Он сидел на кухне и разглядывал помещение. В голове роились разные мысли: «И чего меня сюда черти принесли. Ну какие сейчас черные ведьмы бывают? 21 век на дворе, чушь все это собачья». Синеглазая девчонка лет шести разглядывала его и при этом сновала туда-сюда по кухне.

— Мамка сейчас корову додоит и придет, — сказала она.

По кухне расплывался аромат плюшек. Девчонка выключила духовку, приоткрыла дверцу и сунула туда ручонку. Обжигаясь, выдернула аккуратную плюшку, посыпанную сахаром. Она перекидывала ее из ручки в ручку, словно горячую картошку, и дула.

— Мамка такие плюшки печет, пальцы пообкусаешь, а исть не разрешает. Говорит, на ужин со свежим молочком. А у меня уже живот к спине прилип. Видишь? — она повернулась к нему спиной.

— Угу, — кивнул он.

— Я же говорю, голодом морит, — она перехватила поудобней плюшку и ускакала вместе с ней на улицу.

Мужчина остался сидеть на кухне вместе со своими мыслями: «Да и дом какой-то обыкновенный, ну разве бывают такие дома у черных ведьм». Он огляделся вокруг себя: среднестатистическая кухня с синим кафелем, обоями в цветочек, крашенные деревянные полы, старенький советский кухонный пластиковый гарнитур, синенькие в клетку занавески, цветы. Удивился пластиковому окну. Постучал костяшками пальцев по столу, застеленному клеенкой. Нигде не висели засушенные травы и не стояли бутылки с настойками.

В кухню снова влетела девчонка с половинкой плюшки в зубах, за ней заскочила маленькая собачонка, которая клянчила у нее булочку. Плюшка была брошена на стол. Девочка взяла кружку и налила туда кваса, стоявшего на столе. Осушила половинку кружки, крякнула по-взрослому и вытерла квас с губ.

— Квасу хотите пивнуть? — спросила она у мужчины. — Батька говорит, что он шибко ядреный.

— Нет, спасибо, — сдержано ответил он. — А мама когда придет?

— Так я же говорю, корову подоит и придет. Это же вам не коза, не быстро доится. С ней еще и поговорить надобно и вымя ей обмыть, — деловито сказала девочка и посмотрела на него, как на нерадивое дитя. — Все надо делать вовремя.

Она допила свой квас, ополоснула кружку, схватила со стола остатки плюшки и убежала вместе с собачонкой на улицу.

— Вот стрекоза, — донесло до него с улицы.

— Мамка, я всего одну плюшку стянула. Там этот хмырь сидит у нас на кухне, тебя ждет. Все глазами лупит в разные стороны.

— Ляля, нехорошо так говорить, — ответил ей женский голос.

— Так папка говорит, — ответила девочка.

В кухню зашла маленькая пухленькая женщина, похожая на сдобную булочку. Она занесла ведро с молоком и поставила его на табурет.

— Здравствуйте, — сказала она ему приветливо и улыбнулась.

На щечках заиграли ямочки. Выбившуюся прядь заправила под платок.

— Здравствуйте, — ответил он.

На его лице отразилась досада. Ну какая же это черная ведьма, таких ведьм не бывает, а где черные злые глаза, а где волосы вороного крыла, а где нос с горбинкой? Тут ямочки на щечках, глаза голубые и волосы русые, да и полнота такая сдобная. Никакая это не ведьма, сделал он про себя вывод. Обманули его, наверно, приятели, подшутили.

— Молочка хотите? Свеженькое, только что из-под коровки. С плюшками? — улыбнулась она.

Он вдруг вспомнил, что не ел ничего с самого утра, а время уже подходило к ужину.

— Хочу, — сглотнул он слюну.

— Только учтите, молоко у нас жирненькое. Могу через сепаратор для вас один раз прогнать, чуток сливочек убрать.

— Нет, я так. Мой желудок может и гвозди переваривать, — улыбнулся он.

Живот от голода стало сводить судорогой. Мужчина немного поморщился от боли.

— Меня София зовут, — представилась женщина, вытаскивая откуда-то с лавки еще одно пустое ведро.

— Семён, — коротко ответил он.

Софа легко, быстро и ловко намотала марлю на ведро.

— Зачем ко мне пожаловали, Семён? — спросила она и снова улыбнулась.

— Да ерунда всё это, глупости, — махнул он рукой, — Поеду я, наверно.

Мужчина встал со своего места.

— Что, даже плюшек моих не отведаете? — спросила она, на губах так и играла улыбка.

— Да, мне тут приятель дал ваш адрес, для одного деликатного дела, — смутился он и снова сел на табурет.

— Что за дело? — поинтересовалась София.

— Я даже не знаю, с чего начать, — пожал плечами он.

— Сначала, — кивнула она и принялась переливать молоко из одного ведра в другое.

— Женщина мне одна на работе нравится, жить без нее не могу, дышать, с ума схожу по ней. А она на меня внимание не обращает, как начинаю с ней заговаривать, так просто улыбается и уходит.

— Приворот хотишь? — спросила она его, — Али остуду?

Она подняла голову и посмотрела на него холодно и внимательно. Ее голубые глаза обдали его таким морозом, что по коже побежали мурашки.

— Не знаю, — он потупил взор, — Хочу ее сильно, мочи нет, аж трясет всего. Даже иногда в голове мелькает мысль ее силой взять.

— А ты кем работаешь? — поинтересовалась Соня.

— А что? — ответил Семён с вызовом.

— А то, мужик ты видный, машина у тебя дорогая, вона в брюках от костюма приехал и рубашка не на развале куплена. Перстенек на руке, часы не дешевые, сам весь холеный. Явно не слесарь и не сантехник. А баба твоя кем работает? — глаза у женщины были цепкие и все она подмечала.

— Нуу, менеджер.

— Ага, бумажки перебирает, небось зарплатка двадцать тысяч. Ты чуешь, чем пахнет?

— Плюшками, — ответил мужчина.

— Дурень, приворотом пахнет. Даже твой одеколон не спасает, как от тебя пахнет. Подарочки тебе дарила, пирожками кормила?

— Нет, я не ем чужое на работе.

— А фото твои и волосы легко достать?

Мужчина опешил от этого вопроса.

— Ну, фото в соцсети висят, а волосы — фиг его знает, — пожал он плечами. — Мало ли чего мог обронить. Она как-то с меня нитку снимала с пиджака, — припомнил он.

— Вооот. Все материалы собрала.

София плеснула ему молока в кружку из чистого ведра.

— Не может быть, чтобы на мне приворот был. Она же меня к себе не подпускает. Я уже к ней и с подарками, и цветами, и конфетами. Приворожила и маринует? — удивился Семен.

— А я почем знаю, какие у нее таракашки в голове. Может, ей так нравится, а может, привязывает таким образом покрепче. Так чего делать хотишь? Приворот, остуду, снятие приворота, али на смерть заказ делать будешь?

— На смерть? — он на нее испуганно посмотрел.

— Так чего только люди не заказывают, — пожала она плечами.

Повернулась к нему спиной и полезла в духовку за плюшками.

— Ужас какой, — ошарашено сказал Семен.

— И порчи делают, и денежки хотят, чтобы рекой шли, вот только ума никто не просит, — рассмеялась она.

— А что, еще и ума можно попросить? — удивился он.

— Можно, — кивнула она.

— Мне вроде ума хватает.

— Это ты просто так думаешь, — хмыкнула Соня.

— Ну да, был бы умный, не поехал, — рассмеялся мужчина. — Спасибо вам за всё, поеду я.

Семен снова встал со своего места, потом глянул на поднос с плюшками и на стакан молока и снова сел.

— Ты как Ванька-встанька, — рассмеялась она. — Ешь плюшки, с пары штук с меня не убудет, да и ты не обогатишься. Ешь, не стесняйся, потом домой поедешь. Обратная дорога долгая.

Он взял плюшку и сунул ее в рот, откусил и обалдел, до чего же они у нее были вкусные. В голове понеслись воспоминания, как бабушка готовила, как мама, как ели в школьной столовке. Вспомнил свою первую любовь, как они утром жарили яичницу и спалили ее, потому что увлеклись друг другом. Семен ел, и блаженная улыбка мелькала у него на лице.

София только поглядывала исподлобья да посмеивалась. После второй плюшки он принял решение снимать приворот и искать свою первую любовь. За это время София прогнала через сепаратор молоко и получила сливочки.

— А как вы снимать приворот будете? — спросил он.

— Как, как, через яйцо, как моя мать снимает, как бабка, да и прабабка снимала.

— Так вы потомственная? — удивился мужчина.

— А тож, — кивнула она.

Женщина убрала сливки в холодильник, а обрат на кухонный столик поставила. Ушла из кухни, вернулась через пару минут.

— Как заказывал, специально пеструшка для тебя снесла. Потрогай, еще тепленькое, — она попыталась сунуть ему яйцо в руки.

Мужчина брезгливо отдернул руки. Яйцо было испачкано в курином помете.

— Чего морщишься, как печеное яблоко, в жизни все так, без помета ничего хорошего не получается, — рассмеялась София. — Садись в середь кухни.

— На пол? — удивился он.

— Ты чего, совсем того? Табуретку ставь и садись.

Семен поставил табуретку посреди кухни и уселся на нее, с опаской посматривая на женщину.

Она налила в миску немного воды из-под крана, поставила ее на стол. Затем стала катать яйцо по голове и шее Семена, что-то нашептывая и притоптывая ногой. У мужчины закружилась голова, все поплыло перед глазами. Только стали перед ним идти видения, все ему коллега по работе мерещилась, только лицо у нее было все перекошенное от злобы. Она ему что-то кричала, но изо рта вырывалось только змеиное шипение и язык раздвоенный.

Очнулся, когда София об его лоб яйцо разбила. Хлопает глазами и ничего не понимает, что происходит. Она раз так ловко и вылила содержимое яйца в миску с водой. Вместо желтка плавал какой-то страшненький кривенький болотного цвета пупсик, а от него шли тонкие зеленые тухлые скрученные нити. Завоняло тухлым яйцом на всю кухню, мужчине аж поплохело.

— Смотри, смотри, кака красота, дивись, чего насуропила твоя зазноба, колдовка недоделанная, — хмыкнула София.

Она сунула палец в край миски и повертела им по воде, так что образовалась воронка. Мужчину стало мутить, комок какой-то образовался в горле.

— Плюй, — велела она. — В миску плюй, а как у зубного.

Семен подумал, что сейчас все плюшки из него и полезет.

— Не боись, все хорошее останется, а дурное выйдет, — она словно прочитала его мысли.

Из него в миску полетел какой-то черный комок из волос, иголок и земли.

— Что это? — он пытался прочистить горло, откашливаясь.

— Приворот твой вышел, и порча. Кто-то тебя так любит, что еще и порчу на тебя навел.

— И куда это все? — испуганно спросил он.

— Откуда пришло, туда и пойдет. Сейчас домой поедешь, ни с кем не разговаривай, никого не подбирай, нигде не останавливайся. Будут звонить — трубку не бери. Телефон лучше выключи. Завтра на работу не ходи, дома сиди и ни с кем не контактируй. Они завтра все к тебе полезут. Если дашь слабину, то вся моя работа насмарку. Там уже никто тебе помочь не сможет. Понял? — наставляла его София.

— Да, — кивнул Семен. — А если гаишники остановят?

— Улыбайся и кивай, покажи на зуб, мол, говорить не можешь. Они люди понятливые. А вообще дорога у тебя до города должна быть нормальной, а вот в городе смотри в оба. Даже если твою контору взорвут, не беги туда, помни, у тебя жизнь одна.

— Понял, — вздохнул мужчина. — Сколько я вам должен?

— Вот сколько тебе твои друзья сказали, столько и давай, — усмехнулась Соня.

— На карту?

Она вытащила из подставки для салфеток бумажечку и положила перед ним. На ней был написан номер пластиковой карты. Семён быстро набрал счет карты.

— София Викторовна? — спросил он.

— Она самая, — кивнула женщина.

— Готово.

У Сони где-то звякнул телефон, оповещая о пополнении баланса.

— Благодарю вас, — слегка поклонился мужчина, — До свидания.

Он направился к двери.

— Прощайте, надеюсь, больше не свидимся, — улыбнулась она.

София проводила гостя до ворот, подождала, когда он отъедет. Около соседской калитки сидели люди. Она на них зыркнула внимательно.

— Чё, уехал хмырь? — спросила Ляля, грызя свежий огурец.

— Доча, забудь про это слово, не красивое оно, гадкое. Бабке скажи, чтобы своих клиентов больше ко мне не направляла, — велела Соня дочери, — Вечно особые до нее не доходят, около нас тормозят.

Женщина вернулась в дом. Взяла миску с ее содержимым, вышла на зады и выплеснула все в навозную яму. Забурлило в этом месте, заклокотало, запенилось.

— Чтобы вам хлебать кучу полной ложкой, — сказала она.

София отправилась в дом, хотелось и самой плюшек отведать с молоком.

Семён уселся в свою машину, посмотрел на Софию, махнул ей рукой. Глянул в сторону соседского дома, там толпились люди, кто-то сидел на лавке, кто-то на корточках, кто-то привалился к забору, а кто-то даже расстелил на земле пакеты и улегся на них. Он так и не понял, чего они там столпились, может, там председатель жил, вот к нему народ на поклон и пришел.

От толпы отделился как-то мужчина и побрел, покачиваясь, в сторону автомобиля Семёна. Мужчина вспомнил слова ведьмы и быстро развернул авто. В голове звучали ей слова: «Ни с кем не разговаривай». Он рванул в сторону трассы. Семён находился под впечатлением от встречи с Софией. Ему до сих пор казалось, что она обыкновенная деревенская женщина, а не какая-то там ведьма.

Мужчина вспоминал ее плюшки, первую любовь, жуткого кривоногого пупсика с зелеными нитями и отвратительный клубок, который он выплюнул в миску с водой. По трассе он мчал на автомате, не обращая внимания на другие автомобили. Все его мысли были там, в той самой деревне, на голубой кухне.

Вдруг его словно кто-то толкнул под руку и сказал: «Смотри». От толчка он резко крутанул в сторону руль и ушел от столкновения с каким-то бешенным автомобилистом, который выскочил на встречную полосу. Машину вынесло на обочину, где-то в районе автобусной остановки. Ему повезло, там не было людей и само сооружение сравнительно недавно снесли. Расчистили площадку, чтобы ее снова заасфальтировать и поставить новую будку.

Семён резко затормозил и остановился в паре метрах от края оврага. Выдохнул, вздохнул, охнул, схватил бутылку воды, горло резко пересохло, а в груди колотилось сердце. Сделал пару больших глотков, встряхнул головой и потер лицо. Затем набрал в руку пригоршню воды и умылся.

— Выдыхай, выдыхай, — тихо сказал он сам себе, — Все обошлось.

Мужчина положил руки на руль, глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз. Посмотрел в зеркало бокового вида и стал аккуратно выруливать на дорогу. Дальше старался не думать про произошедшее, а следил за движением.

Перед самым городом его тормознул гаишник. Семён приготовил все документы. Однако подошедший к нему лейтенант отчего-то не спросил права, а махнул жезлом, чтобы он ехал дальше, дескать, ошибся. Мужчина облегченно вздохнул и быстро слинял со своего места, пока тот не передумал.

В городе на перекрестке, пока стоял на светофоре, к нему под машину бросился какой-то бомж. Он сначала артистично упал на капот, затем на нем повалялся, а потом сполз под колеса. Семён злился, вот бывает же такое, куча незнакомого народа на него ополчилась, прямо везет. Он не торопился выходить из авто и думал, как ему лучше поступить, чтобы обойтись без разговоров. Можно было просто навалять асоциальному элементу или сунуть ему денег.

Пока мужчина раздумывал, загорелся зеленый свет, и ему все начали сигналить. Он сидел в ступоре и не знал, что ему делать. Бомж немного повалялся и встал, начал что-то возмущенно вещать и показывать на телефон в руках. В ответ Семён молча показал на видеорегистратор. Асоциальный тип плюнул на капот, стукнул кулаком по машине и пошел на обочину ждать очередную жертву.

Семён спокойно вздохнул, надавил на газ и рванул с перекрестка. Однако на этом его злоключения не закончились, как ни странно, желающих поговорить оказалось предостаточно. Около дома в цветнике торчала пожилая соседка и что-то там копалась. Как только она увидала мужчину, паркующего свой автомобиль, бросила свои лопатки и рванула в его сторону.

«Ну неужели еще и эта на меня зуб имеет?» — подумал он.

Женщина размахивала граблями и что-то там ему говорила, пока он ставил авто.

«Вот неймется ей», — мысленно проворчал Семён.

Как только он вышел из авто, тут же на него обрушился словесный водопад, тетку несло не по-детски. Она краснела, бледнела, сначала говорила на повышенных тонах, а затем перешла на ультразвук. Претензия сводилась к тому, что кто-то вычистил на парковке свою пепельницу. Она уже всех опросила и сделала вывод, что это мог быть именно сосед со сто четвертой квартиры. Хотя она ни разу не видела, чтобы он курил.

Пока он шел молча до подъезда, соседка все больше и больше заводилась. В итоге она сделала вывод, что он относится к семейству голубых. Семёну безумно хотелось ей что-то этакое ответить, но он из последних сил сдерживался, помня слова Софии: «Ни с кем не разговаривать».

Как только он зашел в квартиру, у него стал разрываться мобильный телефон. По привычке мужчина нажал на кнопку вызова, но не успел ничего сказать, как на него обрушилась гневная речь главного бухгалтера. Дескать, он забыл подписать какие-то важные бумаги, и ему срочно нужно ехать в офис, чтобы это сделать.

— Я никак не могу до вас дозвониться, что это такое, где вас носит. Мне срочно нужно сдавать отчет, завтра ехать в налоговую, а у меня нет вашей подписи, — отчитывала его женщина.

Семён по привычке хотел сказать ей, чтобы сама за него расписалась, но после последней ее фразы вспомнил, где его носило. Потом подумал, что эта дамочка слишком много себе позволяет, и сбросил звонок. Написал генеральному директору, что завтра не выйдет на работу, не может разговаривать, что-то с горлом. Бухгалтерша продолжала трезвонить. Мужчина отключил телефон. Пошли они все в пень, достали.

Он стащил с себя всю одежду и отправился в душ. Хотелось смыть всю эту дорожную и городскую пыль. Оказывается, очень сложно не общаться с людьми, особенно если они этого хотят. Еще нужно завтрашний день как-то пережить.

Ужинать он не стал, просто выпил на ночь стакан кефира и рухнул спать. Всю ночь ему мерещились какие-то тени вокруг него, кто-то сновал туда-сюда, казалось, что его трогают за руки и за ноги. Снились кошмары. Семён по привычке вскочил в шесть утра, но вспомнил, что сегодня никуда не нужно идти и можно подольше поваляться в кровати.

Включил телефон проверить сообщения, про них София ничего не говорила. Его завалило эсэмэсками от главбухши. Весь вечер она требовала, чтобы он приехал в офис, потом написала, что документы подписала сама за него. Семён задумался, когда это все началось, когда она стала им командовать, а ведь он ее непосредственный начальник. Сколько времени он не проверяет за ней документы? Раньше всегда смотрел, что ему приносят на подпись, а потом как-то ему стало все равно.

Откровенные фотографии вчера вечером ему прислала его коллега, по которой он вздыхал в последнее время. «Хочешь? Бери креветки, хороший сыр, бутылку шампанского, закажи роллы и прихвати духи „Баленсиага“ и приезжай». Он посмотрел, сколько стоят такие духи, обалдел и решил, что дама по вызову будет стоить ему дешевле. Порадовался, что съездил к Софии и снял всю эту гадость с себя.

Только от генерального пришло лаконичное сообщение: «Лечись». Коротко и по делу.

Поставил телефон на беззвучный режим и пошел варить себе кофе и кашу. Спокойно позавтракал, иногда руки тянулись к самому аппарату, но он периодически себя одергивал. Надо было придумать чем себя занять в этот день, погулять не пойдешь, может кто-то всплыть неприятный. Дома он только спал, все остальное время проводил на работе или в командировках.

Оглядел свою стерильную холостяцкую квартиру, даже прибираться не надо. Раз в неделю к нему приходила женщина из клининга. Она наводила порядок, а он ей за это платил, делал перевод на карту. Обычно она приходила по средам, а сегодня был четверг. Можно и проверить, как уборщица делает свою работу, залезть в труднодоступные места.

Он долго ползал с белым полотенцем, искал грязь и пыль, но ничего такого не нашел. Даже стало немного обидно. Семён не собирался ругаться с ней, но все же хотелось почувствовать себя этакой Леной Летучей. Приподнял матрас и увидел небольшой газетный сверточек в самой середине. Взял его брезгливо полотенцем и стал разглядывать. Сверток был замотан черной ниткой. Почему-то накатили воспоминания о комке в горле, замутило.

Полотенце вместе со свертком кинул в пустую коробку на балконе. Решил, что такое лучше показать Соне. Семён пожалел, что не взял ее номер телефона, можно было бы уточнить, что это такое, что с этим делать. Было любопытно, кто же подложил ему такой сюрприз.

Размышления об окружении не давали ему покоя. В голове кружилось куча вопросов, основные из них: «Почему и за что».

В двери зацарапался ключ, кто-то пытался открыть дверь. Он подошел и посмотрел в глазок, там стояла Лиля, его домработница. На столе завибрировал телефон. Семён глянул: «Лиля». Женщина стала стучать и трезвонить. Он написал ей сообщение: «Уходи, я отдыхаю». В ответ прилетело: «Я вчера забыла у вас чистящее средство. Оно очень дорогое. Отдайте, и я уйду».

Семён снова выключил телефон. Она потопталась еще немного около двери и ушла. Мужчина сел читать новости, но в голову ничего не шло, все крутилось вокруг людей. Значит, кругом ложь и обман, а он ведь доверял всем этим людям.

Только цифры его всегда успокаивали, и он сел проверять отчеты бухгалтерии и финансового отдела с менеджментом. Чем дольше он проверял, тем больше у него шевелились волосы на голове. К вечеру он понял, что седых волос на голове стало намного больше. Если эта коза с бухгалтерии отвезла сегодня отчет в налоговую, то в скором времени их ждет тотальная проверка всех документов. Он сглотнул слюну, горло засаднило.

Рука привычно потянулась к телефону, но Семён снова ее одернул. Потом подумал и набрал сообщение главбухше: «Вы отвезли документы в налоговую?». Тут же прилетел истеричный ответ о том, что без его подписи она это сделать не могла, и если бы он разрешил расписаться за него, то завтра все было бы доставлено куда надо. Семён ответил ей, чтобы не занималась самодеятельностью и ждала его, завтра он выйдет на работу.

Он посмотрел список пропущенных. Сегодня у него был аншлаг, звонили все кому не лень, начиная от парочки бывших пассий, старых приятелей и заканчивая мамой с братом. Ему это все очень не нравилось.

В выходные Семён решил ехать к Софии, чтобы выяснить, кто же виновник торжества, кто ему подложил сверток в кровать, и будут ли еще сюрпризы.

Весь вечер Семён сидел в документах и занимался разбором всяких отчетов. В квартиру периодически кто-то звонил и стучал. Он не подходил к двери и не смотрел в глазок. Сейчас перед его мысленным взором мелькали только цифры. Чтобы не мешал посторонний шум, мужчина натянул наушники и включил тихую приятную музыку.

К полуночи он пришел к неутешительным выводам: фирму планомерно обкрадывали последние полгода, и все это с его молчаливого согласия и с его подписями. Куда он смотрел все эти полгода, никак Семён не мог понять, полгода его морочили и обманывали. Вдруг его разум зацепился за это слово — морочили. Вспомнились деревенские каникулы у бабушки, вот часто она любила это слово повторять — морочили.

— Баба, а что такое заморочили? — как-то спросил маленький Семён.

— Это когда в глаза дыму напустили, в голове туман, и ничего не соображаешь, — со смехом ему ответил дед и выпустил колечко дыма изо рта от папиросы.

Вот Семён сейчас себя точно так же ощущал, что голова его все эти полгода плохо работала.

— Надо к врачу сходить, — потер он виски. — Хотя сейчас же у меня с головой все в порядке, и цифры ровным строем выстраиваются в той последовательности, в которой нужно. За двенадцать часов ухитрился всю бухгалтерию за полгода поднять и найти утечку. Значит, не в здоровье дело.

Теперь перед ним стоял вопрос, что же со всей этой информацией делать. Решил, что пойдет с повинной головой к генеральному, будь что будет. Сам виноват, не уследил, так ему и отвечать.

Утром встал с ясной и трезвой головой. Лиле написал, чтобы зашла к нему вечером за своим чистящим, пообещал премию лично в руки дать. На работу поехал пораньше. Генеральный директор приходил обычно за полчаса до начала рабочего дня. Семён решил, что это подходящее время для неприятного и тяжелого разговора.

Вышел из квартиры, из двери выпало на пол две записки. Одна была от матери, другая от брата. Мама писала, что очень сильно за него переживает, не могла дозвониться, решила заскочить, но не застала его дома. Брат писал про долг, мол, хотел ему деньги отдать, а его нет на месте. Семёна догадки о родственниках, мягко говоря, неприятно поразили. Однако о них он решил сейчас не думать, у него сейчас задача стояла поважней.

В свой кабинет Семён не стал заходить, а сразу направился к гендиректору.

— Доброе утро, Владимир Александрович, — вошел он к нему.

— Утро доброе, Семён Борисович. Как самочувствие? — поинтересовался он и кивнул на стул.

— Отличное. Голова работает как никогда замечательно. Я вот вчера документами по компании дома занимался и нашел кое-какие неприятные вещи.

Семён достал ноутбук из сумки, включил его, стал всё рассказывать и показывать гендиректору. В том числе показал и собственные счета, что он не взял ни копейки к себе в карман.

— Вернуть что-нибудь можно? — нахмурился Владимир Александрович.

— Да, — кивнул Семён. — Вот с этого и с этого счета пока можно все вернуть назад. Я виноват, вы можете меня уволить. Я все постараюсь возместить, не сразу, конечно, со временем.

— Не торопись пока, Сёма. Я тебя двадцать лет знаю, ты меня ни разу не подводил. Сейчас с этой клушкой поговорим. Сколько она у нас работает?

— Пять лет.

— И за это время никаких нареканий не было?

— Все было просто идеально. Я ей доверял, как себе, но и проверял всегда, конечно. Не понимаю, что на меня нашло, голова словно в тумане была последнее время.

— А я смотрю на тебя, ты какой-то странный, решил, что ты влюбился, — усмехнулся Владимир Александрович. — А она когда замуж выскочила?

— Да где-то полгода тому назад. Но у нее квартира в ипотеке была, почти всю погасила до свадьбы.

— Так квартира однушка, а их теперь двое, а скоро и трое станет.

— Как трое? — обалдел Семён.

— Ты чего, Сёма, глаза разуй, она вон пузатая ходит. Поэтому и решила вот таким способом себе благосостояние поднять. С беременными сложно связываться на законодательном уровне. Время уже рабочее началось, давай-ка мы с тобой ее в кабинет вызовем.

Генеральный позвонил по телефону в бухгалтерию и попросил подойти к нему в кабинет главному бухгалтеру. Через несколько минут в кабинет влетела дамочка лет тридцати пяти и с самого порога начала возмущаться, что, дескать, ей надо в налоговую ехать.

— Сядь, — спокойным холодным голосом сказал ей гендиректор.

Она с ужасом взглянула на свое начальство и плюхнулась на стул. Губы поджала и приготовилась к защите.

— Моя дорогая, ты вернешь мне все украденное до копейки. Тебе ясно? — он смотрел на нее холодно и спокойно.

Так удав смотрит на свою жертву.

— Но я ничего не брала, это меня Семен Борисович научил, сказал так сделать. Все деньги переводились на его счета, — начала она лепетать.

— Не надо мне врать, — рыкнул на нее Владимир Александрович.

— Но вот смотрите, — она открыла папку, которую принесла с собой, и стала доставать бумаги. — Вот, и вот, тут его подпись и тут его подпись. Вот и здесь он расписался.

Женщина уже не дрожала, как кролик, а чувствовала себя вполне уверенно, как шулер, который достает из рукава пятый туз. Генеральный директор внимательно смотрел на нее и слушал, а она продолжала очаровательно рассказывать, какой нехороший редиска этот Семён Борисович, и как он ее, бедную и несчастную, подставил. Владимир Александрович стал кивать и поддакивать, женщина ликовала.

— Да, Карина Сергеевна, мы сейчас этого злого человека Семёна Борисовича уволим по статье и подадим на него в суд, чтобы ему выписали волчий билет и больше никуда не взяли.

— Я знала, что вы, Владимир Александрович, разумный человек, — она очаровательно улыбнулась ему.

Семён опешил от такого поворота и такой наглости. Генеральный встал со своего места и подошел к Карине, наклонился к ней и положил руку на папку.

— А теперь, дорогая моя, я отправлю все эти бумаги на экспертизу, — его взгляд был колючий и холодный.

Она поежилась и открыла рот от удивления.

— Если там подпись действительно моего зама, то буду разговаривать с ним по-другому, а если нет, то, дорогуша моя, тебе придется посидеть за решеткой за хищение и мошенничество.

Женщина пыталась выдернуть у него папку из-под руки, но он ее держал крепко.

— Запомни, моя дорогая, у меня никто не ворует, и я ценными сотрудниками не разбрасываюсь. А теперь дуй на свое рабочее место и как хочешь, так и возвращай украденное, а то быть беде, рассчитываться будешь всю жизнь и не деньгами.

Карина Сергеевна залилась слезами и схватилась за живот.

— Я, я беременная, вы не имеете права, — зарыдала она. — У меня нет этих денег, и мне надо ехать в налоговую.

— В кутузку у меня сейчас поедешь, — прохрипел мужчина. — У нас есть кому съездить в налоговую. Сейчас беременная, а через час уже нет. Уяснила?

Она вскочила и побежала вон из кабинета.

— В налоговую отправь кого-нибудь из девочек, а за ней следи внимательно сам.

— Хорошо, — кивнул Семен.

— И еще, на вот, возьми, — Владимир кинул на стол какой-то мешочек.

— Это что? — удивился мужчина.

— Амулет от нехорошего глаза. Себе недавно заказывал, так она убеждала меня, что я заказал два. Пришлось взять и доплатить, — усмехнулся генеральный.

— Так я думал, что вы в эту всякую чушь не верите.

— Запомни, Сёма, когда вокруг тебя крутятся большие бабки, одновременно с ними крутятся всякие личности, желающие за счет тебя поживиться. Иногда у них методы весьма специфичны. Иди уже, а то она сейчас натворит делов на эмоциях, будем потом разгребать лопатами.

Семен сунул в карман мешочек с амулетом и пошел вслед за своей подчиненной. Женщина рыдала в кабинете и всем рассказывала, какой нехороший у нее начальник, сам украл, а на нее свалил. Девочки ее жалели и принесли ей водичку и шоколадку. Только старая кассирша посмеивалась в углу. Вот ее он и отправил в налоговую, чтобы не портила идиллию.

— А теперь, Карина, давай, показывай, куда деньги спрятала, — сказал он ей.

— Это вы все сами украли, а на меня все сваливаете, — она снова залилась слезами, — Вам нужно квартиру продать и долги все покрыть.

— И почку, а лучше две? — тихо спросил он.

— Можно и ее, — серьезно ответила она.

— Карина Сергеевна, не действует это теперь на меня, морок слетел, и что там будет с тем, кто это сделал, я не знаю.

Карина побледнела, затем стала пунцовой. Она стала задыхаться, лицо покрылось пятнами.

— Кто надоумил тебя? — поинтересовался тихо Семен.

— Нам квартиру надо больше и мужу машину хорошую, — пролепетала она, — У него бабка такие вещи делает. Он меня и подговорил. Я и не верила во все это, а как увидела, что вы стали послушным, как кукла, так и поняла, что в этом есть огромная сила.

— Молодец, умничка. Значит, меня решила посадить, а сама в дамки, — усмехнулся Семен.

— А если я не верну, то что мне будет? — хитро спросила она.

— У Владимира Александровича спроси, что будет.

В кабинет зашли два здоровых амбала.

— Кто тут Карина Сергеевна? — спросили они.

Все сотрудницы уткнулись в свои мониторы и резко заработали.

— Нас Владимир Александрович прислал в помощь, для того, чтобы память освежить.

Карина пискнула, ойкнула и быстро заработала пальцами по клавиатуре. К вечеру вся украденная сумма была собрана на специально открытом для этих целей счету. Каким образом женщина смогла это провернуть, остается только загадкой.

— Не успела я квартиру купить, — вздохнула она, — Старая никак не продается.

— Зачем тебе такая большая квартира? — крякнул один из бугаев.

Она ничего не сказала.

— Всё, Карина, можешь идти, — сказал ей Семён.

— Вы не имеете права меня уволить, я беременная, — вспыхнула она.

— Нет, конечно, я тебя не увольняю, а отправляю домой отдыхать. В понедельник принесешь мне справку из больницы о своей беременности.

— А так что, не видно? — возмутилась она.

— Может, ты просто поправилась, — хмыкнул Семён. — И да, уволить я тебя не могу, но могу понизить в должности. В отдел менеджмента как раз требуются менеджеры на продажи. Сама знаешь, какие у них зарплаты бывают. Так что, если хорошо поработаешь, то и в деньгах не потеряешь.

— Но там надо по встречам ездить и ходить много.

— Не потопаешь, не полопаешь, я сам с этого начинал, теперь вот директор.

Карина собрала все свои вещи с рабочего места.

— Вот в понедельник и посмотрим, где я буду работать, — сказала она с вызовом и ушла, хлопнув дверью.

Поздно вечером дома Карину сильно избил муж, сломал несколько рёбер, настучал по голове. Её забрали в больницу. Ребенка сохранить не удалось.

Семён не особо торопился домой, Лиля придет только после восьми вечера, так что можно было еще немного поработать. Он запросил отчеты по всем отделам, что были в его подчинении, вполне возможно, что и там творился кавардак. Вся компания уже знала про Карину и ее способности умыкнуть из фирмы некоторую сумму денег. Так что к шести часам у него на электронной почте скопилось несколько отчетов.

Он просмотрел парочку, ничего криминального там не нашел, кроме парочки лишних премий для протеже начальников отделов. Однако посчитал, что в этом ничего страшного нет. Суммы по сравнению с тем, что украла Карина, были незначительными. К тому же после выписанных премий эти сотрудники стали работать лучше и принесли многомиллионную прибыль предприятию.

В начале восьмого он собрался и отправился домой. По дороге зашел в магазин, в местной кулинарии прикупил себе ужин, готовить он не особо любил. Дома он разогрел еду и проглотил все за десять минут. Все убрал и помыл за собой.

В дверь позвонили, пришла Лиля. Она прямо около порога протянула вперед руку.

— Здравствуй, Лиля, проходи, — сказал ей Семен.

— Здрасте, так мне некогда лясы точить. У меня дома два школьника голодные сидят, да мужик мой сейчас придет с работы, — топталась она около порога и посматривала на него исподлобья.

— Так ты даже мне пять минут не уделишь? — усмехнулся Семен. — К тому же я так и не нашел, где ты свое дорогое чистящее средство спрятала.

— Да и шут с ним, там все равно на донышке оставалось. Потом приду убираться, найду и до конца его использую, — отмахнулась Лиля.

— Пять минут, Лиля, — улыбнулся он.

— Так я же хорошо убираюсь, никуда не лажу, в ваши дела нос не сую. Вы мне премию отдайте, и я побегу.

— Вот и молодец, что нигде не лазиешь. Умница, работница хорошая. Идем на кухню, не стесняйся, — настойчиво пригласил ее в квартиру Семен.

Она тяжело вздохнула, скинула туфли и пошла вслед за хозяином квартиры. На столе лежало свернутое полотенце.

— Садись, — кивнул Семён на стул.

Лиля плюхнулась на него и охнула.

— Спина проклятущая, достала уже, — пояснила она.

— А теперь скажи, Лиля, что это?

Семён натянул хозяйственную перчатку и стал разворачивать полотенце. В середине лежал тот самый сверток, который он нашел в кровати. Женщина побледнела.

— Это не мое, — мотнула она головой и икнула, — Это не я.

— А чье? Кто подложил? Баб я сюда не вожу, в спальню доступа никому нет, кроме тебя. Матрас новый, я вот только недавно его купил, и под ним ничего не было. Чьё это, Лиля?

Женщина молчала, опустив голову.

— Я мало тебе платил? Я плохо к тебе относился? Я доверял тебе так, что дал ключи от своей квартиры. Сколько лет ты, Лиля, у меня убираешься?

— Семь, — шмыгнула она носом.

— На все праздники я даю тебе премию, периодически повышаю оплату за работу, плачу тебе лично, а не в агентство, в котором ты числишься. Что не так, Лиля? Какие претензии у тебя ко мне? За что, Лиля? — с горечью в голосе спрашивал ее Семён.

— Это не я, — мотнула она головой.

— А кто? Ты кого-то пустила в мое отсутствие? Кого?

Семен точно знал, что это не его родственники. Мама всегда забегала на несколько минут, чтобы попросить денег у него. Брат заходил к нему всего один раз, в основном они встречались на нейтральной территории.

— Мне тяжело у тебя сидеть, слишком тихо и чисто, как в больнице. Я привык к бардаку и шуму, — говорил он.

У брата было четверо детей, две собаки, три кота и одна канарейка. К тому же с ними жила старенькая бабушка жены. Братья редко общались. Семен холодно относился к племянникам, может из-за отсутствия своих детей, а может из-за того, что его в гости звали очень редко. В семье все считали, что Семён везунчик и ему все просто так в руки идет.

Мужчина отвлекся на свои мысли, а потом снова вернулся на свою кухню к домработнице Лиле.

— Лиля, так я тебя спрашиваю, кто надоумил тебя на такое? — спросил он с нажимом.

— Ваша бывшая девушка, — шмыгнула она носом, — Она ко мне на улице подошла и попросила, чтобы я впустила ее в квартиру. Сказала, что помириться с вами хочет и готовит для вас сюрприз. Я и не смотрела, что она там в спальне делала. Потом, когда она ушла, заглянула, но ничего не обычного не увидела. Мало ли что она там в ящики или в шкаф спрятала. Я сама женщина, я понимаю, как это больно расставаться с мужчиной.

Лиля заплакала.

— И ты вот меняла постельное белье и застилала кровать, и не видела этого сюрприза? — строго спросил он ее.

— Нет, — замотала она головой, — Вот те крест, — перекрестилась она.

— Когда это все произошло? — спросил мужчина, — Когда она вот это подложила?

— Ну, недели три тому назад, наверно, — женщина пожала плечами.

Семён тяжело вздохнул.

— А чего ты вчера приперлась? Нет же никакого чистящего на самом деле.

— Так она мне позвонила, и молила срочно забрать то, что лежит в кровати, — опустила глаза Лиля, — Сказала, что все уже не актуально, и мириться с вами она не хочет. Дескать нашла себе другого мужчину.

— И ты бы вот это в руки взяла? — кивнул на сверток Семён.

— Так у меня всегда перчатки с собой. — ответила она.

— А если там какие-нибудь запрещенные вещества находятся? И повязали бы тебя, Лиля, и под белые рученьки повели бы в кутузку. Мало ли, что моя бывшая сюда подбросила.

Женщина видно не понимала о чем речь и просто хлопал глазами, периодически хлюпая носом, и смахивая слезы.

— Я могу идти? — спросила она.

— Пока нет, позвони моей бывшей и поставь на громкую связь. Хочу лично убедится, что это она, а не твои фокусы.

Женщина кивнула, достала телефон и позвонила бывшей подруге Семена. Подружка сразу же взяла трубку.

— Привет, Лилька. Забрала то, что я просила? — спросила Алена.

— Привет, Алена. Вчера не получилось, он весь день был дома. Сегодня тоже, загрузка на работе большая. А что там нужно забрать, как оно выглядит? Я сейчас к Семену заскочу, да заберу.

— Вот ты склерозница, сколько раз можно повторять: сверток газетный, черными нитками перемотанный. Лежит прямо посередине кровати, под матрасом. Я не пойму, тебе деньги что ли не нужны? Ключи от квартиры есть, давно бы уже заскочила и забрала все. Все, Лилька, давай, мне некогда сейчас разговаривать. Как заберешь, так скинь мне смс-ку, а я тебе денежки переведу.

Алена отключилась.

— Я же говорила, что это не я. Так я заберу эту фигню? — спросила Лиля и потянулась к полотенцу.

— Нет, — мотнул головой Семён, — Это лежало в моей кровати, значит, предназначено для меня. Сколько она тебе заплатила?

— Пять тысяч. Но у меня двое детей, муж то работает, то не работает, — запричитала женщина.

— Вот тебе пять тысяч за хорошую работу, так сказать, премия. Ключи на стол клади и чтобы духу твоего тут больше не было, — спокойно сказал Семён.

— Но как же так, я столько лет у вас отработала, и никаких нареканий не было, а вы меня за чужой проступок вот так выгоняете, — Лиля снова заплакала, — Я больше так не буду.

— Лиля, вы взрослая женщина, ну какой на фиг я больше так не буду. Ей-Богу, детский сад какой-то. Забирай деньги и убирайся из моего дома, иначе и это не получишь, еще и в контору твою нажалуюсь, что ты в обход им работаешь, — раздраженно сказал Семён.

Она даже не пошевелилась и продолжила рыдать.

— Лиля, меня слезами не проймешь, не ведусь я на все эти манипуляции. Не нужны деньги, тогда я их заберу, — Семён протянул руку к купюре.

Лиля ловко перехватила бумажку, вскочила со своего места, вытерла сопли и слезы.

— Да и черт с вами, тоже мне цаца нашелся. Стирай его простыни с трусами. Пусть тебе кто-нибудь другой это теперь делает. Козел, и профурсетка твоя кошка драная.

Она побежала в коридор. Быстро сунула ноги в туфли, открыла дверь и выскочила в подъезд.

— А ключи? — крикнул ей вслед Семён.

— Вот тебе, а не ключи, — женщина показала средний палец и рванула вниз по лестнице.

Споткнулась и полетела кубарем вниз. На площадке между этажами охнула и растянулась во весь рост. Семён спустился за ней следом и помог встать. Она кое-как поднялась, зло на него посмотрела и оттолкнула от себя. Лиля порылась в сумке и бросила ему ключи прямо в лицо.

— Подавись, чтобы тебе твои деньги поперек горла встали, — прошипела она и, прихрамывая, стала спускаться по лестнице.

Мужчина поднял с пола связку с ключами и пошел к себе в квартиру.

— Вот что за люди пошли, сделали пакость, и никакого раскаяния, никаких угрызений совести, никаких извинений. Словно в туалет сходили и не смыли за собой. А потом спрашивают, и за что это мне, — покачал он головой, — Что эта Карина — звезда, пожалела, что не успела квартиру купить на украденные деньги, что эта коза, никакого раскаяния, а что такого. Твою же налево.

Алене он решил сегодня не звонить, ему за весь день и этих двоих хватило.

Семён весь вечер разбирался с отчетами вверенных ему отделов. Изучал все досконально, но там все было правильно и четко. Хоть здесь он не накосячил, видно, его глаза закрывались только на действия бухгалтерии, вернее, одной конкретной гражданки. Он снова поморщился, вспомнив про Карину.

Ближе к ночи позвонила мама. С ней у него отношения были натянутые. Опять, наверно, деньги будет клянчить, подумал он. Взял трубку.

— Алло, Семён, ты почему трубки не берешь и двери не открываешь? — сразу начала мама без приветствий.

— И тебе, мама, привет. У меня проблемы были на работе, так что не до лишних разговоров было.

— Значит, с матерью поговорить — это лишние разговоры? — спросила она с раздражением.

— Мама, не начинай, — поморщился Семён, как от зубной боли.

— Это ты не начинай, — огрызнулась она, — Проблемы на работе? Надеюсь, тебя не уволили? А то где ты еще себе такое тепленькое местечко найдешь, ничего не делаешь, а бабки тебе хорошие платят. Вон, Борис как пашет, а ему так не платят, а ты на попе ровно сидишь в тепле, и все тебе на блюдечке с голубой каемочкой. Борис вкалывает, а его не ценят, копейки платят. А тебе все легко и просто достается.

— Ты чего хотела? — перебил ее словесный поток Семён.

— У внука скоро день рождения, у твоего племянника, — начала она.

— Я подарю ему хороший подарок. Спасибо, что напомнила.

— Не перебивай меня, я и так знаю, что ты подаришь хороший подарок, куда ты денешься. Детей у тебя нет, в гробу карманов нет, в могилу с собой не унесешь все накопленные деньги.

— Ты меня хоронишь что ли? — обалдел Семён.

— Типун тебе на язык, — фыркнула мать, — Просто напоминаю тебе, что ты уже не молод. Я тут в интернете прочитала, что инсульты и инфаркты помолодели, все больше молодых мужчин от этого умирают.

— Я помирать не собираюсь, — возмутился Сёма.

— Да ты дашь мне договорить или нет? — начала орать она в трубку.

— Ну, — мужчина начал закипать.

— В общем, мне не в чем идти в гости к сыну. Дай мне денег на новое платье, — наконец женщина дошла до сути ее звонка.

— А что случилось с теми другими новыми платьями, на которые я деньги давал? — поинтересовался он.

— Я что, должна на каждый праздник в одном и том же ходить? — возмутилась она, — Тебе что, денег для родной матери жалко? Я вас одна воспитывала, на ноги поднимала, всю молодость на вас положила, а вы неблагодарные дети, — завела она привычную шарманку.

Самое удивительное, что ее манипуляции на Семёна в этот раз не действовали, словно он слушал какой-то аудиоспектакль. Раньше он старался угодить матери, сделать ей приятное, заслужить ее любовь, а сейчас он ничего не чувствовал, кроме раздражения.

— Мама, я работал с пятнадцати лет и учился. Отец ушел от нас, когда мне было четырнадцать. Он платил очень хорошие алименты, которые позволяли тебе сидеть дома. Хватит уже мной манипулировать, я и так оплачиваю все твои коммунальные платежи и забиваю твой холодильник продуктами. В этот раз пусть тебе на платье дает Борис, у его сына праздник, — раздраженно ответил Семён.

— У него четверо детей, у меня совести не хватит у него что-то просить. Это у тебя ни мышонка, ни котенка, живешь бобылем, деньги в матрац прячешь. Хоть бы помог лишний раз брату. Он снова без работы остался.

— Да, я их заработал, куда хочу, туда и прячу, кому хочу, тому и помогаю. Всего доброго, мама, — мужчина нажал на кнопку отбой и занес мать в черный список.

Ему больше не хотелось ее слушать. Завтра он ее, конечно, вытащит, но сегодня не было желания с кем-либо общаться. Поэтому он выключил телефон. На ночь посмотрел легкую комедию и со спокойной душой уснул. Ночью ему снилась коллега по работе вместе с бывшей девушкой Аленой. Они танцевали, извивались, а затем превращались в змей и пытались его удушить и укусить. Приснится же такое.

Рано утром Семён включил телефон, и тут же ему прилетело сообщение с незнакомого номера о том, что Карина попала в больницу и потеряла ребенка. «Это ты во всем виноват, пусть теперь этот грех лежит на твоих плечах», — гласила смс-ка.

— Вот не надо на меня ничего сваливать, — проворчал мужчина. — Не брала бы чужого, спокойно доработала до декрета. Получила бы свои декретные и родила бы без проблем. А теперь ей какой-то левый человек во всем виноват. Пусть скажет спасибо, что архаровцы генерального ее не приложили, а то в конце 90-х водилось за ним такое, да и сейчас иногда эти методы вспоминает.

Семён привел себя в порядок, позавтракал и отправился в деревню к Софии, прихватив с собой полотенце с подкладом. Он просто не знал, что с ним делать.

До деревни долетел за сорок минут. Дорога в этот раз была легкой и приятной. Около соседского дома опять толпились люди, намазано им там что ли, или продукты там какие выдают бесплатно. Калитку открыла ему та же чумазая девчонка, Ляля, кажется.

— Здрасьте, — сказала она и стала его разглядывать.

В руках она держала огурец и с хрустом его грызла.

— Здравствуй, а мама дома? — спросил он.

— Мамка, мамка, — позвала девочка, не отрывая васильковых глаз от него.

— Чего голосишь на всю деревню, как оглашенная. Чего у тебя там стряслось? — послышался знакомый голос из глубины двора.

— Тут хмырь городской приехал, — крикнула Ляля в ответ.

— Ну так проводи его на кухню. А то не знаешь, чего делать, и не называй людей хмырями.

— Батя так всех называет, — ответил ребенок. — Ну чего встал? Первый раз что ли? Айда в кухню.

— Мама корову доит? — спросил Семён.

— Ты чего? Кто в такое время корову доит? — она его смерила взглядом. — В огороде она копается. Пошли, чего рот разявил.

Девочка явно подражала материной манере говорить.

— Садись, — кивнула она на стул, когда они зашли в кухню. — Плюшек сегодня нет, — вздохнула девочка.

— Зато есть огурцы, — захохотала она, повозила ручонкой в тазу и выловила из воды маленький огурчик.

Схватила его и убежала на улицу. В кухне с прошлого раза ничего не изменилось, кроме того, что появилось несколько тазов и ведер с огурцами. Семён терпеливо ждал хозяйку.

Через пять минут появилась София в дверях, в руках она тащила ведро с огурцами.

— Здравствуй, Семён. Чего тебя нелегкая принесла? Али моя работа не сработала?

— Здравствуйте, София. Сработала, вот и приехал. Много в голове вопросов. Да вот еще кое-что привез.

Семён торжественно выложил на стол полотенце.

— Ты меня полотенцем решил удивить? Так мы хоть и деревенские, да не дикие, моемся, и полотенцем пользуемся, и даже туалетной бумагой, — с сарказмом сказала она.

— Вот, — развернул он ткань.

— Ты чего в мой дом эту погань припер, да еще на стол мне ее положил? — заругалась она на него. — Мы же едим за ним, живем здесь. Совсем с головой худо после ритуала?

— Ой, простите, я как-то не подумал, — он виновато стал все это заворачивать назад.

— Подожди, я гляну, — Соня подошла поближе к столу и стала смеяться. — Пустышку тебе подбросили, Сёма, но с намерениями. Вот это все равно надо прикопать куда-нибудь на задах в навоз, чтобы у отправителя все лицо в нем было, и всякой фигней не занимался.

Семён завернул в полотенце бумажный сверток и почесал в затылке.

— Лялька тебе потом покажет, куда скинуть его. Садись, рассказывай, зачем приехал. Явно не для того, чтобы я на тебя любовалась, — сказала женщина и принялась перебирать огурцы.

Мужчина собирался с мыслями и с духом.

— Ты это, пока не начал свой рассказ вещать, скажи мне одну вещь.

— Какую? — удивился он.

— Ты огурцы солить умеешь?

— Нет, — удивленно мотнул головой Семён.

— А есть любишь?

— Ну так, — пожал он плечами.

— Возьми часть огурцов с собой. Они пруть и пруть, пруть и пруть, словно в землю дрожжи насыпали. Я их вечером соберу, а утром снова все в огурцах. А я тебе с собой еще и кабачков дам за это. Ужо и не знаю, чего с ними делать, и курей кормила, и утей кормила, и коровам давала, и соседская коза приходила, ела, а они все не кончаются. Заберешь? — спросила с надеждой Соня.

— Ну ладно, — кивнул он.

— Вот и ладненько, а теперь рассказывай, чего у тебя тама стряслось приключилось.

Семён сидел на стуле и грыз выданный хозяйкой огурец, так сказать, помогал расправиться с нечаянно привалившим урожаем. Он только что закончил свой рассказ и ждал, что же на него ответит София. Женщина молчала.

— Ты чего от меня услышать хочешь? — спросила она.

— Мне просто интересно, за что? Я вот в себе покопался и ничего такого страшного в себе не нашел. Конечно, с Аленой понятно, в ней женская гордость взыграла. Расстались мы с ней не очень хорошо.

— Надо было расставаться хорошо, — хмыкнула Соня.

— А как? Многие ли пары расстаются хорошо? Даже если без ругани, без скандалов, все равно в душе есть какие-то обиды и взаимные претензии, — пожал он плечами.

— Бывает, что и нормально разбегаются.

— Значит, любви не было, или все настолько все умерло, что даже и корешки все в труху превратились, что даже цепляться не к чему.

— Так с чего это твоя Алена решила тебе порчу навести? — Софье стало любопытно.

София в процессе разговора мыла огурцы и обрезала им кончики.

— Мы с ней вместе прожили пять лет. Вначале я ей предлагал пожениться, но она отказалась, сказала, что штамп все испортит. Я ее предупредил, что больше предлагать не буду. Если хочет жить так, то я не против. Еще сказал, что детей у нас не будет. Она согласилась, и мы с ней стали жить. Честно скажу, жили мы хорошо, никаких взаимных претензий, никаких ссор. Обо всем договаривались. Она работала, тратила свои деньги на себя, я тратил на общий быт и на совместные поездки. Меня это устраивало, ее вроде тоже.

— Из-за денег что ли разбежались? — спросила Софа.

— Нет. Она принесла мне справку о том, что беременна, и потребовала на ней жениться.

— А ты не захотел.

— Я ее выгнал, — спокойно сказал Семён.

— Беременную женщину?

— Вот от кого она залетела, туда пусть и идет. У меня не может быть детей, — он отвечал холодно и отстранено.

— Ты уверен?

— На сто процентов, и даже на двести. Ни лечение, ни какие бабки, ничего не поможет. Я уже это все проходил. Я же ее не сразу погнал, а сначала сходил в клинику и снова сдал все анализы и сделал УЗИ, думал, а вдруг чудо. Перемен в организме не произошло, все как было глухо, так и осталось. На ее справку я предъявил свою. Она орала, как резанная, кидалась в меня разными предметами, клялась, что не изменяла мне. Я предложил ей сделать генетический анализ плода. Честно, я бы все оплатил. Она собрала чемоданы и ушла. Я попросил ее больше не возвращаться.

— Да уж, повезло тебе, так повезло, — хмыкнула София.

— С ней как бы все ясно, но вот почему такая фигня с остальными? — закрыл неприятную тему Семён.

— А ты себя давно в зеркале видел?

— Сегодня утром, брился, одевался. А причем тут это?

— Ну иди в зеркало посмотрись, вона там оно стоит в коридоре.

Семён решил, что это какой-то очередной ритуал, и отправился к зеркалу. Он покрутился перед ним, поправил ворот футболки и вернулся назад в кухню.

— Ну, чего увидал там? Расскажи, — попросила Соня.

— Приятный, видный мужчина, ухоженный, хорошо одетый, — начал он.

— Вот то-то и оно, что видный. Ты, как бельмо на глазу, все тебя видят. Кто-то хочет на твое место, а кто-то хочет твоих денег, а кто-то твоей свободы, да мало ли чему можно завидовать. Слишком выделяешься.

— И что, мне теперь переодеться в бомжа, уволиться с работы и пойти жить в переход? — возмутился он.

— Нет, конечно. Ты хотел знать, почему все это с тобой происходит, вот я тебе и ответила. Рядом с тобой такие люди, и ничего не попишешь, — пожала Соня плечами.

Она замочила очередную порцию огурцов и теперь намывала трехлитровые банки.

— А с родными почему так?

— Я что тебе, психоаналитик что ли? Ну не любит тебя мать, что поделаешь, и брат к тебе испытывает неприязнь, тоже из-за твоей успешности.

— Зато его мама любит, — хмыкнул Сема.

— Не факт, — ответила София. — Он, наверно, на нее похож, вот и жалеет свое собственное отражение. А ты весь в отца пошел.

— Ну да. А чего вот это все так резко-то полезло? Люди свое истинное лицо открыли.

— Потому что ритуал работает. Всколыхнул он всю тину со дна болота, вот и поперло из людей всякое, а у тебя глазки открылись. Полезла нечисть разная, что на людях сидит, все задеть тебя хотят, снова вернуть в свои ряды слепоглухонемых.

— Жуть, — покачал головой Семён.

— Вообще, Сёма, ко мне люди не возвращаются, чтобы поделиться, как у них все работает и какая обратка идет. Интересно было тебя послушать, — улыбнулась она. — У тебя еще вопросы ко мне есть?

— Вопросов нет, — помотал он головой. — Вот только меня этот сверток беспокоил, а в целом я рад, что все сейчас происходит так, как надо. Отваливаются лишние люди, показывается их истинное лицо.

— И помни, Семён, от себя не уйдешь, даже если работу сменишь и уедешь далеко, ты все равно останешься таким видным. Просто не подпускай к себе никого близко, а с любимыми женщинами всегда разговаривай. Если бы ты ей сразу все объяснил, то такого бы не случилось, — внимательно посмотрела на него Соня.

Ее глаза в этот раз не были холодными, как лед, они излучали тепло, словно ласковое тихое озеро летом.

— Так я же сказал, что детей у нас не будет. Она не уточняла и не переспрашивала, я и подумал, что она все поняла, — удивился он.

— Ну, люди слова слышат одинаковые, а понимают их по-разному. Если вопросов ко мне больше нет, то иди, Сёма, на задний двор, там Ляля тебе покажет, куда твой подклад закопать.

— А еще проявятся недоброжелатели? — поинтересовался мужчина, вставая со своего места. — А то мне уже дурно от такого количества «любящих» меня людей.

— Будут еще, Семён, будут, сам обалдеешь, когда узнаешь, кто тебе смерти желал. Этот сверток пустышка, а ведь есть и настоящий заказ на тебя, недаром ты у меня тут землей с нитками и иголками плевался.

— Тоже в доме подклад? — спросил он.

— Это не подклад, это ритуал был сделан, — покачала Соня головой.

Семён сел назад на стул.

— Может, защиту какую-то поставить? — спросил он.

— Так на тебе и так защита стоит, родовая, иначе бы тебя здесь и не было, давно бы где-нибудь помер.

— Хоть бы знать, за что мне это наказание.

— А с чего это ты взял, что это тебе наказание? — София рассмеялась.

— Не понял? На меня сейчас так и сыпятся неприятности.

— Это мелочи, так, камушки. Ты, как скала, стоишь, а люди тебя штурмом брать пытаются, вот и разбиваются. От их действий только с тебя камушки отлетают, да песочек, так сказать, пыль сыплется. Это ты им дан в наказание. С помощью тебя их человеческие качества проверяются. Налипла на тебя грязь всякая, ты ко мне пришел, я счистила. Всё, Сёма, давай чеши к навозной куче, топи в ней свои печали и возвращайся за огурцами ко мне.

— А я-то думал, что где-то серьезно накосячил, и мне теперь на голову все валится.

— Если бы валилось, то поверь мне, это было бы такое, что вздохнуть было бы больно, и потери бы были колоссальные, — ответила ведунья.

— А почему у вас народа никого нет? Сегодня не приемный день?

— Потому что я этим специально не занимаюсь. Вот мать моя, она приемы ведет, ей это надо по судьбе, а я нет.

— Она в соседнем доме живет? — осенила Семёна догадка.

— Да, — кивнула Соня, и снова лицо ее озарила улыбка.

— Тогда почему вы меня приняли?

— Нет у меня права отказывать, если человек ко мне попал, — усмехнулась она.

— Так можно же было меня отправить к вашей маме.

— Худо мне тогда будет, если я откажу, ой как худо, — покачала София головой, — А ты человек хороший, я и с тобой побалакала, и дела свои домашние переделала, и денежку заработала, чтобы ребятишек к школе собрать.

Семён поднялся со своего места, подобрал с пола полотенце со свертком.

— Лялька, иди проводи мужчину к навозной куче, — зычным голосом крикнула София.

На пороге появилась чумазая девчонка, которая жевала помидорку.

— Ляля, они же еще зеленые, — всплеснула руками Соня, — Будешь потом животом маяться.

— Он почти розовый, — ответила девчушка, — Пошли, — кивнула она Семёну.

Они прошли через деревенский задний двор, в котором гуляло несколько кур и гусей. Один из длинношеих погнался за Семёном и попытался щипнуть его за штанину.

— Знаешь, как они больно щипаются. Вон, видишь, у меня на ноге шрам остался, — девочка показала ногу с розовым полумесяцем шрама.

Они вышли за ворота и оказались на поле чудес.

— Далеко не ходи, а то провалишься. Вон туда кидай, — показала она пальчиком.

Семён кинул, и полотенце забелело сверху на навозной куче.

— Не боись, провалится, она преет, потом все в себя затянет, как в болото.

— Говорить ничего не надо? — спросил мужчина.

— Хошь, скажи, мамка шепчет чего-то, когда туды кидает. Скажи: всем врагам назло, — кивнула Ляля.

— Всем врагам назло, — сказал Семён, постоял немного и увидел, что постепенно полотенце стало уходить в кучу, — Пусть будет так, — добавил он.

Лялька унеслась вперед, а мужчина неспешным шагом проследовал за ней. Около ворот его ждал огромный пакет с огурцами и такой же пакет с кабачками. Посмотрел и рассмеялся, куда ему столько, но с Софией спорить не стал. Он перевел ей небольшую сумму на карту за потраченное на него время. Женщина вышла его проводить.

— Держись, Семён, и помни, ты скала, ты людям дан для проверки на вшивость.

— Радость-то какая, — усмехнулся он, — Благодарю вас, София, за помощь и за моральную поддержку.

— Всех благ, — кивнула она, — И посоли огурцы.

Они попрощались, и Семён рванул к себе в город.

Семён втащил в свою квартиру два огромных пакета с огурцами и кабачками. С тоской посмотрел на них, ибо обычную пищу готовить он не любил, а со всякими закрутками был знаком только в готовом виде. В детстве бабушка что-то такое делала, но ему было не до этого, да и разве он думал тогда, что ему в возрасте сорока с лишним лет привалит несколько килограмм огурцов и кабачков?

Может, их пристроить кому-нибудь и не заморачиваться с этими соленьями? Хотя Соня ясно дала понять, что их надо посолить, да еще и самому. Наверно, это очередной квест от ведуньи. Семён вздохнул и потащил все эти «сокровища» на кухню. Вытащил пару огурцов и слопал просто так, без ничего.

Вспомнил, что София их мыла и замачивала прямо в тазу. Где-то под ванной у него скрывалась такая посудина. Аленка в нем стирала руками свое дорогое нижнее бельишко. Когда уходила, то про тазик забыла, так он и стоял там в самом дальнем углу.

Семён потопал в ванную, там ему пришлось встать на четвереньки и шариться в недрах подванного пространства. Через минуту ему удалось найти тазик и вытащить его на божий свет. Когда он его вытаскивал, то внизу что-то упало тяжелое и звякнуло. Мужчине стало любопытно, и он стал светить под ванную фонариком. В самом дальнем углу лежал какой-то непонятный комок.

Рука туда не пролазила, и ему пришлось воспользоваться шлангом от пылесоса. В итоге он оттуда выгреб свой собственный грязный носок, набитый чем-то непонятным. Ему было жутко любопытно, что это такое. Носки он никогда не разбрасывал, ибо отличался брезгливостью и предпочитал их сразу складывать в определенную корзинку. Так что это не он сам туда закидал этот предмет гардероба.

Мужчина взял ершик и потыкал в носковый комок. Дзынь — отозвался сверток. Он его еще несколько раз ткнул. Ткань вдруг начала расползаться, и оттуда посыпались грязные и ржавые мелкие монетки. Семён с каким-то ужасом смотрел за происходящим. Голова снова отказывалась работать и логически мыслить.

— Вот и посолил огурчики, — вздохнул он.

Но ведь Соня сказала, что в доме подклада больше нет. А это тогда что? И вообще откуда? Кто это мог подложить к нему в квартиру? Семён запаниковал, потом несколько раз вздохнул и постарался логически мыслить.

— Сначала надо всё убрать, — сказал он вслух. — Она сказала, что подклада на смерть в доме нет. Значит, это не он.

Взял щетку и совок и собрал мелкие монетки и труху с резинкой от носка. Пока собирал, в голове рисовались картинки, как Карина подделывает разные документы и счета. Однако она никогда не была в его доме. Но всё же явно эта фигня была связана с финансами. Кто-то специально насыпал мелких монет в его носок и запрятал под ванную, прикрыв всё это дело тазом.

Недоброжелатель подложил эту гадость, и у Семёна в тот же промежуток времени началось воровство на фирме. Если бы он вовремя не проснулся, то это бы сильно ударило по его кошельку, да и должности бы лишился, и не только всех сбережений, но и квартиры. Может быть, это Аленина работа, она подкинула ему этот несчастный носок?

Семён полез в интернет, чтобы узнать, что может сие обозначать. Как-то сразу ему вылезла нужная страница. Оказалось, что это банальный крадник, у него уменьшается, а у другого прибавляется. У кого же из ближайшего окружения дела пошли в гору в последние полгода? Мать вечно клянчила деньги, брат не заходил в квартиру, у домработницы всё было по-прежнему, Алена работала всё там же и звезд с неба не хватала.

Вдруг его осенило. У него было два друга, один друг детства, а с другим он стал дружить с института. С другом детства они ели из одной тарелки и пили из одной бутылки, делились друг с другом последним. Семён побывал на всех трех свадьбах Юрика. Мужику как-то не везло с женщинами, да и с работой и деньгами тоже.

Сёма никогда ему не отказывал, всегда давал взаймы. Последнее время у приятеля наладились дела, и он практически перестал заходить к нему, ссылаясь на занятость. К тому же это Юрик дал адрес ведьмы, которая ему должна была помочь с приворотом. Так и сказал, что несколько раз обращался к ней за помощью как в любовных делах, так и в других сферах. Про другие сферы не уточнил, да и Семёну было не до этого.

Мужчина взял телефон и посмотрел все входящие звонки и сообщения в тот день, когда он ездил к Софье. В числе прочих были звонки и эсэмэски от Юрика, в том числе и голосовые. Только сейчас Семён их заметил. Он решил их прослушать.

В первом Юрий предлагал встретиться и обмыть его крупную покупку, во втором сообщении злился на то, что Сема не берет трубку. В третьем пьяным голосом говорил, что он детеныш вши и совсем зазнался, и если бы была его воля, то он бы его раздавил собственными руками. Потом громко смеялся и замогильным голосом сообщил, что расплата близка.

Семёну было неприятно было это слушать, но самое странное, что в тот день и в последующие он даже не обратил внимания на то, что его приятель ему звонил и присылал сообщения. Только сейчас увидел всё это. Ему не хотелось верить, что это дело рук его друга детства. Он радовался за приятеля, когда его дела пошли в гору. Может и правда, у человека закончилась черная полоса и наступила белая.

Сёма пожалел, что не взял номер телефона у Софии, сейчас бы мог с ней созвониться и спросить, что делать со всей этой мелочью. Снова принялся гуглить. На одном сайте он прочел, что подклад нужно сжечь. Но как сжечь монеты? Может, поступить так же, как и с Алениным «подарком», утопить его в навозе? Но где найти навоз в городе?

Хотя, можно же и не в навозе, может, в канализацию всё это спустить? Идея плохая, всё забьется и где-нибудь зависнет. Семён вспомнил, что на соседней улице вечно разрыт колодец с канализацией. Канава всегда забита нечистотами, бурлит и воняет.

— Вот туда всё и выкину, — решил мужчина.

Он свалил монетки, совок и щетку в мусорный пакет, собрался и отправился на соседнюю улицу. Удивительно, но почему-то в этот момент никого не было рядом с огороженной канавой. Редкие прохожие старались побыстрей пройти зловонный участок или обходили его стороной. Сема всё высыпал в вонючую жижу, приговаривая: «Всем врагам на зло».

Пакет он выкинул в помойку и быстрым шагом направился к своему подъезду. Около дома его уже ждал приятель Юрик. Он заметно нервничал и теребил в руках какой-то конверт. Семён очень сильно удивился.

— Юрка, привет! Ты чего без звонка? — спросил он.

— Привет, Сёмка, да я тут мимо пробегал. Дай, думаю, заскочу. Что-то ты трубки не берешь, на звонки и сообщения не отвечаешь, — сказал обижено Юрий.

— Да у меня неприятности на работе, завал. Ничего не вижу и не слышу, — махнул рукой Сёма.

— Чего мы тут топчемся, давай к тебе поднимемся. Чайком меня угостишь или кофейком с коньяком, — разулыбался Юрик.

Он даже не подумал как-то посочувствовать Семёну. Мужчине даже показалось, что на лице у друга мелькнула тень злорадства.

— Ой, Юрка, не могу тебя к себе пустить. У меня домработница уволилась, дома бардак, и вообще вещи собираю, переезжать отсюда собираюсь. Возьму квартиру поменьше и попроще, — куда-то понесло Семёна.

— Почему? — удивился приятель.

— Да так, я же сказал, что на работе неприятности. Давай не будем об этом. Что ты там себе прикупил? Хвастайся.

— Вот, смотри, какая ласточка. Взял автокредит, зарплата теперь позволяет, — Юрик два раза нажал на брелок сигнализации.

Рядом отозвался большой новенький внедорожник.

— Почему опиум для народа? — спросил его Семён.

Он внимательно всматривался в лицо приятеля и стал замечать какие-то неприятные черты: самодовольство, гордыню, заносчивость. Хотя, может, Сёма себя сам просто накрутил, и ему это просто показалось.

— Три с половиной ляма, — гордо ответил друг, — Ты почём свою брал?

— Полторы, — пожал плечами мужчина.

— А я вот всё посчитал и решил, что не буду размениваться по мелочам, и сразу возьму дорогую модель.

— Молодец, — кивнул Семён, — Я рад за тебя. Главное рассчитать свои силы.

— Ты во мне сомневаешься? — с вызовом спросил приятель, — Или только ты можешь зарабатывать большие бабки? Так вот знай, Сёма, не ты один можешь быть богатеньким Буратино, и другим это под силу.

— Так это же хорошо, — согласился Сёмен, — Я действительно рад за тебя.

— По тебе и видно, вон как лицо перекосилось от радости. Завидно стало, что я смог тачку круче твоей купить?

— Да, Господи, Юрец, мне вообще плевать на статусность машины, главное, чтобы отвозила из одной точки в другую и не сыпалась по дороге, — воскликнул Семён, — Ладно, пошёл я огурцы солить. Как-нибудь посидим с тобой, обмоем все твои успехи. Прости, друг, но не сегодня.

— Огурцы? — не понял Юрий.

— Да. Решил на зиму заготовки делать, мало ли как жизнь сложится. А тут отварил картошечки, открыл банку с огурчиками и поужинал.

Лицо друга опять озарила злорадная улыбка.

— Не переживай, братуха, картошка нынче не дорогая, сможешь запастись, — хлопнул он по плечу Семёна, — Я тут тебе долг привез. Помнишь, как-то брал у тебя взаймы пять тысяч год назад? Вот, отдаю, всё честь по чести. Только в банкомате одной бумажкой не было, насыпало сотками да пятидесятирублевками.

Юрец протянул пухлый конверт. Семёна передернуло всего, он вспомнил грязную мелочь в его собственном носке.

— Юрка, так ты же мне отдал все долги, ничего ты мне не должен, — замахал он руками, — Ты чего, не помнишь? Полгода назад и отдал. Вот только почему-то спрятал под мою ванную.

У приятеля затряслись руки, а лицо перекосилось от злобы.

— Ты чего, бредишь что ли? Ничего я под ванную твою не клал. Бери деньги и не выеживайся, — зашипел.

— Нет, Юрок, оставь себе, тебе нужней. Ты мне ничего не должен, и я тебе тоже ничего не должен.

— Ах ты, вон как заговорил. Зависть тебя гложет, да? Друг стал больше тебя зарабатывать, и всё, и теперь общаться не станешь со мной?

Вдруг из Юрца такое полилось, что у Семёна от удивления рот открылся. Много чего он о себе хорошего узнал, и про свою Алёнку тоже. Оказалось, что это ее друг надоумил справку купить.

— Ты что с первой женой хорошо жил, что со своей Аленой. Бабы с тебя пылинки сдували, ко мне же всегда как к лузеру относились. Приходилось к услугам бабки прибегать, хоть чтобы в постель девку затащить. Вечно тебе по жизни везло.

Перед Семёном стоял какой-то незнакомый человек, которого просто трясло от злости и ненависти.

— Юрка, мы же с тобой выросли вместе, — только и смог с горечью произнести Сёма.

— Ненавижу тебя, ненавижу, — тряс кулаками приятель.

— Поберегись, — кто-то закричал сверху.

Семён прыгнул в клумбу, а Юрец так и остался стоять рядом со своей новенькой машиной. На автомобиль сверху сначала свалился полный памперс, а следом полетел старый грязный унитаз. Кто-то наверху заржал, и послышался топот ног. Унитаз пробил капот, а «добро» с памперса обрызгало не только машину, но и самого хозяина.

— О как, — присвистнул Семён.

Он не стал дожидаться полицейских, развернулся и пошел к себе домой. Приятель пытался найти виновников, однако они так и не нашлись.

Семён сидел над горкой огурцов и искал проверенный рецепт засолки в Интернете. Вначале даже подумал позвонить матери, но вспомнил, что она таким никогда не увлекалась, всегда тащила соленья из деревни от бабки. Как только бабушка умерла, так и перестали они видеть всякие разносолы.

По инерции ткнул на первый попавшийся рецепт, в котором обещали огурчики, как у бабушки. Семён оказался на сайте «Одноклассников», на своей старой странице. Рецепт его не привлек, но ему стало любопытно, кто же посещал его профиль. В списке посетителей оказалась его первая студенческая любовь.

Заглянул к ней на страничку, полюбовался на фото, не выдержал и оставил комментарий: «Ты все так же прекрасна». Он помыл таз, налил туда воды и всыпал все огурцы, оставив себе несколько штук для салата. Пока возился с ними, ему пришло сообщение от той самой женщины.

— Привет. Как ты? — спрашивала Эля.

— Привет. Солю огурцы, — сурово сообщил он.

— Молодец. А вообще? Семья, работа, дети?

— Семьи нет, работа мне нравится, с детьми не сложилось. А у тебя?

— Недавно выдала замуж дочь, так что теперь я полностью свободная женщина, — ответила она.

— Здорово, можно сгонять на море или в поход в горы, — написал Сёма, вспоминая свои студенческие годы.

Тогда они очень сильно хотели на море и в горы, но различные семейные обстоятельства, что со стороны Эли, что со стороны Семёна, не давали этого сделать.

— Это предложение? — спросила она.

Сёма переключился с огурцов на это сообщение. Он как-то не подумал о том, что эту фразу могут расценить как предложение. Хотя, наверно, можно было бы и куда-нибудь съездить, если бы они с Элей хоть бы совсем чуть-чуть общались в последнее время.

— Я пошутила, — отправила она несколько смайликов.

— Ты не знаешь какой-нибудь проверенный рецепт соленых огурцов? — перевел на другую тему разговор Семён.

Женщина прочитала сообщение и куда-то пропала. Он посидел какое-то время перед экраном, а потом принялся обрезать кончики у огурцов и кидать их в воду, как делала это София. Интересно, сколько они должны там бултыхаться? Через пять минут на экране высветилось несколько рецептов соленых и маринованных огурцов от Эли.

— Спасибо тебе огромное, — ответил он. — А ты не знаешь, что можно сделать с кабачками?

— Ты обзавелся дачей? — удивилась она.

— Нет, мне передали несколько килограмм огурцов и кабачков. Отдать мне их некому, а продукты выбрасывать я не привык.

Эля объяснила ему, что с кабачками можно поступить так же, как с огурцами, или приготовить икру, или пожарить их и сложить в банки. Семён поражался количеству рецептов, которые накидала ему женщина.

— Не думала, что ты когда-нибудь заинтересуешься соленьями и вареньями.

— Я сам об этом не думал.

Они еще немного попереписывались. Она дала ему несколько советов по выбору банок, крышек, специй и самого процесса. Семён подумал и пригласил Элю в воскресенье прогуляться по набережной. Ему просто хотелось развеяться от тяжелых мыслей и увидеться со своей первой любовью. Долгоиграющих планов он никаких не строил, да и иллюзий не питал, все же он понимал, что Эля уже давно не та тонкая и звонкая молоденькая девушка, какой она была двадцать лет тому назад.

Договорились, где встретиться и в какое время, обменялись телефонами. Семён пребывал в хорошем расположении духа, несмотря на конфликт с другом детства. Он решил прекратить с ним какое-либо общение, занести везде в черные списки. Ему стало казаться, что и порча на смерть его рук дело, с него станется.

Сёма отправился в ближайший хозяйственный магазин за банками и крышками, заодно решил заскочить на местный базарчик за всякими приправами к огурцам. Спустился вниз. Около подъезда Юрец и правоохранительные органы до сих пор разбирались с произошедшим. Приятель, увидев Семёна, подскочил к нему.

— Сёмка, можно я к тебе зайду, хоть умоюсь. От меня же воняет теперь за километр, — попросил он.

— Юрок, у меня теперь нет домработницы, чтобы потом после тебя всё отмывать. Да и некогда мне, побежал я. Мне еще нужно банки успеть купить, ну и приправ всяких.

— Ааа, ну вот ты как заговорил, — усмехнулся злобно Юрик. — Господин полицейский, вот этот товарищ видел всё. С него нужно тоже показания снять. И мне кажется, он и есть зачинщик.

Семён улыбнулся и посмотрел на полицейского, тот махнул ему рукой.

— Добрый день. У вас нужно взять показания, — сказал он.

— Хорошо. В машине? — кивнул Сёма.

— Да, а то тут пахнет не очень.

Они расположились в полицейском «коробке». Юрец всё бегал вокруг своей подбитой ласточки, кому-то звонил, махал руками и охал.

— Вот не повезло мужику. Интересно, кому он так насолил, что именно ему прилетел этот чертов унитаз? — полюбопытствовал второй полицейский, который сидел за рулем авто.

— Парковаться надо правильно, — буркнул тот, что записывал показания Семёна, — Чуть ли не в подъезд на своем кредитном ведре въехал. Встал бы там, где все паркуются, и ничего ему не прилетело. У меня тоже вон сосед любит около подъезда свое корыто поставить. Жена в прошлый раз с ребенком выходили, так она из-за него ногу подвернула. Пыталась протиснуться между машиной и оградкой. Я бы ему тоже скинул унитаз с добром на капот.

— А ты точно тут не живешь? — со смехом спросил водитель.

— Точно. Хотя видишь, и в элитном районе паркуются, как у нас, и унитазы сбрасывают. Богатые тоже плачут.

Семён посмеивался над разговором полицейских. Протокол составили быстро.

— Как вы думаете, найдут виновных? — спросил он.

— Ничего не обещаем. Обошли весь подъезд, но так и не нашли того, кто это сделал. Это вот надо было додуматься, притащить унитаз на балкон и обгаженные памперсы. Как самим не противно, — хмыкнул представитель закона.

Они отпустили Семёна, и он отправился со спокойной душой в магазин. Купил всё нужное, забрал последний букет для засолки у какой-то старушки. Та ему еще вручила пучок хрена, сказала, что его тоже кладут в банки к соленым огурцам.

Когда вернулся, автомобиля Юрика уже не было. В клумбе стоял одинокий белый трон, а соседка охала и ахала, что помяли все ее цветы, и теперь ей нужно как-то убрать эту инсталляцию. Почему-то к полицейским она не захотела выходить, даже дверь им не открыла, когда они обход делали. Она сердито посмотрела на Семёна, но ничего ему высказывать в этот раз не стала.

Огурцы он решил засолить с утра. На ночь он поменял им воду и улегся смотреть какой-то новый боевик. В середине фильма зазвонил телефон, на экране высветилось: «Аленка». Он взял трубку. Женщина была пьяна и стала сразу рыдать и просить у него прощение.

— Прости меня, я была такой дуууурой, — хлюпала она носом, — Я вдруг поняла, что хочу прожить с тобой всю жизнь. Но тогда ты сказал, что больше не будешь мне предлагать пожениться. Юрка меня надоумил с этой справкой, дескать, ты обрадуешься и сразу на мне женишься.

Она рыдала и бормотала что-то несвязное, винилась перед ним и обещала загладить свою вину.

— Сёмочка, приезжай, мне так плохо без тебя. Еще эта проклятущая канализация то забивается, а то залила мне все в квартире. Я всю ночь сегодня не спала, собирала все это тряпками, — продолжала она плакать, — Воняет жутко. Хочешь, я сама к тебе приеду?

Как только Алена сказала про канализацию, так весь флер от извинений слетел с Семёна. Он вспомнил сверток в своей кровати.

— Алёнушка, не нужно ко мне приезжать. Ты тогда была совершенно права, я не достоин такой женщины, как ты. К тому же, я не могу иметь детей, а ты еще молода, ты можешь встретить достойного мужчину, забеременеть и родить. Прости, что я не объяснил тебе тогда про свою болезнь. Прости, что обнадежил. Я не со зла, просто я подумал, что мы понимаем друг друга.

— Значит, я приеду? — спросила она пьяненьким голосом и икнула в трубку.

— Нет, — спокойно ответил он, — Не стоит входить в одну и ту же реку дважды. Проспись, а потом поговорим.

Наверно, если бы не Эля, то он согласился бы на то, чтобы приехала Аленка, но мысли о первой любви не давали совершить глупость.

— Как знаешь, — хмыкнула она, — Но второй раз я предлагать не буду, козел.

Она бросила трубку. Ну что же, значит, так тому и быть.

Всё утро воскресного дня Семён провозился с огурцами, вытаскивая из памяти воспоминания, как это делала бабушка. Перед этим он посмотрел несколько роликов в «Ютубе». Позавидовал, что всё у авторов получается легко и просто. На кухне перемыл все банки и пристроил их на чайник стерилизоваться. Одна банка лопнула и рассыпалась прямо у него в руках. Но Семён был не из тех людей, которые легко сдаются.

Он решил стерилизовать банки в микроволновке, благо брал только небольшие пузатые литровые. Они отлично помещались в печку. Налил на дно каждой немного водички и засунул. В это время помыл зелень и вылил воду из таза с огурцами. Вскипятил воду и стал укладывать всё это в банки.

Залюбовался зеленой красотой и даже сфотографировал пару баночек. Отправил фотки Эле. Она оценила красоту. Он всё делал по рецепту, и рассол вскипятил, и огурцы залил кипятком. Даже сам процесс ему понравился. Для последней банки не хватило огурцов, пришлось подрезать кабачок.

Закрутил крышками, поставил на пол и накрыл старой курткой. Сам себя похвалил и решил, что нужно еще помидор купить и посолить. Настолько ему сам процесс понравился. Жаль, что сразу нельзя огурцы попробовать, не просолятся они за такой короткий промежуток времени.

Свидание у него было запланировано на вечер. Поэтому после обеда Семён решил съездить к брату, поздравить племянника с днем рождения. В этот раз его в гости не звали, но его это особо не расстраивало. Он ехал не к брату со снохой и матерью, а к маленькому мальчишке.

В магазине игрушек немного растерялся, столько тут было всего интересного. Однако свой выбор остановил на современном конструкторе — «Лего». В его детстве такого не было, вернее, было что-то наподобие, но не такое красочное и привлекательное. Набор был не из дешевых, но Семёна особо это не заботило, хотелось сделать подарок племяшке.

Позвонил брату и сказал, что сейчас заедет и завезет подарок пацану.

— Сёма, мы не празднуем сегодня день рождения. Так что можешь не приезжать, — ответил брат.

— Так я не к тебе, я к мальчишке. Подарок отдам, могу даже не заходить. Сам выйдет, заберет. Пусть ребенок порадуется.

— У нас тут кавардак, — предупредил брательник.

— Ну и что, меня это не волнует.

— Я тебя предупредил.

— Я понял, через полчаса буду, — согласился Сема.

Семен через полчаса подъехал к девятиэтажке и позвонил брату.

— Пусть малец выходит.

— Не поднимешься? — спросил брат.

— Вовка, ну чего я там вам буду мешать.

— Ладно, сейчас.

Через пять минут из подъезда вышел брат и племянник. Мужчины поздоровались, а Семён вручил парнишке лего.

— Ого, — обрадовался пацан, — сейчас домой приду и буду собирать. Спасибо тебе, дядя Семён. Мамка, правда, сказала, что ты опять дурацких игрушек надаришь, но она в этом ничего не понимает. Лего — это круто! Можно я в машине посижу?

— Конечно, — кивнул мужчина.

Мальчишка вместе с коробкой забрался на переднее пассажирское сиденье и принялся всё разглядывать.

— Ты чего такой кислый? — спросил Сёма у брата.

— Работу нашел, по вахтам ездить. Компания надежная, не кидают, целая куча всяких бонусов и плюшек, зарплата хорошая. По специальности. Так моя орет: «Не пущу». Дескать, я там себе бабу заведу, а ее брошу. Говорит, лучше в нищете жить, но чтобы я около ее юбки сидел. А я уже больше так не могу, мы еще молодые, а погрязли в долгах, вечных пеленках и распашонках. Она пятым беременна. Я решил себе операцию сделать, сколько можно строгать ребятишек. Мне кажется, она резинки специально прокалывает, — пожаловался Вова.

— Да уж, — хмыкнул Семён.

— Сегодня из-за работы и новой беременности разругались в пух и прах. Даже готовить ничего не стала, чего уж говорить про Васькин день рождения. Сам попытался соорудить для нас обед, так она выгнала нас с кухни, говорит, ее тошнит. Теща еще ходит, подзуживает, что если я буду на Севере работать, то из дома обязательно сбегу. Дескать, если мужик нищий и у него куча детей, то на него никто не позарится. Я жене своей никогда не изменял и не собираюсь, люблю ее и ребятишек. Надоела нищета. Хочу, чтобы мои мальчишки ни в чем не нуждались, чтобы майки с трусами выбрасывались, а не переходили по наследству.

— Что-то ты выглядишь как-то не очень. Похудел, — заметил Семён.

— Еще бы я не похудел. Как сажусь есть, так тещенька любимая начинает мне высказывать, что я детей объедаю. Кусок в горло не лезет.

— Всё, брат, хватит, зови свою футбольную команду, поедем днюху пацану отмечать. Грымз своих не бери, пусть дальше тошнят на кухне. Теща-то чего на работу не устроится? Она вроде не пенсионерка.

— Говорит, что помогает ухаживать за детьми. Только дома как был бардак, так и есть, — хмыкнул Вовчик, — пошел я домой. Скажу, что на площадке погуляем. Сын, сиди в машине, жди меня.

Через пять минут Вовка вышел из подъезда с тремя пацанами, младшему было всего два года.

— Прости, нормально одеться она не дала. Сказала, что в песочнице играть им и в такой одежде пойдет, — сказал брательник.

— Пофиг. Ребятня, загружаемся в машину. Мать-то придет вечером внука поздравить?

— Нет. Сказала, что ты ей денег на новое платье не дал, и вообще внуков много, а она одна. Повезло нам с маманей, — усмехнулся Вовчик.

Семён развернул машину, и они отправились в ближайшую пиццерию. В кафе имелась детская площадка, так что можно было спокойно поесть, поговорить и отдохнуть. Брательник жаловался на семейную жизнь.

— Так ты поедешь на Север или нет? Я так и не понял, — спросил его Сёма.

— Она мои документы куда-то спрятала, — чуть не плача ответил Вовка, — Да и сумку сразу перед отправкой засечет.

— Так ты ей скажи, что паспорт нужен срочно на работу, чтобы доплату, как многодетным, оформить. Сумку с барахлом для командировки у меня спрячешь. Один раз ей зарплату большую привезешь, и она успокоится, — сказал Семён, — К тому же сам отдохнешь от всего, да и жена по тебе соскучится за это время.

Братья всё продумали и обо всем договорились. Дети натрескались разной пиццы, набесились на детской площадке. После кафе заехали в кондитерскую и купили большой торт. Васька выбрался из машины и протянул дяде ручку.

— Спасибо, дядя Семён, это было самое лучшее мое день рождение в жизни. Приходи к нам в гости, ты хороший человек.

Семён рассмеялся и пожал пацану руку.

— Спасибо, Василий, за добрые слова. Расти большой, здоровый и умный. В какой класс идешь?

— Во второй, — вздохнул тяжело паренек, — Мама сказала, что я теперь взрослый и должен присматривать за младшими.

— Такова судьба старшего брата, — кивнул Семён и улыбнулся.

Вовка обещал держать в курсе Семёна с новой работой.

— На проезд я тебе денег дам, — пообещал Сёма.

— Я потом тебе верну, там идет компенсация за проезд. Спасибо тебе, брат, ты вселил в меня уверенность, что я все делаю правильно, — сказал Вовка.

— Удачи, — махнул рукой старший брат и отправился домой готовиться к первому свиданию.

Семён быстро переоделся, ребятня ухитрилась ему испачкать рубашку и джинсы в пиццерии. Но он особо не расстроился, это был замечательный день, всё же подарки делать приятно, да и с братом поговорил по душам, а не под присмотром маменьки. Оказывается, у них не такие уж с ним и плохие отношения, как пытается выставить маманя.

Долго раздумывал, покупать или не покупать цветов, не знал, как их расценит Эля. Вспомнил, что она когда-то любила ромашки. Решил купить их, ни к чему не обязывают, и приятно. Договорились встретиться с ней на набережной.

Автомобиль Семён оставил на парковке за пару кварталов, хотел немного прогуляться, подумать. Сердце бешено колотилось, было немного страшно, а вдруг она изменилась сильно или характер у нее стал хуже. Всё же столько времени прошло. Или он сам не понравится, хоть в нем есть некий лоск, но не всем он по нраву.

Хотел уже развернуться и пойти обратно, но подумал, что это какое-то ребячество, трусость. Если всё пойдет не так, то он сошлется на то, что нужно посидеть с племянником, или на работу срочно вызвали, или еще что-нибудь придумает.

Семён сразу узнал Элю, хоть она и стояла к нему спиной и всматривалась в течение местной реки. Не сказать, что она осталась прежней, но женщина приобрела приятные округлости в нужных местах, ничего лишнего не свисало и не безобразило фигуру. На ней было легкое голубое длинное платье с синими цветами и синие лодочки. Она убрала прядь волос за ухо и обернулась. Эля тоже его узнала.

— Привет, — улыбнулась она.

— Здравствуй, ты прекрасно выглядишь. Это тебе, — он протянул ей букет ромашек.

— Ты еще помнишь, что я люблю ромашки? — удивленно спросила она и поднесла букет к лицу. — Они пахнут летом, дачей, юностью. Помнишь, как мы с тобой ездили к нам на дачу, бегали на речку, ловили раков?

— У вас были самые ароматные яблоки во всей округе, — улыбнулся он.

Гуляли по набережной, вспоминали молодость, смеялись над забавными случаями.

— Так ты огурцы посолил? — смеясь спросила она.

— Да, — кивнул Сёма, — Зимой будем пробовать. Приглашаю тебя на дегустацию соленых огурцов собственного производства.

— Смотри, я приду, — ответила Эля со смехом.

— Может, в кафе? — спросил он ее.

— Не хочу сидеть в душном шумном помещении, — помотала она головой, — У меня туфли удобные, я собиралась гулять.

— Есть кафе с открытой верандой, — сказал Семён.

— Тогда давай по чашечке чая, — кивнула она.

Они расположились на открытой веранде уютного небольшого кафе на набережной. Официант принес им чайничек с чаем и два пирожных. Пили чай и опять разговаривали.

— Эля, а почему мы с тобой расстались? Я почему-то не помню тот момент вообще, словно кто-то ластиком стер, — спросил ее Семён.

— Из-за меня, — вздохнула женщина.

— Ты меня бросила? — удивился Сёма.

— Можно сказать и так, — пожала она плечами, — Ты же на курс старше меня был. Закончил институт, и тебя отправили по распределению куда-то.

— Да, это был последний год, когда отправляли по распределению, нам повезло, — кивнул он.

— Мы договорились, что ты там устроишься, а я переведусь на заочку и приеду к тебе, и мы с тобой поженимся.

— Ты не захотела? — спросил Сёмен.

— Я хотела, но каким-то образом отец узнал о том, что я собралась переводиться на заочное. Видно, кто-то ему позвонил с деканата. Дома был грандиозный скандал. Меня заперли, спрятали документы, а потом выдали замуж за хорошего человека, — ответила она грустно.

— Как выдали замуж? — обалдел Семён.

— Вот так, — пожала она плечами. — Я пыталась тебе звонить на работу, писала письма, но ты не откликался. От обиды на тебя вышла за него замуж. Отец нашел мне кандидатуру, его старый приятель, на двадцать лет меня старше.

— Действительно старый. Эля, я когда приехал в тот город, мне дали комнату в общаге. Стал работать, звонил тебе, писал, но твои родители говорили, что ты занята. Да я и сам весь зарылся в новое дело, не обратил на это внимание. Потом получил первую зарплату, меня сильно избили по дороге домой. Деньги отобрали, по голове сильно настучали, я потом полгода вспоминал, как правильно есть и говорить, — вздохнул он. — Я помнил тебя, но не мог вспомнить, почему мы не вместе. Думал, что мы с тобой поссорились и расстались. Как ты жила с нелюбимым мужчиной? — спросил Семён.

— Жила, — пожала она плечами. — Сначала плакала каждый день. Он меня не обижал, не бил меня, не кричал, дарил подарки, старался во всем мне угодить. Потом я к нему привыкла. Он был хорошим человеком, добрым, отзывчивым. Через два года после замужества родила ему дочь.

— Вы развелись?

— Нет, он умер от инсульта. Дочери было пятнадцать лет. Замуж я больше не стремилась. Вот пару месяцев назад выдала дочь замуж. Тоскливо теперь одной. Они хоть и не забывают про меня, забегают раз в неделю, да и созваниваемся с дочерью почти каждый день, но все же…

— Но все же я не понимаю, как можно было отдать собственную дочь насильно замуж, конец двадцатого века? Ты же могла сбежать из дома? — поразился Семён.

— Отец обещал, что проклянет меня, а потом там у него перед мужем были какие-то обязательства. Он умолял меня потерпеть немного, а потом уйти от мужа, — Эля немного отвернулась и не смотрела на него.

— Получается, что отец продал тебя? — с ужасом спросил Семён.

— Получается, что так, — с грустью ответила она.

— Почему ты потом не ушла от него?

— Потому что началась перестройка, отец заболел, нужны были связи, чтобы устроить его в хорошую клинику, деньги на лекарства. Вот как-то так, — она пожала плечами. — Давай больше не будем затрагивать эту тему? Мой отец давно умер, да и муж тоже, чего ворошить прошлое и поминать покойников плохим словом.

— Как скажешь, — кивнул Сёма.

— Ты говорил, что был женат. Развелись?

— Да, по моей инициативе. Долго не удавалось завести детей, стали обследоваться, оказалось, что дело во мне. Жена предлагала взять ребенка из детдома, я отказался.

— Почему?

— Потому что она могла родить сама. Забеременеть от другого мужчины она не захотела, как и использовать банк доноров. Я хотел, чтобы ребенок был родным, а не чужим с детского дома, чтобы он был ее. Понимаешь? — видно было, что Семёну до сих пор больно.

— Понимаю, — кивнула она.

— Мы разругались, стали отдаляться, я весь ушел в работу, стал холоден с ней, перестал обращать на нее внимание. У нее на работе нашелся мужчина, который окружил ее теплом. Я ушел.

— Так получается, что она тебе сама изменила, — удивилась Эля.

— Нет, я ушел до того, как они сблизились. Сказал, что нам нужно пожить какое-то время отдельно друг от друга.

— Она вышла потом за него замуж?

— Да, и у них двое детей. Как-то видел их всех вместе на прогулке в парке. Она сама ко мне подошла и сказала спасибо за то, что мы тогда расстались, — ответил он.

— Ну не знаю, мне бы было обидно, — задумчиво сказала женщина.

— Мне было больно тогда, когда я ее игнорировал, я ее любил, но хотел, чтобы она жила полноценной жизнью. Наверно, это все глупое благородство, но тогда я считал, что поступаю правильно.

— Наверно, — кивнула она.

Больше они тему с прошлыми браками не затрагивали. Пара еще долго гуляла по набережной и по старому городу, болтали о всяком и разном. Договорились на неделе где-нибудь поужинать.

Семён всё утро понедельника пребывал в хорошем расположении духа, вспоминал прошедший вечер, думал, что нужно выбрать на неделе какой-нибудь ресторан и сходить с Элей на ужин. Он решил, что загадывать ничего не будет, пусть всё идёт так, как идёт. С отличным настроением прибыл на работу и расположился на своём рабочем месте, налил в кружку чая и принялся читать мировые новости.

В кабинет к нему заглянула та самая сотрудница, из-за которой он ездил к Софии в деревню. Хотел её приворожить, а получилось всё наоборот, оказалось, что это на нём всякой всячины налеплено, словно блох на дворовом Тузике. Он внимательно на неё посмотрел.

— Здравствуйте, Семён Борисович, — улыбнулась сотрудница обворожительно, — Я могу к вам зайти.

— Доброе утро, Елизавета Сергеевна. С чем пожаловали? — спросил он.

Мужчина стал внимательно рассматривать Елизавету и никак не мог понять, чем же она могла его таким зацепить, обычная женщина с некоторыми излишками на фигуре, чуть одутловатое лицо, говорили о проблемах со здоровьем, а может, ещё с чем. Она снова игриво повела бровями.

— Семён, я согласна, — сказала она.

— С чем согласны или на что согласны? — изумился он.

— Так вы же на прошлой неделе меня на свидание звали, так вот, я согласна пойти с вами на свидание, — улыбнулась она торжественно.

— Замечательно, — кивнул Сёма.

Сначала он хотел отказать ей и послать её в далёкое путешествие, а потом передумал, решил, что за то, что сподвигла его направиться к знахарке, нужно её отблагодарить. Благодарность уже двоих настигла, а эта так без неё до сих пор ходит, не порядок. В голове резко назрел план.

— Куда пойдём? — спросил он.

— Я думаю, может, в какой-нибудь ресторанчик, — кокетливо сказала Елизавета.

— Может лучше ко мне? Никаких приставаний, просто поужинаем вместе, киношку посмотрим или поболтаем, или после сходим в театр, просто ужин и ничего более, — он мило улыбнулся, — Я сготовлю, креветки, красная рыбка, мидии, ужин в стиле Средиземноморья.

— А потом в театр? — уточнила она.

— Да, — кивнул Сёма, — Сейчас закажу билеты.

— Только сегодня я не могу, — томно вздохнула Лиза.

— Не вопрос. Завтра? — поинтересовался он.

— Да, завтра можно, — кивнула она по-королевски, одарила его многообещающей улыбкой и выплыла из кабинета.

— Устрою я тебе ужин в средиземноморском стиле, — хмыкнул он, — На всю жизнь запомнишь.

Семён вспомнил, как они со своим шефом промышляли на Камчатке и кормили всяких «умных» людей дарами морей и океанов так, что эти граждане потом надолго забывали в их фирму дорогу. Назывался такой стол «белковый удар по организму», чего только на таком столе не было: и икра, и крабы, и разная рыба, и всякие гады морские. Тот, кто в таких количествах деликатесов не видел, сразу терялся и начинал есть как не в себя. Ну а дальше в бой вступал организм, который не чаял, что в него попадет столько плохо перевариваемой белковой пищи.

Хоть и затратный этот способ мести, но всё же действенный. Семён заказал всё необходимое в интернет-магазине, прикупил бутылочку вина, чтобы уж наверняка. Подумал и приобрел билеты в театр, чтобы даму в своей квартире не оставлять. Представление должно запомниться на всю жизнь.

Конечно, ему не очень нравилась идея приглашать барышню к себе, ведь можно таким образом еще какой-нибудь подклад словить. Он еще немного подумал и снял небольшую уютную студию на вечер недалеко от работы. Гулять так гулять, официант — коржик.

На следующий день Елизавета пришла в изысканном красном деловом костюме, вся такая надушенная и напомаженная. В общем, душечка, глаз не отвести. Семён посматривал на неё и усмехался, она еще не знала, какой сюрприз он ей приготовил. Он ушел с работы на час раньше, чтобы успеть приготовить стол с деликатесами. Вернулся к окончанию рабочего дня с букетом цветов для дамы «Не сердца».

Елизавета выпорхнула из офиса и демонстративно уселась к нему в машину на переднее сиденье. Сёма вручил ей букет с мелкими розочками. Он ей не понравился, и она надула губки.

— Сёмен, я люблю крупные алые голландские розы, а не мелкое недоразумение с огорода бабушки, — сказала женщина капризно.

— Учту, — спокойно ответил он, разворачивая автомобиль.

— А ты тортик купил? — поинтересовалась она.

— Нет, — мотнул он головой.

— Как же совсем без десерта? Я вот тирамису люблю.

— Хорошо, заедем сейчас в кондитерскую и купим, — кивнул Сёма.

Для полного счастья еще и торта ей не хватало, подумал он. Будет тебе тортик. Они подъехали к ближайшей кондитерской, Сёмен выскочил из машины и направился в магазин. Елизавета достала из сумочки телефон и принялась быстро кому-то звонить. Мужчина вернулся через пять минут с небольшим тортиком со взбитыми сливками и шоколадной крошкой.

— Ладно, пока, он идет, — бросила Лиза трубку. — А что такой тортик маленький?

— Ты не сказала, какого размера торт брать, — он был спокоен, как гора на ветру.

Женщина что-то хотела возразить, но передумала. Автомобиль заехал в небольшой дворик многоэтажки. Она брезгливо огляделась.

— Я думала, ты в элитном доме живешь, — протянула она разочарованно.

— Живу, — кивнул он. — Тут у меня вторая квартира рядом с офисом на всякий случай.

Лицо у женщины немного преобразилось, и она натянула подобие улыбки.

— Пошли, — протянул ей руку Сёмен.

Лиза выбралась из машины с его помощью и взяла его под ручку. Поднялись на нужный этаж, Сёма открыл дверь и пропустил ее вперед. Женщина ахнула, увидев сервированный стол.

— Как всё красиво, и даже свечи, и пахнет вкусно, — сказала она.

— Я старался.

Семён стал выставлять приготовленные заранее блюда. Елизавета на всё это роскошество смотрела, как собака Павлова, которая ждет команды. На столе появилась горка чищеных креветок, кальмары в соевом соусе, мидии в сливочном, слабосоленая семга, масляная рыба, устрицы, какие-то копченые кусочки еще каких-то гадов, красная икра в креманке. Всё это невероятно пахло. Открыл главное блюдо — спагетти с сыром в сливочном соусе с грибами.

— Это что, макароны? — поморщилась она.

— Это паста, — поправил он ее. — Накладываешь себе немного пасты и добавляешь к ней что-нибудь из этого великолепия.

— Ааа, — протянула она разочарованно. — А можно я прямо чуть-чуть положу себе этой твоей пасты?

— Конечно, всё для тебя, дорогая, и можно даже без хлеба, — рассмеялся он. — Вина?

— Да, капельку, а то я после него так много ем и остановиться не могу.

— Кушай на здоровье.

Он разлил вина в бокалы и произнес тост.

— За тебя, дорогая, — сказал он и чокнулся с ней.

Мужчина не ошибся, Елизавета набросилась на деликатесы. В ее тарелке с пастой практически не было видно спагетти, всё было завалено морепродуктами.

— Я сегодня весь день ничего не ела, такая голодная, — говорила она с забитым ртом. — Как это всё вкусно, непередаваемо, ела бы и ела. Ты изумительно готовишь. И это вот прямо моя мечта, чтобы было много всего и без хлеба.

— Через час мы едем в театр, — сказал он. — Я взял билеты в партер, главную роль играет Безруков.

— О боже, как я мечтала посмотреть на Безрукова живьем.

Она с сожалением посмотрела на полный стол.

— Ешь, что ты, еще целый час, — сказал Семён, потягивая белое вино.

— Ты пьешь, а как мы поедем на спектакль? — спросила Лиза.

— На такси. Сейчас по городу пробки, только проныры таксисты могут их обойти.

Она закивала головой и продолжила всё поглощать.

— Тортик будешь? — спросил он у нее через полчаса. — Твой любимый, тирамису.

— Я, кажется, объелась, но на маленький кусочек торта я всегда место найду, — улыбнулась она.

— С чаем или еще вина?

— Еще вина.

Сёма отрезал ей кусок торта и поставил тарелку перед ней. Лиза запихнула в себя ложку икры и кусочек какой-то копченой штуки и приступила к поеданию торта.

— Кусок мне большой отрезал, — покачала она головой. — Но я съем.

— Для тебя ничего не жалко, — улыбнулся Семён.

Через пятнадцать минут она уничтожила тортик. Отвалилась на спинку стула и выдохнула.

— Боже, как всё вкусно, — по лицу было видно, что она представила, как она питается так каждый день.

— Ты еще что-нибудь будешь? — спросил Сёма. — Я тогда такси вызову, поедем в театр.

Елизавета засуетилась, видно ей было жалко всё это оставлять.

— Мы еще вернемся сюда, — улыбнулся он.

— Замечательно, — обрадовалась она.

Мужчина быстро всё собрал со стола и убрал в холодильник. Грязные тарелки бросил в раковину. Лиза даже не пошевелилась, с вальяжной улыбкой наблюдала за тем, как суетится Сёмен. Он усмехнулся про себя и принялся мыть посуду, как раз всё успел сделать до приезда такси.

Самое интересное началось в автомобиле. Женщина то бледнела, то краснела, то высовывалась в окно подышать.

— Женщина, через пять минут будем у вашего театра, — сказал водитель такси, периодически отвлекаясь на пассажирку.

Он понимал, что ей нехорошо. Сёма же тихо посмеивался. Когда выходили из авто, Лиза громко пукнула и стала просто пунцовой. Таксист засмеялся, Сёмен сделал вид, что ничего не произошло. В холле женщина была сама не своя.

— Может, по бокальчику шампанского и по бутербродику с икрой? — предложил он.

Лиза зажала рот руками и побежала в сторону указателей туалета.

— Быстро же процесс пошел, — пожал удивленно плечами Семён. — Наверно, торт свою роль сыграл.

Он стоял в холле и ждал ее, но Елизаветы все не было. Прозвенел первый звонок. Сёма направился в сторону туалетов. Дорогу ему преградила мощная женщина-администратор.

— Прошу пройти в зал, — улыбнулась она ему, — первый звоночек прозвенел.

— У меня там спутница в туалете застряла, — показал он на двери.

— Понимаю, но в женский туалет нельзя, — покачала она головой.

— Поторопите ее, пожалуйста, или билет ей передайте, а то она не знает, на какие места садиться.

— Хорошо, — кивнула женщина и взяла у него билет.

Семён отправился в партер занимать места согласно купленным билетам. Лиза появилась в зале после начала спектакля. Выглядела она уже не так презентабельно, как раньше, помада размазалась, тушь немного потекла. Через пять минут она сорвалась со своего места и снова убежала в клозет.

Несколько раз она так приходила и уходила. В конце концов Семён вызвал ей такси и отправил ее домой.

— Прости меня, я весь вечер испортила, — промямлила она.

— Не носи мои фотографии больше никаким колдуньям, — спокойно сказал он.

— Я… Откуда? — она с испугом смотрела на него. — Откуда ты знаешь? Я этого не делала.

— Лиза, не стоит мне врать, я точно знаю.

Семён развернулся на пятках и пошел дальше досматривать спектакль, Безруков же играет, пропустить нельзя.

Вечером Лизу забрали по ошибке в инфекционку с пищевым отравлением. Там она заразилась кишечной инфекцией.

Дни полетели за днями с какой-то невероятной скоростью. Роман с Элей набирал немыслимые обороты. Они гуляли не только по набережной, но и ходили в горы, сплавлялись по реке, изучали собственный город. Однако Семёна мучил один-единственный вопрос: кто же сделал порчу на его смерть? Всё ближайшее окружение было живо и относительно здорово.

Он ко всем присматривался и принюхивался, внимательно за всеми наблюдал, но ничего не происходило. Мужчина решил, что, наверно, этот кто-то не так близок к его окружению, поэтому он может и не знать о последствиях. Может, какая-то сумасшедшая соседка или даже сосед.

На работе всё было тихо и мирно. Елизавета после больницы сначала его игнорировала, а потом написала заявление по собственному желанию и уволилась. Поговаривали, что она нашла место поближе к дому и с большей зарплатой. Хотя, может, там начальник был помоложе или, наоборот, постарше и не такой прошаренный в колдовстве, как Семён.

Кстати, ее приворот весьма неплохо на него лег, если бы она не передержала «клиента». Надо было его брать, пока был тепленьким, а не наслаждаться своим величием и значимостью. Нравилось, что он за ней бегает, как собачка, и умоляет встретиться, подарочки носит. Не подсекла вовремя, сорвалась рыбка, так еще и настучала ей по голове. Еще неизвестно, чем такой приворот в будущем аукнется.

Вован, брат Семёна, за неделю собрал все справки, отработал, как и положено. Все свои манатки принес к Сёме в квартиру, чтобы жена с тещей не раскусили его коварный замысел по новой работе.

— Это что за пакет ты ко мне притащил? — заглянул к нему Семён.

— Это шмотки мои, — покраснел брат. — На месте обещали спецодежду выдать, так что мне этого хватит. Больше заберу вещей, хватятся дома.

— А если не выдадут? Ты же околеешь там в одной майке и трусах, — покачал головой Сёма.

— Так я в этих джинсах поеду, и еще комбез и спецовку с прошлой работы возьму, — спокойно ответил Вовка.

— Так дело не пойдет, идем раскулачим твоего братца. Надо хотя бы свитер взять, но и трусов с носками побольше, да и хотя бы пару маек на смену.

— Не надо, мне и этого хватит, — отмахнулся от него брат.

— То есть я могу тебе не давать, а просто излишки одежды выкинуть? — хитро прищурился Сёма.

— Как одежду выкидывать? Ты совсем зажрался? — возмутился Вовка.

— Да, — кивнул старший брат.

Семён открыл огромный шкаф в спальне и стал разглядывать его содержимое.

— Так, вот эти футболки с каких-то мероприятий, с логотипами разных фирм. Однозначно я это носить не буду. Надо? Это всё новое.

— Надо, для работы пойдет, — кивнул радостный Вовка.

Три футболки отправились в пакет к брату.

— Трусы тоже с логотипом. Я обалдел, когда нам их вручили. Это же надо было додуматься, — усмехнулся Сёма. — Вот эти новые в упаковке, забирай. Носки новые. Свитер с логотипом, свитшот тоже.

Сёмен всё складывал на пуфик.

— Свит чего?

— Свитшот. Раньше мы все называли свитерами, олимпийками и водолазками. Это что-то среднее.

Братья рассмеялись. У Вовы зазвонил телефон.

— Ну ты где? — с нажимом спросила жена.

— Я у Семёна, — ответил он.

— С бабами?

— Нет, без них, сейчас вызовем, если тебе так надо, — огрызнулся Вован.

Жена обозвала его дураком и бросила трубку.

— Сейчас еще и припрется, — хмыкнул он.

— В общем, вот, возьми, тут джинсы, рубашки, кофта, свитер, — сказал старший брат.

— Но это всё новое, — обалдел Владимир.

— Я это не ношу. Забирай, — махнул рукой Семён.

Он не стал признаваться Вовке, что накануне зашел в магазин и купил некоторые вещи специально для него.

— Половину с собой в командировку заберу, а остальное домой оттащу, а то моя орать будет, что я к тебе зашел.

— И возьми нормальную сумку, — Семён с верхней полки достал большой вместительный баул с этикеткой.

— Так он же новый.

— Я брал по акции, себе взял рюкзак для походов, а в подарок шла вот эта сумка. Не отказываться же? Мне не надо, я с таким не хожу, а тебе пригодится.

— Спасибо, брат, от души, — Вова пожал Сёме руку. — Побегу я.

— У тебя на какое число билеты?

— На послезавтра.

— Удачи тебе на новой работе и в семейной жизни.

Владимир схватил большой пакет с вещами и довольный побежал домой. Через два дня он уехал в командировку, соврав домашним, что его отправили на курсы повышения квалификации на три дня. Жена была недовольна, но ей пришлось его отпустить, так как Вова получил на работе и отдал ей почти все отпускные за все года и расчет. Там была весьма немаленькая сумма.

Через пять дней после отъезда она узнала правду и устроила Вовке и Семёну грандиозный скандал. Она им грозила всеми карами небесными.

— Ты такой, сякой, немазанный, не сухой, подбил моего мужа на эту работу, чтобы он там себе бабу другую нашел, — орала она на Сёму.

Он ее терпеливо слушал.

— Шубу хочешь? — перебил мужчина бранный поток.

Женщина сначала опешила и замолчала.

— Какую? — осторожно спросила она. — Мне бы пуховик новый, старый совсем изодрался и испачкался, не отстирывается. С ребятней лучше пуховики носить. Они практичней, а шубы — это баловство, — вздохнула она.

— Значит, хочешь новый пуховик? — поинтересовался Сёма.

— Да, и еще ботинки на толстой подошве, эти совсем развалились.

— Ну так вот, дорогая сноха, тогда закрой рот и не мешай мужу зарабатывать тебе на пуховик и ботинки, и детям на одежду. Скоро первое сентября, а они у тебя к школе еще не собраны.

— Собраны, — ответила она. — Вовка большую зарплату принес и премию. На ребятню хватило, да долги раздать. Может, и месяц протянем. Ладно, пускай работает. Посмотрим, чего он там наработает.

— Так он месяц будет дома, а месяц на заработках, — уточнил Семён.

— Это хорошо. Прости, что я на тебя наорала. Дети тут, сама беременная, еще и мама накручивает, как может. Да и обидно мне, что таким важным решением со мной не поделился.

— Так поделился, а вы его с тещей не пустили, вот он тайком и сбежал.

— Точно. Я ему про беременность сказала, а он мне про работу. Ладно, пока, младший проснулся. Спасибо тебе за вещи для Вовки, — женщина сбросила звонок, не дожидаясь ответа.

— Ну вот и ладненько, и там вроде всё налаживается, — улыбнулся Семён.

Все же ему хотелось, чтобы брат жил нормально, а не перебивался с копейки на копейку. Однако не собирался делать материальные вливания в его семью, иначе это расслабляет, делает неспособным отвечать за свои поступки и развращает людей. Пусть сам учится устраивать свою жизнь и нести ответственность не только за себя, но и за свою семью.

Мама последнее время не появлялась и не звонила. Она нашла жутко интересную работу билетершей в театре. Зарплата там была не ахти какая, но данное направление добавило к ее характеру пафоса и гонора. Теперь женщина причисляла себя к театральной элите. Семёну это было на руку. Он был рад за мать, что женщина нашла себя и теперь не докучает своим сыновьям.

Как говорится, всё шло своим чередом.

Однако беда пришла с той стороны, откуда ее не ждали. Сильно заболела теща Владимира. В один из обычных дней у нее пошла кровь изо рта, и она потеряла сознание. Ее госпитализировали и приступили к срочной операции. Разрезав живот, хирурги обнаружили огромную дыру в желудке. Зашить его не представлялось возможности, ибо все внутренние органы были поражены метастазами.

Зашили брюшную полость и отправили умирать на больничную койку. Женщина пришла в сознание сразу после проведенной операции. Три дня она промучилась и умерла. Незадолго до своей смерти она позвала Семёна с дочерью к себе.

— Прости меня, Семён, это же я на тебя порчу смертельную навела. Говорила мне колдовка, предупреждала, что может мне смертельная обратка прилететь. Только я, глупая, не верила, — она вытирала слезы руками, — думала, что немного поболею и на этом всё, а вон оно как сложилось. Я еще не старая, а беду на себя накликала своей глупостью.

— Мама, зачем ты это сделала? Ведь Семён — Вовкин брат. Если на него порчу наводить, то и нас это коснется, детей моих, твоих внуков. Зачем? И тебе еще только пятьдесят исполнилось, можно было жить и жить, — расплакалась Маша. — Такой грех на душу взяла.

Семён стоял молча около одра умирающей.

— Потому что нищета эта вечная надоела, думала, Семён кони двинет, мать с братом наследники. Поделят между собой наследство, и тогда мы заживем, — ответила женщина.

— А следом к гробу пойдет ненавистная свекобра, — поджав губы, сказал Семён, — зачем ей такие деньги, пусть лучше всё достанется Вовчику, вернее, вашей семье. Одного бы извела, а следом и вторую, а потом можно было бы и от зятя избавиться.

Женщина ничего не сказала, а посмотрела на него со жгучей ненавистью в глазах. Сёма вышел из палаты, оставив Машу с матерью. Он сидел в машине и переваривал увиденное и услышанное. Через полчаса к нему в авто села зареванная Маша.

— Прости ее, Семён, если сможешь, — попросила она.

— Если смогу, — покачал он головой, — теперь нужно маму проверить, вдруг она и на нее порчу навела.

— Нет, она сказала, что на нее денег не хватило.

— Это радует, но я всё равно проверю. На похороны я деньги дам, поддержу тебя, как смогу, на всё остальное я не подписываюсь, прощание и поминки без меня. Можешь кого-то одного из пацанов оставить у меня. Всех не возьму, сама понимаешь, они мне квартиру разнесут.

— Ты только никому не говори, почему это произошло, — попросила его Маша.

— Постараюсь, а ты никогда о таком не помышляй, чтобы тебя злоба изнутри не сожрала, как мать твою, — устало сказал он, — поехали, я тебя домой отвезу.

Каждый из недоброжелателей Семёна получил по заслугам, кто-то в большой степени, а кто-то в меньшей, но высшие силы наказали всех.

Конец.