Таинственный меч начинает играть всё более зловещую роль. Напряжение и конфликты копятся. Цель с каждым днём становится более мутной, а путь к ней — труднодостижимым.
Стоит признать — мне не нравилось это место. Склад был предназначен для товаров, никак не для проживания полусотни людей! Воздух тут был густым, как бульон. Пот стекал по спине, заставляя рубаху липнуть к коже. Даже в тени между ящиками не было спасения — жара копилась под потолком, как в печи.
Где-то за стеной скрипели крысы, их тонкие писки смешивались с храпом спящих. Деревянные балки поскрипывали, будто вот-вот рухнут под тяжестью наваленных сверху мешков. В углу, за ящиками, кто-то монотонно точил нож — звук металла по камню резал слух, как пила по кости.
Вокруг сновал народ, в тусклом свете редких факелов и лучин мелькали тени, отбрасываемые от высоченных штабелей с ящиками. Каждый вдох обжигал лёгкие — не только из-за температуры, но и от запаха немытых тел, пересушенного дерева, крови от разделки туш и вони импровизированных отхожих мест.
Последнее — вина Дуффа, как старосты. Или не проконтролировал, или выбрал неудачное место. Слишком близко к складу их организовали.
Все что-то делали, сноровисто перемещались по узким проходам, забитым разным хламом, взятом с «Чёрно-белого рояля». Мужики занимались разгрузкой и распределением, бойней скота и чисткой оружия; женщины — готовкой, организацией пространства для сна, уходом за ранеными и больными. Чумазые тощие ребятишки — в совсем скромном количестве — бегали и путались под ногами, периодически становясь виновниками злобных криков занятых людей.
Впрочем, к этому здесь уже привыкли.
— Видела, вы, ребята, общались по пути на склад, — дипломатично произнесла Вияльди, подловившая меня на половине пути. Из-за спины знахарки я видел Вету, которая добралась до условно нашей части склада, где на землю была брошена потёртая циновка. Сейчас на ней спала Цима Бокус, мать Заны. И как она умудрилась уснуть в таком шуме?..
Переведя внимание на знахарку, я хмыкнул. Редко она заходит настолько издали!
Слева от нас мужики распределяли мешки с зерном — очередные трофеи с «Чёрно-белого рояля». Для них специально освободили угол склада, правда мои насекомые уже обнаружили неподалёку незваных соседей — тараканов и крыс, с которыми успешно (и тайно) боролись. Народ об этом даже не знал, продолжая складировать припасы. Кто-то негромко матерился, прищемив палец.
— Мы? — приподнял я бровь. — Да. Общение. То, чем иногда занимаются люди.
Женщина прыснула, показывая, что ранее демонстрируемое на Керсту недовольство было напускным. Ну, это и я так знал. Она никогда всерьёз не злилась на дочь.
— Скоро вырастет и уже не будет смиренно сидеть под замкóм, — усмехнулся я, посмотрев на девочку, начавшую сортировку зелий. Керста сосредоточенно хмурилась, рассматривая пузырьки на свет, будто играла с драгоценностями. Но её мир был далёк от игр. Здесь дети росли быстрее, чем в прошлом мире. Не какая-то магия, а сугубо влияние обстоятельств тяжёлого, почти военного времени. И взрослея, они воспринимают обстановку вокруг, как данность. Раньше появляется ответственность. Упав и рассыпав горсть муки́, слёзы у таких текут не от боли, а от досады на собственную неуклюжесть, лишившую семьи ужина.
Поэтому я не удивлялся, когда Керста занималась работой. Пусть она ещё не умела читать, но отлично различала консистенцию и цвет алхимических составов. Единственное, надеюсь, что Вияльди потом всё-таки перепроверит её. Будет не слишком забавно, если выпитое ополченцем зелье от поноса скрутит его кишки узлом.
Из ближайшего угла донеслись приглушённые голоса двоих ностойцев:
— … опять чечевичные лепёшки? Нет, я всё понимаю, но даже в деревне с разнообразием было как-то получше.
— И правда, существенное разнообразие! — ответил ему сосед, Гарт. — Сегодня была еда, завтра не было. Здесь она хотя бы каждый день, так что кончай ныть, Ширб. Жри, что дают.
— Не ною я! Просто они жёсткие, как подошва, и такие же серые. Я тебе клянусь, в прошлый раз внутри был песок. Я так последние зубы на хер выломаю…
— По одной на руки! — рявкнул им Ян, обгоревший на солнце пахарь. Сегодня ответственным за кухню был он. На это направление всегда ставили хотя бы одного мужика, поскольку женщинам не хватало авторитета и возможностей иной раз поставить на место кого-либо из голодных работяг. — Кому не нравится, сами за котелок вставайте!
Керста подняла голову, прислушалась, но тут же вернулась к своим склянкам.
— Конечно не будет. Будто бы я не знаю, — вздохнула Вияльди. — Уже ни черта́ не слушается.
Я чуть не ляпнул про переходный возраст и разные этапы взросления, через которые, как и всякий родитель, успешно (или не очень) проходил в прошлой жизни. Едва успел удержать язык, хотя рот всё равно открыл. И закрыл. Видок, небось, был тот ещё.
— Хотя не тебе это говорить, — снова улыбнулась женщина. — Вымахал, конечно, но я помню, как ты ко мне под дождём бегал.
— Было время, — протянул я, зеркально улыбнувшись.
— Скоро семнадцать лет исполнится, — Вияльди лукаво хмыкнула и покосилась на дочь — та сосредоточенно изучала мутно-зелёное зелье на свет, немного встряхивая пузырёк. Керста была копией матери в миниатюре: те же тёмные волосы, тот же волевой подбородок. Только глаза любопытные, куда более живые. — Подарок не обещаю, но зелье какое-нибудь сварю.
— Так это разве и не будет подарком? — удивился я.
— Кому как, — пожала она плечами. — С твоими силами лечение тебе вряд ли особо нужно. Но может что-то… менее прямое? Противозачаточное, скажем?
Я едва воздухом не подавился. Мысли закрутились бешеным миксером.
— Тогда сразу два, — ляпнул язык, не поспевая за ходом размышлений. Лишь секунду спустя я сообразил, что выдал, отчего едва не застонал, прикрывая глаза рукой.
Ух… и откуда это смущение⁈ Вроде ничего такого не обсуждаем, всё-таки взрослые люди. А уж в это время семнадцать лет — полноценный мужик, добытчик, работник, воин и семьянин, способный иметь свою пачку детей! Ан нет. Всё-равно как-то… э-э… некомфортно. Будто бы с родной матерью обсуждаю половые подробности собственной жизни.
Рядом звякнуло, послышалась ругань. Уронили арбалетную раму, которую сейчас проверяли на предмет трещин. К грузчикам подошёл Гербер Локус, обладающий — даже не удивлён — опытом в сборке этих орудий смерти. Его сдержанные комментарии успокоили работяг.
— Значит два, — спокойно кивнула знахарка. — Договорились.
Почесав затылок, я кивнул, но было ясно, разговор лишь прелюдия к чему-то остальному.
Мы начали говорить одновременно:
— Тебя это не смущает?.. — произнёс я.
— Я бы посоветовала зайти… — сказала она.
И замерли. Женщина усмехнулась. Я слабо улыбнулся.
— Ты первый, — любезно приподняла она руку.
— Нас трое, — сдерживая эмоции, признался я. — И… как-то… нормально, что ли?
— Ох, Загрейн, — покачала Вияльди головой. — Если нормально, то какие тогда проблемы? Живите и радуйтесь жизни. Тем более, Вета и Зана — отличные девушки. Я бы сказала, тебе очень повезло.
— Как у тебя всё просто, — пробурчал я, мысленно с ней согласившись. Девчата обе боевые, в противовес обычным крестьянкам. А главное — с характером. Кому как, мне лично кажется, что без этого никуда.
— Но это и правда просто. Ты ведь сам так Леви говорил, помнишь? — озорно подмигнула знахарка.
— А он тебе растрепал? — широко открыл я глаза. — Вот старый потаскун!
Она расхохоталась.
— Твой наставник весьма болтливая личность, — театральным шёпотом поведала женщина. — Особенно если выпьет.
— Хорошо, что я не доверял ему особых тайн, — хмыкнул я. — А твой совет мне нравится. Значит так и будет.
— С Ребисом всё хорошо? — сверкнули её глаза. — Я ведь с чего начала-то… Что он от Веты хотел? По дороге видела, разговор шёл… не очень хорошо.
Я облизнул пересохшие губы.
— Что-что… её и хотел, — невесело выдал я, ощутив острую потребность засунуть руки в отсутствующие карманы штанов. — Говорит, с Дуффом вопрос решил.
— Поздно уже решать, — нахмурилась Вияльди. — Срок свой упустил. Мало того, что девка выросла, Ауре обучилась, а значит теперь сама за себя решает, так ещё и с тобой начала отношения строить. Что теперь, силком под венец тащить?
— Вот уж нет, — оскалился я.
— Не отдавай своё, — серьёзно сказала она. — Будь твой брат хоть тайным императором, хоть будущим богом, или что он там ещё придумает. Это не важно. Ни одной силой единой. Вот, был Истинный. Миром повелевал. И где он сейчас? А боги? Абос, Шаграс, Немос? Тот же Наршгал? Все полегли. И ведь каждый мнил себя непревзойдённым воином, величайшим человеком или и вовсе неким сверхсуществом. Нет уж, Загрейн, все мы смертные и каждый найдёт свой конец. Так найди же его счастливым, прожив ту жизнь, которую хочешь.
— Я-то буду, — кивнул я. — Но вот Ребис, кажется, думает точно также. Увы, мы оба видим своё счастье рядом со вполне себе определённой девушкой.
Окончание фразы едва не потонуло в криках и ругани. Не поделили порцию у котелка супа. К возмутителям спокойствия подлетел Сатор Отье, рычащим голосом наводя порядок.
Голод делает людей злее. А Худрос, хоть и мог дать нам больше, чем Ностой, но не решал абсолютно все проблемы.
— Молодо-зелено. Уж тут я тебе не помощница. Могу только, как в старые-добрые, заложить полезную мысль в твою пустую голову.
— Вот за это спасибо, — поблагодарил я.
Не то чтобы я считал иначе, собираясь отступиться от Веты, просто… приятно, когда не чужой человек, вольно или невольно, подтверждает твои намерения.
— К слову об этом, — Вияльди коротко оглянулась — скорее по инерции, чем по реальной нужде. — Надеюсь, продолжаешь заниматься развитием Запретного Плода?
Теперь нет смысла скрываться. Все уже знают.
— Конечно! Времени, правда, на это всё меньше… — неопределённо поводил я руками.
Последние мои тренировки были ещё с Ребисом.
— Я тут подумала на досуге… — хитро начала Вияльди, но я прервал её.
— И часто у тебя досуг в последние дни случается?
— Уж поболее чем у тебя, — фыркнула женщина, уперев руки в бока.
— Уела. Так и?
— Видовое разнообразие, — с видом учёного, объясняющего теорему, долженствующую перевернуть мир, произнесла она.
— А-а-а, вот оно что… — я сделал небольшую паузу, изобразив осознание гениальной истины. Но почти сразу же широко ухмыльнулся. — Ты думала, я так скажу, да? А потом покиваю с умным видом, дескать: «Конечно! И как я раньше не догадался!» — Я вздохнул. — Давай, объясняй теперь, что за «видовое разнообразие»? О чём вообще речь?
— Насекомые, Загрейн, — раздражённо буркнула Вияльди. — Ты сосредоточился только на боевом виде. Опасные, быстрые, сильные, бронированные — да, да и ещё раз да! А что насчёт разведки? Твои «мухи» превратились в опасных тварей, чей вид вызывает желание непроизвольно облегчиться, а потом бежать со всей возможной силы. Не думал, что стоит сделать другой вид? Второй?
Я моргнул. В голове словно взорвалась сверхновая.
— Отдельный вид для разведки, — будто сквозь вату говорила знахарка. — Незаметный, маленький, с особо развитыми органами чувств. Какие-нибудь создания, идеальные для быстрого перемещения, чтобы пересекать океаны или летать между городами, при нужде: быстрые, мощные, лёгкие. Что ещё тебе нужно?
— Пожирать корабли, — обронил я. — Чтобы даже самый сильный враг просто утонул посреди моря.
— Отличная идея, — кивнула знахарка. — Правда умелые пользователи Ауры могут удерживать своей силой целый корабль… В общем, Безграничные вряд ли на такое купятся.
— О, а я уже думал, смогу убить их одного за другим, — отвис я, негромко рассмеявшись. — Вияльди, идея звучит просто великолепно! Я про виды, а не про…
— Я поняла, не трать зря воздух, — хмыкнула она.
Откуда-то из глубины раздался звонкий голос Заны:
— Совсем идиот⁈ Соль при засолке экономит! Может тогда сэкономить и еду — просто не жрать и всё? Это же так экономно выйдет!
Голос эхом отразился от сухих деревянных стен. Зана явно доводила кого-то из поваров до белого каления. Обычное для неё дело.
Крики Заны давно превратились в часть привычного фона. Словно чайка над гаванью. С ними спокойнее, чем без них. Признак того, что жизнь продолжается, пусть и в этой грёбаной дыре.
— А соль откуда, думаешь, берётся⁈ — отозвался второй голос. — С неба падает? Хочешь больше — персонально для тебя могу нассать в банку. Солёность гарантирую!
Дальнейший спор шёл уже тише, так что потонул в общем гуле голосов. Специально же применять Ауру Наблюдения или направлять мух мне не хотелось. И так постоянно контролирую вокруг каждый шаг.
— Только не знаю, сумею ли организовать такое. Я… — поджав губы, уставился в стену склада ничего не видящим взглядом, — даже не предполагал, что подобное возможно. А ведь… казалось бы… почему нет?
— Пробуй, Загрейн, — положила знахарка свою руку на моё запястье. — Но я хотела сказать о другом…
Из-за угла показалась голова Сатора Отье.
— Загрейн! — крикнул он. — Собрание! Тебя ждём!
— Иду, наставник! — махнул я ему рукой. — Вияльди?
— Ты скоро уходишь из Худроса, — быстро заговорила она. — Не считай, что это тайна, слухи о вашем плане уже известны людям.
— Не удивлён, — вздохнул я. — Реб хочет завербовать деревни и…
— Да-да, — перебила женщина. — Я-то остаюсь, как и часть других, менее боевитых ностойцев, — она наклонила голову, посмотрев на меня как-то по особому, с внутренним напряжением. — Загляни перед уходом в Орден Безмятежности, Загрейн.
Громко хлопнула входная дверь, раздался короткий приветственный выкрик. Есар Бокус, отец Заны, вернулся на склад, потрясая сумкой с нехитрой закусью, которую он, по его же громким словам, умудрился сторговать за четверть цены. Врёт, небось.
— Орден? — нахмурился я. — Зачем? Ты про Дэлю? Так ведь…
— Так ведь? — с намёком посмотрела она.
— Ты… — я поднял Ауру Наблюдения, скрывая себя, а потом, в дополнение к ней, Шипы — чтобы никто железно не смог узнать суть нашего разговора.
Может и зря, ведь умный понял бы суть по уже прозвучавшим словам, но… подозревать — это одно, а точно знать — совсем другое.
— Ты подозреваешь, что Ребис ничего не знает, или что он не будет рассказывать мне правду, — произнёс я то, о чём она намекала.
— Именно, — твёрдо и уверенно сказала Вияльди. — И если ранее я сомневалась, то последнее… Его убийство семьи Роймов, его попытки принудить Вету… Это показывает твоего брата с нехорошей стороны, Загрейн. Я не знаю, что у него на уме. В любой момент он может выдать и сделать… ха-а… что угодно. Ты понимаешь меня.
— Понимаю, — скрепя сердце согласился я.
— Тогда скажи, как можно верить ему в данной ситуации? Это уже не Ребис. Это… кто-то другой. Он похож внешне и голосом, но не считая этого… Другой.
— Подстраховаться…
— Именно. Орден Безмятежности предоставит информацию.
— Но у меня нет денег, — признался я. Честно сказать, планы обратиться к Ордену у меня всё ещё были в разряде… планов.
— Не волнуйся, — скупо улыбнулась она. — Я не всегда жила в Ностое. У меня… скажем так, есть некоторые знакомства. Моё имя будет достаточной рекомендацией. Тебе помогут, — выделила Вияльди последнее слово.
Неужто помощь окажется бесплатной? Нет, я только за, но… хм… а почему, собственно, «но»?
Я задумался. Крепко задумался.
— Спасибо, Вияльди. Не ожидал. — Искренне произнёс я.
Мне и правда оставалось только поблагодарить знахарку.
— Теперь знаешь больше, — чуть шире улыбнулась она. — «Информация без границ».
Девиз Ордена Безмятежности. Ох… куда ты тянешь меня, женщина? И кто ты такая? Бывшая сотрудница? Агент Гончих?
Про саркарнскую разведку я слышал только из газет. Да и то натыкался на это упоминание лишь один раз.
— Не опоздай, — с намёком кивнула Вияльди на проход, где недавно мелькнула голова Отье.
Кивнув знахарке, я быстрым шагом направился на совещание. Проходя мимо котлов, где варили еду, ощутил запах горелого жира, который перебивал даже вонь отхожих мест. Рядом прошмыгнула крыса, спасаясь от трёх загоняющих её мух. Метким пинком я переломил ей хребет. Заполошный писк потонул в гуле голосов.
Мухи набросились на павшего грызуна, начав быстрое поглощение.
— Слышал?.. — разобрал я тихую речь старика Дариуса. — Ребис опять с мечом болтает…
— Молчи, дурак! — прошипела Хильда. — Он же слышит всё Аурой этой своей!
А я даже не заметил, как атмосфера безнадёжного проживания в Ностое сменилась откровенным отчаянием Худроса.
Следившие за порядком худые мужики, чьи лица высушила жара, а руки натёрли мозоли от матыг, теперь сжимали копья и арбалеты, провожая меня тревожным взглядом. Воздух гудел от невысказанного напряжения, словно перед грозой. Они то и дело поглядывали в сторону импровизированного штаба, где решалась наша судьба. Один точил клинок с такой силой, что металл визжал по камню, как раненая скотина — нервно, монотонно, будто высекая искры из собственной души. Несколько женщин сидели у лежака, где бился в лихорадке Вилл, его тело сотрясали конвульсии. Заболел? Сожрал что-то не то? Надеюсь это не заразно. Мне-то плевать, сверхсилы уберегут. А вот остальным не позавидую.
Обстановка и без того давила, словно толща воды. Запах разделываемых в дальнем конце склада туш, смешиваясь с вонью немытых тел и старого, пропитанного сыростью дерева, превращал воздух в густой, липкий смог. К вечеру этот смрад становился почти невыносимым, обволакивая склад, как саван. Сорок восемь человек в помещении, рассчитанном на хранение товаров, а не на проживание.
Надо бы приказать людям сходить в баню. Уж на это денег выделить будет можно.
Возле «зала совещаний» стоял бородатый Басс, покачивая в руках копьё. Он создавал ощущение мальчишки, дорвавшегося до любимой игрушки: вертел, крутил, ощупывал.
— Тут так нужна охрана? — спросил я, замерев перед ним.
Мужчина поднял на меня взгляд. Я заметил гноящиеся глаза, которые он тут же потёр тыльной стороной руки. Под ногтями чернела грязь.
— Дык… Дуфф сказал, — заморгал он.
Я поморщился.
— У тебя конъюнктивит. Сходи к Вияльди, возьми зелье или мазь.
— Кон… чего? — скривился Басс.
— Того, — добавил я холода в голос. Вокруг демонстративно закружились мухи, грозно загудев. — Скажешь Дуффу, что я тебя отправил. А теперь — ноги в руки и к Вияльди.
— А… кон… это?..
— Скажи, что у тебя с глазами проблемы, она сама поймёт, — махнул я рукой. — Живо, сучий потрох!
Басс помчался по узким коридорам склада, а я лишь надеялся, что придурок случайно не проткнёт кого-то копьём по пути.
Подойдя к двери, удалось услышать раскатистый голос Леви, совершенно не скрывающий эмоции раздражения:
— … предупредить! Четверо, Ребис, четверо человек!
На миг я пожалел, что уделял столько внимания Вияльди, забив на контроль обстановки.
— С наркоманами разговор короткий, — проскрежетал голос брата.
— О чём речь? — проскользнул я внутрь низкой комнаты с закопчённым потолком и жёлтым светом одного-единственного чадящего факела, с трудом разгонявшего тьму. Даже пахло тут иначе. Воздух тёплый, спёртый, с кислинкой старого дерева, железа и немытых тел. В углу стояло помойное ведро, куда кто-то уже успел облегчиться.
Дым уходил в щели рассохшегося потолка. В углу возились мокрицы (откуда, если дождей не было несколько месяцев?..), до которых ещё не успели добраться мои мухи. Я сразу же исправил это, направив два десятка насекомых, которые принялись быстро и жестоко избавляться от неприятных сожителей. Крошечный акт контроля в мире, где всё выходило из-под контроля.
Заметивший это Дуфф кивнул. В его глазах я различил толику благодарности, правда столь мимолётной, что я едва успел её осознать.
Выдвинув потёртый, местами ободранный стул, я уселся на него, ощущая, что сидушка была липкой, словно её измазали вареньем. Похоже после собрания надо будет обратиться в рой, очищая одежду…
Бросив короткий взгляд по сторонам, предположил, что ранее здесь, очевидно, восседал управляющий складом. Места хватало аккурат для пары писарей и небольшого стола, что не удивительно при любви народа к деньгами. Небось хотелось оставить больше места для товара.
Никогда не понимал такого. В чём прикол усложнять себе жизнь ради пары лишних монет? Они тебя что, богатым сделают? Вряд ли. Проще обустроить нормальные условия проживания — себе или наёмному работнику, чтобы он меньше думал о больной спине и о том, как уместить на огрызке предоставленной территории кружку воды с краюхой хлеба, чернильницу и двенадцать толстенных талмудов, полных отчётной документации.
Экономия на мелочах редко когда бывала столь же отвратительной и наглядной.
— Чёрный Нектар, — сказал Сатор Отье, скривившись, словно ему защемило яйца. — Четверо наших подсели на эту дрянь. Вилл и Бренн вроде отошли, но Эдлю до сих пор блюёт, а Дирк трясётся, как лист на ветру, хотя мы дали им настойку Вияльди.
— Мы в Худросе меньше недели, — вздохнул я. — Когда успели?..
— Дурное дело нехитрое, — ушёл от вопроса Мос-Лир, чуть ли не нарисовав на себе мишень эдакой негласной ответственности. — Хуже, что с «Чёрно-белого рояля» доставили сразу шесть ящиков этой дряни. Двадцатикилограммовых ящиков!
Я присвистнул. Объём внушал. А наркота уходила в Худросе по половине серебряного за грамм. Итог? Пятьсот серебряных за кило. Это пять золотых. Выходит — сотня золотом за коробку. Их шесть. М-матерь божья, колоссальные деньжищи!
Хотя это если распространять по граммам. Семь Узлов явно хотел толкнуть оптом, а так будет дешевле. Но пятьсот золотых, пожалуй, он с этого бы получил. Тьфу, да даже если пару сотен, это всё равно ой какие серьёзные деньги!
— Дохера! — продолжал Леви. — Я не гарантирую, что Чёрный Нектар не пустят по рукам среди наших же ребят. А глядя на них, подсядут и другие. Всё же ты, Ребис, забираешь с собой лучших, элиту, оставив нам с гулькин нос. Кто охранять будет?
— И кто будет охранять от охранников? — невесело усмехнулся я, вызвав пару таких же нерадостных смешков.
— Предупреждения хватит, — улыбка брата отдавала смесью нездорового садизма и желанием посетить туалет. Капля пота на бледном лбу, разместившаяся прямо между монет, усиливала впечатление. — Если нарушат, то познают на себе тяжесть греха — и наказания.
Если мне для чистоты хватало обратиться в рой мух, то Ребис даже не переодевался. В свете факела вирры казались грязными, словно по дороге на склад он упал в лужу. А учитывая, что дождей нет порядка полугода, состав той лужи лучше не обсуждать в приличном месте.
— Тогда сам это и озвучь, — сказал ему Леви, скрестив на груди руки.
— Озвучить и я могу, — взял слово Дуфф, до этого молчаливой тенью наблюдавший за остальными. — Но это меньшая из проблем. Всё больше людей начинают сомневаться в нашем пути и планах. Я лично слышал разговоры о том, что проще направиться ближайшим кораблём в Палид, бросив все эти «мутные дела».
— У них нет понимания, — покачал я головой. — Это нормально. Сомнения были и есть всегда. На любом участке пути.
— Истина! — воскликнул Ребис. — Загрейн прав. Заблудшие просто не осознают, что следуя за мной не только спасают собственные жизни, но и идут к своему же величию.
Клинок царапнул каменный пол, сделав это удивительно мерзко. Лишь я один из всего собрания сумел удержать лицо и не поморщиться.
Леви откашлялся.
— Таких разговорами о патриотизме уже не сдвинешь с места, — аккуратно заметил он. — Дуфф, кто это был?
Среди семи прозвучавших имён были старики и землепашцы. Небольшая и тесно спаянная группа. Никого из молодых или ополчения.
— Я возьму их в Прантох, — постановил Ребис. — В пути будет шанс изменить чужое мнение.
Меч в его руке дрогнул, будто живой. Брат на мгновение замер, потом резко дёрнул головой — словно отгонял невидимый голос. Из уголка рта потекла слюна. Он быстро вытер её рукавом.
— Значит нас будет ещё меньше, — криво усмехнулся Сатор. — Отлично. А как же план по деста… — мужик запнулся, зажевав губу. — … дили… Дестувили…
— Хаос в Худросе, — пришёл ему на подмогу староста. — Мы ведь обсуждали это, Ребис. Пока ты объединяешь поселения, кому-то нужно поддерживать в городе беспорядок. Именно поэтому часть ополченцев останется здесь, включая нас, стариков-ветеранов, ещё способных показать молодёжи, как правильно сжимать кулак.
— И твои бандиты, — с толикой вызова напомнил Мос-Лир, глядя прямо в покрасневшие глаза брата. — Ты ведь сумел перетянуть их на свою сторону.
— Давай сейчас не будет поднимать тему последних, — вытянул я руку, по невербальным признакам ответив, что Ребису не нравится, куда ушёл разговор.
— От замалчивания, правды меньше не становится, — проворчал одноногий мужчина. — И если сражаться за свободу от Саркарна и его удушающих объятий я ещё согласился, то вот проворачивать разную гадость против своих же сограждан уже нет. И не просите.
— Наставник, — чуть надавил я, на что Леви замахал рукой.
— Загрейн сможет прийти на помощь, когда будет нужда, — прошипел Ребис. Остриё меча ковыряло каменную плиту пола, выцарапывая песок. — Ему не составит труда совершить быстрый телепорт туда-обратно.
— И опять всё держится на мне, — откинулся я на спину жёсткого скрипящего стула. — Ну замечательно! А спать, есть и жить мне когда?
— Когда спасём Миизар, брат, — усмехнулся Реб. — И твою сестру.
Напоминание о Дэле неприятно резануло по сердцу. Я пристально посмотрел на парня, стараясь уловить хотя бы намёк на ложь. Что если Вияльди полностью права?
Но… ничего не видел.
— Друзья, — Сатор хлопнул ладонью по столу, — мы резко перескочили с темы на тему. Давайте более конкретно закрывать поднимаемые вопросы, а то я, — он криво улыбнулся, — по старости лет, уже не успеваю осознавать все прозвучавшие намёки. Что делаем с Чёрным Нектаром, взятым с когга афридов? Сжигаем?
— Продаём в Худрос, повышаем уровень хаоса, — озвучил Дуфф, быстро переглянувшись с Ребисом. — Через наших новых трущобных друзей. Им сливаем по дешёвке, они толкают как хотят. Уже не наше дело.
— Так вот чем ты их подцепил, — оскалился Леви, его грубый палец указал на брата. — Предложил сотню кило Чёрного Нектара по бросовой цене, чтобы они поддержали тебя в авантюре в порту, а потом согласились передать часть города в виде отступных!
Ребис фыркнул, его рука с клинком дрогнула.
— Не совсем, но подробности не обязательны, — в голосе брата звучала ощутимая угроза. — Староста прав. Всё на благо общего дела.
— Наркоманы? — уточнил Отье.
— Дуфф берёт их на себя, — брат пожал плечами, звякнув виррами, покрывающими его тело. — Если не получится, я убью их. В наших рядах не должно быть таких отбросов. Они ненадёжны и непредсказуемы.
— Может и их взять с собой? — с лёгкой улыбкой предложил я. — Соберём всех отверженных и будем бродить по пустыне, заодно исцеляя их от зависимости и прививая дисциплину.
— Нет, — не отреагировал Реб на шутку. Хотя… шутку ли? Полушутку. — Остающимся нужны люди. Даже такие. Всё-таки когда горожане высыпятся на улицы, будет необходим кто-то способный охранять наш склад. На нём слишком много ценностей, чтобы по-глупости его потерять.
— Разве не планировалось продать их тому самому купцу, с кем не получилось встретиться Эрзе? — нахмурился я.
— Не всё, — отрезал брат. — И не ему. Иначе он сразу поймёт, кто ответственен за смерть афридов «Чёрно-белого рояля». А там всего один шаг до осознания, кто же стоит за хаосом в Худросе.
— К тому же, — дополнил Дуфф, — торгашу нужно оружие, а его мы отдать не можем. Как и часть другого товара.
— Ладно, как понимаю, здесь вы уже сами всё просчитали, — опёрся я подбородком о кулак.
Староста переглянулся с Ребом заговорщицким взглядом.
— Когда уходишь? — спросил Отье.
— Нужно убить ещё троих, — брат хрустнул шеей с отвратительным звуком — будто бы сломал себе пару хрящей. — Шорбуна Тразза, начальника гарнизона Худроса. Этот жирный боров не владеет ни Аурой, ни Боевыми Искусствами. Ибрама Соту — главу крупнейшей местной торговой гильдии. Его охраняют, но Аурой владеет лишь один боец. Вольта Хедрикса — городского судью. У этого в охране только простая стража. Никаких трудностей. Я с Загрейном займусь этим. Лично.
— Лично со мной, да, — хмыкнул я, но всё же кивнул. — Яд?
— Самый простой способ, — Реб сгорбился, уставившись на стол. — Мне нужно отлучиться, чтобы добыть… по-настоящему убойную штуку.
С каждым днём я отношусь у смертям всё проще, — мелькнула у меня короткая мысль. — Скоро дойдёт до того, что и вырезание целой семьи, как недавно провернул брат, не будет вызывать особых эмоций. Ну убил и убил, чего теперь?
На миг прикрыв глаза, я вздохнул, начиная понимать рассказы друзей-ветеранов из прошлого мира. Именно так всё и происходит. Именно так, помаленьку, исподволь, меняется мироощущение. Словно надеваешь слишком тесные сапоги, и сначала они жмут, а потом или разнашиваются, или перестаёшь чувствовать ноги. Одно из двух.
До изморози на коже неприятное чувство! Но всё так и есть. Чем больше ты занимаешься каким-то делом, тем привычнее к нему относишься. И бандиты с подонками тоже не становятся такими вот отморозками по щелчку пальцев. Процесс этот, зачастую, долгий и полный трудностей.
Может завести какой-то… кодекс? Внутренний свод правил, которые ни в коем случае не стоит нарушать? Или ну его на хер, ситуации разные бывают?
Мотнув головой, я отбросил эти мысли подальше. Пока не до них. Потом… потом обдумаю.
Но в глубине души я знал — не обдумаю. Знал, но не хотел заморачиваться этим. Не нужно мне лишних внутренних переживаний. Что вообще за… «переживания»⁈ Сука, такой дрянью занимаются только те, кому нечего делать. Живущие в роскоши и безопасности, готовые недовольно морщить носы, когда речь заходит о чём-то жестоком.
У меня нет никакого желания потакать старым внутренним догмам, подцепленным — словно блохи — в прошлом мире, чрезмерно сытом, безопасном и, не знаю, светлом? Хах, несмотря на всё, что там происходило, сейчас он кажется мне таким тихим, мирным и уютным!
— Я тоже хотел бы прогуляться, — припомнил я Орден Безмятежности. — Кстати, уважаемое собрание, — слабо улыбнулся я, — не думали дать людям денег, чтобы они получили возможность помыться?
Просидев ещё с час, начали разбредаться. У всех образовались дела и разные задачи, требующие внимания «вот прям щас». Хотя напоследок я всё-таки прижал Ребиса к стенке, заставив поделиться информацией, как он видит нашу возможность избежать высадки армии наместника, ежели тот вдруг озаботится происходящими на западе волнениями?
Ответ, сука, «порадовал» до глубины души!
— Твои насекомые, Заг, — широко улыбнулся он желтоватыми зубами. Меч покачивался в его руке, словно маятник. — Чаячий залив, разделяющий западный и восточный Миизар достаточно широк. Его не пересечь за день или два. От полутора до двух с половиной недель. Это значит, что твои насекомые с лёгкостью успеют проделать в днищах дыры, пустив флот на дно.
— Меня поражает, — начал я после недолгого молчания, — как активно ты эксплуатируешь силу моего Запретного Плода. Но куда больше интересует иной вопрос: что ты думал бы делать без меня? Или если я погибну?
— То же, что и без всех остальных, — хохотнул брат. — Придумал бы другой план. У Наршгала всегда найдётся, чем ответить.
Закончив с совещанием, я направился на поиск девушек. Надо было помириться с Ветой, хоть моя вина и была мнимой до безобразности.
Отыскать неугомонную парочку оказалось несложно. Вета отлёживалась на циновке. Рядом о чём-то болтала Зана. В нос ударил запах прелой соломы.
— Загрейн! — широко улыбнувшись, замахала русоволосая шутница рукой. — Мы взяли тебе еды! — кивнула она на миску похлёбки с мясом.
Выглядело аппетитно.
— У тебя в зубах что-то застряло, — присел я рядом.
Зана ойкнула и прикрыла рот ладонью.
— Мог и промолчать, — сосредоточенно бросила она, завладев иглой и, кажется, осматривала саму себя при помощи Ауры Наблюдения. Напомнила хирурга перед операцией. Смешно и трогательно одновременно.
— Тогда ты бы никогда об этом не узнала, — слабо улыбнулся я и посмотрел на Вету. — Тебе интересно, что было на совещании?
Брюнетка коротко на меня покосилась и пожала плечами. Движение далось с болью — я видел, как напряглись мышцы её шеи, — она поморщилась, но промолчала.
— Мне интересно! — подпрыгнула Зана. — Эй! — и тут же указала пальцем на Голбока, одного из «новых ополченцев», так и не пробудивших Ауру. — Не хер пялиться! Иди куда шёл!
— Тут куда ни кинь взгляд, всегда на кого-то уставишься, — огрызнулся парень, но предпочёл отойти и отвернуться, не желая связываться с нашей компанией.
— Вета, мы ещё не женаты, — сказал я, стараясь удерживать спокойствие, как в голосе, так и в разуме. — Я не мог просто запретить Ребису общаться с тобой…
— Правда не мог? — ядовито огрызнулась она. — Не находишь, что это было подло⁈
Насупившись, я положил ладони на колени. Хотелось сказать… многое. Но всё больше бессвязно и бессмысленно. Какой-то чёткий ответ никак не приходил на ум.
— Если бы я высказался чётко и сразу, то показал бы, что опасаюсь, — наконец нашёл я слова. — Что не уверен в тебе. И в себе. — Слова давались тяжело, будто я признавался в чём-то постыдном. В горле запершило. — К тому же, я знал, что он… что Реб не полезет… силой. Он… — говорить было трудно, словно к языку привязали гирю, — должен был озвучить своё предложение. А ты — отказаться. Без этого всё оставалось бы в подвешенном состоянии. Мы бы никак не пришли к конкретному итогу. Теперь всё чётко встало на свои места.
— Да? — голос Веты стал тоньше. В глазах будто бы появилась влага. — Значит теперь всё стало хорошо⁈ Кому, Заг? Для кого хорошо⁈
Зана положила руку ей на здоровое плечо, но девушка дёрнулась, сбрасывая ладонь.
Сжав зубы, я подавил желание застонать. Сука, да о чём она вообще? Что не так⁈
Внезапно успокоившись, Вета усмехнулась — насмешливо, почти по-мужски.
— Ты правда не понимаешь? — сжала она пальцы. Губы дрогнули — так нелепо, что я с трудом удержал смешок.
Однако выражение её лица показывало, что девушка злится. На меня? Стоп! Причина? Ребис подкатывал к ней свои яйца, это да, но как я и сказал ранее: дело брата предложить, её — отказаться.
Разве не так?
Я бросил взгляд на Зану, которая закатила глаза за спиной подруги. Подавил улыбку.
— Со мной общался не Ребис, — жёстко чеканила Вета слова. — Это уже не он. Существо. Тварь, покрытая виррами, будто покойник, вылезший из могилы. От него даже воняет тухлятиной. Зато самомнение, словно у саркарнского кайзера.
Она абсолютно не опасалась, что нас подслушают.
— Он так и видел меня в своей постели, — прищурилась девушка. — Тихо! — подняла она палец, не позволив мне вставить и слова. — Смотрел, как на товар, который уже почти у него в руках. И лез. Откровенно и нагло. В то время, как ты и все прочие отворачивались, делая вид, что всё хорошо.
Чего? Совсем с катушек съехала⁈
Я вытер вспотевшие ладони о штаны, надеясь, что движение останется незамеченным. Одновременно с этим Зана встрепенулась:
— Не все, я подошла! — заявила она, но осталась без внимания, отчего тут же надулась, продолжив ковыряться в зубах.
Вета протяжно вздохнула. Взгляд уже не казался враждебным, скорее усталым. Как у девчонки, признавшийся родителям о давно скрываемой за контрольную двойке.
Я помассировал виски, пользуясь предоставленной возможностью обдумать прозвучавшие слова.
— Ты воспринимаешь это слишком эмоционально, — мягко сказал я, неспешно махнув рукой. Жест получился скованным. — Ну, попробовал Реб добиться взаимности, думая, что новый статус и сила сделали его привлекательным и интересным. В чём проблема? Я отслеживал ситуацию. Честно. Если бы он перегнул палку, я бы вмешался. Понимаешь?
Похоже слова были подобраны откровенно неудачно, но я в упор не видел своей вины. Ни прямой, ни опосредованной. Она что, хочет чтобы я бегал вокруг неё и агрессивно пялился на каждого, посмевшего посмотреть в её сторону, как клишированные качки из подростковых американских фильмов?
Вета не ответила. Просто молча отвернулась и легла на циновку спиной ко мне. Было слышно, как она сопит. Громко, как огромный хомяк или ёж.
Закатив глаза, я устало почесал затылок.
Это… «женское манипулирование»? Или я реально повёл себя глупо? Может надо было сразу подойти к Ребису и сказать нечто вроде: «Э! Попутал⁈ Это моя тёлка!»
Тихо фыркнув, слабо улыбнулся. Даже в мыслях это прозвучало на редкость нелепо.
Твою же мать, а если бы брат подошёл, когда меня не было, то что? Она предъявила бы мне за то, что я не телепортировался? Типа должен был мухами её отслеживать, или как?
Боже, какой бред.
Или нет? Или да? Или пошло оно всё к чёрту?
Я слишком устал, чтобы ломать голову. Перед глазами всё ещё стоит пожар в поместье Роймов, порубленные трупы семьи мэра, ожидаемые перспективы скорого ухода, новости про знакомых с детства людей, которые не удержались, попробовав Чёрный Нектар. Не хватало ещё подростковых драм!
Хер с ней. Не вмешался, так не вмешался. И вообще, Ребис не распускал руки. Даже морду бить не за что.
Проблема красивых женщин — они привлекают чужое внимание. Задача умного мужчины — отслеживать подобное. Но если лезть на каждого, то можно не только нажить себе проблем, но и испортить о себе впечатление. Лишь неуверенный в себе придурок будет пытаться «отгонять ухажёров». Знающий себе цену отлично осознаёт, что он и так лучший. Если от него ушла женщина — это проблема самой женщины.
Хах, забавно, но мне нравится, как это звучит!
— Послушай… — несколько кривовато и постоянно сбиваясь — будто бы не попаданец, проживший целую жизнь в прошлом мире, а самый обычный подросток! — начал говорить я, пытаясь донести свою позицию. С некоторыми правками, конечно, иначе лишь усугублю положение.
Слова складывались в предложения. Под конец даже начало что-то получаться. Во всяком случае я начал видеть чёткий смысл. Поначалу скептично слушавшая меня Зана стала улыбаться, кивнула и показала «класс».
— … собственно, подводя итог, могу сказать так, — откашлялся я. — Я не могу следить за тобой круглыми сутками. Да и глупо это. Если к тебе кто-то подкатывает, то посылай его сама. Даже если это Ребис. А уж если попадётся кто-то настойчивый, непонимающий или пытающийся применить силу — вот тогда и наступит мой черёд.
— Замечательно, — не поднимая головы пробормотала Вета. — Ты целую философию для своей позиции придумал. А на деле стоял и смотрел, пока меня окунали в грязь. Наблюдал, как я в ней барахтаюсь, и ждал, пока всплыву. Сама. Даже руку не протянул. Молодец. Только теперь эта грязь у меня в волосах и на теле. Вычёсывать буду ещё долго.
В голове ровным строем пронеслись нецензурные выражения, которые так и просились на язык. Их мощь едва не пробила ворота, выплёскиваясь из меня наружу.
Похоже логика здесь бессильна. Женщинами правят чувства, в коих я традиционно не силён.
— Тогда скажи, что мне делать, — выдохнул я. — Скажи — и сделаю.
Зана подалась вперёд и зашептала:
— Попроси прощения.
Шикарно. А я думал такое только в старых анекдотах ходит. Типа… не виновен, но извинись. На всякий случай.
— За что? — серьёзно посмотрел я на Зану. — Я ведь только что объяснился.
И где наше интуитивное понимание, как в моменте после шахты? Кажется, что это было десять, нет, сто лет назад!
И тишина! Такая до-о-олгая, неприятная. Лишь гул общего зала за спиной разбавлял обстановку.
То и дело я порывался что-то сказать или добавить, но каждый раз замолкал. Морщился.
Наконец Вета села. Слишком резко, отчего дрогнула и поморщилась, положив руку на плечо. Свежие раны ещё не зажили до конца, даже несмотря на алхимию.
— Не делай вид, что всё в порядке, — сказала она, не глядя на меня. — Просто… будь рядом.
Моргнув, я пожал плечами, но улыбка сама собой всё равно появилась на губах.
— Хорошо.
Мы снова замолчали. Ощущения перемирия не было. Напротив, у меня возникло чувство, будто бы я очень и очень виноват. Как в детстве прошлого мира, когда мать молчала после того, как я разбил её любимую чашку. И это, иной раз, было хуже крика.
Вот как бабы умудряются так делать⁈ Я ведь!.. Сука, ну я ведь реально не косячил, да? Я же не хотел!..
Бля… даже мысленно оправдываться начал.
Зана тихо поднялась, отряхнула рубаху и пошла прочь. По дороге подмигнула мне.
Между мной и Ветой повисла дымная, кислая тишина.
— Похлёбка остывает, — хрипло сказала девушка. — Ешь. Мы тебе выбрали кусок с края, там жира меньше.
— Спасибо. — Я не стал говорить, что не нуждаюсь в еде. Это было… проявлением заботы с её стороны. С их стороны. И отвергать подобное будет не правильно. А я и так… ха-ха, я и так «накосячил»! Общим решением!
Вот так из мужиков и вяжут узлы. Тихонько и незаметно. День за днём. Год за годом.
Пока одним внезапным днём ты не понимаешь, что всё это время сидел под каблуком.
1139 год от сотворения мира, остров Миизар
Рывок под свободную руку Ребиса — левую — которая без меча. Песок скрипнул под сапогами, пот жёг глаза, несмотря на Ауру.
Достал!
Удар прилетел столь удачно, что я даже ощутил сочный звук столкновения Аур — как молния в сухую грозу. Жаль только, что ублюдок успел укрепить себе область печени, иначе я бы, пожалуй, пробил тело брата насквозь. А так костяшки ощутили лишь твёрдость камня, будто ударились не в плоть, а в дубовую доску. Отдача прошла по предплечью и локтю, срывая дыхание.
Я стиснул зубы, чувствуя, как раскалённый воздух Миизара обжигает горло. Ребис оскалился, и его вирры — эти прокля́тые монеты — звякнули, словно цепи на ветру.
Клинок брата разминулся с моим носом на расстоянии волоса. Будто под замедлением времени я мог разглядеть каждый миллиметр таинственного металла, через который Наршгал контролировал Реба.
— Фух! — раскинув руки, я с трудом удержал равновесие и если бы не Вета, то, пожалуй, следующий удар брата рассёк бы мне грудину.
Скрывая себя Аурой, девушка атаковала покрытое виррами бедро Ребиса, но тот изменил положение тела, в последний миг изгибаясь и будто бы обтекая короткий меч Веты. Слабый со стороны толчок опрокинул брюнетку на песок, но рванувшая в отчаянную атаку Зана не позволила брату добить её.
Я поспешил присоединиться, помогая девушкам. На бегу направил всю энергию в Ауру Наблюдения, продавливая Ребиса, который скрывал себя, как и все мы.
Успех!
На всей скорости я ударил коленом ровно по позвоночнику Реба, который уклонился как раз туда, куда я и…
Стоп. Что?..
Ребис не уклонялся, он лишь дёрнулся в сторону, куда я направлял удар, а потом стремительно развернулся, разрубая меня клинком.
— Кха!.. — поток крови потёк в рот, выплёскиваясь на губы, а там и сухую почву, где проходила схватка.
На миг показалось, что воздух стал гуще, а тело легче. Сместив взгляд, я увидел, что грёбаный сукин сын разрубил меня пополам. Меня! Разрубил!
Я рассматривал свои потроха и разорванные кольца кишечника, которые исторгали кровь и желчь, будто вырванные из стиральной машины шланги.
Зана глухо вскрикнула, застав соляной куклой. Вета до крови закусила губу, глядя на Реба с такой ненавистью, что я мимолётом удивился, как он ещё не загорелся.
Удар сердца спустя я обратился роем мух под заливистый смех брата.
— Всё-всё! — взмахнул он руками. — Тренировка окончена!
Вернувшись в прежнее состояние, я передёрнулся, глядя на кровь, залившую жадную до влаги землю. Она уже всё впитала. Осталось только розоватое пятно, которое — зуб даю! — уже завтра будет не сыскать. Засыплет песком и пылью. Может слижет пробегающая мимо гиена, хотя даже падальщики ныне редкие гости.
Западный Миизар пожирает сам себя.
Со стороны зрителей раздались неуверенные аплодисменты. Тухлые, как похлёбка, забытая на жаре. То были двое наших ополченцев: Далкон Бёрт и Эрбо Олти. Оба с Аурой, что автоматически делало их статус выше, по сравнению с остальной шушерой. Далкон даже не скрывал своего превосходства — хлопал по плечу деревенских мужиков, словно собственных псов, и те это терпели, молчаливо стискивая зубы. А вот Эрбо… тот был интереснее. Если собственные давно знакомые ностойцы не вызывали у него почти никаких эмоций, то вот новенькие…
Я моргнул, осознав, что компанию аплодисментам составил скалящийся Крысобой — один из четвёрки ублюдков-головорезов, прихвостней некой «Крылатой», которых взял с нами Ребис. Радости это, конечно, ни у кого не вызвало.
И именно квартет этих бандитов заставлял Эрбо презрительно кривиться. Однако когда те оглядывались, ополченец тут же отводил взор. В его глазах читалось что-то болезненно-завистливое. Дай мне возможность угадать, сказал бы, что ему не нравится их положение, которое установил Ребис.
Далкон и Эрбо заменили в нашем путешествии мулов, толкая тяжёлую скрипучую телегу, что у них легко получалось благодаря Ауре. Остальные шестеро деревенских мужиков не участвовали в подобном марше. Как избежали сей участи и трущобные оборванцы.
Даже я, когда хотел помочь соратникам, оказался остановлен Ребисом.
— Твои силы пригодятся, если произойдёт нападение, — постановил он. — Пока же тренируй Ауру и усиляй рой.
Когда же Эрбо завёл с ним разговор, почему не запрячь худросских бродяг, брат лишь обжёг его злобным взглядом и приказал делать своё дело. Меч в этот миг так дрожал в его руке, что, казалось, готов был выпотрошить Эрбо сам по себе.
Вот и вышло, что честные ополченцы оказались погружены в работу, а мы, остальные ностойцы и, особенно, четвёрка вшивых разбойников, оказались не у дел.
Жидкие хлопки затихли. Я не был удивлён скудной поддержке. Обычные селяне традиционно не очень позитивно относились к людям с Аурой. Ополченцы в Ностое, на их взгляд, незаслуженно мало работали на полях и со скотиной. Что поделать, если их готовили именно для возможного силового конфликта, который, сука, как раз и случился?.. Поэтому, ха-ха, бедолаг и запрягли сейчас в телегу!
Но да не важно. Факт остаётся фактом. Пусть в глаза никто и никогда не рискнёт так сказать, но ностойцы даже немного радовались, когда Реб заставлял эту парочку работать.
На нас же деревенские и вовсе косились с опасением и страхом. Взгляды были тяжёлыми, как камни. Я чувствовал их на своей спине, ощущал, как они прожигают ткань. Казалось, эти люди ждали, когда мы ошибёмся, когда у нас что-то пойдёт не так. Кем мы для них были? Я — Прóклятый. Ребис уже не мог скрывать своей новой сущности, да и ранее не особо старался в этом. Зана и Вета давно стали кем-то, кто прочно находится в нашей компании.
Но страх — это только половина правды. Вторая половина читалась в том, как широкоскулый Гарт пытался подражать походке Ребиса. Как его кривозубый товарищ Басс украдкой трогал рукоять своего ножа, представляя себя воином.
Зависть. Восхищение. Ненависть. Всё вместе, в одном коктейле. Они боялись людей с Аурой. Боялись Прóклятых. Боялись Ребиса, его воскрешения и «воли Наршгала». Боялись всех нас. Но втайне желали стать нами. Конечно же без усилий, иначе какая это мечта? Тогда мечта превратится в чёткий путь, в работу. Нет, без этого. Просто одним днём очнуться идеальными. По собственным меркам, само собой.
Рабы мечтают не о свободе, а о собственных рабах. Какая же верная пословица…
Я смотрел на них и думал, что они, как и мы, загнаны в угол. Только мы пытались выбраться, а они ждали, что кто-то сделает это за них.
— Телегу охраняйте! — прошипел на крестьян Реб. — Птицы уже кружат.
Гарт и Ян — запах пота от которых смешивался с вонью прогорклого жира, которым они мазали колёса — тут же отошли, криками отгоняя ворóн и чаек, несколько из которых уже взаправду уселись на наши скудные поклажи и навесы.
Мы отдалились от Худроса совсем недалеко, так что морские птицы всё ещё находились в зоне доступа. К счастью или сожалению — ведь мясо чайки вполне съедобно и парочку из них мои мухи уже успели добыть.
Слова брата сработали, как ушат ледяной воды. Остальной народ тоже изобразил, что у них есть куча дел, начав рыскать по окрестностям и занимать руки бессмысленной хернёй.
А чего ещё делать? Лагерь разбит, еда и вода распределены… Вообще, мы тащили запас для Прантоха, но были вынуждены и сами чем-то питаться. Иерархия была проста: наша компания могла брать из телеги столько, сколько захочет. Ополченцы получили отдельную солидную сумку — одну на двоих. Остальные — тоже сумку. Поменьше и полегче. Одну на шестерых — не считая трущобного квартета.
Справедливостью здесь и не пахло. Зато была наглядная демонстрация силы и власти, которую проявил Ребис. Всё-таки он специально отобрал нам «в помощь» строго определённых людей — недовольных планами будущей революции, и желающих просто осесть где-то на восточном Миизаре.
Наверное брат считал это практически открытым предательством его планов. Не уверен, что кто-то из шестёрки доживёт до конца пути и возвращения в Худрос…
Может разве что двое «новых» ополченцев: Кольто Шебор и Голб Корбок. Они выглядели весьма бодрыми. Пока что. А вот тот же худощавый Ян с криво стриженной бородой и усами, уже второй день голодными глазами смотрел на порцию девушек — единственных женщин в нашей «экспедиции». Я обходился питанием через насекомых. Когда ел Ребис не мог понять решительно никто. Вот и оставались только Вета с Заной.
Интересно, они уже заметили к себе это… повышенное внимание? Или продолжают списывать на свою красоту? Хах, это, конечно, тоже возможно, но эй, не всё в мире крутится вокруг дырки между ног!
Хорошо ещё мулов или лошадей с собой не брали — кормить их замучаешься. Да и переход через горы будет не самым простым испытанием… Потому что идём мы по другой дороге. «Новой». В обход. Не знаю… Я бы наплевал и попёрся обычной, но Ребис сказал, что Брага — один из четвёрки худросских трущобных оборванцев — доведёт нас до Прантоха в два раза быстрее.
— Он бывший контрабандист, Загрейн, — хихикая, рассказывал мне брат, ещё когда мы отирались на складе. — Знает все тропы и родники. Даже не пересохшие! Мы сможем пополнять припасы и сократим путь.
Мысли мгновенно пролетели в голове, пока я отряхивал одежду от невидимой пыли и осматривал на кровь — действовал в стиле моих товарищей, то есть занимался бессмысленностью, ибо знал, что при воссоздании тела, вся одежда на нём будет идеально чиста.
— Ты порезал мою тунику, — осознал я. Ух ты, всё-таки не зря рассматривал! — Надо было драться голым.
— Борьбу голыми будешь практиковать в своей палатке, — оскал Ребиса стал более кривым, нервным. Его взгляд сам собой упёрся в Вету, мрачно разминающую плечо. Раны зажили, привычка осталась.
— А ты меня не учи, — отвлёк я его. — Лучше расскажи, что это было?
— Ты про финал? — брат послушно перевёл тему. Краем глаза я уловил, как выдохнула Зана, которая, кажется, даже дыхание задержала. — Неплохо вышло, верно? Как тебе «Ложная цель»?
— Ложная цель? — моргнул я. — Ты обманул мою Ауру Наблюдения, заставив поверить, что сдвинешься в сторону. Вместо этого там был лишь твой меч.
Ребис провёл несколько дёрганых движений, напоминающих смесь ритуального танца и клинических судорог. Покрытое виррами лицо демонстрировало радость.
Но разве мог я позволить себе обмануться? Довольство Реба сменялось гневом по десять раз на дню — мгновенно, без какой-либо раскачки.
— Именно так, брат мой! — расставил он руки в стороны, с гулким свистом разрубая воздух. — Ложная цель!
Зана подошла ближе. Коротко оглянувшись на Вету, она схватила её за руку и подтянула за собой. Брюнетка обожгла подругу злобным взглядом, но подчинилась.
— Какой смысл в этом? — хриплым голосом поинтересовалась Вета. — Проще просто удерживать сокрытие.
— Я подловил его! — кончик меча Ребиса указал на мою грудь. — Поймал! Смог бы так, с обычным сокрытием⁈
— Просто Заг не использовал Запретный Плод, — произнесла Вета с жестокой усмешкой. — Иначе результат был бы иным.
— Стоп-стоп! — шагнул я вперёд, встав перед ними. — Трюк всё равно полезный, признай это, Вета. Даже если удастся подловить врага лишь один раз — это будет того стоить. А ведь я уверен, что в должной мере освоив приём, можно плести столь тонкую паутину боя, что противник предпочтёт добровольно отключить свою Ауру Наблюдения, чтобы не сбиваться. Это же какие перспективы!
И наши схватки всё сильнее станут напоминать шахматную партию, во время которой нужно будет удерживать в голове десятки, если не сотни, возможных уловок и хитростей. Что это, обманка или реальное намерение? Сокрыть себя Аурой или позволить противнику видеть, выигрывая его на толику секунды? И есть ли эта секунда в запасе или враг хитрит, обманывая, чтобы потом подловить и добить?
Ух… даже с тем, что уже есть сейчас, придётся хорошо так заморочиться, что говорить о более продвинутом арсенале способностей, которые — я уверен в этом — пока мной не изучены?
Рука Ребиса грязной тряпкой упала на моё плечо.
— Я знал, что брат поддержит меня! — визгливо заявил он, встав рядом. От Реба несло влажной землёй, пóтом и гнилью, словно бы какая-то зараза пожирала его изнутри.
Раздражённый взгляд Веты вонзился в меня, словно раскалённая игла. Я уже успел выучить его за две прошедшие недели. Даже мой прошедший день рождения никак не примирил нас. Точнее… не убрал той ледяной стены, которая появилась в один миг — после того, как я… по её мнению…
Ха-а… даже мысленно произносить всё это трудно. Не по причине эмоций или чувств — хотя и их тоже — а потому, что моё мужское восприятие не могло осознать факт «предательства». Не знаю, один я такой или нет, но как по мне, «измена» строится иначе.
Но может хотя бы день рождения Веты принесёт потепление?
— Надеюсь, — хитро улыбнулась Зана, — это будет не слишком сложно? Я бы попробовала выучить этот трюк!
— Конечно, — надменно фыркнул Ребис. — Вы все обучитесь этому приёму.
Каменное лицо Веты не изменилось. Мне казалось, что в последнее время она перестала улыбаться. Разве что редкие и особо удачные шутки Заны могли вызвать кратковременную дрожь губ.
— Но вначале разберём прошедший поединок, — брат хрустнул шеей. Звук был такой, словно у него лопнули позвонки, но я знал, что это не так.
От резкого движения отлетела вирра. Монетка упала на песок, тут же теряясь в пыли, но Ребис не обратил на неё никакого внимания. Он уселся на землю, напоминая старого мудреца. Мы присели рядом.
— Удиви нас, — криво улыбнулась Зана. — Надеюсь в этот раз разбор будет лучше, чем прошлый? Мог просто сказать: «Вы все говно».
Голос девушки дрогнул, когда Ребис повернулся. Его вирры звякнули, будто монеты в пустом кармане, а глаза — мутные, как у мёртвой рыбы — впились в неё.
— Я бы сказал так, — раздражённо произнёс брат, и его меч скользнул по песку, оставив глубокую борозду. — Если бы оно на самом деле так было.
Русоволоска закатила глаза и подняла руки, демонстрируя капитуляцию, хотя я знал, что она могла препираться бесконечно.
При желании.
— Брат мой, — Ребис посмотрел на меня. На миг уголки его губ дрогнули, но это всё. — Тебе ещё предстоит долгий путь. Сражение без оружия — это тяжёлая дорога. Ты хорош, но иной раз куда проще ткнуть клинком, прорубая кожу, плоть и потроха, чем мучиться кулаками.
— Кулак — это как маленькая кувалда. Молот, — хмыкнул я. — Не так уж и плохо.
— Ты не хочешь переучиваться, — кивнул он, припоминая многочисленные разговоры на эту тему.
— Обучи меня воздушному разрезу, — абсолютно серьёзно заявил я, подавшись вперёд. — Ирштену.
— Это решит проблему, — согласился Реб и на несколько секунд замолчал, лишь дёргая головой, будто звенело в ухе. — Пока что рано. Ты не готов.
Удержать вздох было трудно.
— А я? — вклинилась улыбающаяся Зана. Ребис проигнорировал её.
— Насекомые заменяют оружие, но поверь мне, — глаза брата сверкнули самодовольством, — ощущение рукояти меча в ладони не заменит ничто.
Даже шутить не хотелось, хотя в голове крутилось не меньше трёх «смешных» ответов.
— Зачем? — спросил я, упираясь локтями в колени. — Развитая Аура позволяет сражаться без оружия с не меньшей эффективностью, чем с ним. Так для каких целей мне таскать с собой железку или копьё, как те же ополченцы? — кивнул я на лагерь.
Люди там уже не так активно следили за нами, хоть и продолжали поглядывать. Ныне они распределились на группки, болтая между собой. И это тоже не нравилось мне. Но да не о том сейчас речь…
— Кулак сравнится с мечом лишь на этапе максимального развития Ауры, — Реб ткнул пальцем в песок. — И то не факт. Оружие, братец, дано нам для того, чтобы было легче убивать. И пусть убить можно тысячей способов, мы выбираем самое удобное, лучшее и быстрое.
Вета фыркнула, поправив его с достоинством королевы:
— Это называется «эффективное». Одно слово объединяет всё, что ты наговорил.
— Когда мне понадобится твой совет, я испрошу его, — зло прошипел Ребис. Меч скользнул по песку, подняв маленькое облачко пыли.
— Реб, — коротко сказал я, возвращая внимание существа, которое когда-то было моим братом. — Но ведь к этому мы и стремимся — к максимальному развитию Ауры.
— А что будет проще и легче? — усмехнулся он, снова позволяя отвлечь себя. — Взять в руки оружие или терпеть десятки лет, достигая вершин? Ты в курсе, что лимита, возможно, нет вообще? Поэтому, как по мне, — поднял он клинок, — всё предельно очевидно. Особенно с учётом того, что проводя Ауру по оружию, можно не опасаться его испортить или сломать. А если такое и случится… — парень пожал плечами, — что же, не беда. Бери трофейный. Не зря половина афридов предпочитает различные вариации мечей?
— Я бы мог с тобой согласиться, — усмехнулся я, — если бы не насекомые. Они, как ты уже заметил, облегчают мне сражения. А значит, если на данный момент есть успешная альтернатива оружию, зачем оно мне?
— Как хочешь, — насупился Ребис. — С «Чёрно-белого рояля» мы взяли настоящий арсенал. Можно было подобрать тебе отличный палаш, клинок или… — он поймал мой взгляд я скривился, словно отведал лимона.
Я лишь шире улыбнулся.
— Твоя проблема, — хрипло произнёс брат, — в том, что успешно добираясь до врага, ты не можешь нанести ему запредельный урон. — На миг он задумался, дёрнул головой и поправился: — Быстро нанести. Разве что используешь мух, но сейчас я их не рассматриваю!
Преисполнившись чётко видимого неудовольствия, он сплюнул в песок, не думая об экономии влаги в теле, а потом перевёл фокус внимания на Зану.
— Неплохой ритм, — без особого желания признал он. — Быстрая. Это плюс. Не хватает силы и выносливости — минус. Тебе нужны силовые.
— Э? — удивлённо поморщилась девушка. — Какого чёрта, Реб? Какие, в жопу, силовые?
— Ты вёрткая, как стрекоза, — сквозь зубы сказал брат. — Но что с этого толку, если даже с Аурой твои тычки откровенно смешны? Ты щекочешь меня своим мечом, словно травинкой. У тебя два варианта: усилить Ауру или нарастить немного мышц. И в твоём случае проще сделать второе, потому что Ауру тебе ещё развивать годы и годы.
Ребис оскалился, глядя на Зану.
— Я знаю, что Отье думал то же самое, но закрывал глаза, считая, что девки скоро выйдут замуж и прекратят «маяться дурью». Либо будут тренироваться сугубо для поддержания формы. Всё равно там пойдут роды, то-сё, не до развития станет.
Девушки раздражённо переглянулись.
— В этом есть логика, — на миг задумавшись, согласился я. — Зана, никто не требует, чтобы ты обрастала мышцами, как Фусто Алеас, — припомнил я кузнеца. — Но немного увеличить силы будет полезно любому.
— Ну хорошо, — вздохнула русоволоска. — Только будешь мне в этом помогать, понял⁈
— Слушаюсь, госпожа, — улыбнулся я, Аурой Наблюдения отслеживая выражение лица Веты.
Не изменилось.
Тц…
— Кстати, — моргнул я, радуясь внезапно пришедшей в голову мысли. — Ты ведь отлично шьёшь, верно?
Намёк был жирным, но Зана лишь рассмеялась.
— Ты тоже умеешь! — хлопнула она себя по коленке. — Но если это хитрый повод заманить меня к себе в палатку…
— Навес, — хмыкнул я. — Полностью открытый.
— Что же, — притворно нахмурилась она, — с этим будет сложнее, но не вижу ничего непреодолимого. Так, мой верный вассал?
Я подмигнул, а потом ойкнул, протирая глаз. Коварный ветер сыпанул туда песка. Зана снова рассмеялась.
Между тем брат переключился на новую цель.
— Вета… — её имя Ребис произнёс с душевностью и глубоко запрятанной тоской. — Как плечо?
— Как плечо, — ответила она, даже не делая вид, что испытывает к парню хоть какую-то теплоту.
— Не болит? — заботливо — чего я не слышал даже по отношению к Энни — уточнил он.
— Не болит.
Брат улыбнулся и облизнул губы, заодно задевая и вирры. Выглядело не слишком приятно и гигиенично.
— Тебе нужно сосредоточиться на Ауре Защиты, — поведал Реб. — Меньше травм…
— У самого-то панцирь, а не кожа, — влезла Зана, намекая на монеты.
— Кончай ныть! — резко бросил ей брат. — С тобой мы уже обсудили тему!
— А я, может, хочу что-то уточнить! — девушка прищурилась, скрестив руки на груди.
— Зана, — толкнула её Вета, — кончай.
— Не с кем, — огрызнулась она, но всё-таки замолчала.
Ребис ещё пару секунд злобно пыхтел. Клинок подрагивал в его руке. Сделав над собой усилие, он натянул улыбку.
— Ты поняла меня, Вета?
— Защита никогда не помешает, — нейтрально, не ответив ни «да», ни «нет», выдала брюнетка.
— Истина! — хохотнул брат, подскочив на ноги. — Тогда вечером проведём тренировку по изучению нового трюка: Ложной цели.
— А в остальное время нам тренироваться? — приподнял я бровь, тоже поднимаясь. Девушки последовали за нами. — Напомни, Зане — силовые, Вете — Ауру Защиты, а мне?..
— По губе, — тихо шепнула Зана и хихикнула.
— Всего помаленьку, раз отвергаешь оружие, — пожал плечами Ребис. — Я чувствовал, что ты пробовал пробить мою Скрытность, так что специально позволил тебе это, создав Ложную цель.
— Ты читал меня Наблюдением даже в такой момент? — нахмурился я. — Это… высокий уровень.
— Не совсем, хоть меня и радует твоя похвала, — оскалился брат. — Но речь не обо мне, а о тебе. Совершенствуйся! Не останавливайся!
Он шагнул ближе и произнёс на самое ухо:
— Мне очень понадобится сильный воин, Загрейн. Особенно с твоими умениями.
Кивнув, я отряхнул штаны от песка, наблюдая, как Ребис широкими шагами побрёл в сторону лагеря.
— Не так уж и плохо сегодня было, а? — встала Зана по правую руку от меня. — Что думаешь, Вет?
Брюнетка моргнула и сдула прядь волос, выбившуюся из туго стянутого узла, который в Худросе называли «хлыстом» за его резкие и чёткие линии.
— Надо было убить его, — постановила она.
В таком тоне и не поймёшь долю шутки…
— Он воскреснет, — произнёс я, лишь сейчас осознав, что Вета вполне себе скрывалась Аурой, не позволяя Ребису подслушать, даже если бы он этим сейчас занимался.
Впрочем… утверждать обратное не рискну. Иной раз мне кажется, что брат достаточно свихнулся, чтобы контролировать всех нас. А учитывая, что он не спит…
— Снова убить, — тем же тоном сказала Вета. — Оставить меч в его груди. Выбросить голову в океан. Завалить огромным камнем…
— Всё это можно обойти, — вклинилась Зана. — И вообще!.. — она резко остановила саму себя.
Вета фыркнула.
— Ты продолжаешь воспринимать его как того самого Ребиса, — снисходительно произнесла брюнетка. — Который пожертвовал собой, чтобы спасти нас в той треклятой шахте.
— Разве нет? — голос Заны звучал спокойно и собрано. Она редко вела себя так. — Реб под контролем, вот и поехал кукухой, но это всё ещё он.
— Особенно когда убил Роймов, — кивнула Вета. — Я прямо так и вижу нашего старого-доброго друга, который любил, знаешь ли, присесть на завалинку с колоском пшеницы в зубах, да начать рассказывать, как он мечтает когда-нибудь взять в руки острую железную палку и выпотрошить детей мэра с…
— Хватит, — отрезал я. — Ребис оказался под контролем. Чужим. Мы не знаем, остался ли хоть кусок его личности или Наршгал, — а может и не он, — просто получил его память. Не знаем, — повторил я. — А также не имеем возможности гарантированно прикончить его. Так какой смысл бросать слова в пустоту?
— Ты эту тему хорошо усвоил, да, Загрейн? — смерила меня Вета пронзительным взглядом.
— Оседлала любимую лошадку? — нахмурился я. — Или мы закрываем этот вопрос, поскольку за прошедшее время обсосали его вдоль и поперёк, или просто сжигаем между нами мосты. Хватит изображать хер пойми что. Мы друзья, возлюбленные или просто приятели? А может только временные союзники?
— Ты скажи, — по-женски извратила она мою речь, но отступать я не желал. Эти две недели прошли для меня достаточно сложно, чтобы СНОВА уходить в сторону. Да и опыт прошлой жизни никуда не делся. И весь этот опыт говорил: не нужно биться головой о стену. Если женщина не может что-то простить, то тогда ворота закрыты, используем стратегическое отступление.
В конце концов, мы ещё не успели, скажем так, «закрепить» отношения постелью. Чего уж, за это время у нас и поцелуев не было. Два сваренных Вияльди зелья контрацепции до сих пор просто валяются у меня в заплечном мешке.
— Хочешь узнать моё мнение? — прищурился я.
— Загрейн, — Зана обхватила меня за руку, — ты сейчас наговоришь лишнего. Дай ей ещё немного времени…
Она была права. Но, боже, как же я хотел поставить точку в этом сраном недопонимании!
— Есть раны, которые со временем рубцуются, — криво усмехнулся я, — а есть те, которые только гниют.
Вета холодно рассмеялась.
— Тогда обвини меня во всём случившемся, Загрейн! — воскликнула она, не обращая внимание на поглядывающих в нашу сторону людей из лагеря. Аура Наблюдения уловила, как Ушастый наклонился к оскалившемуся в хищной ухмылке Крысобою и прошептал, что «трахнул бы её».
Не вовремя. Захотелось спустить пар и разбить ему лицо — так, чтобы зубы разлетелись метров на пять по округе!
— Я считаю, что мы всё решили, ты — нет, — сжав зубы, сказал я. Мухи, незаметно для меня, начавшие кружиться в воздухе, собирались в грозно жужжащий рой. — Хочешь взять меня на «слабо»? Заставить пойти к Ребису и начать с ним драку? А не забыла ли, что только он знает, где Дэля⁈ Я ходил в Орден Безмятежности, как и советовала Вияльди, но они сказали, что нужно время — и не факт, что будет результат! Понимаешь ли это⁈ А ты, мать твою, требуешь, чтобы я, в момент, когда Реб пытался тебя склеить, встал в позу бешеного быка, протаранив его ещё не наставленными рогами⁈ Так⁈
— Заг… — Зана повисла на руке, лицо приобрело умоляющее выражение, — прошу тебя…
— Ты мог показать ему, что я важна для тебя, — с надрывом выдала Вета. — Это так сложно⁈ И на тот момент ты ничего не знал про Орден!
Абсурдность происходящего заставила меня грубо хохотнуть. Я покачал головой. Смысл трепать языком? Будто бы, предоставив некий… м-м… гарантированный аргумент, я бы изменил ситуацию? Нет, так не работает. Спор бессмысленен, ведь не может убедить того, кто не хочет даже рассматривать чужое мнение.
Самое смешное — я пошёл ей на встречу! Изначально. Тогда, две недели назад, когда мы поговорили обо всём этом в первый раз. Я сделал первый шаг. Прогнулся. Нет, не признал вину — потому что до сих пор не вижу её в должной мере. Но я был готов… не знаю… проявить терпение? Попытаться приложить силы, чтобы наладить отношения заново. Уделять Вете больше времени и внимания.
Был готов. Но все усилия разбивались о стену игнорирования и отчуждения.
Чем-то это напоминало ситуацию, когда мы добирались до шахты. Тогда я тоже ощущал, что готов вырвать ей глотку, а потом пинком сбросить со скалы. Но потом, когда мы одолели чёртовых каннибалов… боже, как легко было на душе! Я чувствовал, что изменился. Я ощущал, что стал един с миром! И девчонки тоже это ощущали, я знаю!
Где теперь то чувство?.. Где ощущение бесконечного понимания? Где желание любить и ощущать любовь от двух красавиц сразу? Где наша… близость?
Ребис. Брат убил это чувство. Разорвал, растоптал… И невольно возникает вопрос, если это было сделать столь легко, то истинно ли было то чувство?
Хех… это Наршгал ему подсказал или Реб в кое-то веки сумел самостоятельно нанести столь болезненный укол?
Положив ладонь на пальцы Заны, я… улыбнулся ей и мягко погладил жёсткую хватку русоволосой девушки. Она выглядела как ребёнок, на глазах которой ругаются родители. И вот, прозвучало страшное слово «развод».
Зана не виновата в случившемся.
— Всё будет хорошо, — произнёс я ей, а потом рука коснулась её волос, нежно проведя по ним пару раз. — Я обещаю.
Хватка ослабла. Я вытащил руку и молча направился к лагерю. Под моим взором люди торопливо начинали изображать, что были заняты какими-то «важными делами», а рой над головой продолжал яростно жужжать, готовый обрушиться на любого, кто вызвал бы мой гнев.
И они это чувствовали.
Добравшись до телеги, которую попеременно толкали ополченцы, используя силу Ауры, я встал рядом с ними.
— На, — Далкон Бёрт протянул мне самокрутку. — Хороший табачок, Загрейн. Мозги прочищает на раз-два. А тебе сейчас, Наршгал свидетель, это не помешает.
Секунду раздумывая, я с благодарностью взял сигарету. Бёрт выхватил из кармана кресало, ловко высекая искру. Благодаря Ауре Наблюдения, я легко поймал её кончиком самокрутки и затянулся. Табак был горький, с примесью какой-то местной травы.
Я сделал ещё одну затяжку. Густой и тёплый дым обволакивал лёгкие, как одеяло, прогоняя назойливые мысли об очередной ссоре с Ветой. Я вдыхал и выдыхал, ощущая, как вместе с дымом из меня выходит часть напряжения.
Запах напоминал пересохший полынный куст — такой, какой бы рос на обрыве, где-то у моря. Я словно бы видел, как эта полынь качается на ветру, пытаясь удержаться на месте. Вот так и я. Стою на обрыве, и неизвестно, что будет завтра.
Невольно припомнил, как сам отговаривал Кероба от курения. Ха-а… с другой стороны, я действительно не планирую продолжать — это раз. И я смогу, обратившись роем, изгнать из организма все вредные последствия — это два. Возможно с проблемой могла бы помочь алхимия, но… я не собираюсь усугублять и доводить до подобного.
Выдохнув облако дыма, закашлялся с непривычки, утирая рукой заслезившиеся глаза. Бёрт понял меня неправильно:
— Не переживай, Загрейн, — с мудростью во взгляде, сказал этот немолодой по местным меркам мужчина. — Всё у тебя в жизни наладится. Судьба, знаешь ли, сама выстраивает свою линию. И раз она так повернулась, то значит так тому и быть. Найдёшь кого-то получше. А может ещё и сойдётесь. Главное — не нагружай голову. Будет только хуже. Расслабься.
— Спасибо, Далкон, — кивнул я ополченцу. Мне не сложно, а ему приятно.
Взгляд скользнул по квартету худросских трущобных бродяг, играющих в кости под навесом, защищающим от солнца. Все они работали на «Детей Виселицы». Все ходили под Крылатой. Все были закоренелыми преступниками. Проводник Брага, угрюмый молчун. Крысобой — худощавый выродок, не чуждый алхимии. Гвоздь — высокий и нескладный, таскающий всю их поклажу. И Ушастый — ничем не примечательный (кроме выдающихся ушей) сукин сын.
Заметив моё внимание, Крысобой что-то прошептал своим дружкам, и все четверо синхронно фыркнули, глядя на нас. Гвоздь — самый высокий увалень — даже сплюнул в песок. Демонстративно. Знакомая картина. В моём прошлом мире такое называлось «прощупыванием границ». Сначала мелкое неуважение, потом покрупнее, а там глядишь — уже и открытое неподчинение. Только эти ублюдки забывали одну деталь: у нас есть Ауры, а у них нет.
Если, конечно, уроды что-то не задумали… Но я искренне надеюсь, что Ребис предусмотрел подобное!
— Я приглядываю за ними, — негромко сказал Далкон Бёрт. — Проблем пока нет.
«Пока нет», — максимально плохо. Придётся выжидать, когда будет нанесён удар. И, конечно же, это произойдёт в момент максимальной слабости.
— Мне не нравятся, как они смотрят на Вету, — заметил я, выдыхая дым и сминая в кулаке окурок.
— Они боятся Ребиса.
— Как и все мы, — криво улыбнулся я. — Ещё раз спасибо, Далкон, но больше не предлагай — могу согласиться.
Ополченец рассмеялся. Второй, Эрбо Олти, молчаливо стоящий рядом, едва заметно улыбнулся. Я уловил его взгляд, когда он смотрел на трущобных обитателей. В глазах продолжала отражаться зависть, замешанная на презрении. Он был похож на старого пса, который помнит, как когда-то был любимцем хозяина, а теперь его выставили за дверь. Он ненавидел своё положение, но не смел противиться приказу.
Далкон пожал плечами, когда увидел, как я остановил взгляд на его напарнике.
— Все они хотят обычной жизни, — указал ополченец на ностойцев. — Простой и понятной. Мы тоже, Загрейн. Знаешь, — почесал он щетину, — как-то больно резко всё изменилось. В деревне было проще. Понятнее. Теперь мы кто-то вроде стражи над своими же соседями.
Мне даже стало их немного жалко. Словно муравьи, которые тащили груз, не понимая, что их усилия не значат ровным счётом ничего.
Добравшись до своей палатки, посмотрел на небо. Солнце в зените. Жара давила на грудь, словно камень, пот стекал по спине, а в горле першило от пыли и остатков табака. Если бы не Аура, уже поплохело бы. Но даже так Реб предпочёл объявить привал, загнав людей под спешно натянутые навесы или даже под днище телеги.
Переждать пик жары.
Усевшись на своей циновке, я закрыл глаза, погружаясь в некое подобие медитации, в котором предпочитал заниматься своими насекомыми — дорабатывая и улучшая их. То есть напитывая силой, желал улучшений.
И они реагировали.
Остатки энергии, оставшейся после тренировки, были направлены в насекомых. Они жужжали, словно чувствуя мою злость — на Вету, на Ребиса, на этот прокля́тый мир.
Спокойно… так… что я хотел? Яд! Пора начать создавать свой собственный яд. Хватит мучиться алхимическими бутыльками. Не всегда эта дрянь будет под рукой, да и Ребис верно сказал: мне не хватает поражающей силы. Там, где в ближнем бою брат может махнуть мечом, рассекая врага на части, я только ударю кулаком или ногой. Эффект будет куда меньшим.
Ха-а… вот если бы я освоил воздушный серп — Ирштен, всё стало бы иначе. Но…
Может и правда пока не время? Не знаю, чем руководствуется Реб, однако же сила нам и правда очень-очень нужна. Иначе даже задумываться о противостоянии наместнику глупо. У него-то стража ого-го!
Сосредоточившись, постарался очистить разум. Не получилось. В голове закружились мысли о том, как прошли последние дни в Худросе. Не скажу, что особо напряжно. Самое для меня трудное состояло в единовременном убийстве капитана стражи Шорбуна Тразза, главы крупнейшей местной торговой гильдии Ибрама Соты и городского судьи Вольта Хедрикса.
Память о случившемся скреблась где-то в затылке.
Неприятно.
Шорбун Тразз, Ибрам Сота и Вольт Хедрикс погибли ровно через пять минут после укуса насекомого — в один день и даже один час. Яд, как и обещал, предоставил Ребис. Специальный, замедленный, но очень опасный.
Итог ожидаем.
Сука, не быть мне наёмным убийцей! Никак не могу забыть картину, которую увидел в доме судьи Вольта Хедрикса. Как он кричал, распухая от яда, как бегала его семья, как рыдающая от страха жена копалась в шкафу, выискивая антидоты и лечебную алхимию, а маленькая дочь просто забилась в угол, с ужасом во взгляде рассматривая стайку кружащихся мух.
Уже вечером, когда выяснилось про остальные смерти, к их дому пришли горожане. Ещё вчера мирно платившие налоги и покорно подставляющие спины с задницами, сегодня они смели́ не успевшую разбежаться охрану, а потом ворвались в дом, растерзав его обитателей.
Куски. Месиво. Измочаленное до основания. Забитое ногами, руками, камнями и палками.
Как же их ненавидели! Сколько злобы было в этом акте насилия и жестокости!
У Тразза семья отбилась. Им помогли остатки городской стражи. Семья Соты прямо в день смерти своего главы уплыла на корабле до Палида, спасаясь от поднявшей голову черни.
С учётом смерти мэра и «погрома» в порту, уже стоявший на грани хаоса город нырнул туда с головой. Всё, как брат и хотел…
Несколько дней Худрос бурлил. Люди превратились в бешеных зверей. Насилие стало нормой. Единственным законом стал закон силы. Народ собирался на площадях, произошло несколько спонтанных погромов, поджогов, нападений на магистрат, поместья знати и купцов, крупные магазины и таверны. Даже на наш склад пытались огрызаться.
Худрос перестал быть городом, превратившись в арену. Рынки пустовали. Вместо запаха специй и жареного мяса стояла вонь дыма и мочи. Корабли в порту разгружали собственные команды. Стражники прятались в казармах, а богачи бежали в пустыню или море.
А потом начали зарождаться новые полюса силы. Отдельные объединения торгашей, офицеров стражи, трущобных головорезов… В «гонке» участвовал и начальник порта, и какой-то давно осевший африд, и некий «выходец из народа» — все, как и ожидалось, начали тянуть одеяло на себя. Даже староста Дуфф, используя оставшихся ополченцев и собственные силы, заявил претензии на складскую зону.
Но да не об этом речь. Суть в том, что все эти полюсы были слишком слабы, чтобы подмять целый город, но кого-то столь же политически сильного, как уже убитые люди, более не имелось.
Ребис — или тот, кто за ним стоит — добился своего, раздробив Худрос на части. Ослабил его.
Ход за наместником. Что он предпримет и предпримет ли? Я не знаю, что на уме у этого человека. Брат на полном серьёзе считал, что Вермитракс проглотит случившееся, даже не почесавшись. Я так не думал. Возможно, уже через неделю-две Ребис отведёт меня в сторону и, глядя в глаза, признается, что к Худросу плывёт флот, который мне нужно «прям щас» утопить на хер при помощи мух. Прогрызть, блядь, днища всех кораблей, причём так, чтобы люди с Аурой не заметили!
«Нет, мать твою, проблем! — скажу я в ответ. — Разрешите приступать⁈» — и воинское приветствие, конечно же, как без него⁈
Так или иначе, надо развивать способности насекомых. Я достаточно усилил их в целом. Скорость, зрение, жало, челюсти, хитин, размер — не идеал, но крепкий середнячок по всем фронтам. Два с половиной сантиметра злобы. Думаю ещё немного увеличить и усилить, но позднее, сейчас пора начать разработку нового оружия. Это значительно облегчит мне схватку. Зачем резать мечом? Один укус мошки и врага скрючивает до кровавой блевоты. Потроха разжижает, сердце останавливается, внутренние органы отказывают, конечности парализует, в глазах темнеет… Красота!
Только надо бы ещё разработать что-то не смертельное. На всякий случай. Ага, отложу в отдельную копилку, вместе с дюжиной вариантов насекомых на все случаи жизни.
Летающий и жужжащий рой был не особо привычен людям. Ни ностойцам, ни, тем более, новичкам. Даже Вета с Заной демонстрировали некоторую нервозность, когда рядом начинала собираться масса моих созданий. Поэтому я собирал их лишь когда желал телепортироваться. В остальное время мухи летали обособленно, на весьма широком пространстве вокруг. Будучи безразличными к погодным условиям, они сильно помогали мне, позволяя не просто «видеть» всё вокруг при помощи Ауры Наблюдения, но и значительно расширить область обзора.
И это лишь малая часть! Основная масса теперь не выползала из Худроса, не только наблюдая за всем происходящим — не прям чтобы постоянные конфликты и побоища доставляли мне много удовольствия — сколько поглощая значительно увеличившуюся массу органики.
Трупов было много. Очень много. Из-за этого начала увеличиваться популяция крыс и насекомых. Увы, не моих. Просто насекомых. Учитывая же, что многие сферы деятельности оказались если не заброшены, то поставлены на паузу (какая-то часть городских служб просто развалилась после смерти ключевых лиц, занимающихся портовым городом), то заняться контролем всей этой погани было попросту некому.
Пришлось взять на себя эту роль. По многим причинам. В первую очередь я опасался возникновения эпидемии. Чтобы там не говорил Ребис, это будет кошмар. Город просто вымрет. Я не мог этого позволить. Поэтому мои мухи старательно изничтожали мелких вредителей везде, где только могли. Подобная деятельность обеспечивала меня потоком энергии, которую я старательно «инвестировал» в свои же собственные силы.
Не забывал я и про сугубо естественный мусор: всё, что могло быть сожрано, исчезало под наплывом роя насекомых.
Под ту же гребёнку я пускал наиболее хитрых представителей рода людского, которые, пользуясь безвластием улиц, удовлетворяли все возможные низменные желания. Особо наглые находили свою смерть целыми группами.
Почему нет, если стража на данный момент неорганизованна и откровенно растеряна? Жалование задерживали, с питанием возникли перебои — а это именно те ключевые факторы, из-за которых люди вообще шли в стражу! Мало того, офицеры передрались за возможность командовать, часть воинов с Аурой перешла к богачам, способным платить им точно в срок, а оставшиеся заняли выжидательную позицию, наблюдая за тем, чем же всё это закончится…
Ничем хорошим, ведь из-за бездействия стражи люди ощущали себя одновременно беспомощными и безнаказанными. Как Ребис и хотел — обстановка ухудшалась с каждым днём и я не мог быть сразу везде, хоть и старался устранять наиболее мерзких личностей.
В такие моменты я гадал: на руку это брату или он не такой уж всезнающий, как хочет казаться?
Так я и сидел, — медитируя, усиливаясь и наблюдая за городом, попутно направляя рой по ключевым направлениям, — пока по лагерю не прозвучал приказ собираться. Мы переждали наиболее активный солнцепёк. Температура уменьшилась, пусть и незначительно, а значит время выдвигаться. До захода солнца ещё порядка четырёх часов, а там, если дорога будет ровной, а свет луны позволит хоть что-то видеть, можем и часть ночи захватить.
Не истратив ни единого глотка воды или провианта, я поднялся с циновки, ощущая тело бодрым и готовым хоть к бою, хоть к походу. Потянулся, слабо улыбнулся, да направился собирать немногочисленные вещи.
Не прошло и получаса, как все мы направились в путь.
Первые двести метров группа ещё держала строй. Потом начались проблемы. Басс постоянно отставал, тяжело дыша ртом. Ширб то и дело останавливался, поправляя лямки. Крестьяне растянулись цепочкой почти на полсотни шагов. Ополченцы с телегой вполголоса матерились — одно колесо разболталось, отчего оно оставляло неровную борозду в пыли.
— Ребис! — крикнул Далкон, побежав к брату. — Надо остановку организовать, колесо повело!
Глядя на закаменевшую спину Реба, который и не думал останавливаться, я уже знал, какой будет сказан ответ.
— Чини на ходу, — ответил брат не оборачиваясь.
— А… — опешил Далкон. — Как?
— Сообрази, — оскалился Ребис, дёргая мечом. — И смотри мне, — бросил он взгляд через плечо, — не отставай.
Десять ударов сердца ополченец стоял, пытаясь придумать, что делать дальше. Колонна успела уйти вперёд. Мужик злобно выругался.
— Эрбо! — заорал он. — Тащи сюда свою жопу, полезешь под днище! У меня есть план…
Солнце жарило Миизар, превращая некогда плодородные равнины в мёртвую пустошь. Ранферы попрятались под землю и в тенях, не вылезая даже когда кто-то наступал на их убежище. Земля потрескалась, трава высохла до хрупких игл, а пыль поднималась с каждым шагом, оседая в горле, как пепел после пожара. Люди то и дело спотыкались, оставляя за собой глубокие борозды.
Запах сухой глины и песка душил даже меня, что говорить о других? В Худросе я как-то попривык, что в горле ничего не скапливалось и не раздражало. Сейчас же ощущал постоянный скрип на зубах.
Мерзко. Не будешь же каждые несколько минут полоскать рот драгоценной водой или обращаться в мух? Хотя желание сменить форму на рой имелось, и весьма высокое. Даже можно как-нибудь это обосновать… если задаться целью.
От лицезрения местности неприятие лишь росло. То, что когда-то было полями пшеницы, теперь хрустело под ногами — иссушенные стебли, смешанные с камнями. Горизонт дрожал от жары, дразня миражами водоёмов, озёр, далёких лесов и даже невиданных дворцов. Как-то ещё в прошлом мире читал, что всему есть разумное и научное объяснение, но к сожалению совершенно не помню его.
Да даже если бы помнил, вдруг в этом мире иначе? Всё-таки здесь есть подобие… м-м… магии?
Ян показал пальцем на дрожащий воздух:
— Смотрите, озеро! Мы добрались!
— Дурак, — буркнул Гарт, — это же… Этот… — покрутил он рукой, силясь вспомнить слово.
Несмотря на сказанное, — точнее НЕ сказанное, — мужчина заинтересованно косился в ту сторону. Щурил глаза, облизывая потрескавшиеся губы, надеясь, что соратник был прав. Надеясь на чудо.
Нужда всегда делала людей глупее.
— До родников доберёмся через два дня, — коротко и тихо, словно экономя слова или дыхание (что вполне себе могло быть правдой), поведал Брага. В пути неприятие как-то само собой отходило на задний план. В минуту напряжения и опасности люди невольно тянулись друг к другу. — Элканские горы до сих пор могут ими похвастаться.
— А если пересохли? — спросил Голб Корбок. Этот ещё держался. Даже создавал ощущение какой-никакой бодрости.
— Тогда будем пить собственную мочу, — без тени иронии ответил Брага, не знающий о моих способностях.
Неловкое молчание. Кольто сплюнул в пыль — слюны почти не было, получился жалкий комочек.
— А вода в телеге? — дёрнулся Ширб. — Я знаю, она там! Сам бочки помогал грузить!
— Это не для вас, — гнусно усмехнулся Ребис, оказавшийся прямо у него за спиной. Вирры звякнули, словно мелочь в пустом кармане.
Я моргнул, пытаясь сообразить, как это получилось. Имею в виду перемещение.
Сука… Я не следил за братом при помощи мошек, а от Ауры Наблюдения он периодически скрывался, так что подловить его было трудно.
Ширб едва подавил взвизг, но не спрятал дрожь страха.
— Н-но… — начал было он, но осёкся, увидев, как меч Ребиса ткнулся в пыль, подняв серое облачко.
— Не для вас, — повторил он, оглядывая группу. Его глаза — мутные, как у мёртвой рыбы — скользнули по Гарту, Бассу, Кольто и остальным. Крестьяне опустили взгляды, пальцы сжали ножи, но никто не шевельнулся. Далкон кашлянул, пряча глаза, Эрбо стиснул челюсть.
Слова Ребиса вызвали мрачные прищуры и тихие перешёптывания. Контекст был разным, но одинаково негативным. Люди не могли понять, почему их лишили воды. Но это было не наказание, а… скорее демонстрация власти. Как будто Ребис говорил: «Я ваш бог, и только я решаю, что вам нужно, а что нет».
Я почувствовал, как напряжение, невидимое и плотное, словно духота предшествующая грозе, повисло в воздухе. Никто не осмеливался смотреть друг на друга, боясь увидеть в глазах соседа то же самое — страх и тихое, зреющее внутри недовольство. И этот страх был направлен не только на Ребиса, но и на нас, — меня, Вету и Зану, — потому что мы были с ним. В этот момент мы для них были частью одной цепи, звеном, которое они не могли разорвать, но могли ненавидеть.
— Родники будут, — снова произнёс Брага, каким-то образом, случайно или нет, умудряясь сгладить нарастающий конфликт.
Конфликт… ох, не хочу даже думать об этом.
Так или иначе, слова Браги прозвучали для меня горькой насмешкой. Родники! Ха! Невольно вспомнилась Беруга. На момент нашего ухода из Ностоя некогда могучая река обмелела до едва видимого ручья. Если бы не наработки местных, которые смогли организовать небольшую запруду, воду бы мы вообще не видели.
Сейчас было то же самое. Родники в Элканских горах отнюдь не журчащие ручьи. Это мокрое пятно на камне или тонкая струйка, которую приходится полдня ловить в кожаный бурдюк. Иногда вода горчит или отдаёт железом, но и тогда её пьют, потому что выбора нет.
И всё же, Ребис верил Браге, а значит, верили и мы.
Кольто снова сплюнул, будто поверив, что таким образом сумеет заставить слюну вырабатываться быстрее.
— Эй! — рявкнул Крысобой, чей сапог в этот раз оказался в непосредственной близости от места попадания. Лицо бандита покраснело — не столько от солнца, сколько от гнева. — Смотри, куда харкаешь, тварь, — прорычал он, сжимая рукоять ножа на поясе.
Кольто Шебор дерзко усмехнулся, за его спиной вырос Голб.
— А что такого? — спросил парень, крутанув дорожный посох наподобие копья, с которым частенько занимался. — Боишься, что станешь чуточку чище?
— Зарежу ублюдка, — прорычал бандит, выхватив нож.
Ушастый уже как бы случайно обходил Кольто и Голба со спины, а Гвоздь зашарил по карманам, явно не в поисках кошеля, чтобы сделать ставку на исход стычки.
Мой рой опустился на землю чёрным ковром, жужжащим злобой и яростью, готовой разорвать дебоширов на куски, растерзать и сожрать, не оставив голодной земле и капли крови.
— Жопы прижали, — прищурившись, обвёл я их взглядом. — Кто попробует первым начать драку, испытает невообразимую, но очень яркую боль. И запомнит её до конца своей ставшей предельно короткой жизни.
Демонстрация оказалась внушительной. Не готовые к внезапно появившемуся рою, люди замерли, бледные и испуганные. Не удивлюсь, если кто-то не сдержал мочевой пузырь, хотя пятен на штанах вроде не заметно.
Взмахом руки я отправил рой в воздух, позволяя задержавшим дыхание вновь ощутить вкус раскалённого солнцем воздуха. Взгляды, ранее показывающие желание вцепиться друг другу в глотки, стали смиренными и испуганными.
Жаль, что ненадолго. Я не исправил ситуацию, а сработал в духе своего брата, показывая силу и внушая страх. Учился, ха-ха, у лучших!
Медленно и неохотно колонна возобновила путь.
— Я этих его мух ему же в жопу засуну, — уловила Аура Наблюдения слова Ушастого, когда тот склонился к Гвоздю. — Сраный Прóклятый. Думает, что бессмертный? Помнишь того выродка, Смрада, которого в корыте утопили? Вот с этим также…
— Кретин, он же нас услышит, — зашипел Гвоздь.
— Я рот платком прикрыл, — хмыкнул Ушастый. — Ничего не будет. Их эта, Аура, так не работает. Мне Ихор рассказывал.
— Ихор дело знает, — кивнул его дружок, тоже подтягивая повыше платок. — Так чего задумал?
— Пока не знаю. По ходу соображу. Крысюка ещё надо подтянуть, у него мозги соображают. Может чего из его запаса подольём? Главное, чтоб Ребис ничего не впалил…
И на что они надеются? Интересно, как отреагирует брат, если я убью всю четвёрку здесь и сейчас?
Иной раз я ловил себя на мысли, что… мог бы уйти. Одним днём. Просто исчезнуть. Рой взлетел бы в небо, растворился в пыльном мареве — и никто не нашёл бы даже следа.
Свобода. Наконец-то.
Но связи… прокля́тые связи опутывали крепче любых цепей. Вета шагала за спиной, злая как чёрт, но живая — и я не хотел, чтобы это менялось. Ещё была Зана, страдающая от своих же непродуманных решений. Где-то далеко томилась Дэля, образ которой стирался из моей памяти год от года.
Смешно! Я почти не помнил лица сестры, но насмерть запомнил трёх стражей грандов, которые пришли в мой дом, чтобы её забрать.
Нога Заны увязла в песке, она пошатнулась, схватилась за плечо Веты. Та дёрнулась, будто от ожога.
— Извини, — прошептала русоволоска, потирая обгоревшую руку, где пыль смешалась с пóтом в серую корку.
Вета даже не ответила. Поправила перчатки, утёрла мокрый лоб, помассировала плечо — привычка после травмы — и пошла дальше, ускорив шаг.
Зана стиснула зубы, провожая её раздражённым взглядом, а потом нарочито громко рассмеялась.
Их отношения тоже ухудшились. Исчезли улыбки, добавилась тяжёлая тишина. Зана пыталась исправить это, тянулась к Вете, но та, уязвлённая и обиженная, отталкивала её. «Новая Вета» не хотела, чтобы её касались, чтобы её жалели, потому что любая слабость, по её мнению, была предательством. Она не говорила об этом напрямую, но я не был слеп. Иной раз мне казалось, что Вета даже шаг подстраивала таким образом, чтобы он не совпадал со своей «подругой».
Вот только если обиду на меня я ещё мог худо-бедно понять, то причём здесь Зана? Вета наказывала её за легкомыслие? Может быть. Но факт в том, что теперь некогда дружный дуэт оказался разделён, а та же Вета закрылась ото всех раковиной скорби, не желая никого подпускать.
Связи. Прокля́тые, хрупкие связи.
Тц… Вета, Зана, Вияльди, Леви, другие знакомые мне люди — близкие люди! — они… они ведь погибнут, если я выберу простой путь. Меня же потом, ха-ха, совесть сожрёт! Будет мучить до конца своих дней. А план Ребиса давал надежду, что чёртов Наршгал и правда хочет Миизару чего-то хорошего. Как минимум идея заменить наместника кажется мне весьма приятной.
Пока Реб готов обучать меня, показывая разные приёмы, что нашёптывал ему бог, я буду помогать. Из прихоти или сугубо «за деньги» — в качестве которых поступали бесценные знания, — это уже не важно.
В любой момент ведь можно отступить, правда? То есть, лёгкий путь ведь не пропадёт завтра? Я по прежнему смогу сбежать.
Ха-а… позиция, конечно, у меня… современная. Ничего не скажешь. Как говорится: «Не отступление, а перегруппировка». А честь… что это вообще такое? Кому она нужна?
Развлекая себя самокопанием, одновременно «краем глаза» отслеживая обстановку в Худросе и местность вокруг, я шаг за шагом поглощал километры пути.
Со звучным хрустом колесо телеги… нет, не отвалилось, а раздавило высохший корень, торчавший из земли как костяной палец.
— Осторожнее, — буркнул Далкон, отдыхающий, пока напарник тащил телегу. Аура Наблюдения позволяла слышать их, как если бы я стоял впритык. — Если колесо отвалится, груз всё равно придётся нести. И я позабочусь, чтобы ты тащил больше.
— В жопу иди, — устало отозвался его напарник.
Даже пользователи Ауры оказались вымотаны до изнеможения.
А всё Ребис, задранный им темп и конченая «короткая» дорога. Когда мы уходили всей деревней в Худрос, то шли по относительно нормальной, делали частые привалы и заранее позаботились о наличии еды с водой.
По идее, сейчас должно быть нечто подобное, но… нет. Причины понятны, ведь целью было не просто добраться до Прантоха, но ещё и наказать «нарушителей», однако легче от этого не становилось.
Группа брела неровной цепочкой, измотанная жарой и взаимными упрёками. Я шагал впереди, рядом с Ребисом, ощущая, как рваная туника под плащом липла к потной спине. Когда там Зана обещала зайти?.. Вот дерьмо, похоже придётся шить самому. Не хочу быть мелочным, взваливая на чужие плечи заботу о самом себе. К тому же, ненавижу кому-то напоминать о данных обещаниях. Раз «забыл», то значит посчитал неважным. Иначе, как минимум, подошёл бы и сказал: так и так, не получается, давай думать, что делать.
Пф-ф… я бы первым сказал, чтобы не заморачивалась. Сам бы всё подшил, вместо работы с роем.
Хотя у меня есть сменная одежда, правда не туника, а рубаха. Отличие не слишком большое, но оно есть. Туника более свободная и длинная — зачастую ниже колен. Рубаха приталена и коротка.
Для пустыни, как по мне, проще свободные одежды, чем обтяг. Увы, запас у меня не слишком велик. Вещи в это время добыть не так уж просто. В основном их шьют женщины, полностью вручную. Покупать — дорого. И пусть сейчас я могу себе такое позволить, но… инерция мышления? Как-то привык уже обходиться минимумом.
Значит шить… Или просто телепортироваться в Худрос, «одолжив» новую вещичку? Лавки портных я знаю. Даже те, которые ещё не закрылись и не были разграблены. Не думаю, что они разорятся от такой потери.
Но стоит ли потакать воровству и желанию лёгкого пути? Нет, наверное всё же нет. Жизнь не ограничивает нас ни в чём, поэтому нужно самому ставить перед собой рамки. Я стараюсь обходиться без грязи, хоть и понимаю, что успею замарать руки по самые плечи. Уже замарал!
Кхм, ключевое здесь именно «стараюсь». Если осознаю, что, например, убить, будет лучшим вариантом, то так и сделаю. Если же есть альтернативы, как минимум рассмотрю их. Аналогично и с воровством, да и другими вещами тоже.
К примеру, я стараюсь компенсировать взятую еду из купеческих складов, уничтожая там же разного рода вредителей. Или вот, более наглядно: я бы не стал убивать семейство Роймов. Даже если, как говорил Ребис, это был лучший, идеальнейший выбор!
Тьфу, блядь… до сих пор ощущаю запах той бойни. Она… как-то по особенному пахла. Не так, как после убийства Эзры и Зрачка. Не так, как в заброшенной шахте. Не так, как в Грайдии.
Иначе.
И этот запах, чувствуется мне, будет ещё долго меня преследовать.
Горькая ирония.
Подняв голову, получил прямой солнечный луч в глаза. Поморщился. Можно их вообще закрыть. Аура Наблюдения легко бы заменила зрение, но жить в вечной тьме не по мне.
Наплечная сумка мерно покачивалась за спиной, напоминая о своём весе. Мне не нужна была еда и вода, к тому же, всегда можно было телепортироваться в Худрос, если срочно понадобятся припасы, однако какие-то личные вещи всё равно нужны. Та же сменка одежды, циновка, немного ткани, вода — если не для меня, то для кого-то другого.
И, конечно, алхимия. Мало ли? Жизнь научила предусмотрительности.
Убирать личную сумку в общую телегу, с учётом наличия незапланированных представителей бандитского сословия, мне не хотелось. Да и от бывших соседей-ностойцев тоже всякого было можно ожидать. Случайности не случайны, можно по глупости не заметить, как в зелья добавят яд. И ладно если его выпью я — обращусь в рой, — а если Зана? Вета? Хоть с последней я в ссоре — очередной — это не означает, что я желаю ей зла.
А люди… говно на блюде, мать их в три погибели!
С момента признания я так и остался единственным Прóклятым, кого эти крестьяне видели. А значит — единственным источником ненависти. И слова Ребиса о том, что Наршгал, якобы, одинаково относится ко всей своей пастве, абсолютно ничего не значили. Брат упустил шанс стать мессией, теперь он подчиняет людей страхом и жестокостью. Без уважения оно не слишком надёжно. Рискованно. Стоит только показать момент слабости, как… БАМ! И все «несправедливо обиженные» порвут тебя в клочья.
Сколько было в истории тиранов, которых убили самые близкие люди? Ха-а…
Удивлён ли я тому, во что под контролем Наршгала превратился Реб? Скорее разочарован.
За мной с братом шагали Вета и Зана, укрывшие головы капюшонами, а лица — платками от пыли. Пряди волос девушек липли к потным лбам. Одежда солью поскрипывала при движении, на воротниках и под мышками виделись чёткие белые разводы, изредка звякали ножи и мечи.
В какой-то миг Зана закатала рукава, обнажая руки, словно надеясь, что это облегчит её страдания. Добавит, так сказать, ветерка. А ведь знала, что просто обгорит! Дура.
Пыль мгновенно прилипла к влажной коже, превращая её в шершавую корку. Может в этом и была цель?..
Я молча покачал головой, не желая в очередной раз напоминать о расплате за глупость. Зана уже взрослая девочка, сама должна понимать. И ладно если бы капюшон сняла — солнечный удар мог убить, даже несмотря на Ауру, — тут я бы точно вмешался, — но вот руки… Пусть набивает шишки и набирается личного жизненного опыта, ежели не желает слушать чужие советы.
В отличие от соседки, Вета напротив, старалась максимально прикрыть тело, не оставляя ни одного неприкрытого места. Её льняная рубаха плотно обтягивала руки и плечи, а сама брюнетка то и дело поправляла сползающий с лица платок. Даже перчатки нацепила!
Поклажи обе девушки не несли, только свой арсенал и драгоценные фляжки с водой, ценимые в это время гораздо больше любого золота.
За девчонками шагали остальные: извечные дружки Ян и Гарт, кривозубый и постоянно небритый Басс, который кашлял сейчас так, словно готовился отдать концы. Негромко постанывал нытик Ширб, поправляя неудобные ремни. Плелись Кольто Шебор и Голб Корбок, имеющие смутный шанс на пробуждение Ауры… в перспективе. Всё-таки они успели получить основы Боевых Искусств и встать на тропу, в конце которой их ждала награда — возможность подняться на наш уровень. Или хотя бы на уровень ополченцев.
Ха-а… «хотя бы». А давно ли я стал относиться к этим мужикам, ополченцам, с толикой пренебрежения? То, что меня, Вету и Зану обучает Ребис (точнее сущность, живущая в его шкуре) не делает ополченцев слабее. Они тренировались куда дольше и активнее. Не уверен, что сумею победить кого-то из них один на один без помощи насекомых.
Коротко оглянувшись, я попытался своими глазами найти идущих позади Далкона Бёрта и Эрбо Олти, но шестёрка крестьян подняли целое пылевое облако, здорово ограничивая обзор.
Под яростью солнца домотканые рубахи ностойцев выцвели и покрылись песком. Шляпы из сухого тростника не спасали от солнца, лица покраснели, губы потрескались. Башмаки, сшитые из обрезков кожи, рвались, оставляя кровавые следы от растрескавшихся пяток. Почти каждый нёс какую-то поклажу, сгорбив плечи под тяжестью груза и некой обиды.
Идиоты… В каком-то роде все шестеро сами виноваты, что оказались здесь. Они думали, что добравшись до Худроса, мы продолжим путь на восток, а там осядем, возвращая прежнюю жизнь, пусть и на новом месте. Эти мужики так хотели этого, что когда узнали о кардинально иных планах Ребиса, не смогли сдержать языки, навесив на себя мишень ненадёжных. Именно поэтому брат взял их с собой.
Наказание и перевоспитание.
Во всяком случае для тех, кто выживет.
Хм, а как я поступлю, если завтра Реб, безумно смеясь, начнёт рубить их на части? Не потому ли он взял четырёх отбросов из трущоб, чтобы было кому заменить ностойцев, если те найдут свою погибель?
Неприятные мысли. И почему в голову лезут сплошь такие?..
Пройдя холм, мы снова зашагали по глине. Облако песка уменьшилось и моему взору наконец-то открылся хвост нашей маленькой колонны, растянувшийся едва не на сотню метров.
За шестёркой крестьян мерно топали ополченцы, по очереди тягая тяжёлую телегу, навьюченную провиантом (включая массивные бочки с водой) и алхимией — как дар и демонстрация нашей силы для ещё оставшихся на западе деревень. Именно в этом, по плану Ребиса, крылась возможность объединить людей: напоить, накормить, подлечить, представ в виде божественного мессии.
А потом переправить в Худрос на «Чёрно-белом рояле», получая всё больше и больше верных сторонников.
Одна деревня, вторая, третья… Обратно вернётся уже не голожопый бродяга с мечом, а полноценный лидер революции. Герой, сражающийся против власти наместника.
Получится ли? Не знаю. Возможно. Тут столько «но», что лишь божественное провидение сможет протащить нас от начала и до конца.
Впрочем, в этом мире ключевую роль играет сила, так что хоть сто, хоть тысяча или даже десять тысяч простых людей не сделают ровным счётом ничего против всего одного умелого воителя с Аурой. А уж если у него найдётся Запретный Плод…
Однако без людей, которые будут тебя поддерживать, тоже ничего не получится. Важно не только захватить власть, но и удержать. А как это сделать без сторонников?
К тому же, мы и сами пока ещё не представляем особой угрозы. Даже Ребису далеко до Драконов и Безграничных. Тьфу, да даже один Клинок Саркарна, уверен, вырежет всех нас не моргнув и глазом!
Но… развитие не стоит на месте. Год назад я был на порядок слабее нынешнего себя. А кем я стану в конце пути? Не всей жизни, а… хотя бы этой вот авантюры с переворотом?
Хочется, как же хочется надеяться, что я не ошибся! Что решение пойти за мутной силой, вселившейся в тело брата, действительно даст мне желаемое. Позволит стать сильнее, вернуть Дэлю, набрать сторонников, с которыми дальше я уже продолжу свой — и только свой! — путь.
Хочется верить… но верится с трудом.
Мотнув головой, я прищурился, сквозь яркое солнце разглядев самых последних наших спутников.
— Надеюсь временных, — пробормотал сухими губами себе под нос.
Брага, бывший контрабандист, замыкал шествие с тремя подельниками: Крысобоем, Гвоздём и Ушастым. Шёлковые жилеты, плащи из мешковины, разношенные сапоги. Пыль успела осесть на их бородах и бровях.
Перекидываясь унылыми шутками, редкими замечаниями, понятными только им подколками, они держались чуть в стороне от телеги ополченцев, но это не спасало их от песка. Вперёд, тем не менее, лезть они не рисковали. Не хотели находиться среди ностойцев? Было, чего опасаться? Удара в спину? Имелся опыт?
Что же, квартет хотя бы не был лишён здравого смысла.
Земля ещё не была сплошной пустыней, но уже близко. Сухие русла рек змеились по равнине, заполненные песком вместо воды. Редкие акации, с листьями, похожими на иглы, торчали из земли, почти не давая тени. Под ногами хрустела глина, смешанная с острыми камешками, грозящими порвать подмётки обуви.
Вдалеке уже были видны Элканские горы. Некогда населённые, но теперь серые и безжизненные. Возможно на сегодня они уже ничем не отличались от легендарных Мёртвых, которые тоже находились не так уж и далеко. Относительно всего острова, конечно же.
Брага клялся, что точно знает местонахождение родников, которые ещё не пересохли в этой жаре. Ему хотелось верить, хоть я и понимал: мы сможем добраться до Прантоха даже без них, а я смогу обеспечить группе нужное количество воды.
Я мог бы это сделать даже сейчас, если бы не вчерашний разговор с Ребисом.
— Я не желаю, чтобы ты взваливал на себя решение абсолютно всех вопросов, — произнёс брат, когда попросил меня отойти вместе с ним.
Реб меланхолично «поливал» небольшой курган песка, символически отойдя за обожжённые остовы чахлых деревьев. Я, скрестив руки, стоял рядом. На миг, не сдержав любопытства, посмотрел на его прибор — покрыт ли он виррами?
Да, покрыт. Сука. Это же… даже думать не хочу!
— А ничего, что по твоему плану я и так затыкаю почти все дыры? — приподнял я бровь. — Мне нужно мотаться в Худрос, если там объявится новый лидер, способный объединить город. Я должен уничтожить корабли, если Вермитракс направит карательный отряд через Чаячий залив. А теперь ты говоришь: «Я не хочу взваливать на тебя всё». Как это понимать?
В груди копилось раздражение. Весь этот долбаный поход, нужда подчиняться, странные или неадекватные решения… Бесит!
— Знаю, работы много, — встряхнул Реб покрытый монетами член, пряча его в штаны. Одной рукой ему было неудобно, но чувствовался опыт.
Так и подмывало спросить, может ли он физически отпустить свой меч? И это даже не аллегория, я про грёбаный «божественный клинок Наршгала». Но я знал, что ни к чему хорошему эта тема всё равно не приведёт.
— Но одно дело, когда у нас и правда нет выбора, — продолжил Ребис, — другое — когда ты подтираешь носы разному сброду. Поверь мне, брат, каждый получит по деяниям своим.
Его улыбка показалась блаженной, а взгляд — затуманенным.
— Не знал, что ты так стремишься всем помогать! — ухмыльнулся брат.
— Не стремлюсь, — невесело буркнул я. — Но если помнишь, я периодически обеспечивал Ностой едой. Сугубо просто так, потому что мог. И сейчас могу.
— Бестолковое решение, — хмыкнул он, внезапным взмахом клинка разрубая стоящее перед собой сухое тонкое деревце. Причём сделал это, на краткий миг скрыв себя Аурой, отчего движение оказалось для меня неожиданным, едва не заставив вздрогнуть.
Сукин сын, специально ведь!
— Люди должны перестать надеяться на чудо, — постановил Ребис. — Иначе они навсегда останутся балластом. Кому такой нужен?
Каков итог нашего общения? Думаю, если возникнет реальная нужда, то я наплюю на все распоряжения Реба, сделав так, как должно. Но если мы действительно найдём родник, как уверяет Брага? Тогда… не буду делать ничего. Зачем? Нужды в воде не появится! А еды у нас вполне себе хватит на дорогу до Прантоха, куда позднее подтянется «Чёрно-белый рояль».
Хах, если бы не тот факт, что часть деревень находилась вдали от воды, можно было бы проделать весь путь по морю! Но нет, лёгких решений нам не подвезли.
Ну и ладно. И так справимся.
Должны.
И мы продолжали путь.
Несмотря на начавшее садиться солнце, жара давила, как каменная плита. Каждый вдох обжигал горло, будто глоток огня. Даже владельцы Ауры, такие как Вета, Зана, Эрбо и Далкон сбавили темп. Русоволоска и вовсе начала жаловаться на стёртые ноги.
Народ за спиной то и дело кашлял от пыли. Руки крестьян невольно тянулись к фляжкам, но тут же одёргивались. Реб постановил строгий распорядок приёма воды. Первое же нарушение от Басса стоило тому хлёсткой пощёчины, порвавшей губу. Мужик даже на колени упал, то ли от страха, то ли от боли, глядя на брата снизу вверх, как собака на хозяина.
— Понял? — спросил Реб.
— Понял, — прохрипел Басс. И все поняли. Даже те, кто не видел пощёчины.
Удар брата, — чьё усыпанное виррами лицо блестело под светом безжалостного солнца, — тем не менее ничего не сломал, так что я склонен полагать его «элементом обучения».
Мы остановились, когда уже наступила ночь. Ни луны, ни звёзд. Какое-то время ещё шли в почти полной темноте, но когда люди начали совсем уж сильно запинаться, Реб скомандовал привал.
Народ попадал на жёсткую, ещё не успевшую остыть почву, будто мешки с дерьмом, не в силах не то что начать ставить шесты, дабы натянуть на них тент, а даже выпить воды. Чего уж, не хватало сил стряхнуть грязь с лица или рук — лишь бессмысленно пялиться в ночное небо.
Далкон прислонился спиной к поскрипывающей телеге, прикрыв глаза. Эрбо механически сгрёб песок в кулак, наблюдая, как сухая пыль просочилась сквозь пальцы. Квартет разбойников развалился где стоял. Никто из них более не пытался изображать из себя героев. Последнюю пару километров ублюдки прошагали на чистом упрямстве, замешанном на страхе.
Ширб и вовсе истерически подрагивал. Создавалось ощущение, что он плакал без слёз. Я поморщился. Это выглядело одновременно жалко и мерзко.
И вновь я задумался, была ли в нашем темпе какая-то причина кроме урока, который Ребис хотел преподать «бунтовщикам», вздумавшим пойти против его воли? Точнее, против воли сущности, которая его подчинила.
— А вы что разлеглись? — оскалился Реб, поглядывая на меня, Зану и Вету. — Я ведь обещал вечером научить вас Ложной Цели?
Вздох получился на редкость синхронным.
— В отличие от нас, ты не спишь! — воскликнула Зана, скинув плащ и указав на него обгоревшим пальцем.
— У меня есть крем, — невпопад сказал я, поглядывая на её покрасневшее плечо. Видно было плоховато, но мухи и Аура Наблюдения позволяли легко отслеживать такие мелочи.
— Не терпится намазать меня, да? — хмыкнула она, но тут же перевела внимание на брата. — Кончай издеваться, я сейчас не в настроении.
— Нам нужен отдых, — куда более лаконично и холодно произнесла Вета. От её голоса даже воздух, кажется, потерял пару градусов температуры.
— Плевать я хотел, — меч резко стукнулся о засохшую корку земли, — на то, что вам нужно. Я сказал, что сейчас все будут учить новый трюк!
Словно воспитатель в детском саду. Хотя нет, скорее надзиратель в тюрьме.
— Вот как, — брюнетка усмехнулась, выхватив свой клинок. — Отлично! Тогда приступим. Зана, поднимай свою задницу. Загрейн, — она даже не повернула голову в мою сторону, — пора проверить все наши теории. Я тут по дороге задумалась: твои насекомые ведь жрут разную дрянь, так? Почему бы им не начать пожирать бесконечный запас плоти, который будет воскрешаться и восстанавливаться раз за разом?
Брат скрежещуще рассмеялся.
— Ох, дорогая моя, — утёр он слезу, брызнувшую из левого глаза, — с каждым моим воскрешением я становлюсь всё сильнее, получая больше могущества от Наршгала. Так что… — он поманил её пальцем, — давай, попробуй!
Предвкушение на его лице было заметно невооружённым взглядом.
— Хватит! — рявкнул я, выступая вперёд и занимая положение между ними всеми — в центре. — Хватит, говорю.
Воцарилась тишина. Кольто любопытно поглядывал на нас, Голб и Басс — без особого интереса. Остальные и вовсе были сосредоточены на самих себе — пытаясь оклематься после долгого и трудного пути. Даже ополченцы утомились толкать телегу. Далкон как раз жаловался Эрбо на свои мозоли. Какого-либо внимания от них выкрики с нашей стороны не привлекли.
— Ведёте себя, как дети, — размял я шею, бросая на каждого пристальный взгляд. — Девчонки устали, Реб. Поэтому раздражены пуще обычного. Проведём обучение утром. Можем встать для этого немного раньше. Сейчас всё равно проку не будет. Или хочешь просто так потратить время? Чтобы завтра мы вообще не могли идти от усталости?
Я даже использовал демократичное «мы», хотя в себе был уверен — сутки продержусь точно.
Скривившись, брат дёргано пожал плечами.
— Как скажешь, Загрейн, — притворно любезно произнёс он, тут же натянув на лицо жутко нереалистичную улыбку. Словно резиновая маска клоуна, успевшая частично расплавиться на солнце.
— Идите отдыхать, — строго сказал я девушкам.
Зана улыбнулась и потянулась.
— Приходи через полчаса, Заг, меня нужно намазать твоим кремом, — подмигнула она, но судя по зевку, едва не свернувшему челюсть, через полчаса русоволоска будет крепко спать.
Вета ничего не сказала, решительно и злобно направившись к вещам. Каждый её шаг был словно боем против всего вокруг: меня, Реба, Заны, раздражающих крестьян, воздуха, песка, жары, земли…
— Брат, — вновь сосредоточил я внимание на Ребисе. — Если ты будешь так себя вести, то даже угрозами не сумеешь ничего добиться.
Лицо парня сморщилось, по нему словно прошла волна.
— Да-да… — отмахнулся он, а потом схватился за висок. — Аргх… Не все сразу!
— Похоже твой хозяин тоже недоволен, — хмыкнул я, зная, что ранее Реб бы точно вспылил на такие слова, но сейчас он даже не услышал меня, погружённый общением с более важным собеседником. И этот собеседник, судя по его виду, был очень раздражён!
1139 год от сотворения мира, остров Миизар
— Хватит! — взмолилась Зана. — Наршгал всемогущий, у меня уже голова кружится!
— Всего лишь отработка Ложной Цели, — хмыкнул я. — Неплохо получается, а? Тебе, кстати, тоже не помешает.
— Не во время же пути, — закатила она глаза и хлопнула мне по руке… Попыталась хлопнуть, махнув в совершенно иную сторону, что породило утробный рык. Даже не знал, что она так умеет!
— Забавно, верно? — рассмеялся я, снова и снова уворачиваясь от девушки.
— Заг, богом клянусь, я тебе голову оторву! — прорычала она, но уголки её губ дрогнули в улыбке.
За спиной послышался смешок — кто-то из ополченцев оценил её неудачу. Даже раскалённые камни под ногами, казалось, шипели не от жары, а от смеха.
Кажется, ничто не могло нарушить моё хорошее настроение. Путь, конечно, был дерьмовым, но эй, нужно ведь находить свои маленькие радости?
В отличие от прошлой меланхолии, сегодня я словно бы стал новым собой. Улыбка не уходила с губ, что даже казалось странным. Однако же, почему нет? Новый трюк я освоил довольно легко. Ребис говорил очень толковые слова, — явно не свои, — позволившие мне чётко ухватить суть использования Ауры для создания обманки — Ложной Цели. После этого пошла череда отработки. И… если в этот момент следить за человеком, отрабатывающим Ложную Цель, то, наверное, голова и правда начнёт болеть.
Как ещё назвать постоянный рассинхрон всех ожиданий и реальности? Аура Наблюдения говорила Зане, что я должен поднять руку, но вместо этого я продолжал идти. Аура говорила, что я должен шагнуть в сторону — я продолжал идти. Аура говорила, что я должен идти — я подпрыгивал.
Для остальных в этом не было ничего примечательного — они не знали, что я собирался делать, ведь не имели Ауры (или, во всяком случае, не использовали Наблюдение так активно), но Зана в этом плане была похожа на меня. Тоже пробудила Наблюдение первым и любила использовать его не только в бою, но и мирной жизни.
Хотя назвать «мирной жизнью» наш марш жажды довольно трудно… И всё же, ситуация более-менее устоялась. Как мне кажется. Может дело в том, что мы зашли в Элканские горы? Здесь нужно было быть гораздо внимательнее, отчего люди сосредоточились на пути, даже временно забыв о жаре и жажде — как мне кажется.
На руку играла тень, ведь горы неплохо прикрывали от солнца.
Впрочем, не мне жаловаться, поскольку не ощущал и десятой части бед нашего маленького каравана. Благодаря Ауре я не чувствовал такой же усталости, благодаря насекомым не испытывал жажды и голода. Единственное, что время от времени скребло мне нутро — Вета и Ребис.
Обоих я начал всё меньше понимать, оба заставляли меня слишком часто думать о себе, оба казались то союзниками, то врагами, то близкими…
С другой стороны, каждый день я просыпался новым человеком, каждый день я открывал что-то ранее неизведанное. Не исключаю, что настанет момент, когда я искренне пойму Ребиса или окончательно разорву «отношения» с Ветой.
Отношения, которые, сука, даже не начались. Ха-а… это вообще реально?
Закрыв глаза, подавил желание сплюнуть и грязно выругаться. Ну вот, только начал об этом думать, как хорошее настроение сразу стало пропадать.
За спиной раздалось сдавленное ругательство. Обернувшись, я увидел, как Гарт остановился, осматривая свой лопнувший башмак. Кожа разошлась по шву и требовала вдумчивого ремонта. Без него обувка вряд ли протянет долго, а без башмака… что же, хождение босиком по раскалённым острым камням — верный способ убить ногу ко всем чертям.
— Далкон, — хрипло и откровенно испуганно позвал Гарт. — Место на телеге найдётся? Мне ненадолго. Час-два, а потом…
Ополченец даже не замедлил шага.
— Найдётся, — процедил он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, при этом оставляя на коже грязный след. — В Прантохе. На кладбище.
Эрбо Олти коротко хмыкнул, но его лицо оставалось каменным, а глаза пустыми. Аура показала, как напряглись мышцы их спин — тащить телегу на протяжении всего пути было нелегко. Это кажется только — используй Ауру, да тяни, не ощущая ни веса, ни расстояния.
Только вот хер там плавал. Удерживать активной Ауру — как напрягать мышцы. Почти все способны на подобное в моменте, но много ли людей сумеют удерживать напряжение хотя бы час?
Телега проехала мимо. Гарт сглотнул и поплёлся дальше, стараясь не наступать на правую ногу. Лицо у него было как у молящегося человека, попавшего в глубокую задницу.
Вмешаться? Есть ли резоны? Весь мир не защитишь и не спасёшь. Я уже давно уделяю время только непосредственной скудной группе лиц, что мне не безразличны и Гарт туда не входит.
На миг остановившись, я открыл глаза и уставился в небо — нужно успокоить скачущие эмоции.
Синее небо не имело и намёка на тучи — как и всегда. Ожидать иного было бы глупостью. Воздух постепенно накалялся, создавая ощущение сауны. Тела под накидками и плащами быстро покрывались испариной, но высунуть хоть палец наружу означало получить ожог за считанные минуты. Опыт Заны был более чем показателен. Прошлой ночью я проснулся от её касаний и тут же уставился на перекошенную от боли физиономию.
— Ты говорил про крем, — простонала она. Совсем не эротично!
— М-м, решила воспользоваться предложением? — раздражённо поморщился я, осознавая, что у меня только что «съели» не менее получаса сна. Потому что пока то, пока сё, потом ещё крутиться с боку на бок, ожидая, когда же снова усну… — Забирайся ко мне под плед.
— Ожоги, Заг, — русоволоска грубо ткнула меня пальцем. — Дай что-то, что снимет раздражение, боль и зуд!
— Слишком много всего, — буркнул я, поднимаясь и закапываясь в сумку, на которой сидела дюжина мух — я не доверял в лагере ровным счётом никому. Кроме, может быть, девчонок. Да и то с оговорками. Вета в последнее время кажется слишком… просто слишком. Даже не знаю, что от неё можно ожидать. Не удивлюсь вообще ничему. И это плохо. Когда думаешь о ком-то в таком ключе, это означает весьма натянутые, если не хуже, отношения.
Кстати говоря, ещё один незадокументированный плюс Ауры Наблюдения — способность сразу находить то, что нужно. Потому что как можно не найти вещь, если ты её, сука, «видишь»? Это как если бы тебе на подносе предоставили шикарный стейк, жареные свиные рёбрышки и сырую луковицу — и ты бы выбрал луковицу, «не заметив» остальное.
Пф-ф, какая основная проблема, когда засовываешь руку в сумку, перебирая там десятки разных предметов? Невозможность их увидеть! Но Аура Наблюдения видит всё. Вот и сейчас я уверенно пропустил мимо пальцев бутылёк с зельем восстановления, запасную фляжку, набор для починки обуви и уверенно ухватил флакончик крема.
— На, — бросил я его в алчущие ручонки Заны. — Размажь тонкий слой по раздражённой коже. Только не используй сразу всё. Если потратишь весь флакон, где потом ещё возьмёшь? — пожал я плечами. — Да и много там на один-то раз.
— Угу, — отвернулась было она, на ходу открывая флакончик, но в следующий миг остановилась и обернулась. — Спасибо, Загрейн! И это… я сама сейчас всё нанесу. А мы…
— Как-нибудь потом, — зевнул я. — Не бери в голову, подруга. Иди спи. Завтра рано вставать.
Зана улыбнулась и растворилась во мраке.
Аура Наблюдения показала, как облизнулся Крысобой, слушающий каждое произнесённое нами слово. Его взгляд не отрывался от пятой точки Заны.
— Мои мухи сожрут твои потроха, сучий мудак, если хоть раз криво посмотришь на девушек, — не меняя громкости и тембра сказал я. — И Ребису будет десять раз насрать на тебя, скудоумная ты жертва инцеста.
Трущобный отброс дёрнулся, медленно опускаясь обратно на лежанку, неумело делая вид, что ничего не произошло — будто не ему адресовались мои последние слова.
В общем, урок был усвоен — под солнце более никто не подставлялся. Провокаций тоже поубавилось. Может из-за сложной горной местности, может бандюги что-то задумали, — скорее всего, — а может до людей просто дошло, что нужно как-то выживать. Без склок то оно надёжнее, что ли?
Смешно! Стоило мне об этом подумать, как кривозубый Басс в очередной раз шмыгнул носом — резко, влажно. Звук эхом отразился от скал.
— Заткнись уже! — не выдержал идущий рядом Ян, худой, как жердь ностоец с криво остриженной бородой и усами. Голос его дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Всю дорогу, как больная свинья!
— А что я такого делаю? — удивлённо моргнул Басс.
— Ты хлюпаешь! — взорвался Ян. — Каждые три чёртовых секунды! У нас воды кот наплакал, а ты…
Ян шагнул к Бассу, его кулак сжался, а лицо покраснело — не то от солнца, не то от ярких негативных эмоций. Аура Наблюдения показала мгновение будущего — летящий в рожу удар, скользнувшая на осыпающемся гравии нога Басса, шорох катящихся на дно ущелья камешков — прямо в бездонную чёрную дыру.
Я среагировал молниеносно. Поток мух перетёк за спину Басса, страхуя его от падения.
И… понеслось!
Удар пришёлся со звонким хрустом. Получивший по лицу Басс дико взвыл. Он пошатнулся, качнулся, замахал руками, но устоял благодаря насекомым, которые своей массой оттолкнули его от края.
Повезло! Я уже думал, придётся сформировывать из роя собственную руку. Благо обошлось.
Сам мужик даже не понял, от чего его спасли, но уже набросился на Яна, свирепо крича.
— Прекратить! — рявкнула на них Зана, и в её голосе впервые за день не было насмешки, только сталь. — Хотите обвал спровоцировать, дурни⁈ Я вас сейчас сама со скалы сброшу!
Русоволоска знала о проблемах перехода не понаслышке. Всё-таки Кероб погиб именно из-за подобной глупости. И сейчас могла бы случиться смерть, если бы я решил не уделить внимание очередной «мелкой ссоре» произошедшей по пути.
Тьфу, блядь, на волоске же висело!
Ян стиснул зубы, но послушался. Басс тоже остановился, потёр рукавом место удара, потом нос, на мгновение затихнув, а дальше снова шмыгнул — тише, но всё так же раздражающе.
— Подстилка… — донеслось в сторону Заны от троицы бандитов, шагающих за Брагой. Кто именно это сказал, я так и не понял, потому что не сосредотачивал на них ни Ауру, ни мух.
Я обжёг их взглядом, но все вели себя естественно и, кажется, даже не поняли, что я пялился в их сторону.
Грёбаные ублюдки.
И вот наша растянутая колонна снова шла по горам, молясь на тень и на то, что Брага знает своё дело, отчего сумеет привести к воде.
Фляжки пустели чудовищно быстро. В какой-то момент Кольто Шебор остановился и потряс свой бурдюк рядом с ухом. Внутри плеснуло — совсем немного.
— Четверть, — констатировал он, глядя на товарищей.
— У меня меньше, — мрачно отозвался Голб Корбок.
— У меня пусто, — простонал прихрамывающий Гарт. Чем дольше он шёл, тем медленнее становился. Но упрямство не позволяло отстать. Пока что.
Разница в воде понятна. Ребис отслеживал глотки, но не размер этих глотков.
Телега за спиной представляла настоящее сокровище, полное священной влаги, провианта и иных интересных штук. Плотно прикрытая от палящего солнца, она являла собой главную ценность этого перехода, на которую, тем не менее, можно было только облизываться. Предупреждения прозвучали и никто не сомневался, что брат исполнит своё обещание — наказание будет жестоким.
Темп снова был задран чудовищно быстрый. Ребис специально, как я уже убедился, гнал людей, выматывая их до состояния варёной колбасы. Я дважды ловил крестьян: Басса и Ширба, мешая им упасть, повторяя «подвиг» Кероба. А обрывы здесь, в горах, уже спустя час пути, стали весьма солидными. Выжить после падения будет трудно.
Однако же, пока дорога радовала относительной простотой. Даже телега, которую тянули ополченцы, вполне себе бодро подпрыгивала на ухабах. Колёса выцарапывали в песчанике неглубокие борозды, оставляя за собой облачко жёлтой пыли. Эта пыль оседала на капюшонах, скрывающих от солнца, на плащах — медленно просачиваясь под них. Скрипела на зубах, забивалась в глаза и нос.
Никто уже давно не сплёвывал. Даже такая жидкость была слишком ценна, чтобы от неё избавляться.
Интересно, если кто-то реально станет умирать от жажды, что предпримет брат? А если не повезёт и телега таки сверзится в обрыв? Или ось переломится от случайной ямки? Нет, утром ополченцы, — пока Ребис обучал нас новому трюку, — не лежали без дела, пытаясь поймать уходящие сны, а вовсю шаманили над ней, что-то подправляя, смазывая и дорабатывая, отчего она теперь казалась способной пережить и бóльшие испытания, но… мало ли?
Да и не могли Далкон и Эрбо придумать нечто вовсе нереальное. Всё-таки инструментов у нас было ограниченное количество.
Впрочем, я особо за ними не следил, был поглощён тренировкой. И это окупилось. Вета и Зана, например, трюк так и не освоили, чему я искренне удивлялся. Ложная Цель ведь… весьма простой, по сути, приём!
Но да ладно, девчонки не дурочки, если не с первого, то со второго или третьего раза непременно выучат хитрую для них технику.
— Сколько ещё до родника? — прохрипел Голб Корбок — новый (после покалеченного мною Жаруба) лучший друг Кольто Шебора — вытирая красное от натуги лицо.
Вопрос был адресован в начало колонны, где шли Ребис и Брага.
— К середине дня сможешь наполнить фляжку, — бросил ему Брага, а потом ухмыльнулся. — Если, конечно, не сдохнешь по дороге.
— Сучий потрох! Повтори это мне в лицо!
Ярость моментально придала Голбу бодрости. Он сжал кулаки и совершил несколько быстрых шагов вперёд.
За спину Браги привычно, хоть и неохотно, подтянулись его дружки, моментально ощерившиеся оружием. Кольто Шебор, раскручивая посох, двинулся за Голбом. Бегающий взгляд показывал, что парень прикидывал шансы двоих против четверых, оценивая те не в свою пользу. Однако, чего он не видел, так это остальных ностойцев, начавших стягиваться к месту потенциального столкновения — и явно не с целью быть обычными зрителями.
Единственные, кто остался исключением, были ополченцы, тянущие телегу, и девушки.
Но резни, ожидаемо, не случилось.
— Тихо! — резко приказал Ребис, даже не соизволив обернуться. Да и зачем, если Аура давала даже больше информации, чем собственные глаза?
Голос брата прозвучал, как удар хлыста — и с такой же эффективностью.
— Экономьте силы. Путь через горы займёт два дня, сами знаете, — добавил он.
— Таким темпом пройдём за полтора, — с пробирающим до костей холодом поправила его Вета.
На лице Реба сразу появилась дерзкая ухмылка.
— Трудности закаляют нас, — процитировал он, странно дёрнувшись. Меч заходил ходуном, выписывая на покрывающем скалы песке невозможные восьмёрки.
Как и всегда в такие моменты я испытывал сложноуловимую смесь брезгливости и любопытства. Интересно, в каком состоянии его связки и сухожилия? Такие движения явно не доводят их до добра… С другой стороны, человеком нас, людей, пробудивших Ауру, назвать откровенно трудно.
Слова брата вызвали ожидаемую реакцию: люди раздражённо переглянулись, убирая руки от рукоятей топоров, кинжалов и мечей. Крысобой что-то тихо пробормотал Гвоздю, и тот кивнул, поглядывая на спину Ребиса.
Шум колёс дал понять, что наша маленькая задержка привела к тому, что колонну нагнала телега с ополченцами. Я кивнул Далкону, показывая, что всё под контролем. Он ответил слабой ухмылкой, очевидно намекая, что и без того это знал.
Ну да, ну да, Аура, куда же без неё?..
Короткий привал, — чисто для того, чтобы справить нужду и закинуть в себя по сухой чёрствой лепёшке, позволяя телу функционировать чуточку дольше, — был испорчен нытьём Ширба.
— Почему нельзя было просто остаться в Ностое? — скулил он, едва ли не плача. — Худрос и этот склад мне до сих пор снятся. Ещё и прокля́тые горы! Зачем нам туда? Скажите…
— Даже мне известно, олух, — криво ухмыльнулся Гвоздь, — что ваша деревня высохла до костей. Поэтому вы и направились на поиск лучшей жизни.
— Вот-вот, — поддакнул ему Ушастый. — Припёрлись к нам, в Худрос, на всё готовенькое. У Детей Виселицы было лучше всех до вашего прихода. А потом Гул откинулся и всё улетело в пиз…
Его толкнул Брага, одними лишь глазами указав на Ребиса. Ушастый скривился и пожал плечами.
Короткий отдых закончился, не успев начаться. Я размял ноги, через мух наблюдая за тощим горным козлом, который стоял на почти отвесной скале. Мать его, вот как у них так получается, а? На что можно опираться копытами⁈ Это ведь не цепкие обезьяньи пальцы, не липкие лапки насекомых, но… Эффект, как говорится, на лицо.
Я не стал ни убивать этого козла, ни пытаться загнать роем в сторону группы. Брат просил ограничить людей в пище. Что же, почему бы и нет? Пока Вета с Заной не голодают, я готов идти Ребису на встречу.
И мы вновь отправились в путь.
Постепенно тропа, по которой нас вёл Брага, становилась всё уже. С каждым шагом горы будто бы медленно смыкались, готовясь раздавить нашу жалкую колонну. Слева зияла пропасть — настолько глубокая, что дна не было видно. Справа нависали острые, как зубы, скалы, источающие жар даже в тени. Телега скрипела и подпрыгивала на камнях, и каждый толчок, судя по недовольным лицам Далкона и Эрбо, отдавался болью в их спинах.
— Чего, мужики, может поменяемся? — подошёл к ополченцам Гвоздь. — Я с Ушастым потянем вместо вас, а вы отдохнёте?
Голос, интонация, выражение лица — всё буквально кричало о какой-то подставе. Немудрено, что Далкон промолчал, а Эрбо лишь глухо выругался, посылая «доброхота» далеко и надолго.
— Сердце кровью обливается, глядя на ваши муки, — не отступал Гвоздь. — Может посмотрим, чего в телеге есть, выбросим лишнего?
Ага, кажется я начинаю понимать его задумку. Тянуть он явно ничего не собирался, а вот посмотреть, изучить, ощупать… Может не сейчас, под взглядом Ребиса, но позже, ночью или когда ещё, точно попытается что-нибудь стащить.
Оба ополченца, как единый организм, одновременно повернули к нему головы. В их взглядах читалось такое, что Гвоздь попятился.
— Лишний тут только ты, — угрожающе произнёс Далкон.
— Пошёл на хер, пока в пропасть не полетел, — добавил Эрбо.
Подняв руки и изображая оскорблённую невинность, Гвоздь сдал назад.
Мухи лениво летали вдоль дороги и выше, в пустом и безжизненном небе. А ведь когда-то и дня не проходило, чтобы я не сталкивался в смертельной битве с птицами, желающими отведать моих насекомых на вкус. И где они все теперь?.. Риторический вопрос.
Я привычно наблюдал за округой, не полагаясь в этом только на Ауру. Слишком уж легко её было обмануть. По сути, чем больше я погружался в дебри силы, тем лучше понимал, насколько же я слаб. Каждый кажущийся непобедимым приём имел контрприём. Каждый трюк работал лишь в определённой ситуации. Универсального способа всех победить просто не имелось! А лучше всего, ха-ха, работал элемент внезапности.
Угу… убить можно кого угодно, главное найти слабое место и неожиданно ударить.
Кто знает, вдруг именно так погиб Истинный?
Заметив, как троица подельников Браги, идущих чуть позади него, начали перекидываться незнакомыми мне жестами, — явно зная, что их могут изучать Аурой! — я подошёл к Ребу.
— Брат, — негромко позвал я его, ощерившись Аурными Шипами (не хотел, чтобы нас подслушали Наблюдением) и растягивая их пошире — так, чтобы впихнуть под технику ещё и дёрнувшегося Ребиса. — Пришла пора рассказать, зачем ты взял с собой четырёх этих отбросов.
Говорить я не боялся. Речь была негромкой, а от чужой Ауры надёжно защищали Шипы. Хотя один только факт их применения говорил о том, что мы собрались обсуждать что-то секретное.
— Интересный приём, — цокнул брат, прикрыв глаза. В тот же миг я почувствовал, как его Аура попыталась изучить Шипы, но ожидаемо получила болезненный отпор. Ребис, приложив пальцы к виску, зло выругался.
— Вот видишь же опасность, и всё равно лезешь, — качнул я головой.
— Думал изнутри будет нормально, — криво улыбнулся он.
Я же в очередной раз подивился его новой сопротивляемости боли. Помню, когда только изобрёл этот навык, то меня изучал Далкон Бёрт — ещё в Ностое дело было (как же давно!) — и он не казался столь же спокойным. Вскрикнул, словно молотком со всей дури по пальцу ударил, потом ещё барахтался, как жук на полу, пытаясь прокряхтеться и встать на ноги. Ребиса же… казалось, словно иголкой кольнули. Неприятно, но терпимо.
Может, изнутри Шипы и правда менее сильные? Или братец попросту более подготовленный?
— Не уходи от темы.
Реб облизнул губы сухим языком. Похоже солнце мучило даже его, хотя вид у парня был весьма бодрым.
— Короткий путь и правда будет полезен, — произнёс он. — После Прантоха не пойдём в глубь, а заглянем ещё в пару мест поблизости.
— Фанг? — назвал я очередную прибрежную рыбацкую деревушку. — Сибральд и Грайдия?
Брат рассмеялся.
— Не только, — пожал он плечами. — Есть скрытые поселения и даже пара караванов… — Ребис замолк на несколько долгих секунд. — Так говорит Наршгал. Так что скорость важна.
— Ты… собираешься тащить за собой всех найденных людей? — нахмурился я. — Думаешь, они переживут дорогу?
— Конечно нет, — отмахнулся брат. — «Чёрно-белый рояль» вывезет прибрежные деревни, а остальных соберём позже. Последними. К каннибалам же… у нас будет иной подход.
— Убьёшь их?
— Не всех, — откровенно ответил он, а потом резко обернулся уставившись на меня — глаза в глаза. — Ты так ничего и не понял, Загрейн?
— О чём ты? — подавил я желание прикрыться Аурой Защиты.
— Думаешь, я стану собирать против Вермитракса толпу? Армию?
Я моргнул, пытаясь переварить его слова.
— Вспомни, — ткнул Ребис пальцем мне в лоб — чему я позволил случиться. — Истинный подчинил мир одной своей командой.
И в этот момент будто сверхновая взорвалась в моём сознании.
— Ты собираешь сильнейших! — вырвалось у меня, но горный ветер, воющий в ущелье, унёс слова, заглушив их эхом скал.
Брат рассмеялся, низко, почти рычаще, и вскинул руки, отчего вирры на его запястьях звякнули, как погребальный звон.
— Наконец-то! — его глаза сверкнули, будто отражая не солнце, а что-то потустороннее. — Ты начал думать!
Нас четверо, — одновременно с этим начал мысленно подсчитывать я. — Ополченцы… не знаю. Люди с Аурой, но «сильнейшие»? Вряд ли. Хотя… нет, не ведаю. Да и не важно. Если грёбаный Наршгал наведёт нас на людей с потенциалом или какими-то выдающимися способностями, то…
Это может сработать.
Крепкая команда воинов с Аурой, столкновение с такой же элитой наместника, где Ребис и, может быть я, возьмём на себя самых опасных противников. А сокрушив элиту… что останется? Обычные солдаты? Африды? Наёмники?
При грамотном подходе к проблеме всё это решаемо. Плюс народная поддержка, на которую, кто бы и что бы ни говорил, Реб точно делает ставку. Итог? Впервые с момента воскрешения брата я осознал, что его план всё-таки реален.
Боже… да неужто?..
— Значит, — сглотнул я, — Брага и остальные… для скорости?
Ребис замолчал, дёрнул плечом. Его лицо исказила маска раздражения.
— Не только. Отбросы есть не только у Ностоя, — наконец поведал он. — Крылатая выделила людей, которых было нежелательно убивать напрямую. Лучше, скажем так, поручить им долгую, плодотворную и выгодную миссию.
— Ты убьёшь их? — откровенно спросил я.
— Никто не говорит про убийство. Ни этих разбойников, ни наших, хах, односельчан. Речь об их принципах. Сейчас эти люди слабы. Все они. Все, кто идёт с нами. Даже ты, Загрейн. Вы все хотите мирной жизни и неважно, как много сапог будут стоять на спине. Скажешь, я не прав? — в его глазах зажёгся огонёк злобы. — Ты бы предпочёл забрать Дэлю, Вету и Зану, да просто сбежать. Оставить всё на произвол судьбы. Отдать контроль над жизнью и миром чужакам.
— Не контроль, — нахмурился я, — а Миизар.
— Чем мы отличаемся, брат, если забыть про бога, избравшего меня своим аватаром? — спросил Ребис.
— Очень и очень многим.
— Ты прав и неправ, как всегда. О, ты мастер скользких ответов! Но я говорил про решимость. Там, где нужно сражаться, ты поджимаешь хвост.
— Я просто распределяю…
— Нет, брат, — сжал он зубы. — Одни люди готовы брать в руки оружие. Другие — бегут. Первые всегда выигрывают, неважно насколько они сильнее или слабее, насколько их меньше, насколько их принципы менее практичные, а цели — туманны. Это не имеет значения, до тех пор, пока они готовы отстаивать своё, ставя на кон жизнь! Я, — стукнул он себя кулаком по груди, — один из таких! Я готов хоть зубами перегрызть глотку Вермитраксу и саркарнцам, посмевшим разинуть пасть на наше! А ты, Загрейн, несмотря на все свои силы, проигрываешь фундаментально! На уровне идеи.
Ребис отвернулся, будто потерял интерес.
— Ты не готов. Но я изменю это. Когда настанет пора вернуться в Худрос, ты станешь иным, брат. Ты будешь готов к жертвам.
— Что касается остальных, — продолжил Ребис, — эти люди не нужны мне в тылу. Представляешь, сколько эти клятые шептуны наделают проблем, оставь их в том хаосе, начавшемся в Худросе? Хочешь, чтобы вернувшись обратно, мы застали людей, заранее смирившихся с поражением? Готовые кланяться Вермитраксу и его шавкам, ещё даже не прибывшим на запад?
Его меч зло блеснул на солнце, словно бы жил отдельной от Реба жизнью. В этом, впрочем, я сомневался всё меньше.
— Я забрал их с собой, — речь брата ускорилась. — Но не чтобы убить. Думаешь, если бы я хотел, шестеро этих олухов, — кивнул он на крестьян, — продержались бы хоть минуту? Нет, сам знаешь. Но я не желаю никого убивать. Будет всё тоже, что и с тобой. С некоторыми изменениями, конечно! Они либо окрепнут, может даже пробудят Ауру, в злобе своей пытаясь убить меня или сбежать. Может признают, что я был прав. Сменят своё мнение. А может, — он оскалился, — действительно сдохнут. Вариантов не много и меня устроит любой.
— А как же Прантох? — проницательно уточнил я. — Предположим, там найдётся пара человек, достаточно сильных, чтобы составить нам компанию, достаточно молодых, чтобы иметь гибкие принципы, достаточно горячих, чтобы согласиться дать наместнику бой… Что скажут эти люди, когда тот же Ширб, — припомнил я главного нашего нытика, — станет лить слёзы и сопли, рассказывая, какой ты плохой?
— Не забывай, Загрейн, — прищурился Реб, — я кто угодно, но не идиот. Все в этой колонне, — указал он мечом, — знают об этом. Как знают и о том, что я убью их, если они посмеют открыто выступить против меня.
— А шепотки? — подался я вперёд. — Поведение, демонстрирующее угнетённость собственного положения?
— Плевать, — пожал он плечами. — Основная масса прантохцев отправится в Худрос на «Чёрно-белом рояле». Дуфф уже должен заниматься поиском нового места обитания. Крылатая обещала помочь ему в этом. Новые жители не останутся без крыши над головой.
— А те, кто составит нам компанию? — вновь заскрежетали шестерёнки в моих мозгах. — Ты займёшься ими сам?
Брат ухмыльнулся. Уголок его рта криво изогнулся, частично демонстрируя зубы.
— Нет, Загрейн. Ими займёшься ты.
Брага привёл нас в сырую пещеру с низким сводом, гордо именуя её «источником жизни». Жизнь тут воняла плесенью и гнилью, но даже это дало понять — ублюдок не ошибся. Влага есть.
Родник представлял собой жалкую трещину в камне, из которой не то капало, не то сочилось. Вода собиралась в грязную лужицу с зеленоватым дном, но даже это вызвало фурор. Глаза у всей колонны загорелись, словно у детей, увидевших Деда Мороза.
— Наконец-то! — выдохнул Ян подрагивающими губами, падая на колени.
Несколько человек сглотнули, и даже этот сухой звук был слышен в тишине. Кто-то облизнул потрескавшиеся губы. Воздух наполнился шумом жадного дыхания и шаркающих шагов.
Бросая вещи, люди бросились к воде, толкая друг друга. Но родник не представлял собой ручей или реку. Это были капли воды, которые неспешно капали вниз. И за них тут же разразилась горячая свара.
— Эй, не толкайся! — рявкнул Кольто, отпихивая Крысобоя.
— Сам не толкайся, чёртов засранец! — огрызнулся тот.
Разумеется на помощь каждому пришла подмога из дружков. Итог? Потасовка.
Хотя… на бой это походило слабо, скорее на животное столкновение. Словно плотину прорвало — последние крохи сил, подогретые жаждой, выплеснулись наружу грязной пеной ярости. Слышался нечеловеческий хрип, хруст костяшек о скулы, влажные шлепки тел о мокрый камень. Кто-то царапался, кто-то пытался протолкаться до родника, надеясь слизать влагу с мшистой стены, иные, прижатые к земле, хрипели под ногами более боевитых товарищей.
Глухие удары, сбивчивое дыхание, ругань. Башмаки скрипели по каменному полу, капли воды из родника плескались, смешиваясь с пылью в липкую грязь, которая чавкала при каждом ударе. Запах пота и плесени усилился, пропитывая воздух удушливой влагой, как в пасти зверя. Кольто схватил Крысобоя за ворот, его кулак просвистел в воздухе, смачно ударив по лицу — в кровь разбивая губы. Разлетевшиеся капли окрасили зелёную лужицу в красный.
В ответ Крысобой пробил ему коленом в солнечное сплетение, заставив согнуться, после чего двумя руками врезал по спине.
Рядом с глухим звуком рухнул сбитый с ног Ширб. Он корчился и кашлял на полу, хватаясь за горло, пока эхо рычания и стонов отражалось от низкого свода, усиливаясь до какофонии, заставляя пещеру казаться живой, дышащей яростью.
Усталые, измученные жаждой люди дрались за каждую каплю воды. Я видел, как в их глазах всё сильнее проявлялся звериный блеск. Ребис, скрестив руки, стоял в стороне. На его губах гуляла ухмылка.
Вета с Заной и ополченцами тоже не вмешивались. Далкон допивал последнюю воду из своего бурдюка, Эрбо потирал рукоять топора, словно желая метнуть его, прикончив хоть кого-нибудь.
— Снова на мне… — пробурчал я себе под нос, выпуская поток насекомых. Они взмыли чёрным вихрем, жужжание нарастало, как рёв бури, эхом отражаясь от стен. Грозди мух оседали на дерущихся, их крылья трепетали, создавая ощущение живого покрова, холодного и липнущего к коже.
Раздался визг — страх сделал его пронзительным, словно пробуждение от кошмара, — хотя я запретил рою кусать. Люди замерли, отмахиваясь от невидимой угрозы, их лица исказились ужасом.
— Хватит! — рявкнул я всей мощью собственных лёгких, чтобы голос прогремел в пещере будто гром. — Встать! В линию! Живо, сучьи дети, пока я не приказал мухам проверить вашу шкуру на прочность!
Брат хотел, чтобы я командовал? Значит буду тренироваться!
— Загрейн, что ты!.. — начал было Ян, но мне уже надоело это терпеть. Молниеносно оказавшись рядом с ним, я наотмашь врезал ему по морде — без использования Ауры. Даже силы особо не вкладывал.
Этого, впрочем, хватило. Мужик упал, попытался встать, жужжащие мухи прижали его живым чёрным ковром, а когда он завопил, я снова схватил его, приподняв над полом — уже усиливая себя Аурой.
— Закрой. Пасть. — Отрывисто, но грозно, приказал я, а потом оглядел остальных. Каждый из дерущихся выглядел настороженно, однако от насекомых более никто не убегал. Возможности не было, да и поняли уже, что те их не кусают.
Пока не кусают.
— По очереди, — озвучил я. — Подставляйте ёмкости под эти капли. Из лужи не пить. Там уже свой микромир образовался, а значит шансы, что вы выблюете свои внутренности критически повышаются.
— А… — сглотнул Голб Корбок, — кто первый?
Обозначив очередь, я отошёл в сторону. Ребис насмешливо поаплодировал.
— Видишь, Заг, у тебя отлично получается, — сказал брат. — Теперь я ещё больше уверен, что ты станешь замечательным главой будущего элитного отряда.
— Звучит лучше, чем будет по факту, — сухо констатировал я. — Роль няньки, подтирающей каждому сопли мне не по нраву.
— Это называется брать ответственность, — усмехнулся он столь широко, что вирры начали наслаиваться друг на друга. Отвратительное зрелище.
Между тем пошёл процесс наполнения фляжек. Каждую из них подставляли под скудные капли. На наполнение одной в среднем уходило по пятнадцать минут, что означало неплохую такую задержку по времени. Не критично, но… неприятно.
Я тоже успел оценить воду. Она была тёплой и отдавала железом с какими-то примесями. Ещё совсем чуть-чуть ощущалась соль.
Вопрос откуда текла эта вода я старался себе не задавать. Тьфу, блядь! Нет уж, спасибо, обойдусь без такого знания!
Надо будет Вете и Зане воду заменить на свою, ведь почти ничего не пил благодаря насекомым. А девчонкам нечего себя травить. Ребису явно плевать на состояние своего тела, остальные продержатся. Особых друзей среди этих людей у меня не завелось.
Вета, сделав глоток родниковой воды, презрительно сморщилась и подтвердила мои мысли:
— Такой дрянью даже скотину поить побрезгуешь.
Бурдюк, тем не менее, она себе наполнила. Как и все остальные. Очередь никто более не нарушал, хотя Гвоздь с Крысобоем нашли у себя яйца подойти и спросить, чего это они оказались последними в очереди?
— Потому что вы, два ёбаных урода, мне не нравитесь, — откровенно сказал я. — Если бы не брат, я бы прикончил обоих ещё по пути. И вашего сраного дружка Ушастого туда же. — И Брагу, по-хорошему, тоже. Но он же у нас, хах, проводник! — Говоришь, — почесал я подбородок, уставившись на Крысобоя, — сидел в Худросе и бед не знал, покуда мы не появились? Так и пиздуй обратно! Можешь херачить прямо сейчас. Обещаю, никто держать не будет.
— А чем мы хуже тебя, ублюдок деревенский? — оскалившись, Крысобой засунул руку в карман, нащупывая там бутылёк и крепко сжимая — я чётко видел это своей Аурой Наблюдения. — Думаешь, раз Прóклятый, то неуязвим? Знаешь хоть скольких мы…
— Тихо ты, — Гвоздь схватил его за плечо, оттягивая назад, но Крысобой выдернул руку и…
Не ведаю, что он хотел сделать, однако появившийся сзади Ребис одним движением, с отвратительным хрустом, разрубил мужика пополам. Крик стоящего рядом Гвоздя утонул в мерзком чавкающем звуке. Кровь хлынула, обдавая его потоком, и потроха погибшего выплеснулись на пол пещеры, мерзко захлюпав. В воздух поднялся запах бойни и дерьма из перерубленного кишечника. Он был настолько густым, что казалось, его можно потрогать. Запах смерти.
Ребис гортанно расхохотался, но резко замолк и искоса уставился на Брагу с Ушастым, которые, выпучив глаза, рассматривали своего мёртвого товарища. Пар от выпущенных кишок Крысобоя поднимался в воздух, искажая брата, словно мираж.
— За работу, — проронил Ребис. — И… — кончик меча указал на труп, — уберите его наружу. — Монеты на теле мелодично звякнули, когда он повернулся. Вирры наслаивались друг на друга с тихим металлическим шёпотом, создавая отвратительную музыку. Меч в руке Реба слегка дрожал — или это брат не мог его спокойно удержать? — лезвие словно жаждало новой крови, требовало продолжения.
Тишина. Абсолютная, звенящая тишина, прерываемая только звуком капающей крови. Кап-кап-кап — в такт с родником. Медленно, размеренно, как отсчёт последних секунд жизни. Железный запах смешался с затхлостью пещеры, создав коктейль смерти и разложения.
Мгновение затишья было нарушено Ветой.
— Дикие звери могут прийти на кровь, — поднялась она. На тело Крысобоя брюнетка бросила лишь короткий взгляд, уделяя всё внимание брату. И внимание это, как обычно, было недобрым. Словно враги, объединившиеся перед лицом общей опасности.
— Пусть приходят, — фыркнул Ребис, не впечатлённый угрозой. — Хотя… если хотите, можете сожрать его. Чем мы хуже Грайдии?
С презрительным смешком он отряхнул меч от крови и вышел наружу.
— Вот… блядь… — шокированный Гвоздь всё не мог оторвать взгляда от погибшего подельника. — Сука… Да ну на хер… Ярвин… Как… так…
Ярвин? Это Крысобоя так звали?
Остальные отошли от убийства очень быстро. Ностойцы и вовсе обменялись насмешливо-довольными взглядами. Благо, язык остался за зубами, иначе, чувствую, конфликт пошёл бы на второй круг.
— Короче, мужики, — вперёд выступил Далкон, — давайте, чтоб не запачкаться, за ноги его вытянем. Я бы один мог, но…
— Пусть его съедят мухи Загрейна, — произнесла Зана. — Заг? Ты говорил, что они могут так сделать. И кровь чужого внимания не привлечёт.
— Не уверена, — в стиле снежной королевы обронила Вета, — что это хорошая идея. Желаешь, чтобы у нас на глазах насекомые поедали человека? Который, каким бы мудаком не был, составлял нам компанию в течение последних дней? Предлагаю оставить его здесь. Мы закончим и уйдём, вот и всё.
— Ах, мисс моральный компас! — ощерилась Зана. — Не хочется смотреть! Так может закроешь глаза⁈ Ничего, что именно кровь привлекла горных львов в тот раз, с Керобом⁈ Хочешь, чтобы повторилась его судьба⁈ Какая же ты… дрянь!
— Я⁈ — маска ледяного спокойствия треснула на Вете, словно сорвавшийся с пальмы кокос. — Это!.. Это вы с Загрейном постоянно что-то крутите у меня за спиной! Ещё начиная с того дня!..
— Стоп! — наконец пришёл я в себя, высоко подняв руки. — Хватит! Девчонки — выйдите, прогуляйтесь, проветритесь. Далкон, ты прав, тащим тело наружу. Я прослежу насекомыми, чтобы хищники не приближались близко. Да и… каков шанс встретить их? Живые давно уже сбежали. — Сказал я, припомнив, что недавно видел горного козла. А может и не единственный видел, хрен бы его знал.
Но сейчас мне было плевать, покажусь ли я никчёмным лжецом в глазах остальных. Надо было как-то разрешить ситуацию, что Ребис — долбаный ублюдок! — сотворил, хах, одним движением клинка!
Зана первой покинула пещеры, даже не подобрав свой отброшенный на сухой камень плащ. Дура, опять же обгорит! Вета последовала за ней, но старательно удерживала дистанцию, чтобы, — не дай Наршгал! — кто-то не заподозрил её в попытке сблизиться с подругой. Бывшей, скорее всего.
Я подавил вздох. Вот за что мне всё это?..
Две половинки тела Крысобоя (Ребис разрубил его не поперёк, а вдоль) отвратительно кровоточили, оставляя жирный след всего, чего только можно: слизи, дерьма, кусочков мозга, непереваренных остатков еды…
— Погодите, — сообразил я, уже когда мы подобрались к выходу из неглубокой пещеры. — У него в кармане было какое-то зелье. Он схватил его, когда требовал пересмотреть очередь.
— Он что-то от тебя требовал? — удивился Эрбо, а потом невесело хохотнул. — Самоуверенный был, этого не отнять!
— А ты думал из-за чего его Ребис прикончил? — посмотрел на соседа Далкон.
Эрбо лишь пожал плечами.
— Я… как-то даже не интересовался этим вопросом ранее, — проворчал он себе под нос. — Прикончил, так прикончил. Бандюга же был. Заслужил, небось.
Святая простота!
Тем временем я пошарился в кармане Крысобоя, достав склянку. Толстое стекло не выглядело хоть капельку пострадавшим. Да и с чего? Меч Реба прошёл в стороне от него, будто чувствовал… Хотя почему «будто»?
— Может у него что-то ещё есть? — кивнул Далкон на труп.
— Эй! — к нам подошёл Ушастый. — Карманы выворачиваете?
Я не смог разобрать, чего в тоне было больше, отвращения, восхищения, шока, страха, ненависти… Казалось, внутри этого человека смешали сразу десятки оттенков краски. Вот только вопрос, что получается, когда смешиваешь много красок?
Бурда. Сраная коричневая бурда. Вот именно таким мне казался Ушастый.
— Проблемы? — процедил я. — Пожалуйся Ребису.
— Имущество Крысобоя — наше, — мужик шагнул ближе. Удивительно, как ему хватило смелости? И наглости.
— Не это искал? — подбросил я склянку в руках, добившись того, что Ушастый вздрогнул.
Ха-а… что бы там ни было, это точно не зелье от поноса.
— Что это? — откровенно спросил я, пытаясь изучить состав Аурой Наблюдения, но толку, конечно, было мало. Я не алхимик, чтобы с первого взгляда определять снадобья.
Ушастый отвёл взгляд, почесал затылок.
— Яд, — буркнул он, а потом открыл рот, чтобы ещё что-то добавить, но так ничего и не сказал.
Врёт, — ощутил я. — Не стал бы он так сильно переживать из-за яда… Хотя… не, скорее Крысобой не стал бы хватать это зелье, угрожая мне. Что бы он с ним сотворил? Бросил бы в меня? Попытался бы облить? Это привело бы его только к глупой смерти. Даже если бы яд работал через кожу, я был в плаще.
Не-е… однозначно что-то иное. Может взрывное? Или кислота?
Я снова задумчиво оглядел странный состав. Что если проверить, прямо сейчас? Выбросить со скалы?
Рядом с Ушастым встал Брага.
— Мы просим по-человечески, — участливо произнёс он. Совсем не так, как огрызался на крестьян по пути сюда. — Мы путешествовали квартетом и часто обменивались имуществом. Это нормально, думаю, ты понимаешь меня. И сейчас, раз уж наш… — проводник задумчиво пожевал губы, — соратник, — наконец подобрал он слово, — погиб, то мы бы хотели забрать своё. Считаю, это справедливо.
— Смотри-ка, кто взывает о справедливости! — рассмеялся Далкон, скрестив руки на груди. Он насмешливо смотрел на хмурого Брагу, который, казалось, ожидал, что его слова изменят ситуацию. — А не ты ли хвастался, что контрабандой барыжил? Что Чёрный Нектар в Худросе толкал? Что убивал и насиловал?
— Домыслы, — скривился Брага. — Я ничего не рассказывал!
— Но делал, — проницательно прищурился Эрбо. — Будешь отрицать?
— Я не святой, если речь об этом, — язвительно произнёс Брага. Его коренастое крепкое тело напряглось, в любой миг готовясь то ли убегать, то ли нападать. — Но грехи есть за спиной у каждого. Что было, то было. Факт в том, что я ничего плохого вам не сделал. А ваш дружок убил нашего…
— Ребис — твой лидер, — прервал я его. — Может временный, не спорю, но здесь и сейчас мы под его началом. Скажешь нет?
— Идём, Мелвир, — Ушастый ухватил Брагу за плечо и потянул назад. — Эти твари ничего нам не отдадут…
— За языком следи! — Далкон шагнул вперёд, жёстко рассматривая бандита. — Иначе ляжешь со своим приятелем!
Настороженный взгляд был ему ответом. Ушастый сплюнул — попытался сплюнуть, — но вязкая слюна повисла на его подбородке, вызвав презрительные насмешливые хмыки.
Наконец, парочка отошла в сторону. Я посмотрел на ополченцев.
— Похоже это что-то ценное, — заметил я, в очередной раз оглядывая найденную в кармане у Крысобоя склянку. — Идеи есть?
— Не-а, — Эрбо пожал плечами.
— В Худросе алхимику покажи, — буркнул всё ещё раздражённый Далкон. — Или хотя бы Вияльди. Может узнает.
— Может, — согласился я, убрав зелье в карман. — Потащили дальше.
Мы вытащили тело наружу и обстановка вскоре частично стабилизировалась. Очередь к воде восстановилась, а люди будто бы забыли о недавней смерти одного из своих. Хотя скорее «своих». Многие лишь насмехались над жертвой, едва ли неприкрыто потешаясь над трущобными бродягами.
Я старался окорачивать таких, но не слишком активничал. Личное отношение… такое, хех, личное.
Убедившись, что более никаких конфликтов не предвещается, — хотя бы в ближайшее время, — я направился наружу, одновременно посадив мух подъедать накапавшую с Крысобоя кровь и частички плоти. Скорее всего мы здесь задержимся. Не хочу, чтобы к и без того мерзкому запаху примешалась гниющая кровь. Насекомые же умеют быть тщательными.
Вышел из пещеры я не просто так. Надо было поговорить.
На улице солнце вновь обхватило меня удушающими объятиями, а жара ударила, как пощёчина. Воздух дрожал над раскалёнными камнями, создавая призрачные миражи. Песок между скал был настолько горячим, что от него поднимался лёгкий дымок. Даже тень не спасала — она была серой, душной, пропитанной зноем.
Сделав несколько шагов я услышал знакомые звуки.
— … Кероб погиб из-за твоего любимого Загрейна! — голос Веты слышался уже отсюда. Я вздохнул. Тема сразу мне не понравилась.
— Ах, моего? — злобное ехидство Заны, кажется, капало на камень и песок. — А не ты ли, сучка, с него не слазила и на меня волком смотрела⁈ И какого чёрта Кероб погиб из-за него? Разве…
— Мы всё решили, ясно? — оборвала её Вета, чьи глаза влажно блеснули под палящим солнцем. — Без твоих дрянных советов! Но оставить тему в прошлом — не означает принять чужую сторону! Загрейн мог сразу рассказать нам о своих силах, тогда…
— Да иди ты в жопу! — ехидство сменилось открытой агрессией. Зана пнула камень, явно укрепив тело Аурой — булыжник просвистел менее чем в сантиметре от головы Веты, которая, очевидно, Наблюдением заранее предугадала сторону полёта, отчего даже не дёрнулась. — Совсем дурная⁈ Как бы он рассказал⁈ «Друзья, помните, что Миллегер говорил, будто Наршгал жарит Прóклятых на костре своего загробного мира? Так вот, я именно этот самый Прóклятый!» — неумело спародировала она меня. — Так⁈ А ничего, что даже сейчас его ненавидят? Причём наши же!
Почесав висок, я продолжил идти в их сторону, попутно выискивая Ребиса и не находя его. Вышел из зоны Ауры Наблюдения? Или просто использовал скрытность? Тц… теперь ублюдка и не найти.
— Надо было мухами за ним следить, — проворчал я себе под нос.
А спор набирал оборот.
— Это не относится к ситуации! — рявкнула Вета тоном раненой медведицы. — И ненавидят Загрейна лишь старики или совсем конченые фанатики! Тьфу, Зана, ты переводишь тему и хитришь. В этом вся твоя гнилая суть — обвинить первой, чтобы избежать любых проблем. Только перед кем играть сейчас? Надеешься, Загрейн и Ребис следят за нами Аурой⁈
— Если бы ты протёрла глаза, то сообразила бы, что я держу скрытность Аурой Наблюдения, — парировала Зана, забыв, что их голоса спокойно разносятся на всё ущелье. — Хотя куда тебе? Пробудила силы раньше всех, не считая Зага, а теперь топчешься на месте. Думаешь, я не чувствую, что на каждой нашей тренировке ты всё слабее?
Правда что ли? — едва не споткнулся я. — Да не… Вета вроде как достаточно сильна… Как минимум не стала слабее.
— Р-р-р! — брюнетка аж зубами заскрежетала. — Тогда давай, один на один. Здесь и сейчас.
— Давай, «подруга», давно пора надрать тебе зад! — ухмылка Заны стала хищной и злой. Она демонстративно хрустнула пальцами, принимая стойку Всадника из Боевых Искусств — для скоростных и быстрых атак.
С последним шагом я показался на небольшом холме, где две эти драчливые курицы решили выяснить отношения.
— Я что, пожарный, тушить костры один за другим? Живо прекратить! — прикрикнул я.
И почему у меня ощущение двух школьниц, готовых вцепиться друг другу в волосы?
— А ты заставь меня! — оскалилась Зана.
— Тебя жизнь вообще ничему не учит? — нахмурился я, глядя на русоволоску. — Снова без плаща на жару вылезла? Если немедленно не остановишься и не уйдёшь в тень, я тебе мази больше не дам.
Это сработало, как ушат холодной воды.
— Т-ты… — аж заикнулась Зана, — твою мать… — и быстро побежала под скалистую тень. — Это был нечестный трюк! — крикнула она оттуда.
— С одной закончили… — вздохнул я.
— Эй, идите следом! — продолжила оповещать нас (и не только нас) Зана. — Мне что, кричать вам⁈
— … осталась вторая, — устремил я фокус внимания на Вету.
— Чего ты хочешь услышать, Загрейн? — скрестила она руки на груди.
— Услышать? — наклонил я голову. — Например: «Извини, Загрейн, последние недели я вела себя как полная сука. Это были месячные. Растянувшиеся на очень долгий срок. Но сейчас цикл наладился, спасибо, что не пристукнул меня». А потом примирительные обнимашки. Как считаешь?
— Пошёл на хер, — сделала она жест изгнания нечисти.
— Ожидаемо, — фыркнул я.
— Очень ожидаемо! — крикнула Зана.
— А ты не поддакивай! — обернулся я.
— Почему ты не телепортируешь воды? — резко поменяла Вета тему.
— На, бери, — достал я фляжку и протянул ей. — И так хотел поделиться.
— Всем, — холодно добавила она, не сделав даже попытки взять бурдюк.
— Кому «всем»? — развёл я руками. — Браге?
Голос непроизвольно изменился. Появилась нотка раздражения и агрессии.
— Боже, Загрейн, иди сюда! — снова закричала Зана. Мне захотелось ей врезать.
— Ты понял, о чём я, — прищурилась Вета. — Людям плохо. Хочется пить и есть. У тебя имеется…
— В телеге тоже имеется, — не стал я дослушивать. — Скажи, почему её содержимое никому не доступно?
— Ты хочешь поговорить об этом? — выделила она последнее слово.
— Вета всё что угодно сводит к Ребису! — раздался насмешливый крик Заны. Русоволоска прижалась к скале, жадно ловя каждый сантиметр тени. Её плечи уже розовели от солнца, а дыхание было частым и поверхностным. Пот стекал по вискам, но она упрямо держала концентрацию Ауры, подслушивая наш разговор. Типично.
Хотя… может и без этого отлично нас слышала?
— Причём тут Ребис, безмозглая ты поганка⁈ — разъярилась Вета. Она сделала шаг навстречу, глаза гневно заблестели. — Я про воду!
— А что вода? — уже спокойнее поинтересовался я. — Брага отвёл нас к источнику.
— Пот с бычьей мошонки и то приятнее, чем эта вода! — злобно бросила брюнетка.
— Не спорь с ней, — рассмеялась Зана, — она знает, аха-ха!
— Залезь под камень и сдохни там! — крикнула ей Вета.
— Вода дерьмо, не спорю, — постарался я погасить конфликт, но каждое слово будто бы становилось капельку громче и резче. — Но я не могу быть палочкой-выручалочкой на каждом шагу. И так Ребис начал спихивать на меня заботы о коллективе. Хочешь, чтобы я взвалил на шею вообще всё? Обеспечивал бы народ едой, водой, давил бы все разногласия, вытирал носы и жопы, что ещё? Кормил с ложечки? Дал бы денег? Предоставил каждому гарем из девственниц? Что, Вета⁈ Какого чёрта я должен всё это делать⁈
— А почему не должен, если можешь⁈ — в таком же ключе ответила брюнетка. — Никто не требует излишков, но когда Гарт порвал башмак, почему было не взять из Худроса другой? Когда Ширб молил о капле воды, почему было не дать ему этот сраный глоток⁈ С тебя убудет⁈
Закатив глаза к небу, я схватился рукой за виски. Су-у-ука-а-а!..
— Ребис просил не помогать, чтобы закалить людей… — начал я.
— Ребис полоумный шут! — взревела Вета. — А ты — послушный пёсик! Где твоя гордость, Загрейн⁈ Где твоя честь⁈ — в конце каждой фразы она махала рукой, будто рубила топором. — Почему в Ностое ты казался надёжным и смелым, а сейчас нерешительным и трусливым⁈
— Игра слов, — проскрежетал я. — Ты прекрасно знаешь, почему я помогаю Ребису. Причин не так много, но все они важны…
— Из-за Дэли! — крикнула Зана. — Сучка, ты знаешь это, просто хочешь уколоть его!
— Жопу твою нужно уколоть! — хлёстко ответила брюнетка. — Заткнись уже! Заткнись-заткнись-заткнись! — нервы, похоже, сдавали не только у меня.
— … ещё Реб обучает нас, — продолжил я, изображая, что ничего не было. — И цель в свержении Вермитракса на самом деле не так уж плоха. Нет, даже хороша. Миизару это нужно. Сбросить ярмо ублюдка. Касательно же мозгов братца… — но никто не слушал меня.
— Иди и заткни, если сил хватит! — кровожадно орала Зана.
— Завались! — не отступала Вета.
— Тихо, обе! Дурные бабы! Если не можете говорить нормально, я просто уйду! — не выдержал я.
— Так иди! — хохотнула Вета. — Сам пришёл. Зачем, спрашивается?
— Чтобы удостовериться, что дело не дойдёт до драки, — я ощутил, как у меня дёрнулось веко.
— Она трусиха, — хмыкнула Зана. — Конкретная. Ничего бы не было. И слабачка к тому же. Кажется, что вообще забросила любые тренировки, только и делает, что скулит, как её, якобы, все бросили. Кто, все⁈ Кто бросил⁈ Мы все тут! Вот я, вот Загрейн! А ты, тьфу, корчишь из себя царицу. Ты просто глупая девка с ветром в голове!
— Ты-ы-ы! — аж взвыла Вета. — Бросила меня! И ты, Заг, тоже! Вы просто предпочли не заметить, как этот ублюдок пытался разложить меня прямо на улице! Отвернулись в сторону! «Ничего ведь не было», да, возлюбленный мой⁈ — последние слова были адресованы мне, как и её палец, указывающий мне прямо в грудь.
— Ты, похоже, окончательно поехала крышей, — откровенно сдерживаясь, сказал я. — Ничего и правда не было.
— Аха-ха-ха! — раздался визгливый хохот. — У меня просто нет слов. Нет слов!
— У тебя их больше чем у всех нас вместе взятых! — продолжала надрываться Зана из тени скал. Даже там она не могла усидеть на месте — постоянно переминалась с ноги на ногу и теребила края одежды. — Тц, Заг же говорил тебе, миллион клятых раз говорил: он считал, что ты и сама дашь ему отпор. И ты дала!
— Значит, дело в этом⁈ — взмахнула Вета руками. — Дескать, я справилась, значит мне не нужна поддержка?
— Кто-то тебя её лишал? — покрутил я рукой. — Скажи, кто тебя ограничивал? Может, я⁈
— Не вмешиваться — не значит поддерживать! — топнула она.
— Ты сама не просила никакой помощи, так не ной теперь! — крикнула ей Зана, а потом закашлялась. Ещё бы, столько орать…
— Просить⁈ — взвилась Вета. — Я должна была просить защиты у собственных друзей⁈
— Бля-я-я… — вместе с руганью изо рта вырвался нервный смех. Я уже физически не вывозил эти чёртовы эмоциональные игры. Чувствовал, как закипает кровь, и отчаянно пытался найти выход из этого замкнутого круга. — У меня голова от тебя раскалывается. Зачем… зачем так сильно накручивать себя из-за ерунды?
— Ерунды⁈ — вновь переспросила она. — Ты смотрел, как твою девушку лапают и принуждают к соитию прямо посреди улицы!
— Не ври! — поднял я палец. — Реб пытался приставать, но держал себя в руках.
— Он чуть прохожих не зарезал своим грёбаным мечом! — возразила Вета. — Или что он там держал в руках? Свой член? Дерьмо, Заг! У тебя в голове сплошная вата!
— Ребис свихнулся из-за меча, — значительно тише, едва слышно с нашей стороны, выдала Зана, — но к нам он…
— Хватит! Этого! Бреда! — рявкнула брюнетка. — Зана, ты же не слепая курица! Ребису нравится это — видишь же! Он делает что хочет, а потом сваливает вину на меч и Наршгала. Это, ха-ха, это ведь ТАК удобно!
— Я просто пытаюсь вас помирить! — преодолевая себя, крикнула Зана. — Боже, почему до тебя это никак не доходит⁈ Я что, на другом языке говорю⁈
— Нет, ты пыталась сделать, чтобы никто не ссорился! Это разные вещи! — упрямо отмахнулась Вета. — Тебе было плевать на меня, лишь бы все оказались довольны! Или хотя бы изображали довольство!
— Ну хватит, ты сама себе противоречишь и уже совсем куда-то не туда идёшь… — начал было я, но кто бы дал мне довести мысль до конца?
— Она и не выходила! — встряла Зана. — Ещё когда Дервис помер, уже начала крышей ехать. Видишь же, Загрейн? Вета из той категории, которая не вывозит какие-то потери. Её психика на такое не способна.
— Ах вот оно что! — Вета раздражённо дёрнула головой. — А я-то думала, почему мне плохо? Может из-за того, что меня бросили против психа с промытыми мозгами, чуть ли не подкладывая к нему в постель? А оказалось, что это я всё придумала! Действительно! Как же, хах, всё просто! Может тогда ты, Зана, сходишь к Ребису и ублажишь его этой ночью? Может долбаный псих переключится на новую цель?
— Тебе нужно просто поговорить с ним, вот и всё! — Зана и не думала сдавать назад. — Ты же просто бегаешь и огрызаешься. Ото всех и на всех. Кому от этого лучше?
— Кстати, хорошая идея, — кивнул я. — Может просто позвать Реба, сесть вчетвером, и обсудить положение?
— Что ты там обсуждать собрался? — язвительно уточнила Вета. — Как помочь ему меня разложить⁈ Я думала, что мои лучшие друзья встанут на мою сторону, а не будут учить меня уживаться с тем, кто меня домогается! — Её голос дрогнул на последних словах.
— Он тебя не силком на сеновал тянул, а просто клеился! — поправила её Зана. — По-дурацки, но как умел!
— Защищай его! И ты, Загрейн, тоже! Его, не меня! — с надрывом сказала Вета, яро махнув руками.
— Ты ведёшь себя как психованная кукла! — не выдержал я, тоже активно повышая громкость. — Мы с Заной любим тебя, любим! Но ты просто рвёшь все связи…
— Пошёл ты, Загрейн! — сплюнула Вета. — Я вообще тебя не понимаю! Почему мы не можем просто взять и уйти? Помнишь, как тогда, возле Ржавого Источника? Мы тащили тело Реба. И были свободны. От всего. Весь мир был перед нами. А что теперь?
— Не поверишь, — зло фыркнул я, — задаюсь этим вопросом если не каждый день, то регулярно.
— Да вы смеётесь, что ли⁈ — хрипло крикнула Зана. — Зачем нам уходить? То есть…
— Дура! — взревела Вета.
— Сама дура! — огрызнулась русоволоска. — Скоро весь Миизар засохнет, и Ребис, похоже, единственный, кто знает, что делать! Точнее — Наршгал. Бог, Вета. Настоящий бог! Он вселился в Реба, чтобы спасти этот долбаный остров. А ты накручиваешь проблему, не стоящую и выеденного яйца!
Ветер стих, словно даже горы затаили дыхание, слушая наш спор.
— Я поражаюсь твоему умению вывернуть ситуацию наизнанку, — вздохнула Вета. — Кто ты, Зана? Куда дела мою подругу, с которой мы могли часами разговаривать и смеяться?
— Твоя подруга выросла, Вета, а ты осталась папочкиной дочкой, с головой, застрявшей в жопе.
— Так, кажется, мы уже привлекли внимание, — уловил я собирающуюся толпу. — Люди столпились на выходе, слушают ваши крики. Давайте прекратим или продолжим в другом месте…
— Пусть слушают! — дерзко улыбнулась Вета. — Пусть все знают, какие у меня замечательные друзья!
Мухи показали, как люди набились в проём пещеры словно сельди в бочке. Они не выходили на солнцепёк, но жадно ловили каждое слово, перешёптывались. Их приглушённый тревожный гул был слышен даже без Ауры Наблюдения. Похоже, мы стали для них самым ярким спектаклем за всё время этого долгого смертельного перехода.
Кроме того шоу, что устроил Ребис, конечно же.
— Вета, в самом деле, ну сколько можно⁈ — взорвалась Зана. — Месяц! Целый месяц ты дуешься! Ребис давно к тебе не подходит!
— Потому что я высказалась более чем конкретно: скорее горло себе перережу, чем увижу ублюдка рядом с собой!
— Тогда чего ещё ты хочешь? — упёр я руки в бока. — Сколько будут продолжаться твои истерики?
— А что ещё мне остаётся? — голос Веты дрогнул. — Притвориться, что ничего не было? Что вы не предали меня?
Наршгал всемогущий, дай мне сил.
— Никто тебя не предавал! Мы просто НЕ подошли в момент вашего первого выяснения отношений, вот и всё!
— Нет, Загрейн. Не только. Когда я всё высказала, то что было? Зана стала просто утешать меня, попутно отшучиваясь и стараясь преуменьшить ситуацию. Ты же… о боги, ты просто ни хера не понял, Заг. Пусть и говорил, что осознал, пусть кивал с умным видом, но ты даже не понял, почему у меня от твоих действий чуть не разорвало душу.
— Скорее жопу, — пробормотал я, проведя рукой по лицу. Внезапно осознал, насколько же я устал от всего этого.
Аура успела показать пощёчину, едва не обжёгшую моё лицо, но подлетевшая Зана оттолкнула Вету.
— Хватит! — взмолилась она. — Хватит вам обоим! Сколько можно крутить одно и то же?
— Ты знаешь, что самое худшее? — Вета расправила плечи. — Не то, что вы меня не защитили. А то, что вы до сих пор не понимаете, почему я злюсь.
— Ну объясни, — раздражённо вздохнул я. — В который раз объясни.
— Когда близкому тебе человеку плохо и больно, Загрейн, он должен знать: друзья рядом. А я узнала, что друзья рядом, только если это не создаёт им проблем.
— Неправда, — тут же среагировала Зана.
— Правда! — вспыхнула Вета. — И поэтому я теперь рассчитываю только на себя!
Она ушла не оглядываясь. Мы с Заной остались стоять в тишине. Пойти, что ли, ещё одну сигаретку стрельнуть?.. Сука, почему это всё так сильно напоминает мою прошлую жизнь? С бывшей тоже всё время ругались. И чем дальше, тем больше.
Возможно, неудачник однажды — неудачник навсегда? Обречён вечно повторять одни и те же ошибки?
Аха-ха-ха! А помнишь, как мечтал, что в этот раз всё сумеешь сделать иначе? Что с твоим опытом и «пониманием» женщин не составит проблем очаровать любую? Новый мир — новые горизонты!
Почему же грёбаные горизонты так сильно напоминают старые? Сменились декорации и костюмы, но под масками прячутся те же самые актёры.
Зараза…
— Она права, Заг? — посмотрела на меня Зана. — Мы херово поступили, да?
Я долго молчал, глядя вслед Вете.
— Не знаю, — наконец сказал я. — У каждого своя правда, Зана.
— Дерьмо! — потёрла она голые плечи. — И что теперь делать? Как это… исправить?
— Наверное, уже никак. Некоторые вещи не исправишь.
Развернувшись, я тоже направился к пещере. Надо было проконтролировать людей, а ещё постараться отыскать Ребиса.
Приблизившись, услышал приглушённые голоса. Люди шептались: убийство Крысобоя, наша ссора — всё это сделало группу нервной, настороженной. Ширб снова несвязно ныл, приговаривая, что хотел бы вернуться. Хорошо, что брата рядом нет, он мог бы не выдержать и пополнить число жертв своего клинка.
Аргх! Чего уж, я понимаю, что Ширб устал, морально истощён и вообще… Но, сука, меня тоже раздражает его сопливый гундёж! Почти столь же сильно, как непрекращающееся шмыганье Басса.
Эти звуки, словно капли воды, падающие на темя, медленно сводили с ума. Рука сама потянулась к виску, чтобы прекратить этот назойливый ритм отчаяния.
А ещё в голове билась мысль, как избавить себя от проблемы навсегда… Очень манящая мысль.
Пока я её отгонял, но моя воля не камень, она поддаётся.
Убедившись, что бурдюки наполнены мерзкой водой, я приказал разбить лагерь и сообразить какой-нибудь ужин. День клонился к закату, окрашивая горы в кровавые тона. Подходящий цвет для подходящего дня.
Не думаю, что Ребис будет против моего приказа, когда вернётся. И так идём с солидным опережением, да ещё и по короткой дороге. Таким темпом завтра уже доберёмся до Прантоха. Особенно если выйдем затемно.
— Придётся страховать людей, но зато по прохладе, да с запасом воды, — сам себе негромко сказал я и кивнул. Звучало здраво. Надо будет сказать брату. Думаю, поддержит.
Вечерняя тренировка у меня прошла в одиночку. Да и тренировкой её особо было не назвать. Я снова медитировал, усиливая насекомых и на максимум расширив Ауру. Отрабатывал трюки Наблюдения: Шипы, скрытность, Ложную Цель. Наполнял тело несокрушимой Защитой и всёуничтожающей Атакой.
Но без спарринга, это да…
Ребис вернулся затемно. Скользнул, как призрак. Если бы не насекомые, я бы даже не заметил его. А так рука, коснувшаяся моего плеча, не оказалась неожиданной.
— Отлично справился, брат, — прошелестел он. — Я даже не сомневался.
— Где был? — сохраняя спокойствие, спросил я.
Если ответит «бегал», точно врежу по морде.
— Да так, — уклончиво пояснил Реб. — Тут, там… Нужно было кое-что проверить.
— И как? — приподнял я бровь.
— Завтра продолжим путь.
Всё-таки завтра? Ну и хер с ним.
Ночь прошла отвратительно. От воды у многих разболелись животы. Я так и не понял, была ли причина в её качестве или в том, что с непривычки люди лакали её, как коты валерьяну? Я уж молчу про стандартную антисанитарию, ведь тот же Ян, например, лизал влажные пещерные стены. Сколько разного дерьма — может быть, в прямом смысле этого слова — на них было?
Пока я ходил проверять народ, Гвоздь с Ушастым хотели порыться в моих вещах, но проснувшаяся Вета отогнала их одним лишь взглядом.
— Неужели из-за этого зелья? — показал я баночку. — Не знаешь, что это?
В серьёзные моменты она умела отделять чувства от дела, а потому взяла флакон и покрутила в руках.
— Смотрю на него, — хмыкнула она, — словно разбираюсь в алхимии. Нет, Загрейн, из нашей группы ты, пожалуй, самый знающий.
Поморщившись, я забрал бутылёк, спрятав в карман. Сам же задумался, стоит ли ещё раз поговорить с оставшейся тройкой трущобных разбойников.
«А зачем? — возникла новая мысль. — Сказать, чтобы не трогали мои вещи? Они и так знают, что этого делать нельзя. Но разве подобное остановило их? Нет. Значит, угрозы не сработают. Избить их? Чтобы они не смогли продолжить завтрашний путь? Тоже вариант не очень. Проще сразу убить. Но нужно ли убивать? Я ведь не Ребис…»
С силой почесав затылок, я уставился в стену собственного навеса. Ненавижу такие дилеммы! Вот почему нельзя ставить меня перед выбором: брюнетка или блондинка? С большой грудью или упругой задницей?
Оставить без наказания, — значит гарантировать повторную попытку. Выносить сор из избы… Ха-а… нет, не хочу. Люди и так сегодня настрадались.
— Но как-то ответить будет нужно…
Подбросив бутылочку в руке, я поймал её и хмыкнул. А потом создал несколько новых насекомых, которые бодро полетели к троице моих недоброжелателей.
Синхронный вопль был мне ответом. И было с чего: жалят мои создания оч-чень болезненно! Заодно и протестирую зачатки яда. Правда, его уровень на сегодня максимум заставит их почесаться.
— Впрочем, даже это будет неплохо, — улыбнулся я, заметив, как ублюдки бурно, но тихо обсуждали друг с другом произошедшее. Конечно же, они сразу поняли причину, а потом и вовсе перешли на жесты.
Сучьи дети! Ничего… если продолжат, таким же мягким я уже не буду.
Выступили ранним утром. Настолько ранним, что ещё было темно. Благо путь оказался достаточно простым. Ребис проверял маршрут Аурой, я страховал народ насекомыми, девчонки направились к телеге. Не знаю, то ли помогать ополченцам, то ли просто найти себе какое-то дело. Вета с Заной почти не общались со вчерашней ссоры, но при этом всё равно держались друг друга. По причине, наверное, что других женщин в колонне не было вообще.
Так или иначе, к моменту как солнце взошло в зенит, мы начали спуск с Элканских гор. В принципе, дай Ребис возможность взять воду из телеги, не пришлось бы искать родник. Но, с другой стороны, спустившись со скал, нам придётся пройти до Прантоха по абсолютно пустынной местности. Что это значит? Снова тратить драгоценную воду?
То, что брат был прав, я осознал уже через пару часов. Крупнейшая река возле Прантоха, с чёткими следами каких-то неумелых попыток прокопать русло и даже поставить какие-то механизмы, оказалась совершенно сухой. Не нашлось ни капли воды.
— Как они выживают? — ошеломлённо замер Голб Корбок. — Мы жили Беругой, и если бы она окончательно пересохла…
— Просто сдохли бы, — договорил за него Кольто. — Вовремя ушли.
Он бросил благодарный взгляд на Ребиса, чем немало меня удивил. Я уже и подзабыл, что часть жителей Ностоя более чем благосклонно относятся к брату. До сих пор.
— Реб, — махнул я ему рукой, — ты точно уверен, что мы придём в ещё живое поселение? Будет не смешно, если прантохцы давно покинули его или просто тихо умерли от истощения.
Народ заворчал, поддерживая образовавшийся скепсис.
— Вы удивитесь, — усмехнулся Ребис. — Идём, осталось недолго.
Почти все знали, что он прав. Местность тут была знакома. Многие посещали Прантох, ещё когда сезон дождей проходил регулярно. Старые добрые деньки…
Спустя полчаса, поднявшись на небольшой холм, заметили впереди крыши и домики. Добрались!
Смущало другое. На половине пути, метрах в ста от крайней хибары, стоял… незнакомец. Высокий плечистый мужчина в стальных рукавицах и шлеме с огромным топором на плече. Металл ярко блестел на солнце, и его неподвижный силуэт создавал ощущение статуи.
Но Аура… Аура дала понять, что человек перед нами живой.
И очень опасный.
1139 год от сотворения мира, остров Миизар, Прантох, взгляд со стороны
Рыбацкая деревня ныне представляла собой сборище хибар, в которых жило всего двадцать семь человек. Некогда Прантох представлял собой крепкое хозяйство, которое хоть и делало упор на рыбной ловле, не забывало про земледелие и скотоводство.
Посевы, может, уступали размером тем, которые высаживали жители того же Ностоя, но для селян этого хватало с запасом. Лишнее обменивали у купцов, отвозили на продажу в Худрос, и жили хоть и не богато, но понемногу строились и укреплялись.
Засуха изменила всё. Много людей покинуло деревню в поисках лучшей доли, много погибло, часть оказалась поймана проплывавшим мимо судном афридов-работорговцев.
Остатки с трудом выживали под палящим солнцем, неистово молясь Наршгалу и совершенно не зная, что делать.
Последний год воды было так мало, что в ход пошёл давным-давно по глупости (скорее, пьяни) выменянный порошок очищения морской воды от соли. Да и того уже осталось на пару бочек.
Единственный относительно глубокий колодец, способный достать до пресной воды какой-то подземной реки, окончательно пересох полтора месяца назад.
Всё подводило людей к тому, что им предстоит ужасная судьба — умереть от жажды, поскольку остались в Прантохе лишь те, кому уже нечего было терять и незачем жить. Хотя всегда имелись исключения — слишком глупые или трусливые, чтобы покинуть родные земли, даже когда за спиной стоит сама смерть.
Их кожа трескалась от жары и песка; однообразное питание, в которое входила лишь морская рыба, привело к проблемам со здоровьем. Месяца не проходило, чтобы кто-то не умирал.
Уже полгода не было ни единого путника или корабля. Прантох стал местом, о котором попросту забыли. Разве что сборщик налогов, Ингац Ноблен, заглянет в деревню? Некоторые жители всерьёз надеялись на его приход, ожидая, что он принесёт им долгожданную быструю смерть, поскольку платить им абсолютно нечем.
Лёгкая жалость касалась разве что самых юных обитателей деревни, толком не успевших пожить. Но раз уж Наршгал так решил, то кто они такие, чтобы сопротивляться судьбе?
Однако вскоре размеренная жизнь — если это можно назвать жизнью — оказалась нарушена. Поднявшиеся волны вынесли на берег деревушки мертвеца.
— Живой! — с удивлением воскликнула Шиана, восемнадцатилетняя вдова, пытающаяся оказать пострадавшему первую помощь.
Успешно. Несостоявшийся утопленник выблевал целый поток воды, а потом, что поразило всех, игнорируя протянутые в помощи руки, самостоятельно поднялся на ноги.
Высокий, крепкий, с тяжёлой сумкой, которую не желал отпускать даже в своём состоянии. И как только умудрился не отправиться на дно вместе с ней?..
Спасённый оказался немногословен. Местных рассматривал с подозрением и толикой интереса. Несколько дней отлёживался, скупо отвечая на многочисленные вопросы. Тон его был властным, привычным отдавать команды и распоряжения.
Не местный. Солдат. Попал в шторм. Нет, пятна не заразны, это Драхарская хворь, заболеть можно только в Аномалии. Нет, лечения не существует. Да, умру. Нет, не скоро. Может, пять лет, может — меньше или больше, как боги пошлют. Да, уйду через пару дней. Не нужно спутников, покажите карту. Да, есть дела. Да, хочу вернуться к своим. Нет, вам эти знания ни к чему.
Назвавшийся Годартом Йондалом мужчина умудрился сохранить свои доспехи и секиру, сложив их в походный мешок, пропитанный воском для защиты снаряжения от влаги, что показывало его выдающуюся силу, ведь не каждый мог удержаться на поверхности моря с таким весом.
— Аура, — только и сказал тогда Бахрем Лифус, новый староста Прантоха, когда немногие оставшиеся жители принялись обсуждать незваного гостя. — Думаете, он вместе с мешком своим в шторм попал? Готов поспорить, что в железе был, когда упал. Но умудрился снять броню, сложить всю в мешок, туда же и секиру, а потом выплыть на поверхность, удерживая такую тяжесть.
— Или в предках кто из фишисов засветился, — рассмеялся Дакус.
— Может, дело в этой Драхарской хвори? — рыбак Рабар потёр руки. — Мне отец рассказывал, что эта дрянь укрепляет тело, включая и мышцы. Все заразные жуть какие сильные.
— Может, и в ней, — пожал Бахрем плечами. — Но отвечать Годарт, похоже, не намерен.
В присутствии «новичка» даже староста держал руки за спиной, будто на построении. Женщины отводили глаза, дети не шумели. Годарт ничего не приказывал, но все чувствовали, что рядом с ним лучше не распускаться. Один его вид побуждал каждого найти себе занятие: наконец-то починили давно потрескавшийся забор, порубили обломки лодки на дрова, вычистили единственный оставшийся хлев.
На следующий день охотник Витар сообщил неприятные новости: приближается караван.
— Я многое не видел, — объяснял он, — далеко. Я ведь на дерево залез, птичье гнездо заметил — думал, вдруг яйца? — Витар мотнул головой. — Ничего там не было, но не о том речь. Оглянулся и увидел пыль на горизонте. Подождал. Ба, а это люди! К нам идут, ибо куда же ещё?
Новость быстро облетела Прантох, включая и Годарта Йондала.
В сопровождении полудюжины взрослых жителей, которым ещё не было чуждо любопытство, Годарт прошёл по единственной улице и оказался на краю поселения. Дома с обеих сторон от него были давно заброшены: крыши провалились, стены раскрошились, их занесло песком.
Впереди ещё никого не было видно, но Йондал, растянувший Ауру Наблюдения, нахмурился.
— Салас, Рабар, — позвал он двух рыбаков, — идите в кузню. Идите медленно, не бегите, ведь раз их чую я, то и они могут ощутить меня. Найдите мой мешок под кроватью. Развяжите или разрежьте, без разницы. Достаньте секиру, рукавицы и шлем. Остальное не трогайте, я не успею облачиться. Всё, идите.
За всё время, что Годарт «гостил» в Прантохе, он не говорил так много слов.
Парочка рыбаков потрясённо уставилась на широкую спину воина, затем страх стиснул их внутренности, оба развернулись и зашагали, будто деревянные, огромными неуклюжими шагами обратно по улице.
— Кто там, Годарт? Разбойники? — взволнованно спросил староста Бахрем. — Может, просто воды или еды хотят? У нас всё равно больше ничего нет.
— Иногда и этого достаточно, — отозвался Йондал. — Остальные — идите, найдите себе оружие, хоть какое-то… хотя нет, не нужно. Просто разойдитесь по домам. И не высовывайтесь.
Люди дёрнулись, расступились, обменялись настороженными взглядами.
— Может, это Ноблен? Сборщик налогов? — спросил Морах, местный ремесленник — горшечник, плотник, столяр, торговец, лекарь и много кто ещё.
— Не похож, — лаконично отозвался Годарт. — Разве что забил своих мулов на мясо по пути, а вместо них запряг подручных.
— Всякое может быть? — сглотнул Бахрем.
Сухой ветер шуршал в трещинах земли, словно шептал какие-то тайные откровения. Где-то вдалеке хлопнула расшатанная дверь пустой хижины.
— В телегу запряжены люди с Аурой. Выходит, минимум двое будут представлять опасность. Нет, трое. Ведь кто-то должен был заставить тех двоих тащить телегу.
— Игнац Ноблен и заставил, — предположил Морах. — Или сами решились, ведь надо же налоги как-то до Худроса доставить?
— Не стали бы, — уверенно возразил Годарт. — Те, кто открыл Ауру, редко когда подчиняются тем, кто не открыл. Смысл унижаться, если можешь уйти туда, где не придётся? Я много таких повидал. Все как один гордецы. Нужна или железная дисциплина, или сила, чтобы все тебе подчинялись. И так как на армию они не похожи, я бы предположил, что кроме тех двоих есть кто-то ещё.
— Может, те, кто впрягся, просто не хотели, чтобы остальные сдохли под такой жарой, пытаясь катить вперёд тяжёлую телегу, — озвучил Бахрем.
— Тогда они милосердны и нам нечего опасаться. Сам в подобное веришь? — Позади он уже слышал тяжёлое дыхание приближавшихся Рабара и Саласа.
— Хочется верить в лучшее…
— Но мы стоим здесь, готовясь к худшему.
Перед Годартом возник Салас, неразговорчивый юный рыбак, согнувшийся под весом тяжёлого боевого топора, прошнурованная рукоять которого была окована полосками железа. Отточенное лезвие поблёскивало серебром. Герб Тандро-Таша и Железной Армии был выбит посередине, сливаясь с узорчатыми продольными углублениями, служащими для дополнительной балансировки и облегчения веса оружия.
Юноша смотрел на секиру так, словно держал в руках императорский скипетр.
Рядом с Саласом уже стоял Рабар с чешуйчатыми железными рукавицами и шлемом с решётчатым забралом.
Годарт забрал у него рукавицы и натянул их. Чешуя шла по предплечьям до выпуклых налокотных чашек, которые крепились к рукам ремнями чуть выше сустава. Внутри каждого рукава протянулась железная полоса — от чашки до запястья. Затем воин принял шлем и нахмурился.
— Где стёганый подшлемник?.. Боги, сам виноват, раз не упомянул его… Хотя будь ты из моей роты и забудь про него, заслужил бы плетей, — буркнул он. — Ладно, Ауры должно хватить.
Потянувшись за секирой, которую Салас едва удерживал двумя руками, Годарт спокойно крутанул её между пальцев, словно она ничего не весила. Движение было скорее привычкой, чем жестом угрозы, но от него веяло силой. Металл тихо звякнул, и этот звук заглушил шёпот крестьян.
Закончив, Йондал пропустил сквозь оружие Ауру Атаки и удовлетворённо улыбнулся.
Он был готов.
— Убирайтесь отсюда, — бросил он крестьянам.
— Если это сборщик…
— Это не сборщик, — отрезал воин. — Живо.
— Почём тебе знать? — возмутился Морах, хотя остальные уже сдали назад.
Годарт промолчал, но когда Морах уже развернулся, чтобы догнать остальных, негромко бросил:
— Думаю, это за мной. Если так, то они уйдут сразу, как прикончат меня.
— Что ты сделал? — нахмурился обернувшийся Морах. — Ты не говорил, что преступник!
— Я и не являюсь им. По меркам своей страны.
Но перед глазами Годарта невольно возникла сцена, изредка мучающая его в воспоминаниях и снах. Там была женщина, и тогда… кажется, он любил её. Как холодная вода тревожила руку, так буйные эмоции возбуждали его, кровь нашёптывала в уши одержимые мысли, за которые готовы умереть поэты, за которые люди убивают своих близких. Он вспомнил, как в последний раз взглянул в её глаза — вниз, в бездну моря, обезумевший, как многие, кого бросили из мнимого страха перед проявлением его болезни, — и прочитал на обожаемом лице лишь ужасающее отсутствие. Она покинула его, чтобы не возвращаться.
«И я держал её голову под водой, следил, как непонимающие пустые глаза становились всё шире, наполнялись слепой паникой — и вот он, последний миг! Разве я не увидел внезапный свет, внезапное осознание…»
Перегородивший дорогу мужчина казался непреодолимым препятствием, что я нашёл несколько ироничным, ведь обойти его не составило бы никаких проблем. Однако же…
Насекомые, контролирующие обстановку, полетели вперёд, за спину незнакомца, в деревню. Воин даже не дёрнулся, но почему-то у меня возникло стойкое подозрение: мой трюк оказался замечен.
Как? Неужели кто-то из пользователей Ауры дошёл до того уровня паранойи, когда отслеживаются даже мелкие насекомые вокруг?
Хотя… не такие уж и мелкие…
Наблюдение показало ожидаемую картину медленного вымирания Прантоха. Бóльшая часть домов пусты, засыпаны пылью и песком, который толстым слоем лежал на полу. Стены покрылись трещинами, готовые развалиться от любого толчка.
Там, где жители были, почти всегда ими оказывались старики — слишком немощные и не готовые к переезду. Такие сидели, уставившись в одну точку. Глаза пустые, безжизненные. Казалось, они просто ждали, пока окончательно не иссохнут.
Вне домов находились лишь несколько согбенных фигур, которые копошились возле сетей. Этим, казалось, всё равно, что к деревне подходит вооружённый отряд. Сложилось впечатление, что даже перед угрозой смерти они продолжат расправлять сети, игнорируя меч у горла.
Безрадостная картина. А ведь когда-то этот край был цветущим и хоть и не богатым, но обеспеченным. Засуха и наместник превратили западный Миизар в пустыню.
Ребис остановил наш маленький караван. Уставшие люди воспользовались моментом, чтобы перевести дух. Ширб так и вовсе сел в песок, пытаясь отдышаться и вполголоса жалуясь на жизнь.
— Прантох обзавёлся защитником? — с насмешкой спросил брат. Вирры глухо звякнули, когда его клинок упёрся в сухую землю.
— Да, — по-военному коротко ответил незнакомец. Голос его звучал излишне безэмоционально, спокойно, словно процеживал слова через сито, убивающее любые проявления чувств. — В деревне нечего грабить, воды и еды нет.
— Знаю, — лениво заявил Реб. — Поэтому я привёз свою.
Театральным жестом он указал на телегу. Далкон и Эрбо как раз вытирали рукавами пот — скорее от жары, чем от усталости.
— Хочешь сказать, — едва уловимо нахмурился воин, — ты желаешь поделиться ею?
— Именно это я и хочу сказать, — улыбка исказила лицо Ребиса, обращая его в полубезумный оскал. — Я привёз Прантоху еду и воду! — Вирры на его груди немелодично зазвенели, словно монеты, забытые в кармане висельника.
Этот звук всегда предшествовал чему-то скверному.
Уловив в голосе брата нечто, понятное лишь им, ополченцы переглянулись, а потом потянули брезент, демонстрируя содержимое телеги. Против воли на неё оглянулась бóльшая часть нашего маленького каравана.
Двенадцать дубовых бочек, обтянутых железными обручами, — каждая размером с крепкого мужика. Шесть тюков вяленого мяса и столько же зерна, перевязанные грубой бечёвкой. Запах копчёностей с пряностями смешался с пылью и пóтом. Даже Ширб перестал жаловаться, глядя на это богатство.
Кроме еды тут были два сундука, набитых, как я знал, вещами первой необходимости, алхимией и всякой всячиной. Нашлось место и для маленького арсенала, но основную массу, как я знал, будет везти «Чёрно-белый рояль».
— Этого хватит, чтобы взбодрить жителей, — пояснил Ребис. — Подготовить к дороге до Худроса, где они смогут жить, а не выживать.
— Поспорил бы, — проворчал Басс.
Придурка толкнул Гарт.
— Тихо ты. Думаешь, на складе хуже, чем тут?
— Запас внушителен, — согласился воин. — В чём твой резон?
— Я хочу спасти их! — Ребис шагнул ближе. Его взгляд горел нездоровым огнём. — Хватит страдать!
Переговоры были короткими. В конечном итоге нас пропустили. Таможня, ха-ха, дала добро.
Присматриваясь к так и не представившемуся незнакомцу, я отметил, что он держался с аристократической выправкой. Прямая спина, руки за спиной, взгляд чуть свысока. Почему-то он напоминал мне офицеров из старых советских фильмов про Вторую мировую.
Странный выверт сознания.
Между тем меня не покидало ощущение, что именно ради этого человека сюда прибыл Ребис. Не для иссушаемого песком и ветром Прантоха, не ради полусотни его рыбаков. Зачем они ему? Он ещё по пути дал мне понять: он ищет сильных. Тех, кто будет способен помочь ему, а не тянуть на дно.
А сейчас всё выглядит так, будто бы он пытается втащить людей в рай на своём горбу. Утрированно, но верно.
Мои насекомые распределились по деревне, подслушивая разговоры, наблюдая за немногими жителями, изучая местность.
Картина медленного вымирания была ожидаема, но всё равно неприятна: пустые дворы, где сохли остатки сетей, заколоченные окна, колодец с треснувшим срубом. В воздухе стоял запах пустыни, пропитавший всё вокруг, как дым от тлеющих углей.
Пересчитав выживших, невольно поморщился. Думал, в районе полусотни? Ха! Двадцать семь человек. Двадцать восемь, если считать этого… Годарта Йондала, судя по сказанным селянами словам.
Вышедший староста, хотя ранее мужик был одним из рыбаков, признал нас, наткнувшись на знакомые лица.
— Соседи! — улыбнулся он так, что аж треснули губы. — Вот так встреча! А я думал, наконец-то пришли убивать нас.
Бахрем радостно раззявил рот, позволив каждому полюбоваться пожелтевшими пеньками его зубов. Кожа мужика была под стать, напоминая пергамент — тонкая, с проступающими венами. Голод превратил его в карикатуру на самого себя.
— Убивать? За этим в Грайдию, — хмыкнул Реб. — Но и до них дойдёт очередь.
— Грайдия… — поморщился староста Бахрем. — Да… А ведь я знал их. Думал, что нормальные. Такие же, как мы, вы…
— Чем определяется нормальность, старик? — наклонил Ребис голову. — О, не отвечай. Просто подумай об этом.
Пока велась болтовня, я с ополченцами организовал раздачу еды и воды, оттащив телегу в сторону самого большого местного здания. Конечно же, им являлся храм!
— Вета, Зана, посторожите припасы, пока мы перенесём бочки внутрь, — сказал я девушкам.
Рядом, как чёрт из табакерки, нарисовался Гвоздь.
— Можем и мы, — незаинтересованно заявил он. — Эй! Ушастый! Тащи свою жопу сюда! — Посмотрев на меня, Гвоздь криво улыбнулся. — Да ладно, господин, не думаешь же, что мы украдём бочку воды? Куда её денем потом? Выпьем, ха-ха, на пару? А девочки, — его сальный взгляд прогулялся по Вете и Зане, — могут погулять и посплетничать. Чего ещё для счастья надо, а? — и расхохотался, словно скрипучий засов.
— Тебе правда было мало? — удивлённо поморщился я. — То есть когда Ребис располовинил Крысобоя, в мозгах ничего не щёлкнуло? Типа: «Это ведь было не просто так, он нарывался, нарывался — и нарвался».
Подошёл Ушастый. Где-то за ними отсвечивал Брага. Достаточно далеко, чтобы изобразить, будто бы не с ними, но при этом близко, чтобы успеть вмешаться.
— Послушай… — Гвоздь облизнул губы, — всякое бывает…
— Если не выпьешь эту бочку, — усмехнулась Зана, — то выльешь. Не выльешь, так отравишь. Не отравишь, так наплюёшь. Знаешь, я отлично понимаю Зара. Идите-ка вы все трое на хер.
Вета молча скрестила руки на груди, безмолвно поддерживая подругу. Ну или не совсем подругу уже, но точно поддерживая.
— Лучше и не скажешь, — проворчал Эрбо.
— Парни! — гаркнул Брага. — Хватит надоедать людям. Что нам, заняться больше нечем? Ребис говорил, что как прибудем в Прантох, за нами подъедет «Чёрно-белый рояль». Идём посмотрим место, где он сможет бросить якорь.
— «Рояль» и его экипаж, — криво ухмыльнулся Ушастый. — Идём-идём…
Посмотрев на спины излишне раздражающей троицы, я не упустил момент, когда Вета шагнула ближе.
Всё-таки она не скрывалась от моей Ауры.
— Он не зря сказал про экипаж, — сухо произнесла она. — Скольких людей Реб направил на корабль?
— Два десятка, — хмуро сказал я, припомнив бандитские рожи трущобных отбросов, которые заходили на когг. — Но они не будут останавливаться здесь… надолго. Заберут селян и поплывут в Худрос.
— Одни? — будто бы незаинтересованно уточнила Вета. — Если среди этих ублюдков хотя бы половина такие же, как Гвоздь с Ушастым, то плавание превратится в кошмар.
— Не думаю, что брату это нужно, — задумался я.
— А Реб теперь непогрешимая истина? — рядом нарисовалась Зана. — Заг, он…
— «Загрейн», прошу тебя, — поднял я руку. — И да, я понял, что ты хочешь. Бла-бла, поговори с ним, ведь кто кроме тебя, бла-бла…
Убрав плечо, я избежал удара по нему, с улыбкой погрозив Зане пальцем.
— Мы ещё не в тех отношениях, чтобы рукоприкладствовать.
— Считай это спаррингом, — подмигнула она. — Последние дни у тебя с ними напряг, а?
Вета раздражённо развернулась к нам спиной, направившись к телеге.
— Как всегда, разговор превратился в обсуждение брачных игр, — бросила она напоследок.
— Сучка, — фыркнула Зана. — Не обращай внимание, Загрейн, — особо выделила она моё имя.
— Знаешь ведь, мне не нравится, когда сокращают.
— А другим не нравится, что приходится проговаривать всё от начала и до конца.
Я пожал плечами. Проблемы других должны волновать этих самых других, не меня. Вместо этого сосредоточился, прикрыл глаза и сформировал Ложную Цель.
— Эй! — Зана отступила на шаг, прикрывая свою пятую точку, но ничего не случилось. Я улыбнулся. А потом увернулся от пинка, торжествующе расхохотавшись.
Разгрузка не заняла много времени. Телегу охраняли девушки. Селяне быстро собрались внутри храма, получив воду. С едой пришлось осторожнее, ведь желудки многих так скукожились, что просто не могли принять что-то сухое, жёсткое или излишне солёное. Кольто Шебор был отправлен варить суп, поскольку выдернул короткую соломинку. Ему в помощь направилась молоденькая Шиана — девчонка из местных, лет восемнадцати на вид.
Ух, несмотря на излишнюю худобу, я бы с такой тоже суп был бы не прочь сварить…
Понял это не я один. Мужики начали ворчать, дескать, неудача сменилась удачей.
— Что, думаете у них всё сразу получится? — хмыкнул Голб Корбок. — Да девка просто направилась показывать что и как. Уже замужем, поди, давно.
— Замужем, да, — согласился Ярвас, местный землепашец и, как выяснилось позже, отец той самой Шианы. — Вдова она. Мужа схоронила год назад.
— Всё-таки повезло… — пробормотал Ян.
Атмосфера в храме, где проходил наш вечер, превратившийся в эдакий пир, была просто чудесной. Особенно когда Ребис, взяв тройку бандюганов, направились жечь сигнальный костёр, долженствующий дать понять «Чёрно-белому роялю», что путь свободен.
Подслушивающие разговоры мухи позволили мне понять, что когг должен быть совсем рядом, а значит, есть вероятность, что уже утром корабль причалит возле деревеньки.
Дым от очага щипал глаза, но никто не жаловался — под вечер стало ощутимо холодеть, так что тепло стоило любого дискомфорта. Жир капал с жаренного на углях мяса, шипя и наполняя воздух запахом праздника, которого эти люди не видели месяцами.
— Значит, — староста Бахрем растирал свои плечи, будто бы замёрз, — уже через день-два мы направимся в Худрос? Наршгал милосердный, вот уж не думал, что доживу до этого мига!
— А чего сами не ушли? — искренне поинтересовался я. — Какой смысл было торчать в умирающей деревне?
— Кто бы говорил, — Зана толкнула меня локтем. — Помнишь, с каким трудом сами Ностой покинули?
Я отмахнулся: мне было интересно узнать ответ старика. Зана снова толкнула меня, в этот раз ногой. Правой ладонью я ухватил её за колено, мешая продолжить меня пинать.
— А кто нас там ждёт? — Бахрем печально улыбнулся, дёрнув себя за бороду. — Худрос — крупный город, полный людей. Я отлично знаю его, не раз там бывал. Он не резиновый, все не поместимся. А если и поместимся, то что будем есть? Последние годы цены на продукты всё росли и росли, скоро яблоко будет цениться на вес золота, только что толку? Ни первого, ни второго будет не сыскать.
— Так и есть, — тихо пробубнил один из селян. — И без того корку хлеба по три дня грызём…
— Ошибаешься, — прищурился я, не обращая внимание на слова посторонних. — Прибрежный город будет обеспечиваться торговцами из того же Палида и прочих восточных городов. Еда будет с наценкой, но всё равно будет.
— Её не берут из воздуха, — вмешался другой мужчина, тоже немолодой, но ещё не старик, в отличие от Бахрема. — Восток обеспечивает себя, выдавая на продажу лишь излишки. За эти излишки теперь начнётся гонка среди купцов, готовых втридорога выбросить товар сюда, к нам, не забывая про наценку. Вот и считай, малец. А потом не забудь и то, что сколько бы сюда ни привезли, всё будет мало. Сметут и не заметят. Выходит, каков итог? Раз всё смели — значит, дёшево продали! И цены взлетят ещё выше. Вплоть до момента, когда рынок будет доступен лишь богачам.
— Которые уже переехали, — добавил Бахрем. — Да-да, мы это уже обсуждали, юный Загрейн. Прости нас, стариков, за излишнее словоблудие. Новые уши влияют на нас негативно.
— Известная проблема, — улыбнулся я.
— Которой легко можно избежать, — дополнил Годарт Йондал, — вздёрнув самых жадных. Издержки и процент прибыли должны строго корректироваться властями города, чтобы избегать подобных происшествий. В ином случае это называется воровством в период глобальной катастрофы и должно наказываться по всей строгости.
— Осталось только рассказать об этом мэру Ройму, — с сарказмом прокомментировал Морах.
— Мэр Ройм, известный коррупционер, мёртв, — сказал я. — Его ближайшие сподвижники тоже. Худрос очищен от тлетворного влияния вороватых чиновников.
Это вызвало перешёптывания и широко открытые глаза.
— Говоришь как тот, кто участвовал в процессе, — Годарт казался заинтересованным. — Я прав или ошибаюсь?
— Не ошибаешься, — пристально посмотрел я на него.
Ещё днём, сняв перчатки и убрав оружие, он здорово удивил — и напугал — людей своей болезнью. Даже я, признаться, отшатнулся в первый миг: седина пятнами выела тёмные волосы, по коже расползались белые островки, похожие на мрамор. Не зря заражённых Драхарской хворью называют белолицыми.
Распространялось это, впрочем, не только на внешний вид. Когда Годарт двигался, слышался тихий скрежет — словно кто-то тёр камень о камень. Зрелище жуткое, но он держался с удивительным достоинством.
Драхарская хворь — редкостная дрянь. Я читал про неё в одной из немногих книг Вияльди. Обращающая в камень зараза, пришедшая в мир из таинственных Аномалий… Это я к тому, что природа болезни необычна. Вдруг мой «иммунитет», строящийся на возможности обращаться в рой насекомых, излечиваясь тем самым от всего, чего можно, не сработает против «магической» заразы?
К счастью — и в книге, и по словам Вияльди, — Драхарская хворь не передаётся от носителя к носителю.
— Иначе уже весь мир бы обратился в камень, — всегда добавляла она и чему-то хмыкала.
— Неужели так много Аномалий распространяют эту дрянь? — удивился я тогда.
— Не много, но и не мало, — пожала знахарка плечами. — Драхарская хворь ходит по миру ещё со времён Истинного. Делай выводы, маленький гений, у тебя ведь светлая голова.
Наткнуться на больного такой заразой человека было бы логично… когда-нибудь. Но не в самом же начале моего пути, причём на родном же острове⁈
А в храме повисла тишина. Мои слова про смерти высокопоставленных воротил Худроса вызвали испуганные переглядывания прантохских крестьян. Вета скривилась.
— Не забудь сказать, — добавила она, — что мэра Ройма убил лично наш предводитель, великий и славный Ребис Эланд, порубив его мечом вместе со слугами, женой и двумя детьми. Выдающееся достижение!
Вот сука! Ну на хера⁈
Не просто обвинение, а настоящая смерть любого возможного доверия.
Дура, чтоб её!
Плевать, что я сам не поддержал Реба в момент убийства им семейства Роймов. Плевать, что, на мой взгляд, он переступил черту. Сейчас речь не об этом! Фишка в том, что он пришёл сюда забрать умирающих людей. И если они решительным образом откажутся… то просто погибнут здесь — от песка и солнца.
— Разделение ответственности, — Годарт сверкнул глазами. — Абсолютно нормально и естественно. Семья, как и близкие слуги с личной стражей, не могли не знать, чем занимается отпетый коррупционер. Казнь за подобное — даже слишком мягкое наказание.
— Ах, точно, — всплеснула Вета руками. — Дети, наверное, уже из пелёнок должны были побежать к судье — докладывать про делишки своего отца!
— Их смерть — всего лишь логичный повод избавиться от будущих мстителей, — с тем же непроницаемым лицом озвучил Годарт. — Законы Тандро-Таша, откуда я родом, в этом плане максимально практичны: ребёнка до пяти лет можно перевоспитать. Такие отправляются в Железную Армию, где с детства приучаются к дисциплине. Все, кто старше, должны разделить наказание главы семьи, поскольку в ином случае личные чувства заставят их рано или поздно встать на дорожку мести.
— Потрясающе, — сморщилась Вета. — А я думала, что Саркарн являет собой зло во плоти.
— Это законы, — пожал Годарт плечами. — Их составляли люди, которые стремились создать лучшее государство этого мира. Мы не расширяем свои земли, поглощая чужие, но и не даём захватить себя. Золотой Легион Саркарна обломил свои зубы о нашу Железную Армию.
— Значит, защитники, — улыбнулся я, создав Ложную Цель, бросив кружку из-под эля (в бочках была не только вода) Вете в лицо. — Как же тогда ты оказался здесь?
Девушка дёрнулась, прикрывая нос, но ничего не случилось и она возмущённо уставилась на меня. К счастью, молча.
Годарт зеркально улыбнулся, его взгляд мимолётно скользнул по Вете, а потом вновь впился в меня. Тяжёлый взгляд, давящий. Но и я не лыком шит.
Чему-то кивнув, мужчина потёр запястье, на котором расплывалось большое белое пятно. Звук напоминал скрежет камня о камень.
— Поведаю, почему нет? Я действующий майор Железной Армии, отправленный в составе десятитысячного корпуса в качестве сил поддержки восстания в Харлоде.
— Это… — почесал я висок.
— Самая южная провинция Саркарна, — пояснил он. — На Вердансе, центральном континенте.
— Спасибо за пояснение, — без всякого сарказма сказал я. — География всей империи мне не слишком хорошо знакома.
— Это нужно исправить, — спокойно произнёс Годарт. — Очень пригодится.
— Ученье — свет, — припомнил я пословицу из прошлого мира, на что воин кивнул.
— Харлод завяз, — продолжил он свой рассказ. — Линии встали. Продвижения не было. Восставшие не желали идти на позиции саркарнцев, удовлетворяясь статусом-кво, а Железная Армия в одиночку не обладала достаточными силами. В этот момент наш генерал узнал, что новое восстание началось в Пансване. Мы переместились туда, но потерпели поражение от Серебряного Легиона. Не знали, что его поддерживает Умерший Бог, один из саркарнских Хранителей. Пришлось разделиться.
Он чеканил слова, которые собирались в сухие предложения и факты. Короткие и резкие, словно для очередного отчёта. Заведомо опускал имена и многие названия, очевидно в должной мере осознав, что публика мы неграмотная и непритязательная.
— Я слышал о Хранителях, — припомнил я Песочника. — Они действительно так сильны?
— Действительно, — без намёка на улыбку кивнул Годарт. — Великий Совет Саркарна не даёт это звание слабакам. К тому же активно поддерживают конкуренцию, стремясь сделать звание Хранителя крайне выгодным и почётным.
— А этот Умерший Бог? — уточнил я. — Что он… — на миг замялся я, — что он умеет?
— Отравляет всё, к чему прикоснётся. Ещё может как-то контролировать тех, кого отравит. Люди превращаются в тварей, напоминающих пугало, — сухо пояснил Годарт. — Истекающие некой чёрной субстанцией чудовища, которым плевать на любые травмы. Приходилось забивать их молотами или рубить на куски топорами. С Аурой Атаки, само собой, без неё это было бессмысленной тратой времени.
Кто-то из крестьян сглотнул. Пара человек осенили себя святыми символами Наршгала.
— Так это настоящий бог или просто звучное имечко? — не понял Далкон.
— Имя. На настоящего бога, как по мне, он не тянул. Хотя, думаю, изрядно старался.
Я задумался, что могли бы сделать мои создания против… м-м… яда? Или чем ещё могли истекать его пугала? Если это какая-то заразная херня, то мухи будут дохнуть пачками. Разве что усилить их Защитой и Атакой сразу, запретив жрать эту гнусь?
Тц, энергии же уйдёт просто масса! Невыгодно.
Когда Годарт снова заговорил, я отбросил эти мысли. Рано мне ещё думать, как буду побеждать Хранителей.
— После разделения я возглавлял тысячный корпус. Точнее, он был таковым по бумагам, но по факту недоукомплектовка личного состава достигала трёх четвертей. Это и решило наш исход, когда, отступив на острова Корделл, мы столкнулись с Поклявшимися, где все и полегли.
— Все? — язвительно уточнила Зана.
— Поклявшиеся? — не понял я.
— Мне повезло оказаться в море. Шторм сделал остальное дело, выбросив меня возле берегов Прантоха, — скупо добавил Годарт. — Вы не знаете, кто такие Поклявшиеся? — оглядел он ряд недоумевающих лиц. — Этого стоило ожидать…
Он вздохнул, на мгновение застыл, задумался.
— Более полусотни лет назад в Саркарне была предпринята очередная попытка военного переворота. Кайзер Келестил Второй Линериос, отец Наратэя, нынешнего кайзера, едва не погиб, но переворот провалился. Возглавлял его Гаелл Аргарадон. Видный вельможа, гранд и многое-многое другое. Неважно, — поводил он плечами. — Вместе с остатками преданных солдат Гаел сбежал из Империи, границы которой тогда были куда менее внушительны. Пересекая океан он нарвался на Аномалию, посчитав, что настал его конец. Тогда Гаелл в гневе поклялся, что не умрёт, пока не свергнет тиранию Саркарна. Вместе с ним поклялась все его воины — пятьдесят шесть человек. И… — Годарт скупо улыбнулся, — каким-то образом Аномалия сумела помочь им в этом. Остановила время, заморозив возраст. Каждый из тех, кто поклялся, за прошедшие полсотни лет не постарел ни на миг.
— Они стали бессмертными? — впервые за последние недели искренне заинтересовалась Вета, подойдя ближе.
— Не бессмертными, просто перестали стареть, — пояснил Годарт. — Однако, получив такие возможности, глупо сидеть на месте, не так ли? Все Поклявшиеся пробудили Ауру, достигнув внушительных высот в раскрытии своих сил. И хоть часть из них за эти годы нашла свою смерть, остальные представляют поистине опасных противников. Смертельно опасных.
Ещё бы, с таким-то опытом!
— Запретный Плод? — спросил я.
— Гаелл выступал против них. Насколько я знаю, никто из его людей, которые, как уже понятно, стали называться «Поклявшимися», не съел Запретный Плод.
— Причины?
— Личные, — пожал он плечами. — Я не настолько хорошо знаю их. Не пересекались до момента, как трое из этих воинов разбили мой корпус. Три сотни отборных ветеранов Железной Армии были уничтожены менее чем за пять минут.
— А ты? — Вета прищурилась, упёрла руки в бока. — Как получилось, что ты спасся, ещё и без ран?
— Естественное желание обвинить в дезертирстве и трусости, — кивнул Годарт. — Я отвечу перед трибуналом Тандро-Таш, не сомневайся в этом, девочка. Но могу уверить: всему виной моя болезнь. Драхарская хворь и правда очень сильно укрепляет тело. Сломив мою Ауру Защиты, одним ударом меня отправили в море. Полёт был недолгим, но неприятным. Я камнем ушёл на дно, потеряв сознание на несколько мгновений. Но очнулся, снял броню, потом плыл до поверхности пока мог. Лёгкие горели, но силы в конечностях хватало.
Он стукнул себя в грудь — звук был как от гранитной плиты.
— Я пережил это. Благодаря своей заразе. Боги, вот уж не думал, что когда-нибудь буду благодарить ту клятую Аномалию! Думал, подписал себе смертный приговор, но оказывается — выиграл в лотерею.
— Сомнительный выигрыш, — прокомментировал я.
— Могло быть хуже, — дипломатично заметил Годарт.
Стукнула храмовая дверь. Зашли Ребис с Брагой.
— Сигнал подан, костёр горит, — усмехнулся брат. — Гвоздь и Ушастый остались поддерживать пламя.
— Не боишься, что они его потушат? — фыркнула Зана. — С этих трущобных отбросов станется.
— Если попробуют, то позавидуют Крысобою, — оскалился Реб, дёрнув плечом. Его меч с свистом разрезал воздух — высокий, чистый звук, от которого мурашки побежали по спине. Несколько непривычных к такому прантохских селян инстинктивно шагнули назад. Даже Годарт чуть сузил глаза, оценивая скорость клинка.
Взяв колченогий стул, Ребис подтащил его ближе к центру, где и уселся, посматривая на всех словно король на троне.
— Ну, узнали друг друга поближе? — хмыкнул он, посмотрев на меня, а потом и Годарта.
— История этого человека достойна пера именитого историка, — слегка польстил я. Но действительно слегка. Я был бы не прочь, чтобы Годарт рассказал подробнее, но тогда, боюсь, мы будем сидеть здесь до утра.
— А вот я вашу так и не услышал, — Йондал подался вперёд, упираясь локтями в колени. — Кроме того, что устранили мэра Худроса с его кодлой взяточников, а потом решили пройти по умирающим деревням.
— Что ты знаешь о Миизаре, солдат? — сжал зубы Ребис, наклонив голову.
— Провинция Саркарна, — пожал он плечами. — Большая. Остров в виде подковы. И там началась засуха.
— Скорее всего, Аномалия, — проворчал я, раскрывая собственные думы. — Иначе не могу сказать, почему всё так случилось.
— Это неважно, — дёрнулся Ребис. — Сейчас мы не можем на это повлиять, а значит, придётся приспосабливаться. — Он уставился на Годарта. — Если это всё, то поверь: ты знаешь более чем достаточно. Не хватает только последней детали: наместник Аделард Вермитракс. Этот кусок дерьма мало того что не помог своему народу, так ещё и поднял налоги, заставляя нас, — ткнул он себя в покрытую виррами грудь, — отдавать последнее. В прямом смысле последнее. И когда мы отдали, то узнали, что в следующий раз отдать нужно ещё больше, но, ха-ха, у нас уже ничего не было!
— Реки пересохли, животные погибли, урожай выжжен солнцем, — вполголоса сказала Зана. Один из редких случаев, когда она была серьёзна. — Выбор был скуден: бежать или сражаться.
Реб кивнул.
— И какое-то время побег казался единственной здравой идеей, пока я… — он посмотрел на меч, — не нашёл его.
Годарт моргнул.
— Что-то… уникальное?
— Это меч бога, — произнёс брат с арктическим спокойствием. Будто бы речь шла о чём-то обыденном. О варке каши. О новой тренировке. О пролетевшей над головой птице. — Благодаря ему я обрёл бессмертие и могу напрямую говорить с Наршгалом. Именно он направил меня сюда, Годарт Йондал. Он хочет, чтобы ты присоединился к нам.
Наступило молчание. Тяжёлое и физически ощутимое.
Худрос, взгляд со стороны
Величественный корабль медленно вошёл в порт Худроса. Несколько мальчишек, бросающих в море камни, тут же разбежались, стремясь донести сведения о «новичке» для всех заинтересованных лиц. А таковых было немало…
Привычно подтянувшиеся грузчики, спорящие с другими бригадами за право разгрузить корабль, в этот раз напряжённо щурились, изучая новоприбывших.
— Высоко держится, трюм-то пуст, — выдал уже немолодой опытный мужчина, проработавший в порту более двадцати лет. — Нечего разгружать!
— Это же!.. Флаг, смотрите на флаг!
Воздух разразился потоком ругани, а грузчики, лишь недавно силой отстоявшие право на работу — и оплату этой работы, разбежались столь же стремительно, как портовые крысы. Только один из них, старик, слепой на левый глаз, задержался и щербато ухмыльнулся:
— Хранитель, — хрипло произнёс он, кланяясь так низко, что косматая борода коснулась земли. — Честь оказана.
Затем ушёл и он. Остались лишь мерзко кричащие чайки, кружащие в воздухе, да вездесущие мухи.
На борту «Сломанного ветра» рулевой Пинер Хард злобно ругался, маневрируя между брошенных перевёрнутых лодок, часть которых была расколота пополам.
— Какого хера никто не чистит гавань⁈ — возмущался он. — Если нос поцарапаю, капитан меня со свету сживёт…
— А Аура тебе на что? — лениво спросил лоцман Колтор Берг, который чистил себе ногти ножом, совершенно не опасаясь, что одно из резких движений Пинера заставит его порезаться.
— На неё и уповаю, — криво усмехнулся рулевой. — О, вижу путь!
«Сломанный ветер» сумел примоститься между баркасом и невысокой галерой. Команда Хранителя, под звон оружия и скрип кожаных ремней, начала высаживаться, громко разговаривая и смеясь. Людям хотелось в должной мере отдохнуть и развлечься на суше.
Монсо Юман, он же «Камбииз» и «Песочник», едва уловимо улыбался, охватывая Аурой Наблюдения солидную часть порта и даже небольшой кусок примыкающего к нему города.
О да, Худрос погряз в беспорядках, проблемах, анархии и хаосе. За власть сражаются банды, пользователи Ауры ежедневно убивают десятки людей, создавая себе команды. Стража превратилась в очередную шайку, а трущобы, кажется, обратили в своё подобие уже половину города.
Что будет дальше? Камбиизу было почти всё равно. Его интересы лежали в куда более материальных вещах. Например, подсчёте выполненных заказов и количестве заработанных средств.
«Возможно, мне стоит навести здесь порядок? Воспользоваться моментом и объявить протекторат?» — мелькнула у него короткая, полная приятного послевкусия мысль.
Юман скривился. Сладость мечты продемонстрировала горькие нотки, напомнив о многочисленных трудностях столь «простого» решения. К тому же ему не нужен был контроль над Худросом. Это сделает мишенью уже его самого. И всей силы может не хватить, чтобы выбраться из западни.
«Нет, лучше действовать официально, как я и планировал. Повысить рейтинг Хранителя и стать новым наместником. Тогда я получу сразу всю власть, как и хотел».
Камбииз не сомневался, что кайзер одобрит его просьбу о назначении в Миизар. Всё-таки нынешний наместник, Аделард Вермитракс, наглядно продемонстрировал собственную никчёмность и неспособность управлять такой обширной территорией.
— Панцирь, останешься контролировать груз, — бросил Юман, направившись к трапу.
— Я? — Фернанд Мидкул широко открыл глаза, ткнув пальцем себя в грудь. — Капитан, может, лучше Хиггинза? Жирный ублюдок всё равно не сойдёт на сушу!
— Вообще-то, — позволил себе оглянуться Камбииз, — он направится для закупки провизии, так что сильных афридов на «Сломанном ветре» не останется. Или хочешь рискнуть кораблём? Думаешь, в текущих реалиях не найдётся идиота, готового поджечь «Сломанный ветер» просто от скуки и врождённого скудоумия?
— Никак нет, капитан! — вытянулся Панцирь. — Я проконтролирую отсутствие проблем!
Мысленно Фернанд морщился, представляя, какое дерьмо в качестве провизии возьмёт жадный боцман, готовый удавиться за лишний медяк.
— Если парни снова станут жаловаться на еду, я ему её в глотку запихаю, — бурчал старпом «Сломанного ветра». — Чтоб его жирное брюхо лопнуло, к морскому дьяволу!
Внезапно остановившись, он покосился в небо.
— А давно ли здесь летают филины, э-э? — поскрёб он свой небритый подбородок. — Надо бы проконтролировать пленников. Если хоть один сбежит, кэп мне глотку вспорет.
Вместе со старпомом на корабле осталось меньше десяти человек. Ни одного с Аурой, но всё было впереди. Пока матросы лишь оттачивали набор своих грязных трюков, способный неприятно удивить даже умелого саркарнского легионера.
Кто знает, возможно, кто-то из них однажды одолеет даже Клинка? Когда-нибудь, может быть, им удастся найти ответ на этот вопрос.
Худрос, взгляд со стороны
Основная часть команды, однако же, сошла на берег. Худрос предоставил им очень сочные перспективы. Безвластие хорошо тем, что даёт возможности сильным. А кто мог быть более сильным, чем имперский Хранитель и его команда, заслужившая признание самогó кайзера Наратэя Третьего, выдавшего им патент?
Необходимые для продолжения плавания товары покупались со стопроцентной скидкой, услуги плотников и мастеров оплачивались сугубо «после завершения работы», провиант требовал обязательной проверки на месте, а все недовольные получали исключительно один предупреждающий удар.
— Не нравится⁈ — скалился Хиггинз. На предплечье виднелась татуировка разбитого якоря — знак человека, пережившего кораблекрушение. — Так иди позови стражу!
Мощный пинок под рёбра вызвал ощутимый хруст. Охрана купеческой лавки уже лежала рядом переломанными куклами.
— Парни! Вытаскивайте во-о-от эти тюки. Аккуратнее, сучьи дети, а то глаз на жопу натяну!
Не вся команда «Сломанного ветра», конечно, вела себя грубо. Штурман Барбас Зокли, владелец Запретного Плода управления голосом, всегда был спокойным и немного отстранённым. Он предпочитал платить, чтобы не создавать проблем. Однако когда какие-то проходимцы решили осадить бордель, где он только-только снял понравившуюся ему девицу, Зокли одним решительным словом превратил десяток головорезов в истекающие кровью куски мяса.
— Уберите их, — шепнул он, — и побыстрее. Если они отобьют мне желание, я очень расстроюсь.
Юный шкипер Тулио Бромбон остановился возле неприметного полуподвального помещения, почесал затылок, вздохнул и зашёл внутрь. Он не был уверен в своём поступке. Сомневался.
Обстановка одного из десятков филиалов Ордена Безмятежности демонстрировала серьёзность и собранность. Она, казалось бы, говорила: «Неважно, что происходит в мире, мы находимся вне политики». И это была абсолютная ложь. Ты можешь игнорировать политику, но она никогда не станет игнорировать тебя.
Тулио, впрочем, не думал о столь сложных вещах. Не думал он и том, почему филиалы Ордена так редко грабят и захватывают. Ему было плевать, он пришёл за ответами.
— Хочу купить информацию, — чуть замявшись, сказал он. — О Ведьме. Вертране Каустиль.
Эта девушка запала ему в душу и не уходила оттуда на протяжении всего их путешествия в Худрос.
— «Купить»? Приятно это слышать, — улыбнулся худощавый мужчина, обмахиваясь веером от жары. — Даже не ожидал такого от представителя команды «Сломанного ветра». Не примите за оскорбление!
— Может, и приму, — насупился Тулио.
— Э-э… сделаю скидку, — промямлил сотрудник. — Присаживайтесь, прошу!
Он имел право так говорить, поскольку в большинстве случаев команда Хранителя пользовалась беззаконием по полной. Будучи достаточно сильными и не забывая про набор правил, крепко вбитый Юманом в их головы, — например, не расходиться поодиночке, — они чувствовали себя в Худросе как рыба в воде.
Почему бы и нет, если ситуация не просто позволяла, а едва ли не требовала⁈ Законы перестали работать в этом месте, а любые попытки навести порядок, казалось, проваливались не успев даже начаться. Словно кто-то ставил палки в колёса всем начинаниям, позволяя городу всё глубже и глубже падать на дно.
В конечном итоге перестали убирать даже трупы с улиц — слишком уж быстро они появлялись. Однако ожидаемой заразы от быстро гниющего на солнце мяса не возникло. Мухи пожирали тела за считаные часы, справляясь с этим столь эффективно, что не оставалось даже костей.
По первости жители очень боялись этих весьма крупных и даже на вид опасных созданий, но быстро поняли, что те относительно неагрессивны и питаются исключительно падалью, игнорируя живых. Если, конечно, не пытаться на них напасть…
И пусть некоторые жители били в тревогу, считая, что, расплодив популяцию «кровавых мух», они подпишут себе смертный приговор, основная масса игнорировала их, погружённая в более, на их взгляд, серьёзные вещи. Например, как бы выжить.
Единственное, что продолжало работать в Худросе как часы, — закупка продуктов. Купцы не собирались отдавать столь ценное направление, позволяющее им драть цены втридорога, обеспечивая население товарами первой необходимости.
Даже гнилые овощи и фрукты сметались с прилавков. Вода, которую тоже начали продавать, уходила здоровенными бочками, кои запасали и прятали на случай «если станет ещё хуже».
Смеющиеся над этими неудачниками и паникёрами горожане быстро осознавали, что всегда есть куда хуже. Население столь стремительно нищало и теряло последние средства существования, что люди массово бродили по свалкам, выискивая хоть намёки на что-то полезное. Сотни человек добровольно шли в банды и трущобы, готовые на любую работу, лишь бы не умереть с голоду.
Однорукий Хорбо, Серебряный Воробей и Нилла Крылатая вцепились друг другу в глотки в отчаянной борьбе за право назваться сильнейшей бандой города. Массово вербуя людей и посылая их на самоубийственные задания, они раз за разом проверяли границы, пробуя оппонента на зуб.
Кровь лилась в Худросе в куда большем объёме, нежели драгоценная вода, и один лишь Наршгал знал, к чему это приведёт.
Благо мало кому из команды «Сломанного ветра» было до этого дело. К вечеру все они собрались в «Последней капле», лучшей таверне Худроса, где радостно горланили песни, хвастаясь подвигами, заказывая всё, на что падёт взгляд, и периодически таская служанок в верхние комнаты.
Немногие посетители, всё ещё способные позволить себе еду и воду, моментально покинули ставшее столь опасным место. Сбежала даже часть охраны, опасаясь, что кто-то из пьяных головорезов решит помериться с ними силой.
Матиас, владелец и по совместительству управляющий таверны, раздражённо улыбался, давя гнев. Не для того он нанимал охрану и удержал «Последнюю каплю» на плаву в такой ситуации, чтобы своим поведением спровоцировать кого-то из опаснейших афридов на погром своего детища! Приходилось натягивать улыбку, тихо обещать сотрудницам двойную — а то и тройную! — ставку, останавливать остатки охраны, желающей проучить морской сброд, и максимально сглаживать любые конфликты.
С каждым часом, впрочем, делать вид, что всё хорошо, становилось чуточку труднее. Но он не зря считал себя профессионалом.
К тому же Камбииз внёс аванс…
Сам Монсо Юман пил вино, слишком кислое для своей цены, но всё же лучше воды, отдающей ржавчиной. Он позволил себе роскошь расслабить плечи — впервые за месяцы плавания. Стресс, постоянный подсчёт рейтинга, выискивание афридов с наградой за голову, отслеживание ситуации с остальными Хранителями…
«Клятый Умерший Бог! И надо же было тебе так не вовремя оказать помощь целому Серебряному Легиону!»
Успех соперника вызывал раздражение. К счастью, поимка Ведьмы — а значит, и благодарность «Гильдии купцов Каустиля» — должна выправить положение.
Компанию Камбиизу составляли сразу три прелестные спутницы, а до смерти надоевшие подчинённые в кои-то веки были предоставлены самим себе.
— Расскажи последние слухи, — обратился он к светловолосой блондинке в платье с глубоким вырезом, пытавшейся изображать целомудрие и скромность.
— А? — захлопала та ресницами.
— Слишком сложно? — Монсо обернулся к двум другим девушкам.
— Я… позвольте, я позову управляющего… — пролепетала рыжая.
Камбииз скривился.
«Красивые, но тупые. Или это страх? Боятся сказать что-то лишнее?» — мимоходом подумал он. Заниматься делами не хотелось, а «управляющий» — это дела. Лишний человек за столом, который будет напрягать и раздражать.
— Зови, — всё-таки решился Хранитель. Желание узнать новости победило. Всё-таки он не так давно посещал Худрос, который выглядел как совершенно обычный город-порт. Что именно столь сильно изменило его? Кто взял на себя такую ответственность?
«Возможно, стоит задержаться и убить его? — размышлял Юман. — Лишние баллы рейтинга на дороге не валяются».
Когда появился трактирщик Матиас, чья походка была откровенно деревянной, а улыбка приклеенной, Монсо коротким жестом усадил его за стол.
— Выпей, — приказал он. Тот не посмел отказаться.
— Ч-что…
— Худрос, — коротко сказал Хранитель, постучав пальцами по столу. — Что случилось?
Управляющий моргнул, пытаясь сообразить, о чём идёт речь.
— Так это… мэр Ройм погиб. И капитан стражи Тразз. И крупнейший купец Худроса Ибрам Сота. И городской судья Хедрикс. И…
— Мне не интересно перечисление фамилий, — оборвал его Монсо.
— Но ведь это и есть причина, — возмутился его собеседник, но тут же заткнул себе рот, осознав, в каком тоне говорит с «уважаемым человеком». — Простите!
— Я ненавижу, — прищурился Камбииз, — излишнее пресмыкательство. Говори по делу и соберись, чёрт тебя дери! Я саркарнский Хранитель, а не вшивый африд!
— Про… кхм… конечно, господин! Позвольте… э-э… пояснить.
Поправив резко ставший узким воротник, Матиас откашлялся и продолжил:
— Мэр и остальные… э-э… фамилии, которые я перечислил, по сути, управляли Худросом. Без них началась… э-э… сумятица.
— Сумятица, — повторил Юман.
— Э-э… да… Так вот, сразу несколько сторон начали делить власть. Наследники Соты передрались за право возглавить его гильдию, офицеры Тразза — за должность капитана, чиновники в магистрате — за кресло мэра, и так везде и всюду. А ещё народ… это самое… заволновался…
— Заволновался.
— Да-да, так и есть, — закивал трактирщик. — Люди на бунты пошли. Погромы устроили. Жрать, дескать, нечего, — он нервно хихикнул. — Склады зачем-то подожгли. А там ведь еда и это… ну… хранилась.
— Хранилась, значит.
— Угу, верно-верно. Поговаривают, из трущоб, значится, дело пошло. Вроде как Прóклятый объявился, который волшбой какой народ честной убивать может.
— Это какой такой? — собрал Камбииз руки в замóк.
— Ядом. На расстоянии. Дескать, смотрит на тебя, а потом — бац! Человек умирает. Так с Сотой было. И так с Хедриксом. И с Траззом. И с…
— Мэром. Ближе к делу!
— А вот тут вы ошибаетесь! — широко улыбнулся Матиас, погрозив Юману пальцем. Миг спустя осознал ошибку, побледнел, затрясся.
Монсо нахмурился. Его собеседник побледнел ещё пуще. Сидящая рядом девица толкнула его локтем. Трактирщик словно бы очнулся, утирая холодный пот со лба.
— Мэра, — вмешалась черноволосая девушка, осознав, что хозяин «Последней капли» временно недоступен, — убили по-другому.
— И как же? — Хранитель приподнял бровь.
— Зарубили. Прямо в доме. Вместе со всей семьёй, стражей и слугами. А потом подожгли дом.
— А ведь у него Жернов служил, — брякнула блондинка. — Сюда периодически захаживал. Опасный был, сильный!.. — она мечтательно закатила глаза.
— С Аурой, господин, — подобострастно добавил трактирщик. — Личный телохранитель Роймов. И да, поговаривают, силён был.
— Силён, значит.
— А дом подожгли, чтобы следы затереть, — брюнетка подалась вперёд и понизила голос. — В это же время сюда заходил когг Эрзы Семь Узлов с богатым уловом. Не знаю, что там и как, но слышала, будто бы аж сто тысяч золотых за груз предлагали!
— Так Ибрам Сота и предлагал, — добавила блондинка. — Но его убили.
— Его позже убили, дура.
— Сама ты дура, это мэра потом убили, а Сота груз ждал, трёх гонцов направил, все пропали.
Девушки уставились друг на друга, но миг спустя осознали, перед кем сидят, и привычно изобразили коровий взгляд.
Камбииз слабо улыбнулся.
— Кто взял ответственность? — задал он ключевой вопрос.
— Никто, господин, — ответил Матиас. — Потому все и передрались друг с другом. Словно рок какой на Худрос сошёл!
— Так, может, этого неизвестный и хотел добиться? — Юман постучал пальцем по столу. — Сумятицы, как ты сказал.
— Может… — неуверенно согласился его собеседник.
К столу подошёл лоцман Колтор Берг.
— Капитан, — пьяно улыбнулся он. — Там какой-то хер хочет… ик… с вами поговорить.
Успевшие нажраться матросы горланили песню — невпопад, коверкая и забывая слова, зато очень старательно, — заглушая все возможные звуки. Камбииз порадовался, что Аура Наблюдения позволяет контролировать обстановку даже без участия собственных ушей.
— Какой? — лаконично уточнил Хранитель.
— Невысокий такой, — провёл Колтор ребром ладони себе по грудь. — Во!
Девушки за столом переглянулись, сдерживая улыбки. Трактирщик изображал статую. Монсо мысленно выругался. Воздух вокруг него слегка задрожал, в помещении откуда ни возьмись появились песчинки, наполнившие пространство, словно поднятая неосторожным движением пыль.
Матиас замер. Его нутро сжалось ледяной хваткой. Девушки побледнели.
— Проводи, — наконец кивнул Юман. — Мы как раз закончили.
Уловив намёк, трактирщик резво поднялся, хотел было поклониться, припомнил слова Хранителя, поэтому успел остановить своё дёрганое движение, которое выглядело оборванно и жалко. Сам осознал это, поморщился, на миг задумался, стоит ли повторить его или ничего не делать, застыл на месте и, наконец, просто сбежал.
Камбииз выругался вслух.
— Нам уйти? — спросила рыжая, хлопая глазками.
— Пока нет. — Монсо отпил вина, прикидывая, отпустят ли его дела хотя бы в момент отдыха, и не нашёл, что на это ответить.
— Господин, — к столу подошёл невысокий юнец с раскосыми глазами. — У меня для вас письмо. Он протянул плотно запечатанный конверт.
Юман покосился на него, не спеша брать в руки. Ему было известно, что иной раз в таких мог находиться яд. Слишком круто? Да, но он всё-таки не какой-то нищий африд, а полноценный Хранитель. Конкурентов и недоброжелателей хватает. С другой стороны, его способность обращения в песок нивелировала любой вред, который мог бы причинить яд.
«Если, конечно, он не содержит примеси Хриосы, — припомнил он редкий материал, подавляющий силы Запретного Плода. — А может, алхимики ещё какую дрянь придумали, кто их знает? Или из Аномалии чего достали».
Ощупав конверт Аурой Наблюдения, Камбииз обнаружил лишь намёк на чужое высокомерие.
Мысленно колеблясь, Хранитель изобразил решительность, с которой взял протянутое письмо.
«В этом месте у меня нет противников», — с толикой неуверенности подумал он.
— Из Куфо⁈ — широко открыла глаза блондинка, заметив характерную сургучную печать с гербом наместника Миизара.
— А ты и правда тупая, — презрительно бросил ей капитан команды афридов, заставив девушку испуганно застыть, сообразив, что не стоило открывать рот, даже если узнала отправителя. Если в письме будет что-то важное, то Юман может просто убить её. Всех, кто мог что-то услышать.
Две остальные девицы взбледнули, тоже осознав перспективы. Один лишь гонец не выразил никаких эмоций. То ли он и сам всё знал, то ли был непрошибаем, то ли просто не понял, что произошло.
Хранитель покосился на него. Невысокий паренёк ответил невозмутимым взглядом.
— Мне нужно будет сообщить ответ, — сказал он.
Монсо поморщился. Он не любил решать такие вопросы на ходу. Любая ситуация, кроме непосредственного боя, по мнению Камбииза, должна быть в должной мере обдумана.
Тем не менее он вскрыл сургучную печать с гербом наместника, мысленно посетовав, что отправитель идиот, ведь спалил самого себя.
«Ежели, конечно, в этом не состоял его план», — мелькнула у него небрежная мысль. Но ведь тогда получается, что неведомый отправитель специально подставил наместника Вермитракса. Не слишком ли это хитро?
Он предпочёл не думать, а узнать наверняка.
«Хранителю Монсо Юману, капитану 'Сломанного Ветра», — начиналось письмо, и это сразу не понравилось Камбиизу. Звучало слишком официально.
'У меня есть предложение, касающееся вашей нынешней подопечной. Куда более прибыльное и надёжное, чем любая награда, которую могли пообещать горячие головы.
Сегодня вечером, в восьмом часу, ожидаю вас в поместье Лиордана в северном квартале. Любезный хозяин устраивает приём, гости которого могут рассчитывать на уединённость и покой. Приглашение и сопровождение обеспечит гонец.
С уважением, Р. Силиват'.
«Райнер Силиват».
Хранитель потянулся за кубком, смочил глотку. Вино в Худросе стоило дороже воды, а вода шла по расценкам заморских деликатесов, так что напиться стало делом нетривиальным. Однако же, имея деньги, всё было легко и возможно.
«Что здесь забыл этот паук?» — мысленно прикинул он, пряча послание в карман.
Райнера Силивата, Первого министра Миизара, Юман знал хорошо. Было несколько общих дел, которые он провёл для предприимчивого придворного ещё до становления Хранителем. Кое-что мелькало и после. Райнер всегда хорошо платил, но был до омерзения скользким. Такие никогда не находили уважения у Камбииза.
— Ты знаешь поместье Лиордана? — спросил он у юнца, принёсшего послание.
— Да, господин, — спокойно кивнул гонец.
Девушки молча крутили кружки в руках, изредка посматривая друг на друга. Монсо фыркнул.
— Ты, — указал он на рыжую, — идёшь со мной. На званый вечер полагается спутница. Остальные — убирайтесь отсюда. И не болтать о том, чему стали свидетелями. Узнаю — убью.
Африд поднялся на ноги, покосился на веселящуюся команду и решил не брать никого из них. В таком состоянии от них никакого проку. Только всё испортят.
Путь не занял много времени. Арендовать повозку можно было неподалёку. Несмотря на беспорядки, некоторые службы были востребованы в любой ситуации.
Поместье Лиордана — одного из относительно мелких представителей миизарской знати — могло похвастаться собственной охраной и солидным забором. Будто островок в море крови и мусора. Камбииз мимоходом подумал, что хозяин поместья мудро не стал влезать в гонку за власть, иначе точно нашёл бы свою смерть. А так… пока живёт.
— Лиордан имеет доли в ряде купеческих гильдий, — поведал Юману его сопровождающий. — А те сейчас поголовно занимаются перепродажей продуктов и воды с восточной части острова.
— Баснословные прибыли, — продемонстрировал Хранитель скупую улыбку. — Так и хочется наложить на неё руку.
— Попробуйте, — безразлично сказал гонец, что немало удивило Монсо.
«Я не идиот — влезать в такое дело, — мысленно скривился африд. — Каждый торгаш платит налог, а значит, в деле замешан наместник. Где наместник — там отчёты и отчисления в Саркарн. А где Саркарн, там и мой статус Хранителя. Одно дело — незаметно увести одно-два судна, другое — влезать в систему. В последнем случае меня просто лишат патента. Снова плавать на задворках цивилизации? Ну уж нет! Остаётся грабёж. Только проку мне от пары кораблей с едой? Продавать в Худросе — признаться, что сам её и украл. Везти куда-то ещё нерентабельно. Во-первых, половина протухнет, это ведь не с одного конца острова на другой везти. Во-вторых, в другом месте выручу за неё сущие медяки».
Вот и получается, что золотой поток ходит под носом, а присосаться к нему никак. Разве что выходить на какого-нибудь купца, шантажируя уже его. Но и тогда возможные риски не будут стоить прибыли. Проще продолжать ловить разную гнусь с высокой наградой за голову. Благо, что саркарнская разведка щедро делилась сведениями, искренне желая натравить Хранителей на своих врагов.
Уж в чём, в чём, а в деньгах Саркарн никогда не испытывал недостатка. Только его жители.
Стража поместья мельком глянула на приглашение, сразу пропустив Юмана с его рыжеволосой спутницей. Людей на приёме было немного, и Камбииз свободно проследовал за гонцом на третий этаж, не промолвив даже слова.
Гонец постучал в комнату и, добившись разрешения на вход, указал Монсо на дверь, а сам отошёл в сторону.
На миг Хранитель снова засомневался — прокля́тая черта его жизни!
«Может, всё-таки надо было взять парней? — подумал он. — Что, если ублюдок-Силиват ударит Хриосом?»
Вопрос только — зачем? Хотя вопрос не совсем верный. Зачем — всегда найдётся. Нужно ли это первому министру?
В помещении находилось три человека. Никто не скрывал себя от его Наблюдения, не пытался нагнать туману.
«Даже с Хриосой я всё ещё буду владеть Аурой», — подумал Юман и открыл дверь, не забыв жестом указать девушке, чтобы ждала его в коридоре.
В воздухе висел слабый аромат мирры, окна были задёрнуты тяжёлой тканью, тьму разгоняли свечи в канделябрах.
За столом разместился сам Райнер Силиват. Аккуратная борода, кольцо с сапфиром на пальце. Неспешно, словно хозяин положения, он поднялся, растянув губы в той самой улыбочке, которую так ненавидел Камбииз.
— Рад, что вы нашли время заглянуть, Хранитель, — пожал он протянутую Юманом руку.
— Надеюсь, не зря, — с металлом в голосе произнёс африд, усевшись на свободный стул и посмотрев на двух молчаливых людей, тенями стоявших у стены.
Первый представлял собой высокого мужчину с цепким взглядом. Одет в лёгкие пластинчатые доспехи, в руке копьё. Стражник? Скорее да, чем нет, но стражник точно не обычный. С нескрываемой Аурой, которую Монсо сразу ощутил в нём. Вопрос лишь в другом: насколько она развита?
«Кто-то из дворцовой гвардии или личный телохранитель Силивата», — прикинул Хранитель.
Второй, точнее вторая, была молодой девушкой с прямой спиной и чистым взглядом, выражающим неодобрение от одного лишь его вида.
Камбииз с трудом сдержал ухмылку.
«Вот эта точно воспитывалась на принципах всеобщего блага», — насмешливо решил он.
— Не ожидал тебя здесь встретить, — сказал Юман, взглянув на Силивата. — Прибыл навести в городе порядок?
Первый министр сел напротив, поставив локоть на стол.
— Порядок? — улыбка на его лице стала шире. — В этом городе он не нужен. Хаос кормит одних и подтачивает других. Для Миизара это… полезно.
— Торговля, — осознал Хранитель. — Это ведь ты её держишь здесь, верно? Сколько получаешь?
— Достаточно, чтобы сделать хорошее предложение, — изворотливо парировал тот. — Не люблю ходить вокруг да около, когда обе стороны знают, о чём идёт речь. Меня интересуют пленники, взятые на «Мести Сирены».
— Пленники или пленница?
— Я возьму всех, — словно говоря о яблоках или пирожках, заявил первый министр. — Вопрос в цене.
Юман закинул ногу на ногу, взяв небольшую паузу.
— Зачем они тебе?
— Не всем хочется помогать Бернарду укрепить его положение, — глаза Силивата победно сверкнули. — Иной раз проще воспользоваться слабостью.
— Племянница главы «Гильдии купцов Каустиля» дорого стоит.
— Конечно. Третья строчка рейтинга всех гильдий Саркарна, — кивнул министр. — Но что, если в этом заинтересована первая?
Хранитель вздрогнул. Подобное пробрало даже его.
— «Дом Золотых Весов»? — сипло уточнил он.
Когда деньги исчисляются такими объёмами, то это уже не гильдия, а настоящая империя в империи. «Дом Золотых Весов» обладал связями и возможностями, при которых мог напрямую влиять на политику Саркарна. С ограничениями, конечно, но тем не менее.
Улыбка Силивата стала понимающей.
— Разве могут столь уважаемые люди проигнорировать настолько… жирный рычаг давления на потенциальных конкурентов?
Камбииз потёр виски. Сейчас нужно быть осторожным. Переходить дорогу первой гильдии, не имея за спиной достаточной силы, значит подписать себе смертный приговор.
— Чем ты можешь подтвердить свои слова? — пристально уставился он на министра.
— Слова подобны воде, которой так не хватает этой иссохшей земле, — покрутил Силиват рукой. — Я ничем не могу подтвердить свои слова, любезный Хранитель. Разве что тем, что не стал бы приплетать таких людей впустую?
«Стал бы», — мысленно произнёс Монсо.
— Значит, всё пустое, — протяжно выдохнул Юман. — Если больше нечего обсуждать…
— Это значит отказ? — тон Силивата не изменился ни на гран.
— Ты ничего не можешь предложить мне, кроме…
— Денег и рейтинга Хранителей, — лукаво усмехнулся министр. — Или думаешь, я ограничусь пустой благодарностью от гильдии «Дома Золотых Весов»?
— Если вообще с ними работаешь, — прорычал Юман, сжав кулак. От словесных кружев у него начала болеть голова. К тому же стиль общения Силивата до омерзения напоминал одного человека, которого Камбииз искренне ненавидел.
Страж с копьём перехватил своё оружие совершенно особым хватом, но ничего более. Однако и это дало знать Хранителю, что тот, очевидно, неплохой боец, готовящийся к атаке.
Однако Монсо не планировал устраивать бой.
— Зная тебя, Силиват, я не удивлюсь простому «спасибо».
— Плохо же ты обо мне думаешь! — вскинулся министр.
— Заслуженно, — осклабился Хранитель. — Ближе к делу. Сколько?
— Награда за Ведьму — семьдесят пять золотых империалов. Я утрою эту сумму, а также припишу тебе ещё одного пойманного африда. Эзра Семь Узлов, слышал о таком? Мы нашли его голову отдельно от тела. Ответственность, хе-хе, никто на себя не взял. Почему бы тебе не получить её?
— И награду за него тоже выдашь? — приподнял Юман бровь.
Двести двадцать пять золотых — очень хорошая сумма. На такие деньги можно снарядить караван. Чего уж, даже если отдать половину команде, то можно неплохо доработать корабль, пополнить расходники и запас алхимии, и ещё останется!
Однако же…
— Бернард даст больше, — уверенно произнёс Камбииз.
Силиват поджал губы.
— Может быть, — неопределённо бросил он. — Но почему-то награда за Ведьму относительно невысока. Почему, если Бернард столь заинтересован в голове своей племянницы?
— Относительно.
Первый министр хохотнул.
— Люблю твою привычку повторять слова! Настраивает на позитивный лад.
— Что же, — поднялся Монсо, — я услышал всё, что меня интересует. Могу сказать следующее… Я подумаю.
— Мог просто послать меня. Чисто по-афридски, — Силиват тоже поднялся, его улыбка странным образом обратилась хищным оскалом. Протянутая рука казалась угрожающей.
«Бред. Это простой чиновнишка, даже без Ауры, — мысленно сказал себе Юман, пожимая ладонь. Крепкую, сухую, но абсолютно обычную. — Единственное, что он может сделать, — создать проблем на территории Миизара. Но я к ней не привязан — это раз. А благодарность Бернарда будет намно-о-ого выгоднее — это два».
— Я не африд. Я Хранитель, — отметил Камбииз, потом покинул кабинет, хлопнув дверью и даже не обернувшись.
В коридоре пахло песком и пылью. Несмотря на попытки Лиордана придать месту уюта, близость пустыни и удушающая жара делали своё дело.
Монсо шёл тяжело, стиснув зубы. Вино уже выветрилось, а вместо него в голове стучала только одна мысль: «Слишком скользкий, чтобы верить, и слишком влиятельный, чтобы игнорировать».
Спускаясь по лестнице и совершенно забыв о спутнице, Юман заметил, что охрана поместья избегает смотреть ему в глаза. В отличие от их работодателя, они понимали разницу между политическими играми и реальной силой.
На улице ждала та же повозка, но возница был другой. Уже немолодой, нервный, руки дрожали на поводьях.
«Силиват не тот человек, который что-то делает просто так, — подумал Хранитель, усаживаясь в повозку. — Интересно, этот старик доживёт до утра?»
В комнате, из которой только что вышел Камбииз, какое-то время все молчали.
— Мы могли бы убить его, — первым заговорил копейщик, Химбер Поран.
— Не переоценивай себя, — министр покрутил рукой. — Хоть ты и лучший из дворцовой гвардии, но только среди них. Кто знает, может, на Миизаре найдутся люди, способные тебя одолеть?
Химбер усмехнулся.
— Что же эти силачи не пришли на прошлогодний турнир, где я занял первое место?
Министр едва удержался, чтобы не закатить глаза.
— Нет, я понимаю, — добавил гвардеец, — что Хранителя тоже не за внушительный вид дают, но он был один, а мы…
Его напарница как раз шагнула вперёд.
— Это значит, та девочка останется у него в плену, а потом её казнят? За то, что её дядя чёртов подонок⁈ — возмущённо спросила Тиара Йоколь.
— У тебя слишком доброе сердце, душа моя, — подмигнул ей Силиват.
— Министр! — сердито нахохлилась она.
— Вьёшь из меня верёвки… — усмехнулся тот, поигрывая сапфиром на пальце. — Ты в курсе, что Ведьма совершила немало преступлений, уже будучи в составе пиратов Гарпии?
— Министр!
— Нет, дорогая моя, нет. Мы не оставим это так просто. Раз Хранитель отказывает в логичной и простой просьбе, то… мы украдём её.
— Украдём⁈
— Именно!
— Библиотека! Удивительно, что здесь есть такое… — усмехнулся я, глядя, как высокие деревянные полки тянулись к сводчатому потолку, заполненные томами в кожаных переплётах. Солнечный свет струился сквозь витражные окна, окрашивая пыльный воздух в золотистые оттенки. Пахло старой бумагой, воском и ладаном.
Высокое здание тайного храма, найденного в горах, казалось удивительным. Где-то в глубине шла служба, пел детский хор, но звук был слабым, едва доносился, не отвлекал и даже, наоборот, будто бы добавлял концентрации.
Я взял одну из книг и довольно улыбнулся. Том был посвящён алхимии. Буквы казались чёткими, ровными, понятными. Я даже узнал тему — здесь писали про чигассы, подземные грибы. А я ведь читал про них в одной из книг Вияльди!
— Как тесен мир, — пробормотал я, вглядываясь в строчки и перелистывая дальше.
Страницы шелестели под пальцами, как сухие листья под ветром, воздух густел от пыли, царапающей горло. Детский хор вдалеке набирал силу — чистые голоса эхом отражались от сводов, однако мне стала чудиться фальшь.
— Загрейн? — послышался смутно знакомый голос.
Я обернулся, увидев девочку лет десяти в простом светлом платье. Бледная кожа, тёмные прямые волосы, любопытные серые глаза.
— Сестра, — улыбнулся я.
— Что читаешь? — спросила она, подходя ближе.
— О лекарственных растениях, — ответил я, показывая страницу с изображением мяты.
Дэля заглянула мне через плечо, и я почувствовал запах её волос — ежевика и что-то лёгкое, едва уловимое, словно запах остывшей земли после летнего дождя. Она что-то тихо бормотала, рассматривая картинки.
— А вот это что? — она указала на рисунок странного цветка.
Нахмурившись, я изучил картинку. Цветок был чёрным, изогнутым, с лепестками, напоминающими крылья насекомых. Казалось, он вот-вот взлетит, грозно жужжа.
— Не знаю… — ответил я, отчего-то ощущая холодный пот на спине.
— А я знаю, — прошептала Дэля. — Это цветок забвения.
Я поднял взгляд на сестру. Её лицо потемнело, словно на него упала тень, хотя солнце по-прежнему лилось в окна. В углах её рта появилась лёгкая улыбка, слишком взрослая для маленькой девочки.
— О чём ты?
— Он растёт там, где люди забывают, кто они, — продолжила она тем же тихим тоном. — Ты забыл, кто ты, Загрейн?
Я шагнул назад, солнце перестало светить, будто его закрыли тучи, полки вдруг показались давящими, слишком высокими, расстояние между стеллажами уменьшилось, стало неудобно стоять и даже словно бы нечем дышать.
Я задыхался.
— Не забыл, — хрипло сказал я, чувствуя, как не хватает воздуха.
— Врёшь. Ты забыл меня, — её голос треснул, наложившись сам на себя — детский дискант и низкий, сиплый шёпот. Она сделала шаг назад, в тень, её фигура стала угловатой, напоминающей огромного паука. — Ты даже не помнишь мой голос.
Сердцебиение ускорилось — бум-бум-бум, заглушая хор, который теперь звучал визгливо, словно неисправная тормозная колодка.
Сжав веки, я мотнул головой. Стоило их открыть — Дэли уже не было. Я выругался. Книга в руках стала тяжёлой, страницы пожелтели, начали крошиться под пальцами. Воздух ещё больше сгустился, с трудом помещаясь в лёгких. Дыхание застревало в горле.
Детский хор окончательно превратился в низкий гул, напоминающий жужжание, скрежетание и шорох тысяч маленьких лапок. Я высвободил силу, создавая мух. Почти трёхсантиметровые тела, мощные челюсти и жала, хитин, скорость, зачатки яда — всё это делало их кошмаром, смертью для любого, кто выступит против. И я собирался воспользоваться своим козырём — в очередной раз.
— Пле… кха-кха!.. Плевать, я привык давить силой, — осклабился я. — Давайте, суки, потанцуем!
Но рассевшиеся на стеллажах и книгах мухи — мой жужжащий рой, чёрный вихрь с острыми жалами, готовый разорвать всё на пути, — попросту перестали ощущаться. Их тела высыхали, темнели и скукоживались, как сухие ветки в огне, падая на пол пустой хитиновой оболочкой.
Моргнув, я оглянулся, заметив в дальнем конце библиотеки наползающую клубящуюся масляную тьму, которая будто бы пожирала свет. Её нутро демонстрировало облик трёх смутно знакомых фигур.
Стража грандов. Мужчина с бородой клинышком и короткими усами, широкоплечий крепыш, худощавый горбонос. Люди, чей облик приобрёл демонические черты, заострённые зубы, изогнутые рога, длинные крючковатые пальцы.
Дерьмо!
С трудом выбравшись из узких проходов между стеллажами, я обернулся налево и направо. Библиотека казалась бесконечной. Вот только меня всё ещё преследовали демоны и тьма, бурлящая за спиной, а значит…
— Туда! — решил я, заметив вдали блеснувший отсвет. Кажется, там открытая дверь?
Я бежал между рядов, но коридоры только множились. Полки росли, наклоняясь надо мной, готовые захватить, задавить, рухнуть. Книги шелестели, словно от ветра, периодически раскрывались на самых мерзких гравюрах распятых и выпотрошенных людей. Запах гнили ударил в ноздри, смешиваясь с металлическим привкусом во рту — моей собственной кровью от прикушенного языка.
И тут, с самой последней книги, на меня посмотрел карандашный портрет Дэли. Её глаза, большие, по-детски наивные, глядели мне прямо в душу.
— Ты не спас меня, — искажённый, будто эхо, голос донёсся до меня откуда-то со стороны. — Даже не пытался.
— Пытался! — заспорил я. — Я чуть не погиб, пытаясь!
Я бежал, но ноги словно налились свинцом. Сердце бухало заглушая всё вокруг, так что я слышал его в висках. Рот пересох, во рту стоял вкус ржавчины, словно я наглотался крови. Холод пробежал по пальцам.
Попытка трансформировать тело в рой привела к провалу. Боль накатила изнутри, словно волна кислоты или изжоги. Частично обращённая в насекомых рука почернела и как будто бы обуглилась. А за спиной, в опасной близости, уже раздавался бешеный рёв чудовищ, слышался скрежет когтей и клацанье челюстей, способных располовинить меня.
— Ты не помнишь, как я плакала, — голос Дэли становился всё тише и одновременно отчётливее. — Ты не помнишь, как я звала тебя.
Вот он, знакомый отблеск света! Именно это место я видел, именно сюда стремился!
Распахнув двери, я застыл. Это была пыточная камера, где тяжёлыми кандалами к каменной стене была прикована девушка чуть старше меня. Серые засаленные волосы с седыми прядями скрывали лицо.
Я дёрнулся, но тьма за спиной уже перекрыла выход. Заперла здесь, не проходя дальше, будто бы некая невидимая линия не пускала сюда монстров, собравшихся растерзать меня на куски.
— Ну здравствуй, брат, — девушка подняла лицо, и я отшатнулся. Вместо глаз у неё были две кроваво-чёрные дыры, сочащиеся тёмным гноем, будто… слёзами.
Её тело покрывали ужасные шрамы, следы многократно сломанных костей, ожогов, рваных ран, снятой кожи.
— Д… Д-дэля?.. — с трудом справился я с языком.
— Ты опоздал, — прохрипела она, демонстрируя остатки выбитых зубов и обрубок языка. — Ты всегда опаздываешь.
Я попытался телепортироваться, но лишь обжёг себя болью. Конечности охватила судорога, заставляя меня упасть на колени, сжаться комком.
— Нет, брат… — прошептала скованная девушка, и цепи загремели словно похоронный колокол. — Теперь ты не уйдёшь. Я так долго ждала тебя…
Сильно потянув руку, она с хрустом вырвала её из наруча кандалов. Переломанная окровавленная ладонь напоминала подгнивший кусок отбивной. Следом настал черёд второй руки.
— Ты… — закашлялся я, потом нервно и истерично рассмеялся. — Хочешь знать правду⁈ Я не твой брат! И никогда им не был! Я даже… я даже не видел тебя своими глазами! Ни разу! Всё это, — я с трудом разогнулся, приподнявшись и вставая на колени, — всё это только чужая память!
Дэля замерла. Провалы её кроваво-чёрных глаз, внутри которых что-то шевелилось — что-то маленькое, угольно-тёмное, — уставились ровно на меня.
— Знаю, — шепнула она. — Всегда знала.
И тут тьма, как кнут, нанесла удар со спины, охватив меня потоком, укутывая, закручивая. Внутри шевелились тени, шепча обвинения, тело онемело, парализованное страхом — страхом, что это не сон.
Резко открыв глаза, я рванулся, с трудом вдохнув, будто вынырнул из ледяной воды. В нос ударил привычный запах немытых тел, копоти и старых досок. Тишину разрезало чужое храпение, где-то рядом скрипнула половица, кто-то перевернулся с боку на бок.
Всё-таки сон. Всего лишь кошмар.
Я сел на кровати, ощущая, как сердце гулко бьётся в груди. Кожа покрыта холодным пóтом, постель мокрая, рубаха влажная. Немного кружилась голова. С трудом опустив ноги, я поднялся, пошатнулся, но не упал. Меня подхватили чьи-то руки.
— Тихо, всех перебудишь, — прозвучал знакомый усталый голос.
Я с некоторым удивлением посмотрел на Годарта Йондала. Нас, новоприбывших, распределили по трём пустующим домам — наиболее крепким. Могли бы поместиться в один, но никто не хотел тесноты, да и спальных мест — тюфяков, набитых соломой, — на всех не хватало. Нужно было тащить из других домов.
В общем, смысла особого не было. Единственное, девушек хотели отселить, но Зана отказалась идти с Ветой.
— Мне и здесь нормально, — дерзко оскалилась она, глядя на старосту Бахрема. Излишне наглое поведение для обычной девки, но совершенно обычное для афридки или воительницы с Аурой.
Позднее Зана шепнула мне, что Вета вымотала ей все нервы и лучше она окажется объектом похотливых взглядов толпы мужиков, нежели снова будет пытаться построить какой-то контакт с «ледяной сучкой».
Я лишь пожал плечами. Никто не тронул бы Зану в любом случае, даже если бы у неё не было Ауры. Все из одной деревни, да и тут, в конкретно этом доме, проживали я, ополченцы и Годарт. Без Ауры — в другом, и трущобные отбросы — в третьем.
Вета, кстати, после слов Заны тоже осталась с нами. Сейчас обе девушки мирно спали. Как, собственно, вообще все. Разве что Ребиса не было. Он даже тюфяк себе не искал — уселся на стул, пялясь в стену. Потом я уснул и не знаю, куда брат пропал. Сторожит костёр для «Чёрно-белого рояля»?
Переведя взгляд на Годарта, который помог мне удержать равновесие, я криво усмехнулся и провёл рукой по лицу, смахивая несуществующую паутину. Отголоски того ужаса всё ещё звенели в зубах, отдавались холодком в кончиках пальцев.
— Мои кошмары. Только они по-настоящему со мной. Всегда.
Шёл второй день пребывания в Прантохе. Ещё один день, полный жизни, которая начинала меня тяготить. Хотя нет, вру. Просто настроение после кошмара ни к чёрту.
Дверь скрипнула, выпуская меня с Годартом в предрассветную прохладу. Воздух был плотным, напитанным дымом, солью и рыбой — Прантох никогда не забывал о своём морском происхождении. Где-то вдали плескали волны, ритмично бились о скалы — ш-ш-ш, — как дыхание спящего гиганта, мерно и гипнотично. Небо на востоке уже тронулось багровой ржавчиной, но самые яркие звёзды ещё цеплялись за бархатную темноту, не желая сдаваться и уступать место дню. Под ногами хрустел песок, принесённый ветром с берега.
— Лучшее время, — всё ещё хрипло сказал я. — Прохлада ночи уходит, но дневная жара ещё не начала прижигать.
— Плохой климат, — нахмурился белолицый. — В этой пустыне не осталось жизни и возможностей. Я собирался уходить, взяв с собой тех, кто был бы готов пойти следом.
Я рассмеялся. Майор Железной Армии напомнил мне человека, которым был я сам.
— Знаешь, — утирая выступившую в уголке глаза влагу, произнёс я, — у меня были точно такие же мысли, когда проживал в Ностое, деревеньке в двух днях пути отсюда.
— Вы вырвались, — утвердительно проговорил он.
— Да… но какой ценой? — Невольно вздохнув, я зевнул, потёр глаза, покосился на своего спутника и… обратился в рой.
Годарт дёрнулся, делая шаг назад, однако я почти сразу вернул прежний вид.
— Не обращай внимания, — сказал я, потягиваясь. — Превращаясь в рой, я чищу своё тело. Вся грязь и пот пропадает после возвращения формы человека. Очень удобно.
Мужчина моргнул, его каменная рука, уже занявшая защитную позицию, начала расслабляться.
— Действительно, — кивнул он, — удобно.
Он не стал спрашивать, Прóклятый ли я. Я не стал говорить об этом. Всё ведь… очевидно.
— Мы вытащим прантохцев, — вернулся я к прежней теме. — Сегодня должен приплыть когг, который заберёт жителей и переправит в… относительно безопасное место, — слегка покривил я душой. — В Худросе у них хотя бы будет еда и вода, пусть и не скажу, что в большом объёме.
Дуфф позаботится о людях. Возможно, даже отыщет какую-то работу. С этим сейчас трудно, но у нас есть связь через моих мошек. Плюс там осталось трое ополченцев, сам староста, Сатор Отье и Леви Мос-Лир. Шестеро человек с Аурой. Не бог есть какой могучей, но даже сам факт обладания ею существенно меняет картину. Уверен, сейчас они там самая большая сила. Или одна из самых больших. И если бы продемонстрировали её открыто, то могли бы взять власть. Вот только попытка включиться в эту гонку нарисует на спине простых людей мишень. Бойня будет кровавой, а её результат под вопросом.
Можно проиграть, даже владея силой. Никогда нельзя забывать об этом.
— Речь не об объёмах. — Годарт позволил мне проигнорировать только что свершившийся факт смены облика. — А о самой ситуации. Почему Саркарн игнорирует проблемы региона? Почему Миизар не помогает своему народу? Засуха фактически поделила остров на две части. Запад при смерти, в то время как восток процветает. Тут нужно бить во все колокола, привлекая лучших специалистов империи, возможно даже армию и Драконов, чтобы решить начавшийся кризис, стабилизировать регион. Всё-таки Миизар — огромный остров, фактически континент, но вместо этого каждый делает вид, что ничего не случилось.
— А что они должны были сделать? — заинтересовался я. Нет, в голове были мысли, но… сука, они касались современного мира! Что я знал про Эндорию — мир, куда я попал? Лишь то, что Милегер объяснял мне на уроках в Ностое. Не скажу, что деревенское образование стоит считать пиком научного развития.
— Оказать помощь, — рублено выдал он. — Узнать причину проблемы, локализовать, не позволить распространиться, устранить. Это очевидно. И у Саркарна точно есть на это ресурсы.
— Он же воюет? — припомнил я газеты. В Худросе их было довольно много. Печатные, сука, станки! Это могло бы вызвать шок — ручной труд и мотыги соседствовали с технологией! Но я помнил прошлую жизнь, где страны третьего мира, где у людей не было даже обуви, могли видеть в новостях, как покоряют космос. По сравнению с этим местное расслоение кажется достаточно незначительным.
— Да, — согласился Годарт. — Но это не мешает империи процветать. Как бы неприятно мне ни было от такого, но Саркарн не показал даже четверти своей реальной мощи. В стране много внутренних противоречий, противостояние разных фракций и полюсов силы. Купцы, армия, министры, аристократы, разведка — и в каждой категории десятки игроков, которые тянут одеяло на себя. Однако если наступит критический момент, поверь, Загрейн, склоки отложат в сторону, а потом обрушат на вызвавшего неудовольствие столь тяжёлый молот, что мало не покажется никому.
Несколько ударов сердца я размышлял над словами майора.
— Поверю на слово, — наконец кивнул я. — Потому что всё равно не знаю реального положения дел. Увы, в газетах редко пишут об обстановке в закулисных кулуарах или о решениях видных политиков той или иной страны.
— Серьёзно? Хочешь узнавать реальное состояние страны по газетам? Попробовали бы только, — холодно хмыкнул Годарт. — Если бы нашёлся самоубийца, который пустил бы такой текст в печать, его отправили бы на допрос в этот же день. Более белого света он бы не увидел.
Я пожал плечами. Свободы слова в этом мире не существовало, как класса.
— И всё же, — белолицый почесал подбородок, механически уставившись на медленно поднимающийся красный круг на горизонте, — если бы в Тандро-Таш знали, что регионы Саркарна в столь отвратительном положении… Возможно ситуация бы поменялась. Железная Армия могла бы начать наступление, зная, что Саркарн вынужден распылять силы. Мы могли бы вернуть старые границы, добиться полноценной смены политики империи, а не просто приостановки экспансии. Однако мы и не догадывались о масштабе проблемы. Думали, за причиной восстаний в колониях стоит некий… — Годарт задумался, — сторонний игрок. Может, кто-то из Безграничных. Оказывается, дело в некомпетентности.
— Думаешь, только в ней? Ты ведь говорил о разных фракциях внутри Саркарна?
— Разве вина за бездействие Вермитракса лежит на какой-то фракции? — скептично поднял он бровь. — Шанс на это, конечно, есть, но я более склонен думать, что вина на одном идиоте, занявшем трон наместника Миизара. — На миг Годарт замер, а потом мотнул головой. — Или так, или Саркарн столкнулся с силой, которая превышает мощь всей империи. Кем-то, достаточно хитрым и способным, чтобы манипулировать обстоятельствами и подводить государство к краху. И у этого таинственного кукловода достаточно для подобного сил.
— Республика Эвердар? — припомнил я основного политического оппонента Саркарна.
Годарт прикрыл глаза, сложив руки на груди.
— Им это выгодно, — зачем-то добавил я.
— Выгодно, — согласился он. — Как и куче других сил. Тому же Тандро-Таш. Однако готов ли ты с должной степенью серьёзности поверить, что вина за бездействие вашего наместника лежит на республике?
— Вряд ли, — криво улыбнулся я. — Хотя ничего исключать нельзя.
— У нас не хватает информации, — признал майор.
— Скажи лучше, — подался я вперёд, — считаешь ли ты нашу борьбу за независимость и попытку сбросить Вермитракса с трона, правым делом?
Слова застыли, как капли росы.
А ведь вопрос и правда волновал меня. Годарт Йондал казался первым достаточно сильным, умным и относительно высокопоставленным человеком, с которым мне удалось встретиться. Причём человеком не слишком заинтересованным, чтобы радеть за какую-то отдельную сторону. Независимым.
А значит… могу ли я услышать от него честное и компетентное мнение о том, во что влез? Мне не хватает… сука… не хватает понимания! Я как муха в паутине, бьюсь туда-сюда, дёргаюсь, стараюсь сделать как лучше, но иной раз кажется, что лишь сильнее запутываюсь. Ухожу в крайности.
Вписался, блядь, в войну за независимость! Точнее — в самое начало этой войны. И вроде оно мне не нужно, но вроде и правое дело. Потому что я рос среди этих людей. Видел их страдания, видел проблемы, которые власть имущие демонстративно не замечали. И мне противно от этого.
Беды мира… Ха-ха! Но если разобраться, то так и есть! Все беды Миизара — западной его части — были вызваны безразличием наместника. Каков итог? Он некомпетентен. Его нужно низложить. Это звучит правильно. Это кажется верным. Ребис… чёрт позорный. Нет, серьёзно, Реб ведёт себя ни хера не как светлый паладин, — и я понимаю, что дело в том, что возможно от настоящего парня уже ровным счётом ничего не осталось. Быть может, брат давно погиб, а его тело, словно костюм, нацепила на себя совершенно иная сущность. Я не знаю этого. Однако же своими действиями «Ребис» ведёт народ к осуществлению своих планов, итог которых сделает их жизнь лучше. Потому что хуже, мать его, уже некуда!
При этом почему-то мне кажется, что шансы на успех растут с каждым месяцем. Ещё недавно мы сидели в Ностое, думая лишь о том, как бы сбежать. Теперь мы устроили хаос в крупнейшем городе западного Миизара, свергли официальную власть мэра, погрузили регион в смятение и собираем армию для противостояния Вермитраксу.
Смешно, конечно, если не начинать считать реальные силы, которые УЖЕ есть. И это ведь только начало. Будет больше. Это факт. И если Реб хоть на одну десятую говорит правду, когда начинает бахвалиться своим бессмертием и неуязвимостью, то наш элитный отряд имеет более чем неплохие шансы надрать Вермитраксу жопу в партизанской войне.
Вот только… в ходе процесса «избавления от зла» мы идём по головам. Прям жёстко идём. Правильно ли это? Правильно ли то, что согласившись пойти за Ребом, фактически ради только одной Дэли, я уже давно позабыл про неё?
Дерьмо! Долбаный кошмар не отпускает, заставляет подсознание думать о нём даже сейчас!
— Правым делом? Не знаю, Загрейн, — ответил Годарт, чем ввёл меня в ступор.
— Но ведь… — моргнул я, — ты же согласился? Согласился помочь нам!
— Я сказал, что мне интересно свергнуть наместника Миизара, чтобы ослабить Саркарн, — оскалился он. — Мне интересно помочь в становлении нового правителя Миизара, чтобы получить союзника для Тандро-Таш. И раз я лишился своего взвода, раз оказался одиночкой, то у меня не слишком большой выбор. Пытаться вернуться обратно, пройдя через весь Саркарн, при этом надеясь, что Гончие не признают во мне майора Железной Армии, или остаться здесь и помочь вам. Второй вариант кажется гораздо более перспективным. Я не хочу терять время, бегая туда-сюда, если могу принести пользу своей стране здесь и сейчас. Если моя помощь позволит нанести Саркарну такой удар, как лишение его одной из своих колоний, то моя жизнь точно не будет потрачена зря.
— Сколько у тебя времени? — нахмурился я, вычленив в его словах нотки фатализма.
— Год, два, пять, — Годарт пожал плечами. — Драхарская хворь действует довольно хитро. Может обратить в камень за пару лет, а может тлеть больше десяти. Считается, что скорость распространения обратно пропорционально Ауре, поэтому я стараюсь развивать её в свободное время. Мне ещё нужно подзадержаться в этом мире.
— Что по поводу исцеления?
— Я не ищу его, — усмехнулся он.
— Серьёзно? — вылупился я на него.
Годарт негромко хохотнул.
— А толку? Множество людей до меня ничего не добились. Да и… зараза делает меня сильнее. Если бы не это, меня убил бы один из Поклявшихся. Теперь же я тут. Присоединился к отряду юнцов, желающих свергнуть правителя целого региона. Разве это не судьба? Вам, доморощенным революционерам, пригодятся мои советы. И твой лидер, Ребис, обещал слушать меня. Раз так, то мы договорились. Я отдам свои знания и свою секиру в пользу Миизара.
— Ты так и не ответил, правильное ли мы задумали дело, — закинул я руки за голову.
— Потому что на этот вопрос можешь ответить лишь ты сам, — прищурился Годарт. — А пока что… лучше покажи мне свои силы, Прóклятый. Я должен представлять, сколь оглушительным будет наше поражение при прямом противостоянии силам Вермитракса.
— Оглушительным? — оскалился я. — Я ещё ни разу не проигрывал!
Зрачка лучше не считать, — мысленно дополнил я. — Всё-таки он не убил меня, верно? Значит я победил. Точка!
— Кстати, — размял я плечи, отходя от дома, — мы всех перебудим, ты в курсе?
— Солнце уже встало, — заметил Годарт. — Давно пора просыпаться.
— Твоя правда, — потёр я руки друг от друга, наблюдая, как майор заглянул в сени, вытаскивая свою секиру. — Броню не наденешь?
— Для спарринга она не понадобится, — отмахнулся он. — Хотя для реального боя, я бы настоятельно рекомендовал её. Может спасти жизнь.
— Думаю это будет нужно обсудить, хотя не уверен, что она подойдёт нашему стилю боя… — задумался я, представив себе Вету в полной рыцарской броне. Вот она поднимает шлем, показывая холодное лицо и ледяные голубые глаза…
Ух… и почему мне захотелось предложить ей нацепить броню?..
Мы отошли подальше. Годарт вёл меня в сторону небольшой площадки, примерно в трёх сотнях метров от Прантоха, на пустыре. Ха, всё-таки не хочет драться в пределах деревни! Означает ли это, что мне покажут парочку сильных приёмов Ауры? Было бы неплохо, поскольку Ребис сознательно — или нет — тянет с обучением новым трюкам, предпочитая, как он выражался, «отрабатывать уже изученное». Не спорю, это полезно, но ведь хочется чего-то нового!
По пути я начал подключаться к мухам, которые привычно наблюдали за всем вокруг меня — плюс Худросом. Жители Прантоха по большей части ещё спали, хотя некоторые ранние пташки уже занимались своими делами. Староста Бахрем молился Наршгалу. Ворочалась Зана, тихо болтали Кольто с Голбом, обсуждая молоденькую вдову Шиану, с которой мой некогда злейший враг — смешно, я ведь реально когда-то воспринимал Кольто, как главного недруга! — успел неплохо пообщаться вчера, во время готовки.
— … орошо получилось!
— Хватит мне про суп затирать, — усмехнулся Голб. — Куда ночью уходил?
Кольто Шебор щербато улыбнулся.
— А ты как думаешь? Много вариантов?
— Шиана?
— Статная бабёнка. — Рожа Кольто выглядела такой самодовольной, что я с трудом удержался, дабы не запустить в него муху.
Сука! Я всё ещё ни разу не был с женщиной, а какой-то третьесортный засранец чуть ли не на моих глазах завалил весьма симпатичную девицу!
— Не зря говорят — год без мужика, как год без хлеба, — продолжил Шебор. — Горюющей Шиана уж точно не выглядела.
— Это я и без тебя знаю, — Голб заинтересованно подался вперёд, пристально изучая товарища. — Значит к ней ходил… Что-то было или нет?
— Вначале нет, а потом… да.
— Ух! — Голб дёрнулся, лицо отобразило зависть, но миг спустя сменилось радостью за друга. — Ночью? Или прямо во время готовки?
— Точно, мать твою, не почувствовал в супе моей фирменной сметанки? — осклабился Кольто.
— Иди-ка ты!
— А я, может, и пойду, — Шебор закинул руки за голову, уставившись в потолок. Мои мухи аккуратно ползали по стене и углам, прислушиваясь к каждому слову.
— Как ты её… — Голб облизнул губы, — ну… соблазнил?
Кольто рассмеялся.
— «Соблазнил»! Ну ты выдал!
— Я серьёзно! Вы были вместе какой-то час-два, а потом ты бегал к ней ночью! Вот так сразу! И вообще…
— Я ей ещё во время готовки сказал, что у нас, ополченцев, очень хорошая выносливость. Мы привыкли к долгим походам. — Шебор подмигнул. — Она покраснела, но не отвернулась.
Голб задумчиво покачал головой.
— Быстро уж больно… Небось на то расчёт и был. У неё, в смысле.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Кольто.
— Защитника ищет, чего тут гадать?
— А что тогда не к Ребису или Загрейну липла? — разумно поинтересовался его товарищ.
— Ты серьёзно насчёт Ребиса? — хмыкнул Голб. — Он наш лидер, тут не поспоришь, но… не думаю, что его вид заставит девок падать штабелями подле ног. Вирры эти, меч в руках…
Шебор криво ухмыльнулся, но взгляд не отвёл, ждал.
— У Загрейна есть Зана, — продолжил Голб. — Ну и Вета, наверное. У них какие-то размолвки, но знаешь, я бы не рискнул пытаться туда влезть.
— Дураков нет, — буркнул Кольто. — Если не хочешь пойти на корм рою.
На какое-то время установилась тишина, но потом Шебор резко хлопнул ладонью по колену.
— Какая, вообще, на хер, разница? Скоро прибудет «Чёрно-белый рояль», всех прантохцев заберут в Худрос, вот и всё. Когда ещё представится возможность побыть с женщиной? По крайней мере одну ночь провёл не с кулаком.
— Мы же не навсегда…
— Угу, по пустыне и горам, — Кольто невесело улыбнулся, ковыряя в зубах. — Если не сдохнем, то в Худрос вернёмся через полгода. Думаешь, она меня дождётся?
— Ну ты спросил!
— Да я так… — Шебор очевидно смутился. — Сам знаю, что шансов нет.
— Шиана — молодая баба, — Голб замялся. — Думаю, у неё найдётся человек, который решит взять на себя… э-э… ответственность.
Кольто раздражённо поджал губы.
— Вот и я так думаю. Вернёмся, а у неё уже… «покровитель». А то и не один.
Голб негромко хохотнул.
— А ты что, планы строил? Жениться хотел? На вдовушке?
— У неё один мужик был, да и тот помер, — сердито насупился Шебор. — Детей нет, молодая, красивая. И не глупая причём. Понимает меня. Я когда рассказывал, как мы из Ностоя уходили, она нормально реагировала. И про ситуацию в Худросе тоже. Ну, типа… смерть — это часть жизни, и всё в таком духе.
— А про Ребиса ты ей говорил? — серьёзно поинтересовался Голб. — Про то, как он воскрес? Про Наршгала и его путь? Про то, что мы собираемся воевать…
— Конечно нет! — Кольто покачал головой. — Зачем? Мне до сих пор всё это кажется бредом. Ошибкой. Но кто я, даже без Ауры, чтобы лезть к сильным мира сего? — на его губах появилась гадливая усмешка.
— Думаешь, один такой? — лицо Голба приняло отстранённое, мрачное выражение. — Мне, честно сказать, тоже не хочется во всё это ввязываться. Даже если бы Аура была. Нет, особенно если бы Аура была. Это же… ну… смерть. В первых рядах пойдёшь. И ублюдки наместника выпотрошат тебя прямо на ходу. А я не Ребис, я не воскресну! И в виде мух, как Загрейн, куда-то далеко не улечу! Меня, как Зану и Вету, не будут защищать, я просто сдохну и всё. И все забудут в этот же, сука, день! Все!
— Тихо ты, — огляделся Шебор. — Не ори так. Разбудишь всех.
Голб сплюнул.
— Всё не так плохо, — Кольто пожал плечами. — Ну… Не хуже, чем могло быть.
— Ага. Точно. Может и Шиана тебя дождётся.
— Вот сейчас не смешно было, — насупился Шебор. — Она же… баба. Как она там протянет?
— Дуфф не даст в обиду.
— Может и так. Вот только ей нужно что-то есть и где-то спать. Твою мать, чем дольше об этом думаю, тем больше вижу преград! Если я с ней вместе не поеду, её же прямо на корабле разложат. Сраные дружки Ушастого с Гвоздём! Ну, которые коггом управляют!..
— Я понял, — оборвал его Голб. — Вот только никто тебя с ней не отпустит.
— «Никто»? Это ты Реба имеешь в виду?
— Его и имею.
Кольто вздохнул. Тоскливо так, печально. Сжался весь, как хромой хорёк.
— Хреновые времена… — протянул он.
Я моргнул. Только что, по пути за Годартом, я стал свидетелем маленькой личной драмы маленьких людей, которых тащат такие как мы. Я и Ребис. Тащим вперёд. Приказываем что делать только на основании личной силы. И да, я тоже во всё это замешан. Если бы я чётко и ясно высказался против, Ребис бы не потащил их за собой. Не стал бы. Да и смысла особого не было. Проще просто убить недовольных или оставить всё как есть. Но нет… я банально согласился с его решением. Поступил, как трус.
Или скорее, как человек, которому плевать. Да, это более верно. Мне было насрать на Кольто. И даже сейчас ситуация особо не поменялась. Что до Шианы… Не пропадёт. Если единственное, чему эта девка научилась, это ублажать мужиков, то так тому и быть. Если нет, то сумеет найти иное место. Альтернативу.
Я «щёлкнул» мошек, быстро осматривая остальную деревню. Утренний туман цеплялся за крыши покосившихся хижин, словно не желая отпускать деревню из своих объятий. Всё было тихо, более никто не привлёк моё внимание. Разве что…
Гвоздь и Ушастый, торчащие на берегу моря. Две тёмные, ссутулившиеся фигуры на фоне молочного рассвета напоминали тонкие иссохшие деревья.
— … хера только вызвались это корыто сторожить? — бурчал Ушастый, пиная камни.
— Твои предложения? — противно скривился Гвоздь. — Брага правильно сказал, будем торчать с остальными, вспорют глотки, как Крысобою.
— Шёл бы Брага на хуй.
Оба одновременно ухмыльнулись.
Не став смущать их видом своих мух, которых оба трущобных оборванца уже неоднократно видели, я посадил насекомых на землю, заставив их ползти вперёд. Заодно они лихо уничтожали более мелких и слабых созданий, встреченных по пути: жучков, муравьёв, каких-то червей…
— И причём тут глотки? — Ушастый покосился на спутника. — Крысобоя ведь Ребис убил. Располовинил, в смысле.
— А не он бы, так Загрейн или ещё кто. Сучьи молокососы, получили сверхсилы и теперь радуются…
Оба выглядели довольно отчаянными и готовыми на всё. Я понял, что не зря решил уделить этой парочке внимание.
Двое нелюбимых мною представителя каравана продолжали одиноко торчать на берегу. Мухи слышали каждое слово, но, благо, Годарт молчал, так что я смог полностью сосредоточиться на подозрительной парочке.
— Это всё Крылатая… — Ушастый шмыгнул носом, совсем как Басс.
— В пизду её, даже не упоминай! — бурно отреагировал Гвоздь. — Я, блядь, не хочу, чтобы меня снова начало тошнить.
Крылатая? По-моему Ребис как-то произносил это имя или я путаю? Не акцентировал внимание. Наверное зря.
— Не начнёт, если не станешь вспоминать про её делишки. Просто думай о том, что будем делать дальше. — Ушастый поучительно поднял палец.
Его голос звучал на удивление спокойно — без привычного сипящего мата. Даже поза изменилась: плечи расправились, взгляд стал сосредоточенным. Словно личина тупого бандита соскользнула, обнажив нечто более опасное.
Забавно. Я не думал, что этот ублюдок способен адекватно связать хотя бы пару слов. Внешность обманчива, никогда нельзя забывать об этом.
— Дальше? А какие у нас перспективы? — не понял его товарищ.
— Валить отсюда надо… — сквозь зубы сплюнул Ушастый. — Договориться с Морисом Деком, чтобы к нему на корабль попасть. — И уставился на горизонт. Приглядевшись через мух, я понял, что вижу маленькое тёмное пятнышко. О… «Чёрно-белый рояль»!
— Хер там. Ребис не отпустит, — заспорил Гвоздь.
— На хуй Ребиса. Проберёмся на борт, парни не сдадут, а в Худросе свалим.
Морис Дек — один из тех, кто поднялся на борт когга? Тц, всё-таки нужно было уделить этому внимание, но тогда я вообще не понимал Ребиса и его чёртовы интриги! Не понимал, а потому не уделял им должного внимания. И вообще, у меня тогда иное на уме было. Вета и Зана… не в плане интима — хотя и его тоже, — речь о травмах. Они столкнулись с Пустым Карманом, грёбаным афридом команды Эзры Семь Узлов. И бой прошёл плохо.
— Аура, забыл? — Гвоздь толкнул дружка в плечо, указав в сторону Прантоха. — Ты ведь сам только что бегал сообщить Ребису, что «Чёрно-белый рояль» на горизонте появился.
— Именно поэтому и говорю, — проворчал Ушастый, потирая руку. — Она так далеко не дотягивается, нам ведь Репа объяснял, помнишь? Аура эта сраная на сотню метров тянет, а потом всё. Лимиты, сука.
Наивные ублюдки.
— Тьфу, не важно. Опасно это, вот так вот на корабль лезть, — заявил Гвоздь. — А ну как Морис всё же кинет? Да и в Худросе Крылатая…
— Некому сдать будет. А даже если…
— Безумная сука выпотрошит нас, как Шрама тогда, год назад. Помнишь, что с ним сделали?
— Такое забудешь…
Короткая тишина, я уставился на спину Годарта, мы почти добрались до пустыря. Вот же… и почему у насекомых нет функции записи разговора? Очень уж интересно, до чего допрут два этих обмудка.
— Ладно, если заберём зелье… — Гвоздь потёр руки.
— Вот были бы мы в доме, может и забрали бы, — Ушастый обернулся в сторону хижин.
Хм, речь ведь точно о той бурде, что я забрал у Крысобоя. Что это? Может и правда лучше выкинуть от греха подальше?
— Его мошкара всегда рядом, — Гвоздь заозирался, но в воздухе было пусто, мои насекомые скрывались среди камней и земли.
— Может и сейчас? — усмехнулся Ушастый, сам того не ведая, попадая точно в цель.
— Да какая разница? — вздохнул его дружок. — Мы этого не знаем. И ничего такого не обсуждаем.
— Разве?
— Ну… не делаем ведь?
Ушастый поднял с земли ракушку, мгновение осматривал, потом бросил в воду.
— Скажи лучше, это зелье и правда так опасно? — спросил он.
— Правду только Крысобой и знал, — пожал Гвоздь плечами. — А мёртвые секретов не выдают.
— Зато живые могут их разгадать. Интересно, сам Загрейн знает, что у него в котомке?
На миг я замер. Нехорошее предчувствие возникло в груди. Что если это не просто яд, а какая-то особая алхимическая дрянь, способная навредить даже мне?
— Может и знает. Он ведь Браге не отдал, — подметил Гвоздь.
— Брага — ссаный мудак. Ещё хуже Крысобоя.
— Не важно. Раз не отдал, то не так прост, как кажется. Точно что-то своё крутит.
— И бабы у него две, — завистливо заявил Ушастый.
— Да ладно? — хмыкнул его напарник. — По мне так…
— Просто любовная размолвка, — скривился лопоухий урод. — Но трахает ведь обеих, сечёшь?
Ах, если бы! Увы, на этом фронте меня обогнал даже Кольто Шебор!
— В пизду, — отмахнулся Гвоздь. — Ненавижу таких баловней судьбы. У него ведь и так Запретный Плод с Аурой, куда ещё-то⁈
— Тихо, не ори, а то тебя и без Ауры услышат, — Ушастый нервно оглянулся, но, естественно, никого не увидел.
— Пусть подавятся, суки.
— А может напрямую сказать, что думаешь? Ну, типа, всё, мы сваливаем? — Ушастый кивнул на приближающийся корабль.
— Ребис ёбнет тебя своим мечом, вот и всё, — оскалился Гвоздь.
— Думаешь?
— Знаю.
— И что делать? Сбежать не выйдет, ещё и свои сдадут. Лучше уж быстрая смерть от этого психа, чем от Крылатой.
Оба синхронно передёрнулись.
— А какой у нас выбор? — Гвоздь развёл руками. — Пойдём дальше и… — он замолчал, куснув губу. — Придётся сыграть.
— Сыграть? — не понял Ушастый.
— Притвориться, идиот.
— Сам идиот, придурок.
— От придурка слышу.
Пару секунд оба молчали.
— Так ты серьёзно? — уточнил Ушастый. — Идём с ними дальше… вот так? Ничего не делая?
— Мы в ловушке, — зло покосился на него Гвоздь. — На Брагу надежды нет. Нас выбросили, как говно в прорубь. Остаётся только плыть, держаться на плаву, и надеяться на возможность. А возможности, хах, если долго ждать, обязательно появятся.
— И что тогда?
— Тогда и сделаем свой ход. Все эти суки ещё поймут, что не с теми связались.
Я хмыкнул. Так и хочется прикопать кретинов на месте!
Дальше возможности подслушивать не было. Мы с Годартом оказались на месте. Майор указал секирой на противоположный конец пустыря, в десяти метрах, я безропотно встал туда и посмотрел на оппонента. Спарринг… не смертельный, нужно учитывать это.
Аура Наблюдения впилась в Годарта, внимательно изучая каждое его движение. Себя я не скрывал. Аурой, в смысле. Будет лучше применить этот трюк во время боя, чтобы ошеломить его и выиграть лишние секунды. Или… у меня ведь есть Ложная Цель! Точно, я обману его.
Или лучше создать Шипы? Хах, у меня скопилось немало трюков в рукаве! Попробую и то, и то!
Годарт сбросил рубаху и сапоги, оставшись в одних штанах. Его торс был украшен старыми шрамами, показывая, что свой путь мужчина оплатил не только пóтом, но и кровью. Нет, он не напоминал какого-нибудь ведьмака Геральта, но всё равно вид имел более чем суровый.
И на всё это наслаивалась Драхарская хворь. Белые пятна, где кожа напоминала камень, охватывали его плечи, часть груди, бока и даже ступни. Аура Наблюдения показывала, что ноги и спина не стали исключениями.
При этом Годарт настроен к заразе крайне… никак. Будто бы ему плевать. Может так оно и есть, но почему-то мне кажется, что в глубине души майор на одном месте вертел это дерьмо. «Облегчает жизнь»? «Добавляет силы»? В жопу! Болезнь есть болезнь.
Сцепив зубы, я прищурился, рассматривая противника, который закинул секиру на плечо. Похожий на живую статую, способную выдержать удар бога, Годарт производил впечатление. Но так ли он силён, как о себе думает? Проверим!
Я первым рванул вперёд, но противник не отставал, видимо отслеживая меня Аурой Наблюдения. Секира, которую он легко удерживал одной рукой, была наполнена Атакой — я чуял её.
Время будто бы замедлилось, воздух загустел, мои насекомые наблюдали за движениями Годарта со всех сторон. Я видел, как острая кромка сближалась со мной, готовая разрубить на две неравные части. С такой-то силой он сделает это одним ударом!
Но я не дожидался закономерного итога нашего столкновения, а готовился распасться роем насекомых, который мгновенно устремился бы в разные стороны. Одновременно с этим я подбросил майору Ложную Цель, будто бы принял удар на Ауру Защиты, которая едва сдержала его мощь, лопнула и позволила секире зацепить плоть.
Воображаемая кровь хлынула из раны, а я — лишь в его видении — громко закричал, дёргаясь назад.
Время вернуло свой ход, Годарт даже не дёрнулся, обрушивая секиру, покуда я растворился в вихре жужжащих теней.
Позднее майор сказал мне, что возможная травма не остановила бы его руку и уж тем более не заставила бы сдать назад.
— Я бил не в полную силу, — заметил мужчина. — И если даже такой удар поставил бы тебя на грань жизни и смерти, то нечего и думать о возможном противостоянии Вермитраксу.
Я согласился с ним, однако это было потом. Пока же у меня продолжалась схватка, где я успешно увернулся от его атаки, попросту телепортировавшись.
Поток серых, необычайно крупных насекомых веером разлетелся вокруг Годарта, окружая его плотным коконом. Удар майора обрушился на землю, заставив её затрещать. Земля взорвалась фонтаном пыли и осколков. Несколько камней отлетели в сторону, куда я телепортировался. Один и вовсе просвистел мимо уха — Аурой я ощущал его полёт, не став отклоняться, ведь знал, что не зацепит меня.
В иссохшей почве пустыря образовалась солидная прореха.
Насекомые осели на тело майора, тут же вонзая в его кожу свои жала. Я тоже не опасался навредить ему — но уже не из-за каких-то принципов, а сугубо из-за прочности. Драхарская хворь сделала этого ублюдка твёрдым, как чёртов гранит.
Годарт стремительно развернулся, одновременно разрезая пространство Ирштеном. Нет, не разрезая… это был настоящий вихрь!
Воздух завыл, словно разрезанный невидимыми клинками. Насекомые попа́дали дождём из тёмных капель, их хитиновые панцири звенели о камни, как разбитое стекло.
Какая-то техника, способная придать разрезам эффект площадной атаки. Вот сука!
Я едва успел отвести треть роя, тратя энергию на его пополнение. Не ожидал, что так сразу попадусь на вражескую уловку! Впрочем, лучше знать о таких возможностях заранее, чем столкнуться с проблемой в реальном бою. Опытный противник не даст мне даже шанса…
Наполнив насекомых Аурой Атаки, я воспользовался тем, что десяток мух всё-таки закрепились на теле Годарта, ползая у того на плечах, спине и груди. Даже в штанах кто-то сидел.
Укусы, наполненные Атакой, начали терзать кожу майора, но белолицый был непробиваем. Приложенных усилий совершенно не хватало, чтобы позволить челюстям и жалам хоть где-то прокусить его кожу. Более того, мне постоянно приходилось регенерировать насекомых, ведь те то и дело ломали свои «орудия смерти», — жала и челюсти, — о шкуру этого гада.
Сам Годарт не дал мне передышки. Осознав, что я «растворил» своё тело, он тут же понял, что я умею перемещать сознание в «элемент» своего Запретного Плода — насекомых. Поэтому атаковал их, перестав обращать на меня внимание.
Стремительно и резко прыгнув, майор выскочил из «капкана» — я собирал вокруг него рассеянное облако мух, — развернулся и вновь повторил приём из Ирштена.
В этот раз я был к нему готов, к тому же начал давить на Годарта Наблюдением: наполнял его разум Ложными Целями, самой опасной из которых была телепортация ему за спину и атака тем же Ирштеном, пущенным с руки.
Он ведь не знал, что я попросту не владею таким трюком!
Майор повёлся, пытаясь среагировать на несуществующую угрозу. Я же ударил ему по печени — использовал частичную трасформацию и телепорт, напитав кулак максимумом доступной мне Атаки.
Костяшки врезались в его каменную шкуру, оглушительно хрустнув. Я так и не понял, был ли это хруст моих костей или кожи оппонента, ведь тут же обратил тело в рой, собираясь в новом месте.
Осознав, что не может разгадать истинную атаку, Годарт подпрыгнул в воздух сразу на четыре метра, а потом обрушил Вихрь на свою позицию.
Часть роя снова обратилась в хитиновый фарш. К счастью, куда меньшая, чем была раньше.
Я мысленно усмехнулся. Похоже не мне одному есть чему поучиться.
Предугадав место, куда майор должен будет упасть, я использовал новый, спонтанный приём, пришедший мне в голову только что — собрал мух в подобие копья, усилил Атакой, а потом «метнул» в сторону Годарта, словно дротик.
Оппонент встретил его плоской стороной секиры, мелькнувшей Аурой Защиты, однако насекомые тут же сменили построение, разделившись на одиночные цели, бросившись на него стремительными пулями. Часть атаковала тело, часть — оружие. Челюсти насекомых принялись высекать искры из металла секиры, но майор сразу заметил это, встряхнув её столь сильно, что загудел воздух.
Движения Годарта тоже ускорились. Он явно ощущал каждую мою муху вокруг себя. Несмотря на кажущуюся неповоротливость, майор взорвался движениями, атакуя во все стороны разом. Мухи вокруг него заканчивали жизненный путь стремительно и быстро. Я хмурился, стараясь придумать альтернативу. Битва на истощение? Жалкое зрелище!
Нет, я просто не знаю уровень его выносливости. Вдруг Годарт легко заткнёт меня за пояс? Будет обидно! Нужен какой-то иной план. Потому что… хах, я хочу победить!
Стоп, копьё! Приём, который я направил в майора. Что если упростить его? Зачем мне объединять насекомых, если можно напитывать их Атакой, обрушивая на врага со всех сторон, как пули? Жалами вперёд!
Затратно, но сейчас мои насекомые при сближении с Годартом на расстояние в один метр попросту переставали жить. Создание новых тратило энергии больше, чем использование приёма. А значит… Тц…
Ладно, альтернатива? Собрать массу? Не могу, ублюдок использует Вихрь. Обманки уже не дадут особого эффекта, гад научился распознавать их — надо бы узнать, как? — Шипы бессмысленны, он не лезет «ощупывать» меня Аурой.
Итог? Атака. Прямолинейная и грубая.
Мухи перестроились, а потом стали влетать в Годарта, как градины — стремительно и быстро, с разных сторон, не меньше десяти за раз. Каждое попадание было микроскопическим ударом, каждое жало — крошечной, но настойчивой иглой, пытавшейся пробить его каменную шкуру.
Майор отбивал до половины, но остальные вынужденно принимал на Ауру Защиты, напитывая ею своё тело. Я знал, что долго он так не выстоит, ведь укреплял сразу ВСЁ тело.
Однако я не ожидал, что Годарт просто прекратит защищаться. Очередная муха вонзилась в его кожу, вот только жало не пробило кожу воина даже на миллиметр! Драхарская хворь!
Я не сдавался. Атаковал его лицо и места без каменной защиты. Он ответил потоком ветра, поднятого секирой — попросту сдул насекомых, словно мелкий сор.
Новые атаки, попытки телепорта за спину, парирование и контрудары. Я переигрывал оппонента в Наблюдении, он меня — в Атаке и Защите.
Итог: как бы мне того не хотелось, я упёрся в банальную выносливость и истощение. И здесь я, на мой взгляд, ощутимо проигрывал. Несмотря на то, что я использовал два вида энергии: Ауры и Запретного Плода, этого казалось недостаточно. Майор Железной Армии явно тренировался в качестве тяжёлого пехотинца, выступающего на острие лобовой атаки, а потому мог похвастаться значительными запасами сил.
Нет, возможно я бы ещё нащупал его слабое место, — или начал бы отжираться роем на стороне, напитывая себя халявной энергией, — но в какой-то момент Годарт поднял руку. Я вернул себе форму.
— Достаточно, — произнёс он. Как и я, мужчина выглядел уставшим, но несмотря на множество относительно мелких ран, казался более свежим и бодрым, будто бы от хорошей тренировки. Я же чувствовал, как пот сразу начал заливать лицо. С трудом удержался, чтобы не упереться руками в колени.
Сука! На моём фоне Годарт казался человеком, выполнившим разминочный комплекс, а я — пробежавшим марафон.
— Отличный уровень, — искренне сказал он. — Признаться, я ожидал худшего.
— Ты прямо-таки двужильный, — с трудом отдышавшись, сказал я, ощущая, как пот, солёный и липкий, заливает глаза и шею. — А ведь мы даже не дрались лицом к лицу!
— Ты активно используешь Запретный Плод, соединяя его с Аурой. Зачем тебе драться со мной в прямом бою? — усмехнулся Годарт. — Нет, твоя тактика очень правильная, максимально усложняющая жизнь любого противника. Мне было трудно понять, как реагировать, сложно выискивать настоящее направление удара среди кучи обманок, а постоянные атаки насекомых заставляли удерживать Защиту без малейшего перерыва.
— Так уж и малейшего! — выпрямился я. — Под конец ты просто выставил против меня свою каменную шкуру!
— Посчитал это наиболее целесообразным, — ответил он, словно бы шла речь о военной операции. — Но и ты, как вижу, не сдавал позиции. Эти твои снаряды из мух…
— Пули, — улыбнулся я. — Приём называется «пули».
— Какой это язык?
— Это термин. Что-то типа… выстрела из пращи, только очень быстрого и сильного. Такой снаряд называется «пуля».
— Хм, буду знать, — кивнул Годарт. — Так или иначе, твои пули создали мне проблем. Если бы изначально ты не попался на Вихрь, которым я положил половину роя, у меня бы начались сложности.
— А если бы ты сразу понял, что я использую Ложную Цель, то не подставился бы под удар, — чуть шире улыбнулся я. — Ха, взаимная вежливость!
— Нет, рациональное зерно. Нам есть чему научиться друг у друга. Идеальное сотрудничество.
— Как ты распознал Ложную Цель? — задал я более интересующий меня вопрос.
— Речь, видимо, про обманки? — моргнул он. — Я перестал использовать Наблюдение в режиме предсказания ударов, сосредоточившись только на обзоре.
— Так и знал! — стукнул я кулаком по ладони. — В какой-то момент ты начал просто реагировать на мои действия, не атакуя сам.
— Ушёл в оборону, — согласился Годарт. — Иного способа обойти этот приём я в тот момент не нашёл.
— И это сработало, — почесал я висок. — Хотя будь я более силён в плане Ауры Атаки и Защиты, то в открытом бою мог начать доминировать за счёт предугадывания ударов.
— Это бы стало проблемой, — пожал он плечами. — Но не стало.
Сучонок!
Обернувшись, я заметил, как в нашу сторону шли люди. Логично, мы здорово нашумели. Первым продвигался бренчавший виррами Ребис, как всегда удерживая в руке меч. За ним шёл Далкон Бёрт, Ян и Брага. Зачем? Узнаю.
Вновь растянув Ауру Наблюдения, которая ранее была сосредоточена только на сопернике, я привычно «вдохнул» всю информацию о Прантохе, не ограничивая себя лишь мухами. Деревенька… хотелось бы сказать — «жила привычной жизнью», но это не так. Наше появление — а может ещё более раннее появление Годарта — здорово всё изменило. Успевшие подняться крестьяне — вчера наслушавшиеся заявлений Реба, — собирали вещи, тихо спорили, обсуждали перспективы новой жизни и готовились к переезду.
Даже немного странно. Имею в виду… все, кто хотел, должны были покинуть это место, так? До Худроса путь не близкий, но знакомый. Уверен, многие из этого рыбацкого поселения не раз посещали город. Но почему тогда оставшиеся здесь два с половиной десятка человек с таким воодушевлением хотят покинуть свой дом? Неужели я недооценил их? Или людям иной раз не хватает лишь направляющего толчка в спину?
— Как дела? — кивнул мне Ребис, окидывая взглядом наше поле боя. Трещины в земле от ударов Годарта были весьма красноречивы, слой дохлых мух тоже. Кстати о них…
Мимолётное желание и ещё живые насекомые принялись пожирать падших сородичей. Нечего пропадать органике.
Действия насекомых привлекли внимание спутников брата, особенно Браги. Он меньше всех привык к подобным «фокусам».
Плевать. Надеюсь вся их компания вскоре будет где-нибудь оставлена. Ни один из них не вызывает у меня и толики сочувствия или понимания. Ублюдки, опустившиеся люди, все как один.
— Просто отлично, — ответил я, приглядевшись к Ребису.
На губах брата виднелась дёрганная полуулыбка, покрытое монетами тело несло следы старой грязи, которую никто не спешил убирать или счищать. Растрёпанные волосы и глаза с полопавшимися капиллярами дополняли картину.
— Ты не думал поспать? — вырвалось у меня.
Реб резко повернул голову, мгновение изучал меня, а потом отвёл взгляд, снова уставившись в горизонт.
— Я могу обходиться без сна, — голос выдавал неуверенность, Далкон и Ян за его спиной обменялись быстрыми взглядами, Брага по-прежнему изучал мух, выражение его лица демонстрировало настороженный интерес. И отвращение, конечно же.
— Годарт силён, — перевёл я тему. — Ты не ошибся, когда привёл нас сюда.
— Хочешь сказать, — майор выгнул бровь, — Ребис знал, что встретит здесь меня? — Годарт посмотрел на брата. — Это так?
— Ты не верил, что я общаюсь с богом? — насмешливо уточнил он.
— Каждый сам даёт имя своему подсознанию, — не меняя интонации и тона сказал воин Железной Армии. — Бог, так бог.
Реб почесал кожу на щеке, от которой некоторое время назад отвалилась парочка монет. Его длинные ногти оставили несколько красных линий.
— Силён, да, — невпопад кивнул брат. — Поможешь в формировании элитного отряда, майор Йондал?
— Так точно, — по-военному ответил Годарт. — Вчера ты многое рассказал: про ваших ополченцев, про людей с Аурой, про перспективы и планы. Этого хватило, чтобы я набросал пару вариантов дальнейших действий, которые включают не только тренировки.
— Обсудим по дороге, — Ребис кивнул в сторону деревни. — Ушастый и Гвоздь доложили, что заметили на горизонте «Чёрно-белый рояль». Через пару часов корабль будет у берега. Нужно подготовить людей и их вещи, проконтролировать рыбацкие лодки и посадку.
Ну да, гавани здесь нет, когг не сможет причалить прямо к берегу, а значит придётся добираться до него вплавь, на более мелких судёнышках.
— Надеюсь ты не намекаешь, что мы будем заниматься этим? — сделал майор упор на последнем слове.
— В том числе и помощью в отправке, — сухо произнёс брат. — Люди имеют некоторый приоритет… раз уж мы сюда прибыли.
Годарт поморщился, недовольный ответом.
— Я бы рекомендовал сделать упор на военной силе, — проронил он. — Поиск умелых солдат с Аурой. Их тренировки. Налёты на логистику, склады, имения знати, поддерживающей Вермитракса. Отдельные люди станут заниматься вербовкой на востоке — недовольные крестьяне, опальные дворяне, обиженные офицеры. Учитывая политику наместника, таких будет пруд пруди. Вместо этого…
— Хватит, — Реб выставил руку, голос его отдавал обидой, послышались истеричные нотки. — Я не ошибаюсь! Наршгал говорит через меня!
Майор посмотрел в мою сторону. Взгляд острый, недовольный.
— Пока что Ребис и правда не ошибался, — осторожно сказал я. — Хаос в Худросе был поднят нами именно по плану брата. Ещё…
— Вербовка сильнейшей банды трущоб, захват ценнейшего груза афридов, получение корабля, твоё обнаружение, — перебил меня Реб, а потом постучал себя пальцем по виску. — Он знает. Знает. Всё знает. — Меч в его руке дрогнул, словно живой.
Воцарилось напряжённое молчание.
— Думаю, — вклинился Брага, разбавляя обстановку, — нужно направить к берегу кого-то ещё, сменить Гвоздя с Ушастым. Они следят за морем всю ночь. Потом… почему бы не обсудить всё это, а?
— Ты не дурак, старик, — ухмыльнулся Ребис, уставившись на Брагу. — Знаешь, зачем Крылатая отдала тебя в мои руки?
Контрабандист поджал губы и сплюнул на песок. Брат положил руку ему на плечо, заставив Брагу вздрогнуть.
— Тебя слили, — тихо шепнул Реб. — Как и твоих дружков. Теперь твоя жизнь зависит только и исключительно от меня. Выполняй свою работу честно и добросовестно. Справишься — получишь награду.
Он не стал говорить, что будет, если Брага не справится. Пример Крысобоя всё ещё маячил перед глазами.
Развернувшись в сторону деревни, брат махнул рукой. Все мы направились следом.
— Я хотел бы кое-что узнать, — заговорил по пути Годарт. — Не хочу рассчитывать на обрывки разговоров, предпочитаю сразу узнавать такие моменты. Какую роль в твоём плане занимают преступники? Эта вот Крылатая, банды Худроса, разбойники, управляющие «Чёрно-белым роялем» и собирающиеся везти людей до города.
Похоже он неплохо владеет Наблюдением, раз успел узнать столько подробностей всего за сутки.
— Я предпочитаю использовать все ресурсы, которые удастся получить, — дёрнул Реб уголком рта. — Проблемы, майор?
— Хм, нет, — улыбнулся он. — Я надеялся на такой ответ. Это показывает, что ты не идеалист. На нашем пути нет места идеалистам.
Я покосился на Годарта с толикой удивления, вновь пересчитывая своё к нему отношение. Он… не военный до мозга костей, неспособный оценить перспективу. Нет-нет, майор не был тупым рубакой, которому надо дать приказ, а потом смотреть, как тот выбивает ворота лбом. Он был из категории офицеров, способных прорабатывать планы в штабе, вымерять каждый метр земли, обманывать своего противника хитрыми манёврами — при этом будучи способным сражаться на передовой.
Удивительно, но я, кажется, и правда рад, что мы сумели заполучить такого кадра в свои ряды. Очень удачное стечение обстоятельств! Неужели брат и правда может видеть так далеко? Точнее, Наршгал? Если так… ха-а… а каким образом Миизар вообще проиграл захвату Саркарна? Ежели всё это время у нас был такой вот… бог?
Задумавшись, я упустил момент, когда Далкон поинтересовался ещё одним моментом, который нас ранее беспокоил:
— Стоит ли переживать за прантохцев? Экипаж корабля — отбросы из трущоб, худо-бедно знающие навигацию, бывшие африды, небось, — ополченец поморщился. — Не возникнет ли проблем? Там будут женщины, старики, слишком слабые и неспособные…
— Не возникнет, Далкон, — проскрежетал Реб. Даже походка у брата изменилась, став пружинистой, нервной. — Я держу руку на пульсе. Они не посмеют вызвать гнев Наршгала. Кара будет мгновенной и очень суровой.
— Им не забудь об этом сообщить, — тихо проворчал я.
Брат рассмеялся, да так, что вирры зазвенели, словно кольчуга.
— О, да, Загрейн, именно поэтому ты отправишь с ними своих насекомых, а Брага шепнёт Морису — их капитану — о том, что ты будешь видеть их даже в открытом море.
— Ещё одно место, за которым нужен глаз да глаз, — не слишком довольно вздохнул я. Мухи и без того приглядывали за Худросом. А город был не маленьким! Точнее, маленьким по современным меркам, но более чем приличным по нынешним. И мне нужно было отслеживать все ключевые места и нынешних лидеров всевозможных объединений, способных доставить проблемы.
Это было трудно. Краем глаза я почти всегда переключался с одной мухи на другую, словно изучал камеры крупного торгового центра. К счастью, можно было задать насекомым некоторую автономию, отчего они могли реагировать на слова-триггеры, пересылая мне нужную информацию по нашей связи, но рой был просто инструментом. Достаточно тупым, чтобы не понимать сути сказанных слов — словно собака, которая будет реагировать на тон и выражение лица, не понимая истинного значения сказанного.
Я контролировал порт, гильдии, трущобных главарей Братства Кнута и Рваных Плащей, казармы стражи, рынки… Много, слишком много всего для меня одного!
Самое смешное — постепенно я привыкал всегда отслеживать обстановку Худроса, делая это фоном. Переставал замечать подобное, как переставал замечать контроль территории вокруг себя. Рой занимался этим столь долго, что вошло в привычку.
Иной раз я задумывался, что будет, когда пропадёт нужда в изучении Худроса? Я всё равно буду его отслеживать просто по инерции? Или мне придётся заняться контролем чего-то нового? Палида, например?
— Ты справишься, — хлопнул Ребис меня по плечу.
Мы подошли к домам. Из нашего как раз вышли Вета с Заной. Это заставило меня задуматься: почему они снова ходят вместе? Вроде ссорились, даже ругались, едва до драки не дошло — плюс хотели по разным домам жить. Но при этом… ходят вместе. Инерция? Такая же, как у меня с мухами? Или просто женские ссоры не про реальное отношение? Некое… м-м… проявление общения? Потребность закатить истерику и скандал?
Только вот что-то уж больно долгое представление устроила Вета! Закончится ли оно хоть когда-то? И что будет, если да?
— Сами прантохцы то готовы отправиться в путь вместе со столь ненадёжными людьми? — спросил я.
— Выбора нет, — ответил Далкон. — Альтернатива — остаться и помереть. Теперь уже точно.
— Старик Коломей, насколько я слышал, — подал голос Ян, — отказывается покидать дом. Говорит, что родился здесь, здесь же и умрёт.
— Не великодушнее будет просто убить его? — махнул Реб мечом. — Что думаете, друзья?
В этом его «друзья» было столько сарказма, что меня передёрнуло. Никто так ничего и не ответил.
Девушки, наконец, уменьшили расстояние между нами до уровня, когда можно не кричать, чтобы быть услышанным.
— Как тренировка? — с лёгкой улыбкой спросила Зана.
— Нашумели? — зеркально улыбнулся я. — Это был сигнал, что пора вставать.
— Я не спала, когда ты поднялся, — призналась она. — Просто не хотелось вылезать из-под одеяла. Когда ещё выдастся возможность поспать на чём-то мягком?
— Видимо, когда закончим с остальными деревнями, — посмотрел я на Ребиса. — Правильно помню, следующая остановка — Грайдия?
— Мы убили много из их охотников, но людей там всё ещё достаточно, — поморщился брат. — Однако, это даже хорошо.
— Мы будем вербовать каннибалов? — холод в тоне Веты, казалось, заморозил воздух.
— Каждый, — патетично воскликнул Реб, разведя руки в стороны, — должен принести пользу общему делу, Вета! Разве это непонятно?
— Польза людоедов заключается в том, чтобы отточить на них способы боя и командной работы, — не меняя тона заметила Вета.
— Если я правильно понял ситуацию, — вмешался Годарт, — то нам и правда нужен каждый, готовый оказать поддержку. Не важно, был он преступником, подонком или последним ублюдком. Он будет поставлен под копьё и станет олицетворением новой армии, пусть даже партизанской.
— Вот значит какие законы в Тандро-Таш и из кого состоит их знаменитая Железная Армия, — снисходительно, с толикой ехидства, сказала Вета. — Это о многом говорит, майор, — сделала она акцент на последнем слове.
— Прошлое не имеет значение, важно лишь настоящее и будущее, — абсолютно спокойно произнёс Годарт. — Вступление в Железную Армию накладывает ответственность, платой за которую служит прошлая жизнь.
— Значит давайте брать всех! — вскинула она руки. — Каждого маньяка, подонка, последнего дегенерата и…
— Хватит, — ткнула её Зана. — Наршгал всемогущий, с каждым днём ты всё более невыносима.
— Тебе напомнить, что было в шахтах под Ржавым Источником? — Вета зашипела, словно кошка. — Почти два десятка каннибалов, готовых сожрать нас по частям. Живыми! Отрубая кусочки, чтобы остальная часть тела не испортилась. Хочешь теперь иметь их под рукой? Рядом⁈
— Это были другие людоеды, — несколько неуверенно заметила русоволоска.
— Не думаю, что в Грайдии осталось много воинов, — вклинился я. — Мы убили кучу народа. Наверняка остались лишь женщины, дети и старики. Думаешь, они были рады тому, что приходилось есть других людей? Мне кажется, дай им тогда выбор, все предпочли бы мясо животных. Вот только из-за Вермитракса и его желания набить карман, возможности сильно урезали…
— Но мы же не опустились до этого уровня? — Вета упёрла руки в бока. — Мы — нет! Они — да! Что ещё тут можно сказать⁈
— Ты судишь, не зная обстоятельств. Споро, с позиции гнева, — Годарт посмотрел на девушку хмуро, но понимающе. — Это естественно, но неправильно.
Брюнетка рассмеялась, в смехе звучала истеричная нотка, слишком громкая, визгливая.
— Это говорит тот, кто советует убивать детей преступника! — сказала она.
— Если оставлять родичей преступника в живых, то они непременно попытаются отомстить, — пояснил майор. — Такова суть человеческих отношений. Дети, родители, братья и сёстры преступника, который столкнулся с тяжёлым наказанием, никогда не будут относиться к тем, кто произвёл его, с должным уровнем понимания. Они всегда будут оставаться предвзяты. Кроме того, разделение вины значительно снижает количество преступлений. Свои же будут останавливать того, кто задумал нечистое. Или понимание, что если попадётся, то последствия настигнут всех.
— То есть, — Вета подалась вперёд, встав прямо перед Годартом, — если бы коррупционер, такой как Галвард Ройм, решил бы вступить в Железную Армию, будучи по локоть в крови, то его просто приняли бы?
— Вступая в Железную Армию, человек лишается своего прошлого, — повторил он. — Однако мы не берём кого попало. Вступающий должен подтвердить физические кондиции. Если Ройм им соответствовал, то его бы взяли. Если нет, то нет.
— Самое бессмысленное, что я слышала, а ведь мне приходится терпеть приступы безумия нашего лидера, — девушка бросила полный презрения взгляд на Ребиса, после чего развернулась, покинув нашу компанию. Путь Веты вёл в сторону выхода из Прантоха, но я не думал, что она собралась уходить. Как минимум, взяла бы припасы. Нет, конечно же нет. Это просто… желание побыть одной?
Брат на её слова лишь фыркнул, но никак не отреагировал.
— Если кто-то сейчас скажет, что мне нужно догнать и успокоить суку, — раздражённо выдала Зана, — тому плюну в рожу. Ну, есть желающие?
— Думаю, найдётся немало извращенцев, которые будут не против, — слабо улыбнулся я.
Зана скривилась, мы продолжили путь.
По дороге я думал обо всём случившемся. Нет, не очередной ссоры с Ветой, которые, признаться, уже стали проходить мимо меня фоном. Я размышлял о правильности собственных действий.
Грайдия… деревня каннибалов. Было ли верным решением убить их всех? Натравить рой, который выжрал бы всю мерзость, заставил её исчезнуть с глаз добропорядочных людей?
И нет, я не считал себя эдаким «мстителем» или «борцом за справедливость». Просто… есть грань.
Есть ведь, верно?
Или… или её нет?
Грань, переходя которую, обычный преступник превращается в мразь, достойную лишь смерти. Есть ли эта грань? Что считается окончательным переходом за неё? Убийство? Если один мужчина убьёт соседа, чтобы забрать его деньги, будет ли он лучше другого, который ограбит сотню людей, но не заберёт ни у одного из них жизнь?
Или ключевую роль играет способ убийства? Удар в сердце или виселица? Яд или потеря крови? А может причина совершения этого убийства? Самозащита или желание наживы? Смерть, как спасение от мучительной боли, или убийство ради причинения этой боли?
Могу ли я определять степень вины? Должен ли руководствоваться неким внутренним компасом или строго определённым кодексом правил? Но какой кодекс взять? Законы прошлого мира? Они здесь не актуальны! Местные? Не проработаны! Ориентироваться на свои чувства? Они могут измениться!
Тупик. Забавно. Нет, правда забавно. Я… не могу сказать, насколько сильно виноваты жители Грайдии. Достойны они жизни или смерти. Я не могу это решить.
Другое дело было с мэром Роймом… Хм, а правда ли другое? Правда ли утверждал Годарт, что нужно наказывать детей, супругу, родителей и близких родственников за грех одного человека? Нужно ли так жестить? И действительно ли вступление в боевое братство «смывает» все преступления?
— Не грузись. Она злится не только на тебя, — тихо сказала Зана. — На всех. На ситуацию. На то, что приходится зависеть от чужих решений.
Моргнув, я несколько секунд соображал, о чём речь. Вета. Точно. Она говорит о ней.
— Честно сказать, я уже смирился, — признался я. — Странно, правда?
Зана хмыкнула и пожала плечами.
— Странно. А что в нашей жизни не странно?
— Решила пофилософствовать? — я растянул Шипы, при этом немного отстав от остальной группы. Не хотел, чтобы подслушивали.
— Самую малость, — Зана показала два пальца на расстоянии сантиметра друг от друга. — Вижу, что ты… задумался.
В отличие от Ребиса, девушка не заметила моего трюка с Аурой. Ну и хорошо.
Я почесал висок. Взгляд скользил по домам и людям, которые выходили наружу. Я смотрел, но почти не замечал их. Просто отмечал краем сознания. Следом покосился на удаляющуюся фигуру Веты. Её тёмные волосы развевались на ветру, а в осанке читалась вся её холодная гордость.
— А ты? — перевёл я взгляд на Зану. Она пожала плечами.
— Злость — роскошь, которую мы не можем себе позволить.
— Думаешь, она успокоится? — спросил я.
— Вообще или сейчас? — русоволоска едва заметно улыбнулась. — Со временем, да.
— Со временем… — протянул я, вспоминая, что с момента моего «предательства» прошло три недели. Три недели! И всё это время Вета демонстрирует свой характер. Сука.
— А ты хочешь, чтобы она простила? Ну, успокоилась? — Зана посмотрела на меня с любопытством.
Коварный вопрос.
— Я хочу вернуть наше прежнее общение, — признался я. — Как когда мы ушли из шахты под Ржавым Источником.
— Только ли этого ты желаешь?
— Хотя бы, — усмехнулся я. — Уже это было бы неплохо.
— Заг… я не считаю, что ты поступил плохо, — её руки обхватили моё плечо. — Может, в той ситуации надо было поступить иначе, но…
Я бросил взгляд на Ребиса. Он негромко болтал с Далконом и выглядел совершенно незаинтересованным нашей беседой. Брага плёлся в стороне, рассматривая носки своих сапог. Ян и вовсе где-то затерялся — видать завернул в один из деревенских домов. Ха-а… я даже не заметил этого!
— Оставим, — взглянул я на Зану и несколько измучено улыбнулся. Смешно, что в последнее время внутренние терзания нагружают меня больше, чем любые внешние. Иной раз кажется, что готов провести десять спаррингов с Годартом, братом или долбаным Зрачком, чем снова столкнуться с Ветой и её претензиями. — Всё слишком сложно. Я… не хочу разгребать поток этого дерьма. Мы с Ветой так и не стали парой, а значит ничего плохого не случилось. Просто не совпали характерами. Не произойди тот случай с Ребом, случилось бы что-то иное с таким же результатом, только и всего.
— Думаешь? По-моему ты загоняешь себя.
— По-моему тоже.
Зана легонько толкнула меня.
— Тогда почему мы продолжаем так страдать?
Я хмыкнул. Задумался.
— Страдать? Не слишком подходящее слово… — сказал я, поймав себя на мысли, что как раз-таки очень подходящее.
— Найди лучше.
— Не знаю, — вздохнул я.
— Зато я знаю, — Зана схватила меня за затылок, наклоняя голову ниже, а потом поцеловала — быстро, почти мимолётно. Её губы, тёплые и мягкие, несли привкус морской соли. — Просто будем счастливы, наплевав на остальных.
Я замер, коснулся лица, будто не веря в только что случившееся. Тепло её ладони на затылке ещё секунду жгло кожу, когда девушка беззвучно хохотнула, подмигнула, разрывая дистанцию и заворачивая за угол ближайшего дома, тут же включая скрытность. Мухи видели, как она оглянулась, чему-то улыбнулась, радостно сверкнула глазами и вприпрыжку понеслась к дому, где мы ночевали.
Лишь сейчас я пришёл в себя. Боже, Загрейн, что за подростковые закидоны, будто бы тебе не под сраку лет! Приди в себя! Начни соображать!
Фыркнув, я мотнул головой. И правда. Загнался. К чёрту все эти проблемы. Зана? Да. Почему нет? Отличная девчонка, которая не ебёт мне мозги. Ну, вроде бы. Пока что. Значит, подходящий вариант. А чувства пусть катятся в жопу.
— … иди, — уловил я слова Реба, когда ускорил шаг, нагоняя их. — Скажи, чтобы Кольто и Голб тащили свои жопы к берегу. Сменят Ушастого с Гвоздём.
— Есть ли смысл? — уточнил Далкон. — Корабль уже видно на горизонте, так что…
«Чёрно-белый рояль» приближался, как неизбежность — чёрный против утреннего неба, режущий волны острым форштевнем. На мачтах развевались лоскуты парусов, и даже отсюда было видно, как на палубе копошатся фигурки людей.
— Делай, как тебе сказано, — зашипел брат. Ополченец тут же кивнул, быстрым шагом направившись на поиск нужных людей. Уверен, он уже подключил Ауру, чтобы быстрее тех отыскать.
Ребис, между тем, обернулся ко мне.
— Намиловался?
— Такой же вопрос могу задать тебе, — хмыкнул я.
Годарт, успевший одеться, застыл на берегу, прикрывая глаза от взошедшего солнца. Мужчина пристально всматривался в далёкую точку, едва заметную на горизонте.
— Два часа — это оптимистичный прогноз, — заметил он. — Я бы дал три.
Паруса когга трепетали на ветру, словно крылья подстреленной птицы. Почему-то мне чудилось, что вместо спасения прантохцев, корабль принесёт с собой лишь новые беды.
1139 год от сотворения мира, остров Миизар, Худрос, взгляд со стороны
Следователь Фелран Крос поправил кожаный плащ, морщась от зловония, исходящего из переулка. Худрос встретил их не самым приветливым образом — грязные улицы, попрошайки на каждом углу, запах гниющих от жары отбросов. Даже в столичном Палиде ему не приходилось видеть такой концентрации нищеты, а он повидал многое.
Второй день в этой клоаке, а результатов — ноль.
— Наршгал всемогущий, как же тут воняет, — пробормотал его напарник, младший следователь Сандол Ригг, прижимая к лицу дорогой, надушенный платок. Его голос дрожал от брезгливости.
Сандол был полной противоположностью Кроса — невысокий, круглолицый, с мягким голосом и манерами столичного клерка. Впрочем, именно из Палида они сюда и прибыли. — И как здесь вообще можно жить?
— Привыкают, — буркнул Фелран, обходя лужу сомнительного происхождения. Учитывая, что дождя не было, наверное, более полугода… Крос был сухощав и жилист, с острыми чертами лица и пронзительными серыми глазами. Говорил отрывисто, будто экономил слова. — Люди ко всему привыкают.
Мимо них прошмыгнул оборванный мальчишка, прижимая к груди дохлую крысу. Судя по тому, с каким страхом он посмотрел на них, тут же пряча «добычу», падаль собирались съесть.
Сандол поёжился.
— Может, всё же стоило пойти по центральной улице, а не пробираться по трущобам? Мы же столичные следователи, представители Куфо, которых послал сюда лично министр Кармалл…
— И привлекать внимание? — Крос покачал головой, мысленно поморщившись. Ригг был дальним родственником Кармалла, за которым ему теперь приходилось присматривать. — Здесь нас никто не заметит. А информацию получим быстрее. Лучше всего сочетать официальную и неофициальную задачи. Так будет проще.
— Нас и так никто не заметит, благодаря твоим силам.
— Далеко не всё и не всегда упирается в них. Сам знаешь.
Они свернули на более широкую улицу. Здесь хотя бы не было откровенных свалок мусора, но общая картина оставалась удручающей. Покосившиеся дома, заколоченные окна, тощие, но очень агрессивные бродячие собаки. У стен сидели старики и калеки, выпрашивая милостыню.
— Значит, начнём с официальной части, — Ригг достал записную книжку. — Уверен, что говорить буду я?
— Министр просил меня натаскать тебя.
— Ну да… Так, в первую очередь сделаю упор на то, что Игнац Ноблен исчез именно в их деревне. Как там её?..
— Ноблен исчез между Грайдией и Ностоем, — ответил Крос. — Первая в месяце пути от Худроса, вторая — в двух днях. Но так как среди местных беженцев мэрия припомнила только ностойцев, обвинять будем их. Других попросту нет. Значит и настаивать будешь на этом.
Высоко над ними кружила крупная муха, описывая странно правильные круги. Ещё одна присоединилась к ней, потом третья. Крос машинально проследил их полёт взглядом — насекомые двигались слишком организованно для обычных падальщиков.
— Много их здесь, — буркнул он, отгоняя муху от лица.
— Антисанитария, — пожал плечами Ригг. — Что ещё ожидать в таком месте?
Фелран кивнул, но его серые глаза ещё мгновение следили за парящими в воздухе точками.
— Так вот… — Сандол начал листать страницы, — где-то здесь записывал… Сейчас, найду заметки по Ностою.
— Неужели ты ничего не запомнил? — нахмурился Фелран Крос.
— Уточняю, — заюлил Ригг, начиная листать быстрее.
— В Ностое проживает под сотню человек, если судить по оставшимся записям Ноблена, — нехотя произнёс Крос. — Но засуха, конечно, сильно изменила положение. Я бы сказал, если хоть половина осталась, уже хорошо.
— А, вспомнил! — улыбнулся Сандол. — Мы проговаривали это вчера, когда общались с чиновниками в магистрате. Точнее — оставшимися чиновниками.
— После смерти Ройма здесь страшный бардак, — Фелран недовольно поджал губы. — К счастью, ностойцы не невидимки, хотя я удивлён, что о них нашлось так мало сведений — будто бы кто-то изымал их, либо они всё это время тщательно скрывались. Ну да не важно. Смысл шляться по пустыне, рискуя стать такой же жертвой, как Ноблен, если наша задача в ином?
— Ином?
— Найти след, — покривил душой Крос.
— Разумно, — вздохнул Ригг и почесал подбородок. — Давай представим, что эти беженцы всё будут отрицать.
— Действительно, — усмехнулся Крос. — И что же мы тогда будем делать, младший следователь Ригг?
— Слежка… Нет, долго. Думаю, нужно организовать обыск. Возможно удастся найти какие-то вещи сборщика налогов…
Они миновали площадь, где торговцы расхваливали сомнительного вида товары. Крик разносчиков смешивался с лаем собак и плачем детей. Женщина в лохмотьях тащила ведро с водой, взятой из немногих ещё «живых» колодцев.
Завернув в сторону узких улочек, вскоре они добрались до нужного места.
— Покажи всё, что сможешь, Ригг. Я подключусь, если в этом будет нужда. — Крос кивнул на покосившееся, но всё ещё крепкое здание склада, поблизости от которого, как ни странно, суетилось весьма большое число людей.
— Здесь? — Ригг потёр вспотевшие ладони.
«Увы, не только от жары», — мысленно прикинул он.
— Похоже они оказывают какие-то услуги или что-то продают, — Крос указал на небольшую пристройку в паре сотен метров от склада. — Уверен, ни о каких налогах речи не идёт.
— Вроде это территория какой-то банды?
— Точно, — осклабился старший следователь. — Теперь ведь Миизаром правят банды, не так ли?
— Государство — есть суть ни что иное, как большая организованная и самостоятельно узаконенная банда.
— Если скажешь так Кармаллу, то он высечет тебя.
— Не думаю, но смысл я уловил.
— Очень на это надеюсь. Нужно будет обсудить вопрос с магистратом. Может, если у них ещё остались силы… — Крос замолчал и задумался. Мгновение спустя он махнул рукой, побуждая Ригга идти вперёд.
Местные оборванцы провожали их неприязненными и одновременно алчными взглядами — одежда следователей стоила столько, что на эти деньги можно жить в трущобах пару лет, а то и переехать. Кто-то даже осмелился что-то выкрикнуть, но соседи тут же заткнули ему рот.
Крос усмехнулся. Всё как и всегда. Официальное следствие, — форму узнали даже бродяги, — традиционно пугало простой люд. Но такова их роль — быть железной рукой правосудия.
— Нам нужно поговорить с вашим лидером, — обратился Ригг к стоявшему спиной к стене мужчине. Подтянутый, сухой, со строгим взглядом, он сразу не понравился тучному младшему следователю.
— Вы кто? — спросил незнакомец совершенно не то, чего ожидал Сандол Ригг.
— Ты отвечаешь за этих людей? — встрял Крос.
— Может и отвечаю, — пожал незнакомец плечами.
— Тогда знай, что перед тобой стоят представители службы столичной юстиции. И я более чем уверен, ваш лидер будет крайне заинтересован разговором с нами.
Несколько мгновений все молчали.
— Пройдёмте, — выдохнул незнакомец.
Они оказались на складе, который, судя по виду, давно переделали под проживание нескольких десятков людей. Это было не самое мерзкое место, виденное Кросом, но одно из таких.
Грязное, провонявшее пóтом множества немытых тел, оно несло неаппетитные запахи еды, смешанные с чем-то алхимическим, резким.
По стенам ползали крупные серо-чёрные насекомые, периодически злобно жужжа, но местные не обращали на них ровным счётом никакого внимания. Зато прошмыгнувшая мимо крыса мгновенно стала жертвой нескольких летающих мух, размер которых доходил до трёх сантиметров. Их острые жала буквально разорвали шкурку грызуна под его болезненный предсмертный писк.
Пробегавшие мимо дети остановились, начав заинтересованно наблюдать за «казнью». К мухам тут же прилетело подкрепление и жужжащий комок зашевелился, споро поедая плоть.
Ригга передёрнуло. Он ощутил, как сердце гулко билось в груди. Соседствовать с такими тварями⁈ Да лучше пережить ещё одно путешествие на корабле и сеанс морской болезни!
Их провожатый остановился возле небольшой комнатки, огороженной потёртой тканевой шторкой с несколькими заплатками и множеством разноцветных пятен. Дверь, судя по обломанным кускам косяка, недавно была выломана.
«Костёр что ли жгли?» — неприязненно подумал младший следователь.
— Дуфф! — стукнул мужчина по стене. — К тебе столичные следователи.
За тряпкой завозились.
— Пусть входят, Форпон!
Вскоре двойка уже сидела напротив местного старосты. Суть визита быстро стала понятна Дуффу, к которому, по мере переговоров, подтянулись Сатор Отье и Леви Мос-Лир. Наиболее высокопоставленные представители бывшего деревенского совета.
— Игнац Ноблен действительно был у нас, — важно кивнул староста. — Мы расплатились с ним, закрыв все налоги, а потом осознали, что так дальше продолжаться не может, поэтому перебрались сюда, в Худрос.
— То есть, — Ригг сложил ладони в замóк, — прежде чем уйти, вы дождались Ноблена, чтобы расплатиться?
— Разумеется, — в голосе Дуффа послышалось возмущение. — Как могло быть иначе? Мы — честные крестьяне!
— Тогда не поведаете, — в разговор вступил Крос, — какие именно налоги запрашивал Игнац в этом году?
Староста моргнул, пауза была столь короткой, что заметить её мог бы лишь действительно опытный переговорщик.
— Как в прошлом, но повыше, — выдал Дуфф. — Точные цифры не припомню, я всегда был на них слаб.
— Староста, который слаб на цифры… — деланно задумчиво произнёс Крос.
— У нас ими занимался другой человек, — вклинился в разговор Леви. — К сожалению, он умер.
— Наршгал забирает лучших, — Сатор осенил себя святым символом.
— История интересная, — скептично заметил Ригг. — Вы не будете против, если мы проверим скла…
— Мы уходим, — одновременно с напарником сказал Крос, поднявшись на ноги.
— Что? — растерялся младший следователь. — Но…
— Ты ведь слышал их, друг.
Ригг дёрнулся, словно его ударили током. Ни разу за всё время их совместной работы, Крос не называл его другом. Это мгновенно прочистило ему мозги.
— Точно, — подскочил Ригг, утирая пот со лба. — Что же, благодарю за содержательный разговор.
— Мы ведь можем обратиться к вам, если появятся ещё вопросы? — уже возле тряпичной занавески поинтересовался Крос, оглянувшись на троицу.
— Всегда готовы помочь доблестному следствию, — кивнул Дуфф.
Несколько минут после ухода следователей все сидели в тишине.
— И что это было? — спросил Сатор.
— Я бы тоже хотел знать, — проворчал староста.
— А вот я, кажется, догадываюсь, — Леви кивнул в угол, где друг на друге располагались коробки с Чёрным Нектаром. — Нижний левый угол, глядите.
— Твою же мать! — выругался Дуфф.
Уголок треснул и из ящика высыпалось немного характерного и отлично узнаваемого тёмного порошка.
— Думаешь, они поняли?
— Тот, худой, точно всё сообразил.
Троица взволнованно переглянулась.
— Это может создать проблемы, — буркнул бледный староста. — Надо их догнать.
— Плохая идея. К тому же, Загрейн наверняка слышал наш разговор.
Намёк был жирным.
А следователи уже успели отойти на достаточное расстояние.
— Вот так да, — бормотал Ригг, осторожно переступив через кучу конского навоза. — Какое интересное наблюдение…
— Надеюсь, ты и сам вскоре дорастёшь до этого уровня, — у Кроса дёрнулся уголок рта. То ли это была попытка улыбки, то ли нервный тик — осталось тайной.
— Искренне рассчитываю на это, — кивнул Ригг. — Однако, как по мне, следовало всё-таки…
— Обыскать склад? Думаю, если бы мы на этом настраивали, им было бы проще прикончить нас, а потом отрицать даже факт нашего тут присутствия.
— Но свидетели!.. — дёрнулся младший следователь.
— Кто будет их допрашивать? — Крос закатил глаза.
— Хм, действительно… Значит, это они убили Ноблена?
— А вот это, младший следователь Ригг, хороший вопрос. Беженцы, которые торгуют дурью, даже столь дорогой, на территории одной из банд — не редкость. Но значит ли это, что они ответственны за смерть столичного сборщика налогов?
— Шансы высоки. Раз они занимаются преступлениями, что им мешало совершать иные преступления в прошлом?
— Отличный вывод. Без шуток, — нехотя согласился Крос. — Однако, что нам даст обыск?
Из открытого окна донеслась пьяная песня, тут же перешедшая в ругань и звон бьющейся посуды.
— Вероятность обнаружить хоть какие-то вещи Ноблена.
— Ты знаешь, как они выглядят? — Крос приподнял бровь.
— Эм-м…
— Именно. Похоже пора преподать тебе ещё один урок. Послушай Ригг и крепко запомни: всем понятно, что дело фарс. Раз Ноблен пропал, то с концами. Ныне наша задача — выполнить работу таким образом, чтобы суметь продвинуться по карьерной лестнице или хотя бы получить премию. То есть, сделать то, что хочет министр. Что именно хочет Кармалл, Ригг?
— Найти виновных в смерти Ноблена, а также повод для введения войск на западный Миизар.
Крос остановился, изучая проходящих мимо людей.
— Официальная и неофициальная части. Верно. И, как ты заметил, Ноблен даже не приходил к этим крестьянам. Иначе староста точно мог бы сказать, что сборщик забрал у них ровным счётом всё, не оставив ничего, как и должен был, согласно последним распоряжениям. Выходит, либо староста врал, чтобы создать впечатление порядочного человека, либо чтобы его не заставили платить налог, либо… — он многозначительно взглянул на Сандола.
— Либо? — не понял тот.
— Либо это они и были. Организованная группа недовольных крестьян. Они знали маршрут, знали, когда Ноблен должен прибыть. Более того, у них был повод: убить сборщика, забрать деньги, припасы или что там у него было, сбежать в Худрос, а там, кто знает, может и дальше?
— В Палид? — дёрнулся Ригг.
— Куда угодно, — пожал Крос плечами. — Кархор, Измар, Артахар — ближайшие города-порты на востоке. Я уж молчу про те, которые дальше. И, конечно, нельзя исключать, что ностойцы вскоре именно туда и рванут. А может и ещё куда-то. За пределы Миизара.
— Тогда мы их уже не найдём…
— Найдём, если будет такая цель, — оскалился Крос. — Но это будет долго. Вряд ли нам одобрят такой длинный путь. Но знаешь, Ригг, весь мой опыт говорит, что обычный миизарский крестьянин не станет рисковать полученными деньгами, а осядет где поближе…
— Кхм, не думаю, что денег там было особо много, — добавил Сандол.
— … а с учётом торговли Чёрным Нектаром, они, по всей видимости, не станут уходить из Худроса, — продолжил говорить Крос, будто бы не заметив слов напарника.
— Ноблен успел посетить всего пару деревень, откуда, вероятнее всего, забирал продукты, никак не деньги.
— Скорее всего товары Ноблена, если нашлось что-то несъедобное — вещи, оружие, драгоценности, — реализовали здесь, в Худросе, — уверенно заявил Крос. — А значит, обыск имеет ещё меньше смысла.
— Логично, — согласился его напарник, после короткого размышления. — Тогда ключевой вопрос — что нам сейчас с ними делать?
Крос махнул рукой, резким, почти насильственным движением заводя младшего следователя в ближайшую таверну, возле входа в которую валялся нищий бродяга, мирно храпящий в луже собственной мочи.
Однако залетевшая за ними муха лишь растерянно сделала круг внутри помещения. Следователи пропали. Испарились, словно их никогда здесь не было.
Вот только парочка мужчин уже продолжала путь по улице — в таверне они не провели и нескольких секунд.
— Всегда поражался силе Запретного Плода, — бормотал Ригг, рассматривая свою руку. В его восприятии она переливалась серебром и слегка просвечивала, будто мутное стекло. Зато прохожие и прочие люди, совершенно не замечали ни его, ни Кроса. — За нами следили? Ностойцы?
— Перестраховка, Ригг. Я слишком давно занимаю свою должность, чтобы не начать заметать следы даже там, где, казалось бы, в этом нет смысла.
— Понятно… Не думаю, что я когда-нибудь сумею также.
— Почему нет? Не слышал про аукцион Запретных Плодов? У тебя же родственник — министр торговли!
— Дальний родственник, — поморщился Ригг. — Знаешь, сколько у него таких вот, как я? И каждый надеется, что Кармалл поможет куда-то его пристроить. На хлебное место, чтобы поменьше работать, но побольше получать.
— Бедняга, — саркастично заметил Крос.
— Не смешно, — фыркнул Ригг.
— Смешно. Но ты прав. Перейдём к делу. Надо брать их, — в тоне старшего следователя появились стальные нотки.
— Брать? — растерялся Ригг.
— Ностойцы идеально подходят на роль убийцы Ноблена, — постановил Крос.
Колокол храма Наршгала пробил полдень, его медный голос эхом отразился от покосившихся стен.
— А… доказательства?
— Скажи, чем ты меня слушал, Ригг? — вздохнул Крос.
— Прости, твоя сила немного сбила меня с мысли.
— Хорошо, если так. Я не вечно буду с тобой нянчиться. Настанет день, когда ты будешь работать в одиночку.
— Кхм… да… Э-э… как ты хочешь их брать? Людей там много. Плюс ностойцы, раз продают Чёрный Нектар, скорее всего работают с бандой. А Худрос, как ты сам говорил, ныне фактически подчинён бандитами. Не думаю, что эти крестьяне так легко сдадутся, тем более, если реально убили Ноблена.
— Конечно же нет. Нам потребуется поддержка.
— Чья? Стража здесь фактически выбита. От магистрата тоже проку не будет. Обратиться к другой банде? Конкурентам? Они не станут работать бесплатно. Да и… могут просто убить нас, если окажутся союзниками.
— Ох, долго же тебе ещё выбираться с должности младшего следователя, — проворчал Крос. — Каждый из нас обязан всегда оценивать обстановку и запоминать всё, что происходит вокруг. Вне зависимости от того, сколь незначительным это покажется.
Ригг молчал, ожидая, пока напарник перейдёт к сути.
— Когда мы причалили к берегу, лично я заметил один очень характерный флаг… — добавил Крос.
— Обратиться к афридам⁈ — тут же осознал Ригг смысл сказанного.
— Дурак, — проскрипел Крос. — К Хранителю.
Сандол Ригг остановился. В его глазах отобразилось понимание.
— Практически официальная власть, — понял он. — Хранитель — это фактически часть военных сил Саркарна.
— Именно, — довольно кивнул Крос. — У Монсо Юмана точно найдётся слаженный боевой отряд. Да и рассчитаться с ним будет легко — предложим долю «конфискованного» имущества ностойцев. Учитывая наличие Чёрного Нектара, на этом складе будет чем поживиться, можно в этом не сомневаться.
— Пристройка! — воскликнул Ригг. — Помнишь её? Там люди ещё ходили? Видать оттуда они наркотой и торгуют!
— Видишь? Есть голова на плечах, — улыбнулся Крос. — Значит, денег и разных ценностей у них будет достаточно.
— Рассчитаться с Песочником точно хватит, — согласился Ригг.
— Я уж молчу, — добавил Крос, — что попутно мы решим и неофициальную задачу.
— Думаешь одних допросов будет достаточно, чтобы собрать доказательства необходимости армейской зачистки всего запада? — заморгал младший следователь.
— В каком-то смысле мы уже собрали немало, — заметил Фелран. — Худрос превратился в помойку. Навести здесь порядок сможет лишь сильный отряд элитных пользователей Ауры или Прóклятые. Либо… ввести войска. Толку от запада и так почти нет.
— Решить это всё-таки должны министры, — протянул Ригг.
Плащи следователей, ещё недавно безукоризненно чистые, уже покрылись тонким слоем пыли и источали запахи города. Кожаные сапоги Кроса скользили по сухим камням — обувь явно была рассчитана на столичные мостовые, а не на худросскую грязь.
— Мы лишь подготовим для них все необходимые сведения, — осклабился Крос. — Кармалл давно искал повод кинуть войска на запад. Если не Ноблен, нашли бы кого-то ещё. Но нам повезло — жертва сама легла на стол.
— Вроде бы Первый министр Силиват не слишком одобряет подобное…
— Это уже пусть друг с другом сами решают, — пожал Крос плечами. — Наше дело — сделать свою работу.
Они двинулись дальше по грязной улице, оставляя за спиной очередную сцену городского упадка — драку между двумя нищими из-за медной монеты. Худрос продолжал жить своей убогой жизнью, не подозревая, какие планы вынашивают двое столичных чиновников в новеньких плащах.
— Я потерял их, — хмуро сказал я, открыв глаза.
Рой мух зловеще загудел вокруг моей головы, тысячи крыльев забились в воздухе, выдавая тщательно сдерживаемую ярость.
Свет едва проникал в тёмную комнату сквозь узкие окна, больше похожие на бойницы. Неподалёку разместились все ключевые в нашей группе лица. Хотя… как по мне, их легко можно было сократить до двух человек.
— Потерял? — Вета резко подалась вперёд. — Как можно потерять двух взрослых мужчин⁈
Ладонь Годарта, с методичным скрипом полирующего свою секиру, замерла. Зана прекратила плести косичку из собственных волос, позволив им распасться, и впилась в меня изучающим взглядом.
— Неясно выразился? — огрызнулся я. Раздражение проникло в тон, хотя обычно я старался сдерживать его.
Мухи, словно матёрые сыскари, изучали трактир, в который зашли следователи. Осматривали его вдоль и поперёк. Изучали посетителей — гогочущих пьяных матросов, — верхние комнаты, подвалы, потрескавшиеся стены, прилегающую улицу — каждую сраную щель. Осталось заглянуть разве что в жопу трактирщику, но это, пожалуй, оставлю на потом.
Результат… нулевой. Ублюдки растворились в воздухе, как дым от потушенной свечи! Как это возможно⁈
Я даже сам подключился к мухам, используя Ауру Наблюдения, но видимо уже было поздно или они и в самом деле попросту испарились, как я, когда обращался роем.
Испарились, будто бы никогда не существовали…
Стоп, а что там говорил тот толстяк своему коллеге?
«Нас и так никто не заметит, благодаря твоим силам». Дерьмо! Следовало сразу заподозрить, что они не столь просты, как кажутся!
— Пф-ф, я уже говорил, не нужно тратить на них время, — сказал Ребис, тыкая своим мечом по полу, словно скучающий ребёнок.
— Почему? — посмотрел я на брата. — Они хотели обратиться к Юману. Хранителю. Понимаешь, к чему это приведёт?
Зана усмехнулась, её глаза заблестели, как у кошки, увидевшей мышь, — она явно наслаждалась надвигающимся хаосом, постукивая ногой по полу в ритме, эхом отдающемся посреди разговора.
— Побольше тебя, Загрейн. Однако не думай, что у меня нет плана, — надменно произнёс Реб.
— Не у тебя, — презрительно заметила Вета. — У Наршгала.
Ребис сорвался с места, опрокинув стул. Монеты на его теле тревожно зазвенели, когда он навис над Ветой, сжимая рукоять меча. Девушка, тем не менее, не обратила на его действия ровным счётом никакого внимания.
Или сделала вид, что не обратила.
— Я — проводник его воли! — слюни полетели во все стороны.
Посмотрев на Годарта и Мориса Дека, нового капитана «Чёрно-белого рояля», я увидел одинаково-сдержанные лица. Первый отложил секиру и изучал стену, словно искал там тайный волшебный проход до Тандро-Таша, второй притворялся глухим.
Зана демонстрировала иное — нечто среднее между насмешкой и раздражением.
— И какой план? — сменил я тему.
Ребис обхватил меч двумя руками, монеты на его предплечьях тревожно зазвенели. Клинок со свистом рассёк воздух и врезался в старый шкаф. Древесина взорвалась щепками — несколько крупных кусков долетели до наших ног. Поднялась волна трухи и плесени.
Удар. Ещё удар. Доски трещали и рассыпа́лись. Пыль закружилась в воздухе, заставляя Зану прикрыть рукавом глаза и нос.
Шум был столь громким, что Гарт, помогавший на улице в переносе вещей, уронил ящик.
Мы молча наблюдали, как брат методично крушит невинную мебель, превращая её в гору обломков.
— Оставь… фух… их в покое. Следователи — не наша задача, — выпрямился он, закинув меч на плечо. Монеты на его локтях и коленях продолжали блестеть, а вот на груди и плечах местами потемнели, словно от патины.
В неподвижном состоянии брат напоминал постепенно ветшающую древнюю статую.
— Зачем? — подала голос Зана, явно забавляющаяся всем происходящим. Во всяком случае её плечи подрагивали от сдерживаемого смеха. — Нужно просто убить их. Заг, в следующий раз…
— Я сказал — оставить в покое! — голос Реба сбился на визг. Иногда такое на него находило. В последнее время всё чаще. Любая попытка настоять на другом мнении или решении могла вывести брата из себя.
— Спокойно! — поднялся я. — Зана, если их убить, это будет как красная тряпка для быка. Мы спровоцируем Палид на ответные действия, покуда ещё не готовы. Наместник может направить сюда целую армию.
Только вот успокаивая других, внутренне я был, пожалуй, напряжённее всех. Все мои инстинкты вопили, что Ребис недооценивает проблему, ведёт нас к пропасти. Перед моим взором словно бы застыли часы, чья стрелка неумолимо ползла к отметке «катастрофа».
Пропавшие следователи могут создать проблем. Вдруг они не одни? Что если, они направят на склад людей наместника? Явно ведь заподозрили неладное!
Итог? Куча людей подохнет.
Ностойцы не заслужили такого. Даже те, кто меня раздражал. Я… в каком-то смысле привык к ним. И это уж я молчу о Вияльди, Леви и Керсте! О Себбе и Энни. Сука! Всё висит на волоске, а мы торчим в этой дыре и спорим с психом, решения за которого принимает меч!
Я почувствовал, как по спине будто бы пробежали тысячи лапок — моё собственное напряжение передавалось рою, заставляя мух в радиусе действия Ауры Наблюдения тревожно заметаться. Пришлось усилием воли успокоить их. Срываться нельзя. Ещё нет.
— Что предлагаешь? — сухо спросила Вета.
— Они должны сообщить ровно то, что нам нужно, — сел я обратно, взяв себя в руки и начав придумывать план.
— Как это? — наклонила она голову.
Действительно, как?
— Высокого нужно убить, — подпер я голову рукой. — Он слишком хорош: много видит и быстро соображает — опасная комбинация. Второй — родич министра. Этого… Кармалла. Отлично. Он скормит родственнику сказку, что, дескать, здесь всё под контролем, а смерти и хаос — просто слухи.
— Осталось только убедить его, Загрейн! — рассмеялась Зана. — В остальном план просто идеален.
Я хмыкнул. Она была права, но кое о чём забыла.
— Мои мухи будут сидеть на его теле. Осуществим контроль, как с Роймом.
Речь о том, что родич министра, фактически, будет моим заложником двадцать четыре на семь.
— У него нет Ауры? — уточнила Вета.
— Не заметил проявления, но судя по их общению — нет.
— Нужен хороший и крепкий план, — произнёс Годарт. — Продумать каждый шаг, включая причину потери напарника.
— Доработаем на ходу. Вывалился за борт во время плавания. Ушёл домой в Палиде и пропал. Траванулся какой-то дрянью и отлёживается. Это уже не важно. Пусть толстяк нашепчет Кармаллу, что на западе всё отлично, а потом я убью его.
Роль полезного идиота будто бы сама желала прилипнуть к этому Риггу. Мужик создавал ощущение самодовольного и туповатого, как откормленная свинья. Главное, чтобы это не оказалось искусной личиной.
— И никто ничего не поймёт? Сомнительно, — вздохнула Вета.
— Это может сработать, — отрезал Годарт. — Отточить детали и, в идеале, тебе будет надо лично контролировать заложника, что с учётом телепорта будет…
— Похоже, — заговорил Ребис, чей ледяной тон оборвал все разговоры, — мне всё-таки придётся кое-что сообщить, потому что в ином случае послушания от вас не добиться.
— Ты лидер, — Годарт пожал плечами. — Мы лишь направляем тебя.
Надо же! Командир Железного Легиона уже осознал, что братом можно и нужно манипулировать.
— В Куфо есть человек, — сообщил Реб, — почитающий Наршгала не меньше меня.
— Ещё один бессмертный? — ужаснулась Зана.
— Не настолько уникальный, — дёрнулся брат. — Однако его должность высока. Никто не отправит на запад войска, покуда мы не будем готовы.
— Насколько ты уверен в этом? — подался я вперёд.
— Наршгал говорит со мной, — пафосно вскинул он руки, цепляя мечом потолок. Сверху посыпалась штукатурка и пыль. Ребис выругался, отряхиваясь от мусора. Зана подавила улыбку, но судя по дёрнувшемуся брату, он заметил её.
— А что по поводу Юмана? — не дал я замять тему. — Хранитель в Худросе. Неизвестно, что он хочет и чего добивается. Что если это не случайная остановка? Что если он и вовсе заодно со следователями?
— Нет, Загрейн, ему точно будет не до следствия, когда ты заберёшь Ведьму, — жёстко отрезал брат.
— Чего⁈ — опешил я, а потом замер, задумался.
Вертрана Ка́устиль. Девушка с наградой за голову. Мне было кое-что о ней известно. В частности то, что она была на корабле Хранителя.
План по сбору людей, да, Ребис?
— С чего ты решил, — медленно и аккуратно заговорил я, — что Ведьма впишется в нашу борьбу? Благодарность за спасение жизни? Она имеет пределы. Да и вообще, может просто сказать «спасибо», да пойти по своим делам.
Оглянувшись на майора, я едва заметно кивнул.
— С Годартом, признаю, вышло отлично. Общие интересы, все дела. Но зачем это Вертране Ка́устиль?
— Её дядя, Загрейн. Всё дело в нём, — поведал Ребис. — Она скрывалась у афридов Гарпий, но, как видишь, вышло не очень, раз теперь торчит в клетке Камбииза на подавителях Ауры. Ты знал, что убийцы уже долгое время пытаются её достать, чтобы выслужиться? Но теперь, если её будет прикрывать правитель целой страны, ситуация должна улучшиться, не так ли? — и захихикал — словно задребезжали ржавые пружины.
Сдержать лицо получилось с трудом. Зана так и вовсе скривилась, будто хлебнула давно прокисшего молока.
— Подробности…
— Узнаешь у неё самой, — махнул он клинком. — Я верю в тебя, брат. Ты умён! Ты сам сможешь в должной мере замотивировать её присоединиться к нам!
Горю желанием… — мысленно вздохнул я.
— Стоит рассмотреть альтернативы, — заметил Годарт.
— Например? — заинтересовался я.
— Заложники, — майор поднял руку, чтобы подчеркнуть свою мысль, его каменная кожа тихо заскрежетала. — Как известно, у Юмана трое пленников из команды Гарпий, не считая Ведьмы. Скорее всего они дружны, ведь служили на одном корабле. Можно использовать их жизни в качестве гарантии, что Ведьма не сбежит и поможет в деле свержения Вермитракса.
— Не думаю, что угрозы жизни возможным близким будут достаточной мотивацией, — скептично заметил я. — Скорее она захочет поступить противоположным образом, убивая уже нас.
— Думать и не нужно. Это вполне рабочая стратегия, — отрезал Годарт. — Я лично неоднократно использовал её.
— Мне всё больше нравится Железная Армия! — всплеснула Вета руками. — Может Саркарн был не так уж и не прав, когда напал на Тандро-Таш?
Годарт поперхнулся воздухом. Такого словесного оборота майор явно не ожидал.
— А когда напал на Миизар, тоже прав? — быстро взяв себя в руки, мрачно спросил он.
— Я мало что знаю о прошлом Миизаре, — отвернулась Вета.
— Кажется мы отклонились от темы, — вновь выступил я громоотводом. — Ребис, я тебя понял. Следователей игнорируем. Тогда…
— Уверен, Загрейн? Ребис ошибается далеко не в первый раз, — вновь напомнила о себе Вета.
Ребис метнулся к ней, но теперь не ограничился простым нависанием, схватив девушку за горло. Её спина ударилась о сухие брёвна стены.
— Когда же я ошибался⁈ Скажи мне! — яростно требовал он. Вирры зазвенели, будто натянутые цепи.
— Брат! — рыкнул я, оказавшись рядом и положив ладонь ему на руку.
Вета, напротив, улыбалась так, словно добилась желаемого. Её глаза горели торжеством.
— Твой божок всё ещё не исполнил твоё самое страстное желание, Ребис. Подсказать какое? — насмешливо спросила она.
Морис Дек, перебирая чётки из акульих зубов, с болезненным любопытством изучал наши «игры». Годарт имел вид воспитателя в детском саду. Зане, казалось, не хватало только попкорна. Откинувшись на спинку стула и скрестила руки, она явно наслаждаясь представлением. В её глазах плясали бесы — чертовка обожала, когда ситуация накалялась. Наслаждалась этим.
— Сука! Мерзкая, грязная!.. — ладонь Реба, несмотря на моё присутствие, начала сжиматься. Видимая в местах отвалившихся вирр кожа приобрела нездоровый багровый оттенок.
— Хватит, брат. Успокойся, — жёстко сказал я, ощущая, как начали жужжать насекомые, гроздями ползающие по стенам.
Ещё мгновение Ребис смотрел в глаза Вете, будто выискивая там ответы на неведомые тайны, но в какой-то миг поморщился и уже привычным движением схватился за висок. Похоже, Наршгал тоже не ощущал радости от глупостей брата.
Рыкнув, Реб развернулся ко мне:
— Ты всё ещё здесь, Загрейн⁈ Я вроде бы ясно выразился: займись Ведьмой!
Подавив желание закатить глаза, я постарался ответить максимально спокойно:
— Иду. Не срывайся, брат, она только этого и ждёт. — Следом покосился на Зану. — Присмотри тут за всем, ладно?
— Оставь это на меня, — лукаво улыбнулась кареглазая девушка, и принялась накручивать прядь волос на палец — верный признак обдумывания тайного замысла.
Поймав взгляд Годарта, заметил, как он успокаивающе прикрыл глаза. Что же, хоть на кого-то можно положиться.
Сука, с какого это момента только что встреченный человек умудрился стать основой, скрепляющей этот нестабильный комок проблем? Хах, с другой стороны, чего я хотел? Это же… подростки. Нестабильные, гормональные, с семью пятницами на неделе.
Ещё и новый «прикол» Веты… Если она доведёт Ребиса, последствия будут, мягко скажем, непредсказуемые, но строго негативные. Для неё.
Дура! — была последняя моя мысль, прежде чем я обратил тело в поток мух, собираясь уже на складе.
Аура Наблюдения позволила заметить, как перекосились в отвращении рожи ближайших ностойцев. Нормально. Привычно. Я же Прóклятый! Но раздражает. А я и так на нервах после замечательного совещания!
— Дуфф, как дела? — натянул я на лицо несколько вымученную улыбку, уставившись на старосту, рядом с кем и совершил телепорт.
Ну а смысл бегать за ним по кипящему жизнью складу? Все ностойцы чем-то занимались: ремонтировали, готовили, строили, шили, таскали, спорили… Посреди всего этого упорядоченного хаоса находился Дуфф, привычно управляя и контролируя.
— Ты ведь не просто так сюда телепортировался? — поинтересовался он, знаком показывая находящимся рядом людям, что все проблемы переносятся. Не все, однако, последовали его жесту.
— Это важно, Дуфф, — заспорил старик Дариус. — Если мы отгородим этот колодец, показывая…
— Наршгал всемогущий, Дариус, ты совсем рехнулся⁈ — рявкнул Дуфф так резко, что проходящий мимо Гербер Локус выронил сумку. — Предлагаешь взять и забрать общественный колодец? Понимаешь, сколько нам проблем это создаст⁈
Старик попятился, но Дуфф уже вошёл в раж. Его лицо покраснело, а жилы на шее вздулись.
— Иди к чёрту и больше не подходи ко мне! И если я хоть раз услышу от тебя ещё один план, включающий угрозы отравить воду, я самолично тебе голову оторву и засуну прямо в жопу. Пошёл!
Дариус попятился, бормоча под нос, его шаги шаркали по пыльному полу, смешиваясь с общим гулом склада — стуком молотков и отдельными выкриками остальных.
Я ухмыльнулся, глядя ему вслед.
— Соскучился я по тебе, староста, в чём ещё причина? — перевёл я внимание на Дуффа. — Или думаешь, у меня могут быть иные дела?
— Как поживает Вета? — не повёлся он.
Я сдержался, не выдав сразу всё, что думаю об этой дуре. Получилось с трудом.
— Всё ещё дуется, — подобрал я наиболее нейтральный ответ.
— А? О чём ты? — Дуфф посмотрел на меня с таким невинным выражением лица, что впору было вручить ему статуэтку за лучшую мужскую роль. А потом ёбнуть этой статуэткой промеж спины.
— Не изображай, что ничего не знаешь. Это ведь ты «благословил» её на отношения с Ребисом, — негатив скрыть не вышло. Впрочем, особо я и не старался.
— Ах, вот в чём дело… — сделал он вид, что только сейчас понял суть. — И что же?
— Даже не стал отрицать? Я удивлён.
— Не ври, Загрейн, ты не удивлён. А я всего лишь сделал разумный выбор, — Дуфф махнул рукой, приглашая меня идти следом — в своеобразный кабинет.
— Это глупый выбор, Дуфф, игнорирующий желание самой Веты, — направился я следом, — а она, как пробудившая Ауру, получила право управлять своей жизнью сама. Но не мне тебя учить. В случившемся с твоей дочерью виноваты, пожалуй, не только мы. Я думаю, большая часть вины лежит на ней самой. Однако же, я прибыл сюда не за этим.
— Однако же, я прибыл сюда не за этим.
— Неужто, — хмыкнул староста.
— Сарказм неуместен. В самое ближайшее время возможна куча проблем, — поправил я ремень на плече.
— Без тебя знаю. Появилась тут парочка… — скрипя половицами, зашёл Дуфф за грязную простыню, формально отгораживающую часть склада.
— В курсе, — кивнул я, занимая любимый стул. — Наблюдал, как вы облажались.
— Чего тогда, раз такой умный, сразу не прикончил двух этих увальней⁈ — раздражённо махнул он руками.
— Ребис запретил вмешиваться.
Воцарилось недолгое молчание.
— Вот оно как… — проворчал староста. — Что же, тогда вопрос снимается.
— Так сразу? Как легко на тебя повлиять, — улыбнулся я.
— Не богохульствуй, — осенил он себя святым знаком.
Чтоб тебя… культ Наршгала и «истинного сына его» в виде моего братца цветёт и пахнет.
— Не замечал за тобой ранее особой религиозности, — заметил я.
Оглядев стол, понял, что никакой закуски или выпивки тут нет. Жаль. И хоть Аура показывала наличие припрятанной бутылки горячительного в ящике стола, Дуфф не спешил её доставать. Да и мне не особо хочется сейчас нагружаться алкоголем.
— На моих глазах воскрес человек, Загрейн, — поднял он блестящий от пота палец — похоже нервничает. — И этот человек повёл нас в светлое будущее.
Словно Ленин, воскресший, аки Иисус Христос, — мысленно дополнил я. — Не хватает только красного знамени.
— Ладно, не об этом речь, — посерьёзнел я. — Реб сказал, что та парочка не добьётся ничего.
А самогó мысли о Хранителе не отпускали. Ну, что же, попробуем довериться брату.
— Ты об этом хотел сказать? — Дуфф казался недоумевающим.
— Не только, — почесал я подбородок. — «Чёрно-белый рояль» едва не был захвачен. Африды Гарпии планировали совершить налёт в прямой видимости от берега Миизара. К счастью или сожалению, рядом проплывал Хранитель.
— Камбииз? — дёрнулся староста.
— В точку. Он уже здесь, да?
Я знал ответ. Вопрос был больше привычкой, способом подвести разговор к нужной теме.
— Слухи разлетелись моментально, — признался Дуфф, уставившись в одну точку. — Его люди чувствуют себя в Худросе, как дома. Ни в чём себе не отказывают. Местные группировки затаились, ожидая, пока крупная рыбка отчалит. Покуда же ведут себя тише воды, ниже травы.
— Моя задача как раз-таки в том, чтобы разворошить осиное гнездо, — признался я.
— Только не говори, что ты хочешь убить Монсо Юмана! — в словах старосты прозвучал отголосок страха. О? Неужто?..
— Я был бы совершенно не против, однако, увы, пока что вряд ли осилю целого Хранителя, — криво улыбнулся я.
— Не знаю, радоваться этому или печалиться, — мотнул он головой спустя почти пять ударов сердца.
— А как же чувство локтя, Дуфф? — покрутил я рукой. — Не ты ли наш староста?
— В первую очередь я почитатель своего бога, — пафосно заявил он. — Потом отец. Потом человек, и лишь в последнюю — староста.
— Пропустил напыщенного осла в самом начале.
— Не выводи меня, Загрейн! — стукнул Дуфф по столу.
Фыркнув, я откинулся на спинку стула.
Интересно наблюдать, как отчаяние превращает скептиков в фанатиков. А ведь… я сам толкнул мужика на этот путь, когда убил Дервиса. Теперь Дуфф нашёл себя в вере, а Ребиса видит новым сыном.
— Мне нужно освободить пленников Юмана. Афридов Гарпии, — заявил я.
— Что? Зачем? — не понял он. — Разве не они хотели напасть на «Чёрно-белый рояль»?
— Это уже не важно. Теперь они пленники Хранителя. Ребис считает, что если мы освободим афридов Гарпии, то они встанут на нашу сторону. Если быть точнее, его интересует лишь одна девушка — Ведьма. Остальные пойдут довеском.
— Не знаю такую, — недолго думая, ляпнул Дуфф.
— Разыскиваемая афридка. Не суть, — отмахнулся я. — Мне нужна алхимия. Что-нибудь ядовитое и мощное. На корабле Юмана, «Сломанном ветре», остаётся охрана. Нужно быстро вывести её из строя. Ещё не помешают лечилки для пленников, хотя… Наверное будет лучше заняться ими уже непосредственно у нас.
Пошевелив мозгами, я задумался, как вообще будет проходить процесс освобождения.
Сука, кто бы дал мне проработанный план?
— Ещё не помешает подстраховка… — спустя секунду тишины продолжил говорить я.
— Это слова Ребиса? — прервал меня Дуфф.
Нет, мать твою, это я от скуки тебя трясу! Он всегда был таким тупым сукиным сыном? Или религиозное прозрение высушило мозги до состояния изюма?
— Можешь считать, что да, — нахмурился я.
— Тогда ладно.
— Хочешь сказать, моим бы не последовал? Мы вроде неплохо сотрудничали раньше, — позволил я себе лёгкую улыбку.
— Раньше. И к чему это привело? — опёрся он подбородком о кулак. — Сколько бед случилось, прежде чем Наршгал обратил внимание на нас? Его пророк, его воин, обратившийся Ребисом, явил нам свой лик. Только теперь Ностой, нет, весь Миизар, обрёл шанс на спасение.
А может он притворяется? — возникла у меня непрошеная мысль. — Нельзя же стать настолько неадекватным религиозным фанатиком вот так сразу? По щелчку пальцев?
— Ладно-ладно, ты всё больше напоминаешь Милегера, — предпочёл я спустить тему на тормозах. — Надеюсь хоть тут у всех всё хорошо?
— Относительно. Кого возьмёшь с собой?
— Храбрецов, готовых сунуть голову в пасть дракона.
— Дракона? — растерялся он, очевидно подумав о саркарнских.
Я сдержал раздражённый вздох.
— Двух ополченцев будет достаточно. Тебя или Сатора брать не хочу.
О одноногом Леви Мос-Лире и речи не шло.
— Думаешь, ветераны миизарской войны успели ослабнуть? — осклабился Дуфф.
— Вы будете нужны в другом.
— Выкладывай, — нахмурился он.
— Что бы Реб ни говорил по поводу ситуации со следователями, мне неспокойно, — признался я. — Подготовь людей, Дуфф. Если случится проблема, то должна быть возможность отбиться. Или хотя бы сбежать.
— Если Ребис считает, что никакой опасности…
— Включи мозги, старик! — вышел я из себя. — Любой может ошибиться, даже бог. Иначе Наршгал не проиграл бы Саркарну. Будешь спорить?
— Да что ты понимаешь, сопляк! Когда ты ещё не родился, я воевал на передовой, а потом…
— Просрал. Как и все здесь. И только посмей сказать, что это было не так!
— Ублюдок! — вскочил он.
— Хочешь драки? Серьёзно? — удивился я.
— Ты ходишь по грани, Загрейн! — староста резко махнул рукой.
— Я хочу защитить близких мне людей, — строго заявил я. — И если для этого понадобится окунуть тебя башкой в яму с нечистотами, то так тому и быть.
Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами.
— Правильно Вета послала тебя чертям под хвост, — первым произнёс он, спустя, наверное, минуту.
— Эти черти больно напоминают одного упрямого старика, — фыркнул я. — Подготовься к возможному бою, Дуфф. Подготовь пути быстрого отхода. А лучше заранее спрячь женщин и детей. Вооружи остальных. Если ничего не случится и всё успешно решится, я буду рад. Если же нет…
— Глупости… — неуверенно буркнул он.
— Скажи, что я не прав, требуя от тебя подстраховки, — закатил я глаза.
Видно же было, что он того же мнения, но по какой-то причине упрямится!
— Ты… хер с тобой, треклятый засранец, я сделаю, как ты хочешь, — наконец произнёс Дуфф.
— Большего и не прошу. Постарайся при этом не просрать всё добытое на «Чёрно-белом рояле», ладно? Лучше всего заранее перепрятать…
— Издеваешься? Там, наверное, целая тонна! Пока будем перетаскивать, как раз и попадёмся! — возмутился он.
— Хотя бы самое ценное убери подальше, Дуфф! — едва ли не взмолил я. — Если всё окажется разбито, сломано и уничтожено, то в чём вообще смысл захватывать когг?
— О смысле пусть думают те, кому положено. Это не твоя роль, Загрейн. Тебе дóлжно просто передавать слова Ребиса, вот и всё.
— Упрямый сукин сын, — покачал я головой. — Я всё сказал, если будут проблемы, поверь, я спрошу с тебя. И Ребис спросит.
Старик лишь набычился, исподлобья глядя на меня.
— Где Вияльди? — снова сменил я тему. — Мне нужно поговорить на счёт яда.
— Ауру забыл как включать? Недалеко, найди сам. Ополченцев тоже. Выбери, кого хочешь.
— Так и сделаю. И… Дуфф, хотя бы Чёрный Нектар спрячь.
— Иди, Загрейн. Тебя ждут дела.
Подавив желание врезать ему промеж глаз, я вышел из «кабинета». Слышимость, конечно, была хорошей, но никто ничего не говорил. И правильно. Я сейчас на нервах.
Самое херовое чувство! Ощущение надвигающейся опасности, с которой никто ничего не хочет делать!
Сделав дыхательную разминку, вышел со склада.
Обнаружить Вияльди было не трудно, правда лишь благодаря насекомым. Пределов Ауры не хватило. Женщина обнаружилась в небольшой пристройке, достаточно далеко от склада. Занималась она тем, что… работала по специальности.
Я телепортировался в тень, где не имелось чужих глаз, покуда мои мухи подслушивали происходящее внутри пристройки.
— Это должно помочь тебе, — протянула Вияльди какое-то снадобье.
— Спасибо, — низко поклонилась незнакомая мне старуха. — Если бы не вы… Я так благодарна…
— Не стоит, ты в должной мере отплатила за это.
— Будто бы я не знаю цену той висюльке. Сущие медяки. Но ты всё равно взялась вылечить моего внука…
Вияльди лишь улыбнулась. Типичная её реакция. Ох, доброта погубит мир… во всяком случае лучшую его часть.
Я смело направился сквозь толпу — ко входу в своеобразный лазарет, отчего очередь серьёзно заволновалась.
— Прочь, — зло бросил я им, раскрошив камень в руке — используя Ауру, ибо демонстрировать мух не хотелось. — Сегодня знахарка не принимает.
Слова вызвали гнев, панику, мольбу и громогласные крики.
— Чёртов ублюдок! У меня дочь умирает! — бросился ко мне какой-то мужчина.
— Ещё шаг, и она лишится отца, — жёстко ответил я ему.
— У меня мать! — орал другой.
— Мой муж болеет, пожалуйста!.. — разорялась потрёпанная женщина.
Их причитания на миг заставили меня замереть, но я почти сразу выровнял шаг.
Тц… не глупи, Заг, всем не помочь. В мире каждую секунду умирают десятки человек. Если помогать всем и каждому, превратишься в мать Терезу.
Наклонив голову, при помощи Ауры Наблюдения я избежал попадания брошенного камня.
— Вы что, не понимаете, что одна знахарка всё равно не сможет помочь всем⁈ — громко спросил я.
Толпа тут была такая, что, кажется Вияльди решила навестить половина Худроса. Таким темпом скоро придётся брать учеников и открывать филиалы.
— Хотя бы кому-то! — крикнул безрукий мужчина.
— Кому-то она уже помогла, — отрезал я. — Можете ждать, но если будете донимать её, то пеняйте на себя.
Добравшись до небольшого помещения, которое было переделано под зельеварню, я оттолкнул какого-то мужика в очереди и вошёл сам. Старуха уже ушла, мы с Вияльди остались вдвоём.
Местечко пропахло травами и снадобьями. На полках рядами стояли пузырьки с мутными жидкостями. В углу, в подвешенном на огне котелке, булькало какое-то варево. Под ногами хрустели рассыпанные семена.
За тонкой стенкой всё ещё были слышны голоса уличной толпы. Возмущение, тем не менее, постепенно отдалялось — мои слова сработали. Народ, — во всяком случае его часть, — принялся расходиться.
— Леви и так наводит порядок, — сказала Вияльди. — Тебе не обязательно было вмешиваться, Загрейн.
Этот лазарет был островком надежды в море худросского отчаяния, а я готовился использовать его как оружейную. Ну-с, совесть за подобное меня мучить не будет, это уж точно.
— Важное дело, — отмахнулся я. — Нужен яд против людей с Аурой. Что-то мощное.
— Так ты здесь ради него? — скупо улыбнулась она. — Мог бы не утруждаться разгонять народ. Всё готово.
— Ты знала? — удивился я.
— Знала, что он пригодится. Конкретную ситуацию, конечно, не ведала. Если хочешь, можешь рассказать, — предложила она.
Я не хотел.
— Ближайшее время будь ближе к складу, — вместо этого сказал я. — Возможно у нас начнётся конфликт с Хранителем.
— Ты хочешь убить его? — Вияльди широко распахнула глаза.
— Почему все сразу думают именно об этом⁈
— Потому что это очевидно. Ладно, не моё дело…
— Мне нужно освободить пленников с его корабля, — всё-таки признался я.
— Тоже не мало, — протянула Вияльди.
— Я не исключаю, что может понадобится препарат, на время останавливающий биение сердца, — слегка замявшись, сказал я.
— Решил всё-таки использовать свой трюк с телепортацией, прихватив лишний груз? — проницательно кивнула она. — А веса хватит?
— Среди пленников лишь одна обладает приоритетом, — улыбнулся я. — И она тощая, как скелет. Кормят на «Сломанном ветре» явно не очень. Искренне не рекомендую.
— Проверял уже способность? — не повелась знахарка.
— Да.
Она молча приподняла бровь. Несколько секунд я думал, как лучше ответить, но в итоге сказал правду:
— На портовой худросской крысе. Правда оживить её не вышло, всё-таки не в этом был смысл.
— То есть не проверял, — постановила Вияльди, скрестив руки на груди.
— Серединка на половинку, — вздохнул я. — Это всё равно не основной план, а лишь способ действия, если всё пойдёт сильно не так.
— Даже не сомневаюсь.
— Так и?..
Женщина закопалась в сумку, выискивая нужное.
— У меня есть быстрый яд, останавливающий сердце, есть и противоядие, но давать нужно как можно быстрее, — достав пузырьки, сказала Вияльди. — Чем скорее дашь, тем проще организму будет прийти в себя.
— Побочки? — деловито уточнил я.
— В виде смерти.
— Я серьёзно.
— Думаешь, я шучу? — хмыкнула она. — Я была свидетелем, как людей откачивали от яда или после утопления. Зачастую их мозги теряли свою основную функцию. Такие люди становились слюнявыми идиотами.
Кислородное голодание. Уже после трёх-пяти минут отказа сердца, клетки мозга начинают отмирать.
— Если же с головой всё, слава Наршгалу, остаётся в норме, то страдает тело: немощь и худоба, боли от приёма пищи, жёлтый цвет кожи…
Поражение печени. Скорее всего от яда. Логично, всё-таки печень — главный фильтр организма.
— Так что сам подумай, стоит оно того или нет, — закончила она.
— Стоит, если получится избежать последствий. Или хотя бы привести после них тело в норму. Я знаю, что алхимия на это способна. И я верю в тебя, Вияльди. Ты ведь сумеешь поставить раненого бойца обратно в строй?
В крайнем случае в Худросе есть и другие алхимики. Так что здоровье поправить будет возможно. Всё упирается лишь в деньги. А если нет денег — в связи. В самом крайнем случае сойдёт похищение и угрозы, но обычно мастера после подобного предпочитают покидать столь «гостеприимное» место. Не хотелось бы…
— Не нужно тут разбрасываться своими хитрыми улыбками! — вскинула она руки. — Конечно алхимия может всё, но не забывай, я не профессионал, а просто деревенская знахарка.
— Ты не простая деревенская знахарка, — подметил я.
— Ха-ха, подловил! Ну хорошо. Последствия, конечно, можно убрать, — кивнула она. — Нужно пропить кое-какие настойки, которые у нас, слава мне, имеются в должном запасе.
— Замечательно. Я знал, что могу на тебя положиться!
— Но не забывай, чем быстрее ты дашь противоядие, тем лучше будет состояние человека. А уж если организм ослаблен голодом и плохим обращением… — она не договорила, но намёк был жирным.
— Можешь не переживать, это моя цель номер один, — совершенно серьёзно кивнул я. — И кстати, раз уж об этом зашла речь, есть кое-что ещё.
— Ты просто кладезь радостных событий, — невесело хмыкнула Вильди.
— Дуфф и Ребис считают ситуацию ерундой, но я почти уверен, что парочка следователей, которые копают под нас, подкинут хренову гору проблем.
— Следователи? — женщина непонимающе уставилась на меня.
— Ты не в курсе?
Пришлось кратко обрисовал ей ситуацию, в том числе упомянуть и про то, что они посчитали место её работы пунктом продажи Чёрного Нектара.
— Говоришь, Ребис решил ничего не предпринимать? — хмуро спросила Вияльди, меря маленькое помещение шагами. — Тогда всё очевидно. У него есть рычаг давления на этих людей.
Рычаг давления? Хм… интересно…
Шум за стенами успокоился. Похоже толпа рассосалась или хотя бы уменьшилась. Чёрт бы побрал Вияльди с её инициативой. Зачем, а главное на хрена? Какой прок от этих увальней?
Закрыв глаза, сосредоточился на более важной теме.
— Брат говорил об этом. Некий человек во дворце Куфо, который может затормозить ход любого вопроса, требующего вмешательство армии, — сказал я. — Вопрос в ином — следователи узнали о Чёрном Нектаре. И одновременно с этим в городе присутствует саркарнский Хранитель. Боги, не сложить эти два и два просто невозможно!
Рыкнув, я взял себя в руки. Выдохнул.
— Африды Хранителя могут нагрянуть на склад, купившись на предложение следователей. Не думаю, что они ожидают обнаружить здесь людей с Аурой, да и вряд ли каждый из ребят Юмана хотя бы вполовину силён, как он сам, но… Бережёного Наршгал бережёт.
— Интересная фраза. Очень точная.
— Я рекомендую тебе провести пару дней рядом с Леви. И не отпускать Керсту далеко.
Вид у знахарки мгновенно стал настороженным. Дурой она не была, а потому мои слова нашли отклик в её сердце.
— Может стоит устранить этих людей заранее? — озвучила она.
— Как кровожадно! — не сдержал я насмешки. — Хотя я думал также. Ребис…
— Он думает на перспективу. И знаешь, в чём-то он прав. Я про армию. Даже если парочка этих следователей составит самый-самый ужасный доклад, требуя ввести в Худрос войска, дело будет крайне не быстрым и должно пройти множество всевозможных одобрений и перепроверок. Более того, скорее всего на подобное потребуется разрешение Саркарна.
— Даже так? — удивился я, находя подобное… разумным.
— Ты же не думал, что кайзер вообще никак не контролирует свои колонии, обходясь лишь налогами? — рассмеялась она. — Нет уж, в таком случае велик риск, что одним «прекрасным» днём провинция взбунтуется.
Как уже взбунтовалась куча других. Да, даже если поначалу Саркарн отдавал управление колониями сугубо на наместника и местные власти, то вскоре должен был изменить подход.
— Вижу логику в твоих словах, — признал я.
— Это просто опыт, — пожала она плечами. — Всё-таки я не всегда была знахаркой.
— Да-да, необычная знахарка, я не лезу в твои тайны.
— И правильно делаешь. Я воспользуюсь твоим советом. Где Керста?
Я нашёл девочку Аурой.
— Играет возле моста. Шестеро детей. Трое точно ностойцы, хотя столь грязные, что могу и ошибаться. Остальные, видать, местные.
— Ох, говорила ей, не лезть туда, — вздохнула Вияльди.
— Привести? — предложил я.
— Не надо, сама схожу, заодно успокою людей в очереди. — Женщина порылась в своих вещах, отыскав объёмную банку, полную мутной жижи. — Вот дрянь, которую ты использовал против Эзры Семь Узлов и его людей. Другой… ну, быстрый яд с антидотом для твоего трюка с телепортацией, я уже отдала.
— Спасибо. Так всё же по поводу следователей…
— Успокойся, Загрейн, — положила она руку мне на плечо. — Попробуй хоть раз сделать ровно то, что просит Ребис.
— Я всегда делаю то, что просит брат, — покривил я душой. — И это начинает раздражать.
— Ты привык быть лидером. Однако сейчас не тот момент… И ты всё равно не уходишь.
— Не хочу. Реб задумал правое дело… Точнее, его задумал Наршгал… Если честно, это довольно сложно, Вияльди. У меня есть причины оставаться здесь, и эти причины касаются далеко не только одного брата.
— Ну, ты запугал моих пациентов, отчего вряд ли нам помешают в ближайшее время. Можешь рассказать мне о своих проблемах, — усмехнулась она, однако глаза оставались серьёзными.
— Не сегодня, — отрезал я.
— Аха-ха, будь по твоему. Тогда иди, делай своё дело и будь поблизости.
— Всегда рядом, Вияльди, только позови.
— Знаю, Загрейн, — вздохнула она. — Иногда это смущает.
— Такое время, — неопределённо пробормотал я.
— Тяжкое…
Забрав алхимию, я телепортировался к заранее найденным ополченцам. В Худросе таковых оставалось только трое: Нильтас Морлан, Кимул Гест и Форпон Корс — новый «муж» Энни. С собой на дело я решил взять первых двух. Не хочется рисковать очередной любовью моей, в каком-то отдалённом смысле, приёмной матери.
Собравшись в человеческую форму подле тренировочной площадки, я неожиданно столкнулся с Себбом. На самом деле неожиданно, потому что… не ощущал его Аурой Наблюдения!
Младший брат Ребиса имел вид отличника, выучившего урок и старательно тянущего руку, чтобы вызвали к доске.
— Знал, что ты пойдёшь этим путём, — улыбнулся он, глядя на меня. — Подслушал разговор с Дуффом.
— Подслушать его было не трудно, — зеркально улыбнулся я, пожав парню руку. — Но, видимо, речь здесь о другом. Пробудил Ауру?
— Только Наблюдение, но да. Так и есть.
В словах Себба не было ожидаемого высокомерия или задора, который непременно звучал бы ещё полгода назад.
В последнее время я мало общался с ним, но… похоже бремя правления старшего — Ребиса — немало ударило и по младшему.
— И сходу научился скрывать себя. Поздравляю, — искренне сказал я.
— Реб обучил этому ополченцев, а те — меня, — неопределённо поводил он плечами. — Не сказал бы, что мне далось это просто. Всё то время, что вы занимались действительно важными делами, я тренировался с Форпоном. Сатор тоже частенько подключался.
— И всё же. Это заслуживает похвалы.
Он поднял на меня пронзительный взгляд.
— Я хочу помочь.
Мухи на моих плечах дрогнули — прямо как собственная решимость, — невольно реагируя на изменение состояния. Себб смотрел на меня с такой надеждой, что стало даже самую капельку горько. В его взгляде читалось всё: жажда приключений, желание доказать свою значимость, детская уверенность в собственном бессмертии.
Я мысленно выругался. Нужно подобрать такие слова, которые отговорят его от влезания во всё это дерьмо. Не сейчас. Не здесь. Точно не в заварушку с Хранителем!
Тут мало просто запретить. Может ведь не послушаться. Нужно именно его собственное понимание.
— Рано, Себб. Не спеши. Ты почти решил вопрос Ауры. Открой Атаку и Защиту, потом…
— Ты хочешь убить Хранителя, я могу помочь! — пылко воскликнул он.
— Да не хочу я убить Юмана! — взорвался я.
— Скажешь, если представится шанс, то сдержишь руку? — насмешливо улыбнулся он, на миг напомнив старые беззаботные деньки в Ностое.
— Он не представится, Себб, — значительно тише сказал я. — Камбииз обращается песком. Как я его атакую? Тут вся фишка в том, чтобы провести операцию тайно — насекомые незаметно сядут на кожу афридам из его команды, а потом будет достаточно даже царапины. Всё! Команда приляжет отдохнуть, а я сделаю то, ради чего всё это вообще затеяно. Но Юман — Прóклятый…
— Как ты, — проницательно заметил он, прерывая меня, но я не увидел на лице намёка на негатив.
— Верно, — куда осторожнее согласился я. — Поэтому на него подобное не сработает.
— И как тогда его убивать? Он что, неуязвим? — упёр он руки в бока.
— Аурой, Себб. Ты разве не слышал? Аура Атаки — столь интересная штука, что может наносить урон даже концепциям.
— Чего? Концепции? — растерянно наклонил он голову.
— Имею в виду стихии, — постарался упростить я. — Песок, огонь, вода — всё это кажется неуязвимым. Ведь как можно убить воду?
— Высушить? — улыбнулся он.
— Если ты состоишь из огня, наверное попробовать можно. А что делать другим? Не способным нагнать тысячеградусного жара?
— Заманить его сюда, на Миизар.
— Аха-ха! Неплохо! — демонстративно захлопал я.
— Я понял тебя, Заг, — Себб сдал назад. — Аура Атаки — единственное, что может позволить победить Прóклятого такой силы. А у меня Атаки нет.
— Не единственное, — припомнил я, — ещё есть Хриоса, материал, блокирующий силу Прóклятых, но я его никогда не встречал… Впрочем, не в этом суть. Даже если бы у тебя была развитая Аура Атаки, я не собираюсь драться с Монсо Юманом. Пойми… чёрт побери, Хранитель — это сила. Им не делают кого попало. Он точно владеет далеко не только одним Запретным Плодом. У ублюдка достаточно козырей в рукаве. Мы не осилим открытый бой, а если каким-то образом он и случится, то потери будут колоссальны.
— Однако же, ты говорил, что тебе нужна помощь. Слова Ребиса! — поднял он палец.
И правда подслушал, гад.
— И как ты поможешь мне, Себб? — подавил я вздох.
— А как помогут ополченцы? — проницательно уточнил он.
— Сдержат ребят Хранителя, если мухи не справятся со своей ролью, — абсолютно честно ответил я. — За это время я освобожу заложников, а потом скроюсь вместе с ними.
— Разве я буду лишним в этой ситуации?
На мгновение у меня возникло желание вписать парня в операцию. Но лишь на мгновение.
— Ещё как, Себб. У тебя толком нет Ауры. А ещё ты не умеешь драться против человека с Аурой. Это совсем не то, что столкнуться с обычным воином.
Несколько секунд мы простояли в молчании.
— Хорошо… я тебя понял, — постарался скрыть он разочарование на лице, но будучи куда более опытным человеком, я быстро его уловил.
Как бы проблем не доставил…
— Надеюсь на это, — хлопнул я его по плечу.
К этому моменту уже подошли ополченцы. Парочка тренировалась, но заметив меня, решили, что вопрос, очевидно, касался в том числе и их. Впрочем тренировка была «лайт» версией — без возможности сильного напряжения и шанса получения травмы. Видимо Дуфф, Отье или Леви рассказал им, что есть немаленький такой риск возникновения проблем, а значит, ополченцы будут срочно нужны — здоровыми и полными сил. Поэтому я бы назвал это тренировкой на поддержание формы.
Что же, подобное мне подойдёт. Всё равно ставку на них я не делал. Но на крайний случай… Ребят Юмана, как надеюсь, они сдержат. Хотя бы нескольких человек и на какое-то время. А вот мне придётся постараться.
Проклятье, меня до сих пор преследуют мысли о следователях. Что если, когда я уведу ополченцев, на склад нападут? Плевать, даже если это будут не люди Хранителя, тут достаточно будет одного человека с Аурой и пары десятков вооружённых отморозков!
Дерьмо… Боги, Ребис, не подведи. Не подведи, сукин сын!
Мимолётом посмотрев — через мошек — чем занята моя группа в Прантохе, заметил, что погрузка последних селян на «Чёрно-белый рояль» уже завершилась. Крестьяне как раз разбирали пожитки на когге, готовясь следующие несколько дней провести в море — привычная картина для большинства рыбаков.
Новый капитан «Чёрно-белого рояля», Морис Дек, тоже находился на борту, отдавая короткие команды и осматривая местность в подзорную трубу. Похоже почти состоявшееся столкновение с Гарпиями здорово добавило мужику осторожности.
К счастью, за время недолгого общения я осознал, что сам по себе Дек не был идиотом. Плевать, что он из людей некой «Крылатой» — отмороженной психопатки, — что сам является выходцем из трущоб, всю жизнь занимаясь насквозь незаконной деятельностью. Чёрт с ним! Пока что Дек представлял собой одного из немногих союзников, кто казался мне относительно адекватным.
Надёжным? Нет. Но пока страх преобладал, на него можно было положиться.
Из забавного — Морис Дек оказался удивительно информированным человеком. Особенно учитывая, что всё это время провёл в море!
Я даже спросил его об этом, когда капитан только высадился на берег, — лично поприветствовать моего брата.
— Я ведь не был отрезан от общества, — улыбнулся Дек в момент получения этого вопроса. — И у меня есть собственный почтовый голубь.
Ах да, «монстр» из Аномалии. Серьёзно. Полуразумные и крайне физически сильные птицы, размером с орла, добровольно ставшие служить людям, ради ухода, пропитания и максимально комфортной жизни. Ещё почти все из них естественным путём открывают Ауру. Каким хером? Знает только Аномалия, откуда, как говорят, взяли своё начало первые почтовые голуби.
Так что Морис Дек поведал не только о столкновении с Гарпиями и Камбиизом, но и о ситуации с Худросом.
— Крылатая передала, что город замер. Все группы более-менее установили границы. Шаткое равновесие сил. Никто не осмеливается сделать что-то лишнее, ведь каждое движение вполне себе может привести к новой войне.
— Посмевший на кого-то напасть, сам станет целью, — кивнул я. — Эффект домино.
— Именно! Только… э-э… что за «домино»?
— Игра одна, — покрутил я рукой, — не обращай внимания.
— Ещё одна причина, чтобы влезть в это дело, — хрипло хохотнул в тот миг Ребис. — Слышишь меня, брат? Твой побег с Ведьмой должен сыграть нам на руку.
— Я слышал план, — поморщился я. — И он мне не нравится. Напомни, зачем нам вообще впрягаться за девчонку, которую разыскивает половина Саркарна? Семьдесят пять золотых имериалов за голову — более чем приличная сумма!
— Вторая половина тоже с радостью сдаст её властям, только сперва как следует поимеет, — дёрнул он щекой. Одна из вирр отвалилась, обнажая тёмное пятно на коже. — Вертрана Каустиль ещё проявит себя, Загрейн. Так говорит Наршгал.
Наршгал… — мотнул я головой, прогоняя несвоевременные воспоминания. Ох, ладно, не думай об этом!
Ключевое на данный момент — прантохцы успешно спасены. Ребис с остальными пока ещё оставались в покинутой деревне. Видать даже брат не настолько поехавший, чтобы направить людей до Грайдии в самый солнцепёк. Думаю сейчас все отдыхают, чтобы отправиться ночью. Ныне речь о горах не идёт, поэтому нет необходимости в идеальном кругозоре и наблюдению за местностью. Дороги относительно ровные, сорваться в пропасть никому не грозит — разве что споткнуться.
Отлично. Хотя бы там всё идёт так, как должно.
Себб к этому моменту покинул нас, ополченцы подошли ближе.
— Нильтас, Кимул, нужна ваша помощь, — пристально изучил я подошедших мужчин, попутно направив за Себбом нескольких мух. Не хотелось, чтобы он подкрался ко мне снова. Ну и проследить, конечно же, стоило.
Парочка переглянулась, а потом молча уставилась на меня.
Я знал этих людей с самого детства. Мы не слишком-то общались, всё же разница в возрасте и положении играла весьма большую роль. Это как… двоюродный дядя, живущий где-то в другом городе, который приезжает не чаще раза в год, на крупный праздник, дарит символическую игрушку и долго общается с отцом на кухне, за запертыми дверьми.
Безусловно знакомый человек — о котором, тем не менее, ты почти ничего не знаешь.
Эта двойка казалась мне именно такой. Но в данный момент сие не играло ровным счётом никакой роли.
— Ребис дал задание. — И эти волшебные слова позволили «двери на кухню» распахнуться пред моим лицом.
Спешить, впрочем, я посчитал максимально непродуктивным. Вместо того, чтобы тут же срываться к кораблю Хранителя, выискивая пленников, направил побольше насекомых-шпионов в порт, как обычно гудевший жизнью. Множество людей занималось своими делами. Толкучка, громкая ругань, вонь рыбы, крики чаек — всё знакомо и привычно. Мои насекомые давно здесь отирались, подъедая испорченную органику, коей тут было больше, чем во всём остальном городе вместе взятом.
«Сломанный ветер» и ранее не был исключением моего интереса, однако до нужды освободить Ведьму я не направлял мух на борт. Зачем? Я изучил корабль Камбииза ещё в прошлый раз, чего теперь тратить на это время?
Ныне пришлось изменить своё мнение. Я обновил в памяти карту этого внушительного и весьма большого судна, а также тщательно оценил всех его обитателей. Не считая крыс, их было немного: скучающий старпом-здоровяк, управляющий жизнью «Сломанного ветра» в момент отсутствия капитана; судовой врач, в данный момент вкалывающий пленникам какую-то дрянь, — видать, чтобы владельцы Ауры не буянили и не пытались сбежать; пожилой кок, готовящий на всю команду; трое матросов.
Последние занимались мелким ремонтом: починка ящиков, бочек, мебели в каютах; плели верёвочные лестницы, чинили сетки и гамаки. Не прям на уровне рабов, которых лупили хлыстом за любой миг простоя, но и без особой лени. Довольно молодые парни казались заинтересованы работой, а по обрывкам разговора мне стало ясно, что за подобное, во-первых, им хорошо заплатят, а во-вторых, они были новичками и попросту радовались попасть в команду Хранителя.
Ха, теперь понятно, почему бедолаги остались на корабле, покуда остальная команда развлекается в Худросе!
Пленников было четверо. Все сидели в разных камерах, но относительно близко друг к другу. Я подождал, пока медик покинет их, чтобы осмотреть более внимательно.
— Надо же, даже не прикованы к брёвнам, — припомнил я прошлое своё наблюдение за «Сломанным ветром» в такой же ситуации. Скорее всего причина в том, что прошлые пленники не открыли Ауру.
Будучи накаченными алхимией никто из этого квартета особо не общался. Просто сидели с отсутствующим видом и пялились на прутья решётки. Вид имели бледный, измождённый.
Видать, «добрый доктор» пичкает их на редкость убойной отравой, раз даже руку лишний раз поднять не могут.
Это было ожидаемо, иначе как контролировать владельца Ауры? Никакие оковы не смогли бы такого надолго сдержать! Разве что целиком заливать в металл, оставляя лишь голову, да жопу.
Тоже такой себе способ, как по мне…
Оценив пленников чисто визуально, стало очевидно, что моя основная цель явно НЕ красномордый мужчина и точно не второй мужчина, чья кожа была покрыта маленькими трещинками и местами отслаивалась.
Дальше было немного сложнее, однако путём серьёзного умственного напряжения, я осознал, что коротковолосая женщина, которой шёл уже четвёртый десяток, тоже не соответствует виденному мной ранее портрету.
Итог очевиден.
«Ведьма» или же Вертрана Ка́устиль была молодой черноволосой девушкой с затуманенным алхимией взглядом, острыми скулами и искусанными губами. На правом плече была заметна татуировка в виде трёх рваных ран — типа от когтей. Чрезмерно тощая, единственная из всех прикованная цепью-ошейником, она молчаливо раскачивалась на своём месте.
Изучив обстановку, я направил мух «заселяться» на «Сломанный ветер». Они массово проникали под доски и обшивку. Я хотел, чтобы к моменту, когда нужно будет действовать, они могли вылететь и тут же оказать мне помощь. А потому, тратя энергию, я создавал в не просматриваемых местах «заначки» насекомых. Пока без яда, самых обычных.
Ха-а… то есть… Последнее время я тратил все излишки сил, чтобы создать своим мухам естественный яд, но пока что результат был до невозможности скромным. Ключевую роль, видимо, ещё долгое время будет играть алхимия.
Направившись на склад, я занял отдельную комнату на втором этаже — вдали от всех. Здесь, в полумраке, пропитанном пылью и эхом шагов внизу, я принялся наносить на мух несмертельный яд Вияльди, — действующий даже на владельцев Ауры, — уделяя внимание и жалу, и челюстям.
Процесс не быстрый, но жизненно необходимый. Благо удалось его оптимизировать: насекомые всё делали сами — словно солдаты, чистящие оружие перед боем. Их жужжание сливалось в единую вибрацию, отдающуюся в костях.
Я закрыл глаза и выпустил второй рой — на разведку по Худросу. Где-то там, среди этого муравейника, скрывался Хранитель. И от того, найду ли я его первым, зависело очень и очень многое.
1139 год от сотворения мира, остров Миизар, Худрос, взгляд со стороны
Первый министр Райнер Силиват отложил перо — медленно, словно давая Химберу Порану время прочувствовать паузу. Чернила на бумаге ещё не высохли. На миг Химберу захотелось использовать Ауру Наблюдения, чтобы прочесть текст, но он не решился. Он сам не знал, почему. Силиват ведь никак не мог бы этого почувствовать, так чего бы не удовлетворить любопытство?
И всё-таки нет. Интуиция, покалывающая в глубине его кишок, упорно кричала, что это очень дурная идея.
Невольно Химбер вспомнил, как впервые, ещё будучи обычным стражником, увидел министра, занявшего свой пост. Это было сразу после завоевания Миизара. Тогда новоявленный наместник Аделард Вермитракс поставил Райнера Силивата по правую от себя руку.
И тот Силиват, из его памяти, будто бы имел точно такой же вид: аккуратная небольшая борода, короткие волосы, лёгкая седина. Как давно это было? Почему министр совершенно не изменился за все прошедшие годы? Подводит память? Силиват использует качественную алхимию?
Много причин, много объяснений. Но теперь, глядя на министра вблизи, на кожу без морщин, на пальцы без возрастных пятен, Химбер чувствовал, как что-то первобытное внутри него сжималось в комок и выло: «Беги!»
Но он, конечно же, не бежал. Он был воином Миизара. Он был…
«…никем», — прошептал предательский голос в глубине сознания.
Химбер невольно сглотнул.
Временный кабинет министра в Худросе был скромен: арендованная комната над конторой местного торговца, пропахшая пылью и солёным ветром с моря. Ставни давно треснули от засухи. Стол шатался. В углу, возле карты побережья, паук сплёл свою паутину, накрывая ей всю восточную часть Миизара и кусочек западной.
Но Силиват сидел здесь так, словно восседал в своих покоях в столице — спина прямая, взгляд с извечной хитринкой, пальцы сложены домиком.
И это напрягало Химбера Порана больше всего.
— Я не буду спрашивать, точная ли это информация, Химбер, — наконец произнёс министр, переводя взгляд на воина.
Химбер Поран, которого в Миизаре называли сильнейшим — хотя кто это проверял? — ощутимо напрягся. Он переминался с ноги на ногу, словно отчитанный ребёнок. Его Аура непроизвольно уплотнилась, накрывая тело невидимой плёнкой Защиты.
Но Силиват заметил. Конечно заметил. Уголок его губ дёрнулся.
— Расслабься, Поран. Я не собираюсь тебя есть. — Пауза. — Сегодня.
Последнее слово прозвучало как шутка. Почти. Химбер не рискнул засмеяться.
Унизительно. Он — воин, а трясётся перед чинушей, который никогда не держал в руках меч дольше минуты!
И всё равно Поран опасался его.
— По вашему приказу я наблюдал за Кросом и Риггом, — Химбер снова сглотнул, ненавидя сухость во рту. — Поэтому могу сказать наверняка. Они встретились с людьми Хранителя у западной пристани. Передали адрес склада и договорились о налёте.
— Как ты пробился через способность Кроса? — Силиват приподнял бровь, но в голосе не было настоящего интереса. Скорее проверка. Оценка инструмента.
— Он полагается на невидимость и неслышимость, будто бы это панацея, — Химбер позволил себе мимолётную улыбку, цепляясь за возможность показать компетентность. — Но достаточно развитая Аура Наблюдения позволяет подмечать мелочи, на которые Крос, не будучи владельцем Ауры, никак не мог повлиять.
— То есть?
Вопрос прозвучал так, словно Силиват спрашивал о погоде. Но Химбер знал: министр уже принял решение, а сейчас просто развлекался, наблюдая, как воин старается.
Химбер поймал себя на том, что смотрит не в глаза министра, а следит, как он крутит кольцо с крупным сапфиром на пальце. Это было ошибкой. Когда он поднял взгляд, Силиват смотрел на него с тихим любопытством — как энтомолог на приколотого булавкой жука.
Волна раздражения была подавлена в зародыше.
— Внешние факторы. Микроскопические изменения песчинок под ногами. Колебания воздуха. Запах, — Химбер почти расслабился, входя в профессиональную колею. — Эти его духи́ весьма… заметны. Очень уж дорогие для следователя. Явно подарок от кого-то из столицы.
— Неплохо, Химбер, — кивнул Силиват, и тонкие пальцы перестали крутить кольцо. — Очень неплохо. Именно такого уровня компетентности я и ожидал от… — он сделал паузу, словно подбирая слово, — … сильнейшего воина Миизара.
Интонация была ровной. Абсолютно не издевательской и не насмешливой. Но именно поэтому Химбер её и заподозрил.
Он стиснул зубы так, что скулы заболели.
Химбер слишком часто слышал подобный контекст. Сомнения в его могуществе. Хуже того, он сомневался и сам. Сомневался, пожалуй, излишне много.
— Готов служить, господин Первый министр.
— Тогда слушай и запоминай, — Силиват откинулся на спинку расшатанного кресла, которое скрипнуло под его весом. За окном крикнула чайка. — Эти двое заигрались. Взяли на себя больше, чем должны были. Кармалл думает, что может обойти меня. — Он ласково улыбнулся. — Смешная наивность.
Короткая пауза. Химбер чувствовал, как пот выступает на спине, хотя в помещении было прохладно. Странно, почему бы? Худрос тонул в жаре, но здесь…
«Торговец сумел настроить систему естественного проветривания?» — мимолётом подумал Поран.
И всё же, он ощущал дискомфорт. Странное ощущение. Он проливал кровь. Привык к опасности. Но министр излучал что-то другое, что Химбер никак не мог уловить. Некую… неотвратимость? Казалось, что бы Поран не предпринял, он не сумел бы застигнуть сидящего напротив человека врасплох. И это вызывало любопытство. Ну… так он говорил самому себе.
— Кхм, — откашлялся Химбер. — «Заигрались»… Я правильно понимаю?.. — осмелился уточнить он, поймав себя на том, что уже в третий раз поправляет воротник.
Силиват поменял позу, кресло скрипнуло. Звук эхом отразился от стен.
— А что ты понимаешь? — министр склонил голову, и его тонкие губы тронула улыбка.
— Они должны исчезнуть.
— Нет, Химбер, — Силиват провёл пальцем по краю стола, стирая пыль. С брезгливостью посмотрел на серый налёт. — Они должны умереть. Конкретно и быстро. Лучше нанеси удар внезапно — в первую очередь по Кросу. Запретный Плод делает его опасным, а чутьё может позволить сбежать, если почувствует угрозу. Ригга можешь добить позже. Он трус, далеко не уйдёт.
Химбер кивнул, но что-то грызло его изнутри. Вопрос, который было опасно задавать.
Силиват перехватил его колебание и усмехнулся, потирая кольцо с сапфиром.
— Позвольте спросить, — Химбер выдержал взгляд министра, хотя это далось с трудом. — Зачем убивать их, если они уже встретились с людьми Хранителя? Информация передана. Адрес склада известен.
— Это уже не важно, — глаза Силивата сверкнули опасной насмешкой. Он выпрямился, и комната словно сжалась. — Кармалл или осмелился бросить мне вызов, или проявил некомпетентность. В данной ситуации это одно и то же. И одинаково заслуживает наказания. Крос и Ригг — его инструменты и я не хочу позволять ему использовать их впредь. Действуй, Химбер.
— Сделаю, министр.
Силиват вздохнул, краткий миг смотрел в потолок, словно выискивая там ответы на многочисленные вопросы. Потом снова взял перо — лёгкое движение, будто разговор о смерти двух людей был всего лишь коротким перерывом в более важных делах.
— У тебя есть ещё вопросы?
— Ваши планы… — Поран замялся.
— Придётся пересмотреть, — оборвал его Силиват, выводя на бумаге первую букву. — Ничего критичного, но я, как и любой здравомыслящий человек, ненавижу задержки.
— Понимаю, — он склонил голову, мысленно прикидывая, что случится с Кармаллом. Заболеет? Споткнётся на ступеньках Куфо?
— Тогда приступай.
Воин развернулся к выходу, но замер. Его Аура уловила движение раньше, чем он услышал шаги.
К столу шагнула ещё одна фигура — Тиара Йоколь.
Химбер удивился. Не тому, что она была здесь, это, напротив, понятно и очевидно. Девчонка караулила министра во время его отсутствия. Его поразил факт, что она решилась вмешаться в их беседу. А ещё, кажется, она совершенно не боялась Силивата.
«Дура», — едва не сплюнул Поран.
— Я могу помочь? — куда более непосредственно спросила она, глядя на министра.
Несколько секунд Силиват смотрел на девушку немигающим взглядом. Нельзя было понять, думает он о её словах или о чём-то ещё. Перо замерло над бумагой. Чернила медленно стекали с кончика, оставляя кляксу.
— Нет, Тиара, — наконец ответил министр, и вернулся к письму. — Для тебя будет другое задание. Химбер справится сам.
Укол был адресован обоим — Порану, которого не сочли достаточно ценным, чтобы дать помощь, и Тиаре, которую отстранили от интересного дела.
Химбер вышел первым, чувствуя на спине взгляд министра.
Даже за дверью, спускаясь по скрипучей лестнице, он ощущал этот взгляд. От этого чесалась спина.
Худрос, взгляд со стороны
Солнце висело над Худросом как раскалённая монета, запаянная в бледное небо. Море, дарующее прохладу, сегодня было похоже на расплавленное олово — тяжёлое, слепящее и неподвижное. Даже чайки, обычно наглые и крикливые, сникли — сидели на сваях причала с приоткрытыми клювами, часто дыша. Воздух дрожал маревом. С каждым днём становилось чуточку хуже. Засуха превратила город в пыльную жаровню, иссушая последние источники воды. Последние колодцы мелели. Люди мелели вместе с ними. А вот жадность — та не мелела никогда.
Пордвей Хиггинз, боцман «Сломанного ветра», раздражённо сложил руки на груди. Пот стекал по его шее, въедаясь в ворот грязной рубахи. Даже здесь, у причалов, где обычно дул свежий ветер, воздух казался тяжёлым и солёным, пропахшим рыбой и гниющими водорослями.
— Где эти придурки? — зло спросил Хиггинз, сплюнув через плечо. Задержка раздражала. Нервировала. А когда боцман нервничал, то невольно ощупывал свой тощий кошель, словно проверяя пульс умирающего.
Пусто. Снова пусто. И опять. Опять.
— Может, решили дать заднюю? — пожал плечами молодой шкипер Тулио Бромбон, рассеянно поигрывая кинжалом, попутно чистя им ногти.
Парню было не больше двадцати. Светлые волосы выгорели почти добела, на носу россыпь веснушек. В обычной жизни он мог бы торговать рыбой или чинить лодки. Но обычная жизнь невозможна на «Сломанном ветре». В африды — особенно к Хранителю, — шли или авантюристы, или дураки. Зачастую оба в одном лице.
Парень бросил взгляд в сторону порта, где стоял их корабль. Далеко, не увидеть ни глазом, ни Аурой. Однако он знал нужное направление.
И не спроста… Ведь там, в трюме, за решёткой, сидела она. Девушка, которая преследовала его во снах.
Хиггинз заметил этот взгляд и рыкнул:
— Сосредоточься, щенок! Думаешь, мне будет охота тратить бумагу, чтобы писать твоей матери, как ты подох из-за бабы⁈
Тулио вздрогнул и отвёл взгляд, неуклюжее движение рук порезало палец, ноготь которого он чистил. Остальные африды переглянулись — кто с усмешкой, кто с жалостью. В тесном корабельном кругу тайну не утаить. Все знали, что шкипер сох по Каустиль с того самого боя на цепях. Даже потратил кучу денег в Ордене Безмятежности, выспрашивая о Ведьме. Влюблённый дурак.
— Поздно уже заднюю давать, — вернулся к прежней теме лоцман Колтор Берг, почёсывая подбородок. Его глаза щурились от солнца, но в них читалась настороженность. Он тоже не любил внезапные проблемы. — Пришли — не пришли, не важно. Глупо отказываться от дела.
— Это точно! — засмеялся Хиггинз, и его маленькие глазки загорелись жадным блеском. Он непроизвольно потянулся к поясу, снова потрогав кошель — тощий, лёгкий, почти пустой. Три медяка и одна потёртая серебрушка.
Ожидалась продажа пленников, делёжка выкупа, выплата от Саркарна, реализация кое-чего с трюма, включая трофеи, но…
Худрос оказался не в состоянии переварить амбиции афридов, а единственный вариант в виде Первого министра Райнера Силивата, Монсо Юман отверг. Причины Хиггинз не знал, но заранее их ненавидел.
Боцман стиснул кошель так, что ногти впились в ладонь. Ничего, скоро всё изменится. Скоро он купит собственное судно. Не будет больше кланяться Песочнику, этому высокомерному ублюдку. Сам станет капитаном. Свободным от всех.
А может… а может и Хранителем? Почему нет? Купить Запретный Плод на аукционе, а Аура у него и так уже есть, причём весьма и весьма. Дальше всё дело в связях и должной мере жестокости — капля усилий и корона Хранителя окажется на его голове.
Он видел это. Каждую ночь, закрывая глаза.
— Ящики Чёрного Нектара, парни! — голос Хиггинза сорвался на хрип. Он облизнул потрескавшиеся губы. — Только представьте, сколько можно получить, продав эту дурь⁈
Он задохнулся от собственных слов, от картинок в голове — монеты, корабль, власть…
— Минимум пару сундуков чистого золота! Я видел, как один торгаш в Сембии продал всего три кило этой чёрной гадости — хватило, чтобы купить дом и таверну. Дом! И таверну! — Хиггинз замолчал, глядя в пространство. Его дыхание участилось. — А я чем хуже? Тоже куплю! Да не в Сембии, а в Карматоре. Денег хватит, чтобы подвалить под бок кайзера! Нет, хватит и на две таверны. Вторая будет возле порта. Там всегда полно народу. Нет, три! Нет…
— Хиггинз, — осторожно окликнул Тулио.
Боцман вздрогнул, словно очнувшись ото сна. Моргнул. Вокруг — африды, причал, солнце, жара. Никаких таверн. Пока.
— Что⁈ — огрызнулся он.
— Может следователи наврали и на складе ничего не будет? — предположил молодой шкипер. — Вот теперь они и испугались, решив сбежать?
— А смысл? — спросил Колтор. — Чтобы получить Хранителя во враги? На ровном месте?
Тулио пожал плечами.
— Не, — отмахнулся лоцман. — Насчёт Чёрного Нектара я верю. А вот пропажа следаков… Испугались идти с нами? — он нахмурился. — Вчера казались уверенными. Ну, этот Крос уж точно. Может их резко дёрнули куда?
— Давайте к ним в трактир заглянем? — неуверенно предложил Тулио. — Тут недалеко. «Морской прилив», вроде бы.
— Нет, — отрезал Хиггинз, топнув ногой так, что пыль взметнулась облачком. — Сами виноваты. Упустили момент. Значит, пропал смысл делиться. Мы заберём всё.
Он глумливо рассмеялся, отчего татуировка якоря на предплечье дёрнулась, змеясь по мышцам.
— Уж не ты ли их прикончил, Хиггинз? — с подозрением спросил Колтор Берг, прищурившись. — Жадный сукин сын!
Повисла тишина.
Один из пятёрки матросов — долговязый парень с кривым носом — негромко хмыкнул.
Хиггинз медленно повернул голову. Сначала на Колтора. Потом на матроса. Взгляд словно бы говорил: «Я тебя запомнил». Все поняли — дальнейшее пребывание этого африда на судне станет очень, очень трудным. Если он вообще доживёт до конца рейса.
— Рот закрой, пока я тебе свой палаш в жопу не засунул, — сквозь зубы процедил Хиггинз, шагнув ближе к Колтору. — И ты, — ткнул пальцем в матроса, — тоже помалкивай.
Закончив, боцман перевёл взгляд на остальных. Африды быстро опустили головы.
— Идём к складу этих сраных беженцев. Действуем быстро, но аккуратно. Если кто-то из вас, сучьи дети, — демонстративно оглядел Хиггинз своих людей, — поломает хоть один ящик с Чёрным Нектаром…
Он не закончил, но это было и не нужно.
— Я серьёзно, — продолжил Хиггинз чуточку тише, почти интимно. — Один скол, одна трещина — и я лично позабочусь, чтобы Чаячий залив получил нового обитателя на своём дне.
Африды замотали головами. Нельзя было не уважать силу боцмана. Нельзя было не бояться его жадности, переходящей в одержимость. Столь сильные чувства позволяли ему прыгать выше головы. Даже Камбииз, их капитан, ценил эти качества в своём подчинённом.
Группа двинулась в путь, негромко переговариваясь и поигрывая оружием.
Узкая улочка вела от причалов вглубь города — мимо полупустых торговых лавок, мимо замолчавших кузниц, мимо толп нищих и попрошаек, ошивающихся в тени, мимо тощих бездомных собак, крыс и полчищ мух.
За группой увязался старик с гнойными язвами на руках.
— Милостыню, господа африды, медячок…
Матрос, Михель, пнул его в грудь. Старик отлетел, охнул, затих.
Тулио обернулся, гневно открыл рот, но получил тычок от Колтора.
— Не создавай проблем из ничего, — буркнул он. — Сам знаешь, мы сейчас на мели.
Тулио раздражённо покосился на него, потом пожал плечами.
Сам Колтор ощутимо нервничал, постоянно оглядываясь. Что-то не давало ему покоя.
— Чего вертишься? — наконец спросил Тулио.
— Кажется, за нами следят, — пробормотал лоцман, вглядываясь в толпу на узкой улочке.
Африды, беженцы, грузчики и торговцы. Никого подозрительного. Но ощущение оставалось — словно чьи-то глаза ползали по затылку.
— Параноишь, старик, — хмыкнул Тулио, хотя и сам невольно осмотрелся.
— Может быть, — Колтор хмыкнул и пошёл дальше.
Хиггинз шагал впереди, довольно насвистывая. В голове он уже пересчитывал золото, представлял, как реализует весь Чёрный Нектар, как будут звенеть золотые монеты, как он станет новым капитаном… Приятные мечты крутились в голове сладкой спиралью.
Он даже не заметил, как они свернули к складу.
А над головой, скрытно ото всех, кружило облачко насекомых. Обычное явление в портовом городе.
Совсем обычное.
Проведённая в медитативном изучении Худроса и «Сломанного ветра» ночь закончилась резким толчком — будто окунул голову в ледяную воду.
Причина проста. Я нашёл их. Наконец-то, сука… Восемь человек. Направлялись сюда. К складу.
Они даже не скрывались.
Сердце ухнуло вниз, в живот. Потом рванулось вверх, колотясь о рёбра. Руки задрожали — словно единственные во всём моём теле знали, чем это кончится. О, тут не нужно быть гением!
— Ёбаный рот, да ну на хер, — злобно выдохнул я, обращаясь в рой и собираясь обратно — чисто чтобы успокоить нервы.
Самодовольные ублюдки с оружием наперевес шагали так, словно им принадлежал весь квартал. Но хуже того — я узнал центральную фигуру. Запомнил его, ещё когда Монсо Юман впервые на моей памяти причалил к Худросу. Очень уж выделяющаяся внешность. Уже немолодой, с маленькими глазками и массивными плечами. Похож на жирного потрёпанного жизнью кабана. А лицо… морда напоминала результат неудачной драки с мясорубкой — где мясорубка победила.
И этот сукин сын был одним из корабельных офицеров. Боцман, если я правильно расслышал через гул голосов.
— Полночи обыскивал Худрос, чтобы наткнуться на сучат возле своего же склада, — поморщился я, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Шутка судьбы? Дерьмовый юмор! За такой глаз на жопу натягивают.
Мухи роем сорвались вниз — оповещать всех, кого можно. Начиная со старосты. Надеюсь он поймёт причину. Не хочу видеть рожу старого идиота. Сорвусь ведь.
А-а-а! Я ведь говорил Дуффу: уводи людей! Но нет, раз Ребис не отдал приказа, можно хер класть на любые доводы разума!
Как же мне хотелось телепортироваться в Прантох и набить брату рожу. До кровавых соплей. Приговаривая при этом, на каком месте вертел советы его сраного божка!
Почему к нам идут люди Хранителя⁈ Потому что следователи, как я и говорил, стуканули им! Всех их надо было убивать сразу, а нам — убегать. И три раза класть на Ведьму. Спрятались бы в пустыне, переждали. Никто бы туда не полез.
Зубы скрипнули до боли в дёснах. Соберись, чтоб тебя! Соберись, не время предаваться самобичеванию и страху. Сейчас всё зависит от тебя.
— Да, от меня…
Судорожные мысли метались в голове, пока я изучал местность Аурой Наблюдения. Искал главное.
Камбииза, чтоб ему косточкой подавиться.
Искал и не находил.
Да ладно⁈ Неужто они пришли без него? Хранитель посчитал себя слишком важным или решил бросить кость своей команде? Пусть, дескать, мальчики позабавятся?
— Это меняет всё… — пробормотал я. Слабая улыбка появилась на губах.
Если Юман посчитал эту вылазку недостойной своего внимания, или если он вообще не в курсе…
Тогда у нас есть шанс не только остаться в живых, но и, быть может, обойтись без потерь.
— Наршгал… Нет, боги, саркарнские или какие-то ещё, если вы меня слышите, позвольте выпутаться из передряги без потерь, — сложил я руки в молитвенном жесте. — Не знаю, существуете вы или нет, но если поможете и дадите знать, кому поклониться, обещаю, в долгу не останусь.
Ну же! Я ведь попаданец. Где мой телефон техподдержки со вселенной?
— Загрейн! Где ты⁈ — заревел Дуфф внизу, спешно выталкивая едва успевших одеться ностойцев со склада.
Здание вот-вот станет полем боя.
— Неужели всё забрал мой брат? — криво улыбнулся я, продолжая общаться с пространством. — Лимит исчерпан, верно?
— Загрейн!
— Здесь, не ори, — спрыгнул я с лестницы, перелетев через пролёт. Приземлился рядом со старостой, растягивая Ауру Наблюдения на свой максимум. При этом старался не концентрироваться на афридах, наблюдая за ними исключительно через мух.
Мало ли, вдруг они владеют аналогом моих Шипов? Будет неприятно наткнуться на свою же технику, а покрывать себя Защитой пока рано. Стоит экономить энергию.
— Никаких переговоров, — заявил я. — Этим мы только покажем слабость и дадим им оценить нашу численность. Сходу в бой.
— Может, получится откупиться? — неуверенно предположил ополченец Нильтас Морлан, поправляя ремень с трофейным мечом.
Крепкий мужик, обычно молчаливый, но сейчас, похоже, здорово волнуется.
— Не получится, — покосился я на него. — Банальная психология… То есть жадность, — поправился я, подбирая более понятные слова. — Узнают, что мы готовы прогнуться, так заберут всё, включая и наши жизни. А даже если оставят последние, чем будем людей кормить?
— Загрейн прав, — поморщившись кивнул Леви, очевидно тоже ощутивший «гостей» своей Аурой. — Знаю таких. Они пришли за добычей, а не торговлей.
Я прошёлся взглядом по собравшимся людям. Дуфф вытащил здоровенный молот — из арсенала, взятого на «Чёрно-белом рояле». Сатор размеренно дышал, входя в особый режим стиля Текущей Воды, сосредоточенной на защите и уворотах. Не самый лучший выбор для ожидаемого боя, но идеальный, чтобы попытаться выжить. Леви опирался на здоровую ногу, косо поглядывая на протез, словно моля не подвести его. Форпон проверял ремень меча — третий раз за минуту. Нервничал. Нильтас что-то тихо ворчал себе под нос — как делал всегда, когда волновался. Кимул стоял с закрытыми глазами, имея вид человека, никак не способного решиться на прыжок с парашютом.
Чего уж, я и сам испытывал волнение. Не столько за себя — спасибо сверхсиле! — сколько за людей рядом.
Так, с нашими понятно. Семь человек, включая меня. Все с Аурами.
Что со стороны врагов? Может где-то притаилось подкрепление?
Я раскинул Ауру, детально изучая окрестности. Но нет, афридов всё ещё было восемь. Шли не таясь.
Я знал, что Аурой владели далеко не все люди Юмана — разговоры на корабле тому подтверждение. Большинство матросов были обычными головорезами, надеявшимися пробудить Ауру под руководством умелых афридов Камбииза. Те, кто пробуждал, обычно присоединялись к внутреннему кругу Хранителя, становясь частью основной команды. Остальные регулярно подыхали и набирались по новой. Стандартная практика.
Однако сколько среди этой восьмёрки умелых, а сколько обычного сброда?
Чёрт бы его знал. Я не рисковал нагло «ощупывать» их, пытаясь изучить. К тому же, ничто не мешает кому-то попросту скрыть Ауру, чтобы потом смертельно удивить оппонента. Проще считать каждого мастером боя. И это очень плохие перспективы.
— Сука, — прошипел я сквозь зубы. — Ребис, какого чёрта ты ошибся именно сейчас? «Юман не решится!», «Хранителю будет не до нас!» — передразнил я его голос и сплюнул.
Может нужно было ударить ещё вчера? Что если тогда Камбииз действительно был бы занят пропавшей Вертраной, собирая под это дело всю свою команду? Тогда им было бы не до нас.
Нет. Я не успевал. Требовалось изучить местность, нанести яд на насекомых, подготовить людей…
Бред. Мог успеть, если бы поспешил.
Ха. Не люблю спешку. От неё только проблемы.
Хотя сейчас проблемы меня всё равно настигли.
С другой стороны, если бы нужно было действовать сразу, Ребис сказал бы об этом, так?
— Яд использовать будешь? — тихо спросил Сатор, разминая запястья и плечи.
Я оценивающе посмотрел на наставника. Когда-то я считал его фактически эталоном силы и мощи, но теперь… Теперь возникли сомнения. Я ни разу не видел его в по-настоящему тяжёлом бою. Что если мужик один из тех тренеров, которые «не играют»?
Уф, спокойно. Отье ещё покажет себя. Просто верь в него.
— Оставлю в резерве, — покачал я головой. — Почти три тысячи мух с алхимическим ядом — готовил для штурма корабля. Если потрачу их здесь, вытащить Ведьму будет куда труднее.
— Значит обойдёмся старым добрым мордобоем, — хмыкнул Леви, постукивая деревянной ногой по полу.
Ещё крепкий и жилистый, как высушенное мясо. Думаю, Мос-Лир сегодня вспомнит, каково было воевать против Саркарна. Как раз, хах, придётся сражаться против саркарнских прихвостней в виде людей Хранителя!
— Должны справиться, — кивнул я, стараясь выглядеть уверенно. — Постараюсь взять на себя главного. По всей видимости это тот центральный хер, боцман. В идеале вырублю его одним ударом. Вы, — оглядел я народ, — берите на себя остальных. Бейте в спину, сражайтесь связками, не геройствуйте. Я поддержу. Главное останьтесь в живых.
— Не тебе, сопляку, о правилах боя дискутировать, — фыркнул Дуфф. — Мы воевали, когда ты ещё в яйцах папки сидел.
— Смотри, Дуфф, как бы тебе остаток жизни на инвалидном кресле не просидеть, — проворчал я.
Инвалидных кресел в Эндории не было — во всяком случае я о таких не слышал, — но суть староста уловил, раздражённо заворчав.
— Мужики, — взгляд Леви стал острым, цепким, — выше нос. Дуфф, Сатор, вспомните бои в Фарабале. А высадка саркарнских псов в Измаре? Вот где была мясорубка. Сейчас — тьфу и растереть.
Дуфф хмыкнул, но кивнул. Сатор промолчал, но словно бы стал чуточку выше, выпрямился.
Африды остановились в полусотне метров от склада. Слева от входа зиял проём заброшенного дома — хозяева покинули его ещё до убийства мэра. Справа — узкий проход между зданиями, забитый мусором и высохшими останками того, что когда-то было симпатичными клумбами.
Дуфф первым шагнул из полумрака склада в выжженный солнцем двор. За ним — Сатор, Леви, Форпон, Нильтас и Кимул. Шестеро против восьмерых, потому что я рассыпался роем, покидая сие место тайно и готовясь к внезапному удару со спины.
Всё в лучших традициях идеального боя. Ведь если его нельзя избежать, ударь первым, сделай это резко, быстро и внезапно.
Из-за спины.
Худрос, склад беженцев, взгляд со стороны
Пыль поднималась под ногами ностойцев, оседая на сандалиях и тонких башмаках. Носить сапоги, каким бы крутым и стильным ты не был, в такую жару никто не рисковал. Солнце било в глаза, превращая фигуры афридов в тёмные силуэты с ореолами света. А в воздухе, на выжженных деревьях, облупившихся стенах домов и сухой земле — замерли тысячи мух.
Словно пиявки на коже утопленника. Тёмные. Неподвижные. Будто мёртвые. Но они были очень даже живыми. Они ждали.
Мухи были весьма крупными, чуть более трёх сантиметров. Однако пока ещё в пределах относительной нормы. Хотя даже в одиночном виде, без роя и Ауры, они представляли угрозу. Прочный мелкоячеистый хитин, мощные челюсти, острейшее жало… С таким не захочет связываться случайный человек, предпочитая отойти в сторону. А уж если насекомые соберутся кучкой, особей хотя бы в десять…
Сейчас Загрейн нагнал их тысячами. Небольшие стайки стекались со всех окрестностей, хотя пару штук он отправил за сбежавшими ностойцами — проконтролировать.
Подошедшие африды заметили встречающих их хозяев. И ни капли не обеспокоились.
— … говорю тебе, Колтор, это будет легче, чем обчистить пьяного, — усмехнулся один из матросов, крутя в руке абордажный крюк.
— Заткнись, Михель, — буркнул лоцман, тот самый Колтор. — Хиггинз сказал — действуем быстро и аккуратно. Не трепись.
— Спокойно, дружище, — едва слышно хмыкнул Тулио, молодой шкипер с саблей. — Вспомни, через что мы прошли, ходя с капитаном. Думаешь, шестеро деревенщин окажутся опаснее стаи фишисов? Или ублюдков Ледяного Змея?
— Тех, кто хвастается, Тулио, обычно пускают в расход первыми, — ответил Колтор, хмуро на него поглядев. — Знаешь сколько крутых парней, прошедших через ад, подохли в канаве, от ножа под рёбра от какого-нибудь придурка из дешёвого кабака?
— Крутые, но видать без Ауры Наблюдения, да? — подколол его Тулио. — Я, знаешь, хоть и не так давно её освоил, но даже напившись, ощущаю всё вокруг.
Колтор ещё сильнее нахмурился. Парень потупился.
— Да ладно, дружище, я же…
— Это тебе, мать твою, не на пленницу пялиться, — прошипел его старший товарищ. — Мы на деле. А значит собрался! Глаза держать открытыми, рот закрытым. Всех касается!
Африды подобрались, что несколько огорчило наблюдающего за ними Загрейна. Как было бы приятно, если бы они до последнего относились к ностойцам, как к бесполезному мусору!
Между тем в голове Загрейна закрутились немного иные мысли.
«Он сказал: „Это тебе не на пленницу пялиться“. Уж не о Вертране ли речь?»
Девушка, по мнению Загрейна, была весьма симпатична даже в текущем состоянии — под алхимией, так что понять Тулио он мог. Но всё равно удивился. Надо же было втрескаться в заложницу, которую Юман собирался отдать на смерть — в руки её же дяди!
«Можно ли это как-то использовать?» — подумал Загрейн, но не смог придумать адекватной причины. Во всяком случае пока.
Ностойцы остановились в десяти шагах от афридов. Мир сузился до пыльной улицы. На насекомых, к счастью Загрейна, никто внимания не обращал, хотя пара матросов покосилась на летающих мух. Кто-то даже проворчал про расплодившуюся гнусь.
Сам Загрейн не упустил случая мысленно выругаться — Дуфф должен был атаковать сразу! Они это обсуждали. Но староста решил поговорить.
«Какой смысл? Старый хер! — раздражённо думал Загрейн. — Люди уже сбежали со склада. Внутри только те, кто рискнул остаться и забрать ценные вещи. Сука! Небось, если бы Ребис приказал, тут же выполнил бы, не забыв вылизать ему башмаки…»
— Я Пордвей Хиггинз, — заговорила центральная фигура среди афридов, скрестив массивные руки на груди.
В кривом лице и поросячьих глазках читалась привычка к власти.
— Боцман на «Сломанном ветре», — продолжил Хиггинз. — Один из людей Хранителя, Монсо Юмана, больше известного как Песочник или Камбииз. А Хранитель, как вы знаете, — сплюнув он себе под ноги, — печётся о безопасности простого народа. Включая соблюдение закона на всех саркарнских колониях.
«Ему надо на стэндапах выступать, — мысленно фыркнул Загрейн. — Шоу было бы отличным. А уж сколько народу валялось бы на полу от смеха — не счесть!»
— Ближе к делу, боцман, — насупился Дуфф, опирающийся на двуручный молот, вытащенный из арсенала «Чёрно-белого рояля».
Хиггинз усмехнулся.
— А ты, гляжу, упрямый, — он демонстративно размял кулаки, отчего тут же напряглись остальные африды. Загрейн ощущал силу его Ауры. Боцман не скрывал её. И она была внушительной. Куда сильнее, чем у самого парня. — Ну слушай, деревенский выродок. Чёрный Нектар запрещён к производству и распространению. И хранению, само собой. Запрещён везде, куда доходит власть кайзера. А она, сука ты тупая, здесь везде. А значит — вы нарушаете закон.
— Кто сказал тебе такую глупость, боцман? — не отступал староста.
Несколько афридов засмеялись. Хиггинз растянул губы в широкой ухмылке.
— Ещё и не из робких! Редко встречаю людей, не ползающих на брюхе, узнав, кто я…
— Ты — кусок жирного и вонючего дерьма, — материализовался Загрейн за его спиной.
Это был идеальный момент. Африды отвлеклись на демонстративный смех. На миг ослабили контроль. Всего на миг…
Этого хватило.
Худрос, склад беженцев, взгляд со стороны
Вперёд рванули сотни мух, сливаясь в плотную массу. Скрывающий себя Аурой Наблюдения Загрейн не мог не воспользоваться шансом.
И ударил.
Тысячи насекомых слились в кулак за спиной Хиггинза. Загрейн вложил всё — каждую каплю Ауры Атаки — в точку между его лопаток.
Столкновение кулака и спины. Звук, будто топор вошёл в сырое дерево. Боцман выгнулся дугой, его глаза расширились от шока, прежде чем мужчину швырнуло вперёд, будто сбитого автомобильным гонщиком на фуре.
Хиггинз, конечно, был покрыт Защитой, но растянул Ауру по всему телу, отчего она была не слишком плотной. Он никак не ожидал, что нападение случится так внезапно, ещё и со спины, где его прикрывали товарищи.
Боцмана прилетел прямо в ностойцев; Дуфф с Леви вовремя отскочили, пропуская летящее тело, оставившее в сухой земле жирную борозду.
— Прикончите ублюдка! — крикнул Загрейн, успев рассыпаться на мух, прежде чем в него влетело несколько мощных ударов.
Африды среагировали быстрее, чем он ожидал.
Сабля, абордажный крюк, кинжал — всё это прошло сквозь облако насекомых, но не причинило никакого вреда.
Загрейн обрушился на них роем — с домов, деревьев, земли, неба. Тысячи насекомых ринулись на семерых оставшихся афридов, кусая, жаля, облепляя им лица и руки.
Тех, кто успеет прикрыться Защитой такое не убьёт, но отвлечёт. Остальные…
«Пусть горят в аду», — злорадно подумал Загрейн.
Стараясь действовать максимально быстро и в полную силу, парень сфокусировался на первом попавшемся африде, решив быстро и точечно выводить врагов из строя — одного за другим.
Немолодой крепкий матрос с Аурой резко закрутился, сбрасывая насекомых и пытаясь выбраться из облака мух, которые всё равно не могли пробить его.
У Загрейна было не слишком много вариантов, как поступить в таком случае. Первый: направить Ауру Атаки в своих созданий и начать давить на врага со всех сторон, — что будет весьма затратно. Второй: атаковать точечно, как только что сделал с Хиггинзом.
Загрейн выбрал действовать точечно.
Используя частичную трансформацию, он ударил африда по лицу, напитав руку Атакой. Матрос успел выставить саблю на пути кулака. Загрейн не стал добавлять Защиту, экономя силы.
Клинок впился в предплечье, рассекая плоть почти до локтя. Кость показалась белым осколком, брызнула кровь.
За краткий миг перед тем, как боль — чудовищная боль! — должна была ударить по парню, выводя его из строя, он обратил руку в насекомых, сбрасывая шок.
Рассечённая пополам рука, истекающая кровью, демонстрирующая сухожилия и кость, оказалась в сантиметре от лица африда. И миг спустя — она взорвалась роем крупных тёмных мух.
Насекомые влетели матросу в глаза, нос, рот, уши. Элемент внезапности сыграл свою роль. Его Аура заколебалась. Закричав, матрос выронил окровавленную саблю, резко начав растирать лицо, давя и размазывая по щекам мух вместе с собственной плотью, отплёвывался и выдирал насекомых из волос и ушей.
Загрейн телепортировался справа от него, тут же ударяя напитанным Атакой кулаком прямо в висок, пробивая Защиту африда.
Страх и внезапность заставили мужчину растянуть Ауру на всё тело, ослабить её. Это помогло Загрейну убить врага.
Череп матроса смялся, сознание поплыло, краткий миг он ещё стоял, а потом упал на колени, теряя силы. Рой сразу же воспользовался этим, проникая глубже — в горло, в лёгкие, в желудок и кишки.
Челюсти вгрызались изнутри в мягкие ткани. Воздух наполнился влажным чавканьем и хрустом. Ещё живой африд захрипел, забился в конвульсиях, и окончательно упал на сухую пыльную почву. Обмяк и обмочился.
Первый труп.
Схватка пока что шла в пользу ностойцев. Часть людей Юмана, без Аур, уже нашла свою смерть, погребённые под потоком насекомых. Орал долговязый кривоносый матрос, чья кожа превратилась в дуршлаг, а тело — в подобие улья, внутри которого ползали насекомые, пожирая его на ходу. Его сосед катался по земле в тщетной попытке раздавить хитин созданий Загрейна.
Бесполезно. Его уже начали пожирать.
Жужжание мух заглушало крики. Густой запах бойни, медный и тошнотворный, поднялся в воздух.
Удар сердца спустя ещё два истекающих кровью трупа остались лежать на земле.
Люди без Ауры ничего не могли противопоставить силе Прóклятого. Мимолётом Загрейн подумал, что сражаться с ними было даже слишком легко.
Аура Наблюдения помогла ему предвидеть будущее, отчего Загрейн разлетелся роем, уклоняясь от удара Хиггинза.
Боцман уже встал и вырвался из окружения ностойцев, словно медведь от преследовавшей его стаи волков. Спина мужчины была в крови — Атака Загрейна пробила его Защиту, оставив рваную рану между лопаток. Но Хиггинз всё ещё был жив. И очень, очень зол.
— Прóклятый, — прорычал африд, оценивая обстановку. — Грёбаный Прóклятый с Запретным Плодом!
Его Аура буквально пылала силой. Может боцман и не был самым сильным встреченным ностойцами врагом, но определённо впечатлял их. Благо, что он не сдерживался и не скрывался — именно поэтому Загрейн сумел предвидеть неожиданную атаку.
Парень не стал отвечать ему, безмолвно направив на Хиггинза поток насекомых. Чего Загрейн не предполагал — а нужно было! — это удар приёмом Ауры.
Риосар. Техника, позволяющая бить по внутренним органам. Точнее — её модификация, бьющая по площади перед собой.
Полсекунды предвидения не хватило Загрейну, чтобы рассеять рой. Риосар прошёл через него, и Загрейн почувствовал, как несколько сотен насекомых мгновенно погибли — раздавлены мощью техники, усиленной Аурой Атаки.
— Уёбок! — выругался парень и отступил, не рискуя обращаться роем. В форме человека ему было удобнее использовать Ауру.
Заняв Низкую стойку стиля Солнца и Луны он приготовился сдерживать напор боцмана, но Хиггинз ринулся на ностойцев.
На миг Загрейн растерялся. Ситуация двоякая. Половина прибывшей к ним группы афридов не имела Ауры, а остальная половина — превышала силой ностойцев. Как бы ни в два, а то и более раза! И сейчас, оставшись в меньшинстве, теснила деревенских.
Помощь Загрейна была нужна сразу всем и везде, а разорваться он не мог. И контролировать сразу всех мух тоже. А если направить их помогать всем, без контроля, то это приведёт к огромным затратам энергии. В перспективе и вовсе к возможному поражению.
Миг спустя на него налетело двое матросов. Оба умело использовали Ауру, прикрываясь ею от насекомых, попутно работая длинными ножами, переполненными Атакой. В такой ситуации отвлекаться было подобно смерти — если не самого Загрейна, лелеющего надежду восстановиться из живых мух, то кого-то из близких ему людей.
Сцепив зубы, парень мог лишь отслеживать происходящее вокруг Наблюдением и зрением мух. Любая ошибка могла стоить раны, что с учётом использования противниками Ауры, имело шанс создать серьёзные трудности и даже вывести его из строя.
Лезвие пролетело, как порыв ветра, цепляя его одежду. Пинок Загрейна был заблокирован локтем. Преимущество не позволил развить сосед и яростная серия выпадов.
«Похоже завяз», — подумал он, начиная активно применять рой.
Остальные африды не отставали. Вся улица была погружена в драку. Дуфф встретил Хиггинза ударом трофейного молота — огромное оружие, усиленное Атакой, обрушилось на африда сверху, — но боцман лишь небрежно поднял руку, спокойно поймав молот ладонью, будто тот был надувным.
Молот замер. Ударная волна прокатилась по земле, подняв столб пыли. Аура Защиты аж проявилась на его ладони, как стальная перчатка.
Староста опешил, не ожидая увидеть такого. Проявление Ауры — это уровень. Действительно уровень.
— Сла́бо, деревенщина, — рыкнул Хиггинз и дёрнул молот на себя.
Дуфф не успел выпустить оружие — его швырнуло вперёд, прямо на кулак Хиггинза.
Удар в солнечное сплетение. Староста согнулся пополам, харкая кровью, после чего боцман прописал ему коленом по лицу.
Нос смачно хрустнул, обрызгивая Хиггинза красным потоком. Дуфф отлетел назад, врезался в стену склада, едва не пробив её, и осел, оглушённый.
В тот же миг боцмана синхронно атаковали Сатор Отье и Форпон Корс — слева и справа. Наставник боевых искусств бил без оружия, ополченец использовал короткий меч. Обоих можно было назвать достаточно опытными бойцами, и в паре они работали более чем достойно.
Хиггинз заблокировал оба удара своими предплечьями — Аура Защиты снова проявилась, отражая перекаченные Атакой удары. Боцман тут же стремительно развернулся, пнув Форпона в грудь, и ополченец, успевший точечно применить Защиту, отшатнулся, едва удержав равновесие.
Но не отлетел, как было со старостой.
Пользуясь моментом, Сатор переключился на стиль Огненных Кулаков — резкий и опасный, даже для самого пользователя, — и со всей мощи Ауры врезал Хиггинзу по рёбрам.
Боцман охнул, отступил, морщась и потирая бок, но… это всё.
Сатор замер, широко открыв глаза, словно отказывался поверить в картину, которую они ему показывали.
— Неплохо, сучий ты потрох, — сплюнул Хиггинз, стремительно контратакуя.
Ухватив Отье за запястье, он дёрнул. Крутанул. Бросил через бедро — со скоростью, которую могла позволить развить Аура.
Сатор врезался в землю спиной, раздался сочный хруст — рёбра и позвоночник. И ещё что-то, лопнувшее внутри с глухим бульком. Он выдохнул — коротко, со свистом — и застыл, глядя в небо невидящими глазами. Мгновение спустя застонал, пытаясь пошевелиться, но уже не смог.
Форпон налетел на Хиггинза со спины, делая выпад остриём клинка вперёд. Бесполезно. Наблюдение боцмана превосходило ополченца, так что от удара он ушёл с грацией, сложно вообразимой у подобной туши.
В ответ Хиггинз ударил своим палашом, загоняя Форпона в оборону. Каждый удар отзывался в запястье ополченца, даже несмотря на Ауру. Он чувствовал, что долго так не продержится.
В то же время лоцман Колтор вошёл в плотный клинч с Мос-Лиром. Калека пытался сдерживать врага, выставив деревянную ногу как опору, но Колтор был быстрее. Разорвав контакт, он начал наносить точные удары тесаком, не слишком приспособленным для подобного стиля боя, но лоцман достиг в этом идеала.
Более того, периодически Колтор метко бросал ножи, смазанные алхимией. По большей части Леви отражал их или уворачивался, используя Наблюдение, но лоцман продолжал давить.
Начали появляться порезы — рука, плечо, бок. Кровь стекала по одежде, а организм ветерана ощутил яд.
— Сдавайся, калека, — буркнул Колтор, уклоняясь от неуклюжего удара. — Не мучайся. Убивать не стану, даю слово.
— Твоему слову, падаль, место на помойке, — прохрипел Мос-Лир.
— Моё уважение к твоему возрасту не безгранично! — злобно ответил лоцман, резким ударом тесака едва не вскрыв Леви глотку.
Следующим выпадом он угодил в деревянный протез. Тот треснул, и Мос-Лир упал на колено, потеряв равновесие.
Колтор занёс тесак для финального удара.
Стайка мух, крутящаяся рядом, в мгновение ока опасно сблизилась с афридом, преобразовавшись в руку. Одну руку, буквально повисшую в воздухе, удерживаемую потоком других насекомых.
Ложная Цель, которую использовал Загрейн, показала, что Колтор сейчас лишится головы. Это было невозможно, но лоцман испуганно сдал назад, едва не упав. В реальности рука ударила по запястью, выбив тесак.
Леви тут же контратаковал, пользуясь тем, что противник оказался обезоружен. Сомнительное преимущество, учитывая, как ветеран ослаб, но это всяко было лучше, чем бежать или продолжать лежать на земле.
Загрейн не стал телепортироваться, у него была своя битва. Максимум, что он мог — обрушить на Колтора рой своих мух, приказав отвлекать, лезть в глаза, всячески осложнять жизнь, чтобы враг был вынужден постоянно удерживать Ауру Защиты, постоянно концентрироваться.
— Тварь, сучий Прóклятый! — гневно крикнул лоцман, за что поплатился двумя мухами во рту. Ему пришлось разжевать их, корча при этом страшные рожи.
Загрейн мимолётом пожалел, что у роя всё ещё нет естественного яда. Если бы он присутствовал, подобный трюк мог бы закончится победой. Яд в любом случае попал бы в организм Колтора.
Сам Загрейн почти раздавил своих оппонентов. Владея Аурой, матросы рассчитывали быстро одолеть врага, сражаясь с ним двое на одного, однако волны мух, атакующие со всех сторон, постоянно отвлекали, мешали, сбивали концентрацию, заставляли всё время окружать тело Аурой Защиты. Это выматывало больше самого сражения.
Ничего удивительного, что Загрейн быстро нащупал ключ к победе и принялся банально давить афридов Аурой, ведь его Атака на голову превосходила Защиту вымотавшихся матросов, потративших кучу сил, сохраняя целостность всего тела.
Разминувшись с ножом, — лезвие просвистело у горла так близко, что Загрейн почувствовал движение воздуха, — он схватил руку рыжеволосого мужчины, ломая её об колено. Миг спустя он рассыпался роем, игнорируя удар второго африда. Появившийся благодаря частичной трансформации кулак сбил матроса с ног.
Первый к этому моменту только осознал свою травму, громко заорав и на миг впадая в состояние шока. Его Защита опасно мигнула, отчего рой, всё это время окружающий парочку матросов, моментально воспользовался случаем.
Жала, из раза в раз бьющиеся будто бы о стекло (барьер Защиты), наконец-то угодили в нежную кожу, буквально разрывая её на лоскуты.
Кровь брызнула фонтаном, летя во все стороны. Крик превратился в мучительный вопль агонии. Глаза, рот, нос, язык, уши — были уничтожены менее чем за секунду.
Второй матрос, сбитый Загрейном с ног, испуганно дёрнулся, отползая от места казни, но появившийся парень врезал ему ногой, не сдерживая силы. Защита африда не выдержала напора. Нога Загрейна влетела в череп с такой силой, что голова матроса согнулась под неестественным углом — а потом оторвалась, разбрызгивая своё содержимое по земле и стенам ближайших домов. Тело ещё секунду удерживало положение, фонтанируя кровью, прежде чем рухнуть.
Посмотрев на кровь на штанине, Загрейн слабо улыбнулся, обращаясь в рой, прикидывая, кому бы помочь.
— Кха-а-а! — с ужасом уставился Форпон на свою отрубленную правую руку. Хиггинз хмыкнул, но не остановил напор. Чудовищный удар уже сорвался в сторону ополченца, прежде чем на его пути телепортировался Загрейн.
— Перевяжи и отступай, — рыкнул парень, обращаясь к любовнику Энни. — Живо!
Командный тон сработал, ополченец сдал назад, но споткнулся, падая на землю. Хиггинз демонстративно расхохотался, а потом взорвался быстрыми ударами, умело понижая уровень Ауры Загрейна.
Поток мух собрался вокруг боцмана, начиная привычную было работу, но Хиггинз именно этого и ждал, вновь использовав Риосар.
Почти полторы тысячи мух нашли свою смерть, падая на землю мёртвым дождём. Загрейн зло выдохнул, начиная телепорты вокруг боцмана, который будто бы не обращал на него внимания, переключившись на новую цель — помощь Колтору.
Очевидно он понял причины поступков своего главного оппонента — желание уменьшить число жертв. Хиггинзу же было на них плевать. И если Колтора с Тулио он всё-таки не хотел потерять, то на прочих плевал с самой высокой колокольни.
Между тем Нильтас и Кимул — два ополченца — продолжали драку с Тулио и последним матросом. Нильтас уже был ранен — кость предплечья вылезла наружу, белая и уродливая, среди порванных багровых мышц. Кимул держался лучше, но устал, вынужденный прикрывать товарища.
Тулио — именно он сломал руку Нильтасу — выжимал из себя последние соки. Парень был неплох — быстрый, ловкий, но сражался излишне технично. Ему не хватало опыта. Более старший Кимул, хоть и сильно вымотался, по Ауре был на таком же уровне, зато куда ловчее менял стойки, по полной используя Боевые Искусства. С учётом грамотного подхода к бою, в какой-то момент ситуация поменялась. Матрос получил рваную рану бедра, а потом на него налетели мухи, помогая Нильтасу — Тулио и Кимул остались один на один.
Худрос, склад беженцев, взгляд со стороны
Рано или поздно это должно было случиться. Отступающий Тулио совершил ошибку.
Не уследив за полем боя, он врезался спиной в стенку дома, загнав самого себя в тупик. Кимул ударил. Его клинок прочертил вдоль груди шкипера глубокий порез. Аура Защиты спасла, но едва-едва.
Тулио взвыл, но не упал. Вложив все силы в Атаку, он рванул на Кимула, отталкивая его и бросая кинжал в глотку ополченца.
Кимул дёрнулся, но было слишком поздно. Лезвие вошло в горло. Легко. Почти без сопротивления. Аура Тулио, сжатая в отчаянном порыве, пробила Защиту противника, как бумагу.
Ополченец схватился за рукоять кинжала, вырывая его резким движением. Кровь брызнула наружу, потекла сквозь пальцы — горячая и пульсирующая. Он попытался что-то сказать. Вместо слов — бульканье. Один шаг. Второй. Колени подогнулись.
Кимул упал лицом вниз, в собственную кровь, и больше не поднимался.
Тулио с удивлением смотрел на дело рук своих, до последнего не веря, что всё получится.
Лишь сейчас перед ним телепортировался Загрейн, вынужденный оставить Хиггинза. Он видел момент смерти ополченца десятками глаз — с разных ракурсов. Видел, но не смог помочь.
Кулак прилетел шкиперу прямо в лицо. Единственное, что Тулио успел сделать — собрать последние остатки сил, перенаправив их в Защиту. Миг спустя он отлетел обратно — в стену, к которой его прижал Кимул. Ударившись затылком, парень вскрикнул, но тут же задохнулся — получив мощный пинок в солнечное сплетение.
— Костьми готов лечь, чтобы увидеть, как пленницу отдадут обратно дяде? — прошипел Загрейн. — Какая же ты мразь.
Согнувшись и кашляя кровью, шкипер был спасён в последний момент. Хиггинз протаранил Загрейна, успевшего разлететься потоком насекомых. Боцман, проломивший стену — отчего дом начал рушиться, — взревел, как раненый бизон, пуская новую волну Риосара по туче мух, уничтожая если не всех, то бóльшую их часть.
Загрейн мысленно выругался. Снова! Уже в третий раз он вынужден восстанавливать рой, на что уже попросту не осталось энергии, ведь были и телепорты, и частичная трансформация, что съедала кучу сил.
«Теряю солдат, как генерал в окружении…» — мелькнула у него короткая злая мысль.
Дом начал обваливаться, налетевший ветер закружил пыль по окрестностям, заставляя людей ориентироваться исключительно на Ауру Наблюдения.
Колтор встал рядом с Хиггинзом, прикрывая ему спину. Тулио, пошатываясь, с трудом поднялся на ноги, удерживаясь за нерухнувшие остатки ближайшей стены.
Наметилась небольшая естественная пауза, покуда потоки приморского ветра разгоняли пыль.
На ноги поднялся Дуфф. Шатаясь, он вправил сломанный нос, успевший залить кровью всё его лицо. На одной ноге подпрыгнул Леви. Было до ужаса неудобно, но ветеран не собирался давать заднюю. Отье сплюнул выбитый зуб, утёр окровавленные разбитые губы, хрустнул шеей, встав рядом с товарищами.
Позади них подбирались Форпон Корс и Нильтас Морлан. Первый кое-как сумел замотать обрубок руки. Если бы не Аура — он бы уже умер. У второго тоже была проблема с рукой, но ограничилось переломом. Рассчитывать на обоих смысла было мало, но, может, какую-то роль ополченцы ещё сыграют.
Очередной порыв ветра окончательно сдул пылевое облако. Дуфф, не тратя время, ринулся на Хиггинза, будто бы и не было ранее стычки, показавшей перевес в силе.
Подняв трофейный молот, староста обрушил его на боцмана. Тот поймал его — как в прошлый раз, — но сейчас Дуфф был готов.
— Ничему не учишься, старик, — прорычал Хиггинз, брызгая слюной, однако староста уже отпустил рукоять оружия, молниеносно сдвинулся в сторону, оказавшись со спины, и со всей дури врезал прямо по ране боцмана, которую оставил Загрейн.
Бить было неудобно, выигрыш в скорости казался мнимым. Однако умение скрываться от Наблюдения позволило Дуффу осуществить задуманное.
Хиггинз взвыл от боли, едва не потеряв сознание, но всё же ударил в ответ — больше на рефлексах, чем в качестве разумной контратаки.
Вымотанный Дуфф, только что успешно осуществивший свой манёвр, не увернулся. Кулак вошёл ему под рёбра, раздался хруст, как от множества переломов. Староста отлетел на несколько метров, упал и больше не поднимался. Дышал еле-еле, со свистом. Во всяком случае пока.
Колтор бросил несколько ножей, отгоняя остальных. Тулио всё ещё пытался отдышаться.
Однако, несмотря на это, казалось, что африды начали вырывать преимущество. Дурной мощи Хиггинза всё ещё было достаточно. Колтор тоже не выглядел особо уставшим. Лоцман умело экономил энергию Ауры. А вот ностойцы тем же самым похвастаться не могли.
Даже Загрейн, их надежда и опора, ощущал, что умудрился потратить слишком много энергии. Нет, продолжать он мог, но для пробития Хиггинза он вложил более двух третей Ауры! И не добил, как планировал.
Это неприятно поразило парня, отчего теперь он был вынужден экономить, просчитывая каждый шаг. Плевать, что энергии Запретного Плода ещё имелся хороший запас. Мухи не прокусят Ауру Защиты.
Теперь каждое действие могло стать фатальным. Пусть и не для него, а для товарищей, неспособных сбежать.
Загрейн посмотрел на боцмана — окровавленного, но всё ещё опасного. Посмотрел на Колтора. На Тулио. Остальные враги, к счастью, уже были мертвы. И, по хорошему, пока ослабленные ностойцы не погибли, как Кимул ранее, нужно было отступать. Продолжать слишком рискованно.
Но кто бы позволил им просто уйти? А даже если бы позволил…
«Стратегически это будет катастрофа. Ублюдки вернутся с Юманом, — безрадостно подумал Загрейн. — И добьют всех».
Нужно было действовать сейчас. Сейчас или никогда.
Мысли, мелькнувшие о предстоящем освобождении Ведьмы, были безжалостно отброшены.
К черту «Сломанный ветер». К чёрту девчонку. К чёрту Ребиса и его сраные планы. Текущие реалии были важнее.
И Загрейн потянулся к своему резерву. Тысячи мух сорвались со своих укрытий — из щелей, из подвалов, из-под крыш. Яд на их жалах высох, превратив их в смертельную опасность даже для пользователей Ауры.
Стратегический запас. Последний козырь. Всё или ничего.
Они летели на зов, сливаясь в чудовищное облако, закрывшее солнце. Загрейн улыбнулся — кровавой, безумной улыбкой.
— Ваш ход, — прохрипел он.
И небо обрушилось на афридов.
«Пули», приём Загрейна, который он изобрёл в бою против Годарта. Парень не собирался давать врагу даже иллюзию шанса.
Сжав зубы, он чуть ли не вручную управлял насекомыми, оставив себе лишь совсем немного энергии, сугубо на экстренный случай. Всё остальное безжалостно сливалось на последний удар.
Силы уходили, как вода через дырявое ведро. Быстро. Неумолимо. Загрейн чувствовал, как пустеет изнутри. Выгорала даже ярость, оставляя после себя только усталость.
Рой промахивался. Попадал в цель. Умирал. Снова летел.
Напрягаясь, Загрейн создавал новых мух на замену погибшим. Гнал вперёд. Жёг себя изнутри, выжимая всю энергию Запретного Плода. Всё, что только мог выдать. Плевать, что насекомые шли без Ауры. Это всё равно угроза, требующая от афридов использовать Защиту!
Не убить, так хоть истощить.
— Валим! — заревел Хиггинз. В его глазах впервые загорелся страх.
Рука боцмана нащупала Тулио, крепко обхватив парня, а потом бросила его вперёд — за пределы обстрела. Выше крыш ближайших домов, по широкой дуге — куда-то в центр Худроса.
Кувыркаясь, Тулио летел по воздуху. Его лицо застыло в маске ужаса. Он даже не кричал. Просто смотрел вниз, на отдаляющуюся землю, понимая, что скоро она также стремительно будет приближаться.
Логика Хиггинза была проста. Если у шкипера осталось ещё хоть капля сил на Ауру Защиты, то он выживет. Если нет… Что же, не повезло. Однако здесь Тулио погиб бы в любом случае, а значит, можно и рискнуть.
Колтор, к своему счастью или худу, в отличие от более молодого товарища, был способен передвигаться сам.
Челюсти и жала, как обычных мух, так и пропитанных алхимией, на максимальной скорости, усиленные Атакой, врезались в кожу афридов, зачастую пробивая даже Защиту.
Оба мужчины сжались, пережидая поток, пытаясь минимизировать площадь тела, чтобы удобнее было применять Ауру.
Загрейн поморщился. Аура позволяла слишком многое. Раскрытая на максимум, она здорово снижала эффективность любого вреда. Яд, наверняка, уже попал в их тела, но пока те были укреплены Аурой, эффект яда в лучшем случае находился в режиме ожидания.
Аура просто блокировала его, как и ЛЮБОЙ другой вред. А значит, чтобы яд сработал, надо было, чтобы он выключил Ауру.
То, что отлично сработало бы на не ожидающих такого афридах, почти не действовало на тех, кто был готов. И это страшно бесило Загрейна.
Но вот Колтор закричал. Пронзительный голос человека, чьё тело разрывали маленькими острыми крюками. Мухи облепили его сплошным чёрным саваном. Жала впивались, челюсти грызли. Истощённая Защита лопнула под их напором — почти незаметно за поднятыми криками.
Он упал. Забился. Руки царапали землю, ноги дёргались в предсмертной пляске, как у повешенного. Рот открылся в беззвучном вопле — насекомые полезли внутрь, заполняя горло. Яд начал действовать — тело свело судорогой.
Колтор не успел почувствовать его эффект, ведь уже умер, разрываемый на куски роем грозно жужжащих насекомых.
Хиггинз, будучи единственным, кто ещё сопротивлялся, стремительно побежал прочь. Загрейн продолжал обстрел на остатках сил, не сдерживая стратегический резерв. И пусть у него мелькала мысль оставить хоть что-то для вылазки на «Сломанный Ветер», он отмёл её прочь.
Не время.
Рискнув, Загрейн телепортировался перед боцманом, схватив его за толстую шею. Аура, коей осталось всего ничего, позволила поднять Хиггинза в воздух, впечатав в стену ближайшего дома.
Хиггинз всхрюкнул, уподобляясь кабану. Мгновение его ноги болтались в воздухе — смешно, нелепо — а потом Загрейн, ощущая, что теряет последние силы, швырнул его в стену.
Камень треснул. Или это были кости?
— Я сдеру с тебя кожу! — взвыл подскочивший боцман, пытаясь ударить в ответ.
Его Защита лопнула, как мыльный пузырь. Насекомые вонзились в мужчину, — в шею, в лицо, в руки, — начиная привычную смертельную забаву. Жала искали артерии. И находили.
Словно открыв второе дыхание, Хиггинз мощно боднул Загрейна, попав по переносице.
Дёрнувшись и зашипев, парень направил на боцмана полчище мух, но Хиггинз пробежал сквозь них, на ходу убивая тех, кто остался на его теле.
Загрейн ощутил, как пара его созданий сумела прогрызть кожу на плече и запястье правой руки боцмана, проникая внутрь. Однако Хиггинз, на адреналине, запустил в раны пальцы, разрывая свою кожу и вытаскивая скользких насекомых, давя их. Якорь на его руке стёрся, обратился ошмётками.
Левый глаз африда тоже оказался выбит. Одна из «пуль» попала в него, но не прошла глубоко.
И всё же, ноги крепко несли Хиггинза, словно бешеного быка. Инстинкт выживания сильнее боли, сильнее разума. Он мчался, обливаясь кровью и не видя дороги. Мухи с трудом поспевали следом, а Ауры для разгона у Загрейна почти не осталось. Ощутив навалившуюся слабость, парень пошатнулся, ухватился за обломки стены. Ближайшие дома напоминали результат долгой и планомерной бомбёжки.
Зарычав, Загрейн попытался телепортироваться — и чуть не потерял сознание. Мир качнулся. Потемнел. Ноги подкосились. Загрейн повис на обломке стены, удерживаясь из последних сил. Если бы не капли Ауры, парень упал бы прямо на сухую землю.
«Нет. Ещё немного. Ещё…»
Хиггинз окончательно скрылся в лабиринте улиц Худроса. И пусть несколько мух продолжили преследование, максимум, на что их хватит — просто наблюдать.
Загрейн судорожно закашлялся. Едва не опустошив желудок, он с трудом заставил себя выпрямиться, чувствуя, как кружится голова. Ещё никогда он не доводил себя до такого состояния. Даже когда сражался с каннибалами в шахте. Ныне же его конечности дрожали, словно у новорождённого оленёнка.
Сплюнув мокроту, парень поморщился, ощупав сломанный Хиггинзом нос, и направился ко своим.
Возле склада словно бы взорвалась бомба. Земля изрыта — от ударов, от техник, от падающих тел. Два дома обвалились, превратившись в груды камня и пыли. Лежали трупы — шесть из восьми афридов и Кимул. Кровь везде — на стенах, на земле, чёрными лужами в расщелинах камня. Уже высыхающая на раскалённом солнце Миизара.
— Мы, блядь, это сделали, — прошептал он так тихо, что даже сам не услышал. — Мы… сделали…
Пыль оседала медленно, нехотя, придавая всему сюрреалистичный красноватый оттенок. Ветер, как на зло, не спешил разгонять вонь скотобойни. Лишь немногие мухи продолжали жужжать, ползая по мёртвым и прогрызая в их плоти маленькие каналы — медленно, словно и они тоже устали.
Победа? Вроде бы ситуацию можно было так назвать. Победа, да…
Но почему тогда ощущалось лишь приближение очень серьёзных проблем?
«Не сбегут, — механически отметил Загрейн, рассматривая ностойцев. — Юман отыщет их».
«Их» — не «нас». Загрейн знал, что может сбежать. Но станет ли? Хороший вопрос. Он ответит на него позже. А может никогда.
Он посмотрел на неподвижное тело Кимула, лежащего в подсыхающей луже крови. Даже земля не впитывала её, будто успела насытиться. Глаза ополченца были открытыми — смотрели в небо. Мухи ползали по его лицу, начиная грызть щёки. Мертвец уже не мог отогнать их. Загрейн тоже не спешил менять цель.
Зачем? Мясо есть мясо.
Форпон сидел, прислонившись к стене, сжимая окровавленный обрубок. Лицо восковое. Губы едва слышно шевелились в беззвучной молитве Наршгалу. Периодически он истерично хихикал. Сатор не двигался. Совсем. Только грудь едва поднималась — раз в пять секунд, не чаще. Дуфф хрипел. Каждый вдох сопровождался влажным бульканьем. Кровь пузырилась у него на губах. Нильтас, бледный, как полотно, баюкал сломанную руку. Он пытался засунуть кость обратно под кожу, но чуть не потерял сознание от боли. Леви, страдая от яда Колтора, чувствовал тошноту и поднимающееся по телу онемение. Он с трудом стоял на одной ноге, опираясь на чей-то меч. Протез валялся рядом — расщеплённый пополам. Ветеран смотрел на Загрейна мутным взглядом. Молчал. В глазах читался вопрос: «Это победа?»
Загрейн поморщился, ощущая раздражение. Ему хотелось гневно выругаться. Крикнуть на последних силах: «Я же предупреждал!» или «Это не наша война!»
Это было бы по-детски. Наивно. Может быть даже смешно. Поэтому он ничего не сказал. Ничего не высказал. Просто смотрел, думая, что делать дальше.
Даже алхимия не сможет поставить раненых на ноги. В смысле — быстро поставить.
Так правда ли они победили? Если всё отличие от проигравших только в том, что они, ностойцы, ПОКА ещё живы?
Пока ещё…
Ноги дрожали. Руки тоже. Всё тело будто горело. Загрейн знал это чувство. Сильное истощение. Нужен отдых. Нужно собраться с силами. Выдохнуть. Успокоить бешено бьющееся сердце. Но было ли на это время?
— Загрейн, — хрипло позвал Леви. Его знобило. Ветеран не знал, сколько ещё проживёт, оклемается или нет. — Что… что теперь?
«Я резко стал лидером⁈» — чуть не крикнул парень, но сдержал гнев.
Не то время, не то место, не тот человек.
Он снова посмотрел на остальных. На трупы. На руины. На кровь. На всё, что осталось от их «победы».
— Уходим, — сказал он мёртвым гнусавым голосом. — В трущобы. К Крылатой. Потому что ублюдки вернутся, но уже с Хранителем.
Он не стал продолжать. Не было смысла. Всё и так было понятно.
— А вещи? — поднял голову Нильтас. — Ещё не всё забрали. И Чёрный Нектар. Я видел несколько ящиков…
Загрейн открыл рот, ощущая, как ярость подталкивает его изнутри. Закрыл. С трудом проглотил готовые вырваться слова. Закашлялся. Сплюнул. Мгновение с удивлением пялился на кровь в собственной слюне.
— Можешь забрать их, — тихо произнёс он. — Приступай, Нильтас. А мы… Леви, — посмотрел он на ветерана, — помоги проверить Сатора и Дуффа. Им, кажется, досталось сильнее всех.
Мос-Лир дёрнулся, с раздражением покосился на Нильтаса, а потом кивнул, нелепо прыгая на одной ноге, опираясь при этом на меч. Он надеялся лишь на то, что не упадёт. Молил Наршгала дать ему ещё немного времени. Час. Этого хватит. Хотя бы ещё один час.
— Дуфф, упрямая ты скотина, — бормотал Леви, подхватывая старосту под мышки. — Сколько раз говорил: хватит полагаться на грубую силу. Возраст уже не тот. Вот и сейчас…
Староста приоткрыл глаза. Хрипло выдохнул что-то похожее на смех. Закашлялся, пуская кровь изо рта.
— Ты… тоже… старый… калека…
— Но я хотя бы умный калека, — огрызнулся Мос-Лир, но в глазах блеснуло что-то влажное. — Давай, держись. Ещё рано тебе на тот свет. Там скучно.
1139 год от сотворения мира, остров Миизар
Мир будто расползался, дрожал, как горячий воздух над железом. Шум боя уже давно стих, но эхо его всё ещё отзывалось где-то в голове, вместе с глухим звоном в ушах.
Первым делом нужно было восстановить силы. Хоть как-то. И для этого я видел лишь один подходящий вариант.
Мысленное усилие — я так устал, что даже это, казалось, вызывало трудности, словно я пытался поднять валун голыми руками, — и остатки насекомых присоединились к своим товарищам, рассаживаясь на трупы и поглощая органику.
Рой привычно гудел, успокаивая меня и бешено стучащее сердце. Даже не заметил, когда этот звук стал ассоциироваться у меня с безопасностью.
Чёрные точки слетались с окрестностей, сливаясь в тёмное облако и опускаясь на мертвецов. Их жвала хрустели, вгрызаясь в плоть, словно сотни крошечных ножей. Кровь и мясо быстро исчезали в их ненасытных пастях.
— Безотходное производство, — едва слышно пробормотал я и ухмыльнулся.
Двигать лицом — из-за сломанного носа — было больно. Впрочем, жить вообще больно. От этого умирают.
Присев на корточки возле африда, которого другие называли «Колтор», я ощутил, как колени предательски дрожат. Пальцы не слушались, когда я попытался опереться о землю. Руки подогнулись, едва не уронив меня лицом в пыль.
Истощение накатывало волнами, словно прибой — каждая следующая волна сильнее предыдущей. Наимерзейшее ощущение. Хочется просто развалиться — хоть где, даже на земле — и отдыхать, пялясь в одну точку. Может поспать. А что, неплохая идея!
Вот только я знал, что если поддамся своим желаниям, ничего хорошего из этого не выйдет. Времени нет. Если не поспешу, через пару часов сюда доберётся саркарнский Хранитель. И он не оставит от склада — и нас — камня на камне.
Поток ветра поднял небольшой песочный вал, заколыхал волосы, но я уже подскочил, пристально всматриваясь в окрестности. Камбииз⁈
Нет, просто песок. Всего лишь порыв ветра.
Всего лишь порыв…
— Нужно ускоряться, — прошептал я.
Сплюнув, поморщился от боли, наблюдая, как мухи копошились в ранах Колтора. Пожирали его, проедая в теле небольшие каналы. Забирались в кровавые омуты, появившиеся вместо глаз, подчищали плоть.
Мороженое, — появилась мысль у меня в голове. — Его плоть — мороженое, а кости — палочка. И в конце останется только она. Хотя… если дать рою время, они сожрут и «палочку».
Ощутив немного восполнившихся сил, создал ещё мух. Десяток. Сотню. Две сотни. В груди неприятно похолодело — последствия обнулённого Запретного Плода.
— Тц, нужно быть аккуратнее, — поморщился я, тут же ощутив, что в рот попал песок. Пришлось сплёвывать.
Новоявленные ненасытные мухи облепили труп сплошным чёрным покрывалом, ускоряя скорость пожирания.
— Как же хорошо, что ваша утроба поистине безгранична, — вздохнул я.
Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что раньше, года три назад, меня бы от такого зрелища вывернуло наизнанку. Да-а… когда-то я искал оправдание, чтобы дать насекомым возможность пожирать любую органику, включая мёртвых людей. Убеждал себя, что ситуация безвыходная. Что у меня нет выбора. Что это необходимость.
Сейчас меня тошнило скорее от того, что нахожу в этом отвратительном зрелище спокойную, почти математическую красоту эффективности.
Когда-то это называлось «потерей человечности». Теперь зовётся «адаптацией».
Я не знал, что хуже.
Закрыв глаза, я сосредоточил всех относительно свободных насекомых — которые патрулировали и изучали окрестности города — на поиск энергии. Жужжащие трёхсантиметровые твари с мощными челюстями и острыми жалами разлетелись по Худросу. Ближайшие — направились сюда.
Энергия от результата их охоты текла медленно, но ощутимо. Какая-то часть, кажется, тратилась на то, чтобы я мог чувствовать себя относительно бодро. Эдакая кривая конвертация в собственные силы. Остальное восстанавливало резерв.
— Жаль, что с Аурой так не прокатит, — скривился я.
Впрочем, я был рад и тому, что подобный трюк можно провернуть с силами Запретного Плода. Холод и дрожь в конечностях постепенно стихал. Кишки перестали завязываться в узлы. Дыхание выровнялось, а перед глазами исчезли чёрные точки.
Недостаточно. Всё ещё недостаточно!
Размяв плечи, я выпрямился и потратил ещё немного свежевосстановленных сил, чтобы создать новых мух. В этот раз оставил небольшой запас, не доводя себя до полного истощения.
Очередная партия насекомых деловито зажужжала и направилась к другому африду — с перерезанной глоткой. Продолжать работать. Превращать мёртвую плоть в топливо.
Я бросил на них короткий взгляд. Насекомые расползались по телу, словно кто-то мазал чёрной краской по бледной коже. Ещё немного — и от человека останется только контур, неузнаваемый силуэт под шевелящейся поверхностью.
— Загрейн? — хрипло окликнул Леви, удерживающий старосту за плечи, словно боялся, что он растворится в пыли. Лицо ветерана казалось высеченным из камня, но покрасневшие дёргающиеся глаза выдавали — даже он находится на грани. — Что… что ты делаешь?
Леви сидел возле Дуффа и Сатора, которых мы несколько минут назад оттащили в сторону, разместив в тени склада. Я направил десяток мошек искать Вияльди, надеясь телепортироваться к ней сразу, как накоплю побольше сил.
От его дурацкого вопроса захотелось выругаться. А так, сука, не понятно⁈
Сдержаться получилось с трудом. Я покосился на Леви, на его бледное лицо, на дрожащие руки, на мутные глаза. Хм… кажется ранее я думал, что калека единственный, кто вышел из драки сухим? Ошибся.
— Восстанавливаюсь, — сказал я максимально ровным голосом. — Нужны силы.
Он моргнул, сжав губы. Открыл рот. Закрыл. Кивнул, отводя взгляд, будто стыдился своей слабости. Не стал ни спорить, ни осуждать. Хорошо. И правильно. Всё-таки Леви воевал. Видел, как бывало «на самом деле», а не по сказкам и книжкам.
Со свистом я выпустил воздух изо рта. Делает ли пожирание трупов меня… плохим человеком? Не то чтобы был богатый выбор!
Семеро мертвецов. Семь бывших людей, которые теперь годятся лишь стать ресурсом. Шестеро афридов и Кимул — лежащий в стороне, в подсыхающей луже собственной крови. Глаза открыты — смотрят в небо. Я почти не общался с ним, но помню, он как-то упоминал, что хотел бы стать торговцем, копил на это деньги… Не судьба. Теперь он один из семи источников непереработанной энергии.
Впрочем, наверное не только у Кимула раньше были какие-то планы. У всех имелись мечты. Может даже семьи. Но теперь… хех, мертвецы не жалуются и не ноют. Не скучают по прежней жизни. Не обижаются на то, как обращаются с их телами.
Тц… надеюсь я не дойду до уровня, когда начну воспринимать канистрами с топливом живых людей? Это, кажется, действительно чересчур.
Впрочем, я не исключаю, что когда-нибудь буду смеяться над наивностью себя нынешнего.
У меня ушло полчаса, чтобы ощутить себя относительно сносно. Восстановил почти четверть всей энергии Запретного Плода. Этого достаточно, чтобы исполнить задуманное. К тому же, мухи продолжали поглощать органику.
Я выдохнул, и моё тело распалось. Кожа, кости, боль — всё растворилось в гуле тысяч крыльев. Рой взвился в воздух, чёрным вихрем закружившись над складом. Я стал множеством: каждая муха — мои глаза, мои уши, мои нервы.
Меня затопило облегчение. Эйфория. В этой форме не было боли. Не было усталости. Только множество маленьких тел, каждое из которых выполняло свою задачу.
Несколько секунд я позволил себе ни о чём не думать. Просто существовать. Потом собрался заново. Сломанный нос исчез. Ссадины испарились. Синяки растворились. Тело стало идеально здоровым — насколько это вообще было возможно.
Только дыры и прорехи на одежде.
— Вот за одно это я готов простить вообще всё, — едва слышно пробормотал я себе под нос. Здоровый нос!
И всё же, хоть физически я полностью восстановился, сил по прежнему не хватало, а усталость продолжала давить. Почти бессонная ночь тоже давала о себе знать.
Реальность вернулась, вновь пришлось бороться с искушением обратиться и на всё забить — бросить решать чужие проблемы.
А точно чужие?
Ну-у… не совсем. Не полностью. Это сложно. Ненавижу сложности!
Вдохнув полной грудью, я встряхнулся, мотнул головой и уже новым, более трезвым взглядом, осмотрел своих раненых товарищей.
Картина удручала. Местность тоже. У склада треснула стена — там, куда Хиггинз вбил Дуффа. Обломки ящиков валялись в пыли и песке. Пятна крови показывали, что кого-то хорошо о них приложили. Пыль ещё оседала, придавая воздуху красноватый оттенок.
Бойня по-прежнему ощущалась в воздухе. Нет, за счёт пожирания трупов даже стала сильнее. Я чувствовал её вкус на языке — привкус собственных решений.
Склад с треснувшей стеной был точной копией моего состояния. Внешне ещё держусь, но один сильный толчок — и всё рухнет. И только я один видел эту трещину.
— Леви, давай перетащим этих бедолаг внутрь. Нильтас, наверное, уже нашёл бинты или лекарства, если Вияльди что-то оставила.
Я направил наиболее целого ополченца — хотя кость из его руки торчала крайне тревожно — проверить домик знахарки, где она занималась исцелением страждущих.
Мос-Лир тяжело поднялся, пошатнувшись на одной ноге. Форпон Корс, всё ещё прижимавший к груди окровавленный обрубок руки — он затянул его поясом, организовав жгут, — истерично хихикнул и тоже попытался встать. Не вышло. Ноги не держали.
Леви, опираясь на меч, подобрался ко мне. Я скептично посмотрел на него. Мужик насупился.
— Придержу ноги, — буркнул он. Я кивнул, подхватив старосту за плечи.
Ауру не тратил, отчего вес Дуффа показался довольно приличным. Тем не менее, пусть и с трудом (помощь Мос-Лира почти не ощущалась), но я оттащил его до склада, мысленно думая, не сделал ли ошибку? В прошлом мире, помню, всегда говорили: «Не дёргай раненого, этим должны заниматься врачи. Можешь сделать хуже».
Но какая, мать твою, альтернатива⁈ Вияльди тоже не медицинское светило, просто деревенская знахарка, знающая десяток-другой зелий!
Дуфф хрипел. Бурлил. Кровь пузырилась на его губах. Но он был жив. Пока.
Мышцы ног горели. Староста был не так уж тяжёл, но после клятого боя, где я выложился на максимум, каждый шаг казался последним. Дыхание сбилось. Пот залил глаза.
Таща старосту, я чувствовал, как тают не только силы, но и шансы. Эта благотворительность может стоить нам всем жизней. Но бросить раненых я тоже не мог. Даже не из-за других, а из-за себя.
Сука! Иногда я ненавижу ту часть себя, что ещё хочет быть человеком. Грёбаные привязанности! Как было бы лучше, будь я один…
Дуфф закашлялся, брызгая кровью. Часть её попала мне на одежду и лицо. Чёртов ублюдок!
Ещё десять шагов, — мысленно сказал я самому себе. — Девять. Восемь…
Форпон обогнал нас и одной рукой вытащил чью-то циновку, позволив разместить старосту на ней. Я с некоторым удивлением покосился на ополченца, ещё раз подивившись возможностям Ауры. С такой травмой надо валяться на земле, орать, звать мамочку, а потом лишиться сознания. Но… Аура позволяла игнорировать боль и делать дело. Несмотря ни на что.
Страшная штука.
— Я слышал, есть зелья, способные возвращать конечности! — преувеличено радостно заметил Форпон.
— Ты ёбнулся? — напрямик спросил я, уставившись на ополченца. Тот вздрогнул, потемнел лицом, отвернулся. Нервно пожал плечами.
Я сплюнул. С толикой радости отметил, что в слюне не было крови.
— Мы тебя не бросим, — аккуратно, но уверенно ухватил я Форпона за плечо здоровой руки. — И по возможности постараемся исцелить. Про зелье можно будет уточнить у Ордена Безмятежности. Уж об этом они точно должны знать.
Мужик закивал. На его лицо снова наползла улыбка.
Похоже шок. Ещё не пришёл в себя в должной мере. Может и вовсе никогда не придёт.
— Загрейн, — сухо бросил Леви. — Ещё Сатор.
Я не забыл, лишь вздохнул и утёр пот со лба.
Мы вернулись за ним, поручив «заботу» о Дуффе Форпону. Очень хотелось спросить ветерана, видел ли он подобные… э-э… ментальные сдвиги на войне. Речь о Форпоне, само собой. Всё-таки любовник Энни. Если он поехал крышей, не хотелось бы оставлять на него мою в каком-то смысле приёмную мать.
Но я не решился, посчитав, что Форпон, сохранивший немного сил Ауры, мог подслушать нас. А я ныне не в состоянии использовать скрытность или создать Шипы.
Так и добрались до наставника. Молча.
Сатор не двигался. Совсем. Даже дыхание почти не различалось. Леви глухо выругался. Я присел рядом с телом. Ауры было так мало, что я не рискнул её использовать, чтобы изучить раненого наставника. Боялся, что мне снова станет плохо. К тому же всегда был риск, что придётся потратить силы на нечто более важное.
Как бы херово это не звучало, но да. Проверка состояния Сатора для меня на данный момент была не жизненно важной. Во главу угла я ставил общую безопасность и риск столкновения с новым врагом.
Однако я мог оценить положение наставника своим взглядом. Той вещью, которой я не то чтобы не пользовался, но… успел слегка понизить её приоритет.
Его тело было искорёжено и переломано. Рёбра торчали из кожи, губы посинели, взгляд полуоткрытых глаз застыл, почти не реагируя.
— Жив? — Леви прищурился, обмахиваясь пятернёй. Палящее солнце Миизара не думало прекращать жарить нас, как на сковороде.
— Пока да… — закусил я губу. — Его смачно приложили. Похоже повреждены внутренние органы. Какие именно… Наршгал один и знает.
— Вияльди поставит на ноги, — заявил Леви, но в голосе не чувствовалось уверенности. Миг спустя одноногий инвалид покачнулся и я едва успел поймать его, ведь поначалу попросту не отреагировал.
Сука! Как же я отвык от жизни без Ауры Наблюдения! А сейчас даже пассивный режим обрезал, чтобы быстрее прийти в себя.
— Эй! — посмотрел я на немолодого ветерана. — Ты сам-то как⁈
Он криво усмехнулся, крепко схватив меня за плечи. Я ощутил, что его ладони были покрыты холодным пóтом.
— Ещё тебя переживу, — бросил Мос-Лир, с трудом выпрямляясь.
— Ну, это вряд ли, — хмыкнул я, немного успокоившись.
Леви фыркнул, а потом, словно демонстрируя выдержку, наклонился к Сатору.
— Чего встал? Помогай!
Тело наставника показалось ещё более тяжёлым. Безвольным. Мёртвым грузом.
Мышцы от такой переноски снова заныли. Дыхание сбилось. Вновь захотелось обратиться роем и просто свалить отсюда подальше. От Худроса. От Песочника. От Ребиса и всех этих грёбаных любовных перипетий! От суки Веты, от интриганки-Заны, от троицы ещё живых бандитов в их компании…
Невольно я вспомнил про зелье Крысобоя. Оно по-прежнему находилось среди моих вещей в караване брата. Наверное нужно будет его забрать в следующий раз… Сугубо на всякий случай.
И конечно же я никого не брошу. Конечно же… конечно…
Лишившись людей, которые забрались в его подбрюшье, склад будто бы ожил, вновь вспомнив, чем он, по сути, являлся. Местом хранения вещей. Если бы не вонь подгоревшей еды, которую бросили в состоянии «как есть», можно было бы даже перепутать.
Почти всё осталось на месте — ностойцы не успели забрать многого. Лишь самое ценное, как тот же Чёрный Нектар. И то пара ящиков продолжили лежать у са́мого порога.
— Зато воду оставили, — с некоторым удивлением уставился я на почти полную бочку. Нет, понятно, что она тяжёлая и всё такое, но… ящики наркоты то утащили! — Придурки.
Леви негромко хмыкнул.
Мы разместили Сатора у дальней стены, прислонив к балке. Наставник даже не застонал. Глаза всё ещё приоткрыты, пульс пробивался, но очень слабый. Дыхание еле слышное.
— Держись, — заглянул я в его глаза. — Вияльди скоро будет тут.
Он выглядел так, будто душа уже покинула тело, но организм этого пока не осознал. Продолжал по инерции держаться за жизнь.
Разумеется Сатор не ответил. Может даже и не слышал. А может ему было всё равно.
Подошёл Нильтас.
— Кое-что есть, — не слишком радостно сказал ополченец. — Нашёл зелья, травы и какой-то порошок. Только вот ничего не подписано.
— Дай сюда.
Выпрямившись, я размял спину, взглянув на находки. Я не был алхимиком, но по вершкам разбирался.
— Это от простуды, — отмёл я первое зелье. — Это вообще яд. Порошок от кашля… О, вот эта дрянь от лихорадки. Может, сработает? — уверенности не было. — Не знаю, нужно ли давать его в нашей ситуации. Наверное лучше дождаться Вильди.
— Я бы предложил перетащить их, — Нильтас кивнул на Дуффа и Сатора, — к остальным, а не торчать тут. Но не уверен, что получится.
Леви глухо рассмеялся.
— У нас критически не хватает рук! — сказал ветеран. — В прямом смысле этого слова!
Угу, три пары на четверых.
— Пока остаёмся на складе, — принял я непростое решение. — Альтернативу, где мы их бросим, я не рассматриваю.
— Оно и понятно, — нервно хмыкнул Форпон. На лице его застыла странная натянутая улыбка.
В одиночку Дуффа и Сатора я не утащу, а полагаться на Леви, безрукого Форпона и почти безрукого Нильтаса — идея так себе.
Чтоб тебя! Если бы я знал, сколько точно у меня времени! Сколько пройдёт, пока Хиггинз оповестит Юмана? Бросится ли Хранитель сразу к складу или вначале соберёт остальных своих людей? Может вообще отправится на корабль и решит уплыть? Или посчитает действия боцмана недостойными?
Ха, точно! Ещё и извинится перед нами! Компенсацию принесёт!
Не городи чушь, Загрейн, сам знаешь, что всегда будет худшее, что можно предположить. Или ещё хуже. Иного пути нет.
Закрыв глаза, я сосредоточился на мухах, которые уже какое-то время следовали по пути беженцев, выискивая, куда именно они приютились. Я знал, что Ребис заключил договор с некой Крылатой, но не более. Кто это, куда должны уйти ностойцы в случае опасности, какова выгода трущобных отбросов?..
Не важно. Главное отыскать Вияльди.
Подключившись к насекомым, я ощутил привычный поток информации. Тысячи картинок. Сотни звуков. Десятки запахов. Всё смешивалось, наслаивалось, создавая хаос, в котором нужно было найти конкретных людей.
Трущобы. Территория банд. Старый заброшенный кожевенный цех, где вонь дерьма и гниющей кожи била в нос даже через мух.
Там.
Ностойцы сбились в кучу возле покосившейся стены. Женщины, дети, старики. Энни прижимала к груди Себба, хотя тот уже давно вырос из такого возраста. Ула Бурс шептала молитву Наршгалу, перебирая чётки. Керста тихо плакала, уткнувшись в плечо Вияльди. Сама Вияльди крепко держала в руках кожаную сумку, явно набитую самыми разными зельями. Лицо напряжённое, губы сжаты в тонкую линию. Сложилось ощущение, что она знала — за ней скоро придут.
Несколько парней из нового ополчения — без Аур — вооружились дубинками и ножами, ожидая новостей.
Жалкая защита, но хоть какая-то.
В стороне жрец Милегер и кузнец Фусто Алеас общались с неприметного вида мужчиной, курящем трубку. Незнакомец. Неужто кто-то от Крылатой? Одет он был небрежно, из оружия только нож, но вид имел важный, будто землевладелец, думающий, пускать или нет на постой группу случайно встреченных бродяг.
Мухи подлетели ближе. Их встретили радостными возгласами. Ха! Я помню, когда реакция на них была совершенно иной. Тоже крик, но полный ужаса и отвращения.
— Я нашёл их, — сказал я Леви. — Направлюсь за Вияльди, оставлю тут мух и…
— Иди, не трать время, — прохрипел он. — Я пригляжу.
На миг заколебавшись, я кивнул.
— Сам не помри, — махнул я рукой и обратился в рой, чтобы миг спустя собраться из другого, уже в трущобах, возле деревенских.
Люди шарахнулись, но без страха. Скорее от неожиданности. Дариус, стоявший ближе всех, забористо выругался, а потом просто покачал головой.
Вот что делает привычка и реальная, а не мнимая опасность.
— Отбились, — коротко сообщил я, а потом поймал взгляд Вияльди. Она понятливо кивнула, подойдя ближе.
— Насколько всё плохо? — уточнила знахарка, шикнув на Керсту. — Цима, присмотришь?
— Конечно! — мать Заны быстро ухватила дочь Вияльди, уводя её в толпу ностойцев.
— Плохо, — негромко поведал я, облизнув губы.
Рядом возникла Энни.
— Форпон? — встревоженно спросила она.
— Жив, но ранен, — не стал я сходу вываливать на неё все подробности.
Энни нервно выдохнула, кивнула. Её пальцы сжались на подоле платья.
— Я иду с вами, — вышел Себб. — У меня Аура открыта! Буду помогать и прикрывать!
— Себб! — возмущённо воскликнула Энни и вцепилась в его рукав, но парень дёрнул плечом, сбрасывая её хватку.
— Тебе лучше защищать людей… — начал было я, но оказался прерван.
— Здесь они в большей безопасности, чем вы, — упрямо заявил брат. — Мне уже пятнадцать, я давно не ребёнок!
По местным меркам да. Но когда началась вся эта сраная чехарда с климатом, то общественные порядки сильно поменялись и пока ещё так и не стабилизировались окончательно. Например нарушилась традиционная для местных система браков и семей. Наглядный тому пример — все мы. Уже давно должны были бы, по хорошему, пережениться, да детей воспитывать, однако же нет.
Не слушая кудахтанье Энни и других подошедших ностойцев, — затеявших спор на тему где Себб был бы важнее, готов ли он к битвам, стоит ли рисковать и всё прочее, — я пристально посмотрел на брата, выискивая в нём малейший повод для отказа. Сомнения. Желание дать заднюю. И не находил.
Себб казался решительным. И что делать? Задвигать безрассудность юности? Пусть сидит с женщинами и детьми? И к чему это приведёт? Парень буквально горит желанием проявить себя! Непременно найдёт на жопу проблем. Сам. Разве подобное завершится чем-то хорошим? Нет, я не могу оставить всё на самотёк. Лучше держать его при себе и контролировать, попутно натаскивая и прикрывая, покуда есть возможность.
— Хорошо, — согласился я, гадая, не совершил ли ошибку. Аура не делает человека непобедимым, просто добавляет ему возможностей. Взять тех же Вету с Заной. Я всё равно продолжаю их страховать в каждой совместной драке. Иначе они бы подохли ещё при встрече с Пустым Карманом.
Себб замер. Моргнул. Потом расплылся в улыбке — широкой, глупой и детской. Такой я давно не видел на его лице. Он явно готовился к долгому спору. Подбирал аргументы. А я просто… согласился.
— Не подведу! — стукнул он себя по груди. В голосе звенела неподдельная благодарность.
Он смотрел на меня с таким доверием, с каким, наверное, смотрел на Ребиса. Смогу ли я уберечь его, случись какая проблема? Или в конечном итоге поведу на убой?
— Бежим, времени мало, но тут не далеко, — развернулся я. Мухи успели исследовать маршрут и окрестности. Людей вокруг практически не было. Большинство разбежались, заслышав звуки серьёзной драки с применением Ауры. Худрос не по наслышке знал, что значит вмешиваться в подобные конфликты.
— Загрейн! — Энни встала передо мной. — Себб!.. — она сделала растерянный жест, резко растеряв всю уверенность и лишь посмотрела на меня широко открытыми глазами.
Вияльди проворно вышла вперёд.
— Всё будет хорошо, Энни, — коротко обняла она её. — Загрейн присмотрит за всеми.
— Так и есть, — кивнул я.
— У меня Аура, мам! — возмутился Себб.
Взгляд Энни, который она бросила на сына, был столь характерным, что парень резко потупился, уставившись на ноги.
— Идём, времени и правда мало, — сказал я. — Энни, всё будет хорошо. Лучше пусть Себб будет со мной, чем сбежит и будет бродить в одиночку.
Женщина криво усмехнулась, признавая мою правоту.
— Э, парень, — раздался незнакомый голос за спиной. То был мужчина, ранее общавшийся с Милегером и Фусто. — Разговор есть.
— Некогда, — отмахнулся я. — Всё потом.
— Речь о том, можете ли вы здесь оставаться. — В голосе не чувствовалось угрозы, но она однозначно была. — Здесь не любят непрошенных гостей. Всегда может произойти… самое разное, — выдохнул он маленькое облако дыма.
Предостережение, упакованное в вежливость.
Я остановился. Посмотрел на него через плечо. Несколько мух отделились от роя, зависнув рядом с ублюдком.
— Разве Ребис не договорился с Крылатой? — спокойно спросил я.
— Речь не шла о том, чтобы привести сюда проблемы, — пожал он плечами. — Думаешь, кто-то ещё не знает о драке возле склада? За такими вещами следят очень внимательно, иначе можно попасть впросак.
Это он ещё не знает, что драка была с людьми Хранителя, — мысленно хмыкнул я.
— Сейчас вопросы этой вот драки меня волнуют больше. — Тем не менее, я всё-таки подошёл к нему. — Однако я тебя запомнил. — Мухи подлетели ещё ближе, угрожающе жужжа. — И знаешь, что будет, если с этим людьми произойдут какие-то проблемы?
— Не нужно угроз…
— Я заставлю их сожрать твои кишки, — жёстко ткнул я его в грудь. — И мне будет похер, кто за это ответственен. Ты, Крылатая, случайные бродяги. Вообще насрать. Я зафиксирую тебя, сраный ты мудак, а потом мой рой начнёт заживо грызть твоё брюхо, пока ты будешь оглашать окрестности своими воплями. Ты понял, выродок? Скажи, сука!
— Понял, — поднял он руки. Лицо потеряло надменный блеск, в глазах мерцала настороженность. — Я ведь пришёл не чтобы спорить или пугать, просто сообщить…
— Пошёл отсюда, пёс, — сплюнул я. — Теперь за тобой будут следить мои мухи. А я, чтоб ты знал, ведаю всё, что видят и слышат они. И я всегда найду тебя, как бы ты ни старался.
Спиной вперёд незнакомец отступил, по прежнему не опуская рук. Я позволил ему отойти, а потом развернулся, времени и правда нет.
Мухи, тем не менее, продолжили следить за придурком, который торопливо, под насмешливые выкрики ностойцев, покинул наше общество.
Я махнул Вияльди и довольно скалящемуся Себбу, и быстрым шагом, почти переходящим на бег, направился к складу.
Несколько мошек остались у цеха — на всякий случай. Тот кретин с трубкой не казался опасным. Хотя внешность обманчива.
Но… Ребис, в конце концов, действительно утверждал, что у него с Крылатой есть договор. И раз мы на её территории, то всё схвачено, так?
Мы почти бежали через переулки, где вонь не убранных гор мусора и нечистот смешивалась с запахом гари. Мимо покосившихся старых домов с тёмными дырами окон. Мимо разлагающегося трупа в канаве, который, как и прочую органику, начали пожирать мои мухи.
Худрос умирал. Медленно, но верно. А я гадал, ради чего это было устроено? Зачем Ребису погружать город в такую агонию? Неужто нельзя было встать во главе менее… гибельно?
Ветер гнал по улице обрывок ткани — чей-то платок, судя по цвету. На периферии мелькнул человеческий силуэт. Я успел разглядеть лишь отсутствие обуви и драный плащ. Кто-то из местных обитателей. Решил рискнуть и вылезти? Посмотреть, не удастся ли чем-то поживиться?
Пеший путь занял почти сорок минут. И под его конец Себб был единственным бодрым среди нас. В какой-то момент на меня навалилась усталость, пришлось преодолевать себя. Вияльди же и вовсе не владела Аурой. Я даже думал взять её на руки, но учитывая собственное состояние это не особо бы помогло.
Мухи продолжали наблюдать за складом и отгоняли особо ретивых охотников за наживой. Я не церемонился, парочка особо непонятливых придурков была зажалена до смерти. Ещё одна группа — четверо — открыто обсуждала, что сделает с выжившими и как заберёт их пожитки. Рой набросился на них почти беззвучно, не позволяя никому уйти.
Нас встречал Нильтас, помахивая здоровой рукой.
— Новое нападение? — первым делом спросил он, пока Вияльди профессионально рассматривала его руку. Себб глядел тоже, но вид имел куда более бледный. Неужто осознал, что мы тут не в игры играем?
— Нападение? — не понял я. — А, ты про те крики? Ауру что ли перестал использовать? Просто мародёры.
— Может какие-то наблюдатели от Хранителя? — нервно пожал он здоровым плечом. — А Ауру я не использую, экономлю силы.
Вияльди перехватила разговор.
— Не дёргайся, Нильтас. Хочешь, чтобы тебе руку ампутировали?
— Н-нет, — застыл он.
— Есть более… тяжёлые, — остановил я знахарку. — Потом им займёшься.
Нильтас поглядел на меня обиженным взглядом, но спорить не стал. Себб и вовсе молчал. Судя по виду, он уже дотянулся Наблюдением до склада и переваривал сложившиеся откровения. Хотя нет, возможно он увидел, как насекомые пожирают трупы афридов, включая Кимула.
М-да… впрочем, сам захотел.
Мы поспешно зашли на склад. Вияльди осмотрела калек, тихо вздохнула, помянула Наршгала, да бросилась изучать их состояние. Себб отошёл к стенке, безмолвно там застыв.
— Надо было по дороге рассказать о самочувствии каждого… — поздно сообразил я.
— Чтобы я вообще задохнулась от этого бега? — ядовито фыркнула женщина. — Нет уж, Загрейн, ты разве не знаешь — «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать»?
— Слышал, — криво улыбнулся я.
Вияльди уселась возле Дуффа, коротко покосившись на Леви, однако почти сразу застыла. Её взгляд стал острым, холодным.
— Муж? — коротко спросила она. — Эй. Леви!
Я дёрнулся, подойдя ближе. Нехорошее предчувствие комом застряло в горле.
— А⁈ — дёрнулся ветеран. Мы с Вияльди одновременно расслабились. Он просто вырубился.
— Насколько тебе плохо? — профессионально уточнила знахарка. — Только без геройствования, тебе ещё дочь растить.
— Чего её растить, приданное надо собирать, — буркнул он. — Сейчас немного лучше, минут двадцать назад думал, что откинусь.
— Причины? — прищурилась Вияльди, вытирая потный лоб. На нагретом солнцем складе стояла жара, как в печи.
— Яд, — пожал он плечами. — У ублюдка был яд. Думал смертельный, оказалось нет. Но всё ещё чувствую недомогание.
Вот собака! И даже ни слова мне не сказал!
— Загрейн, — знахарка покосилась в мою сторону. — Разведи ему состав общего антидота. В моей хижине есть компоненты…
— Они уже не в хижине! — захихикал Форпон, махнув перетянутой культёй. Несколько капель крови разлетелись по складу. — Нильтас принёс их сюда!
Себб испуганно уставился на любовника матери, будто впервые его увидев.
— Энни будет не рада, — тихо пробормотала Вияльди, а потом мотнула головой. — Загрейн…
— Уже делаю, — кивнул я. — Старик, мог бы сразу сказать, что траванулся, я бы ещё до ухода тебе бы что-нибудь дал.
— Я уже после твоего ухода сообразил, — закашлялся Леви, наблюдая, как его жена осматривает хрипящего Дуффа.
Врёт, — подумал я, но не стал развивать тему. Вместо этого приступил к смешиванию.
Попутно посмотрел в окно. Солнце показывало, что близок полдень, а мы всё ещё не справились с последствиями налёта. Я проявляю преступную беспечность тем, что продолжаю находиться на этом чёртовом складе. Надо быстрее уходить.
В моей голове будто бы появились часы, отсчитывающие каждую секунду. Тик-так, тик-так. Сколько этих мгновений у меня есть, прежде чем всё будет кончено?
— Жить будет, — постановила Вияльди, закончив осмотр Дуффа.
— Это… и так… понятно… — прохрипел староста. Кровь полилась у него изо рта.
— Тихо, — строго шикнула на него знахарка. — Будешь ерепениться, вколю снотворного.
— Может это не так уж и плохо? — спросил я, закончив смешивать простецкий, но универсальный (насколько возможно) антидот.
— У него печень повреждена, лучше не усугублять лишними зельями, — отрезала женщина. — Все признаки на лицо: бледность, учащённый пульс, холодный пот — несмотря на жару — и вздутие живота.
— Я… просто… плотно поел, — выдавил Дуфф кривую ухмылку.
Форпон натужно рассмеялся. Смех звучал неестественно и даже чуточку жутко. Себб вздрогнул в своём уголке. На миг мне даже стало его жалко. С другой стороны, пусть лучше увидит картину последствий жёсткой драки вот так, чем в критический момент.
— Сломанные рёбра тоже не улучшают картину, — добавила Вияльди. — Возможно проткнули что-то ещё. Кишки, лёгкие… Кровь изо рта намекает именно на это, но опять-таки могу ошибаться.
— Бывало… хуже… — буркнул Дуфф.
Я передал Леви микстуру. Ветеран пристально её осмотрел, потом покосился на меня, будто сомневаясь, что я сделал всё верно.
— Если Нильтас не рассыпал всё это по дороге, а потом не разложил по разным склянкам… — дрогнули уголки моих губ. — Хах, не переживай, старик, всё тут нормально.
— Загрейн, — сказала Вияльди, — не драматизируй. Ты отлично разбираешься в моих порошках. Даже если Нильтас разместил всё по совершенно разным ёмкостям.
— Ничего я не ронял, — буркнул ополченец.
Леви забрал снадобье и влил в себя. Кадык заходил туда-сюда.
— Хм, я думал, будет хуже, — выдохнул он несколько секунд спустя. — Даже… как будто бы и ничего, а?
— Смотри, не подсядь на неё, как на эль, — хмыкнул я. — Антидот содержит не самые здоровые компоненты. На постоянной основе лучше не увлекаться.
Леви лишь хрипло крякнул, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его пальцы слегка дрожали, и он покрепче их сжал.
— Дуфф прав. Бывало и хуже, — глухо выдал он. — На войне.
И кого ты этим успокаиваешь? — подумал я. — Меня или себя?
Миг спустя моё внимание привлёк Сатор и хмурая Вияльди, сидевшая подле него. Наставник не двигался. Дыхание стало совсем редким и прерывистым. Раз в пять-семь секунд.
Знахарка щупала его пульс, причём вначале на руке, потом на шее. Следом приоткрыла ему глаза, дав мне — и остальным — увидеть то, что было скрыто за полуопущенными веками: кровь в белках.
Я выругался.
Вияльди порвала Сатору измочаленную рубашку одним решительным движением. Рёбра выступали из кожи красно-белыми обломками. Живот был вспухшим, тёмным, почти синим.
Себб тихо выругался.
Звук, сорвавшийся с его губ, был тонким, почти детским. Он отшатнулся на полшага, и его рука непроизвольно потянулась ко рту. В глазах читалось крушение некоего мифа. Мифа о том, что бой — это ударь-победи-стань героем. Реальность же была в этом синем раздувшемся животе.
И в понимании — так может случится с каждым.
Если ты не Прóклятый или не владелец божественного артефакта.
Взгляд Себба метнулся на меня, ища поддержки или объяснения, но я мог предложить ему лишь то, что есть на складе.
— Так-так… — знахарка заинтересовалась штанами Сатора, пригляделась к ним. Я тоже.
— Мокрые? — удивился Нильтас.
— Сломан позвоночник, — поведала женщина. — Травма головы и, скорее всего, селезёнка. Хотя может быть тоже печень. Сложно понять вот так сходу. Ещё и рёбра в труху. Надо резать. Вытаскивать осколки, зашивать внутренности, если есть что зашивать. И молиться, чтобы помогло.
— Ты умеешь? — сухо спросил я.
— Молиться? — криво улыбнулась Вияльди, но почти сразу мотнула головой.
Несколько секунд мы провели в полной тишине.
— Даже если проблема в селезёнке, — наконец начала она, — без неё можно жить, в отличие от печени, но… остаётся позвоночник. Я… не знаю, что тут можно предпринять.
— Что… что нужно… — слова отказывались сходить с языка, путались. — Для… чтобы провести операцию? Стол? Инструменты?
— В первую очередь знания и практика, — уже куда более решительно пояснила знахарка. — У меня нет опыта, я только читала о подобном. Лучше… ох, прости меня Наршгал, лучше сосредоточиться на ином! Дуфф в лучшем состоянии, его ещё можно вытащить. Надо заняться рукой Нильтаса, пока она не воспалилась. Нужно обработать культю Форпона. И Леви…
— Мне уже лучше, — возразил ветеран.
— Будто бы я не знаю тебя, как облупленного! — сварливо ответила Вияльди. — Краше в вирры обряжают!
— Нет у нас больше вирр, — хихикнул Форпон. — Надо плавить. Или другие брать. Может серебро? Или золото? Представьте, как предки удивятся, когда к ним пожалует обряженный в золото! А они, ха-ха, на его фоне, будут смотреться бедняками!
— Заткнись, прошу тебя, — бросил я ополченцу. — Вияльди… ты уверена? Нужно оставить Сатора?
Я говорил эти слова, но внутри, вопреки моменту, ничего не ёкнуло. Не подало голос. Не возопило: «Да как ты смеешь⁈» Я как будто бы перегорел.
Надо, значит надо.
— С точки зрения здравого смысла и медицины…
— Нельзя бросать! — крикнул позабытый было Себб. — Это же наставник! Загрейн, надо попробовать!
— Не юли, — строго потребовал я, уставившись на Вияльди и игнорируя брата. — У него нет шансов, так?
— Сатор без сознания, — сказала она. — Он даже ничего не почувствует.
— А… должен?.. — подал голос Дуфф. — Наршгал… я даже завидую…
Она предлагает его добить, — осознал я. — Нож в сердце и…
— Их можно перетащить в цех? — задал я новый вопрос, заставив себя отбросить лишние мысли.
Не сейчас. Не здесь. Не я.
— Нежелательно, но… — Вияльди посмотрела на старосту. — Сейчас обезболю. С остальным буду работать уже на месте.
— А как же печень? — уточнил Нильтас.
Знахарка вздохнула.
— Это называется меньшее зло, Нильтас, — угрюмо пояснила она.
— Вы… — Себб подошёл ближе. — Вы… бросите?..
— Тебе придётся перетащить его, — оборвал я парня. — Нести Сатора на руках.
— Лучше Дуффа, — влезла Вияльди. — Шансов больше.
— Не… — прохрипел староста, — думаю… Может и мне пора на тот свет?
— Выжил в бою, так решил подохнуть от ран? — раздражённо спросил я. — Соберись! Себб — на тебе этот упрямый сукин сын. Леви, Форпон, Нильтас — потяните Сатора. Приступайте, а я перемолвлюсь парой слов с Ребисом.
Вияльди вытащила склянку с красной жидкостью — общеукрепляющее, жаропонижающее и обезболивающее в одном лице. Завозилась возле Дуффа, отогнав суетящегося Себба, который был единственным, кто не знал, что ему делать и как быть.
Остальные сгрудились вокруг Сатора, вполголоса обсуждая, как его тащить. Тон не радовал. Если бы наставник ещё находился в сознании, я бы ему не позавидовал. Сейчас же… Чёрт бы его знал.
Я честно закопался в глубины своей… э-э… души? В чувства, в общем. Попытался найти там сочувствие, переживание, сострадание — но была лишь клятая пустота. Мир казался плоским, бесцветным и очень понятным. Сведённым к формуле. Есть вопрос — есть ответ. Есть действие — есть противодействие. Всё легко и просто, как дважды два.
Возможно понимание придёт потом. А может не придёт вовсе, как было с Кимулом, которого уже доедали мои мухи. Его некогда живое и подвижное лицо слилось в моей памяти с безглазой окровавленной маской, по которой ползали крупные чёрные насекомые, бодро работающие челюстями.
Сплюнув, я обратился в рой. И телепортировался.
Мухи никогда не теряли Ребиса и нашу группу. Они шли к Грайдии и находились в районе Мёртвых гор, неподалёку от покинутого Ностоя. Интересно, заглянут или пройдут, как мимо заброшенной могилы?
Брат шёл впереди. Скрытая плащом фигура покачивалась. Из-под ткани виднелся кончик меча, изредка царапающего песок. По правую руку от него семенил потный Брага. Мужик с трудом держал взятый Ребисом темп, то и дело запинался, но упрямо следовал дальше.
Сразу за их спинами шагал Годарт. Майору было непривычно передвигаться по пустыне, но я верил, он быстро освоится. Этот человек был из той категории людей, которая отлично умела приспосабливаться даже к самым тяжёлым условиям.
Следом тянулись остальные: Вета — в одиночку, словно надменная аристократка, случайно попавшая в общество плебса; Зана — о чём-то болтающая с Далконом Бёртом; Ушастый с Гвоздём — как всегда тихо шепчущиеся друг с другом; вечно ноющий Ширб…
Растянутая, рваная линия людей. Колонна, идущая выгребать последнее население запада, чтобы оставить за спиной лишь голую пустыню.
Мухи закружились в воздухе, быстро снижаясь к земле. Я начал тратить успевшую пополниться энергию, создавая их копии и набирая массу роя.
Реб остановился, уставился на них. Следом аналогично поступили остальные.
— Загрейн, — Зана подошла ближе. — Может, что-то случилось?
— Или он выполнил задачу, — Годарт скрестил руки на груди, невозмутимый, как скала.
Брат облизнул треснувшие губы. Он столь резко дёрнул плечами, что отлетела одна из монет, покрывающих его тело.
Осознав, что набралось достаточно мух, я собрал из них своё тело. Миг — телепортация завершена.
Я шагнул вперёд, осматривая колонну. Годарт приветственно кивнул. Зана улыбнулась и помахала. Вета надменно пялилась, словно сучья Снежная Королева. Ополченцы подтягивались ближе, желая узнать сведения своими ушами, а не через Ауру. Крестьяне, наоборот, слегка сдали. Брага замер, радуясь остановке. Ушастый и Гвоздь не сделали вообще ничего — как стояли, так и остались стоять за спинами остальных.
Ребис посмотрел на меня. Широко и неестественно улыбнулся. Казалось, кожа на лице вот-вот лопнет по швам. Вирры на его щеках пришли в движение, звякнув друг о друга сухим, металлическим перезвоном, словно крошечные цикады.
— Братишка, — пропел он, и голос звучал как две струны, натянутые одновременно. — Как дела?
Отчего-то меня передёрнуло. Звучало на диво противоестественно.
— Нужно поговорить, — сказал я, — своей группой. Отойдём.
Я слегка приоткрыл Ауру Наблюдения. На пассивный режим. Чувствую, что уже достаточно восстановился для этого.
Приоткрыл и с трудом сдержал вздох облегчения. Как будто бы был лишён какого-то органа чувств, наконец вернув его. Открыл глаза? В фигуральном смысле так оно и есть.
— Секретики? — насмешливо цыкнул Ушастый. Гвоздь толкнул его локтем. Теперь я явственно ощущал всё это в области своего восприятия — так, как оно и должно быть.
Раздражение требовало себя выплеснуть. Интересно, как среагируют остальные, если я прямо сейчас убью эту троицу?
На какой-то миг я всерьёз думал это сделать.
— Нет смысла уходить, — прервал брат мои думы. Крутанув меч, он оскалился. — Тебя не было всего день, а я уже соскучился!
— Монсо Юман соскучился сильнее.
Сказав, я ощутил, что сделал это куда резче, чем предполагал.
— Его люди напали на склад, — рублено продолжил я. — Кимул мёртв. Сатор при смерти. Дуфф тяжело ранен. Форпон лишился руки. Нильтас переломан. Леви отравлен, но должен выжить…
Каждое слово падало как новая гиря на весы.
— Но вы отбились? — Ребис прервал меня чуть ли не на середине фразы. Он развёл руками, отчего меч ядовитой змеёй дёрнулся в мою сторону. — Отличная работа, брат!
Я открыл рот, но не нашёлся с ответом. Должен признать, его поведение выбило меня из колеи, заставило мозги заскрипеть, будто столкнувшись с чуждой, нечеловеческой логикой.
Кто это говорит? Ребис? Наршгал? Нечто иное?
Вперёд вырвалась Вета.
— Как отец⁈ — клещом вцепилась она в меня. — Что с ним⁈
— Травма… — я моргнул, переключаясь на неё. — Травма внутренних органов. Вияльди подозревает печень. И рёбра переломаны.
Девушка затряслась и будто бы обмякла. Рядом тут же появилась Зана, подхватила ослабшую бывшую подругу, защебетала что-то бессмысленно-успокаивающее.
— Всё с ним хорошо будет, подруга! Это же твой батя — крепкий, как подошва старого башмака…
— Что с Сатором? — подошёл Далкон. Эрбо следом за ним, шаг в шаг. — Расскажи подробнее! — потребовал он.
— Подробнее не смогу, лишь кратко, — поднял я руку. — Погодите, мужики, вначале я хочу добиться ответов от брата. — Я пристально уставился на чему-то улыбающегося Ребиса. — Вчера ты говорил, что Хранитель — не проблема. Чтобы я сосредоточился на цели. Так какого?..
— Ты ведь так и поступил, брат? — Реб наклонил голову до смачного хруста. Плащ сполз с его тела, обнажая блестящие монеты, покрывающие кожу. Местами отвалившиеся, местами потемневшие.
Словно его рассудок, — мелькнула у меня короткая мысль.
— Вытащил Ведьму? — шагнул он вперёд. — Мы можем возрадоваться успеху?
— Вертрана всё ещё на «Сломанном ветре», — нахмурившись, сказал я. — Планировал ударить утром, но утром напал…
— Ах, — протянул Ребис. — Вот оно что. — Миг спустя он расхохотался. — Так чего тогда ты меня обвиняешь, брат⁈
— Что? — замер я.
— Ты сказал «его люди напали на склад», — он подался ещё ближе, подволакивая ноги и оставляя длинные следы на песке. — Но они не напали бы, захвати ты Ведьму!
— Совсем крыша поехала⁈ — поднял я голос, чувствуя, как ярость поднимается волной. Вот они, мои эмоции, показались-таки на свет! — Я, блядь, не мог разорваться на куски! Мне требовалось обеспечить мухам яд, изучить территорию, сделать!..
— И даже так вы справились! — взвизгнул Ребис. — Значит, всё идёт по плану, — он уставился на небо, — так, как хочет того Наршгал!
Я ударил. Сильно, не сдерживаясь. Кулак был перехвачен его левой рукой.
— Загрейн, — лязгнул его голос, — ты переходишь рамки! Не смей сомневаться в голосе бога!
— Они чуть не убили всех наших, а ты обвиняешь меня⁈ — выделали я последнее слово, а потом попытался вырвать кулак, но даже использовав каплю Ауру, этого сделать не вышло. Можно было усилить напор Ауры, но её у меня всё ещё было мало, так что просто обратил кулак в мух, пересобрав его заново уже без его хватки.
— Я лишь поинтересовался задачей, — проскрежетал Реб. — Какая интересная ответная реакция!
— Загрейн, — заговорил Годарт, — по какой причине люди Хранителя напали на склад?
— Следователи. Мы обсуждали это, — дёрнул я плечами.
— Значит это случилось бы в любом случае, что напади ты…
— Нет, чёрт бы тебя подрал! — взъярился Ребис. — Побрал вас обоих! — Его клинок указал на меня. — Если бы ты, Загрей, сделал чётко, как я сказал, напал бы на «Сломанный ветер» вчера или ночью…
— Ты не оговаривал сроки, — прошипел я, поймав его на несоответствии. — Признай свою ошибку, клятый ты мудак, просто скажи, что вместе со своим сраным божком вы…
Клинок Ребиса мелькнул, словно молния. Окрасился кровью.
Удивлённый Брага, стоящий рядом и почти не отсвечивающий, перевёл взгляд на свои кишки, гротескно выпадающие из разрезанного живота. Розовые, скользкие. Он попытался поймать их, вставить обратно, зажать рану.
Не вышло.
— Кха… — выплеснулась кровь у него изо рта.
Ещё один удар. Быстрый, показательно-правильный, с размаха.
Голова мужчины покатилась по песку, выплёскивая струйки красной жидкости.
Ширб взвизгнул. Ян выругался, отшатнулся. Гарт затрясся, побледнел. Далкон схватил рукоять меча, но не выхватил его. Годарт нахмурился, сжал челюсть.
Из шеи Браги фонтанировала кровь. Пульсирующими толчками. В такт несуществующему сердцебиению. Безголовое тело упало на колени, продемонстрировав мне Вету, которую ранее скрывало. На краткий миг я разглядел на её губах широкую довольную улыбку. Животный оскал существа, радующегося чужой смерти.
Поймав мой взгляд, она мигом изменила лицо, изобразив гримасу лёгкого раздражения — скорее гнева.
— Ребис! — воскликнула Вета. Её голос дрогнул. — Что ты творишь⁈
Зана провожала падающее тело с лёгким удивлением, будто бы не до конца верила в реальность происходящего.
Ушастый и Гвоздь выхватили припрятанные ножи, но не спешили ни убегать, ни нападать. Встали спиной к спине, оглядывая остальных взглядом загнанных в угол крыс.
Брат смеялся. Вначале приглушённо, потом всё громче и громче.
Никто не мешал ему.
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: