Бывший инженер, а ныне пенсионер и автор-фантаст едет за город, чтобы отвезти свою знакомую на дачу. На обратном пути подбирает попутчика, странного священника. Между ГГ и священником происходит диалог, в котором священник интересуется, что бы сдела ГГ если бы вернулся назад, в годы своей юности. Главнй герой отвечает, что изменил бы свою судьбу. Главный герой вернувшись домой, вечером ложиться спать… А просыпается в возрасте четырнадцати лет. Как меняется судьба ГГ и его близких, какие произойдут изменения в жизни можно узнать из книги. К вниманию читателей третья книга серии "Начать сначала". ГГ герой пытается менять судьбу себе и своим близким.
Для любителей фантастики, в жанре попаданцев, третья часть цикла «Начать сначала». Приключения героя продолжаются. Прошу уважаемых читателей не судить строго и не забывать, что данное произведение всего лишь вымысел автора, хотя время действия выбрано, во второй половине 20-го века. Для лучшего восприятия современными читателями, автор использует лексику 21-го века. Все события в книге максимально приближены к тем событиям, которые происходил в 70-х годах прошлого века. Некоторые имена и фамилии действующих лиц изменены, а некоторые данные оставлены для достоверности повествования. Герой книги не обладает волшебством или суперспособностями. Но зато у него есть память прожитой жизни, ведь он попал в самого себя, только на пятьдесят лет назад. А ещё герой имеет твёрдое желание изменить свою судьбу и судьбу близких ему людей. Желаю приятного чтения всем любителям фантастических вымыслов.
Июнь 1975 год. Свердловск. Будни уголовного розыска. Эпизоды.
В дежурную часть, райотдела милиции по Орджоникидзевскому району, поступил звонок в два часа ночи двадцать первого июня. Звонил Борис Таймеров, выпускник школы № 80. Парень сообщил, что в районе улиц Ильича и Уральских Рабочих, совершено нападение неизвестного лица. Две девушки получили травмы, а одна похищена. Капитан милиции Талызин, который дежурил в эти сутки, направил на место происшествия дежурную бригаду и два наряда ППС. На месте происшествия выяснилось, что выпускники 80-й школы гуляли по району, после вечера выпускников в своей школе. В районе пересечения двух улиц, Ильича и Уральских Рабочих, три девушки Агапова Галина, Романова Вера и Егорова Екатерина, отлучились в кустики, где произошло нападение неизвестного лица на девушек. Группу выпускников 80-й школы допросили на месте. Опрос свидетелей проводил лейтенант милиции Лемешев, который дежурил в эти сутки, от уголовного розыска, по району. Пострадавших Агапову и Талызину госпитализировали в 14-ю горбольницу. Сразу проведены мероприятия по поиску пропавшей Екатерины Егоровой. Но обнаружить что-то по горячим следам не получилось. Был вызван кинолог со служебной собакой. Но на месте преступления все следы затоптали сами выпускники, ещё до приезда милиции. Собака потеряла след практически сразу. Через сто метров злоумышленник насыпал перец и табак. Так что ночные поиски не увенчались успехом. Выпускников распустили по домам после того, как только зафиксировали показания бывших школьников. Лейтенант Лемешев, вернувшись в отдел, позвонил старшему лейтенанту Кузнецову, так как знал, что тот занимается розыском насильника по личному поручению полковника Мазурова.
Роман Кузнецов сразу, после звонка сослуживца Лемешева, собрался и поехал в отдел. Его интуиция кричала, что преступник, напавший на девушек, именно тот, кто ему нужен. Лемешев хоть и сменился с дежурства, но домой пока не ушёл, дождался Кузнецова.
– Антон, ты школьникам показывал словесный портрет? – сразу спросил Кузнецов, как только перешагнул кабинет уголовного розыска.
– Показывал, но толка нет. Никто из выпускников злодея не видел. Ребята и девушки вообще узнали о нападении не сразу только после того, как Агапова выползла из кустов, с разбитым лицом, – ответил Лемешев.
– Пострадавшие девчонки могли видеть преступника в лицо. Ты, Антон их допросил?
– Не получилось. Талызина потеряла сознание, а Агапова говорить не может, челюсть сломана, только стонет. Да и врачи сразу в позу встали. В общем не успели допросить, там такая суматоха была, – поморщился Лемешев.
– Мазуров здесь? – спросил Кузнецов у сослуживца.
– Начальство с утра всем разгон даёт. Повторно отправили патрули ППС и участковых. Будут проводить поквартирный опрос в бараках. Сегодня суббота, народ должен быть дома.
– Когда врачи разрешат задать вопросы Агаповой, можно ведь просто её спрашивать, пусть головой кивает, – последовал очередной вопрос от Кузнецова.
– Следователи пусть опрос проводят, у нас и без этого забот хватает. Но кое-что могу тебе подсказать. Записал адрес пропавшей Егоровой и домашний телефон, сам я ещё не звонил.
Лейтенант Лемешев подал клочок бумаги Кузнецову, где были записаны адрес и телефон пропавшей девушки. Роман набрал номер сразу, но никто не ответил. Он повторил попытку несколько раз, но безуспешно.
– Никого нет? Не старайся зазря, люди могут быть на отдыхе, за городом. Суббота, лето и всё такое. Нормальный народ отдыхает, только мы как негры пашем без выходных, – произнёс Лемешев, наблюдая за попытками Кузнецова дозвониться.
– Объясни мне подробней, где там всё произошло, смотаюсь пока туда. Позже снова позвоню Егоровым, может повезёт, – Роман попросил Лемешева указать место преступления.
Лейтенант возражать не стал, взял лист бумаги и нарисовал схему места происшествия. Роман забрал лист со схемой и покинул отдел милиции.
Кузнецов присоединился к одному из участковых, из группы сотрудников, которые тщетно проводили обход по баракам. На это у них ушло больше трёх часов. Но никто ничего, из жителей этих кварталов, чего-нибудь нужного не подсказал, как и не опознали словесный портрет. Роман решил зайти пообедать в столовую. Приличное заведение общепита имелось на улице Орджоникидзе, вот туда Кузнецов и направился. После обеда, а время уже подходило к двум часам дня, старший лейтенант вновь набрал номер телефона Егоровых. В этот раз трубку сняли.
– «Квартира Егоровых», – ответил молодой юношеский голос.
– «Вас беспокоят из районного отдела милиции, старший лейтенант Кузнецов. С кем я разговариваю, представьтесь?» – сразу заговорил о деле Роман.
– «Егоров Михаил. А что случилось?» – отозвался парень, но имя назвал.
– «Я недалеко от вашего дома, подойду минут через пять. Надо бы поговорить, но не по телефону, адрес знаю», – предложил Кузнецов.
– «Хорошо. Подходите, я дождусь», – ответили в трубке.
Ровно через пять минут старший лейтенант Кузнецов входил в подъезд дома, в котором жили Егоровы. Дверь открыл молодой парень. Достаточно высокого роста, точно не ниже старшего лейтенанта, спортивная фигура, короткая стрижка. Что кстати необычно для молодёжи, так как парни в середине 70-х годов носили длинные волосы. Парню могло быть лет шестнадцать, от силы семнадцать. Роман поздоровался, парень представился Михаилом Егоровым, чуть отшагнул в сторону пропуская старлея в квартиру. Они прошли на кухню. Здесь Кузнецов и выложил всё, что произошло с Екатериной Егоровой. Михаил чуть побледнел, но больше никак не прореагировал на сообщение, разве что глаза потемнели.
– Катю нашли? – спросил Михаил.
– Пока нет, но работа ведётся. Сегодня с утра там работают наши сотрудники, обходят все бараки, – ответил Кузнецов.
– Мы жили раньше в том квартале. В эту квартиру переехали недавно, в феврале этого года. Катю там все знают, как облупленную. Сомневаюсь, что это мог быть житель бараков. Своих там не трогают, а сестру знали все пацаны, в том числе мелкие хулиганы. А куда, товарищ старший лейтенант, её тащили? – спросил Михаил.
– От Ильича в сторону Победы или Стахановской. Почему и возникла версия, что её спрятали в бараках. О самом плохом пока не хочу думать, сам понимаешь о чём я говорю, – не стал скрывать правду Кузнецов.
Роман достал словесный портрет и показал Егорову. Михаил пару минут всматривался в рисунок, морщил лоб, пытаясь что-то вспомнить.
– Я кажется видел похожего человека, только у вас он на рисунке в очках, а я точно видел его без очков, – ответил Михаил.
Кузнецов достал второй рисунок, где словесный портрет был без очков. Михаил и этот рисунок рассматривал, не меньше минуты.
– Ещё в апреле, я встретил похожего типа. Он пришёл на репетицию, где Катя занималась со своим музыкальным коллективом. Вломился в помещение, но я тоже был там и выставил его за дверь. Мне не понравилось, как он смотрит на сестру, – начал рассказывать Михаил.
– А как он на неё смотрел? – задал наводящий вопрос старлей.
– Не знаю. Как больной фанат, какой-то взгляд сумасшедшего. Я его выставил за дверь. Он начал говорить какую-то чушь, про то, что он фотограф от газеты. Ему дали какое-то задание, фотографировать музыкантов. Я не поверил, но он предъявил удостоверение внештатного фотографа газеты «Вечерний Свердловск». Я даже имя его запомнил, Боратов Егор Иванович.
– Михаил, ты ничего не путаешь? – усомнился Кузнецов.
– У меня память очень хорошая, точно ничего не путаю. Именно Боратов Егор Иванович, ошибки быть не может, – уверенно заявил Михаил Егоров.
– Ты мне здорово помог. Я сейчас в редакцию газеты метнусь, узнаю адрес этого Боратова, потом на адрес скатаюсь. Ты, Миша, если что-то ещё вспомнишь, звони по этим номерам. Один номер рабочий, а второй домашний. До вечера я проверю, что это за «фрукт», – засобирался Кузнецов, а через минуту покинул квартиру Егоровых.
Роман скатался в редакцию газеты «Вечерний Свердловск», где узнал адрес Боратова. Сразу поехал в общежитие Верх-Исетского завода. То, что Боратов фотограф, только добавляло уверенности в том, что Роман встал на верный след. Даже если этот Боратов не причастен к похищению Егоровой, то как минимум он причастен к остальным изнасилованиям. Чтобы не тратить время зря, Кузнецов поймал такси. Но на месте в общежитии, его ждало разочарование. Вахтёр на вахте сообщил, что Боратов час назад ушёл из общежития. Сначала Кузнецов хотел оставить засаду, в самом общежитии. Но подумал, что это «чужая земля» 1, а делится результатами поиска Роман не хотел. Он сам возьмёт преступника, но нужна машина, чтобы оперативно передвигаться по городу, ну и в чём привезти преступника в родной отдел. Потому Роман направился в Орджоникидзевский отдел милиции.
Интерлюдия 1. Свердловск. Егор Боратов.
Егор Боратов выспался до обеда. Не торопясь, посетил заводскую столовую, благо общежитие находилось недалеко от завода. Да и цены в заводской столовой очень приятные, кроме того, что готовят вкусно. После двух часов Боратов решил прокатиться на Уралмаш, ему не терпелось взглянуть на скрипачку. Заодно надо увезти ей воды. С собой он взял бидон на три литра, решив, воды наберёт в бараках, что стоят рядом с сараями. Всё остальное он уже давно приготовил. Есть ведро, куда скрипачка будет справлять естественные надобности. Даже туристический фонарь купил, который может давать свет по двое суток, а потом только меняй батарейки. Лампочка в фонарике слабая, так что двух квадратных батареек хватает надолго. Чтобы добраться до района Уралмаш, Егор сел, на Визовском трамвайном кольце, на № 19, который довезёт его до кольца Машиностроителей. А оттуда, Боратов планировал прогуляться пешком. Тёмного времени суток ждать бессмысленно, сейчас как раз самые короткие ночи. А откладывать посещение пленницы не хотелось. Нет, сегодня он не будет её мучить, просто посмотрит, как в её глазах поселяется страх.
Егор Боратов не знал, что вся милиция района Уралмаш, сейчас рыщет в поисках свидетелей похищения. Потому он топал спокойно, мысленно предвкушая удовольствие, которое получит от свидания со своей музой – скрипачкой. Видимо ему везло, так как милиционеры к пяти часам вечера покинули квартал, не найдя нужной информации. Надо отдать должное стражам порядка, что они обошли все близко стоящие бараки. Но и этого Баратов знать не мог. Когда он подходил к сараям, то здесь уже не было патрулей или участковых. По пути, Егор зашёл в один из бараков, где в общественном туалете набрал под краном воды. Ведь он не хочет, чтобы у скрипачки случилось обезвоживание. Боратов был настолько увлечён предстоящей встречей с пленницей, что практически не смотрел по сторонам. Он подошёл к двери сарая, собрался было достать ключи, чтобы отпереть замок. Но в этот момент, из-за угла сарая вышел молодой парень. Егор никогда не жаловался на свою память. Потому он сразу узнал парня, которого встречал во Дворце Молодёжи, рядом со скрипачкой. Парень прошёл несколько шагов, но вдруг, будто что-то вспомнил, посмотрел на Егора внимательней. Боратов сразу понял, что парень его опознал. А ещё Егор вспомнил, что парень видел его удостоверение, а значит мог запомнить имя и фамилию, а также газету, в которой он работает внештатным фотографом. Боратов сунул руку в карман пиджака, нащупал кастет. В голове, испуганной птицей, металась мысль, бежать или убить этого парня. Егор достал кастет, одел его на руку и ощерился. Нет, парня оставлять в живых нельзя. В это время парень стоял и внимательно рассматривал Боратова.
– Пап, мы с тобой Катю искали, а нашли того, кто нам очень в этом поможет, – произнёс парень, но смотрел он куда-то за спину Егора.
Боратов быстро оглянулся и увидел мужика, которого видел ранее, тоже рядом со скрипачкой. Выражение лица мужика не сулило ничего хорошего. Справиться сразу с двумя шансов нет. И Егор побежал. Но, как оказалось молодой парень бегает намного быстрее, чем сам Егор. Да и мужик бежал достаточно бодро. Парень догнал Боратова, поставил подножку. Егор растянулся на земле, больно ударившись коленями и ободрав руки. А мужик, подбежав, прыгнул Егору на спину. Он ударил Боратова куда-то в район почек. От боли у Егора помутнело в глазах. Вдвоём они подняли тело Егора и потащили к той двери сарая, в которую Боратов не успел попасть. Парень охлопал карманы Егора, достал ключи и открыл дверь сарая.
– Отличное место, чтобы поговорить по душам. Сейчас этот сучонок мне всё расскажет. Малой, это точно он? – спросил мужик у парня.
– Не сомневайся, этот гад наверняка долго следил за Катей, – ответил парень.
– Ты, малой, погуляй, пока я разговорю пациента, – строго предложил мужик.
– Катя мне сестра, а не только тебе дочь, – не согласился парень.
Мужик пожал плечами и ничего не ответил. Они затащили Егора в сарай и прикрыли дверь. Руки и ноги связали ремнями, которые вытащили из своих брюк. Сняли с Егора пиджак. Мужик рукавом пиджака соорудил кляп, которым заткнул рот Боратову. Егора привалили спиной к стене сарая. Ни мужик, ни парень, не видели, что под матами стекловаты есть вход в погреб. У мужика была сумка, из которой он достал небольшой гвоздодёр, плоскогубцы и клещи. Инструмент положил рядом с Егором, чтобы тот видел.
– Послушай, паря, я тебе так скажу. Есть у меня уверенность, что ты мою дочку похитил. Так говорит мой сын, а он никогда не ошибается. Ему милиция сегодня показывала твой портрет. В связи с этим у меня к тебе предложение. Ты говоришь, где моя дочь. Тогда я вызываю милицию, передаю тебя стражам закона. Ну или ты упираешься, тогда я принесу тебе боль, много боли. Для начала сломаю все твои пальцы, на ногах и на руках, – мужик говорил спокойно, без каких-либо эмоций, но глаза его сверкали зловеще.
Именно взгляд мужика поселил в груди Егора страх, который постепенно нарастал. Боратов не был трусом, но сейчас он испытывал действительно страх, который липкими волнами проникал в душу. Мужик подождал некоторое время, кивнёт Егор или нет. Не дождавшись нужного результата, он взял плоскогубцы, расстегнул штаны Егору, порвал трусы, оголив хозяйство Боратова. Нет пальцы ему не ломали. Мужик плоскогубцами сжимал яички Егора, что приносило невыносимую боль.
– Ну что, готов быть откровенным? – спросил мужик, прекратив истязания Егора через несколько мучительных минут.
Боратов согласно закивал головой, из его глаз лились слёзы, а из носа сопли, ужас поселился в груди.
– Ну вот и молодец, я не сомневался, что ты расскажешь правду, – ответил мужик, вытаскивая кляп изо рта Егора.
Сначала Боратов плакал, когда ему вынули кляп. Тело дрожало, а потом Боратов начал говорить. При этом он повёл свой рассказ с того, как первый раз изнасиловал и убил женщину в Воронеже в 57-ом году. На его рассказ ушло полчаса, так показалось Егору. Мужик не торопил Егора, просто внимательно слушал.
– Теперь о главном, где моя дочь? – спросил мужик Егора, на что Боратов показал вход в погреб.
Мужик и парень быстро убрали маты из стекловаты, открыли крышку погреба, а через пять минут достали оттуда скрипачку, которая была до сих пор без сознания. Мужик потрогал шею девушки.
– Жива. Малой, быстро к телефону. Звони матери, потом в больницу, скажешь, что девушка после травмы без сознания, пока без подробностей. Потом звони тому менту, о котором ты рассказал. Пусть приезжает и забирает этого чудака, – распорядился мужик.
Парень куда-то убежал, но вернулся достаточно скоро. Милиционер, старший лейтенант Кузнецов, приехал быстрее, чем появилась машина скорой помощи, которая увезла девушку. Милиционер и мужик о чём-то говорили, но Егор не знал о чём. Он действительно испытывал облегчение от того, что здесь появилась милиция. Вскоре приехала милицейская машина, Боратова погрузили в авто и повезли в отдел.
Июнь 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.
После того, как я вернулся в квартиру и убедился, что Катя не ночевала дома. Я попробовал поработать над книгой. Но какое-то внутреннее беспокойство не давало мне сосредоточиться над сюжетом. Может стоит позвонить кому-то из одноклассников? К своему стыду я не знал домашних номеров ребят или девушек, которые учились вместе с Екатериной. Тем не менее вошёл в комнату сестры, стал просматривать ящики её письменного стола. Обнаружил дневник Кати. Подержал некоторое время в руках, рассматривая обложку. Было бы интересно узнать, какие тайны доверяет сестра этой тетрадке. Но я всё же решил не лезть в девичьи секреты, положил дневник на место. Наконец-то нашёл блокнот с номерами телефонов, здесь даже были адреса. Это как раз то, что мне надо. Я взял телефонный аппарат с тумбочки в коридоре и пошёл в свою комнату, благо телефонный провод имеет запас длины. Блин! Совсем не помню по именам Катиных одноклассников. Хотя стоп! К нам приходила Галя Агапова, симпатичная такая блондинка. Я ещё подумал, что не отказался бы «замутить» с ней. Улыбчивая такая, на щеках появляются ямочки, когда улыбается. М-да. У меня сейчас такой возраст, когда я готов заглядывать под юбку каждой симпатичной девчонке. Сестра и Галя часто что-то мерили из одежды, в комнате сестры. Я поискал по алфавиту. Есть адрес, живёт на улице Победа, в 24-ом доме, есть и телефон. Я набрал номер, но никто трубку не брал. Сегодня суббота, вполне могут быть за городом. Только положил трубку на аппарат, как телефон сразу зазвонил. Я даже вздрогнул от неожиданности.
– «Квартира Егоровых», – произнёс я в трубку.
– «Вас беспокоят из районного отдела милиции, старший лейтенант Кузнецов. С кем я разговариваю, представьтесь?» – произнёс мужчина, представившись, кто он такой.
– «Егоров Михаил. А что случилось?» – представился я в ответ, сразу спросил причину звонка.
– «Я недалеко от вашего дома, подойду минут через пять. Надо бы поговорить, но не по телефону, адрес знаю», – предложил мужчина.
– «Хорошо. Подходите, я дождусь», – ответили я.
Почему бы не поговорить? Пусть приходит. Звонок вызвал во мне не только любопытство, но и усилилось чувство тревоги. Как и обещал товарищ Кузнецов, он пришёл через пять минут. Может находился где-то поблизости. Раздался дверной звонок, я пошёл открывать входные двери. Передо мной стоял достаточно крепкий мужчина, в гражданском костюме. Короткая стрижка. Взгляд острый, изучающий. Рост примерно, как у меня. Мне хоть всего пятнадцать с половиной лет, но мой рост уже сто восемьдесят сантиметров. Мужчина достал и раскрыл своё удостоверение. При чём, не просто махнул перед моими глазами, а дал мне возможность, очень внимательно прочитать, кто он такой. Я ещё раз представился, отшагнул в сторону пропуская в квартиру старшего лейтенанта. Закрыв входную дверь, я двинулся на кухню, Кузнецов пошёл за мной. Он присел на предложенный табурет и рассказал по какой причине пришёл к нам. На Катю ночью напали. Точнее не только на неё одну. Пострадала Агапова Галя и Романова Вера, которым преступник нанёс тяжёлые телесные повреждения, а вот Екатерину он забрал с собой. Произошло похищение. У меня защемило где-то в груди, да так, что закружилась голова, я наверняка побледнел. На лбу у меня выступил холодный пот. Старший лейтенант объяснил, в каком месте произошло нападение. Что здорово удивило меня, ведь мы жили много лет в том районе бараков. Да там Катю каждая собака знает. Из местных никто бы не стал обижать её, я в этом уверен. О чём сообщил Кузнецову. Кузнецов пояснил, в каком направлении двигался преступник с Катей. На мой взгляд это не просто нападение с целью изнасилования. Охота велась именно на Екатерину, в этом у меня не было никаких сомнений. А когда старший лейтенант показал рисунок, что-то вроде словесного портрета, точнее два рисунка. На одном предполагаемый преступник был в очках, на другом без очков. Я практически сразу вспомнил мужика, которого видел во Дворце Молодежи. Тот самый, что вломился на репетицию музыкального коллектива «Время вперёд». Я его тогда выставил вон. Он представился фотографом, даже показал удостоверение внештатного сотрудника газеты. Мне тогда здорово не понравилось, как тот мужик смотрел на Катю, словно хищник перед ужином. Об этом я сразу рассказал Кузнецову, заверив, что имя и фамилию я запомнил хорошо. Некий Боратов Егор Иванович. Кузнецов практически сразу засобирался, оставил мне свой рабочий и домашний телефоны.
– Ты мне здорово помог. Я сейчас в редакцию газеты метнусь, узнаю адрес этого Боратова, потом на адрес скатаюсь. Ты, Миша, если что-то ещё вспомнишь, звони по этим номерам. Один номер рабочий, а второй домашний. До вечера я проверю, что это за «фрукт», – пояснил Кузнецов, прежде чем покинул нашу квартиру.
После ухода старшего лейтенанта милиции, я чувствовал себя, как зверь в клетке. Бесцельно шатался по квартире. Часть моего молодого разума требовала действий, а вторая часть, более опытная говорила, что следует дождаться родителей. Я пробовал садиться писать что-то по книге, но ничего не получалось, мысли вновь и вновь возвращались к сестре. А ведь в прошлой жизни ничего подобного не было. Может это Вселенная сопротивляется, ведь судьба Кати явно меняется. Вот и подкидывают Высшие силы испытания. Верю ли я в Высшие Силы Вселенной? А как, по-вашему, я оказался здесь, в своём теле, пятнадцатилетнего пацана? Так что, при таком раскладе, и не в такое поверишь.
Родители вернулись в пятом часу вечера. Мама сразу с порога заподозрила что-то неладное.
– Миша, что случилось, ты не заболел? А где Катя, сынок, ты чего такой взъерошенный? Рассказывай всё немедленно, я чувствую, что что-то произошло, – потребовала мама.
Я пригласил родителей в гостиную, где им выложил всё о последних событиях. Мама как-то побледнела, приложив ладошку ко рту, чтобы не закричать. А отец потемнел, словно грозовая туча. Однако родители не стали ахать или охать. Мама принесла телефонный аппарат в комнату, начала набирать номер.
– Дозвонюсь Мазурову, узнаю, что милиция делает для спасения нашей дочери, – заявила мама.
Отец же подробно расспросил меня, где произошло нападение, некоторое время помолчал. Потом кивнул мне, и мы вышли из гостиной.
– Если её не вывезли с района на машине, то значит спрятали где-то в сараях. В бараках её прятать на станут, Катю там каждый забулдыга знает, как и знают меня. Если она жива, то её спрятали где-то в сараях, – выдал плод своих размышлений отец.
Из гостиной вышла мама, она закончила говорить с начальником отдела милиции в нашем районе.
– Мазуров сказал, что вся милиция района занимается тем, что делают поквартирный обход всего квартала. Пострадали ещё две девочки Галя Агапова и Вера Романова, но они уже в больнице. Задействованы даже инспекторы ГАИ, которые проверяют все машины на выезде из города, по району ездят патрули, ведётся поиск, – сообщила нам мама результаты своих переговоров с начальником милиции нашего района.
Честно говоря, я думал, что мама будет плакать или ещё как-то выражать своё беспокойство. Но нет, она была в этот момент собрана, словно солдат, собравшийся на войну.
– Витя, что думаешь делать? – обратилась мама к отцу.
– На милицию надейся, а сам не плошай. Галя, ты сиди дома, будь на связи. Мы с малым пойдём прошвырнёмся по району, посмотрим на месте, – принял решение отец.
Я пошёл в свою комнату одеваться, прихватив телефонный аппарат. Надо позвонить Нелле, ведь она ждёт моего звонка. Никаких подробностей Нелле рассказывать на стал, сказал, что срочные семейные обстоятельства, перезвоню завтра. Одел спортивную кофту и лётные брюки, вышел в коридор. Отец тем временем складывал в хозяйственную сумку инструменты. Небольшой гвоздодёр, плоскозубцы и кусачки. Кроме этого, он прихватил два фонарика. Я вопросительно посмотрел на отца, но он кивнул мне, мы сразу вышли из квартиры.
– Будем вскрывать с тобой сараи, все подряд. Если её не вывезли, то она должна быть там. Живая или неживая, но мы её найдём, – решительно заявил отец.
К сараям мы пошли пешком, родители уже поставили машину в гараж, отец не считал нужным тратить время на поход за машиной.
Мне объяснил старший лейтенант Кузнецов, где конкретно произошло похищение Кати. Вот оттуда мы и начали с отцом. Он осмотрел территорию, присматриваясь к барачным домам.
– Говоришь, что старлей указал то направление? – отец протянул руку в сторону Стахановской и Победы.
Я согласно кивнул головой, подтверждая то, что уже рассказывал отцу.
– Сомневаюсь, что та тварь, которая похитила Катю, пошёл в первые ряды сараев. Могла подняться суматоха, выпускники могли забить тревогу. Начнём с того конца, от Стахановской. Смотрим, если надо вскрываем замки, тщательно осматриваем, – озвучил план наших действий отец.
Мы начали методично осматривать сараи. Во многих сараюшках, двери были с огромными щелями. Так что вскрывать не приходилось, ибо было и так видно, что сарай пустой, или в нём ничего кроме дров нет. Хотя отец вскрыл пяток замков, чтобы мы более тщательно осмотрели сарайчики. Решили перейти ко второму ряду сараев. Решили проверять навстречу друг другу. Отец начнёт с левой стороны, я с правой. Только я завернул за угол, как увидел мужика, который пытался открыть свой сарай. Он стоял ко мне боком, я мельком взглянул на него. Не знаю, что во мне «щёлкнуло». Будто интуиция шепнула. Я чуть приостановился, секунда, вторая. Я сделал ещё пару шагов. В этот момент мужик повернулся ко мне лицом. Он явно меня узнал. На его лице проявился испуг, а может удивление. Я успел сделать два шага, прежде чем тоже опознал его. Этот придурок достал из кармана кастет, примеривая его на руку. С другой стороны, я увидел подходящего отца. Отец разглядел нас обоих, сейчас направлялся к нам.
– Пап, мы с тобой Катю искали, а нашли того, кто нам очень в этом поможет, – произнёс я, заглядывая за спину мужика.
Нет никаких сомнений, что этот тот мужик, которого я видел во Дворце Молодёжи. Мужик оглянулся и увидел моего отца. Не знаю, какие мысли завертелись в его голове. Но Егор Боратов, я не сомневался, что это он, вдруг решил проявить чудеса быстрого бега. Он рванул в сторону от нас. Не раздумывая ни секунды, я рванул за беглецом, да так, что чуть подошвы своих кед не потерял. Никогда так быстро не бегал. Если бы меня в этот момент выпустили на соревнования по спринтерскому бегу, я бы, наверное, побил все мировые рекорды. Догнал я мужика быстро, за несколько секунд. Поставил ему подножку, мужик растянулся на земле. Батя не отставал в забеге, хотя чуток припозднился, на пару секунд. С разбегу отец прыгнул на мужика, вминая его в землю. Врезал ему в район почек, от чего несостоявшийся бегун, начал загибаться и стонать. Отец кивнул мне, чтобы я взялся за ноги, мы бодренько потащили мужика к дверям того сарая, который он пытался открывать. Я охлопал карманы мужика, нашёл нужные ключи, открыл дверь сарая. Туда мы его и заволокли. Связали руки и ноги нашими ремнями.
– Отличное место, чтобы поговорить по душам. Сейчас этот сучонок мне всё расскажет. Малой, это точно он? – спросил отец у меня, когда осмотрелся в сарае.
– Не сомневайся, этот гад наверняка долго следил за Катей, – ответил я отцу.
– Ты, малой, погуляй, пока я разговорю пациента, – строго предложил отец мне.
– Катя мне сестра, а не только тебе дочь, – не согласился я, даже не собираясь уходить.
Отец хмыкнул. Достал из сумки гвоздодёр, клещи и плоскогубцы. О чём-то подумал. Наверняка решал, какой инструмент больше подойдёт для откровенного разговора.
– Послушай, паря, я тебе так скажу. Есть у меня уверенность, что ты мою дочку похитил. Так говорит мой сын, а он никогда не ошибается. Ему милиция сегодня показывала твой портрет. В связи с этим у меня к тебе предложение. Ты говоришь, где моя дочь. Тогда я вызываю милицию, передаю тебя стражам закона. Ну или ты упираешься, тогда я принесу тебе боль, много боли. Для начала сломаю все твои пальцы, на ногах и на руках, – отец говорил спокойно, без каких-либо эмоций, но глаза его сверкали зловеще.
В этот момент я не завидовал этому мужику, на его лице было видно, как страх заполняет его сущность. Честно скажу, первый раз видел отца, в такой спокойной ярости. М-да, умеет отец жути нагнать. Чтобы мужик не орал на весь район, отец соорудил кляп из одежды этого гада. Вновь осмотрел инструменты, решил, что плоскогубцы самый лучший способ вывести человека на откровенность. Расстегнул мужику штаны и порвал ему трусы, доставая хозяйство нашего пленника. Отец приступил к процедуре полевого допроса, по-другому я это назвать не могу. Думаю, что мошонка этому мужику больше не понадобиться. Я даже отвернулся, чтобы не видеть, как мой отец давит «орешки» этому бедолаге. Батя за свою дочурку Катю и не на такое способен. Вот ничуть не сомневаюсь.
– Ну что, готов быть откровенным? – спросил отец, прекратив истязания мужика на некоторое время.
Боратов так закивал головой, соглашаясь, что я подумал, как бы его голова не отпала от шеи.
– Ну вот и молодец, я не сомневался, что ты расскажешь правду, – высказался отец, вытаскивая кляп изо рта нашего пленника.
Боратов запел, как соловей, вываливая на наши уши, с чего он начал свои преступления. Оказалось, что своё первое убийство он совершил в 57-ом году, в Воронеже. Потом были Тула, Рязань, Подольск и Брянск. Странно, но отец не прерывал мужика. Слушал внимательно, как, собственно, и я. Когда Боратов закончил рассказывать об убийствах в Свердловске, он замолчал.
– Теперь о главном, где моя дочь? – спросил отец у мужика.
На вопрос моего отца, Боратов показал вход в погреб. Уже через пять минут мы подняли наверх Катю, которая была без сознания.
Отец потрогал пульс на шее Кати, убедившись, что она точно жива и дышит.
– Жива. Малой, быстро к телефону. Звони матери, потом в больницу, скажешь, что девушка после травмы без сознания, пока без подробностей. Потом звони тому менту, о котором ты рассказал. Пусть приезжает и забирает этого чудака, – распорядился отец, укладывая Катю поудобней.
Я побежал к таксофону. Где в этом районе есть рабочие телефоны, я знал, так как совсем недавно жил в этих кварталах. Набрал маму, долго говорить с ней не стал, предупредил, что перезвоню, когда будем знать в какую больницу повезут Екатерину. Надо было звонить в скорую, но я решил позвонить Кузнецову. Он оказался на рабочем месте. Отреагировал старший лейтенант быстро.
– Скоро буду, неотложку вызову сам, на наш вызов они быстрей подъедут, – произнёс Кузнецов и отключился.
Не прошло и десяти минут, как приехал старший лейтенант Кузнецов на машине ГАИ. Мне пришлось выйти на улицу Стахановская, чтобы встретить его. Вскоре подъехала скорая помощь. Кузнецов и отец о чём-то поговорили. Отец поехал сопровождать Катю в 14-ую больницу, в машине скорой помощи. Приехал милицейский «уазик», в который погрузили Боратова.
– Михаил, поехали к нам в отдел, расскажешь всё, что запомнил. Меня твой отец уверил, что память у тебя отличная, – предложил Кузнецов.
– Без проблем, только маме надо сообщить, что сестру увезли в 14-ую больницу, – согласился я сразу.
– Позвонишь от нас, не будем терять время, – принял решение старлей.
До Орджоникидзевского отдела мы доехали на «жигулях» ГАИ. Прошли сразу в кабинет начальника отдела. Полковник Мазуров был на месте. Из его кабинета я позвонил домой, маме сообщил, что Екатерина в 14-ой горбольнице, с нею отец, а я подойду чуть позже.
– Ну, Михаил, начинай рассказывать, постарайся ничего не забыть, а я запишу, – предложил Кузнецов, а Мазуров приготовился слушать.
– Боратов говорил без подробностей, как убивал и насиловал непонятно, в том числе неясно, где он прятал трупы. Фактически только перечислил жертвы и города, в которых совершил преступления, – начал я говорить то, что запомнил.
Следующие полчаса я перечислял количество жертв, с названием городов. Когда я закончил, полковник Мазуров выругался длинной тирадой нецензурного содержания.
– Получается, этот сучонок начал насиловать и убивать ещё в 57-ом году. Чтоб ему пусто было. Следствие похоже затянется не на один год, потом судебное разбирательство. Это при условии, что этот пёс не начнёт отпираться. Твоему отцу, Миша, он мог что-то с испугу наговорить, так сказать под давлением, – высказал своё мнение Мазуров.
– Да уж, сто двадцать семь изнасилований и убийств за восемнадцать лет, серьёзная картина вырисовывается, – добавил Кузнецов.
– Следствие закажет экспертизу на вменяемость этого придурка. Это же сколько «глухарей»1 будет раскрыто, в голове не укладывается, – произнёс полковник.
– Больше всего в городе Тула, пятьдесят пять женщин, разного возраста, – подсчитал Кузнецов.
– Получается, он из Тулы приехал к нам, здесь продолжил. Это что же за зверь такой? Даже не представляю, как докладывать руководству, – Мазуров явно озаботился предстоящим докладом своему начальству.
– Олег Игоревич, надеюсь отца не привлекут за то, что он слегка помял Боратова? – спросил я.
– За это не переживай, найдём способ объясниться, – заверил меня Мазуров.
– Миша, тебя и отца, скорей всего, будет вызывать следователь для дачи показаний. Вы там не наболтайте чего лишнего, про пытки и всё такое, – предупредил меня Кузнецов.
На его слова я кивнул. А через пять минут уже топал в сторону 14-ой горбольницы, надеясь найти там отца и мать.
Июнь 1975 год. Свердловск. Егорова Галина. Эпизоды.
Как только сын рассказал Галине Николаевне о том, что дочь Катю похитили, женщина находилась на грани истерики. Но собрала всю свою волю «в кулак». Для начала она позвонила начальнику Орджоникидзевского отдела, с которым была неплохо знакома. Мазуров попытался успокоить Галину, утверждая, что все сотрудники отдела занимаются поиском пропавшей девушки. Гигантскую тревогу в душе, заверения Мазурова, не успокоили. Зато решение мужа Виктора, пойти на место и начать поиски самим, зародило некоторую надежду в сознании Галины. Она бы, и сама бросилась на поиски дочери, но муж категорично заявил, что Галина остаётся дома, для связи. Спорить с Виктором, в данной ситуации, Галина не стала. Когда муж и сын ушли, Егорова некоторое время металась по квартире. Потом решила чем-то занять себя. Взяла влажную тряпку и начала протирать пыль в квартире. Уборка не успокаивала Галину, но прекрасно дала возможность двигаться с пользой, нежели просто бесцельно метаться по комнатам квартиры. После протирания пыли во всех комнатах, Галя взяла пылесос и пропылесосила квартиру. Когда раздался телефонный звонок, она бегом бросилась к аппарату. Звонил сын.
– «Мам, мы нашли Катю. Она точно жива, получила повреждения по голове, но не думаю, что это опасно для её здоровья. Я сейчас сообщу в милицию, мне дали контактный номер, ну и скорую вызову. В какую больницу увезут Катю сообщу позже, папа поедет с врачами скорой помощи в больницу, а я скорей всего останусь давать показания милиции», – объяснил сын и повесил трубку.
Когда Галина слушала сына, она опёрлась на стену, чтобы не упасть в обморок. От сильных переживаний кружилась голова. Как только связь прервалась, продолжая держать трубку телефона в руке, Галина медленно сползла по стене, усевшись на полу. Подогнув к себе колени, уткнувшись в них лицом, Галина разрыдалась. Женщина больше ничуть не сдерживала себя, выплёскивая со слезами и стоном всю напряжённость, что скопилась в ней, за это короткое время ожидания. Егорова никогда не сомневалась, что любит своих детей. А вот сейчас, она вдруг поняла, что потерять ребёнка – это самое большое горе, которое может произойти с человеком. Отрезвление от истерики пришло, как только Галина подумала, что Виктор может убить преступника, а за это его обязательно будут судить. Галина вытерла слёзы, направилась в ванную комнату, чтобы умыться. Сын сказал, что перезвонит, когда будет знать в какую больницу, увезут дочь. А значит надо быть готовой бежать в больницу, где она будет ждать выводы врачей. Умывшись, Галина подумала, что самое время молиться богу. Из каких-либо молитв, она знала только одну – «Отче наш», которую выучила по настоянию матери, ещё в своём детстве. Егорова начала шептать молитву «Отче наш», снова и снова повторяя слова молитвы, а в конце просила бога, чтобы он позаботился о дочери. Сколько раз она прочитала молитву, Галя не смогла бы сказать точно. Телефонный звонок вновь прозвучал неожиданно, заставив её вздрогнуть. Звонил сын. Сообщил, что Катю увезли в 14-ую горбольницу. Галина быстро накинула плащ, одела туфли и выбежала из квартиры.
До больницы она почти бежала, время от времени переходя на быстрый шаг. В приёмном отделении больницы, ей сообщили, что дочка в палате реанимации. Но разрешили пройти наверх, в отделение интенсивной терапии. Здесь она обнаружила Виктора. Он сидел на кушетке, которая стояла у входа в отделение реанимации. Галя бросилась в его объятия. Виктор встал и обнял жену. Галина чуть вновь не расплакалась, но взяла «себя в руки». Не время лить слёзы. Вот когда останется наедине с собой, вот тогда и даст волю слезам.
– С Катей всё хорошо? – задала вопрос Галина, при чём вопрос показался ей глупым.
Как может быть хорошо, когда её дочь в реанимации? Виктор отстранил жену, продолжая удерживать руки на её плечах.
– Сейчас её обследуют врачи, нам требуется только подождать. Наберись сил, Галя, главное, что наша дочь жива и не покалечена, – строго произнёс муж.
Как ни странно, но именно строгий тон мужа, добавил сил Егоровой. Она присела на кушетку, приготовившись ждать, когда появится врач и скажет, что с доченькой. Прошло примерно полчаса, когда Галине удалось снова взять свои чувства под контроль.
– Вы этого нелюдя поймали? – спросила она у мужа.
– Поймали, Галя. Сейчас его, наверное, допрашивают в милиции. Малой тоже поехал туда, чтобы дать показания, – ответил муж.
– Я думала ты его убьёшь, переживала за тебя, – тихо произнесла Егорова.
– Сначала так и хотел сделать. Но перед этим допросил его, грехов за этой тварью хватает. Пусть с его грехами милиция разбирается, а то ещё бы посадили за эту суку, – так же тихо произнёс Виктор.
Они ждали минут сорок, когда появился сын Миша. Галина увидела в глазах сына тревогу. Какое-то тёплое чувство появилось в груди. Приятно знать, что дети любят друг друга. Галя ничуть не сомневалась, что Катя так же относится к брату, как и он к ней.
– Доктор выходил? – сразу спросил Миша.
– Нет, вот сидим ждём, – ответил отец.
Галина говорить пока не могла, в горле по-прежнему стоял ком, очень хотелось плакать, но она сдерживала себя. Прошло не меньше двух часов. Галя сидела рядом с мужем, навалившись на его плечо. Сын сидел, с другой стороны, навалившись на стену и прикрыв глаза. Наконец появился заведующий отделением. Егоровы разом вскочили и подошли к доктору.
– Мы полностью провели осмотр. Насилия над вашей дочерью не было. Она очнулась, ей поставили капельницу и дали снотворного. Повреждения черепа нет, но имеется небольшое сотрясение мозга. Она ничего не помнит, что с ней произошло. Думаю, через день, мы переведём её из реанимации в обычную палату, – сообщал хирург.
– Скажите мы можем её сейчас увидеть, ну пожалуйста? – сразу подхватилась Галина.
– Сейчас она спит. В её состоянии сон лучшее лекарство, приходите завтра, когда мы переведём её в другую палату. В реанимацию никого не пускают. Не переживайте, всё будет с девушкой хорошо, поверьте моему опыту, – не согласился пропустить, в палату к Кате, завотделением.
Находиться в больнице больше не имело смысла. Потому Егоровы собрались и пошли домой. Всю обратную дорогу молчали. Только дома, уже в постели, Галя, прижавшись к мужу, дала волю слезам, а Виктор нежно поглаживал её, пока она не заснула.
Июнь 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.
В воскресенье утром, мы с отцом, как обычно, вышли на пробежку и зарядку, я взял с собой ключи от гаража.
– Пап, я сегодня с тобой не побегу. Разогреюсь, пока бегу до стадиона, там разомнусь, и сразу в гараж. Хочу сегодня покататься на байке.
– Хорошо. Мы ближе к обеду Катю навестим с матерью, ты с нами? – согласился отец, попутно задав мне вопрос насчёт посещения больницы.
– Обязательно, – ответил я и побежал в сторону Кировоградской улицы.
Добежав до стадиона, обнаружил, что Нелли Григорьевна не изменяет своим привычкам. Она уже здесь, активно разминается. Минуту постоял, восстанавливая дыхание, а заодно насладился эстетикой красивой женской фигуры. Может кто-то подумает, что у меня сестра в больнице, мне не пристало думать о женщинах? Не соглашусь с этим человеком. Во-первых, молодая часть моего разума, в тендеме с телом, только и думает о женщинах. Хорошо то, что взрослая часть моего разума, немного уравновешивает юную половинку. Во-вторых, с Катей всё очень даже неплохо, так нас заверил врач в больнице. Серьёзных повреждений у сестры нет. Думаю, через пару недель она будет в полном порядке. А вот её одноклассницам повезло гораздо меньше. У Галки Агаповой сломана челюсть, такие травмы наверняка заживают долго. А у Веры Романовой сильно разбита голова и тяжёлое сотрясение мозга. Видимо это гад Боратов, совсем не сдерживал удары, когда бил девушек. Почему он не покалечил Катю, наверняка выяснит следствие. Хотя у меня есть некоторые предположения. Возможно, что Боратов фанател по Кате, так что это могло быть причиной, почему он ей не нанёс сильные увечья. Нелли вдруг оглянулась, увидела меня и помахала рукой. Более стоять со стороны её спины, нет смысла. Я двинулся к ней. Поздоровался.
– Миша, вчера что-то случилось, твой голос был напряжённым? – спросила Нелли.
Пришлось рассказать ей о нападении на девушек. Всё равно может узнать от кого-нибудь. Правда рассказал в урезанном варианте. О прошлых преступлениях Боратова говорить не стал, к тому же меня об этом попросили в милиции.
– Какой ужас. Надо проведать девочек в больнице. Не знаешь, к ним пускают?
– Точно не знаю, про Агапову и Романову не спрашивал. В обед пойду с родителями, узнаю и расскажу чуть позже. Мы увидимся после обеда? Предлагаю прокатиться на озеро, искупаемся, позагораем, – предложил я.
– Я согласна. Ты сможешь сегодня остаться у меня?
– Конечно смогу, даже сделаю это с превеликим удовольствием, – ответил я.
Мы потратили на разминку ещё минут сорок, потом побежали до моего гаража. Оттуда я довёз Нелли до её дома. Договорились, что она будет ждать меня после обеда. От Нелли Григорьевны я поехал домой. Время до посещения больницы было, потому решил посидеть над книгой, за меня её никто не напишет. Тем более остались последние главы. Сразу после военного романа допишу первую часть нового цикла фантастики, она у меня тоже почти готова. Хорошо бы запланировать поездку в Москву в конце месяца, а там сдать сразу две книги.
– Миша, ты идёшь с нами? – спросила мама, заглянув в мою комнату.
Я отложил рукопись, быстро оделся и вышел в коридор. Родители уже стояли возле выхода из квартиры.
– По пути зайдём в гастроном, надо купить хотя бы сока девочкам, даже не знаю, что им можно сейчас, – предупредила мама, а мы с отцом не возражали.
Раз мама упомянула, во множественном числе девчонок, значит планирует проведать Агапову и Романову.
– Мам, извини, что напоминаю. Ты узнавала по поводу пишущей машинки?
– Ой, совсем вылетело из головы. Ты же заканчиваешь книги, а значит скоро лететь в Москву. Мне посоветовали там и купить, чтобы не переплачивать здесь, – ответила мама.
Мы вышли из дома, решили пройтись пешком до больницы, срезая путь по дворам.
В больнице мы выяснили, что Катю перевели из реанимации. В положенное время посещения не запрещены. А вот, Агапова и Романова, как оказалось, всё ещё в реанимации. Им сделали операции, когда переведут в общие палаты, неизвестно. Нам встретились родители Романовой в больнице, а также мама Агаповой. Отец Гали с семьёй не живёт. Моя мама некоторое время пообщалась с ними. А потом мы двинулись в палату к сестре. Когда вошли в палату, я заметил, что Катерина не выглядит какой-то удручённой. Скорее хорохорится. Хотя голова у неё перебинтована. Увидев нас, сестра обрадовалась.
– Как ты себя чувствуешь, дочка? – заботливо спросила мама.
– Уже лучше, голова почти не кружится, хотя вставать мне запретили. Вы принесите мне нотные листы сюда, и наш магнитофон. Да, ещё кассеты с классической музыкой, они подписаны, лежат в нижнем ящике моего стола.
– Катенька, какие фрукты тебе можно? – вновь озаботилась мама.
– Наверное любые. С утра приходил следователь, снял с меня показания, – сообщила Катя.
На тумбочке возле кровати сестры лежали три яблока, мама не пропустила этот момент мимо.
– Катюша, тебя кто-то проведал, вижу яблоки лежат, – заинтересовалась мама.
– Следователь принёс, пожелал скорейшего выздоровления. Мам, а этого придурка посадят?
Так как мама задержалась с ответом, её опередил я.
– Обязательно посадят. Справедливый советский суд не оставит его на свободе, даже не переживай по этому поводу, – добавил я.
– Я и не переживаю, была нужда переживать за какого-то козла. Вот только у меня вопрос, а что, если среди моих фанатов, ещё появятся такие? – вдруг задалась вопросом сестра.
– Наймём тебе охрану, ну или сами охранять будем будущую звезду эстрады, – весело успокоил я сестру, чем вызвал у неё улыбку.
Похоже с психикой у сестрёнки всё в полном порядке. Не успел этот урод её напугать. Так сказать, спасительный обморок сослужил сестре хорошую службу. После посещения сестры мы все вместе отправились домой. Мама предложила зайти на колхозный рынок, чтобы купить фруктов для Кати.
В 70-е годы – самое стабильное время в СССР. Цены не скакали, как блохи на бездомной собаке. Даже дефицит снизился на некоторые товары. Я не стану сейчас углубляться во все проблемы советской торговли, остановлюсь только на продуктах. В своей прошлой жизни, в свои пятнадцать с половиной лет, я не задумывался над тем, насколько повезло нашей семье в том, что мама работала в торговле. Обеспечением продуктовой корзины для семьи, занималась именно мама. Попав в своё тело в этом времени, но уже со зрелым мировоззрением, я имею возможность наблюдать, как это было на самом деле. Я уже говорил ранее, что полки в магазинах пока ещё не опустели, но и не ломились от изобилия. Рядом с государственной торговлей существовала потребительская кооперация. Часто в продуктовых магазинах имелись отделы, где продукты продавали по кооперативным ценам. В таких отделах ассортимент был побогаче, но и цены «кусались». Что касается фруктов, то яблоки продавались в свободной продаже. Всё остальное разбиралось достаточно быстро. Так что, если ты решил спонтанно купить фруктов в летнее время, то тебе прямая дорога на колхозный рынок. В случае, если у тебя нет связей в торговле. Статистика этого времени говорит о том, что государственная торговля продуктами составляла не больше пятидесяти процентов всего наполнения товарами в секторе продовольствия. Например, фрукты в летнее время вполне можно приобрести на колхозном рынке. Здесь торгуют колхозники, ну или лица, которые давно обосновались на рынках, но имеющие соответствующие документы, что они колхозники. Торговля идёт излишками от колхозных урожаев, ну или тем, что выращено на личном участке. Фрукты в наш город везут из братских республик, на южных границах Родины. В частности, на нашем рынке, в основном торгуют азербайджанцы, хотя периодично встречаются узбеки или таджики. Цены немного шокируют горожан, но мы себе можем позволить купить абрикосы или помидоры по завышенным ценам. Те же абрикосы можно купить в пределах от двух до трёх рублей за килограмм. Даже не сомневаюсь, что к осени цены снизятся, в два раза, а то и больше. Но сейчас всего лишь начало лета. Везут абрикосы из азиатских республик, а черешню из Краснодарского края, в том числе. Наш семейный бюджет увеличен, за счёт моих вложений. Так что мама смело покупает два килограмма черешни и два килограмма абрикос, немного подумав, мама берёт килограмм яблок. Вечером они с отцом наверняка соберутся проведать Катерину. Прогуливаясь по колхозному рынку вместе с родителями, я вдруг задумался о том, что Нелли Григорьевна, навряд ли может себя побаловать черешней. Безусловно она скоро поедет в Крым, там с фруктами совсем другая ситуация. Но мне захотелось угостить Нелли. Но не покупать же в присутствии родителей. Закупившись фруктами, мы направились домой. В мясной отдел мама заходить не стала, она закупается колбасой и мясом в магазинах, что называется «из-под прилавка». А что поделаешь? Такова действительность жизни в СССР.
Вернувшись домой, я решил, что сегодня уже работать над книгой не буду. Следует заехать на колхозный рынок, купить черешни, потом забрать Нелли и выдвигаться на природу.
– Мам, я вечером с вами к Кате не пойду. Поеду покатаюсь на мотоцикле, может на озеро сгоняем, – сообщил я маме и отцу о своих планах.
Родители не возражали. Понятно, что с сестрой приключилась беда, но посещение больницы, в обед, немного успокоило родителей. Так что я со спокойной совестью оделся, взял сумку с ремнём через плечо, которую носил в школу. В сумку кинул тетрадь и ручки с карандашами, три книги, одну о войне, а две из первой фантастики. Давно хотел подарить Нелле книжки, а после покинул квартиру. Сразу заехал на рынок, купил два килограмма черешни, а через десять минут въезжал во двор к Нелли Григорьевне. Раз она сказала, что ждёт меня дома, то сразу поднялся к ней в квартиру. Открылась дверь, Нелли была в лёгком халате, явно обрадовалась увидев меня. Я скинул кеды, снял с плеча сумку, положил мотошлемы на пол. Не успев сказать, что купил черешни. Нелли, привстав на цыпочки, обхватила меня за шею руками, прильнув к моим губам долгим поцелуем. Мой организм сработал так, как взрывается порох, когда к нему подносят спичку. Я подхватил её за попу, приподнял, а Нелли тут же обвила свои ноги на моей пояснице. Моя женщина, а теперь так можно говорить, имеет небольшой вес. От силы килограмм пятьдесят пять. Ростом она ниже меня сантиметров пять-шесть. Очень активно занимается физкультурой, так что жировых отложений я у неё не заметил. Желание обладать ею, тут же заполнило весь мой разум. Подозреваю, что и Нелли испытывала огромное желание к близости, а иначе не стала бы запрыгивать на меня. Таким конструктором, мы и двинулись в сторону комнаты, где имелся диван. Нелли продолжала жадно целовать меня. А потом началось лихорадочное освобождение нас от одежды. Следующие полчаса, а может чуть дольше, мы предавались плотским утехам. Мне нравился темперамент Нелли, возбуждается она быстро, а в процессе несколько раз достигает пика наслаждения. Я попытался напомнить ей о презервативах, даже потянулся к штанам, которые валялись на полу, но она не отпустила.
– Прольёшься мне на животик или на спину, к тому же я глотаю таблетки от беременности, не отвлекайся, – прошептала она.
Ну нет, дак нет. Честно сказать, что мне в данную минуту было сложно контролировать себя. Мы насытились, полежали несколько минут, обнявшись.
– Ну что, ты, кажется, хотел меня покатать на своём байке?
– Поехали на Балтым, искупаемся. Надо черешню помыть, я прикупил на колхозном рынке.
– Я нарежу бутербродов и возьму чай в термосе, так что встаём, но в ванную я первая, – Нелли убежала нагишом в ванную, прихватив в руку халатик.
Я огляделся в комнате, увидел в книжном шкафу фломастеры. Пока Нелли полоскалась, я написал дарственную надпись «На долгую память красавице Нелли», ниже поставил подпись. Пока Нелли хлопотала на кухне, я принёс ей книги.
– Владей. Через несколько десятков лет, точно будет чем похвалиться, так как я обязательно стану знаменитым, – улыбаясь я подал свои книги.
– Даже не сомневаюсь, буду в старости хвастаться, что я лично знала писателя Егорова, при чём близко, – Нелли засмеялась, забирая мои книги, а я двинулся в ванную комнату.
Собирались мы недолго. Нелли помыла черешню, потом одела купальник, а сверху спортивный костюм. В хозяйственную сумку сложила еду, черешню и термос, заодно положила два полотенца и покрывало. А сумку ей придётся держать, между нами. Я, в очередной раз, решил, что мне точно не помешает какой-нибудь рюкзак. Но не из тех, что сейчас продаются в спорттоварах, а что-то такое, какие появятся только в 21-ом веке. На улице тепло, температура выше двадцати градусов, хотя особой жары нет.
– Куда поедем? – спросил я, когда мы уселись на «Хонду».
– Туда, где не встретим учащихся нашей школы. Думаю, что осторожность в этом вопросе не помешает, – ответила Нелли, давая мне возможность самому определиться с местом на озере.
Наши дворовые пацаны и девушки обычно ездят на базу «УЗТМ». Хотя некоторые личности, предпочитают отдыхать на «Берёзовой Роще». А вот на «Звёздочку», редко кто катается, как минимум из моих знакомых. Место там хорошее, пляж песочный. У берега мелко, вода прогревается быстро. Так что мой выбор был очевиден. Я сильно не гнал, ехал неспеша. У границы Верхней Пышмы остановился, заправил полный бак. Всякий раз, когда расплачиваюсь за бензин, кайфую. До сих пор не привык, что бензин стоит всего десять копеек за литр. Еда у нас имелась, потому мы не стали останавливаться в столовой, в посёлке Балтым, проехали сразу на пляж «Звёздочка». Здесь никаких стоянок не предусмотрено. Я подъехал почти к самой воде. Ну не совсем к воде, а там, где начинается песочный пляж, а ещё здесь уже стояло несколько машин, два «москвича» и «запорожец». Выбрал место у кустов, чтобы байк оставался в тени. Расстелили покрывало, застолбив таким образом место. Народу немного, но есть. В основном семьи с детьми, хотя и молодёжи хватает. Здесь озеро мелкое, вот и едут сюда с детьми особенно с маленькими. В будущем озеро Балтым чуток загадят. Одно время там даже запретят купаться. Произойдёт это в конце 90-х, начале 2000-х, так что насладиться чистым озером время есть. Почти рядом с нами, расположилась семья. Мужчина лет сорока, женщина чуть моложе, а сними дети, явно дошколята. Я попросил их присмотреть за нашими вещами. В этом времени, в такой просьбе, ничего необычного нет. Что интересно, люди на самом деле присмотрят за вещами, относясь к этому серьёзно. Ну а мы побежали в воду.
Июнь 1975 год. Свердловск. Екатерина Егорова. Эпизоды.
После ухода родителей, Катерина поела. Как раз наступило время обеда у больных. Так как она считалась лежачей больной, лечащий врач запрещал вставать с постели, девушка поела с удовольствием, хотя больничная еда была очень далека от домашней. После обеда Катя сходила в туалет, ей не нравилось испражняться в металлическую «утку». Голова почти не кружилась, если не наклоняться, то полный порядок. Вернувшись в палату, Катя задумалась о том, что с ней произошло. Тот дебильный придурок, что напал на них, наверняка имел понятные цели. Скорей всего он хотел изнасиловать её. Екатерина не была «комнатным растением», каковыми считают детей, которых родители огораживают от всех бед, в том числе от улицы. Напротив, Катя выросла во дворе. С раннего детства была боевой девчонкой, которая не уступала мальчишкам первенство. До школы, а потом в начальных классах, дралась много и часто. Тем более любимый папочка активно учил её методам самообороны. Нет, он не заставлял свою дочь посещать секцию борьбы, не гонял на утренние зарядки, как это делает с братом Мишкой. Отец просто показывал, куда следует бить рукой, ногой или ещё каким предметом, чтобы наиболее эффективно вывести противника из строя. О том, что девушек насилуют, надо сказать, что это не редкость, Катя конечно же знала. Даже в её классе были девчонки, которые прошли через этот процесс унижения. Зачастую виной таких неприятностей алкоголь. Выпивают с пацанами, а когда становятся пьяными, ничего не соображая, подвергаются сексуальному насилию. Живой пример тому, Галя Агапова. Потеряла девственность пару лет назад, когда в своём дворе пошла встречать новый год с дворовыми пацанами. Не рассчитала коварство алкоголя, напилась и уснула, вот её пьяную и оприходовали. Галка попереживала какое-то время, а потом махнула на это рукой. Одно время встречалась со старшеклассником, но рассталась больше года назад. Сама Екатерина алкоголем не увлекалась. Ну да, были случаи, когда выпивали совсем немного шампанского, на день рождения или на праздник Нового года. Первый раз Катя попробовала шампанское после шестнадцати лет. Опьянение ей не понравилось, становишься какой-то неконтролируемой, плюс болит голова, после отрезвления. После выпускного вечера она выпила полстакана сухого вина, естественного чуток опьянела. Может по этой причине пошла в кусты, чтобы справить нужду по-маленькому. И вот результат. Жаль, что девчонки пострадали сильно. Екатерина задумалась, испытывает ли она какой-нибудь психологический дискомфорт, после того, что с ней произошло. Ничуть, психика в норме. А вот повторно попадать в такую ситуацию не хочется. Приходя в себя, Катя почувствовала, что ей не хватает работы с музыкой. За последнее время она здорово втянулась в своё увлечение музыкой. Ей нравилось не только заниматься аранжировкой уже известных музыкальных произведений, но и придумывать что-то новое. С удивлением для себя, он признала, что заниматься музыкой нравится больше, чем танцевать. Пока Екатерина гоняла мысли в своей голове, в палату заглянула медсестра. Увидев, что пациентка не спит, проинформировала.
– Егорова, к тебе посетители, у вас полчаса. С двух до четырёх «тихий час», говорю тебе, а также предупрежу твоих посетителей, – объявила дежурная медсестра и скрылась за дверью.
Через три минуты в палату вошла Софья Яковлевна, а за ней ребята из коллектива «Время вперёд». Так как стульев в палате по числу коек, а палата на четыре места, то Дима Коряков, гитарист коллектива, остался стоять. Ошерович сложила на тумбочку кулёк с черешней и баночку с куриной голенью.
– Я тебе тут кое-что приготовила, а то знаю я, как кормят в больнице. А ребята на рынке черешни купили, мы её уже помыли. Так что, кушай и поправляйся, даже не вздумай болеть долго. У нас с тобой подготовка к поступлению в консерваторию. Выпишешься, будем усиленными темпами готовиться, – предупредила Ошерович, чем вызвала улыбку Екатерины.
Далее разговор зашёл о том, как случилось нападение. Катя сама толком ничего не знала, только то, что узнала от следователя и от родителей.
– Надеюсь этого гада посадят, при чём надолго, – мстительно произнесла Светлова Валентина.
– Брат сказал, что срок ему большой грозит. С нами у него не первый случай, правда в подробности Мишка не вдавался. Следователь тоже ничего подробно рассказывать не стал, но думаю, что без наказания не останется. Мне сегодня вечером родители магнитофон принесут и кое-какие аудиозаписи, хочу попробовать что-то написать, – сообщила Катя членам музыкального коллектива.
– Я подберу несколько классических концертов, Антон тебе занесёт на днях. Тебе, Катюша, будет полезно даже просто прослушать концерты, – сразу подхватилась Ошерович.
– Есть ещё что-то новенького? – для поддержания разговора спросила Егорова.
– Леонард Израилович договорился, что на основе наших записей выпустят полноценную пластинку. Видела Поличкина, он расстроился, когда узнал, что случилось с тобой. Желает тебе скорейшего выздоровления, в общем переживают все, – сообщила Софья Яковлевна.
Поговорили ещё о разном, но за полчаса все новости не расскажешь. В палату заглянула медсестра, объявила, что начинает время сна для больных. Ребята тепло попрощались с Катей и ушли, вслед за ними ушла Ошерович. После их ухода, Катерина почувствовала сонливость, а вскоре заснула. Вечером приходили родители, принесли магнитофон и пакет с кассетами. Кроме этого, принесли фрукты, абрикосы и черешню. А ещё мать для Кати принесла две котлеты. Темы о Катиной травме старались не касаться.
– У нашего Миши появилась девушка, – поделилась секретом Галина Николаевна с дочерью.
– Мам, да это «Секрет Полишинеля». Даже в моём классе девчонки засматривались на малого. Особенно, когда в школе узнали, что он писатель. Нашла чем удивить. Я с ним ездила на ночные катания на мотоциклах, там, где рокеры собираются. Даже не представляешь, сколько девок на него засматриваются, – немного секретов раскрыла и Катя, для матери.
– Ничего необычного, ему скоро шестнадцать. Да я в его годы…, – начал говорить отец, но мать Кати прервала его.
– Да помолчи уж. «Я в его годы», тоже мне Дон Жуан нашёлся. Бегал за мной, как собачка, проходу не давал, – передразнила Галина Николаевна мужа.
– Влюбился в тебя, дурную, вот и ходил, – немного обиженно буркнул Виктор Павлович.
– Да знаю я, что влюбился. Мне тогда тринадцать было, всё уже понимала. Специально тебя держала на расстоянии, чтобы помучился, – засмеялась мать Кати, на эти слова Екатерина улыбнулась.
Она знала, что отец и мать любят друг друга, при чём с годами их чувство совсем не остывает. Родители просидели в палате Катерины почти час, потом оба её поцеловали и ушли. Катя вставила в магнитофон кассету, одела наушники, которые, кстати, приволок младший брат, и приготовилась слушать музыку.
Интерлюдия 2. Москва. Кремль.
Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев, находился в своём кабинете, в Кремле, он работал с документами. В дверь осторожно постучали, Леонид Ильич поднял взгляд от документов на дверь, которая приоткрылась, появился помощник генсека Георгий Цуканов. Увидев взгляд Брежнева на себя, Цуканов прошёл ближе к столу и положил перед Брежневым напечатанный график работы, на ближайшие полтора месяца. Брежнев мельком взглянул на свой рабочий график.
– Получается, что отдохнуть я смогу только в первой половине июля? – озвучил свои мысли Брежнев.
– Да, Леонид Ильич. После двадцатого начнём готовиться к поездке в Финляндию. Будет подписание Заключительного акта СБСЕ1. Утверждено присутствие 33-х Европейских государств, США и Канады. Желательно вам лично подписать такой документ. Так что, только до двадцатого июля сможете отдохнуть в Крыму, – пояснил Цуканов.
– Получается, что две с половиной недели вполне спокойно отдохну, может даже три недели. Георгий, планируй поездку в первых числах июля. Да не забудь отправить приглашение молодому автору Егорову. И ещё, озаботься каким-нибудь диктофоном. Мне будет проще рассказать о своих воспоминаниях под запись, а дальше пусть автор сам работает.
– Есть несколько вариантов диктофонов, но часть из них имеют специальное предназначение, Леонид Ильич, – замешкался Цуканов.
– На твой взгляд, какой самый удобный? Вот такой давай и подарим, Егоров мне понравился, так что не жалко, – генсек предложил сделать выбор Цуканову самому.
– Лучший на мой взгляд «летучая мышь», в ведомстве КГБ пользуется, – осторожно предложил Цуканов.
– Ну значит его и подарим, так что приготовь к моей поездке, да не забудь запасные катушки, чтобы хватило дней на десять разговоров, а может и больше, – распорядился Брежнев.
Цуканов кивнул, принимая распоряжение генсека и тихо покинул кабинет. Из приёмной он давал нужные распоряжения, относительно поездки Брежнева в «Глицинию». А также распорядился отправить приглашение в Свердловск, автору книги «Солдатская правда». Такое приглашение будет выглядеть, как награда автору за хорошую книгу. Ну и вручит награду ЦК ВЛКСМ, что будет выглядеть вполне естественно.
Июнь 1975 год. Свердловская область. Михаил Егоров.
Чем хорош отдых на пляже «Звёздочка», здесь в послеобеденное время светит солнце, а значит вода прогретая и позагорать имеется возможность, если у кого такое желание есть. Мы с Нелли зашли в воду и проплыли метров сто от берега. Сделали заплыв дугой, вернувшись к берегу, чуть левее, чем заходили в воду. От берега нас прикрывали прибрежные кусты, а от людей, что купались у берега, метров сорок. Я нащупал ногами дно, вода доходила мне до подбородка. Нелли дно ногами не доставала, она ухватилась за мои плечи, сзади меня, и начала бултыхать по воде ногами. Ну а что я хотел? Она молода, ей наверняка хорошо со мной, вот и дурачится. Я сделал пару шагов ближе к берегу, теперь вода доходила мне до ключиц. Нелли продолжала бултыхать ногами, издавая звуки, будто она лодочный мотор и меня буксирует. Я развернулся к ней лицом. Нели приблизилась, обвила меня за шею руками, а ногами обвила мою поясницу, плотно прижавшись к мне. Мой молодой организм не дремлет, реакция на такую провокацию, последовала незамедлительно. Нелли почувствовала мою затвердевшую плоть, притворно расширила глаза.
– Ой, кажется, я на что-то наткнулась. Что бы это такое могло быть, не подскажешь? – она притворно расширила глаза.
Хотя глаза её смеялись, она явно дразнила меня. Я подхватил её руками за ягодицы, плотнее прижал к себе. Взгляд Нелли чуть затуманился, она пару секунд смотрела на мои губы, потом прильнула долгим поцелуем ко мне. Чёрт возьми! Как же быстро в этом возрасте возникает готовность к близости.
– Ты дразнишь меня, чтобы я начал совершать глупости, а заодно познал твой внутренний мир? – спросил я, когда Нелли прервала поцелуй.
– Я просто шалю. Мне так с тобой хорошо, будто скинула лет десять. И вообще, мне нравится прижиматься к тебе, – прошептала она мне на ухо, попутно чуть куснула за мочку, но не сильно, а скорее нежно.
– А я страстно тебя желаю, постепенно теряю контроль над собой, – улыбаясь, произнёс я.
– Мы не можем ничем таким заниматься здесь, мораль общественного мнения, к тому же рядом люди, – продолжала веселиться Нелли, но в то же время двигая бёдрами.
Даже от таких прикосновений чувствуешь наслаждение, не сомневаюсь, что она испытывает тоже самое. Поглаживая её ягодицы, я хотел продолжить свои притязания. От таких моих действий, глаза Нелли расширились, она даже в удивлении открыла рот. Нелли быстро сообразила, что я сделаю дальше. Она видимо свой контроль не потеряла окончательно. Опустила ноги, чуть отстранилась.
– Мишкин, не шали, потерпи до дома, – Нелли чмокнула меня в губы и поплыла к берегу.
Я же не последовал за ней, теперь мне потребуется время, чтобы снизить градус своего возбуждения. Для чего я сделал небольшой заплыв на глубину, там вода похолоднее, даже насколько раз нырнул.
Когда я выбрался из воды и подошёл к тому месту, где мы расположились, Нелли лежала на спине, в тёмных очках, подставляя тело под солнечные лучи. Из сумки она уже достала два полотенца. Я несколько секунд полюбовался, на её тело. М-да, природа эту молодую женщину не обделила ничем. Обтираться полотенцем я не стал. Прилёг рядом, на спину. Нелли тут же перевернулась на живот, дотянулась до края покрывала, сорвала травинку. Навалилась на меня, стала водить по моей груди и лицу травинкой. Я жмурился, когда травинка щекотала лицо.
– Всё хочу спросить тебя, откуда такой опыт в общении с женщинами? – тихо спросила Нелли, чтобы не услышали соседи, что расположились недалеко от нас.
– Просто я способный, а ещё умею импровизировать, плюс богатая фантазия, – ответил я.
Ну не говорить же ей в самом деле, что я уже прожил одну жизнь? Имелся в той жизни богатый опыт с женщинами, особенно после развода.
– Ага, уникум значит. Просто мы с тобой делаем это, ну ты сам понимаешь что. Порой так, что я даже не подозревала, что так возможно, – произнесла Нелли.
Так как я лежал с закрытыми глазами, то приоткрыл их, пытаясь разглядеть глаза своей женщины, но её тёмные очки мне не позволяли это сделать.
– Главное, чтобы это нравилось обоим. У меня богатая фантазия, найду, чем удивить тебя, даже не сомневайся, – тихо засмеялся я, вновь прикрыв глаза.
Нелли легла щекой на мою грудь, мы продолжали наслаждаться молодостью, солнцем и отдыхом. Послышались тихие шаги где-то рядом, а потом на нас легла тень.
– Смотри, Кузя, какой сочный персик, – произнёс юношеский голос.
– Ага. Я бы тоже с ней на песочке повалялся, конкретная тёлочка, – ответил второй голос, с дебильной интонацией.
Нелли резко села, подхватила полотенце и прикрылась им. Я тоже открыл глаза, чтобы посмотреть, кто здесь такой нахальный. От солнечных лучей нас загораживали четыре пацана. Возраст примерно мой, хотя не исключаю, что на год-два постарше. Одеты по-простому. Пришли либо из сада-огорода, либо из посёлка Балтым, здесь достаточно близко. Хотя могли приехать из Верхней Пышмы. Даже с такого расстояния, я почувствовал запах пива. Один из пацанов, самый низкорослый и худой, курил папиросу. Я тоже сел, продолжая рассматривать незваных гостей, снизу вверх. Вполне определённая категория местных хулиганов, ну или просто задиры. Перебрали пацаны пива, сразу решили, что им «море по колено». Неудовлетворённость жизнью у них просится наружу, вот и задирают отдыхающих. Они могли подойти к кому угодно. Но их привлёк мой яркий цвет мотоцикла, к тому же модель очень редкая в нашем городе. По сути, обычный наезд. Они же видят, что я примерно их сверстник, к тому же с девушкой. А Нелли выглядит не старше восемнадцати лет. С таким поведением, они рано или поздно присядут в тюрьму, а в 90-ые годы вольются в какую-нибудь бандитскую группировку.
– Чувак, твоя «точила», – спросил тот, что курил папиросу.
– Моя, – коротко ответил я, продолжая их рассматривать.
По комплекции пацаны были не меньше меня, кроме одного, который курил. У самого крупного пацана, лицо не обезображенное интеллектом. Смотрит на мою спутницу таким взглядом, что вот-вот слюна закапает изо рта. А у меня возникает предположение, что просто так они не свалят. Я огляделся. Недалеко от нас отдыхают семьи с детьми. Некоторые из них прислушиваются к нашему разговору.
– Прокатиться дашь? – спросил курильщик.
Я поднялся на ноги, склонив голову набок стал рассматривать пацана.
– Чем готов ответить? – спросил я, так как они ждали моего ответа.
Понятно, что ожидали, что я откажу, а далее по схеме, они бы начали продолжать свой наезд.
– За что ответить? – удивился курильщик.
На лицах, у остальных приятелей курильщика, проявилось непонимание. Так всегда бывает, когда ломаешь схему разговора. Тем временем, я продолжал их внимательно рассматривать, пытаясь определить их способности в драке.
– Допустим, я дал тебе прокатиться, ты уронил тачку, что-то сломал. Чем ответишь, в такой ситуации? – добавил я.
– Жопой ответит, – высказался здоровяк и заржал так, что мои сомнения, об отсутствии мозга в его голове, окончательно развеялись.
Курильщик злобно посмотрел на своего приятеля, ему было совсем несмешно. Я уже определил, что курильщик самый разговорчивый, свару наверняка затевает он. Здоровяк, не наделённый интеллектом, силовая поддержка. Остаются двое, пока непонятные.
– Короче, чувак, ты здесь чужой. Я тебя раньше не видел. Приехал на наш пляж отдыхать. Сам понимаешь, за отдых надо платить. «Трёшки» будет достаточно, сразу разрешим тебе здесь купаться, – озвучил свою идею курильщик, остальные довольно заулыбались.
М-да. Такие, как этот жулик, вежливость всегда воспринимают за слабость, а слабака всегда следует «нагибать». Такова их теория, да и практика тоже.
– А ну прекратите, хулиганы, я вот сейчас милицию позову, – возмутилась женщина.
Рядом с женщиной сидел мужчина, скорей всего муж, да и дети их рядом. Именно их мы просили присмотреть за байком, когда уходили купаться. Мужик молчал, но прищурив глаз, рассматривал пацанов. Страха на его лице я не видел. Вступать в словесную перепалку не имело никакого смысла. Интуиция говорит мне, что они не отстанут.
– Пацаны, я так понимаю, что вы не отстанете? Давайте отойдём в сторонку, чтобы не портить отдых другим людям, – решительно предложил я.
– А давай, – согласился курильщик.
Нелли попробовала удержать меня за руку, но я нежно отстранил её руку, подмигнул и заверил, что всё будет хорошо. Мы пошли за кусты, я оглянулся на свою спутницу, она встала на ноги, продолжая тревожиться. А ещё я заметил, что семейный мужик тоже встал и направился за нами, но не сразу, он что-то сказал своей жене. Мы остановились за кустами. Я развернулся лицом к хулиганам, передо мной стоял туповатый здоровяк. А вот курильщик, напротив, встал чуть в стороне. Как говорил мне всегда отец, «если не можешь избежать драки, всегда бей первым». Я молниеносно ударил кулаком в горло здоровяку. Попал хорошо, он сразу закашлялся и начал приседать. Не останавливаясь, я шагнул влево и вперёд. Сблизился со вторым пацаном, нанося удар левой в печень, а правой в скулу. Есть, чистый нокаут. Второй пацан ещё не упал на траву, я ударил назад ногой третьему. Попал в печень, хорошо так попал. Пацан согнулся пополам и завалился набок. Знаю, такой удар очень болезненный, сразу перебивает дыхание. Сам получал по печени, в прошлой жизни на тренировках, ощущения незабываемые. А курильщик отшагнул на пару шагов.
– Ты чего, чувак? Мы же пошутили, точно говорю, – заблеял курильщик, отступая от меня назад.
Когда он отдалился, то развернувшись отбежал метров на двадцать. Остановился, погрозил мне кулаком, угрожая меня обязательно поймать, а месть его будет страшная и чудовищная. В это время к нам подошёл, тот семейный мужик, что сидел рядом.
– Резко ты их. Будем знакомы, я, Сергей, – представился мужик, протягивая мне руку для рукопожатия.
– Михаил, – представился я, крепко пожимая руку мужика.
Мы вернулись обратно, не дожидаясь, когда трое хулиганов очухаются. По пути, Сергей попытался успокоить меня.
– Я сам из Верхней Пышмы, работаю на медеплавильном заводе. Этих уродов встречаю не в первый раз. Ко взрослым они не привязываются, а вот к молодым парочкам, иногда бывает. Не бери в голову. Но ловко ты с ним поговорил, мне понравилось. Спортсмен, боксом занимаешься, или ещё чем-то? – заинтересовался мужик.
– Что-то вроде этого, но в дзюдо действительно тренируюсь, – не стал скрывать я.
Мы с Нелли познакомились с семьёй Сергея. Нелли достала черешню, половину отдала семье Сергея, точнее детям.
– Мишкин, может нам уехать? – тревожно спросила Нелли.
Интересно, но она стала называть меня «Мишкин», мне даже нравится.
– С чего бы вдруг? Если ты опасаешься эту шантрапу, то напрасно. Они сегодня сюда не вернуться. Так что наслаждаемся отдыхом, а ещё лучше пойдём искупаемся, – предложил я.
Мы попросили вновь присмотреть за байком, ушли купаться. Нелли опять обнимала меня руками и ногами, крепко прижималась, целовала.
– Мне с тобой так спокойно, чувствую себя защищённой, – шептала она, между поцелуями.
Чтобы сильно меня не возбуждать, прекратили «обнимашки», поплавали и вернулись на пляж. Нелли достала бутерброды, мы перекусили, запивая чаем. Домой поехали, когда стало чуть прохладней.
В этот вечер, я остался ночевать у Нелли, перед домом заехали в кооперативный магазин, я купил некоторые продукты. Нелли возражала, но я не послушал. Вечером решил позвонить родителям.
– «Алло», – трубку взяла мама.
– «Мам, ты меня не теряй, я на всю ночь, покатаюсь», – предупредил я маму.
– «Ты главное голову не теряй, на чём бы ты там не катался», – произнесла мама.
Подозреваю, что она уверена в моих ночёвках у женщины.
– «Не смешно. В общем не переживай, всё будет хорошо», – ответил я и положил трубку.
Мы приготовили ужин, я помогал Нелле на кухне. После еды попробовали смотреть новости по телевизору, но надолго нас не хватил. Почти до середины ночи предавались сладостному греху. Утром я уехал от Нелли, пообещав, что вечером увидимся. Вернувшись домой, обнаружил записку от мамы, она просила проведать Катю, заодно завезти ей обед. Завтраком меня покормила Нелли, так что я сел немного поработать над книгой, а в обед поехал проведать сестру в больнице. После посещения сестры, вернулся домой, закончил книгу, мне оставалось дописать эпилог. Завтра начну фантастику, хотя частично первая серия, цикла о слепом помощнике мастера-оружейника, у меня уже написана. Вечером рукопись отдал маме, чтобы её секретарь напечатала для редакций экземпляры, заодно исправит ошибки. Ночевать собрался к Нелле, под видом, что еду кататься.
– Надеюсь на твоё благоразумие, – произнесла мама, погрозив пальцем и покачав головой.
Я отвечать ничего не стал, улыбнулся и вышел из квартиры. В эту ночь мы продолжили с Нелли наслаждаться друг другом. Во вторник писал книгу, в обед проведал сестру. А вот на среду уже ночевал дома. У Нелли начались те самые дни, которые бывают раз в месяц у всех женщин. Но в среду я проводил её на вокзал, на поезд, который шёл в Крым. А ещё, в среду вечером приехал курьер из Обкома ВЛКСМ, мне передали конверт, в котором лежало приглашение в Крым, на посещение дачи Брежнева. В документе было указано, что меня награждают поездкой для отдыха, естественно, за удачную книгу «Солдатская правда». Ох и хитрец наш генсек, хорошую отмазку придумал. Я хоть и знал об этом, но всё равно приятно. Ну или это придумал Цуканов, а не сам Брежнев. Но от перестановки слагаемых результат не меняется. В конверте лежали билеты на самолёт, на третье июля. Рейс на самолёте Свердловск-Симферополь. Значит Брежнев решил использовать меня, в качестве «литературного пера». Я не возражаю, а очень даже «за». Предвижу, что тоже получу от этого какие-то «пряники» и «плюшки».
Июнь 1975 год. Свердловск. Нелли Пельш. Эпизоды.
Уже сидя в поезде, Нелли Григорьевна вспоминала предпоследние двое суток, которые фактически провела в обществе с Мишей Егоровым. Порой ей казалось, что она сошла с ума. Неимоверно бурный роман с учеником закрутился так, что Нелли не знала, что ей делать. Её тянуло к Михаилу. А какие ночи. Она даже слов подобрать не может. Так, наверное, себя ощущает человек, когда говорит, что «я на седьмом небе». Теперь она полностью уверена, что ничего подобного не испытывала с мужем. Во время занятий любовью, а их близость, она так и называла, Нелли была близка к состоянию потери сознания. Настолько был ярким оргазм и наслаждение. Кстати, слово «оргазм» услышала от Михаила, он же ей объяснил, что это такое и как часто случается с женщинами. Вот откуда он всё это знает? Под утро, когда он выжал из неё все силы, всё что она могла, это поднять большой палец вверх, показывая, насколько ей хорошо. А его опыт близости? Тысяча чертей, где он набрался такого опыта. Про некоторые позы она даже не знала, не говоря о том, что пробовала. Они делали это даже стоя в коридоре, когда он прижал её к стене. После чего дрожали ноги, подгибались в коленях. Но Миша взял её на руки и унёс на диван. И вновь ласки, вновь желание быть с ним. Вновь наслаждение. Определённо она чокнулась. Вспомнился тот случай, когда на озере к ним пристали хулиганы. Казалось, что Михаил ничуть не волновался. Разговаривал спокойно, с чувством своей силы. Хотя сама Нелли здорово испугалась. Боже, как она далека от улицы и от уличных отношений. А потом Миша наподдал хулиганам, и ничуть не волновался по такому поводу. Интересно, как бы на его месте поступил её бывший муж? Наверное, начал бы проявлять свою воспитанность и прочую ерунду. А в данном случае, понадобилась просто грубая мужская сила. Когда твой мужчина берёт и устраняет опасность. Ох и повезёт же той девушке, которая станет его женой. А что с ней происходило, когда они были в озере? Она чуть было не потеряла голову и не отдалась ему. Еле сдержалась. Для себя Нелли даже не ставила, серьёзные отношения с Мишей, в планы. Десять лет большой срок, пропасть между ними. Нелли набралась смелости и спросила сама себя. А не влюбилась ли ты дамочка в своего ученика? К сожалению, ответить себе она пока не может. Страсть больше походит на сумасшествие.
– Надеюсь, что время всё расставит на свои места, – тихо пробормотала Нелли.
Но ночью, когда она легла спать, мысли вновь возвращались к Мише. То она ругала себя за такое поведение, то улыбалась, вспоминая минуты пика в наслаждении. Однако два дня в поезде, постоянные размышления об отношениях с учеником, получили результат. Подъезжая к Крыму, Нелли решила, что, побыв вдали от Миши, она сможет разобраться в своих чувствах, а также понять, что ей делать с общественным мнением. В концовке своих метаний в мыслях, Нелли обозвала себя грешницей. Но, так как верующей она не была, то стыдно за грехи ей ничуть не стало. Следовало настроить себя на отдых у моря, в компании своей семьи.
Июнь 1975 год. Карпенко Юрий и Абдулин Рашид. Эпизоды.
Юра Карпенко серьёзно взялся за подготовку записей на кассеты. В его распоряжении три магнитофона, два своих, а третий он взял у тётки, на время. Записал песни музыкального коллектива «Время вперёд» на сто кассет для Кузнецова Артура. На кассетах делал надпись «Time Forward». Отдал Артуру восемьдесят кассет, получив за запись восемьсот рублей. Что тут скажешь? Деньги не просто хорошие, а очень даже отличные. Столько отец Юры зарабатывает за месяц. Плюсом они с Рашидом отдали сорок кассет, на поезд в южном направлении. Мишка Егоров дал им ещё сто штук, компактных кассет, надо успеть записать к приезду состава Анапа-Свердловск. Так как занимались записями они вместе с Рашидом, то Юра решил всё же спросить мнение Абдулина.
– Рашид, что думаешь по поводу делёжки денег. Мишка вроде говорил, что ему не надо, достаточно двух кассет, с каждого десятка, которые в поезда на прослушку отдаём, – завёл разговор Карпенко.
– Там условия другие были. А сейчас всё складывается так, что проводники будут продавать наши кассеты. Где бы мы с тобой были, если бы Миха эту идею не продумал? Делится с ним надо, ведь мы не крысы какие-нибудь, а нормальные пацаны. Тем более Миха наш друг, сам подумай, – рассудил Рашид.
– Ну да, надо ещё по десятке за кассету вернуть, но это с тех денег, что от бригадира поезда получим. Вот только восемьсот на три не делится, что делать? – задался вопросом Юрий.
– Предлагаю Михе отдать двести семьдесят, а мы получим по двести шестьдесят пять. Не забывай, что записи тоже его. Он в Москву поедет, что-то новенького из музыки привезёт. А вообще, я бы с ним посоветовался, как скажет, так пусть и будет, – предложил Абдулин.
Юра согласился, так точно будет более правильно. И как только Михей такие идеи подбирает? Даже удивительно. С 23-го июня, а это был понедельник, Рашид стал ездить на работу в колхоз, где в МТМ возится по ремонту техники. Юрику не получалось никак поймать Миху, постоянно его дома нет. Во вторник, когда Рашид приехал к вечеру из посёлка Балтым, они смотались на вокзал. Встретил бригаду проводников, что обслуживают ж/д маршрут от Свердловска до Анапы и обратно. Нашли бригадира Парамонову Ольгу Сергеевну. Ко вторнику Карпенко успел записать ещё сотню кассет музыкой группы «Time Forward». Поезд нашли на путях, которые считаются «отстойником».
– Хорошую идею вы задумали ребята. Мы ваши кассеты распродали ещё в ту сторону, а на обратном пути только музыку крутили, народ спрашивает. Привезли что-то, мы через сутки снова в рейс? – спросила Парамонова, передавая пакет с деньгами.
Карпенко посчитал, с сорока кассет заработали тысячу шестьсот рублей, четыреста придётся отдать за кассеты, но всё равно много получается, по четыреста рублей каждому. Даже не верилось, но ребята не показали виду. Юрка умел напустить на себя важности, хмыкнув, он убрал деньги в сумку, а оттуда достал пять коробок, по двадцать кассет, но уже с записью. Ольга Парамонова проверила каждую коробку, на предмет наличия товара.
– Вы говорили, что будут другие записи, что-то из зарубежной эстрады, – напомнила бригадир.
– Обязательно будут, наш друг в Москву на неделе летит, привезёт новые концерты. Можем не успеть к следующему вашему приезду сделать, но то, что сейчас отдали, ещё будет, – дал пояснение Карпенко.
Ребята распрощались с Парамоновой, довольные друг другом. И пошли к стоянке, где возле сторожа оставляли «Хонду» Рашида, так как приезжали на одном байке. Как только дошли до «Хонды» Рашида, Абдулин не стал заводить мотоцикл.
– Юрик, дай мне глянуть на деньги, – попросил Рашид у Карпенко.
Юрий достал из сумки пакет с деньгами. Рашид взял пакет, заглянул в него.
– Охренеть, я таких денег никогда в руках не держал. Нет, Миха точно гений. Надо к нему сейчас заехать, чтобы его долю отдать, – предложил Рашид, возвращая Юрику пакет с деньгами.
Абдулин завёл мотор «Хонды», чтобы немного его прогреть, до рабочей температуры. Они сели на байк и поехали в сторону Уралмаша.
На их удачу, Егоров оказался дома. Они поставили под окна квартиры Егоровых тачку Рашида, и поднялись в квартиру Мишки. Дверь открыл сам Михей.
– Проходите, дома никого нет. Родители ушли проведать сестру в больнице, – предложил Миха.
Ребята сняли обувь, положили шлема на пол, прошли вслед за Мишкой в его комнату.
– Здорово Катя пострадала? – спросил участливо Рашид.
– Меньше, чем её подруги. Возможно, в конце недели выпишут. Ну что, рассказывайте, чего приехали? – сменил тему разговора Михаил.
– Мы деньги получили за записи. От Артура восемьсот рублей и тысячу шестьсот от бригадира поезда, заехали отдать твою долю. Миха, мы с Рашидом прикинули, решили, что от Артура тоже есть твоя доля, хоть ты и отказывался, – объявил Карпенко.
Юрий раскрыл сумку, отсчитал двести семьдесят рублей, из денег от Артура. А потом достал пакет с деньгами, что получили от проводников. Из это пачки отсчитал восемьсот рублей, четыреста за кассеты, плюс доля Михи четыреста. Мишка быстро пересчитал деньги, спрятал их в ящик письменного стола. Сам уселся на свой стул, ребята присели на диван.
– Вижу по вашим довольным рожам, что вам понравилось. Вы сто кассет отдали, с теми же записями? – спросил Миша, посмотрев на Карпенко.
– Ага. В следующий вторник деньги привезут, надо бы проводникам снова записей подкинуть, говорят, что спрос нормальный, – ответил Карпенко.
– Я сегодня закажу четыре сотни кассет «Philips». Через пару дней заскочите ко мне, заберёте. Я в конце недели смотаюсь в Москву, наверняка привезу «винил». Надо наше предложение разнообразить. Музыку «Time Forward» запишите ещё две сотни, на этом пока остановимся. Не следует переполнять предложениями спрос. Остальное запишите с «винила». Для начала, кассет по десять с каждого «диска». Посмотрите, какой будет спрос. Сможете достать аппаратуру, чтобы писать на катушки первую копию с «диска»? – обратился Михаил к ребятам.
– Найдём, я даже знаю у кого есть хороший аппарат, – ответил Карпенко.
– Отлично. С «винила» пишите сами, ну или в вашем присутствии, чтобы вам не подменили грампластинки. Потом я пластинки заберу себе в коллекцию. Вы копии делаете на МК2 с большой катушки. Я третьего июля улетаю в Крым. Думаю, что не меньше, чем на месяц. Если у вас кассеты закончатся, обратитесь к моей матери, я её предупрежу. Деньги тоже ей будете отдавать, пока меня не будет. Вернусь к августу. Да, Юра, за твой вопрос по «японцу», я порешал. Цены пока не знаю, но сказали, что на неделе уже объявят. Для тебя будет «Ямаха». Либо на 350 кубов, либо на 650. Надеюсь, за месяц ничего не изменится. В августе сможем получить, если решимся. Но я бы на твоём месте «Хонду» взял, хотя дело твоё, до августа успеешь денег заработать. Кассеты МК, нам из Японии большую партию вышлют, надо готовить деньги. Я себе аппаратуру закажу, что-то типа музыкального центра. А вы подумайте, какие вам нужны магнитофоны, – произнёс Миха.
– Поедешь сегодня с нами по городу гонять, может за город выскочим? – спросил Рашид.
– Тебе же на работу, насколько я понял. А я нет, не поеду, мне с книгами работать надо, совсем времени не хватает, – ответил Егоров.
Когда Абдулин и Карпенко покинули квартиру Егоровых, Рашид завёл разговор о мотоцикле, который хочет купить Юрик.
– Чего тебя «Ява» не устраивает? – спросил Рашид.
– Не знаю, но «японца» хочу, тем более свои деньги появятся, – пожал плечами Карпенко.
Рашид тяжело вздохнул. Он не знал, как объяснить родителям происхождение заработанных на кассетах средств. Отец Рашида не жалует спекулянтов, может и по голове настучать, если узнает про сына что-то подобное. Ничего не придумав, Рашид решил, что спрячет пока деньги в тайник, в сарае. А потом как-нибудь с Мишкой Егоровым посоветуется, может он что-то подскажет, как объявить родителям о наличии внезапных рублей.
Июнь 1975 год. Свердловск. Егорова Галина. Эпизоды.
В среду, 25-го июня, Галина Николаевна целый день ездила с комиссией, от торгового отдела Горкома. Проверяли целый ряд магазинов, на предмет соблюдения правил торговли, прочего ассортимента товаров, проверяли качество обслуживания и цены на все товары. Нарушения имелись, но незначительные. Большинство директоров магазинов люди опытные, так что знают, как спрятать свои погрешности от проверки торговым отделом. В общем, в этот день ничего, из ряда вон выходящего, не обнаружили. Для порядка оформили несколько актов за нарушения. Пришлось Егоровой задержаться немного дольше, чем предусмотрен её рабочий день. До больницы она доехала на служебной машине, сразу отпустила водителя. Муж Виктор уже был в палате у дочери. Катя выздоравливала, лечащий врач пообещал, что в пятницу сможет выписать дочку домой. Галина умудрилась, во время проверок, купить фрукты, мандарины и яблоки. Сейчас с Катей в одной палате лежали её одноклассницы, Агапова Галя и Романова Вера. Они пострадали намного сильней, нежели дочка. В душе Галина радовалась, что дочь получила несильные травмы, в отличии от её подруг. Фруктов набрала с учётом того, чтобы Катерина поделилась с подругами. Посидели, поговорили, а через сорок минут, Галина и Виктор отправились домой. Надо приготовить ужин, а заодно что-то для Кати, на завтра, чтобы сын Миша, в обед унёс дочке покушать. До дома достаточно быстро дошли пешком. Галина купила мяса, так что мужу предстоит приготовить фарш для котлет. Подойдя к двери квартиры, муж достал почту, газеты и письмо. Галина осмотрела конверт, письмо отправлено из ГДР. Адреса отправителя и тому, кому адресовано письмо написаны на русском языке. Обратный адрес город Берлин. Егорова знала, что сын переписывается с каким-то школьником из ГДР, но не помнила из какого города. В прошлые годы вообще писал часто, а вот в этом году, такое письмо пришло впервые. Войдя в квартиру, разделись, Галина взяла сумки у Виктора и занесла на кухню.
– Витя, с тебя фарш, сделать надо быстро, я картошку почищу, сделаю пюре, потом будем ужинать, – дала указание Егорова своему мужу, тот только хмыкнул.
Галина Николаевна с письмом вошла в комнату сына. Миша мельком глянул на неё, и вновь вернулся к тексту. Сын работает над очередной книгой. Михаил дописал фразу, отодвинул рукопись и потряс рукой, разминая пальцы.
– Мам, надо что-то решать с печатной машинкой, у меня порой руки отваливаются от такого количества писанины, – пожаловался сын.
– Будем в Москве, там купим, здесь пока ничего приличного нет. Я на пятницу возьму отгул, мы летим в Москву?
– Конечно. Надо, чтобы твоя Нина, за пару дней, напечатала текст моей очередной фантастики, повезём две рукописи с собой.
– Миша, тебе письмо, похоже из ГДР, – сообщила Галина и подала конверт сыну.
Михаил взял конверт, повертел его в руках и отложил.
– Потом прочитаю, сегодня надо закончить первую часть рукописи «Воин в темноте».
Галина кивнула, чтобы не мешать сыну работать, вышла из комнаты. Переоделась, занялась на кухне приготовлением ужина. Муж достаточно быстро приготовил фарш, так что вскоре на плите зашкворчали котлеты, подрумяниваясь в масле. Через сорок минут ужин был готов, Галина позвала мужа и сына. Во время обеда часто разговаривали о насущном. Сын положил перед матерью распечатанный конверт. Галина достала документ и прочитала. Это было приглашение Михаилу на поездку в Крым, на правительственную дачу «Глициния», кроме приглашения в конверте лежали билеты на авиарейс, на третье июля.
– Не поняла, что это такое? – спросила она у сына, передавая конверт мужу, чтобы он тоже ознакомился.
– Там же написано, что меня награждают поездкой в Глицинию, за мою удачную книгу «Солдатская правда», – ответил сын, а Галина подложила ему вторую котлету.
Аппетит у Миши прекрасный, растёт мальчик. Хотя какой он мальчик, если уже по бабам таскается? Мелькнула мысль в голове у Галины Николаевны.
– Странно. А почему, например, не в «Артек». Лучший пионерский лагерь в Союзе, ну разве что «Орлёнок» может потягаться с «Артеком», – удивился Виктор Павлович.
– Ключевое слово «пионерский», а я уже комсомолец, мне скоро шестнадцать, если вы не забыли, – произнёс Миша, между поглощениями кусков котлеты.
Родители переглянулись между собой, на их лицах застыло непонимание, что не укрылось от взгляда Михаила.
– Ну ладно. Мне не велено разглашать подробности, но вы же мои родители. Леонид Ильич пригласил меня, чтобы я помог ему писать книгу. Будет цикл, под названием «Воспоминания». Первая часть «Малая Земля», автором останется сам генсек, а я выступаю «литературным пером», – добавил ясности сын.
– У нашего генсека не нашлось более опытных профессионалов? Ты же вчерашний школьник. Да что там вчерашний? Ты девятиклассник, не понимаю, – выразила сомнения Галина.
– Конечно девятиклассник, но это не мешает мне писать хорошие книги. Возможно, Леониду Ильичу понравился мой стиль, или ещё что-то, но об этом он не сообщил, – ответил Миша на непонимание матери.
– Витя, достань из кладовки чемодан, надо будет вещи собрать заранее. А то у нас ещё поездка в Москву, потом некогда будет тщательно подумать, что с собой возьмёт Миша, – Галина обратилась к мужу.
– У него у самого есть руки, достанет любой, какой понравится, там три штуки. Малой, а на сколько дней едешь? – спросил Виктор у сына.
– Примерно дней на двадцать, может чуть дольше, – ответил сын, пожимая плечами.
После ужина Михаил отправился в кладовку за чемоданом. Галина стала убирать со стола и мыть посуду, а Виктор раскрыл газету и стал просматривать прессу. Через минуту Миша вернулся на кухню, в руках он держал ещё нестарый чемодан.
– И вот с этим убожеством ехать? – возмущённо спросил сын.
– Других у нас нет, – меланхолично ответил отец.
– Не пойму, что тебе не нравится? Чемодан почти новый, покупали пару лет назад, – ответила Галина, мельком взглянув на чемодан.
Михаил повертел пустой чемодан в руках, поставил на пол, произнёс слово «жесть», и сразу выскочил из кухни. Вернулся он через минуту. Сел рядом с отцом.
– Пап, ты давно не писал рационализаторские предложения? – спросил сын у отца, одновременно рисуя что-то на бумаге.
Виктор отложил газету, стал внимательно всматриваться в рисунок сына.
– К чему такой вопрос, и что такое ты рисуешь? – заинтересовался Виктор, Галина тоже подошла ближе.
– Чемодан для людей, а не тех, кто мучается с таким убожеством, как у нас. Пап, у вас ведь на заводе выпускают разный «ширпотреб»3? – спросил Миша, когда почти закончил рисунок.
– А то, как же, конечно выпускают, – ответил отец, всё ещё не понимая, к чему клонит сын.
– К твоим услугам, рисунок чемодана на колёсиках, плюс выдвигающаяся ручка. Такой чемодан можно катить за собой, а не тащить в руке, зарабатывая искривление позвоночника. Может получится очень удобный предмет, для путешествий, – пояснил, довольный собой Миша.
Далее Виктор задавал разные вопросы по мелочам, касающихся изготовления чемодана, что-то записывал. Уже поздно вечером, когда Галина и Виктор улеглись в кровать, она задала вопрос мужу.
– Вить, вот откуда у него всё это в голове появляется? Иногда наш сын меня пугает.
– Просто его мозг более острый, он видит то, на что люди не обращают внимания. Так что пугаться тут нечему, у нас с тобой отличный, умный сын. И вообще, иди ко мне поближе, я тебя чуток помну, – под конец фразы муж сграбастал Галину в свои объятия, а она не возражала.
Июнь 1975 год. Советский Союз. Егоров Михаил.
После того, как я нарисовал отцу чемодан на колёсиках, с выдвигающейся ручкой, и ответил на его вопросы, отправился в свою комнату. Сегодня обязательно закончу первую часть фантастического цикла «Воин в темноте». Завтра мама унесёт на работу и отдаст Нине Зарубиной, чтобы она точно напечатала рукопись до пятницы. Моё внимание привлекло письмо, лежащее на столе. Красивый такой конверт, много марок. Мой адрес написан на русском языке, как и адрес отправителя.
– Эрика Краузе, Берлин, Рунгештрассе 3, – прочитал я вслух.
Кто такая Эрика Краузе, я ни в зуб ногой. Насколько понимаю, что фамилия может быть вполне распространённой среди немцев. Однако мне стало любопытно, тем более на русском языке, хотя с очень искажёнными словами, но смысл легко доходит до моего сознания. Я точно помню, по прошлой жизни, что долго переписывался с парнем из Восточного Берлина, даже учась в техникуме, несколько раз писал ему. Но Эрики в моей прошлой жизни точно не было. Опять небольшие изменения? Читая письмо, я понял, откуда взялась Эрика. Оказывается, она учится в одном классе с моим знакомым Хорстом Шнитке. Они решили, что он даёт мой адрес этой немецкой однокласснице, чтобы она начала переписку со мной. А меня просят подобрать девочку в школе, которая согласилась бы переписываться с Хорстом1. Далее Эрика пишет, что ей четырнадцать лет, она перешла в девятый класс. Сначала я не понял, как такое может быть. Если только она пошла в школу с шести лет. А потом вспомнил, что в ГДР в школу идут с шести лет, учатся десять лет, то есть до десятого класса. Эрика спрашивает, чем я увлекаюсь, какое у меня хобби и прочее. В свою очередь, она сообщает, что любит рисовать, учит русский язык. В будущем хочет стать экономистом. В следующем письме она обязательно вышлет свою фотографию, если я соглашусь на переписку, а потом вышлю своё фото. М-да, начать переписку? Почему бы и нет? Стоит ответить девочке. Я сел писать ответ, который надо написать на немецком, так сказать ответный ход. Мои школьные знания немецкого языка, на школьном уровне, тянут на «пятёрку». Но это школьные знания. Наверняка она тоже будет удивляться искажению некоторых слов. Чтобы нормально выучить язык, следует некоторое время практиковаться с носителями языка. Написав короткое письмо, я подумал, что завтра отправлю его. Но передумал, буквально через несколько минут. Почему бы ей не отправить мою сказку «Как Иван-дурак за море ходил», оформлю сразу бандеролью, а в бандероль вложу письмо. Тем более у меня ещё остались авторские экземпляры моей сказки. Ведь в письме я указал, что увлекаюсь литературой. Пусть моя книжка станет небольшим подарком для фройляйн2, сделаем приятный комплимент немецкой девушке. Я достал книгу-сказку, написал на внутренней стороне корочки пожелания от автора «Желаю Эрике Краузе исполнения её желаний, успехов в личной жизни. Надеюсь, что данная сказка поможет в освоении русского языка». Закончив с ответом Эрике, вновь взялся за свою очередную фантастику. Первую часть цикла «Воин в темноте», я закончил к часу ночи. Завернул в пакет, чтобы утром отдать маме, а сам со спокойной совестью отправился спать.
Утром мы с отцом сбегали на пробежку и разминку. Вернувшись домой, после отца приняв душ, так как отцу идти на работу, мы сели завтракать.
– Миша, я вчера приготовила маленькую кастрюльку для Кати, там котлетки и пюре. Ты ей днём купи булочек и сока, – напомнила мне мама.
– Хорошо, мама. Я приготовил папку с очередной рукописью, попроси Нину, чтобы она поторопилась приготовить в печатном виде для редакции «Детская Литература». Главное в Москву прихватить. Мы с тобой когда улетаем?
– Полетим вечерним рейсом. Я вчера созванивалась с редакцией «Детская литература», они всё приготовят нам в субботу, в том числе получу аванс в кассе. А отгул я приберегу для другого случая. Мы сейчас проводим проверки магазинов, так что на работе полный аврал. Ты завтра заскочи ко мне на работу, я подключу девчонок машинисток, они быстро напечатают для тебя нужное количество, – пояснила мама.
– Малой, ты уже опробовал противоугонный крепёж, что я сделал тебе? – спросил отец.
По моей просьбе отец мне сделал крепёж, подобный тому, который используют велосипедисты в 21-ом веке, чтобы не угнали велосипед. Ничего сложного, металлический тросик, протянутый в резиновый шланг. Основная деталь – это замок. Отец сделал цилиндрический замочек, с хитрым ключом. Отмычкой такой замок не откроешь. Можно правда перекусить трос клещами. Но ведь не каждый угонщик ходит с клещами за пазухой, а потом, не каждые клещи подойдут. Только те, которыми обрезают толстые электрические кабеля. Я совсем забыл про свою просьбу отцу.
– Нет ещё, сегодня опробую, – ответил я.
– Крепёж в кладовке. Галя, я с первого июля выхожу на новое место, решил принять предложение Кондратова. Сходил в экспериментальный отдел технологов, посмотрел, чем они там занимаются. Мне стало интересно. Так что пока не знаю, что у меня будет с отпуском в августе, – отец поделился новостью с мамой.
– Я и сама не знаю, что с моим отпуском. Да ещё вступление в кандидаты членов КПСС. На следующей неделе будет собрание партактива, там примут решение о моём приёме в кандидаты. Проблем не должно быть, рекомендации писали Маша и Бобыкин, – мама тоже поделилась своей информацией.
Ну вот, вектор судьбы родителей тоже изменился, по сравнению с моей первой жизнью. Точно помню, что ни мать, ни отец в партию не вступали. А сейчас мама работает в Горкоме, а там без партийного билета никак не получится трудится. Таковы правила этого времени. Да и батя сменил работу, хотя ему, как будущему технологу, необязательно быть членом КПСС. Родители пошли на работу, а я отправился в гараж за свои байком. Сегодня скатаюсь в редакцию журнала, сдам рукописи. Потом посетить Катю. А после обеда, можно и в Челябинск прокатиться. Здесь всего двести километров. На «Хонде» получится достаточно быстро. В этом времени дорожных камер видеонаблюдения пока не существует. Могут стоять инспекторы ГАИ с радаром, но тоже маловероятно. В гараже примерил противоугонный крепёж. Неплохо, цепляешь за переднюю вилку, потом к забору или ограждению. Замок хитрый, чтобы открыть, надо вставить ключ, провернуть, протолкнуть дальше, только тогда откроется защёлка замка. У отца на работе хватает народных умельцев, они и гаражные замки делают «хитрыми», вскрыть нереально, только срезать газорезкой. Да и то, такой способ под сомнением. Корпус и дужка замка делаются из нержавеющей стали или из титана. Первым делом заскочил к маме в Горком, её не было на месте, но Нина Зарубина передала мне два экземпляра напечатанных рукописей. Похоже мама устроила переполох на своей работе. Третий экземпляр, Нина доделает к вечеру четверга.
– Не поверишь, Миша. Но сегодня с утра на тебя работали пять машинисток, печатают быстрей меня, – смеясь прокомментировала Нина.
В Средне-Уральском издательстве сразу прошёл к Очеретину. На мою удачу застал его на месте. Войдя в его кабинет, поздоровался.
– Проходи, Миша, присаживайся. С чем к нам пожаловал, очередные шедевры? – засмеялся Вадим Кузьмич.
– Принёс «Солдатскую правду» и фантастику в жанре фэнтези «Воин в темноте», так сказать на ваш суд и понимание, – улыбнулся я.
Очеретин набрал на телефоне номер Петрова, пригласил редактора журнала «Уральский следопыт» к себе в кабинет.
– Фэнтези говоришь? Редкий жанр, чаще используется за рубежом. Наши фантасты, в основном, пишут о научной фантастике, – произнёс Очеретин, пододвигая папки с моими рукописями ближе к себе.
Пока Вадим Кузьмич читал аннотацию к книгам, подошёл Петров. Поздоровался, присел напротив меня.
– Полюбуйся, Олег Вадимович, Михаил нам доставил очередную фантастику, – кивнул на меня Вадим Кузьмич.
– У нас в журнале, в июле выйдет вторая часть третьей книги его трилогии. Нет места. Миша, ты строчишь книги, словно пулемёт. Наверное, не ешь, не спишь, всё работаешь, – засмеялся Петров.
– Ем, сплю, даже отдыхать успеваю, порой с девушками, – поддержал я шутку Петрова, чем вызвал улыбки у Очеретина и Петрова.
– Вадим Кузьмич, может запустим эту фантастику, как полноценную книгу. А то у меня, для журнала, имеются работы других авторов. Не можем же мы работать только на Егорова, – тут же сделал предложение Петров, весело поглядывая на меня.
– Вадим Кузьмич, возможно ускориться по корректировке и рисункам, ну хотя бы для «Солдатской правды»? Я третьего числа уезжаю на отдых, в Крым. Вернусь только через месяц, не раньше, – спросил я у Очеретина.
– Отдых – это хорошо. Займёмся твоей «Солдатской правдой». Материалы будут у Олега Вадимовича. Договор с твоей мамой имеется. Подходи первого или второго числа, утвердишь корректировку и рисунки, сразу отдадим в набор. Аванс твоя мама сможет получит в любой день, пусть только позвонит заранее, чтобы приготовили деньги в кассе. Ну а с фантастикой подумаем, скорей всего запустим в августе, как полноценную книгу, – предложил Очеретин.
– Отличный вариант. Вернусь, сразу к вам, – согласно заулыбался я.
– Статьи в газеты пишешь? – спросил Очеретин у меня.
– На день Победы писал, сейчас пока некогда. Вот поеду отдыхать в Крым, может там интересный материал попадётся. Но в основном я книгами занят, потому и выдал вам сразу две рукописи, – ответил я.
– Миша, если в Крыму что-то интересное найдёшь, свяжись со мной. Мы можем в наш журнал заметку поместить, телефон мой знаешь, – предложил редактор журнала Петров.
Я пообещал, что про журнал точно не забуду. Ценник на книги мне дали четыреста рублей за лист, а это значит, что редакция меня расценивает по-другому. Подождите, вот стану членом «Союза писателей», там цена на мою работу ещё вырастет. Поговорили о дополнительном тираже на первую часть «Солдатской правды».
– Много писем от читателей в редакцию идёт, в том числе от союзов ветеранов. Так что мы с твоей мамой будет подписывать соглашение на дополнительный тираж первой части «Солдатской правды, – поставил меня в известность Очеретин.
– Только радует. Кстати, в день Победы, такая же просьба была от ветеранов, – добавил я.
Больше я задерживать тружеников пера не стал, распрощался и покинул редакцию. Мой байк по-прежнему стоял, пристёгнутый к ограждению дороги, зеркала тоже на месте. Хорошее сейчас время, люди сознательные, живи и наслаждайся. Я завёл байк и поехал на свой район, надо посетить сестрёнку.
Из дома прихватил кастрюльку с пюре и котлетами. В очередной раз подумал, что мне нужен рюкзак. Нет, обычный туристический рюкзак у нас есть, но хочется что-то более молодёжное. Вздохнул, взял в кладовке отцовский рюкзак, туда поставил кастрюльку с едой. Сок и пирожки купил в гастрономе, взял три шоколадки. Шоколад пока есть в магазинах, но скоро его прочно заменит «Пальма», которая непонятно из чего сделана. Я всегда считал, что «Пальму» делают из пластилина, хотя на самом деле там присутствовал жир и какао-порошок. Я купил три плитки «Люкс», по два рубля. Взял трёхлитровую банку сока. Байк пристегнул к забору, рядом со входом в хирургический корпус 14-ой горбольницы. Войдя к Кате в палату, сразу обратил внимание на цветы, которые стояли на тумбочке. Поздоровался со всеми девушками. Сейчас в палате с сестрой лежали Агапова, Романова и незнакомая мнее девушка, тоже с перевязанной головой.
– Привет всем выздоравливающим, – поздоровался я.
Девушки и сестра поздоровались. Кроме Гали Агаповой. Ей сделали остеосинтез, закрепили какими-то проволоками части челюсти, потому она молчит. Галя читала книгу, как только я вошёл она прикрыла лицо книжкой, не хочет показывать шрамы на лице. Присмотрелся, да это моя фантастика. Точно, мама уносила книжки Кате, вот сестра и дала почитать подругам по несчастью.
– И тебе не хворать, малой, – отозвалась сестра.
– Я вижу цветы. Что за тайные поклонники, о которых я не знаю? – обратился я к Кате, так как цветы стояли именно на её тумбочке.
– Антон приходил, он по-прежнему не теряет надежды покорить моё сердце, – ответила сестра.
Я выложил продукты. Присел, поболтали примерно полчасика, рассказал Кате свежие новости. Потом несколько выдуманных историй, что помнил из 21-го века, немного повеселил девчонок. Попрощался и покинул палату. Уложился до двенадцати часов. Теперь можно направляться в Челябинск.
Дорога в Челябинск заняла чуть больше двух часов. В Южно-Уральском издательстве, удалось застать на месте главного редактора Булгакову Оксану Сергеевну. Сегодня определённо мой день. Прошёл в кабинет. Увидев меня Булгакова заулыбалась.
– Проходи, Миша, присаживайся, – предложила главред.
Я прошёл, положил перед Булгаковой папки с рукописями, Она раскрыла папки, прочитала обе аннотации к книгам.
– Судя по аннотации, фантастика должна быть интересной. Ну а с «Солдатской правдой» всё понятно. Мы можем достаточно быстро подготовить корректировку, у меня план на июль горит. Когда у нас появишься?
– Второго июля смогу приехать, потом уеду на месяц, на юг. Успеют ваши корректоры?
– Успеют, когда надо мы всё успеваем. Зайди к Гилёву, он у себя. Определись с ним по рисункам, чтобы до второго утвердить. Тогда мы обе твоих книги в июле поставим в график печати. Когда твоя мама сможет приехать?
– Я попрошу её, чтобы она созвонилась с вами, приедет за авансом, – ответил я.
Ещё два часа я просидел в мастерской у художника Гилёва. Всё же Анатолий Васильевич имеет талант художника от бога. Он буквально при мне накидал эскизы с моих слов.
– Ко второму числу будут готовы рисунки, сделаем в графике, – предложил Гилёв.
Я не возражал, меня рисунки и в графике устраивают. Попрощался с Анатолием Васильевичем и отправился домой. На обратном пути особо не торопился, хотя на ровных участках дороги разгонялся до ста пятидесяти километров в час. Домой вернулся в восьмом часу вечера, байк поставил в гараж.
Родители недавно вернулись от Кати, мама хлопочет на кухне, а отец в гостиной читает прессу. Я прошёл в комнату, но прежде поприветствовал родителей. Через полчаса мы сели ужинать.
– Миша, зачем тебе так много компактных кассет? Мне звонили, сказали, что ты запросил четыре сотни. Сынок, ты занялся перепродажей? – тревожно спросила мама.
– Нет, конечно. Ребята занимаются записями музыки, я пообещал им достать. Но это в последний раз. После моего возвращения, мне кассеты будут присылать из Владивостока. Так что я более не побеспокою твоих знакомых. Мам, ты не переживай, я не собираюсь совершать глупости, – постарался я успокоить мать.
– Малой, если замараешься в спекуляции, потом не отмоешься. При твоих гонорарах за книги, нужно быть идиотом, чтобы заниматься быть спекулянтом, – нахмурился отец.
Пришлось рассказать, что пишутся копии Катиной музыки, а распространяют их в поездах проводники, если людям понравилось и они готовы купить. Свои вопросы с ОБХСС, работники поезда решают сами, а скорей всего они просто платят милиции какую-то долю. А мои друзья не стоят на рынке с кассетами, чтобы их перепродать.
– Для чего распространять музыку Кати? – удивился отец.
– Пап, люди на юг едут два дня. Всё это время звучит музыка коллектива Кати. Покидая поезд, люди сами не замечают, как им начинают нравится такие мелодии. Так устроен мозг человека. Это сравнимо с нейролингвистическим программированием. Скоро полстраны будет знать о музыке Кати, так она станет знаменитой, – попробовал объяснить я.
По тому, как на меня смотрели родители, они не очень поняли, что я им сказал, но боясь показаться глупыми, молчат. Тогда я решил сменить тему.
– Мам, я сегодня был в книжном издательстве нашего города, а потом съездил в Челябинск. В общем тебя там ждут в начале июля. Надо подписать дополнительные соглашения, а заодно получить авансы. Да, «Солдатской правды» будет дополнительный тираж, так что за это тоже надо получить деньги. Опубликуют мою новую фантастику и вторую часть военной книги. Так что приготовься получать большие суммы, без папы не получится, – проинформировал я родителей.
– И сколько там надо получить? – проявила любопытство мама.
– За дополнительный тираж, со всех издательств восемнадцать тысяч, учитывая «Детскую литературу». За вторую часть «Солдатской правды» восемнадцать тысяч, в том числе Московское издательство. Ну и за фантастику шестнадцать тысяч восемьсот рублей. Правда могут быть выплаты частями, я не уточнял, – ответил я и замолчал, оба родителя смотрели на меня удивлёнными глазами.
Первым «отмер» батя. Он произнёс витиеватую фразу, используя русский мат. Мама не любит, когда отец матерится, но сейчас даже не обратила внимания.
– Надо попробовать договориться, чтобы деньги переводили сразу на твою сберкнижку, можно на мою делать перевод. Совсем небезопасно возить такие огромные суммы, даже в присутствии Виктора, – задумчиво произнесла мама.
Родители вновь переглянулись. Я понимаю их. Деньги немалые.
– Так, наверное, будет лучше, безопасней. Не сопровождать же отцу тебя с ружьём в руках, можно привлечь много ненужного внимания, – добавил я.
Про ружьё в руках не выдумка. В это время, когда кассиры предприятий получали наличные в банках для зарплаты, их сопровождал кто-то из сотрудников с охотничьим ружьём. Казалось бы, комичная ситуация. Хотя служба инкассации в эти времена уже функционировала. Но некоторые руководители мелких предприятий, от услуг инкассаторов отказывались, тем самым экономили средства.
– Надеюсь, что твои мозги работают в правильном направлении, ты не огорчишь нас с матерью, не влезешь в какую-нибудь неприятную историю, не опозоришь нас, – сурово произнёс отец.
Ни отец, ни мама никогда не применяли наказания в виде порки. Так что мы с Катей, росли небитыми своими родителями. Хотя моральные наказания имели место быть, за шалости или проказы. Серьёзных проступков за нами не числилось. Помню в младших классах, друзья всегда удивлялись тому, что нас с Катей, родители не бьют.
– Завтра Катю выписывают, я на служебной машине заберу её из больницы. Заодно завтра выкуплю билеты на самолёт. Витя, вы остаётесь хозяйничать дома. Надеюсь, мы с Мишей, за выходные все дела порешаем в Москве, – сменила тему мама.
Я закончил ужинать и покинул кухню. Начну понемногу вторую «серию» фантастики, благо хорошо помню книгу «Воин в темноте», по прошлой жизни. А ещё не помешает, завтра сходить на стадион. Надо попробовать поговорить со своим тренером, чтобы он помог устроить Рашида в секцию бокса.
На следующий день после зарядки и завтрака, я взял книжку и письмо, для моей будущей подруге по переписке, Эрике Краузе, и отправился на почту. В бараке у нас была соседка Ольга Петровна Галкина. Она работает начальником отделения почты, что расположена на улице Ильича. Я её хорошо знаю, думаю она сэкономит моё время, чтобы мне не стоять в очередях. Пришёл на почту попросил, чтобы вызвали Галкину. Минут через пять вышла наша бывшая соседка.
– Здравствуй, Миша, – поздоровалась Ольга Петровна.
– Здравствуйте, Ольга Петровна. Мне бы бандероль в ГДР отправить, чтобы быстро дошло.
– Пошли со мной, там у нас упакуем. Лучше всего авиапочтой, так будет быстрее, но дороже. Что отправляешь в этот раз, помню ты раньше тоже что-то отправлял немецкому пионеру?
– В этот раз, немецкая пионерка в качестве получателя. Хочу ей свою книжку отправить, пусть русский язык тренирует, – улыбнулся я.
Ольга Николаевна сама упаковала, наклеили целую кучу марок. На бандероли адрес пишется на немецком языке, что я и сделал. Поблагодарил Галкину, она просила передавать привет маме. Я сообщил, что мама на новом месте работы, дал рабочий телефон своей родительницы. На том и распрощались. От почты направился на стадион, в надежде захватить там своего тренера по дзюдо. Только дошёл до Кировоградской, увидел Рашида Абдулина на «Хонде», стоит на красный сигнал светофора. Свистнул ему, Рашид покрутил головой, увидел меня, и тронувшись с перекрёстка, остановился у обочины.
– Привет, – поздоровался он.
– Привет. Рашид, а ты чего не на работе? – спросил я.
– Мой наставник сказал, что сегодня приезжать не надо, но смену мне поставит. У него там халтура какая-то, наверное, не хочет, чтобы я видел. А ты куда намылился?
– На стадион. Кстати, довези меня. Я ведь по твоему вопросу поговорить хочу, так что ты своевременно мне на пути попался.
Я уселся сзади Рашида, и мы поехали на стадион «Уралмаш». Мой тренер оказался на месте.
– Ты чего пришёл, Миша? – удивился тренер, – Я же вас всех на каникулы распустил.
Я озвучил свою просьбу, для чего вообще пришёл на стадион.
– Говоришь, чтобы он глупостями не занялся, чтобы улица не затянула? – задумчиво спросил Олег Кузьмич.
Я покивал головой. Васильев хмыкнул и пошёл в зал бокса. Вскоре он вернулся.
– Козловский на месте. Ты когда друга привести хочешь, посмотреть его надо?
– Он и сейчас здесь, на улице ждёт, – ответил я.
– Веди его в зал бокса, я тоже туда подойду, – велел мне Олег Кузьмич.
Я выскочил на улицу, позвал Рашида. Мой приятель даже не ожидал, что так быстро получится договорится. Мы с ним прошли к помещениям, где тренируются боксёры. Там и сейчас слышались звуки, кто-то стучит по боксёрской груше. Козловский Роман Игоревич отличный тренер. По возрасту ему за сорок. А в молодости чуть не стал чемпионом СССР, второе место за ним осталось. В прошлой жизни, я с ним сдружился в 90-ые годы. Он и тогда продолжал тренировать ребят. Кстати, немало чемпионов от него вышло. Мы вошли в зал, остановились у входа. В это время мой тренер о чём-то разговаривал с Козловским, наверняка по моей просьбе, так как Роман Игоревич смотрел в нашу сторону. Они о чём-то договорились, подошли к нам. Козловский внимательно осмотрел Рашида. Потрогал его плечи и руки.
– Как зовут? – спросил тренер у Рашида.
– Абдулин Рашид, – ответил мой приятель.
Козловский оглянулся на спортсменов в зале, что-то прикинул.
– Рожков, а ну давай на ринг, посмотришь новичка, – велел тренер спортсмену, который колотил по боксёрской груше.
Повернувшись к Рашиду, Козловский велел ему раздеться по пояс и снять обувь. Рашиду вручили перчатки. Через три минуты он стоял в ринге. Козловский дал команду, и боксёры закрутились напротив друг друга.
– Стойки похоже знает, закрывается правильно, – комментировал Роман Игоревич, наблюдая за Рашидом.
Рожков явно старше Рашида и чуть тяжелее. Рашид сначала уклонялся, нырял под удары, закрывался. А я мысленно молился, чтобы Рашид показал свой коронный удар. Рожков видимо увлёкся, и Рашид не простил ему ошибку. Резкий «бросок кобры», так я называю удар Рашида. В боксе такой боковой удар называют «хук». Бац! Рожков отскочил, но у него ноги завиляли, парень закачался и упал на помост ринга. Есть нокаут. Козловский хмыкнул, даже головой покачал. Остановил бой, хотя Рашид и сам не прыгал, отошёл в угол. Тренер запрыгнул в ринг, но Рожков уже сам начал подниматься. Козловский подошёл к канатам и навалился на них, Рашиду велел снять перчатки и покинуть ринг.
– Беру. Когда готов начать заниматься, или летом отдохнуть хочешь? – спросил Роман Игоревич.
– По вечерам в любые дни. Днём я подрабатываю, в колхозе, – спокойно ответил Рашид.
– Одевайся. Жду тебя в следующий понедельник к шести вечера. Форма одежды, майка, трусы, боксёрки. Всё можно купить в спорттоварах, там же бинты возьми для спортсменов, – почти приказным тоном распорядился Козловский.
Мы попрощались, я поблагодарил своего тренера, после этого вышли на улицу.
– Спасибо, Миха, что договорился. Мне бокс нравится, но я думал, что в таком возрасте не берут. Тебя подкинуть до дома?
Я ответил, что не помешает, уселся на байк, и мы поехали на выезд с территории стадиона. Подъехав к моему подъезду, я слез с байка, хлопнули по рукам друг друга.
– Рашид, я заказал четыре сотни кассет, потребуется четыре тысячи, но я заплачу. С первых же платежей мне нужен возврат, – предупредил я приятеля, на что он кивнул головой.
Июнь 1975 год. Свердловск Егорова Катерина. Эпизоды.
К выписке из больницы, Екатерина чувствовала себя вполне сносно. Голова уже не кружилась, да и шишка на затылке спала. Психологически Катя ничуть не напугана, так как полностью погрузилась в создание новых композиций, кое-какие черновики она написала. В пятницу, до обеда, пришёл Антон Гранин. Он в очередной раз принёс букет цветов, несколько шоколадок для Кати и девушек, её подруг по несчастью. Катя уже много раз думала о том, как относится к Антону. Но пока она его воспринимала, как друга и соратника по музыкальному коллективу. Антон талантливый барабанщик, хорошо схватывает идеи Кати, понимает её. Но, воспринимать Антона, именно как бойфренда, Катерина не готова. Кстати, слово «бойфренд» пришло от брата, и девушка стала его использовать в разговорах. Точно лучше звучит, чем «ухажёр» или «хахаль». Катя даже улыбнулась, когда подумала о слове «бойфренд». Где брат умудрился подцепить это слово, ведь он учит немецкий язык, а не английский. Катя стала часто использовать слова, идиомы и фразеологизмы, которыми пользуется брат.
– Спасибо, Тоша, очень приятно. Ты не обижайся, но цветы оставлю девочкам, пусть радуются аромату цветов. А меня сегодня выписывают. Завтра будет репетиция, что говорит Ошерович?
– Конечно оставляй цветы, я ещё куплю, специально для тебя. Сегодня позвоню Софье Яковлевне, сообщу, что тебя выписали. Думаю, завтра соберёмся, ребята уже соскучились по работе.
– Я приготовила несколько заготовок, но расскажу и покажу завтра. А как вообще настроение в коллективе?
– Без тебя грустно. Ты, Катя, как искра, которая зажигает пламя. Да, есть один вопросик. Мы пока не можем понять откуда «ноги растут». На кассетах появилась наша музыка. Я слышал у знакомых ребят, когда был на квартирнике3. Даже любители рока оценили, а подписываются кассеты на английском языке, как группа «Time Forward». Я подумал, может директор Дворца Молодёжи создаёт нам известность. Спросил у Софьи Яковлевны, но она ничего об этом не знает, – поделился новостями Антон.
Катя сначала удивилась, потом в её голове зародилось предположение, как говорит Антон, «откуда ноги растут». Явно замешан брат Мишка, не зря он брал у неё кассету с записями. Но говорить Антоше, она ничего не стала, решила сначала поговорит вечером с братом. Антон посидел полчаса, рассказывал какие-то смешные истории из жизни студентов. Галя и Вера прямо «в рот ему смотрели». Перед обедом Антон попрощался и ушёл.
– Везёт тебе, Катя, такой красавчик за тобой ухаживает. Культурный, вежливый и музыкант. Эх, мне бы, где такого подцепить, – произнесла Вера Романова, когда Антон ушёл, а Галя Агапова подняла большой палец вверх, подтверждая мнение Веры.
– Пусть ухаживает, я не против, но у меня другие цели в голове, надо стараться поступить в консерваторию, а потом о парнях думать, – отмахнулась Катерина.
После обеда за Екатериной заехала мама, быстро собрали вещи, выписка уже была на руках.
– Катюша, я ненадолго, завезём тебя домой. А мне ещё заехать надо, выкупить билеты на самолёт, Мы с Мишей ночным рейсом летим в Москву, – сообщила Галина Николаевна, поторапливая дочь.
Не прошло и пятнадцати минут, как Катя с мамой переступили порог квартиры. Галина Николаевна чмокнула дочку в щёку и убежала, куда-то она там торопится по работе. Катя вздохнула, разулась. И тут же вспомнила про брата. Она заглянула в его комнату. Брат что-то писал, время от времени задумчиво смотрел в окно. Катя вошла в его комнату и специально хлопнула дверью. Мишка вздрогнул и развернулся к ней. Екатерина упёрла руки в боки, собираясь высказать брату, всё что она думает о распространении записей. Она почему-то не сомневалась, что пиратские копии, именно Мишкины проделки. Брат смотрел на неё, немного склонив голову набок. Катерина набрала воздуха в лёгкие.
– Малой, только не смей мне врать, я сразу почувствую твою ложь. Ты запустил копии наших композиций, которые гуляют по всему городу? – Катя постаралась придать своему выражению лица и позе, наиболее грозное выражение.
– Ты сейчас походишь на русскую женщину, которая в горящую избу войдёт, ну и коня на ходу оседлает. Но всё равно, миленькая и симпатичная, – произнёс брат и улыбнулся, своей обезоруживающей улыбкой.
– Не оседлает коня, а остановит. Неуч, за что тебе только «пятёрку» по литературе ставили? Не отвлекай меня. Ты или не ты?
– Катюша, вдумайся в свой вопрос. Ты или не ты? Странный вопрос, согласись. Перед тобой точно я, даже не сомневайся, – засмеялся Мишка.
– Не пытайся выкрутиться, как змей на сковородке. Ты распространял кассеты с нашими композициями?
– Нет, конечно. Никаких кассет я не распространяю, мне некогда этим заниматься. И да, я дал возможность ребятам, делать пиратские копии ваших исполнений. В этом каюсь, грешен. Но у меня есть уважительная причина. Я решил сделать ваш музыкальный коллектив знаменитым на всю страну. Теперь о вас будут знать не только в нашем городе, а по всей стране.
– Не говори ерунды, не пытайся оправдаться, – продолжила сердиться Катя.
– Точно тебе говорю. Ваши записи прокручивают в вагонах поездов, которые следуют на юг. Люди слушают, восхищаются, ибо им не может не нравится ваша музыка, ведь она на самом деле хорошая. А кому сильно нравятся, то они покупают кассеты с вашими композициями. Теперь эту «волну» не остановить, но можно возглавить, – ответил брат.
Мишка открыл ящик стола и достал оттуда пачку денег, положил на край своего стола.
– Здесь шестьсот семьдесят рублей, я заработал на твоих записях. Ты можешь забрать деньги. А ещё лучше будет, если я закажу тебе хороший музыкальный центр, например из Японии. Там будет проигрыватель, и магнитофон, обязательно со стереозвуком. А то я видел, как ты мучаешься с маленьким магнитофончиком. Для твоего музыкального слуха это оскорбительно. Если этих денег не хватит, я добавлю из своих литературных, – пояснил брат.
Катя удивлённо посмотрела на деньги. Не притрагиваясь к деньгам, она села на диван, весь бойцовский пыл у неё пропал.
– Я не одна зарабатывала, в наших композициях труд всего коллектива, – неожиданно для себя произнесла Катерина.
– Ошибочка. За музыканта всегда зарабатывает продюсер, ну или директор коллектива. Именно он думает, как распространять ваш труд для получения эстетического удовольствия народа, а за это распространение, нужно получать деньги. Вы ещё не достигли того уровня известности, когда можете сами оценивать свой талант. Вот я и тружусь, при чём активно, над вашей известностью, попутно зарабатывая деньги, – озвучил свой взгляд на ситуацию брат.
– Но это спекуляция, а значит деньги преступные, – решительно заявила Катя.
– Может быть. Но мы с тобой не занимаемся спекуляцией. Этим занимаются другие люди, а мне платят за то, что я даю возможность им заработать. Предлагаю тебе на морочить свою талантливую голову, оставь эту обязанность за мной. Да, Софье Яковлевне говорить ничего не надо, как и твоим друзьям из коллектива. Если спросят, кто распространял записи, кивай на меня, а потом позови меня, я найду, что сказать.
– Я не знаю, что делать с этими деньгами. Мама и папа всегда дают мне на карманные расходы. Может и вправду купить музыкальный центр, я давно о таком мечтала, только не решалась попросить у родителей?
– Я закажу человеку, который бывает в Японии, он привезёт самый современный. А деньги всё же забери. Считай, что я тебе дал на карманные расходы. Красивая девушка должна быть независимой, в том числе в финансовом плане, – объяснил брат и пододвинул пачку денег в Катину сторону.
Деньги Катя решила забрать, пусть будут. А вот объясняться с Ошерович, она точно отправит брата, раз он такой речистый, пусть отдувается.
– За то, что не спросил моего разрешения, с тебя музыкальный центр. И с Софьей Яковлевной будешь разговаривать ты. Про то, что кто-то там у тебя торгует кассетами, я так и быть говорить не стану. Но с тебя пять подсказок, на какую-нибудь фантастическую музыку. Нет, пусть будет десять, – решительно заявила Катя, забрала деньги со стола, чем вызвала смех брата.
Она посмотрела на него нахмурив брови, но Мишка выставил перед собой свои ладони, в примирительном жесте.
– Хорошо, пусть будет десять, – согласился брат, продолжая улыбаться.
Катя хмыкнула и покинула комнату брата. Когда вернулась в свою комнату, некоторое время думала, куда положить деньги. Решила, что в шкатулке с украшениями им самое место. Вечером, когда вернулись родители с работы, Катя решила посекретничать с матерью, по поводу брата. Она рассказала о деньгах, что отдал брат.
– Мам, я иногда думаю, что Мишка какой-то странный. Нет, я люблю своего брата, но порой его не понимаю. Вот откуда у него всё это в голове, будто не я старшая сестра, а он мой старший брат?
– Даже не знаю, что сказать дочка. Я порой сама удивляюсь. У нас только ваш отец непробиваемый, как стена. «Галя, не переживай, я сыну доверяю», – передразнила мама своего мужа.
– Вот-вот, я о том же говорю. Опять же эти чемоданы. Как в его голову пришло, что чемодан с колёсиками будет удобней? – продолжила удивляться Катя.
– Надеюсь он не влезет, ни в какую историю с жуликами. Я поговорю с ним, по поводу распространения кассет. Хотя он мне уже говорил, что заказывает их для приятелей, сам торговать кассетами не собирается, – ответила Галина Николаевна дочери, заверив, что обязательно побеседует с Михаилом.
Интерлюдия 3. Москва. КГБ СССР, площадь Дзержинского 2.
Первый заместитель Председателя КГБ СССР, генерал-полковник Цвигун Семён Кузьмич находился в своём кабинете, когда ему позвонил начальник оперативно-технического управления генерал-лейтенант Ермаков Михаил Иванович. Они обменялись приветствиями по телефону.
– «Семён Кузьмич, у меня всплыла некоторая информация по твоей просьбе. Не сказать, что важная, но интересная», – продолжил Ермаков.
– «Если терпит вопрос, то давай встретимся в переходе, я как раз собираюсь пообедать, с утра маковой росинки во рту не было», – предложил Цвигун.
Цвигун понимал, что в здании практически все кабинеты прослушиваются. Если Ермаков не стал говорить по телефону, значит информация «щекотливая» или непонятная. Через полчаса они встретились в переходе, в ведомственную столовую. Отошли в сторону, чтобы никто не помешал разговору.
– Ну что там у тебя, Михаил Иванович? – спросил Цвигун.
– Мне из 6-го отдела, что занимаются почтой, доложили о некой переписке, от немецкой школьницы из ГДР, к советскому школьнику из Свердловска. Казалось бы, ничего необычного. В 6-ом отделе тысячами такие письма проверяют. Но у нас стоял «маяк» на этого советского школьника Егорова, из Свердловска, кстати по твоей просьбе, – начал рассказывать Ермаков.
– И что в этом интересного? Его проверяли, Егоров достаточно давно переписывается со школьниками из ГДР, – сообразил Цвигун, о каком школьнике идёт речь.
– Дело в том, что письмо Егорову пришло от Эрики Краузе, которая приходится младшей дочерью заместителя мэра Берлина. Ну а дальше, пояснять не буду, что такой человек точно под контролем «Штази»4, – добавил пояснений Ермаков.
– Кто был инициатором переписки? – сразу подобрался Цвигун.
– Эрика Краузе. Адрес Егорова ей дал некий Хорст Шнитке, с которым Егоров переписывался несколько лет. Текст писем безобидный, желание познакомиться и подружиться. В ответ Егоров отправил свою книгу-сказку, плюс письмо. В письме пока ничего особенного, ответное желание дружить по переписке. Но я посчитал нужным сообщить тебе, тем более инициатива твоя по этому школьнику, – добавил ещё пояснений Ермаков.
– Хорошо, Михаил Иванович. Пусть внимательно контролируют эту переписку. Заместитель мэра Берлина нам интересен. Посмотрим, что выплывет из этой связи, – дал указание Цвигун.
Генералы обменялись рукопожатием. Ермаков в столовую не пошёл, а Цвигун направился пообедать. В то же время он подумал, что на всякий случай об этом надо рассказать Леониду Ильичу, ведь Егоров будет в июле в Глицинии, на правительственной даче. Цвигун сначала не понимал, чем мог заинтересовать Брежнева этот школьник. Но позже, когда стали тщательно проверять всю семью Егоровых, понял, что школьник необычный. Уж больно взрослый взгляд у него на жизнь. Нет, при желании семью можно зацепить, если последует такое распоряжение от генсека. Егорова Галина работает в торговле, а там всегда есть к чему придраться. Позже сам Брежнев поделился с Цвигуном о том, что Егоров будет писать книгу за Брежнева, но под авторством самого Леонида Ильича. Генсек сосредоточил внимание на том, что пока это должно находится в тайне. Так сказать, поставил задачу перед Семёном Кузьмичом. Уже обедая в столовой, Цвигун решил, что сегодня же доложит о переписке Егорова с Эрикой Краузе.
Июнь 1975 год. Свердловск. Егоров Виктор. Эпизоды.
Виктора Павловича в пятницу вызвали к главному инженеру завода. На этой должности пока оставался Кондратов.
– Проходи, Виктор Павлович, присаживайся, – пригласил Кондратов Егорова.
Виктор Павлович прошёл к столу главного инженера, сел на стул для посетителей.
– Я с третьего числа приступаю к обязанностям генерального директора. Соответственно, вместо меня на этом месте будет Ворначёв. Для начала хочу тебе сообщить, что экспериментальное строительство двух домов начали, пока решили остановиться на двенадцати этажах, посмотрим, что из этого получится. Сравним затраты, так как проект из панелей на двенадцать этажей есть. Но я тебя вызвал по поводу твоего недавнего предложения. Что там у тебя за чемоданы, на колёсах вроде?
– Простенькая вещь, но должна получится очень удобной. Такого даже за рубежом нет. Если у нас что-то получится, можно спокойно работать на экспорт, – без волнений пояснил Егоров.
– Идея неплохая, стране валюта нужна. А то штампуем сковородки, да кастрюли, которые могут делать мелкие предприятия. Давай так, займись полностью этим вопросом, в том числе организацией такого производства. У нас своего швейного производства нет. Закажешь на фабрике «Уралобувь», я договорюсь с директором. Сделай пару десятков таких чемоданов, посмотрим, как это выглядит в натуральном виде, а не на бумаге. Если получится что-то достойное, то будем размещать производство на своей территории. Ну а колёса-ролики можно заказать на «пластмассе». Возьми в вашем отделе пару человек себе в помощь, ну и действуйте, через месяц доложишь, как у тебя продвигаются дела, – принял решение Кондратов.
Егоров кивнул головой и покинул кабинет главного инженера. Оно и понятно, так устроена жизнь, инициатива имеет инициатора.
Июнь 1975 год. Поездка в Москву. Егоров Михаил.
В пятницу я готовился к поездке в Москву. Никаких особых вещей, мы с мамой, точно не планировали с собой брать. Так, туалетные принадлежности, на всякий случай смена нижнего белья. Я по телефону заказал такси до аэропорта. Не успел отойти от телефона, раздался звонок. Поднял трубку, оказалось, что на связи Владивосток. Звонил Рогозин.
– «Квартира Егоровых», – сказал я в трубку.
– «Добрый вечер, Михаил, хотя у нас уже ночь», – произнёс Рогозин.
– «Рад вас слышать, Дмитрий Олегович», – ответил я на приветствие.
– «Собрал информацию по твоему вопросу. Есть возможность привезти «Ямахи». Модель «Ямаха ТХ-500», 73-го и 74-го годов выпуска. Ценник от семьсот пятидесяти до восемьсот пятидесяти. С этого года у японцев вышла новая модель «Ямаха XS-500», что резко снизило ценник. Можем прислать два контейнера по три штуки, разобраны на запчасти. В общем схема та же. За доставку ценник отдельный. По дате, ориентировочно на первую половину августа, ближе к августу уточню, что сможем привезти наверняка».
– «В дальнейшем по запчастям проблем не будет?» – ответил Рогозин.
– «Никаких. Как только новая модель начнёт массово продаваться, японцы начнут сдавать на свои свалки старые модели. У них система очень интересная в этом вопросе, но загружать тебя не буду. Ещё ты спрашивал про радиоаппаратуру. Есть возможность привезти совершенно новый музыкальный центр. Ты спрашивал про «Sony HMK-80B», нет таких. Но точно есть «JVC MF-55LS», цена в пределах семи-восьми сотен, без доставки. Что касается магнитофонов или магнитол, то здесь вообще проблем нет. Везут много, я смогу тебе достать в любой момент».
– «Музыкальный центр точно возьму, возможно не один. Да, ещё наушники к музыкальному центру, а лучше пару. Сколько у меня времени, чтобы определиться?» – спросил я.
– «Мы в начале месяца сходим в Юго-Восточную Азию. Я буду дома примерно в конце июля. Потом начнутся рейсы в Японию, к этому времени определяйся. Как и говорил по кассетам проблем нет».
– «Я понял, Дмитрий Олегович. Мотоциклы точно заберу, а по магнитофонам позвоню позже».
– «Отлично. Можешь звонить в любое время, жена мне потом всё расскажет. Отправлять будем через твою тётку, там схема уже отработана», – закончил разговор Рогозин.
Мама слышала мой разговор, не весь, конечно, а только то, что я отвечал. Но в квартире говорить ничего не стала. Она завела об этом разговор, когда мы ждали посадку в аэропорту.
– Миша, я случайно услышала твой разговор по телефону. Скажи мне честно, ведь ты не собираешься заниматься спекуляцией? – взгляд мамы выражал тревогу.
– Нет, мама. Это не совсем спекуляция. Я лично ничем торговать не собираюсь. Заказываю для знакомых ребят. Что касается радиоаппаратуры, то хочу сделать Кате подарок на день рождения. Ей нужна аппаратура для записей музыки, которую они сочиняют. Не переживай риски минимальны. Ты же сама сотрудник торговли, а значит понимаешь, как всё делается на самом деле. В том числе понимаешь, что инфляция съедает деньги, товары дорожают, сами деньги дешевеют. Лучшее вложение средств – это вложить их в товары. Я, например, планирую взять себе ещё один мотоцикл, цена у него будет только расти. Не переживай за меня, я же тебе обещал, что не ввяжусь в какие-то тёмные истории.
– Надеюсь на твоё благоразумие, помни, что ты всегда можешь посоветоваться со мной, – мама не стала меня больше пытать, хотя не уверен, что она успокоилась.
Сколько себя помню, по прошлой жизни, родители всегда нам доверяли, не задавая лишних вопросов ни мне, ни Кате.
В Москву мы прилетели рано утром. Торопиться было некуда, потому сначала посетили кафе в аэропорту. Я в самолёте не ел, спал весь перелёт, а молодой организм требовал пищу. Так что, не торопясь поели, а потом пошли на электричку, которая нас доставит в Москву. В электричке я размышлял о прошлой жизни, сравнивая с тем, что происходит сейчас. Тётя Маша имела возможности и тогда, в моей первой жизни. Помню, что она перешла работать в Обком, как и в этот раз. Почему тогда, моя мама не попала в Горком? Или ей предлагали, но она не решилась? Отцу много раз предлагали перейти в технологи, но он отказывался. Всё же мне удалось в чём-то направить жизнь моих близких по-другому пути. Когда прибыли на нашу остановку, мама подтолкнула меня, чем прервала мои размышления. В редакцию идти было рановато, так что мы часть пути проделали пешком. Ещё вчера связались с издательством «Детская литература», нас должны ждать, но после восьми часов утра. Возле редакции всё же пришлось посидеть на лавочке, в сквере, ждали недолго, не больше часа. Встретил нас художественный редактор Горохов Николай Владимирович, молодой мужчина, тридцати пяти лет. Очень приятный в общении, я уже с ним встречался, когда утверждали рисунки к моим книгам. Горохова нашли в его кабинете.
– Проходите, присаживайтесь. Ох и создали вы переполох у наших сотрудников. Особенно недовольны корректоры. Татьяна Игоревна велела им за два дня закончить корректировку. Так нашим некоторым сотрудникам, предстоит два дня напряжённой работы, вместо выходных. Хотя потом смогут воспользоваться отгулами. Галина Николаевна, вам на подпись соглашения, просмотрите внимательно, – Горохов пододвинул документы для мамы.
Моя родительница быстро просмотрела соглашения, и подписала документы.
– Ну и хорошо. Миша, тебе надо задержаться. К понедельнику будет сделана корректировка и рисунки. В понедельник сможет получить авансы, сегодня кассира нет на месте, – сообщил нам Горохов.
– Не хотелось бы возить наличные с собой. Мы можем сделать переводы на сберегательную книжку, я привезла с собой? – спросила мама.
– Для нас это даже наиболее приемлемый вариант. Переводом могут отправить всю сумму гонорара. Миша, Татьяна Игоревна выставила цены, по четыреста рублей за авторский лист. Думаю, что после публикации этих книг, ты можешь подать заявление о вступлении в «Союз писателей», тогда цена на твою работу увеличится. В понедельник приходите к восьми утра, Нагорная будет на месте, прояснит вам, когда книги выйдут в народ, – сообщил мне Горохов.
Как только вышли из здания издательства, задумались, где нам предстоит переночевать два дня. Кроме этого, мама явно расстроилась, что не получилось управиться за выходные дни.
– Всё же придётся мне использовать свой отгул. Надо билеты купить на обратную дорогу, а заодно подумать, где мы будем ночевать две ночи, – начала рассуждать мама.
– Сомневаюсь, что мы сможем устроиться в гостиницу, – выразил я своё мнение.
– Надо было с Гороховым об этом поговорить. Так, жди меня здесь, а я вернусь в издательство. Должны же они бронировать места в гостиницах для приезжих авторов, не на вокзале же ночуют приезжие, – решительно заявила мама.
Она развернулась и вошла в здание издательства. Не прошло и двадцати минут, как вернулась довольная мама.
– Есть бронь в гостинице «Украина», на Кутузовском проспекте, – сообщила довольная мама.
Мы направились в сторону Кутузовского проспекта, для начала заселимся, а потом погуляем по Москве. Я планировал посетить местные рынки, где могут торговать грампластинками, меня интересовала зарубежная эстрада. Устроившись в гостинице, нам дали двухместный номер, мы отправились к кассам аэрофлота, чтобы купить билеты на обратную дорогу.
Говорят «язык до Киева доведёт». Мы воспользовались опросом москвичей, вскоре выяснили, что имеется неофициальный рынок грампластинок у Дворца культуры имени Горбунова, москвичи это место называют «горбушкой». Находится нужное нам место, в Западной части Москвы, на улице Новозаводская. Чтобы не плутать по Москве в поисках нужного адреса, поймали такси. Сегодня суббота, так что торговля должна идти полным ходом. На «горбушке» не только продают «винил», но и активно обмениваются разными пластинками. Я попросил маму посидеть на лавочке, что имелись недалеко от входа во Дворец культуры, пока я пробегусь по рядам. Толпа, которая образовалась от пришедших меломанов и торговцев постоянно двигалась. Но некоторые стояли на месте. Каких-то определённых стройных рядов не имелось. Я начал неспеша передвигаться, спрашивая у тех, кто был с пластинками, что они предлагают. Несколько раз мне отвечали, одним словом, «обмен». Но у меня не было ни сумки, ни пластинок в руках, так что ко мне моментально терялся интерес. Наконец один парень, лет двадцати пяти, сам подошёл ко мне.
– Что-то конкретное ищешь, «земеля»? – спросил он, но при этом, огляделся вокруг.
– Хард-рок, глэм-рок, хеви-метал, рок-н-ролл, – ответил я.
– А что конкретно? – сразу переспросил парень.
– «Deep Purple», «Pink Floyd», «Queen», «ABBA», «The Rolling Stones», «T.Rex», «Led Zepellin», «The Who», «Kiss», можно «The Beatles», но из последних концертов. Да, ещё интересует Дэвид Боуи, – перечислил я тех исполнителей, которых помнил с прошлой жизни, а не только в этой.
При этом я произносил название групп правильно, даром, что учил немецкий. Но по прошлой жизни немного знал английский язык.
– Ого, ты смотрю, серьёзный меломан. Сейчас есть «Pink Floyd», «Queen», «ABBA» и «Kiss», остальное могу донести, здесь недалеко, – предлагал парень, при этом старался быть «своим парнем», приветливо улыбался.
– Сколько? – спросил я.
– Сотка, но, если возьмёшь много, чуток уступлю, червонец, например, – ответил парень.
Сто рублей – это, по сути, наивысшая цена за новую виниловую пластинку. Тем временем продавец вытащил из своей сумки пластинку, на конверте нарисована группа «АВВА». Он аккуратно чуть достал пластинку, чтобы я мог рассмотреть, неповреждённый «винил», а в центре наклейка, где указаны данные пластинки.
– По высшей планке заряжаешь? Ну да ладно. Где можно прослушать, чтобы убедиться, что ты не подсовываешь мне что-то непонятное, например Зыкину? – спросил я.
– Да ты чего, «земеля»? Меня здесь все знают, я подделок не предлагаю, – начал возмущаться парень.
– Ну, дак где проверим? – не обращая внимания на его заверения спросил я.
– Не хочешь, не бери, – неожиданно отказался парень, развернулся и отошёл от меня.
По «горбушке» я бродил ещё минут двадцать, может полчаса. Купить было что, но только без проверки. Бери на месте, такой расклад. Но брать непонятно что, я не собирался. Мне нужно много, чтобы был ассортимент записей для моих приятелей в Свердловске. Мама, наверное, уже заскучала на лавочке, но пока не ринулась в толпу, чтобы поторопить меня. Наконец я подошёл ещё к одной паре парней, по возрасту они тянули на студентов, к тому же были одеты достаточно модно. Эта парочка обменивалась пластинками, говорили они про группы, какой концерт и когда состоялся, ну и прочие «штучки» меломанов. К одному из них я уже подходил, но он не желал продавать с проверкой, а вот второй заинтересованно на меня посмотрел.
– Тебя что интересует, только конкретно? – спросил тот, что второй.
Я перечислил все группы, что перечислял в первый раз, какому-то мутному типу.
– Солидно. Похоже закупаешься для записей. В общем организовать можно, но не здесь. И времени на прослушку уйдёт немало, главное, чтобы у тебя деньги были. Кстати, я, Сергей. Могу тебе организовать, если будешь брать наверняка, – пояснил парень.
– Я, Миха. Если имеются концерты разного времени, то тоже возьму. Деньги есть, с этим проблем не будет, – ответил я.
– Честно сказать у меня не всё есть, но за сегодня найду. На какую сумму планируешь раскошелиться, хотя бы примерно? – спросил Сергей.
– На пару тысяч, если мне всё понравится, – ответил я, приятель Сергея даже присвистнул, так как стоял рядом.
– Не свисти, денег не будет, такая примета, – машинально отреагировал я на свист, чем вызвал смех у Сергея.
Сергей задумался на пару минут, он что-то решал в своей голове. Потом достал ручку и лист бумаги, написал адрес и телефон, но прежде, чем отдать листок, вновь заговорил.
– Ты вижу парень нормальный, откуда приехал? – спросил Сергей.
– Почему решил, что я приезжий? – вопросом на вопрос ответил я.
– Одет ты, конечно, модно. Вот только разговариваешь не как москвич, говор другой. Поведение не как у наших ребят, заметно со стороны.
– Из Свердловска, – не стал скрывать я.
– Понятно. Раз много берёшь, стало быть, у вас с записями серьёзно. Давай попробуем тебе помочь, может за новыми концертами вновь ко мне обратишься, – кивнул Сергей, отдавая мне листок с адресом.
– Когда подойти на адрес? – уточнил я.
– Давай завтра с утра, но сначала позвони, часиков в девять. Я всё приготовлю, есть почти всё, что ты запросил. В основном все «пласты»1 новые, за подержанные дам хорошую скидку, ну и за количество тоже будет скидка. Бывай здоров, Миха, – попрощался Сергей, протягивая мне руку для рукопожатия.
Попрощавшись с меломанами, я направился к маме. Когда подошёл, она покачала головой, но возмущаться не стала. Я рассказал, о чём договорился с меломанами.
– Я так понимаю, тебе понадобятся наличные деньги, чтобы выкупить пластинки. Тогда нам в сберкассу, вдруг завтра будет выходной. Ох и втянешь ты меня в грехопадение. Уверен, что на деньги тебя не обманут? – все же проявила осторожность мама.
– Риск всегда присутствует и во всём. Твоя помощь не помешает. У тебя на завтра есть планы?
– Особых нет, разве что в ГУМ схожу, посмотрю, может что-то выкинут на свободную продажу, после обеда никуда не собиралась.
– Тогда будь в гостинице, я позвоню, ты на адрес подвезёшь деньги, когда мы прослушаем все пластинки, думаю это случится ближе к вечеру. А за меня мама не переживай, я же пообещал, что не полезу в явный криминал. И вообще, планирую стать известным писателем, может драматургом и режиссёром, хотя корреспондентом и публицистом тоже неплохо, – заверил я свою маму.
Немного подумав, мама сделала перестановку планов. Сначала мы скатались в ГУМ, она, кстати, купила там две пары импортных бюстгалтеров. А так как давали всего пару в одни руки, то вторую пару взял я, при этом не испытывал никаких неудобств. Но некоторые московские покупательницы смотрели на меня с каким-то непониманием. После этого посетили сберкассу, где сняли с книжки две тысячи пятьсот рублей. Поужинали в диетической столовой, которая попалась на пути к гостинице.
На следующий день, мама осталась в гостинице, а я направился на адрес меломана Сергея, предварительно позвонив с таксофона. Живёт Сергей на Кутузовском проспекте дом № 43. Вполне можно и пешком добраться от гостиницы, что я и сделал. Квартира Сергея, точнее его родителей, находится на последнем этаже. Я воспользовался лифтом, на мой взгляд слегка допотопный, но для современников 70-х вполне нормальный. Квартира на четыре комнаты. Сергей встретил меня вполне доброжелательно, даже чая предложил. Аппаратура у него импортная, «JVC MF-55LS».
– Три года назад взяли родители, полгода у них выпрашивал. Есть шумоподавление, каждый канал, через усилитель, подаёт 25 ватт, – сообщил Сергей, когда заметил, что я разглядываю аппаратуру.
Колонки тоже имелись. Шикарный «аппарат». В комнате Сергея, у стены стоит шкаф с книгами, но половина шкафа заставлена пластинками. Серозный меломан этот Серёга. Мой новый знакомый включил аппаратуру.
– Начнём понемногу. Ставлю свежие концерты, что есть в наличии, – сказал Сергей.
Мой новый приятель действовал, как ювелир. Одел белые перчатки, показал мне конверт, осторожно достал пластинку и показал, что нет царапин и прочих повреждений. Через минуту зазвучала музыка группы «Queen».
– Альбом этого года «A Night at the Opera», переводится, как «Ночь в опере». Мне его буквально в июне привезли, ну думаю, что к вам в Свердловск он уже попал. «Квинов» у меня есть альбом прошлого года «News of the world», переводится как «Новости мира», – добавил информации Сергей.
– Заберу оба, но проверить надо, – заявил я.
Сергей заварил чай и принёс в комнату. Пока он был на кухне, я посмотрел какие книги у него стоят на полках. О человеке много можно сказать, посмотрев его книги. А по состоянию книг, видно читает он их или нет, может он у него стоят в шкафу для красоты. Приметил среди книг фантастику «Туманность Андромеды» Ивана Антоновича Ефремова, книги братьев Стругацких «Путь на Амальтею» и «Трудно быть богом». Неожиданно для себя увидел мою трилогию «Прыжок в космос», все три книги. Вернулся Сергей с чаем, поставил на столик.
– Книгами интересуешься? – спросил Сергей меня.
– Точно, очень интересуюсь. Вижу у тебя трилогию писателя Егорова «Прыжок в космос», как он тебе? – решился я спросить у читателя, который держит мои книги в шкафу.
– Занимательная фантастика, легко читается, хотя приключения все читаются легко. Есть несколько новых направлений и названий, которые любителям фантастики неизвестны. Извини, Миха, продать книги не смогу, самому достали с трудом, – улыбаясь развёл руками Сергей.
– У меня есть такие, так сказать авторские экземпляры, – решил я не скрывать правду.
– В смысле с пожеланиями автора? Стоп! Авторские экземпляры. Ты хочешь сказать, что книги твои? – неподдельно удивился Сергей.
Я кивнул в знак согласия. Сергей сразу схватил одну из моих книг, открыл обложку и посмотрел там на фотографию.
– Чтоб я так жил! А я ещё думаю, что ты похож на кого-то. В жизни ты смотришься старше. Тогда тебе не отвертеться от меня, пиши пожелания, – засмеялся меломан.
Я написал пожелания в книгах, что-то типа «желаю успехов» и так далее. Сергей поставил книги в шкаф. Группы «Deep Purple» Сергей отдавал мне альбом 72-года и запись на пластинку концерта в Японии, который состоялся в июне 73-го года. Следующая пластинка группы «Pink Floyd», рок-альбом «The Dark Side of the Moon» 73-го года, переводится, как «Тёмная сторона Луны».
– У меня есть информация, что в июле выйдет следующий альбом «Deep Purple». Думаю, в августе у меня уже будут такие пласты. Надо обменяться телефонами, я тебе буду сообщать о новинках, которые смог достать. Без скромности скажу, что я лучший на «горбушке» меломан, а может и во всей Москве, – сообщил Сергей.
Прослушали много пластинок, а часть я даже слушать не стал, ибо время перевалило за полдень. В пластинку группы «АВВА» вошли набор песен до весны 75-года. Эта шведская группа ещё пока не набрала такой популярности, которая будет во второй половине 70-х годов.
Мне достались пластинки группы «The Rolling Stones», альбом 68 года «Beggars Banquet», в переводе «Банкет нищих», и альбом 70-го года, в переводе «Ловите свои Я-Я!». Пластинки группы «Kiss», два альбома 74-го года. Но эта группа только набирает популярность, особенно своими красочными выступлениями. Группы «The Who» я забрал одну пластинку, с альбомом «Quadrophenia», переводится, как «Квадрофения». Забрал я двойной альбом «Phusical Graffiti» 75-го года, в переводе «Физическое граффити», группы «Led Zepellin». Далее группа «T.Rex», альбом 71-го года «Electric Warior», переводится, как «Электрический воин», и альбом «The Slider» 72-го года, переводится, как просто «Слайдер». Дэвида Боуи взял две пластинки, альбом «Diamond Dogs» 74-го года, в переводе «Бриллиантовые собаки, и концертный альбом «David Live», тоже 74-го года, Сергей перевёл, как «Дэвид вживую». Ну и конечно же взял пластинки «The Beatles». Куда же без них? Никуда. Взял альбом 69-года «Abbeu Road», в переводе на русский звучит, как «Эбби-Роуд». Получалось девятнадцать грампластинок. Сергей уговорил ещё на две пластинки группы «Eagles», альбомы «On the Border», 74 года, в переводе «У границы», и «One of These Nights» 75-го года, в переводе «Однажды ночью». Немного подумав, я взял. Все пластинки новые, ну или почти новые. Как объяснил Сергей, он делает копии на катушки, а пластинки бережёт, особенно для коллекции. В процессе разговоров после того, как Сергей узнал, что я автор книг, он рассказал о себе. Фамилия у него Лисин, отец работает в Министерстве лёгкой промышленности, достаточно часто бывает за границей. Но в основном товар возит родной дядя, который трудится в грузовых перевозках по Европе. Нормальный парень, совершенно адекватный.
– Михаил, получается ты с приятелями только встал на путь копирования зарубежной эстрады? Какая аппаратура у вас?
– Я заказал музыкальный центр «JVC MF-55LS», ну и магнитофоны получше подберут, для копирования, чтобы был стереозвук, – ответил я.
– Хороший аппарат, у меня такой, сам видишь, пару раз видел в комиссионке за нескромные деньги. Для ценителя музыки самое то.
– Я скорей беру для сестры, она у меня музыкант, сама музыку сочиняет. Все «пласты» у себя оставлю, для коллекции, ну или для сестры, с теми же целями, – приоткрыл я свои планы.
Поговорили за жизнь. Сергей спросил, может ли он обращаться, если понадобиться взять аппаратуру из Японии. Я ответил, что всё решаемо. Наступил момент поговорить о главном, а именно о расчётах.
– Двадцать один конверт с «пластами», состояние отличное сам видел. Дам тебе большую скидку. Забирай по семьдесят, совсем без выгоды не могу. Итак, с тебя тысячу четыреста семьдесят рублей, – озвучил Сергей окончательную сумму.
– Годится. Воспользуюсь твоим телефоном? Попрошу, чтобы деньги подвезли, – после моих слов Сергей встревожился, но, когда я обратился к матери по телефону, вроде расслабился.
– Страхуешься на всякий случай? – нервно смеясь спросил меломан.
– Сейчас познакомились, так что всё в порядке. А до этого я ведь не знал, куда подойду, может меня бы на квартире пограбить решили. Давай, Серёга, без обид. А на будущее мы ещё друг другу пригодимся, даже не сомневайся, – примирительно произнёс я.
Мама привезла деньги через сорок минут. Сергей отдал под пластинки холщовый мешок, сшитый как раз, под размер грампластинок. Расстались с меломаном Серёгой практически приятелями. Увезли пластинки в гостиницу. Вновь посетили ГУМ, погуляли по Москве. На следующий день мы решили все вопросы в издательстве до обеда. Гонорар перевели полностью на сберкнижку. Я утвердил корректировку и рисунки. А после обеда мы уже ехали в аэропорт. Домой, в Свердловск, вернулись вечером.
Июль 1975 год. Свердловск. Карпенко Юрий и Абдулин Рашид. Эпизоды.
В прошлый вторник, когда Парамоновой передали сотню кассет с записями, Юра Карпенко ждал от Михи Егорова сообщения, что куплены ещё четыре сотни новых МК. А когда забрали с Рашидом партию кассет, то Михей дал совет.
– Юра, ты сейчас не торопись сделать много записей. Достаточно будет полсотни. Вам надо понять, справляется ваш бригадир поезда с большим объёмом или нет. Не надо стараться заработать сразу много денег с одного рейса, лучше распределить на другие. В тот же Крым ходят поезда из нашего города, настойчиво просите вашу знакомую свести вас с другими бригадирами поездов, – Егоров говорил так уверенно, будто сам уже не раз проворачивал такие дела.
Пятьдесят кассет Юра записал достаточно быстро. В пятницу Мишка Егоров улетел в Москву. Интересно, получится или нет, у Михея привезти виниловые «пласты»? На «чёрном рынке», на Шувакише, которые все местные называют «тучей», «винил» продают по сотне, а если новые, то дороже. Да ещё и не в раз купишь, обычно происходит простой обмен. Есть, конечно, «пласты» подешевле ста рублей, но обычно это старые концерты. Практичный народ старается покупать копии. Первая копия подороже, все остальные чуть дешевле. Надо было раздобыть хороший аппарат, чтобы с пластинок записать первые копии. На этот случай у Карпенко имелась идея. Родная сестра отца, тётя Тамара, работает в комиссионке. Понятно, что смогла приобрести себе хороший музыкальный центр «Philips RH832», там даже дека под кассеты МК есть. Сама тётка музыкальный центр гоняет редко, чисто по праздникам, да в свои дни рождения. Есть у Тамары две дочери, но они пока сопливые, старшая только в начальных классах учится, а младшая вообще в детский сад ходит. Но вот даст тётка свой аппарат или нет? Юрка был не уверен. Если тётя Руфа к нему относилась, как к любимому племяннику, то тётя Тамара особой любви не питала. Может от того, что молодая? Тётке Тамаре ещё и тридцати лет нет. Подсказку дала младшая сестра Юрика, Татьяна.
– А ты предложи ей чего-нибудь, ну или заплати, – высказалась Танюшка, когда Юра поделился с ней сомнениями.
Сестре Татьяне только десять лет исполнится, а уже соображает. Не поговоришь, не узнаешь. Юрик решительно отправился к тётке.
– А ну, как сломаешь, центр немалых денег стоит? – засомневалась тётя Тамара, когда выслушала просьбу Юрия.
– Да что я, безрукий что ли? Тамара, давай, я тебе записей сделаю? Зарубежная эстрада, между прочим, – предложил Юра, обращаясь к тётке по имени, так сама Тамара хотела.
– Да у вас рок этот, сплошное карканье и рычание, уши вянут, – отмахнулась Тамара.
– С чего ты взяла? Нормальную музыку запишу, скоро «пласты» из Москвы будут, там тоже найдётся что-то нежное для твоих ушей, – аргументировал Юра.
Тётка ещё покобенилась для порядка, а потом согласилась. Аппарат забрали вместе с Рашидом. Так как к музыкальному центру идут две колонки, в комплекте. Музыку коллектива «Время вперёд» записал сразу. К тому же кассеты дала сама Тамара. Осталось понять, что привезёт из Москвы Мишка Егоров.
Утром в субботу, когда таскались с музыкальным центром, удалось поговорить с Рашидом, так как не виделись почти всю неделю. Юра был занят записями на кассеты, а Рашид начал ходить по вечерам в бокс.
– Как тебя приняли в бокс, ведь тебе почти шестнадцать? – удивился Юра.
– Михей договорился, я сам не рассчитывал. Тренер нормальный. Говорит, если буду упорно стараться, то он меня осенью на соревнование выставит.
– Сегодня поедем к «Космосу»? – спросил Карпенко.
– Можно, только я бы днём искупаться скатался, жарковато на улице, – поморщился Рашид, глядя на небесное светило, которое нещадно раздавало жару.
– Рашид, ты решил, как деньги преподнести родителям, во вторник снова получим?
– Триста рублей отдал. Отцу сказал, что помогал двигатель собирать для машины, частник к нам обратился. Короче, пришлось наврать, – ответил Рашид и нахмурился.
– Суровый у тебя отец, мне мои ничего не говорят. Я матери двести рублей отдал, дак она радовалась, словно подарок на день рождения получила, а откуда деньги, даже не поинтересовалась, – поделился Юрий.
– Юра, а сколько твоей тётке лет? – неожиданно спросил Рашид.
– Ты про Тамару? Двадцать шесть ей. Развелась три года назад, сейчас правда к ней ходит, какой-то хахаль. А что понравилась, сознавайся? – заржал Карпенко.
Тётя Тамара сегодня утром действительно их встретила чуть ли не в неглиже. Короткий халатик, ноги стройные на виду. Титьки торчат, Юра продолжил смеяться. Друзья знали, что Рашид пацан резкий, но вот перед девушками и молодыми бабами робеет.
– А поехали сегодня в посёлок Нагорный, там речка есть. Если что, то искупаемся. Сегодня все мои туда укатили. Тётка Тамара тоже там будет. Ты бы, Рашид, взял да подкатил к ней. Её хахаль, не так часто навещает, наверняка грустит по ночам. Я точно не против, для друзей ничего не жалко, – и Карпенко вновь заржал, но Рашид ничего не сказал в ответ.
Недолго думая, они вытащили Юркину «Яву», сгоняли за мотоциклом Рашида. После этого отправились в посёлок Нагорное. Где от деда и баки, по отцовской линии, Карпенко достался деревенский дом и огород в сорок соток. В нагорном приятели остались с ночёвкой. Правда Юркины родители сгоняли парней в Кедровку, за вином и водкой. Помогли по огороду. Рашид помогал тёте Тамаре, когда она попросила его окучивать картошку. Купаться на речку скатались несколько раз. Тамара ездила с Рашидом. Так-то тётка у Юрика симпатичная и стройная, он сам порой засматривается на её фигуру, особенно на речке. А Рашид вообще тает, как пластилин на солнышке. Свою тётку Юрик старухой не считал, потому думал, что Рашид вполне может с ней что-то сообразить, если проявит настойчивость. Кроме сестры у отца есть младший брат, дядя Слава. Женился второй раз, на женщине моложе его на десять лет. Наташе, жене дяди Славы, двадцать четыре года, детей нет. Когда семья собирается в деревне, они как правило всегда пьянствуют. Наташа, как напьётся, так постоянно флиртует с Юркой. Юрик в вопросе с женщинами беспринципный. Он бы давно пристроился к Наташе, но не знает, как это сделать. Деревенский дом Карпенко небольшой, кухня с печкой и горница. В горнице родня ночует на полу, когда собираются вместе. Кроме этого, есть летний домик, который надёжно оккупировала Тамара. Она ночует там со своими дочерями. Имеется приличная баня и два сарая. Тамара планирует построить для себя дом, как и дядя Слава, но пока до строительства не дошли. Года три назад построили на участке летнюю кухню, где готовят пищу и обедают. В этот субботний вечер родственники хорошо выпили. Юркин отец и дядя Слава «нализались» так, что пришлось их волоком тащить ночевать, на пол в горнице. После этого Наташа, выпив достаточно вина, ещё больше стала заигрывать с Юриком, присаживалась на его колени, прижималась грудью. Тётя Тамара тоже под хорошим градусом, всё хихикала, разговаривая о чём-то с Рашидом. Сами ребята не пили, так как собирались на следующий день куда-нибудь прокатиться. Когда стали расходиться, Тамара заявила, что Рашид должен ей помочь добраться до летнего домика. Юрка подмигнул другу, даже похлопал ладошкой по кулаку, показывая, мол не теряйся брат, пользуйся, пока есть возможность. Рашид ушёл с Тамарой, обратно он не вернулся. Юрка лёг ночевать на пол. В доме две кровати, на одной спят дочери Тамары, на другой спят Юркина мать и сестра Таня. Юрик прилёг рядом с Наташей, но под отдельным одеялом. Выждав почти час, когда в доме все будут спать крепко, он полез под одеяло к Наташке. Как ни странно, она не сопротивлялась, напротив, пододвинулась к нему задом. Что Юрик воспринял, как сигнал к согласию. Жизнь злая штука, надо надеяться, что «рога», у дяди Славы, будут не очень ветвистые. Но беспринципный Юрик, ничуть не волновался по этому поводу. На следующее утро Юрка спросил у Рашида.
– Ну что, у вас срослось с Тамарой?
Но Рашид отмахнулся, хотя по его довольной роже можно было понять, что ночью ни Рашид, ни Тамара не скучали. Жена дяди Славы, Наташа, тоже не проявляла беспокойства, будто ночью ничего не было. В обед приятели укатили на Балтым. Юрка взял с собой сестру Татьяну, которая всё утро ходила за ним, как хвост, уговаривала, чтобы он забрал её с собой на озеро.
Во вторник, первого июля, к Юрику с утра заскочил Мишка Егоров. Юра ещё спал, но своего недовольства высказывать не стал, из-за того, что его разбудили.
– Привет, Миха. Как в Москву слетал, с толком? – спросил Юра, зевая и заваривая чай, чтобы взбодриться.
– Нормально слетал. Два десятка «пластов» привёз, много нового, – ответил Мишка.
– Я аппарат добыл, как обещал, – похвалился Юрий, указывая на музыкальный центр.
– Отлично, не забывай, что с «винила» пишешь копию, а уже с неё остальные записи. До меня пробежимся, я тебе с десяток «пластов» отдам. Сначала пиши то, что будут хорошо брать в поездах.
– «Хеви-метал» привёз? Может для «Кузнеца» что-то записать, если есть новые концерты, он точно возьмёт? – спросил Юрий.
– Не стоит с ним пока крутиться, выгодней для поездов писать. Сегодня ты встречаешь поезд, как я понимаю?
– Ага. С Рашидом вечером сгоняем в «отстойник» поездов, там и порешаем все вопросы. Я пятьдесят кассет накрутил, музыка твоей сестры, – сообщил Юра.
– Не торопись отдавать, если кассеты не все проданы, с прошлой партии. Да, с зарубежной эстрадой надо подойти более конкретно. Нужна обложка на кассеты, а не просто надпись фломастером.
– У меня фотоаппарат есть, можно цветные фотки сделать, конверты от пластов сфотографируем, – предложил Карпенко.
– А ещё можно обратиться к Ленке Суховой, она за три червонца сделает нормальную обложку, плюс фотки с конвертов, – подсказал Мишка.
Юра согласился. Оделся вытащил свою «вешнёвку» из-под лестницы. Они с Мишкой проехали к Егоровым домой, где Миха отдал десять «пластов» зарубежной музыки. Вечером, уже с Рашидом, Карпенко съездил к поезду. Парамонова продала все кассеты, передала пакет с деньгами, получилось очень хорошо. От четырёх тысяч Рашид вообще глаза вылупил, но расстроился тому, что нужно как-то придумать, чтобы легализовать деньги перед отцом.
– Что-то из зарубежной эстрады приготовили, есть чем нас порадовать? – спросила бригадир поезда Парамонова.
– Через неделю будет, пластинки только вчера подвезли. Но все концерты новые, у нас таких в городе нет. Мы ещё над обложкой для кассет подумаем, чтобы выглядело солидней, – ответил Юра, передавая пятьдесят следующих кассет.
– Вы и для этих сделайте обложку, действительно будет посолидней. Ладно договорились, до встречи, мальчики, – улыбнулась Парамонова, и они распрощались.
Друзья решили сразу заехать к Мишке Егорову, чтобы отдать деньги и поговорить о делах. Миха был дома, они прошли в его комнату.
– Миш, ты на сколько времени уезжаешь? – спросил Рашид, когда они устроились у Егорова в комнате.
– На месяц. Парни кассеты у вас есть пока. Во второй половине июля будет контейнер. Привезут нам японские кассеты, сразу говорю, что не знаю какие. Надо готовить деньги, вы свои тоже постарайтесь в кучу собрать. Кассет будет много, я один выкупить не смогу. Тем более заказал аппаратуру. Привезут музыкальный центр и два-три магнитофона. Сестре нужно для работы, вот и стараюсь, – сообщил Михаил.
– А мне музыкальный центр можешь заказать, я бы взял? – спросил Юра.
– Я бы тоже взял кассетник, например, как у Юрки, – подал заявку Рашид.
– Хорошо, я позвоню и закажу. Доставку сделают через мою тётку, но моя мама будет знать. С ней же вы и расчёт будете проводить. Да, кассет много, не знаю сколько тысяч получится, но точно дешевле, чем мы сейчас берём. Отгрузим их в наш гараж, я с отцом договорюсь. Парни, я серьёзно, деньги приберегите, чтобы зарабатывать, надо порой вкладываться. Я улетаю завтра, но смогу звонить домой. Если что надо от меня, передайте через Катю, – оставил инструкции Егоров.
Друзья посидели ещё немного, затем покинули квартиру Егоровых. У каждого в кармане лежала тысяча рублей, купюрами по десять рублей, что очень даже радовало обоих.
Добравшись домой, Рашид сходил в сарай и спрятал деньги в тайник, который он оборудовал под поленницей дров. Их каркасные дома по-прежнему топились печами, а горячей воды и в помине не предвидится. А вот Юра не знал куда спрятать деньги. Отец узнает, начнёт выпрашивать на водку. Получку-то у него мать забирает, оставляя на пропой совсем немного. Порой Юра думал, что не будь отец водителем, что сдерживает его от пьянки, то точно бы спился. Под лестницей на второй этаж барака, где Юрик ставил мотоцикл, в нише стоял ларь под картошку. Юрик решил, что отодвинет ларь, выпилит половую доску, там сделает тайник. Если никто не увидит, то сроду не догадаются, что Карпенко там прячет деньги. В этот же вечер, как приехали от Егорова, а Рашид уехал домой, Юра вышел во двор, прогуляться и проветриться. Дворовые девчонки играли в волейбол. Костик Лугаев, как обычно, сидел на лавочке и страдал по девичьим телам. Хотя был старше Юрки на год, но до сих пор не пробовал с девочками близости.
– Страдаешь? Так и подохнешь девственником. Но ничего, когда подрастёшь и решишь жениться, приглашай меня, я научу тебя, как развеселить невесту, даже покажу, – грубо пошутил Карпенко и присел на лавочку рядом с Костяном.
– Да пошёл ты. Сам только языком болтаешь, а ни с кем не дружишь из девчонок. А с тобой точно хотят ходить, сам слышал, как наши девки болтали, – отмахнулся Костик, не обижаясь на «хохла».
– А куда мне с ними ходить? Что, они собачки, чтобы их выгуливать? Да и дружить рано. Я можно сказать, только жить начинаю, познавать сладкие моменты природы. Тем более, на сборищах рокеров, всегда хватает доступных девок, – чуток приврал Юрик, так как сам, с девчонками у «Космоса», пока дел не имел, но зато много слышал от других рокеров.
– Я сколько с тобой просился, но ты ведь не берёшь, – обидчиво произнёс Костян.
– Ты, Костик, странный. Ну привезу я тебя туда, склею девчонку, повезу кататься. А ты что, рядом побежишь? Вообще-то у тебя велосипед есть. Приезжай туда на велике, может какую доступную девочку покатаешь на раме, своего железного и педального коня, – заржал Юрик.
Как ни странно, Костик не обиделся. Он вообще был парень неконфликтный и незлобный. А на Юрку вообще обижаться бесполезно, если только в морду дать. Трусом Костя не был, но и драться не любил.
– Сегодня Саня Волков приезжал на своей «Хонде», про вас с Рашидом спрашивал, – озвучил новость Костя.
– Ну и где он, чего ждать не стал? – спросил Юрка.
– Ленка Першина уговорила его скататься на озеро Балтым, примерно полчаса назад укатили.
– Першина? Странно, что она внимание на него обратила, она ведь старше нас на два года, десять классов закончила, – удивился Карпенко.
– Да не на Саню она внимание обратила, а на его «Хонду», – произнёс Костик и сплюнул, доставая сигареты, чтобы покурить.
Девчонки закончили партию в волейбол и сели на лавочки отдохнуть. Здесь же была Лена Сухова. Юрик сразу вспомнил, о чём говорили с Михой, чтобы делать обложку на кассету. Юрка достал сигарету, но прикуривать не стал, дворовые девчонки не любили, когда рядом с ними курят. Карпенко убрал сигарету в пачку и подсел к Суховой.
– Лен, ты же хорошо рисуешь? Так мне Миха Егоров сказал, хвалил тебя.
– Допустим, а чего надо? – спросила Лена, повернувшись к Юрке лицом.
– Вставки к компактным кассетам нарисовать, название группы и всё такое. Можно с конверта перерисовать, конверты фирменные, я покажу, – объяснил Юра.
Карпенко нравился девчонкам, так как был парнем привлекательным, к тому же весёлым. Лена Сухова не исключение во дворе, кто хотел бы встречаться с Карпенко. Юрка сходил домой, вынес конверт от пластинки и кассету, показал размеры вставки в кассету.
– С одной стороны фото с конверта, а с другой красиво написать название альбома и группы, естественно на английском языке, – объяснил Юрик, что он хочет.
– У папы хороший фотоаппарат. Увеличитель, делать фотографии, у нас тоже есть. На другой стороне могу готическим шрифтом надпись сделать, в виде рисунка получится, – соглашалась Лена.
– Готов платить за каждую штуку пять копеек, а мне надо сотнями, – предложил Юра, хотя сам понимал, что предлагает мало.
– Пятьдесят копеек, при этом твоя фотобумага и фотоплёнка, – озвучила свою цену Сухова.
Они начали торговаться, Лена опускалась в цене, а Юра поднимал цену.
– Дешевле тридцати копеек делать не буду, так и знай, – горячилась Лена.
– Лен, смотри на жизнь трезво. Жизнь она такая штука, сложная очень. Дам двадцать копеек, фотобумага, фотоплёнка и реактивы за мой счёт. Прикинь, что ты сможешь купить, когда сто штук сделаешь. Много, очень много шоколадных конфет, которые ты любишь больше, чем маму родную. Или джинсы, хотя на твою задницу, джинсы пока не сшили, – слегка «перегнул» в разговоре Юрик, намекая на лишний вес Лены.
– Ещё раз такое брякнешь, то вообще ко мне не подходи, – разозлилась Ленка.
– Да ладно, не дуйся. Нормальная у тебя попка, даже симпатичная. Двадцать пять копеек за штуку, двадцать пять рублей за сто штук, но бумага и прочие предметы твои. Это хорошее предложение, соглашайся. А ещё покажешь титьки, давно хотел посмотреть на них, – снова грубо пошутил Юра.
– Ты опять? – прищурилась Лена.
– Ладно, я пошутил. В общем договорились, начинай прямо завтра, я дам тебе конверты, чтобы ты сфотографировала. А за твои титьки мы позже поговорим, обязательно, – заявил Юрка вставая и смеясь, на что Лена погрозила ему кулаком.
Лена откладывать на потом не стала, в этот же вечер сфотографировала все конверты для пластинок. Пообещала, что за неделю сделает не меньше ста штук и все разные. Юрка решил, что такие затраты разделит на двоих, с Рашидом. Пусть Миха не думает, что только он может дела делать.
Июль 1975 год. Крым. Егоров Михаил.
Я пришёл забирать свою «Хонду» в гараж. Открыл ворота, снял чехол. Пыли на мотоцикле нет, я выкатил тачку из гаража, взял тряпочку и с любовью начал протирать своего «железного скакуна».
– Хорош мотоцикл. Наверняка, в первой жизни, ты о таком даже не мечтал, – послышался голос за спиной.
Я резко обернулся. Каково же было моё удивление, когда я узнал того человека. Кого именно? Рядом стоял священник, тот самый, которого я встретил на дороге, когда возвращался от Таватуя, но только пятьдесят лет назад. А если быть точным, то пятьдесят лет вперёд.
– Отец Михаил? – удивлённо произнёс я, не веря своим глазам.
– Вижу не забыл ты нашу встречу, что меня радует. Надеюсь и не забыл свои слова, обещая исправить свой путь, помочь близким и друзьям. Ты был услышан. Хочу донести до тебя, что знание грядущего, не оградит тебя от новых ошибок. Но опыт позволит принимать правильные решения. Делай добро и бросай его в море, не жди ответной корысти за свои поступки. Не вмешивайся туда, где не можешь помочь. Не стоит считать себя самым умным. Иногда люди совершают ошибки, чтобы стать мудрее, об этом тоже помни. И да хранит тебя господь, направляя на благие дела, – произнёс отец Михаил, осенив меня крёстным знамением.
Отец Михаил начал как бы растворяться в воздухе. Я было дёрнулся к нему, протягивая руку.
В этот момент я проснулся. Сел на диване, стёр махровой простынёю пот, выступивший на моей груди. Летом я спал, укрываясь именно махровой простынёю. В комнате было душно. Я встал, открыл окно, с наслаждением вдыхая ночной воздух. Взял будильник, стрелки показывали три часа ночи. Странный сон. Что бы он значил? Может то, что я пока делаю всё правильно? Иначе на меня посыпались бы упрёки. А может ничего не значит, просто моё подсознание подаёт воспоминания, трансформируя их, в некоторое пожелание того священника. Отмахнуться, от непонятного сна, я даже не пытался. Ведь попал же я каким-то образом в годы своей юности. Сходил на кухню, налил себе сока, вернувшись в комнату, задумался. Не скажу, что я сильно верующий в бога и всё такое. Но, повзрослев, никогда не отрицал сил Вселенной. Считал, что есть какой-то Разум, который управляет нами. Какие выводы могу сделать из сна? Делаю я пока всё правильно. И думается мне, что лезть со своими нравоучениями точно не следует. Ведь приснился мне сон перед самой поездкой к Брежневу. А значит и там, не стоит показывать себя всезнайкой. Не зря я считаю, что вмешиваться в политику дело неблагодарное, к тому же бесполезное. Ладно, будем двигаться так, как наметил ранее. Я допил сок и вернулся в постель. Может удастся ещё поспать, когда отец разбудит меня на зарядку. А завтра я улетаю в Крым. Но прежде, чем уснуть, прокрутил в голове прошедший день.
Приезжали Карпенко и Абдулин, с ними вроде всё обговорили. Юрий желает прикупить хороший музыкальный центр, заказать несложно. Но раз меня не будет, надо попросить маму, чтобы она взяла под контроль доставку радиоаппаратуры. После ужина я пригласил маму в свою комнату, чтобы посекретничать с ней.
– Мам, мне требуется твоя помощь. Я точно не знаю сколько времени потрачу в Крыму, чтобы закончить там работу, – начал я разговор.
– Если ты о печатной машинке, то я уже поговорила с кем надо, как только появится в нашем городе такой товар, сразу выкуплю. Или ты вновь хочешь заказать малогабаритные кассеты?
– Не совсем так. У Кати в начале августа день рождения. Я подумал, что ей, как будущему музыканту, очень даже не помешает качественная аудиоаппаратура. Чистый звук, для её будущей профессии, очень важен, – продолжил я.
– Считаешь, что она поступит в консерваторию? – во взгляде мамы просматривались переживания.
– Даже не сомневаюсь. Ошерович говорит, что у сестры исключительный музыкальный слух. Ведь не зря её уговаривала педагог по вокалу, Мальцева Алевтина Петровна, поступать на факультет вокала. Хотя Катя хочет на факультет композиций. В общем, я договорился с Рогозиным, из Владивостока, что в июле отправят партию аппаратуры для нас. Доставка будет через тётю Машу, там канал уже отработан, как и оплата, тоже через неё.
– Большой заказ? – удивилась мама.
– Ну да. Музыкальный центр «JVC MF-55LS», музыкальный центр «Philips RH832». Правда второй центр для ребят, они просили, но деньги отдадут сразу. Они привезут деньги на следующей неделе, ты им обозначишь цену, они сразу оставят аванс. Далее. Катушечная дека «Sony TC-880-2», к ней акустика, две колонки. Вещь дорогая, но почти полупрофессиональная.
– На сколько дорогая? – не удержалась от вопроса мама.
– Нам обойдётся в три тысячи. Ещё раз повторюсь, Кате это наверняка потребуется, для её профессиональной деятельности. Заказал два магнитофона «National Panasonic RS-466TS», один для Кати, второй просил Рашид, он тоже рассчитается, деньги у него есть. Заказал наушники «Sennheiser HD 414», пришлют пару. И на десерт. Я сделал заказ на две тысячи рублей, кассет МК «Sony C-60» и «Sony C-90», – после моих слов мама вытаращила глаза.
– Зачем тебе так много? – всё же не удержалась она от вопроса.
– Пацаны быстро их используют, даже не сомневайся, – ответил я, а мама покачала головой, но спорить не стала.
– Мне звонили из Челябинска, а также был звонок из редакции в нашем городе. Утром, я скатаюсь в Средне-Уральское издательство, подпишу согласование корректировки текста книг, из Челябинска будет курьер, сделать надо будет то же самое.
Я сделал паузу собравшись с мыслями, чтобы ничего не забыть, через несколько секунд продолжил.
– Мам, завтра я закончу с согласованиями по издательствам. Тебе останется съездить, подписать соглашения и получить гонорары. Вот вроде и всё, о чём я хотел тебя попросить.
– Хорошо, Миша, я всё сделаю. В обед пришлю служебную машину, чтобы тебя увезли в аэропорт, – мама вздохнула, понимая, что придётся мириться с взрослением младшего сына.
К обеду все дела сделаны. Диктофон «летучая мышь» не рискнул брать с собой, могут возникнуть неудобные вопросы, у охраны Брежнева. Хотел забрать маленький магнитофон «Спутник 402», сестра пару недель могла бы обойтись без него. Но немного подумав решил оставить, как диктофон этот аппарат малопригоден. Так что буду трудиться по старинке, с помощью блокнота и карандаша. Утром утвердил корректировку и рисунки в издательстве, в нашем городе. А в обед, на служебной машине мамы, уехал в аэропорт. В аэропорту пришлось немного подождать, а потом я смело погрузился в самолёт. Ну вот и взлёт, я практически сразу задремал, а через три с половиной часа, самолёт совершил посадку в Симферополе. Меня встретил аэровокзал Симферополя, сейчас он выглядит более современно, нежели в 60-е годы. Уже в этом времени, я видел в библиотеке старый аэровокзал. Предыдущий аэровокзал, построен в стиле сталинского ампира, с использованием классических элементов. Чётко просматривались черты итальянской архитектуры. Новый аэровокзал построен в стиле «советского модернизма». На мой взгляд, здание потеряло некоторую изюминку, хотя надо отдать должное, выглядит с заявкой на современность. Запустили его в 1970-ом году, когда ввели пассажирский терминал «Интурист». Принимают разных пассажиров, не только с международных рейсов, но и с внутренних, в том числе. Много стали и стекла. Выглядит вполне симпатично, я бы даже сказал в соответствии со временем. Я получил багаж и вышел через центральный выход. Цуканов предупреждал меня, что должны встретить, правда не сказал кто. Я потусовался в зале ожидания, но ко мне никто не подошёл. Вот я и направился на выход из вокзала. Уже на улице, где собирались машины встречающих и такси, моё внимание, привлёк мужчина с табличкой, на которой было написано «Егоров». Я сразу направился к незнакомому мужчине. Пока шёл, быстро рассмотрел того, кто всё же меня встречает. Среднего роста, лет за сорок, русые волосы, усы. Одет в лёгкую рубашку с коротким рукавом и светлые льняные брюки. Подойдя ближе, я поздоровался.
– Здравствуйте, я и есть Егоров Михаил, – представился я.
– Отлично. Я, Остап Васильевич Буряк, работаю в обслуживании госдачи № 1, – представился мужчина, забрав мой чемодан, спрятал его в багажник.
Я думал меня встретят на чёрной «Волге», но ошибся. Предоставили старую «Волгу», а именно «Газ-21», серого цвета. Что меня ничуть не расстроило. Я кивнул на переднее место в машине, Остап Васильевич улыбнулся и дал своё одобрение, махнул рукой, предлагая занять переднее пассажирской место. Я осмотрел машину. На капоте фигурка оленя, открыв дверцу умостился на диване переднего сидения. Рычаг переключения передач возле руля. Машинально я было потянулся за ремнём безопасности, но не обнаружил его там. Сразу вспомнил, что первые ремни безопасности появились на автомобилях «Москвич-412», в экспортном варианте, и на «Газ-24» в 1969-ом году. На всех остальных легковых автомобилях таких ремней не было. Их введут, как обязательную установку, в 1979-ом году. А пока можно наслаждаться, не боясь, что инспектор ГАИ посчитает нарушением, когда водитель и пассажиры не пристёгнуты ремнями безопасности.
– По какой дороге поедем? – спросил я у Буряка.
– Дорого много, но у нас одна. Поедем через Перевальное, по основной трассе на Алушту. А уже оттуда, вдоль побережья на Ялту. Если устанешь, не стесняйся, сразу говори, можешь пересесть на заднее сидение, даже поспать там, – оповестил меня Остап Васильевич.
– Сколько километров нам ехать? – задал я очередной вопрос.
– Не больше ста, но на дорогу уйдёт пара часов, может чуть больше, – удовлетворил моё любопытство Буряк.
После этих слов, он включил скорость, машина плавно покатилась по дороге. Чем хороша старая «Волга», в ней чувствуешь себя будто на корабле. Вроде как покачиваешься на волнах. Я с любопытством осматривал пейзажи впереди нас, а также по бокам.
– Бывал раньше в Крыму? – спросил меня Буряк, когда мы выехали на трассу, которая вела прямиком на юг.
В мой памяти сохранилось то, как наши родители вывозили нас, меня и Катю, разок в город Евпатория. Но тогда мы были совсем мелкими, так что я толком не помню отдых в Крыму. Позже выезжали пару раз в Анапу. Но в основном я ездил в деревню к дедушке с бабушкой.
– Был один раз, но совсем маленьким, так что почти ничего не помню, – ответил я, продолжая глазеть по сторонам.
– Если появится возможность, не упускай шанс, чтобы посмотреть достопримечательности Крыма, удивительные места, – посоветовал Буряк.
Молчуном Остапа Васильевича назвать нельзя. Он постоянно что-то рассказывал о Крыме, время от времени спрашивая меня про Урал, когда узнал, что я родом из Свердловска. О таком городе он знал, хотя ни разу там не был. Зато сюда, на Крымский полуостров, приезжало много отдыхающих. А Буряк по всей видимости человек общительный. О чём он ни разу не упомянул, дак это о государственной даче «Глициния». Я, со своей стороны, тоже пока не расспрашивал его о курорте, где отдыхает первое лицо государства. Моё внимание привлекли местные дороги. М-да. До качества дорог в 21-ом веке, местным дорогам далеко. Асфальтированное покрытие, часто меняется каменистой грунтовкой. Особенно в горах. Сама дорога узкая, в две полосы. Так что при обгоне попутного транспорта, испытываешь некоторые неудобства. Но это моё восприятие, Буряк на такие мелочи не обращает внимания, продолжая болтать, рассказывая мне о красотах полуострова. Когда пересекли перевал, а внизу открылся вид морского побережья, я попросил Остапа Васильевича остановиться. Постоял, наслаждаясь прекрасным видом. Эх, жаль нет с собой фотоаппарата, а то можно было бы обзавестись памятным снимком. Через пять минут тронулись дальше. В летнее время здесь движение усиленное. Едут отдыхающие на своих автомобилях. Отдых на «диких» пляжах распространён в СССР. Часто обгоняем автобусы, общественный транспорт имеется. В таких автобусах народу полно. Люди веселятся, радуются, в предвкушении отдыха на побережье, не смотря на неудобства в переполненном автобусе. Как только проехали Алушту, то качество покрытия дороги заметно улучшилось. Водитель прибавил скорости.
– Остап Васильевич, а Леонид Ильич уже приехал? – решил я спросить о генсеке.
– Сегодня утром прибыл. В этот раз один, будет проходить лечебные процедуры, – ответил Буряк.
Что интересно, Буряк не задавал мне вопросы, как я получил доступ на государственную дачу. Либо знает причину, либо здесь не принято задавать такие вопросы. Приоткрыл мне некоторую информацию Буряк о самой даче «Глициния».
– Построены эти объекты в бывшем имении царской семьи. По указу Никиты Хрущёва, ещё в 1955-ом году. В парковой зоне белее ста видов растений, сам сможешь убедиться.
– Остап Васильевич, а вы с какого года здесь работаете?
– Я можно сказать сторожил в этих местах. Попал сюда работать в начале 60-х, с тех пор работаю водителем, ну и так, по мелочи, что-то по хозяйству делаю, – ответил Буряк.
От Ялты мы проехали километров тридцать. И вот наконец-то въездные ворота. Здесь имеется охрана. Нас особо не проверяли, Буряка здесь знают, старший охраны заглянул в салон автомобиля, пристально на меня посмотрел, сравнил с фотографией, которую держал в руке. Интересно как, они получили моё фото. Хотя чему я удивляюсь? Моё фото есть даже в моих книгах. В этом времени принято, печатать фотографию автора на первых страницах книг. Мы проехали на территорию. Машина остановилась возле двухэтажного здания, которое расположилось в глубине комплекса зданий.
– Жилые номера для обслуживающего персонала, но комнаты здесь приличные, тебя расселят в одноместном номере, – просветил меня Буряк.
У входа нас встретила женщина лет тридцати пяти, может сорока.
– Ирина Львовна, старшая хозяйка. По всем бытовым вопросам обращайтесь ко мне. Михаил, я покажу, где вам предоставлено место для временного пребывания, – представилась женщина, а моё имя она уже знала.
Я взял свой чемодан, и мы прошли в здание. Одноместный номер, который предоставили мне, относился к классу люкс. Небольшая комната, кровать, шкаф, стол, два стула. Имеется отдельный туалет и душевая кабина. Нет, не такая, как в 21-ом веке, просто огороженный «пятачок», который задёргивается шторкой. В общем жить можно.
– Располагайтесь, Михаил. График работы столовой напечатан на листе бумаги, что лежит на столе. Я пришлю вам сопровождающего, который поможет освоится на территории нашего комплекса, – произнесла Ирина Львовна, развернулась и вышла из номера.
Я раскрыл чемодан, достал свои вещи, аккуратно разложил их в шкафу. С собой у меня тысяча рублей. Не могу объяснить, зачем мне столько денег здесь. Но лишними точно не будут. Вдруг придётся покинуть дачи, а разместиться где-то в другом месте. Я повертел две пачки денег в руках, и оставил их в чемодане. Осталось дождаться сопровождающего, а я уже готов знакомиться с дачами, где отдыхают главы нашего государства. Чувствую ли я какое-то волнение? Ничуть, может, потому что мой разум деформирован знаниями о будущем. Точнее жизнью в будущем. Местные дачи не особо отличались от заграничных курортов, в которых мне довелось побывать, в более зрелом возрасте, но в другой жизни. Пока я сидел и придавался размышлениям, прошло время. В дверь постучали, на моё разрешение, в приоткрывшуюся дверь просунулась голова молодого мужчины, а затем и он сам вошёл в номер.
– Добрый день. Я, Борис Чащин, сотрудник охраны на этом объекте. Твоё имя, Михаил, я уже знаю, будем знакомы, – представился этот молодой мужчина.
Я протянул руку для рукопожатия, точнее ответил на приветствие Чащина. Быстро рассмотрел его. Сразу видна военная выправка, не сутулится, взгляд внимательный, изучающий.
– Сегодня выполню роль гида для тебя. Если проголодался, можем сразу пройти в столовую, там тебя покормят. Да, что тебе потребуется для работы? – спросил Борис.
– Неплохо бы какой-нибудь диктофон, чтобы не утомлять Леонида Ильича, проще записывать его воспоминания. Ну печатная машинка не помешает, желательно марки «Erika», она меньше шумит, – высказался я, хотя не надеялся, что мне предоставят то, что я попрошу.
Но как говорится, проси больше – получишь ровно столько, сколько надо. Пока ждал в номере сопровождающего, я успел переодеться. Надел шорты и футболку, на ногах «плетёнки»1. Мы с Борисом покинули мой номер, так как у меня имелся ключ, я всё же закрыл дверь, тем более в моём чемодане немалая сумма денег. Борис ничего не сказал на мои действия, даже не хмыкнул. В фойе он подошёл к стойке администратора и куда-то позвонил. Я даже расслышал, как он упомянул диктофон и печатную машинку. Через пару минут мы двинулись по дорожке в сторону моря. По пути, Борис объяснял, куда ходить не надо, а куда запрещено.
– Миша, в апартаменты, где проживают высокопоставленные гости, лучше не ходи, так сказать во избежание. Если тебя не пригласит Леонид Ильич, не делай удивлённое лицо, когда увидишь кого-то, кто тебе знаком по газетам. Ну ты понял меня, я надеюсь, – улыбнулся Борис.
– Без проблем. Борис, когда я не буду работать с Леонидом Ильичом, я могу ходить на море?
– Естественно. Покажу тебе на каком пирсе мы обычно купаемся, туда можешь ходить без всякого стеснения.
Мы прошли по дорожкам до парка, Борис показал основные здания и сооружения. После этого направились в столовую. Место приёма пищи, я бы не назвал столовой это здание, скорее кафе или ресторан. Чистота идеальная, белые скатерти, без единого пятнышка. Вполне симпатичные официантки. Нас покормили, Борис тоже не отказался от ужина. Пока мы ели, к нам подошёл ещё один молодой мужчина, он склонился к уху Бориса и что-то ему прошептал. Я не стал проявлять любопытство, продолжая уплетать десерт. А на десерт были творожники со сгущённым молоком, запивал чаем с лимоном.
– У Леонида Ильича закончились процедуры, он сейчас на одном из пирсов. Пройдём туда, нужно доложиться, что ты прибыл, – сообщил Борис, быстро допивая свой сок.
Я тоже ускорился с десертом, и мы пошли на выход. Проходя мимо местных официанток, я поблагодарил работников общепита и просил передать благодарность поварам.
Леонида Ильича мы нашли недалеко от пляжа. Примерно в пятидесяти метрах от моря стояла ротонда рядом со зданием, где расположился сам генсек. Брежнев сидел возле круглого столика и читал газету. Он был одет по-домашнему. Синие спортивные штаны, белая футболка, на ногах тапочки. При чтении генсек использовал очки, старческая дальнозоркость. Рядом с ротондой стоял крупный мужчина, достаточно высокий и широкий в плечах. Вся фигура этого человека, скорей всего он охранник, выдавала в мужчине недюжинную силу. Борис кивнул не генсека, чтобы я подошёл и поздоровался, а сам остался рядом с охранником Брежнева.
– Здравствуйте, Леонид Ильич, – поздоровался я, когда подошёл ближе.
Брежнев сидел ко мне боком, так что не сразу увидел меня, да ещё и увлечён чтением газеты. Брежнев посмотрел на меня поверх очков, что ещё раз подтверждало, очки у него только для чтения.
– А, Михаил, проходи, присаживайся, – генсек, не чинясь протянул мне руку, которую я пожал.
Я присел напротив Брежнева, он ещё раз взглянул на статью в газете, потом свернул газету и положил на край стола.
– С чего планируешь начать? – спросил Брежнев, но смотрел не на меня, а на море.
– Мне Борис пообещал, что достанут диктофон. Так будет проще, вы будете что-то рассказывать, иногда я стану задавать вопросы. Что-то придётся взять в архивах. А начнём, пожалуй, с того, что в предисловии, вы расскажете коротко, как началась война, до того самого момента, где начинается операция по освобождению Новороссийска от злобных фашистских захватчиков. Там уже пойдут подробности. Художественный формат будет пересекаться с документальным. Таким образом, мы сможем охватить большую аудиторию читателей, ведь нужна книга, которая вовлечёт читателя в то, военное время, – озвучил я примерный план.
– Хорошо. Так и сделаем, начнём завтра, – Брежнев повернулся в ту сторону, где стояли охранники и махнул рукой.
Оба сразу подошли, но не вытянулись по стойке «смирно», а смотрели с вниманием.
– Борис, что там с диктофоном? – спросил Брежнев у моего сопровождающего.
– Решим, Леонид Ильич. Приготовили «летучую мышь», осталось только забрать, я прослежу, чтобы не было накладок, – доложил Чащин.
– «Летучая мышь»? А почему бы и нет? Цуканов должен был договориться, свяжись с Ялтинским отделом, пусть доставят сегодня к вечеру. Да, оформите документы на имя Михаила, сделаем молодому автору подарок. Миша, когда тебе понадобиться печатная машинка?
– Дней через пять, не раньше, – ответил я.
– Ну и хорошо. Завтра начнём. А сегодня я, пожалуй, отдохну, пораньше спать лягу. Да, Борис, передай своему руководству, чтобы тебя прикомандировали к Михаилу, на то время, пока он находится здесь, – распорядился Брежнев.
Генсек встал из-за стола, попрощался со мной, и со своим охранником ушёл к дому, где находились его помещения для отдыха. А мы с Борисом остались одни.
– Миша, ты пока искупайся, там на набережной есть буфет. Напитки и всё такое. А я смотаюсь до телефона, позвоню в Ялту, – пояснил Борис и двинулся глубь территории.
Ну а я направился на набережную. Искупаться в море, ой как не помешает. Здесь в Крыму значительно жарче, нежели в Свердловске.
Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Катерина. Эпизоды.
Ночью Кате приснился сон, точнее под утро. А всё от того, что накануне вечером она прослушивала композиции, которые написаны с подачи брата, «Возвращение домой» и «Полёт на Меркурий». Приятная получилась музыка. Катя даже гордилась собой. И вот случился сон. Во сне она брела по цветочному полю. Но что интересно, там были не луговые цветы и разные розы. А ещё она чётко слышала мелодии, будто цветы танцуют свой незамысловатый танец. Катя подскочила как ужаленная, сразу бросилась к пианино, подняла крышку и начала наигрывать ту мелодию, которую слышала во сне, чтобы из памяти не выветрились переливы музыки. Что-то начало получаться. Катя взяла нотные листы и накидала нотные знаки. Вновь проиграла. На звуки пианино в комнату заглянули мать и отец, у обоих удивлённое выражение лица. Однако мешать они не стали. Хотели было прикрыть дверь в комнату, но Катерина их заметила.
– Мам, пап, подождите, послушайте, что у меня получается.
В этот раз Катя взяла скрипку и заиграла, она даже прикрыла глаза от удовольствия. Сейчас Екатерина не видела, как мать и отец счастливо улыбаются. Музыка лилась от скрипки чуть больше минуты.
– Ну как вам? – спросила Катя, опуская смычок.
– Очень красиво, дочка, – ответила мама.
– Мне тоже понравилось, – поддакнул папа.
– Как назовёшь композицию? Ведь это новое что-то, насколько я поняла? – спросила мама.
– Как назову? – Катя задумалась на несколько секунд, и произнесла название, – Назову «Розы любви и печали».
– Почему печали? – удивилась мама.
– Где есть любовь, там всегда есть печаль, особенно при расставании. Не знаю, но мне так хочется назвать свою мелодию, – пояснила Екатерина.
Катя вернулась к нотам, а родители тихонько прикрыли дверь в комнату, чтобы не мешать дочери.
– Талант, – веско произнёс Виктор Павлович и отправился собираться на пробежку.
Галина Николаевна не возражала, она счастливо улыбалась, думая о том, что получилось уговорить дочку серьёзно заняться музыкой.
До обеда Катерина занималась тем, что расписывала ноты, указывая, где и какой инструмент должен звучать. А самое главное, музыка не исчезла из сознания, наоборот, она продолжала переполнять Катину душу радостью. В обед Екатерина решила съездить во Дворец Молодёжи. Родители уже ушли на работу. Катерина вышла из подъезда и пошла через двор к площади. Там она планировала сесть на пятый номер трамвая, чтобы без пересадок доехать до дворца. Возле одного из подъездов приметила рокера Славу Важенина, с ним Катя познакомилась, когда брат возил её на тусовку этих рокеров, что собираются возле «Космоса». Слава был не один. Возле него стоял Рашид на своей «Хонде», они о чём-то беседовали. У Кати настроение приподнятое, она, чуть помахивая футляром со скрипкой, приблизилась к парням.
– Привет неформалам, как поживает ваше рокерское движение? – спросила Катя, сразу остановившись возле Рашида, похлопала его по шлему.
Она часто так делала, могла похлопать по плечу. Катя подозревала, что сильно нравится Рашиду, так как у него всегда краснели уши, когда она заговаривала с ним.
– Движение развивается, народ подтягивается. А у тебя как дела, много песен написала? – спросил Слава и улыбнулся.
– Темнота. Я же не песни пишу, а музыку. Для песен нужны стихи. Эх, дремучие вы, рокеры, всё вам разжевать требуется, – засмеялась Катя.
Слава и Рашид рассмеялись. Рашид шлем не снимал, так как Катя приобняла его за плечо, чем чрезвычайно смутила приятеля брата.
– Рашид, а ты разве не на работе, брат говорил, что ты где-то подработку нашёл, в каком-то колхозе? – обратилась Катя к Рашиду.
– Да там толком ничего не дают, в основном таскаю что-то по мастерским. А вчера подметал почти весь день, не то, чего я ожидал. А Слава говорит, что у них мастерские свои, по ремонту мотоциклов, вроде готовы меня туда принять, – сообщил Рашид.
– Помнишь того парня, тоже на «Хонде»? Димон Бобыкин. У его родителей в центре два гаража пустовали, вот там мы пристроились. Есть два парня, которые неплохо разбираются в технике, оба заканчивают «Автодорожный» техникум, – пояснил Слава для Кати.
– Понятно, а я собралась во Дворец Молодёжи, так что пока, мальчики, не скучайте, – Катя решила двигаться на трамвайное кольцо.
– Может тебя подвезти? – спросил Слава, остановив Катин порыв уйти.
Катерина видела, как на неё смотрит Важенин, а о том, что она нравится парням, Катя ничуть не сомневалась. Она посмотрела на свою юбку, кофточку и голые ноги. Носить колготки или лосины в такую погоду преступление, от жары одуреешь. Но прокатиться на мотоцикле тоже хотелось.
– У меня подол юбки будет задираться выше головы, даже не знаю, – сомневаясь произнесла Катя.
– Мы в центр едем, так что ты нас совсем не отвлекаешь, а подол прижми «пятой точкой». Поедем медленно, чтобы ветром у тебя юбку не задувало, – предложил Слава.
Осталось решить с кем ехать. Катя видела, что оба готовы её везти. Она подняла веточку с земли, сломала на длинную и короткую.
– Тяните, кто вытянет короткую, тому предоставится честь довезти меня, – засмеялась Егорова, вытягивая руку с палочками.
Короткая досталась Рашиду. У Рашида был с собой второй шлем, о чём он поблагодарил небеса, так как обычно второй шлем не брал. Но сегодня планировал покатать сестру, точнее забрать вечером из центра. Сестра Рашида ходила в кружок, в Доме Пионеров.
– Рашид, не вздумай ехать быстро, сама тебе скажу, если подол не будет задираться, – заявила Катя, усаживаясь позади Абдулина.
Как не старалась Катя придерживать подол, завихрения ветра, всё равно задирали юбку. Тогда она плюнула на это дело, крепче обхватила Рашида, удерживая между ними футляр со скрипкой. У шлема Рашида, визор затемнённый, так что лица не видно. Пусть будет стыдно, кому видно. Решила Катя, хлопнула Рашида по плечу, давай понять, чтобы он прибавил скорости. Домчали с ветерком. Довольная Катя попрощалась с ребятами и направилась во Дворец Молодёжи. Слава и Рашид сидели на мотоциклах, которые стояли рядом, во все глаза парни смотрели на походку Катерины. Девушка двигалась легко, чуть-чуть покачивая бёдрами.
– М-да. Красивая сестра у Михея, ничего не скажешь, – произнёс Слава.
Рашид ничего не стал говорить, чтобы никто не подумал о том, что Катерина ему безумно нравится. Парни завели мотоциклы и поехали к мастерским, где неофициально организовано место для ремонта мотоциклов почти всех рокеров города.
Когда Екатерина переступила порог помещения, которое отведено для музыкального коллектива «Время вперёд», она обнаружила, что все члены коллектива здесь, в том числе руководитель Ошерович Софья Яковлевна. Екатерина раскрыла футляр со скрипкой, где лежала не только скрипка, сюда же она сложила нотные листы, с записями новой композиции. Ошерович приняла нотные листы, которые подала Егорова.
– Представляете, Софья Яковлевна, мне музыка приснилась ночью. Утром я постаралась всё записать, даже сделала проигрыш на пианино, потом на скрипке. Наверняка разбудила утром соседей, хи-хи, – хихикнула смущённо Катя.
– Посмотрим, посмотрим, что ты ту навеяла, – задумчиво произнесла Ошерович.
Руководитель присела за пианино, которое имелось в помещении музыкального коллектива. Пробежала по клавишам, полилась плавная музыка. Ошерович остановилась, развернулась к ребятам и девушкам.
– Так, Валентина, подключай свою электронную чудо-машину. А ты, Антон, настраивай барабаны, – распорядилась Ошерович.
Светлова стала подключать синтезатор, Гранин прошёл к ударной установке, он проверял, как направлены микрофоны на барабаны, включил усилитель и проверил провода. Кручинин и Коряков тоже не стояли на месте, они стали готовить гитары, подключая к ним шнуры.
– Ну-ка, Катя, выдай мне, вот с этого места, на клавишах, – Ошерович проиграла несколько нот на пианино, дав указание Егоровой, когда заметила, что Светлова подключила синтезатор.
Екатерина подошла к синтезатору, встала за клавиши. Что-то промычала мелодичное под нос и заиграла, но при этом она прикрыла глаза. Полилась приятная музыка.
– Хорошо, а теперь возьми свою скрипку и сыграй партию скрипки, с того места, которое указала, – остановила Егорову Софья Яковлевна, дав новое задание.
Катя взяла скрипку и сделала то, что просила Ошерович. Но при этом, девушка вновь прикрыла глаза. Ошерович сверялась с нотами, внимательно наблюдая за Егоровой.
– Стоп. Катя, зачем ты прикрываешь глаза? – решила поинтересоваться Ошерович.
– Софья Яковлевна, я будто слышу музыку, точнее она звучит в моей голове, – восторженно произнесла Екатерина.
Все члены музыкального коллектива прекратили свои действия, уставившись на Егорову.
– Слышит она. Музыку слышали в своей голове Моцарт и Чайковский, неужели…, – очень тихо прошептала Ошерович, но остановилась на середине фразы.
Никто не услышал, что там прошептала Ошерович, кроме Кати, так как она стояла рядом с руководителем. Да и она расслышала неполностью. Софья Яковлевна с минуту внимательно рассматривала Егорову. Хлопнула в ладоши.
– За работу, мои юные дарования, – распорядилась руководитель.
Закипела работа, следующие три часа подряд молодёжь репетировала новую композицию, которую придумала Катя. Но наступил момент, когда Ошерович остановила ребят и девушек.
– С меня на сегодня хватит. Сейчас забегу к Бруку, а потом в школу, у меня сегодня ученики подойдут. А вы продолжайте, Катя остаётся старшей, – распорядилась Ошерович.
Софья Яковлевна собралась достаточно быстро, попрощалась с членами коллектива до завтра и вышла из помещения. Молодые члены коллектива репетировали до восьми часов вечера. Но занимались не только новой мелодией Кати, а в том числе, прошлыми заданиями от Ошерович. После восьми вечера Антон поехал провожать Катю домой. Возле подъезда Екатерина поблагодарила Антона, и они расстались, к сожалению, Гранина.
– Спасибо, Антоша, что проводил, – поблагодарила Катя.
– Катюша, ты мне нравишься, – решился сказать Гранин, даже попытался обнять Егорову, но Катерина ловко увернулась.
– Антон, мы же с тобой договорились, что дружим, а не влюбляемся. Я тебе ни какая-нибудь доступная девочка, к которым ты привык в консерватории. Мои мама и папа встречались почти два года, когда отец решился обнять и поцеловать маму, – заявила Катя, хотя точной информации по поводу встреч родителей не знала.
Пусть так думает. А то ишь какой шустрый, сразу обниматься лезет. А завтра что? Под юбку начнёт руки тянуть или за грудь хватать. Но когда Катя вошла в подъезд, она вдруг весело рассмеялась. Придя домой, поужинав тем, что приготовила мама, Катя ушла в свою комнату, она устала и планировала лечь спать пораньше. Но обнаружила на своём столе письмо от поэтессы Маргариты Агашиной. В письме Агашина сообщала, что даёт своё согласие на использование своих стихов для Екатерины, а также благодарила за хорошую песню. Уже укладываясь спать, Катя подумала, что надо раздобыть стихи Агашиной, а ещё написать ответ на письмо. С такими мыслями Егорова уснула.
Июль 1975 год. Свердловск. Абдулин Рашид. Эпизоды.
Ходить в секцию бокса Рашиду понравилось. У него имелись два любимых увлечения, мотоциклы и бокс. Нет, рукопашным боем Рашид занялся бы с удовольствием, но секций таких не было. А из специалистов, такого единоборства, Абдулин знал только одного, отца Мишки Егорова. Вот только тренировать дядя Витя не станет, об этом можно даже не мечтать. Ну и бокс ничуть не хуже, уверенно считал Рашид. Тренер Козловский поставил Абдулину три дня для тренировок, понедельник, среда и пятница. Тренироваться требовалась не менее двух часов, но упрямый Рашид игнорировал время, приходил чётко к шести часам вечера, а уходил почти в девять часов. На это самовольство Роман Игоревич ничего не сказал, только ухмылялся в первые дни, а потом стал давать задания, что делать и какие упражнения исполнять. А ещё Рашид начал бегать по утрам. Он много раз слышал, что Мишка Егоров бегает на утренней зарядке, утверждая, что от этого тренируется дыхание. Домой была куплена скакалка, после пробежки Рашид прыгал на этой скакалке, развивая прыгучесть ног. Между делом Абдулин думал, что три дня в неделю мало для него, чтобы быстро освоить искусство бокса. Он честно подошёл к тренеру с этим вопросом.
– Роман Игоревич, можно мне приходить не три раза в неделю, а пять?
– Загнать себя хочешь? К тому же в другие дни мастера тренируются, новичков сюда не приглашают, – попробовал отмахнуться Козловский, но Рашид не отставал.
– А вы давайте мне задание, чтобы я занимался по вашей системе, – предложил Рашид.
– Хорошо, но выполнять будешь только то, что я скажу, – согласился тренер.
Теперь Рашид посещал секцию бокса пять раз в неделю. Упорство парня нравилось Козловскому, тренер стал давать индивидуальные задания. Часто подходил к Рашиду, указывая на ошибки. Болтаться во дворе Абдулина больше не тянуло. Когда дворовые пацаны позвали его разобраться с пацанами из другого двора, Рашид отказался.
– Тренер, если узнает, то сразу выгонит из секции. Из-за ваших непонятных разборок, совсем не хочу вылететь из бокса, как пробка из бутылки, – отказался Абдулин.
– Да ладно, пацаны, сразу видно Рашид зассал, – не подумавши, брякнул один из забияк.
Рашид ударил его всего один раз, чтобы знал на кого рот открывать. Никто за крикуна не заступился, но звать Рашида на разборки, ребята во дворе перестали. Достаточно быстро к Рашиду прилипло новое прозвище «Джеб», что означало прямой удар в боксе. Хотя в боксе джеб считается лёгким, но быстрым ударом, Рашид мог, таким образом, отправить противника в нокаут.
Как только начали зарабатывать на магнитофонных записях, Юрка Карпенко стал, всякий раз при встрече, уговаривать Рашида бросить работу в МТМ. Рашид и сам понимал, что до серьёзной работы с двигателями его некто не допустит, только на подхвате, в лучшем случае.
– «Джеб», бросай ты эту каторгу в колхозе. Оно тебе надо? Мы на записях кассет сейчас зарабатываем такие деньги, которые даже не снились нашим родителям. Мой батя месяц пашет, как конь, баранку крутит, чтобы тысячу заработать. Я за неделю сто кассет записал зарубежной эстрады, и Катьки Егоровой музыку, по тысячи у нас в кармане. Если так дела пойдут, то можно будет приодеться в фирменные шмотки, – старательно уговаривал «хохол» Рашида.
В этот день они встретились во дворах бараков. Саня Волков не подъехал, он снова укатил с Ленкой Першиной на озеро.
– Ты же знаешь какой у меня отец. Как мне объяснить ему, что я деньги на кассетах заработал? Сразу ругаться начнёт, нет так не пойдёт, – хмуро отозвался Рашид.
– Помнишь ребята на тусовке рокеров говорили, что у Бобыкина два гаража есть. Там пацаны тачки ремонтируют, надо просто попроситься к ним, – вспомнил Карпенко о давнем разговоре.
– Я даже не знаю, где «Демон» живёт, – отозвался Абдулин.
– Зато знает Славка Важенин. «Кузнец» не раз говорил, что Важенин и Бобыкин в доле. А сам Важенин живёт в доме Михея. Надо с ним поговорить, не думаю, что тебе откажут. Егоров говорил перед отъездом, что пристроит тебя туда обязательно, но скорей всего в августе. Чего ждать августа? Поговори с Важениным. Если даже ничего там не заработаешь, то деньги с записи кассет есть. Сможешь эти рублики представить, как заработок. Заодно мотоциклы собирай и разбирай, в своё удовольствие, – продолжал сыпать аргументами Карпенко.
– Слушая, Юрка, правда, что Першину Волков закадрил? – неожиданно спросил Рашид.
– Да хрен знает. Похоже Ленка просто пользует Саню. Он целыми днями катает её на своём байке. Сашка говорил, что попробовал её поцеловать, дак она такую оплеуху ему влепила, что он два дня шлем во дворе не снимал, когда к нам приезжал, – засмеялся Юрий.
– Ладно, поеду заскочу к Важенину, он мне называл номер квартиры, поговорю с ним, – заявил Рашид, усаживаясь на свою «Хонду» и включая стартёр.
– Давай. Я пойду писать музыку, пока дома никого нет, хорошо, что сестру отправили в пионерский лагерь. Кстати, не забывай, что в следующий вторник нам надо к проводникам. Парамонова обещала, что познакомит нас ещё с одним бригадиром, поезд которых катается в Крым, – напомнил Карпенко о планах на следующий вторник.
А Рашид подумал, что придётся пропустить тренировку, надо только предупредить тренера по боксу. Ведь обязательные дни тренировок у него, понедельник, среда и пятница.
На удачу Рашида Вячеслав оказался дома, Абдулин сразу увидел «Чезет» Важенина, стоящий во дворе дома. Рашид вызвал Славу во двор, здесь объяснил ему, по какому вопросу он подъехал.
– Можно скататься, Женька и Гоша должны быть в гаражах. Они там три «Явы», после аварии, восстанавливают. Может и Димон туда подъедет, вроде вишнёвую краску должен подвезти, чтобы детали покрасить, – согласился Важенин.
Пока разговаривали, во дворе появилась Катя Егорова, она держала в руках футляр со скрипкой. Поздоровалась с Рашидом и Славой. Не стесняясь, девушка постучала Рашида по шлему ладошкой. За такие выходки Абдулин не сердился на Егорову, напротив, считал, что она проявляет к нему внимание. Вячеслав предложил подвезти Катерину, она собиралась во Дворец Молодёжи. Но с кем она поедет неясно. Обоим парням хотелось прокатить девушку. Решение принято длинной и короткой веточкой, сама Егорова так предложила. Удача вновь улыбнулась Абдулину. Сначала он вёз Егорову медленно, чтобы ветром не задувало подол юбки. А потом Катя сама скомандовала Рашиду, чтобы он прокатил её с ветерком. После того, как доставили Егорову ко Дворцу Молодёжи отправились в гаражи, где расположена мастерская, организованная Бобыкиным Дмитрием, но все рокеры называли его «Демоном». Капитальные гаражи находились по адресу домов Восточная 22 и Восточная 24. Сами дома пятиэтажки, а рядом владельцы построили гаражи. Бобыкин выкупил два бокса, где организовали мастерскую. Только заезд к гаражам с улицы Короленко. Когда подъехали, гаражные ворота были открыты. Оно и понятно, на улице жара стоит. Там их встретил два парня, года на три постарше Рашида.
– Здорово, мужики. Как дела продвигаются, «Демон» будет сегодня? – поздоровался Важенин.
– Здоровей видали. Обещал подъехать, краску должен привезти, – ответил парень которого звали Гоша.
– Я вам ещё одного фаната мотоциклов привёз, прошу не задирать его, он боксёр. Знакомься, Рашид. «Блоха» и «Рыба», механики со стажем, фанатеют по технике. А в миру их называют Блохин Евгений и Рыбин Георгий, но легко отзываются на свои прозвища, – засмеялся Важенин.
Рашид обменялся рукопожатием с обоими парнями. Осмотрел мастерскую. Из одного гаража в другой, сделана дверь, чтобы было сообщение между помещениями.
– Колись, что умеешь делать? – спросил Блохин у Рашида.
– Помогал ремонтировать «старушку», потом «Урал» соседа. Научили зажигание правильно выставлять. Я только школу закончил, документы подал в училище на газоэлектросварщика. Но буду стараться, даже не сомневайтесь, – постарался заверить парней Рашид, боясь, что его не возьмут.
– Годится. Через пару лет у нас нормальный сварщик будет, при чём свой. А остальному научим, было бы желание. Когда сможешь приезжать сюда, в какое время, чтобы на тебя рассчитывать? – спросил Рыбин.
– До сентября днём. Вечером у меня тренировка, но весь день могу здесь быть, – ответил Рашид.
– Норм. Дадим тебе комплект ключей, вливайся в коллектив, – одобрил Блохин.
Парни вышли на улицу, рассмотрели «Хонду» Рашида, высказали своё одобрение отличным мотоциклом.
– Где достал, такие тачки в нашем городе редкость? – спросил Рыбин.
– Друг достал, из Владика. Если потребность есть, надо с ним разговаривать. Он появится в начале августа, в Крым уехал, – не стал разводить секреты Рашид.
– Отлично. Приедет, познакомь нас со своим другом. Мы с «Блохой» давно думаем о чём-то подобном, но через «Демона» дороговато получается, – сразу ухватился за идею Рыбин.
Важенин вскоре уехал по делам. Через час появился Бобыкин. Идею взять Рашида одобрил, отдал краску и тоже укатил. А Рашид решил, что завтра же сгоняет в колхоз и уволится. Что делать, когда узнает отец? Как говорит Мишка Егоров, которого Рашид уважал, проблемы надо решать по мере их поступления. Заодно появится возможность деньги не прятать в тайнике, а спокойно отдавать матери, в семейный бюджет.
Июль 1975 год. Госдача «Глициния». Егоров Михаил.
Общаться и работать с Брежневым мне понравилось. Не знаю, как он там держит власть в Кремле, но здесь, на отдыхе, вполне добродушный и общительный человек. Мне определили, для работы, по два, максимум три часа до обеда. В полдник два часа, а вечером по состоянию здоровья генсека. Как оказалось, врачи здесь строгие. А Брежнев приехал поправить здоровье, а не убивать его окончательно, в работе со мной. Диктофон «летучая мышь» привезли поздно вечером, даже документ вручили, на основании которого я могу владеть таким прибором.
– Ты, Миша, особо диктофоном не хвались, где взял тоже помалкивай. Если кто из спецслужб спросит, то предьявишь документ на твоё имя. И ещё, обклей диктофон какими-нибудь наклейками, чтобы в глаза не бросался, – проинструктировал меня Борис.
Что я вынес за первые дни общения с Брежневым? Нет у него здесь в резиденции никаких золотых унитазов. Фаянс, конечно, не рядовой, привезён из братских республик Варшавского договора. Да и вообще, Брежнев одевается вполне скромно, без каких-либо завихрений в голове. А ведь он глава государства. Воспоминания, от начала войны до момента освобождения Новороссийска, записали за два дня. Эти записи я даже начал претворять в предисловие книги. Писал от первого лица. Ведь Брежнев выступает автором произведения. Печатную машинку привезли через пять дней, модель «Эрика 123». Машинка не новая, но в отличном состоянии. Как мне объяснили – это мне подарок от Леонида Ильича. Магнитофон тоже дали, на прокат, я переписывал на кассеты запись разговора с Брежневым, хотя кассет для диктофона, Борис мне вручил аж сорок штук. Он же провёл мастер-класс по использованию диктофона. Я сделал вид, что не умею обращаться с «летучей мышью». Борис Чащин вообще оказался мужиком компанейским, хотя я особо не расслаблялся. Всё же Боря служит в КГБ, и этим всё сказано. С ними откровенничать – только себе навредить. Несколько раз Борис организовывал катание на катере. К слову сказать, Брежнев сам любит кататься по морю на катере. Возит молодых и симпатичных женщин из обслуги. Что ещё раз подтвердило его увлечение женщинами.
Наша работа над книгой двигалась, вполне продуктивно. Я уже, через полторы недели, чётко понимал, что и как напишу текст в книге. Часть рукописи я уже напечатал. Нахватало нужной информации от других участников событий на «Малой Земле», но Борис пообещал, что такие встречи, он мне организует. А ещё я заметил, что Леонид Ильич, как бы изучает меня. В связи с этим он приглашал меня на беседы по вечерам, после ужина. Брежнев задевал политические темы, я старался не умничать, осторожно высказывал своё виденье. Понимаю, что в большей степени, я был слушателем, когда Леонид Ильич размышлял вслух. Примерно через неделю, моего прибывание на госдаче, Брежнев заговорил об Афганистане. Хотя я понимаю Брежнева, он настолько глубоко погружён в политику, что время от времени, его разговоры сводятся к этому. Такое состояние разума можно назвать профессиональной деформацией. Но вернёмся к тому, первому разговору, который произошёл, когда я уже прожил на госдаче почти неделю. Брежнев просматривал газету «Правда», где была статья об Афганистане, а я только подошёл в ротонду и получив разрешение присел за круглый столик. Официантка принесла мне сок, а Брежневу минеральной воды.
– А ведь уже два года, как Мухаммед Дауд сверг своего брата Захир-шаха и упразднил монархию, – задумчиво высказался Брежнев.
Сначала я хотел промолчать, но генсек посмотрел на меня, во взгляде просматривался вопрос или просто ожидание каких-то комментариев.
– Установление республиканского режима Дауда что-то напоминает, что уже было в истории.
– И что же? – заинтересовался Брежнев, внимательно на меня посмотрев.
– Временное правительство в Российской империи. Тогда тоже дворяне рвались к власти, а как управлять страной не понимали. Между ними и нами разница в менталитете, к тому же религия Ислама здорово влияет на умы людей, – произнёс я.
– Ещё в 65-ом в Афганистане была организована марксистко-ленинская партия, некий журналист Нур Махоммад Тараки приложил к этому усилия. Советский Союз поддерживает стремления НДПА1, хотя мы пока, активно не вмешиваемся в политические расклады, – я чётко видел, что Брежнев внимательно за мной наблюдает после того, как сообщил информацию.
– Леонид Ильич, я всего лишь писатель-фантаст, потому могу предполагать что-то необычное или фантастичное. Попробуем смоделировать ситуацию в фантастическом предположении. У Советского Союза есть враги, которые всегда будут желать нашего ослабления. Что нужно сделать врагам, чтобы ослабить нас, но при этом не принимать прямого участия?
– Втянуть в какую-либо авантюру, подорвать экономику, – ответил Брежнев и улыбнулся, ему похоже нравилось вот так болтать со мной.
– Мы можем предположить, что афганские коммунисты решают совершить революцию, чтобы встать на путь социализма. Вполне могут сыграть на нашем чувстве справедливости, а также социальной ответственности. Попросят помощи. Советский Союз не откажет, вплоть до оказания военной помощи. Таким образом нас втянут в некую ситуацию, которая будет оказывать отрицательное влияние на нашу экономику. Могут спецслужбы, враждебные для нас, создать такую ситуацию, чтобы мы вмешались?
– Почему бы нет? Скорей всего могут, если поставят перед собой такую задачу, – отозвался Леонид Ильич.
– Мы победили и защитили революцию, потому что нам не помогали. Именно через свои пот и кровь нам досталась победа. А это ценится у любого народа. Добавим то, что партия смогла отринуть религию, чтобы она не мешала строить советское государство. В Азии такого не будет. В том же Афганистане народ живёт кланами и родами, чтобы им начать двигаться к социализму, им нужно сначала навести порядок в своей голове. Нет, я не верю в то, что афганские коммунисты смогут одержать победу и встать на путь социализма.
– От чего же ты не веришь? Есть причины твоего неверия?
– У афганцев в сознании другой мир, они по-другому видят жизнь. Нам достаточно посмотреть на Узбекистан или Таджикистан. Там советские люди строят социализм только потому, что русские помогают, но эти республики часть нашей Родины. Как только нас втянут в решение вопросов в Афганистане, можно будет считать, что ловушка захлопнулась. Пусть сами решают свои вопросы. Если не способны сами защитить революцию, значит они не готовы к переменам. На самом деле всё просто, а прочие лабиринты политики – это всего лишь игра самих политиков. Но добавлю, что мне всего пятнадцать лет, а ещё я фантазёр. Так что делать правильных выводов не могу делать, что-то не вижу, чего-то не понимаю, – я замолчал, так как почувствовал, что влезаю в тему, в которую влезать совсем не хочу.
– По-твоему мы должны оставаться в стороне, когда видим, что люди решили строить новую жизнь и попросили помощи? – не унимался Брежнев.
– А кто они нам? Только соседи. Насколько правдиво то, что они готовы строить новую жизнь? Мы не сможем на такой вопрос ответить. Много найдётся желающих строить социализм за счёт советского народа, ведь это удобно. Крикнул, что ты за революцию, а тебе на блюдечке помощь, финансирование и прочие радости. Нет, к революции идут путём тягот и лишений, как это произошло в нашей стране. Только тогда можно рассчитывать на нужный и положительный результат, а другого пути нет и быть не может. Есть примеры из жизни, если пожелаете, – ответил я.
– Какие же? – улыбнулся Брежнев.
– Вьетнам. Там победили коммунисты, потому что сами боролись за своё право строить социализм.
– Вьетнаму помогали мы и китайские товарищи. Но ты прав, войска свои туда не вводили, только военные консультанты и специалисты, – задумчиво произнёс Леонид Ильич.
– То есть основные тяготы и лишения нёс сам вьетнамский народ, потому и результат получили, точнее победили. То же самое на Кубе, народ сам сражался и боролся, хотя помощь со стороны была, – добавил я.
– Странно ты рассуждаешь, в свои пятнадцать лет, – опять улыбнулся Брежнев.
– Достаточно головой думать не только о развлечениях, но и о том, что нас ждёт в жизни. Ведь будущее будут строить молодые. Почему бы им не задуматься над тем, как это будущее сделать лучше? – пожал я плечами.
Брежнев ухмыльнулся, но продолжать разговор не стал. Больше в этот вечер, мы о политике не говорили. Я задал несколько вопросов о войне Брежневу, он ответил, после этого разошлись отдыхать.
В часы, когда Брежнев был занят терапевтическими процедурами, что назначили врачи, я активно начал печатать рукопись. Мне крайне не хватало общения с ветеранами, прямыми участниками тех событий. В этом вопросе оказал неоценимую помощь Борис Чащин. Он свозил меня в Новороссийск, где мы встречались с ветеранами, прошли по местам боевой славы, событий «Малая Земля». А в таких местах всегда есть гид, который отлично изучили вопрос и может много чего рассказать, для меня нужного и интересного. Везде я представлялся внештатным сотрудником «Комсомолки». Побывали мы не только в Новороссийске, но и в других городах, где осели ветераны, воевавшие на Малой Земле. В общем материал для книги пополнялся, а рукопись рождалась, готовая превратиться в очень даже неплохую книгу. Ко всему прочему, у меня имелись материалы из архива, которые я выписал ещё в мае. После двух недель моего пребывания на госдаче, Брежнев высказал мне своё пожелание.
– Михаил, у меня ещё неделя. Ко времени своего отъезда, я бы хотел забрать готовую рукопись. Справишься?
Можно ли написать книгу за три недели? Как автор с полной ответственностью говорю, что да, вполне возможно, если уделять работе много времени. Печатать на пишущей машинке намного проще, чем писать рукопись рукой. Скорость повышается. Да, будет много ошибок. Но для этого существуют корректоры, чтобы править текст. Это не то же самое, что печатать на клавиатуре компьютера, но всё же. «Эрика» хорошая машинка, клавиши мягкие, так что я быстро приспособился.
– Справлюсь, Леонид Ильич. Но текст надо будет корректировать, на предмет ошибок или слов «паразитов», – ответил я.
– За это не переживай, найдётся кому исправить твои ошибки, – засмеялся Брежнев, а мне его фраза почему-то показалась двусмысленной.
Трудился над книгой на совесть, часто засиживался допоздна, особенно в течении третьей недели. Неплохо помогало в работе над книгой то, что я помнил часть сюжета из прошлой жизни. Нет, я не переписывал того, что было сделано другим автором, в моей первой жизни, но пользовался этими знаниями. Я не выставлял Брежнева, эдаким былинным героем, который выиграл сражение. Указал его значительную роль в той войсковой операции. Формат книги получился скорее художественно-документальный. Так как было много глав, которые оформлены документальными воспоминаниями участников Отечественной войны. Но всё же старался придать художественный смысл сюжету, чтобы читателям было интересно читать. Большинство имён изменил на вымышленные, кроме ведущих лиц. То есть военачальники, которые играли важную роль на Южном фронте. Не знаю, не мне судить, а читателям, но на мой взгляд книга получалась неплохая. В последний день присутствия Брежнева на госдаче, мы с ним хорошо посидели вечером, была приятная беседа. Никакой политики. Брежнев больше говорил о моей писательской карьере, расспрашивал о моих планах. Намекнул, что после выхода книги в свет, можно будет подумать о следующей книге цикла «Воспоминания», которая расскажет о послевоенных годах, восстановления страны от последствий той, можно сказать, самой страшной войны. Я передал рукопись Брежневу.
– Для начала сам почитаю, а потом отдам на корректировку. Миша, насколько я понял, ты не состоишь в «Союзе писателей»? Давай, сразу после возвращения пиши заявление. У тебя есть две хороших книги о войне, а также четыре фантастических романа. Должны принять в члены союза без проволочек. Телефон моего помощника у тебя есть. Когда напишешь заявление, предупреди Георгия Эммануиловича, он там поторопит кого следует.
– Спасибо, Леонид Ильич, так и сделаю, – ответил я.
– И ещё, ты можешь отдохнуть здесь дней десять, если пожелаешь. Пропуск у тебя есть, так что всегда можешь прокатиться в Ялту или Алушту. Если что, обращайся к Борису, он поможет. После отъезда пропуск сдай, не забудь, – дал наставления Брежнев, а я сердечно его поблагодарил.
Мне на самом деле понравилось общаться с этим человеком. Но что-то делать, чтобы спасти СССР я даже не планировал. Я был уверен в том, что повлиять на руководство страны не получится. Так что продолжаем идти своим путём, на котором по возможности буду стараться помогать близким людям. Мы попрощались с Брежневым, а на следующий день он уехал. Мне же пришла хорошая мысль в голову. Почему бы не написать вторую часть к фантастическому циклу «Воин в темноте». Сюжет книги я помню хорошо. Надо будет изменить некоторые мелочи, в связи со временем, а также идеологией советских людей. Для работы у меня всё есть, так что глупо не начинать трудиться. Правда имелись планы съездить в Алушту, попробовать повидаться с Нелли Григорьевной. Месячный перерыв немного остудил мои страсти. Думаю, что и она скорей всего хорошенько обо всём подумала. У наших отношений нет будущего, только телесная страсть и более ничего. Тем не менее я съездил в Алушту, зашёл по известному мне адресу. Частный дом находился недалеко от моря. Подойдя к воротам, увидел выходящую молодую женщину с девочкой дошкольного возраста.
– Здравствуйте. Вы не подскажете, как мне увидеть семью Пельш? – обратился я к женщине.
– Здравствуйте, молодой человек. Увидеться с ними не получится, они всей семьёй уехали в Евпаторию. Нелли сказала, что едут в посёлок Заозёрное. Там есть озеро Мойнакское с лечебными грязями. Дней десять там пробудут. Так что приходите в начале августа, они должны вернуться в это время, – сообщила мне женщина и они с девочкой пошли в сторону моря.
Я не стал более задерживаться здесь, вернулся на госдачу. Дней у меня оставалось немного. Я планировал вернуться домой в первых числах августа, так как у Кати будет день рождения. Оставшиеся дни продуктивно работал, отрываясь от печатной машинки, только на приём пищи, да два-три раза в день ходил на море искупаться. Задержался до пятого августа, очередную книгу фантастических приключений, цикла «Воин в темноте» закончил. На шестое августа Борис Чащин купил мне билеты на самолёт, он же проводил меня в аэропорт, в Симферополь.
К вечеру шестого августа я вернулся домой.
Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Галина. Эпизоды.
Через неделю, после отъезда сына в Крым, Галина Николаевна повторно съездила в колхоз «Верхнепышминский». В этот раз она беспокоить мужа не стала, задействовала служебную машину и прокатилась до села Балтым. Директора колхоза застала на месте. Стадухин Всеволод Григорьевич ветеран Отечественной войны, герой Социалистического труда. Егорова вилять не стала, ещё раз объяснила причину, по которой она перевозит своих родителей, поближе к Свердловску. Предварительная договорённость имелась, но уточнить совсем не помешает, тем более сейчас она занимает хорошую должность в системе торговли города Свердловска.
– Как я уже говорил, будет проще, если ваш отец устроится на работу в колхоз. А ещё, Галина Николаевна, вы обещали посодействовать в поставке мотоциклов «Урал» для нашего колхоза. Не передумали, а то мало ли что? – хитро прищурился Стадухин.
– Поможем, в этом вопросе я не передумала. Вот только плохо представляю, кем мой отец устроится к вам.
– Вы говорили, что он работал до пенсии судебным заседателем. У нас есть свой юрист, но недавно из института, опыта маловато. А ваш отец наверняка хорошо разбирается в законах. Предлагаю, пусть устраивается на полставки, примем его, как консультанта по юридическим вопросам. Дом в Санаторном принадлежит колхозу, так что легко передадим его вашим родителям, – подвёл итог директор колхоза.
Почему бы и нет? Галина подумала, что ничего не случится, если отец поработает на полставки. А потом, например через год, спокойно уйдёт на отдых. К тому времени никто в колхозе, его из колхозного дома не погонит. Галина вызвала отца телеграммой. Николай Иванович, отец Галины, приехал после двадцатого июля. Устроился на работу, получил ордер на жильё. Ему дали месяц на переезд. Николай Иванович сразу уехал обратно в деревню, чтобы там решить все вопросы, распродать живность и хозяйство, тот же старенький мотоцикл. Галина поговорила с отцом, поняла, что родители серьёзно настроились на переезд. Дома Галина решила посоветоваться с мужем, какой мотоцикл купить отцу.
– Машину бы ему, ведь водительское удостоверение у него есть, – заметил муж Виктор.
– Говорила я с папой на эту тему, не хочет, привык к мотоциклу, – заметила Галина.
– На Киевском мотоциклетном заводе с 73-го года выпускают отличную экспортную модель, «Днепр-ЭС». Там правда щитки из стеклопластика, зато есть сразу ветровое стекло и дуги. Видел я в журнале «За рулём». Если сможете с Машей достать такой, то считайте, что угодили своему отцу. А я ему фаркоп2 сделаю, соберём небольшой прицеп, чтобы он мог возить грузы. У нас на заводе такое мужики уже делали, так что проблем не будет, – объяснил Виктор.
Галина оттягивать разговор со старшей сестрой не стала, позвонила в этот же вечер. Объяснила Марии, что они надумали с мужем Виктором.
– «Скорей всего какая-то специальная серия. Я поняла тебя, Галя. Есть у меня связи в Москве, завтра свяжусь и поговорю об этом. Может вы свой «москвич» папе отдадите, а вам «жигуль» достанем?» – предложила Мария, сестра Галины.
– «Я говорила с папой на эту тему. Не хочет. Говорит, что на мотоцикле можно в лес за грибами ездить, ну или на рыбалку. Ты же знаешь его, если упрётся, то ничем не сдвинешь, как не уговаривай», – объяснила Галина своей сестре.
– «Знаю папу хорошо, порой с ним непросто. Думаю, что достанем то, что ему надо. Не переживай, позвоню тебе на следующей неделе. И ещё, Галя, дней через десять товар подойдёт, ну ты знаешь какой, готовь деньги, сумму я тебе дня через три сообщу», – подвела итог Мария.
Галина знала о каком товаре идёт речь. Должны привезти радиоаппаратуру, а ещё две тысячи магнитофонных кассет. Друзья сына, Рашид и Юрий уже два раза привозили деньги, передавая по две тысячи рублей. Галина ничего им не говорила, вот вернётся сын, пусть сам разбирается. Егорова почему-то верила, что сын не ввяжется ни в какую криминальную схему. Хотя она сама работала в торговле и понимала, как никто, что порой без этого невозможно. Везде нужен блат, знакомства, услуги и прочие не совсем законные движения. Ей уже на новом месте работы не раз предлагали взятку, но посоветовавшись со старшей сестрой она отказалась.
В конце июля Галина сдала свои документы в СИНХ, на заочное отделение, факультет «Экономика торговли и общественного питания». Приём прошёл достаточно банально. Галина фактически написала тесты и её зачисли. Умом она понимала, что руководство института прекрасно знает, кто она такая, и на какой должности работает в Горкоме, к тому же старшая сестра в Обкоме. Галина даже почувствовала некоторое разочарование в душе. Столько готовилась, повторяла школьные знания, а по сути, всё это не пригодилось. Вечером, во время ужина, Галина поделилась с семьёй о своём зачислении в СИНХ.
– Ну вот, в нашей семье на одного студента стало больше, – засмеялся Виктор, но было видно, что он радуется за жену.
– Мам, а на какой факультет? – спросила дочь Катя.
– Факультет «Экономики торговли и общественного питания», мне это здорово пригодится на моей должности. Первая сессия осенью, возможно даже с работы отпустят, – пояснила Галина.
– А у меня тоже есть хорошая новость. Во-первых, выйдет наша пластинка, называется «Музыка без слов». Я и Софья Яковлевна указаны, как соавторы. Во-вторых, Софья Яковлевна сейчас в Москве, она звонила и говорит, что меня похоже примут в консерваторию вне конкурса. Ошерович до отъезда унесла руководству консерватории мою новую композицию «Розы любви и печали», надеюсь им понравится. Вернётся Софья Яковлевна на днях, всё расскажет, – похвасталась Катя.
– Я всегда верил в свою дочь, ни одного дня не сомневался, что она талантлива, – выдал комментарии Виктор.
Галина встала, подошла к дочери, обняла её и поцеловала, радость за дочку переполняла душу старшей Егоровой.
– Поздравлять пока не стану, подождём зачисления. Витя, что у тебя с твоими чемоданами, есть подвижки? – спросила Галина, так как интересовалась делами всей семьи.
– К концу месяца будут полностью готовы. Корпус решили шить не из кожи, а из винилискожи и экокожи. Не так давно изобрели новый материал. Винилискожа изготавливается на основе поливинилхлорида, а вот в экокоже, такого уже нет. Телескопическая ручка в двух вариантах, алюминий и металл, тонкостенная трубка, покрытая хромом. Колёсики тоже двух вариантов, пластик и металл, но с резиной. Готовые изделия будут испытывать, правда не знаю как. Отправят в Москву, там будут окончательно решать о запуске нового производства. Кондратов уверен, что проблем не будет, уже планирует, где разместят новое производство. Думаю, что на экспорт будут оправлять, зарабатывать валюту для страны, – поделился новостями Виктор.
Через три дня, Галине позвонила старшая сестра Мария. Сообщила, что товар, заказанная радиоаппаратура, из Владивостока вышел.
– «Галя, готовь пять сто за радиоаппаратуру, и за кассеты двенадцать тысяч. Убей не пойму, зачем вашему Мишке понадобилось столько. Он что, студию звукозаписи собрался организовать? Да, перевозка отдельно, но там деньги небольшие», – обозначила сумму затрат Мария.
– «Спасибо, Маша. Как раз успеваем к Катиному дню рождению. Мы подарок ей готовим, Миша сказал, что Кате, как музыканту нужна, как минимум полупрофессиональная техника».
– «Самая дорогая цена на катушечный магнитофон. Вот что, Галя. Давай-ка мы сами оплатим ей магнитофон. Тот, что кассетный, будет от нашей семьи подарок. В таком случае с тебя на пятьсот пятьдесят рублей меньше. Катя в консерваторию не поступила?»
– «Пока нет. В конце месяца ясно будет. Вроде её вне конкурса принять должны, но я тебе ничего не говорила. И без этого вся на нервах, переживаю», – ответила на вопрос сестры Галина.
– «Чуть не забыла. Для папы «Днепр» достанут, получим в начале августа», – сообщила Мария.
– «Сколько мне ещё денег готовить?» – спросила Галя.
– «Точно не знаю, но расходы разделим пополам, и не спорь», – ответила Маша.
Вот и поговорили, хорошо, что для отца будет новый мотоцикл. Есть чем его порадовать. Под конец месяца позвонил сын, сообщил, что приедет в первых числах августа. Билет куплен на шестое августа. Встречать Мишу не надо, доберётся сам. В выходные, с мужем, съездили ещё раз, осмотрели дом, в которые заселятся родители Галины. Хотя Отец смотрел дом, сказал, что первое время вполне можно жить.
– Нормальный добротный дом. Похуже, конечно, чем у них был в деревне. Но переживать не стоит, будем строить из кирпича, а главное баню свою поставим. А с сараями для животных, тесть пусть сам решает. Огород вижу неплохой, будем помогать картошку садить, – рассуждал Виктор, когда обходил участок.
– А знаешь, Витя, старый дом можно не сносить. Подремонтировать, привести в порядок, получится домик для гостей. Придётся нам с тобой растрясти свои сберегательные книжки.
– Малой говорил, что готов участвовать, деньги у него есть, так что не пропадём. Много чего сами построим, чай руки из правильного места растут, – подвёл итог муж Галины.
Всё складывалось, как нельзя лучше. Галина даже стала побаиваться, как бы кто не сглазил. Хотя об этом никому не говорила, ведь она стала кандидатом в члены КПСС. Тем не менее через плечо Галина плюнула три раза. Забот прибавилось, но это были приятные заботы.
Интерлюдия 4. Москва. Главлит.
Руководитель Главного управления по делам литературы и издательств Романов, сидел за своим рабочим столом и просматривал результаты корректировки книги Брежнева «Малая Земля». Здесь же присутствовал начальник 4-го отдела управления Почупайло. Романов получил от Брежнева рукопись перед тем, как советская делегация выехала в Финляндию, для подписания заключительного акта по безопасности и сотрудничеству в Европе. Возглавил делегацию сам Леонид Ильич. Вместе с ним выехали министр иностранных дел СССР Громыко, заместитель иностранных дел Ковалёв и член ЦК КПСС Черненко. Передавая Романову рукопись, Брежнев намекнул, что затягивать с публикацией книги не стоит. Когда Романов сам просмотрел рукопись прежде, чем передать корректорам, то сразу заметил, что некоторые слова подчёркнуты Леонидом Ильичом. Таким образом он показывал, что словам следует подобрать синонимы. Павел Константинович был чрезвычайно удивлён тем, что Брежнев написал книгу. Романов даже не слышал о каких-либо предпосылках к тому, что Брежнев задумал писать книгу. Но высказывать своё мнение вслух Романов не стал. Ибо все давно знали, что Брежнев хоть и смотрится добряком, однако власть держит, в своих руках, крепко. Позже Романов попытался узнать, кто написал за Брежнева книгу, но поиск успеха не имел. Об этом даже не знали в КГБ. Как минимум для Андропова было новостью, что написана книга Брежнева. Романов поручил курировать корректировку начальнику 4-го отдела управления, Якову Гурьевичу Почупайло. И вот сейчас Почупайло принёс рукопись, с результатами коррекции текста.
– Павел Константинович, то, что подчёркнуто красным цветом, обычно убирается. Но как поступить в данном случае, я даже не решусь сказать, – заметил Почупайло.
Замечание верное, обычно некоторые моменты, пусть даже правдивые, убирались цензурой. Но сейчас не тот случай. Если даже Брежнев писал не сам, то как минимум, он просмотрел текст.
– Оставляем, как есть. Яков Гурьевич, ты связался с издательствами? – спросил Романов.
– Связался со всеми издательствами Москвы, а также с издательствами в областных центрах, РСФСР, Белоруссии и Украины. Все без исключения готовы выполнить работы. Но какой тираж, я же не знаю, что сказать руководителям. Хотелось бы распределить, чтобы сильно не нагружать издательства.
– Тут ошибиться нельзя. Думаю, надо отталкиваться от общего тиража в пятнадцать миллионов. Исходя из этого, проконтролируй, какими тиражами выполнят работу издательства.
– На какую дату будем планировать выход книги? – спросил начальник 4-го отдела.
– Нельзя загружать издательства так, что они начнут откладывать другие издания в сторону. Месяца два-три, думаю, достаточно. В общем так, если книга выйдет к концу сентября, то это будет нормально, – обозначил сроки Романов.
– Павел Константинович, что порекомендовать редакторам по гонорару? – спросил Почупайло.
Гонорар автора вопрос непраздный, а вполне даже существенный.
Романов решил, что гонорар должен быть выше, чем обычно, но ниже гонорара маститых писателей, о чём и сообщил подчинённому. Когда начальник 4-го отдела управления покинул кабинет Романова, то Павел Константинович вновь взялся перечитывать текст, хорошо, что экземпляров было несколько. По какой-то причине Романову показалось, что подобный стиль автора, он уже где-то встречал. Но никак не мог вспомнить, где и когда встречал что-то похожее. Романов решил, что, перечитав книгу, он сможет понять по стилю автора, кто поработал над книгой Брежнева.
Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.
Во второй половине июля Ошерович вместе с Бруком уехали в Москву. Катю оставили старшей в музыкальном коллективе. Софья Яковлевна велела на расслабляться, а репетиции проводить постоянно. Хотя ребят уговаривать не приходилось, все члены молодого коллектива и так готовы были посещать дворец ежедневно. Брук и Ошерович должны были решить вопрос по выпуску пластинки в фирме «Мелодия», головное предприятие которой находилось в Москве. У Брука там имелись хорошие связи, через знакомых. Кроме этого, Брук планировал решить вопросы с приглашением различных музыкальных и театральных коллективов, по приглашению на гастроли в Свердловск. А Софья Яковлевна собиралась побывать в ВААП3, чтобы проверить оформление авторских прав на все композиции, которые они создали за время существования коллектива. Екатерина переживала по поводу поступления в консерваторию, так как в конце июля и начале августа начнутся вступительные экзамены. Но уезжая, Ошерович заверила, что передала композицию «Розы любви и печали» в консерваторию. Там должны прослушать и сделать какие-то выводы. Какие будут выводы, Ошерович не сказала. Коллектив работал на репетициях. Но Катерине хотелось что-то нового. Она знала, что в комнате брата лежат пластинки зарубежной эстрады, однако мама строго запретила что-либо трогать без Михаила. Катя даже заходила в комнату к брату, рядом со стопкой пластинок лежала записка, где брат предупреждал Екатерину не крутить пластинки на старой радиоле. Внизу записки брат нарисовал кулак. Катя даже фыркнула от вида рисунка. Нет, крутить пластинки на старой радиоле, она не собиралась. Но что мешает просто посмотреть конверты? Да ничего не мешает. И вообще брат странный, своим приятелям разрешает делать записи. Об этом Катя узнала от Рашида и Юрия. Правда Юрий объяснил, что у него дома хороший проигрыватель, даже марку назвал, но Катя не запомнила. На глаза попался конверт с модной группой «The Beatles», альбом 69-го года, под названием «Abbeu Road».
– Эбби-Роуд, – перевела Катя, так как английский знала вполне неплохо.
Почему бы не попробовать сделать свою аранжировку? Ничего не мешает, решила Екатерина, забрала конверт с пластинкой и пошла в свою комнату. Недолго думая, Катя собралась в старый двор. Там будет проще поймать Карпенко, а заодно повидать подруг. Всё же прожили во дворах бараков долгие годы. Можно сказать, что Катерина там выросла. Одев лёгкий сарафан, на ноги босоножки, Катя завернула конверт с пластинкой в бумагу, и отправилась в старый двор. Во дворе бараков она сразу увидела Карпенко, который разговаривал с Костей Лугаевым. Катя подошла и поздоровалась. Все знакомые лица, будто и не уезжала из двора.
– Привет, бездельники. Девчонок наших не вижу, где они сегодня, что-то никто не играет в волейбол? – спросила Катя.
– Вовсе мы не бездельники, – пробурчал Лугаев Костик.
– На Балтым толпой укатили с утра, сегодня жарко, вот и жарятся там весь день, – ответил Юра на вопрос Егоровой.
– Юрик-дурик, я к тебе по делу, – обратилась Катя к Карпенко.
После фильма «Бриллиантовая рука», Катя часто дразнила Карпенко, называя его «дуриком». В контексте фильма имелась фраза «зачем ты усы сбрил, дурик?». Надо сказать, что такое себе позволяла только Катя, другие девчонки не рисковали так дразнить Юрия.
– Кать, завязывай. А то никаких дел не будет.
– Ладно, не дуй губы, как девчонка. Надо запись с пластинки сделать, как вы там делаете, мне на кассету МК, – озвучила Катерина свою просьбу и показала конверт с пластинкой.
Карпенко сразу сменил настроение и пригласил Егорову к себе домой. Костик тоже потащился с ними, Юра и Катя не возражали.
Барачная комната семьи Карпенко, самая большая в бараке. Если все остальные комнаты имеют площадь четырнадцать квадратов, то эта комната угловая, а площадь комнаты восемнадцать квадратных метров. Тем не менее Кате показалось, что здесь тесно. К хорошему быстро привыкаешь. Сейчас у Екатерины своя комната четырнадцать метров по площади. Вся Юрина аппаратура установлена на самодельной этажерке, что стоит возле дивана, на котором ночует сам Юрий. Техника импортная, радиола, катушечный магнитофон и два магнитофона кассетные. Соединены проводами, по какой-то хитрой схеме, но Катя даже не пыталась разбираться в технических подробностях. Юрий включил аппаратуру.
– С радиолы пишется первая копия на катушку, как и на два кассетных магнитофона. А уже потом с катушки я размножаю записи, по необходимости, – зачем-то объяснил Юра, осторожно доставая пластинку и укладывая её в радиолу.
– Мне нужна одна копия, но на кассете. Пока пишется я прослушаю музыку, вы мне не мешайте, – по-хозяйски распорядилась Катя, усаживаясь за стол и доставая нотные листы и ручку.
Карпенко пожал плечами и включил запись на магнитофонах, одновременно с включением радиолы. Зазвучала музыка. Катерина внимательно слушала, разглядывая конверт от «винила». Здесь были указаны названия песен, под номерами. Следующие пятьдесят минут парни сидели, как мыши под веником. Правда Юра перевернул пластинку. Когда время проигрыша пластинки закончилось. Юрий достал одну кассету и отдал Кате.
– Немного места осталось, на своих экземплярах я добавлю песен, есть у меня кое-что из репертуара «Битлов». А свою кассету забирай. Только, Катя, мне чистую кассету верни. Сама понимаешь, от твоего брата попадёт, когда он появится, – с такими словами Карпенко подал Екатерине записанную кассету и убрал пластинку в конверт.
Не переживай, Юра, завтра вечером заскочи к нам, я тебе отдам такую же, но чистую, у меня есть в запасе, – успокоила Егорова приятеля своего брата.
– Ну что, выслушала что-то интересное? А чего ты там писала, ноты? – не удержался от любопытства Юрий.
Катя действительно черкалась в нотных листах, во время звучания песен, что-то для себя помечала.
– Ага. Понравилось несколько композиций, особенно мне пригодится песенка с названием «The End», – ответила Катя.
– И что это значит? – спросил Костян, у которого с иностранными языками было совсем грустно.
– Можно перевести, как «Конец» или «Завершение». Но это не важно. Пока, мальчики, и спасибо за запись, – попрощалась Егорова и вышла из комнаты Карпенко.
По пути домой Катя размышляла, как она сделает аранжировку песни «The End» группы «The Beatles». Понятно, что вместо звучания голосов, она вставит звуки скрипки.
– Надо бы добавить ударных инструментов и переходы на барабанах, увеличить темп, а соло на гитаре заменить звуками синтезатора, – незаметно для себя Катя произнесла фразы вслух.
Было бы неплохо сделать что-то вроде концерта, то есть провести аранжировку всех песен, получатся новые синглы. Всё это объединить в один альбом, дать название, что-то вроде «Ответ Ливерпулю», ну или что-нибудь другое в названии придумать. Весь вечер она трудилась над нотами, а на следующий день весь коллектив старательно репетировал новую композицию. При чём парни и девушки делали это с энтузиазмом.
Через несколько дней позвонила Ошерович. Сообщила, что она зафиксировала авторские права, а также порадовала, что пластинка точно выйдет, Брук договорился с руководством «Мелодии». Через несколько дней Ошерович обещала вернуться, чтобы быть рядом с Катей, когда будет решаться вопрос о поступлении в консерваторию. Новости приятные, но не заканчивались. Буквально в этот же вечер за ужином поделилась новостью мама.
– Пришла аппаратура, музыкальный центр, радиола, и три магнитофона. Я заказала в «Трансагенстве» доставку на завтра. Катюша тебе надо быть после обеда дома. Пусть сгружают всё в Мишину комнату. Там только одних кассет, куча коробок. Миша приедет, пусть сам разбирается.
– Мам, радиоаппаратура кому, Мишке, или вся семья будет пользоваться? – не удержалась от вопроса Катя.
Родители переглянулись. На молчаливый вопрос Виктора к жене, Галина отрицательно покачала головой.
– Миша приедет, всё расскажет сам, – отмахнулась мама, чем только подогрела любопытство Кати.
Но в этот вечер, она так и не добилась правды от родителей, которые продолжали молчать, как партизаны.
Софья Яковлевна Ошерович прилетела из Москвы в понедельник, двадцать восьмого июля. Вечером позвонила на домашний телефон Егоровых.
– «Катюша, завтра оденься во что-то строгое, например жакет и юбка, никаких кричащих цветов в одежде. С собой возьми скрипку. Нас ждут к двенадцати часам в консерватории. Очень хотят посмотреть на тебя, а возможно даже послушать твоё исполнение».
На следующий день Екатерина одела костюм, тёмно-синяя юбка, такой же жакет, белая сорочка, туфли чёрные, на маленьком каблуке. С Ошерович встретились в консерватории. Быстро прошли в зал, где собралась комиссия. Ну как комиссия? Ректор консерватории, Блинов Евгений Григорьевич, который вступил в должность Уральской государственной консерватории, буквально в июне этого года. Завкафедрой истории русской музыки Орлова Елена Михайловна, завкафедрой сольного пения Вольтер Наталия Александровна, завкафедрой композиций Гуревич Леонид Иосифович. Двое мужчин и две женщины сидели за столом, что стоял посередине. Ошерович прошла к окну, где стояли стулья, там и присела. Кате стул не предложили, так что она осталась стоять.
– Думаю нет смысла заставлять Егорову, играть что-то из классической музыки. Зная Софью Яковлевну, даже не сомневаюсь, что она подготовила свою воспитанницу. Катерина, я слушал твою композицию, с поэтичным названием «Розы любви и печали». Лично мне понравилось, хорошая работа, – высказался ректор консерватории.
– Евгений Григорьевич, позволите? – спросил завкафедрой композиций, на что ректор кивнул головой.
Гуревич встал из-за стола и прошёл к роялю, который стоял у стены. Подозвал ближе Катерину, вручив ей чистые нотные листы.
– Я сейчас кое-что исполню, ваша задача, Екатерина, попробовать на слух определить ноты и записать их в нотные листы, – предложил Гуревич и сел за рояль.
Играл он недолго, секунд двадцать, остановившись внимательно посмотрел на Екатерину. Взяв шариковую ручку, Катя записала ноты в нотные листы и предала Гуревичу. Леонид Иосифович просмотрел ноты и повернулся к остальным членам комиссии.
– Идеальный слух, у меня нет вопросов, – произнёс Гуревич и прошёл на своё место за столом.
– Екатерина, подождите в коридоре, – предложил Блинов.
Катя вышла, в этот момент она почувствовала крайне высокое волнение. Ошерович не выходила минут тридцать. За плотно закрытыми дверями совсем не слышно, о чём совещается комиссия. Когда Катю уже начало потряхивать, вышла Ошерович, она улыбалась.
– Поздравляю, Катенька, тебя принимают вне конкурса, – сообщила приятную новость Софья Яковлевна.
Домой Екатерина ехала, будто летела на крыльях. А вечером обрадовала родителей. В связи с этим, мама выставила на стол бутылку вина. Даже Кате налили совсем немного, на донышке бокала. В эту ночь, Екатерина уснула поздно, пережитое возбуждение совсем отбило сон, но молодой организм взял своё, девушка всё же погрузилась в царство Морфея. Первый этап пройден, она гарантировано становится студентом консерватории, а через несколько лет получит профессию композитора.
Интерлюдия 5. ГДР. Берлин. Эрика Краузе.
Эрика Краузе буквально вчера вернулась из Болгарии, где они с мамой отдыхали на курорте «Златни Пясыци»1, который расположен на берегу Чёрного моря. А сегодня Эрике, просто необходимо, поделиться впечатлениями с лучшими школьными подругами, Урсулой и Катрин. Проснувшись в девять утра, Эрика созвонилась с подругами. Принято решение встретиться и погулять в парке Кёльнишер, тем более все девушки живут рядом, на соседних улицах. В парке не только погуляли, но и поели мороженного. Два часа обменивались новостями. Приличным немецким девушкам, всегда есть о чём посплетничать, в том числе обсудить мальчиков и юношей постарше.
– Эрика, ты познакомилась на курорте с каким-нибудь жгучим брюнетом? Говорят, что в Болгарии, сплошь брюнеты и все симпатичные, – проявила любопытство Урсула.
– Пфр, скажешь тоже. Всяких хватает, но особо симпатичных я там не видела, – фыркнула Эрика, постаралась ответить с видимым безразличием.
– Подозреваю, что кто-то там был, кто мог заинтересовать нашу Эрику, которая старается выглядеть снежной королевой, – пошутила Катрин.
– Вы знаете, что Хорст, после школы, планирует поехать в Советский Союз, чтобы там учиться в МГИМО. Он говорит, что это вполне возможно. А если не получится поступить учится на дипломата, то будет подавать документы в МГУ, который находится тоже в Москве, – сменила тему Эрика.
– Хорошо ему, у Хорста отец служит в Министерстве иностранных дел. Было бы странно, если бы он не пошёл по стопам отца, – прокомментировала Урсула.
– Твой отец тоже не повар в кафе, наверняка сможет похлопотать, если изъявишь желание учится в СССР, – съязвила Катрин.
– Не думала об этом. Эрика, а ты куда планируешь пойти учиться после школы? – спросила Урсула.
– Отец говорит, что в Советском Союзе очень хорошее образование, но я пока не думала, куда пойду после школы, – ответила Эрика.
– Зачем тогда учишь русский язык, если не собираешься учится в СССР? – удивилась Урсула.
– Русский более сложный язык, английский будет выучить проще, к тому же у меня мама хорошо знает английский. Так что я учу сразу два языка, хоть это очень непросто, – Эрика даже поморщилась, показывая, насколько всё сложно.
На обмен новостями и гулянию по парку ушло три часа, после этого подруги расстались, договорившись созвониться на следующий день. Вернувшись домой, Эрика обнаружила дома маму.
– Эрика, заходил герр Лемке, наш почтальон, принёс бандероль. Насколько я поняла тебе пришёл ответ, на твоё письмо в Советский Союз, бандероль на столе в твоей комнате, – сразу сообщила мама, как только Эрика переступила порог квартиры.
Эрика прошла в свою комнату. Действительно, на столе лежала бандероль из СССР. Девушка быстро распечатала посылку. Внутри обнаружила книгу на русском языке и письмо. Адрес русского школьника дал Хорст Шнитке, с которым она дружила с самого детства. К тому же родители Эрики и родители Хорста были хорошими приятелями. Эрика уселась в кресло и открыла книгу. На обложке автор написал пожелания для Эрики, при чём на немецком языке, что вызвало улыбку у девушки. На первой странице фото автора и описание его творческого пути. Некоторое время Эрика рассматривала книжное фото. А что? Вполне симпатичный юноша. В школе, на уроках русского языка, Эрика считалась одной из лучших учениц. Она прочитала название, а потом аннотацию к книге. Книга на русском языке, а значит есть возможность попрактиковаться в знании языка советских людей. Эрика решила позвонить своему другу Хорсту. Трубку взял сам Хорст.
– «Привет. Хорст, ты сколько лет переписывался с русским школьником?» – спросила Эрика.
– «С четвёртого класса. А что, что-то не так? Тебе пришло письмо от Михаила, он хороший парень, так мне показалось», – ответил Хорст.
– «Мне пришла бандероль от Михаила. Он выслал книгу. Оказывается, он писатель, а ты мне этого не говорил. Хорст, вы обменивались фотографиями?»
– «Было дело. Кажется, в шестом классе, ну или в седьмом, сейчас не помню».
– «Заскочи ко мне, фотографию прихвати, хочу сравнить», – попросила Эрика.
– «Хорошо, завтра с утра зайду к тебе, мне даже самому интересно, какую книгу он выслал, вот уж не ожидал, что Михаил писатель», – Хорст явно удивился такой новости.
Эрика прошла в комнату родителей, где мать просматривала документы, что-то по работе, ведь она искусствовед. Именно мама стала инициатором того, что Эрика увлеклась рисованием.
– Mutti2, посмотри, что мне выслал русский школьник, которому я написала письмо, – Эрика показала матери книгу.
– Эрика, тебе не помешает сделать ответный подарок, – произнесла Моника Краузе, полистав книгу.
– Я тоже так думаю, но ничего не приходит в голову. А ещё я хочу выслать своё фото, пусть увидит, какие красивые девушки в Германии, – заявила Эрика, крутясь в это время перед зеркалом.
– Надо хорошо подумать, чтобы ответный подарок был достойным, – подсказала мать.
Вечером, сразу после ужина, Эрика показала книгу отцу. Эрнст Краузе похвалил качество исполнения печати книги, но уверенно заявил, что в Германии книги для детей делают из более качественной бумаги.
– Vati3, как думаешь, что мне отправить, как ответный подарок? – спросила Эрика у отца.
– Пошли ему свою картину, у тебя есть вполне достойные работы, мама подтвердит, что я прав в выборе, – ответил Эрнст.
Эрика посмотрела на мать, та улыбнулась и заверила, что у дочери действительно есть достойные картины, хотя Эрика прячет их за шкафом, в своей комнате. Решено. Эрика вполне доверяла матери, потому решила, что завтра они вместе с Хорстом напишут ответ и отправят бандероль в Советский Союз, заодно Хорст поможет выбрать картину.
Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.
Я прилетел в Свердловский аэропорт в четыре часа дня. Ещё из Симферополя, позвонил домой, трубку взяла сестра. Попросил её передать родителям, чтобы не беспокоились, я сам доберусь, возьму такси. Не спеша, получил багаж, к чемодану добавилась пишущая машинка. Но ничего, до такси дотащился, а в пять вечера уже преступил порог нашей квартиры. Катя была дома, она только что вернулась с репетиции. Мы обнялись с сестрой.
– Какой ты загорелый. Есть хочешь, могу быстро что-то сообразить? – предложила Катя.
– Спасибо, но продержусь до ужина, – отказался я и потащил свои вещи в свою комнату.
Катя последовала за мной. Когда я увидел, что моя комната заставлена коробками, то слегка обалдел. Особенно много больших коробок, по наклейкам я понял, что это кассеты. Ни много, ни мало две тысячи штук. Вот и отлично, будет, что продавать парням, когда они размножат копии зарубежной музыки. Футляр с машинкой поставил на стол и оглянулся, Катя стояла в дверях.
– Малой, тут без тебя родители развели интригу. Ни в какую не стали говорить, что здесь в коробках. Хотя по наклейкам я поняла, что это радиоаппаратура. Не хочешь мне ничего рассказать, удовлетворить моё любопытство? – в глазах сестры разгорался неподдельный интерес.
До дня рождения Кати оставалось четыре дня, пожалуй, можно и рассказать. Пусть порадуется, она давно мечтала о качественной радиоаппаратуре.
– Подарок на твой день рождения. И что-то мне говорит, что подарок очень дорогой, но ты будешь довольна. Ведь тебе просто необходима аппаратура с качественным звуком, чтобы твои талантливые ушки правильно воспринимали музыку, – ответил я.
У Кати сразу засветились глаза от радости. Она приблизилась к коробкам и стала, проявляя нетерпение, рассматривать их со всех сторон.
– Малой, помогай распечатать, мне не терпится посмотреть, что там, – призвала меня на помощь сестра.
– Не спеши, сначала перетаскаем в твою комнату. А ты попутно расскажешь мне о новостях, что произошли в моё отсутствие, – поставил условие я.
– Скоро к нам переедут дедушка с бабушкой. Как я поняла, определились с домом в Санаторном. Дед уехал в деревню, им надо распродать скотину, дедов мотоцикл и дом. Мама поступила на заочное отделение в СИНХ, кафедра «Экономики торговли и питания». Папа раскручивает производство чемоданов, которые будут на колёсиках, – ответила Катя.
Мы уже перетаскали все коробки с аппаратурой в её комнату, сестра уселась на свой диван, предоставив мне возможность раскрывать коробки самому.
– А что с твоей консерваторией, начались вступительные экзамены? – спросил я.
– Меня приняли вне конкурса, – ответила Катя, расплываясь в довольной улыбке.
Меня действительно порадовала новость о поступлении сестры в консерваторию. Вот ни разу не сомневался в её таланте.
– Поздравляю, с меня подарок, – пообещал я.
С подарком откладывать не стал. Вернулся в свою комнату, имелись у меня закупленные золотые изделия, что закупал ранее. Выбрал цепочку с подвеской знака льва, по гороскопу, вернулся к сестре и вручил ей. Катя сразу бросилась к зеркалу примерять золотое украшение. Пока доставали из коробок аппаратуру, вернулись родители. Будто сговорились, в квартиру вошли вместе. Меня потискала мама, крепко обнял отец. Надо было решать, как расставить музыкальный центр, магнитофоны и акустическую систему в комнате. За это взялся отец, он начал метром измерять габариты и прикидывать, какая мебель понадобиться, чтобы расставить все как можно удобней. Мама с Катей ушли на кухню готовиться к ужину.
Ужинали на кухне, сидя за столом разговаривали, делились новостями. Я рассказал о поездке в Крым, но без особых подробностей. Отдыхал, работал над книгой, очередной фантастикой. Родители знали, что со мной, в одно время, там проходил лечение Брежнев. А о подробностях я говорить не захотел. Всей семьёй радовались за Катю, что её приняли вне конкурса. Мама поделилась впечатлениями о поступлении на заочное обучение. Отец говорил, что его привлекли к организации нового участка, на котором будут выпускать чемоданы на колёсиках.
– Пап, а ведь на заводе есть отдел «Уралмашэкспорт», ну или что-то подобное. Так что вы легко сможете продавать чемоданы за валюту, вот ничуть в этом не сомневаюсь, – заметил я.
– Экспорт есть, более, чем в семьдесят стран продукцию отправляют, в Европу, в Азию, даже в Африку и Латинскую Америку, – подтвердил отец с гордостью.
– Ну и поговори с руководством, чтобы они предложили такой товар в Европу, там более продвинутое население, – добавил я ещё одну подсказку.
– Дело говоришь, завтра забегу к Варначёву, подкину ему такую идею, – согласно кивнул отец.
– Миша, ты определился в какой школе учиться? Останешься в своей или переводиться будешь, что скажешь? – спросила мама.
– Буду переводится. Нет смысла бегать в школу за два квартала, когда есть такая же, в ста метрах от дома, – подтвердил я своё решение.
– После Катиного дня рождения схожу в школу, заберу твои документы, – не стала возражать мама.
У меня конечно же совсем другая причина смены школы. Не в расстоянии дело. Но говорить об интрижке с учительницей, родителям точно не надо. Сейчас такие нравы, что меня родители просто не поймут, а обвинят во всех грехах именно Нелли Григорьевну.
– А что с дачей в Санаторном? – вопрос задала Катя.
– Не дача, а дом для тестя с тёщей, – поправил Катерину отец.
– Обо всё договорились. Будем сначала ремонт старого дома делать, чтобы папа и мама зиму пережили, следующей весной займёмся строительством, – пояснила мама.
– Баню в этом году поставим, может фундамент нового дома заложим. В выходные будем ездить в Санаторный, начинается трудовая повинность, – высказался отец.
Мой отец считает, что строить самостоятельно, своими руками, капец, как круто. Тем более у бати руки из правильного места растут. А я вот другого мнения. Мне проще за месяц книгу написать, получить хороший гонорар, на который нанять профессиональных строителей. По мне, дак каждый должен заниматься тем, что у него лучше получается.
– Без строителей никак, сами будем строить до морковного заговенья, – заметила мама.
А я сразу порадовался, что мама имеет правильное мнение. Как показывает практика, мамино мнение всегда перевешивает отцовское.
– Мне нельзя, у меня пальчики музыкальные, – заявила Катя, помахав растопыренными пальцами.
– Тебя никто не заставляет, но походить по лесу и пособирать грибы, еду приготовить, ты вполне сможешь, – подобрал роль, в будущей трудовой повинности, для Кати отец, от чего она нахмурилась.
Но по выражению лица сестры, я сразу понял, что Катерина не собирается сдаваться. Она просто применит другой способ «откосить» от работ. Как правило, батя ей не отказывает.
– Ты вместо того, чтобы трудовую повинность планировать, лучше возьми отгул, да съезди с Катей, выберите ей мебель под радиоаппаратуру. Да, Катюша, магнитофон, тот, что кассетный, будет подарком от семьи тёти Маши, не забудь поблагодарить, – распорядилась мама.
– Зачем нам покупать мебель из прессованных опилок? Завтра зайду в модельный цех. Там работают столяры-краснодеревщики. За три дня сделают, успеют до дня рождения. Особенно, когда «левым» рублём запахнет. Материал хороший там есть, я точно знаю, дуб или бук. А мы с дочкой сегодня рисунок накидаем, она выразит свои пожелания. Галя, ещё момент. Володин, из 28-го цеха, продаёт свой гараж. Он в Верхнюю Пышму переезжает, меняет квартиру на дом. За гараж просит тысячу рублей, – возразил отец и сменил тему.
– Тот, что сосед по гаражу? – уточнила мама.
– Мам, надо брать. Отапливаемый гараж, тем более по соседству. Буду туда мотоцикл ставить. Да и вообще, вещь нужная, – тут же влез я, пока мама не начала отказываться.
– Там же надо с председателем гаражного кооператива договариваться, если я ничего не путаю, тот хапуга тоже денег попросит, – не стала напрямую отказываться мама.
– Дадим ему рублей сто, может двести. Я ему клапана постоянно регулирую, так что подпишет документы никуда не денется, – аргументировал отец.
– А ведь точно. Двенадцатого поедем на базу мотоцикл «Днепр» забирать, вот и поставим туда, пока отец с мамой не приехали, – мама даже по лбу себя стукнула, видимо забыла.
– Во-во. Завтра схожу к ним в цех, сразу и договорюсь, чтобы ключи забрать, а вечером деньги отдадим, – подхватился отец.
– Вареньем ему морду не намазать? Деньги отдам, когда оформят на меня гараж, – категорично заявила мама.
Мама у нас казначей, потому отец с ней не спорит. То, что на заводе есть отличные мастера по дереву – это факт. Кровать родителям именно они изготовили. Не стыдно будет за такую мебель. После ужина я решил сходить в старый двор, надеюсь подловить там своих приятелей, надо бы определиться с планами, по реализации кассет. То, что есть результаты, видно по количеству денег. Пока меня не было, пацаны передали маме три тысячи рублей. А значит дела идут. Но не успел я покинуть квартиру, как тут же раздался междугородний звонок. Звонил Рогозин из Владивостока.
– «Здравствуй, Миша. Новости есть для тебя, при чём хорошие», – поздоровался Дмитрий, как только услышал мой голос.
– «Удалось технику подобрать? Кстати, спасибо за аппаратуру, всё получили», – спросил я.
– «Обращайся, если что. По технике не совсем то, что ты просил, точнее не в том количестве. Сам понимаешь, берём со свалки, бывают аварийные, японцы подбирают запчасти, стараются брать свежих годов выпуска. В общем я взял, если откажешься, буду реализовывать во Владике. Две единицы «Yamaha XS-1», 73-го года выпуска, по 650 кубов, цена та же, что в прошлый раз. И четыре единицы «Honda CB-350», 73-го и 74-го годов выпуска, по 350 кубов. В Японии такие мотоциклы хвалят. Вся техника, как сборная «солянка». Сам понимаешь, после аварии подбирают с других моделей, но за качество гарантируют, тем более у меня с этим японцем долгосрочные договорённости. К каждой единице по два шлема, новые и раскрашенные, цена та же», – озвучил информацию Рогозин.
– «Беру», – решительно заявил я, не сомневаясь, что мотоциклы продадутся.
– «Отлично, тогда отправляю всё в одном контейнере, сложат аккуратно и подпишут цифрами. Деньги переводом отправите, Маша знает, как это сделать», – закончил разговор Рогозин и отключился.
Ну вот, теперь можно бежать в старый двор, «хохла» порадую, а то он опять начнёт канючить, когда появится байк.
Ребят застал в старом дворе. Две «Хонды» и «Ява» стоят возле скамеек, где теннисный стол. Рашид и Юрка здесь, как и Саня Волков. Похоже запрягла Ленка Першина Саню, катает её везде. Кроме моих приятелей, здесь же собрались дворовые пацаны и девчонки. В очередь играют в теннис. Я подошёл и поздоровался со всеми. Присел на лавочку рядом с Рашидом, Юрой и Саней. Парни поделились новостями. Волков подал документы в «Свердловский Радиотехнический техникум», на специальность «техническое обслуживание и ремонт радиоэлектронной техники». Теперь ему три года ездить в технарь, через весь город. Техникум находится в конце улицы Крауля. Рашид и Юра сдали документы в 82-е училище, получат профессию газоэлектросварщик, учиться им три года. Я сообщил пацанам, что точно перехожу в 22-ую школу, по причине близкой расположенности от дома.
– Рашид, как у тебя в боксе, успехи есть? – спросил я у Рашида.
– По вечерам на тренировку хожу. Тренер пока не хвалит, но и не ругает. По утрам бегать начал, чтобы «дыхалку» разрабатывать. Правда сегодня тренер сказал, если темп сбавлять не буду, он меня на соревнования осенью выставит, – ответил Рашид, по его выражению лица было видно, что тренироваться ему нравится.
– Днём в колхозе работаешь? – спросил я у Абдулина.
– Нет, перешёл в мастерскую к «Демону». Пацаны там нормальные работают, в технике волокут, есть чему поучиться. «Блоха» сказал, что с понедельника доверит переборку двигателя от «Урала», а он присмотрит, – похвастался Рашид.
– Юрик аппаратура пришла, уже у меня дома. Рашид, твой магнитофон тоже, по деньгам не тяни. Готовь шесть сотен и забирай, хоть сегодня. И ещё, из Владика сообщили, что скоро запчастями тачки приедут, недельки через две. Там две «Ямахи» и четыре «Хонды», по 350 кубиков. Определяйся и готовь гроши, я здорово потратился, ждать не буду, – порадовал я «хохла», он даже заулыбался.
– Михей, разговор к тебе есть. Саня влиться к нам в компанию хочет, но раз ты замутил, тебе и решать. Да, кассеты закончились, во вторник нечего везти. Парамонова познакомила ещё с одной бабой, тоже бригадир у проводников, но ездят в Крым, – обратился Юрик ко мне с просьбой.
Я вопросительно посмотрел на Сашку Волкова. Пацан он нормальный, гнилых поступков за ним не водится. Хотя по прошлой жизни, я после школы с ним почти не общался. С другой стороны, Саня неплохо разбирается в электронике.
– У меня отдельная комната, сможем всё расставить грамотно. Подключим ещё пару кассетников, чтобы увеличить выход. Никто мешать не будет, родители ко мне не лезут. Если ты согласен, то пацаны не против, – высказался Саня, с надеждой заглядывая мне в глаза.
– Язык за зубами держи. Я тоже не против. Тогда расклад такой. Цену не повышаем, нам надо, чтобы кассеты расходились. Тридцать два рубля делим на четверых, восемь рублей за кассеты мне. Сотню штук забирайте, хоть сегодня. Ко вторнику наверняка успеете накрутить, можете больше взять, если справитесь, – быстро прикинув расклад, предложил я.
– Конечно успеем. Если Рашид свой новый аппарат даст в работу, то три кассетника подключим дополнительно. Пять кассет на выходе, до вторника точно успеем, – заверил меня Волков.
В этот вечер я отдал парням радиолу и магнитофон Рашида, плюсом вручил две сотни чистых кассет. Два железнодорожных рейса увеличат продажи, что нам на руку.
На следующий день я собрался в «Региональное отделение Союза писателей». Надо узнать, какие мои действия, чтобы подать заявление на вступление. Через справку узнал адрес. Сейчас они находятся на улице Карла Либкнехта, дом 8. Но прежде, чем ехать в региональное отделение, решил заскочить к Очеретину. Предварительно позвонил, мне сказали, что Вадим Кузьмич до обеда будет на месте. Мотаться на транспорте нет смысла, когда под рукой есть байк. На нём и доехал до издательства. Входя в кабинет к главреду, поздоровался.
– Проходи, Миша, присаживайся. Только не говори, что ты принёс очередную книгу, – Вадим Кузьмич рассмеялся.
– Заканчиваю вторую часть «Воин в темноте», но я по-другому вопросу, Вадим Кузьмич.
– Удивляюсь я, с какой скоростью ты пишешь фантастику, но радуюсь, что рождается хороший писатель. Нам в редакцию много писем приходит, люди ждут твои книги, а это знак того, что у тебя имеется своя аудитория. По циклу «Солдатская правда», что думаешь, будет продолжение?
– Обязательно будет. Я буквально вчера из Крыма вернулся, позволил себе отдых. Как никак у меня каникулы, скоро учебный год, – заулыбался я, похвала Очеретина приятна, чего уж скрывать.
– А что за вопрос у тебя ко мне, выкладывай? – спросил главред.
– Хочу написать заявление на вступление в «Союз писателей», ну вот и решил с вами посоветоваться, – озвучил я свою просьбу.
– Хм. Решился значит? Тебе понадобятся рекомендации от трёх писателей, при чём членов союза. Ты должен иметь две опубликованные книги, ну с этим у тебя проблем нет. Надо приготовить рецензии на свои книги. Возьми свой цикл «Солдатская правда». От себя, я с радостью дам тебе рекомендацию. Поговорю с коллегами. Тот же Владислав Крапивин не должен отказаться. Позвоню Виктору Астафьеву, тем более он ветеран войны, точно знаю, что твои книги он видел. Давай сделаем так, ты мне позвони в понедельник, до десяти утра. К этому времени у меня будет информация, а потом и двинешь с заявлением в региональное отделение писателей, – предложил Очеретин.
– Спасибо вам, Вадим Кузьмич, вы прям, как наставник для меня, – поблагодарил я главреда, чем вызвал у него смех.
Ну вот и хорошо, что догадался заглянуть к Вадиму Кузьмичу. Глядишь и не понадобится беспокоить Цуканова. С приподнятым настроением я покинул здание Средне-Уральского издательства.
От редакции решил прокатиться в старый двор. Нет можно, конечно, поработать над книгой, но отдыхать тоже иногда надо. Въезжая во двор, увидел «Хонду» Сани Волкова, рядом стояла «Ява» Юрика Карпенко. Юра и Саня стояли возле мотоциклов, а рядом с ними мой знакомый Андрей Шилов. Подъехав, я слез с байка и снял шлем, поздоровался со всеми.
– Привет, Михей. Вот ты-то мне и нужен. Почти два месяца тебя пытаюсь поймать, но ты словно неуловимый ковбой, – попытался пошутить Шилов.
Я осмотрелся вокруг, на дороге заметил «москвич», значит дружок Шилова тоже здесь, только сидит в машине. Я догадывался зачем меня ищет Андрей, всё никак не успокоится по поводу мотошлемов.
– Пацаны говорят, что давно тебе передали наше предложение. Ты же можешь доставать мотошлемы из Японии? Чего не позвонил, вроде телефон тебе оставляли, если ваши дворовые пацаны не врут? – засыпал меня вопросами Андрей.
Ссориться с Шиловым не хочется. И дело не в том, что я его боюсь. Случись с ним подраться, я его уделаю, хоть и отслужил Андрей в армии. В прошлой жизни, когда нам исполнилось по шестнадцать лет, мы хорошо о себе заявили во дворах. Держались всегда вместе, Рашид, Юрка и я. Так что махались с парнями старше нас на пять и даже на десять лет. А через год с нами уже никто не связывался, даже жулики и гопники. А ещё, в прошлой жизни, я часто покупал у Шилова шмотки. Сейчас даже удивляюсь, почему так поступал. Как оказалось, у мамы серьёзные связи. Достать она может практически всё, что возможно приобрести у фарцовщиков или на «туче».
– Кто ищет, тот всегда находит. Пацаны не врут, передавали предложение от тебя и от Ирины Кривозубовой. Вот только мне не интересно заниматься шлемами, хлопотно через чур. Да и поставки нерегулярные. Хорошо, если раз в полгода, получится что-то организовать. Андрей, ты же на шмотках сосредоточен, чего вдруг потянула на мототовары? – пояснил я, не проявляя агрессии и сразу задал вопрос.
– Ассортимент следует расширять, есть люди, кто сидит на запчастях и прочих товарах, в этом направлении, – не отставал Андрей.
Такие, как Шилов, понимают, когда им аргументируешь с экономической выгодой.
– Хорошо, давай прикинем, что к чему. Шлем советского производства стоит от тридцати до полтинника. Мне привезли по семьдесят рублей. Допустим, ты будешь брать по сто двадцать. Казалось бы, навару на полтинник. Вот только много шлемов, не получится заказать, добавь к этому редкие поставки. Получается, что становится неинтересно. Я доступно объясняю, может возражения есть? – ответил я и улыбнулся.
Шилов сморщился, расклад ему точно не нравился. Я уже было подумал, что он отстанет, но ошибся.
– Миха, ты же писатель, пишешь фантастические книжки. Есть другое предложение. Книги дефицит. Сможешь доставать книги, хотя бы те, что сам пишешь? Пацаны говорят, ты уже много книг написал, а у меня есть букинисты, можно нормальную схему сложить, все будут в наваре, – Андрей выглядел довольным, будто осчастливил меня и тем гордится.
– Андрей, ты видимо плохо понимаешь, как всё устроено в «мире букинистов» и прочих книжных торговцев. Я работаю с издательствами, у меня репутация автора, при чём репутация достойная. Как ты понимаешь, репутацию заработать сложно, а вот провалить очень даже легко. Как ты себе представляешь? Я прихожу и прошу оставить мне сотню книг? Не получится. Само издательство не распоряжается тиражом печати. Существует план для них, который они выполняют. Продукция уходит на торговые базы. Тебе нужны люди, которые трудятся в таких местах. Например, «Союзпечать», ну или ещё какая база, которая распределяет книги по магазинам. На худший случай, тебе нужны директора книжных магазинов, – спокойно, без нервов объяснил я Шилову, как работает сама система торговли печатными изданиями.
Шилов сморщился, но возразить мне не смог. Нет у него аргументов, а может он толком не продумал тему продажи книг. Андрей с нами попрощался и ушёл к машине, где его ждал приятель.
– Вы хоть не разболтали про кассеты? – спросил я у Сани и Юрика, когда Шилов отошёл от нас на достаточное расстояние.
– Да мы чего, сумасшедшие что ли? – возмутился Карпенко.
– Я так, на всякий случай предупреждаю, чтобы потом не было обидно за прожитые годы. Вы сегодня едете к «Космосу», на тусовку рокеров? – спросил я.
– Мы с Рашидом точно поедем, я его дождусь после тренировки, потом рвану. А Саня не знаю. Поедет, если его Першина отпустит, конкретно оседлала нашего Санечку, – ответил Юрик и заржал, а Сашка Волков покраснел.
– Я тоже подскочу, мне с «Демоном» поговорить надо, – предупредил я.
Подошли наши дворовые девчонки, Лара Мингазова, сёстры Юдановы, Лена и Таня. Начали просить, чтобы прокатили на байке. Я отказывать не стал. Юдановы моложе меня на два года, а Лара всего на год. Надо бы присмотреть мне кого-то для снижения напряжения тела. Пока даже не знаю кого. Сёстры Юдановы симпатичные, но совсем молоденькие, им только по тринадцать лет исполнилось. Рановато их в койку затягивать. Вот Ленку Першину в самый раз, она ровесница моей сестре. В прошлой жизни, я с Першиной пересекался, когда учился на последнем курсе технаря. К тому времени она была безотказная. А как она сейчас смотрит на секс, даже не знаю. Вон, Сашку запрягла и пользует, сомневаюсь, что она ему что-то позволяет. Посадил Ларису, прокатил её по району. Юрка, глядя на меня посадил Ленку Юданову. Недолго покатались и вернулись во двор. Волков всё ещё ждёт Першину.
– Саня, ты чего, на Ленку Першину залип? – решил я спросить Волкова напрямую.
Карпенко ещё не подъехал, он теперь Татьяну повёз, сестру Лены Юдановой.
– Нравится она мне, но какая-то строгая, не прикоснись к ней, – пожаловался Санёк.
– Ты завязывай с такими хороводами. Тебя просто пользуют, пока лето. Будь твёрже. Нет я понимаю, что она может девственность бережёт. Уважаю её решение, но ты же совсем, как бычок на верёвочке, – высказал я Сашке, спорить он не стал.
Сразу мысленно себя обругал. Лезу со своими советами, а сам толком не разобрался в своих отношениях. У меня встаёт вопрос. Как же отношения с Нелли Григорьевной? Нет, она меня очень даже устраивает, но есть предчувствие, что по возвращению с юга, она пересмотрит своё отношение ко мне. Я свою бывшую учительницу понимаю, рискует она конкретно, раз с бывшим учеником мутит. А женщина она порядочная. Вот поживёт на юге, помутнения в голове пройдут, наступит отрезвление. Эх, мне будет жалко, но жизнь есть жизнь. Пока я размышлял из барака вышли три красотки. Галина Громова, Шилова Марина и Кривозубова Ирина. Ирина, увидев меня, тормознула подруг и подошла ближе.
– Привет, Мишутка. Как поживаешь? Что-то совсем старых друзей позабыл, мне не позвонил, а я так надеялась, – ну чисто лиса, так и льётся из неё соблазн.
Ирина, как бы невзначай прижалась грудью к моему предплечью. Подошли Галка с Мариной.
– Живём – хлеб с маслом жуём. А то, что не позвонил, некогда было, в Крым ездил, – ответил я Кривозубовой.
– Миша, мой брат тебя видел? – спросила Шилова.
– Ага, поговорили, но не договорились. Я ему всё объяснил, почему отказываюсь, – ответил я Шиловой.
– Миша, мы в субботу на дачу собрались, давай с нами. Вина попьём, танцы устроим. Если надумаешь позвони до двенадцати дня, – Ирина погладила меня по плечу.
Девушки развернулись и пошли по своим делам. Подъехал Карпенко. А я смотрел в спину девушкам, наблюдая, как они покачивают бёдрами. Чёрт бы побрал мой возраст. Тело сразу реагирует бурной готовностью. Контролировать себя, мне удаётся с трудом. В прошлой жизни, я бы сто процентов не отказался, поехать с девушками постарше на дачу. Чтобы не вгонять себя в окончательное возбуждение, повернулся к Волкову.
– Ладно, пацаны, я поехал. Если «винил» надо заменить на свежий, заезжайте, я буду дома, до девяти точно никуда не поеду, – проинформировал я Волкова и Карпенко.
Завёл свой байк, выехал со двора и направился домой. Время есть, всё же посижу, поработаю.
На «пятачок», возле «Космоса», где собираются рокеры, я подъехал к десяти вечера. Мои приятели уже были здесь. Саня Волков приехал с Леной Першиной, вон она танцует под музыку, что опять звучит от мотоцикла «Урал», это «Кузнец» крутит, он видимо здесь за постоянного диск-жокея. Я подъехал к группе, с которой стоял Слава Важенин, поздоровался с парнями.
– Димон Бобыкин не подъезжал? – спросил я у Славы.
– Он здесь, вон его «Хонда» стоит, а «Демон» в кафе ушёл, договаривается за пиво, – ответил Важенин.
Я постоял рядом с компанией Важенина, послушал их разговоры. Трёп идёт, в основном о музыке, делятся новостями о рок-музыкантах. Чаще всего говорили о группе «Машина времени», которая сейчас переживает не лучшее время. Часто меняется состав группы, за исключением основных музыкантов. Постепенно разговор перешёл на группу «Високосное лето», куда ушёл Александр Кутиков, он до этого играл в «Машине времени». Заговорили о группе «Скифы». Я в разговоры не вступал, ибо мало чего в этом понимаю. Вот моя сестрёнка, точно бы нашла, что сказать парням. Иногда мне кажется, что Катя знает вообще всё, о мире музыки, в том числе эстрадной. Слушая, как ребята обсуждают музыкантов, я не заметил, как к нам подошёл Бобыкин.
– Привет, Михей. Давно тебя не было видно. Твой приятель Рашид сейчас работает с моими парнями, «Блоха» и «Рыба» его хвалят, – поздоровался Димон, и мы обменялись рукопожатием.
– В Крым уезжал, погреть пузо на море. Давай отойдём, есть новости, – предложил я, не желая говорить о делах при посторонних.
Мы отошли в сторону, чтобы нас не услышали. Бобыкин вопросительно уставился на меня.
– Скоро подойдёт наш контейнер с Владивостока. Шесть тачек. Две «Ямахи» по 650 кубов, четыре «Хонды» по 350 кубиков. Две тачки заберу для себя, четыре можно на продажу выставлять. Да, к каждой тачке интегральные шлема, плюс некоторые запчасти в запас.
– Шлема дорогие? Сами тачки по какой цене, какие вы заберёте? – спросил Дмитрий.
– Шлема дорогие, сто пятьдесят за пару. Я себе одну «Хонду» заберу, может для сестры оставлю. Одну «Ямаху» мой приятель возьмёт, он «Яву» продаст, вроде покупатель есть. Ценник от девятисот до тысячи, уже с доставкой, но без сборки.
– Я прикидывал, своим заплачу по полтиннику за каждую тачку, ну а Рашиду ты платишь. Не советую платить больше, чтобы у парней обид не было. Я понял тебя. За оформление документов не беспокойся, всё решу. Предварительно скажу, что начну с четырёх тысяч предлагать, но не ниже трёх. Я свою прошлую «Хонду» продал за четыре, но своему человеку. Тачки не новые, сколько пробег? – задал очередной вопрос Бобыкин.
– Тачки 73-го и 74-го годов рождения, пробег небольшой, в пределах десяти или пятнадцати тысяч, – добавил я информации.
– Думаю, нормально пойдут. Есть у меня знакомый в Челябинске, давно просит достать ему японца, но за пять тысяч новую брать не хочет. Слушай, Михей, я слышал твои парни кассеты пишут, зарубежный рок и не только. Может вместе в этом направлении поработаем? «Кузнец» пробовал с ними договориться, но они на тебя кивают, – заинтересовался записями Бобыкин.
Почему бы не попробовать с ним и в этом направлении поработать. Я минуту размышлял.
– Есть новые «пласты», я из Москвы привёз, в том числе рок присутствует. Можно попробовать. Наша цена будет по полтиннику за кассету. Если сможете хотя бы сотню в неделю сплавить, то я не против. Скажу пацанам, чтобы они записали для вас, – согласился я.
Договорившись о сотрудничестве, мы вернулись к компаниям рокеров. В эту ночь я покатался по городу, а за город не поехал, отправился домой спать.
На следующий день, в субботу, родители поехали в Санаторный, вроде ключи от дома забирать. Мне же отец дал поручение, забрать ключи от гаража у бывшего владельца. Ещё один гаражный бокс выкупили, правда пока деньги не отдали. Мама в этом вопросе настойчивая, расплатиться, когда оформит документы в гаражном кооперативе. Катя готовится к дню своего рождения. В воскресенье приглашены гости.
– У Петровича ключи забери, можешь свой мотоцикл туда переставить. В понедельник или во вторник поедем забирать с базы «Днепр», для деда, так что будь готов, – предупредил меня отец прежде, чем они уехали в Санаторный с мамой.
– Я всегда готов, но лучше бы во вторник. В понедельник я пойду в «Союз писателей» заявление писать, возможно стану самым молодым членом союза, – предупредил я отца.
Отец одобрительно похлопал меня по плечу, и они вышли из квартиры. В этот момент стало заметно, что я ростом с отца, может на пару сантиметров ниже. Расту не по дням, а по часам. Я жутко не выспался, батя поднял меня утром на пробежку. Однако спать не хотелось. Так что я сел за печатную машинку, надо бы заканчивать вторую часть «Воин в темноте». К гаражам следует подойти к двенадцати, так что время пока есть. Однако от работы меня отвлекла Катя.
– Малой, сбегай в гастроном, мама договорилась с директором магазина. Подойдёшь сразу к директору, она даст полукопчёной колбасы, может ещё чего, – попросила меня сестра.
– Ты сама что ли безногая? – попробовал я отмазаться от похода в магазин.
– Я картошку чищу, надо отварить для пюре и салатов, – заявила Катя, давая понять, что занята очень важным делом.
Я вздохнул, но всё же оделся и пошёл к ближнему гастроному, который находился на углу улиц Орджоникидзе и Стахановской. Директор магазина без слов проводила меня в подвал, где расположены склады. Я взял сырокопчёной и полукопчёной колбаски, а ещё директор гастронома дала мне красной икры и рыбных консерв. Я всё сложил в сумку, вышел через заднее крыльцо. Отнёс домой и отправился в гараж. Соседа по гаражу пришлось подождать, но недолго. Наконец-то появился Петрович.
– Мишка, здорово. Принимай помещение. Всё нужное я уже забрал, только станочки оставил, твой батя просил, мне соберём на заводе другие, – с этими словами Мирон Петрович открыл гараж, показывая, как пользоваться замками, система отпирания дюже хитрая.
Если не знаешь, то и с ключами не враз откроешь. Петрович, передав мне всё и пожелав доброго здоровья, ушёл. Я же осмотрелся в гараже. На верстаках стоит сверлильный станок. Имеется точильно-шлифовальный станок, с напряжением на 220 вольт. Возле ворот стоит маленький столярный станок. У нас такие в школе имеются, на уроках труда мы на них вытачивали разные поделки. Кроме всего прочего есть небольшая циркулярная пила и фуганок. Скорей всего самодельные, в это время многие себе собирали такие станки. Я перекатил свой байк в свободный гараж, накрыл «Хонду» чехлом, закрыл ворота и отправился домой. Решил, что никуда сегодня не поеду, лучше продуктивно поработаю с книгой.
Родители вернулись только к вечеру, мама сразу стала помогать Кате, готовить заранее заготовки под салаты. Я решил расспросить отца, чего они там высмотрели в Санаторном.
– Дом добрый, немного крышу подремонтировать, доски половые сменить. Печку глиной обмазать и побелить. Во второй комнате стоит круглая печь, она в порядке. Но я думаю, мы тестю с тёщей плиту газовую поставим, да баллон литров на двадцать, чтобы надолго хватало. Стены обоями обклеим, мать достанет, – сообщил отец.
Я даже не сомневался, что батя с дедом сами всё сделают. Бабушку скорей всего поселят у нас, пока дед ремонтом занимается. В этот вечер я занимался книгой до позднего вечера. А на следующий день началась суета. Гостей ждали к двенадцати, чтобы успеть хорошо посидеть до вечера. Из гостей были четыре школьные подруги сестры, весь коллектив «Время вперёд», во главе с Софьей Яковлевной. Приехали Шишовы, тётя Маша, дядя Валера и Антон, старший сын тёти Маши. Он приехал в короткий отпуск, точнее на каникулы, не знаю, как там, в мореходке, у них считается. Сашки не было, он трудится в стройотряде. Так как подарки уже стояли у Кати в комнате, то просто озвучили от кого и какой подарок. От музыкального коллектива подарили две пластинки с итальянской оперой. Школьные подруги подарили книги. В этом времени, книга считается очень даже достойным подарком, ибо интересные книги в постоянном дефиците. Пили сухое вино, дядя Валера, мой отец и Антон употребили коньяк. Все, кроме меня, мама заявила, что «нечего спаивать юношу, у которого не сформировался организм». Да я собственно и не рвался, меня и морс устраивал. Были танцы, но в Катиной комнате. Катины школьные подруги строили глазки Антону. А старшие родственники, вместе с Ошерович, пели русские песни. Разошлись в девять часов вечера. На мой взгляд, день рождения сестры прошёл хорошо. Катя хорохорится, что на короткое время опять старше меня на два года. Но это ненадолго, ведь в январе мне исполнится шестнадцать, о чём я ей и сказал. Родители убирали последствия праздника. Угомонились часов в одиннадцать. Я уснул, как только коснулся головой подушки.
Август 1975 год. Свердловск. Егоров Виктор. Эпизоды.
В понедельник Виктор Павлович пришёл на работу, в надежде выпросить отпуск. Можно будет серьёзно заняться домом тестя и тёщи. Родители Галины отправили телеграмму, что приедут на грузовике, привезут кое-какие вещи. Колхоз выделил две машины, к концу недели должны прибыть в Свердловск. Правда такую перевозку можно скорей всего назвать попутной, так как колхозные машины будут получать груз в Свердловской области. В общем удачно сложилось. Однако начальник отдела, Хомутов Михаил Афанасьевич, с утра выглядел встревоженным.
– Виктор, нас с тобой вызывают к генеральному, – сообщил Хомутов, как только Виктор переступил порог отдела.
Раз самое высокое начальство вызывает, опаздывать не стоит, пошли чуть пораньше. Но пришлось ещё двадцать минут ждать в приёмной, когда их примет Генеральный директор завода Кондратов. Войдя в кабинет, увидели, что здесь уже присутствует главный инженер Варначёв.
– А вот и наши экспериментаторы, проходите, товарищи, присаживайтесь, – пригласил присесть Кондратов.
Хомутов и Егоров прошли вглубь кабинета и присели за стол совещаний. Кондратов кивнул Варначёву, чтобы тот начинал разговор.
– Так как СССР два года назад присоединился к Всемирной конвенции об авторском праве, мы можем быть уверены, что такое, на первый взгляд, незначительное изобретение, как чемодан на колёсиках, будет защищено. В Москве, старшие товарищи согласились, что такой товар вполне возможно продавать за валюту. Хотя сама идея ненова, есть сумки на колёсиках, но без ручки. А у нас чемодан расположен, как бы вертикально вверх. Но это детали. Заводу дали одобрение на выпуск внеплановой продукции, с условием, что в течении годов мы сможем выйти на большие объёмы, да и продажи покажут себя с положительной стороны. Но сейчас вопрос стоит в том, что ещё сможет осилить швейный цех, кроме корпусов чемоданов. Михаил Афанасьевич, у вас, как у руководителя отдела, есть предложения? – обратился Варначёв к Хомутову.
Хомутов не ожидал такого вопроса к нему, поэтому замешкался.
– Сейчас мы заказываем спецодежду в сторонних предприятиях, как и рабочие рукавицы. Можно все эти позиции отдать новому цеху, пусть шьют для своих рабочих, – наконец-то выдал некое предложение Хомутов.
А вот Егоров вспомнил разговор с сыном после того, как сообщил дома, что дело с чемоданами продвинулось, а Виктору Павловичу поручили заниматься организацией такого цеха. Сын говорил, что кроме чемоданов, будут иметь успех поясные сумки и рюкзаки нового образца, вроде рюкзака десантника, только более цивилизованного вида. С широкими лямками для удобства, а также школьные ранцы, в том числе небольшие рюкзачки для женщин. Миша даже сделал рисунки отцу. Виктор попытался вспомнить, куда он засунул те листы, с рисунками. Так, он свернул рисунки и сунул во внутренний карман пиджака. Егоров похлопал себя по груди, радостно заулыбался, так как листы всё ещё лежали в кармане пиджака.
– Виктор Павлович, а ты чего лыбишься, находишь это смешным? – спросил Кондратов, заметив улыбку Егорова.
– Ничуть, Юрий Николаевич не нахожу смешным. Просто вспомнил, что у меня с сыном несколько дней назад произошёл разговор. Мой Мишка спрашивал, где найти швею, чтобы пошить ему рюкзак и поясную сумку. Я посмеялся, а он нарисовал мне рисунки изделий нового типа, говорит, что такого нет нигде в мире. Только материал нужен лёгкий, тогда рюкзаки вполне могут пригодится, как школьные ранцы, ну и расцветки должны быть разнообразные. Уверял, что молодёжь оценит, – пояснил Егоров, достал из кармана рисунки и пододвинул ближе к генеральному директору завода.
Директор завода и главный инженер некоторое время рассматривали рисунки. Хмыкали, вновь рассматривали.
– А ведь какое простое решение. Я бы даже не подумал, особенно поясная сумка. Да и слышал, что дети жалуются на неудобные ранцы, – произнёс Варначёв.
– И что здесь может подойти под авторские права? – задался вопросом Кондратов.
– Сумка на пояс, горизонтальное расположение и вертикальное, смело можно заявлять на авторское право. Что касается ранца, то можно патентовать саму конструкцию на жёсткость и материалы, что-то типа брезента или ещё какой синтетический материал, – ответил Егоров.
– И что, думаешь выстрелит такая идея? – усомнился Варначёв.
– Уверен. Только для экспорта материалы нужны красочные, вставки с рисунками, если делать для детей. Защёлки заказать пластмассовые, чтобы не утяжелять конструкцию. В общем есть место для мыслей, подумаем, – заверил Егоров.
– Сейчас идёт «волна» развития синтетических материалов, нас даже похвалят, если мы найдём новые способы применения. Вот и займись, Виктор Павлович, разработкой, пока цех запускают. Контроль запуска цеха на ваш отдел ставлю. Михаил Афанасьевич, ты меня понял, подгоняйте там работников. Соответствующий приказ будет уже сегодня. В сентябре должна пойти первая продукция, сначала выставим на внутренний рынок, а потом и на экспорт. То же самое с поясными сумками и рюкзаками, работайте, – распорядился Кондратов и отпустил Хомутова и Егорова.
Когда шли обратно в свой отдел, Виктор обратился к Хомутову с просьбой.
– Миша, мне завтра отгул нужен.
– Зачем? Тебе только что поставили задачу, а ты в отгул.
– Надо с базы получить мотоцикл с коляской для тестя. Я тебе рассказывал, что перевозим тестя с тёщей к нам поближе, – объяснил Егоров.
Виктор и Михаил были приятелями, а не только начальник и подчинённый, дружили давно. Потому Хомутов возражать не стал, отпустил Виктора, но с обеда, а до обеда следовало подготовить рационализаторское предложение по поясным сумкам и рюкзакам, нового образца. А заодно поработать с художниками, чтобы придать новой модели какой-то конкретный вид.
Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.
В понедельник я с отцом сбегал на пробежку и физзарядку. Позавтракали и отец потопал на завод, я же сел работать над книгой. В девять проснулась Катя, пришла в мою комнату, сразу залезла на диван, некоторое время не мешала. Но её терпения хватила ненадолго.
– Малой, мама говорит, что ты второй мотоцикл себе взять хочешь. Тебе зачем два, свяжешь их между собой и будешь кататься на четырёх колёсах? – я даже удивился такой утренней логике сестры, развернулся на стуле к ней.
– Кать, ты когда что-то болтаешь, думаешь о том, что вылетает из твоего рта? Я за тебя беспокоюсь. Вдруг твой мозг усыхает, станет размером, как у страуса, с куриное яйцо. Будет твой мозг меньше размером, чем глаза, – решил я подразнить сестру.
– В смысле? По-твоему, мои глаза больше, чем куриное яйцо? – удивилась Катя, даже зевать перестала.
Мне стало смешно. Из контекста Катерина берёт только то, что считает нужным. Поистине говорят, что женщины – они такие женщины.
– Чего ты ржёшь? Не посмотрю, что ты сильней меня, быстро пинков отвешу, – рассердилась сестра на мой смех.
– Не задавай глупых вопросов, не получишь глупых ответов. Второй мотоцикл покупаю, чтобы был. Хочешь тебе дам покататься, если будешь паинькой?
– У меня прав нет. А сейчас будет некогда учится. Папа говорит, что весной пойду на курсы. А в сентябре нас в колхоз отправят, на уборку картофеля, а может других овощей, – грустно произнесла сестра.
– Слава партии и руководству страны, а также руководству консерватории. Наконец-то наша Катя потрудится, как колхозница. Не переживай, найдешь себе там тракториста, выйдешь замуж, нарожаешь много детей. Красота.
Катя подскочила с дивана, чтобы отвесить мне подзатыльник, я даже пригнулся. Так что подзатыльник получился смазанным, сестра уселась обратно на диван.
– Хотела попросить тебя, чтобы ты свозил меня в Санаторный, я же не видела, какой дом выбрали дедушке с бабушкой. Не забыл, что ты мне обязан?
– Когда я успел попасть к тебе в рабство? Тебе что, кошмары снились, а ты их воспринимаешь за действительность? Сегодня мне некогда, скоро буду звонить в издательство, мне обещали дать рекомендации от писателей Урала, – перешёл я на серьёзный тон.
– Малой, как думаешь, можно как-то отбрехаться от поездки в колхоз? – вновь вернулась Катя к теме колхоза.
– Конечно можно. Двигай на Калинина 13, там у нас дурдом. Предъявишь справку о травме головы, тебе дадут новую справку, о том, что ты слегка «того» или «этого». С той справкой в консерваторию, чтобы тебя не брали в колхоз, вдруг ты начнёшь грызть сырую картоху, – вновь пошутил я, и засмеялся над собственной шуткой.
Следующие минут пять, сестра долбила, по моей голове и спине, диванной подушкой, кстати моей подушкой. Остановилась, когда запыхалась. А я всё это время смеялся, не в силах сдерживаться.
– Придурок. Но я тебе отомщу, а мстя моя будет коварной, – высказала сестра и ушла из моей комнаты.
Вот и пошалили. Я поднял с пола подушку и обнаружил, что порвалась наволочка. Глянул на часы, пора звонить в Средне-Уральское издательство. Очеретин был на месте, взял трубку телефона.
– «Здравствуйте, Вадим Кузьмич, договаривались, что я вам позвоню в понедельник».
– «Здравствуй, Миша. Рекомендации готовы, можешь подъехать до обеда и забрать. После обеда я буду занят».
– «Кто рекомендует меня, кроме вас?»
– «Крапивин написал, Луцкий тоже сделал. Астафьев готов написать, но он будет в городе, дня через два-три. Ну и я, естественно, тебя рекомендую».
– «Я подъеду до обеда, сегодня же напишу заявление на вступление в Союз», – пообещал я и отключился.
Быстро собрался, взял ключи от гаража, на байке будет быстрее, чем таскаться по трамваям. Проходя мимо кухни, заметил, что Катя завтракает.
– Катюша, не обижайся на мой злой язык. Я шутил. А совет могу дать. Сходи в поликлинику, возьми там освобождение от колхоза, у тебя же была травма головы и сотрясение мозга. Не думаю, что тебе врач откажет, – посоветовал я сестре, заглянув на кухню.
– Десять минут, – произнесла задумчиво Катерина.
– И что десять минут? – не понял я.
– Я загадала, что ты в течении двадцати минут прибежишь мириться. Так и быть я тебя прощаю. Целуй руку своей госпоже, да побыстрей, – сестра даже протянула руку в мою сторону, но в её глазах плескались смешинки.
– Твоё имя – коварство, так и знай, – произнёс я и выскочил из квартиры.
С собой взял бывшую школьную сумку, в очередной раз подумал о поясной сумке или рюкзаке. С отцом уже говорил на эту тему, но похоже придётся искать швею. Через сорок минут, я уже парковался возле издательства. Очеретин был на месте. Мы поздоровались, Вадим Кузьмич пригласил пройти и присесть.
– Перейдём сразу к делу, у меня сегодня много, что запланировано, – предложил главред.
– Согласен, – коротко ответил я.
– Рекомендации. От Крапивина, ему, кстати твоя «Солдатская правда» понравилась, от Луцкого, он тоже прочитал первую часть, ну и от меня, – Очеретин передал мне листы с рекомендациями.
Я начал читать, интересно же, что о моём творчестве думают серьёзные профессионалы. А Вадим Кузьмич продолжил.
– От нашего издательства ходатайство, о твоём приёме в союз. Я созвонился с Булгаковой, она пришлёт нужные документы, от Челябинского издательства, в наше региональное отделение в течении двух-трёх дней. Далее, справка о публикации от нас. Творческая характеристика от меня, то же самое сделает Булгакова. Ты ведь печатался в московском издательстве?
– Да, в «Детской литературе». Сейчас так же плотно с ними работаю, как и с вами.
– Запроси у них такой же комплект документов, пусть вышлют по почте, – подсказал Очеретин.
– Я скоро сам туда полечу, почти готова вторая часть «Воин в темноте», повезу рукопись.
– Отлично. Но созвонись заранее, чтобы они всё приготовили. Да, твой «Воин в темноте» мы напечатали отдельной книгой, как и обещали. Вторую часть тоже приноси, по готовности. А сейчас садись и пиши заявление, на имя председателя правления Бориса Степановича Рябинина, я подскажу текст, – велел Вадим Кузьмич, подавая мне чистый лист и ручку.
Я написал заявление, практически под диктовку Очеретина. Он взял, посмотрел и вернул мне.
– Я утром созванивался с Рябининым, он сказал, что будет после двух часов дня. Сгоняй домой, прихвати свои экземпляры «Солдатской правды», которые передашь на рассмотрение. Твои книги о войне лучше подойдут в данном случае, нежели фантастика. При рассмотрении твоей кандидатуры, уделяется внимание идеологической составляющей, серьёзной направленности на построение коммунизма и воспитание советского человека, – сообщил Очеретин.
– Спасибо, Вадим Кузьмич, даже не знаю, как вас благодарить. Ваши подсказки и советы неоценимы, честное слово, – стал я благодарить главреда, при чём делал это совершенно искренне.
– Ступай уже, а то дифирамбы начнёшь петь. Пиши хорошие книги, так и отблагодаришь меня, будь здоров, – засмеялся Очеретин и махнул рукой, выпроваживая меня из кабинета.
Взглянув на часы, я смотался домой, прихватил оба экземпляра «Солдатской правды», сразу поехал на улицу Мамина Сибиряка, где в доме № 8, расположилось региональное отделение Союза писателей СССР.
Как и обещал Очеретин, председатель правления Свердловского регионального отделения Союза писателей был на месте. Он принял меня без каких-либо проволочек. Я положил перед Рябининым пакет документов и две книги, обе части «Солдатской правды». Рябинин очень внимательно просматривал документы, время от времени посматривая на меня. Я же, в свою очередь, разглядывал его. Широкое лицо, на лбу залысины, волосы посеребрены сединой. Из-под очков смотрят внимательные глаза. Мне даже показалось, что Рябинин чем-то похож на Сергея Бондарчука, советского режиссёра и актёра. В прошлой жизни, в детстве и юношестве смотрел его фильмы «Война и мир», «Судьба человека». Особенно запомнился фильм «Война и мир», по одноимённому роману классика Льва Толстого. Масштабное кино, а какие массовые сцены. Это вам не компьютерная графика. Всё гораздо сложнее.
– Вадим Кузьмич мне сказал, что из Южно-Уральского издательства подвезут документы. С какими издательствами ещё работаешь? – задал вопрос Рябинин, вырвав меня из размышлений.
– С «Детской литературой», Борис Степанович, – ответил я.
– Запроси у них справку о публикации и творческую характеристику на тебя, лишним не будет. Пусть пошлют почтой. Сказка «Как Иван-дурак за море ходил», автор Егоров, не твоя случаем, может однофамилец?
– Моя. Я её ещё в пятом классе написал, потом лежала в столе долго, в прошлом году проработал и отправил на публикацию, – объяснил я.
– Неплохая сказка получилась, у моей внучки такая книжка есть. Много смешных моментов. Твою «Солдатскую правду» тоже просматривал. И как только цензура пропустила некоторые моменты? Ты случайно не внук Брежнева, что скажешь? – пошутил Рябинин.
– Точно нет. Где я, а где Брежнев. Он с Украины, если не ошибаюсь, кажется село Каменское. А мои предки из Тюменской области, сибиряки. Так что, даже рядом не стояли. Хотя мой дед пересекался на фронте с Брежневым, на Малой Земле, – выдал я немного подробностей.
– У тебя в книге есть сноски на архивы, пояснишь откуда у такого молодого юноши доступ к архиву? – тут же задал вопрос Рябинин.
– Друзья и знакомые деда посодействовали, помогли попасть в архив, – ответил я, не вдаваясь в подробности.
Ну а что? Практически не соврал. Брежнев фронтовик? Фронтовик. Знакомый деда? Абсолютно точно они встречались на фронте. Брежнев даже дедушке награды вручал.
– Здесь в характеристике пишут, что ты статьи пишешь для «Пионерской правды», а также для «Комсомолки». Сам-то комсомолец?
– В прошлом году осенью приняли. А статьи пишу, когда время есть и материал имеется достойный. Летом в Крыму был, планирую написать статьи в обе газеты, о том, как крымчане живут, как советские люди отдыхают на море, – ответил я.
– И когда только успеваешь, ведь учёба у тебя ещё, – то ли удивился, то ли сделал вид Рябинин.
– Сам удивляюсь. Я ведь ещё спортом занимаюсь, три раза в неделю хожу в секцию дзюдо. Время такой ресурс, который тает безвозвратно, вот и живу в постоянном ритме, – я даже улыбнулся от своих слов.
Рябинин ещё поспрашивал, как мне пришла идея писать книги о войне, я ведь позиционирую себя, как писатель-фантаст.
– Считаю, что книг о войне должно быть много, чтобы будущие поколения не забывали, какой ценой достался суверенитет нашей Родине, – немного подумав, ответил я.
Рябинин немного расспросил меня о моей жизни, о родителях, что-то себе помечая.
– Не буду больше тебя задерживать. Твой вопрос будем рассматривать. Члены правления ознакомятся, потом проведём созыв. Быстро не получится, наберись терпения. Ну и желаю тебе, Михаил, творческих успехов, – искренне пожелал Борис Степанович.
– До свидания, Борис Степанович, спасибо, что уделили мне время. Вам тоже желаю успехов, в вашей творческой деятельности, – ответил я, вставая из-за стола.
На этой ноте мы с ним попрощались. Я понимаю, что моё вступление в Союз писателей может затянуться и на полгода. Хорошо бы не на год или два. Пока звонить Цуканову не буду, подожду месяц или два, посмотрю, как будут развиваться события.
Время близилось к вечеру, так что я сразу проехал в гараж, поставил байк, домой отправился пешком, забрав с собой один шлем. Как только переступил порог квартиры, меня встретила Катя, она только что вернулась из Дворца Молодёжи.
– Малой, мама звонила. Говорит, что твои документы забрала из 80-ой школы, сдала в 22-ую. Хорошо тебе, до школы ходить близко. Всегда знала, что ты хитрый и продуманный, – заявила сестра, но я отмахнулся от её приколов, спорить не хотелось.
– Ты сходила в поликлинику? – решил я поинтересоваться у сестры.
– Ага, мне дали справку на освобождение от поездки в колхоз, надо увезти в консерваторию, предупредить, что физический труд вреден, – поведала мне довольная Катя.
– То-то я смотрю, что ты на своих танцах скачешь, словно коза, ужаленная пчелой, – тут же ухмыльнулся я.
– Танцы, чтобы ты знал, не физический труд, а удовольствие, как минимум для меня. Ты, хоть и брат мне, но я вынуждена признать, что ничего не понимаешь в искусстве. Одним словом, малой, ты – темнота, – оставила за собой последнее слово Катерина.
До вечера поработал над книгой, закончил и приготовил для мамы. Она унесёт Зарубиной Нине, а через несколько дней у меня будет очередная рукопись в печатном варианте. За ужином мама продублировала то, что уже рассказала Катя.
– Миша, я твои документы сдала в 22-ую школу. Директор Антонина Михайловна Волкова, серьёзная дама, но говорят, что справедливая. Сходи в школу обязательно, до первого сентября, не забудь, – мама даже пальцем мне погрозила, чем вызвала улыбку у отца, и очень довольную улыбку у сестры.
– Мам, число тридцать первое августа, тоже по срокам до первого сентября случается, так что обязательно схожу, но позже. Совсем не хочется отрабатывать трудовую повинность, там и без меня народу хватает, справятся на отлично, – ответил я.
– Малой, я завтра утром машину заберу из гаража, поставлю возле заводоуправления. Подходи к двенадцати часам, поедем за дедовским мотоциклом, – сменил тему беседы за ужином отец.
– Пап, а где будем получать мотоцикл деда? Да, надо бы бензина захватить, – поинтересовался я у отца, куда нам ехать.
– Бензин у меня есть в багажнике, канистра на десять литров, – ответил отец.
– Получать будете на ОТБ1, база расположена на Комсомольской 78. Инструменты не забудьте, там вам только упаковку смогут снять, остальное сами, – добавила мама.
– У меня инструменты всегда в машине, не переживай, – успокоил маму отец.
– Мам, я очередную книгу закончил. На печатной машинке получается намного быстрее работать, чем мучится руками, – напомнил я маме, чтобы она забрала утром рукопись.
После ужина мы с Катей сидели в её комнате, через новые наушники слушали композиции, которые создал коллектив сестры, за последние три месяца. А ничего так, музыка вполне достойная. Особенно мне понравилась аранжировка одной из песен группы «The Beatles». Там голоса певцов заменяет скрипка, получилось неплохо.
На следующее утро, отец со мной на пробежку не побежал, а пошёл в гараж за машиной. Но меня разбудил. Я направился в сторону стадиона, в надежде прихватить Нелли Григорьевну, но её там не было. Возможно, ещё не приехала из отпуска. Там же сделал зарядку и побежал домой. Завтракал я в одиночестве, мама ушла пораньше на работу. Удивляюсь своей матери, по утрам она ездит на работу на трамвае, хотя вполне законно может использовать служебную машину. Когда тётя Маша была на Катином дне рождения, даже высказывала ей. Чего, мол стесняешься? Но мама отмахнулась. Может со временем привыкнет. Решил начать новую серию «Солдатской правды».
– Малой, чем будешь заниматься до обеда? – это Катя проснулась, кричит из коридора будто в лесу.
Я оставил её вопрос без ответа. Вновь сосредоточился на материалах книги о войне. Кое-какой материал есть, в том числе из архивов, но этого маловато. Повезу в Москву очередную фантастику, надо бы в архивы попасть. Решил позвонить Цуканову, рабочий телефон у меня есть. Глянул на часы, сейчас в Москве ещё нет восьми утра. Но решил попробовать, мне повезло, что помощник генсека так рано приходит на работу.
– «Цуканов у аппарата», – раздался голос помощника Брежнева.
– «Георгий Эммануилович, Егоров вас беспокоит, из Свердловска», – представился я.
– «А, Миша. Есть просьбы или пожелания?» – сразу спросил Цуканов.
– «Я на следующей неделе планирую в Москву приехать, хотелось бы в архив попасть. Возможно такое?»
– «Не вижу трудностей. Сделаем тебе долговременный допуск, я так понимаю, скоро будешь вновь работать, по нашей просьбе. Кстати, что там с заявлением в Союз писателей? Ты подал заявление?»
– «В наше региональное отделение подал, весь пакет документов собрал. Ещё вот в «Детской литературе» возьму характеристику, тоже довезу».
– «Я понял. Допуск будет оформлен на тебя, захвати с собой удостоверение внештатного корреспондента «Комсомольской правды», на тебя оформят, как на сотрудника газеты».
Цуканов свернул разговор, сославшись на занятость. Оно и понятно, они недавно вернулись из Финляндии. По программе «Время» показывали, в новостях, что Брежнев посетил наших северных соседей, какой-то важный документ подписал. Я положил трубку телефона на рычаг, но сразу мелькнула мысль. Почему бы не позвонить знакомому Лисину? Этот тот студент, с которым я познакомился в Москве, меломан и фарцовщик. Неплохое знакомство я свёл, побывав прошлый раз в Москве. Время, конечно, раннее, но думаю он меня простит за такой звонок. Я набрал номер телефона Леонида.
– «Слушаю», – раздался сонный голос в трубке, но я его узнал.
– «Сергей, привет. Это Миша из Свердловска. У меня для тебя заказ».
– «Привет, Миша. Что за заказ, говори?» – громко зевая, спросил Сергей.
– «Мне нужны «пласты». Что-нибудь новое из зарубежной эстрады, а ещё итальянская опера».
– «Опера?! Ну ты, чувак, даёшь. Удивил, если честно», – похоже я действительно удивил Серёгу Лисина, что он даже окончательно проснулся.
– «Да опера, ты не ослышался. У меня сестра музыкант, поступила в консерваторию. Я тебе рассказывал, что она сама пишет музыку».
– «Озадачил. Я поищу, но не обещаю, хотя мысль есть, к кому обратиться. С тебя запись концертов твоей сестры и очередная книжка фантастики. «Пласты» отдам без своего интереса, за что куплю, за то и отдам. Договорились?»
– «Без проблем. Третью серию космической трилогии привезу, ну и кассету с записями. Буду на следующей неделе в Москве».
– «Договорились, чувак. А сейчас я пойду досыпать, вчера на квартирнике долго балдели».
Лисин прервал связь. Я потёр руки, будет чем удивить сестру. Может даже что-то от неё попросить. Постоял возле телефона, решил, что откладывать не буду. Направился в комнату сестры. Катя сидит в наушниках прослушивает какую-то запись на магнитофоне, время от времени черкается в нотных листах. Я прошёл и сел на стал, прямо напротив неё. Катя зыркнула на меня, но продолжала заниматься своим делом. Я не торопил её. Видимо музыка закончилась, Катя сняла наушники и посмотрела на меня.
– Ну и чего ты на меня смотришь, как голодная и бездомная собака? – спросила сестра.
– У тебя есть записи ваших новых композиций и синглов? – спросил я.
– Не дам, – категорично отказала Катя, и надела наушники, хотела включить магнитофон, но я помешал.
– Не дури, мне очень надо. А я, за твою покорность, достану тебе пластинки итальянской оперы, когда буду в Москве, только что договорился, – сразу выложил я мощный аргумент.
– Какой оперы, уточни? – заинтересовалась сестрёнка.
– Пока не знаю, но сказали, что будут самые свежие, которые возможно достать.
– Три. Нет, пять виниловых пластинок, – сразу обозначила цену договора сестра.
Я кивнул головой, соглашаясь. Катерина достала из ящика стола кассету. На ней были свежие записи работ музыкального коллектива «Время вперёд». Другой разговор. Сегодня вечером «хохол» заедет, отдам ему кассету, чтобы размножил и мне один экземпляр сделал, для Москвы.
За десять минут до двенадцати, я стоял на парковке возле заводоуправления УЗТМ. Отец вышел за пять минут, до назначенного времени. Мы сели в «москвич» и поехали на областную базу. Добрались минут за двадцать. Как я уже говорил, движение в это время на дорогах, далеко не такое, какое будет в 21-ом веке. На территорию базы, нас на машине не пропустили. Потому мы взяли канистру с бензином А-76 в руки, и потопали вместе с отцом к тому складу, где нам должны выдать мотоцикл. Документы оформлены на отца. Как они будут переписывать на деда, даже не понимаю? Не станут же проводить через комиссионку, там налог и сборы придётся платить. Но спрашивать у отца не стал, сами разберутся. Как я понял, в мотоцикл надо будет заливать бензин марок А-76 и А-72. В это время бензин А-76 стоит семьдесят пять копеек за десять литров, а бензин А-72 продают по цене семьдесят копеек за десять литров. То-то дед порадуется таким ценам. А главное в бак не надо доливать масло, так как двигатель четырёхтактный, потребляет чистый бензин. Хотя такие цены только меня радуют, потому что я знаю стоимость топлива в 21-ом веке, а для деда такое положение привычно. Не удивлюсь, если он вообще будет доставать бензин, у шоферов из колхоза, за бутылку водки, а может вообще бесплатно. Кладовщик, которая проверила наши документы, вполне упитанная тётка, сверилась с паспортом отца, только после этого дала команду грузчикам на выдачу нашего товара. Через тройку минут, погрузчиком выволокли большой ящик. Труженики, из грузчиков, ловко разобрали ящик, освобождая мотоцикл из дощатого плена. Как только сняли бумагу, которая тоже прикрывал технику, все замерли. Не только мы, но группа грузчиков. Двое из них даже выругались матом, явно от восторга и удивления. Было от чего. «Днепр-ЭС» сверкал лакировкой краски. Чёрный цвет. Особая форма грязевых и ветрового щитков. Передние и задние дуги, покрытые хромом. На передних дугах закреплены противотуманные фары, с жёлтым стеклом. Боковая коляска не прикреплена, что нам сейчас предстояло сделать. Нам помогли грузчики. Ну, а что? Интересно мужикам, вот и помогают. Сиденье на мотоцикле сплошное, а не так, как на «Уралах». Позади сиденья, закреплён багажник, с каким-то ящиком. Аккуратный такой ящичек, выполнен из пластика и металла, имеется замочек. На коляске тоже имелось ветровое стекло. Кроме этого, багажник в коляске, а на крышке багажника запасное колесо.
– Колёса на восемнадцать дюймов, – со знанием дела, определил один из грузчиков.
А я подумал, если такую красоту увидел бы Кузнецов Артур, из рокеров, который гоняет на мотоцикле «Урал», он бы, наверное, душу дьяволу заложил, за такой мотоцикл. Мотоцикл действительно смотрелся круто. Бак под бензин, на девятнадцать литров. Имеется задняя скорость у коробки. На самом деле мотоцикл готовили для эскортов. Но также продавали на экспорт. Аккумулятор, на 12 вольт, был с сухой зарядкой. Но грузчики быстро нашли кислоту, которую залили в банки аккумулятора. Коляска правда без привода, с ведущими колясками такие мотоциклы появятся, только в конце семидесятых, начале восьмидесятых годов. Но думаю, дед и такому будет рад, как ребёнок, получивший конфету. Проверили, как работает вся оптика и сигналы поворотов. Завёлся мотоцикл с пары качков кикстартером. Басовито так трещит. Отец сел на байк, попробовал двигаться вперёд и назад.
– Садись, Малой, за руль, пора на выезд, – распорядился батя.
Прежде чем уйти, отец дал три рубля мужикам, которые хорошо помогли привести нам «Днепр» в рабочее состояние. Грузчики сразу заслали самого молодого, в магазин за бутылкой. Понятно, что сейчас отпразднуют, такое дело и необычный мотоцикл. Мы выехали за ворота базы. В управлении базы отец проставил все нужные печати, для последующей регистрации в ГАИ. Не спеша, мы направились домой. «Днепр» сразу поставили в гараж, где одиноко стояла моя «Хонда».
– Закрывай ворота. Тесть к концу недели должны приехать, будем дружно таскать вещи, разгружать колхозные машины. Так что на субботу ничего не планируй, будешь грузчиком работать, – дал распоряжение отец.
Закрыв ворота, мы направились домой. Москвича отец тоже поставил в гараж. Теперь нам принадлежат два гаража. Хоть время ещё не подошло к концу рабочего дня, но отец на завод не пошёл, а вместе со мной двинулся домой. Забегая вперёд, скажу, что батя сделал фаркоп, под прицеп, для дедовского мотоцикла, даже сам прицеп достал, какой-то его знакомый продавал.
Август 1975 год. Свердловск. Юрий Карпенко. Эпизоды.
Во вторник с утра, Юрий направился к Сане Волкову. То, что перенесли всю аппаратуру к Сашке, Юрику даже понравилось. Никто не мешает спокойно записывать музыку. У Волковых большая четырёхкомнатная квартира, которая раньше была коммуналкой. Но отец Сашки подсуетился, как-то переселил соседей, а всю квартиру захапал. Так что у Сани своя комната, даже у его младшей сестры своя детская. Не то, что семья Карпенко, ютятся в одной комнате, в бараке. Взамен Сашка Волков отдал свой кассетный магнитофон Юре.
– Заработаю денег, закажу через Миху себе нормальный аппарат, даже два, один катушечный, а второй кассетник, может даже на радиолу, как у тебя получится денег скопить, – говорил Сашка, когда они перетаскивали аппаратуру в квартиру Волковых.
Сегодня Саня с утра уже писал музыку, когда Юрий пришёл к нему домой. Разделся, а шлем положил прямо на пол.
– Ты на тачке? – спросил Сашка, подавая тапочки для Карпенко.
– Ага. Чего ноги бить, когда есть колёса? Санёк, сегодня едем на вокзал. В отстойнике два поезда посетим. Денег будет много, так что двигаем втроём, – напомнил Юрий.
– С двух сотен кассет наберётся восемь тысяч. Я такие деньги никогда в глаза не видел, чтобы в одной куче лежали, – произнёс Саня.
– Восемь рублей с кассеты, получится по тысячи шестьсот. Согласись, что круто? – Юра довольно улыбался, посчитав их недельный заработок.
– У меня почти две сотни готовы. О чём там Михей с «Демоном» договорился?
– Сотню кассет надо приготовить к пятнице, но только рок. Миха договорился по полтиннику. Нам по червонцу, а Михею два червонца, в том числе за кассеты и «винил». Он вроде снова в Москву намылился, наверняка что-то нового из пластинок привезёт, – ответил Юрий.
– Слушай, Юрок. Я вот удивляюсь, откуда столько Мишка знает, шустро всё организовал?
– Да хрен его знает. Сам не пойму. Пару лет назад, я бы даже не подумал, что ему такие мысли в голову приходят. Во всё виноваты книги. Мишка всегда читал много разных книжек, а сейчас сам пишет. Я вот думаю, может мне тоже начать книги читать, хоть я и не люблю этого?
– Думаешь, умные мысли начнут твою голову посещать? – засмеялся Саня.
– Почему бы и нет? Я ведь учусь на тройки не потому, что не понимаю, просто лень мне домашние задания делать, вот и ставят двойки, – отмахнулся Карпенко.
– Раз такое дело, что денег нормально зарабатываем, может уже сейчас заказать Михею аппаратуру? – задался вопросом Волков.
– Закажи, сегодня вечером будем у него. Я хоть обратно свою заберу. Заодно заказывай всё и сразу. У Рашида в долг попросишь, если что. Я не смогу дать, Миха говорил скоро тачки из Японии придут, надо будет свою выкупать. «Яву» продам, родителям деньги верну, – пояснил Карпенко.
До вечера Юрий и Саша занимались тем, что писали копии на компакт-кассеты. Поели то, что нашли в холодильнике, у семьи Волковых. Рашид на тренировке, оба знали, что по вторникам Абдулин ходит в зал бокса дополнительно. Как только подошло время, они сели на «Яву» и поехали на стадион, Сашкину «Хонду» брать не стали. Пока ехали на стадион, Юрий размышлял, что ему делать с деньгами. Рашид прячет свою долю в тайнике, частями отдаёт родителям, под видом, что заработал в мастерской. Нет, Юрию родители вопросов не задают, чем он занимается. Даже, когда у Юрика появились новые джинсы, спортивный костюм и кроссовки, Юре не задавали много вопросов.
– Откуда у тебя эти вещи? – спросила мать Юрки, а отец вообще не задавался такими вопросами.
– Дали поносить, – отвечал Юрий.
В том, чтобы взять у кого-то поносить импортную вещь, не было ничего необычного. Особенно девчонки пользовались таким способом, часто давая носить свои вещи. Среди пацанов такое тоже случалось, но редко. Тем не менее «отмазка» прошла, мать больше вопросов не задавала. Юра даже выделился, он купил у фарцовщиков спортивный костюм и кроссовки, производства Австрийской фирмы «Puma», которые считались редким товаром. Тот же Рашид купил кроссовки и костюм немецкой фирмы «Adidas». Чтобы их не обманули на «туче», ребята обратились к Шилову Андрею, с которым были знакомы. Тем не менее деньги скапливались. После того, как Юра рассчитался за японскую радиолу, набрал шмоток, у него оставалось почти три тысячи рублей. Он даже сестре Таньке купил кроссовки, не зная куда тратить деньги. А главное, как объявить родителям о своих доходах. Мелькнула мысль, складывать понемногу на сберкнижку. Но имелись трудности. Он несовершеннолетний, как завести такую сберкнижку? Ответа у Юрия не было. Может гараж купить? Но тогда следует сказать отцу и матери о деньгах. Юра решил посоветоваться с Мишкой Егоровым, может что-то умное подскажет, а то прятать деньги за ларём с картошкой, не лучший вариант. Надо будет в воскресенье скататься на «тучу», купить каких-нибудь импортных вещей, например на осень. Теперь Юра понимал, почему Андрей Шилов и его кореш, Кривозубов Сергей, чуть не каждый день зависают в ресторанах. Тоже наверняка испытывают трудности, куда потратить деньги.
«Хонда» Рашида стояла возле входа в здание, где расположены борцовские и боксёрские залы. Саня и Юрий, встали рядом и стали ждать приятеля, когда он освободиться после тренировки. Рашид вышел минут через двадцать.
– Привет, пацаны. Давно ждёте, когда приехали? – спросил Рашид, отстёгивая противоугонный тросик.
Идея с противоугонным тросом, пришла опять же от Егорова. Здорово он придумал. Про угоны мотоциклов парни не слышали, точнее слышали, что такое бывает изредка. Обычно воруют, чтобы разобрать на запчасти, которые продают на той же «туче». Ибо с запчастями к технике, в стране дефицит.
– Минут двадцать ждём, – ответил Карпенко.
В этот момент всех озадачил вопрос Сани Волкова.
– Парни, а вы не думали, что нас могут слить каким-нибудь гопникам? Деньги большие, за такие запросто можно нож в печень получить, – вдруг спросил Сашка.
Юрий и Рашид одновременно переглянулись. Им, до этого, не приходил такой вопрос в голову.
– О деньгах знаем мы и бригадиры поездов. Если на нас нападут, то сразу станет понятно, кто нас сдал, – ответил Юрий.
– Ага. А ты побежишь в милицию. Что там будешь говорить, что мы торгуем «левыми» кассетами? – не унимался Сашка Волков.
Все трое молчали. Тишину нарушил Рашид. Видимо он что-то придумал. И Рашид изложил свою идею. Деньги забирают Рашид и Юрий, Сашка в стороне наблюдает за местностью. Маршрут отхода менять всякий раз, а приходить другой дорогой.
– Отходим от вагона, сразу ныряем под вагоны, потом ещё раз. Если за нами кто-то следит, то мы увидим. Если что, я остаюсь тормознуть гопников, а вы во все лопатки улепётываете к тачкам. Саня, возьмёшь мои ключи, забираете тачки, гоните к 1-ому километру, что по Космонавтов. Я оторвусь от шпаны, прибегу туда. Не ссыте, пацаны, всё будет нормально, я так думаю, – пояснил Рашид по плану действий в случае опасности.
Как договорились, так и сделали. Нужных бригадиров нашли на путях, где поезда южных направлений, отстаиваются перед следующим рейсом, сразу за вагоноремонтным депо. Оба бригадира, Парамонова Ольга и Ромашова Ирина, ждали в одном вагоне. Юрий и Рашид вошли в вагон, а Сашка остался присматривать за местностью, на предмет появления мутных личностей.
– Ребятки, рок-музыку сбавляйте. Берёт только молодёжь, да и то, не всякая. Вот музыка типа группы «АВВА» расходится хорошо, «Битлов» тоже активно берут, – сообщила Парамонова, отсчитывая те деньги, что должна отдать ребятам.
– У меня часто спрашивают те кассеты, где музыка без слов. Можно даже цену поднимать. Может у них что-то новенькое есть. Мне кстати один пассажир сказал, что вышла пластинка этого ансамбля, но купить её почти невозможно. Сможете такую достать, мы бы могли тоже продавать? – спросила Ромашова Ирина, одновременно выкладывая деньги.
Рашид и Юрий переглянулись. Они ничего не слышали о пластинке, где может быть запись музыкальной группы Мишкиной сестры.
– Не знаю, но поспрашиваем. А цену поднимать не надо, не стоит жадничать, – ответил Юрий, думая о том, что надо обязательно спросить у Михея о пластинке.
Ребята пересчитали деньги, Парамонова и Ромашова не возражали. Рашид разложил деньги по двум разным сумкам. Отдали новую партию кассет и попрощались. Как и договаривались. Отойдя от вагона, где встречались с женщинами-реализаторами, парни нырнули под вагоны, а потом ещё пару раз, запутывая следы. Но никто за ними не гнался.
– Зря боялись. Не дуры же Ольга с Ириной об этом рассказывать. Считай они по пятьсот рублей имеют, с каждого рейса, – произнёс Карпенко.
– Осторожность не помешает, – серьёзно заявил Рашид, спорить с ним никто не стал.
Добрались до мотоциклов, пусть даже более длинным путём. Сразу поехали к Егорову, лучше его долю отдать сейчас, чем хранить, рискуя чужими деньгами.
Мишка Егоров оказался дома, что обрадовало парней. Миха пригласил их в свою комнату. Где Юрий разделил деньги по долям. Мишка спрятал свои в ящик письменного стола.
– Миха, тебе родители не задают вопрос, откуда такие деньги? – решил спросить Саня.
– Доверие, мой друг Горацио, важная составляющая в общении с людьми. Я же на книгах зарабатываю, так что у меня всегда свои деньги, а родители не против, – ответил Егоров.
– Миха, а чего ты назвал Сашку Горацием? Кликуха что ли новая, сам придумал? – спросил Юрий, чем вызвал смех у Егорова и Волкова, молчал только Рашид.
– Читай книги и будет тебе счастье. Шекспир английский писатель, а фраза из произведения этого писателя, под названием «Гамлет», – пояснил Егоров, когда они отсмеялись с Волковым.
– Делать мне больше нечего. Миха, подскажи, что делать с деньгами. Я бы на сберкнижку складывал, но кто мне откроет счёт, пока я несовершеннолетний. Тем более надо будет объяснять родичам, откуда деньги, – решился спросить совета Юрий.
– М-да, пацаны. Проблема назревает у вас. А ты, Юра, скажи родичам, что устроился в мастерскую с Рашидом, постепенно давай деньги матери, а она заведёт на тебя сберкнижку. Будешь оставлять себе на расходы, ну или попроси купить капитальный гараж, – дал совет Егоров.
– А где лучше гараж купить? – не унимался Карпенко.
– Возле кинотеатра «Темп» дорогие гаражи, зато с отоплением от центральных теплосетей. Зимой твоя тачка в тепле будет стоять, а не под лестницей в бараке, – посоветовал Михаил.
– Наши бригадиры, те, что с поездов, просят новой музыки, – сменил тему Рашид.
Михаил достал из верхнего ящика стола кассету, положил на край стола.
– Новые записи группы «Time Forward», есть много интересного, – озвучил свои действия Михаил, показывая пальцем на кассету.
– Миха, я сговорился с Ленкой Суховой, она нам на коробки для кассет обложку делает. Я ей плачу по двадцать пять копеек, за обложку, – решил озвучить дополнительные затраты Юрий.
Мишка не удивился, разговор об этом был, что Юрий затеял делать обложки. Егоров спорить не стал, отсчитал двадцать пять рублей и положил на стол.
– Половина с меня, половина с вас троих. Пусть сделает все обложки для меня, по одному экземпляру, пока не знаю зачем, но подумаю. Я на следующей неделе поеду в Москву, наверняка привезу нового «винила», если получится взять, – сообщил Егоров.
– Купи на меня, тоже буду собирать пластинки, – попросил Юрий.
– А мне, Миш, закажи аппаратуру, ну такую же, как у Юрки, чтобы своя была, – тут же добавил просьбу Саня.
– Хорошо. Радиотехнику закажу. Юра, «пласты» бывают дорогими, до ста рублей ценник доходит, – предупредил Егоров, на что Юрий махнул рукой, соглашаясь.
Посидели ещё с полчаса у Мишки, да и разошлись по домам, точнее уехали. Саню завезли домой, а потом Рашид засобирался домой.
– Рашид, поехали в субботу к моим в деревню. Тётка Тамара точно будет, родня опять забухает, так что сможешь погладить мою тётю, по разным местам, – Юрка заржал, когда у Рашида покраснели уши.
– Посмотрим, до субботы доживём, потом решим, – ответил Рашид, чуть улыбнувшись от приятных воспоминаний.
– Да ты не смущайся. Я тебе по секрету скажу, что я Наташу, дяди Славину жену приласкал. Чего-то у них детей нет, дак может от меня будут, – Карпенко опять захохотал.
А Рашид покачал головой, не одобряя болтовню Юрия, а заодно удивляясь, как приятель относится к родственникам. После этого они разъехались по домам, каждый планировал прибрать деньги в тайник.
Август 1975 год. Свердловск. Кузнецов Роман. Эпизоды.
Роману Кузнецову, за поимку насильника и грабителя Боратова, присвоили очередное звание капитана. Следствие ведётся до сих пор, но дело забрали москвичи. Сейчас Боратовым занимается прокуратура и МВД из столицы. Количество убийств Боратовым, зашкаливало все мыслимые и немыслимые воображения. А звёзды на погоны получать хочется всем. Но Кузнецова это уже не волновало. В начале августа, начальник Романа, перешёл в Областное управление БХСС, а капитан Кузнецов плавно принял дела в Орджоникидзевском районе. Подчинённых немного всего-то четыре человека, что Романа очень даже устраивало. Постепенно он ставил на «налог» всех цеховиков и спекулянтов района. Но с агентурой продолжал работать только сам, не доверяя своих «подопечных» другим сотрудникам. Мазуров не забыл своего обещания, повысить Кузнецова до майора, а потом отправить в Академию МВД.
– Рома, в течении года показывай результаты. Тогда я смогу похлопотать тебе внеочередное звание майора, ну а там и академия не за горами, – дал понять полковник Мазуров.
Должность Романа теперь звучала не как опер, а как инспектор ОБХСС. Открылись тайные комнаты складов, во многих магазинах района. Роман даже стал подумывать, а не прикупить ли машину, чтобы не стаптывать туфли, которые куплены из-под прилавка. Начав работать в ОБХСС, Роман быстро сообразил, как всё устроено внутри системы. Хотя вначале стал накрывать спекулянтов, не думая о последствиях. Но нашлись люди, кто дал правильную подсказку. Таким человеком оказался бывший начальник, майор ОБХСС Жучков, который наедине прояснил, как правильно должен работать инспектор.
– Ты, Рома, широко шагать начал, смотри, штаны порвёшь. Работай с агентурой, выявляй, обкладывай «налогом», а потом прихлопни. Непослушных и непокорных под статью и в лагерь. Пусть там лес валят, на благо Родины, умных бери на карандаш, они и дальше будут дань приносить, да ещё и благодарить станут, – поучал Романа майор.
Так как Кузнецов опер сообразительный, то быстро вошёл в «правильную» колею. А работать с агентурой, он и до этого умел. В числе «дятлов», которые «барабанили» на своих собратьев спекулянтов, работая на капитана Кузнецова, ну из чистой любви к справедливости, были Андрей Шилов и Сергей Кривозубов, которых Роман прикрывал. Отпуская им грехи, но за нужную информацию. В первых числах августа, Кузнецов встретился с информаторами, в данном случае с фарцовщиками. Которых приметил, задолго до того, как стал работать в ОБХСС. Встреча произошла в одном из кафе на районе. Директор кафе тоже был под «колпаком» у Кузнецова, что позволяло Роману вкусно обедать и не тратить зарплатные деньги. Директор так любезен, что раз в день угощает капитана Кузнецова, да ещё и благодарит за посещение. Хотя Роман не наглеет. Чаще одного раза в день, не заходит. Сейчас он сидел в компании Шилова и Кривозубова, которые за свой кофе заплатят сами.
– Ну что, передовики спекуляции, есть информация для меня? – спросил Кузнецов, аккуратно отрезая кусок прекрасной говядины, наслаждаясь замечательным вкусом.
Шилов начал перечислять спекулянтов, которые живут на районе, а торгуют на «туче». Роман, не спеша, записывал данные и координаты мелких спекулянтов в блокнот.
– Устроим месячник мелких купцов, которые забыли, что живут в советской стране. А что-то из расхитителей социалистической собственности нарыли, не стесняйтесь, за мной помощь не заржавеет? – подтолкнул капитан фарцовщиков к продолжению рассказов.
– У нас товар на «туче» изъяли, точнее не у нас, а у нашего реализатора. В воскресенье. Его самого отпустили, даже подписку не взяли, – решил сразу перейти к просьбе о помощи Кривозубов.
– Много изъяли? Кто там работал в воскресенье, они представились? – спросил Кузнецов.
– Изъяли не очень много, трое джинсов и четыре пары кроссовок. А работали с Областного управления, если бы с самого Шувакиша, наш бы человек на месте откупился, – доложил Кривозубов.
– В селе Шувакиш нет ОБХСС. Сам Шувакиш относится к Железнодорожному району, вот оттуда могут заехать. Ваш человек совсем тупой, он зачем таскает много вещей с собой?
– Без машины был, пришлось вещи в рюкзаке таскать, – виновато ответил Кривозубов.
– Так не делается, вы же не дети, чтобы вас учить. Пусть бы бабку посадил возле рынка, за «пятёрку» или червонец, там таких бабок полно торгует варёной картошкой и хлебушком с селёдкой. Вы же спекулянты, так трудитесь весь день, что жрать хотите, вот бабушки и подрабатывают. Раз отпустили вашего человека, то решили шмотьё по рукам разобрать. Я заеду туда на днях, есть там у меня связи. Но верну только то, что им не пригодилось. Если нашли сотрудники применение вашим шмоткам, то урок вам будет. Надо было звонить в воскресенье, телефоны мои знаете, а так получается за свободу вашего подопечного заплатили, – пояснил капитан
Кривозубов и Шилов промолчали, ну не говорить же им капитану, что они сами с девочками на даче гуляли, напились в хлам, вот и не поехали на рынок.
– Есть у нас на примете пацаны. Непонятные какие-то. Живут во дворах «деревяшки». Рашид Абдулин и Юрка Карпенко. У одного дорогущая «Хонда», у второго «Ява», они у нас шмотьё недавно брать начали, – начал говорить Шилов.
– Вы мне сейчас всех своих покупателей сливать начнёте, мне не это интересно, – прервал Шилова капитан, но тот продолжил.
– Дело в том, что они не основные. У них всем заправляет Мишка Егоров, жил в этих же дворах, сейчас его семья переехала во дворы «дворянское гнездо». У него тоже «Хонда».
– Похоже мутят они с продажей кассет и мотоциклов из Японии, радиоаппаратурой торгуют, ну или собираются, – добавил информации Кривозубов, когда Шилов сделал паузу.
– Егоров Мишка? А у него отца как зовут, напомните? – насторожился Кузнецов.
– Отца Виктором зовут, есть сестра, имя Екатерина, точно музыкой увлекается, – уточнил Шилов.
Роман сразу вспомнил Егоровых. Именно они тогда поймали Боратова, и сдали ему с рук на руки. А могли бы просто в милицию отдать. Поимку насильника, Кузнецов выставил, как собственную операцию. А ещё семью Егоровых проверяли по просьбе из центра, то есть из Москвы. Вроде там министр Щёлоков вопросы задавал. В такие дебри влезать Кузнецову совсем не хочется. Непростая семейка. Галина Егорова сейчас в Горкоме работает, а её сестра в Обкоме. Таких людей трогать бессмысленно. Прихватишь сыночка таких родителей, а его не только отпустят, но и тебе по голове настучат, при чём собственное начальство это сделает. Да и не хотел Роман наезжать на Егоровых. Что тут скажешь, здорово ему пригодилась их помощь.
– Про Егорова забыть вам советую, иначе у вас серьёзные проблемы начнутся. В том числе забудьте про Абдулина и Карпенко, раз они с ним, – строго велел капитан своим информаторам.
– Они что, неприкасаемые? – не сдержался с вопросом Кривозубов.
– Я сказал, вы услышали. Потом не говорите, что я вас не предупреждал. Если мне прикажут, я вас лично упакую, как злостных спекулянтов. Надеюсь понятно, разжевать не надо? – Роман посмотрел на фарцовщиков, прищурив глаза.
Шилов и Кривозубов настаивать не стали. Зачем лишний раз тигра за усы дёргать? За следующие полчаса они назвали несколько фамилий, которыми можно заинтересоваться. Их, можно сказать куратор, всё подробно записал. А потом капитан прозрачно намекнул, что ребят пора своими делами заняться, но не следует забывать, что за кофе надо платить. Заканчивая обедать, капитан Кузнецов подумал, что всё же стоит аккуратно проверить Абдулина и Карпенко, посмотреть, чем «дышат». Сам он заниматься этим не будет, а поручит своему подчинённому.
Интерлюдия 6. Шилов и Кривозубов.
Покинув кафе, где Шилов и Кривозубов встречались с капитаном из ОБХСС, парни прошли к машине. За руль сел Андрей Шилов, но прежде, чем завести машину задумался.
– Кого ждём? – спросил Сергей Кривозубов приятеля.
– Хрен с этими пацанами, не стоит злить капитана, он нам ещё пригодится. Я даже за утерянные шмотки не беспокоюсь, не такая уж потеря. Зато у меня есть другой план. Ты ведь знаешь, что я езжу в Ленинград к своему сослуживцу по «армейке»? В прошлый раз он мне интересное предложение сделал, которое сулит хорошую выгоду, – выйдя из раздумий начал говорить Шилов.
– И что за предложение? – спросил Сергей.
– В Ленинград приезжают интуристы. Мой приятель купил «рафик»1, сделает его под туристический микроавтобус. Идея такая. Подъезжаешь, приглашаешь короткую экскурсию по Ленинграду. По пути, предлагаешь американцам или европейцам обменять валюту за рубли. Например, рубль за доллар или две марки за рубль. Как правило иностранцы соглашаются. Так как через банк им дают всего шестьдесят копеек, то есть им невыгодно брать в банке. Приятелю нужны помощники со знанием английского языка, вот он мне и предложил, – поведал суть идеи Андрей.
– А чего он своих ленинградцев не приглашает?
– Говорит, что не хочет доверять незнакомым. А мы с ним и в армии жили дружно, оказывали поддержку друг другу, – ответил Шилов.
– За спекуляцию мы с тобой рискуем попасть под 154 статью, штраф или лишение свободы до семи лет. За валюту совсем другие сроки по 88 статье.
– Да знаю я, что можно восемь лет отхватить, с конфискацией, а можно на смертную казнь напороться, если суммы крупные. Приятель говорит, что может нашу долю поменять на чеки внешторга. А по ним мы спокойно отоваримся в нашей «Берёзке»2, при чём официально, и никаких проблем не возникает, – привёл своеобразные аргументы Андрей.
– Всё равно опасно, прикрытия ментовского нет, хотя там наверняка КГБ присматривает.
– Буреть не будем, делаем тихо, без огласки. Обмен приятель сам сделает, не привлекая нас. Наша задача красиво о Ленинграде рассказывать, придётся кое-что выучить о памятниках архитектуры. А ещё лучше наших сестёр задействовать. Девки красивые, внимание привлекут у интуристов, к тому же обе хорошо базарят на английском языке. Предлагаю не тянуть с этим, а выехать в Ленинград, месяц покрутимся, туристов покатаем, потом домой, с полными карманами прибыли, – улыбнулся Шилов.
Андрей включил зажигание и поехал в сторону дома Кривозубова, там сейчас находились Ирина и Марина. Вот с ними и поговорить, девчонки бойкие, у них должно получится принять участие в новой афере.
Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.
После того, как мои приятели уехали, я немного подумал и решил позвонить на Дальний Восток. Разница в пять часов, сейчас во Владивостоке уже ночь. Но Рогозин говорил, что звонить можно в любое время. Трубку сняла женщина.
– «Здравствуйте. Я, Михаил из Свердловска. Хочу передать заказ для Дмитрия Олеговича».
– «Его сейчас нет дома. Но я запишу, диктуйте», – ответил молодой женский голос.
Я продиктовал марки радиоаппаратуры, катушечного магнитофона и магнитофона под кассеты.
– «Я всё записала. Папа появится завтра, я всё ему передам. До свидания».
Связь оборвалась. Тут только я сообразил, что женщина назвала Рогозина «папой». Значит это была его дочь. Пусть так. Если что, Рогозин сам перезвонит. Я вернулся в комнату и вновь преступил к работе, над книгой о войне. Не прошло и часа, как в комнату зашла Катя.
– Малой, к концу недели дедушка с бабушкой переезжают, здорово, что они решил приехать ближе к нам, – Катя уселась на мой диван, я развернулся к ней, чтобы послушать, чего сестре понадобилось от меня.
Сестра посидела некоторое время, наблюдая за мной. Не услышав от меня каких-либо фраз, продолжила.
– Я тут подумала, что мне действительно надо выучиться на категорию «А» и получить права. Ты говорил, что смогу пользоваться мотоциклом.
– Ну да. Только осенью нет смысла идти на курсы. Не сможешь зимой покататься. Лучше обучаться весной, чтобы летний сезон кататься на байке. Хотя папа прав, что учись сразу на автомобиль, а на мотоцикл просто пересдашь дополнительные экзамены, – ответил я.
Катя сидела и о чём-то думала, но не уходила из моей комнаты. Чем-то она расстроена.
– Катюша, что случилось, какая-то ты подавленная? – решил спросить я.
– Представляешь. Сегодня, когда Софья Яковлевна ушла, у неё уроки в музыкалке, мы остались репетировать. Я сделала замечание гитаристу Димке, а он взял и обозвал меня взбалмошной дурой. А Антон даже не заступился, сидел и молчал, я чуть не расплакалась. Я же не виновата, что слышу, как Дима лажает3, – поведала мне Катя, тон её был грустным.
Я подумал, что в дальнейшей карьере композитора будет ещё много таких гитаристов и музыкантов, которые не понимают, что от них хочет автор. Такова жизнь творческого человека, ссоры и конфликты случаются.
– Не переживай от этого. На твоём пути будет много таких ситуаций. Ты должна помнить одно, что ты автор, а значит лучше знаешь, как должно быть. Аргументируй свою точку зрения. Более того, я скажу, что в твоей, надеюсь долгой жизни, ваш Димка, не первый и не последний гитарист. Состав будет меняться, такое вполне возможно. Неизменным всегда остаётся автор, именно он определяет музыку. Что касается Антона, ты правильно сделала, что не подпускала его близко, у тебя есть время, чтобы понять, что он за человек. Не грусти, всё будет хорошо.
– Ты так думаешь? А знаешь, сегодня, пока было грустно, я написала музыку для скрипки. Хочешь послушать?
– Пойдём, обязательно послушаю, – согласился я, мы прошли в Катину комнату.
Следующие три минуты, Катерина Играла на скрипке. Музыка была действительно грустной, но местами, порой скрипка звучала, как бы ускоряясь, будто торопилась, а иногда «плакала». Я прикрыл глаза и пробовал понять, что напоминает мне эта музыка. И вдруг ясно представил танцовщиц в каком-нибудь дворце падишаха. Ну точно, скрипка выдавала арабские мелодии. Скрипка смолкла, я открыл глаза.
– Заметил, сначала я грущу, потом сержусь, потом снова грущу, а потом пускаюсь в вихре танца, чтобы прогнать грусть? Правда здорово, как считаешь? – спросила сестра, остановившись передо мной, продолжая держать в руках скрипку и смычок.
– Кать, ты точно сама это сочинила? – спросил я, а от моего вопроса сестра даже прищурилась.
– Нет, блин, соседи принесли. Ты тупой? Я же тебе сказала, что сочинила музыку для скрипки, когда грустила, – у сестры в этом момент не хватало, только грома и молнии в глазах, она явно сердилась на меня.
Всё. Узнаю свою старшую сестру. Как бы скрипкой по голове меня не огрела. Сломает хороший инструмент, будет жаль.
– Катюша, ты хоть понимаешь, что ты сочинила? – спросил я, меняя волну настроения сестры на любопытство.
– И что? – спросила Катя, продолжая смотреть на меня подозрительно.
– Попробуй представить на заднем плане барабаны, но не простые, а восточные. То есть те, которые звучат на арабском Востоке. Добавь звучание синтезатора, представь танцовщиц, которые танцуют перед падишахом, чтобы развеять его грусть. Может получится композиция, ну что-то вроде музыки Восточной сказки, например от Шехерезады, – попробовал я донести свою мысль до сестры.
– Да? – удивилась сестра, сразу задумалась на несколько минут.
Я не торопил её, спокойно ждал, когда мысли в голове Кати выстроятся в нужную линию.
– Всё, малой, иди не мешай мне. У меня появилась мысль, попробую её поймать, – заявила сестра, выталкивая меня из комнаты.
Грустное и плаксивое настроение сестры, сменилось на сосредоточенное. Вот такая моя сестрёнка. Я подумал, что люблю её именно такой, какая она есть. Спорить я не стал, встал с дивана и покинул комнату сестры, позволив ей толкать меня в спину. Я сидел ещё несколько часов за книгой, когда выходил налить себе чая, из комнаты сестры слышались музыки скрипки, порой звучало пианино или ворчание сестры. Творческий процесс продолжался. Хорошо, что Катина комната выходит одной стеной на лестничную площадку, а второй стеной граничит с комнатой родителей. Так что страдают соседи, только те, что сверху и снизу. Интересно, будут маме что-то высказывать или нет? А ещё я завидую терпению родителей, они даже не подумали выйти из своей комнаты, чтобы напомнить Катерине, что на дворе ночь. Я лёг спать в первом часу ночи, уснул сразу, как только голова коснулась подушки.
Моё утро начинается с пробежки, в компании отца. Сегодня среда. Физзарядка помогает прогнать сон окончательно. После зарядки, сели завтракать, мама всегда успевает, приготовить что-то, чтобы отец уходил сытым на работу.
– Миша, Катя музыку сочиняла? Угомонилась часа в три, наверное, правда я на часы не посмотрела, – заметила мама.
– Ага. Вчера к ней пришла творческая мысль. Я вот думаю, может нам сделать качественную звукоизоляцию в её комнате? Проложить стены, пол и потолок чем-то, что может сделать её комнату совсем тихой. А то, как бы соседи бунт не подняли, устроят забастовку, – произнёс я, уплетая овсяную кашу с маслом.
– Переживут, не так уж громко она играла, – выдал своё мнение папа.
Батя всегда на стороне Катерины. Мама только пожала плечами, в этот раз воздержавшись от высказываний. Позавтракав, родители ушли на работу. Я же отправился в комнату, как-то глубоко погрузился в мысли о книге. Оторвался, когда услышал зов сестры.
– Малой, тебя к телефону, – позвала Катя и прошла на кухню.
Проходя мимо кухни, обратил внимание на сестру. Она стояла возле холодильника и пила из бутылки газированную воду, почёсывая попу. Вся какая-то помятая, волосы на голове взъерошены. Вид такой, будто она ночью не музыку сочиняла, а бухала в жутком запое. Допив газировку, Катя прошествовала мимо меня, похоже она ещё не проснулась. Я взял трубку. Звонил Рогозин.
– «Здравствуй, Михаил. Звоню, чтобы напомнить. Сегодня к вам должен груз прийти, надеюсь ты не забыл. Оформлен на твою маму, деньги отправите по тем же координатам, что отправляли за радиоаппаратуру. С тебя пять тысяч четыреста рублей, с учётом стоимости контейнеров», – напомнил Рогозин.
А я ведь действительно забыл, какого числа приходят контейнеры с мотоциклетными запчастями. Там, конечно, шесть комплектов разобранных мотоциклов.
– «Здравствуйте, Дмитрий Олегович. Рад вас слышать, груз встретим», – ответил я.
– «Ты вчера звонил, заказывал аппаратуру. Есть музыкальный центр «JVC MF-55LS», магнитофон «National Panasonic RS-466TS» и катушечный магнитофон «Akai X-1800SD». Колонки прилагаются, аппарат приличный на восемь дорожек. Всё новое, за центр и «Панасоник» цена та же, за катушечный шестьсот рублей. Отправлю по тому же каналу, что в прошлый раз, через неделю, край десять дней получишь», – обозначил товар Рогозин.
– «Спасибо, Дмитрий Олегович», – поблагодарил я.
– «Есть ещё кое-что. Мой приятель уходит в рейс на Филиппины, срочно нужны деньги. Он готов отправить две тысячи кассет МК, по цене три рубля за штуку, если деньги отправите сегодня или завтра. Ему в ущерб, конечно, но такова жизнь. Деньги под мою гарантию, я прослежу, чтобы кассеты выслали, получишь вместе с аппаратурой», – удивил меня знакомый из Владивостока.
– «Я беру», – сразу согласился я.
На этой ноте мы попрощались, пожелав друг другу удачи. Я пару минут размышлял, кому звонить в первую очередь. Решил, что позвоню сначала Сашке, обрадую его, заодно деньги запрошу, потом позвоню маме, ей придётся ненадолго отпроситься, чтобы получить груз с запчастями и отправить денежные переводы. Ещё надо набрать Бобыкина, будем сразу разгружать к ним в мастерскую. Что и сделал, в том порядке, в каком задумал. Сашка сказал, что деньги принесёт прямо сейчас. Мама велела забрать сберкнижки и её паспорт, где лежат все документы. Удалось дозвониться до Бобыкина Димки, он сказал, что будет ждать весь день в мастерской. Похоже сегодня у меня будет очень суматошный день. Надо идти в гараж за байком, на нём передвигаться будет быстрее. Дождался Сашку, он отдал две тысячи рублей. Я сказал, что пятьдесят лишние, но Волков отмахнулся, говорит, что мне за скорость. Я спорить не стал, а рванул бегом в гараж, прихватив сберкнижки, мамин паспорт и денег восемь тысяч, именно столько скопилось у меня в столе.
Чтобы получить оформленные документы на контейнеры потратил час. Пока мама занималась оформлением, я пробежался возле стоящих машин, у контейнерной. Достаточно быстро нашёл водителя, который готов подзаработать «левых» денег. Понятно, что водители здесь тусуются по договорённости с сотрудниками контейнерной. Этот же водитель вернёт контейнеры обратно, а заодно поделится деньгами с кем-то, кто помогает ему быстро погрузить груз. Но это не моё дело. Мама вышла недовольная, хотя уже всё оформлено, а машина встала на загрузку контейнера. Как оказалось, весь наш груз в пятитонном контейнере.
– Знаешь, Миша, мне не нравится, когда я должна срываться с работы неожиданно. Надо заранее предупреждать. Хорошо, что у меня сегодня такой спокойный день, – выразила мама недовольство на мне.
– Исправлюсь мам. Не сердись, зато ты меня очень сильно выручила, – извинился я, прижавшись к маминому плечу головой, она тут же взъерошила мне волосы.
– Пользуешься моей добротой. Ну, что там у тебя ещё? – подобрела мама, сменив гнев на милость.
Я ей рассказал о том, что следует сделать заказ, через тётю Машу. Отдал список аппаратуры. Сообщил о двух тысячах кассет, деньги хотел передать ей, но она не взяла.
– Хватит тех, что на сберкнижках, всё равно оформлять перевод. Кстати, тебе зачем ещё две тысячи кассет, ты же недавно столько же брал? – удивилась мама.
– Там были по шесть рублей, а эти отдадут по три, что дешевле даже себестоимости. Просто человеку срочно нужны средства в рейс, а кассеты видимо не мог долго продать.
– Наличные деньги оставь, пригодятся на закупку строительных материалов. Отца вроде в отпуск отпускают, так что займутся с дедом ремонтом дома, – распорядилась мама, мы с ней разбежались в разные стороны.
Я поехал сопровождать наш груз, а мама села в служебный автомобиль и поехала решать следующий мой вопрос. Купить ей цветов что ли? Проявить сыновью внимательность. Здорово она меня выручает, а я в своей прошлой юности не понимал, насколько мама готова помогать мне и Кате.
В мастерской я ещё не был ни разу, но Бобыкин назвал адрес по телефону и сообщил, что заезжать к гаражам с улицы Короленко. О чём я предупредил водителя грузовика, который вёз контейнер с запчастями. Когда мы подъехали все ребята были здесь. Я увидел у раскрытых ворот три «Хонды», одна Рашида, в две Бобыкина и Калюжного. Калюжный Павел дружок Димона Бобыкина. А ещё мне Димон говорил, что у Калюжного отец в КГБ служит. Скорей всего, Бобыкин и Калюжный в доле. Я поставил свою «Хонду» рядом с остальными. Подошёл к парням и поздоровался, заодно познакомился с двумя мастерами, со смешными кличками, «Блоха» и «Рыба», а по жизни у парней есть имена, Евгений и Георгий. Началась разгрузка контейнера. Я удивился ловкости упаковщиков, как они ловко уложили шесть комплектов мотоциклов. Все узлы и детали под номерами. Чтобы было удобней понять от какого комплекта деталь. Здесь же в коробках мотошлемы, новые, практически в упаковке.
– Здесь шесть тачек, в разобранном виде. Две я заказывал под себя, не для продажи на сторону. Сейчас разгрузят пацаны, я выберу цвет у «Honda CB-350», таких четыре штуки, одну забираю. Ну и два комплекта «Yamaha XS-1», один заказывал для «хохла», давно просил, – пояснил я Калюжному и Бобыкину.
Мы стояли чуть в стороне, втроём. Я Бобыкин и Калюжный. Разгрузкой занимались Рашид, Георгий и Евгений. Я обратил внимание, что Рашид в спецовке, как и Евгений с Георгием.
– Получается, что четыре штуки на продажу? – спросил Дмитрий.
– Да. Мне они обошлись по девятьсот пятьдесят, вместе с доставкой до вашего гаража, – сразу обозначил я цену.
– Понял. Миха, мы парням платим по полтиннику за сборку одного мотоцикла. Ты Рашида оплачиваешь из своего кармана, как договаривались, – сразу напомнил нашу договорённость Димон.
Грузовик уехал, а мастера разложили комплекты по номерам. Мне понравился лазурный цвет, я посмотрел на спидометр, что лежал в комплекте, пробег семь тысяч. Недолго японец катался, пока попал в аварию, год выпуска 74-й. Этот мотоцикл и выбрал. Между делом ребята начали раскрывать коробки с шлемами.
– Ну ни хрена себе, неожиданно, – воскликнул Гоша, доставая из одной коробки два шлема.
Мы сразу повернулись к мастерам. Георгий держал в руках мотошлем, светло-лазурного цвета, на котором был рисунок «гора Фудзияма и ветки цветущей сакуры». Но что интересно, шлем был с косой, коса черного цвета, закреплена на затылке шлема. Шлем с визором, который имел зеркальное покрытие. Рашид достал из коробки точно такой же, только коса была белого цвета.
– Эти шлема я тоже забираю, как раз сестре подойдёт, – сразу обозначил я.
– Ты байк сестре берёшь? – спросил Калюжный, на что я утвердительно кивнул головой.
– Какой ценник на шлем? – спросил Димон Бобыкин.
– Сто пятьдесят за пару. Я просил, чтобы подобрали парами. В Японии такие интегралы собирают недавно, пару лет, не больше. Говорят, что в следующем году пойдут мотошлема из карбона, – сразу дал я пояснение приятелям.
Ребята достали из всех коробок шлемы, все мотошлемы разукрашены. Молодец Рогозин, угодил, надо будет обязательно его поблагодарить.
– Миха, твоя сестра, которая музыку сочиняет? – спросил Павел, я кивнул и улыбнулся.
– Крутая будет рокерша, чтоб я так жил. Пошли, покажем тебе кое-что, – позвал меня Димон.
Мы втроём двинулись в закуток гаража. Там сделано место для отдыха мастерам, стоит старый диван, и два кресла, столик. Здесь же чайник и электроплитка. Дмитрий достал с верхней полки коробку. В ней лежали мотоциклетные перчатки.
– Выбирай, – предложил мне сделать выбор Димон.
Перчатки отличались от тех, что продавали в магазинах, явно импортные, я порылся немного, выбрал комбинированные, жёлтый цвет с чёрным.
– Откуда такое богатство? Да, цена какая? – спросил я, примеривая выбранную пару перчаток на руки.
– Из ГДР, через моего отца достаём. Цена для тебя тридцать рублей, как для своего, – ответил Павел.
– Годится, – согласился я, любуясь перчатками на своих руках.
Гоша, Женя и Рашид приступили к работе, когда Димон им мягко намекнул, что пора и делом заняться.
– А у твоей сестры права есть? – спросил Павел.
– Нет только на курсы собирается, сегодня с поговорю с ней. Если сейчас пойдёт, к концу октября удостоверение мотоциклиста получит, – ответил я Павлу.
Павел и Дмитрий одеты в кожаные костюмы, на улице жарковато, но их это не смущает.
– Миха, у нас кожа есть, куртки косухи и джинсы, тоже кожа. Можем твоей сестре подобрать, даже ботинки найдём женские с высокой шнуровкой. Сюда её привези, перчатки пусть выберет по руке, от нас с Павлом подарок, за то, что она такую музыку интересную пишет, нам понравилось, – предложил Дмитрий.
– Сколько за костюм? – спросил я.
– Четыре сотни, есть у нас знакомый возит из Ленинграда, у него там завязки с моряками торгового флота. Себе подбери, приезжай на адрес, там выберешь. Твой приятель Рашид, тоже заказал, на следующей неделе новая партия будет, а для сестры и сейчас подберёшь, том точно для девушек есть, – Димон написал на бумаге адрес, куда надо подъехать.
– Скажешь, что от нас, я позвоню чуваку, сообщу о тебе, – добавил Павел.
Мы посидели в гаражах ещё час, болтали о разном. Дима и Павел интересовались у меня, каково это быть писателем. Я рассказал в общих чертах. Думал будут просить мои книги, но нет, ничего такого не прозвучало.
– Запись на кассеты мы уже начали для вас, кассеты японские. Для начала ребята накрутят сотню, посмотрите, как у вас пойдёт. Там в основном рок, хеви-метал, хард-рок, – решил я напомнить Дмитрию о нашей договорённости по поводу музыки.
– Отлично. Качество гарантируешь, надеюсь? – спросил Димон.
– Ещё никто не жаловался. За кассету полтинник, срок неделя. Рашид привезёт сюда к выходным, отсюда заберёте, – добавил я.
– А чего неделю ждать? Деньги есть, рассчитаемся сразу, – заверил Павел.
После разговора мы разъехались, Димон и Павел двинулись куда-то по своим делам, а я отправился домой. Перед отъездом, попросил Рашида начать сборку с моего байка. По пути решил заехать к Сашке Волкову, наверняка Карпенко у него, занимаются копированием записей. Но прежде решил заехать и что-то перекусить, вроде котлеты оставались, если Катерина не слопала.
Сестра была дома, явно в хорошем настроении. Я прошёл на кухню, положил себе котлет и пюре, на сковородку, чтобы разогреть обед. Подумал, что микроволновка была бы кстати. Но чего нет, того нет. А изобрести у меня не получится, ибо совсем не знаю устройства. На кухню вошла Катя, помахала перед моим носом какой-то бумажкой.
– Мне терапевт дала справку, освобождение от поездки в колхоз, – радостно сообщила сестра.
– Жаль. В колхозе из тебя бы сделали советского труженика, заодно познакомилась бы с трактористом. Представляешь, любовь с первого взгляда тракториста и девушки музыканта? Можно даже про такое кино снимать, точно тебе говорю, – засмеялся я.
Катя отвесила мне шутливый подзатыльник, присела рядом за стол, предварительно налив себе сока.
– Кать, сегодня разгрузили мотоциклы, за пару дней парни соберут. Может тебе не ждать до весны с правами, а пойти сейчас учиться на категорию «А»? – завёл я разговор по поводу прав.
– Красивый мотоцикл? – заинтересовалась сестра.
– Очень, цвет лазури. А шлема с косичками, как раз девчачьи, – ответил я.
– Хочу посмотреть, – сразу вскинулась Катя.
– Ты сейчас на репетицию собралась?
– Да, допью сок и пойду одеваться, – ответила сестра.
– Предлагаю заехать в ДОСААФ, узнаем насчёт курсов, а потом я увезу тебя во дворец.
– Тогда я одену джинсы, а то на мотоцикле моя юбка на голову задирается, во время езды.
Я кивнул головой, а сестра убежала одеваться. Пришлось ждать её полчаса. Это хорошее время, можно сказать, что сестрёнка оделась быстро. Хорошо, что один шлем я держу постоянно дома, а не в гараже. Через пятнадцать минут, мы подъехали на улицу Фестивальная. К нашему сожалению, курсы начались в начале августа. Но я решил не отступать. Мы пошли к руководителю курсов. Постучали в дверь кабинета, услышав разрешение, вошли. Руководитель меня узнал.
– Какая нужда тебя занесла к нам, Михаил? – спросил Андрей Петрович.
– Сестрёнку привёл, мечтает стать мотоциклистом, – ответил я, а Петрович посмотрел на Катю.
– Но курсы уже идут, чуток опоздали, – сообщил Андрей Петрович.
– У Кати память хорошая, быстро правила выучит, – заверил я Петровича.
– Я очень постараюсь, обещаю, – заверила Катя, состроив просительное выражение.
Андрей Петрович постучал пальцами по столу, выбивая какой-то марш. Он посмотрел на Катю, потом на дверь. Надеюсь, я его понял правильно.
– Катюша подожди за дверью, – велел я сестре, она, пожав плечами вышла.
Я всегда вожу, с некоторых пор достаточную сумму в портмоне. Достал оттуда две банкноты по пятьдесят рублей. Петрович довольно крякнул, смахнул деньги в ящик письменного стола.
– Сколько твоей сестре лет? – спросил Петрович.
– Семнадцать, – ответил я, пока ен понимая, к чему клонит Андрей Петрович.
– Её бы записать в группу водителей категории «В», а на категорию «А», она сдаст, просто доплатив за экзамен, да покатается на мотоцикле по площадке, Петрович вновь застучал пальцами по столу какой-то марш, выразительно глядя на меня.
Я достал ещё два полтинника, положил перед ним, банкноты вновь исчезли в ящике письменного стола.
– Будем считать, что твоя сестра пропустила начало занятий по уважительной причине. За вождение мотоциклом, чуть позже заплати пятьдесят рублей, мне занесёшь. А я распределю для неё вождение так, чтобы она везде успевала.
– Она, кстати, в больнице лежала, – добавил я подробностей.
– Свози её, пусть получит справку от врачей, что она может управлять транспортным средством. На неделе завези плату за курсы, ты знаешь сколько, и справку не забудь. Занятия понедельник, среда пятница, с шести вечера, – объявил Андрей Петрович.
Я поблагодарил его за отзывчивость и покинул кабинет. Выйдя к Кате, сразу озвучил ей план дальнейших действий.
– Завтра, с утра, идешь в поликлинику и проходишь комиссию на получение водительской справки, сфотографируешься в ателье. Занятия с шести вечера, в понедельник, среду и пятницу. В конце сентября сдача экзаменов, придётся тебе постараться выучить правила. Особенно много вождения, будешь учиться управлять автомобилем и мотоциклом, – на мои пожелания Катерина довольно закивала головой.
– Давай заедем, посмотрим, что там за шлем с косами, – попросила сестра.
Мы сели на мой байк и направились к мастерским, на Восточную, где наверняка уже собирают Катин байк.
Приехали в мастерскую ребят. А там парни полным ходом собирают «Хонду СВ 350», мою, в лазурной окраске. Уже закрепили переднюю вилку, стоит двигатель и задние амортизаторы. Шустро работают, глядишь, к вечеру соберут один байк. Катя поздоровалась со всеми, как примерная девочка. Я ей показал шлема, которые с косами.
– Ой, как красиво, – с таким возгласом Катя примерила один шлем, а потом второй.
Покрутилась возле зеркала. Надо же, сразу определила, где у парней висит зеркало.
– Рашид, красиво? Мне идёт, как думаешь? – обратилась сестра к моему приятелю.
– Э-э-э…, – только и смог вымолвить Рашид и завис.
Я присел на стул, смотрел и забавлялся, как Абдулин краснеет, а из его горла выскакивает только блеянье, будто он все слова забыл. Хотя, без скромности, скажу, что сеструха у меня действительно красавица. Вон, даже «Блоха» и «Рыба» залипли. Зато Катя в своей стихии. Она сняла шлемы, которые примеряла.
– А можно все посмотреть, мальчики? – сестра состроила такую непорочную невинность, что я чуть не заржал в голос, еле сдержался.
Парни молча показали на коробки. Екатерина посмотрела все мотошлемы. Остановилась на шлеме, где изображён череп по бокам, а передняя часть, как у скелета, нарисованы зубы.
– Фу, какая гадость. Не понимаю я вас, рокеры. То ли дело с косичками, приятно смотреть.
На такое определение парни не нашлись, что сказать, посмотрели на меня, а я, улыбаясь, только пожал плечами. Свои шлема, а теперь они точно её, Катерина решила забрать с собой. Но у меня ещё шлем, в котором она приехала.
– Рашид, завези вечером Катин шлем к нам, – попросил я приятеля, на что он кивнул головой.
Катерина одела шлем с чёрной косой, свой второй шлем, я одел на руку. Таким образом мы двинулись ко Дворцу Молодёжи. Возле дворца, Катя забрала свой шлем.
– Малой, не забудь заехать за мной, буду тебя ждать, – распорядилась сестра и потопала во дворец.
Мне осталось только хмыкнуть. М-да, порой я думаю, что она чуток избалована, правда я всё равно её люблю.
Август 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.
Ночью Катерине снился сон, в виде фильма «Волшебная лампа Алладина», этот фильм Катя смотрела аж два раза, там ещё роль принцессы Будур, играет грузинская актриса Додо Чоговадзе. Вот только вместо принцессы Будур, точнее, вместо грузинской актрисы, была другая девушка, лицо скрыто, только красивые глаза видно. Принцесса и Аладдин убегают из дворца в город Багдад. Но главное не это, а то, что Аладдин с принцессой путешествуют по Багдаду под музыку. Утром Екатерина, сколько смогла, не забыть мелодии, столько проиграла на скрипке, даже ноты написала. На взгляд Кати, получалось неплохо. Но возникал вопрос, откуда такие мелодии в её голове? Девушка решила, что обязательно поговорит, на эту тему, с Ошерович. Музыка и раньше, бывало, звучала в голове Кати. Но это стало усиливаться после летнего нападения на неё и удара по голове. Сходила в районную поликлинику, на приём к терапевту. Справку ей дали, теперь в колхоз ехать не надо, что радовало. Вот не зря брат порой даёт умные советы. Хотя порой брат дразнит Катю, доводя её до кипения. Сегодня вообще утро фантазий. Вернувшись из поликлиники, Катя попробовала понять, какие ещё инструменты звучали в музыке, которая приснилась. Что поняла, записала на нотные листы. Будущей композиции Катя сразу придумала название «Крылья любви арабской принцессы». В обед пришёл брат Мишка, сообщил, что второй мотоцикл получил, скоро заберёт его в свой гараж. Почему-то брат считает, что второй гараж, который купили недавно, именно его. Катя бы поспорила на эту тему, но, честно говоря, сейчас это делать лень. Однако брат сумел отвлечь её и заинтересовать. Предложил пойти на курсы мотоциклистов, чтобы получить права, тогда мотоцикл будет считаться её собственностью. Кататься на быстроходном байке, Кате понравилось. Но попробовать управлять мотоциклом, брат не даёт. В общем Мишка договорился в ДОСААФ, чтобы Катю приняли на курсы, хотя они начались в начале августа. Теперь она получит права сразу на две категории. Есть ограничения, водить автомобиль она сможет по достижению восемнадцати лет. А мотоциклом управлять сразу. Придётся усиленно учить правила дорожного движения, ну и хорошенько научится управлять машиной и мотоциклом. А ещё, брат заинтересовал какими-то новыми шлемами с девичьей косой, скорее пробудил сильное любопытство у Кати. Когда она увидела мотоциклетные шлема, то сразу в них влюбилась, тут же решила, что это её вещи. Кате понравились рисунки на шлемах, один она даже забрала с собой на репетицию, чуть-чуть похвастаться не помешает.
Когда Катя вошла в помещение, которое уже постоянно принадлежало музыкальному коллективу «Время Вперёд», все члены коллектива были на месте.
– Привет, – поздоровалась Катя со всеми разом, ей в разнобой ответили приветствиями.
– Ты опоздала, – зачем-то отметил Коряков Дима.
– А Софья Яковлевна ещё не пришла? – спросила Катя, игнорируя замечание Корякова.
– Здесь. Вышла к директору дворца, скоро будет. Кстати, она нам уже приготовила задание. Никколо Паганини, соната № 4, соло скрипки, – сообщил Антон Гранин.
Катя взяла нотные листы, что лежали на столе, просмотрела ноты. Эту сонату она знала, учила ещё в музыкальной школе, на последних годах обучения, только тогда она уже играла не только на пианино, а вовсю осваивала скрипку.
– Я смотрю у Кати мотоциклетный шлем, правда странный какой-то, – воскликнул Дима, он взял шлем и рассматривал его, – Нарисована гора и кусты с цветами.
«Он почему-то меня раздражает», мелькнула мысль в голове Кати. В это время к Дмитрию подошла Валентина и забрала у него мотошлем.
– Всё-таки мужчины примитивные создания, не понимают красоту рисунка. Это же Япония, а японцы всегда что-то хотят сказать рисунком или трёхстишием. Тем более, внизу написано на английском языке, только мелким шрифтом «Сакура цветёт на фоне горы Фудзияма». Ты, Дима, ещё и слепой? – тут же «подколола» Валя Дмитрия.
А Катя подумала, что в коллективе начались какие-то непонятные трения, инициатором всегда выступает Коряков, в таких трениях. Егоровой вспомнились слова брата, что на её пути будет много гитаристов и прочих музыкантов, не стоит из-за каждого расстраиваться. Чтобы пикировка не начала превращаться в спор или ссору, Катя постаралась отвлечь ребят.
– Я сочинила новые арабские мелодии, хотите посмотреть и послушать? – весело предложила Катя.
К Кате подошли Антон, Валентина и Толя, а вот Дима не двинулся с места. Ребята стали просматривать ноты.
– Какие инструменты задействованы? – спросила Валя.
– Основная партия скрипка, много барабанов и синтезатор, гитары. Но есть и другие инструменты, но я пока не придумала какие, – пояснила Катя, при этом она улыбалась.
– Ну да, конечно, вездесущая Екатерина Егорова. Как же здесь без скрипки, тем более основная партия? – съязвил Дмитрий.
– Ничего удивительного в этом нет, Катя скрипачка, потому придумывает музыку с участием скрипки, – заступилась Валя.
– Катя то, Катя сё. Везде, как в бочке затычка. А скажи-ка, Катя, кто распространяет кассеты с записями нашего коллектива? Антон говорит, что слышал такие записи у знакомых, а они их купили. Может это ты, торгуешь кассетами? – взъярился Дмитрий и зло посмотрел на Екатерину.
Когда на Егорову нападали, в ней всегда просыпался боец. С детства отец приучил не давать себя в обиду. Сначала Катя вспыхнула от такого обвинения, но постаралась успокоиться, что удавалось с трудом.
– Ты дурак? Зачем мне это делать, что за глупость? – спросила Егорова, хотя в душе клокотала ярость.
– Ясно зачем, чтобы денег заработать, – зло усмехнулся Дмитрий.
– Денег? Мне никогда родители не отказывают в карманных расходах. Мой брат писатель. Не побоюсь сказать, что известный писатель. Его гонорар, за каждую книгу, составляет по несколько тысяч рублей. На мой день рождения брат подарил мне музыкальную технику, стоимостью в несколько тысяч. Буквально на днях, брат, просто так, дал мне пятьсот рублей, на карманные расходы. Зачем мне, при таком отношении родных, торговать кассетами? Когда я спокойно могу заниматься музыкой, не думая о деньгах, – Катя, прищурив глаза, смотрела на Дмитрия, хотя ей хотелось выцарапать ему глаза.
Антон Гранин и в этот раз промолчал. Катя решительно поставила «галочку» в своём уме. Если парню нравится девушка, он всегда заступится за неё. Так считала Катя, так считали её отец и младший брат. А это были, самые авторитетные люди, в понимании Егоровой. Но ссоре превратиться в скандал было не суждено. В этот момент, открылась дверь и вошла Ошерович.
– Слышу шум, а драки нет. Ну-ка собрались. Вижу, и Катя подошла, замечательно. Итак, сегодня будем делать аранжировку классической сонаты Паганини, – Ошерович сразу решила перевести настроение коллектива в рабочее русло.
– Да идите вы все со своей музыкой, – резко бросил Дмитрий и направился к двери.
– А ну стоять! Тебя никто не отпускал, нервы будешь маме дома показывать, – командным голосом военного, приказала Ошерович.
Если бы Софье Яковлевне предложили вспомнить, сколько раз её ученики проявляли вспыльчивость и своенравие, она бы даже не смогла посчитать, настолько много было таких случаев, за её достаточно длинную карьеру педагога. Тем более ученики не простые, а творческие личности. Вот и Дмитрий замер возле двери, развернувшись лицом к Ошерович.
– Дмитрий, возможно, ты устал. Даю тебе два дня отдыха, соберись с мыслями, распрощайся со своим плохим настроением, жду на репетицию в субботу к десяти утра. То, что сейчас скажу, относится ко всем. Переступая этот порог, вы оставляете все свои дрязги за порогом, не потерплю ссор в коллективе. Дима, если ты не появишься в субботу, я буду считать, что коллективу нужен новый гитарист, – Ошерович произнесла свои слова, словно полководец отдаёт приказы.
Дмитрий ничего не ответил, он просто вышел из помещения. Софья Яковлевна оглядела оставшихся музыкантов строгим взглядом.
– Для начала у меня объявление. Я была у Брука, он договорился на очередную грампластинку нашего коллектива. Мы должны прогнать несколько композиций, которые уже играем неплохо, ну и что-то новое. То, что мы играем, я бы назвала классический кроссовер. Именно в этом жанре Брук предлагает выпустить запись на пластинке. Так что прочь все ненужные мысли, мы сейчас стоим на том пути, когда только поднимаемся на музыкальный Олимп, – объявила Ошерович.
– А Катя снова сочинила арабские мелодии, – неожиданно произнесла Валентина.
– Катя, покажи, – потребовала Ошерович.
Екатерина подала нотные листы. Софья Яковлевна некоторое время просматривала ноты.
– Думаю, хорошая музыка получится. Всё, что приходит в твою светлую голову, записывай. Чуть позже, мы обязательно это проработаем. А сейчас занимаемся сонатой Паганини, всё за работу и быстро, – Ошерович даже похлопала в ладоши, как бы подгоняя непослушных цыплят.
Софья Яковлевна была опытным педагогом, а ещё вполне неплохим профессионалом в музыке. Она чётко понимала, что основа коллектива именно Егорова, а всё остальное вокруг Кати только инструменты. Екатерина слышит музыку в своей голове, а такое подвластно не каждому музыканту. Вечером, когда члены коллектива разошлись, Катя и Ошерович остались вдвоём. Софья Яковлевна потребовала рассказать, с чего началась ссора. Как опытный профессионал, Ошерович понимала, что ребята завидуют Екатерине в том, что она способна сочинять музыку.
– И потом, обвинение, что я торгую нашими записями, – пожаловалась Катя.
– О том, что наши записи гуляют по городу, я уже знаю. Есть такое понятие, как пиратские копии, мы не застрахованы от этого. Но есть в этом хороший плюс.
– Какой? – удивилась Катерина.
– Наша музыка начинает нравится людям, а это для музыканта главное.
Их разговор прервал брат Кати, постучался в дверь и вошёл. Ошерович и Егорова посмотрели в его сторону. Катя тяжело вздохнула.
– Пожалуй по копиям нашей музыки, точно сможет рассказать Миша, – тихо произнесла Катя.
Ошерович удивлённо посмотрела на Катю, а потом перевела взгляд на Михаила. Егоров, ничуть не смущаясь, взял стул и сел рядом с Ошерович. Он рассказал, для чего вообще запустил записи в народ.
– Считаешь, что это добавит известности? – удивилась Софья Яковлевна.
– Непременно. Представьте, люди едут несколько дней и слушают вашу музыку. Она им нравится. Без лести, музыка вашего коллектива хороша. Я даже давал послушать рокерам, не поверите, но они оценили. А это такая публика, которая слушает только рок, – спокойно пояснял Михаил.
Как ни странно, но молодая девушка и опытная женщина, поверили ему.
– Любопытный способ добиться известности, мне бы такое даже в голову не пришло, – Софья Яковлевна даже рассмеялась.
После этого разговора они расстались. Егоровы, брат с сестрой, уехали домой. А Ошерович отправилась к директору дворца, чтобы договорится о репетициях в выходные дни.
Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.
Идёт вторая половина августа. Несколько дней подряд шли дожди. Погода тёплая, но дождь портит всё настроение. В прошлые выходные приехали дедушка и бабушка. Вещи привезли на двух грузовиках, руководство колхоза пошли на встречу, выручив с машинами, тем более им надо было что-то получать на базах в Свердловской области. Я привлёк на разгрузку своих приятелей. Так что разгрузились быстро. Я предложил сходить искупаться, так как погода стояла тёплая, а смыть пот в озере не помешает. Мы прошли через участок к озеру. От забора, нашего участка, до воды примерно пятьдесят метров. Бывший хозяин дома построил мостки, с которых удобно нырять, глубина возле берега позволяет.
– Повезло тебе, Миха, можно теперь сюда приезжать и купаться, – заметил Рашид, когда мы уселись на мостках.
– Шашлыки жарить, да и вообще отдыхать здесь можно, – заметил Сашка Волков.
– Вы сейчас куда двигаете? – решил я спросить приятелей.
– Ко мне в деревню поедем, в Нагорное, скорей всего с ночёвкой. Там Рашида тётя Тамара ждет, все глаза проглядела, – съязвил Юра и заржал над Рашидом.
– «Хохол», ты когда-нибудь напросишь на свою шею, – пригрозил Рашид.
– Миха, как называют любовницу старше тебя, по-научному? – спросил Юра.
– По-научному не знаю, а вот сленговое выражение есть – это «милфа», – ответил я.
– А что значит? – спросил Саня, а Рашид и Юра внимательно уставились на меня.
– Происходит от английского слова, но я в английском не силён. Знаю, что в переводе звучит, как мамочка, с которой я бы хотел близости. Обычно выражение используют по отношению к женщинам, часто с детьми, но обязательно сексуально привлекательным, ну то есть к красоткам, только постарше, – постарался я дать нормальное объяснение.
В этом времени такого определения, как «милфа» пока не существует. Появится лет через двадцать, когда в нашу страну попадёт фильм «Американский пирог». Парни согласно покивали головами, кроме Рашида. Абдулин невозмутим, никак не выражает своего настроения. Но определение женщин постарше пацанам понравилось, особенно Карпенко. Через час парни уехали, а я пошёл помогать деду и отцу по хозяйству. Мама с бабушкой уехали домой на автобусе, предварительно приготовив обед и ужин для мужиков. Бабушка пока живёт в нашей квартире, а вот дед отказался наотрез. Там, в Санаторном, наняли бригаду строителей, которые делают капитальный ремонт домика. Дед заявил, что в таком случае догляд обязателен. Мотоцикл «Днепр», вместе с прицепом, перегнали в Санаторный. Дед его уже зарегистрировал на себя. По довольному выражению лица деда, было видно, что мотоцикл ему здорово понравился. Катя отсутствовала. Так и знал, что у неё будет отмазка. Сестра выступала с коллективом «Время вперёд» на дне города, на уличной сцене. Мама с бабушкой ходили на просмотр, остались довольны. Отцу дали отпуск с шестнадцатого августа, так что он сразу укатил в Санаторный. Меня тоже припахали, принеси, подай, уйди в сторонку, не мешай. Бабушка взяла на себя домашние хлопоты, а мама по вечерам ездит в Санаторный, чтобы проследить за питанием отца и деда. Что интересно, нещадно эксплуатирует служебную машину. Не каждый день, но раз в два дня навещает наших старших мужчин. Катя окунулась в музыку с головой. Каждый день гоняет на репетиции. Я ей посоветовал не трястись в трамвае, а ездить на такси, хотя бы в те дни, когда идёт дождь. Сестра быстро сообразила, что такси следует вызывать, представившись сотрудником Горкома. Машину подают быстро, без всяких задержек. Екатерина сама сочинила три композиции на арабские мотивы, но отрабатывают они аранжировку классической музыки. Мне удалось выпросить очередную кассету записей коллектива «Время вперёд». Танцевальный коллектив «Импульс», по-прежнему на каникулах. Катя говорит, что заниматься они начнут с сентября. Сейчас коллектив «Время вперёд» готовит сборник композиций для новой пластинки, которую обещают выпустить на фирме «Мелодия». Вторая часть моей книги «Воин в темноте» готова. Я увёз рукописи в Средне-Уральское издательство и в Челябинск, в Южно-уральское издательство. Обещают, что книга выйдет в сентябре. Мама сейчас наличные не возит, получает мои гонорары переводом, через сберкассу. На днях планирую поездку в Москву. Троица моих приятелей активно делает записи на МК. В неделю продают двести кассет, что приносит лично мне четыре тысячи рублей. Пятьсот отдаю Екатерине, на карманные расходы. Ну надо же поддерживать финансовую независимость сестры. Ах да, Катюша дисциплинированно посещает курсы в ДОСААФ. Кроме вождения в ДОСААФ, она договорилась с Рашидом, он даёт ей порулить своей «Хондой». Вот же хитрая лиса, я-то ей отказал.
Встретиться с Нелли Григорьевной не получается. По срокам она уже должна выйти на работу. На мои звонки, по домашнему телефону Пельш, никто не отвечает. Я пару раз, на пробежке, сбегал до стадиона, но Нелли там не обнаружил. Возможно, сменила маршрут. Я допускаю вероятность, что она не хочет возобновлять со мной встречи. Остаётся поймать её только в школе. Честно сказать, я по ней скучаю. А может просто юношеский темперамент плещет через край. Но поговорить придётся, так сказать, поставить точки над «и». Если нет, то на нет и суда нет. Буду искать другую женщину, ибо здоровье приносит, чуть не каждую ночь, эротические сны. Получил письмо от Эрики Краузе, как раз перед выходными, когда приехали дедушка с бабушкой. Но всё руки не доходили распечатать и почитать. Пришла бандероль цилиндрической формы. А чего так долго шла бандероль? А, понятно, она же не отправляла авиапочтой, определил я, когда посмотрел дату отправки бандероли. Когда распечатал обнаружил там письмо, фотографию Эрики и картину, тоже нарисованную Эрикой. Но по порядку. Картина, а точнее копия, выполнена Эрикой, с картины известного немецкого художника 19-го века Каспара Давида Фридриха, сама картина называется «Странник над морем тумана». Изображён мужик в горах, на скале, смотрит на туман, который окутал горы. Я, конечно, не искусствовед, но нарисовано вполне прилично. Навивает на разные размышления. Эрика подписала на копии, что работа выполнена ею. Сижу рассматриваю фото фройляйн, симпатичная блондинка, улыбается, ямочки на щеках. В письме она написала, что дарит копию мне. Также указала свой рост и вес. При росте в 168 сантиметров, она весит 48 килограмм. Значит худенькая, хотя по лицу не скажешь. Правда, мне не понятно, зачем она отразила свои данные роста и веса? Но это её дело. Пишет, что занимается бегом и физкультурой. Далее прочие девчачьи радости, которые перечислять не стоит. Я сел писать ответное письмо, решил, что отправлю ей первую часть «Воин в темноте». А что? Вполне приличный подарок, тем более от автора, с дарственной надписью. Уже собираясь успокоиться, вдруг вспомнил про пластинку сестры. А почему бы нет? Двинулся в комнату Кати, она уже вернулась с репетиции.
– Катюша, у тебя есть авторские пластинки на ваши композиции? – задал я вопрос, как только перешагнул Катину комнату.
– Ещё три осталось, не все раздарила. А что, тебе зачем? – сразу прищурила глаза Катя.
– Отправлю в ГДР. Я же переписываюсь с немкой, вот и сделаю ей подарок, похвастаюсь музыкой моей сестры. Будешь ты знаменита на Западе, цени мою предприимчивость.
– Больно надо. Нашёл чем удивить. Так и скажи, что кадришь девочку, за мой счёт.
– В тебе сейчас говорит комсомолка, патриот Советского Союза. А ты посмотри со стороны музыканта. Пусть проклятые капиталисты на Западе, знают, что советские музыканты лучшие, я так считаю, – пафосно произнёс я, сестра даже хихикнула, но пластинку мне отдала.
Я сделал в письме приписку, написал, что моя сестра композитор и пишет вот такую музыку. Слушай фройляйн и наслаждайся. На конверте пластинки, также сделал дарственную надпись. Бандероль отправил в ГДР, на следующий день с утра, через нашу знакомую.
В Москву решил лететь двадцатого августа. Из расчёта, чтобы вернуться домой к выходным. В субботу трудовая повинность в Санаторном, так определил отец. Маме лететь не недо, воспользуются прошлым договором, а гонорар отправят переводом. Мне сдать рукопись, подождать результата корректировки и определиться с рисунками для книги. Позвонил Лисину Сергею. Сразу попал на него, поздоровались.
– «Серёга, я двадцатого прилетаю в Москву, есть дела в издательстве. Ты приготовил то, что я просил?» – сразу перешёл я к делу.
– «Приготовил. Скажу больше, у меня есть, чем тебя удивить. Будешь в Москве, звони, не стесняйся», – сразу ответил Сергей.
Встал вопрос, где мне ночевать две ночи. В гостиницу меня не пустят, нет паспорта. В прошлый раз мы заселялись по маминому паспорту. Выручил дед, когда узнал о моих затруднениях.
– Звони Кочеткову, он точно не откажет. Зачем тратить деньги на какую-то гостиницу, будь разумней, от меня передашь привет, – уверенно заявил дед.
Телефон Кочетковых имелся, так что я позвонил им. Надо сказать, что дед оказался прав, Кочетковы обрадовались. Ну и хорошо, а то мне ещё предстоит посетить архив, куда есть допуск. Надо подсобрать материалы для третьей книги «Солдатская правда». На всякий случай, билеты в обратную сторону брать не стал, мало ли получится задержаться. А если возникнут проблемы с покупкой билетов домой, Цуканов выручит, наверняка всегда имеется бронь.
Так как я летел утренним рейсом, то в столицу прибыл до обеда. В самолёте кормили, я хоть и не чувствовал полной сытости, но всё же терпимо. Взял такси и назвал адрес издательства «Детская Литература». Редактор Нагорная была на месте. Так как договаривались по телефону заранее, она приняла меня достаточно быстро.
– Миша, я тороплюсь, потому давай сразу к делу. За два дня корректоры просмотрят твою фантастику, заскочи к художникам, возможно подойдут прошлые рисунки, а может они тебе ещё что-то предложат. Цена за авторский лист будет та же, пока ничего не меняем.
– Хорошо, Татьяна Игоревна, всё сделаю, как скажите. Я два дня трудиться буду в архивах, по третьей части «Солдатской правды».
– Когда планируешь выдать следующую «Солдатскую правду»?
– Думаю, в сентябре закончу.
– Неплохо, на октябрь в планы поставим. Сейчас у нас работы много. Сегодня на совещании Пискунов говорил, что все издательства получат заказ. Печатать будем книгу Леонида Ильича Брежнева, там тиражи просто сумасшедшие, – пожаловалась Нагорная.
Я задерживать Нагорную, своим присутствием, не стал. Свернули разговор попрощался и вышел. Но перед уходом попросил, чтобы они подготовили документы для Союза писателей. Нагорная пометила себе памятку, на перекидном календаре, махнув рукой попрощалась.
После редакции я прогулялся по Москве, нашёл столовую и плотно пообедал. Следовало заскочить к Кочетковым, чтобы определиться с ночёвками. Позвонил из ближайшей будки таксофона. Клавдия Захаровна дома.
– Проходи, Мишенька, располагайся. Молодец, что решил у нас остановиться. Голоден, наверное, сейчас я что-то соображу, – захлопотала Кочеткова, как только я переступил порог их квартиры.
– Не беспокойтесь, Клавдия Захаровна, я плотно поел в столовой. Вот, вещи у вас оставлю и дальше побегу по делам. В Москве дня на два-три задержусь, надо всё успеть.
– Ты по столовкам не мотайся, ужин приготовлю, блины заведу и напеку к вечеру. Во сколько вернёшься?
– Часам к семи, может восьми, – ответил я.
– К этому времени Андрей вернётся, вот уж будет рад твоему приезду, – продолжала суетиться Кочеткова.
Хорошая женщина, очень гостеприимная, я ещё в прошлый приезд это подметил. С домашнего телефона Кочетковых позвонил Лисину. Он дома, сказал, что будет ждать меня. В Москве я ориентируюсь не особо, потому решил взять такси и спокойно доехать до адреса Сергея Лисина. Встретил меня Сергей, он посторонился, чтобы я прошёл в квартиру, закрыл дверь и кивнул на тапки в прихожей.
– Одевай любые и проходи, я временно дома один. Отец в командировке, а мама отдыхает в Крыму, – произнёс Сергей и прошёл в свою комнату.
Я снял кроссовки, одел тапочки и двинулся за Сергеем. Когда вошёл в его комнату, он стоял возле шкафа, где на полках ровными рядами выстроились пластинки. С прошлого моего посещения количество пластинок не убавилось. Сергей взял один конверт с «винилом» в руки, посмотрел на меня.
– Никогда не угадаешь, что я держу в руках, – произнёс Сергей, при этом он широко улыбнулся.
Я подошёл ближе, в руках у меня был бумажный пакет, в который завёрнута моя книга, а кассета МК лежала в кармане.
– Как, собственно, и ты не угадаешь, что я привёз, – попробовал парировать я.
– Ну это не сложно. Я просил тебя привезти твою книгу, что-то из фантастики и записи сочинений твоей сестры, – ухмыльнулся Лисин.
– Один ноль в твою пользу, я гадать не стану, говори уже, не тяни, – наша беседа началась с дружеской пикировки, что навевало на то, что мы всё же подружимся.
– Ты слышал, что гитарист Ричи Блэкмор ушёл из группы «Deep Purple»?
– До твоего уровня меломана, я не дотягиваю, так что с удовольствие послушаю продолжение.
– Блэкмор создал новую группу с музыкантами из «Elf». Теперь новая группа называется «Rainbow», что переводится, как «Радуга». В июле они записали свой первый альбом «Ritchie Blackmore *s Rainbow». И вот я держу в своих руках пластинку этого альбома. Мне достали три штуки. Мамина подруга была за границей, знает, что я увлекаюсь роком и привезла, – Сергей сообщил мне это с таким видом, будто исполнилась его давняя мечта.
Не увидев моей восторженной реакции, Сергей даже удивился.
– Вижу ты не понимаешь. О новой группе уже кричат на всех перекрёстках Британии и США.
– Я тебе говорил, что музыкант моя сестра, а я просто рядом стою, – засмеялся я.
– Чтобы ты понимал, такой пластинки нет в нашей стране ни у кого. Да что там, она даже в Америке дефицит. Мне пришлось заплатить сто двадцать рублей, столько же с тебя. Хоть и жалко расставаться с таким сокровищем, но у меня ещё два экземпляра.
Видя, что я вяло реагирую на восторженные восклицания, Сергей махнул на меня рукой, выложил шесть конвертов с пластинками.
– То, что ты просил. Джузеппе Верди, оперы «Риголетто», «Травиата» и «Аида». Джакомо Пуччини, оперы «Богема», «Тоска» и «Мадам Баттерфляй». Поверь достались нелегко. Хорошо, что у меня одна знакомая увлекается операми, через неё достали эти «пласты». Подарок твоей сестре.
– Ну вот и обменялись подарками, от нашего стола вашему, – произнёс я, разворачивая первую серию «Воин в темноте» и подавая кассету с первыми Катиными композициями.
Сергей убрал книгу на полку, заявив, что потом обязательно почитает, а кассету положил рядом с музыкальным центром.
– Чем ещё порадуешь? – спросил я, намекая, что мне нужен «винил».
Сергей хмыкнул и начал выкладывать конверты с «винилом». Кантри-рок, автор-исполнитель Линда Мария Ронстадт, альбом 75-го года «Prisoner in Disquise» и альбом 75-го «Hasten Down the Wind». Элтон Джон, альбом 73-года «Goodbye Yellow Brick Road», альбом 74-го года «Caribou» и альбом 75-го года «Captain Fantastic and the Brown Dirt Cowboy». Брюс Спрингстин, альбом 75-го года «Born to Run». Группа «Queen», альбом 74-й год «Sheer Heart Attack» и альбом 75-й год «A Night at the Opera».
– Линду Ронстадт в Штатах признают, как королеву кантри-рока. Кто такой Элтон Джон, надеюсь тебе пояснять не надо, – Сергей посмотрел на меня.
– Нет не надо, – коротко ответил я.
– Двигаем дальше. Брюс Спрингстин – это новый рок-н-ролл. «Квины» обычно играют в жанрах хард-рок, поп-рок и глэм-рок. Это всё, чем могу тебя порадовать. «Пласты» по семь червонцев, как для своего приятеля, – улыбнулся Сергей.
Получилось восемь пластинок, да шесть оперных концертов, которые мне достались, как подарок. А я с собой брал две тысячи рублей. Стоит взять «винила» для Карпенко, ведь он просил. Сказал об этом Сергею.
– Сейчас позвоню знакомым, принесут, но за ценник я не отвечаю, сам договаривайся. Товар не мой, так что включай харизму, – предложил Сергей, а я согласился.
Пришлось подождать почти час. Пришёл парень, принёс десяток пластинок, такие у меня уже есть, но я взял по восемьдесят рублей. Расстались с Сергеем в самом хорошем настроении.
Вечером, у Кочетковых, случились посиделки с ветеранами. Пришли трое фронтовиков. Засиделись до полуночи. Диктофона с собой не было, так что я вооружился карандашом и блокнотом. Фронтовики рассказывали о трудной доле пехотинца на войне. Ну и без смешных случаев не обошлось, которые я обязательно вставлю в свою следующую книгу. Следующие два дня торчал в архиве, а по вечерам в квартире Кочетковых вновь собирались ветераны. Для книги я материала набрал достаточно, что-то сам додумаю. Прикинул, что книгу закончу в начале сентября. На третий день, я съездил в издательство. Утвердил корректировку и рисунки для книги «Воин в темноте 2». Попрощался с Кочетковыми, а вечерним рейсом вылетел в Свердловск. Нагорная документы, в региональный отдел Союза писателей нашего города, отправлять не стала. Сказала, что будет быстрее, если я сам завезу, когда вернусь домой. Дома застал бабушку, маму и Екатерину. Отец и дед в Санаторном. Сразу отдал оперные пластинки Кате, чем вызвал необычайный восторг сестры. В прошлой жизни даже не подозревал, что Катерина такая ценительница итальянской оперы.
– Малой, я тебя люблю. А там, что у тебя, что за пластинки? – сразу узрела сестра другие «пласты», но конверты с оперными исполнениями уже прижимала к груди.
– Там «винил» для записей, но со временем станут твоими, – ответил я.
– Дай послушать, не будь жлобом, – сразу пристала сестра.
Пришлось дать, а то ведь не отстанет, так и будет ходить за мной и строить жалобные рожицы. Меня кормили бабушка и мама, поздний ужин на кухне. Я правда перекусил в самолёте, но отказываться не стал. Мама и бабушка присели за стол, наблюдают за моим аппетитом.
– Как слетал в Москву, сынуля? – заинтересованно спросила мама.
– Нормально слетал. В сентябре книга выйдет к читателям. Тебе перечислят мой гонорар полностью, на следующей неделе, счёт в сберкассе есть. Материал подсобрал, для следующей серии о войне, – делился я тем, чем занимался в Москве.
– Тебе звонил какой-то Рашид, сказал, что твой мотоцикл готов. Сломалась японская техника, вроде новая? – удивилась бабушка, думая, что мой мотоцикл сломался.
– Да нет, бабушка. Это второй мотоцикл, для Кати. Наверняка ведь тебе уже похвасталась, не может быть, чтобы не рассказала, – засмеялся я.
– Говорила уже, обещала даже показать, – вздохнула бабушка.
– Миша, когда собираешься в новую школу? – спросила мама.
– Позже, мам, совсем не хочется, чтобы на отработку поставили, у меня и без этого забот хватает. Надо вот в редакцию газет заскочить, какую-то тему взять, да статью написать. Ну и с книгой работать надо, так что нет у меня времени на трудовую повинность в школе, – ответил я.
После ужина, проходя мимо Катиной комнаты, заглянул к ней. Сестра сидит с наушниками, слушает оперу. Так что ей точно не до меня. Спать пока не хочется. Потому я сел за машинку, стараясь вникнуть в сюжет военной книги. Пошло неплохо, просидел до часу ночи, только потом пошёл спать.
Интерлюдия 7. ГДР, Берлин. Эрика Краузе.
Эрика вернулась из школы, где они проводили уборку классов перед началом учебного года. Члены FDJ1 должны показывать пример младшим школьникам, а Эрика вступила в молодёжную организацию в зимой, как только ей исполнилось четырнадцать лет. Урсуле, Эрике и Катрин поручили мыть окна, а мальчишки подносили воду. Освободились подруги только после обеда. На выходе из школы их остановил Хорст Шнитке.
– Эрика, ты обещала дать почитать сказку, – напомнил Хорст.
– Девочки, пошли ко мне. Фрау Марта, что работает в булочной, утром заносила пироги и французские круассаны. Дома есть кофе и сливки, всех угощаю, – предложила Эрика.
Подруги не отказались, все четверо направились на улицу Рунгештрассе. Шумной гурьбой ввалились в квартиру Краузе. Мама Эрики оказалась дома, она вышла на шум из своей комнаты.
– Эрика, тебе снова пришла бандероль из Советского Союза, – сообщила фрау Краузе и вернулась в свою комнату.
В комнате Эрики все расселись и уставились на владелицу бандероли.
– Эрика, не тяни, распечатывай, посмотрим, что в этот раз тебе послал твой русский парень, очень интересно, – с нетерпением произнесла Урсула.
– Вовсе он не мой парень, а просто друг, – возразила Эрика, разрывая упаковку бандероли.
– Ух ты, виниловая пластинка. Что тут написано, жаль, что я учу английский? Хорст, поможешь? – первой конверт с пластинкой подхватила Катрин, так как сама Эрика рассматривала книгу.
– «Музыка без слов», авторы Ошерович и Егорова, – перевёл Хорст.
– Музыку надо слушать. Эрика не возражаешь, если я поставлю пластинку? – спросила Урсула и на правилась к радиоле, получив согласие подруги.
Эрика быстро осмотрела книгу, передала её Хорсту, а сама взялась читать письмо. Из радиолы зазвучала музыка. Некоторое время девушки, и юноша слушали музыку.
– А ничего такая, динамичная, под неё будет хорошо танцевать, – оценила Урсула, встала с дивана и начала двигаться в современном танце немецкой молодёжи.
– Эрика, чего интересного пишет твой русский друг? – спросила Катрин.
– Пишет, что музыку пишет его сестра, которая в этом году поступила в консерваторию. Ещё описывает о чём книга. История германского юноши, действие сюжета в Средние века. Считает, что книга должна мне понравится. А ещё благодарит за картину, которую я ему выслала, – коротко сообщила Эрика, но без подробностей.
– Эрика, дашь почитать книгу, когда сама прочитаешь? – спросил Хорст.
Эрика пообещала, что обязательно даст. Друзья попили кофе с выпечкой, да разошлись по домам. А Эрика в этот вечер взялась читать книгу, сюжет так захватил её, что спать она легла в третьем часу ночи.
Август 1975 год. Свердловск. Праздник «День города». Эпизоды.
В субботний день, 16 августа, заведующий кафедрой композиций, в Свердловской консерватории, Гуревич Леонид Иосифович, задержался на кафедре до пяти вечера. Когда, освободившись, он покидал здание консерватории, то на входе встретил заведующую кафедрой сольного пения, профессора Вольтер Наталию Александровну. Гуревич поздоровался, так как сегодня они ещё не виделись.
– Вижу, Наталия Александровна, вы сегодня задержались, не смотря на выходной день? – тут же спросил Гуревич, как только обменялись взаимными приветствиями.
– Да и вы, Леонид Иосифович, по субботам не сидите дома, – парировала Вольтер.
– Не желаете прогуляться до исторического сквера, на плотине сегодня концерт, в честь дня города, – предложил Гуревич.
Вольтер не отказалась, они прошли по улице Ленина до плотины городского пруда. Спустились по лестницам в исторический сквер. Здесь стояла сцена. Весь день выступали различные коллективы, как танцевальные, так и музыкальные. Народу было много, в том числе желающих лицезреть выступление самодеятельных коллективов. Ведущий объявил выступление музыкального коллектива «Время вперёд».
– Давайте подойдём ближе, Леонид Иосифович, весной я видела выступления этого коллектива, на празднике Победы, мне понравилось, – предложила Вольтер.
– Я хорошо знаю этот коллектив, лично знаком с руководителем Ошерович. Не так давно, мы на комиссии рассматривали возможность поступления, вне конкурса, в консерваторию Егоровой, она играет в этом коллективе. С удовольствием посмотрю и послушаю, что они приготовили, – легко согласился Гуревич.
Пока они протолкались ближе к сцене, первая композиция закончилась. Музыканты начали играть вторую композицию, в этот раз скрипка выполняла соло в композиции.
– Никколо Паганини, если не ошибаюсь, соната № 4, – определила Вольтер.
– Так и есть, аранжировка выполнена с применением электронных инструментов, – добавил Гуревич.
Вольтер и Гуревич внимательно слушали музыку, наблюдая за Егоровой, которая не только играла на скрипке, но и танцевала.
– Неплохая техника игры на скрипке, ну и пластика движений мне нравится, – заметила Вольтер.
– Я давно знаю руководителя коллектива, Ошерович Софью Яковлевну. До того, как мы рассматривали кандидатуру Егоровой на комиссии, Ошерович говорила, что Егорова очень любит оперу, особенно итальянскую, – сообщил Гуревич.
Вольтер довольно улыбнулась, ведь она была не только заведующая кафедрой, но и оперная певица.
– На весеннем концерте я слышала, как поёт эта девочка. А ещё мне о ней рассказывала Мальцева Алевтина Петровна. Жаль, что она подала документы на факультет композиций, а не на наш. Из неё могла бы получиться неплохая певица, даже не сомневаюсь, – произнесла Вольтер.
– Сдаётся мне, что со временем она станет композитором-исполнителем. Уже сейчас пишет неплохую музыку, мне понравилась её недавняя работа, которую девочка назвала «Розы любви и печали», – заметил Гуревич.
Вольтер и Гуревич дослушали концерт, а потом Леонид Иосифович проводил Наталию Александровну на трамвай, оба не пожалели, что послушали выступления музыкантов. Музыка понравилась, как понравилось то, что зрители с удовольствием смотрели уличный концерт.
Август 1975 год. Свердловск. Пельш Нелли Григорьевна. Эпизоды.
Будучи в Крыму, Нелли познакомилась с мужчиной из Свердловска. Роман Прохоров приехал отдыхать на своей машине «москвич», снял комнату, по соседству с домиком, где отдыхала, вся семья Пельш. Прохоров, приметив Нелли, сразу стал оказывать активные знаки внимания, по отношению к молодой женщине. Чему порадовалась мама Нелли.
– Доченька, Роман вполне приличный мужчина. Я про него уже всё узнала. Работает инженером на заводе УЭМЗ2, разведён, своих детей нет. Интеллигентный и приятный мужчина. Присмотрись к нему, Нелли. Ты же не собираешься всю жизнь куковать одна? А Марта может у нас пока пожить, чтобы вы настроили отношения, – уговаривала мама свою дочь.
Роман Прохоров действительно оказался очень внимательным мужчиной. Часто приглашал на прогулки Нелли и её дочь Марту. В последних числах июля Роман предложил съездить в район Евпатории, на озеро, где есть лечебные грязи. Никто из семьи Пельш не отказались. В результате провели десять дней, принимая грязевые ванны. Роман ухаживал за Нелли очень вежливо, не позволял себе ничего лишнего. Нелли даже начала думать, что стоит попробовать построить отношения. На какое-то время она даже перестала думать о своём бывшем ученике Мише Егорове. Однако, те минуты страсти, что она испытывала с юношей, не забывались.
Вернувшись домой из отпуска, Нелли решила пожить в квартире с родителями. Почему она так поступила? Ответ имелся. Она боялась, что позвонит Миша Егоров. Тогда она не сможет сдержаться и вновь бросится в пучину страсти и желания близости. Как умный человек, Нелли понимала, что связь с юношей ничем хорошим не закончится. Как только узнают об отношениях с Егоровым, будут неприятности на работе, да и вообще, современное общество не одобрит, близкой связи ученика и учительницы. Нелли заметила за собой, что она не хочет видеть Егорова, но в то же время желает его. Спасибо Роману. По возвращению в Свердловск Прохоров стал приглашать её в кино, в театр, даже просто погулять в одном из парков города. Таким образом она отвлекалась от Егорова. Близости, между ней и Прохоровым, пока не произошло. Хотя мама Нелли твердила, что близость позволит ей понять, нужен ей этот мужчина или нет. Однако Роман не форсировал события, зато много рассказал о себе. Был женат, но детей не завели, жена была против того, чтобы сразу рожать детей. Несколько лет назад жена Романа поехала отдыхать, по путёвке, в Прибалтику. Там познакомилась с мужчиной, который оказался местным жителем. Вернувшись, жена Романа сообщила, что их брак ошибка, собрала вещи и уехала в Прибалтику. Окунувшись с головой в работу, в то же время избегая встреч с Егоровым, Нелли начала успокаиваться. Даже думала о том, как только Роман предложит близость, она сразу согласится.
Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.
После своего возвращения из Москвы, я встретился с Карпенко и Волковым. Отдал Юрику «винил», что привёз для него. Также дал на запись новые пластинки, чтобы они сделали первые копии.
– Парни, пластинка группы «Rainbow» не просто редкая, она даже в США и Британии не так часто встречается. А про Советский Союз я лучше помолчу. Потому кассету с записями этих музыкантов не торопитесь распространять. Думаю, что ценник тоже стоит поднять, по пять рублей каждому, то есть на двадцать рублей, – давал наставления я Юрию и Сане.
Продажа кассет шла успешно. За неделю продавали две сотни кассет, что приносило парням по две тысячи рублей. Хотя я предполагал, что произойдёт спад продаж, как только закончится летний сезон отпусков. Бобыкину сделали сто кассет, рассчитались они сразу. Но пока больше не запрашивали.
– Слушай, Миха, там мою «Ямаху» до сих пор не собрали. Я говорил с Рашидом, но он ответил, что не ему решать, какой мотоцикл в первую очередь собирать. Может ты поговоришь с «Демоном» и «Птахой», ведь они там всем заправляют? – обратился Юра ко мне.
Я не сразу понял, кто такой «Птаха», но Юрик пояснил, что это друг «Демона», который ездит тоже на «Хонде». Видимо Юра не знает фамилию Калюжного.
– Ты свою «Яву» продал? – спросил я у Карпенко.
– Нет ещё. Что-то покупатель тянет, просит подождать. Я деньги тебе могут отдать, хоть завтра, я же скопил кое-что, – ответил Юрий на мой вопрос.
– Деньги за «Ямаху» вези, чем быстрей, тем лучше. К байкам по два шлема прилагаются, цена сто пятьдесят за пару. Съезди к ребятам в мастерскую выбери себе, с каким рисунком заберёшь. Если откажешься, то скажи сразу. Я поговорю с Димоном и Павлом, чтобы начали собирать твой байк. Есть предложение. Насколько я знаю, среди рокеров есть желающие купить «Яву». За сколько ты свою продать хочешь?
– Планировал за девятьсот отдать, а что? – спросил Юра у меня.
– Предложу забрать твою тачку Димону и Павлу, но тебе нужен байк, так что они дадут команду мастерам на сборку. Давай сделаем так. Я завтра с Катей поеду забирать тот, что мне уже собрали. Ты подъезжай в мастерские, я позвоню Димону, он тоже подскочит. Там обо всём и договоримся, помогу тебе ускорить продажу и сборку, – предложил я.
– Миха, ты «Хонду СВ 350» для сестры взял? – спросил Сашка.
– Точно. Она сейчас на курсы ходит, в конце сентября будет экзамены сдавать, – ответил я.
Поговорили о том, как парни легализуют свои заработки на кассетах, перед своими родителями.
– Я своим сказал, что работаю в мастерских по ремонту мотоциклов. Хотя меня особо не спрашивают. Правда гараж купить хотят. Миха, ты говорил, что у вас в кооперативе гаражи путёвые, можно там приобрести? – спросил Карпенко.
– Давай сделаем так, я развешу объявление в гаражах, дам свой телефон. Заодно отцу скажу, он многих мужиков знает, может найдётся желающий, – предложил я Юрию, на что он согласно закивал головой.
– А я не стал своим врать. Сказал, что зарабатываю на записях кассет, – объяснил Сашка о своём заработке.
В этом я его поддерживаю, уверен, что говорить правду всегда легко и приятно. Но свою мораль навязывать никому не буду.
Вечером созвонился с Бобыкиным, он пообещал, что они подъедут часов в десять в мастерские. Я предложил Кате съездить и забрать её мотоцикл.
– Ты сегодня на репетицию пойдёшь? – спросил я у сестры.
– К двум часам. Ошерович уехала на курорт, какой-то дом отдыха у нас в области. Меня оставила старшей. Софья Яковлевна и так, почти весь отпуск с нами провозилась. Сейчас отдохнёт пару недель, перед новым учебным годом. Кстати, Димка Коряков больше не задирается.
– Завтра разбужу тебя, туда поедем на такси, заберём байк и отгоним в гараж. Плохо, что отец в отпуске. Надо документы делать и регистрировать на маму или на отца.
– А почему сразу не на меня? – удивилась Катя.
А ведь точно, сестре уже полные семнадцать лет. А регистрировать мотоцикл на себя, можно с шестнадцати лет, при наличии паспорта гражданина. Катя получила паспорт в прошлом году, когда ей исполнилось шестнадцать лет. Спорить с сестрой не стал, решил, что нужно узнать, как это происходит, тогда и решать.
На следующий день, я разбудил Катерину в восемь утра, а то она будет долго копошиться, пока одевается. К десяти утра мы подъехали на такси к мастерским. Минут пять назад, приехал Карпенко Юра. Ребята, что трудятся механиками уже здесь с восьми утра. Одновременно с нами подъехали на своих байках Калюжный и Бобыкин. Катя тут же побежала осматривать свою «Хонду», при этом она старалась придумать какое-то имя своему мотоциклу. Я со всеми обменялся рукопожатиями.
– Привёз сестру забирать мотоцикл? – спросил у меня Калюжный Павел.
– Пора в гараж перегнать, ну и Кате всё не терпелось посмотреть, – ответил я.
– По поводу перчаток не забудь, от нас с Пашкой подарок твоей сестре, – напомнил Димон.
– О чём хотел поговорить? – спросил Калюжный.
Я объяснил парням о ситуации с Юриным мотоциклом. Карпенко пока не был близко знаком с парнями, потому стоял в стороне. Бобыкин некоторое время размышлял. Потом подозвал Юрика, тот сразу подошёл ближе.
– Предложение к тебе. Продаёшь тачку нашему человеку, а парни за пару-тройку дней соберут твою «Ямаху». За сколько хочешь отдать, по деньгам? – задлал вопрос Димон моему дворовому приятелю.
– За девятьсот хотел, – несмело ответил Карпенко.
– Годится. Давай так, через два дня приезжай за «Ямахой». «Яву» сразу оставляй здесь. В этот же день деньги получишь. Кстати, ты в курсе, что налог надо заплатить? – задал вопрос Дмитрий моему приятелю.
– Сколько? – спросил Юра.
– Двадцать процентов с продажи платят, плюс проценты автомагазин возьмёт. Но мы другим путём оформляем. Делаем справку в ГАИ о том, что мотоцикл после аварии. Оценку роняем до двухсот рублей, с этого налоги заплатим и прочие отчисления. Завтра заскочи сюда, заберёшь договор купли-продажи, заполни его тем, на кого мотоцикл зарегистрирован. Дальше мы сами сделаем, полтинник с тебя, – объяснил процесс действий Димон.
– Хорошо, я согласен, – ответил Юра.
– Паша, вручи уже подарок сестре Михаила, – обратился Димон к своему другу Калюжному.
Калюжный кивнул и пошёл к моей сестре, чтобы дать ей выбрать мотоциклетные перчатки. А Дмитрий взял меня под локоть, и мы отошли в сторону.
– Миша, что думаешь по поводу документов? – спросил меня Бобыкин, когда мы отошли от ворот гаражей.
– Хочешь что-то предложить? – спросил я.
– Документами Павел занимается. Я тебе говорил, что его батя в КГБ служит. В сентябре отцу Павла генерала дадут, так что наши возможности увеличатся. Мы документы делаем так, что даже не гоняем тачки на техосмотр, при регистрации. Услуга стоит двести рублей, но это для нас, как, собственно, и для тебя лично. Так и быть можем сделать для твоего человека, если он язык распускать не будет. Делаем за пару дней, этим Павел занимается, – начал объяснять Дмитрий, глядя в сторону Павла и моей сестры, который в данный момент о чём-то весело беседовали.
– За сколько дней сделаете? – спросил я, так как пропустил сроки изготовления докуметов.
– Обычно за два дня укладываемся. Ты насчёт кожи для сестры надумал? Наш человек ждёт, у него новый приход товара есть, – напомнил, о кожаном костюме для Кати, Дмитрий.
– Сегодня заедем, ну или завтра с утра. Да, по регистрации я согласен, – ответил я.
– Отлично. Тогда Павел завтра за твоей сестрой заедет, и они решат по документам, а также по номеру для мотоцикла. Теперь о наших делах. Покупатели на тачки уже есть, собирают деньги. «Хонды» отдаём по три тысячи, а «Ямаху» за три пятьсот. Уже есть покупатель и на неё. Когда в следующий раз заказ сможешь сделать, по времени?
– Не раньше, чем через два-три месяца. Созвонюсь, скажу точнее.
– Мы кассеты, что взяли у твоих парней продали, можно ещё сотню готовить. Ты же в Москву ездил, есть что-то новое?
– Есть кое-что. Скажу парням, чтобы вам сотню из прошлого привоза готовили и сотню кассет по новым записям, – ответил я.
Мы хлопнули по рукам. О новой дефицитной пластинке группы «Rainbow» я говорить пока ничего не стал. Посмотрим, как будет продаваться в поездах по завышенной цене. Мы вернулись в мастерские. Павел и Катя по-прежнему флиртовали друг с другом. Я присмотрелся к Калюжному внимательней. А ничего такой парень, так мне показалось, когда я узнал Калюжного ближе. На первый взгляд в их компании всем заправляет Бобыкин. Но на самом деле это не так, Калюжного можно скорей всего назвать «серым кардиналом». Возможно, сказывается воспитание отца «кагэбэшника». Внешность у Калюжного привлекательная, светлые волосы, серые глаза, высокий рост, спортивная фигура. Не удивлён, что может понравится моей сестрёнке.
– Похоже Пашке твоя сестра понравилась, обычно он так с девушками не говорит, – заметил Димон, он тоже обратил внимание, что Павел и Катя мило беседуют.
– Главное, чтобы он не обидел её, – заметил я.
– Не переживай, твою сестру он не обидит, я ему намекну, – вполне серьёзно заметил Дмитрий.
Подойдя к воротам, мы с Дмитрием замолчали. Катя похвасталась перчатками передо мной, поблагодарила Павла и Дмитрия. Время у нас имелось, я предложил сестре прокатиться до нужного адреса, но уже на моём мотоцикле, чтобы лишний раз не дразнить инспекторов ГАИ. У Катиной «Хонды» пока номеров нет, так что могут запросто остановить.
Катин байк поставили в наш гараж, я забрал свою «Хонду», на ней поехали по адресу, где можно посмотреть костюмы из кожи. По пути остановились возле кафе, где плотно пообедали. Наши организмы молодые, так что отсутствием аппетита не страдаем, ни я, ни Катя. Во время обеда я заговорил с Катей о Павле.
– Кать, мне показалось, что Павел тебе понравился, – начал я осторожный разговор.
– Симпатичный и юморной. Завтра за мной заедет, поедем регистрировать мой мотоцикл, у них с Димой связи в ГАИ, – ответила сестра.
– Если вдруг у вас что-то завяжется, ты должна знать, что у Паши отец в КГБ работает.
– Ну и пусть, мне-то что? Я не переживаю по этому поводу. Тем более в Антоне я разочаровалась. Но ты, Малой, не волнуйся за меня. Если Паша будет ухаживать серьёзно, то я не против, глупостей не наделаю. О замужестве не думаю, у меня музыка, этим всё сказано.
– Ну и хорошо, что у тебя не только музыка, но и талант к ней, – согласился я.
Говорить на сердечную тему больше не стал, зачем лишний раз выставлять себя умником. Катя точно не дура, ветренных поступков за ней не замечалось. Мы приехали в «городок чекистов»3. Именно здесь живёт парень, адрес которого дал Димон. Поднялись на второй этаж. Нужный человек был дома, познакомились. Бобров Алексей, он фарцовщик, но в основном торгует кожаными изделиями. Не только одеждой, но и сумками, обувью.
– Можешь называть меня Лёхой. Димон не раз уже говорил за тебя, так что цена для тебя будет ниже, – предупредил меня Бобров Алексей.
Мы прошли с Катей в квартиру, через полчаса примерок, сестра подобрала куртку-косуху, кожаные джинсы и ботинки с высокой шнуровкой на здоровой платформе. Сейчас такая обувь модная. Мне ничего не понравилось. И вообще, я хотел найти швею по коже, чтобы сшить костюм для мотоциклиста, которые появятся только в 21-ом веке.
– Сколько с меня? – спросил я Алексея.
– Для твоей сестры все вещи фирменные. Куртка, джинсы и ботинки потянут на четыреста пятьдесят рублей. Есть вариант «самопошив», сделано не хуже, даже лейблы есть, зато ценник значительно ниже. Будете смотреть, я принесу? – пояснил Алексей.
– Нет, цена устраивает. Правда у меня с собой столько нет, только двести рублей, – сознался я.
– Нестрашно, кожу забирайте, а деньги можешь завезти завтра, ну или Димке отдай, он мне передаст, – отмахнулся Алексей, но я двести рублей ему отдал.
Мы уже собрались уходить. Катя отказалась снимать кожаный костюм, сложив свои вещи в холщовую сумку, которую дал Лёха. Неожиданно мне пришла мысль, на слово «самопошив».
– Слушай, Лёха, я так понял у вас есть спецы, которые костюмы шьют из кожи? – спросил я.
– Есть швеи, делают так, что не отличишь от фирменных шмоток, – не стал скрывать Лёха.
Я объяснил, что мне требуется мотоциклетный костюм, но с вкладками на локтях, плечах и коленях, чтобы защитить суставы при падении. А ещё желательно сделать вышивку на спине, но какую пока не определился.
– Всё в наших силах. Сейчас мастер уехала на отдых, на юге будет в море купаться, вернётся в сентябре. Оставляй координаты, сообщу. Да, сам можешь смело обращаться ко мне, напрямую, без стеснений, – пояснил Алексей и мы покинули его квартиру.
Я довёз Катю до Дворца Молодёжи, где мы с ней расстались. Пообещал, что вечером заберу.
Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.
Последнюю неделю августа я работал над книгой «Солдатская правда», третья часть практически готова. Пришлось встретиться с ветераном Отечественной войны Тимуровым Тимофеем Макаровичем, он пригласил фронтовиков, которые воевали в пехоте. Так что их некоторые рассказы тоже вошли в книгу. Бобыкин и Калюжный сделали документы на мотоцикл Кати, но мама забрала ключи от байка сестры.
– Отдам, когда покажешь права, – заявила мама, а спорить с ней никто не посмел, даже отец.
Юрка Карпенко уже гоняет на «Ямахе», его байк зарегистрировали на тётю Риту, мать Юрика. Правда «хохол» жалуется, что «Ямаха» намного тяжелее и затаскивать её в подъезд барака, ещё то удовольствие. Ждёт, когда у нас объявятся продавцы гаражей, в гаражном кооперативе. Свою «Яву» он продал Бобыкину. Как я понял, парни мотоцикл перепродали. Кому ушла «Ява» «хохла» не знаю, вроде кому-то из приятелей Бобыкина и Калюжного. Но на тусовке рокеров я пока не видел бывший мотоцикл Карпенко. С Нелли так и не получилось встретиться. Звонил ей много раз, но такое впечатление, что она не живёт в квартире. В старую школу я не пошёл. Не стоит дискредитировать свою бывшую учительницу. Сейчас время такое, общество может не понять, да ещё и преследовать начнут. А я для Нелли такого точно не желаю. Подожду, рано или поздно она появится в своей квартире, вот тогда и поговорим. Все выходные пришлось помогать отцу и деду. Ремонт дома закончили, так что бабушка сразу переехала от нас в Санаторный. Начато новое строительство. До конца августа успели залить фундамент под новый дом. Отец и дед решили, что ставить будут кирпичный дом, обязательно с мансардным этажом. Строители планируют до октября выложить стены и до ноября завести дом под крышу. Тем более кирпич уже завезли, как и все материалы для крыши. Зиму недостроенный дом будет стоять, так решили отец с дедом. А ещё поставили новую баню. Это отдельная гордость отца, он давно о своей бане мечтал. Баня большая, отдельно парилка от мойки, есть комната отдыха. С моей подсказки, сделали в бане мансардный этаж. В планах на будущее купить туда стол для биллиарда. Дед не понимал зачем такое развлечение, но не возражал. Поставили сараи для домашних животных. В посёлке Балтым бабушка купила козу, которая даёт молоко. Кроме этого, отец и дед построили клетки для кроликов. Бабушка завела куриц, заявив, что домашние яйца обязательно должны быть. В общем обрастают хозяйством постепенно. Дед работает в колхозе юрисконсультом, но обычно в обед уже дома. Какой-то ему свободный график предоставили. Зато рыбалкой дед доволен. Фактически ездить никуда не надо, прошёл через огород, и ты на рыбалке. В эти годы рыба в озере Балтым есть. Даже щука на спиннинг попадается.
В школу я всё же сходил двадцать девятого августа. Познакомился с директором школы Волковой Антониной Михайловной. Серьёзная тётенька, похоже, что строгая.
– Ну что же, Михаил Егоров, рады видеть тебя в нашей школе, – произнесла директор таким тоном, что я бы не подумал, будто она радуется моему переходу, из одной школы в другую школу.
Некоторое время они читала мою характеристику из прошлой школы, внимательно посмотрела свидетельство об окончании восьми классов. Не сомневаюсь, что ранее она уже видела мои документы, а сейчас, в моём присутствии, держит марку, показывая, кто здесь полководец, а кто рядовой состав. К последним, естественно, отношусь я. Присесть мне не предложили, так что я стоял, правда по стойке «смирно» не вытягивался. В свою очередь рассматривал своего нового школьного директора. Строгий костюм, юбка и жакет, белоснежная сорочка. Волосы затянуты в «шишку» на затылке. Спина прямая, не сутулится, когда сидит.
– Михаил, вы документы забрали а начале августа. Какая причина, что вы не появились у нас раньше? – неожиданно спросила Волкова.
– Занят был, – коротко ответил я.
У Волковой даже брови взметнулись вверх, видимо так проявляется её удивление.
– Могу я узнать, чем таким полезным вы были заняты, Михаил? – директор продолжала обращаться ко мне на «вы».
– Над книгой работал, две статьи в «комсомолку» написал, ну и так по мелочам, – ответил я, не считая нужным скрывать, что пишу книги и статьи в газеты.
Две статьи я действительно написал. Одна статья пришла на ум, после разговора с ветеранами войны. В статье я затронул вопрос патриотизма молодёжи, что молодому поколению не помешает собираться в объединения, которыми могут руководить ветераны. Вторая статья была о начале уборки урожая.
– Даже так? И где эти статьи можно почитать?
– В номерах «Комсомольской правды», за последние две недели. Я не помню номера и даты, когда вышли статьи под моим авторством, – ответил я.
– Ах, да. Роза Андреевна говорила мне, что вы пишите книги. Но я бы хотела уточнить, что в школу вы приходите учиться. Вас распределили в 9-й «А» класс. Классный руководитель Кропоткина Ольга Матвеевна. Сегодня её нет, к сожалению. Я вас попрошу, Михаил, первого сентября подойти раньше на полчаса, чтобы вы познакомились со своим классным руководителем, а она уже вас представит классу. Не опаздывайте, больше вас не задерживаю, до свидания Михаил Егоров, – директор отпустила меня.
Я вышел из кабинета Волковой. Что это сейчас было? Меня пытались заранее строить, так сказать, указали на моё место? Кто из моих знакомых учится в этой школе? Стоп. Бородин Серёга, он тренируется в секции самбо. Даже живёт в одном доме со мной. Хотя за всё лето мы ни разу не пересеклись. Надо бы у него выспросить, как вести себя с директором, чтобы не нажить себе проблем. Найти его квартиру не сложно, у пацанов, старожилов района, спросить, наверняка знают, в какой квартире живёт Сергей. Что ещё интересно, я ни разу не пересекался с теми пацанами, с которыми у меня был конфликт в прошлом году. Точнее чуть не случился конфликт. Как же их звали? Не помню. Вроде старшим у них был «Граф». А нет вспомнил, ещё двое «Мышь» и «Батон». Странно, но ни разу не встретились, а ведь они учатся в нашей школе, ну или учились, могли после восьмого класса по училищам разбежаться. В таких умственных размышлениях, я дошёл до своего двора. Подловил первого попавшего мне пацана, лет семи. Спросил, где живёт Серёга Бородин, который самбист.
– Последний подъезд перед аркой, кажется, второй этаж, – ответил пацан, махнув рукой в направлении подъезда, и побежал дальше.
Я решил, в долгий ящик поход к Сергею, не откладывать. Прошёл сразу к подъезду, на который указал пацан. Поднялся на второй этаж, позвонил в ближнюю дверь, которая от лестницы. И надо же угадал. Дверь открыл Сергей Бородин, очень удивился, увидев меня.
– Не понял. Миха, ты какими судьбами в наши края? – спросил Сергей, выходя на лестничную площадку, прикрыв дверь в квартиру.
Я рассказал Серёге, что в конце весны переехал в этот дом на постоянное место жительства. А учится пошёл в 22-ую школу.
– Офигеть. Вот что значит, провести всё лето в спортивном лагере, отстал от жизни. Я буквально пару дней назад вернулся. Ты извини, что в квартиру не приглашаю, у меня там девчонка.
– Не страшно. Слушай, сейчас ходил в школу, представился по случаю директору. Какая-то она грозная, как мне показалось. Хотел у тебя спросить, как вести себя, чтобы не нажить проблем?
– Да нормальная она. Это такое первое впечатление. Хотя Волкова дама строгая, но справедливая. Её по школе, за глаза, называют «Волчица». Как себя вести, да так же, как ты вёл в себя в бывшей школе. Не любит, когда в джинсах в школу приходят, может легко выгнать из школы, в этот день. А в какой класс попал?
– В 9-й «А», так сказала директор, – ответил я.
– Классно. Я тоже буду в 9-ом «А» учится. Решил закончить десятилетку, потом пойду на физкультурный факультет. Так-то я собрался спортивную карьеру делать. Надеюсь, в этом году на мастера спорта сдам, всё к тому идёт. Ладно увидимся первого сентября. Сейчас извини, там меня ожидают, – засмеялся Сергей.
Я пожелал ему удачи и отправился домой. Осталось несколько дней. А потом «Здравствуй школа. Второй раз в девятый класс. Хотя в прошлой жизни, я в девятом не учился, ушёл из школы в техникум.
Конец книги.
Июль 2025 год.
Предисловие:
Чужая земля1 – жаргонизм, выражение используется, в переносном смысле, сотрудниками силовых ведомств, для обозначения территории, неподконтрольной данному силовому ведомству, то есть данный отдел милиции не имеет полномочий на этой территории. В связи с этим следует обращаться к тому отделу, который контролирует данную территорию.
Глава 1:
Глухарь1 – жаргонизм, используется в среде сотрудников правоохранительных органов, в данном случае означает, что вероятность раскрытия преступления крайне мала или невозможна, по разным причинам или обстоятельствам.
Глава 2:
СБСЕ1 – совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе, Заключительный акт СБСЕ Леонид Ильич Брежнев подписал 1 августа 1975 года, во время поездки в Финляндию, в городе Хельсинки.
МК2 – музыкальная компакт-кассета.
Ширпотреб3 – термин, который подразумевает товары широкого потребления. На многих заводах, кроме основной продукции выпускали товары для населения. В частности, на заводе УЗТМ, помимо оборудования для металлургической промышленности, производили металлическую посуду, тазы, корыта, кастрюли, сковородки, различные деревянные изделия для домохозяек. Завод выпускал стиральные машины «Малютка» и прочие товары, необходимые в хозяйстве для простых людей.
Глава 3:
Переписываться с Хорстом1 – во времена СССР была такая практика, советские школьники переписывались со школьниками из ГДР, в том числе обменивались какими-нибудь сувенирами.
Фройляйн2 – устаревшее обращение к незамужней девушке или женщине в Германии. В настоящее время такое обращение считается устаревшим и неуместным, к женщинам принято обращаться «фрау», независимо от семейного положения.
Квартирник3 – вечеринка, небольшой концерт, проводящийся в обычной квартире, в домашних условиях. Как правила на нём выступает небольшое количество музыкантов с акустическими инструментами. Слушателям предоставляется возможность более близко познакомиться с музыкантами, а музыкантам лучше узнать свою аудиторию.
Штази4 – неофициальное сокращённое название тайной полиции, контрразведывательного и разведывательного государственного органа Германской Демократической Республики (ГДР).
Глава 4:
Пласты1 – сленговое выражение, в среде меломанов и прочих любителей музыки, грампластинки называют «пластами».
Глава 5:
Плетёнки1 – разговорное, в контексте обуви – название летней обуви, состоящей из подошвы и переплетённых полосок кожи, ткани или других материалов.
Глава 6:
НДПА1 – Народно-демократическая партия Афганистана.
Фаркоп2 – тягово-прицепное устройство, предназначенное для буксировки грузовых и легковых прицепов транспортным средством.
ВААП3 – Всесоюзное агентство по авторским правам, общественная организация по охране авторских прав в СССР, существовавшая в период с 1973 года по 1991 год.
Глава 7:
Златни Пясыци1 – курорт Черноморского побережья Болгарии, расположен на территории национального парка, в восемнадцати километрах к северо-востоку от центра Варны.
Mutti2 – в переводе с немецкого языка – ласковое обращение к матери.
Vati3 – в переводе с немецкого языка – ласковое обращение к отцу.
Глава 8:
ОТБ1 – областная торговая база, во времена СССР являлась стратегическим объектом, через такую базу проходило снабжение населения по всей области.
Глава 9:
«Рафик»1 – разговорное выражение, название микроавтобусов «РАФ», производства Рижской автомобильной фабрики. Годы производства 1963-1997, широко использовался на территории СССР, особенно модель РАФ-2203.
Берёзка2 – сеть магазинов в СССР, реализовывавших пищевые продукты и товары народного потребления за иностранную валюту для иностранцев, либо за сертификаты, позднее чеки, Внешпосылторга и Внешторгбанка для советских работников, работающих за границей СССР.
Лажать3 – сленговое слово, в данном контексте означает ошибаться, совершить промах.
Глава 10:
FDJ1 – (немецкий Friei Deutsche Jugend), Союз свободной немецкой молодёжи, аналог советского ВЛКСМ, являлся массовой организацией в ГДР.
УЭМЗ2 – Уральский электромеханический завод, изготовитель электрооборудования для атомных станций и предприятий топливно-энергетической системы. Расположен в городе Екатеринбург, ранее город Свердловск.
Городок чекистов3 – комплекс зданий в Свердловске (ныне Екатеринбург), построенный в стиле конструктивизма. Историко-архитектурный памятник, построенный в 1929-1936 годы, в квартале улиц Ленина-Луначарского-Первомайская-Кузнечная. Комплекс состоит из 14 корпусов. В этом же комплексе здание гостиницы «Исеть» и ресторан на первом этаже, рядом Дом Культуры имени Ф.Э. Дзержинского.