала Роззи, слегка пихнув кока.

— Шо, шо? — передразнил он ее, но все же ответил: — Сиальские острова.

И в этот момент я поняла, что мы оказались в полной… Я знала, как называется конечная точка нашего путешествия, и без карты. Другое дело, что до островов еще как-то нужно было добраться.

— А я знаю, где это, — внезапно обрадовался Эрни и даже немножко приосанился, поправив очки, съехавшие на нос. — Недалеко от заброшенного острова, на котором раньше ведьма жила. Переход туда еще пока открыт, магический артефакт не истощился. Ее островок находился примерно вот здесь.

Указав на карте в совсем крохотную точку, которую я приняла просто за кляксу от чернил, мужчина прочертил пальцем невидимую линию до двух других клякс, что имели больший размер. Их окружала россыпь мелких пятнышек по разным сторонам, а справа были выведены цифры и буквы, которые не давали мне ровным счетом ничего.

— Прежде нам нужно будет немного вернуться назад, к месту, откуда легче открыть переход, — прокомментировал интендант.

— Сможете рассчитать координаты? — спросила я с надеждой.

— Это мое дело, с вашего позволения, леди, — обратился ко мне мой ушастый знакомец, осторожно забирая карту у меня из рук.

— Я не леди, больше нет, — проговорила я, попытавшись улыбнуться.

Улыбка, по ощущениям, вышла жалкой.

— Леди бывшими не бывают. Да не тушуйтесь вы, — усмехнулся матрос, неожиданно подмигнув мне. — Нам тетя Роззи беседу воспитательную уже провела.

— Погоня! — крикнул сверху кто-то из матросов, и я повернулась лицом в сторону берега.

Пока мы разглядывали карту, Рейнар времени даром не терял. Один из его пятимачтовых фрегатов уже отошел от берега и расправил паруса.

Я знала, что он идет за нами, сердцем чувствовала, что он на том корабле. Но ему нас уже было не догнать. По заверениям помощника капитана — моего помощника, до линии, за которой можно открыть переход, нам оставались считаные метры.

— Как нам открыть переход, чтобы попасть на бывший остров ведьмы? — обратилась я сама не знаю к кому, пристально следя за стремительно приближающимся к нам судном.

— У вас же есть метка капитана? — уточнил Эрни, и я с готовностью продемонстрировала ему проявившийся рисунок. — Тогда Рафиль вас научит. Помощником капитана он служит вот уже сорок лет.

Управлять заговоренным кораблем оказалось не очень сложно. По большей части он исполнял мысленные приказы, чем повиновался рукам. Спустя час за штурвалом я уже ощущала себя единым целым с судном. Мы слились настолько, что мне даже почудилось, будто я им управляла всегда.

Словно он давно являлся частью меня.

Гораздо сложнее дела обстояли с магическими переходами. Когда невидимая граница была пересечена, я попыталась с наскоку открыть первый свой портальный водоворот, но чуда не случилось.

Имелись нюансы, которые я должна была учесть. Например, где бы ни находился корабль, с помощью водоворота он всегда мог попасть только в одну из четырех точек: к Русалочьим островам, к острову, где ведьма жила раньше, к берегу Шенгалтии на западе или к утесу Строутерлай недалеко от графства Эредит.

Для каждой точки имелся свой артефакт. Изготавливала и заряжала их только морская ведьма. То есть и магия в них была заложена ведьмовская.

Запах она имела просто отвратный.

— Сжать и отдать часть себя? — переспросила я, подумав, что ослышалась.

— Ведьмам всегда нужна кровь, — пояснил Рафиль, демонстрируя свой исколотый палец. — Чтобы активировать любое магическое преимущество, заложенное в это судно, необходима кровь. Моя. Или ваша. Того, на ком есть метка.

— То есть вы могли бы управлять «Морским Дьяволом» и без меня? — обрадовалась я, но рано.

— Не совсем. Моя метка неполная. Если вы погибнете, я не смогу уйти на этом судне дальше, чем на триста метров. Так работает защита капитана. Не желая остаться погибать в неизвестности, команда спасать и оберегать станет в первую очередь вас.

Это было странно, необычно, даже страшно, но все же интересно. Выбора у меня все равно не имелось: судно Рейнара успешно сокращало расстояние между нами, а потому я уколола палец взятым у Рафиля кинжалом, не желая терять драгоценное время на раздумья.

Вставив круглый желтый камень-артефакт в выемку на штурвале, приложила к нему всю ладонь так, чтобы кровь непременно попала на камень.

И она попала. И исчезла в то же мгновение, просто впитавшись в артефакт.

— Все готовы? — осведомилась я громко, подгоняемая страхом быть настигнутой.

Воронка открылась в море, словно бездна разверзлась под ногами. Она засосала судно неотвратимо, пустив сначала по большому кругу, затем по среднему и лишь потом по малому, из которого нам уже было не выбраться.

Направлять корабль сразу в центр воронки было нельзя: он мог разлететься на куски от давления воды.

А потом пришлось не дышать. Миг, мгновение, секунду. Я понимала, что подождать нужно совсем недолго, но под толщей воды казалось, что время бесконечно.

Или что оно остановилось вовсе, а вместе с ним и весь остальной мир. В тот момент, когда я уже была готова сдаться и сделать такой желанный вдох, нас выплюнуло из воронки в ночь.

Мой гулкий вдох был первым, что я услышала. Пальцы, сжимающие штурвал, одеревенели, так крепко я вцепилась. С трудом, но я все же смогла их разжать.

Вокруг стояла оглушающая тишина. Море было тихим, волны вообще не ощущались. В безграничном небе не нашлось ни одного облака. Только луна — большая, круглая, оставляющая на воде длинную дорожку.

— И где здесь искать эти Сиальские острова? — поинтересовалась я, искоса глянув на Рафиля.

В такой темноте дальше нескольких сотен метров рассмотреть хоть что-то было просто нереально.

— С вашего позволения, я рассчитал координаты, — спустился ко мне по веревке лопоухий, протягивая листок.

— А ваше имя?..

— Агнест, леди. Но можно просто Нест — так будет привычнее, — улыбнулись мне широко и открыто.

По замершему, словно вымершему судну тут же поползли шепотки и смешки, но я стойко их проигнорировала. Тем более что Эрни уже как следует шуганул языкастых.

Честно говоря, я и не к такому готовилась, так что происходящее меня даже не задевало.

— Благодарю вас, Нест. Но я буду вам еще больше благодарна, если вы расскажете, как ваши координаты расшифровать.

Густая темная ночь сверкала миллиардами звезд. Роззи прилетала к штурвалу уже несколько раз, пытаясь уговорить меня вернуться в каюту и лечь спать, но я была неумолима.

Да, спать уже хотелось невероятно: сказывались события этого дня, но закрывать глаза хотя бы на минуту я попросту боялась. Знала, что Рейнар тут же явится ко мне, но видеть его, говорить с ним у меня просто не имелось сил.

И желания не имелось. Обсуждать нам было нечего.

— Ше же ж, теперича вообще не спать⁈ — возмущалась морская свинка, сидя у меня на плече.

Рафиль сказал, что в этих широтах скоро будет рассвет, а пока мы двигались медленно, стараясь не нарваться на мель и рифы. Я сама стояла за штурвалом — пиратский корабль слушался меня, но и помощник капитана спать не уходил.

Никто не спал, за исключением нескольких матросов. Мне пока не доверяли, и это было оправданно.

— Роззи, сегодня я совсем не готова к встрече с ним, — призналась я честно, а перед глазами вновь стояла Аурэлия, обнимающая моего мужа.

— Таки ж похомячить хотя би надо. Чай опять толком не кушала ничего, — забеспокоилась рыжая.

Прислушавшись к своему желудку, я посмотрела на Рафиля.

— А я бы и правда поела. Ужина-то у вас еще не было, верно?

Помощник капитана с радостью встал за штурвал. Мне показалось, даже команда выдохнула, когда я отошла от него, а напряжение, осевшее на судне, схлынуло.

Да, им еще только предстояло привыкнуть к тому, что я их капитан. И мне к этому тоже следовало привыкнуть.

Ела я прямо на кухне. Несмотря на привычное ворчание, Рич расстарался на славу. На ужин у команды было нежнейшее пюре и хорошо прожаренная рыба под хлебной корочкой. Мне вприкуску Роззи подсунула свежую зелень и помидор.

— А похудела как, дохлячка! За шваброй спрятать можно! — ругался кок, причитая: — Откармливал, откармливал, и куда оно все ушло?

— Нервы, — пожала я плечами с набитым ртом, чего в другой жизни себе никогда не позволила бы.

И рыбу есть руками не позволила бы. И сидеть на мешке с картошкой, ничуть не жалея платья. Куда оно мне теперь — это платье? Разве что выбросить.

— Я наелась, — сообщила я этим двоим, и большая деревянная ложка тут же плеснула мне еще пюре.

— Ешь давай, недор-р-разумение, — строго приказал Рич. — Еще не хватало, чтоб ты у нас тут сдохла посреди океана.

— Тыква ти пернатая, у тебя совесть есть али профукал? Ти ше мине дитенка запугиваешь? — уперла Роззи крылья в бока, а у меня вдруг на глаза навернулись слезы.

Я очень сильно соскучилась по этим двоим и их пикировкам. Мне не хватало этой простоты, этой атмосферы легкости и расслабленности. Здесь меня ждала другая жизнь.

Привалившись плечом к другому мешку, что был повыше, я слушала спор двух морских крылатых свинок и сама не заметила, как заснула. Еще помнила, что сопротивлялась, пытаясь держать веки открытыми, но усталость оказалась сильнее.

Я знала, что мы с Рейнаром встретимся во сне. Так оно и получилось.

Только место он выбрал странное — камбуз «Морского Дьявола». Я все так же сидела на мешке, герцог — на деревянном табурете напротив меня. Ни Рича, ни Роззи во сне, естественно, не было. Да и за иллюминатором было светло, будто давно уже стоял жаркий полдень.

Герцог Рейнар ар Риграф был зол. Да что там зол? Он был в ярости. На его скулах обозначились желваки, черные сейчас глаза казались самой бездной. Он даже не моргал. Сверлил меня прямым взором, будто этим взглядом пытался пронзить насквозь.

— Скажи мне, Белла, чего тебе не хватало? — проговорил он сдержанно, обманчиво мягко, но у меня все внутренности разом сжались.

— Зачем вы опять явились в мой сон? — проигнорировала я его вопрос.

Но Рейнар был настойчив:

— Я хочу знать, чего тебе не хватало.

— Мы во сне? — заупрямилась я, желая получить ответ прямо сейчас.

— Во сне! — повысил он голос, раздражаясь.

Я же гулко с облегчением выдохнула. И расслабилась настолько, насколько это вообще было возможно в подобной ситуации.

— Хотите знать, чего мне не хватало? — усмехнулась я горько, наконец получив возможность высказать мужу все. — Мне не хватало свободы, Ваша Светлость. Вы никогда не видели во мне равную, не интересовались моим мнением о по-настоящему важных вещах, не спрашивали, чего хочу именно я. А я не хотела становиться вашей женой. К этому браку вы меня принудили.

— Это все? Значит, дело только в том, что ты вышла за меня против воли? — Его усмешка показалась мне не менее горькой. Пепельная коса дернулась, выдавая нервозность. — А скажи мне, душа моя, много ли леди выходят замуж по своей воле? У нас в империи — да. А у вас? Или же решение за них принимают родители, основываясь на том, насколько потенциальный жених богат?

Я мгновенно залилась краской. Рейнар был прав на все сто процентов. Не явись он так бесцеремонно в мою жизнь, и я бы вышла замуж за того, на кого указали родители. Мне об этом было известно с самого детства: нас всех так воспитывали. И все мы мечтали о том, что именно нам достанется красивый, молодой, богатый и щедрый жених, в которого просто невозможно будет не влюбиться.

Мы мечтали о взаимной любви.

— Но я не все, Рейнар, — возразила я и села ровнее, выпрямляя спину. — Да, я мечтала о красивом предложении руки и сердца, мечтала о романтике, серенадах под окном, цветах и танцах на балах. Я мечтала о прогулках и долгих разговорах, о времени, за которое смогу проникнуться симпатией к жениху. Смогу полюбить его. Но потом ты разрушил мою жизнь. Долгое время я была уверена в том, что мои приемные родители мертвы. Я ненавидела тебя всем сердцем. Я проклинала тебя каждую ночь. Засыпала с твоим именем на устах и просыпалась. И даже ночами ты не давал мне забыться и прийти в себя. Вместо того чтобы явиться в мой дом и попросить о помощи для сестры, ты решил, что я нужна тебе. Как раритетная кукла коллекционеру, как необычная статуэтка. Я стала для тебя забавным зверьком.

Горечь и боль, обида и разочарование слышались в каждом моем слове. Я выговаривала все, что накопилось, все, что должна была сказать уже очень давно. Но не в его особняке, не в подконтрольных ему местах, а на своей территории. Там, где он не сможет меня ни к чему принудить. Там, где ему придется со мной считаться.

— Забавным — да, — неожиданно согласился он, повергая меня в шок своей прямолинейностью. — Но не зверьком, а скорее экспериментом. Душа моя, как ты думаешь: как люди влюбляются? Как понимают, что перед ними тот самый человек, с которым они готовы провести всю свою жизнь?

— Это здесь при чем? — изумилась я.

Менять тему разговора в мои планы не входило.

— Арибелла, я задал вопрос. Ответь на него, пожалуйста, — мягко попросил Рейнар, а я удивилась переменам его настроения.

Но и успокоилась одновременно. Кричать и ругаться больше не хотелось.

— Это обязательно?

— Я хочу узнать твое мнение. Ты ведь имеешь об этом какое-то свое сложившееся представление.

Я раздраженно выдохнула. Слишком глубокой была эта тема. Однозначного ответа не имелось, ведь для каждого человека, существа любовь была своей: эмоциями, чувствами, ощущениями и поступками.

Припомнив прочитанные любовные романы, я ответила скупо:

— Мужчина и женщина встречаются взглядами и в этот момент все понимают.

— Так пишут в романтических книгах, дорогая, — улыбнулся Рейнар, но без злости, без смеха.

Я вообще не могла прочесть его эмоции. Во сне мне не были доступны ни его мысли, ни его чувства.

А герцог продолжал:

— Пишут, потому что вы, барышни, считаете это верхом романтики, но в жизни все происходит несколько иначе. В жизни вы встречаетесь впервые, скорее всего, просто мельком. Вы либо знакомы всего ничего, либо только познакомились вот прямо сейчас. Затем интерес возникает у кого-то одного. Если это мужчина, он начинает добиваться внимания, проявления эмоций — способы при этом неважны. Если дама, то она появляется на глазах у мужчины как можно чаще и словно задевает его взглядом, холодностью, отчужденностью. Главные чувства у женщины — интерес и любопытство, у мужчины — вожделение. А дальше двое проводят вместе время. Они общаются, разговаривают на различные темы. У них появляется тяга друг к другу, непреодолимое желание находиться рядом как можно чаще, касаться, трогать. Но прежде чем эта тяга, это желание приходит, наступает переломный момент, какое-то событие, которое переворачивает для этих двоих их жизни. Причем у каждого это событие свое. Твоя тяга ко мне появилась еще до нашей второй встречи в особняке графа Эредит. Что этому предшествовало, душа моя?

— Ты говоришь глупости, — отчеканила я, отведя взгляд. — У меня нет к тебе никакой тяги. Я вообще ничего к тебе не чувствую.

— Лжешь. Ты лжешь, Арибелла. Ты всегда прячешь взгляд, когда опускаешься до лжи, потому что не приучена врать. Врать тебе не позволяет воспитание, — усмехнулся ар Риграф, а я поняла, что он слишком хорошо узнал меня за столь короткое время. — А хочешь знать, когда эта тяга появилась у меня? В первую нашу встречу во сне. Ты показалась мне забавной в своей искренней ненависти, в своем сопротивлении. Не красивой, не страстной, не притягательной. Эти черты я разглядел в тебе уже позже. В тот момент ты показалась мне забавной, способной сделать мою скучную жизнь по уставу не такой пресной. Я испытал потребность в тебе. Так что предшествовало появлению твоей тяги?

Я не хотела отвечать. Будь мы сейчас в реальности, а не во сне, и я бы не сказала ни слова. Но это была наша последняя беседа, и я могла позволить себе говорить правду.

Если Арс не соврал, магия Сиальских островов не даст Рейнару связаться со мной через сновидения, а там…

Мне нужна была хорошая магическая защита. Если мы найдем сокровища на островах, у меня будут деньги, чтобы поставить хоть десять защит.

Ар Риграф никогда больше не доберется до меня.

— В одном из первых снов ты обеспокоился тем, где я. Ты искренне обо мне переживал, — призналась я, точно зная, что это и был переломный момент.

Его поведение породило во мне зерно сомнений.

— Кстати, почему? — полюбопытствовала я, не сдержавшись.

— До того, как понял, что ты находишься на чужом судне, я был уверен, что родители прячут тебя, а сами притворяются, что ты пропала без вести. Они ведь готовы были защищать тебя даже ценой своих жизней, — напомнил он то, о чем я всеми силами пыталась забыть. — Правдивость случившегося я осознал позднее.

Мы помолчали. У меня было так много вопросов, но одновременно с этим и ни одного. Раньше казалось, что я хочу сказать ему так много, но на деле основная суть уложилась в три предложения.

Даже в одно.

Я просто хотела, чтобы со мной считались.

— Значит, свобода, — медленно произнес Рейнар, вынуждая вновь обратить на него внимание. — Приключения?

— Да, хотелось бы, — не стала я скрывать. — Мне понравилось в плавании. Не все, конечно. Драить палубу, например, просто невозможно полюбить. Это очень тяжелый труд.

— Ты драила палубу? — удивился и, кажется, не поверил мне Рейнар.

— Поначалу каждый день. А потом узнала, что это обязанность всей команды, а от меня так пытались избавиться, когда поняли, что я не жалуюсь и три раза на дню мою посуду за всей командой в холодной воде. И я ее, между прочим, каждый день мыла! И готовить Ричу помогала прямо здесь. Даже картошку чистить научилась. И спала в гамаке вон там, — махнула я в сторону маленькой комнатки, заваленной сейчас провизией для долгого пребывания на воде.

Глянув в закуток, герцог неожиданно закрыл лицо ладонями. Только по его вздрагивающим плечам я поняла, что он попросту беззвучно смеется.

И меня это задело. Дотянувшись до черпака, я как следует саданула ему по коленке.

— Не дерись, душа моя. Я смеюсь не над тобой, — заявил он, убирая руки, выставляя их перед собой, словно просил о пощаде. — Я смеюсь над собой. Самому богатому герцогству и безбедной жизни в роскоши ты предпочла комнатушку без дверей, окон, забитую мешками и хламом. Я искренне восхищаюсь тобой, твоей силой духа. В самую первую нашу встречу мне показалось, что ты обычная пугливая глупышка, которой по счастливой случайности достался уникальный дар и возможность выжить. Сейчас же с каждым новым днем я все больше убеждаюсь, что ты не камень, требующий огранки. Ты уже драгоценность, которую мне хочется скрыть от всего мира. Но я понял, что не могу этого сделать, и это досадно.

— Ты разочарован? — осторожно спросила я.

— Совсем нет, — улыбнулся он широко и открыто, что случалось редко. — Я уязвлен, но мое самолюбие это переживет. Мне очень повезло с тобой, душа моя. Не скрою, иные твои поступки я считаю безрассудными и необдуманными, но опыт придет к тебе с возрастом. Я очень хочу посмотреть на то, какой ты станешь через десять лет. Но пока давай проясним еще кое-что. Этот корабль теперь действительно твой?

— Мой, — ответила я просто, хотя ранее представляла себе, что буду отвечать на этот вопрос с гордостью.

Однако правда в том, что моей заслуги в его получении толком и не было. Я бы и так помогла Татии по мере своих возможностей. Даже если бы заранее знала, что подругами мы никогда не станем и благодарности от нее я вовек не дождусь.

— Я получила его от Арса за попытку спасения твоей сестры, — пояснила я. — Точнее, я попросила его у него, чтобы проверить, действительно ли он любит Татию, отдаст ли то единственно ценное, что у него есть. А он взял и отдал.

— Представляю, как ты была разочарована. Ты ведь была в него влюблена, — вдруг произнес Рейнар, а я онемела от потрясения.

Он все знал! Все прекрасно видел!

— Если хочешь знать мое мнение, душа моя, то он абсолютно тебе не подходил. Рядом с ним тебе пришлось бы притворяться слабой, а это не любовь, когда рядом с любимым человеком ты не можешь быть собой, — поделился своими умозаключениями герцог. — Когда же приходит настоящая любовь, все остальное перестает быть важным. Вы не думаете, как себя вести. Вы просто наслаждаетесь этими чувствами, каждым совместно проведенным днем.

— Вы любили хоть раз? — спросила я прямо, но при этом настороженно.

Все же такие вопросы было не принято задавать в обществе, а потому приходилось сдерживать любопытство.

Ответ Рейнара меня по-настоящему ошеломил. Эти слова я слышала от него всего раз, но произнесены они были не вслух. В тот раз я слышала его мысли. Теперь же мужчина говорил открыто:

— Я люблю сейчас, душа моя. Я люблю тебя. И мне жаль, что ты пока этого не поняла, — поднялся он, освобождая табурет и вдруг протянул мне руку. — Вставай и пойдем. Хватит нам здесь сидеть.

— Куда? — спросила я удивленно.

За руку в итоге ар Риграф взял меня сам и мягко, но настойчиво потянул к лестнице.

— Ты — в каюту, а я в кубрик — отвоевывать себе гамак у матросов. Спать хочется просто жутко. Да и тебе, судя по виду, требуется хороший отдых.

— Я ничего не понимаю. Мы же во сне! — остановилась я у самых ступеней, и Рейнар тоже был вынужден затормозить и обернуться.

— Мы? — улыбнулся он как-то уж слишком довольно, перекинув пепельную косу себе за спину. — Арибелла, я полночи потратил на то, чтобы отыскать в империи мага, способного переместить меня к конкретному человеку, который при этом постоянно находится в движении. Нашел я его в кабаке, и он был дико пьян, так что я сильно рисковал недосчитаться ноги или руки, пытаясь попасть к тебе. Оцени, пожалуйста, мою жертвенность по достоинству и пойдем уже спать.

— А… — окончательно растерялась я. — Но ты же должен остановить мятеж на южном берегу империи! Ты сам говорил, что это важно, что император…

— Для меня нет ничего важнее, чем моя супруга, — перебил он меня, не дав договорить. — Ты ведь сама сказала, что сбежала от меня к приключениям, а значит, я вполне могу составить тебе компанию. Будем пиратами бороздить моря и океаны. Я, знаешь ли, давно мечтал устроить себе передышку.

— Но император тебя обезглавит! — воскликнула я ошеломленно.

И от его слов, и от ситуации в целом. Да я была просто в ужасе!

— Для этого ему сначала придется меня найти, — абсолютно спокойно ответил Рейнар. — Так мы идем?

— А Татия? Ты о ней подумал? — никак не успокаивалась я.

Тысячи мыслей одновременно в этот момент появились в моей голове, и я за ними не успевала!

— Душа моя, в случае чего Арс позаботится о ней и спрячет ее. У нее теперь есть муж и защитник.

— А…

— Мне кажется или ты ищешь причины, чтобы отправить меня обратно в герцогство? — осведомился он, пытливо прищурившись, но улыбка при этом не сходила с его губ.

— Рейнар, но так нельзя! У тебя там… у тебя там жизнь!

— Моя жизнь тут, — спустился он со ступеньки вниз и обнял обескураженную меня.

Я даже не сопротивлялась, пока он меня целовал в приоткрытые губы. Его ладонь коснулась моей щеки. Герцог смотрел с нежностью, а я…

Я просто была не готова к… такому!

— Уясни это вот прямо сейчас раз и навсегда и пойдем уже, — попросил он. — Не хочу проспать обед. Я, между прочим, так и не ужинал вчера.

— Конечно, ты же был занят тем, что обнимался с Аурэлией!

— С Аурэлией? — теперь настала его очередь удивляться. — Ах, так вот почему ты сбежала именно вчера! Ай-яй-яй, моя ревнивая Бель. Вчера к нам приезжала старшая сестра Аурэлии. Я вызвал ее письмом еще из графства, чтобы лично объясниться насчет произошедшего. Мне нужно было обезопасить тебя. Начинать семейную жизнь со сражения с наемниками из клана «Змеи» мне совсем не понравилось. Еще вопросы?

— Нет, — выдохнула я, вцепившись в его белую рубашку.

Ноги меня не держали совершенно. Я знала, что обязательно найду что еще спросить у Рейнара, но сейчас мне следовало обдумать все то, что я уже услышала.

Мне нужно было это принять, разложить по полочкам и…

Я не знала, что «и». Из-за герцога весь мой хрупкий мир снова перевернулся.

— Тогда обсудим последнее из того, что необходимо обговорить прямо сейчас, — неожиданно предложил он и разъяснил: — Не хочу, чтобы между нами стояли какие-то секреты.

— Секреты? — переспросила я, не понимая, о чем он.

— Я знаю, что ты опоила меня в нашу первую брачную ночь, душа моя. И также знаю, что опоила себя во вторую.

— Я не… — испугалась я до дрожи.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Пульс стучал в ушах так громко, что затмевал разум.

Бежать! Эта мысль была ярче остальных.

— Не отпирайся, — мягко улыбнулся он, но скрыть сожаление у ар Риграфа не получилось. — Я просто знаю это. Наш брак не был консуммирован, а иначе бы я ощущал твое перемещение по особняку твоих приемных родителей с точностью до сантиметра. Ощущал бы тебя, где бы ты ни находилась — в любом конце мира. Эту связь между нами я установил еще в те дни, когда являлся к тебе в сны. Тогда я впервые тебя поцеловал для того, чтобы эта связь стала сильнее и я смог быстрее тебя отыскать, минуя магическую защиту судна. Но эта связь не усилилась на утро после свадьбы, Арибелла. И я скажу тебе даже больше: я позволил тебе себя опоить, потому что не хотел на тебя давить. Сонные капли дамы подмешивали мне столько раз в надежде выйти замуж, что к двадцати годам я научился различать их тонкий аромат в напитках. Я просто надеялся, что у меня еще будет время, чтобы переубедить тебя. Чтобы ты передумала от меня сбегать. Все твои эмоции всегда читались на твоем лице, но я не злюсь. Злился раньше, но не теперь. Теперь я понимаю свои ошибки.

— И что же дальше? Что теперь будет со мной? — задала я самый животрепещущий вопрос, прекрасно помня слова Татии.

— Ты хотела сказать «с нами». Полагаю, сейчас мы отправимся спать, а после пообедаем. Куда там направляется это суденышко?

— На Сиальские острова, — отчего-то сказала я чистую правду.

— Значит, дальше мы поплывем на Сиальские острова, — резюмировал он, все же утягивая несопротивляющуюся меня вверх по лестнице. — Думаю, мне пора вспомнить, как пользоваться шваброй и тряпкой. Благо я хоть воду магией греть умею.

— Рейнар, скажи мне честно: ты сошел с ума? — остановилась я в дверях на выходе на верхнюю палубу.

Я ждала увидеть гвардию герцога, повязанную команду «Морского Дъявола» и полноценный захват власти на судне, но ничего подобного не наблюдалось.

Команда продолжала заниматься своими делами, а Роззи и Рич снова о чем-то спорили на носу корабля. Рядом с ними стоял Эрни. Интендант держал в руках красную карту.

— Только если от любви к тебе, — то ли пошутил, то ли ответил серьезно мужчина.

— Но где твоя гвардия? — удивилась я. — Ты же не мог прийти сюда один⁈

— Отчего же? Я пришел не воевать, Арибелла. Нам с тобой нечего делить. Я пришел за своей женой, и раз ты не хочешь возвращаться, значит, мое место тут.

— В свою каюту не пущу! — воскликнула я так громко, что вся команда обратила на нас внимание.

— А я и не собирался напрашиваться. Меня вполне устроит гамак на нижней палубе. И если ты не против, спать я отправлюсь прямо сейчас.

Я была не то что не против, я была всеми руками и ногами за! Сейчас мне остро требовалось одиночество. А лучше действительно было поспать, чтобы попытаться понять происходящее уже со свежей головой.

Однако вдоволь выспаться нам было не суждено. После полудня пришла беда. Наш добрый, почти безобидный Эрни превратился в самого настоящего волка.

В огромного серого зверя.

Я проснулась от шума, криков и отборной ругани. Резко выплыла из сна и подскочила с кровати, плохо осознавая, где именно нахожусь.

Для понимания потребовалось не больше минуты — вспомнилось все: и мой побег, и спешное отплытие, и даже появившийся на корабле Рейнар.

Сердце зашлось от страха. Неужели на нас напали? Больше верилось в то, что это герцог виновен в происходящем.

Одевалась быстро. Мои вещи Роззи уже давно достала из пространственного кармана, а потому я имела возможность облачиться в брюки, сапоги и рубашку. На корсет времени не осталось. Застегивая пуговицы, я вылетела на верхнюю палубу.

И обомлела.

Распугивая пиратов, заставляя их повисать на веревках, сетках и даже мачтах, по верхней палубе носился огромный серый волк. Ростом он был даже выше Рейнара, но при этом нисколько его не пугал. Мой супруг пытался одолеть непонятно откуда взявшееся животное самостоятельно.

— Откуда он здесь? — громко спросила я у Роззи.

Она затаилась над камбузом и оттуда разглядывала схватку животного и герцога.

А посмотреть было на что. Солнце пекло нещадно, так что на верхней палубе ар Риграф оказался в одних штанах да на босу ногу.

Я тоже невольно залюбовалась им — все же мужчина был хорошо сложен — и не сразу поняла, что подавать голос не следовало вовсе. Отвлекшись от Рейнара, огромный серый волк нашел взглядом меня и безошибочно помчался в мою сторону.

Пока его не остановили прямо за хвост.

Хищник взвыл, моментально попытался обернуться, чтобы лапами надавать своему обидчику, но был вздернут магией вверх.

Видимо, играть с животным герцогу надоело.

Тут уж и Роззи отмерла. Оказалось, что это и не волк вовсе, а самый настоящий оборотень. А если еще точнее — наш Эрни, который превратился прямо на верхней палубе при свете дня.

Что на него повлияло, внятно никто рассказать так и не смог, но от команды я узнала, что обороты у интенданта вовсе не стихийные.

Он превращался исключительно в полнолуния.

На это время его запирали в клетке, которая находилась прямо в кубрике специально для этих целей. Предполагалось, что там мужчина проведет сегодняшнюю ночь и еще две за ней, но обернулся он раньше. Ральф предположил, что все дело в резкой смене дня и ночи. Она произошла из-за перехода через водоворот.

— Я могу его оглушить, — подошел к нам Рейнар.

Так получилось, что большая часть команды так или иначе сейчас стояла рядом со мной. Остальные выжидали наверху, не торопясь спускаться.

— Не нужно причинять ему боль. Это наш Эрни, — рассказала я то, что сама узнала только что.

А ведь в прошлый раз Эрни и правда не показывался на верхней палубе. Арс говорил о каком-то недуге, но я даже предположить не могла, что интендант является оборотнем. Я о них разве что только в сказках и читала.

— Вы не могли бы перенести его в клетку на нижней палубе? И запереть. Нест покажет вам, — взглядом попросила я лопоухого посодействовать.

— Да, капитан, — неожиданно произнес Рейнар, а я прямо-таки ощутила напряжение у себя за спиной.

Герцог уходил, не оборачиваясь, а потому у меня было время повернуться и взглянуть на команду. Они стояли, словно гвардейцы, вытянувшись по струнке, и смотрели куда угодно, но только не на меня.

— Я прошу прощения… — протянула я, скосив взгляд на откровенно потешающуюся Роззи. — А что здесь происходит?

Ответом мне была тишина. Нет, матросы переглядывались между собой, но исключительно молча и на меня все так же не смотрели. Вот поверх моей головы — да, а на меня нет.

— Так ти пока сон делала, лялечка моя, паучище твой жеж тоже дрему поймать питался. Безуспешно, — уже в голос смеялась она. — Ше у них тама произошло, мине не ведомо, токмо нижняя палуба щас сверкает, аки золотое яйцо. Прамо-таки с полу кушать можно.

Я посмотрела на пиратов. Гордых, серьезных и молчаливых.

— А на меня они почему не смотрят? — уточнила я, не зная, то ли злиться, то ли смеяться, то ли уже готовить лодку одному не в меру деятельному пассажиру, что затесался на наш корабль зайцем.

— Так это ж — не велено, — ухохатывалась рыжая. — Он же им такую беседу провел разъяснительную, ше мама не горюй. И вот спрашивается вопрос: хто теперича на нашем суденышке капитан?

— Тот, у кого есть метка, — прошипела я разъяренно. — Рейнар!!!

От моего крика матросы вздрогнули. Я была просто в ярости. Мне самой еще только предстояло завоевать если не авторитет, то хотя бы уважение собственной команды, а тут он! Командует! Наверняка угрожает! На моем судне!

Да кто меня после такого слушаться будет?

— Рейнар!!! — прокричала я повторно, и мужчина тут же появился на верхней палубе.

Пепельная коса болталась у него за спиной, сам он по-прежнему был только в одних штанах. Хорош мерзавец! Но он именно что мерзавец!

Попытавшись приблизиться на расстояние шага, мужчина потерпел поражение. Вытянув вперед руку с удлиненным клинком, я очертила границу. Острие впилось в идеальную кожу, выпуская капельку крови, которая стала заметной, едва ар Риграф сделал крохотный шаг назад.

Я хотела держать границы при помощи осточертевшего «вы», но кое-кто мои намеки игнорировал напрочь, а значит, следовало применять другие меры.

Да, я не успела ничего обдумать. Да, не приняла решение, как себя вести и что делать с герцогом. Да, в голове творился настоящий бардак, но страшно мне больше не было.

Потому что я знала, была уверена, что Рейнар не причинит мне вреда. Потому что он находился на моей территории, а значит, был готов играть по моим правилам. Ведь он пришел сюда сам, я его не звала.

— Зачем ты явился на это судно? — спросила я требовательно, хотя уже знала ответ.

— За тобой, — произнес он ожидаемо.

— Я не вернусь, — припечатала, опуская клинок.

Но обратно за пояс убирать его не стала. Ар Риграф должен был понять, что в случае чего я готова применить оружие по-настоящему.

— Значит, мое место здесь, — повторил он то, что я и так уже слышала.

Но утром я была шокирована, выбита из колеи. Сейчас же отлично осознавала, что я делаю, кто свидетели этой беседы и зачем.

— В качестве кого? — выплюнула я, сверля его немигающим взглядом.

Широкие темные брови, выразительные глаза, в которых плескалось серебро. Этот нос, скулы, упрямый подбородок. Проведя столько времени бок о бок с этим мужчиной, я будто знала его наизусть. Все его жесты, все взгляды, все привычки и внешние проявления эмоций.

И сейчас мне абсолютно не нравилось его спокойствие. Меня трясло от решимости, от едва скрываемой ярости, а он казался безмятежным. Словно знал, что именно так я себя и поведу.

— Хотелось бы в качестве мужа, — произнес Рейнар совершенно ровно.

Губы не дрогнули, улыбка не появилась, но при этом его глаза улыбались.

— Этому не бывать, — заявила я уверенно.

— Я понимаю. Поэтому меня вполне устроит роль матроса. Тем более что и гамак мне уже подобрали, — поделился он переменами в своей жизни и вдруг спросил: — Разрешите остаться на судне, капитан?

Чтобы дать ответ на этот вопрос, мне потребовалось время. Я знала, что должна была ответить. Короткое, но емкое слово так и вертелось на языке, но все же я сомневалась.

Минусов было слишком много. Не в проживании ар Риграфа на корабле, а в самом герцоге. Но и от его положительных качеств я отмахнуться не могла.

Если отбросить все те ситуации, невольной и вольной участницей которых я стала, мне было уютно находиться рядом с ним. Я ощущала трепет и тепло в его объятиях, ощущала желание и головокружение, интерес и любопытство. Нам всегда было о чем поговорить. И с ним приятно оказалось даже просто молчать.

А иногда, словно маленькой девочке, мне и вовсе хотелось забраться к нему на колени, обнять и уткнуться носом в ключицы, чтобы спрятаться от всего мира. Ведь это по-настоящему сложно — быть сильной всегда, каждую минуту.

Время от времени просто нужно, чтобы сильным был кто-то другой. Кто-то, кто не будет давить, решать за тебя и уничтожать в тебе личность, основываясь на собственных предпочтениях. Кто-то, кто позволит тебе минутную слабость за закрытыми дверьми. Кто-то, кто тебя за эту слабость никогда не упрекнет.

Я видела все это в глазах Рейнара, читала обещания в его взгляде. Он не был готов меняться сам — люди не меняются, и я это знала, — но готов был менять свое отношение ко мне.

Он просил шанс, а я… Я боялась его ему дать.

— Нет, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос мой звучал твердо. — Мои матросы не отдают приказы друг другу. Мои матросы слушают капитана и выполняют его распоряжения. И уж точно не отбирают друг у друга спальное место.

— Я виноват и признаю это… — начал было герцог.

— И не смеют перебивать, когда капитан говорит, — произнесла я с нажимом.

Ар Риграф стоял молча. И минуту стоял, и две, пока я выжидала шанс избавиться от него прямо сейчас. Но он хранил молчание и ждал. Тогда я продолжила:

— Если хочешь остаться на «Морском Дьяволе», то будешь трудиться, как и другие. Для начала отработаешь наказание — станешь мыть верхнюю палубу после ужина на протяжении недели, — озвучила я условие, пристально следя за его реакцией, но у него ни единый мускул не дрогнул. — Также ты станешь помощником кока. Будешь делать то, что тебе скажет Рич. И гамак возьмешь себе тоже в камбузе. Возражения?

— Ни одного, капитан. Могу я приступать к своим обязанностям?

— Обед, задери меня черепаха! — заорал вылетевший на палубу Рич.

Вслед за ним по воздуху летели чаны и стопки тарелок. Таз с хлебом замыкал вереницу.

Но никто из команды у меня за спиной не шелохнулся.

— Приступай, — приказала я, поражаясь собственной наглости. — Нужно раздать обед.

Я не ожидала такой покорности. Слегка склонив голову в мою сторону, словно выказывая почтение, Рейнар отправился к бочкам. С коком они обмолвились парой слов, но о чем именно говорили, я не слышала.

— А вы чего ждете? — оглянулась я, продолжив тем же тоном. — Особое приглашение требуется?

Большая часть команды отправилась за обедом. Всегда были те, кто ел позже, когда работу невозможно было прервать — только передать. Одним из таких людей являлся помощник капитана.

— Как вам кажется, Ральф, долго нам еще до тех островов? — спросила я, забирая у мужчины штурвал.

Маленькие островки то и дело окружали нас. Они попадались по ходу нашего следования и казались не больше чем кочками, но нам нужны были иные острова.

— Мы прошли только треть пути, леди. Идти приходится медленно, огибая множество участков, где нас поджидает мель, — рассказывал помощник. — Время от времени попадаются разросшиеся коралловые рифы, так что торопиться нам явно не с руки. Лучше медленно, но верно.

— Вы правы, — согласилась я. — Идите обедать, я справлюсь.

Мне нравилось стоять у штурвала. Ветер ерошил волосы, охлаждал разгоряченные щеки. Я ощущала корабль, сливалась с ним и любовалась бескрайними просторами.

Почти бескрайними.

В этих водах и правда было настоящее скопление рифов. Зеленые, красные и розовые кораллы росли на подводных скалах и камнях. Но было и то, о чем Ральф не стал говорить, — целое кладбище затонувших кораблей.

Их огибать приходилось с особой осторожностью.

Рейнар выглядел расслабленным. Я нет-нет да и поглядывала на него. Понимала, что для лорда, мага его уровня прислуживать пиратам — это унизительно, но действовала намеренно.

Я ждала, когда ему надоест, когда он взорвется и взбунтуется.

— Дай мне повод, Рейнар, — шептала я, крепче стискивая штурвал. — Только дай мне повод.

Я знала, что он не уйдет сам, как знала и то, что выдворить его с корабля попросту невозможно. Каждый на этом судне был бессилен против магии герцога, а убивать его…

Я еще не настолько отчаялась, чтобы отнимать у него жизнь, чтобы просить об этом кого-то из команды.

Он уйдет сам — мне хотелось в это верить. Он уйдет сам — я сделаю для этого все. Еще немного, и его гордость не позволит ему беспрекословно сносить все удары. Он герцог, тот, кто привык отдавать приказы. Выполнять их ему рано или поздно надоест.

Я стояла у штурвала до самой ночи. Ральф то и дело предлагал свою помощь, но я была неумолима. Сама не знала, почему упорствую, ноги устали и казались отяжелевшими, руки — неподъемными, но я стояла намертво, будто от этого зависела моя жизнь.

Матросы уходили на нижнюю палубу один за другим. Ужин я пропустила: есть не хотелось совершенно, но вездесущая Роззи давила на мою совесть до победного, пока я не согласилась поужинать в капитанской каюте.

— Ну ти ж, лялечка моя, дала-таки, — то ли восхищалась, то ли удивлялась она, забравшись на мое плечо. — Мине показалось, ше нам совсем каюк, ан нет. Выстоял паучище окаянный! И глазюками не сверкнул!

— Это был его выбор, — проводила я широкую и по-прежнему обнаженную спину Рейнара взглядом.

Вооружившись ведром, шваброй и тряпкой он пришел на нос корабля, чтобы начать уборку отсюда. Уборку, которая не требовалась совершенно. Защитные наговоры морской ведьмы по-прежнему работали.

— И то правда, — согласилась со мной Роззи. — Так, може, рибачить его на лодочке отправим, а? Ше-то он слишком довольный ходит. Повоспитываем немножко.

— Я подумаю об этом, — пообещала я и кивком показала Ральфу на штурвал.

Мужчина тут же сменил меня, а я отправилась в свою каюту, чтобы попробовать поужинать. Но прежде я хотела сполоснуться.

Однако, еще не дойдя до каюты, я все же обернулась.

— Рейнар! — позвала я, и герцог тут же выпрямился, перестав елозить шваброй. — Рубашка твоя где?

— Эрни в клочья изорвал, — усмехнулся он, будто уже догадывался, что я хочу сказать. И точно! — Запасной нет.

— Роззи, можешь что-нибудь придумать? — шепотом спросила я у рыжей. — Смотреть на него невозможно.

— А я би поглядела. — На маленькой мордочке появилась отчетливая улыбка.

— Роззи! — возмущенно зашипела я на нее.

— Да ладно, ше я там не видала? Будет ему рубаха. Хде-то у меня узелок моего пирата заныкан.

Отправившись в пространственный карман, морская свинка пропала там надолго. Я уже и в каюту вошла, и в порядок себя привела, и даже поела немного, заставив себя проглотить вареных червячков из теста с мясной подливой.

Не вернулась она и тогда, когда я сменила не очень удобное кожаное кресло на кровать. Решила почитать — в первую очередь пособие по необитаемым островам, но дальше вступления так и не продвинулась.

Веки закрылись сами собой. И я тут же оказалась во сне. В крепких объятиях Рейнара.

Мы стояли на самом краю высокого обрыва. Под нами бились о скалы бескрайние воды. Ветер трепал мои волосы, подол длинного легкого платья, но прежде, чем я успела хоть что-то сказать или сделать, герцог заговорил сам:

— Сладких снов, душа моя, — шепнул он мне на ухо и коротко поцеловал в щеку.

Сновидение растворилось в то же мгновение, заставив меня ощутить укол сожаления. Я чувствовала потребность в его объятиях и в долгих беседах у камина.

Понимала, зачем он это делает. Ар Риграф почти выиграл — приручил меня, дал привыкнуть к себе, но…

Я все еще имела силы продолжить сражение. Нынешние отношения меня не устраивали.

Весь следующий день мы с Роззи внимательно наблюдали за Рейнаром. Она притаскивала мне свежие новости с камбуза, во всех красках расписывая издевательства кока, а сам герцог в течение дня получил от меня еще несколько заданий.

Слишком легко ему давалась чистка посуды с магией, слишком быстро он разделывался с овощами и блюдами. Рич ему даже кашу доверил сварить, а тот ее умудрился не сжечь.

Я чувствовала, что моих заданий мало для принятия герцогом правильного решения, а потому с моей легкой руки матросы передали ему запутавшуюся сеть. Рыбу они ловили на ужин, но веревки зацепились за кораллы и превратились в клубок из водорослей. Еле из воды успели выловить!

Но и этого оказалось мало. Ар Риграф справился играючи, снова применив магию. Тогда я приказала отдать ему всю пойманную рыбу для разделки.

Ожидалось, что в чешуе окажется весь камбуз снизу доверху и ему придется его отмывать, по одной собирая склизкие чешуйки, но нет. Герцог действовал уверенно и четко, будто каждый день разделывал по полсотни рыбин.

Тогда я отправила его чистить пушки.

— Ядра тоже мыть? — спросил он с усмешкой, прекрасно понимая, чего именно я добиваюсь.

— Обязательно! — важно кивнула я и никак не ожидала, что Рейнар окажется так близко.

Остановившись в шаге от меня, он склонился к моему уху:

— Не дождешься, Арибелла. Придумай еще хоть тысячу заданий, я выполню все. Этот корабль я покину только с тобой.

Я не ответила. Сердце колотилось словно сумасшедшее. Ар Риграф ушел, а я все еще ощущала его огненное дыхание на своих губах, щеке и видела серебряные искры веселья в его глазах.

— Ну и хорош же, охальник! Хде мои годы? — любовалась морская свинка загорелой спиной.

— Хорош, — поддакнула я и отвернулась. — Что у нас сегодня по распорядку?

День прошел быстро. Несколько раз мы с Нестом сверяли наш путь и координаты островов, чтобы убедиться, что идем в правильном направлении. Трижды я стояла у штурвала, подменяя Ральфа, которому требовались отдых, еда и сон.

Не остался без моего внимания и Рейнар. Мои задания были нелепыми — я и сама это понимала, но все равно дергала герцога, а он беспрекословно все выполнял. Необычайно спокоен, до невозможности сдержан, невероятно улыбчив.

Между делом он успевал даже поухаживать за мной, сервируя для меня в моей каюте каждый из приемов пищи. И ведь делал это с блеском, негодяй!

Когда я вечером стояла у штурвала, он и вовсе подошел поговорить.

— Как-то тихо здесь, тебе не кажется? — остановился он рядом со мной, с подозрением осматривая черные скалы, так похожие на пики.

На этом участке их оказалось очень много, так что плелись мы медленно, но вскоре все должно было измениться. За скалами в свете луны просматривалась абсолютно чистая водная гладь. А за ней в темени ночи я даже видела что-то отдаленно похожее на остров, но до него еще было слишком далеко.

— Здесь нет ни единой души, — ответила я и сама прислушалась к звукам.

Вокруг и правда было слишком тихо. Ветер не гонял волны, не трепал волосы. За последний час я не увидела ни одной птицы, хотя раньше они попадались и ночью, и днем. Здесь словно не было рыбы — она не плескалась под лунным светом.

— Я не чувствую магии, — произнесла я спокойно, и тут же в душе родилась тревога. — Вообще не чувствую. Ни твоей, ни корабля.

— Скажи, чтобы матросы надежно привязались. И сама иди в каюту вместе с Роззи, — четко, быстро проговорил Рейнар.

— Ты снова забываешься, — напомнила я холодно, борясь со страхом, объявшим грудь.

— Душа моя, накажешь меня потом. А сейчас быстро в каюту! — уже злился мужчина.

И тогда я сказала то, о чем он не знал:

— Никто не сможет обеспечить судно и команду должной защитой. Это может сделать только капитан.

— Да плевать я хотел и на судно, и на команду! Мы уходим сейчас! — достал он из кармана штанов знакомый портальный камень, но этот был больше и слегка светился изнутри серебром.

Взглянув на камень, а потом и на мужа, который точно собирался совершить задуманное, я ограничилась только одной фразой:

— Я тебе этого никогда не прощу.

Он взвыл. Самым натуральным образом взвыл, заревел, как раненый зверь, разъяренный от полученной травмы.

Наверное, так оно и было. Я ранила его в самое сердце, но не собиралась отступать. Потому что я была ответственна за этот корабль и его команду. Жизни этих пиратов зависели от меня.

— Ральф, — окликнула я помощника, прикорнувшего на сетях у бочек. — Как активировать защитный купол вокруг корабля?

— Зачем он вам, леди? — быстро очутился мужчина около нас. — Если боитесь нарваться на скалы…

— Немедленно говори! — перебила я, ощутив неясный гул.

Будто тоненький звон, нарастающий с каждой секундой.

— Фиолетовый камень. — Наклонившись, он достал из отсека под штурвалом одну из деревянных коробочек с артефактами.

Забрав из ниши круглый гладкий камешек, я вставила его в сердцевину штурвала и полоснула кинжалом по ладони. Прижала, сжала, как и учил помощник.

Мерцающая голубоватая пленка мгновенно появилась вокруг корабля. Сначала она показалась мне отдельными пятнами, но вскоре они начали расширяться, чтобы и вовсе слиться в единое полотно.

Это полотно с каждым мгновением становилось толще.

— Всем привязаться! — громко прокричала я, с ужасом глядя на появляющиеся из воды глаза.

Глаза были большими, круглыми и в свете луны светились потусторонним сиянием. На каждую округлую вытянутую голову приходилось по четыре пары глаз и по столько же пар темно-фиолетовых щупалец.

Не десятки — сотни существ с белыми наростами на щупальцах.

Нас разделял только миг.

И они знали, что делали.

Писк усилился в сотни раз одномоментно, перерастая в оглушающий визг. Все присутствующие на корабле упали там, где находились, лишившись возможности закрепиться. Матросы закрывали уши руками и истошно выли, но на нас с Рейнаром звук почему-то не действовал в полной мере.

Да, было неприятно, хотелось скорее убежать от этого места как можно дальше, но штурвал я не отпускала. Герцог же прицельно метался в монстров огненными сгустками.

— Почему нас не оглушило? — прокричала я, следя за курсом и продолжая огибать скалистые пики.

В сторону ползущих прямо по воде к нам существ старалась даже не смотреть.

— Защита рода! — коротко и емко ответил герцог и выругался.

И я понимала его чувства. Одна из тварей шлепнула щупальцами по «Морскому Дьяволу», отчего корабль ощутимо качнуло.

— Ми вже летим! — вырвалась на палубу Роззи.

Вслед за ней плыли тазы с пробками от бутылок.

— Как знал, что пр-р-ригодятся когда-нибудь! — остервенело махал крыльями Рич.

Из ушей у обоих торчали маленькие пробки.

Они метались по судну то туда, то сюда, магией запечатывая уши сопротивляющихся пиратов при помощи пробок. Смотреть на них было страшно: по их лицам текла самая настоящая кровь, будто они плакали кровавыми слезами.

— Настойка целебная у нас есть? — закричала я, увидев взметнувшееся щупальце прямо на носу корабля.

— Вже бежу! — отозвалась рыжая.

А на воду тем временем опускался туман. Похолодало как-то резко, внезапно. Кожа мгновенно покрылась мурашками, но причиной тому стали еще и щупальца в количестве трех штук.

Вслед за ними на носу корабля появилась лобастая голова.

А мне нельзя было отпускать штурвал. На мне держалась защита, которая этим тварям, судя по всему, была нипочем.

Через голубую пленку тварюшка прошла так же легко, как нож разрезает мягкое масло. Все восемь щупалец оказались на верхней палубе и стройно двинулись ко мне.

— Ах ты твар-р-рь шипастая! Задери тебя акула! — метнулся к монстру Рич и стал метить когтями в глаза, что занимали большую часть головы.

Чудовище взвыло и замахало своими щупальцами, едва коку удалось совершить задуманное. За первым глазом пострадал второй, а за ним и третий, но один из щупалец все же достал пернатого.

Его отшвырнуло прямо в меня.

Штурвал выскользнул из рук, а я сама упала на палубу. Защитный купол лопнул тут же, и оглушающий визг усилился в разы. Голова взорвалась болью, вынуждая зажмуриться, но через силу я открыла глаза и перевернулась.

Скалистая пика, которую я так старательно обходила, оказалась у нас по правому борту, но к этому времени уже большая часть матросов пришла в себя. Теперь они сами вставляли пробки в уши своим товарищам, а Роззи тщательно всех отпаивала целебной настойкой.

Даже Рейнар успешно отбивал корабль от полчища монстров. Только я одна не справилась.

— Белла! — услышала я взволнованный голос герцога.

Кое-как затолкнув потерявшего сознание Рича в выемку под штурвалом, я игнорировала раскалывающуюся голову. Каждое движение приносило новый виток боли, но, цепляясь за штурвал, я все-таки подтянулась достаточно, чтобы снова положить ладонь на артефакт.

Только свежей крови на ней не было, а потому защита не сработала.

Дотянувшись до кинжала, что от удара впился острием в бедро, я измазала ладонь в крови, которой пропиталась штанина. Но приложить руку к камню не успела.

Судно налетело правым боком на скалу и мгновенно начало заваливаться на левую сторону. Треск стоял невообразимый. Меня отбросило от штурвала, словно пушинку. И хоть Рейнар и пытался поймать меня, я буквально выскользнула из его рук.

И тут же очутилась под водой. Толща сомкнулась над моей головой в одночасье. Сейчас меня совсем не волновал тот факт, что я так и не научилась плавать. Гораздо больше меня беспокоило, что я оказалась среди полчища разозленных монстров.

Монстров, что хотели меня сожрать.

— Не давай им тебя касаться! — услышала я голос герцога, едва меня за шкирку вытащили с глубины.

Жадно глотнув воздух, я не сразу поняла, что мы фактически находимся в огненном кольце. Это пламя не гасло и будто пылало прямо над водой, не давая существам приблизиться к нам.

За те секунды, что я отсутствовала, «Морской Дьявол» уже вернулся в свое естественное положение и спокойно качался на создаваемых монстрами волнах в окружении такого же огненного кольца.

На палубу меня поднимали на веревочной лестнице сразу в шесть рук.

— Мои матросы! — обернулась я, взглядом отыскивая каждого, кто находился сейчас в воде.

— Да-да, и этого ты мне тоже никогда не простишь… — как-то обреченно произнес Рейнар у меня за спиной и решительно прыгнул в воду.

Я чуть не сиганула следом. Ральф и Нест удержали насилу.

А потом я, да и не только я — все мы ощутили ЭТО. Я едва не захлебнулась от переполнившей меня силы. Чужой силы!

Она исходила прямиком от Рейнара. Чистейшая магия в своем первозданном облике! Все мы видели ее — бесконечную, разрушающую все на своем пути воронку, что ослепляюще светилась серебром.

Она казалась мерцающими кругами на воде.

Герцог Рейнар ар Риграф был не просто силен. Он один стоил сотни лучших магов! А ведь он скрывал уровень своего резерва. Скрывал до этого дня.

Все они — монстры со щупальцами — были мертвы. Их тяжелые тела одно за другим всплывали, показываясь у кромки воды. Действительно сотни, а то и тысячи особей — защита островов, через которую мы сами никогда не смогли бы пройти.

Интересно, а знал ли о них Арсарван? Он говорил о том, что Сиальские острова имеют такую защиту, какая поможет мне навсегда скрыться от мужа, но ни слова не сказал о поджидающих нас опасностях.

А эти монстры и являлись той самой защитой — в этом я была уверена точно. Вместе с их смертью я вновь начала ощущать магию: свою, корабля, Роззи, оклемавшегося Рича и даже Рейнара.

Последнему как раз помогали подняться на борт корабля. Другие матросы вплавь спасали своих товарищей, как и меня, за шкирку перетаскивая их ближе к судну.

— С-с-спасибо, — выдохнула я под аккомпанемент своих стучащих зубов, покрепче кутаясь в мантию, которую на меня накинул сердобольный Нест.

После теплой воды на корабле оказалось еще холоднее, но что радовало: туман истончался, а значит, холод тоже был частью магии монстров.

— Ты в порядке? Тебя не ужалили? — налетел супруг, вертя и крутя несопротивляющуюся меня в разные стороны.

Осмотрев едва ли не каждый сантиметр моего тела, он с облегчением выдохнул и…

Вдруг упал прямо на палубу. Веки его закрылись, а сам он, казалось, перестал дышать.

— Роззи! — закричала я, рухнув на колени рядом с ним.

Пыталась отыскать пульс на его запястье, но не находила ровным счетом ничего.

— Дышит паучище твой лохматый! — воскликнула рыжая, прежде прислонив ухо прямо к губам мужчины. — Може, таки истощение магическое? Ух, сколько силушки-то вбухнул, балбесина!

— Нет, — отрицательно покачала я головой, сжимая его ледяные пальцы. — Это что-то другое. Его резерв полнее некуда — по крайней мере, я таким его ощущаю.

— Так цапнули мужа вашего за ногу, леди, — подал голос Нест, присевший на корточки рядом со мной.

Закатав мокрую штанину, парень продемонстрировал мне круглую фиолетовую отметину от присоски чудовища. Она словно росла и пульсировала, наливаясь синевой на глазах.

— Яд? — спросила я почему-то шепотом, едва сдерживая собственную панику.

— Похоже на то, — согласился матрос и помог мне подняться. — Мы перенесем вашего мужа в кубрик, с вашего разрешения, а там подумаем, что с ним делать. Ногу рубить не хотелось бы.

— Не надо ногу! — воскликнула я, дрожа всем телом уже совсем не от холода. — Рич, Роззи! Несите целебную настойку.

— Пр-р-рости, капитан, но ее не осталось ни капли. Морды эти пр-р-рожорливые все подчистую вылакали, — приземлился кок на плечо Ральфа.

— А противоядия? У нас есть противоядия? — взглядом цеплялась я за каждого из присутствующих. — Несите его в мою каюту!

К себе в комнату я прибежала первая и тут же ринулась к шкафу со стеклянными дверцами. Флаконов разных форм, цветов и размеров здесь было гораздо меньше, чем в прошлое мое появление, но кое-что Арс все-таки не унес с собой.

Оставалось только понять, что именно нам пригодится.

— Роззи, что взять? — растерянно стояла я у полок, от бессилия щипая себя за руки.

— Отойди-ка, дитятко мое невезучее. Дай тетя Роззи глянет, ше у нас тамочки имеется.

Минуты казались бесконечностью. За то время, пока крылатая морская свинка проводила ревизию шкафа, матросы уже занесли Рейнара в каюту и осторожно сгрузили поверх заправленной кровати.

Поблагодарив их, я снова принялась в нетерпении ждать. Хотелось немедленно начать что-то делать, как-то лечить ар Риграфа, но на деле я все так же стояла, но теперь уже в компании Неста.

— Раздеть бы его надо и всего осмотреть, — подал мужчина дельную мысль. — Я помогу. Вы только руки его держите, если вдруг очнется. Меня уже разок задушить пытались.

— Он? — ужаснулась я, другим взглядом посмотрев на герцога.

— А что вы хотели? — начал лопоухий стягивать с Рейнара штаны. — Мужики в гневе от ревности и не такое чудят. А уж если любят… Сам не знаю, как он меня не убил.

— Я бы ему этого никогда не простила, — призналась я, придерживая голову мужа, пока Нест вытягивал из-под него порванную в клочья рубаху.

Не держатся они на нем, хоть ты тресни.

— Он так и сказал, — усмехнулся парень и начал тщательный осмотр.

К тому времени, как на стуле возле меня образовалась целая вереница из пузырьков, матрос закончил ворочать бессознательного и жутко бледного герцога. Черные круги под его глазами мне совсем не нравились и пугали до ужаса.

— Только одна отметина, — заявил он и выгнул ногу Рейнара так, чтобы мы имели прямой доступ к пульсирующему пятну. — Сначала лучше промыть бы, несмотря на отсутствие явных проникающих ран.

В отличие от меня, Роззи голову не теряла. Она быстро вложила мне в руки хороший шмат ваты, кусок бинта и большой флакон с прозрачной, дурно пахнущей субстанцией.

Но это была только половина дела.

— Усе эти зелья и противоядия имеют-таки шанец нам помочь, — словно извиняясь, развела рыжая крыльями в стороны, прочно обосновавшись на спинке стула.

— Только шанс? А нет такого противоядия, которое точно подействует? — стояла я, пораженная осознанием того, что герцог может умереть.

Действительно умереть, если ни одно из этих зелий не подействует.

— Таки есть, но не у нас, — грустно припечатала Роззи. — Остается токмо пробовать. Помереть от них не помрет, но несварение заработать за здрасьте. Но ничего, зато почистится. Глядишь-таки, не таким вредным будет.

— Сколько капель лить?

Руки тряслись неимоверно, пока я раз за разом отсчитывала необходимое количество жидкости. Вливала ее в рот мужчины при помощи ложки, а затем Нест зажимал ему нос, заставляя сглатывать. Время до предполагаемого воздействия засекала Роззи.

— Не помогло. Следующее, — командовал матрос, и я послушно бралась за новый флакон.

Пока пузырьков на стуле было много, я яро верила в то, что у нас все получится и герцог мигом выздоровеет, но к последней стекляшке надежда во мне скончалась в муках.

— Ничего не помогло, — прошептала я, давясь слезами.

— Ми еше не усе испробовали! — не падала духом морская свинка.

На стул одна за другой из шкафа перелетели три круглые плоские коробочки.

— А это идея. Да не ревите вы, леди, — внезапно обрадовался Нест. — Что, если противоядию нужен прямой контакт с пораженным участком кожи?

— А у нас бинтов много? — вновь обрела я надежду и вытерла слезы.

Мы еще не проиграли.

Несколько раз за эту долгую ночь мою каюту навещали матросы. Они отчитывались о том, что происходит на судне, как самочувствие их товарищей, и неизменно спрашивали, не нужна ли нам их помощь.

Даже Рич прилетал, тонко намекая на то, что готов покормить нас во внеурочное время. Его я попросила проведать и накормить Эрни, на что получила ответную просьбу.

Без меня «Морской Дьявол» не мог сдвинуться с места, а если точнее, то сделать это ему не давала существенная пробоина в корпусе. Не утонули мы еще до сих пор только благодаря скале, на которую хорошенечко опирались.

Сбегав на верхнюю палубу, я выслушала немало добрых слов. Меня благодарили за спасение, будто это я лично сражалась с монстрами и устроила им морское кладбище. На все мои заверения, что говорить спасибо нужно не мне, команда почти в один голос отвечала обратное:

— Без вас ваш муж едва ли пришел бы нам на выручку. Он сделал это ради вас, — объяснял мне Ральф, попутно рассказывая, как привести судно в порядок.

По всему выходило, что для этого тоже имелся артефакт — зеленый камень, похожий на сглаженный изумруд. Активировав его ненадолго, я осторожно перебралась к правому борту. Судно восстанавливалось на глазах: доски и щепки возвращались на место, преобразовываясь в единое полотно. Постепенно корабль сдвигался, соскальзывая со скалы прямо в воду.

Магия ведьмы пусть и была плохо пахнущей, но при этом являлась многогранной и удивительной.

Но что самое главное, мы не только могли продолжить опасное путешествие, но и никого не потеряли. Пока.

Матросы недосчитались только одного своего товарища, но Рич быстро отыскал его среди мешков с капустой в камбузе. Разжившись бутылью с вином, пират проспал все, что с нами произошло, а я…

Мне даже наказывать его не хотелось.

Скорее вернувшись обратно в каюту, я сама приподняла повязку с бинтом и едва не выругалась вслух. Исключительно от радости! Пятно однозначно перестало быть выпуклым, но о его полном заживлении пока речи не шло.

Коллективным советом было принято испробовать и остальные две мази и уже потом делать выводы. Проблема заключалась в том, что мазям времени требовалось гораздо больше, чем зельям.

— Идите. Я сама подежурю до утра, — отправила я сонных помощников отдыхать.

Роззи улетала нехотя, но я настояла на своем. От нас троих толку здесь все равно не было, а силы требовались всем.

Передвинув кресло к кровати, я еще долго просто сидела и смотрела на мертвенно-бледного мужчину. Мысли в голове не было ни одной. Я не хотела, чтобы он умирал.

Он был мне нужен. Я в нем нуждалась.

Взяв холодную руку в свои ладони, я пыталась ее согреть. Растирала пальцами, пуховым платком, оставленным рыжей. Мне казалось, что его кожа теплела, но я понимала, что обманываю себя.

Сменив повязку на другую, с новой порцией мази, я вернулась на место и снова взяла Рейнара за руку.

— Только посмей умереть! — прошипела я зло, а слезы против воли катились по моим щекам.

Забравшись в кресло с ногами, я улеглась так, чтобы щекой прижаться к холодной ладони, которую по-прежнему не выпускала из рук.

Боли не было, сердце не выворачивало от страха. Я надеялась и верила. Жила сейчас только этой надеждой. Мне уже были не нужны Сиальские острова, меня не прельщали сокровища, запрятанные в их недрах.

Я проклинала себя, свое желание сбежать и ворваться в водоворот незабываемых приключений.

Теперь я ничего этого не желала. Я просто хотела, чтобы герцог Рейнар ар Риграф выжил. А еще мне было жизненно необходимо слышать твердый, размеренный стук его сердца.

Осторожно перебравшись на узкую кровать, прислушиваясь к звукам снаружи, я легла на самый край, уложив голову на тяжело вздымающуюся грудь мужчины. Одну руку пришлось подогнуть под себя, но второй я обняла его, надеясь, что в случае чего не свалюсь позорно на пол.

Тук. Тук. Тук…

— Кор-р-рмить пор-р-ра, я сказал! И так уже завтрак пропустили! — сквозь сон услышала я возмущенный голос Рича.

— А я тебе ше говорю⁈ Брысь отседова, пока перья целы. Сон они делают, ше тебе не ясно, голова ти пернатая?

Звуки привычной перепалки окончательно вывели меня из состояния дремы. В один миг вспомнив все, я попыталась подскочить с кровати: с рассветом мне нужно было поменять старую повязку на новую, но чужие руки удержали меня на месте.

Хорошо так удержали. Одна кисть отчетливо поддерживала талию, вторая — гладила по волосам, пока сама я с ужасом обнаруживала себя не рядом с Рейнаром, а фактически на нем.

Должно быть, переползла во сне.

Осторожно приподняв голову, я встретилась с герцогом взглядом. Серебро его глаз завораживало, как и прежде.

— Мы во сне? — спросила я почему-то.

— Если это сон, — произнес он слабо, почти шепотом, — то я готов не просыпаться.

— Вам нельзя вставать! — возмущенно напомнила я, насильно укладывая герцога обратно на подушку.

Увидев, что он пришел в себя, а я веду себя так, будто у меня нет ни стыда, ни совести, я сбежала в маленькую комнатушку за шторой. Уже там, умываясь холодной водой, смотрела на себя в зеркало и пыталась переварить произошедшее.

Щеки горели невероятно. Отражение в стареньком круглом зеркале не щадило: все мое лицо было красным как помидор, но вместе с тем я была очень рада тому, что Рейнар пришел в себя.

Насколько я успела заметить, у него даже черные круги под глазами пропали, а значит, он точно уверенно шел на поправку.

Услышав неясную возню, я резко отодвинула штору и застала мужчину за невероятным! Освободив кровать, он застилал постель, явно намереваясь уйти. Собственно, его излишняя самостоятельность и стала поводом для нашего спора, который длился уже около получаса.

— А я говорю, что вам нужно лежать. Вы еще слишком слабы! — настаивала я на своем, укладывая его обратно. — Мне необходимо сменить вам повязку!

— Если ты еще раз обратишься ко мне на «вы», я снова затащу тебя в кровать, и на этот раз ты не отвертишься, — пригрозили мне в ответ, поражая наглостью.

— Да вы!.. Да ты!.. — хватала я воздух ртом, растерянно замерев. — Приказы капитана не обсуждаются! Быстро в кровать!

— Я исполняю только просьбы жены, — проговорил он очень серьезным тоном.

Я даже поверила в его холодность, но, не выдержав моего пристального взгляда, Рейнар расхохотался.

— Вот и поищите себе жену где-нибудь в другом месте! — вызверилась я, схватила со стола бинт и мазь и села на кровать к нему спиной так, чтобы видеть только ноги.

Точнее, одну ногу. Бинт я с нее фактически срывала.

— Так я уже нашел. Здесь, — прошептали мне прямо на ухо и вдруг обняли.

Я замерла, просто застыла, не имея сил на сопротивление. Спиной ощущала твердую грудь: герцог сидел, обнимая меня. Его руки оказались у меня на животе, а подбородок на правом плече.

— Сильно испугалась, душа моя? — спросил он тихо.

Но ответить я не могла. Почему-то не получалось выдавить из себя ни слова. Губы дрожали, руки тряслись, сжимая бинт и коробочку с мазью, а в глазах застыли слезы.

Бросив взгляд на уже использованный кусок бинта, я отметила на нем темные, почти черные разводы. Следом взор упал на ногу Рейнара: за ночь она почти зажила. Теперь вместо яркой отметины красовалось едва заметное пятно от ядовитого ожога.

— Нужно наложить мазь, — с трудом выдавила я из себя.

Это был даже не шепот, лишь его подобие. Каждое слово приходилось практически выталкивать. Ком в горле не давал нормально говорить.

— Моя милая, заботливая Бель… — произнес герцог мягко, обняв меня куда крепче.

Я тоже обняла… его руки, разместив свои поверх его.

— Ты просто забыла, что я маг, верно?

Он говорил ласково, спокойно, не торопясь, но я уже понимала, что сделала что-то не так.

— Мой огонь способен выжечь любые яды. Любые, Арибелла. Разница лишь в том, что для каждого яда требуется свое время. К вечеру следа не останется совсем.

— То есть я… Зря? — ужаснулась я, вспомнив, какое количество различных противоядий влила в него за эту ночь.

— Ну почему же зря? Теперь я уверен, что небезразличен тебе, — все еще крепко обнимал он меня, словно предчувствуя, что я вот-вот начну вырываться.

И я даже хотела! Хотела начать! Но следующие слова ар Риграфа убедили меня в том, что лучше ему пока не видеть мое лицо.

— Душа моя, а давай поговорим начистоту?

— Мы уже вроде бы все обговорили, — заметила я, не желая поддаваться его чарам.

Рейнар виртуозно владел даром убеждения, а я хотела принимать свои решения — не те, что были навязаны мне чужой волей.

— Все, кроме того, что меня действительно волнует. Ты и правда собираешься посвятить всю свою жизнь пиратскому кораблю и опасностям, поджидающим тебя в охоте за каждым сокровищем? Ты и правда не хочешь иметь ни семью, ни детей? Ты и правда готова рисковать собой каждый день?

— Не готова, — призналась я после паузы, вспоминая, как сильно испугалась вчера.

И не только вчера. Встреча с ведьмой, хвостатыми сестрами русалок, монстрами со щупальцами. Даже оборот Эрни — я могла умереть столько раз, но умудрилась выжить.

Однако моих заслуг в этом не имелось совершенно.

Да, сердце трепетало, азарт пьянил, адреналин прошивал вены, по которым стремительно уносилась кровь, но удовольствия от происходящего я получала гораздо меньше, чем рассчитывала. Ответственность, которую я на себя взвалила — не за себя, за жизни других людей и существ, — была мне не по зубам. У меня просто не имелось необходимого опыта.

— Я ошиблась. Я не готова посвятить этому всю свою жизнь, — призналась я, хотя, видят Древние, это признание далось мне с превеликим трудом.

Признавать свои ошибки в принципе было сложно. Особенно когда гордость раз за разом толкала на безрассудные поступки, лишь бы не говорить о раскаянии. Лишь бы не признаваться в том, что была не права, что запуталась и теперь не знаешь, как выбраться. Лишь бы не просить о помощи.

— Я рад, что ты осознала это сейчас, а не через годы блужданий на пиратском корабле, — неожиданно спокойно отнесся Рейнар к моим словам, ничуть не выказывая злорадства. — Знаешь, я всегда верил в то, что человек сам вершит свою судьбу. Слабые прогибаются под обстоятельства и более сильных людей, сильные не боятся сделать шаг назад, чтобы потом уйти далеко вперед. Ты сильная, Арибелла. Умение признавать свои ошибки — это дар. Просто ты пока не знаешь, чего хочешь от этой жизни. Но обязательно поймешь, я в этом уверен. А я постараюсь оказаться тебе полезным.

— И не будет ни одного упрека? — спросила я сдавленно, по-прежнему не видя лица мужчины.

Так говорить оказалось легче.

— Не будет, но при этом я постараюсь оградить тебя от других ошибок по мере своих возможностей. Чтобы получить опыт, не всегда нужно набивать собственные шишки. Иногда о них достаточно просто знать, — коснулся он губами моей шеи, отчего по коже побежали мурашки. — А теперь скажи мне, что мы планируем делать дальше?

— Не знаю. Это глупо — сворачивать назад, когда мы уже почти добрались до Сиальских островов. Я обещала пиратам сокровища. Нужно довершить начатое, — все же повернулась я всем телом, высвобождаясь из кольца чужих рук. — Рейнар, прости меня за те задания и приказы. Я ощущала себя мерзкой.

— Я был уверен, что тебя надолго не хватит, — вдруг улыбнулся он и погладил меня по щеке. — Это не в твоем характере — получать удовольствие, издеваясь над кем-то. Ты иная, Арибелла, и я искренне восхищаюсь тем, какая ты. Но все же ты сбежала от меня, и я хочу услышать правду: ты сбежала от меня или к приключениям?

Я молчала. Ответ на этот вопрос ар Риграф уже получал от меня, и я была уверена в своих словах, но не теперь. Выходит, я пыталась обмануть даже себя.

Потому что я не отправилась на поиски приключений. Я сбегала от ответственности, чтобы не брать ее на себя за принятое решение. Это я согласилась стать его женой. Я понимала, что могла отказаться. Пусть дальнейшие события и стали бы непредсказуемыми. Я понимала, что могла отказаться. Родители и слуги стояли бы за меня насмерть.

Я понимала. Но это я приняла такое решение, несмотря на то, сколько боли и ненависти принес мне этот человек. Я боялась признаться себе в симпатии к нему, потому что мне казалось это постыдным. Я ведь должна была его презирать, должна была ненавидеть.

Но я вышла за него замуж, а ответственность за это решение брать не хотела, прикрываясь высокими целями.

— Я сбежала от себя, от чувств, что возникли и напугали, — усмехнувшись, ответила я чистую правду, мысленно благодаря Рейнара за то, что не торопил и давал время обдумать все как следует. — Знаешь, я не уверена, мне просто не с чем сравнить, но кажется, я тебя люблю. По крайней мере, мне очень не хочется, чтобы ты умер.

— Сейчас или вообще? — зачем-то уточнил мужчина, оставаясь серьезным.

— Вообще, — пожала я плечами и все же спрятала взгляд.

Рассматривала собственные руки, когда теплые пальцы коснулись моего подбородка. Приподняв его, ар Риграф меня поцеловал. Целовал осторожно, бережно, едва касаясь губами, но в этих простых движениях было столько нежности, что слезы вновь заструились по моим щекам.

Я знала, что сам он никогда не извинится за то, что причинил мне боль: такие, как герцог, не сожалеют, его просто нужно принимать таким, какой он есть, но мне неожиданно стало легче.

Намного легче. Будто раньше я не дышала вообще, а сейчас научилась.

— Это самое романтичное признание, которое я когда-либо слышал, — все же не стерпел и усмехнулся Рейнар.

Схватив подушку, я тут же замахнулась и стукнула его по голове, но сама не могла сдержать улыбку. И даже не сопротивлялась, когда меня вновь обняли и повалили на кровать.

Так нас и застала влетевшая в каюту Роззи.

С кровати я попыталась ретироваться в тот же миг, но герцог удержал. И мятую рубашку на мне поправил. И даже волосы пригладил. Мои.

— Здоровенечки булы! — поздоровалась морская свинка, магией расставляя тарелки прямо на письменном столе. — Кушать подано. Да ше ти тамочки краснеешь, лялечка моя? Тетя Роззи таки усе понимает.

— Наверное, нужно познакомить вас по правилам? — предположила я смущенно.

Отчего-то было совсем неудобно.

— Таки ми ж вже познакомились. Когда муж твой мине в морду пахучую дрянь совал, дабы от воздействия дряни другой спасти. На вас тогда еше ж напали… Как их? Эти! Яйца бобра али хвост ящерицы.

— Наемники из клана Змеи, — поправил Рейнар, улыбаясь, и тут же сменил тему, не давая мне задать уточняющие вопросы, мгновенно возникшие в моей голове: — И потом, пока ты спала на мешках в камбузе, я имел честь познакомиться со всей командой. Если хочешь знать, твое местоположение они не выдавали до последнего. Хорошая у тебя команда. Верная.

— А как же ты тогда оказался на корабельной кухне? — удивилась я.

Мне было приятно, что пираты меня отстаивали. Значит, все было не зря.

— Вспомнил, где видел тебя во снах, — признался ар Риграф. — Тебе стоит позавтракать, душа моя.

— А тебе? — спросила я, оглядев стол.

Тарелки Роззи явно принесла для нас двоих. Да и после вчерашнего герцогу точно требовалось хорошо питаться, чтобы восстановить силы.

— А я сыт тем, что вы в меня ночью вливали, — усмехнулся он, бросив многозначительный взгляд на рыжую.

— А ше я? Я дитенка успокаивала! — пошла в наступление крылатая, уперев крылья в бока. — Подумаешь, эка невидаль, посидишь часок на троне, не заржавеешь.

— Мой желудок крепче, чем вам кажется, — ответил Рейнар и все-таки поднялся. — Двоим за этим столом есть будет неудобно. Он для этого не предназначен.

— И где же мы сейчас возьмем другой стол? — удивилась я.

— А у меня таки найдется! — неожиданно обрадовалась Роззи.

Я взглянула на нее недоуменно.

— Ше? У меня знаешь ухажеров сколько било? Чего токмо не дарили. Вам колыбелька для лялечки, случаем, не нужна?

Вместо рабочего стола мы все-таки поставили обеденный. Он был совсем небольшим, круглым, но для того, чтобы сидеть за ним вдвоем, места оказалось предостаточно.

В комплект к нему шли два стула, обитые красивой тканью с изображением темных силуэтов цветков. Всю новую мебель Рейнар закрепил к полу с помощью бытовых заклинаний.

Рабочий же стол он переставил к стене на место книжного шкафа, который Роззи утащила к себе в закрома. Немногочисленные книжки и документы отправились на соседние полки.

Пока мы занимались художественной перестановкой, обед ожидаемо остыл, но, как маг огня, ар Риграф отлично справился и с этой проблемой, так что блюда мы вкушали теплыми.

— А как там с курсом дела? — спросила я, ощутив, что больше в меня просто не влезет.

Сыто откинувшись на спинку стула, я медленно потягивала вкусный травяной отвар.

— А ше с курсом? Подплываем вже, — просто ответила рыжая, приглядываясь ко второй груше.

Первая ею уже была съедена.

Услышав это, я вся подобралась. В душе мгновенно родилось нетерпение, подгоняемое азартом. Мы все-таки добрались!

Но стоило мне взглянуть на герцога, увидеть его понимающую улыбку, как я стушевалась. Больше неведомые сокровища особой важности для меня не представляли. Я просто была рада, что Рейнар находился здесь со мной. С ним, как ни странно, я и правда ощущала себя в безопасности.

До самого вечера на судне, к моему счастью, больше ничего не приключалось. Заняв место за штурвалом, я отпустила Ральфа отдыхать, а сама с нетерпением всматривалась в приближающиеся острова.

Чем ближе мы были к ним, тем больше они становились. Издалека они были похожи на две синие горы, которые оказались не чем иным, как миражом. Я даже глазам своим не поверила, когда выросшие впереди гиганты начали вдруг пропадать, истончаться, словно дым.

— Как это? — спросила я у Эрни, который после обеда появился на палубе в своем привычном взгляду виде.

Я видела, как мужчине было неудобно и неуютно. Он все пытался пробормотать извинения, но я отмахнулась. Слава Древним, никто не погиб и не был ранен, так что прощать нам его действительно было не за что.

— Такое бывает, Ари. Вероятно, где-то впереди мель. Из-за преломления солнечных лучей и отражающей поверхности воды еще и не такое можно увидеть, — пояснил интендант. — С вашего позволения, пойду проверю, как у нас обстоят дела с… Да со всем. Нест сказал, что мы потеряли несколько пушек и сетей, когда «Морской Дьявол» едва не перевернулся.

Я в ответ пожала плечами, изобразив извиняющуюся улыбку. Уже знала, что мы понесли имущественные потери, но расстраиваться по этому поводу не собиралась. Самое главное — человеческие жизни — нам удалось сохранить.

Стоило Эрни уйти, как мои плечи отяжелели под весом двух крылатых особей. Рич и Роззи снова о чем-то спорили, но, услышав тему их беседы, я даже несколько обомлела.

— А я его одобр-р-ряю! Вот такой мужик! — вещал кок, размахивая белым крылом перед моим лицом.

— Да ти о нем еше не ведал, когда я вже усеми перьями за него била! — усмехалась рыжая, топчась на моем плече не менее активно.

Объект их спора сидел на деревянном коробе не так далеко от нас и занимался тем, что натачивал шпагу. Откуда она взялась, я не знала, но спросить пока не могла. Оставлять штурвал привязанным, несмотря на все заверения Ральфа, что это безопасно, мне казалось неприемлемым.

Я наслаждалась видами. Не только обнаженным торсом Рейнара, который, конечно же, против воли притягивал взгляд, но и окружающими нас просторами. Небо сегодня было на удивление чистым и ярким, а вода в этих местах казалась волшебной.

Ральф сказал, что это из-за большого количество солевых кристаллов. Поверхность воды будто состояла из песчинок, которые блестели и переливались всеми возможными цветами.

— Мы на месте, — появился озадаченный Нест ближе к вечеру, когда закат уже занял небо багряно-розовыми разводами.

У меня аж дух захватывало от словно нарисованной картинки. Да, в любовно-приключенческой книжке такого точно не увидишь. И, пожалуй, совсем расставаться с приключениями мне не хотелось.

Я желала хоть изредка путешествовать. И уж точно не собиралась быть частым гостем на балах где бы то ни было.

Рейнар был прав: я не знала, чего я хотела. Не только в принципе в жизни, но и по окончании этого путешествия. Здесь, на судне, я ощущала себя расслабленной, несмотря на постоянное давящее чувство ответственности, но там…

Меня откровенно пугала необходимость вернуться в летнюю резиденцию ар Риграфа. Меня пугала сама возможность остаться с ним наедине и… просто жить.

Чем я буду заниматься? Устраивать балы? Ездить в гости? Ухаживать за садом?

Да, у меня была магия, и герцог обещал, что станет обучать меня пользоваться даром в полной мере, но я была не готова к скучной и однообразной семейной жизни.

Одни и те же стены день изо дня, одни и те же занятия. Мне не хотелось, чтобы самой главной моей проблемой было — что подать на обед или ужин.

Мама говорила, что, когда появляются дети, жизнь меняется кардинально и уже совсем нет времени на то, чтобы скучать, но я пока была не готова к детям. Дети — это огромная ответственность, а я сейчас не могла нести ее даже за себя.

— Леди, мы на месте. Ничего не понимаю, — вырвал меня из раздумий голос Неста.

Кажется, он обращался ко мне уже не впервые.

Мысленно приказав судну замедлиться, я огляделась по сторонам. Ни одного намека на острова не существовало в принципе.

— Ты точно верно рассчитал координаты? Может, мы ошиблись? — предположила я, тоже ничего не понимая.

— Я уже дважды пересчитал. Все верно, — никак не мог успокоиться матрос.

— Защитное поле по периметру? — подал версию Рейнар, оказавшийся рядом.

— Я не чувствую чары. Не так, как в прошлый раз, — сразу поторопилась я объяснить. — Свои, твои, корабля — чувствую, но поверх них — ничего.

«Морской Дьявол» затормозил настолько неожиданно, что меня в прямом смысле слова бросило на штурвал. Кто-то из матросов не устоял на ногах и упал, где-то что-то с грохотом повалилось.

— Ше происходит? — вырвалась из камбуза Роззи, ошалело хлопая крыльями.

Обнаружив между собой и штурвалом руку Рейнара, я с благодарностью взглянула на мужчину. Он улыбнулся в ответ.

— Я так понимаю, острова мы все-таки нашли, — громко произнес Эрни, прошествовав на нос корабля.

Поставив ногу на борт, он наклонился, рассматривая то, что стало нам преградой.

Передав штурвал Ральфу, я присоединилась к Эрни и остальным любопытным.

— Острова ушли под воду? — не поверила я своим глазам.

Под водой имелась огромнейшая территория, заполненная песком. Кое-где прямо из-под воды торчали деревья и кусты, которых было значительно больше метрах в трехстах от нас.

Там даже что-то наподобие домика имелось. Деревянное строение скрывалось в растительности и поэтому вполне могло быть куском затонувшего судна.

— Вполне вероятно, — оценил открывающиеся виды герцог. — Воды с каждым годом в мировом океане все больше. Должна же она куда-то уходить.

— А может, прилив? — предположил Эрни. — Предлагаю дождаться утра и посмотреть, что будет.

— Идея хорошая, но сначала нужно все как следует осмотреть, — кивнул Рейнар. — За теми деревьями дом с привязанной к нему лодкой.

— За какими деревьями? — удивился интендант.

— Какой дом? — потер Нест глаза, всматриваясь туда, куда кивком указал ар Риграф.

Оказалось, что растительность и строение видели только мы четверо. Роззи сказала, что это потому, что в нас течет магия. Другие же не обладали никакими чарами, а потому и сквозь чужие чары смотреть не могли.

А они точно были наложены. Рич сказал, что это старенькое заклинание отвода глаз. Если будешь смотреть прямо перед собой, ничего не увидишь. Но стоит повернуться в другую сторону, как боковое зрение обязательно уловит силуэты скрытых предметов.

Такой магией не пользовались уже очень давно.

Меня не пустили на затонувший берег. Взяв с собой пятерых пиратов, Рейнар сам отправился осматривать местность. Им вода оказалась примерно по бедро, что несколько затрудняло ход.

Рич полетел вместе с ними.

— Може, покушаем, лялечка моя? — соблазняла меня Роззи, но я была неумолима.

Сидела прямо на бортике, в темноте всматриваясь в силуэты горящих факелов. Они то и дело перемещались и становились все дальше.

— Я потом вместе с Рейнаром поем, — ответила я и вскочила, едва один из факелов погас.

— Он тоже так сказал, — многозначительно усмехнулась Роззи и пригрозила: — А ну, прижми корму обратно. Неча тебе там делать.

— У них уже два факела погасло! — воскликнула я, заметавшись.

— Сами справятся, чай не мальчишки. Сиди, говорю.

Я едва дождалась возвращения команды. Темно так, что хоть глаз выколи, но под светом трех факелов они выглядели довольными. Забравшись на борт по веревочной лестнице, мужчины стали снимать с себя штаны, что заставило меня, как воспитанную девушку, отвернуться, несмотря на нетерпение скорее узнать новости.

— Нет там никого, — подошел ко мне Рейнар и обнял со спины. — Но деревьев и кустов гораздо больше, чем видно отсюда. Рельеф неровный — есть глубокие места, где можно уйти под воду с головой.

— А дом? — поинтересовалась я, чувствуя, как мои штаны становятся мокрыми от тесного соседства с мокрыми штанами герцога.

— Один — старый, почти развалившийся. К нему как раз лодка и привязана. А другой — добротный, стоит на сваях. Острова большие — мы и четверти пути не прошли, но людей там нет. В доме печь давно не топлена да и воздух затхлый, так что можно идти спать.

— Да как после такого спать⁈ — искренне возмутилась я.

Ведь где-то там были спрятаны сокровища! И мы должны были их отыскать!

— Спокойно, душа моя, и желательно лежа в кровати. Ночью мы все равно ничего не сделаем. Да и Эрни прав: вполне возможно, что утром вода уйдет. Пойдем. Не знаю, как ты, а я голоден.

Взяв за руку, Рейнар настойчиво потянул меня к капитанской каюте. Я не сопротивлялась. Понимала, что он прав, но все равно меня немного потряхивало от предвкушения.

— Если ты не против, на ночь я поставлю вокруг корабля свою защиту, — проговорил герцог, открывая для меня дверь.

В каюту я попала первая и первая же увидела творившееся в ней безобразие. От удивления даже забыла о том, что мне нужно было что-то ответить, настолько шокировал меня сервированный к позднему ужину стол.

В его центре в канделябре стояли зажженные свечи. Они же занимали все ровные поверхности, за исключением пола. А еще здесь были цветы — невероятной красоты, будто бархатные бутоны занимали свое место в небольшой вытянутой вазе. Такие же лепестки устилали пол.

Интересно, откуда они взялись на судне?

— Кажется, я получил одобрение твоих пернатых, — усмехнулся Рейнар, встав рядом.

— То есть это не ты? — удивилась я.

Не сказать, что расстроилась или, наоборот, обрадовалась. Просто это было неожиданно.

— Не я, Арибелла. Я хорошо усвоил, что мне не следует торопиться и давить, если не хочу снова ловить тебя по морям. Тебе страшно, я знаю. Тебя пугает неизвестность, а потому тебе нужно время, чтобы начать доверять мне безоговорочно. Я готов тебе его дать.

— Столько, сколько потребуется? — уточнила я, сомневаясь в том, что услышала.

— В разумных пределах. Но я не дам тебе свободы от себя. Просто не смогу отпустить тебя, зная, что тогда имею все шансы потерять тебя навсегда. Ты моя, Бель, и в этом я не уступлю никогда. Ты моя душа, и этого уже не изменить.

— Я и не хочу… менять, — призналась я осторожно и снова спрятала взгляд, уставившись в пол.

Легкое прикосновение к моей щеке заставило меня вновь посмотреть в глаза мужчине.

— Мы справимся, душа моя. Я буду терпелив, обещаю. Ты никогда не пожалеешь о своем решении. Я уверен, нас ждет удивительная жизнь.

Собственно, это и был первый тост этого вечера. Рич и Роззи расстарались на славу, приготовив для нас вкуснейшее мясо в ягодном соусе, запеченные овощи и несколько закусок.

Как ни странно, но по большей части сегодня говорила именно я. Рассказывала о своем детстве, о курьезных ситуациях, в которые попадала, о своих впечатлениях о праздниках и балах.

И даже о своих переживаниях.

— Арибелла, я и не сомневался в том, что ты не станешь сидеть в четырех стенах. Я уже достаточно знаю тебя, чтобы понять, что тебе постоянно нужно чем-то занимать себя. Ты готова возглавлять любое бедствие, но забываешь о том, что у герцогини, коей ты сейчас являешься, тоже есть обязанности. Со своими проблемами к нам будут приходить люди, живущие на наших землях. И решать их предстоит именно нам. Я буду очень благодарен тебе, если ты разделишь со мной эту ношу.

— А если я сделаю что-нибудь не так? — ужаснулась я. — Если кого-то придется судить и я приму неверное решение? Или угроблю чей-нибудь урожай? Или…

— Ошибки случаются, их не может не быть, но тебе не о чем переживать. Во-первых, я так или иначе буду рядом и всегда помогу, если у тебя возникнут сомнения. А во-вторых, поступать нужно всегда по совести. У тебя с совестью все очень даже замечательно.

— То есть, если я решу спасти какую-нибудь женщину от тирана-мужа, что подавляет ее волю, ты будешь на моей стороне? — спросила я быстро, наконец улучив момент поговорить о том, что меня до сих пор беспокоит.

— В спорах с другими я всегда буду на твоей стороне, даже если ты окажешься не права. Но это правило не распространяется на наши личные отношения, душа моя. Если ты будешь не права в спорах со мной, я обязательно скажу тебе об этом и тебя тоже прошу не молчать.

— Хорошо, я не буду молчать, — покладисто согласилась я. — Давай спасем императрицу?

Рейнар был несказанно удивлен. Таких широко открытых глаз я не видела у него еще ни разу, но тем не менее отказываться от моего безумного предложения он не стал. Напротив, дал дельный совет, прежде объяснив, что вмешиваться в чужие отношения себе дороже.

Я это и так знала: история Арса и Татии была тому ярким примером, но правда в том, что в сами отношения я лезть не собиралась. Просто это было нечестно, что император управлял своей женой, словно марионеткой, пользуясь тем, что сильнее.

Она ведь разумный человек, имеющий право на свои решения и полноценную жизнь.

— Тогда нам все же придется посетить какой-нибудь бал по возвращении, — напомнил о неизбежном герцог. — Там мы сможем отвязать заклинание от императрицы, но ничто не помешает императору наложить новое.

— А он не узнает об этом, — улыбнулась я хитро. — Мы просто привяжем его нить к какому-нибудь предмету, который Ее Величество станет везде носить с собой.

— А ты опасная женщина, Арибелла, — усмехнулся ар Риграф и вдруг поднялся, подавая мне руку. — Пойдем спать?

— Вместе? — переспросила я неверяще, но все же вложила пальцы в его ладонь.

— По-моему, прошлой ночью нам было очень даже удобно. Только тебе стоит переодеться. У тебя штаны мокрые.

— У тебя тоже, — в оцепенении застыла я под его почерневшим взглядом. — И ты же можешь просто все высушить.

— Не могу. У меня все еще недостаточно сил, — произнес он, тая улыбку.

Я знала, что он лжет. Причем очень нагло лжет, но все же послушно поднялась.

Сердце стучало как ненормальное, пока я забирала со стула оставленную Роззи сорочку. Была уверена: Рейнар ее тоже увидел еще тогда, когда мы только вошли.

Спрятавшись за ширмой, я быстро переоделась и повесила вещи на веревку, но не выходила еще долго. Отчего-то казалось, что герцог снова все продумал до мелочей и все же участвовал в бунте пернатых, пусть и косвенно.

В третий раз сполоснув лицо холодной водой, я все-таки вышла, искренне надеясь на то, что мужчина спит. Но он не спал. Лежал на кровати поверх покрывала прямо в штанах, которые уже совершенно точно не были мокрыми.

Мое внимание привлекла книга в его руках. «Маркиза и пират» было выведено на обложке.

— Занятная вещица, — произнес герцог тоном, который значительно отличался от нашего прежнего разговора.

— Твоя сестра передала ее мне, пока я сидела в заключении в своей комнате. Честно говоря, до сих пор не представилось случая ее открыть, — призналась я, не зная, куда себя деть.

Словно ощутив мою нервозность и сомнения, Рейнар подвинулся, приглашающим жестом махнув в сторону кровати.

Сердце стучало уже у самого горла. Еще немного, и я была готова сбежать спать в камбуз, но встретилась взглядом с супругом. Увидев меня, оценив мой вид, он улыбнулся.

— Иди ложись. Покажу тебе, от чего ты так удачно отказалась.

Я не поняла ровным счетом ничего. В кровать меня погнало любопытство, но, забравшись в постель, я накрылась одеялом до самого подбородка.

И обратила свой взор в книгу.

Прямо на титульном листе чуть ниже названия чернилами была выведена надпись, которой там точно не существовало при печати.

' Моя служанка будет ждать вас у конюшни. Добавьте капли из флакона няне в чай. Она уснет и проспит до утра. Чары с вашей двери к полуночи будут сняты.

Простите, леди Страут, но я считаю, что вы не достойны моего брата. Он слишком сильно вами очарован и увлечен, что неизбежно погубит его.

Моя служанка передаст вам деньги. Не вынуждайте меня идти на крайние меры'.

Дочитав, я не смогла справиться с собой и расхохоталась, когда мне продемонстрировали небольшую склянку, вложенную в искромсанные страницы. Чтобы заглушить смех и не перебудить весь корабль, мне пришлось уткнуться лицом в подушку.

Я смеялась не над тем, что у меня была возможность сбежать раньше и я ею не воспользовалась. Нет, я бы все равно не оставила родителей в неизвестности.

Я смеялась над тем, как уверена в себе была Татия, которая думала, что Рейнар никогда не прочтет эту угрозу.

Так вот почему тогда в саду она вела себя так странно! Она переживала, что я расскажу ее брату об этом сообщении, раз уж осталась в особняке.

— Она не знала, что ты искал меня, чтобы я ее вылечила?

— Не знала. Мне не хотелось тешить ее преждевременными надеждами, — мрачно ответил герцог. — Я так понимаю, к себе мы их будем приглашать исключительно по большим праздникам?

— А что, так можно? — приятно удивилась я и даже села на постели.

Взгляд Рейнара тут же оказался в вырезе моей сорочки, что заставило меня вновь прижать к себе одеяло.

— Можно. Ари, я ведь не слепой. Я знаю Татию дольше кого бы то ни было. Иногда она становится невыносимой.

— Иногда? — дотошно уточнила я.

— Очень часто, — исправился ар Риграф, мягко убирая мои руки от одеяла. — Я рад, что теперь у нее есть тот, кто будет о ней заботиться. Поцелуй меня, душа моя.

— Знаешь, очень хочется спать.

Самым наглым образом я улеглась обратно на подушку и даже отвернулась от мужчины. Свечи погасли в единый миг под смех герцога.

Кровать была очень маленькой для нас двоих, но, когда Рейнар тоже лег боком и обнял меня, места оказалось достаточно.

Мне казалось, что я так и не усну в его объятиях. Нас разделяло одеяло, которое не являлось слишком большой преградой, но усталость была сильнее.

Правда, пробуждение снова вышло неловким. Я вообще не понимала, как так получилось, но я снова спала на герцоге, прижавшись щекой к его горячей груди.

Его ладонь мягко проходилась по моей спине.

Одеяло вместе с покрывалом лежали на полу.

— Я снова, да? — спросила я очевидное.

— Мне все нравится, — ответил он шепотом, а я почувствовала какое-то движение под собой. — Но да, лучше мне сходить умыться. Холодной водой.

Щеки горели до невозможности, пока я осторожно перебиралась к стене. Стоило Рейнару скрыться за шторой, как я быстро прокралась к ней, забрала свои вещи и просто сбежала на верхнюю палубу.

Однако на пути мне встретилась Роззи.

— Без покушать не пущу! — грозно предупредила она, окружив меня кружками, чайничком и тарелками.

Собственно, посуда и гнала меня обратно до капитанской каюты, как бы я ни старалась ускользнуть.

К моему возвращению ар Риграф уже вышел и теперь заплетал влажную от воды косу. Я невольно залюбовалась им и решила нажаловаться на рыжую.

— А меня на палубу не пустили! — сдала я пернатую.

— И правильно сделали. Спасибо, Роззи. Вы очень вкусно готовите.

— Ой, да ше ви такое говорите, — зардевшись, отмахнулась крылатая. — Хомячь давай, дите, — это уже мне. — Одни глазюки-то и остались.

С завтраком под тихие смешки Рейнара я справилась быстро. Мне уже не терпелось взглянуть на затонувшие острова. Даже толща воды не помешала бы мне в поисках сокровищ, но ее толком не было.

Эрни оказался прав. С рассветом вода ушла, пусть не до конца, но все же осушив остров. Воды осталось разве что по щиколотку, что совершенно не затрудняло перемещения.

Стоило мне пройти несколько шагов, как все изменилось. Будто магическая завеса спала, и я увидела, как много зелени было на этих островах. Одни деревья я уже встречала, когда мы искали клад Пирата-призрака, другие попадались на глаза впервые.

Большие валуны, дом на сваях и полуразрушенный сарай, к которому была привязана старая лодка.

Острова были просто огромными, но бесцельно бродить по ним в мои планы не входило.

Закрыв веки, я раскинула руки в стороны. Мой план был прост: если частью клада являлись артефакты, то мне просто нужно было ощутить их зов. Другого варианта не имелось. Наша карта не была подробной. Мы имели только информацию, как добраться до этих островов.

Чтобы не сбиться, я ходила с закрытыми глазами. Чувствовала, что Рейнар рядом, поэтому особо не беспокоилась. Он брал меня за руку, когда впереди имелось препятствие, или ловил меня, если я вдруг запнулась.

Даже от того, чтобы искупаться в большой луже, уберег.

— Здесь, — подытожила я свои блуждания и открыла глаза, увидев перед собой, собственно, большую лужу или крохотное озерцо. — Только сигнал очень слабый. Я едва чувствую.

— Нырять туда не советую, — покачал Нест головой, остановившись около нас. — Я вчера в одной такой чуть не утонул.

— Но и воду выгрести невозможно. Она будет заливаться обратно со всех сторон, — задумчиво проговорил Эрни.

— Роззи!

Это был мой крик. Крылатая переместилась ко мне через свой пространственный карман в одно мгновение. Оценив возможное место клада, она тоже пришла к выводу, что нужно выгребать воду, но для этого следовало подготовиться.

Уж не знаю, сколько еще хлама она всегда носила с собой, но в своем безграничном кармане ей удалось отыскать хорошие стекла. Рейнар смог сплавить стеклины между собой своей магией так, чтобы у нас получилось своеобразное ограждение. Именно его пираты с нажимом вдавили в песок.

Дальше все происходило не быстро, но слаженно. Всем, что имелось на судне, мы вычерпывали воду из озерца. В конце концов к ведрам пришлось привязывать веревки, а матросам вставать по очереди, потому что руки уже отваливались. Это озерцо больше походило на колодец.

— Я вижу дно! — первым закричал Нест, вынуждая меня оторваться от обеда.

Обедали мы прямо здесь. Сжалившийся над нами Рич перенес сюда все свои котлы и посуду. Для меня Рейнар даже соорудил навес, чтобы я не плавилась под жарким беспощадным солнцем.

Под этим же навесом периодически отдыхал кто-то из команды. Пираты обливались потом, но все равно упрямо шли обратно вычерпывать воду.

— Нужно спускаться, — подбежала я к ограждению, за которым находился колодец.

Его глубина оказалась аховой. Каким-то образом внизу по стене Рейнар сумел разместить факелы. Явно не обошлось без магии.

— Ты туда не полезешь, — припечатал герцог, намереваясь перелезть через ограду.

— Но мне нужно! Я ведь чувствую! Ты просто не знаешь, где копать. — горячо убеждала я.

— А если мы натолкнемся на подводную реку? Ты ведь утонешь, Арибелла, — не поддавался ар Риграф, перевязывая вокруг себя веревку.

— А ты будешь рядом и меня спасешь! Ну же! Так мы отыщем сокровища гораздо быстрее!

Рейнар твердо стоял на своем. Никакие мои слова не убедили его в том, что я ему там внизу просто необходима. Тогда я пошла с козырей:

— Я все равно спущусь туда, когда ты окажешься внизу.

Понимала, что веду себя как ребенок, но ничего с собой поделать не могла. Я ведь могла помочь! Спустились, нашли, вытащили — что в этом сложного?

Но герцог не сдавался. Прижав меня к себе, коротко поцеловав в макушку на глазах у всех, он сказал всего одну фразу:

— Я тебе этого никогда не прощу.

Вот так мы и скатились до шантажа. Причем он вернул мне мои же слова! И я только сейчас поняла, как отвратительно они звучали. Эти шесть слов ломали гордость, вынуждая проглатывать ярость и терпеть. Бессильно следовать тому, чего делать не хочешь.

Ар Риграф усмехнулся, оценив мое кислое выражение лица. Я осталась стоять на месте.

Вниз Рейнара спускали матросы вместе с лопатой. Я ходила вокруг колодца кругами, разбрызгивая воду по сторонам. Чтобы не волноваться так сильно, не прислушиваться к каждому звуку, отошла на расстояние десяти шагов.

А потом еще на десять, когда ощутила зов. Остро пахло чужеродной магией. Причем пахло, по всей вероятности, из гнезда, что находилось среди веток раскидистого дерева.

Оглянувшись, я отметила, что никто не обращает на меня внимания. Все смотрели исключительно в колодец.

Плюнув на все, я полезла наверх. Гнездо находилось не высоко, так что через несколько минут кряхтений и сопений я сумела усесться прямо рядом с ним.

В пустом гнезде лежали ржавые круглые часы на подвеске. Циферблат был немного измазан в засохшей грязи, а тонкие стрелки не двигались.

Достав из кармана платок, я взяла их через него и едва не навернулась. Когда спускалась, послышались радостные крики пиратов.

— Нашел! — буквально танцевал Эрни на воде, разбрызгивая воду сапогами.

— Что нашел? — вернувшись, полюбопытствовала я, засунув нос между матросами.

Они как раз доставали небольшой сундук, с двух сторон привязанный к веревкам крепкими узлами. Выглядел он примерно так же, как часы, — ржавым и неказистым.

— Это все? — крикнула я, несколько разочарованная размерами клада.

— Больше ничего нет. Ты что-нибудь чувствуешь? — громко спросил Рейнар.

Прислушавшись к себе, я поняла, что нет, больше ничего не чувствую, о чем и сообщила мужу. Тонкий, едва уловимый запах магии шел именно от сундука.

Только открыть его вот так сразу не представлялось возможным. В нем не хватало одной детали — ключа, который отпирал замок.

Дождавшись, когда матросы поднимут герцога, я продемонстрировала ему отверстие для крохотного ключика.

— Может, сломаем? — предложил кто-то из матросов. — Отпирающего зелья-то у нас нет. Арс его с собой забрал.

— Ох уж этот Арс… — сунула я руки в карманы и нащупала свою находку, о которой уже успела забыть. — А я вот что еще нашла!

Продемонстрировав старые часы, которые никого особо не впечатлили, я вдруг наткнулась пальцами на что-то выпуклое. Повернув их другой стороной, едва не закричала от радости вслух.

С торца в них был вставлен маленький ключик, который вытаскивался без труда. Взяв его, я присела на корточки и вставила ключ в замочную скважину сундучка.

Ржавая крышка откинулась в тот же миг, являя нам совершенно сухую бархатную поверхность, до краев заполненную на вид самыми обыкновенными круглыми белыми жемчужинами.

Но только на вид. Едва крышка распахнулась, меня буквально снесло от забившегося в нос аромата чужих чар. Этот аромат перекликался с тем, что исходил от часов.

Матросы совсем не выглядели радостными.

— Поздравляю, — внезапно усмехнулся Рейнар, поднимая выпавшие жемчужины. — Это «Сферы жизни», украденные из храма Древних несколько веков назад. Одна такая позволяет тому, кто разобьет ее, вернуться к истоку собственной жизни с теми знаниями и памятью, что есть у него сейчас.

— Она дает шанс все исправить? — неверяще переспросила я.

— Можно и так сказать, — кивнул герцог. — Она дает шанс изменить свою жизнь, нарушить ход запланированных событий, но никто не может сказать, к чему приведет новая нить судьбы. И никто не гарантирует, что ты окажешься в нашем мире, а не в параллельном. Одну такую жемчужину можно продать за баснословные деньги. А можно потерять самое ценное — жизнь, если кто-то прознает о том, что она у вас есть. В твоих руках сейчас, Арибелла, уникальный, легендарный несуществующий артефакт — «Часы прошлого» — единственный ключ к сундуку со «Сферами жизни». За него погибли даже не тысячи — десятки тысяч.

— Ойц, подтверждаю-таки каждое слово, — перелетела на мое плечо взволнованная Роззи.

— Что делаем, капитан? — спросил у меня Эрни, пока остальные напряженно молчали и пристально смотрели на меня.

А я… Я не знала, что делать. В моих руках была мечта. Если Рейнар прав, я могла вернуться в самое начало. Могла спасти отца от разорения и смерти, могла предупредить мужа о том, что ему не следует выдавать Татию замуж.

Я могла изменить очень многое — так сразу обо всем и не скажешь, но… Эти сферы были очень опасными для всех нас. Даже если мы продадим их, никто не сможет гарантировать нам, что наши жизни не изменятся в прошлом из-за вмешательства кого-то другого.

Любой из нас мог не дожить до этого дня, если ход истории изменится.

— Мне жаль, но стоит вернуть все на место, — прошептала я севшим голосом.

Ар Риграф беспрекословно положил упавшие сферы обратно в сундук, а я сама закрыла его и вытащила ключ, вставив тот в часы.

Я видела, что вся команда расстроилась. Здесь не было золота — только эти бесценные сферы, так что этот долгий и опасный путь все эти люди по моей вине проделали зря.

Но мы правда не могли их забрать. Даже если мне самой хотелось иметь шанс вернуться. Мы просто не могли. Тот, кто привез их сюда, наверняка положил свою жизнь, чтобы их уберечь. И тот, кто приезжал их сюда проверять, тоже рисковал каждый раз.

Теперь я была уверена: у легендарного артефакта имелся хранитель. Нам просто посчастливилось его не встретить.

Угрюмые матросы убирали ограждение. Я стояла у озерца до тех пор, пока вода полностью не заполнила его. Лишь тогда отошла и вернулась к дереву, в гнездо которого положила часы.

— Ты приняла ответственное решение, Арибелла, — помог Рейнар мне спуститься. Взяв за руку, он повел меня к кораблю. — Никто, кроме нас, никогда не узнает об этом, но своим решением только что ты спасла мир. Мне не довелось увидеть борьбу за эти сферы своими глазами, о чем я нисколько не сожалею, но я много читал о том времени. Ничего хорошего не вышло бы, узнай кто, что они не утеряны.

— Я понимаю, но команда… — протянула я расстроенно. — Мы потратили время, силы, едва не погибли, чтобы в итоге уйти ни с чем.

— Ну отчего же? Все мы приобрели опыт в этом плавании, а он стоит гораздо больше, чем золотые монеты. И мы наконец поговорили начистоту, хотя я и подумать не мог, что для этого мне придется плыть так далеко. Что же касается команды… У меня достаточно золота, чтобы наградить их всех. В конце концов, их участие также сыграло роль в нашем примирении.

— Спасибо, это щедро с твоей стороны. Думаю, они обрадуются. У многих есть семьи, которые нужно кормить. И все же я могла бы все изменить, — вздохнула я, не имея сил скрыть досаду. — Это огромный соблазн — знать, что ты можешь все изменить, исправить столько ошибок. Уверена, на этом судне у каждого есть что исправить.

— Как и у любого человека и существа, — усмехнулся Рейнар. — В этом и есть суть нашей жизни, Арибелла. Мы ошибаемся, переживаем смерти, стихийные бедствия, болезни, войны и прочее, чтобы приобрести опыт и поделиться им с нашими детьми и внуками. Чтобы они не совершали наших ошибок и жили лучше, чем мы. Чтобы их жизни были счастливее. Мы учимся, чтобы учить.

— Это странно, — глянула я на него, остановившись у веревочной лестницы, спущенной в воду.

Герцог говорил правильные вещи. Я была согласна с ним, но все же это казалось странным — жить свою жизнь, учиться, ошибаться, чтобы потом учить других. Какой-то бесконечный круг без начала и конца.

То есть мы жили сейчас ради будущих поколений, и все, к чему стремились, было тоже ради них.

— Это правильно, — улыбнулся ар Риграф, подсаживая меня. — Ведь были те, кто учил нас, а до них те, кто учил их. Это называется преемственность поколений, душа моя. Она обеспечивает прочную связь между прошлым, настоящим и будущим. Знание своей истории, истории своей семьи и традиций — основа для уверенности в своем завтрашнем дне.

Мне было о чем подумать. Стоя на корме корабля, я все же с сожалением смотрела на затонувшие острова, от которых мы отплывали все дальше и дальше.

Сколько раз я мечтала, чтобы мне в руки попал артефакт, способный вернуть меня в прошлое? Так много, что и не вспомнить. Но это была только мечта — способ успокоить себя в самые сложные моменты и продолжить жить дальше. Сейчас я это понимала.

От своей нынешней жизни отказываться я не хотела. В ней было достаточно счастливых моментов, дней, важных существ и людей, ради которых в принципе стоило жить.

Ведь никто и правда не знает, что ждало бы нас впереди, измени мы события прошлого. Вполне возможно, что в моей жизни никогда бы не появился Рейнар.

— Держи, — произнес подошедший герцог и неожиданно вложил мне в пальцы белую сферу. — Я никогда не откажусь от тебя, Арибелла. Но ты можешь сделать так, чтобы я никогда о тебе не узнал.

Остановившись в бальном зале на постаменте перед ермахом, герцог Рейнар ар Риграф смотрел прямо на свою невесту и думал о том, какие красивые у нее глаза.

Не карие, нет. Этим простым скучным словом невозможно было описать такой насыщенный, густой оттенок нагретой солнцем молодой коры. В этих омутах будто плясало золото всего мира, но взгляд ее был печальным, усталым, опустошенным и отрешенным.

Не такой должна быть невеста в день собственной свадьбы — он это понимал, но и без того делал все, что было в его силах.

И тем не менее Рейнар прекрасно знал, что его нежная милая Бель намеревается сбежать. Никто из слуг не говорил ему об этом, никто из гвардии не доносил о готовящемся побеге. Нет, он просто знал, видел это каждый раз, когда смотрел в ее глаза.

Арибелла была для него открытой книгой. Ни одна ее эмоция не прошла мимо него. Он тщательно отслеживал каждую ее реакцию: запоминал, что заставляет ее улыбаться, выяснял, что печалит и приводит к грусти. Он ее изучал — каждый день, каждый час, каждую минуту — и искренне надеялся переубедить.

Не словами, нет. Поступками. Только в его силах было доказать ей, что впереди их ждет счастливая жизнь. Только он мог убедить ее в правильности принятого ею решения.

И все же несмотря на все его старания она собиралась сбежать. Пытаясь выстроить вокруг нее своеобразный защитный барьер, уберечь ее от лишних треволнений, окружить заботой и вниманием, он переусердствовал.

Но он уже не мог терпеть, не мог держать себя в руках, не мог гореть один в собственном пламени страсти. Рейнар с ума сходил от желания обладать этой девушкой. Не телом: физические потребности он мог утолить с любой. Для этого не нужны были чувства.

Он хотел обладать ее мыслями, ее желаниями, ее сердцем. Стать центром ее мироздания. Тем, в ком она будет нуждаться так же сильно, как он нуждается в ней.

Испуг, ужас, страх — она смотрела на него как на демона, когда мужчина разом осушил все три кубка. Самообладание трещало по швам: неужели Бель не видит, что он готов весь мир положить к ее ногам? Что он готов убить любого ради нее, сжечь целые материки без остатка.

Любая ее просьба — закон, любое слово — смысл. Но она никогда ничего не просит для себя и так мало говорит с ним.

Когда же он сошел с ума? Рейнар знал ответ на этот вопрос. Ее внешность, ее робкая пугливость и неискушенность понравились ему еще в их первую встречу. Ее сила, характер, упрямство пришлись по душе во снах. Влюбленным герцог осознал себя в тот самый момент, когда она так отчаянно-храбро-глупо попыталась убить его, но любовь…

Крепкое светлое чувство он неожиданно нашел в себе, когда они с Арибеллой встретились за завтраком. Он приручал ее, приучал к себе, к тому, что они будут находиться рядом часто, но сам же попался в эту ловушку.

Бель тогда ела свое любимое блюдо — закуски, которые подавали на балах и званых вечерах в основном для мужчин, а он…

Он неотрывно ел глазами ее. Она была счастлива в тот момент, и он счастливо улыбался вместе с ней, совсем позабыв о завтраке.

Удивительно, как много может рассказать один взгляд. Для него их скрепляющий брачные узы поцелуй был глотком желанного воздуха, тем, без чего не прожить, а Бель в ужасе бросила взгляд на дверь, ведущую из бального зала в холл.

Все равно сбежит — он понял это тогда, коря себя за то, как много на нее свалилось. Нежный неискушенный цветок на пиратском корабле, забитом неотесанными, голодными до женского внимания матросами; его сны, что мучили из раза в раз, не давая забыть; предательство собственного сюзерена.

Рейнар искренне восхищался стойкостью ее духа, ее честностью, ведь врать она не умела совсем, ее пониманием чести и желанием жить по совести.

Безвозмездная помощь его сестре — безрассудный поступок, от которого она ничего не выигрывала и почти умерла. Герцог тогда едва с ума не сошел, пока ждал завершения процесса очищения. Он уже вызвал лекарей — они должны были явиться с минуты на минуту, но как же невыносимо сложно было просто ждать и не иметь возможности сделать хоть что-то.

Любое вмешательство могло убить их обеих. И почти убило. Арибеллу. Если бы не особые свойства его огня, он бы уже оплакивал ее.

Вероятность потерять ее вынудила герцога смягчиться. Она заставила его отпустить ее служанку без наказания за намерение устроить побег. И он намеренно пошел у нее на поводу, что, впрочем, окупилось. Белла даже в обморок не упала, когда ар Риграф на ее глазах убил наемника из клана «Змеи». Он был восхищен ее стойкостью.

И искренне жалел ее. Первая несчастная влюбленность и разбитое сердце. Единственная влюбленность, потому что кроме него других мужчин в ее жизни никогда не будет.

До дня их свадьбы Рейнар искренне полагал, что его невеста настрадалась уже достаточно. Столько потрясений для юного неокрепшего ума, на его взгляд, и так было слишком. Он предвидел все, предусмотрел каждую мелочь и даже вернул ей клинок — подарок к свадьбе, чтобы она имела возможность защитить себя на случай, если наемники явятся снова.

Не предусмотрел он только одного — интриг собственного заскучавшего в стенах дворца императора, который притащил на их свадьбу эту безумную.

Рейнар всегда сам выбирал себе женщин. Никогда он не сталкивался с тем, чтобы ему отказывали. До Беллы. И дело было не в его неотразимости. Он щедро вознаграждал любовниц, в том числе за молчание. И отказывал — не раз и не два.

Однако Аурэлия была первой, кто категорически не желал мириться с поражением. Он даже не спал с ней, не проявлял и толики особого внимания. Не делал ничего, чтобы она задалась целью женить его на себе, а потому второй отказ был грубым. Он намеренно отказал ей на глазах у приглашенных на бал гостей, сделал это громко, жестко, осаживая любые поползновения в его сторону.

И Аурэлия оскорбилась. Горячая кровь вскипела, но вместо того, чтобы отступить, она лишь еще сильнее убедила себя в том, что варианта всего два: или Рейнар женится на ней, или умрет.

Но умерла она сама. От руки его невесты, что сновп едва не погибла в его объятиях, отравленная ядом чернушки с кинжала. Этого своему императору он никогда не простит. Мужчина убивал и за меньшее.

Убить. Герцог Рейнар ар Риграф был готов убить своего правителя, того, кому клялся в верности, когда увидел его взгляд, брошенный на Арибеллу в галерее. Он знал, что смерть высокопоставленной гостьи — это невообразимый скандал. Знал, что он может привести к войне, на которую он отправится в первых рядах, но…

Его невеста, его фактически жена для него оказалась важнее. Да, она была молода и неопытна. Да, юна, импульсивна и легко поддавалась его манипуляциям. Но что такое возраст?

Через пять лет от всего этого не останется и следа. Он научит ее всему, что знает и умеет сам, и тогда она раскроется подобно бутону, сражая наповал не только его сердце.

Пожертвовать ею в угоду чьему-то неудобству? Нет. Подарить это сокровище кому-то другому? Снова нет. Рейнар видел дальше и больше остальных. Они играли в эту игру вместе: он и она. В игру под названием жизнь.

В игру, в которой имелись и другие игроки.

Ревновал ли он Арибеллу к Арсарвану? Ар Риграф был уверен в себе почище многих. Он был в состоянии отличить влюбленность от любви, так что на этом поле равных ему не имелось. И все же его задело, когда она попросила за пирата, попросила вызвать для него лекарей и проклятийников.

Если бы не реальная угроза жизни его сестре, Рейнар не пошевелил бы даже пальцем. Но пират оказался опасен не только для себя, но и для других.

Маги спешно осматривали его прямо перед свадьбой. Глупец действительно был не в себе, раз кинулся на герцога с оружием. Но все это осталось за закрытыми дверьми. Как и разговор, свидетелями которого стали только они.

— Пришел в себя? — зло спросил ар Риграф, глянув на пирата исподлобья.

Он сидел за столом в своем кабинете, в то время как Арсарван занимал единственное кресло.

— Чувствую себя отвратительно. Ощущение, что они только что вытащили из меня кишки и затолкали вместо них солому. Есть что выпить?

Открыв нижний шкаф, Рейнар достал стеклянную бутыль и два стакана. Щедро заполнив их до краев, толкнул один пирату.

— Ты же понимаешь, что тебе сегодня придется жениться на моей сестре? — произнес герцог лениво, рассматривая янтарную жидкость на свет.

— А иначе что? Убьешь? — усмехнулся Арс.

— Убью. — согласился Рейнар. — Буду вынужден. Но у меня есть к тебе предложение. Ты — ее герой, ее спаситель. Она влюблена в этот образ, но не в тебя и вскоре это поймет. Думаю, для осознания ей хватит года. В моей власти развести вас — в империи пусть и редко, но все же с дозволения императора практикуют разводы.

— Она сама должна попросить о разводе? — Арсарван был поражен до глубины души.

— Вы оба. Если через год вы оба попросите о разводе, я похлопочу. Ей давно пора повзрослеть. Ваш брак ее закалит, заставит взглянуть иначе на собственные убеждения. Я не могу нянчиться с Татией вечно. Но не переходи черту, пират. Иначе поплатишься жизнью. Кроме того, она не должна узнать о нашем договоре.

Протянув руку через стол, ар Риграф остался доволен случившемся. За год произойти могло многое. Кто знает, может пират и сам не захочет разводиться, окунувшись в семейную жизнь на суше.

Арс пожал его ладонь в знак согласия и мгновенно ощутил болезненный импульс в голове. Это Рейнар на всякий случай выставил блок на воспоминания об этой беседе — кроме себя он не доверял никому. Разве что теперь его доверие распространялось и на Арибеллу.

И все же ее короткий взгляд, брошенный на дверь в бальном зале, о многом ему сказал. Он видел ее симпатию, видел ее реакции на его прикосновения. Мужчина дал им этот день — она узнает, ощутит его чувства, поймет, насколько небезразлична ему, прочтет его мысли, в которых всегда она.

Это был шанс наладить все быстро: ему так хотелось скорее сблизиться с ней, избавиться от лишних мелочей вроде предрассудков, плохих воспоминаний, людей, что перетягивали внимание на себя. Он был уверен: стоит им остаться наедине, и Арибелла обязательно раскроется ему полностью, научится доверять, перестанет думать о побеге.

Но она не перестала. Он позволил ей опоить его раз. Ждал этой брачной ночи, желал всем сердцем, но она была не готова. Ему хотелось, чтобы и Бель желала ее так же сильно. Чтобы горела в пламени страсти вместе с ним, разделяя то сумасшествие, то безумие, что овладевало им.

Он позволил опоить себя раз. Любому дураку было ясно, что между ними ничего не было, однако Рейнар не показал этой правды ни видом, ни взглядом, ни словом. Только с облегчением выдохнул, когда нашел Арибеллу в ее девичей спальне.

Долго на нее смотрел. В свете однобокой луны она совсем не казалась ангелом. Упрямство в чертах ее лица прослеживалось даже во сне. Отпустить? Эта мысль никогда не посещала его голову. Убедить, перенаправить ее активную деятельность в другое русло, показать иной мир.

Впереди их ждала целая жизнь, наполненная совместными приключениями, приятными и не очень хлопотами, чувствами и открытиями. Ей все это было нужно не меньше, чем ему, — он знал, но как же сложно бороться с той, которая не хочет видеть.

И тем не менее он терпеливо ждал. Позволил ей как следует попрощаться с приемными родителями, проститься с графством, людьми, детством. С корабля она от него никуда не денется. У них будет возможность поговорить начистоту без давящего ощущения западни, что наверняка душило ее.

Однако и там она прибегла к хитрости. На этот раз Арибелла опоила себя. Времени на разговоры не осталось. Ему не хотелось делать это в присутствии сестры и ее мужа-слизняка. Они не имели никакого отношения к их личным перипетиям. Ему не хотелось делать это в карете: там, наверху, тоже были уши. Милая заботливая пташка караулила их везде и всюду, словно он, герцог, был монстром, намеревающимся обесчестить, а то и сожрать ее юную воспитанницу.

Но все же показательной для Рейнара стала битва на выходе из портального кольца. Она могла бы спрятаться в карете, чтобы иметь шанс дождаться его смерти, что было, конечно же, невозможно. Но вместо этого Белла встала с ним спина к спине и храбро сражалась, не имея и толики сомнений в правильности этого действа.

И вот тогда они имели все шансы проиграть. Ар Риграф то и дело отвлекался на девушку, восхищаясь ее смелостью, самоотверженностью, силой духа и бесстрашием. Он и раньше знал, почему выбрал ее: она была сильнее всех, кого он знал, женщина под стать ему. Не сейчас, позднее, но она могла бы стать равной, той, на кого он всегда смог бы положиться, той, кому он безоговорочно доверял бы, твердо зная, что она примет верное решение.

Сейчас же она пока была еще юна. Ей не хватало опыта — только и всего. Но он обязательно научит ее, а она…

Она обязательно поймет, что он уже не тот, что прежде. Только не с ней. Говорят, мужчина меняет женщину. Герцог был в корне не согласен с этим убеждением. Это женщина меняла мужчину внутри их отношений — иначе считали глупцы и юнцы, не испробовавшие эту жизнь.

Приведя в чувство гвардию, лошадей и кучера, Рейнар не забыл и о крылатой морской свинке. Увидев его, она в ужасе встрепенулась, а секундой позже имела четкие намерения атаковать его. Но он лишь приложил палец к губам и улыбнулся, показывая, что для паники места нет.

Герцог был счастлив в этот момент. В свою летнюю резиденцию он наконец привез жену, чего не собирался делать в принципе. Он просто не видел себя ни с кем, не видел детей, бегающих по его замку да называющих его папой. Теперь же все изменилось. У них обязательно будут дети, но позже. Сначала Арибелле нужно лишь немного повзрослеть, а им двоим — укрепить их чувства и притереться.

Оставалось решить только одно дело: еще вчера он магическим вестником вызвал сестру Аурэлии Бьянку прямо к ним в особняк. Эта встреча была необходима: Рейнару требовалось объясниться, убедиться, что Бель ничто не будет угрожать. Он никогда не доверял своему императору. Он мог выкинуть что угодно, и тогда трагедии не избежать, а потому свои дела герцог предпочитал улаживать сам.

Встретив старую знакомую на первом этаже в холле, он был рад увидеть ее. Следствием этого стали короткие объятия. Крепкий брак сделал из Бьянки обворожительную красавицу. Черты ее лица были мягче, чем у сестры, но улыбка делала из любой женщины настоящую красотку.

Оценив ее внешний вид, он понял, что женщина снова беременна. Их с Этоли первенец появился на свет чуть больше года назад.

Разговор был неприятным. Ему самому предстояло рассказать женщине о том, что ее сестра умерла. Герцог никогда не умел утешать, он чувствовал себя бессильным против слез, но ему снова пришлось с ними столкнуться. Впрочем, итог беседы удовлетворил его целиком и полностью. И Бьянка, и ее старшие братья прекрасно были осведомлены об одержимости их сестры, так что финал этой истории заранее был предсказуем.

Стоило Рейнару выйти из серой гостиной, что была закрыта защитным куполом от воздействий извне, как он разом пожалел о такой сверхзаботе от подслушивающих. Он ощутил лишь отголоски закрывающегося перехода и мигом взлетел по лестнице. Но в комнатах Бель уже не было.

Перемещение на берег заняло минуты — портал вел в ту сторону. Координаты ошеломляли — пустота над водой метрах в трехстах от берега, однако пустоты там не было вовсе. Его воды спешно покидал пиратский фрегат, что плелся за ними всю дорогу до герцогства.

Его гвардейцы смотрели на него как на умалишенного, пока он, громко хохоча, поднимался на борт своего корабля. Погоня развернулась быстро, каждый на его судне знал свое дело, но они все равно не успели. Магическая воронка разверзлась под пиратским судном будто из ниоткуда и поглотила все до мачты без остатка.

Он был в ярости, и эта ярость пала на Арсарвана. Когда он ворвался в их дом без предупреждения, молодожены как раз изучали особняк. Татия билась в истерике, пока Рейнар прижимал ее супруга к стене, выбивая правду. Впрочем, сама Татия и дала брату ответы на его вопросы, что неприятно покоробило герцога. В тот день он понял главное: все это время его сестра знала о предстоящем побеге Арибеллы. И даже о том, что теперь она капитан на пиратском судне. Ревность его сестры перешла все немыслимые границы.

— Она тебе не нужна! — кричала Татия ему в спину, когда Рейнар уходил.

А он думал лишь о том, как проморгал смену капитана на этом корыте. Эта информация прошла мимо него, но сдаваться герцог не собирался.

До самой ночи он разыскивал мага, с которым уже сталкивался раз. Портальщик умел открывать переходы на любые расстояния и к конкретным людям, даже не зная их. Это был его уникальный дар, что пришелся как нельзя кстати. То, что маг при этом оказался до невозможности пьян, Рейнара не остановило. Он слишком хорошо знал, что делают с беззащитными и самоуверенными женщинами на пиратских кораблях.

Однако, вывалившись прямо посреди верхней палубы, герцог ощутил удивление. Вся команда была занята от и до, но его появление заставило их взяться за оружие.

— Мне нужна моя жена. Я не трону никого из вас, если вы не станете препятствовать мне, — произнес он холодно и твердо.

— Баб на судне не держим, — отозвался ушастый матрос, сверлящий его прямым взглядом.

— Сам, паучище, за борт скаканешь али подтолкнуть? — появилась перед ним знакомая морская свинка.

— Ну, попробуй, — предложил он ей, усмехнувшись, и уверенно направился туда, где видел свою Бель несколько раз. — Я в своем праве.

Лестница оказалась той самой. Его сбежавшая жена нашлась спящей все в том же платье. На мешках с овощами. Картина умиляла до невозможности, но и злила неимоверно. Однако захлестнувшая его ярость с каждым произнесенным словом все больше сходила на нет.

Рейнар уважал Арибеллу. Ценил ее стойкость духа, восхищался ее силой и смелостью. В этот самый момент он отчетливо понимал, что и она его любит тоже. Отрицает — несомненно, но любит. Просто этот разговор должен был состояться раньше. Если бы он поговорил с ней, как и хотел, она не сбежала бы. Ему не пришлось бы мчаться следом за ней.

Ей просто было страшно, как и любой юной девушке. Страшно идти в новую неизвестную жизнь.

Он прекрасно понимал все ее опасения. Ничуть не принижал ее слова, не умалял ее правды. Разговаривал мягко, объяснял терпеливо, а сам, внутренне смеясь, осознавал, что сегодня уйти им двоим отсюда не суждено.

Но он был готов к таким решениям. Рейнар всегда умел правильно расставлять приоритеты. Его молодая жена в его жизни теперь занимала самое главное место. Его молодая, красивая, ревнивая, но пока еще слишком импульсивная жена.

За дни, проведенные на судне, для них двоих случилось многое. Он и злился, ощущая бессилие, когда вновь и вновь слышал невыносимую фразу: «Я тебе этого никогда не прощу». И с ума сходил от ревности, проводя поучительную беседу с ее командой. В его планы не входило усмирять оборотня и запирать его в клетке в кубрике. В его планах не имелось напавших на них монстров, что ужалили его в ногу, когда он спасал свою жену из кишащей тварями пучины. Смеялся, когда она пыталась выставить его с корабля, придумывая все новые и новые задания, справиться с которыми Рейнар мог бы одной левой.

Но он изображал бурную деятельность. Видя его за работой, его Бель злилась гораздо меньше, но при этом в ее глазах он отчетливо читал вину. Ей самой не нравилось изгаляться над ним, и это говорило о многом.

И ее трепетная забота, ее страх говорили о многом. Они с крылатой очень сильно старались его добить, вливая все новые и новые капли. На вкус он мог распознать лекарство от желудка, от морской болезни, от головной боли и даже сонное успокоительное. Оно было последним.

Однако не заснул герцог до тех пор, пока его Арибелла не вернулась к нему. Для него все было просто. Он готов был мириться с чем угодно, лишь бы она не отталкивала, лишь бы находилась рядом. Наградой за терпение стала она сама. Это он уложил ее к себе и обнял так сильно, как только позволяло состояние. В этом мире могло случиться что угодно. С кораблем могло случиться что угодно. Но ее из своих объятий он никогда бы не выпустил.

И тем не менее их путешествие на остров оказалось познавательным для него. Так много, так открыто его душа не говорила с ним еще никогда. «Не отпущу!» — изо дня в день билась в его голове стойкая мысль. «Отпусти», — шептало сердце, которого у Рейнара не было отродясь.

Находка на Сиальских островах оказалась стоящей. Любую сферу можно было продать за баснословные деньги, но эти артефакты не зря спрятали так далеко, поместив под самую лучшую, самую прочную защиту, через которую команда пиратского корабля без него никогда не прошла бы. Даже он понимал, что вывозить их в мир просто небезопасно. Ход истории нельзя было менять никому.

Он не знал, зачем оставил при себе одну из сфер, закинув остальные обратно в сундук. Он держал ее в руке все то время, пока они с Арибеллой возвращались на корабль. Это было странно. Герцог всегда знал, что сильнее него во всем мире не найдется ни одного мага — сам уровень его магии был уникальным, безграничным, но он ничего не мог сделать с собственной женой.

Против нее он был бессилен, потому что не хотел воевать, не хотел принуждать, запирать. Она нравилась ему такой: свободной, открытой, счастливой. Он хотел для нее счастья. Он хотел ее любви…

Тот, кто всегда сам принимал все решения без исключений, вдруг понял, что главное решение в его жизни должен принять не он сам. Рейнар никогда не полагался на судьбу, но иного варианта не было. Его душа должна была решить сама.

— Держи, — вложил он в маленькую нежную ладонь белую сферу, сжав ее пальцы немного дольше необходимого. — Я никогда не откажусь от тебя, Арибелла. Но ты можешь сделать так, чтобы я никогда о тебе не узнал.

Наверное, ее глаза ему будут сниться.

— Дайяна! Ты мне задолжала! — громко окликал герцог ведьму, которая заперлась в своем кабинете на втором этаже.

Почти вся команда стояла сейчас на первом этаже ведьмовской таверны и выглядела не лучшим образом. Рваная одежда, прицепившиеся водоросли, чешуя русалок, горящие жаждой мести глаза.

Дав достаточно отплыть кораблю от Сиальских островов, я открыла портальный водоворот, воспользовавшись камнем, который должен был вывести нас недалеко от Приальской империи. Но что-то пошло не так.

Нас выкинуло посреди неизвестности, и сколько бы раз я ни вставляла камни в штурвал, нас все время выбрасывало все там же. Мы кружились в водоворотах до самого утра, пока меня и некоторых членов команды не начало тошнить, а Рейнару не надоело ждать с моря погоды.

— Это ведьма, — выплюнул он в ярости. — Вот злобная старуха! Все вышло не по ее, и она решила хоть так отыграться на нас. Ну ничего… Посмотрим, кто будет смеяться последним.

Сходив в нашу каюту, вернулся он уже с черным портальным камнем. Он отличался от тех, какими он учил меня пользоваться. Хотя бы тем, что в открывшийся портал смог пролезть весь корабль целиком.

Вместе с холодным морем, которое вылилось прямиком на русалок, скучающих у берега. Они нас явно не ждали, но тем не менее вступили в схватку, пытаясь потопить каждого члена команды.

Вот тут-то пираты и выхлестнули свою ярость. Конечно, русалок они больше лапали, чем всерьез наносили им какие-то повреждения, но страху хвостатые натерпелись предостаточно.

Особо непонятливые даже получили сковородками по головам от Роззи и Рича. Рейнар же просто откидывал присосавшихся к нам чешуйчатых обратно в воду.

И вот мы стояли на первом этаже ведьмовской таверны, а хозяйка этой богадельни пряталась наверху.

— Дайяна, или ты спускаешься, или я поднимаюсь! — пригрозил герцог, не оставляя женщине выбора.

— Ой, гости дорогие! — выскочила черноволосая на лестницу. — Вы, наверное, голодные…

В отличие от прошлой нашей встречи, ведьма выглядела изрядно повзрослевшей. Вместо прежних двадцати я могла бы дать ей все сорок, хотя даже такой она казалась очень даже привлекательной.

Но не для Рейнара. Все же поднявшись наверх, он схватил ведьму за руку и куда-то уволок.

Непонятно откуда взявшаяся ревность мгновенно заполнила мою душу удушливым черным облаком, но вслед за ними я не побежала.

Это было выше моей гордости. Как и другие матросы, я заняла место за длинным столом. Разобиженные русалки появились в таверне через несколько минут, расставив возле нас тарелки с едой.

Пока мы крутились в водоворотах, Рич страдал от внезапно обнаруженной морской болезни, так что есть мы очень даже хотели, но к угощениям не притрагивались. На тот случай, если нас решили отравить.

Не знаю, о чем Рейнар и Дайяна говорили наверху, но, спустившись вниз, ведьма вела себя дружелюбно, хотя и выглядела подавленной. Именно она рассказала нам о Сиальских островах, подтвердив мое предположение.

— Хранитель появляется там несколько раз за лунный круг, но за все годы еще никто не добрался до самих островов, — разливала она по кружкам чай. — Однако много смельчаков погибло на подступах к ним. Я поэтому и переехала, что люди на меня думали, будто это я всех в могилу свожу.

— А ты, значит, безгрешная, — усмехнулся Рейнар, не дав мне сделать глоток чая.

Прежде чем мы приступили к еде, он демонстративно проверил все кружки и тарелки. Только после его разрешения все, включая меня, начали есть.

Решив, что с меня достаточно — больше просто не лезло, я поднялась и вышла на улицу. В ведьмином пристанище по-прежнему отвратительно пахло магией, а еще было это неприятное давящее чувство, буквально выталкивающее меня из таверны.

— Может, крови дашь? Коль скоро девственницей быть перестанешь, — появилась Дайяна возле меня, снова провернув свой трюк, позволяющий ей находиться в нескольких местах одновременно.

— Не кровь тебе нужна, а магия. Мне Рейнар рассказал, — ответила я, взглянув ей в глаза. — Хочешь магии? Так возьми.

Схватив ведьму за руки, я прикрыла веки, не давая ей вырваться. Рей прекрасно научил меня находить свой собственный источник, а потому я обнаружила его быстро.

Во мне было много магии, очень много сконцентрированной магии, так что, даже отдав ее четверть, я лишь ощутила небольшой внутренний голод.

Открыв глаза, я посмотрела на девочку лет семи.

— Ты что наделала⁈ — в ужасе рассматривала Дайяна собственные руки и платье, повисшее на ней бесформенной тряпкой.

— Дала тебе то, чего ты хотела. Ты ведь жаждала молодости? Чтобы молодеть, тебе нужна была добровольно отданная магия.

— Но я теперь ребенок! — визжала она, топая ногами.

— Так воспользуйся этим шансом и проживи другую жизнь. Десять-двадцать лет «Русалочьи рифы» вполне обойдутся и без тебя.

Дышать на острове стало значительно легче. Когда я вернулась, пираты уже играли в карты, и, кажется, Рейнар их обыгрывал, потому что его горка соленых орехов была значительно больше, чем у других.

Настроение отчего-то стало замечательным. Мой поступок был безумным, импульсивным, необдуманным, но я считала, что поступила правильно. Злая на весь мир морская ведьма — не лучший враг, если собираешься жить долго и счастливо.

Кто знает, может, на этот раз ей повезет больше и она все же встретит своего принца.

Решив присоединиться к игре, я разжилась орехами довольно быстро. В конце концов Роззи сказала, что со мной совсем неинтересно играть, потому что я снова и снова выигрываю, но я-то знала, что у нее в крыльях собрались хорошие карты. Играть ей наскучило, потому что Рич засобирался на корабль.

Вслед за ними потянулась и остальная команда. Русалки держались от нас на расстоянии, но с ужасом в больших красивых глазах смотрели только на меня. Они единственные стали свидетельницами моего отличного настроения, а теперь утешали ревущую ведьму.

— В людей не превращаю, — крикнула я, чем окончательно распугала хвостатых.

Со своих камней они юркнули в воду.

Однако убраться с «Русалочьих рифов» мы не смогли. Ни один артефакт, созданный ведьмой, ни один заряженный ею камень больше не работал.

— Ой, — выдохнула я, осознав, что натворила.

— А я о чем! — кричала морская ведьма с берега. — Бессовестные! Такую магию загубить! Да я ее по крупинкам собирала!

— Кажется, эту ночь нам придется провести в таверне, — неопределенно посмотрел на меня Рейнар. — Утром я что-нибудь придумаю.

— И мы не останемся здесь на всю жизнь? — спросила я с надеждой.

— Ты всегда можешь вернуться к истокам, — намекнул он мне на жемчужину.

— Не могу, — призналась я в том, что держала в себе до сих пор. — Я выбросила ее за борт.

Я ждала любой реакции: что Рейнар обрадуется или разозлится, что заключит меня в объятия или станет ругаться из-за того, что я просто выкинула бесценную вещь. В конце концов, я очень ждала поцелуя, но с совершенно нейтральным выражением лица мужчина покинул корабль.

Вслед за ним отправилась большая часть команды, решившая провести остаток дня и ночь в удобных кроватях. Я же ушла к себе в каюту.

— И чего ти тут уселась, аки редиска в грядке, лялечка моя? — влетела ко мне абсолютно счастливая рыжая.

— Роззи, а вы теперь с Ричем, да? — спросила я, решив утолить любопытство, а заодно порадоваться за друзей.

Я сидела на кровати поверх покрывала, полностью одетая, и никак не могла заставить себя лечь спать. Даже к ужину не притронулась. Меня интересовал только один вопрос: что это было?

— В нашем возрасте вже неприлично долго женихаться, — рассмеялась крылатая, усевшись на спинку стула. — Мужик — он же как? Коли стряпает, уборку уважает да бабу в ежовых рукавицах держит, надобно брать. Такие ж экземпляры в подворотнях таки не валяются.

— Я рада за вас, — улыбнулась я и замолчала.

— А сама-то чего расселась? — возмутилась Роззи. — Бежи вже к ненаглядному своему. Поди, усю комнату вдоль и поперек вытоптал.

— Ты думаешь, он меня ждет? — удивилась я. — Он мне ни слова не сказал, когда узнал, что я «Сферу жизни» выбросила. Просто взял и ушел.

— Да я б на его месте еше бистрее сбежала. Вже усего мужика измучила. И вот спрашивается вопрос: он тебе муж али не муж?

— Муж, — вздохнула я.

— А теперь скажи-ка мине: аки любящий муж может подле девки своей усе время находиться да под юбку ей ни разу не глянуть?

— Роззи! — громко возмутилась я.

— Да ше Роззи⁈ Слушай тетю Роззи. Тетя Роззи таки никогда плохого не посоветует. Ну ше стоишь? Шурши давай, сдавайся, коли вже усе решила. Сколько от судьбы не бежи, а ниточка всегда в одно место приводит. Бекицер, бекицер! Мине еше со стола туточки усе прибирать.

Я боялась. Выйти из каюты было просто, спуститься вниз по веревочной лестнице — тоже ничего сложного. Даже до таверны дойти я смогла довольно быстро, но по ступенькам лестницы поднималась словно на убой.

Ноги казались тяжелыми, как если бы к ним привязали пушечные ядра.

Эрни сказал, что Рейнар занял самую дальнюю комнату в коридоре. Вид оттуда выходил на яблоневый сад, который совсем не исполнял желания.

Герцога я нашла глядящим в распахнутое окно.

— Какое яблоко ты выбрал в прошлый раз? — спросила я тихо, стараясь не напугать мужчину на случай, если он не заметил моего появления.

Хотя в дверь, прежде чем войти, я постучала, как и положено. И даже ответа подождала какое-то время, но его не было.

— То, которое позволяет найти утерянное, — произнес он негромко, по-прежнему не глядя на меня. — Я искал тебя, но не взял плод. Понял, что их магия — ложь. Морская ведьма получала так жизненную силу тех, кто приходил к ней. Я был глуп, когда надеялся, что какое-то яблоко сможет исцелить Татию.

— Я тоже не кусала, — поделилась я своими приключениями. — Даже сорвала сама. А оно осыпалось на камни пеплом.

Я замолчала. Нужно было что-то сказать, как-то объяснить, зачем я пришла, но правильные слова никак не хотели приходить на ум.

В конце концов, разозлившись, я выпалила, пока не передумала:

— Рейнар, поцелуй меня, пожалуйста.

Посмотрев на меня с непониманием, он несколько долгих секунд всматривался в мои глаза. И я не выдержала его взгляда, отвернулась и зашагала к двери в четком намерении сбежать.

В этот момент я собой не управляла. Мною владели инстинкты, но герцог все же остановил меня. Схватив за руку, резко притянул к себе и болезненно впился в губы. Я фактически влетела в его объятия.

Напряженная, как струна, объятая страхом, я едва ли соображала, что нужно делать. Наверное, мне нужно было помочь ему раздеться, но трясущиеся руки никак не справлялись с пуговицей штанов.

И даже с рубашкой не справлялись.

— Перестань, — перехватил он мои пальцы и ловко взял на руки.

Он целовал меня — бережно, нежно, мягко, пока нес к большой кровати, что стояла, скрытая балдахином. Я пила его губы, терялась в новых ощущениях и собственных чувствах. Они разгорались где-то внизу живота сродни маленькому пожару, способному сжечь все вокруг.

Я так и не поняла, куда делась одежда. В какой-то миг я просто ощутила кожей обжигающе горячее тело мужчины. Наверное, он снова провернул свой магический фокус, как и с моими платьями, но рассуждать об этом не было ни сил, ни желания.

Абсолютно все стало неважным, когда его губы начали вырисовывать извилистую дорожку от моей шеи и вниз. Я вздрагивала от каждого прикосновения, едва не теряла сознание в моменты, когда становилось особенно щекотно, но как-то чересчур хорошо.

Гладил, сжимал, обнимал. Ласки Рейнара сводили с ума, а тяжесть его тела будоражила. Это было совсем не так, как в книжках. Вообще не так. Я едва дышала, временами забывая, где я и кто я.

Мой короткий вскрик герцог заглушил поцелуем, просто поймал его губами. Боль оказалась внезапной, ослепляющей. Ощущение тесноты было странным, чуждым и необычным, но каждое мягкое, осторожное движение заглушало неприятные чувства, открывая дверь чему-то новому, пока еще неизведанному, но такому желанному.

— Люблю тебя, Арибелла… Я так сильно люблю тебя… — то и дело срывался мой муж на шепот, целуя мои веки, обнимая губами мои губы.

— И я… — стонала я тонкоголосой птичкой, впиваясь ногтями в плечи и шею мужчины от переполняющих меня эмоций и ощущений. — Люблю.

И не было больше границ. Не было запретов. В первый раз все закончилось быстро, стремительно. Рей пытался быть нежным, но едва ли мог держать себя в руках. Только ночь была длинной.

А впрочем нет, она оказалась слишком короткой среди бесконечных поцелуев и ласк. Мы изучали друг друга, я изучала, водя подушечками пальцев по литым, словно обрисованным мышцам, целуя каждый найденный шрам.

Этой ночью я умирала десятки раз. И десятки раз воскресала в его тесных объятиях.

Утро следующего дня стало самым счастливым, но в то же время и самым ужасным в моей жизни. Мне было до безумия стыдно показываться команде, которая наверняка нас слышала прошлой ночью, но еще хуже дела обстояли с Рейнаром.

На него я вообще не могла смотреть, что даже забавляло мужчину. Чтобы не делить это утро ни с кем, он принес завтрак для нас прямо в комнату. Там же мы принимали ванну, в которую я пыталась пробраться, обернувшись простыней.

— И чего я там не видел? — бессовестно сорвал он мою единственную защиту, увлекая за собой в горячую воду.

Он сам омывал меня, сам залечивал неприятные ощущения, и, пожалуй, этот момент стал еще одним шагом навстречу к доверию между нами. Еще пока неполному, но мы оба старались.

— Ты правда выкинула сферу? — спросил он, когда с завтраком было покончено.

— Правда. Ты был прав: никто не знает, что будет, если изменить прошлое. У меня было хорошее детство. Благодаря своим приемным родителям я ни в чем не нуждалась и смогла обуздать дар, с которым большинство не справляется. И я встретила тебя. Несмотря ни на что я считаю, что нашу встречу тоже можно отнести к хорошему. И мои приключения. Кто из леди может похвастаться тем, что чистил картошку на пиратском корабле? Какой бы она ни была, это моя жизнь. Да, я совершила много ошибок. Мы совершили, но все они привели к тому, что мы вместе сейчас сидим здесь. Наверное, оно того все же стоило.

— Определенно стоило, — кивнул Рейнар, соглашаясь.

Его пепельные волосы рассыпались по плечам. Эти волосы прошлой ночью я вдоволь натрогалась, пропуская податливые пряди сквозь пальцы.

— Уже придумала, что сделаешь с кораблем? — спросил он о том, что и правда было важным.

— Думаю, передам его Ральфу. Он сорок лет служит на нем помощником капитана. Лучше кандидатуры и не придумаешь.

— И то верно, — внезапно поцеловали меня в кончик носа. — Ну что? Пора домой?

— Вы уверены? — переспросил ермах у жениха и невесты, не поверив собственным ушам.

Гости тоже не верили, потому что полное слияние во время брачного ритуала — чувствами, мыслями, защитой от магии — выбирали редкие жених и невеста. Чаще всего молодожены отказывались от обряда, предпочитая пройти через него спустя годы, проведенные совместно.

— Да, — произнесла невеста мягко, но твердо.

— Да, — проговорил жених, взглянув на свою возлюбленную.

Я утирала набежавшие слезы платочком и крепче прижималась к Рейнару. Сегодня наше маленькое сокровище выходила замуж.

Тарлиза выходила замуж по любви.

В свои твердые двадцать она казалась мне разумнее, умнее, взрослее и рассудительнее, чем я когда-то. Никогда ее решения не были импульсивными. Она взвешивала каждое свое слово и делала только то, в чем была уверена.

Мы очень гордились своей маленькой взрослой девочкой. И любили их с братом одинаково сильно.

Правда, Пальнер был не в меру упрямым, и иногда спорить с ним выходило себе дороже. Он всегда все делал по-своему, сам, что Рейнар считал исключительно положительной чертой.

В свои восемнадцать наш мальчик управлял целым маркизатом и имел собственную гвардию, что стояла на защите империи и императрицы.

Жениться он пока не собирался, хотя достойных кандидаток имелось пруд пруди. Но отец был с ним солидарен: в брак необходимо вступать тогда, когда готов взять на себя ответственность не только за себя, но и за жену, ее родителей и будущих детей.

Обряд закончился, завершился поцелуем, который закрепил магию. Тарлиза покачнулась в объятиях мужа, но Эрвинст ее удержал.

А я плакала. Рыдала на самом деле, хотя обещала и себе, и мужу, и детям, что совершенно точно буду держать себя в руках.

— Ну мамочка… Что же ты… — всхлипывала моя девочка, обнимая нас с отцом.

Мы были первыми, кто поздравлял новоиспеченных супругов с началом их новой совместной жизни, которая наверняка будет чудесной и увлекательной.

Но дочка была права: время раскисать закончилось. Именно я устраивала праздник в честь их свадьбы, а значит, все должно было быть безупречно.

И оно было безупречно. Праздничный ужин прошел великолепно сразу после церемонии вручения подарков.

Самым роскошным стал сюрприз, преподнесенный императрицей. Ее Величество подарила своему племяннику и нашей дочери огромный кусок земли, который раньше принадлежал ей самой. Чудесные угодья находились восточнее наших земель и плотно примыкали к ним.

Что касается нас, то мы ограничились расходами на эту свадьбу и семейными артефактами, коих в сокровищнице Рейнара припрятано было немало. До встречи со мной он притаскивал дорогие, а чаще просто бесценные сувениры из каждой своей поездки.

Единственное, что несколько расстроило супруга, — это отсутствие сестры и ее мужа. Татия так и не отреагировала на приглашение, хотя оно было отправлено им вовремя. Но что поделать? Друзьями мы так и не стали, а эгоистичная сестрица в первый год и вовсе требовала у Рея отослать меня куда-нибудь за тридевять земель.

Убедившись, что бал идет своим чередом, гостям весело, а молодожены отправились наверх в их первые общие покои на эту ночь, мы проводили сначала императрицу до экипажа, а потом и собственного сына.

Последний, к слову, предпочитал перемещаться исключительно верхом или же порталами. Конная гвардия сопровождала его в дороге.

— Прошу, — протянул Рей мне руку, самостоятельно открывая для меня дверцу кареты, подъехавшей к дорожке.

На моем лице наверняка читалось непонимание, но муж молчал. Только улыбался очень лукаво и интригующе, пока усаживался в экипаж вместе со мной.

— И даже вопросов никаких не будет? — уточнил он спустя десяток минут.

— Я привыкла тебе доверять, — снисходительно ответила я, будто удивляясь, что он не понимает таких очевидных вещей.

— Ой, накажу я тебя, душа моя. Что-то в последнее время в тебе снова проснулась дерзость, — многозначительно положил он ладонь мне на колено поверх многослойной юбки.

— Не искушай, — улыбнулась я, накрыв его ладонь своей. — Как ты думаешь, Роззи и Рич справятся?

— Они фактически воспитали наших детей. Что им какой-то там бал? — усмехнулся Рейнар и расслабленно откинулся на спинку скамейки. — Если гости сейчас не разойдутся сами, они знают, как их разогнать.

— А мы до утра вернемся? — осторожно уточнила я.

— Ах ты хитрая лисица… — расхохотался любимый муж, и, не удержавшись, я стукнула его по колену веером.

Но выяснить, кто победит в этой схватке, мы не успели. Экипаж остановился.

— Приехали, — возвестил Рей и толкнул дверцу, выбираясь первым.

Я едва не промахнулась, когда вкладывала пальцы в его ладонь. Глазам своим поверить не могла. Мы не просто приехали поздней ночью на пристань. Здесь стоял причаленным ничуть не изменившийся «Морской Дьявол».

Корабль, который я не видела больше двадцати лет.

Образы и воспоминания встали перед глазами стеклом.

Я хорошо помнила тот день, когда мы высадились в порту герцогства. Передав свои полномочия Ральфу, я смотрела на след корабля на своей ладони и понимала, что он останется со мной навсегда как напоминание о пережитом приключении.

Но эта страница была перевернута. Меня ждали новые приключения, нас ждали, и я очень обрадовалась, когда Рич и Роззи решили тоже обосноваться на берегу. Рейнар сам предложил им поселиться у нас и заправлять всем, до чего дотянутся их загребущие крылья.

И это было лучшим его решением. После желания жениться на мне.

Потому что тем же вечером я пришла в его кабинет с важным разговором, прежде заручившись поддержкой пернатых. Когда я говорила, что не знаю, чего хочу, на самом деле глубоко ошибалась.

Я давно знала, чего хотела. Я желала поступить в магическую академию и теперь совершенно точно была к этому готова. Я контролировала себя, свой дар и свои эмоции.

А еще у меня был муж, который ни в какую не желал отпускать меня учиться.

Но спустя четыре дня жарких переговоров мы победили. Да, пришлось соглашаться на определенные условия: в академии я проводила только время, отпущенное на занятия, но и этого было достаточно. Я и сама каждый день возвращалась бы домой, а уж выходные и подавно проводила бы с любимым супругом.

Тем более что нам только выходные и оставались. В будни он браво служил императору и империи, пока я после поступления грызла гранит науки до обеда и догрызала его за домашними заданиями после. Мне нравилось учиться. Несмотря на то, что в первый же день Рейнар переполошил всю академию, я смогла найти там себе друзей.

Точнее подруг. С мужским полом у меня как-то долго дружить не получалось. Стоило кому-то со мной познакомиться, как в ближайшие дни у него резко появлялся синяк под глазом. Или даже два — такое тоже было.

А через год моей кропотливой учебы оказалось, что я беременна. Пришлось моим родителям обосноваться у нас. Роззи и Рич, Пейди и Бейка, граф и графиня Эредит — все они сидели с шустрым умильным комочком, который часто хмурил брови и требовательно квакал, когда ей вовремя не давали есть. Я в это время нагоняла пропущенные занятия, сдавала хвосты и экзамены.

Через четыре года мой законный и выстраданный диплом был получен, по поводу чего Рейнар дал бал в нашем замке. Не только для моих друзей из аристократии, но и тех, кто не имел титула. В академии учились маги с разным социальным статусом.

И вот дети выросли, а мы стоим напротив нашего прошлого.

— Ты готова к приключениям, душа моя?

Вложив пальцы в его ладонь, я кивнула, не имея сил выдавить из себя хоть слово. Горло сдавило спазмом: я растрогалась до глубины души.

На борт «Морского Дьявола» поднималась совсем не я. Туда в пышном розовом платье поднималась все та же импульсивная восемнадцатилетняя девчонка, начитавшаяся любовных романов. Впереди у нее была целая жизнь, наполненная приключениями.

— И куда мы отправимся? — спросила я почему-то шепотом.

— Привет, капитан! — махнул мне рукой совсем не изменившийся Ральф.

И Нест, и Эрни, и многие другие матросы — здесь были все, будто и не прошло больше двадцати лет.

— Мне недавно в руки попала одна старая карта, — лукаво улыбнулся Рейнар. — Тот, кто ее продавал, убеждал меня, что с ее помощью можно отыскать легендарный водопад, войдя в воды которого человек или маг — да и любое другое существо — сможет разом сбросить лет двадцать. Как считаешь, сможем отыскать?

— Отыскать или ты его уже нашел? — уточнила я, прекрасно зная этот хитрый взгляд.

В неизвестность, в лапы к опасности Рейнар меня никогда не повел бы. Да и слишком молодо выглядела команда «Морского Дьявола». Подозрительно молодо!

— Эй, нас подождите! Задер-р-ри меня акула! — услышала я громкий голос Рича и обернулась.

— Ух, едва успели-таки! Думали, ше никогда этих прожорливых аристократишек не разгоним! — жаловалась Роззи, показательно держась за сердце, но с другой стороны.

Мы снова отправлялись в плавание, но главное сокровище я давно получила. Наши чувства и являлись той самой драгоценностью. Драгоценностью, которую следовало беречь даже через годы.

И наши дети — они для нас оказались бесценными.

— Я не вижу наших гвардейцев, — прошептала я, теснее прижавшись к супругу в танце.

— Они здесь, тебе не о чем беспокоиться, — как и всегда, ободряюще-спокойно улыбнулся Рейнар. — Сейчас вынесут напитки. Делгин уже сделал то, что от него требовалось. Но я не могу не спросить, душа моя. Ты не передумала?

Это был очень правильный вопрос. Вокруг герцог выставил защитный купол, который не позволял никому из присутствующих на императорском балу нас подслушать, так что я знала, что могу говорить свободно, честно и открыто.

— Не передумала. Я понимаю, что нас за это могут обезглавить, но… Рей, мы должны спасти императрицу. Никто не вправе лишать другого человека воли, собственных мыслей, жизни, — повторяла я горячо то, что уже говорила раньше.

— Ты прекрасна, душа моя, — неожиданно улыбнулся супруг и склонился, чтобы коротко поцеловать меня. — Мне всегда импонировала твоя вера в справедливость. Не переживай ни о чем. Если что-то пойдет не так, я вытащу тебя отсюда.

— Только меня? — зацепилась я за самые главные слова.

Я слишком хорошо знала Рейнара. Он всегда подбирал самые правильные, самые верные слова и ни разу не оговаривался. Значит, все куда серьезнее, чем я предполагала. Значит, у нас действительно мало шансов выбраться отсюда живыми.

Герцог промолчал, позволив себе еще одну улыбку — на этот раз одобрительную. О да, я училась быстро! Не манипуляциям, совсем нет: — они так и не пришлись мне по душе, хотя мой муж и говорит, что я его личный маленький манипулятор. Я училась слышать и слушать, читать лица и распознавать слова, понимать эмоции других людей и замечать их жесты.

— Я не уйду отсюда без тебя, — припечатала я холодно. — Ты меня знаешь, Рейнар. Без тебя я отсюда не уйду.

Времени на разговоры больше не осталось. Слуги на подносах разносили по залу напитки в высоких фужерах. Гости с удовольствием брали их. Два бокала герцог взял для нас, но пить мы не собирались.

Делгин должен был проникнуть на дворцовую кухню и добавить в них зелье, которое раздобыла Роззи. Всего несколько капель этого зелья лишали возможности двигаться, слышать и видеть, но ровно на тридцать секунд. Выпившие его фактически спали это время, а потом приходили в себя и продолжали свои занятия и разговоры как ни в чем не бывало.

Всего тридцать секунд… Как же мало!

Но мы должны были успеть за это время снять подчиняющую нить с императрицы и вернуться на свои места. Я до сих пор удивлялась тому, что Рейнар согласился мне помочь с моей безумной идеей. Но, как он сказал позднее, у него появились свои личные счеты к императору, который много лет подавлял волю своей жены, фактически управляя ею как марионеткой.

Когда я спросила, что это за счеты, он ответил, как и всегда, коротко и сдержанно:

— Тот, кто посмел идти против нас, против тебя, душа моя, сам приговаривает себя к смерти. Я не прощаю ничего. Никогда и никому.

— Это из-за Аурэлии? Из-за того, что я едва не умерла, отравленная ядом с кинжала? — догадалась я, совсем не испытывая страха от услышанного.

— Я рад, что ты сама все понимаешь. И не споришь. Смерть императора — вопрос решенный.

Так мы и оказались здесь. С минимальной подготовкой, огромным энтузиазмом и жаждой справедливости. А тот, чья участь уже была решена, намеревался обратиться к своим гостям с речью.:

— Друзья мои, соратники! Я искренне рад приветствовать всех вас здесь, — даже не удосужился подняться правитель, занимающий массивный золотой трон. — Сегодня мы празднуем присоединение новых земель к востоку от империи. Герцоги ар Прейтос и Милдан кровью и потом вырвали для нас эту победу. Так выпьем же за наших женщин! В конце концов, все наши победы оттого, что им всегда не хватает платьев!

Гости весело рассмеялись, осушая свои бокалы, но мне было не до смеха от не очень веселой шутки. Я все это время смотрела на светловолосую бледную императрицу, что занимала малый трон и выглядела на фоне крупного темноволосого императора тонкой, едва живой веточкой дерева.

— Один, — прошептала я. — Два, три…

Тихая, как ручеек, мелодия оборвалась в то же миг. Тишина будто рухнула с потолка нам на плечи. Все замерли одномоментно — многие в неестественных позах, с открытыми ртами или широко распахнутыми глазами, но времени рассматривать каждого не было.

Зато мне удалось увидеть всех наших гвардейцев. Некоторые были одеты по форме, другие скрывались среди гостей. Мы имели надежные тылы.

Сорвавшись с места, я на ходу доставала из потайного кармана пышного красного платья артефакт, добытый Ричем. У этого хитрого пернатого было много знакомых среди не очень честных людей, в том числе и среди контрабандистов.

Именно они привезли для нас «живой» артефакт. Мало было просто отвязать от императрицы подчиняющую нить, идущую от ее супруга. Чтобы император ничего не заметил в ближайшие часы, ее нужно было закрепить на ком-то живом и разумном.

Естественно, подвергать кого-то такой опасности в наши планы не входило, а потому мы использовали артефакт — фактически тюрьму, в которую была заперта душа одного злого мага, натворившего немало бед.

Перекинув нить с императрицы на артефакт, я передала его Рейнару. Ему следовало подчистить все следы, чего я пока не умела. Мое обучение магии не было легким, но каждый день я достигала маленьких успехов, которыми невероятно гордилась.

— Как думаешь, Рей, сколько у нас времени? — спросила я, раскрывая бархатный мешочек.

В карман платья императрицы его уже прятал мой муж.

— Не знаю. Но знаю, что рано или поздно император заметит, что его супруга не откликается на его приказы и желания должным разномобразом. Нам стоит действовать максимально быстро. Я отвлеку Кхарля, а ты поговоришь с императрицей.

— Лишь бы она не выдала себя раньше времени! — прошептала я, почти бегом спускаясь с постамента.

Свои места в бальном зале под взглядами нашей гвардии мы заняли в последний момент.

Аплодисменты продолжились как ни в чем не бывало. Гости возвращали пустые бокалы на подносы. Мы свои поставили раньше, пока добирались до постамента.

— А теперь всем в сад, — объявил император и усмехнулся. — Наш придворный маг сегодня намерен нас удивлять.

Мы заранее знали, что сегодня в саду запланировано длительное представление. У Рейнара во дворце имелись свои уши, но даже они не могли знать всего, так что чувствовала я себя несколько неуверенно.

Мне было страшно. Но жажда справедливости оказалась сильнее. И нет, я не имела личных обид на императора. Будет он жить или умрет — для меня не играло никакой роли. Я радела за его супругу.

Слуги распахнули двустворчатые двери как по команде. Значительная часть гостей тут же ринулась в сад, чтобы занять самые выгодные позиции у импровизированной сцены. Там должны были выступать фокусники, кочующие актеры, менестрели и танцовщицы.

Завершать представление собирались громким, эффектным и ярким салютом.

— Пойдем, — подставив локоть, произнес Рейнар.

Взявшись за его руку, я медленно последовала за ним. Остановились мы только в шаге от императорской четы. Его Величество беседовал с герцогом ар Прейтосом, но, заметив наш интерес, перевел свое внимание на нас.

— Ваше Величество, Ваше Величество, — выказали мы должное почтение почти в унисон.

Рейнар слегка склонил голову, а я присела в неглубоком реверансе.

— Ваше Величество, есть разговор. По поводу волнений, — негромко произнес Рейнар, минуя правила этикета и отведенные пять минут на взаимные комплименты.

— А я, с вашего позволения, украду минутку у вашей супруги, Ваше Величество, — выдавила я из себя улыбку. — Рей сказал, что никто лучше Ее Величества не расскажет мне о предстоящих хлопотах, что, несомненно, лягут на наши плечи с появлением наследников.

— Не затягивайте с этим, — притворно пожурил меня император. — Нашей империи нужны одаренные сильные маги.

Я провожала спину императора невидящим взором. Лишь когда они отошли от нас по направлению к саду шагов на десять, я позволила себе взглянуть на обескураженную императрицу.

А она была ошеломлена! В этом не имелось никаких сомнений! Выражение ее лица словно кричало о том, что что-то не так.

— Ваше Величество, ведите себя естественно, — прошептала я, склонившись, чтобы поднять выпавший из рук женщины веер. — Если вы не возьмете себя в руки сейчас же, император все поймет!

— Дорогая, что вы там шепчете? — обратилась ко мне знакомая маркиза.

Она была среди свиты императрицы, а потому в числе других ждала ее выхода в сад, чтобы сопроводить.

— Я говорю о том, что этот веер невероятно красив и очень подходит платью Ее Величества, — нашлась я, вновь выуживая улыбку.

— Дамы, идите в сад. Мы догоним вас позднее, — приказала императрица, наконец взяв себя в руки.

Голос ее по-прежнему был тихим, выражение лица — отсутствующим, но взгляд… С таким взглядом не спорил никто и никогда.

Вот и фрейлины не стали. Дождавшись, пока они о-о-очень медленно отойдут от нас на пять шагов, императрица поднялась и уверенно взяла меня под локоток.

Мы направились в сторону открытых дверей еще медленнее. Повисший вокруг нас защитный купол я сначала почувствовала, а потом уже увидела. В воздух взвился аромат ванили.

— В кармашке вашего платья лежит артефакт. К нему привязана подчиняющая нить, прежде сковывающвшая вас. Пока он с вами, у нас есть немного времени, прежде, чем император поймет, что что-то не так.

— Он поймет очень скоро. Не существует магов сильнее него, — прошептала она подрагивающим голосом.

— Именно поэтому вам необходимо принять решение прямо сейчас, пока император снова вас не подчинил, — заговорила я горячо, быстро. — Мы готовы поддержать вас в перевороте, наша гвардия на вашей стороне. Несомненно, вам будет сложно править одной, еще сложнее удержать трон, но Рейнар поможет вам.

— Кому сложно? — вдруг усмехнулась императрица. — Дорогая, я рождена, чтобы править.

Слезы лились по ее щекам против ее воли, но больше она себя ничем не выдала. Пришлось прикрываться веером, а в темени ночи в саду так и вовсе нельзя было рассмотреть ничего, кроме ярко пылающей огнями импровизированной сцены.

Пока шло первое представление, а Рейнар великолепно занимал правителя, я успела узнать короткую историю Ее Величества.

Она действительно была рождена, чтобы править. Оказалось, что половина гвардии императора — это ее воины. В отличие от остальных, они ходили под красными плащами и подчинялись исключительно ей.

Но приказы им своим ртом отдавала не она.

Геория всегда знала, что станет королевой. Она была старшей дочерью своих родителей, у которых так и не получилось обзавестись наследником. Ее готовили к правлению с рождения — король-отец и королева-мать нанимали лучших учителей и даже привозили их с других материков. Все ее детство прошло в обучении, но она не жаловалась, смиренно принимая свою судьбу, отчетливо понимая, какая ответственность на нее возложена.

Ей принадлежала треть от сегодняшних земель императора, а это огромные земли — гораздо больше, чем графство Эредит.

Все изменил тот день, когда в их дворце появился Кхарль. Он пришел к ним с одним комплектом сменной одежды в качестве юного, но одаренного учителя по ядам и зельям. Он был четвертым сыном своих родителей, а потому не мог претендовать даже на малый кусок земли.

Через три дня король и королева объявили о спешной свадьбе. Весь дворец, все придворные в ужасе обсуждали последние новости, пока сама Геория пыталась достучаться до родителей. А их будто подменили. Они настаивали на этом браке, грозясь лишить ее всего и выгнать за пределы их земель.

Это потом уже женщина поняла, что они находились под подчиняющими нитями. Но было поздно. Свадьба состоялась, а через несколько дней король и королева передали им свои полномочия, сославшись на то, что им пора на отдых.

Для всего мира они уехали путешествовать, смотреть такой большой мир, но на самом деле стали заложниками в собственном доме. Являлись они ими и по сей день, сменив свои покои на покои в этом дворце, что находились в особом коридоре. Там же жили и дети Геории вместе с ее младшей сестрой и племянником.

— Он собрал их всех, чтобы шантажировать меня, леди Арибелла. Мы пытались бежать много раз, пока он обучался в академии и уходил в походы, но итогом стало мое подчинение. Теперь вместо него новые земли ему завоевывают герцоги. — Георгия резко остановилась. — Я согласна. Сегодня или никогда. Но прежде нужно спасти мою семью. Кхарль сам обновляет уничтожающие заклинания на их крыле каждые три часа, если находится во дворце. Если он умрет, крыло будет уничтожено тут же. Вы и ваш муж — благородные люди. Я понимаю, что прошу о почти невозможном, но спасите их, я умоляю вас. Охраняемый коридор находится на четвертом этаже. Без них мне нет смысла вступать в открытую конфронтацию.

— Но как же вы? Вас нельзя оставлять с ним наедине, — проговорила я, вновь обратив взор на супруга и императора.

— Я продержусь, леди. Роль послушной марионетки я за эти годы выучила на отлично.

Нам пришлось разбавить беседу наших супругов. Сделав знак своему другу — герцогу Шентерье, Рейнар отвел меня в сторону, пока император был занят новой беседой.

О предстоящем перевороте знало не так много людей, но все же их было до непростительного много. Любой из них мог все испортить, но Рей доверял каждому почти безоговорочно. По крайней мере, в той степени, чтобы посвятить их в предстоящее правосудие.

Коротко пересказав разговор с императрицей, я потащила мужа обратно во дворец. В наших действиях не было ничего примечательного: многие пользовались комнатами для дам и кавалеров, а некоторые даже укромными уголками, чтобы утолить свои низменные потребности.

Таких пар нам по пути встретилось сразу четыре, но все они молча сбегали, едва их взгляды натыкались на герцога. Он производил впечатление человека, от которого у многих тряслись поджилки.

— Мы просто туда пойдем? Без подготовки? — спешно поднималась я по ступеням, прихватив юбки платья.

— У нас нет времени на подготовку, Бель, а в этом деле импровизация и подавно лучшее решение. Держись у меня за спиной.

Это было последнее, что Рейнар еще успел произнести. Оказавшись на четвертом этаже, мы сразу натолкнулись на гвардию в синих плащах. Церемониться с мужчинами герцог не стал. Одной силовой волной он сбил их с ног и лишил сознания.

Защита дворца на его магию не сработала.

— Почему не сработала защита? — изумленно прошептала я, пытаясь отойти от шока.

— Потому что защиту на дворец устанавливал я. Но не на это крыло, — кивнул Рей на двустворчатые двери — одни из трех. — Если почувствуешь опасность, если появится хоть толика сомнений…

— Я сразу перестану, — твердо ответила я и кивнула в знак согласия.

Дважды меня просить было не нужно. Магия здесь имела особый запах: — до головокружения пахло влажной землей. Такой аромат я слышала в старых подземельях, что находились под особняком графа и графини Эредит.

Прильнув к дверям, я рывком потянула чужую магию. Не позволяла себе отключиться, отгородиться, занырнуть вглубь себя. Мне нужно было оставаться при своем разуме здесь, и это, несомненно, ускорило процесс.

Сжирание абсолютно невкусных чар заняло чуть больше десяти минут, за которые Рей припечатал еще тройку гвардейцев, спешащих на смену караулу.

Мой резерв заполнился по самое горло. Даже немного затошнило.

— Теперь ты, — выдохнула я и отошла в сторону, доставая из корсета удлиненный клинок.

Но он мне не понадобился. Стоило дверям открыться, как Рейнар проделал все тот же фокус. Меня он не стеснялся. Я знала, что уровень его магии фактически безграничный. Сдерживать себя ему приходилось рядом с другими. Даже с теми, кому он пока доверял.

— С вами все в порядке? — заглянула я в первые двери, где нашлись все озвученные императрицей лица.

Это была большая просторная гостиная. Сын Ее Величества в этот момент играл на рояле, но с нашим появлением оборвал мелодию.

— Вы кто? — спешно поднялся на ноги пожилой мужчина.

Девочку и мальчика — своих внуков —, он молниеносно задвинул себе за спину. Бывшая королева схватилась за стул, спрятав за собой младшую дочь.

— Нет времени объяснять, мое почтение, — ворвался в гостиную Рейнар.

Сделал он это ровно после того, как я услышала чей-то громкий визг и звук падения.

— Впечатлительная служанка, — пояснил он на мой вопросительный взгляд. — Прямо сейчас происходит переворот. Мы на стороне императрицы. До ее возвращения прошу вас оставаться здесь. Уничтожающие чары с крыла сняты. На вашей защите останется моя гвардия.

Стул выпал из рук седовласой женщины. По ее щекам потекли слезы, а сама она повисла на шее у дочери. В то же время сын императрицы оказался рядом с дедушкой. Бывший король крепко обнял всех своих внуков, обессиленно опустившись на колени. Громкий вздох облегчения принадлежал ему.

— Извините, мы правда не можем остаться, — проговорила я, чувствуя неловкость. — Нам пора возвращаться к Ее Величеству.

Когда мы выходили из крыла в небольшой зал, там уже стояли гвардейцы Рейнара. Я знала, что он общается с ними по какой-то особой связи, но сделать для нас такую же супруг отказался.

Он все еще надеялся, что я совсем скоро передумаю и наша связь, что возникла при брачном обряде, станет двусторонней. Ему как магу это было по силам. Но пока слышать его мысли, эмоции и чувства я не желала, из-за чего ему пришлось заблокировать их на время.

К такому единению я пока была не готова. Слишком часто его мысли уходили в нашу спальню.

Спуск по лестницам дался легче. В саду мы очутились быстро, но стоило нам только оказаться в поле зрения императрицы, как произошло немыслимое.

Выхватив кинжал из ножен гвардейца в красном плаще, Геория перерезала наблюдающему за представлением императору горло.

Лично я стояла, пораженная до глубины души.

— Я не понимаю, почему никто не пользуется защитой против прямого удара, — не иначе как от шока заметила я.

— Излишняя самоуверенность и гордыня, душа моя, всегда выходяит боком тем, кто считает себя сильнее и лучше других, — ответил Рейнар.

— Ты расстроился? — спросила я, обратив взгляд на мужа.

— Ничуть. У Геории прав на месть гораздо больше.

Паника, крики, визг. Праздник в одночасье превратился в самый настоящий кошмар. Гвардия императрицы и наша теснили гостей и синие плащи, что клялись в верности своему императору.

— Отставить сопротивление, — приказал Рейнар совсем негромко, но его услышали все.

Зарождающееся сражение тут же закончилось, но наша гвардия и красные плащи продолжали держать круг вокруг своей императрицы и упавшего на дорожку императора.

Поднявшись на постамент, Геория заговорила. Ее громкий, уверенный, твердый голос поначалу показался мне чужим, но нет. Это говорила она — та, кто рождена была править.

Ее историю слушали. Ее историю слышали. И ей, как ни странно, сочувствовали, хотя ужаса в глазах приглашенных было гораздо больше.

— Император умер, — припечатала она, обведя всех пристальным взглядом. — Да здравствует императрица.

— Да здравствует императрица, — повторил Рейнар первым.

— Да здравствует императрица! — громко и радостно воскликнула я.

— Да здравствует императрица! — пронесся нестройный, но вполне бодрый хор голосов, среди которых были и наши люди, и те, кто перебежал на другую сторону только что.

Например, придворный маг, которого скрутили и связали магическими путами. Гусеничек из себя изображали и еще несколько высокопоставленных лиц.

— Идите и расскажите о случившемся всем, — приказала Геория, едва голоса стихли.

Два раза испуганным придворным и гостям повторять не нужно было. Сад опустел в одночасье. Остались только гвардейцы и слуги.

В тот же миг императрица рухнула на колени. Кинжал, который она держала все это время, выпал из ее руки. Женщина забилась в рыданиях, но прежде, чем я успела к ней подбежать, она откинула голову и громко расхохоталась.

— Ваше Величество, у вас истерика, — неловко прошептала я, взглядом ища помощи у Рейнара.

— Милая Бель, это слезы счастья. Я наконец свободна, мои дети свободны, вся моя семья. Одиннадцать долгих лет…

— Но нужно же что-то делать дальше? — осторожно спросила я. — Нельзя просто убить императора и править.

Геория опять рассмеялась, а Рейнар помог ей подняться.

— К утру здесь будут все герцоги империи, а к обеду я выступлю перед людьми, — уже гораздо спокойнее ответила женщина. — Все будет хорошо, Арибелла. Спасибо вам, сегодня вы спасли тысячи жизней, и я обязательно награжу вас за это. Об остальном я позабочусь сама. В конце концов, именно к этому меня и готовили. А сейчас, если вы не против, я отправлюсь к семье.

Роскошный дворец через портальный переход мы покидали под залпы салюта. Меня больше не трясло от пережитого. Я уверенно держала Рейнара за руку, а он улыбался мне так, как умел только он.

Соблазняюще, интригующе.

Он выполнил мою просьбу. Теперь был мой черед идти на уступки. Утром в гости к нам должна была приехать Татия.

Татия, которая снова собиралась жаловаться на мужа. В двенадцатый раз за этот год: — чаще приезжать к нам ей было запрещено.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Арибелла 2. Сокровище Сиальских островов