Маргарита

Пыль танцевала в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь запылённые стёкла ангарных ворот. Она кружилась над верстаком, оседая на чертежах, смешивалась с запахом машинного масла и металла. Для меня это был запах дома. Аромат детства. Память об отце и счастливых днях, когда мы были вместе.

Пальцы скользнули по крылу «Буратино», так папа в шутку называл эти ярко-жёлтые жигули, которые он годами превращал в нечто большее, чем просто старая тачка. Теперь он стоял на подпорках, снятый с ходовой части, разобранный наполовину, как пациент на операционном столе.

Папа всегда говорил, что у каждой машины есть душа, и он умел вдохнуть в умирающие железки новую жизнь. Воплотить с помощью рук и ума самую безбашенную идею и показать отчаянную, стремящуюся к свершениям душу каскадёра.

Это была не просто машина. Это был трансформер. Он вставал на два колеса, разбираться и собираться вновь, выстреливать дымом и огнём. Отец и его небольшая, но верная команда, объездили полстраны, показывая людям новое шоу, которого до них в России не делал никто.

Я росла под рёв моторов и восхищённые вздохи толпы, приходящей на выступления. До сих пор знаю каждый болтик в этих механических чудищах и по шуму мотора могу определить, какой из машин он принадлежит. Пока другие девочки играли в куклы, я подавала отцу инструменты и с восторгом наблюдала, как рождается магия.

Магия. Это действительно была она. Кто ещё мог быть настолько отчаянным, чтобы резать машины, переворачиваться на них в ходе программы или катать пассажиров всего на двух колёсах. Вот только теперь она горькой пылью осела на всём, что раньше кипело жизнью.

Стоя посреди ангара, не смогла сдержать слёз. Закрыла глаза, чтобы совладать с эмоциями, а перед внутренним взором тут же всплыл образ отца. Его громкий смех, заглушающий любой мотор, будто вновь зазвучал под сводами. Одинокая слезинка сорвалась с ресниц. Воспоминания утаскивали меня в пучину одиночества, и я отчаянно цеплялась за них, не желая терять то, что давно закончилось.

Он ушёл. Его больше нет. Но я всё ещё помню его руки, которые всегда были в ссадинах и масляных пятнах, которые могли так нежно обнять меня, когда мы были одни. А после особенно удачного выступления он всегда подкидывал меня вверх, словно это я герой постановки и именно мой номер произвёл фурор.

А сейчас в ангаре стояла тишина. Она была чуждой этому месту. Инородной и словно захватчик отвоевала территорию, которая ей не принадлежит.

На верстаке, на самом видном месте, лежало письмо, которое ждало, что я вскрою его. Белый, бездушный конверт с логотипом банка я получила этим утром. Я догадывалась, что в нём и примчалась сюда, в мою личную крепость, чтобы пережить удар в одиночестве.

Клочок кипенно-белой бумаги выглядел здесь инородно. Я взяла его в руки, которые подрагивали, выдавая моё волнение и нежелание узнать, что там написано.

«Уведомление о просроченной задолженности, — первая строчка тут же заставила подскочить сердце к горлу. — Общая сумма долга, — цифры, не укладывающиеся в голове, ведь таких денег у меня нет. — Обращение взыскания на залоговое имущество, — они хотят забрать у меня последнее, что осталось от отца. Боль, обида и злость на несправедливость этого мира все же заставили мои глаза намокнуть».

Отец взял несколько кредитов под залог ангара и всего оборудования, надеясь, что новое представление вернёт всё с плюсом. Он верил, что грандиозный тур, который они планировали вместе с командой, станет прорывом. Папа вложил всё до копейки в разработку новых трансформеров и сам выполнял смертельно опасные трюки. Которые в итоге его убили.

Он всегда смеялся над опасностью, считал себя чуть ли не бессмертным, ведь столько раз получал травмы, горел вместе с машинами, но поднимался и делал это снова и снова. В один миг его не стало, вселенная всё-таки забрала его, а долги остались мне.

Первый шок от письма немного отступил. Я опять перечитала бумажку, выискивая подвох, ошибку в цифрах, надеясь, что это какой-то кошмарный сон, но ничего не изменилось. Спустя несколько минут на место опустошению пришёл гнев. Слепая ярость оттого, что они хотят забрать у меня последнее, что от него осталось.

Можно сколько угодно пенять на погибшего отца, задавать вопросы о том, как он мог быть таким безрассудным? Влезть в большие долги и оставить меня одну со всем этим разбираться, но я знала, он верил в то, что всё получится.

Папа был гением и мечтателем. Он видел не счета из банка, а грезил мировой славой и фанател от огней прожекторов. Получал заряд жизненной энергии от восторженных зрителей и готовил для них никем не виданное шоу.

— Ведьмочка, — папа называл меня так, ведь имя было дано мне после прочтения книги «Мастер и Маргарита». — Ты же знаешь, что я делаю это ради нас. Для твоего будущего. В этот раз всё обязательно получится!

Только не вышло, а теперь я сидела здесь и плакала, потому что его больше нет. Вытерла вновь набежавшие слёзы рукавом толстовки. Сжала руки в кулаки, вонзив короткие ногти в ладони. Боль помогала вернуться в реальность. Слёзы ничего не изменят. Распуская нюни, я не оплачу счета.

Обвела взглядом ангар, словно прощаясь, но тряхнула головой.

— Я никому не позволю отобрать мою жизнь! А дело отца не должно кануть в небытие! Я этого она не допущу! — дала себе зарок и скомкала конверт.

Маргарита

— Мне нужен план, — сказала в тишину и села на диван в дальнем углу ангара. — Первым делом мне нужно найти работу, — всё это произносила вслух, словно оставляя зарубки в голове, чтобы найти точку опоры и двигаться дальше. — Второе, мне придётся распустить команду, с которой работал отец, ведь мне нечем им заплатить.

Да, они ждали, что я подхвачу идею папы, и мы вместе доведём дело до конца, но пока что это непосильная для меня ноша. Это самое горькое разочарование, ведь я практически предаю общую мечту, но я вынуждена так поступить, чтобы попытаться её же спасти.

Мне придётся многое продать. Запчасти, которые сейчас не сильно нужны, и даже старый мотоцикл отца, который он хотел когда-то приспособить для шоу, но откладывал идею на потом.

— Прости, папа, но у меня нет другого выхода. Обещаю, что всё верну и трансформеры снова будут жить. Твоё шоу обязательно произведёт фурор, о котором ты так мечтал.

Откинулась на спинку старого дивана, и глаза вдруг остановились на журнале. Словно послание от вселенной на первой полосе была фотография местного бизнесмена и дамского угодника Клима Максимова. Он стоял спиной к автомастерской, которой владел, и гордое название «МаксАвто» тут же щёлкнуло в голове.

— Ну что же, с местом работы, кажется, определилась, — усмехнулась я вслух.

Мне придётся заниматься заменой масла, прокачкой тормозов, делать развал-схождение, но это лучше, чем ничего. В колледж я так и не поступила, потому что каталась по городам вместе с отцом, поэтому и выбора-то особого у меня нет. Я буду делать то, что умею, хотя когда-то мы вместе с папой смеялись над лишённой магии работой.

Держа в руках журнал, пошла на выход и прощаясь, коснулась пальцами снятой двери «Буратино».

— Я справлюсь. Обещаю. Ты будешь жить, — тихо шепнула машине и закрыла ангар на ключ.

Не откладывая в долгий ящик, тут же отправилась выполнять запланированное устройство на работу. «МаксАвто» встретил меня оглушительным грохотом, запахом резины, масла и мужским гомоном, который на мгновение стих, когда я переступила порог СТО, но потом возобновился. На меня никто не обращал внимания, и мне не оставалось ничего другого, кроме как крикнуть:

— Где мне найти Клима Максимова?

— Зачем он тебе? Возьми меня, не пожалеешь, — вдруг раздалось прямо за спиной, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Парень, подкравшийся сзади, был в спецовке, на щеке остался след от машинного масла. Шагнула от него в сторону и едва не упёрлась в стоящую неподалёку Бэху.

— Мне нужен Максимов, — твёрдо ответила блондину, который сложил на своей прокачанной груди руки и внимательно меня осматривал.

— Он женат. Тебе ничего не светит, — припечатал этот мачо, которым пытался казаться и усмехнулся.

— Я не поэтому его ищу.

Только успела договорить, как нужный мне человек появился в поле зрения, и я поспешила навстречу. Мужчина отличался от портрета в старом журнале лишь повзрослевшим и добавившим морщинок лицом. Я как танк перла на него, не сбавляя скорости.

— Здравствуйте, мне нужно с вами поговорить, — преградила я ему путь.

— Чем обязан? — поднял в удивлении брови он.

— Хочу у вас работать.

— Кем? Если не секрет — усмехнулся этот бугай словно я самая обычная девчонка, пытающаяся его, склеить.

— Механиком.

— О как! — очередная усмешка, на которую я не обратила внимание. — Ты хоть знаешь, чем отличается прокладка женская от той, что в масляном поддоне?

— Я дочь Георгия Железнова. Вы действительно считаете, что я не справлюсь с обычными тачками? — мне не оставалось ничего другого, кроме как произнести фамилию отца. Мне нужна эта работа. Ведь только здесь платят достойно.

— Пойдём, — тут же посерьёзнел мужчина, приглашая следовать за ним.

Мы прошли через мастерскую и поднялись на второй этаж. В зале ожидания сидела парочка владельцев машин, но Клим пригласил меня в кабинет. Здесь не было слышно шума рабочих, и Максимов сел в большое кожаное кресло за массивным столом, я разместилась напротив.

— Мне жаль твоего отца. Мы были знакомы, — начал он, а я сжала руки в кулаки, не давая себе позорно разреветься. — Ты же понимаешь, что мастерская — это совсем не лучшее место работы для девушки.

— Я умею только это, и мне срочно нужны деньги.

— Занять не могу. Твой отец и так должен мне пару сотен.

— Тысяч? — сглотнула я, понимая, что такими темпами я нескоро смогу заняться выплатой по залогу.

— Да, но с тебя я их спрашивать не буду.

— Спасибо, — облегчённо выдохнула в ответ я. — Так вы возьмёте меня на работу?

— Хорошо. Будь по-твоему, но учти, я не буду бегать и решать вопросы с коллективом. Он у меня сработавшийся, а ты девчонка и мужики скептически воспримут твоё появление.

— Я справлюсь.

— Договорились. Пойдём. Представлю тебя коллективу.

Обратно шла с дико спешащим куда-то сердцем. Оно грохотало в груди, и я сама не могла сказать от чего больше. От волнения, что мои планы начали воплощаться в жизнь или оттого, что предстоит выстоять неравный бой с матёрыми СТОшниками.

— Парни, на минутку, — окрикнул Клим, и все тут же бросили свои дела. — Это Маргарита. Наш новый механик. Прошу любить и не жаловаться, — хохотнул Максимов. — Колян, введи девочку в курс дела и покажи где какие инструменты.

Парень, что недавно предлагал мне себя вместо Клима, улыбнулся во все тридцать два. Вот только его улыбка была не радостной, а скорее предвкушающей. Его взгляд скользнул по моей фигуре, задержался на коротких шортах, а потом не спеша поднялся к лицу, споткнувшись в районе груди.

— Новый механик? Интересненько. Детка, ты маникюр не попортишь?

Маргарита

Глаза парня сверкнули удовольствием, ведь он старался задеть меня своими словами, вот только я росла среди мужчин и укоротить язык некоторым болтунам умею. С отцом работали разные люди, но чаще всего ко мне относились с уважением. Здесь, видимо, придётся повоевать.

— Маникюр — это скорее к тебе, милый. Вижу, с кутикулой беда, — кивнула на его руки, в которых сейчас находился баллонный ключ. — А я работать пришла. Кстати, раз мы выяснили твоё слабое место, могу посоветовать хорошего мастера, — я заставила себя улыбнуться, хотя сама ни разу не была в салоне и что такое маникюр знаю лишь образно.

Смех Клима, раздавшийся на всю мастерскую, заставил мужиков поддержать его.

— Вижу, в обиду себя не дашь, молодец, — похлопал по плечу владелец «МаксАвто» и ушёл.

«Что не ожидал? — внутренняя вредина показала этому задире фак и была довольна произведённым эффектом, ведь первый бой я выиграла».

— О, с языком-то у тебя всё в порядке. Ладно, посмотрим, что у тебя с руками, — глаза Коли блеснули азартом, намекая на то, что это только начало нашего противостояния.

— Можешь не сомневаться. Они умеют и болты откручивать, и по зубам попадать. В зависимости от обстоятельств.

Коля провёл меня по боксам, показывая на всё с подчёркнутой снисходительностью, словно объясняя ребёнку, как работает розетка. «Это подъёмник. Осторожно, тяжёлый. Это компьютер для диагностики. Сложная штука, не сломай». Я кивала, сжимая зубы. Каждое его слово звучало с сарказмом, но я молчала, обещая себе позже поквитаться с этим задавакой.

Меня определили на самый простой участок — «масло, жидкости, колеса» и это бесило сильнее, чем подколки и едкие замечания Коли. Я та, кто вместе с отцом мастерила трансформеров, должна целый день менять фильтры и доливать стеклоомывающую жидкость.

Первый клиент, которого мне удалось перехватить самой, скептически хмыкнул и потребовал «нормального мужика». Коля, проходя мимо, лишь ехидно подмигнул мне. Праведный гнев вскипел в душе, и я решила доказать этому гаду, что чего-то стою.

Прыгнула в тачку и завела двигатель. Несколько минут прислушивалась к её звуку, а после, даже не подключая диагностику, перечислила владельцу список проблем: «Помимо замены масла, вам нужно посмотреть передние сайлентблоки, похоже, разбиты. Сцепление ведёт себя странно — либо диск, либо выжимной. И ещё, при движении на низких оборотах есть небольшой стук справа? — задаю вопрос опешившему владельцу. — Если да, то это подушка двигателя». Мужчина замер, сузив глаза.

— Колян! — крикнул он моего вражину. — Я приехал поменять масло, а ваша пигалица мне уже целый букет проблем насобирала. Что за новости⁈

— Так, я вам ещё в прошлый раз об этом говорил, но вы отмахнулись. Торопились куда-то, — пожал плечами парень, который, кажется, удивился точности моего прогноза не меньше владельца.

Мужик пробормотал что-то вроде:

— Ладно, раз всё равно приехал, делайте, — и быстрее ретировался в комнату ожидания.

Мои глаза излучали победу, а тело так и норовило сплясать на костях этой груды мышц, но я чинно села в тачку, загнала её на яму и принялась за дело. Но настоящий фурор я произвела, когда к нам в бокс приехала первая женщина.

Она вышла из машины, нервно теребя ключи, и виновато сказала:

— Здравствуйте. Знаете, у меня тут что-то странное. Там такое похрустывание, — ткнула пальцем в машину. — Или поскрипывание, — изобразив священный ужас на лице, и чуть не ударила ладонью себе по лбу. — Я не знаю, как объяснить, а мужики на предыдущей СТО посмеялись и сказали: езжай в аптеку и купи мазь от суставов. Это они скрипят.

Я вдруг прониклась к клиентке, увидела в её глазах беспомощность. Ту самую, с которой сталкиваются все женщины в мире автосервиса, где их часто считают глупыми. Злость на этих придурков, что так оскорбили её, вскипела в душе, хотелось найти их и по голове настучать за такие слова.

— Ничего страшного, сейчас всё решим, — сказала я женщине. — Садитесь, прокатимся по стоянке. Заодно и послушаем, что там не так.

Я задавала наводящие вопросы, переводя с «женского» на «технический» и через полчаса клиентка уезжала со спокойным лицом и чётким пониманием, что именно и почему нужно ремонтировать в её машине.

Следом приехала девушка, которую обманули в соседнем СТО, впарив ненужную услугу. Я максимально быстро разобралась с проблемой и показала ей на старом фильтре, что менять его было рано, решив действительно существующие проблемы, мы распрощались, как хорошие знакомые. Девушка чуть не расплакалась от благодарности и пообещала советовать меня всем подругам.

Потом третья, а к часу дня у моего бокса выстроилась небольшая, но очевидная очередь, и за рулём каждой сидела женщина. Они перешёптывались, кивали в мою сторону с одобрением и явным облегчением.

Мужики на станции начали переглядываться и шутить на тему того, что скоро им придётся открывать на втором этаже салон красоты, чтобы дамочки в ожидании ремонта не скучали.

На лице местного «всезнайки» играла сложная гамма чувств, от недоумения и досады до возмущения, переходящего в уважение?

«Нет, не может быть, — размышляла над увиденной эмоцией. — Скорее раздражение, что у него, звезды „МаксАвто“, вдруг появилась конкуренция. Да ещё и в моём лице».

— Позвонила личному визажисту, раз бабы к тебе косяком пошли? — опершись бедром на машину, под которой я находилась, спросил Коля.

Спокойно встретила его взгляд. Он снова пытался зацепить за живое, но я так устала за день, что сил скандалить с ним не осталось. Думаю, что уже достаточно доказала, что не кукла, но его слова стали последней каплей в чаше терпения.

— Нет, Коля, — ответила я ледяным тоном. — Я просто разговариваю с клиентками на человеческом языке, а не строю из себя крутого перца, который унижает тех, кто разбирается в машинах меньше него. Видимо, для вас всех это в новинку, раз вы стоите без дела, а я едва успеваю закончить с одной тачкой, как в бокс заезжает другая!

— Значит, война? — его тяжёлый и колкий взгляд прошёлся по моей фигуре, задержавшись на губах. Так и хотелось показать ему язык, но это слишком детская выходка, которой сейчас не время и не место.

— Я сюда работать пришла, а ты поступай как знаешь, — отмахнулась от него и пошла к следующей машине.

«Даже если это война, то я в ней побеждаю, — мысленно ответила „зазнайке“, ведь у меня клиенты шли один за другим. Я не просто ремонтировала машины, я чинила женское доверие, которое мужики часто втаптывают в грязь вместе с очередным смешком в их адрес».

«Видишь, папа? Я не прогнулась под обстоятельства, а одержала над ними верх! — улыбнулась, глядя на вечернее небо, после трудного, но такого значимого рабочего дня».

Коля

Второй рабочий день в компании этой злючки начался с её кусающего взгляда. Я всего лишь проходил мимо, как она тут же ощетинилась.

— Чего тебе?

— Счастлив лицезреть королеву ржавых гаек, которая почтила нас своим присутствием, — эти перепалки не просто бодрят, заряжают таким адреналином на весь день, что даже кофе не требуется.

Я вроде и не хотел к ней цепляться, но этот вызов её в глазах, слегка припухлые губы, которые издают совсем не те звуки, что должны, и я не удержался, тут же подколол девчонку.

— У тебя в голове моторное масло вместо мозгов? Или просто болтается там одна свеча зажигания?

Её колкий ответ словно электрический ток прошёл по всему телу. Дефибриллятор, наверное, и то не имеет такого заряда, как наши перепалки. Подхожу ближе, смотрю на упрямо вздёрнутый подбородок, ловлю себя на мысли, что готов впиться в этот ротик, что сейчас кривится в усмешке.

Между нами расстояние в ладонь, но я борюсь с собой, чтобы не уменьшить его. Не впечатать её в бок машины, не оставляя между нами и миллиметра. Делаю резкий вдох и чувствую лёгкий шлейф её духов, которые тонут в запахе мастерской.

— Детка, твоя любезность, как прабабкина «Победа» — в идеальном состоянии, но на ходу уже никто не видел, да?

— Ты так красиво говоришь, — подаётся она ко мне и её язычок проходится по губам. — Жаль, ртом. Лучше бы гаечным ключом поработал, — усмехается Марго и, слегка толкнув меня в грудь, идёт за каким-то инструментом, а я подвисаю.

«Чёрт! Эта девчонка-ведьма, ей-богу! — проскользнула мысль, пока я провожал её упругую попку взглядом. Кто-то из мужиков кашлянул, и мне пришлось встряхнуться».

Маргарита была чертовски хороша. Не той красотой, что чаще всего видишь на обложках журналов, а своей, стойкой, неуступчивой. С ней хотелось бороться, обмениваться подколками, предвкушать её ответ и кусаться по мелочам. Уверен, она огрызается даже в постели.

Работа закружила так, что в туалет сходить некогда было, но присутствие злючки неподалёку заставляло задерживаться взглядом на изгибе её спины, особенно когда она наклонялась над мотором. На том, как спецовка обтягивает узкие бёдра Марго. На капельке пота, которая игриво скатилась по шее, прячась в открытый воротник.

Мозг сам, против воли начал рисовать реалистичные картинки перед внутренним взором с участием новенькой. Миг и я будто вижу, как она лежит спиной на капоте только что отполированного «Мерса» — самого дорогого, что был сегодня на СТО.

Её спецовка расстёгнута, а под ней ничего нет. Только гладкая горячая кожа, испачканная там и сям пятнышками масла. Она смотрит на меня с тем же вызовом, губы слегка приоткрыты, словно она вот-вот бросит какую-нибудь колкость, но я не даю ей сказать.

Я прижимаюсь к ней, чувствую, как холодный металл капота контрастирует с жаром тела девчонки. Она пытается оттолкнуть меня, но я сильнее. Напираю так, что её руки слабеют, а после и вовсе капитулируют, и притягивают меня ближе.

— Коля, ты чего уставился? Двигатель собирать будешь или как? — голос Санька выдёргивает из этой порочной фантазии.

Невольно вздрогнул, не ожидая, что кто-то может заметить моё состояние, ведь ширинка топорщилась так, что скрыть её было проблематично. Буркнул ему что-то невнятное и наклонился к своей тачке, которую пригнали для ремонта, делая вид, что всё-таки занят.

С этого момента всё пошло под откос. Каждый её саркастический комментарий, любое замечание, брошенное через весь гараж, ударяло не только по самолюбию, но и ниже пояса. Это было какое-то извращение. Чем злее она была, тем сильнее её хотелось.

— Николай, твои шутки, как старая машина — дёшевы, кривы и постоянно глохнут в самый неподходящий момент.

— Солнце, зато я умею заводить с полтычка. В отличие от твоего чувства юмора. Ему, похоже, нужен толкач.

Весь коллектив ждал, что в конечном счёте мы просто пойдём врукопашную или начнём кидаться друг в друга инструментами. Только я мужчина и никогда не подниму на девушку ничего, кроме члена, а вот от злючки можно ожидать что угодно. Наверное, поэтому и держу ухо востро.

Рабочий день уже закончился, а я остался на сто, нужно было срочно доделать последнюю тачку. Марго, как ни странно, тоже ещё копается. Мы остались одни в огромном, притихшем цеху, только злючка работала, а я всё не мог отпустить мысль о том, каков её рот на вкус, когда она не язвит.

То и дело останавливал себя от желания прижать её к верстаку, заставить смотреть на меня без этой ехидной маски. Узнать, чем кроме бензина, пахнет кожа Маргариты. Насколько громко она кричит, когда не троллишь, а доводишь до исступления совсем другими методами.

Она почувствовала мой взгляд, обернулась. В её глазах мелькнуло что-то настороженное. Словно Маргарита уловила мысли, что бродят в моей голове будто медведь шатун, но это невозможно.

— Что не так? — бросает она, вытирая руки и едва не подбочениваясь.

— Кажется, звезда упала, — отвечаю я, садясь на угол стола и глядя на небо сквозь открытые ворота бокса. — Загадываю желание.

— Надеюсь, новые мозги, а то эти уже окончательно забились от машинных выхлопов.

Она поворачивается и уходит, оставляя меня одного в гулком цеху. Дверь за ней закрывается с тихим щелчком, а я смотрю на гудящие лампы дневного света и веду носом, вдыхая призрак её аромата. Лёгкий по-девчачьи, нежный, смешанный с запахом масла, металла и её упрямства.

— Чёрт возьми! Эта злюка просто невыносима, — говорю вслух, а остальное перечисляю мысленно. — Надменная, язвительная, заноза в заднице, но я, кажется, хочу её так сильно, что аж зубы сводит.

Маргарита

Новый день сразу не задался. К нам пригнали огромный, покрытый грязью внедорожник, который, кажется, проехал всю страну и все болота в поисках добычи или приключений на свой задний бампер.

— Клиент денег не жалеет, но мне нужно, чтобы к вечеру было ясно, будет жить тачка или нет. Ковыряйте вчетвером, — выдал Клим указания по телефону и был таков.

Виталик и Саня тут же принялись охать и закатывать глаза, деля между собой легкую работу. Мне и Коле досталось самое сложное. Грозно сверкнув на вражину глазами, отправилась под машину. Пространства в яме для двоих оказалось катастрофически мало, а когда мы оба спустились туда, наши плечи почти соприкасались.

Я отодвинулась, едва не упираясь спиной в холодный пол, но это не помогало. Коля был везде. Его запах, смесь кожи, геля для душа и чего-то ещё, острого, механического, заполнял всё пространство вокруг.

— Ну что, принцесса, — его голос прозвучал глухо. — Готова испачкать белые ручки?

— Мне вот интересно, тебе платят за работу руками или за стендап концерты, которые ты вечно устраиваешь для коллектива? — не выдерживаю и спрашиваю этого наглеца.

Он просто улыбается во все свои тридцать два или сколько там у него зубов и подмигнув, принимается за работу. Я же пару секунд хлопаю ресницами и соображаю, чтобы ему такое ляпнуть, дабы он просто ушёл отсюда и дал мне спокойно работать, но ничего умного в голову не приходит. Поджимаю губы и начинаю осмотр машины на своём участке.

— Детка, мне кажется, у тебя встроенный диагност вместо сердца, — не унимается этот гад после того, как я обнаруживаю очередную проблему.

— Да. И он только что выдал ошибку: У Коленьки наступил критический уровень глупости. Немедленная эвакуация! — тут же отзеркалила его шутку. — Работаем, а не лясы точим.

Вот только, несмотря ни на что, Коля специалист своего дела и смог переключиться на требующую внимания машину. Но тесное пространство и необходимость работать бок о бок слегка нервировала.

Наши руки тянулись к одним и тем же инструментам, а лбы пару раз сталкивались. Локти задевали бока, а пристальный взгляд, брошенный на мою попу, спрятанную в рабочий комбинезон, вдруг заставили почувствовать себя неловко. Каждое касание словно било током, а после них, по коже бежали мурашки и сердце тревожно подпрыгивало в груди.

Я старательно отводила глаза от работающего парня, но они сами невольно коснулись напряжённых под футболкой мышц и ловко орудующих инструментом рук. Кисти оказались крепкими и по-мужски перевитыми венками.

Отвернулась, пока он не поймал меня на разглядывании его персоны, но украдкой всё же глянула вновь. Внезапно для себя отметила прокачанную спину, широкие плечи и узкие бёдра. Выбившуюся из-под кепки белую прядку, которую так и хотелось испачкать, чтобы не сверкала своей чистотой, ну или просто из мести за его вечные шуточки.

— Дай-ка вон тот адаптер, — сказал Коля, и его пальцы словно невзначай мазнули по моей ладони.

Прикосновение вроде и было вполне рабочим, но почему-то обожгло кожу, словно раскалённый металл. Не ожидав от себя такой реакции, резко отдёрнула руку.

— Не нервничай, я не кусаюсь. Если только сама не попросишь, — его шёпот практически на ушко заставил вздрогнуть.

— Мечтай, — возмущённо выдохнула в ответ и отстранилась.

— О, я много о чём мечтаю, — продолжил Коля, и в его голосе появились опасные, бархатные нотки.

Воздух вокруг нас вдруг стал густым и спёртым, но не из-за того, что машина свалилась нам на головы, а потому что между нами что-то изменилось. Игривость и соперничество словно переродились во что-то новое. Казалось, ещё немного, и напряжение, сквозящее в наших взглядах, заискрит, а кожа от случайных касаний просто вспыхнет.

Я вдруг поймала себя на том, что жду его прикосновений. Они мне приятны и рождают в теле странную, не совсем логичную в нашей ситуации дрожь. Не бешенство и неприязнь, а наоборот. Интерес, флирт и даже что-то большее. Мне вдруг дико захотелось повернуть голову и… И что? Укусить его за подбородок? Я ведь не могу в здравом уме хотеть его поцеловать?

«Чёрт! Я, кажется, схожу с ума! — выругалась мысленно, но это мало помогло. — Нет, на меня просто накатила усталость, нервы, всё что угодно, но только не чувства к этому напыщенному индюку!»

Работать закончили поздно. На улице уже стемнело, но машину мы дружно реанимировали.

— Подбросить? — голос Коли прозвучал прямо над ухом, а я вздрогнула, не ожидая, что он так близко. Он не прижимался, но расстояние оказалось столь маленьким, что я почувствовала тепло его тела.

— Нет, — ответила я слишком резко, почти с испугом. — Я сама.

— Ладно. Как знаешь.

Коля уехал, а я неспешно зашагала в сторону дома. Шла в задумчивости, такой, что напади на меня сейчас маньяк, я бы даже не испугалась. Наверное, поэтому и не удивилась, когда ноги сами принесли меня не к подъезду, а к ангару.

Тишина и прохлада окутали меня вместе с таким знакомым с детства запахом старого металла, масла и пыли. Я прислонилась спиной к холодным воротам, закрыла глаза и дала себе минутку просто постоять. Попыталась зажечь свет, но либо его отключили за неуплату, либо что-то перегорело, раз помещение всё ещё оставалось тёмным.

Фонарик телефона выхватил из полумрака очертания «Буратино», и я вздрогнула. На секунду показалось, что он ожил. Я подошла к нему, положила ладонь на холодный капот и тихонечко прошептала:

— Привет, — не знаю к кому таким образом обращалась. К железу или через тачку пыталась донести слова до отца. — Сегодня был очень сложный день.

Я прошла к дивану и плюхнулась на него со всего маха. В воздух тут же взлетели пылинки, затанцевавшие в свете фонарика. Едва села, осознала, насколько устала, но не от работы, которая оказалась довольно сложной, а от напряжения.

Колины шутки сегодня, стали обретать какой-то другой смысл, а взгляд из ироничного превратился в изучающий и заинтересованный. От собственной реакции на парня я вообще была в шоке, ведь рядом с ним становилось неловко, а в какие-то моменты и вовсе жарко.

— Кажется, он начал мне нравиться, — усмехнулась я в гулкую тишину ангара. — Жаль, что мне сейчас не до любви.

«Мне нужно платить по счетам, возрождать дело отца и быть сильной, а влюблённость — это куча потраченного времени впустую».

Маргарита

Сегодня у меня должен был быть выходной, но так как мне очень нужны деньги, я вновь пришла на работу. Едва переступила порог и поймала на себе задумчивый взгляд Коли, как появился срочный заказ. Немецкая тачка с перегревающимся двигателем.

Клиент оказался нервным, но очень важным. Требующим устранить неполадки к шести вечера. Время уже поджимало, а я только докопалась до причины, но чтобы до неё добраться, нужен был мой специальный ключ. Без него сделать работу возможно, если только разобрать полмотора, на что уже совершенно нет времени.

Я почти дотянулась, мои пальцы скользили по граням болта, когда прозвучал предательский хруст. Тихий, но для меня прозвучавший как выстрел. Внутренний механизм ключа сдался, рассыпался на мелкие, бесполезные железки прямо у меня в руке.

Я замерла, не веря в произошедшее. Всё, что мне оставалось это мысленно костерить себя за криворукость. Горячая волна абсолютной, бессильной ярости подкатила к горлу. Я швырнула сломанный инструмент об пол, и он, звякнув, отскочил куда-то в тёмный угол. На глаза наворачивались слёзы, и мне пришлось проморгаться, чтобы позорно не разреветься.

«Это был последний инструмент отца. Оставшаяся ниточка, связывающая меня с ним в работе, не считая трансформеров, и она только что оборвалась, — констатировала я, глядя на тёмный угол, в котором лежала уже совершенно бесполезная железка».

Я сжала кулаки и стала жадно глотать воздух, пытаясь подавить подступающую истерику. Очередной провал. Ещё один шаг назад. Деньги, которые я так отчаянно пыталась заработать, улетят в трубу, ведь я просто не успею к сроку.

И тут в поле зрения появился Коля. Он наблюдал за моим позорным крахом несколько секунд, его лицо было невозмутимым. Я ждала колкости, едкой шутки или чего-то подобного, но он не сказал ни слова.

Молча подошёл к своему запятнанному маслом ящику, открыл его и достал оттуда такой же ключ, только новый. Он тут же протянул его мне. Без ухмылки или снисхождения. Его глаза были абсолютно серьёзными. Он просто увидел проблему и предлагал её решение.

Инструмент взяла не сразу. Смотрела на Колю готовая к бою, к защите, я оказалась полностью дезориентированной этим молчаливым жестом. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и всё же взяла ключ. Его пальцы ненадолго дотронулись до моих, и это прикосновение было не колючим, а тёплым. Каким-то человеческим, что ли.

— Спасибо, — просипела я и отвернувшись, чтобы он не увидел смятения на моём лице.

— Успевай к шести, — только и сказал Коля, а после вернулся к своей работе, будто ничего не произошло.

Его внезапная поддержка всколыхнула во мне что-то, что я тщательно прятала под слоями сарказма и злости. Заказ я сдала в срок, и клиент остался доволен. От усталости тряслись руки и хотелось просто вернуться домой и упасть на кровать, ничего больше не делая.

Только вечером заявился Максимов и довольный нашей работой закатил корпоратив. Разгрузил пакеты, что купил специально для нас и уехал. Я порывалась уйти, но мужики настояли на моём присутствии.

— Марго, ну ты чего как неродная? Всё же теперь член команды! Отказы не принимаются, — тут же начал возмущаться Санек, а остальные его поддержали.

Мужики установили во дворе мангал и тут же организовали шашлык. Мне сунули в руки бутылку пива и усадили недалеко от костра. Я пришла только для вида и хотела сбежать как можно раньше, но меня то и дело втягивали в беседу как бы давая понять, что уйти незамеченной не получится.

— Принцесса, тебе с нами скучно? Не вижу радости на твоём лице, — голос Коли ворвался в мои мысли и был немного хриплым.

— У меня нет для этого повода, — пожала плечами, не глядя на него.

— Ну как же. Ты работаешь в МаксАвто совсем недавно и уже успела стать местной знаменитостью.

Я фыркнула в ответ на его слова и встала, чтобы уйти. Вот только Коля последовал за мной. Мы отошли от шума компании, за угол цеха, в темноту, где нас освещал только тусклый свет луны и далёкий фонарь.

— Оставь меня в покое, — сказала я, оборачиваясь к нему. — Не до тебя.

— А до кого? Неужели Санек приглянулся? Так он уже несколько лет как живёт с девушкой. Семёныч старый, а Клим женат.

— Не твоё дело!

— Может, моё!

Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его тела. Гнев пылал во мне, но под ним клокотало что-то другое. Что-то дикое, запретное. Его рука молниеносно схватила меня за запястье. Не больно, но твёрдо. Не позволяя отступить или сбежать.

— Ведьма языкатая, — прошипел он, наклоняясь ко мне.

Я попыталась вырваться, но хватка парня была словно стальные кандалы. Его дыхание обжигало мою кожу. Вся ненависть, всё напряжение, что копились неделями, вырвались наружу.

— Ах ты! Ты надменный, самовлюблённый козёл! Который думает, что может получить всё, что захочет! Который…

Я недоговорила. Просто не успела, потому что его губы жёстко прижались к моим. Это был не поцелуй, скорее акт агрессии. Грубое завоевание территории, которая несколько лет была в осаде и не сдавалась.

Я пыталась вырваться, но он тут же толкнулся бёдрами, прижимая меня к стене. Практически распластывая меня по ней. В это же время вторая рука Коли намотала на кулак мои волосы, притягивая ближе.

Я, к своему стыду, как средневековая крепость, сдалась на милость победителю. Во мне будто что-то взорвалось. Гнев внезапно перешёл в неистовую, обуревающую в моменте страсть.

Не оттолкнула, не смогла. Лишь вцепилась зубами в его нижнюю губу, слыша в ответ сдавленный мужской стон. Мои руки сами потянулись к нему, чтобы прижать ближе, кожа к коже и впиться ногтями в спину под футболкой.

Маргарита

Мы сражаемся ртами, языками, зубами. Дыхание вырывается из лёгких рвано. Всё сейчас подчинено инстинктам. Жадность прикосновений только нарастает. Его руки скользят вниз, собственнически сжимают мои бёдра, впечатывая в напряжённый пах. Выдох прямо в губы и Коля с силой приподнимает меня. Я обхватываю его шею и повисаю на нём, как обезьянка.

Он делает несколько шагов в сторону и буквально влетает вместе со мной в ближайшую дверь. Кажется, это подсобка. Тёмная, заваленная негодными покрышками и ящиками с инструментом. Нас тут же окутывает запах старой резины, а пыль, поднятая нами, едва не заставляет чихнуть.

Продолжая держать меня на весу, он захлопывает дверь ногой, и нас поглощает непроглядная тьма. Свет нам и не нужен. Мы ориентируемся на ощупь. Так даже проще, не видеть его лица, не показывать истинность собственных эмоций.

Коля прижимает меня к холодной стене своим разгорячённым и словно каменным телом. Грудная клетка, как и моя, ходит ходуном. Сердце отбивает бешеный ритм, разгоняя кровь по организму в два раза быстрее.

Миг и я стою на ногах, которые предательски подрагивают от нахлынувшего возбуждения и лёгкой нехватки кислорода. Одной рукой он оглаживает мою попу, второй тянется к джинсам. Секундная заминка, словно даёт шанс передумать, но я не отталкиваю. Уже сдалась.

Звук расстёгиваемой ширинки звучит как окончательная и бесповоротная капитуляция. Ещё один жалящий поцелуй, будто «спасибо», за то, что доверилась.

Джинсы сползают вместе с трусиками и его пальцы тут же касаются меня там, внизу. С глухим, словно звериным рыком он выпускает мой истерзанный рот из плена и садится на корточки. Его язык едва ощутимым касанием проходит по лепесткам, ощущая мою влажность.

Нетерпеливо подаюсь вперёд, а Коля понимает без слов. Стягивает джинсы ещё ниже и всё ещё дразня, водит по лепесткам пальцами. Собирает влагу и растирает её на чувствительном бугорке, запуская электрические импульсы по моему телу.

— А-а-ах! — едва слышно отзываюсь на введённый в горячую глубину палец.

— Тише, девочка. Нам нельзя быть громкими, — пара движений внутри, и я уже подмахиваю ему, стоя на дрожащих ногах, а Коля поднимается во весь рост и его губы вновь запечатывают мой рот.

Движения его пальцев становятся резче, ускоряются, но мне этого мало. Не хватает наполненности, мышцы сжимаются, требуют удовлетворённости и большего трения, им недостаточно пальцев, как и мне.

Не выдерживаю и тянусь к нему сама. Ширинка его джинс настолько напряжена, что, кажется, вот-вот лопнет. Нетерпеливо расстёгиваю молнию, суечусь и закусываю собачкой его боксеры.

В остервенелом желании добраться до члена, просто просовываю руку внутрь и обхватываю его, а после помогаю высвободиться из плена. Даже в темноте я понимаю, что размер у Коли немаленький.

Он разрывает поцелуй и жадно хватает ртом воздух, при этом не произнося ни звука. Лишь опалившее шею дыхание выдаёт степень его напряжения от моих действий.

Сглатываю вмиг ставшую вязкой слюну, а пальцами уже обхватываю у основания. Веду рукой вверх, к бархатной головке и выступившей капле смазки. Размазываю её и слышу гортанный рык парня.

Движение вверх, вниз и я вдруг оказываюсь развёрнутой лицом к стене. Как не впечаталась в неё носом, ума не приложу. Ладонь Коли опускается на поясницу, прогибая меня. Упираюсь руками в кладку, беспрекословно выполнив его молчаливый приказ. Секундная заминка и резкий рывок. Он входит сразу и на всю длину.

— Ох, — вскрикиваю от неожиданности, и его ладонь ложится на мой рот, запечатывая его.

Второй рукой он удерживает меня за бёдра и начинает движение. Пока плавные и тягучие. Позволяющие привыкнуть к его размерам и вторжению. Но мне было уже всё равно, я хочу больше. Требовательно подаюсь бёдрами навстречу и жду ответной реакции.

Мир давно сузился до его рук на моём теле, тяжёлого дыхания у самого уха и толчков, что наполняют меня, задевая все возможные точки джи. Это не любовь, нетягучая и размеренная ласка двух нежных созданий.

Это землетрясение. Извержение древнего вулкана, сметающего невероятной мощью всё на своём пути. То, что мы не договаривали друг другу, все наши споры и ненависть вылились в этом грубом, яростном соединении. Он двигался резко, сильно, почти жестоко, и я отвечала ему тем же, неистово подаваясь к нему, встречая каждый толчок, как самка во время течки.

Где-то снаружи доносились обрывки смеха и повеселевшие голоса парней, что работают с нами на СТО. Мы настолько обезумели от страсти, что даже не удосужились закрыть или подпереть чем-то двери в каморку.

Мысль о том, что кто-то мог войти к нам в любую секунду не отрезвила. Скорее добавила пикантности и остроты ощущений. От этой мысли по телу пробежал ещё один виток жгучего, запретного возбуждения, распаляя всё больше.

Коля чувствовал это. Его движения стали ещё более неистовыми. Одна его рука всё так же зажимала мне рот, глуша мои нарастающие стоны, вторая пробралась под одежду, взяв в плен одно из полушарий груди. Он не ласкал, сжимал соски, мял небольшую, но идеально уместившуюся в мозолистой ладони грудь. Я была в его власти. Полностью. Абсолютно. И это было невероятно пьяняще.

Контроль ушёл. Мысли растворились, как и я в этой дикой пляске наших тел. Была только животная и всепоглощающая страсть, жажда обладания и желание прийти к развязке. Я кончила первая, сдавленно закричав в его ладонь, моё тело содрогнулось в судорогах, сжимая его внутри так крепко, что Коля выматерился не в силах больше быть тихим.

Он продержался ещё несколько мгновений, ухватив обеими руками за бёдра, насадил так глубоко и резко, что мой ещё не утихший оргазм расцвёл новыми красками, унося за грань. Ещё один рывок и сквозь шум крови я слышу, как он с низким, глухим стоном, похожим на рычание, впивается пальцами в кожу, изливаясь мощными толчками внутри меня.

Маргарита

Тишину подсобки развеивало только наше тяжёлое, прерывистое дыхание. После оглушительной вспышки оргазма было сложно вновь вернуться в темноту затхлого помещения, но разум всё же потихоньку прояснялся. Вот только вместе с ним в душе всколыхнулось понимание произошедшего.

— Что я натворила? А главное, с кем? Ещё вчера я не переносила этого парня на дух, а сегодня стонала от его мощных толчков, как оголодавшая самка в период спаривания.

Коля медленно отпустил меня и отступил. Не увидела, а услышала, как он поправляет одежду. Сама судорожно стала натягивать на себя вещи, стоя на нетрезвых ногах. Между ног было мокро, значит, он всё же кончил в меня.

Никто из нас не говорил ни слова, и это с одной стороны радовало, ведь все эти ненужные никому фразы лишь вызвали бы раздражение. Мы взрослые люди, никто из нас не обещал другому любовь до гроба. Да, это случилось, но повторять наш пусть, и самый лучший секс в мире я не намерена.

С другой стороны, настораживали. Он чувствует и думает о том же, что и я? Или в его голове уже звучит марш Мендельсона и я в белом платье, заставившая его жениться на мне?

Я не видела его лица, по нему можно было бы хотя бы примерно оценить масштаб и направление мыслей, но в темноте этого не разобрать. Опять же, если бы я увидела там торжество победителя или, наоборот, гримасу отвращения было бы больно. Поэтому в какой-то степени была благодарна за мрак, не дающий разглядеть его мимику.

Как-то неожиданно для меня дверь скрипнула, и Коля вышел наружу, оставив меня одну в темноте. Я прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дыхание и восстановить душевное равновесие.

Тело до сих пор горело, помнило шквал удовольствия, что мы разделили на двоих. Внутри всё ещё немного пульсировало от его грубых толчков. На губах был вкус его крови, ведь в какой-то момент я прикусила зажимающую мой рот ладонь.

Но самое страшное было не в этом, а в том, что мне всё понравилось. И мне бы ненавидеть себя за произошедшее, или вновь стать для Коли врагом, но я уже не могла. Спонтанная и обжигающая близость вмиг стёрла всё, что было до, оставив после себя лишь новое и туманное будущее.

Наконец, разобравшись с одеждой и внутренним миром, я вышла на улицу. Подхватила рюкзак, что оставался в раздевалке, и наскоро глянув на себя в зеркало, попрощалась с работниками. Мужики были уже явно навеселе, просили остаться, но я сбежала.

Не только от них, но и от себя. От Коли и необходимости как-то работать в его компании оставшееся время. Когда я вышла из ворот СТО и пошла в сторону своего района, вдруг услышала за спиной шаги. Ровные, неторопливые. Я резко обернулась, не понимая, кто мог последовать за мной.

Коля шёл примерно в десяти метрах. Растрёпанные волосы, распахнутая джинсовка, руки в карманах. Если бы он не шёл следом, то я бы подумала, что мы просто живём где-то рядом, но нет.

— Мне провожатые не нужны, — крикнула ему останавливаясь.

— Я и не напрашивался. Иду куда хочу. Может, я за добавкой для парней пошёл? — ответил он с наглой ухмылкой.

Мне ничего не оставалось, как продолжить путь, стиснув зубы. Вот только он шёл за мной. Всю дорогу. Не приближаясь, но и не отставая. Моя спина горела от его пристального внимания.

В целом я представляю, как выгляжу в его глазах. Уставшая, подвыпившая, но ужасно упрямая дура, которая вместо того, чтобы поехать домой на такси, тащится пешком через полгорода.

Мысли о том, что он может увидеть, где я живу, почему-то вызвали приступ паники, и я свернула к ангару. Я дошла до ржавых ворот, обернулась и послала его ко всем чертям.

Как и почему он не покрутил у виска после таких слов, не знаю, но удостоверившись, что я добралась до нужного и безопасного места просто ушёл.

Я как фурия ворвалась в гулкое помещение и, щёлкнув выключателем, вспомнила, что света тут нет. Освещая путь к старому дувану фонариком, я улеглась на него и закрыла глаза.

Это место было по-настоящему моим. Тихой гаванью, которая не давала опустить руки, расклеиться и начать себя жалеть. У меня есть цель, и я обязательно её добьюсь. Именно с такими мыслями я и задремала.

Солнце, пробивавшееся сквозь запылённое окно ангара, резало глаза. Каждый луч был словно нож, который пронизывает тело новорождённого вампира.

Я лежала, свернувшись в калачик на старом диване и медленно, с трудом возвращалась в реальность. Действительность, в которой болело всё тело. Не только от работы, неудобной позы, в которой спала, но и после ночного рандеву в Колей. Я со скрипом села и оглядела себя. Одежда была смята, волосы спутаны в колтун.

— Да уж. Пугало на огороде и то выглядит лучше, — проговорила вслух и взяла в руки телефон.

Он ожидаемо был разрежен, ведь уснула я с включённым фонариком. Порывшись в рюкзаке, достала зарядку и едва не треснула ею себя по голове. Света-то нет. Судя по положению солнца, на работу я уже безбожно опаздывала.

— Значит, ещё час я спокойно могу потратить на то, чтобы привести себя в порядок, — хмыкнула и пошла домой.

На СТО оказалась уже ближе к обеду, но все были заняты работой, и никто не заметил моего прихода. Я почти бегом бросилась в раздевалку и захлопнула дверь, защёлкнув её на щеколду. Парни установили её для меня, ведь я единственная девушка в коллективе.

Анализируя увиденное, поняла, что работники не встречали меня улюлюканьем, значит, никто не заметил вчера нашей с Колей пропажи. Выдохнув, чувствуя облегчение, прислонилась лбом к прохладной металлической стенке и перевела дух.

Когда я вышла из раздевалки, мой бывший враг уже был в цеху. Стоял ко мне спиной и что-то говорил Саньку. Его плечи напряжены, словно он чувствовал моё присутствие, даже не оборачиваясь.

Я прошла к своему боксу, стараясь смотреть прямо перед собой, чувствуя, как горит лицо. Очередной звук его шагов, каждый взгляд, брошенный в мою сторону, отзывался во мне электрическим разрядом, и я пока не могла понять, как с этим бороться.

Маргарита

Он подошёл ко мне, когда я копошилась под капотом одной из только что приехавших машин. Я не обернулась, но всё моё существо сжалось в ожидании встречи с ним. Как теперь нам общаться? Продолжит ли Коля шутливо подкалывать или превратится в ещё большего говнюка?

— Марго, — его голос был низким, без привычной насмешливой нотки.

Я резко выпрямилась, едва не ударившись головой о капот, и повернулась к нему, скрестив руки на груди. Защитная поза. Моя броня и единственное спасение от обуревавших эмоций и столь сложной ситуации.

— Что? — голос прозвучал довольно холодно, и я порадовалась тому, что не растекаюсь лужицей пред ним.

Парень пару секунд молча смотрел на меня. В его глазах за это время промелькнуло столько эмоций, что я растерялась. Недоумение от холодности моего ответа, остаточная страсть, злость. Смесь Молотова, не меньше.

— То, что было вчера, — начал Коля, явно нервничая, но я не дала ему договорить.

Не могла выслушивать ни оправданий, ни тем более просьбы продолжить секс «по дружбе» или что-то вроде этого.

— Произошедшее было ошибкой, — строго сказала я, глядя ему прямо в глаза, вкладывая в слова всю смелость и холод, на которые была способна. — Это было один раз и больше не повторится. Никогда.

Коля замер, его глаза моментально сузились, а скулы напряглись. Неожиданно, но, кажется, мои слова ранили парня. В груди что-то кольнуло, ведь я не хотела делать ему больно, но сейчас не могу поступить по-другому.

«Пусть так. Лучше ненависть, чем эти сложные, непонятные чувства, в которых я сама ещё не до конца разобралась».

— Я не ищу отношений, — продолжила добивая. — Было круто, но всё закончилось. Никаких претензий и желания продлить связь у меня нет. Мы просто продолжаем вместе работать. Ничего не изменилось. Понятно? — задала вопрос, а сама прекрасно осознаю, что как раньше уже не будет. Мы все усложнили.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, и я видела, как в его взгляде гаснет последний проблеск чего-то человеческого и зажигается знакомый, колкий огонёк. Он кивнул, коротко и как-то резко.

— Понял. Один раз. Никаких отношений, — тут же развернулся и ушёл, а я сдулась словно шарик. Из меня будто выкачали весь воздух. Я устало прислонилась бедром к тачке, опираясь на неё.

С этого момента наше противостояние и сарказм стали острее. Злее. Каждая перепалка была наполнена новым, болезненным подтекстом. Мы вонзали слова друг в друга, как ножи, пытаясь причинить боль, чтобы заглушить то, что бушевало внутри. Воздух между нами трещал от напряжения.

От очередной колкости со стороны Коли меня спас огромный джип, который только что загнали в бокс. Через пару минут парни помогли поставить его на домкраты, ведь мне нужно было проверить приводы.

Закатилась под него, погрузившись в привычный мир гаек, металла и масла. Здесь, под днищем машины, было проще. Под ней не было его глаз и того океана недопонимания, что разбушевался между нами.

Насколько могла, сосредоточилась на работе и ушла в неё с головой. Мир сузился до стука ключа и скрежета металла. Я не слышала общих разговоров, не видела, что происходит вокруг, как вдруг раздался звук, который не предвещал для меня ничего хорошего.

Время замедлилось. Я лежала на спине под джипом, а тело парализовало от страха. Ужас и неверие заставляли смотреть вверх на махину, которая на мгновение замерла, а потом с ужасающей и неумолимой скоростью начала оседать прямо на меня.

Понимала, что должна что-то делать, вылезти из-под тачки, но не могла пошевелиться. Какой там, я была не в силах даже вскрикнуть. Просто смотрела, как надвигается темнота, а сердце отсчитывает последние мгновения до того момента, как джип обрушится на меня.

Когда я уже практически попрощалась с жизнью, чьи-то руки рывком выдернули моё парализованное страхом тело из-под машины и практически отшвырнули в сторону.

Едва я оказалась на свободе, как в ту же секунду позади раздался оглушительный грохот. Пол под нами содрогнулся от падения машины и наступила просто могильная тишина. Парни бросили работу и тут же подскочили ко мне.

— Я нормально её закреплял, — с круглыми от страха глазами начал извиняться передо мной Санек. — Рит, ты как?

Лежала на полу, не в силах вымолвить и слова. Рядом сидел Коля словно пришибленный, а после он просто сгрёб меня в охапку и прижал к себе. Его тело было напряжено как струна, а дыхание настолько частым, словно он пробежал несколько километров спринтерского марафона.

Меня затрясло. Видимо, после произошедшего наступил откат. Дрожь пробрала такая, что если бы не Коля, до сих пор сжимающий меня в своих руках, то я бы громко стучала зубами, нарушая тишину бокса.

Я попыталась сделать вдох, и он получился сдавленным, похожим на всхлип. До меня только сейчас стало медленно, но верно доходить произошедшее. Джип рухнул, а я была под ним. Если бы не вовремя подоспевший Коля, меня бы просто расплющило весом этого монстра.

— Может скорую вызвать? Что-то болит? Успело зацепить? — подключился к вопросам Семёныч.

Коля продолжал сжимать меня в руках, вот только с каждой минутой его тиски становились все сильнее.

— Задушишь, — хрипло прошептала почти на ухо парню, и он как-то нехотя разжал руки.

Я подняла на него взгляд, полный благодарности и слёз. Я девочка, и сейчас мне было очень страшно. Имею на это полное право.

Его лицо было белым как снег, а зрачки настолько огромными, будто он только что принял нечто запрещённое, но я понимала, что всему виной шок и адреналин, подскочивший от произошедшего.

— Ты цела? — его голос сорвался, выдавая волнение и страх за меня.

Коля

На заданный мной вопрос девчонка смогла только кивнуть. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя леденящую пустоту и жуткую, до тошноты, картинку перед глазами: испуганное лицо Марго под джипом и мои собственные руки, хватающие её. Я действовал на инстинктах, не думая и секунды. Если бы замешкался хоть на чуть-чуть, если бы опоздал на долю мгновения. Об этом я боялся даже думать.

Меня начало трясти от пережитого стресса. Рита сидела рядом белая как мел, с гулко колотящимся сердцем и нервно скачущей венкой на шее. В её взгляде читался не только шок, но и невысказанные слова благодарности. Образ крутой стервы, которой она всегда пыталась казаться спал, осталась лишь испуганная девчонка, которая только сейчас поняла, что могла погибнуть.

После того как я выпустил Марго из рук, стало только хуже. Казалось, что потерял её, но через несколько секунд она сама коснулась моих пальцев. Легко, едва ощутимо. И этот жест вернул меня в реальность. Вся злость и недоумение после её слов о сексе в подсобке испарилась. Осталось только понимание: я чуть не потерял её. К чёрту все эти игры, не хочу и не буду больше в них играть.

Я поднялся и потянул её за собой. На выходе, наплевав на всех, обнял за плечи. Привлёк поближе, чтобы чувствовать тепло и хрупкость девичьего тела. В тот момент мне это было нужно. Рита шла покорно, не сопротивляясь и не обращая внимание на окружающих.

Мы остановились у моей тачки, а девчонка вдруг посмотрела куда-то в сторону. Я помнил, что совсем недавно хотел проводить её, но она ощетинилась и не позволила это сделать.

— Что у тебя там? — не ответила. Поджала губы, словно решая, стоит ли мне довериться.

— Поехали, покажу.

Её слова стали неожиданностью, но я, не раздумывая, сел за руль. Если она решила впустить меня глубже, я готов нырнуть даже на дно океана, чтобы разгадать загадку по имени Маргарита. Мне было плевать на то, что мы оба бросили работу, ведь буквально пару минут назад едва не случилось самое страшное.

Остановившись неподалёку от ангара, Рита вышла из машины первая и зашагала к воротам. Вставила ключ в замок и повернулась ко мне, словно спрашивая, не передумал ли я. Первым, что увидел, был тот самый «Жигуль», который она ласково назвала «Буратино».

— Это трансформер? — в шоке уставился я на полуразобранную тачку.

— Да, — тихо и как-то неуверенно ответила мне девушка.

Она начала рассказывать о шоу отца, о том, как объездила полстраны, как горела новыми проектами вместе с ним. Её голос сначала дрожал, выдавая нерешительность, но с каждым произнесённым словом он креп.

— Я бывал на одном из его первых выступлений. Отец водил, когда я был помладше, — с улыбкой признался Марго.

— Раз у тебя всё это есть, зачем ты пошла работать?

Как и все я читал новости о том, что известный каскадёр трагически погиб во время одного из номеров, который репетировал, но даже не догадывался, что он отец Риты.

— Папа залез в долги, хотел сделать из шоу что-то новое и невероятно крутое, — вырвал из мыслей голос девушки.

— Мне жаль, — я понимал, что слова звучат не так, как мне бы хотелось, но должен был это сказать. Я не мог разделить с ней скорбь не потому, что не хотел, а потому, что всё звучало как будто неискренне.

— Я мечтаю возродить его детище. Расплатиться за долги и вернуть команду. Заставить эти тачки вновь ожить и удивлять.

Слушал Риту, а у самого внутри всё переворачивалось. Все её колкости, упрямство, вечная усталость и желание хвататься за любую работу обрели смысл. Она не просто копила на шубу или серёжки с бриллиантами. Она пыталась возродить целый мир. Вернуть дело своего отца в одиночку.

Я внезапно понял, что восхищаюсь Марго. Стойкостью, смелостью и целью, к которой она идёт, несмотря ни на что, а после накрыл запоздалый стыд. За все шутки, которыми щедро сыпал в её сторону, за то, что считал стервой с кучей неугомонных тараканов в голове, а на самом деле она оказалась самой сильной женщиной, которую я когда-либо встречал. Когда Рита замолчала, в ангаре ненадолго повисла тишина. Я подошёл к «Буратино» и провёл рукой по его крылу.

— К сожалению, я не волшебник, обычный механик, но думаю, вместе мы справимся быстрее.

— Что? — она смотрела на меня, широко распахнув свои глаза, не веря услышанному.

— Позволишь тебе помочь? Вечера стоят тёплые, после работы мне как раз нечем заняться.

Робкая улыбка и тихое «да», прошлись по моим нейронам, словно мёд скатился по сотам. Хотелось подойти, сжать её в руках до хруста и впиться в сладкие губы, вот только я понимал, что момент не тот.

Рита молчала, и я видел, как рушится та самая стена, что стояла между нами всё это время. На глазах девушки блеснули слезинки, но она быстро смахнула их, не показывая мне свою слабость.

— Ну что, принцесса, покажешь, с чего тут начинать? — улыбнулся ей и взял в руки какой-то незнакомый мне ключ.

— Это болванка для правки гидравлики, — видя моё замешательство, подсказала она, и в её голосе снова зазвучали знакомые нотки, но теперь без яда и грубого сарказма.

Поговорив ещё немного, мы всё же вернулись на СТО. К этому моменту парни уже вызвали Максимова и рассказали о произошедшем. Только мы въехали на парковку, как Клим вышел навстречу.

— Жива? Не ранена? — задал он вопрос, осматривая Риту с ног до головы.

У меня в груди тут же заворочался червячок ревности, ведь я для себя уже решил, что она моя и я никому её не отдам. Буду помогать, слушать ядовитые замечания и наслаждаться тем, что просто рядом.

— Всё хорошо, но тачка, — покосилась Марго в сторону машины.

— Не переживай, я решу этот вопрос. На первый взгляд сломался домкрат, но мы все перепроверим. Я уже дал задание парням.

Близость Клима нервировала всё больше, и я, не выдержав, подошёл и обнял Риту за талию. Она тут же обернулась ко мне, но руку не убрала. Максимов заметил мой манёвр и вопросительно вскинул бровь, но промолчал. Не дурак, всё понял сам.

— Сегодня отдыхай. Если нужно, езжай в больницу.

— Нет. Всё хорошо, правда.

— Коль, ты уж позаботься о девушке, — уголки его губ дрогнули в улыбке, а после он похлопал меня по плечу, словно давал своё родительское позволение на наши отношения.

Маргарита

— Раз у тебя выходной, предлагаю вернуться в ангар. Позволишь рассмотреть ваше изобретение поближе, — бодро предложил Коля, а я была только рада, что теперь у меня есть компания и такой же увлечённый этим делом человек.

Сама столько дней проведя вдали и, работая на Максимова, соскучилась по «Буратино». Пока ехали заказали пиццу с доставкой и тут же съели её, сидя на старом диване, обсуждая предстоящий объём работы.

Когда, наконец, приступили к делу, ангар стал погружаться во тьму, но Коля нашёл решение. Подогнал машину поближе и включил фары. Так работать можно хоть всю ночь, что мы собственно, и попыталась сделать.

Бегло просмотрев идею и наброски, что были у меня на «Буратино», Коля нахмурился. Несколько минут раздумывал над вариантами сборки и предложил совершенно другой, но я знала, что так сделаем только хуже. Привела доводы, указала на слабые места, но он не слушал.

Мы спорили над этой схемой, которую когда-то разработал отец настолько горячо и яростно, что чертили некоторые моменты прямо на пыльном полу. И вдруг наши взгляды встретились поверх разбросанных бумаг, и мы одновременно замолчали.

— Компромисс, — сказали спустя пару мгновений почти хором, и на наших губах появилась улыбка.

Мы закончили монтаж глубоко за полночь. Усталость накрыла нас волной, но она была приятной. Я потянулась, чувствуя, как ноют мышцы. Коля стоял рядом, смотрел на наше детище, и в его глазах горело настоящее, неподдельное восхищение.

— Получилось, — прошептал он. — Чёрт возьми, Рита, у нас получилось.

Авраменко обернулся ко мне, и его взгляд изменился. В нём уже не было профессионального азарта, что горел ещё несколько секунд назад. Там разрастался пожар, что тлел угольками всё это время, и теперь вспыхнул с новой силой.

Воздух в ангаре внезапно загустел, дыхание тут же стало поверхностным и частым. Я не отводила глаз, а по телу вдруг начало разливаться тепло. Он сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Мы стояли так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, запах его кожи, металла и чего-то неуловимого, принадлежащего только ему.

— Марго, — произнёс моё имя тихо, почти благоговейно, и от этого звука по спине пробежал табун мурашек.

Коля медленно, будто боясь спугнуть, протянул руку и дотронулся до моей щеки. Его пальцы, грубые и шершавые от работы, которые совсем недавно были в масле, коснулись бережно и нежно. Он провёл ими по линии скулы и смахнул выбившуюся прядь волос.

Я не отпрянула, позволила себе чувствовать, наконец-то доверилась. Закрыла глаза и прижалась щекой к его ладони. Это было так просто и до безумия правильно.

Его губы коснулись моих. На этот раз осторожно, не атакуя, а пробуя на вкус. Словно незаданный вопрос. Тихий, трепетный и полный ожидания. Мой ответ был таким же. Мягким, позволяющем ему прочувствовать каждую эмоцию и безмолвное согласие.

Всё напряжение дня, недели борьбы и отрицания превратились в бережную нежность. Его руки скользнули по моей спине, теснее прижимая меня к пышущему жаром телу.

Мы целовались так, словно открывали друг друга заново. Без спешки, без злости, с бесконечным любопытством и благодарностью. Его пальцы распустили мои собранные ранее в пучок волосы, вплелись в них, слегка оттягивая назад. Я скользнула руками под его футболку, ощущая горячую кожу и тугие мышцы.

— Хочу тебя, — прошептал Коля, прерывая поцелуй. Его голос был низким, хриплым от желания.

— И я, — выдохнула, не давая ему договорить.

Не мешкая и секунды, он поднял меня словно пушинку, а я обвила его талию ногами, впиваясь губами в шею, чувствуя на языке вкус его кожи, солёный и почему-то до безумия родной. Он нёс меня через ангар к старому дивану.

Осторожно опустил на проваливающуюся поверхность, не прекращая целовать. Его руки дрожали, когда он начал расстёгивать мою спецовку и тянуть вверх футболку. Каждый новый участок обнажённой кожи Коля осыпал поцелуями, словно совершал какое-то открытие. Родинка под ключицей, небольшой шрам от падения с велосипеда. Всё это он находил и отмечал губами, шепча что-то несвязное, но очень приятное.

Дёргано и рвано помогала снимать с него одежду, желая ощутить его кожу без преград. Он был прекрасен. Сильный, мускулистый, настоящий. Временами дерзкий и вредный, но мой. Когда мы, наконец, остались обнажёнными, он замер надо мной, опираясь на руки, и его горячий взгляд блуждал по моему телу. Коля смотрел так, словно видел меня впервые.

— Рит, у меня от тебя крыша едет, — прошептал он, и это прозвучало так искренне, что у меня сжалось сердце. — Не могу думать ни о чём, кроме тебя.

Коля снова опустился к губам, а его руки принялись исследовать моё тело. Он не торопился, словно хотел запомнить даже мельчайшую реакцию на прикосновения. Его пальцы скользили по рёбрам, касались груди, заставляя её наливаться томлением и тянуться к нему, спускались ниже, к самому чувствительному местечку, играя с ним и высекая искры возбуждения.

Я стонала, извиваясь на старом диване, впиваясь пальцами в его плечи. Это было не то грубое, животное соединение, что накрыло нас в первый раз. Это было настоящее таинство. Я полностью и бесповоротно доверилась ему. Отдавала не только своё тело, но и израненную душу.

Он вошёл в меня медленно, позволяя привыкнуть, заполняя собой не только плоть, но и всё моё существо. Я обвила его ногами, притягивая глубже, и мы замерли на секунду, глядя друг другу в глаза. На дне его зрачков я читала то же, что чувствовала сама, нежность и безграничное доверие.

Наши первые движения были плавными, мы будто раскачивались на морских волнах. Каждый толчок, каждое касание словно откровение, признание в чём-то, что не решаешься озвучить вслух. Он шептал какие-то бессвязные, ласковые слова, а я отвечала ему тем же, целуя всё, до чего могла дотянуться.

Страсть нарастала, движения становились все резче, а стоны всё громче. Впивалась в его спину ногтями, словно тигрица, подмахивала, встречая его проникновение с дикой жаждой. Секунда и Коля вдруг резко дёрнул меня на себя, так неожиданно, что на миг я потерялась в пространстве, а после оказалась сидящей на нём верхом.

Он обхватил ладонями мои бёдра и стал мощно насаживать на себя. Рывок, ещё и ещё, сладкое удовольствие пронзило до кончиков пальцев, и я впиваюсь зубами в его шею, чтобы заглушить собственный крик. Последний толчок и я чувствую, как его тело содрогается в унисон с моим, слышу сквозь шум крови, как он, рыча, произносит моё имя.

Никто не говорит о любви. Это не нужно. Всё и так сказано нашими телами, доверием и общим делом. Я прижалась к его груди, слушая ровный, мощный стук сердца, и впервые за долгие-долгие месяцы перестала чувствовать себя одинокой. Я была дома. Прямо здесь, в этом старом ангаре, на продавленном диване, в объятиях человека, который из занозы в заднице превратился в мою самую надёжную опору.

Маргарита

Только я решила, что жизнь налаживается, как получила очередное письмо из банка. Отчаяние подкатывало к горлу, и я схватилась за край верстака, чтобы не упасть. Белый конверт, который я как ядовитую змею рассматривала с расстояния, отбирал то, что у меня есть. Ангар, «Буратино» и всё оставшееся от отца должно было уйти с молотка из-за каких-то бумажек с цифрами.

В очередной раз обвела взглядом царство магии и надежды, что неотъемлемо сопровождала на протяжении времени, словно прощаясь. Пусть не навсегда, но сейчас у меня нет денег, чтобы вернуть оставшуюся сумму.

Дверь ангара со скрипом открылась, и я вздрогнула, прервав мысленную беседу с железками. На пороге стоял Коля. Его взгляд перебежал с моего заплаканного лица на бумагу, что являлась инородным захватчиком в этом помещении.

— Что ты делаешь? — фраза прозвучала резко, почти по-командирски.

— Прощаюсь, — ответила я, пытаясь говорить ровно, но голос предательски дрогнул.

Он молча подошёл, взял меня за плечи, заставив посмотреть на него.

— Это невыход, ты ведь никогда себе этого не простишь.

— А что мне делать? — мой голос сорвался на крик. — Занять? Мне никто не одолжит столько денег! Остаётся только ограбить этот чёртов банк!

— Зачем такие крайности? Заработать, — сказал Коля тихо, но очень чётко.

— Как⁈ Где⁈ В «МаксАвто» мне нужно ещё как минимум полгода работать, чтобы отдать эту сумму, а у меня осталось только три дня.

— Есть один вариант, — щёлкает меня пальцем по носу и, едва касаясь губ, продолжает рассказывать. — Платят хорошо и сделать заказ нужно срочно, но он не совсем легальный.

— Звучит так, словно мы точно идём грабить банк, — усмехаюсь в ответ на его слова.

Коля тянет меня к дивану, на котором несколько дней назад состоялся наш феерический секс и сев сам притягивает меня к себе на колени. Целует меня за ушком и вместе со мной садится удобнее.

— Ты же знаешь, что Максимов часто устраивает и участвует в гонках и драг-рейсинге? — начинает издалека он, а я молча киваю, подтверждая его слова. — Ко мне недавно подошёл один парень. Ему нужен тюнинг, но более мощный, чем предлагают другие.

На пару секунд повисает тишина. Я немного отстраняюсь и смотрю ему в глаза.

— Что именно он хочет?

— Увеличить мощность, доработать подвески, в общем всё, чтобы выжать из машины максимум и обойти конкурентов. Деньги даёт вперёд и наличными.

— Рискованно. Во время гонки может произойти что угодно или пойти не так, а мы останемся в этом виноваты.

— Другого шанса может не быть. Либо сейчас сделаем что-то безумное, либо потеряем его, — он кивком головы указывает на «Буратино».

Вновь молчу и прокручиваю в мыслях его слова. Надежда опять зарождается в душе, но сомнения и тревожность не даёт обрадоваться новым перспективам. Пару раз глубоко вдыхаю и медленно выпускаю воздух из лёгких. Решение, что кажется, может изменить всё, не даётся легко. Слишком много неучтённых, но в этом деле.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки, ведь я понимаю, что это действительно единственный шанс сохранить детище отца. — Я в деле.

Мы с Колей взяли несколько дней выходных, чтобы успеть всё к сроку. Следующие два дня слились в один сплошной адреналиновый кошмар. Парень с пустыми глазами и пачкой купюр просто бросил нам ключи от тачки, которую мы должны прокачать, и ушёл.

Работали почти без сна. В четыре руки, в единодушном молчании, прерываемом лишь краткими, техническими фразами. Мы дополняли друг друга настолько, что кажется, лучшего тандема не бывает. Словно шестерёнки в идеально движущемся механизме, работающем как часы. Точно, чётко и непрерывно.

Несмотря на страх и осознание незаконности происходящего, я ловила кайф от этой слаженности. От того, как наши мысли считывались без слов. Мы были единым целым. Бандой. Сообщниками, которые теперь связаны не только чувствами, но и тайной, скрепившей нас на долгое время.

Закончили мы лишь в ночь перед гонкой. Машина стояла в центре ангара, тихая и готовая к тому, что скоро порвёт всех на трассе. Владелец машины осмотрел нашу работу, кивнул в знак одобрения и, больше не говоря ни слова, бросил ещё одну пачку денег на верстак, сел за руль и уехал. Мы остались стоять, слушая, как затихает рык усовершенствованного движка.

Я сжала в руке толстую пачку купюр и с облегчением выдохнула. Денег хватало на долг и даже чуть-чуть оставалось. Усталость и напряжение последних дней навалилась с такой силой, что я едва не расплакалась.

— Всё будет хорошо, — обнял меня Коля и прижал к себе, распластывая на груди. — Завтра пойдём в банк возвращать то, что по праву принадлежит тебе. Ты останешься в «МаксАвто» или уйдёшь в свободное плавание?

— Куда я теперь без тебя, — легко чмокаю его в подбородок, а он наклоняется и впивается в губы требовательным и горячим поцелуем.

— Пошли домой. Нужно как следует выспаться и помыться.

Мы закрываем ангар и не сговариваясь идём ко мне. Оба настолько устали, что буквально валимся с ног, а завтра нам нужно выйти на СТО. Подскакиваю с постели и едва не скидываю Колю на пол, когда дверной звонок сходит с ума и орёт без остановки.

— Который час? — сонно спрашивает он, растирая глаза.

Смотрю на телефон и вижу, что всего восемь утра. Звонок продолжает оповещать нас о том, что настойчивый гость уходить не собирается. Натягиваю на ноги домашние штаны, завязываю волосы в пучок и иду к двери.

— Кто там? — смотрю в глазок, пытаясь разглядеть нежданных гостей. В поле зрения попадает удостоверение, и из-за створки доносится незнакомый голос.

— Откройте. Полиция. Хотим задать вам несколько вопросов.

Маргарита

Сердце тут же начинает колотиться с бешеной скоростью, в голове миллион вариантов почему и зачем у моих дверей полиция. Трясущимися руками открываю створку.

— Маргарита Железнова? — тут же раздаётся вопрос, и я киваю. — Разрешите войти? — спрашивает мужчина, убирая удостоверение в карман.

— Рит, что там? — кричит Коля и идёт ко мне. — Вы кто? — видя всё ещё стоящего за порогом полицейского, громко спрашивает он.

Визитёр представляется и вновь показывает корочки. Авраменко начинает хмуриться ещё больше, но молчит. Потом взлохмачивает и без того буйно торчащие в разные стороны волосы и говорит:

— Такую штуку можно и в переходе купить. Если действительно из органов, то присылайте повестку. Мы обязательно придём, а пока, Марго, закрой дверь. Сейчас так много мошенников развелось. Мало ли, вдруг это именно он.

Я нерешительно переминаюсь с ноги на ногу, но мужчина не уходит. Открывает папку, что держит в руках, и достаёт оттуда снимок прикрытого белой тканью тела, а у меня начинает темнеть в глазах. Потому что он показывает фото того парня, которому мы прокачали тачку.

— Вижу, узнаёте, — кивает полицейский. — Так вот, ребятки, этот мальчик сегодня ночью едва не погиб. Не справился с управлением. Не хотите мне ничего рассказать?

Коля подходит ближе, внимательно смотрит на снимок, а после просто обнимает меня за талию и выдаёт:

— Я по-прежнему не понимаю вашего визита. Мы подозреваемые? Если да, то арестуйте, нет, значит шлите повестку, и мы придём.

— Самый умный, что ли? Я сейчас ребят подключу, они с тебя быстро спесь собьют.

— Угрозы и превышение полномочий вам может аукнуться, поэтому не думаю, что стоит и дальше продолжать разговор в таком ключе.

— Хорошо. Будь по-твоему. Не явитесь, посажу.

— У меня стойкое ощущение, что это ваш единственный шанс нас к этому делу притянуть, — спокойно и будто с ленцой парирует Авраменко, а я стою не жива, не мертва.

Взгляд мужчины становится всё более цепким и внимательным. Словно он глазами уже расчленил и выпотрошил моего парня, а после кинул его останки голодным собакам.

— До свидания, — прощается полицейский, но в его фразе чётко прослеживается «Мы ещё поговорим».

Я ошалело смотрю на Колю, не веря в происходящее. Хлопаю глазами, как ветер открытой форточкой в непогоду и в моей голове не укладывается то, что я только что услышала от мента.

— Он едва не погиб, — прошептала я, не в силах сказать громче, ведь горло сжал спазм. — Тот парень, он, кажется, попал в аварию.

— Это не наша вина. Всё, что от нас требовалось, сделано в лучшем виде.

— А если это из-за того, что мы модернизировали его машину?

— Рит, давай успокоимся, приведём себя в порядок и за завтраком всё нормально обсудим?

Я словно робот иду и выполняю простые действия, а в голове на повторе крутится мысль о том, что в произошедшем есть и наша вина. Мы сделали тачку круче, и он из-за этого не справился с машиной на трассе.

— Это не наша вина, — Коля зашёл в ванную и тихо, но твёрдо ответил на мои мысли. — На те гонки он отправился добровольно. Мы не заставляли его в них участвовать, а просто сделали свою работу. Это, как если бы мы отремонтировали машину, а владелец пьяный улетел на ней в реку и обвинил нас в произошедшем.

— Но мы знали, для чего он это делает, и не остановили его! — выкрикнула я, оборачиваясь к Авраменко. В глазах уже давно стоят предательские слёзы, и я смаргиваю их. — Мы взяли с него деньги! Раз парень пришёл к нам, значит, никто не хотел за неё браться. Там что-то было не так!

— Рит, я понимаю, что всё это звучит и выглядит так себе. Но для полной картины произошедшего в любом случае нужна экспертиза. Мне тоже не по себе от новости, но я уверен в том, что свою часть сделки мы выполнили качественно. Может, там тормоза вышли из строя? Ты ведь их не трогала? Не проверяла?

— Нет, конечно! Нам и без этого работы хватало. Наверное, ты прав, но я не могу продолжать делать вид, что мы ни при чём.

— Ты же разговаривала уже с этим дядькой. Ему, как и всем остальным лишь бы дело прикрыть. Так отчаянно хочешь сесть в тюрьму за то, чего не совершала?

— Нет, — едва слышно отвечаю ему.

— Тогда нам нужно успокоиться и самим сходить в участок. На месте рассказать всё, что мы знаем, но не дать себя приписать к делу как подозреваемых. Я бы ещё и адвоката нанял, но тогда мы спустим, как минимум половину денег, что заработали, да и они пригодятся в дальнейшем.

— Коля, а как же работа? — спохватилась я, вспомнив, что выходные закончились.

— Сейчас позвоню Максимову сам. Парни подстрахуют. Сходим в полицию, потом вернёмся в «МаксАвто».

— Если не посадят, — всхлипываю я и Коля обнимает меня за плечи.

— Не паникуй раньше времени. Всё будет хорошо.

Через час мы были уже в отделении. Тот самый мужчина, что приходил ко мне домой, встретил нас сурово сдвинутыми бровями и едва заметной улыбочкой.

— Пришли с повинной?

— Нет. Хотели бы узнать, что произошло на самом деле. Вы уж зла не держите, что приняли вас в штыки, но сами поймите. Сейчас столько мошенников развелось. Уже не знаешь кому верить. У нашей соседки недавно так с газовой службы приходили. Так вот, она жаловалась, что деньги после них пропали.

— Это у какой? Заявление она написала? — сузив глаза и подавшись к нам, спрашивает полицейский.

— Не знаю. Мама мне это рассказала, я подробностей не уточнял.

— Хватит уже мне зубы заговаривать. Где вы были сегодня ночью?

— Дома у Риты. Были вдвоём, до этого работали в их семейной мастерской.

— Вы что-то сделали с машиной, — тут он говорит, как зовут того парня, а я понимаю, я даже не знала его имени.

— Мы сделали ему только тюнинг, — отрезает Коля.

— Хотите сказать, что внезапно возросшая мощность не ваших рук дело?

— Вы провели экспертизу машины? — откинувшись на спинку жёсткого стула, словно его ничего не смущает, перепрашивает Авраменко.

— Думаешь, я настолько тупой, что не могу сложить два и два?

Я молчу и не встреваю в их диалог, но в этот момент мне кажется, что полицейский вот-вот взорвётся и скорее всего из вредности упечёт нас на сутки в каталажку.

— Я этого не говорил. Просто хочу быть уверен в том, что ваши обвинения обоснованы и если бы у парня были претензии, он бы написал заявление. Такая бумажка есть?

— Пострадавший в больнице. Его пока не допрашивали, — лицо мужчины начинает багроветь, но он сдерживает себя.

— Мы ничем не нарушили закон. Да, взяли левак в обход СТО, в котором работаем, но не больше. В трагедии парня нашей вины нет.

— А ты что молчишь? — устремляет на меня взгляд полицейский.

— Подтверждаю слова своего парня. Мы ни в чём не виноваты.

В отделении пробыли пару часов и в конце концов, нас отпустили. Но взгляд следователя говорил однозначно: «Я вам не верю, скоро встретимся вновь».

Маргарита

Едва мы сели в машину Коли, как я закрыла лицо руками, пытаясь не заплакать. Мне было невероятно тяжело, не выдать себя с головой в отделении. Страх сковывал тело и перехватывал горло. Вдруг я правда виновна в трагедии? Что, если это мы чуть не угробили молодого гонщика?

— Перестань себя корить. Дождёмся экспертизы, и уж она покажет, где была неисправность, — обнял меня за плечи и стал утешать Коля. — Ты сделала это, чтобы спасти ангар. Твою мечту. О возможных рисках знали все, в том числе и водитель.

Я прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца. Из непримиримых врагов мы внезапно стали не просто любовниками, но и соучастниками в преступлении. Теперь нас связывает не только чувства и страсть, но и одна вина на двоих.

— Поехали в банк. Покончим с этим, — предложил Авраменко, а я согласилась.

— Ты прав. Хоть одной проблемой станет меньше.

Я заплатила по счёту и вышла из банка с бумагой о том, что долг был полностью погашен, но червяк сомнений и тревог не желал успокаиваться. Точил изнутри, не давая успокоиться и порадоваться тому факту, что дело отца у меня не отберут.

Когда вернулись на работу, парни на СТО были заняты по горло, и мы сразу включились в дело. Несколько машин уже дожидались нас в боксах, поэтому на хандру или радость времени не осталось. Я меняла тормозные колодки, когда по коже прошёл озноб. Тут же обернулась, чтобы понять, откуда исходит угроза, и встретилась взглядом со своим бывшим.

Валера стоял неподалёку и с гаденькой улыбочкой наблюдал за мной. В голове тут же пронеслись связанные с нашим разрывом скандалы. Когда-то этот отчаянный парень пришёл к папе и попросил дать ему место в команде.

Понятное дело, что больших денег ему заработать не удалось, и парень ушёл, всячески оскорбив при этом папу и меня. Он жаждал славы, всеобщего признания и был уверен, что сможет разбогатеть, но всё вышло с точностью до наоборот.

— Привет, Маргоша, — его улыбка сочится ядом.

— Чего тебе?

— Разве так встречают бывшего парня? Не поцелуешь? Мы ведь не чужие друг другу люди.

— Да пошёл ты!

— Не стоит хамить тому, от кого зависит твоя жизнь и свобода, — его победная улыбочка вызвала озноб, и мурашки толпой промчались вдоль позвоночника.

— О чём ты? — сложила руки на груди и стала искать Колю взглядом. В этот момент его поддержка была нужна мне как воздух.

— Я тут недавно видел, как в ангар твоего покойного папочки одна тачка заезжала, а потом вдруг авария с машиной приключилась. Думаю, а не сходить ли в полицию и как порядочный гражданин не рассказать ли о таком совпадении.

— Следишь за мной?

— Нет, конечно. Просто мимо проходил.

— Мне кажется, мы все выяснили ещё тогда, когда ты свалил.

— К тебе-то у меня претензий и нет. С отца твоего тоже взять нечего, но ты ведь едва не угробила человека. Ай-яй, как нехорошо, Маргоша.

— Не называй меня так!

— Я тут ещё подумал, а Максимову известно, что его механики на стороне подрабатывают? Или он как последний лох не в курсе, что вы с бойфрендом портите его репутацию такими шабашками?

Ледяная струя страха пробежала по моей спине. Я выпрямилась, пытаясь сохранить безразличное выражение лица.

— Не понимаю, о чём ты. И тебя моя жизнь не касается.

— Я всё знаю, детка, и пришёл пока что договориться по старой дружбе. Или ты мне платишь за молчание, или я иду к вашему шефу и рассказываю всю правду про твой ночной бизнес. Думаю, после истории с гонщиками он будет очень рад дать тебе пинка под зад.

У меня перехватило дыхание, я в очередной раз шарила глазами по СТО в поисках Коли, но его не было. Куда он мог запропаститься, когда так нужен? Валера не остановится, его угрозы не пустой звук.

После своего ухода он сделал всё, чтобы шоу отца провалилось и собрало как можно меньше прибыли, а сейчас он вновь явился, чтобы разрушить мою жизнь. Я не могу остаться без работы. Без этих денег я не смогу закончить «Буратино». И всё, чего я успела добиться, рухнет.

— У меня нет денег.

— Найди. Займи у своего нового дружка. Срок у тебя до конца дня, — бросил с такой ласковой улыбкой, что если бы я не знала его подлую натуру, то решила бы, что мы как минимум друзья, а не просто знакомые.

С этой машиной закончила на автопилоте. Работала в некотором ступоре, машинально выполняя привычные действия. Мозг лихорадочно искал выход, но его не было.

Продать что-то? Уже просто нечего. Взять в долг? Не у кого. Снова рискнуть? После истории с гонщиком у меня подкашивались ноги при одной мысли о чём-то нелегальном.

Владелец рассчитался и забрал тачку. В бокс загнали следующую, но подошедший Санек сказал, что меня ждёт Максимов. В кабинет поднималась как на эшафот. Не понимала, зачем вызвали и чего ожидать.

Едва переступила порог кабинета, как встретилась глазами с Колей. Он стоял, засунув руки в карманы, и ободряюще мне улыбнулся. Клим сидел в кресле и проводил меня внимательным взглядом до стула напротив.

— Объясни мне это, — Максимов бросил на стол пачку распечаток. Фотографии с моего ангара, в который загоняют ту самую тачку, что мы с Колей готовили к уличным гонкам. Снимки не слишком чёткие, сделанные, скорее всего, с телефона, но узнаваемые. — Мне тут сообщили, что вы берёте заказы на стороне?

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, оправдаться, в конце концов, но слова застряли в горле. Валерка всё же наябедничал, да не просто так. Подкрепил свои гадкие уловки фотками. Чёрт!

— Это был я. Мой заказ и клиент. Рита тут ни при чём. Я её уговорил помочь мне после работы. Она как раз была против, — раздавшийся голос Коли словно гром среди ясного неба.

У меня едва не отвисла челюсть, но я вовремя поймала её. Я смотрела на него, не веря своим ушам. Что он несёт? Зачем подставляется?

— Коля, — начала я, но Авраменко перебил меня одним лишь взглядом. Твёрдым и властным, не терпящим возражений, и мне ничего не оставалось, кроме как замолчать.

— У нас с Ритой сразу не заладились отношения. Мы ссорились, ругалась и подкалывали друг друга, — продолжил он, и в его голосе появились знакомые насмешливые нотки, но теперь они звучали как похвала. — Мне нужны были деньги, и я предложил ей мир, в обмен на возможность быстро заработать. Она говорила мне, что всё это пахнет дурно, но я настоял. Виноват.

Маргарита

Коля врал так легко и убедительно, что даже я на секунду поверила его словам. Максимов смотрел на него с сомнением и явно не был так впечатлён его речью.

— На что тебе деньги?

— На свадьбу, — даже у меня брови взлетели вверх, что уж говорить о Климе.

— Чью?

— Мою, — на этих словах я едва не поперхнулась сделанным вдохом.

— С кем? — мимика шефа стоила того, чтобы внимательно следить за ней, но было катастрофически сложно сдержаться и не засмеяться в голос.

— С Ритой.

Заявление Авраменко повергло в шок. Я сидела огорошенная не меньше босса и хлопала ресницами, пытаясь переварить услышанное.

— Я не улавливаю логики. У вас отношения? — этот странный диалог всё больше напоминал какой-то сюр, но я не спешила его заканчивать и уже вместе с Максимовым вовсю улыбалась.

— Теперь да.

— И что? Ты думаешь, я в это поверю? В то, что сначала вы терпеть друг друга не могли, а потом воспылали любовью? — когда это произносил Клим, я сама задавалась тем же вопросом, но почему тогда сердце так радостно бьётся в груди. Почему я уже мысленно сто раз сказала Коле, да?

— Я говорю правду, а вы можете думать, что хотите.

— Рита, ты собираешься замуж за этого оболтуса? — теперь Максимов с нескрываемым любопытством уставился на меня. Не то чтобы мы были настолько близко знакомы, чтобы так просто обсуждать такое, особенно в свете того, что всё это я, как и он слышит впервые.

— Ну пока что мне предложение никто не делал.

— Вы меня окончательно запутали. В вашей «Санта-Барбаре» без бутылки не разберёшься. Ладно, к этому вопросу мы вернёмся попозже. Мне интересно другое, как вы умудрились напортачить, что парень чуть в лепёшку не расшибся?

— Мы сами пока ничего не знаем, — пожимает плечами Коля, а я до сих пор немного контуженная тем, что меня вроде, как только что замуж позвали. Ну или если быть точнее, намекнули, что готовы к такому шагу.

— То есть вы допускаете свою вину?

— Нет, — отрезал Коля. — Мы все сделали грамотно и без осечек. с нашей стороны всё должно быть чисто.

— Вы понимаете, что это дело ляжет чёрной тенью на мой бизнес и на вас как работников? Я не могу оставить вас здесь и ждать, когда кто-то начнёт валить вину на вас, зная о «тёмном прошлом».

— Я уволюсь. Рита пусть остаётся работать, — без тени сомнений продолжает диалог Коля.

— Нет. Поступим так: вы оба на месяц отстраняетесь от работы, а когда всё выяснится и уляжется, вернётесь. Но только в том случае, если ваша вина не будет доказана. Если нет, то для вас закроются не только мои двери, но и всех остальных СТО.

— Спасибо, — пожал протянутую Климом руку Коля и уже пошёл на выход, я следом, когда голос Максимова нас остановил.

— Жду приглашение на свадьбу, — его ухмылка дорогого стоила.

Коля лишь кивнул, развернулся и вышел из кабинета. Я мчалась за его размашистым шагом, едва поспевая. В голове билась мысль: «Он взял вину на себя, потерял работу, и всё это ради меня».

Мы дошли до его машины, но я не удержалась, развернула к себе и спросила:

— Зачем ты это сделал? Это же я во всём виновата! Долги, как и проблемы только мои! Теперь ты останешься без работы!

Коля притянул меня к себе и невесомо чмокнул в губы. Лёгкая, едва заметная улыбка тронула уголки его рта. В глазах светилась нежность и, как ни странно, в них не было ни капли сожаления о произошедшем.

— Потому что твой ангар и «Буратино» ценнее, чем работа здесь. Ты важнее. Я всегда найду куда приткнуться. Механики нужны везде.

— Но это нечестно! — стукнул кулачком ему в грудь, не в силах сдержать эмоций. Чувство вины, благодарности и шока заполняли меня до краёв. — Я не просила тебя и совершенно не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.

— Я поступаю так, как считаю правильным. И в данный момент я уверен, что всё так и должно было быть.

— Какого чёрта ты наврал Максимову про свадьбу? — едва мои слова слетают с губ, как сердце замирает в ожидании его ответа.

— Я не врал.

— В смысле? — кажется, мозг в один момент окончательно закоротило.

— Ты моя и пусть не в эту самую минуту, но я хотел бы видеть тебя своей женой.

— Погоди, Авраменко, ты вот сейчас так кривенько предложение сделал и в любви признался?

Этот гад просто пожал плечами и лишь прижал теснее начавшую сопротивляться меня. Я смотрела на этого упрямого, наглого и в то же время самого классного парня на свете, который только что пожертвовал всем ради моей мечты и, наконец, поняла, что люблю его. Не за то, что Коля спас меня из-под машины, не за то, насколько хорош в постели, а просто потому, что он есть. Потому что он мой, а я его.

— Я люблю тебя, — прошептала я, и эти слова, такие простые и такие страшные, повисли между нами.

Коля замер, словно кто-то огрел его заклинанием, но в его глазах мелькнул какой-то новый огонёк. Веселье? Этот гад что, смеётся надо мной?

— Что-что? — он вдруг прищурился, и на его губах дрогнула улыбка. — Повтори, а то я, кажется, не расслышал.

— Я сказала, что я тебя люблю, идиот! И если ты сейчас же не поцелуешь меня, — договорить не успела. Его горячие и настойчивые губы прижались к моим в требовательном касании.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, я посмотрела на него и в голове тут же созрела идея. Безумная и гениальная одновременно.

— Раз уж мы теперь оба безработные, у меня есть предложение.

— О, мне нравится, когда ты так разговариваешь, — он потёрся об меня отчётливой выпуклостью джинсов.

— Нет! Я не об этом, — рассмеялась, видя, как его лицо сменяет одна эмоция задругой. — Пора делать последний рывок. Займёмся, — тут он вновь заткнул мне рот.

— Конечно, займёмся. Вот прямо сейчас поедем к тебе и продолжим разговор. Только в другой плоскости.

— Чёрт, кажется, я уже тоже на это согласна, — проведя языком по изрядно припухшим от поцелуев губам, ответила Коле.

Маргарита

— Коль, давай поговорим с Максимовым.

— По поводу чего? — лениво перебирая пряди моих волос, спросил он.

— Клим часто бывает в гонках не только как участник, у него ведь есть связи, и может, благодаря этому нам удастся найти спонсора для шоу?

— Стоит попробовать. Чем чёрт не шутит, — согласился он и притянул меня ближе.

— Подготовим «Буратино». Пока не для гастролей и фееричного шоу, а для одного-единственного выступления. Вдруг кто-то, как и мы, увидит в нём не старый «Жигуль», а будущее. Разделит мечту моего отца и поверит в нас.

— Рит, чтобы ты не задумала, я в деле. Всё равно другой работы у нас пока нет, — его усмешка была настолько привычной, что я даже не стала на неё реагировать, но сейчас она была не злой и колючей, а доброй и какой-то родной, что ли.

— Мы сделаем шоу, — сказала я, подскочив на постели, придерживая рукой простыню на голой груди. Мой голос звенел от внезапно нахлынувшей уверенности. — Покажем, на что мы способны! Ты будешь не просто механиком, будешь моим партнёром. А хочешь, веди шоу или стань каскадёром! — восторг, который переполнял меня, заразил и его.

— Ты так восторженно об этом вещаешь, словно узурпатор толкает речи по захвату власти на планете, — он сжал край простыни в кулаке и, дёрнув её на себя, повалил меня на постель.

Я с визгом рухнула прямо на него, а Коля чмокнул меня в губы и тихо произнёс:

— Я не хочу становиться твоим отцом.

— Это и не нужно. Будь собой. Ты и так намного круче, чем кто-либо другой, — провела кончиками пальцев по его уже появившейся щетине.

— Ну что ж, партнёр. Похоже, нас ждёт много работы, а ничего не подозревающую публику — самое безумное шоу на свете.

Коля смотрел на меня и улыбался. Такая улыбка была на его лице впервые, без тени сарказма, чистая и открытая. Я не смогла не отзеркалить её в ответ. Остаток этого сложного дня мы провели в постели и за просмотром едва прошедших в прокате фильмов. Таких уютных вечеров в моей жизни уже давно не было.

А утром мы отправились в ангар, который вдруг перестал быть тихим и только моим местом, куда я могла сбежать от проблем и подумать в одиночестве. Он превратился в эпицентр творческого хаоса, который пах жжёной резиной, адреналином и нашей безумной верой в чудо. Мы с Колей практически жили в нём, не переставая совмещать работу и страстные поцелуи в перерывах.

Мы полировали «Буратино» до блеска, оттачивали каждую деталь, каждое движение. Я мозг и нервы операции, Коля — её мускулы и бесстрашное сердце.

Как-то раз, наблюдая, как он без тени страха залазит в кабину для проверки гидравлики, я не выдержала:

— Ты уверен, что хочешь это сделать? У нас отсутствует страховка, нет команды, которая могла бы взглянуть на всё свежим взглядом. Один неверный расчёт, и, — недоговариваю. Горло перехватывает от напряжения.

— И что? — он обернулся ко мне, перемазанный в масле, с безумной искрой в глазах. — Стану звездой РуТьюба в рубрике «не пытайтесь повторить»? Расслабься, Рита. Я же не просто красивый, но ещё и чертовски талантливый.

Коля говорил это смеясь, но я видела, что он не шутит. Авраменко горел этой идеей не меньше моего. Риск, на который Коля готов пойти, внезапно стал его стихией. И именно это бесстрашие, помноженное на мою дотошность, рождало ту самую магию.

Мы репетировали программу. Это было похоже на танец. Я у пульта управления, отдающая команды, он в кабине, выполняющий их с идеальной точностью. Мы почти не разговаривали, отлично чувствовали друг друга без слов. Я знала, когда он готов к рывку, Коля предугадывал момент, когда я собираюсь дать следующую команду. Это была та самая синхронность, о которой мой отец говорил: «Когда механик и каскадёр дышат в унисон, машина оживает».

В один из таких вечеров, когда мы, уставшие, но довольные, сидели на том самом диване и пили чай из жестяных кружек, он посмотрел на меня задумчиво.

— Знаешь, кто ты? — произнёс парень неожиданно.

— Кто? — насторожилась я и сузила глаза, ощущая подвох.

— Летти из «Форсажа».

— В смысле?

— Вин Дизель говорил о ней так: На двадцать процентов-ангел, на восемьдесят — дьявол. И очень земная. Не истерит, когда под ногтями чёрно от мазута.

Я расхохоталась. Это было так неожиданно и довольно точно описывало меня, что фраза стала своего рода признанием таланта. В то же время тешила самолюбие, ведь не каждый день тебя сравнивают с любимой героиней фильма.

— Это комплимент? — толкнула его локтем вбок.

— Всего лишь констатация факта, принцесса. Он как никогда верно, раскрывает тебя.

На этот раз в его глазах я прочла восхищение, которое заставило моё сердце биться чаще. Он видел меня в разных ситуациях и только сейчас разглядел настоящую. Со всеми моими демонами, упрямством, грязными ногтями без маникюра и принимал такую, какая я есть.

— Спасибо, — тихо поблагодарила за его слова и положила голову на сильное плечо. — Благодаря тебе я перестала чувствовать себя одинокой.

— Ты больше никогда такой не будешь. Даже если решим расстаться, я буду рядом. Просто другом и механиком. Тем, кто протянет гаечный ключ, когда тебе это будет нужно.

— Люблю тебя.

— А я тебя. На три метра выше неба.

— Ты смотрел этот фильм? — в шоке отстраняюсь с круглыми от удивления глазами.

— Ну должен же я был понять, чем он так всех впечатлил.

— То есть ты всё это время просто косил под Марио Касаса?

— Ему до меня далеко. Я в сто раз круче и харизматичнее. В конце концов, я блондин.

— Боже, — меня пробрал такой смех, что я едва не падала с дивана.

— Что смешного я сказал?

— Ничего, — всё ещё хохотала я. — Вспомнила кое-что просто.

— Делись.

— Натуральный блондин, на всю страну такой один, — запела я, а Коля отставил в сторону кружку, из которой пил чай и принялся меня щекотать.

— Я тебе покажу, как смеяться надо мной.

— Блин, он ведь тоже Коля, — теперь я вертелась ужом пытаясь не подставлять бока под его вездесущие пальцы, и хохотала до выступивших на глазах слёз.

Маргарита

Максимов поддержал нашу безумную идею и договорился с несколькими знакомыми о том, что они придут и посмотрят на дело наших рук. Пообещал, что это будет пара бизнесменов у которых водятся деньги, и они связаны с машинами. Это наш единственный шанс заявить о себе без дополнительных затрат, и мы очень старались, чтобы всё прошло гладко.

Когда настал день показа, я безумно нервничала перед приходом «важных» гостей. Мы пригласили всех в ангар. Арендовать другую площадку пока не было смысла, а здесь и стены, своего рода поддержка.

В ворота вместе с Климом вошли несколько мужчин, в одном из них я узнала владельца сети автомагазинов, второй был известный в городе гонщик, а третьего видела впервые. Дорогой костюм кричал о немалой стоимости и сидел на нём как влитой, но казался инородным в нашем пыльном и захламлённом помещении.

Он окинул внимательным взглядом окружающую обстановку, зацепился глазами за «Буратино» и его лицо вдруг приобрело хищное выражение. Словно он просчитывал, сколько стоит наше творение и за какую цену его можно продать.

— Можете начинать, — уверенным и повелительным голосом распорядился он, словно отдавая команду кому-то из своих подчиненных.

Втянув побольше воздуха в лёгкие, я представила нашу программу, стараясь, чтобы голос не только не дрожал, но и не позволяя себе тараторить. Рассказывала о потенциальной прибыли, возрождении легенды и новом уровне шоу, которое до нас никто не показывал. Коля стоял рядом, невозмутимый, как скала, и его уверенность немного передалась мне.

— Это всё, конечно, здорово, но хотелось бы увидеть всё воочию. Я не привык вкладывать деньги в убыточное дело, — перебил меня мужчина в костюме.

— Да, конечно. Сейчас, — отложила листы с текстом в сторону и кивнула.

Коля сел в машину, ведь основной труд и ответственность была на нём. А потом началось шоу. «Буратино» зарычал двигателем и поднялся на задние колёса под восхищённый вздох гостей. Всё шло как по маслу, и я уже почти поверила в успех, как вдруг раздался треск.

Резкий и совершенно несвоевременный. «Буратино» замер в неестественной позе, накренившись набок. Один из основных гидравлических цилиндров отказал. Сердце ушло в пятки и грохотало там, едва не заглушая рёв машины.

«Провал. Полный и окончательный, — билась в голове мысль, сводящая на нет все наши старания».

Я метнулась к пульту, пытаясь понять, что случилось, но было поздно. Инвестор уже скривился, словно проглотил лимон, владелец автосалона вопросительно поднял бровь, а гонщик покачал головой, подписывая приговор нашим стараниям.

И тогда Коля сделал то, чего даже я от него не ожидала. Нет, не стал паниковать, не бросил управление машины с извинениями, а просто посмотрел на меня через лобовое стекло и крикнул: «Рита, дай мне управление на ручное!»

Это было безумием! Мы не репетировали такой исход. Он не делал подобного раньше! Но я увидела его сосредоточенный и полный решимости взгляд и просто доверилась ему. Перевела систему в ручной режим и с замиранием сердца смотрела на происходящее уже не как участник, а как зритель.

То, что произошло дальше, нельзя было назвать шоу. Это был танец на грани жизни и смерти. Коля, используя только ручное управление и инерцию машины, заставил «Буратино» двигаться.

Это были резкие, опасные, почти судорожные движения, но в них присутствовала какая-то своя грация и смысл. Авраменко водил машину так, как будто это было продолжение его самого. Рискуя, скрежеща металлом, он превратил провал в нечто уникальное, в демонстрацию нечеловеческого мастерства и хладнокровия.

Когда Коля, наконец, заглушил двигатель и вылез из кабины, взвинченный, но с сияющими глазами, в ангаре повисла гнетущая тишина, а после раздались аплодисменты. Хлопали все и смотрели не только на машину, но и на Колю с тем самым огнём в глазах, который я так мечтала увидеть.

— Вот это да, — произнёс мужчина в костюме, подходя к нам. — Это было захватывающе. Вы показали мне не только шоу, но и его суть. Ваша работа впечатляет, заставляет людей смотреть на всё это, затаив дыхание. Риск. Человеческий фактор. Импровизация. Вы классная команда, — он вынул визитку и протянул мне.

Дрожащими от волнения руками взяла карточку и немного нерешительно улыбнулась ему.

— Я хочу быть часть этого шоу. Пришлите мне полный отчёт со всеми суммами и объёмнее раскройте идею. Деньги я для вас найду. Вы хотите выступать вдвоём?

— Нет. У отца была команда каскадёров, и я надеялась вернуть их в дело.

— Хорошо. Буду ждать приглашение на выступление, — пожал руку Коле и кивнул мне.

Остальные приглашённые гости пообещали сделать рекламу и перед следующими гонками дать нам немного времени на выкат «Буратино» в качестве экспоната.

Когда все ушли, оставив нас, оглушённых победой, я смотрела на Колю, на его уставшее, но счастливое лицо, и не могла вымолвить ни слова. Он подошёл ко мне, обнял и прижал к себе так сильно, что у меня затрещали рёбра.

— Видишь? — прошептал он мне на ухо. — Я же говорил. Вместе мы справимся с чем угодно.

— Спасибо, — выдохнула в его губы и на несколько минут потерялась в реальности.

Он был прав. Мы вместе создавали эту искру, которая могла зажечь что угодно. Даже самую безумную мечту и воплотить ее в жизнь. Глядя на любимого, я понимала, что наш успех уже маячит на горизонте, зовёт за собой. Только в этот раз он будет не просто радовать, но и приносить ощутимый доход.

Маргарита

Месяц подготовки прошёл в постоянной работе. Мы практически жили в ангаре тестируя, конструируя новые трансформеры подготавливая их к будущему шоу. Денег для нас инвестор не пожалел и вокруг был творческий беспорядок, сопутствующий процессу.

Сегодня наш премьерный выход. Закулисная суета перед выступлением нервировала. Казалось, что мы совсем не готовы и что-то обязательно пойдёт не так. Хотелось, как в детстве начать грызть ногти, но ободряющая улыбка Коли вселяла надежду на то, что мы не облажаемся.

Члены команды нервничали так же, как и я, но кроме напряжения в воздухе витало предвкушение. В этом шоу мы будем показывать не просто трюки, а разыграем целый спектакль, подарим людям небольшую историю любви, приправленную огнём, металлом и каплей театральной постановки.

Я в очередной раз поправила сценический костюм. Кожаный корсет, юбка-клёш под которой легинсы, чтобы во время трюков не сверкать перед зрителями трусами, и посмотрела на стоящего неподалёку Колю.

Он подпирал плечом свою боевую «Десятку», перекрашенную в агрессивный оранжево-чёрный цвет. В его комбинезон были встроены светодиоды, мерцающие синхронно с габаритами машины.

— Готова, принцесса? — он обернулся ко мне, и в его глазах плясали чёртики. Не те, что от страха, а те, что рвутся на свободу, когда в крови гуляет адреналин.

— С тобой всегда, — улыбнулась я ему, поправляя на груди маленький, почти незаметный микрофон. Сегодня мне предстояло не только вести шоу, но и стать его частью.

Зазвучала медленная, лиричная музыка, возвещающая о начале представления. Мы заняли позиции, и софиты выхватили нас из темноты. Я жестами и мимикой рассказывала о первой любви, счастье, обретённом рядом с Колей. Он по сценарию играл моего жениха.

Миг — и он сделал шаг навстречу, имитируя порывистость чувств, вручил букет алых роз. Я приняла его, изображая восторг и радость, а после мы кружились в танце под одиноким фонарём в декорациях ночного города.

Идиллия длилась ровно до того момента, как с рёвом на сцену не ворвался монстр-трак. Настоящее чудовище на огромных колёсах, с кузовом, утыканным шипами и фальш-трубами. Из его кабины, освещённой зловещей красной подсветкой, выскочили двое «бандитов» — наши каскадёры, Витя и Слава, гримированные под головорезов.

— Эй, красотка! Покатаешься с настоящими мужчинами? — проревел Витя, выхватывая меня из объятий Коли.

Я вскрикнула, как полагалось по сценарию, и начала вырываться. Авраменко бросился вперёд, но Слава «оглушил» его лёгким, но эффектным ударом по голове. Меня закинули в кабину монстр-трака, и он, рыча, рванул прочь, ломая декорации.

Всё это было частью постановки, но это импровизированное расставание почему-то заставило сердце рвануть в груди. Словно я по-настоящему оторвана от любимого. Парни улыбались, представление шло отлично, и я перевела дух, когда услышала рёв «Десятки» прямо за нами.

Из окна кабины я видела, как машина Коли вылетает на «улицу», оставляя за собой чёрные полосы. Монстр-трак, которым управлял Витя, старался изо всех сил. Давил ящики, пытался прижать «Десятку» к «стене», но Авраменко был великолепен.

Его машина входила в виражи с идеальным расчётом, визжала шинами, срывалась в контролируемые заносы, оставляя за собой облака дыма и снопы искр от скребущего по асфальту бампера. Он был не просто водителем, а практически дирижёром этой стальной симфонии хаоса.

Когда «Десятка» поравнялась с кабиной, наш взгляд встретился на долю секунды. В его глазах я прочитала не игровую ярость, а сосредоточенную, холодную решимость. Он был в образе, но это был мой Коля, который никогда и никому меня не отдаст.

Авраменко открыл дверцу прямо на ходу, и его рука потянулась к моей. Я подалась вперёд и ухватилась за неё. Резкий рывок обоих машин заставил дверцу десятки отлететь как картонку. Наши руки разъединились, только чтобы в этот раз ухватиться крепче. Не выпуская руля, Коля дёрнул меня на себя, и я вылетела из кабины, упав на колени любимого. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял оглушительный рёв двигателей.

— Держись! — крикнул он и резко нажал на тормоза.

«Десятка» с визгом развернулась вокруг своей оси, а я чуть не ударилась головой. Машина «бандитов» уехала вперёд и врезалась в декорацию стены. Пиротехники выдали ослепительную вспышку и столб дыма, как бы обозначая поверженных врагов.

Мы вернулись на середину арены, и двигатель «Десятки» затих. В наступившей тишине было слышно только наше сбивчивое дыхание.

— Цела? — кивнула, и мы вышли на импровизированную сцену под грохот аплодисментов.

Стояли обнявшись, в облаке дыма и искр, а зрители кричали и свистели, восторгаясь зрелищем. Это был не просто успешный номер, а наша маленькая история любви, которая закончилась победой не только над ситуацией, но и над всеми жизненными трудностями.

Небольшое выступление каскадёров с катанием гостей давало нам передышку перед главной изюминкой шоу. Дальше по сценарию шли трансформеры, которых стало на два больше.

Наш обновлённый «Буратино» сверкал под софитами, а рядом выстроились «Голиаф», мощный внедорожник, и «Стрекоза», юркий купе. Я подала сигнал, и «Буратино», ведомый Колей, ринулся вперёд, взвился на задние колёса и, описав дугу, выплюнул из скрытых отсеков снопы искр, которые осыпали его, как огненный дождь. Это было моё нововведение. Пиротехника, синхронизированная с движением, добавляла зрелищности и ощущение праздника.

Дальше в дело вступил «Голиаф». Он медленно, с грозным скрежетом, начал трансформацию. Его кузов приподнялся, обнажив мощный каркас, а из багажника выдвинулась платформа, на которую я должна была подняться. Сделала шаг, вперёд выполняя заученные действия, и мой голос, усиленный динамиками, прозвучал уверенно:

«А теперь дамы и господа, посмотрите, как рождается легенда!»

В этот момент «Стрекоза», управляемая одним из каскадёров отца, вихрем пронеслась между «Голиафом» и «Буратино», совершила резкий разворот на переднем колесе и, поднявшись почти вертикально, застыла на мгновение, прежде чем с шипением опуститься. Трюк был смертельным, но выполненным с ювелирной точностью.

Следующим был наш с Колей коронный номер. «Буратино» на полной скорости направился к «Голиафу», на котором я стояла. За секунду до столкновения он резко ушёл в сторону, встав на два колеса, и проехал так вдоль всего кузова в нескольких сантиметрах от моих ног.

Я не шелохнулась, улыбаясь в толпу, хотя внутри всё замирало от ужаса и восторга. Мы доверяли друг другу настолько, что могли играть со смертью, превращая её в зрелище.

Когда финальные аккорды шоу стихли, а наши машины, дымящиеся и величественные, выстроились в линию для поклона, на арену обрушилась лавина аплодисментов.

Я видела сияющие лица детей, восхищённые взгляды мужчин, улыбки женщин. С трепетом наблюдала, как команда отца, стоя за кулисами, аплодируют вместе со зрителями. Моя мечта не просто ожила, а летела вперёд семимильными шагами.

Коля подошёл ко мне и снял шлем. Его лицо было усталым, но улыбка сияла как начищенный медяк.

— Пойдём на поклон, принцесса! Люди требуют видеть организатора и осыпать его овациями!

Мы вышли в центр арены и без устали махали руками. Я представила всех участников шоу, и каждый был одарён своей порцией славы, а после Коля обнял меня за талию, развернул к себе лицом и едва ощутимо чмокнул в губы.

Я воспротивилась такому непотребству, ведь на представлении были дети. Только когда он встал на одно колено и раскрыл бархатную коробочку, не смогла сдержать удивлённый вздох и набежавших на глаза слёз.

— Выйдешь за меня? — улыбаясь спросил меня он.

— Скажи да! — разнеслись голоса наших зрительниц, и я громко в микрофон ответила положительно.

В голове билась мысль: «Он сделал предложение прямо на арене, перед тысячами зрителей».

Это был самый искренний и крутой поступок, на который хватило духа только у моего Коли. Наше шоу удалось. Моя мечта сбылась, но главным достижением стало то, что мы обрели друг друга.

Маргарита

По делу гонщика, что попал в аварию, был суд. Независимая экспертиза доказала, что всё произошло из-за отказавших тормозов. Кляуза Валеры, которую он всё же накатал в полицию, не помогла повесить на нас произошедшее.

Сам парень едва пришёл в себя, полностью снял с нас вину. Он что-то нахимичил в тачке, после того как забрал её из ангара. Так хотел победить, что не подумал о последствиях. Теперь он не скоро вернётся к гонкам. Ему предстоит долгая реабилитация и восстановление.

После нашего первого столкновения с Колей прошёл уже год. Иногда нужно остановиться, сделать глубокий вдох и оглянуться, чтобы поверить в происходящее и убедиться, что это не сон.

Теперь у нас появился собственный гастрольный автобус, увешанный афишами с дерзким названием «Стальные сердца». Команда механиков и водителей, которые с уважением называют меня «босс». Три совершенно новых, сверкающих хромом и свежей краской трансформера, ждущих своего выхода на арену в следующем городе, но главное в моей жизни есть Коля.

Он стал ведущим каскадёром, партнёром и мужем. Мы расписались два месяца назад, вернувшись на неделю домой между гастролями. Свидетелями бракосочетания и гостями были лишь наша команда и его мама. Она приняла меня как родную и часто баловала вкусняшками, которые я пока так и не научилась готовить.

Прямо сейчас мы стоим в огромном, чистеньком гараже, предоставленном нам местным промоутером. В нём не пахнет пылью и тоской, как в старом ангаре. Он сверкает новым железом, дорогим маслом и успехом. И всё же кое-что осталось неизменным.

— Коля, я же тысячу раз говорила, этот болт нужно затягивать динамометрическим ключом! — мои руки упёрлись в бока, а тот самый инструмент угрожающе поблёскивал в ладони. — Ты хочешь, чтобы у «Голиафа» на ходу отвалилось колесо?

Он высунулся из-под кабины и ухмыльнулся. Всё та же наглая, безумно любимая улыбка растянула его губы.

— О, прости, босс. Я думал, мужская интуиция и стальные бицепсы точнее прибора. Проверишь?

Он сделал вид, что подставляет мне для проверки свою руку, а я не выдержала и рассмеялась. Гнев испарился, как всегда, это бывало с нами. Я швырнула в него ветошью, он поймал её и отбросил в сторону. Шагнул ближе и подхватил меня на руки. Закружил, как в тот день, когда я выплатила долг и поработил поцелуем мои губы.

— Безумный, безрассудный неандерталец! — наигранно возмутилась я, хлопнув ладонью по его плечу, когда он всё же выпустил мой рот из плена.

— Да ладно тебе, я лучший каскадёр и самый терпеливый муж на свете. Признайся уже наконец.

— Сдаюсь, ты просто великолепен!

— То-то же, — отпустил меня на пол и крепко обнял, согревая и даря спокойствие в своих руках.

Наше шоу уже гремело по всей стране. Билеты раскупали, едва они появлялись на сайте. О нас писали в газетах и даже приглашали на телевидение. В моей команде со временем стало всё больше молодых участников, ведь отцовский коллектив попросился на покой.

— Детка, мы отыграли своё. Настало твоё время, — по-отечески обнял меня папин друг. — Знай, что теперь у тебя есть самые преданные зрители! Мы очень гордимся тобой, — сказал он, и в его глазах я видела подтверждение слов. — Я лично благодарен тебе за то, что дело не умерло, а получило новый, молодой и более дерзкий виток.

Я сияла от счастья, от переполнявшей меня благодарности ко всему миру. Мы сделали это. Вдвоём. Подняли из пепла не просто шоу, а легенду и вложили в неё всю нашу любовь, душу и страсть.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.