Я была при смерти, когда ко мне во сне явилась незнакомка и предложила поменяться местами, пообещав сказочную жизнь. И я, не раздумывая, согласилась.
Правда, она не уточнила, о какой именно сказке идет речь. И оказалось, что жизнь здесь совсем не сладкая. А все, что у меня есть – это заброшенная конфетная фабрика, доставшаяся в наследство от дядюшки, и пакостный фамильяр.
Ничего! Фамильяра воспитаем, жизнь наладим и фабрику восстановим. Не зря же я была одним из лучших кондитеров страны.
Погодите, а откуда взялся муж? О наличии мужа меня не предупреждали…
В тексте есть: бытовое фэнтези, властный дракон, неунывающая героиня
Пробуждение было неприятным. Мягко говоря.
Мне казалось, что кто-то стучит мне прямо по вискам крышками от кастрюли, зажав голову в тиски. А еще над ухом раздавался тонкий противный писк. Такой, словно электронный будильник вышел из строя.
Хотя какой будильник? Я же в больнице. Тут капельницы, аппаратура. Вот она так противно и пищит, наверное.
Внезапно то, что мне казалось медицинской аппаратурой, запищало совсем уж противным голосочком:
— Женевьева, встава-а-а-ай!
Моргнула раз-другой. Неужели с дозой препаратов переборщили настолько, что у меня глюки начались? Или уже операцию успели провести, а я и не помню? Может, это последствия наркоза?
— Вставай, кому говорю! — гаркнули басом.
Резко распахнула глаза, надеясь увидеть стерильную и пустую больничную палату. Но тут же столкнулась нос к носу с… С мышью!
Мелкой такой, противной мышью. Которая почему-то стояла на задних лапах, уперев передние в бока. С раздутыми щеками и крайне недовольным, прищуренным взглядом. А еще хвост у этой странной мыши нервно подергивался, ударясь о постель, словно хлыст.
Ну все, точно глюки начались!
— Ну? Очнулась? — поинтересовался вдруг крысеныш, притоптывая ножкой.
Мышь! Противная, говорящая мышь! Прямо перед моим лицом!
Тоненько завизжав от смеси страха и отвращения, я почувствовала, как сознание начало медленно уплывать, унося меня в спасительный обморок.
Впрочем, долго пребывать мне в счастливом небытии не позволили. Кто-то начал хлестать меня по щекам чем-то тонким и острым, похожим на ветвь дерева. Очень неприятные ощущения, скажу я вам.
Зато крайне действенный метод.
Глаза во второй раз открывались еще более неохотно. Зато, когда открылись, тут же едва не закатились обратно. И лишь еще одна хлесткая пощечина мышиным хвостом заставила их распахнуться во всю ширь.
Лучше бы я этого не делала…
Крысеныш из моих видений никуда не делся. Сидел сейчас прямо на мне и хлестал своим длиннющим хвостом, проверяя реакцию.
Открыла рот, собираясь снова завизжать. Но меня остановила лапа, нагло шлепнувшая меня по губе.
Фу-у-у-у! Мерзость какая!
— Сама ты мерзость, — выдал крысеныш, надувая щеки, — А я потомственный фамильяр!
— Кто-кто? — переспросила я, все больше убеждаясь в том, что наглая, говорящая мышь всего лишь плод моего бурного воображения.
Всегда боялась грызунов, и вот на тебе!
— Хоманциус фон Шустрикусбургский, — с гордым видом изрек крысеныш, важно напыжившись.
— А? — глупо переспросила я.
Что-то фантазия у меня слишком разыгралась… Да я же в жизни этого никогда не выговорю! Не то, чтобы еще и придумать такое зубодробительное имя для какой-то мелкой, противной крысы.
— Сама ты крыса! — щелкнули мне по носу длинным хвостом, — А я Хоманциус фон Шустрикусбургский, потомственный фамильяр из рода фон Шустрикусбургских, подвида хомяков.
— Хомяк? Ты? — фыркнула я, даже позабыв на мгновение про брезгливость.
В детстве у старшего брата был хомяк. И вот этот крысеныш на него был точно не похож.
— У хомяков лапки короткие, — принялась указывать я крысенышу с зубодробительным именем на несостыковки, — И хвост малюсенький. А еще они пухленькие, в отличие от обычных мышей. Впрочем, данный пункт к тебе тоже относится…
— Ты меня сейчас толстым обозвала? — запищал возмущенно крысеныш, уперев руки в бока.
Да он даже живот втянул!
— Ну, стоит оценивать себя объективно, — протянула я, пожав плечами, — Я тоже девочка немаленькая, так ведь не возмущаюсь же.
— Дубина ты! — припечатал крысеныш, еще раз стукнув меня хвостом по носу, — И кого только Женевьева сюда притащила, раз эта бестолочь даже в видах магических животных не разбирается? — вздохнул он тоскливо, закатив глаза к потолку, — Моей Женевьевочке сейчас хорошо. Смылась туда, где безопасно, и живет себе припеваючи. А мне, что прикажете с этой безмозглой делать? — поинтересовался он у потолка.
— Давай по порядку, — обратилась я к крысу, впечатлившись его пламенной речью, — Кто такая Женевьева? Куда она меня притащила? И, главное, что это ты такое собрался со мной делать?
Хомяк, который вовсе не хомяк, отлепил взгляд от потолка и спрыгнул с моего тела на постель.
— Вот! — изрек он, с видом фокусника выудив из ниоткуда какой-то предмет, больше самого крысеныша в несколько раз.
Странным предметом оказался пергамент в виде ленты, свернутой в трубу. Крысеныш деловито размотал переливающийся документ и сунул мне его под нос.
— Это договор, который ты ночью заключила с Женевьевой. Внизу, кстати, подпись твоя стоит, — мышиная лапа ткнула в нужное место, — Так что все законно!
А я вдруг начала вспоминать странный ночной сон, что приснился мне этой ночью. И, похоже, все, что происходит сейчас, вовсе не последствия анестезии…
Два года назад мне поставили страшный диагноз, называемый онкологией. И все последние два года моей жизни были похожи на непрекращающийся ночной кошмар с постоянной борьбой.
Я боролась за себя, за свою жизнь, за возможность полноценно проживать каждый день. Проходила лечение. Курс за курсом, одну операцию за другой. И, когда казалось, что болезнь начинает наступать, она возвращалась вновь.
За эти два года моя кондитерская, которая была самой популярной в городе, пришла в упадок. Об одном из лучших кондитеров страны уже почти никто и не помнил. Коллеги списали со счетов. Постоянные клиенты растворились в воздухе. Муж, заявив, что больше так не может, ускакал в закат под ручку с моей же ассистенткой.
И осталась я в полном одиночестве. Наедине с этой страшной болезнью. И абсолютно без поддержки в этой борьбе за свою жизнь.
Последние несколько месяцев врачи только лишь удрученно качали головой и уже перестали давать хоть какие-либо прогнозы. Опухоль стремительно разрасталась, сжирая меня и забирая годы жизни.
И из жизнерадостной, здоровой, цветущей и немного пухленькой тридцатилетней блондинки я превратилась в свою бледную тень, слабо напоминающую меня прежнюю.
Пару дней назад мне предложили сделать еще одну операцию. Врачи предупредили сразу, что на моей стадии заболевания операцию делать крайне рискованно. И вообще, может получиться так, что после наркоза я уже не очнусь. Но оставался и шанс на удачное стечение обстоятельств…
Взяв паузу, чтобы все взвесить и подумать, я никак не могла прийти к окончательному решению. И пусть жить мне оставалось совсем недолго, но даже лишать себя каких-то нескольких дней отчаянно не хотелось.
Я не хотела умирать. Цеплялась за каждый шанс и каждую возможность. И каждый новый день был для меня на вес золота.
Явиться и узнать мое решение врач должен был уже завтра утром. И поэтому, засыпая, я крутилась и никак не могла решить окончательно, что же делать. А еще молилась, долго, отчаянно. Молила о чуде, о возможности получить второй шанс. Шептала самозабвенно, что в этот раз не повторю прошлых ошибок, что буду следить за здоровьем, заботиться о себе, что сумею вновь наладить свою жизнь, чего бы мне это ни стоило.
А потом я, наконец, заснула. И мне приснился крайне странный сон, в котором я увидела
Хрупкая, элегантная шатенка лет двадцати пяти, с хищными, но безумно красивыми чертами лица показалась мне странной. Не менее странным мне показалось и ее безупречно сидящее платье, словно сошедшее с картин прошлых эпох.
Но когда девушка заговорила, странности лишь усилились.
— Ты просила шанс на новую жизнь, — произнесла она, — И я пришла, чтобы твою просьбу исполнить.
— А ты какое-то божество? — наивно поинтересовалась я, с любопытством разглядывая красивую незнакомку.
— Лучше, — криво усмехнулась она, — Я добрая волшебница.
— И ты можешь меня вылечить? — с надеждой уточнила я.
— Я могу подарить тебе шанс на новую жизнь, — поддавшись вперед, выдохнула она, глядя на меня огромными, как бескрайние озера, голубыми глазами, — Зачем тебе оставаться в мире, где твои дни сочтены? Зачем оставаться в теле, которое медленно умирает? Ты можешь занять мое место и оказаться в чудесном, сказочном мире, где царит магия, летают драконы, разгуливают вокруг гномы. Ты получишь новую жизнь в молодом, здоровом теле. У тебя появится шанс, о котором ты так сильно просила.
Я слушала ее, словно завороженная. Шанс? Новый мир? Новая жизнь? Новое тело? Магия?
Всего этого в данную секунду я желала страстно, отчаянно. Мне хотелось жить. Полноценно жить. Хотелось вдыхать воздух полной грудью. Гулять на улице, чувствуя мягкую траву под ногами. Греться в солнечных лучах.
Казалось бы, такие мелочи. Но сейчас эти мелочи и значили для меня целую жизнь.
— Ну так что, ты согласна? — поторопила меня с ответом незнакомка.
Кем бы она ни была, она услышала мой зов и откликнулась на него, готовая помочь. И я не могу, просто не имею право отказываться от такого шанса.
Вот только… Даже в сказах добрые волшебницы часто требуют платы за свою магическую помощь.
— И что я буду тебе за это должна? — поинтересовалась я, склонив голову набок.
— Я займу твое тело, только и всего, — махнула рукой волшебница так, словно это было каким-то пустяком.
— Зачем? — удивилась я, — Оно же умирает.
— Но у меня есть магия, чтобы его излечить, — возразила шатенка, — Вот только… Тело это будет здоровым только тогда, когда в нем буду находиться я, способная поддерживать его магией. Если ты вернешься в свое тело, то все равно умрешь.
— А зачем тебе мое тело? — засомневалась я на мгновение.
Зачем ей прикладывать столько усилий, чтобы излечивать его своей магией?
— В моем мире меня ничего не держит, — вздохнула она, — И я также отчаянно жажду начать новую жизнь, как и ты. Так почему бы мне не сделать заодно и доброе дело? Подумай сама, мы обе остаемся в выигрыше от такого обмена…
Пожалуй, она права. И сейчас это был единственный мой шанс.
А еще меня будоражила сама мысль о том, что я могу оказаться в магическом мире. В мире, где есть настоящие драконы, гномы и такие добрые колдуньи, как эта незнакомка.
— Я согласна, — кивнула я решительно.
— Отлично, — хлопнула в ладоши шатенка, материализуя словно из ниоткуда свиток, свернутый в трубку.
Развернув его, она вручила мне в руку неизвестно откуда взявшееся перо фиолетового цвета, и ткнув пальцем в нужное место документа, деловито произнесла:
— Подпиши здесь. Это магический контракт, закрепляющий условия нашей сделки. Как только ты поставишь подпись, мы сразу же поменяемся местами.
Все еще пребывая в возбужденном и каком-то словно загипнотизированном состоянии, я взяла в руки перо и поставила подпись напротив строчки с моим именем.
Как мое имя оказалось на бумаге, я не имела никакого представления. Одним словом, магия.
— Ну вот и все, — с довольным видом изрекла колдунья, тут же забирая свиток, скручивая его обратно в трубу и растворяя в пространстве, как и перо.
Следом за свитком в пространстве начала растворяться и сама незнакомка.
— Подожди, — выкрикнула я, опомнившись в самый последний момент, — Скажи хоть, как тебя зовут?
— Женевьева… — раздалось глухое, прежде чем все вокруг померкло.
— Ха-ха-ха-ха, — выдернул меня из воспоминаний громкий хохот крысеныша, — Я просто не могу! Ну и имечко!
Он, растелившись на животе, лежал прямо на договоре, тыкал в строчку с моим именем своим микроскопическим пальцем, качал в воздухе задними лапами и утирал передними лапами слезы, брызнувшие из глаз.
— Евгения Му-у-у-равь-е-ва! — прочитал по слогам крысеныш, катаясь по документу и хватаясь за живот, — Ха-ха-ха! У меня сейчас пузо от смеха лопнет!
Его веселья я разделить не могла сразу по двум причинам. Во-первых, нормальное у меня имя! Ничего смешного я в нем не вижу. А, во-вторых, то, что показалось мне изначально хоть и странным, но обычным сном, сном не являлось.
Я сейчас в другом мире, в другом теле. И о жизни его предыдущей хозяйки не знаю ничего. А все, что у меня есть — странная, говорящая помесь хомяка с крысой и тот самый магический договор, содержимым которого я даже не озаботилась перед тем, как его подписать.
С трудом поборов собственную брезгливость, я осторожно спихнула крысеныша с документа и взяла свиток в руки, разворачивая его и вчитываясь в текст.
Дочитав до конца, вернулась к началу свитка и перечитала все еще раз.
То есть, мне эту жизнь и это тело не подарили, а сдали в аренду? И эта самая Женевьева может запросто вернуться в свое тело, если решит, что ее жизнь здесь налажена?
А что вообще с ее жизнью может быть не так? Она же ничего об этом не говорила. Лишь сказала, что хочет пожить в новом мире…
И почему у нее есть право потребовать обратного обмена, а у меня нет? Если она обязуется мое тело исцелить, то почему я не могу вернуться обратно?
Кажется, колдунья говорила что-то о том, что лишь ее магия может поддерживать тело здоровым…
Но почему тогда это не отражено в договоре?
В общем, не стоило подписывать этот договор сразу. Надо было хоть прочесть сначала, что мне предлагают. Уточнить у этой колдуньи все детали…
Но я ведь как услышала о возможности спасти собственную жизнь, так обрадовалась, что эта радость затмила собой все остальное.
Эх, а ведь раньше, до болезни, я тщательно относилась к подписанию серьезных документов. И никогда не ставила своей подписи, прежде чем прочту все условия.
Крысеныш в этой ситуации был единственным, кто хоть немного мог пролить свет на происходящее. Он же с этой Женевьевой, судя по всему, хорошо знаком.
— Эй, как тебя там, — обратилась я к местной помеси хомяка и крысы, — Скажи, а Женевьева не говорила, когда она планирует вернуться и планирует ли вообще?
— Во-первых, меня зовут Хоманциус фон Шустрикусбургский, а не «Эй, как тебя там», — с важным видом поправил меня крыс, — А, во-вторых, нет. Женевьева ничего не говорила.
— А сокращенное имя у тебя есть? — уточнила я, — Ну, как тебя друзья обычно называют?
Сильно сомневаюсь, что мой язык хоть когда-нибудь сможет извернуться так, чтобы произнести зубодробительное имя этого зверька.
— Для друзей я Шустрик, — кивнул крысеныш, — Но ты к ним не относишься. Поэтому для тебя я исключительно Хоманциус фон Шустрикусбургский.
Вот значит, как он заговорил? Ладно…
— Тогда будешь крысенышем, — решила я с чистой совестью.
И тут же сунула крысенышу под нос свиток с договором, пока он не успел опомниться и возмутиться.
— Вот, — ткнула я в нужную строчку, — По инициативе Стороны Б договор может быть расторгнут, и стороны вернутся в свои исходные тела, — зачитала я пункт договора и тут же поинтересовалась у фамильяра, — Это как понимать?
— А-а-а, это, — протянул он, вздохнув с облегчением, — Так это стандартный пункт магического договора о взаимопомощи. Думаешь, ты тут у нас одна такая? Конечно, нет, — фыркнул крыс, — Женевьева добрая колдунья, у нее магия есть. И живет она куда дольше, чем человечки в вашем мире. Не обязана она же в твоем теле торчать несколько веков? Да и как это будет выглядеть, не подумала? Вдруг ее там, бедненькую, на опыты сдадут или что-нибудь похуже сделают, — фамильяр схватился за сердце, имитируя приступ, а затем продолжил, — К тому же, раз ты обычная человечка, то и срок жизни у тебя другой. Мало тебе, что ли, будет лишних пятидесяти — семидесяти лет жизни в этом теле? Поживешь, жизнью насладишься, а на старости лет сможете и обратно поменяться…
То есть, умирать меня все-таки домой отправят?
— Да не переживай ты, — тут же махнул рукой крысеныш, — Скорее всего, за это время Женевьева найдет, кому еще помочь. И перейдет в новое тело, а о тебе даже и не вспомнит.
— А что там насчет достижения стабильности и благополучия? — решила уточнить я еще один сомнительный момент, — Разве у такой молодой, здоровой и сильной колдуньи могут быть какие-то проблемы в жизни?
Да с ее ресурсами можно горы свернуть! Главное, иметь здоровье и знать, что у тебя есть еще время пожить. А все остальное — дело поправимое. Уж тем более, если к этому всему добавить еще и такую магию, которой владела Женевьева.
— А-а-а, ну это… — замялся крыс, почесывая макушку, — В общем, есть тут одна небольшая проблемка. Но давай это позже обсудим. Ты пока освойся, привыкни к мысли, что ты в новом теле и в новом мире.
Может, он и прав. И иногда информацию все же стоит получать дозированно.
Кстати, здесь действительно не мешало бы осмотреться.
Небольшая светлая комнатка, в центре которой стояла кровать, выглядела практически необжитой. Но даже несмотря на это и на некоторую потертость немногочисленной мебели, выглядела она уютно. А интерьер был даже чем-то похож на интерьер старых французских квартир.
Заметив трюмо с зеркалом, я поднялась на ноги. И тут же почувствовала небывалую легкость и прилив сил, которых не ощущала уже очень давно.
Последние несколько месяцев я уже практически и не вставала. А когда собирала по крупицам силы для такого простого действия, то чувствовала головокружение, слабость во всем теле и невозможность пройти и пары десятков метров.
Приблизившись к зеркалу, увидела в отражении хрупкую, невысокую шатенку с огромными голубыми глазами, маленьким носиком и пухлыми алыми губками. Осматривая каждый дюйм своего нового лица, я едва сдерживала собственный восторг.
Для меня, обладательницы типичной средней внешности, да еще и небольшого лишнего веса, подобное преображение было чем-то нереальным. Да я таких красивых женщин и на улицах никогда раньше не встречала!
И даже если меня лет через пятьдесят-семьдесят из этого тела вежливо попросят убраться, у меня теперь хотя бы есть пятьдесят — семьдесят лет полноценной и здоровой жизни! И я планирую насладиться каждой секундой, проведенной в этом теле.
Продолжая вертеться возле зеркала, я никак не могла налюбоваться своим новым телом. Собрав сзади полупрозрачную, широкую ночную сорочку, я рассматривала доставшуюся мне фигуру.
Миниатюрная, стройная. И при этом со всеми необходимыми округлостями в нужных местах. В общем, одно загляденье.
Сама мысль о том, что я теперь помолодевшая лет на семь красотка, привела меня в дикий восторг. Но еще в больший восторг меня привел тот факт, что я теперь совершенно здорова. И никаких вам онкологий!
Но регулярно у врачей нужно будет проверяться и в этом мире. Я, наученная горьким опытом, теперь своих прошлых ошибок не допущу.
Внезапно мой взгляд устремился вниз. Туда, где на трюмо среди вороха разбросанной косметики и бижутерии лежал запечатанный конверт.
Проснувшееся внезапно любопытство вместе с каким-то шестым чувством не позволили мне пройти мимо. И я взяла в руки изрядно пожелтевший конверт, оттряхивая его от остатков румян.
На конверте была лишь странная, наполовину стершаяся марка и подпись в самом низу, выведенная каллиграфичным почерком.
— Флервиль, дом семейства Делакур, — зачитала я вслух и, повернувшись к крысенышу, мирно лежащему на кровати, поинтересовалась, — А от кого это письмо?
— Флервиль — город, в котором родилась Женевьева, — приподняв голову, пояснил крысеныш, — А письмо от дяди ее небось, Оливера Делакур, там больше писать ей некому.
— А почему оно не распечатано?
— А потому что моя Женевьевочка с этим противным брюзгой общаться не собиралась, — фыркнул крыс, важно задрав подбородок, — Этот мерзкий тип из дома ее выгнал, когда узнал, что она… — тут фамильяр осекся, стрельнул в меня взглядом и как ни в чем не бывало продолжил, — В общем, не столь важно. Главное, что нам этот дядюшка Оливер и даром не нужен.
Им, может, и не нужен, а мне любопытно узнать, что же в том письме. Наверняка не просто так дядюшка написал, чтобы делами племянницы поинтересоваться, раз они не общались.
Да и к тому же, раз в теле Женевьевы живу теперь я и жить буду ближайшие лет пятьдесят так точно, то мне теперь решать, с кем стоит общаться, а с кем нет.
Решительно разорвав конверт, я извлекла на свет письмо и вчиталась в текст.
Дочитав письмо до конца, я вздохнула, вновь его сворачивая.
Час от часу не легче. Едва оказалась в новом мире, и на тебе — новости о смерти родственников. И, похоже, что других родственников у меня и не имеется. Раз дядюшка решил оставить все свое имущество Женевьеве, с которой даже не общался.
Повернувшись к крысенышу, я сочла важным ему сообщить:
— Здесь сказано, что дядя Женевьевы умер.
На что получила совсем неожиданную реакцию:
— А так ему и надо! — ощетинился крыс, — Помер, туда ему и дорога. Эх, жаль, Женевьевочки моей здесь нет. Она бы точно таким новостям обрадовалась…
Я даже покосилась на фамильяра настороженно. Вот вроде бы такое маленькое создание. А сколько в нем злобы…
Хотя, с другой стороны, откуда я знаю, какие там отношения были у Женевьевы и ее дяди? Вдруг он издевался над племянницей, избивал? Вон, даже из дома выставил.
Словом, судить раньше времени лучше не стоит.
Но как-то это слишком не по-человечески, вот так вот об умершем человеке. Говорю, как та, кто сама чуть на тот свет не отправилась.
Однако мне все же было интересно, когда там этот третий месяц водного цикла заканчивается. И когда было отправлено письмо.
Вдруг мы еще успеем внести залог за поместье? Если это дом с богатой семейной историей, то, наверное, будет жаль лишаться такого места.
Вновь взяв в руки конверт, я покрутила его в руках, стремясь найти дату отправления. И на обратной стороне удалось найти внизу приписку, выведенную мелким шрифтом.
— Письмо было отправлено двадцатого дня первого месяца водного цикла, — зачитала я и, повернувшись к крысенышу, поинтересовалась, — А сейчас какой день?
Тот немного призадумался, а потом выдал:
— Тринадцатый день третьего месяца огненного цикла.
— А водный цикл когда начнется? — уточнила, находясь в легкой прострации от местного летоисчисления.
— Так, он за огненным следует, — пожал плечами фамильяр.
Погодите-погодите!
Если письмо было отправлено двадцатого дня первого месяца водного цикла, а сейчас идет цикл огненный, который следует перед ним, то это получается…
— Письмо доставили почти год назад⁈
Как можно за целый год даже не поинтересоваться, что может быть в этом письме? И зачем его тогда вообще хранить?
Уж лучше бы выбросила, если читать не собиралась…
А так, поместье наверняка уже давным-давно продано. Что с семейной конфетной фабрикой — неизвестно. И почему меня эти вопросы так волнуют, тоже непонятно.
Но раз уж я заняла место Женевьевы, не могу же я просто так паразитировать пятьдесят лет, а то и больше, дожидаясь того дня, когда придется умирать?
Не-е-ет. Я, вообще-то, планирую жизнь свою налаживать.
— Ну а что ты хотела? — протянул крыс лениво со стороны кровати, — Женевьеву дела дяди нисколько не волновали. И тебе советую в них не лезть. У нас есть дела поважнее.
Какие именно дела поважнее у нас есть, я так узнать и не успела.
Внезапно в деревянную дверь спальни принялись тарабанить. А следом раздался грозный мужской голос:
— Женевьева! Открывай, паршивка ты эдакая! Я знаю, что ты здесь!
Вздрогнув от неожиданности, я повернулась к крысенышу. И с округленными от смеси страха и удивления глазами шепотом поинтересовалась у него:
— А это еще кто?
— А это и есть та самая небольшая проблемка, о которой я планировал рассказать тебе позже, — таким же тихим шепотом ответил мне фамильяр.
Грохот, от которого деревянная дверь подозрительно затряслась, повторился.
И это заставило меня очнуться и паническим взглядом пробежаться по комнате, отыскивая хотя бы халат, которым можно будет прикрыться.
— Мисс Сент-Клер, — раздался за дверью уже другой, более тонкий голосок, — Вы должны были еще вчера покинуть помещение. Срок оплаченной вами аренды давно истек.
— А это еще кто? — шикнула я на крысеныша, подлетая к стулу, на спинке которого висел халат, и стремительно в него оборачиваясь.
От халата здесь, конечно, было одно название. Одни просвечивающиеся кружева. Но хоть какое-то чувство защищенности наличие этой тряпки давало.
— А это вторая маленькая проблемка, — вздохнул фамильяр, разводя лапами в стороны.
— А можно все-таки больше вводных? — не выдержав, огрызнулась я.
А у кого бы тут нервы не сдали, когда ты едва очнулся в новом мире, а к тебе уже ломятся с неясными намерениями?
— Женевьева! — гаркнул вдруг тот самый, первый, голос, — Открывай, змеюка ты подколодная!
От этого баса с крысенышем мы испуганно подпрыгнули оба. А у меня еще и брови вверх взлетели от такого «ласкового» обращения.
— За что это он меня так? — громким шепотом уточнила я у фамильяра, — И кто это вообще такой?
Крысеныш немного помялся, словно размышляя, стоит меня посвящать в детали жизни предыдущей владелицы этого тела или все же нет, но потом со вздохом признался:
— Это Арно де Виньи, бывший любовник Женевьевы. Она у него кое-что одолжила, вот он теперь и желает страстно это вернуть.
— Так давай просто вернем, — тут же предложила я фамильяру, — Что именно она у него взяла?
— Понимаешь, вернуть не получится, — развел лапами крыс, — Женевьева взяла шкатулку и деньги. И эту шкатулку, которая для Арно была очень ценна, обменяла у одной черной вед… Э-э-э-э, — замялся он на мгновение, — У одной доброй колдуньи на заклинание, способное менять души местами.
Вот тебе и добрая волшебница. С любовником и замашками алчной клептоманки!
Отчего-то все больше мне начинает казаться, что втянули меня во что-то нехорошее…
Как знала, что за свое чудесное исцеление и эту магию придется расплачиваться! Правда, не думала, что так скоро.
В дверь снова принялись тарабанить. И, вжав голову в плечи, я предложила крысенышу:
— А, может, просто все этому Арно объясним? Знаешь, где та колдунья, которой Женевьева его шкатулку отдала? Сдадим все явки, пароли. Глядишь, он от нас и отстанет. Не чужие же друг другу люди были.
— Ну-у-у-у, понимаешь… — протянул фамильяр, начиная заметно нервничать.
И глазки у него так подозрительно забегали, что мои нехорошие предчувствия лишь усилились.
— Дело в том, что Арно — глава одной из местных преступных гильдий, — заламывая лапы, признался фамильяр, — И не думаю, что он способен нас так просто понять и простить. Если признаемся, что шкатулки у нас нет, то…
Что именно будет в таком случае, крысеныш говорить не стал. Зато весьма красноречиво провел когтем по собственному горлу.
Гулко сглотнув, я ощутила, как ноги от испуга подкосились, и я рухнула прямо на пол, опустившись на голые доски пятой точкой.
Вот этой пятой точкой и можно было охарактеризовать глубину всех проблем, в которые меня втянули.
Зато портрет этой Женевьевы вырисовывался все отчетливее. И эта предприимчивая девица, закрутившая роман с местным преступным авторитетом и обокравшая его, мало была похожа на добрую волшебницу, которой присущ альтруизм. Точнее, совсем не была похожа.
Но этой ушлой девицы здесь уже не было. И придется теперь мне самой выпутываться из той задницы, в которой она очутилась перед тем, как слинять отсюда.
Как там крысеныш говорил? Хорошо его Женевьевочке, сидит сейчас в безопасном месте? Теперь-то я понимаю, о чем была речь. И все больше становлюсь с ним солидарна.
— Ладно, — выдохнула я решительно, принимая более чинную позу.
Но из-за кровати, которая надежно отделяла меня от входной двери, вылезать не стала.
— А второй тип кто?
— А второ-о-ой, — протянул фамильяр, — Это мистер Этьен Мерсье. Владелец этого дома, в котором мы с Женевьевой месяц назад сняли комнату. Вот уже неделю нас выселить пытается, все денег требует, — буркнул крысеныш с таким недовольством, будто этот мистер Этьен Мерсье у честных и порядочных граждан просто так деньги вымогает.
— Так, давай ему просто заплатим, — тут же предложила я, решив не заострять сейчас внимание на том факте, что эта Женевьева отчего-то поселилась в местной коммуналке, — Дождемся, когда этот Арно уйдет, и заплатим.
— А нечем, — заявил крыс, разводя руками, — Денежки-то тю-тю. То, что украли у Арно, уже давно потратили.
М-да-а-а-а…
Размер звездеца, в котором я оказалась, достиг просто феерических масштабов.
И что мы имеем по итогу?
Эта Женевьева по какой-то причине не общалась с родным дядей. В семейном поместье не жила, из родного города уехала. Сняла крохотную комнатку неизвестно где, за которую, к тому же, заплатила украденными деньгами. Ко всему прочему связалась с опасным бандитом, вступила с ним в связь, а после обокрала.
И, видимо, сбегая от своих проблем, не придумала ничего лучше, чем махнуться, не глядя, со мной местами.
Спасибо ей огромное, конечно, за мою спасенную жизнь. Но теперь-то я уж точно не смогу сказать, что чудесное спасение мне досталось даром.
Тут в дверь принялись стучать еще агрессивнее. Да так, что она опасно заскрипела.
— Женевьева! — взревел Арно по ту сторону двери, — Если ты не откроешь, то я выломаю эту чертову дверь и выведу тебя отсюда силой!
— Эй, уважаемый, — раздался голос мистера Этьена Мерсье, — Вот только порчей чужого имущества заниматься не надо!
Между мужчинами началась перепалка. И пока они спорили друг с другом, я повернулась к крысенышу и поинтересовалась у него:
— И что нам теперь делать?
— Как что? — пожал плечами фамильяр, — Валить отсюда надо, пока за хвост не схватили и не прижали.
И, словно в подтверждение своих слов, он проворно спрыгнул с кровати и в пару прыжков оказался на подоконнике.
Вот ведь ушлый крысеныш! Прямо под стать своей хозяйке.
— Бросить меня тут решил? — зашипела я гневно на него, упирая руки в бока, — Попробуй только. Я тебя потом поймаю и хвост откручу собственноручно. Пожалеешь еще, что в руки этого бандита не попал.
Да куда же я в этом мире без него? Нет уж, эта мышь мне еще нужна. По крайней мере, на первое время, пока я здесь не освоюсь.
Отчетливо сглотнув, фамильяр покосился в сторону открытого окна. Поколебался секунду, словно решая, удирать ему немедленно или все же нет. А после вздохнул и повернулся ко мне.
— Ладно, не брошу тебя. Только давай быстрее.
Мгновенно вскочив на ноги, я в панике принялась озираться по сторонам. Я ведь даже не знаю, что и где здесь лежит. А вот так, как крыс, выпрыгивать через окно в одной ночной сорочке и ажурном халате я была не готова.
Мало ли, какие у них тут нравы! Вдруг упекут еще куда-нибудь, приняв за городскую сумасшедшую, или вообще окрестят женщиной легкого поведения.
Подлетев к шкафу, обнаружила там дорожную сумку и принялась запихивать в нее вещи, не глядя.
— Давай быстрее, — торопил меня крыс, приплясывая от нетерпения на подоконнике, пока мужчины продолжали переругиваться за дверью.
Запихнув в сумку все, что находилось в шкафу, я накинула на плечи плащ, висящий у входа, и буквально влетела в туфли, стоящие там же.
— Ну, скорее же! — никак не унимался фамильяр.
Но, стараясь не отвлекаться на его нервные реплики, я подошла к трюмо и принялась открывать все выдвижные ящики.
Одежда — это, конечно, хорошо. Но ведь нужны еще деньги, документы. И если первого нет, то второе точно должно где-то водиться.
Вот только повсюду была лишь многочисленная косметика, в груде которой мне с трудом удалось обнаружить небольшой тканевый мешочек с несколькими монетками, который тут же отправился в карман.
А еще через минуту поисков нашлись и документы. Местный паспорт лежал в нижнем выдвижном ящике вместе со шкатулкой, заполненной мелкими стеклянными флаконами с разноцветными жидкостями.
Не знаю, что это, но явно что-то важное, раз хранилось отдельно от остального хлама, да еще и рядом с документами.
Запихнув паспорт и шкатулку в дорожную сумку, я поднялась на ноги.
— Ну, все? — нетерпеливо уточнил мышонок, — Ждать больше нельзя, надо валить, — шикнул на меня фамильяр.
И, в подтверждение его слов, в дверь снова принялись тарабанить. Да так, что, похоже, все же собрались ее вынести.
Словно повинуясь какому-то чутью, я в самый последний момент подхватила с трюмо конверт с письмом и, спешно запихнув его в карман, вслед за крысенышем забралась на подоконник, тут же перемахивая через него и спрыгивая вниз.
Благо, оказалось, что здесь был первый этаж. И обошлось без сломанных конечностей.
Приземлившись на тротуар прямо посреди оживленной улицы, я осмотрелась по сторонам, подмечая причудливость здешнего города.
Но тут же вздрогнула, когда фамильяр, спрыгнувший вслед за мной, приземлился мне прямо на плечо и, заорав в ухо, приказал:
— Чего замерла⁈ Драпаем!
Приказ, прозвучавший строгим басом, возымел на меня нужный эффект. И, перестав пялиться удивленно по сторонам, я бросилась прочь от многострадального окна.
Как раз в тот момент, когда я заворачивала за угол, за спиной раздался грохот. А следом на всю улицу проревели:
— Женевьева! Поймаю тебя, мерзавку такую, и убью! Только попадись мне на глаза!
Похоже, это многоуважаемый мистер Арно дверь в комнату выломал, там меня не обнаружил, зато обнаружил распахнутое окно.
Надеюсь, он хотя бы не увидел, в какую сторону я побежала…
Но даже сам факт того, что где-то у меня за спиной разозленный, обманутый и обокраденный опасный бандит, лишь придавал ускорения.
Неслась по улицам незнакомого города я еще минут десять без остановки. Крысеныш же все это время трясся на моем плече, вцепившись в волосы, и периодически подвывал в самое ухо, что его укачивает.
Наконец, когда дыхание начало сбиваться, а в боку подозрительно покалывать, я замедлилась.
Никто за нами, вроде как, гнаться не спешил. А, значит, можно и поинтересоваться, куда мы, собственно, направляемся.
Что я и поспешила сделать. И на что получила удивительный по своей наглости ответ:
— А я откуда знаю? — флегматично поинтересовался фамильяр, — Ты же направление задавала. Я всего лишь скромный пассажир!
— А ты не забыл, что я не местная? — возмутилась я в ответ, окончательно переходя на спокойный шаг.
— А, ну да, — раздалось задумчивое у левого уха.
— Так, куда нам идти? — вновь поинтересовалась я у крысеныша, — Есть у твоей Женевьевы друзья, родственники, знакомые, к которым можно обратиться? Как я понимаю, денег, чтобы снять новое жилье, у нас нет. Чем вообще твоя Женевьева занималась? Где брала деньги на проживание? Работала?
— Работала⁈ — возмущенно переспросил фамильяр, — Ха! Скажешь тоже, — фыркнул он, — Женевьева была из той особой категории женщин, которым доставалось все просто так. Чтобы получить желаемое, ей хватало одного факта своего существования. И одного взгляда было достаточно, чтобы все мужчины в радиусе двухсот метров бросались к ее ногам.
Сколько пафоса-то! А толку? Где все эти несметные богатства, брошенные к ее ногам?
Я, в отличие от всяких Женевьев, ничего никогда в жизни просто так не получала. Всего привыкла добиваться сама, своим трудом.
И справедливости ради, никаких любовников с криминальными наклонностями мне никогда обворовывать не приходилось. Что говорит только в пользу моего жизненного подхода.
Но сейчас явно не самое подходящее время, чтобы заниматься осуждением образа жизни прошлой хозяйки этого тела.
У нас тут, вообще-то, крыши над головой нет. И где-то по городу бродит разъяренный бандит, мечтающий свернуть мне шею.
— Так что там с друзьями и знакомыми? — напомнила я крысу об изначальной сути вопроса, — Знаешь, к кому мы можем обратиться? — спросила, скосив взгляд на собственное плечо.
Фамильяр важно надулся, лапки на груди сложил и не менее пафосно заявил:
— Моя Женевьевочка девочкой была умной и дружбы ни с кем не водила. Потому что ей все завидовали и только ждали подходящего момента, чтобы предать и воткнуть нож в спину.
Я-я-я-сно. Диагноз здесь налицо.
Хотя я бы сказала, целый букет психологических расстройств. И очевидный нарциссизм, и мнительность, и мания величия…
И это я сейчас про крысеныша! Какие там загоны были у той Женевьевы, один черт разберет.
— Значит, — пришла я к очередному неутешительному выводу, — Денег на жилье у нас нет.
— Нету, — подтвердил фамильяр.
— И за помощью нам обратиться не к кому, — продолжила я.
— Абсолютно не к кому, — согласно кивнул он.
— Значит, выход всего один, — вздохнула я, засунув руку в карман плаща и нащупав там конверт.
— Один, — снова поддакнул крысеныш, потом мотнул головой и тут же всполошился, — Стоп! Какой?
— Отправимся во Флервиль, — торжественно объявила я крысу.
Остановившись на мгновение, приоткрыла сумку и достала оттуда тканевый мешочек с монетками.
— Вот, нашла немного денег, — раскрыв мешочек, я извлекла монеты и сунула их под нос фамильяру, — Этого хватит, чтобы добраться до родного города Женевьевы?
— Вот ведь стерва скрытная! — присвистнул он, как мне показалось, восхищенно, — А мне ведь говорила, что мы все до последней копейки потратили!
И, между прочим, очень хорошо, что не потратили! И вдвойне хорошо, что я эти деньги нашла.
— Ну так хватит или нет? — настойчиво повторила я.
— Должно хватить, — кивнул крысеныш и тут же добавил, — Но во Флервиль мы не поедем! Нечего тебе там делать. Женевьева с дядей общаться не хотела. И зареклась когда-либо туда возвращаться.
— Ну так она и не возвращается, — возразила я, пожав плечами, — Ее здесь вообще нет, забыл?
— Забудешь тут такое, — буркнул крыс.
— А нам с тобой здесь что делать? Работы у твоей Женевьевы не было. Денег у нас нет. Крыши над головой тоже нет, — загибала я пальцы, — А мне, чтобы работу найти, нужно как минимум время, чтобы в этом мире освоиться. И где мы с тобой все это время планируем жить? А есть что будем? У тебя вообще был хоть какой-нибудь план?
— Ну, я надеялся, что Женевьева найдет на свое место кого-нибудь толкового. И она уже со всем как-нибудь разберется, — неуверенно протянул фамильяр, почесав макушку.
— Вот я и пытаюсь разбираться, — кивнула я, — А Флервиль в данный момент — наш единственный шанс.
Правда, в письме, которое я так удачно прихватила с собой, говорилось, что поместье уйдет с молотка. Но ведь еще и шла речь про какую-то фабрику. И фабрика, вроде как, в залоге не была.
Уже, конечно, почти год прошел. Но вдруг фабрика продолжает работать и после смерти владельца? Обычно такой крупный бизнес из-за одного человека не закрывается.
В любом случае, если не поедем туда, то так ничего и не узнаем. А вдруг это действительно наш шанс? Даже если крупных денег в виде прибыли не получим, так, может, хоть крышей над головой обзаведемся хотя бы на какое-то время?
Как бы там ни было, а идти нам все равно больше некуда.
— Где тут вокзал? — спросила я у фамильяра, — Как нам до этого Флервиля доехать?
— Только через мой труп! Никуда мы не поедем, — категорично заявил вдруг крысеныш.
— Так это легко организовать, — пожала я плечами, — Оставлю тебя тут. Или, еще лучше, запакую в коробку и отправлю мистеру Арно посылкой в качестве подарка.
— А, знаешь, может, ты и права, — тут же переобулся в воздухе фамильяр, — Сменить обстановку нам действительно не помешает. И заодно отсидеться в безопасном месте… — добавил он чуть тише.
— Так, где тут вокзал? — уточнила я у фамильяра, вновь подхватывая дорожную сумку и осматриваясь по сторонам.
— Это смотря, куда нам надо, — важно подметил он, выставив вверх палец.
— Нам надо во Флервиль, — в который раз повторила я.
Он как будто издевается, честное слово.
— Это понятно, — отмахнулся от моих слов крыс, — На каком виде транспорта мы планируем добираться?
— Ты у меня спрашиваешь? — опешила я, — Я в этом мире вообще первый день живу. Откуда мне знать, какие тут есть виды транспорта?
— Ну, смотри, — вздохнул крысеныш и принялся объяснять, — Можем доехать на туманном экспрессе. Быстрее доберемся. А можем на дирижабле. Но вокзалы в разных концах города. Так, нам куда?
— А туманный экспресс — это что такое? — решила выяснить я все нюансы заранее.
Не хотелось бы попасть впросак.
— Все-то тебе объяснять приходится, — закатил глаза фамильяр, — Ну штука такая, продолговатая с отдельными кабинками. Ездит по железным рельсам.
— Поезд, что ли? — догадалась я.
— Па-ро-воз! — произнеся по слогам, поправил меня крыс.
— А дирижабль — летающая овальная штука? — припомнила я знакомое название.
И даже картинка этого самого дирижабля сама в голове всплыла.
— Все верно, — кивнул он.
— Тогда туманный экспресс, — тут же решила я.
Всю жизнь самолетов боялась. Так что дирижабли нам точно не нужны.
Я существо земное, надо быть поближе к родной обители…
— На экспресс нам денег не хватит, — тут же развел руками крысеныш, — Придется трястись в дилижансе.
— А зачем тогда спрашивал, если заранее знал ответ? — возмутилась я.
— Как зачем? Посмотреть на твою разочарованную рожу, — мерзопакостно хихикнул он.
Ну точно животное под стать своей хозяйке. Бывшей.
А мне вот что делать с его противным характером? Избавиться точно не получится, я сейчас в незнакомом мире без крысеныша как без рук.
Значит, придется терпеть и перевоспитывать! Но сначала нужно добраться во Флервиль и разобраться с более насущными вопросами.
— Так и в какую нам сторону на твой дирижабль? — вздохнула я, уже предвкушая не самую приятную поездку.
Вот, собственно, мир новый, а свои старые фобии я вместо багажа притащила с собой.
— Туда, — ткнул лапой крыс в нужную сторону, — И, кстати, чтоб ты знала. Мы не сбегаем, а выполняем важное стратегическое отступление. Вот отсидимся немного во Флервиле, план обмозгуем и потом вернемся.
О каком плане идет речь, я не имела ни малейшего представления. А учитывая скрытность фамильяра, рассчитывать на то, что он со мной своими размышлениями любезно поделится, не приходилось.
Вокзал оказался действительно далековато. Почти на самом отшибе города, как объяснил мне крыс.
Но даже долгое пешее путешествие не сумело меня расстроить. Во-первых, у меня появилась возможность спокойно рассмотреть и улицы, и людей вокруг, знакомясь с новым миром. А, во-вторых, как же давно я вот так не ходила!
— Слушай, а почему у вас дилижанс стоит дешевле паровоза? — задала я крысенышу закономерный вопрос, — У нас вот все наоборот.
— О, поверь, скоро ты узнаешь это на собственной шкуре, — протянул он, злорадно хихикнув.
Его словам я особого значения не придала. И, как оказалось четвертью часа позже, очень и очень зря!
Когда мы дошли до вокзала, и я отдала за билет в одну сторону почти все имеющиеся у меня монетки, нас пропустили на перрон. И то, что я увидела, с моими представлениями о дилижансах совершенно не соотносилось.
— И это дилижанс? — в ужасе уточнила я у фамильяра, разглядывая странную небольшую капсулу.
Да она была настолько небольшой, что туда от силы могло влезть человека три-четыре. А нас уже семеро на перроне! И это, похоже, не предел.
— О-о-о, — подвывал крыс на моем плече, похрюкивая от смеха, — Это ты еще всех прелестей полета не прочувствовала на себе. Уверяю, этот полет ты не забудешь никогда!
И снова слова фамильяра оказались пророческими.
В дилижанс нас погрузилось целых десять человек. И, забившись внутрь, как кильки в консервную банку, мы кое-как сели, прижатые друг к другу всевозможными конечностями, и принялись ждать взлета.
Что началось потом, страшно даже вспоминать. Нас трясло, качало, едва ли не переворачивало в воздухе. А пилот, кем бы он ни был, умудрялся еще и наезжать на неведомые воздушные ямы.
Эти шесть часов в полете показались мне каким-то бесконечным адом. И, хоть зеркала у меня и не имелось, но я могла гарантировать, что у меня был такой же зеленый цвет лица, как и у всех остальных пассажиров.
Да это не транспорт, а орудие пыток какое-то. За такую поездочку должны еще и приплачивать. А они деньги берут, бессовестные.
Крысеныш, в отличие от меня, весь полет чувствовал себя замечательно и спокойно посапывал, свернувшись клубочком у меня на плече.
Наконец, это летающая консервная банка начала снижаться. Но, оказалось, что я рано радовалась. При приземлении мы ударились о землю с такой силой, что у меня из груди выбило весь воздух.
Честное слово, кажется, я никогда раньше так близко к собственной смерти не была. И это, между прочим, говорит вам человек, которому жить-то оставалось пару месяцев от силы.
А вот судя по тому, как остальные пассажиры напряглись, вжались в стены и вцепились за всевозможные выступающие элементы дилижанса, они к подобному «мягкому» приземлению были готовы.
Из дилижанса я не выходила — выползала. И едва удержала себя от того, чтобы не распластаться на земле и не начать ее целовать.
Больше никаких дилижансов! Никаких самолетов! Выше полуметра от земли не поднимаемся. И то, только на стремянке.
Пока я приходила в себя и возвращала своему лицу нормальный цвет, фамильяр скучающе зевал и терпеливо ждал, пока я оклемаюсь.
Зато, когда это произошло, я вышла за территорию местного вокзала. Окинула взглядом оживленную улицу и поинтересовалась у своего личного навигатора:
— Ну? Нам куда?
— А я понятия не имею, — «обрадовал» меня он, — Я тут был всего-то один раз и то проездом.
Замечательно. Просто великолепно. Скоро уже ночь наступит, а нам теперь еще и по всему городу носиться, разыскивая поверенного давно умершего дядюшки.
И как только можно было наивно верить, что уж в новой жизни у меня все пойдет как по маслу?
Выбора у меня особо не было. Поэтому мне пришлось перебороть все свои внутренние зажимы. И, еще раз развернув письмо и прочитав имя поверенного, я принялась расспрашивать буквально каждого встреченного мною прохожего на предмет того, где уважаемого мистера Марселя Вальмонта можно найти.
Прохожих попадалось мало. То ли около вокзала народ особо и не ошивается, то ли в такое время все уже по домам сидят, то ли Флервиль не особо плотно населенный городок. Одним словом, негусто.
А вот большая часть тех, кого все уже удалось встретить, предпочитали обходить меня дугой, даже не откликнувшись. Крайне недоверчивые люди здесь живут, однако…
Впрочем, и без казусов не обошлось. Какой-то мужчина средних лет остановился, внимательно меня выслушал. А после, сощурившись, поинтересовался:
— Женевьева Делакур? Все думаю ты, не ты.
— Сент-Клер, — поправила его я, — Женевьева Сент-Клер.
— Значит, все-таки ты, — покивал он, — Не узнаешь старика?
Э-э-э-э. Да как бы ему сказать…
— Конечно, узнаю, — подтвердила с энтузиазмом, помня о том, что согласно магическому договору, заключенному между мной и Женевьевой, о нашем обмене никто не должен знать.
Кто его знает, какие последствия за нарушения пунктов у этих магических договоров? В суд меня, конечно, никто не потащит. Да и штраф вряд ли выпишут. Зато магией может прилететь так, что мало не покажется.
Так что, стараемся вести себя нормально, подозрительных признаков не подаем и каждого старого знакомого уверяем в том, что я его непременно помню.
— Так, подскажите, где мистера Вальмонта можно найти? — уточнила я.
— Понятия не имею, — пожал плечами мужчина, — Но ты молодец, что приехала. Давно пора было, — назидательно сообщил он, прежде чем отправиться дальше по улице.
Спустя еще полчаса неустанных попыток найти нужный адрес я поняла, что таким методом нам точно не удастся ничего добиться. Но, слава богу, не попадалось и больше никого, кто Женевьеву бы узнал.
Хотя, скорее всего, в родном городе мисс Сент-Клер я еще встречу тех, кто ее помнит и знает. А, значит, нужно будет с особым чаянием допросить крысеныша и узнать побольше о бывшей владелице этого тела, чтобы не попасть впросак.
Сам фамильяр помогать мне никак не спешил. Идей никаких не подавал. И, удобно обустроившись на моем плече, громко храпел мне на ухо.
Хорошо крысенышу живется. Никаких проблем, никаких забот. Спит себе спокойненько.
А у меня в это время уже живот от голода сводит. И урчание такое, что вполне себе затмевает своими звуками храп фамильяра.
Конечно, стресс я сегодня пережила такой, что о еде времени вообще задумываться не было.
Но раз уж у меня осталось пару монет после покупки билета на дилижанс, может, их хотя бы на какой-нибудь перекус хватит? Где тут у них вообще продуктовые магазины?
Ткнув пальцем в крысеныша, я дождалась, пока он лениво приоткроет глаза, и поинтересовалась:
— Ты помнишь хоть, в какой стороне дом Женевьевы? Или конфетная фабрика? Куда хоть нам идти?
Сонно моргнув, крыс приподнялся, задумчиво почесал затылок. Посмотрел направо, потом налево. И уверенно ткнул пальцем.
— Нам туда.
Потом снова призадумался. И через мгновение ткнул пальцем в противоположную сторону.
— Или туда…
В ответ я лишь тяжко вздохнула.
Все с ним ясно. Придется разбираться самой. И в выборе маршрута лучше положиться на собственную интуицию, а не на дырявую память фамильяра.
Встав прямо на перекрестке, я повернулась сначала вправо, потом влево. Поколебалась немного и решила свернуть налево.
Пройти пришлось несколько кварталов, прежде чем мне на глаза попалась соблазнительная вывеска, гласящая «Пирожковая лавка. Вкусно, жирно, сытно».
Такой слоган моему оголодавшему желудку пришелся по душе. Он вновь запел свои серенады. А мозг уже принялся смаковать эту мысль и воображать, насколько пирожки будут вкусными, жирными и сытными.
Едва не подавившись слюной, я тут же ускорилась, приближаясь к той самой лавке. И почувствовав на самом пороге соблазнительные ароматы, решительно распахнула дверь.
Помещение внутри выглядело достаточно темным и было насквозь пропитано ароматами пирожков.
И если бы в другой любой день меня это оттолкнуло, то сейчас я была настолько зверски голодна, что впилась в прилавок жадным взглядом, находу доставая тканевый мешочек с остатками денег.
— С мясом, бери с мясом, — тут же раздался на ухо жадный голос крысеныша, — И два бери. Нет, три.
— Куда тебе три? — едва слышно шепнула я, — Тут пирожок в два раза больше тебя самого.
— Запасы делать надо, — важно произнес крыс, похлопав себя по брюху, — Они сами себя не отложат. Так что бери три. Два мне, один тебе. Тебе за фигурой следить надо, — добавил он и тут же юркнул под капюшон плаща, не давая мне возможности ответить.
Услышав подобное заявление, я даже воздухом поперхнулась возмущенно.
Вот ведь мышь наглая! Никакой управы на него нет.
Вновь повернувшись к стойке прилавка, заметила огромную жабу, сидящую с краю. И взгляд у этой жабы, направленный в мою сторону, был настолько осознанным, что у меня невольно закрылись подозрения, а уж не фамильяр ли она часом.
Но тут жаба отвернулась, потеряв ко мне всякий интерес. А после и вовсе спрыгнула куда-то вниз. И я решила, что ошиблась. Ну откуда взяться магическому животному в мелкой пирожковой лавке, в которой не мешало бы сделать ремонт?
А обычной жабе, собственно, откуда⁈
Тут из подсобного помещения показалась пожилая женщина, отвлекая мои мысли от всяких странных жаб. И, узнав у нее цены на пирожки, я скрепя сердце от мясного решила отказаться, взяв пирожок с капустой.
Оставшихся у меня денег хватало всего на два пирожка. Но тут уже моя внутренняя жаба против такого транжирства запротестовала. Поэтому пришлось довольствоваться всего одним. И то, напополам с крысенышем.
Расплатившись за покупку, я получила свою вожделенную еду. И, глотая слюни, вышла из лавки.
Отойдя от порога на пару шагов, я взглянула на огромный пирожок в своей руке. Вновь сглотнула набежавшую слюну и уже собралась вгрызться в вожделенную выпечку, когда сбоку раздался мужской голос.
— Женевьева? Женевьева Делакур?
Повернувшись, увидела симпатичного мужчину лет тридцати пяти. И кивнула в ответ, искренне надеясь, что сейчас он быстро скажет, что хотел, и уберется подальше, не мешая мне есть.
Но что-то пошло не по плану.
Крысеныш, в этот момент выглянувший из-под капюшона, чтобы разведать обстановку, незнакомца тоже заметил.
И испуганно икнул.
А мужчина начал медленно приближаться ко мне, зачем-то закатывая рукава своей рубашки.
— Вот я и дождался того дня, когда наконец-то смогу с тобой поквитаться.
Ой! Кажется, дела совсем плохи…
Словно прочитав мои мысли, фамильяр тут же отдал приказ, тоненько пропищав мне на ухо:
— Бежи-и-им!
И я, удобнее перехватив в одной руке дорожную сумку, а в другой — пирожок, бросилась прочь.
— Ты пирожок, пирожок главное не выпускай! — верещал крысеныш, вцепившись в мои волосы, чтоб не свалиться, пока я неслась по улицам Флервиля с огромными от страха глазами.
Ускорения мне придавал и грозный рык, то и дело доносившийся за спиной. А отборная брань, летящая оттуда же, делала из меня если не победителя, то хотя бы призера Олимпийских игр по бегу.
Понятно теперь, почему эта Женевьева была такой худенькой. Тут такой километраж набегаешь, удирая от всех злопыхателей, что о лишнем весе не может быть и речи. А еще и поесть совсем некогда…
Наглый крыс умудрился свеситься с моего плеча, вцепившись в прядь волос как в страховочный трос, и, широко открывая пасть, пытался поймать ртом пирожок.
— Выше! Выше руку подними!
Вот же мышь беспардонная! Да и кто вообще жрет во время таких стрессовых ситуаций?
— Скажи лучше, кто это такой? — не сбавляя темпа, поинтересовалась я, отодвигая руку с пирожком подальше.
А то сейчас он есть мой пирожок начнет, и тогда вообще ответов от него не дождешься.
— Да я откуда знаю? Жадина! — припечатал крысеныш, разочарованно щелкнув зубами напоследок.
— Знаешь-знаешь, — запротестовала я, чувствуя, как дыхание начинает сбиваться, — Испуг на твоей наглой морде нарисовался раньше, чем этот тип начал мне угрожать.
Тут в спину мне донеслась очередная порция брани. А еще целый ворох угроз, судя по которым, если не вдаваться в подробности, шейку мою хорошенькую свернут сразу же, как меня поймают.
Вот же Женевьева! В каждом городе успела наследить.
— А у этого она тоже какую-нибудь шкатулку очень ценную украла? — поинтересовалась я у крыса, который подозрительно притих.
— Не шкатулку, а всего лишь артефакт, — признался он нехотя, — Малюсенький такой. Совсем неприметненький. И чего он только так бесится? Столько лет уже прошло…
Сдается мне, что из-за малюсенького и неприметного артефакта меня бы по улицам города гонять не стали, крича на всю округу.
Очевидно, что крысеныш снова что-то не договаривает.
Пробежав еще два квартала и держась все это время исключительно на инстинкте самосохранения, я вдруг осознала, что отменной брани за спиной стало не слышно. И, рискнув обернуться, увидела, что этого грозного сквернослова нигде на горизонте нет.
Впрочем, пирожка в руке тоже уже не было. Я его выронила еще тогда, когда мы прошлый квартал пробегали.
— Фух, оторвались, — выдохнул крысеныш, утирая лапой лоб, — Здорово пробежались, правда?
Скосила взгляд на собственное плечо и весьма красноречиво взглянула на эту наглую мышь.
— Ну ладно-ладно, ты пробежалась, — тут же стал он давать заднюю, — Но я, между прочим, тоже сложа руки не сидел. Знаешь, как сложно держаться, когда тебя всего трясет? А если бы упал? Пришлось бы тебе возвращаться за мной. И точно бы в руки этому скряге попала…
Где-то на середине его пламенной речи слушать я перестала.
За один неполный день я уже поняла, что эта магическая зверушка может попусту болтать без дела, упражняясь в красноречии. А вот когда дело доходит до по-настоящему важных вещей, и лишнего слова из него не вытянешь.
Окидывая взглядом переулок, в котором мы оказались, я искала, где бы можно притаиться на время. Очевидно же, что тот тип не просто так решил оставить погоню. Его, вероятно, что-то отвлекло. А, значит, скоро он вернется…
Не хотелось бы столкнуться с ним еще раз.
— Кстати, а откуда ты знаешь про то, что Женевьева у него артефакт умыкнула, если ты был тут всего один раз, и то проездом? — спросила я у фамильяра, указав на очевидные несостыковки в его легенде.
Что-то мне происходящее начинает нравиться все меньше и меньше. И не покидает меня чувство, что это были лишь цветочки. А о реальном размере проблем, в которые меня втянули, я еще даже не догадываюсь.
И, к слову, посвящать меня в это никто даже и не торопится.
— Ну да, был проездом, — кивнул крыс, — Мы тогда с моей Женевьевочкой как раз и познакомились. И вместе из этого провинциального городишки удрали. А этот… Ну-у-у… Был тогда ее воздыхателем. А ей очень нужен был этот артефакт, чтобы денег на дорогу и на первое время раздобыть. Говорю же, маленький совсем, неприметненький. Кто ж знал, что он так долго злиться будет?
Ясно все. Эта Женевьева — заядлая карманница, привыкшая обдирать всех своих любовников.
А, кстати, сколько у нее их было? Не хотелось бы, что меня так ласково встречали в каждом городке…
Поинтересоваться, насколько бурной была личная жизнь моей предшественницы, я не успела. Взгляд упал на вывеску, на которой золотистыми буквами было выведено: «Поверенный Вальмонт М.».
— Ну хоть в чем-то мне сегодня повезло! — выдохнула я, не веря в собственное счастье.
Новая жизнь в новом мире началась с полосы неудач. Но я надеюсь, что вот это чудесное стечение обстоятельств станет началом новой, светлой полосы в моей жизни.
Поспешив к нужному помещению, я выдохнула с облегчением, когда дверь оказалась открыта. И, войдя внутрь, выдохнула с еще большим облегчением, увидев сидящего за столом импозантного мужчину лет пятидесяти.
— Миссис Сент-Клер? — подняв на меня голову, поинтересовался поверенный, — Что-то вы не торопились…
Осуждение, проскользнувшее в его тоне, сложно было проигнорировать. Но сейчас меня куда больше волновало другое.
Миссис⁈ Не мисс?
Только не говорите, что у этой Женевьевы еще и муж где-то есть. С длинными такими рогами…
Красноречиво покосилась на крысеныша, сидящего на моем плече. Но тот лишь юркнул под капюшон плаща и тем самым ушел от немедленного ответа.
Ла-а-адно. Не будем пока поднимать шум и допросим фамильяра с особым пристрастием после того, как выйдем от поверенного.
А пока у нас имеется мистер Марсель Вальмон, который смотрит с осуждением и ждет ответа. И осуждение его вполне понятно.
Целый год прошел, а любящая родственница не торопилась сюда являться. Единственного дядю проводить в дальний путь не захотела, так еще и о родовом поместье не побеспокоилась.
Характеристика вырисовывается не самая положительная. И пусть Женевьева ей полностью соответствовала, но теперь-то ее место заняла я.
А мне до этой хитрой интриганки далеко. Я человек простой, добрый. И, возможно, даже задержусь в этом городе. А если так, то репутацию нужно срочно исправлять.
Так, Женя, самое время собраться и придумать, как теперь выкручиваться в столь щекотливой ситуации.
Помнится, я когда-то в школе посещала недолго курсы актерского мастерства. Вот, кажется, и пришел черед вспомнить давно позабытые мною навыки.
— Мистер Вальтер, — вздохнула я, вкладывая в голос побольше возмущения, — Это просто какой-то произвол! Можете себе представить, что письмо от вас мне доставили только сегодня⁈
— Как сегодня? — недоверчиво переспросил поверенный, брови которого поползли вверх.
— Сегодня-сегодня, — покивала я, — А я, как только дату отправления письма увидела, сразу подняла скандал. Где это видано, чтобы столь важные послания доставляли почти целый год? Ах, бедный дядюшка Оливер, — вздохнула я, прикрывая ладонью глаза, — Я даже попрощаться с ним не успела. А все этот бардак в службе доставки!
Крысеныш поспешил выползти из-под капюшона и поддержать мое театральное представление.
— Вот-вот! Мы на них жалобу накатали, — важно приосанившись, добавил он, — А потом сразу сюда помчались. На дирижабль едва успели.
— А это еще кто? — подозрительно покосившись на мышонка, уточнил поверенный.
— Я Хоманциус фон Шустрикусбургский, фамильяр миссис Женевьевы, — представился крысеныш, поклонившись.
— Понятно, — заторможенно кивнул мистер Вальмонт, продолжая коситься на крыса с подозрением.
Правильно. Я бы этому ушлому грызуну тоже не доверяла.
Но у меня, к сожалению, выбора нет.
— К сожалению, миссис Сент-Клер, порадовать меня вас нечем, — с печальным вздохом развел руками поверенный, — Поместье было продано на аукционе. И по закону истребовать назад вы его уже не сможете. Разве что нынешний владелец согласится на продажу по рыночной цене.
Да куда нам там по рыночной цене? У нас-то и на пирожок с мясом денег нет, не то, чтобы о покупке крупной недвижимости говорить…
— Но, кажется, в письме упоминалась еще конфетная фабрика, — напомнила я мистеру Марселю, — Ее же не продали на аукционе? Я все еще являюсь наследницей?
— Фабрику не продали, — подтвердил он, — Сейчас я найду нужные документы.
Поднявшись из-за стола, поверенный подошел к шкафу и стал перебирать папки, лежащие там.
Уже через пару минут он извлек нужную папку, достал оттуда листы бумаги и разложил их передо мной.
— Вот документы на вступление в наследство, — пояснил мистер Вальмонт, — Вам только нужно поставить подпись, и фабрика станет вашей.
Затягивать с таким важным делом я не стала. Как не стала и забывать на этот раз про прочтение серьезных документов перед подписанием.
Но в документах на вступление в наследство подводных камней, в отличие от моего договора с Женевьевой, не нашлось. И с облегчением все подписав, я торжественно получила свой экземпляр и быстренько спрятала его подальше.
— А вы, случайно, не знаете, как сейчас с фабрикой обстоят дела? — словно невзначай поинтересовалась я у мистера Вальмонта.
Надо же мне знать, можно будет рассчитывать хоть на какую-то часть от полученной прибыли или нет. Нам тут, вообще-то, есть нечего и жить не на что.
— Вам лучше узнать все на месте, — как-то странно вздохнув, ответил поверенный.
Так, что-то тон мне его уже не нравится…
— Вы бы не могли мне адрес фабрики написать? — мило улыбнувшись, попросила я у мужчины.
На этот раз покосились на меня еще страннее, чем на крысеныша.
— Давно в родных краях не была. Боюсь что-нибудь перепутать. А время уже позднее, — поспешно пояснила я.
Еще раз подозрительно зыркнув на меня, поверенный быстро начеркал на листе бумаги адрес и передал его мне.
Поблагодарив мужчину, я спрятала листок с адресом в карман, подхватила свою сумку и вышла за дверь.
Ну вот, совсем скоро мы узнаем, как там дела с фабрикой обстоят.
Может, хоть здесь мне повезет. И уже через пару часов мы с крысенышем станем обладателями какой-нибудь денежной суммы, на которую можно будет снять жилье и купить еды.
А пока…
Кажется, настало самое время выяснить у этой притихшей мыши, имеется ли у нас вдобавок к многочисленным любовникам еще и муж.
Видимо, крысеныш почувствовал неладное своей мохнатой пятой точкой. Потому как, едва нам стоило выйти за дверь, как он тут же попытался снова скрыться в складках моего капюшона.
Но на этот раз я к подобному уходу от ответа была готова и, поборов собственную брезгливость, схватила фамильяра за хвост.
— Так почему вдруг оказалось, что я миссис? — требовательно поинтересовалась у него, удерживая хвост, — Помнится, хозяин той коморки, которую сняла Женевьева, называл ее мисс.
Вот это я как раз отчетливо помнила. А, значит, не меня одну вводили тут в заблуждение ее семейным положением.
Крысеныш напыжился. Рот его сжался в тонкую линию, а щеки надулись.
— И почему ты мне не сообщил об этом обстоятельстве? — продолжала я засыпать его вопросами, — Не думал, что сам же меня подставляешь, стараясь как можно больше информации скрыть? А если я проколюсь в следующий раз, кто будет виноват в том, что пункт договора о том, что никто не должен знать об обмене телами, оказался нарушен?
Отвечать фамильяр не спешил. Он мне теперь еще и решил продемонстрировать обиженную мордочку.
Я бы, возможно, даже купилась. Если бы грызуны у меня такое сильное отвращение не вызывали.
— Ну? Так есть у меня муж? — нетерпеливо уточнила я у крыса, — И если есть, то, где он вообще? Почему мы здесь без гроша в кармане?
— Да что ты так разволновалась? — не выдержал фамильяр, в конце концов, — Помер твой муж. Вдова ты теперь. Вот!
— Как помер? — опешила я и тут же уточнила, — А давно?
— Два года уже как, — пожал плечами крысеныш.
— А отчего умер? — сочувственно протянула я.
Как-то много смертей вокруг Женевьевы. То муж, то единственный родственник. Так недолго и сочувствием к бедной девушке проникнуться. Кто знает, может, поэтому она и ступила на такую скользкую жизненную дорожку?
— Так, от старости и помер, — огорошил меня мышонок, пожав плечами.
— Как от старости? — воскликнула я ошеломленно.
Да у меня даже рот от удивления приоткрылся.
Женевьеве же лет двадцать пять от силы. А муж помер от старости. Еще и два года назад…
— А вот так, — огрызнулся фамильяр, — Мы-то думали, что место хорошее себе нашли. Сытое, денежное. И ведь проверяли, родственников у этого старого хмыря никаких не было. А как помер, так детки и объявились, размахивая завещанием, — внезапно разговорился он в порыве возмущения, — Зря только время на него потратили. В итоге с носом остались. Тьфу ты!
А я-то уж себе успела тут надумать, что бедняжечку насильно за старика замуж отдали. Ага.
Похоже, эта бедняжечка сама под венец бежала, роняя тапки, в надежде, что после смерти мужа ей что-нибудь перепадет.
Нет, я все же эту Женевьеву никогда понять не смогу. Не привыкла я паразитировать за счет мужчин.
Тут же дотошный внутренний голосок напомнил мне, к чему моя самостоятельность привела.
Долгие годы я занималась любимым делом, развивалась, открыла свою кондитерскую, которая быстро стала самой популярной в городе. Потом открыла еще несколько точек в соседних городах. Участвовала в конкурсах, ездила на мастер-классы, выигрывала чемпионаты. Добилась известности, получила заслуженный статус одного из лучших кондитеров страны.
И все это время мой обожаемый муж просто преспокойненько существовал у меня под боком. Ему-то, в отличие от меня, амбиций не отсыпали при рождении. На работу ходил так, больше для галочки. А обеспечивала нас я.
И что в итоге? Как только начались первые трудности, он сразу же меня бросил. И не просто бросил, а бросился под юбку к такой же предприимчивой женщине. Только та была и поздоровее, и помоложе.
А, может, стоило, как Женевьева? Ну, без крайностей, конечно.
Но если б не я мужика на себе тянула, а он меня холил и лелеял, то, может, и исход был бы совсем другим.
— Эй, Муравьедка, мы идем или нет? — отвлек меня крысеныш от мрачных размышлений, — Жрать охота и спать. Кто-то же нашу еду проворонил.
Как-как он меня назвал?
— Я не Муравьедка, я Муравьева! — возмутилась я в ответ, — Евгения Муравьева. Можно просто Женя.
— Ладно, Зеня, пошли на твою фабрику уже. Может, нам там что-то и перепадет. Глядишь, и накормят, — мечтательно протянул крыс.
Нет, он точно неисправим. Вот перестанет мне быть полезным, в коробку из-под обуви его засуну.
Найти конфетную фабрику оказалось гораздо легче, чем контору поверенного. Пару раз уточнив, где найти нужную улицу, мы быстро добрались до места.
А там уже и уточнять не пришлось, высокие трубы здания фабрики, уходящие высоко в небо, невозможно было перепутать с чем-либо другим. Они возвышались над домами и невысокими зданиями в округе и служили точным ориентиром.
Воодушевленная, я лишь прибавила ходу. Фабрика даже издалека казалась внушительной. Значит, и объемы производства там соответствующие. А из этого следует, что в местном сладком бизнесе деньги точно водятся.
Вот только когда мы дошли до места и взглянули на фабрику, открывшуюся перед нами во всей красе, воодушевление мое быстро схлынуло.
М-да. Когда-то это здание точно выглядело как место, в котором производят сладкие радости. Но теперь лишь были мрачные стены, местами отвалившаяся штукатурка и заколоченные окна.
Похоже, прибыли нам не видать…
— И что нам теперь делать? — разочарованно выдохнула я, рассматривая конфетную фабрику, которая была явно заброшена.
Похоже, я слишком понадеялась на то, что дела здесь и без мистера Делакура могут идти неплохо. Очевидно, что после смерти дядюшки Женевьевы все развалилось.
И, судя по паутине, висящей на окнах, крах бизнесу пришел уже давно.
— А я откуда знаю? — пожал плечами крысеныш, — Это же твоя была идея. Профукала наши последние денежки, между прочим, чтобы добраться сюда и остаться с носом.
Да я уже и без вредных грызунов понимаю, что эта затея провалилась. Но куда нам еще было податься? У Женевьевы ведь ни крыши над головой, ни денег, ни друзей даже нет. А о любовниках ее, желающих свернуть мою красивую шейку, я вообще молчу.
А в родном городе у нас хотя бы был шанс. Который, впрочем, успехом не увенчался…
— Вот что, — произнес вдруг фамильяр решительно, спрыгивая с моего плеча на брусчатку, — Пора бы тебе взяться за голову и начать решать проблемы проверенным способом.
Он взглянул на меня снизу вверх с высоты своего роста, уперев передние лапы в бока. И пусть вид у крысеныша был крайне серьезным и предельно решительным, должным образом воспринимать я его все равно не могла.
Слишком уж комично он смотрелся, пытаясь задавить меня своим авторитетом, в то время как сам был размером меньше моей ладони.
Но вдруг все же что-то толковое сможет предложить? Надежд, конечно, мало. Но чем черт не шутит?
— И что же это за проверенный способ? — уточнила, взглянув на крысеныша скептически.
— Любовника тебе нужно найти, — с видом знатока изрек фамильяр.
И даже головой важно покивал. А потом и вовсе добавил, решив, видимо, окончательно меня добить:
— И поскорее. Ночевать-то нам где-то нужно.
— Совсем обалдел? — опешила я.
Мало того, что он мне такое предложил. Так еще и рассчитывает, что я тут за пару часов какого-нибудь мужика найду, окручу и у него смогу поселиться?
Нет уж! Это в корне не соответствует моим моральным принципам. Я же не какая-нибудь там, чтобы только ради крыши над головой…
— Да-а-а, что-то я погорячился, — протянул фамильяр, взбираясь наверх по моему плащу.
Я-то уж было решила, что он одумался. Но крысеныш, вскарабкавшись мне на грудь, вцепился всеми лапами в плащ и впился глазами в мое лицо.
— Тебе-то, в отличие от моей Женевьевочки, любовника найти будет сложно, — вздохнул он тяжко, — Манеры совсем не те. Да и туповатое выражение с ее аристократичного личика никак не сходит…
Это он меня-то тупой обозвал⁈ Да у меня, к его сведению, даже высшее образование есть и диплом красный имеется. И это я уже молчу о многочисленных сертификатах о повышении квалификации.
И с помощью своего ума я успешный, прибыльный бизнес сумела построить. А вот чего добилась в жизни его обожаемая Женевьевочка, большой-большой вопрос.
И вывод здесь напрашивается однозначный. Не работает этот хваленый способ решения проблем. И поиск новых любовников делу точно не поможет.
А раз так… Буду решать проблемы так, как привыкла я, а не эта сбежавшая вертихвостка.
Взглянув на наглую, ехидно скалящуюся морду крысеныша, отцепила его от плаща и пересадила на свое плечо.
Пусть лучше там сидит и помалкивает. А то еще решу, что от него вреда больше, чем пользы, и тогда точно запру в какой-нибудь обувной коробке.
— Эй, ты что делаешь? — возмутился крыс, — Обиделась, что ли? Так, на правду ведь не обижаются…
— Не замолчишь, сам отправишься себе любовника искать, — шикнула я на него.
Удивительно, но подобная угроза подействовала плодотворно. И фамильяр заткнулся моментально, спрятавшись под капюшон.
Ага. Значит, ему самому такой способ решения проблем не очень-то и нравится. А меня на поиски любовника готов был отправлять немедленно.
Крысеныш, одним словом! Что еще о нем сказать?
И пока фамильяр удобно обустраивался в складках моего капюшона, я решила подойти поближе и получше свое наследство рассмотреть.
Может, удастся найти что-нибудь или кого-нибудь?
Здание было достаточно большим. Я бы даже сказала, самым крупным в этом городке. Так, вдруг не вся фабрика стоит заброшенной? Может, какой-нибудь цех еще открыт? Или, на худой конец, есть незапертая дверь, через которую мы сможем попасть внутрь и там переночевать?
Пока я обходила фабрику по кругу, пыталась заглянуть в заколоченные окна и дергала запертые двери, своим странным поведением я привлекла ненужное внимание.
И совершенно не заметила того, что со спины ко мне кто-то подкрался.
Стояла, склонившись над очередным окном, и пыталась вглядеться в тоненькую щелочку, когда сзади кто-то деликатно покашлял. А после не менее деликатно произнес:
— Мисс, не думаю, что здесь есть, что грабить. Но если вы все же решились, то я буду вынужден вызвать дозорных.
Вот уж не думала, что под конец этого сумасшедшего дня, меня еще и примут за воровку!
Медленно разогнулась, стараясь не делать резких движений. Кто знает, какой тут народ. Может, они в этом Флервиле все с активной гражданской позицией. Получу еще за то, что осматриваю собственное имущество.
Но неудивительно, что меня за воровку приняли. В темноте, в черном плаще с капюшоном и с огромной сумкой наперевес. Кто еще в таком виде у заброшенных зданий ошивается? Обычно далеко не владельцы и не наследницы…
— Не надо дозорных, — произнесла я, медленно поворачиваясь, — Я могу все объяснить.
— Да щас прям! — возразил крысеныш, вылезший из-под капюшона, — Пусть этот лучше объясняет, что он тут забыл. Небось тоже на чужое добро покусился. А теперь строит из себя порядочного, когда конкуренты на горизонте показались.
Уж не знаю, откуда этот фамильяр столько знает о психологии грабителей, но понесло его явно не в ту степь.
Какие же мы конкуренты? Мы теперь законные владельцы. У нас и бумаги все имеются.
— Ага, значит, все-таки воришки! — воскликнул мужчина, заставший нас в такой двусмысленной ситуации, — Сам признался, что поживиться сюда пришли.
Добропорядочный гражданин Флервиля оказался добродушным старичком с седой бородой. На носу у него были круглые очки в тонкой оправе, которые придавали старику интеллигентный вид. А одежда хоть и была уже чуть потрепанной, но выглядела достаточно опрятно.
Не похож он на конкурента, который на нашей фабрике поживиться решил. И это уже радует. Только драки с ворами мне и не хватало для полного счастья…
— Вы его не слушайте, он у меня недалекий, — тут же поспешила вмешаться я, стараясь сгладить ситуацию.
— Какой-какой? — возмущенно переспросил крысеныш, приподнявшись на носочки.
— Туповат немного, — нервно улыбнулась я.
И, не обращая внимания на бранную ругань мыши, которой не мешало бы рот вымыть с мылом, полезла в сумку, чтобы достать документ о вступлении в наследство.
Нужно ситуацию срочно прояснить, пока нас местной полиции не сдали.
Все понимаю. Новая жизнь, новый опыт, новые впечатления и ощущения. Но познавать все прелести местных кутузок мне бы точно не хотелось…
— Вот! — радостно воскликнула я, нащупав нужный документ и вытащив его на свет, — Я новая хозяйка этой конфетной фабрики. Буквально сегодня вступила в наследство и теперь осматриваю свои новые владения.
Протянутые бумаги старик взял в руки и принялся внимательно его изучать. С таким видом, будто я не только воровка, но еще и мошенница, подделывающая документы.
— Да, — поддакнул крысеныш, сложив лапы на груди с важным видом, — Мы осматриваем свои новые владения. А вот вас сюда никто не приглашал!
Да он так от важности раздулся, что даже забыл о том, что минуту назад меня костерил на чем свет стоит.
— Значит, Женевьева Сент-Клер, — протянул старик странным тоном, — Не торопились же вы к нам, миссис Сент-Клер.
А вот теперь в его голосе отчетливо звучало осуждение.
Ну что я могу сказать? Предшественница моя явно не была образцом для подражания. Причем во многих жизненных сферах.
А расхлебывать теперь это мне. Как и восстанавливать репутацию Женевьевы…
— А ты еще кто такой? — напыжился фамильяр, — Когда смогли, тогда и приехали. Так что, нечего мне тут!
Так. Вот он мне совсем не помогает репутацию восстанавливать.
Схватив крысеныша поперек туловища, сжала его в согнутой руке, а другой щелкнула по маленькому носу грызуна.
— Не хами мне тут, — приказала ему.
Крысеныш тут же скуксился и даже язык мне показал.
Ну и вредина же он!
Но теперь хотя бы притих и больше не спешит вмешиваться. И на том спасибо.
Раз уж помогать отказывается, то пусть хотя бы не мешает.
Мы сейчас явно не в том положении, чтобы грубить окружающим. У нас тут, как выяснилось, дела идут так плохо, что хуже даже не придумаешь.
Я теперь эту Женевьеву понимаю как никогда. Сама бы тоже куда-нибудь сбежала, если бы возможность была.
Но у меня, в отличие от нее, такой возможности нет. И теперь это тело со всеми его сопутствующими проблемами — мой единственный шанс на жизнь.
А раз бежать мне некуда, придется разгребать все, что прошлая миссис Сент-Клер успела наворотить.
И, кажется, я знаю, с чего стоит начать…
— Извините моего фамильяра, — обратилась я к старику, — Он у меня…
— Да-да, я понял, — перебил меня тот, — Он у вас недалекий.
Крысеныш от такого заявления аж воздухом поперхнулся и даже открыл рот, чтобы что-то произнести. Но я предусмотрительно сжала его в кулаке чуть сильнее и тем самым сумела предотвратить новый поток брани.
Честное слово, вот разберусь с проблемами первой необходимости и серьезно возьмусь за его воспитание.
А если не получится… Что ж, тогда я одной маленькой мышке не завидую.
— А вы не подскажете, давно фабрика в таком состоянии стоит? — поинтересовалась я у старика.
Нужно же мне знать, насколько тут ситуация плачевна. И обстановку разведать не помешает. Может, продать здание хотя бы получится, если фабрика уже совсем не функционирует? А для этого нужно сначала узнать, есть ли вообще на это добро потенциальные покупатели.
— Так, почти со смерти вашего дядюшки и стоит, — пожал плечами старик, возвращая мне документ, — Последние пару лет дела у фабрики шли не очень. Работали мы в убыток. От былого величия не осталось и следа. Мистер Делакур сократил много рабочих мест в последний год. Фабрика едва себя окупала. А как он умер, так все и рассыпалось, — вздохнул старик печально.
— Вы тоже здесь работали? — догадалась я.
— Я занимал должность главного алхимика вкусовых иллюзий, — гордо расправив плечи, сообщил тот.
— Вкусовых… чего? — опешила я.
Что-то не припомню, чтобы такие должности на кондитерском производстве вообще существовали.
— Миссис Сент-Клер, вы что, совсем ничего не знаете о семейном деле? — вздохнул старик, снова с осуждением на меня взглянув, — На этой фабрике мы изготавливали конфеты с магическими свойствами. Когда-то о конфетной фабрике Делакур знали во всей империи. И сюда приезжали со всей страны, чтобы отведать волшебных конфет. Грех не знать семейную историю.
Вот так новости! Уж чего-чего, а конфет с магическими свойствами я явно не ожидала от этого мира.
От того, чтобы шокировано усесться прямо на брусчатку, меня удерживал лишь старик, сверлящий мою скромную персону осуждающим взглядом.
И ведь не объяснишь же ему, что я ничего о семейной истории Женевьевы знать не могла, потому что вовсе я никакая не Женевьева. Согласно условиям магического договора, я должна молчать об обмене телами.
Кто знает, какое наказание меня ждет за нарушение этого условия? А лишаться жизни из-за такой мелочи я точно не хочу.
На помощь неожиданно пришел крысеныш. Он, больно цапнув меня за палец, выбрался из моего захвата и поспешил вмешаться, пока ситуация не стала патовой.
— Понимаете, у моей Женевьевочки такая беда приключилась, — жалобно всхлипнул крыс, — На нас напали, обокрали. Ее, — ткнул он в меня лапой, — Вообще головой приложили. Память потеряла, моя бедняжечка. А еще это письмо от поверенного, — быстро затараторил он, — Там с доставкой что-то напутали. Отправили сначала на наш старый адрес. И мы получили известия о нашем любимом дядюшке Оливере только сегодня. Такое горе, такое горе!
Я лишь могла стоять и удивленно таращиться на фамильяра. Прямо-таки соловьем заливается. И где его великие актерские таланты раньше были?
— Правда? — протянул старик с сомнением, покосившись сначала на меня, а потом на крыса.
— Правда-правда, — тут же активно закивал крысеныш, — А еще, еще мы деньги последние на дорогу сюда потратили. Вот!
— И идти, я так понимаю, вам некуда? — снова уточнил старик.
— Некуда, — поддакнул фамильяр.
Ну, умеет же он быть полезным, когда это нужно.
Ладно, так уж и быть. В коробке из-под обуви запирать его пока не буду.
— Хорошо, — кивнул старик решительно и, круто развернувшись, отправился подальше от фабрики, — Идите за мной, — бросил он нам через плечо.
— Ха! Сработало, — радостно прошептал мне крысеныш, — Между прочим, это твой спектакль у поверенного натолкнул меня на эту идею.
— Ты молодец, — похвалила я фамильяра, — Еще бы узнать, куда он нас ведет.
— Да какая разница? Мужика же охомутали, — отмахнулся крысеныш, взбираясь на мое плечо по рукаву, — Хоть и старый, а все туда же. Любят они дам в беде спасать, — изрек он с философским видом.
М-да, похоже, их хваленный и проверенный способ решения проблем все же действует. Главное, чтоб он мне потом проблем не принес.
Дедок вроде добродушный. Но кто его знает? Очередной забег по городу устраивать совсем не хочется…
Подхватив сумку с вещами Женевьевы, я поспешила вслед за стариком.
— Подскажите, а как вас зовут? — поинтересовалась я у мужчины, следуя за ним.
— Давно же мы с вами не виделись, миссис Сент-Клер, раз вы успели позабыть мое имя, — усмехнулся тот, оглядываясь на меня через плечо, — Мистер Люпин Дюваль к вашим услугам.
— Очень приятно, мистер Дюваль, — кивнула я и, перехватив сумку, поспешила догнать старика.
Шли мы, впрочем, недолго. Обогнули здание конфетной фабрики по кругу и вышли на совершенно другой улице. И вот там-то я смогла увидеть то, от чего пришла в еще большее ошеломление.
Прямо перед фабрикой располагался магазинчик сладостей. И он, в отличие от конфетной фабрики, заброшенным вовсе не казался. В окнах был свет, над крышей горели огни, а вход и фасад были украшены огромными леденцами.
Когда я смотрела на этот магазинчик, мне казалось, будто я попала в волшебную, сладкую сказку.
И пусть с помощью магии я оказалась в новом мире, и даже день провела с говорящей мышью, но только сейчас я смогла в полной мере осознать, что отныне все вокруг меня пропитано волшебством.
— Это лишь остатки былой сладкой империи, — вздохнул остановившийся рядом со мной мистер Дюваль, — Вот раньше, когда фабрика процветала, все здесь выглядело совершенно по-другому.
Оторвав взгляд от магазинчика, я подняла голову и взглянула на темные, заколоченные окна конфетной фабрики, пытаясь представить, как она могла выглядеть раньше.
И, не знаю, что именно это было, но словно какое-то наваждение охватило меня. И единственная мысль, что крутилась в моей голове в данный момент, настойчиво повторяла, что фабрику необходимо восстановить.
Вот только как я это буду делать? Мне бы самой, кто помог. А без денег и должных знаний в этом мире бизнес с колен не поднимешь. И если знания при должном рвении еще можно получить, то заработать нужную сумму на восстановление фабрики будет не так-то легко.
В общем, самым простым и верным решением будет продать здание. А уж новый владелец сам решит, что с ним делать.
И не думаю, что Женевьева будет на меня в обиде за такое решение. Ей, как я поняла, до семейных проблем не было никакого дела.
— Не стойте на пороге. Проходите внутрь, — отвлек меня от мрачных размышлений мистер Дюваль, распахнувший передо мной дверь магазинчика.
Вот сейчас мы и посмотрим, как выглядят местные сладости. Мне, как бывалому кондитеру, безумно любопытно взглянуть, что у них здесь за магические конфетки такие и с чем их едят.
Я несмело переступила порог, гадая, зачем именно мы сюда пришли. И, оглянувшись по сторонам, так и замерла с занесенной ногой для следующего шага.
Вокруг стояли бочки, стеклянные банки и ящики, доверху наполненные разноцветными леденцами. А потолок был украшен фонариками, гирляндами в форме звезд и большими леденцами на палочке, свисающими на веревках.
Даже я пришла в восторг от увиденной красоты. А у местных детишек, смею спорить, этот магазинчик так и вовсе является самым любимым местом в городе.
— Вы здесь работаете? — повернувшись к мистеру Дювалю, поинтересовалась я.
— Пришлось самостоятельно понизить себя в должности, — развел он руками, — Но создание магических конфет — дело всей моей жизни. И больше я ничего не умею.
— Но как вам удалось сохранить магазин после закрытия фабрики? — удивилась я.
Как по мне, так это дело вовсе не простое. Особенно, если бизнес разорился, а его владелец отправился на тот свет.
— На самом деле это проще, чем может показаться, — признался мистер Дюваль, — Магазин при фабрике и раньше работал. Но теперь я стал сам создавать конфеты и самостоятельно их продавать, покрывая расходы. Делать леденцы вручную, конечно, сложнее. И времени уходит больше, и объем производства не тот, но кое-какую копеечку приносит, — пожал старик плечами.
— А насколько большую копеечку? — тут же подал голос крысеныш.
Он успел выбраться из моего убежища. Осмотрелся заинтересованно, поводил носом вокруг и спрыгнул на ближайший прилавок.
— Я тут это, осмотрюсь пока, — произнес фамильяр, с важным видом вышагивая по прилавку, — Как-никак, наше наследство. Нужно понять, насколько хорошо вы все сохранили.
Нет, ну наглости этой мыши точно не занимать!
Мистер Дюваль лишь покосился на фамильяра неодобрительно, но вслух ничего произносить не стал. А после повернулся ко мне и продолжил:
— В общем, миссис Сент-Клер, я готов отдавать вам часть прибыли, которую приносит магазин, если вы разрешите в нем и дальше работать. Я буду оставлять себе лишь деньги на закупку материалов и на небольшое жалование, а весь остаток отдавать вам.
— Мы согласные! — тут же выкрикнул крысеныш, который уже чем-то шуршал, спрятавшись за банками с леденцами, — Только это, деньги давайте поскорее. Мы по делам спешим.
Я лишь закатила глаза, услышав это заявление.
Может, реально проще прибить, чем перевоспитывать?
— С этим как раз возникла проблема, — развел руками мистер Люпин, — Всю выручку за последнюю неделю я потратил на закупку новой партии материалов. Поэтому хоть какую-то сумму смогу собрать лишь через пару дней. Но, если вам некуда идти, миссис Сент-Клер, могу предложить остаться вам здесь.
— Здесь? — удивилась я.
Крыши над головой у нас, конечно, нет. Но не можем же мы поселиться в магазине. Где мы спать будем? В проеме между прилавком и стеллажами с конфетами?
— Пойдемте, все покажу, — поманил меня за собой старик в дальнюю часть помещения.
Там, за подсобной дверью, скрывался узенький коридор, в который выходили еще несколько дверей. Открыв одну из них, господин Дюваль прошел внутрь небольшой, скромно обставленной спальни.
— Я переоборудовал склад в небольшую комнату отдыха, — произнес он, — Такой большой склад мне сейчас не нужен. Зато спальное место очень даже. Иногда задерживаюсь допоздна, когда работаю над новой партией леденцов, и остаюсь ночевать здесь в такие дни.
Окинула комнату взглядом еще раз. Небольшая кровать, застеленная чистым постельным бельем, в наличие имелась. И даже небольшой стол, стул, узкий шкаф и тумба.
Да здесь есть все, что нужно для комфортного существования. А главное — абсолютно бесплатно.
Кажется, идея вернуться в родной город Женевьевы не была уж такой неудачной.
— Понимаю, что это не то, к чему вы привыкли, — протянул старик, — Но раз идти вам сейчас некуда, то на первое время можете остановиться здесь.
— Что вы? Это просто чудесная возможность! — заверила его я, — Спасибо вам большое!
Да, конечно, тут немного поскромнее, чем в прошлой квартире Женевьевы. И условия похуже тех, к которым я привыкла в последние годы.
Но ведь так было не всегда. И начинала я тоже не с просторной квартиры и пятизвездочных отелей. А тут вообще новая жизнь, которую налаживать придется с самого нуля. Причем в буквальном смысле.
Так что, мистер Дюваль — наша находка и наше спасение. А там, осмотрюсь немного, обживусь и буду решать, что делать дальше.
В этот момент из торгового зала раздался дикий мышиный визг и звон разбившегося стекла. И уже предчувствуя неладное, я бросила сумку на пол и поспешила на шум вслед за господином Люпином, выскочившим из комнаты на пару секунд раньше.
Картина, которую мы с ним застали, не могла присниться мне и в страшном сне. Половина стеллажа, на котором аккуратным рядом были выставлены банки с леденцами, оказалась опустошена.
Сами банки превратились в осколки стекла, рассыпанные вокруг. А разноцветные леденцы теперь валялись на прилавке и на полу.
И весь этот хаос навел один маленький, мерзопакостный и очень вредный мышонок, что сейчас сидел на прилавке, поджав уши и закрыв морду лапами. И как только силы хватило все это свалить⁈
Очнулся мистер Дюваль первым. Закатав рукава своего пиджака, он схватил какой-то лист бумаги со стойки и, свернув его в трубку, пошел прямо на крысеныша.
— Ах ты, мелкий паразит! — воскликнул он, ударив импровизированным оружием прямо рядом с фамильяром, — Знаешь, сколько времени ушло, чтобы все эти конфеты вылепить? А сколько денег, чтобы закупить материал? Кто это теперь все компенсирует? А убирать здесь все, кто будет?
За первым ударом последовал следующий, а затем еще один. Но крысеныш мастерски уворачивался от оружия и метался по прилавку, изворачиваясь как уж на сковородке с ошалелыми от испуга глазами.
Мне на мгновение даже жалко его стало, честное слово. Но ровно до тех пор, пока я не вспомнила, кто за пару минут умудрился разнести половину магазинчика и тем самым создал опасную ситуацию, при которой нас и вовсе могут выставить вон.
Но когда эта ушлая мышь, уворачиваясь от очередного удара, спрыгнула с прилавка и юркнула мне прямо в декольте с дикими визгами, визжать настала моя очередь.
Я заметалась по помещению, пытаясь стряхнуть с себя крысеныша, который всеми четырьмя лапами вцепился в мою ночную сорочку. И, пару раз поскользнувшись на рассыпанных леденцах и едва не свалившись на пол, смогла-таки отцепить от себя это пакостное создание.
— Значит так, — произнесла я, остановившись посреди магазина и стряхнув прядь волос, выбившуюся из прически и упавшую на лицо, — Еще одна подобная диверсия, и я тебя выставлю вон, — пригрозила крысу, схватив того за хвост и подняв на уровень своих глаз, — Сам потом будешь побывать себе пропитание и искать крышу над головой.
— Чего сразу угрожаешь, манипуляторша? — ощетинился он, свисая вверх ногами, — Я, может, вообще случайно. Неудачно хвостиком махнул, когда конфетки рассматривал. А они такие красивые, блестящие, — протянул фамильяр мечтательно.
Все понятно. Опять включил свои актерские таланты, чтобы к мистеру Дювалю подлизаться.
— Ладно, пусть остается, — тут же сдался старик, на которого это мини-представление и было рассчитано, — Куда же он такой маленький один пойдет? Но пусть все за собой уберет и в магазине больше не показывается.
— А как же я уберу, если у меня лапки? — возмутился крысеныш и этими самыми лапками в воздухе покрутил, — Она моя хозяйка, несет за меня ответственность. Вот пусть она и убирает.
Ах, вот он как теперь запел? Так, мне срочно нужно пособие по перевоспитанию местных зарвавшихся фамильяров!
Но сначала… Похоже, предстоит мне долгий вечер, проведенный за уборкой, раз я хочу остаться здесь хотя бы на какое-то время.
Остаток вечера мне действительно пришлось провести за уборкой. И, собирая с пола рассыпанные по всему магазину карамельные леденцы, а также попутно выметая осколки, я уныло размышляла о том, что жизнь в новом мире не задалась у меня с самого первого дня.
Сначала бандит на пару с владельцем квартиры явился по мою душу. Потом побег, полет в местной душегубке, еще один побег, сплошное разочарование и крушение надежд. И теперь, под конец, вот. Приплыли…
Уж чего-чего, а себя в роли уборщицы, которой придется жить в подсобке, я явно представить не могла. Не в теле юной аристократки уж точно.
У крысеныша же словно проснулось дремавшее все это время чутье. И пока я убирала торговый зал, на глаза он мне старался не показываться.
Зато после того, как я все убрала и к тому моменту уже еле стояла на ногах от голода и усталости, выяснилось, что пока я разгребала учиненный им хаос, эта наглая мышь выклянчила у мистера Дюваля себе ужин.
И чую я, что этот прожорливый фамильяр ни крошки бы мне не оставил, если бы я так не вовремя не заявилась в нашу новую спальню, угодив ровно на тот момент, когда крысеныш распихивал еду себе за щеки.
С трудом отвоевав остатки ужина и быстро все съев, пока один ушлый мышонок не утащил с тарелки лишний кусок мяса, я устало откинулась на спинку кровати и взглянула на фамильяра пристально.
За один длинный день, проведенный с ним бок о бок, я уже сумела понять, что зверек этот далеко не так прост, как хочет показаться. Он умен, хитер, изворотлив и скрытен до ужаса. А почти за всеми его действиями скрывается какая-то цель, известная только ему одному.
— Признавайся, зачем стеллаж с леденцами опрокинул, — не сводя глаз с умывающегося фамильяра, произнесла я.
— Я же уже сказал, что случайно, — возмутился он, на секунду отрываясь от своего занятия.
И взгляд у него при этом был такой честный-честный, что я почти поверила.
— Верю, что случайно, — не стала спорить я, — Но вот в то, что ты леденцы решил поближе рассмотреть, потому что они такие красивые и блестящие, — передразнила я крысеныша, — Ни капельки не верю.
— Да тайник я с деньгами искал, тайник, — раздраженно закатил глаза фамильяр, — Зуб тебе даю, что старикашка этот нам соврал, а сам денежки припрятал где-то.
Вот так заявления! Похоже, кто-то привык судить других по себе любимому…
— Ага, — поддакнула я, — И из-за того, что он такой хитрый и жадный, он нас сюда жить пустил, еще и ужин из дома принес.
— А может, он так просто нашу бдительность усыпляет, — не сдавался крысеныш, — А потом обдерет как липку, и поминай как звали.
— Чтобы нас ободрали как липку, надо, чтоб у нас было что-то, помимо моей одежды, — философски заметила я, — Сильно сомневаюсь, что мистер Дюваль покусился на наряды твоей Женевьевы.
— А кто его знает? — тут же огрызнулся фамильяр, — У стариков, вообще-то, разные могут быть причуды. Вдруг этот любит в женские платья наряжаться, когда его никто не видит?
Да где он вообще этого всего понабрался?
Надо срочно заняться его воспитанием. Если крысеныш, конечно, дрессировке еще поддается, в чем у меня с каждой проведенной с ним минутой появляется все больше сомнений.
Фамильяр вдруг умываться перестал и, вскарабкавшись по мне, забрался на грудь, широко расставляя задние лапы.
— Вот что, Муравьедка, — произнес он, хищно оскалившись и сложив лапы на груди, — Обчистить надо этот магазинчик, пока дед будет где-то гулять, и когти рвать из этого захолустья. Дело тебе говорю.
Да я так опешила от его скалящейся морды прямо перед моим носом, что не сразу осознала смысл сказанных им слов. Зато, когда осознала…
Здрасте, приплыли! Мало ему было одной хозяйки с воровскими замашками, так он теперь еще и меня решил на кривую дорожку толкнуть?
— Во-первых, меня зовут Женя, — назидательным тоном произнесла я, хватая за шкирку этого мелкого воришку и снимая со своей груди, — Во-вторых, никого обчищать я не собираюсь, как и рвать куда-то когти. И, в-третьих, если тебе тут не нравится, то никто тебя здесь не держит.
— И что ты тогда делать планируешь? — огрызнулся мышонок, — Жить в этой дыре до самой старости?
— Налаживать жизнь твоей драгоценной Женевьевы и вставать на ноги честным путем, — возразила я.
Где я еще найду бесплатное жилье на первое время? Да и мистер Дюваль обещал частью прибыли делиться.
К тому же пока я убирала магазин, появилась у меня одна идея. Хоть с конфетами я дело имела крайне редко, но ведь нужные знания и навыки у меня есть.
Так почему бы не помочь мистеру Дювалю, работая здесь? Совестно мне из-за того, что мы свалились ему как снег на голову и создаем сплошные хлопоты. А так, смогу хоть кров и деньги отработать.
Быть может, даже удастся вернуть магическим леденцам былую славу, по которой так вздыхает старик…
Один же бизнес я с нуля уже подняла. Так, кто сказал, что со вторым у меня ничего не получится?
К тому же будет возможность вернуться к любимому делу, пусть и в новом ключе. Карамельные леденцы — это, конечно, не мои торты, к которым я привыкла, но тоже сладость. А о сладостях я знаю абсолютно все.
— Я буду работать здесь, — решительно произнесла я вслух.
Надеюсь, не выгонит же меня мистер Люпин? Вроде как, тут я хозяйка. Так что, буду надеяться, что не выгонит.
— Совсем сдурела? — округлил глаза крыс, — Ты головой в дирижабле, случайно, не ударялась? А то все признаки налицо… — протянул он, внимательно осматривая мое лицо со всех сторон, — Да кто же поверит, что неподражаемая и несравненная Женевьева Сент-Клер решила работать? — фыркнул он, буквально выплюнув последнее слово.
— А у нас муж умер. Времена нынче тяжелые, — развела я руками, — В общем, я остаюсь. А ты решай сам, что дальше делать будешь.
Крысеныш посмотрел на меня выжидательно. Вздохнул тяжко раз, затем другой. И плюхнулся рядом на подушку, закидывая лапы за голову.
— Ладно уж, чего завелась сразу? Как я могу тебя бросить, если ты такая беспомощная и глупая?
Да-да, конечно. Так мы и поверили в его бескорыстные мотивы.
Просто кое-кто привык паразитировать на окружающих, прямо как его предыдущая хозяйка. А если сейчас от меня уйдет, то дальше самостоятельно выживать придется. Чего, разумеется, крысенышу очень не хочется.
— Будешь обзываться, на диету посажу, — предостерегла я крыса.
— На какую еще диету? — тут же занервничал он, — Я и так, бедненький, недоедаю, голодаю, осунулся весь. Остались только кожа да кости.
— Так осунулся, что живот появляется на горизонте раньше тебя, — поддакнула я, отчаянно зевая.
— А нечего ущемлять других за фигуру, — клацнул зубами раздраженно фамильяр.
Вы посмотрите только, в мир меня закинуло далекий, а даже тут мыши в курсе, что такое бодипозитив.
От дальнейшей перепалки нас отвлек стук в дверь. Поднявшись, я вышла в коридор, где мистер Дюваль передал мне ключи от магазина и сообщил, что оставляет нас одних до завтрашнего утра.
Так, теперь надо ключ спрятать куда подальше. А то не доверяю я своему фамильяру с замашками бывалого вора.
Решив, что кота за хвост тянуть не стоит, я прямо на следующее утро объявила мистеру Дювалю о принятом мною решении, едва он переступил порог магазинчика сладостей.
Правда, старик отреагировал вовсе не так, как я рассчитывала. Должной радости мое заявление не вызвало. Да и энтузиазма, который из меня так и хлестал, мистер Люпин не испытывал.
Вместо этого он взглянул на меня с плохо скрываемым скепсисом. А после с тяжким вздохом поинтересовался:
— Ну и зачем это вам, миссис Сент-Клер?
— Хочу вам помочь, — честно призналась я.
Правда, о том, что еще я хочу вернуться к любимому делу, сообщать не стала.
Я пока еще помнила, что по договору, заключенному между мной и Женевьевой, об обмене я распространяться не могу. А, значит, и о своей прошлой жизни тоже не должна никому ничего рассказывать.
— Вы? — удивился мистер Дюваль, взглянув на меня с еще большим скепсисом.
Понимаю, конечно, что репутация у Женевьевы так себе. Но сейчас, вообще-то, было даже обидно.
— Не поймите меня неправильно, миссис Сент-Клер, — вздохнул он, снимая с носа очки и протирая их, — Но ваша репутация бежит впереди вас. И пусть я много лет вас не видел, но я все еще помню, сколько проблем вы создавали своему дядюшке в детстве и юности.
Ну вот. Так я и знала, что прошлое Женевьевы даже в таких делах не перестанет меня настигать! Как будто мне мало было всех ее бывших любовников, мечтающих меня придушить.
— В общем, миссис Сент-Клер, просто признайтесь честно, чего вы хотите на самом деле? Потому поверить в то, что вы решили снизойти до простой работы, да еще и по доброте душевной, мне просто невозможно.
М-да, вот уж не думала, что первой проблемой, которая встанет на моем пути к любимому делу, будет мистер Дюваль и его подозрительность.
Но и старика можно было понять. Я Женевьеву знала плохо. Но даже у меня бы на его месте закрались нехорошие подозрения.
Но мне-то что с этими подозрениями делать? Уж точно не сдаваться. А потому…
Кажется, слишком быстро я в свои школьные годы покинула кружок по актерскому мастерству. Знала бы, что ждет меня в будущем, точно бы там задержалась.
— Как вы верно отметили, мистер Дюваль, — произнесла я неспешно, — Вы много лет меня не видели. Понятия не имеете, как я жила и чем занималась.
Старик в ответ взглянул на меня хмуро.
— Хотите сказать, что, путешествуя по стране, обучились ремеслу, которому ваш дядя безуспешно пытался научить вас долгие годы? — уточнил он.
— Каждый может повзрослеть, переосмыслить свою жизнь и взяться за ум, — кивнула я уверенно.
— И все равно я вам не доверяю, — в лоб заявил мне мистер Люпин Дюваль, — Вы можете оставаться здесь столько, сколько посчитаете нужным. И обещанной частью выручки я вас обеспечу. Исключительно из-за того, что вы формально хозяйка фабрики и этого магазина. И из уважения к вашему усопшему дядюшке, — добавил он, — Но на большее можете даже не рассчитывать.
М-да… Не самое лучшее начало.
И с чего я вообще решила, что мистер Дюваль непременно поддержит мою идею?
Видимо, Женевьева была именно такой, как и описывал фамильяр. Не в плане того, что она была обаятельной, роковой женщиной. А в плане того, что впечатление она производила и впрямь неизгладимое.
И я даже не знаю, как сильно мне нужно постараться, чтобы исправить сложившуюся ситуацию.
В общем, план не удался. Идти мне было по-прежнему некуда. На обдумывание запасного плана нужно было время, как и на получение обещанных денег.
И мне пришлось остаться. Даже после неприятного разговора с мистером Дювалем.
Первую половину дня я просто бесцельно слонялась по небольшому магазинчику, разглядывая ассортимент. Выходить на улицу я разумно опасалась, помня, что где-то там ходит злой как черт бывший любовник, точно знающий о моем приезде.
Вторую половину дня, пока крысеныш нагло отсыпался, дорвавшись, наконец, до сытой и спокойной жизни, я наблюдала за тем, как мистер Люпин Дюваль обслуживал немногочисленных клиентов.
И из собственного многолетнего опыта работы в сфере услуг я точно могла сказать, что, может, как главный алхимик вкусовых иллюзий мистер Дюваль и был хорош, но как продавец он был просто ужасен.
Сухое приветствие, никакой улыбки. Да и общался с посетителями так, будто они почем зря отвлекают его от безумно важных дел.
А за сладостями ведь в основном заходят дети и их родители. С ними нужно быть приветливым, лучезарным. Таким, чтобы они верили, что попали в настоящую сладкую сказку, какой, по сути, и являлся магазинчик.
Более того, мистер Люпин Дюваль строго выдавал то, что просил клиент. И никаких тебе предложений попробовать еще один вкус леденцов, никаких вам скидок, промоакций. И… Никаких предложений заходить снова.
В общем, уже к концу первого дня здесь я с уверенностью могла сказать, почему дела в магазинчике идут из рук вон плохо. И причин этих у меня собралось уже на целый список.
Кажется, если я все же хочу получить из этого бизнеса хоть какие-то деньги, придется брать дело в свои руки. Это я вам как кондитер, имеющий сеть собственных пекарен, говорю.
И плевать мне, что там о Женевьеве думает мистер Дюваль. Не спасти магазинчик сейчас — и он загнется точно так же, как загнулась перед этим и фабрика.
А если мистер Дюваль не желает давать мне шанс, значит, будем наглее и этот шанс возьмем сами.
К следующему утру я расписала по пунктам целый план того, какие изменения нужно внести, чтобы дела в магазинчике наладить и объем продаж увеличить. И теперь снова караулила мистера Люпина Дюваля, прислонившись к стеллажу у входа в магазинчик.
Крысеныш же в это время активно доедал завтрак и остатки вчерашнего ужина, чавкая при этом так громко, что его было слышно на весь магазинчик.
Стоит отдать должное мистеру Дювалю. Хоть вчера он и высказал открыто, что думает обо мне (а, точнее, о Женевьеве), позаботиться о нас старик не забыл и принес продукты.
Мистера Люпина все не было. Зато фамильяр, в чью маленькую тушку еды влезало даже больше, чем в меня, кряхтя и забавно переваливаясь, показался в торговом зале.
— Эх, глупая ты, Муравьедка, — заявил он внезапно, забравшись на стойку около кассы, — Надо магазинчик обчищать да валить отсюда. А ты что? Развивать решила этот б-е-с-н-е-с, — произнес по слогам он незнакомое слово, услышанное от меня этой ночью.
— Не беснес, а бизнес, — поправила его машинально, продолжая глядеть в окно в ожидании мистера Дюваля, — И я не глупая, а дальновидная. Ты хочешь получить выгоду немедленно, но готов довольствоваться малым. А я планирую переждать, приложить немного усилий, но получить в итоге гораздо больше.
— И потом мы отсюда свалим? — с надеждой уточнил крысеныш.
— Посмотрим, — уклончиво ответила я.
Пока еще неясно, к чему моя затея приведет. И позволят ли мне ее вообще в жизнь претворить. А раньше времени выслушивать вопли фамильяра мне не хочется.
Так что, пусть наивно верит, что мы непременно вскоре отсюда уедем. Хотя я искренне не понимаю, куда он так рвется. А объяснять, похоже, никто мне и не собирается.
Наконец, увидела мистера Дюваля, идущего по тротуару прямо к магазинчику. И, гордо расправив плечи, достала из кармана свернутый листок со своим бизнес-планом, приготовившись спорить до хрипоты и отстаивать свою точку зрения, если понадобится.
Удивительно, но отвоевывать с боем право высказать мне не пришлось.
Старик, воспринявший мое вчерашнее желание помочь за временную блажь, сильно удивился тому, что отступать я не стала. И даже, особо не споря, согласился меня выслушать.
Вот только я, взглянув на него, подумала немного и спрятала обратно листок со своими идеями по развитию магазинчика.
Если я сейчас это все сразу на мистера Дюваля вывалю, толку будет мало. Он мне не доверяет, в желание честно трудиться не верит, да и откровенно сомневается, что у меня руки растут из нужного места.
Услышали бы это мои знакомые, коллеги по цеху и подчиненные из прошлой жизни, громко бы расхохотались. Но увы. Их здесь сейчас не было. Зато был некогда прибыльный бизнес, идущий сейчас ко дну.
Начать я решила с малого. Раз даже производство самых обычных карамелек мне пока не доверяют, то и к внедрению инновационных идей не допустят. А, значит, предложим свои услуги там, где от меня уж точно никакого вреда не будет.
Стоит только показать, на что я способна. Постепенно получить доверие мистера Дюваля и тогда… Тогда уже можно будет доставать на свет свой заветный листочек.
— В общем, я тут подумала и решила, что могла бы вам помочь с обслуживанием клиентов, — произнесла я, — Понимаете, я много, где успела побывать в последние годы. Многое видела, многому научилась. И теперь отлично знаю, как обслуживают посетителей в самых презентабельных заведениях, — осторожно подбирая слова, принялась я объяснять свою мотивацию так, чтобы ничто не выдало того, что я на самом деле не Женевьева, — А вы, при всем моем уважении, хоть и замечательный алхимик и создатель сладостей, на роль продавца годитесь слабо, — мягко добавила я.
Проходиться по старику бульдозером и указывать на каждый его недочет мне воспитание не позволило.
— Ваша правда, — не стал отпираться мистер Люпин, — Никогда прежде этим не занимался, но в последний год пришлось, — развел он руками.
Сразу мне отказывать не стали. А это уже маленькая победа. А дабы закрепить полученный успех я поспешно добавила:
— Все буду делать исключительно под вашим присмотром. Предоставьте мне время. Допустим, испытательный срок на несколько дней. И если за это время выручка в магазине увеличится, то я смогу остаться и помогать вам с работой.
Мистер Люпин Дюваль косился на меня с заметным сомнением. Так, словно точно знал, что я его обманываю, но не мог понять, в чем конкретно кроется подвох.
— Вы же ничего не потеряете, — продолжила нашептывать ему я в точности, как змей искуситель, — Зато освободится время для других важных дел. А если моя работа вам не понравится, то одно ваше слово — и я тут же отступлюсь.
Уж не знаю, что именно заставило мистера Дюваля согласиться. Была ли это возможная перспектива скинуть с себя лишние обязанности, или же мои увещевания, что конечное решение будет зависеть именно от него, но старик сдался.
— Три дня, — произнес он строгим тоном, — У вас есть три дня, миссис Сент-Клер. И если я пойму, что вы задумали что-то нехорошее, порога этого магазина вы больше никогда не переступите.
М-да, избавиться от репутации прошлой миссис Сент-Клер будет не так-то просто, как я рассчитывала. Но в этом маленьком сражении победить удалось мне. А, значит…
Наконец, я смогу заняться хоть чем-то полезным! А позже, возможно, и вернуться к любимому делу.
Не привыкла я сидеть без дела. Уж не знаю, как Женевьева свои деньки коротала, но мне даже вчерашний день полного безделья дался крайне тяжко. Руки так и чесались поскорее чем-нибудь себя занять. И теперь я дорвалась до желаемого.
Общение с клиентами — это, конечно, не тортики мои любимые печь. Но все равно гораздо интереснее и полезнее, чем слоняться тут мрачной тенью.
Улыбнувшись мистеру Дювалю приободряюще, я буквально впорхнула за прилавок и приготовилась к своему первому рабочему дню.
Так, глядишь, и правда сумею жизнь в новом мире и новом теле наладить. Жилье уже есть, работой себя тоже успела обеспечить, осталось дело за малым.
Правда, первый рабочий день в новом мире начался совсем не так насыщенно, как я его себе представляла. Всю добрую половину дня я откровенно скучала за прилавком. И, облокотившись на столешницу, подпирала рукой щеку и глядела на совершенно пустой торговый зал.
За долгие несколько часов зашло всего пять покупателей. Да, я считала.
И пусть, увидев незнакомую улыбчивую девушку за прилавком, они сначала терялись, но уходили из магазинчика вполне довольные. Правда вот, без дополнительных покупок и оставив в кассе сущие гроши.
Я работала с каждым покупателем как положено. Предлагала попробовать новые вкусы леденцов, спрашивала, нужно ли что-нибудь еще. С советами, правда, не лезла, так как не знала всего ассортимента и всех свойств волшебных конфеток. Но тем не менее вела себя гораздо активнее, чем мистер Дюваль.
Однако из пяти покупателей никто на дополнительную покупку не решился. И вот это как раз было совершенно не удивительным. Выборка слишком маленькая, а при подобном потоке посетителей на чудо рассчитывать не приходится.
Когда время перевалило за полдень и мистер Дюваль, удостоверившись, что я все-таки знаю, что делаю, отправился по своим делам в город, я тяжко вздохнула и решила, что пора что-то менять.
Иначе такими темпами я не только за выделенные три дня себя проявить не успею, но мы еще и выручки наскрести не сумеем.
Нет, возможно, мистеру Дювалю этих денег и хватало на то, чтобы удерживать на плаву магазин и оставлять себе на жизнь немного. Но тут еще и я ему на голову свалилась. А у меня, между прочим, еще и очень прожорливый фамильяр.
Едва за мистером Люпином закрылась дверь, как я нащупала в кармане заветный листок со всеми записанными идеями и, развернув его, вытащила на свет.
Пробежалась беглым взглядом по содержимому.
«Пункт первый — ограниченная скидка на часть позиций». Нет, нам это не подойдет. Такие скидки лучше всего устраивать, чтобы распродать старые партии товара перед приготовлением новых, пока они не испортились.
«Пункт второй — открытая дегустация». Отличный, работающий механизм продвижения бизнеса и увеличения продаж. Но устраивать его лучше, когда появляется какой-нибудь новый вкус, десерт или, как в нашем случае, вид конфет.
Были у меня, конечно, идеи и на этот счет. Но не все сразу. Для их реализации нужно заполучить доверие мистера Дюваля и… деньги. А ни того ни другого у меня пока не было.
«Пункт третий — договориться о сотрудничестве и поставках с местными отелями, ресторанами, салонами красоты и прочими заведениями». Хм, достаточно амбициозные планы. Но о таком пора рано даже думать.
«Пункт четвертый — раздача листовок». Нет, ну для рекламной кампании в этом городе мое лицо точно не сгодится. А мистер Дюваль на такое вряд ли согласится.
«Пункт пятый — акции». Хмм… Кажется, это именно то, что нам нужно.
Оторвала взгляд от списка с пунктами, предназначенными для увеличения продаж в магазинчике, и оглядела стеллажи с конфетами.
Акция — это хорошо. Акция сейчас нам может здорово помочь привлечь новый поток покупателей и увеличить выручку. Но что именно придумать?
Каждому малышу по маленькой конфетке? Приятный бонус, который заставит покупателей с детьми чаще возвращаться. Особенно канючить будут дети, требуя нанести визит в любимый магазинчик.
Но здесь работа на перспективу, требующая времени. А, значит, нам пока не подходит.
Раздавать сладкие бонусы за каждую, допустим, десятую покупку? Здесь заморочек еще больше. Нужно разработать систему купонов. Этими самые купоны где-то напечатать, вручать каждому клиенту. Ведь все должно выглядеть красиво и побуждать людей к покупкам. Тут простой клочок бумаги не подойдет…
А это снова лишние расходы, которые нам пока не по карману.
Значит, остается самый проверенный способ и самая надежная акция. Два берешь, третий в подарок.
— Эй, крысеныш, — позвала я похрапывающего за вазой с леденцами фамильяра, — Присмотри пока за магазином, я отойду на минутку.
Тот вскочил, сонно поморгал, недоуменно на меня уставившись. И, зевнув, лениво поинтересовался:
— А ты куда намылилась?
— Кое-что поищу, — загадочно обронила я, выходя из-за прилавка.
Надо же мне найти какой-нибудь трафарет или что-то вроде того, на котором можно будет написать о нашей акции и повесить на дверь магазинчика.
Покинув торговый зал, я вышла во внутренний коридорчик, связывающий магазин с подсобными помещениями. Здесь, помимо нашей с крысенышем комнаты, была еще одна крохотная уборная, мастерская мистера Люпина, которая сейчас была закрыта на ключ, и еще одна дверь.
Скорее всего, именно там находится то, что я ищу. Должна же быть здесь кладовая?
Распахнув дверь и потянув за веревочку переключателя света, я оглядела маленькое помещение, заваленное целой горой всяких вещей до самого потолка.
Вот, собственно, и нашлась кладовая.
Правда, разбирать всю эту гору мне не пришлось. На свою удачу я сумела заметить скромно торчащую с самого краю рекламную, грифельную доску.
Именно то, что нужно!
Осторожно вытащив доску, так, чтобы все остальное не повалилось прямо на меня, я вернулась в торговый зал. И, убедившись, что за минуты моего отсутствия мышонок тут разнести ничего не успел, быстро нашла мел и взялась за дело.
В таких акциях главное что? Правильно, выгодное предложение и ограничение во времени, которое будет подстегивать к покупке.
В магазинчике же было всего два вида конфет. Большие, яркие леденцы на палочке и мелкие карамельки, которые хранились в стеклянных банках. Их обычно мистер Дюваль рассыпал по мешочкам, отмеряя лопаткой нужное количество, и продавал уже так, выставляя ценник за один такой мешочек.
За прошедшие полтора дня я успела заметить, что такие мешочки покупали гораздо чаще. А, значит, с них свою акцию и начнем.
Нацарапав мелками на доске суть нашего выгодного и ограниченного сроком в три дня предложения, я полюбовалась на результат своих трудов и вынесла доску за дверь, поставив у самого тротуара. Так, чтобы даже издалека можно было заметить.
А после с чистой совестью вернулась за прилавок и принялась ждать.
Главное, чтобы мистер Дюваль не вернулся раньше, чем появятся первые покупатели. Иначе даже страшно представить, как он к моей самодеятельности отнесется.
Первые полчаса не было ни души. Вторые полчаса прошли точно так же. Еще через полчаса, когда я уже почти отчаялась и собралась выходить, чтобы забрать доску, дверь отворилась, пропуская первого посетителя.
Почти сразу за ним последовал второй. Затем еще один. А к исходу третьего часа с начала акции я уже совершенно не успела обсуживать всех клиентов, наполнивших наш небольшой магазинчик под завязку.
К тому моменту, когда вернулся мистер Дюваль, целый стеллаж, на котором когда-то стояли огромные банки с леденцами, оказался опустошен. Зато в кассе наконец-то появились деньги. А колокольчик над дверью без устали звенел, извещая о приходе новых клиентов.
Старик с круглыми от удивления глазами наблюдал за произволом, мною устроенным. Но ему, слава богу, хватило здравого смысла на то, чтобы не высказывать собственного недовольства при покупателях.
Терпеть ему пришлось долго. Но чем ближе было к часу закрытия магазинчика, тем меньше становился поток клиентов, входящих через дверь.
Закрыв дверь за последним покупателем, я мысленно подсчитала полученную за сегодняшний день выручку и с чистой совестью повернулась к мистеру Люпину, готовая получить взбучку.
— И что вы, по-вашему, сделали, миссис Сент-Клер? — хмуро поинтересовался он, сложив руки на груди.
— Устроила акцию, чтобы расшевелить клиентов и привлечь как можно больше покупателей в магазин? — предположила я.
— Опустошили наши запасы! — припечатал старик, указав на пустые полки стеллажей.
Ну, конфет и правда стало на порядок меньше. Но до полного опустошения запасов было еще далеко.
— Думаю, на два акции должно хватить, — прикинула я тут же в голове.
— Еще два дня? — в ужасе схватился он за голову, — Я же только закончил приготовление последней партии. Ее должно было хватить как минимум на месяц! А что теперь? Когда я, по-вашему, буду изготавливать леденцы?
— А теперь у вас есть деньги, чтобы закупить все необходимые заготовки, — уверенно произнесла я и, выдержав паузу, «осчастливила» мистера Дюваля, — А еще у вас есть дополнительные рабочие руки. Мои. Вместе мы точно быстро справимся.
Волшебных конфет я раньше никогда не готовила. Зато умею готовить самые простые конфеты без всяких магических свойств. Точнее, с одним лишь магическим свойством — необычайным вкусом.
Еще лет пять назад, я, специалист по тортам, все гадала, зачем мне нужно проходить мастер-класс по приготовлению конфет. Но одна знакомая коллега настаивала составить ей компанию. Недельный мастер-класс проходил в другом городе, а одной ей ехать не хотелось.
Тогда я согласилась, посчитав, что это будет интересный опыт. И, как оказалось, совершенно не зря.
Как чувствовала, что эти навыки мне могут еще в будущем пригодиться.
— Миссис Сент-Клер, — вздохнул тяжко старик, заговорив со мной таким тоном, каким обычно разговаривают с маленькими неразумными созданиями, — Вы хорошо проявили себя сегодня. И, признаюсь, я заблуждался на ваш счет. Похоже, в торговле вы действительно смыслите. И даже эта ваша акция, — взмахнул он рукой, — Но продавать конфеты — это одно, а готовить их — совершенно другое.
— Вы еще выручку сегодняшнюю не видели, — перебила я мистера Дюваля, — Сначала взгляните, а после продолжим.
Может, его хоть полная банка звонких монет и шуршащих купюр сможет задобрить?
Я в местной валюте все еще понимала мало. Но точно знала, что нам тут хватит на целую телегу пирожков с мясом или на пару десятков полетов на дирижабле.
Заинтересованно придвинувшись к прилавку, мистер Дюваль взглянул на банку с деньгами, которую я тут же вытащила на свет. И его брови взлетели вверх.
— Не знаю точно, сколько здесь, но это примерный объем выручки за пару недель, — словно не веря своим глазам, проговорил он.
Вот! А я ведь знала, что акции могут творить чудеса. Жаль только, что на одних акциях далеко не уедешь. Они имеют слишком кратковременный эффект.
— Наша акция будет длиться еще два дня. Думаю, за это время подзаработать мы успеем, — произнесла я вслух, — А после, чтобы объемы выручки не падали, и мы снова не скатились на самое дно, нужно будет придумать что-нибудь еще.
Пара идей у меня в загашнике уже имелась. И я даже знала, с чего следует начать. Нужно было только добиться одобрения мистера Дюваля. Без его помощи, его мастерской и денег свою идею мне не воплотить.
— Ладно. Похоже, вы понимаете в этом гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд, — скупо похвалил мои заслуги мистер Люпин.
— А если вы мне дадите возможность, то я смогу на деле доказать, что и в приготовлении конфет что-то смыслю, — поддакнула я.
Я ведь не просто так уперлась. И не из врожденной вредности настаивала, чтобы меня к приготовлению леденцов подпустили.
Я планировала расширить ассортимент этого сладкого магазинчика. Леденцы — это, конечно, замечательно. Но вот если мы будем предлагать покупателям еще и мармеладные конфеты, карамельные конфеты с начинкой из джема, шоколадные конфеты с помадкой, мягкой карамелью, орехами, трюфелем и много чем еще, то дело точно пойдет в гору.
Такое разнообразие самых разных вкусов можно придумать, которые точно найдут своего покупателя и поразят наших клиентов.
Неудивительно, что за столько лет существования конфетной фабрики леденцы успели всем приесться. Развиваться нужно всегда и расширять ассортимент!
— Ну так что? — поторопила я мистера Дюваля с ответом, — Завтра предоставите мне возможность приготовить самой леденцы? Магическими свойствами я их, конечно, напитать не сумею, — решила я сразу честно во всем признаться, — Но приготовить точно смогу.
Не знаю я, какими волшебными свойствами они эти леденцы наделяют. Я, в отличие от наших покупателей, даже еще не попробовала ни одной конфетки ни разу.
Да и сомневаюсь, что магия у меня есть. Женевьева-то небось свою с собой прихватила.
— А вы думаете, как их на фабрике готовили? — криво усмехнулся мистер Дюваль, — В одном цеху конфеты изготавливали. В другом — наделяли магическими свойствами.
— Значит, я и без магии смогу быть полезна, — уверенно произнесла я.
Я-то изначально планировала мистеру Дювалю просто на леденцах продемонстрировать свои умения. А после оставить приготовление волшебных карамелек на нем, а самой заняться экспериментами с другими видами конфет.
Да, пусть они были бы без магических свойств. Зато вкус того бы стоил!
Но теперь… Если мистер Дюваль согласится мне помочь с магической составляющей. Боюсь, у наших покупателей не останется и шанса устоять против наших сладостей.
Осталось лишь преодолеть малюсенькое препятствие на пути к моим великим целям.
— Так, завтра я могу попробовать? — вновь уточнила я у старика.
— Зачем же нам ждать до завтра? — пожал он плечами, сдавшись под моим натиском, — Все нужные ингредиенты у меня остались. Можем приступить прямо сейчас.
Радостно хлопнув в ладоши, я поспешила вслед за мистером Дювалем в святая святых — его мастерскую, в которой рождались конфетки. И в своем успехе я ничуть не сомневалась.
Правда, перед уходом из торгового зала, спрятала банку с деньгами в ящик, а следом закрыла его на ключ. Про моего крысеныша, который снова где-то дрых, забывать не стоило. Этого с деньгами наедине ни за что на свете оставлять нельзя.
Переступив порог мастерской мистера Дюваля, я увидела самую обычную кухню. Светло, чисто, аккуратно. Вот только баночки, ингредиенты и кухонная утварь обычными не казались даже на первый взгляд.
Мистер Дюваль давать мне инструкции или помогать не спешил. Прислонившись спиной к двери, он сложил руки на груди и молча наблюдал за мной сквозь толстые линзы очков.
Значит, первый этап проверки? Гадает, смогу ли я подобрать все необходимые ингредиенты для приготовления карамельных леденцов?
Весело усмехнувшись, прошла вглубь мастерской, внимательно оглядывая полки.
Все необходимое удалось найти за считаные минуты. И, разложив на столе сахар, воду, что хранилась в большом стеклянном графине, лимон и мед, я отправилась на поиски рабочих инструментов.
Конечно, в современном мире вместо лимона использовали лимонную кислоту или уксус, а вместо меда — кукурузный сироп. Но с натуральными ингредиентами даже вкуснее получится.
Большой медный котелок был здесь всего один, рядом с ним лежала деревянная ложка, которую я тоже прихватила. На соседней полке нашлись разные формочки, в которые можно будет заливать карамель. И даже нечто, похожее на термометр, нашлось. Не хватало только одного…
— А пищевые красители и ароматизаторы у вас есть? — поинтересовалась у мистера Дюваля, обернувшись к нему.
Старик, внимательно следивший за каждым моим действием, отвечать не спешил. Вместо этого он оттолкнулся от двери, которую подпирал все это время, прошел к столу и, оглядев все, что я на нем разложила, удовлетворенно покивал.
На меня подняли взгляд, в котором читалось нечто вроде удивления и уважения.
— А вы действительно не соврали, миссис Сент-Клер, — произнес мистер Дюваль, — В приготовлении конфет вы и впрямь стали разбираться.
— Прошу, зовите меня просто Женевьева, — с улыбкой ответила я.
Когда я слышала от него это постоянное «миссис», у меня было такое ощущение, будто мне уже лет пятьдесят, честное слово. И даже «Муравьедка» от крысеныша звучало куда ласковее.
— Хорошо, Женевьева, — кивнул мистер Дюваль и, закатывая рукава своей рубашки, добавил, — Тогда приступим.
Мистер Дюваль принялся объяснять мне все тонкости производства леденцов, уже не пытаясь от меня отмахиваться. Похоже, он действительно сумел разглядеть меня под личиной Женевьевы. И теперь понемногу менял свое мнение.
Так, оказалось, что воду нужно использовать исключительно родниковую. Потому что она лучше проводит магическую энергию. По этой же причине использовался и мед. Он лучше связывал заклинания.
Медный котелок тоже был выбран неспроста. Медь хорошо стабилизировала магию. Как и ложка из дубового дерева. Формочки для будущих леденцов оказались особенными. На них, при более близком рассмотрении, я сумела заметить выгравированные руны. И даже термометр был не обычным, а кристаллическим. Как объяснил мистер Дюваль, обычный не подходит, поскольку магия искажает температуру.
В общем, сейчас я как будто заново постигала азы приготовления карамельных конфет и проходила мастер-класс. Все казалось таким необычным и диковинным, что мне не терпелось приступить к делу.
Но оказалось, что все не так просто. И вместо пищевых красителей здесь использовались сушенные и раздробленные в крошку лепестки цветов, а еще магически законсервированные концентраты соков ягод и фруктов.
Правда, ароматизаторы хоть были и натуральными, но вполне обычными. Мята, ваниль, корица, лаванда и цедра апельсина.
Сначала я смешала в котелке сахар, воду, мед и выжала туда из лимона сок. После по инструкции мистера Дюваля зажгла местную печь, которая работала от кристаллов.
Следом поставила на огонь полученную смесь и принялась варить карамель. Эта стадия приготовления была мне вполне привычной. И сняв котелок с плиты, добавила один из понравившихся красителей, выбрала мяту для аромата и быстро все перемешала.
Перед тем, как разлить карамель по формам и оставить до полного застывания, мистер Дюваль шагнул к стеллажу, выбрал там один из флаконов и отмерил несколько капель в котелок.
— Готовый концентрат для магической иллюзии, — пояснил он мне свои действия.
Разливала сироп по формочкам я. И словно завороженная наблюдала за тем, как начинали светиться руны от соприкосновения с готовой смесью.
Теперь оставалось лишь дождаться, когда приготовленные мною леденцы застынут. Правда, мистер Дюваль предупредил меня, что если карамель лопнет при застывании, то магический эффект будет потерян.
Поэтому все то время, что будущие леденцы застывали, я и с места не сдвинулась. И сидела, не сводя глаз с формочки.
Нервничала я так, будто приготовлением сладостей занималась впервые. И эти ощущения словно отправили меня в прошлое, заставив вспомнить те времена, когда я только начинала свою карьеру. Как училась, и какими кривыми и неказистыми получались мои первые торты.
Наконец, леденцы были готовы к дегустации. И мистер Дюваль, переложив их из формы на стеклянную тарелочку, торжественно протянул ее мне.
Взяв одну изумрудную конфетку, я сначала рассмотрела ее со всех сторон, восхищаясь тому, как она переливается на свету и какой яркий аромат мяты исходит от нее.
Затем закинула леденец в рот, причмокнула пару раз и… ошеломленно замерла.
На несколько долгих мгновений мастерская будто сменилась лесной полянкой. В ноздри ударил аромат свежести и лесных трав. Организм после долгого трудового дня словно взбодрился за считаные секунды. И я ощутила, как мысли очищаются и становятся ясными.
— Это и есть магическая иллюзия, которую вы вложили? — распахнув глаза, с удивлением поинтересовалась я у мистера Дюваля.
Старик, в этот момент тоже дегустировавший получившиеся у нас конфеты, выглядел не менее ошеломленным, чем я сама.
— А какой краситель вы использовали? — поинтересовался он вдруг.
— Вон тот зеленый порошок, — кивнула я на банку, стоящую на столе.
— Измельченная крапива, — кивнул мистер Дюваль, — Погодите, сейчас вернусь, — поспешно произнес он, прежде чем выскочить за дверь.
Что не так со стариком и откуда такая реакция появилась на мои леденцы, я не понимала.
И продолжала недоумевать, когда он вернулся уже через пару минут с точно такими же леденцами.
— Вот, — протянул он мне несколько конфет в прозрачной обертке, — Попробуйте. Их я готовил в предыдущей партии.
Развернув зеленую конфетку, я ощутила такой же аромат мяты и тут же закинула ее в рот.
В этот раз на лесную полянку я не переносилась. Ощущения свежести и бодрости тоже присутствовали, но были они не такими яркими, как в прошлый раз.
— А почему они отличаются? — нахмурившись, поинтересовалась я у мистера Дюваля.
— Скажите, Женевьева, вы знаете, почему ваша семья основала конфетную фабрику? — вдруг спросил старик.
Я в ответ лишь покачала головой. Может, им нравились сладости? Или, они решили занять свободную нишу?
— Потому что магия вашего рода способна наделять пищу магическими свойствами и без всяких алхимических настоек, которыми вынужден пользоваться я. Этот дар передавался в семье Делакур многие поколения. И последним обладателем магии рода был ваш дядюшка, — пояснил мистер Дюваль.
Тогда я еще не до конца понимала, к чему он клонит. Но следующая произнесенная им фраза поразила меня как гром среди ясного неба.
— Кажется, семейный дар проснулся и в вас, Женевьева. Конфеты, которые изготавливал я, подобными эффектами не обладают.
Но… Откуда?
Я же ведь не Женевьева, а свою магию она должна была забрать с собой. Если следовать логике, то я никакой магией обладать не должна была.
Однако, похоже, что-то пошло не по плану. Леденцы ведь правда отличались. И их магические эффекты я смогла ощутить на себе.
— Вот что, — произнес мистер Дюваль, в глазах которого зажегся азарт, — Давайте попробуем приготовить конфеты с разными вкусами.
Мистер Дюваль оказался прав, и у меня действительно проявился такой же дар, каким были наделены предки Женевьевы. Что мы и смогли выяснить после того, как несколько дней я готовила карамельные леденцы с самыми разными вкусами.
Так как обсудить это с мистером Люпином я не могла, пришлось идти к крысенышу и донимать фамильяра своими вопросами.
У крысеныша была своя теория. И неожиданное появление у меня кулинарной магии он объяснил так:
— Это ведь не уникальный дар, — пожал плечами фамильяр, — Вполне возможно, что он и раньше спал в тебе. Сама же сказала, что в прошлой жизни была поваром. А если мир у вас был не магический, то и дар мог себя не проявлять. Но стоило лишь твоей душе переместиться, и вот, — развел он лапами.
В общем, теперь от пробудившейся магии было никуда не деться. И ее наличие сумело лишь больше расположить ко мне мистера Дюваля.
Старик тут же потеплел и даже сам стал настаивать на том, чтобы я занималась приготовлением леденцов, терпеливо объясняя мне все тонкости того, как работает кулинарная магия.
Так, незаметно пролетело несколько дней. Трехдневная акция действительно позволила нам неплохо подзаработать и распродать большую часть имеющихся в наличие конфет. Правда, потом еще несколько дней мы на пару с мистером Дювалем занимались приготовлением леденцов с самыми разными вкусами, чтобы пополнить запасы магазинчика.
Мне даже удалось немного поэкспериментировать и тем самым пополнить имеющийся у нас ассортимент.
Но о других своих планах я тоже не забывала. А потому, отложив свою часть выручки, ждала дня, когда свои планы можно будет в жизнь претворить.
Наконец, этот день настал спустя целую неделю. Акция закончилась, запасы конфет были пополнены, и у меня появилось свободное время, чтобы изучить Флервиль получше, а заодно закупить все необходимые ингредиенты для того, чтобы приготовить шоколадные конфеты.
Конечно, стоить они будут намного дороже леденцов. И, возможно, не каждый наш покупатель себе их сможет позволить. Но должны же быть тут зажиточные горожане? Такие, которые обычно леденцами не балуются.
А вот если предложить им новый продукт… Премиальный, качественный, необычный. То, возможно, получится их заинтересовать.
Кто же в здравом уме откажется от возможности удивить гостей, попробовать новый вкус и порадовать себя любимого?
Поэтому, сообщив мистеру Дювалю, что отлучусь на пару часов, я, прихватив крысеныша, направилась в город.
Сначала зашла в первую попавшуюся на пути лавку женской одежды и купила там шляпку с огромными полями.
Мало ли, кому тут еще Женевьева жизнь успела испортить до своего отъезда из Флервиля, а светить ее лицом лишний раз не хотелось. Как и убегать через весь город от очередного разъяренного бывшего любовника.
После этого мы с крысенышем отправились по тем адресам, которые мне дал мистер Дюваль. Там мы и должны были найти какао, орехи, масло какао, ликер и все остальные ингредиенты для приготовления шоколадных конфет.
Найти все необходимое по списку оказалось неожиданно легко. И уже через час мы с фамильяром выходили абсолютно довольные из последней лавки.
— Ну что? — поинтересовалась я у крысеныша, — Куда-нибудь еще хочешь зайти или что-нибудь купить? Я сегодня добрая, выполню одно твое желание.
— Мне бы пирожка с мясом, — мечтательно протянул мышонок, который тоже весь день был на удивление покладистым.
Может, от сытой и спокойной жизни подобрел? Всю последнюю неделю только ест, спит, ни о чем не переживает и от разъяренных ухажеров не убегает.
Правда, пару раз приставал ко мне с предложением схватить деньги и сбежать. Но после того, как я пригрозила закрыть его в одной из стеклянных банок, фамильяр быстро передумал.
— Ладно, будет тебе пирожок с мясом, — кивнула я.
— Тогда хочу два, — тут же решил обнаглеть крысеныш.
Ответить я ему не успела. Неожиданный порыв ветра подхватил мою шляпку, сорвал ее с головы и понес дальше.
— О, нет! — воскликнула я, тут же бросившись за ней.
Так легко расставаться с новоприобретенным предметом гардероба не хотелось. Но капризный ветерок играл с ней, подбрасывая в воздух и заставляя кружиться, как осенний лист.
— Позвольте, — раздался за моей спиной низкий, бархатный голос.
Я обернулась, и сердце мое замерло.
Передо мной стоял мужчина, в котором словно воплотились все мои тайные мечты. Высокий, широкоплечий, с волосами цвета ночи и яркими голубыми глазами. В безупречно сидящем костюме он стоял посреди тротуара, удерживая мою шляпку в руке. Слегка помятую, но целую.
Да я таких мужчин и в жизни никогда раньше не встречала. И когда он очаровательно мне улыбнулся, дыхание перехватило, а сердце бросилось вскачь.
— Кажется, это ваше, мисс? — он протянул мне шляпку, слегка склонив голову.
Когда я протянула руку, чтобы забрать свою пропажу, наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и по телу пробежал разряд тока.
Я почувствовала, как щеки заливает румянец, и поспешно приняла пропажу, бормоча благодарность.
А потом все изменилось в одно мгновение.
Мужские пальцы вдруг впились мне в запястье с такой силой, что я вскрикнула. Он резко прижал меня к холодной каменной стене, и его лицо, еще секунду назад излучавшее добродушие и галантность, исказилось в злобной гримасе.
— Долго же я ждал, когда ты заявишься сюда, Женевьева, — прошипел он.
И его голос больше не был бархатным. Он звучал, как скрежет стали по камню.
— В этот раз ты так просто от меня не сбежишь, — пообещал незнакомец, впившись в мое лицо мрачным взглядом.
Его глаза, которые только что казались глубокими и загадочными, теперь горели холодным, хищным огнем.
Гулко сглотнув, я уставилась на него с ужасом во взгляде.
Кажется, меня настиг очередной любовник Женевьевы. И в этот раз я точно попала…
— Хуже, — раздался вдруг тихий шепот крысеныша над моим ухом.
Фамильяр спрятался под моими волосами, прижавшись к воротнику платья, и оставался незамеченным для нашего нового знакомого.
— Это не любовник. Это муж, — признался он трагично.
Как муж⁈ А он, разве, не умер?
Спрашивать у нависшего надо мной злющего мужа, каким таким чудесным образом он воскрес, я не решилась.
И так было понятно, что к шершавой холодной стене меня прижимали вовсе не из страстных чувств. Ну, если только страстью можно назвать жгучее желание отправить меня на тот свет.
Но этот тип был хитрее всех прочих ухажеров Женевьевы. Он сначала вел себя галантно, усыпляя мою бдительность. И даже бровью не повел, когда собственная жена его не узнала. Зато потом… Подкрался, словно хищник, и сумел застигнуть меня врасплох, отрезав пути к отступлению.
В прямом смысле слова, между прочим. Обе широкие ладони легли на стену по бокам от моей головы. И вот, я угодила в умело расставленную ловушку.
Мужское лицо приблизилось, опаляя мои губы горячим дыханием.
— В этот раз ты не сбежишь, — пообещал внезапно воскресший муж Женевьевы, — И я, наконец, смогу избавить этот мир от такой дряни, как ты.
Так, этот мир от этой дряни вроде как уже избавлен. Эта дрянь теперь в моем мире промышляет, занимаясь своими мутными делишками.
Но ведь ему об этом не скажешь. Неизвестно, чем мне может аукнуться нарушение магического договора.
Мужская ладонь в этот момент отпрянула от стены. И почти сразу же цепкие пальцы сжались на моей шее, надавливая с такой силой, что потом непременно останутся синяки. Если выберусь, конечно…
Чем сильнее сжимались пальцы на моей шее, и чем меньше у меня оставалось воздуха, тем более я склонялась к тому, что раскрыть этому незнакомцу всю правду.
Муж он там или не муж, пусть ищет свою Женевьеву в моем мире и там с ней разбирается. А я на этот магический договор соглашалась ради того, чтобы еще пожить. И толку будет, если я сейчас самоотверженно умру, лишь бы условий договора не нарушать?
Решив окончательно, что чужие секреты не стоят моей жизни, я открыла рот. Вот только вместо внятных слов раздались лишь сдавленные хрипения.
Обхватила обеими ладонями крепкую мужскую руку, пытаясь ее от своего горла отцепить. Но мужчина лишь качнулся вперед, подбираясь ближе, и усилил давление, впиваясь пальцами в нежную кожу.
Да он тут придушит меня раньше, чем у меня появится возможность что-либо объяснить!
Не знаю, что конкретно этому индивиду сделала Женевьева. Но такими темпами и не узнаю никогда, за что меня тут жизни лишают.
В этот момент почему-то подумалось о том, что мужики в этом мире слишком вспыльчивые. И даже с крысенышем захотелось согласиться в том, что они еще и мелочные.
Все понимаю, воровать шкатулки и артефакты у собственных любовников — дело сомнительное. Но не убивать же за такое!
Помощь пришла неожиданно, откуда не ждали.
Фамильяр, юркнувший мне за ворот сразу же, как муж Женевьевы принялся меня душить, вдруг решил вылезти из своего укрытия и примерить на себя роль благородного спасителя.
С диким криком он прыгнул прямо на незнакомца, впиваясь зубами в прямой, длинный нос. Мужчина от неожиданности даже хватку на моей шее ослабил и попытался от вредного грызуна на своем лице избавиться.
Но крысеныш держался крепко и отцепляться от чужого лица никак не желал.
Мою шею отпустили окончательно. И я, растирая покрасневшую кожу, пыталась откашляться, вновь напитывая мозг кислородом, который уже перестал туда поступать.
— И ты здесь, маленький паршивец, — шипел незнакомец, продолжая воевать с крысенышем, который самоотверженно болтался в воздухе, держась исключительно зубами, — Заодно и от тебя избавлюсь. Скормлю твою тушку воронам, а из шкуры сделаю сувенир.
Услышав это, я гулко сглотнула. Нет, фамильяр у меня, конечно, не подарочек. Но явно подобной участи не заслуживает.
А этот тип, кем бы он ни был, похоже, не далеко ушел от того же Арно. Тянет, похоже, эту Женевьеву исключительно на криминальных личностей.
Крысеныш, в отличие от меня, не испугался. И даже не стушевался ни на секунду. Отцепил свои зубки от чужого носа, тут же впиваясь в него когтями. И, глядя прямо в разъяренные глаза мужчины, насмешливо произнес:
— Ага. Ты сначала нос свой спаси, придурок. А потом уже угрожай.
Подобное обращение этому типу явно не понравилось. И, угрожающе зарычав, он схватил моего мышонка, сжимая того в кулаке.
— Беги, Муравьедка! Уноси ноги, пока не поздно! — из последних сил хрипел крысеныш.
Ну уж нет!
Если уж этот вредный, эгоистичный фамильяр решил меня спасти, жертвуя собой, то кем же я буду, если сбегу, оставив его здесь?
Пнула по мужскому колену раньше, чем сумела сообразить, что именно делаю.
Мужчина зашипел болезненно, припал на одну ногу и невольно разжал кулак, в которым держал моего мышонка.
Красивые голубые глаза взглянули на меня с укором.
А я, подхватив летящего вниз фамильяра и прижав его к груди, выдала нравоучительно:
— А нечего маленьких обижать!
Мужские глаза тут же сузились, заледенели. Незнакомец резко выпрямился, сжимая ладони в кулаки.
— А теперь бежим! — выкрикнул крысеныш, раньше меня осознавший, что дело вновь попахивает жаренным.
На этот раз медлить я не стала. И, нырнув под мужскую руку, что уже снова тянулась к моей шее, бросилась наутек.
Пакеты с ингредиентами для будущих шоколадных конфет, что остались валяться на тротуаре, правда, было жалко. Как и денег, на них потраченных.
Но кожа на шее все еще горела, не давая забыть ни с чем не сравнимые ощущения удушения. И если я доберусь до магазинчика живой и невредимой, то потерянные покупки — меньшее, чем я могла бы отделаться.
Я неслась по улицам Флервиля с ошалелыми от ужаса глазами, распугивая одним своим взъерошенным видом людей, идущих мне навстречу. Они, едва завидев меня, тут же шарахались в стороны, расчищая мне путь.
Злющий как черт муж Женевьевы так легко отпускать свою добычу не спешил. И все мои надежды на то, что он, выглядевший как взрослый, солидный мужчина, постесняется бегать по улицам города за какой-то там девицей, не оправдались.
Не постеснялся и еще как бежал, гневно дыша мне в затылок.
В одном хоть стоит отдать ему должное. Нецензурные словечки на этот раз мне вслед не летели. Зато летело кое-что похуже…
Когда в первый раз над головой пронесся какой-то огненный сгусток, я едва успела пригнуться. И, не сбавляя ходу, дрожащим от страха голосом поинтересовалась у крысеныша, держащегося на моем плече:
— А это еще что такое?
— Так, он нас магией пришибить пытается, — совершенно спокойным голосом ответил фамильяр.
— К-какой еще магией? — я от шока даже заикаться начала.
— Как какой? Он же дракон, — отозвался мышонок таким тоном, будто драконы были делом совершенно обыденным.
Мне от таких новостей поплохело настолько, что от немедленного обморока меня удержало только то, что в этот момент над головой со свистом пролетел еще один огненный сгусток.
— Слушай, а откуда этот муж вообще взялся? — поинтересовалась я у фамильяра, спустя пару кварталов и еще нескольких фаерболов, отправленных мне вслед.
Он же, вроде как, умер. Да еще и от старости. А бежит вполне себе бодро и отставать даже не собирается. Стариком его, конечно, назвать даже с натяжкой не получится. Мне так вообще вполне молодым показался.
— Сам не понимаю, откуда он тут взялся, — ответил крысеныш.
Причем, как мне показалось, вполне искренне.
— А, может, оживили его? — предположила я, — Заодно и омолодили. Или могли в тело другое перенести. Ну, как меня.
— Не-е-е, это вряд ли, — протянул фамильяр каким-то странным тоном.
Тут очередной огненный сгусток, просвистев, пролетел прямо возле моего уха.
Честное слово, лучше бы нецензурной бранью меня крыл, как все остальные. От нее вреда меньше.
— А что мы ему вообще сделали? — с ошалевшими глазами проследив за тем, как огненный сгусток врезается в кадку с цветами, которая тут же вспыхивает, поинтересовалась я, — На могилку редко заглядывали?
Вздохнув, крысеныш все же решил внести ясность в происходящее.
— Так ведь это не первый муж, а второй, — признался он нехотя.
— Как второй? — удивилась я, — Был еще и второй? Как она за два года только успела?
Я уже насчитала как минимум двух мужей и одного любовника. Вот это точно насыщенная личная жизнь у Женевьевы была.
— Ну-у, там во время брачной ночи кое-что пошло не по плану, — поделился со мной крысеныш, — И Женевьевочке пришлось раньше времени с этим ящером расстаться.
А что там вообще не по плану могло-то пойти? Узнал, что новоиспеченная жена далеко не невинна, и пришел в ярость? Пожалуй, это многое бы объясняло…
Тут за очередным поворотом я едва не налетела на группу мужчин в темно-синих мундирах. И, посчитав, что мне их послали свыше, быстро забормотала, не сбавляя ходу:
— Там за мной маньяк какой-то гонится! Помогите, люди добрые. Убить пытается, огнем метает и чуть не задушил.
Мужчины, лица которых тут же стали обеспокоенными, покосились мне за спину, видимо, ожидая появления маньяка.
Раз на них мундиры, значит, или стражники местные, или военные какие-нибудь. Должны же они мирных граждан защищать? Тем более, невинных девушек.
И неважно, что раньше в этой шкуре была та еще вертихвостка. Даже она не заслуживает быть придушенной посреди улицы.
Один из мужчин успел поймать меня за руку и остановить.
— Где он? Кто за вами гонится?
— Где-то там, — кивнула я в сторону перекрестка, из-за которого выбежала, — Вы же его задержите? — взглянула на потенциального спасителя.
Тот приосанился даже, улыбнулся мне и поспешил заверить:
— Не волнуйтесь, леди. Такую очаровательную девушку мы непременно защитим. Со мной вы в полной безопасности.
Мило, конечно. Но мне сейчас немного не до флирта. Тут бы ноги живой унести.
Тут из-за угла вырулил муж номер два с перекошенной от гнева рожей.
— Он, это он, — тут же ткнула я в него пальцем.
Мужчины в мундирах подобрались. Шагнули вперед, выстраиваясь неприступной стеной и наступая на муженька Женевьевы.
Я же ожидать развязки событий не стала. И воспользовалась тем, что за могучими плечами воинов меня совсем не видно.
— Бежим? — шепотом поинтересовался у меня крысеныш.
— Бежим, — кивнула я, бросившись наутек.
Когда запыхавшаяся и взъерошенная я четвертью часа позже переступила порог магазинчика, мистер Дюваль окинул меня внимательным взглядом.
— Миссис Сент-Клер, вид у вас такой, будто за вами гнались, — вынес вердикт старик.
Прямо не в бровь, а в глаз.
— Собаку по пути встретила, — выдохнула я, решив, что правду ему знать не стоит.
— Бешеную, — поддакнул фамильяр, спрыгивая с моего плеча.
Хорошо хоть, что покупателей сейчас в зале не было. Можно было не переживать за то, что одним своим видом распугаю всех клиентов.
— Странно, — протянул мистер Дюваль, — Не припомню, чтобы у нас бродячие псы в городе водились.
— Один точно завелся, — мрачно изрек крысеныш.
Ага. Еще и огнедышащий. Или из какого он там места эти фаерболы выпускал?
— Произвол, — покачал головой мистер Дюваль, — Нужно будет пожаловаться властям. Пусть что-то с этим псом сделают.
— Уже пожаловались, — кивнула я, вспоминая бравых мужчин в мундирах.
— Вот это правильно, — похвалил нас старик, — Кстати, а где покупки? — поинтересовался он вдруг, заметив, что вернулась я с пустыми руками.
Тут же вспомнила про свое добро, которое пришлось бросить на тротуаре, и скривилась. Потраченные деньги до сих пор было жалко. Но уже ничего не поделаешь.
— Завтра схожу, все куплю, — вздохнула я и предложила, — Давайте я остаток дня поработаю, а вы отдыхайте.
Мне после такого точно нужно было отвлечься и чем-нибудь полезным себя занять, чтоб всякие мысли пугающие в голову не лезли. А раз ингредиентов для приготовления шоколадных конфет у меня нет, то лучше постоять за прилавком.
Мистер Дюваль же такому предложению только обрадовался.
— Хоть устрою себе выходной впервые за год, — произнес старик довольно.
За последнюю неделю отношения у нас заметно наладились. И теперь мистер Люпин относился ко мне с куда большим доверием, не опасаясь, что я сбегу с деньгами или разнесу магазинчик в его отсутствие.
Правда, надев шляпу, он остановился у самых дверей и поинтересовался:
— Точно сами справитесь?
— Справимся, — уверенно кивнула я.
Кивнув удовлетворенно, мистер Дюваль вышел за дверь.
А крысеныш, повернувшись ко мне, произнес:
— Пойду я, наверное, посплю. Стресс такой пережил, что жуть просто.
И, не дожидаясь моего ответа, быстро юркнул на пол, скрываясь из виду.
Вот только кажется мне, что кто-то решил смыться, чтобы не пришлось отвечать на неудобные вопросы и делиться подробностями второго замужества Женевьевы.
Но я на этот счет не переживала. Крысеныша я разговорить еще успею. И нужные ответы из него вытянуть сумею.
А пока мне не мешало бы и самой немного прийти в себя после пережитого. Не каждый день, знаете ли, меня убить пытаются.
Вскоре в магазинчик потянулся поток покупателей. И, увлеченная работой, я действительно смогла отвлечься. А после и вовсе выкинуть из головы на какое-то время этот неприятный инцидент.
И когда колокольчик, висевший над дверью, прозвенел при появлении очередного покупателя перед самым закрытием, я, поправлявшая в этот момент банки с леденцами на полке, тут же с улыбкой повернулась к двери.
Вот только слова приветствия так и застряли в горле. А лучезарная улыбка медленно сползла с побледневшего лица.
На пороге стоял муж Женевьевы. И вид у него был такой, что становилось ясно одно — живой я отсюда не выберусь.
Мой взгляд от мужского лица, на котором красовалась зловещая ухмылка, а нос выглядел слегка припухшим, метнулся в сторону двери в подсобные помещения.
Выход на улицу этот тип своими широкими плечами перекрыл напрочь. Так, может, хотя бы там получится забаррикадироваться и переждать, пока он не уберется?
Увы. Стоящий передо мной мужчина оказался не настолько глуп, как мне бы того хотелось. И, поняв, в какую сторону я так отчаянно кошусь, тут же с удивительной плавностью для своих внушительных габаритов перетек в пространстве так, что путь отступления оказался перекрыт наглухо.
Уцепившись за прилавок, который сейчас отделял меня от жаждущего мести мужа Женевьевы, как за спасательный круг, я стала лихорадочно размышлять, как мне выпутываться из сложившейся ситуации.
Пока что обстоятельства складывались таким образом, что надежд на спасение не было никаких.
Деревянная стойка явно не убережет меня, если муж Женевьевы решит закончить то, на чем его прервали сегодня днем. А если высунусь из-за прилавка, то тут же окажусь в его лапах.
За неимением альтернатив, решила заговорить ему зубы. А что? У крысеныша это неплохо получается. Должны же его повадки хоть где-то пригодиться.
Вдруг попутно в голову придет план по спасению собственной шкуры. Или же, заглянет кто-нибудь из покупателей. Желательно кто-то достаточно внушительный и суровый. Но, к сожалению, такие за сладостями заглядывают редко.
Гулко сглотнув, уставилась на возвышающегося надо мной мужчину, как кролик на удава. Крысеныш так и не рассказал, отчего муж Женевьеву мечтает страстно придушить. Сомневаюсь, что это у них брачные игры такие.
Значит, придется выкручиваться, как умею.
— А как вы меня нашли? — решила начать с самого банального.
Вот только голос мой прозвучал до того испуганно и пискляво, что мужчина лишь шире ухмыльнулся.
Я-то уж надеялась, что те мужчины в мундирах его за нападение средь бела дня на оживленной улице в местную полицию отведут. Оставят сидеть там суток на пятнадцать, думать над своим поведением. Но, похоже, в этом мире законы работают иначе.
— По уликам, оставленным на месте преступления, — произнес вдруг он, с глухим стуком опустив на стойку пакет с моими покупками.
Ну точно пес-ищейка. Хоть в этом мы с крысенышем не ошиблись. Выследил меня, значит, по какао и орехам…
Потянулась к ингредиентам для будущих конфет, с утратой которых уже успела смириться. И тут же вздрогнула, когда мужская рука накрыла пакет и отодвинула его от меня.
— Не так быстро, Женевьева, — произнес мужчина и, склонив голову набок, уставился на меня пристальным взглядом, — Ты мне еще ответишь за свою сегодняшнюю выходку. А пока… — протянул он, — Интересно, что ты здесь забыла? — покрутил он пальцем вокруг, указывая на помещение, — Какую роль решила играть на этот раз? Образ продавщицы не слишком мелковат для тебя? Нигде не жмет?
Я бы подумала, что Женевьева какая-нибудь актриса. Вот только узнав немного ее подноготной, начинаю понимать, что речь далеко не про выступления в театре.
— Послушайте, мистер э-э-э… — вздохнула я и тут же осеклась, не имея ни малейшего представления, как зовут мужа той, в чьем теле я теперь оказалась, — Мистер Сент-Клер?
Тон вышел каким-то полувопросительным. Но, кажется, хотя бы с фамилией я угадала, потому что мужчина вдруг поддался вперед, облокачиваясь на стойку. Наши лица оказались на одном уровне. И он выдохнул мне прямо в лицо:
— Ну зачем же так официально, дорогая?
А как по-другому? Не милым же мне его называть?
— Послушайте, — вновь повторила я, решив опустить обращение, — Не знаю, какие у вас конкретно ко мне претензии, но предлагаю решить все полюбовно. Чего вы хотите? Развода? Готова хоть немедленно разорвать брак на любых ваших условиях.
Судя по тому, что очнулась я в съемной коморке без гроша в кармане, выгод от замужества Женевьева и так не видела никаких.
Так что, каким бы там совместно нажитым имуществом чета Сент-Клер не владела, я готова отдать этому муженьку с жаждой крови все, что только пожелает его душа. Лишь бы избавиться.
Меня и так не очень-то прельщала перспектива стать женой человека, которого я знать не знаю, будь он хоть трижды умопомрачительно хорош собой. А быть женой человека, который мечтает меня придушить и, к тому же, активно движется в этом направлении, мне не хотелось тем более.
Но я думаю, он не сильно расстроится, услышав такое предложение. Вдовцом его, конечно, делать я как-то не готова. А вот полностью свободным от каких-либо притязаний мужчиной запросто.
— Развод? — низким голосом расхохотался вдруг он, — Думаешь после всего, что ты сделала, я просто так тебя отпущу?
А я ведь даже не знаю, что именно сделала!
— Нет, моя дорогая, — перестал он вдруг смеяться и поддался еще ближе ко мне, заставляя уже вжиматься лопатками в стеллаж за спиной, — Так просто ты не отделаешься.
Тут за спиной мистера Сент-Клера я заметила фамильяра, который взобравшись на один из стеллажей, усиленно жестикулировал, мотая головой в сторону подсобной двери.
Значит, выбраться отсюда крысеныш мне поможет. И даже внимание отвлечет на себя, если потребуется. Он маленький, юркий, в любой момент может прыгнуть в какую-нибудь щель.
А мне надо хотя бы из-за прилавка выбраться. Там уже быстро до двери добегу, пока крысеныш мужа Женевьевы будет отвлекать.
— А чего же вы тогда хотите? — осторожно уточнила я, начиная медленно, шажочек за шажочком, отступать по стеночке.
— Я? Возмездия, разумеется, — заявил он с возмутительной непосредственностью.
И тоном это было сказано таким, что мне тут же поплохело. Не знаю, что именно этот тип подразумевает под возмездием, но, кажется мне, что это что-то с моей жизнью ну никак не совместимое.
Вот ведь Женевьева! Подарок она мне, значит, сделала. От смерти спасла. Ага, как же. Теперь мне кажется, что от смерти она только себя спасала. А я просто удачно под руку подвернулась.
— А, может, в качестве возмездия вас устроит развод и моральная компенсация? — пискляво уточнила я, продолжая отступать по стеночке к выходу из-за прилавка.
Еще пара шагов, и буду у цели. Теперь главное, чтобы крысеныш не оплошал и дал мне возможность отсюда удрать.
— Пожалуй, от кое-какой компенсации я все же не откажусь, — произнесли вдруг зловеще.
Пугающий тон лишь подхлестнул меня. И, наплевав на конспирацию, я бросилась к выходу.
Уже почти успела преодолеть проход и с вожделением смотрела на открытую дверь, ведущую в подсобные помещения, когда меня вдруг схватили.
К моему сожалению, у кого-то оказалась слишком быстрая реакция. И этот кто-то сейчас нагло меня скрутил и прижал спиной к широкой груди. А когда я попыталась вырваться, оба мои запястья тут же оказались в железной хватке мужской ладони.
— Нет так быстро, дорогая женушка, — прошептали вдруг на ухо пробирающим до костей голосом, — Раз уж ты заговорила о компенсации, то, думаю, что было бы неплохо получить, наконец, свою первую брачную ночь, до которой мы в прошлый раз так и не добрались.
Это хорошо, что этот наглый тип моего лица сейчас не видел. У меня от такого заявления брови взметнулись вверх, глаза широко распахнулись, а рот неприлично приоткрылся.
Нет уж! В магическом договоре ни слова не было сказано о том, что я за эту Женевьеву должна еще и долг супружеский исполнять.
Недолго думая, взяла и наступила каблуком изо всех сил на мужской ботинок. Но тип оказался не только наглый и с быстрой реакцией, он оказался еще и непробиваемый. Даже не шелохнулся. А я ему, кажется, уже ногу успела отдавить.
— Значит, любишь пожестче, — хмыкнули мне на ухо, — Я это учту.
Ну вот. Только себе хуже сделала…
— А, может, договоримся более цивилизованно? — предприняла я еще одну попытку дипломатических переговоров, — Под моральной компенсацией я имела в виду финансовую компенсацию.
Это сейчас у меня денег нет. Но дела в магазинчике вроде как пошли в гору. И мне лишь нужно время, чтобы выпустить в продажу и раскрутить новый ассортимент.
И я готова потратить большую часть будущего заработка на то, что откупиться от мужа Женевьевы и забыть о его существовании раз и навсегда.
Подумаешь, где-то сэкономить придется. Временами на одной воде посидеть без корки хлеба. Зато буду свободной от посторонних притязаний.
— Поверь, дорогая, расплатиться со мной через постель тебе обойдется куда дешевле, — заверил меня он, — Я бы на твоем месте не строил из себя недотрогу и соглашался, пока я не передумал. Но… — протянул новоприобретенный супруг, — Уже поздно. Твоя строптивость не пришлась мне по душе.
И слава богу! Только домогательств от человека, пытавшегося меня придушить, мне и не хватало.
— Я подумаю над тем, что сможет меня устроить в той же степени, что и твоя смерть, — произнес он, резко отстраняясь и выпуская меня из своего захвата, — А пока… Не советую снова от меня сбегать. Поверь, в этот раз я найду тебя куда быстрее. И когда я это сделаю, последствия тебе не понравятся.
Высказав все, что хотел, муж Женевьевы стремительным шагом покинул магазинчик, хлопнув напоследок дверью.
Ноги подкосились от осознания того, насколько сильно я влипла. И, уцепившись пальцами за стойку, я глубоко дышала и пыталась прийти в себя после пережитого только что ужаса.
Взгляд метнулся в сторону крысеныша, который продолжал торчать на стеллаже, притаившись между банками с конфетами.
— Какого черта это только что было? — поинтересовалась у него, — Может, расскажешь, наконец, что там Женевьева со своим мужем не поделила?
Хоманциус фон Шустрикусбургский неторопливо выбрался из своего убежища, спрыгнул на пол, а после взобрался на прилавок, пристроившись рядом со мной.
— Похоже, придется раскрыть все карты, — вздохнул он.
Но тут же повернулся ко мне, взглянул строго и добавил:
— Но должен предупредить, что Женевьева мне строго-настрого запретила что-либо рассказывать тебе о ее жизни.
От такого заявления я опешила, и даже воздухом поперхнулась от возмущения.
— А Женевьева не думала о том, как я должна здесь жить, ничего о ней не зная?
— Ну, наверное, она не думала, что ты решишь поселиться в ее родном городе, — язвительно отозвался крысеныш в ответ.
— И что мужа ее здесь встречу, она тоже не думала? — в тон фамильяру спросила я.
— Такого мы и предположить не могли, — буркнул крысеныш себе под нос.
Следом вздохнул тяжко и протяжно, очевидно, собираясь с мыслями. И, наконец, начал проливать свет на происходящее.
— Ладно, начнем с самого начала. Как ты уже знаешь, Женевьева раньше была замужем за одним старикашкой.
— Да-да, а потом, став вдовой, узнала, что ей не достанется ни гроша, — закатила глаза я.
—Именно, — кивнул мышонок, — И поэтому мы стали думать, как нам жить дальше и что делать.
— И нашли новую жертву для своих брачных сетей? — намекнула я на второго мужа Женевьевы, — А не слишком ли он молод для твоей драгоценной хозяйки оказался? Такой еще нескоро кони двинет, чтобы жить припеваючи за его деньги.
Хотя он не только молодой, но еще и весьма хорош собой. Выгодная партия, как по мне, и для долгосрочной совместной жизни. Такой бы замуж позвал, и я бы, наверное, пошла. Ну, до того, как он попытался меня придушить, точно бы пошла.
— У нас был план, — раздраженно отозвался крысеныш, скосив на меня взгляд, — И все шло по этому плану. До самой брачной ночи.
— Что за план? — тут же подобралась я.
Интуиция подсказывала, что именно из-за их плана этот муж придушить меня и пытался.
— В общем, после первой неудачи Женевьева посчитала, что ей нужны не только богатства, но и вечная молодость, — сдал свою бывшую хозяйку с потрохами фамильяр.
На этом моменте я даже присвистнула от чужих планов на жизнь. Что-то на добрую волшебницу, которой Женевьева представилась, она была похожа все меньше. Зато вырисовывался портрет настоящей злой колдуньи.
Кажется, именно такие злодейки во всех сказках за вечной молодостью гоняются?
— Стоп, а замужество тут при чем? — уточнила я у крысеныша.
— Мы решили убить двух зайцев сразу, — признался он, — Для того, чтобы обрести вечную молодость, Женевьеве нужно было провести ритуал. Это… гм… скажем так, запрещенные практики. А главным ингредиентом ритуала является кровь мертвого дракона.
— Все еще не понимаю, при чем тут муж, — честно призналась я.
— До тебя всегда так медленно доходит? — закатил фамильяр глаза раздраженно, — Адриан Сент-Клер и есть дракон.
— Как дракон? — удивленно уставилась я на мышонка, — Он же человек.
Ни клыков тебе, ни крыльев, ни пасти угрожающей. Хотя, нет. Угрожающая пасть в наличии как раз имелась.
— Я же тебе это сегодня уже говорил, — вновь закатились глаза у крысеныша.
— Я думала, ты так обзываешься. Ну, как с псом.
— Короче, слушай дальше, — клацнул зубами фамильяр, — Мы все продумали. Родственников у этого Сент-Клера нет. Так что после его смерти все состояние отошло бы к нам. Еще и сильный дракон, подходящий для ритуала. В общем, идеальная жертва. Мы его два месяца обрабатывали. Женевьеве приходилось корчить из себя бедную сиротку, чтобы его внимания добиться. И у нас все получилось. Через два с половиной месяца с момента их знакомства Адриан Сент-Клер повел Женевьеву к алтарю.
— И в день свадьбы все пошло не по плану? — повторила я слова крыса, — Что именно у вас пошло не так?
— Мы пожадничали и выбрали слишком сильного дракона, — удрученно признался он, — Снотворное зелье, которое Женевьева ему в бокал налила, на него почти не подействовало. Он должен был проспать до утра, а он проснулся через час. Именно в тот момент, когда Женевьева сидела на нем сверху с занесенной рукой, сжимающей ритуальный нож.
— М-да, дела-а-а…
Я была настолько поражена откровениями крысеныша, что на более осмысленную и развернутую реакцию была просто не способна.
— Еле ноги от него унесли в ту ночь, — продолжать давать чистосердечное признание фамильяр, — Пришлось срочно бежать из города. Искать покровителя, который смог бы защитить. Но мы-то думали, что Сент-Клер быстро остынет и успокоится. Но до нас долетали слухи, что он продолжает Женевьеву искать. Тогда-то мы и поняли, что от этого дракона нас даже Арно с его гильдией защитить не сможет.
— И тогда Женевьева решила удрать в мой мир, предложив мне сделку? — хмыкнула я.
— Ага, — поддакнул крысеныш, — Ну вот. Теперь ты все знаешь.
Сдается мне, что далеко не все. И история, рассказанная им, — лишь краткое изложение всех тех событий.
Но зато теперь я хотя бы понимала, за что меня сегодня днем душили с такой страстью и таким самозабвением, и почему потом гнались по улицам города столь самоотверженно.
А я, наивная, еще предлагала развестись и разойтись полюбовно. Ага, как же. Так меня и отпустили безнаказанной.
Этого Адриана Сент-Клера, конечно, можно было понять. Если бы меня мой новоиспеченный муж попытался убить в первую брачную ночь, я бы, наверное, тоже не успокоилась, пока ему не отомстила.
Но сочувствие сочувствием, а своя шкура всегда ближе. И мне очень не хотелось бы умирать лишь из-за того, что эта Женевьева пожелала вечно оставаться молодой.
А, значит, выход есть только один.
Но озвучить своих мыслей крысенышу я не успела. Колокольчик, висящий над дверью, снова зазвенел, и в магазин вошел очередной мужчина, который, как и мистер Сент-Клер, скорее всего, явился сюда вовсе не за леденцами.
Вошедшим в столь поздний вечер в магазинчик сладостей был тот самый мужчина в офицерском мундире, который несколькими часами ранее спас меня от праведного гнева мистера Сент-Клера.
Правда, ненадолго.
— Добрый вечер, мисс, — прикрыв за собой дверь, обаятельно улыбнулся местный представитель закона.
И, стоит признать, по внешним данным мистеру Сент-Клеру он не сильно уступал. Высокий, правда, чуть ниже, чем муж Женевьевы. Широкоплечий и светловолосый. Он был вполне хорош собой и выглядел лет на тридцать пять. Но, откровенно говоря, таким же шармом, как дракон, не обладал.
— Не назвала бы его добрым, — пробурчала я себе под нос, а после, выпрямившись, громче добавила, — Какими судьбами?
— Хотел удостовериться, что с вами все в порядке, — продолжая демонстрировать симпатичные ямочки на щеках, что показывались при улыбке, произнес он.
— Ну-у, с этим вы несколько припозднились, — честно призналась я, — А почему мистер Сент-Клер не был задержан? Вы же сами видели, что он устроил сегодня днем.
Неужели у них тут нет никаких законов, которые будут защищать честных горожанок от взбесившихся мужей? Конечно, этот Адриан взбесился не просто так. Но местным представителям власти это же неизвестно.
Улыбка с лица мужчины тут же исчезла.
— Видите ли, мистер Сент-Клер уважаемый человек, — начал он оправдываться, — И он объяснил нам сложившуюся ситуацию. Простое недоразумение. Он перепутал вас с одним воришкой, вытащившим его кошелек. И пообещал, что непременно принесет вам свои извинения.
Ага, этот принесет извинения. А потом догонит и еще раз принесет.
— Он уже заходил, чтобы извиниться? — тут же полюбопытствовал офицер местной стражи.
Заходить-то он заходил. Вот только вовсе не ради того, чтобы попросить прощения.
Но стражу об этом знать необязательно. Если уж после того, как в меня швыряли фаерболы на глазах у всего города, его не задержали, то теперь и подавно ничего не сделают. А если еще и узнают, что этот мистер Сент-Клер, вроде как, мой муж…
В общем, у меня совершенно связаны руки. И местная полиция мне в этом деле не помощник.
— Да-да, заходил, — с запозданием принялась кивать я, — И уже принес свои извинения.
— Рад слышать, что недоразумение разрешилось, — вновь расплылся в улыбке местный офицер, — Кстати, как давно вы в городе? Я вас раньше здесь не встречал.
Похоже, он был одним из тех немногих счастливчиков, кому удалось избежать знакомства с Женевьевой раньше.
Но это даже хорошо. Не хотелось бы, чтобы еще и местные служители правопорядка были ко мне предвзяты из-за того, что когда-то здесь накуролесила моя предшественница.
— Недавно приехала, — призналась я, нервно побарабанив пальцами по стойке.
Он, вроде, уже все выяснил. Так почему же не торопится уходить? У меня тут разговор с фамильяром еще не окончен. Да и дела кое-какие образовались.
Ответ на вопрос нашелся очень скоро.
— Правда? — обрадовался чему-то мужчина, — Тогда, если вы не против, я бы мог провести вам экскурсию по городу. Ближе познакомить с местными достопримечательностями…
Погодите-погодите, меня тут что, клеят?! И это после того, как от разгневавшегося Сент-Клера даже спасти не смогли? Ну и наглые же местные мужчины!
От разъяренного дракона даму не спасли. А все туда же. Рвутся показывать свои достопримечательности…
— Простите, но мне сейчас немного не до экскурсий, — честно призналась я, — Да и не знаю, надолго ли я задержусь во Флервиле.
Крысеныш, услышавший это, с удивлением на меня покосился.
Да-да, знаю. Именно я настаивала на том, что мы должны здесь остаться. Но это было до того, как я узнала, что в этом же городке поселился муж Женевьевы, жаждущий расплаты.
— Жаль, очень жаль, — с прискорбием опустил голову мужчина.
Затем поднял на меня горящий взгляд, который задержался дольше, чем положено, в вырезе моего декольте, и добавил:
— Но если передумаете, то всегда можете меня найти в здании городской стражи на главной площади. Просто скажите, что пришли к Гаспару Морне.
— Всенепременно, мистер Морне, — кивнула я, решив, что делать этого ни за что не буду.
Мне сейчас не только не до экскурсий, но еще и не до того, чтобы крутить романы.
— А сейчас прошу меня простить, у меня еще дела, — любезно намекнула я на то, что пора бы кому-то и честь знать.
— Хорошего вечера, мисс, — напоследок обаятельно мне улыбнувшись, произнес мистер Морне.
Когда за офицером городской стражи закрылась дверь, крысеныш повернулся ко мне, окинул оценивающим взглядом и неожиданно произнес:
— А ты, оказывается, не так уж и безнадежна. Считай, этот офицер у нас в кармане.
— Ага, — поддакнула я язвительно, — Вот только он взгляда с моего декольте не сводил. И при этом моим именем даже не поинтересовался, что красноречиво говорит о том, что интерес у него крайне поверхностный. А вот если бы он поинтересовался тем, как меня зовут, то смог бы узнать, что нас с мистером Сент-Клером связывает не только случайное недоразумение. Но еще и общая фамилия.
— Не-е, об этом ему пока знать лучше не надо, — тут же отозвался фамильяр, — А что по поводу декольте… Так это нам только на руку. Чем чаще его взгляд будет находиться в вырезе твоего платья, которой можно было бы сделать и поглубже, между прочим, тем сильнее он будет к нам расположен. А нам сейчас такие связи ой как нужны.
— Не нужны, — покачала я головой, — Ты был прав. Нам лучше уехать.
После разговора с Адрианом Сент-Клером было совершенно очевидно, что в покое он меня не оставит. В лучшем случае просто прибьет, в худшем еще и помучиться заставит перед смертью.
— Поздно бежать, Муравьедка, — удрученно вздохнул крыс, — Раньше надо было из этой глуши когти рвать. Теперь, куда бы мы ни сунулись, в спину нам будет дышать разъяренный дракон.
— Предлагаешь остаться здесь и просто ждать своей участи? — удивилась я.
Не припомню, чтобы крысеныш раньше так быстро свыкался с грозящими нам опасностями.
— Так, мы хотя бы сможем заранее узнать, что этот Сент-Клер задумал. А потом и что-нибудь предпринять, чтобы избежать уготовленной им судьбы, — впервые за время нашего знакомства произнес что-то толковое фамильяр, — А вот если попытаемся сбежать, твой благоверный снимет нас с первого же дилижанса. И что сделает в порыве ярости, я предполагать даже не возьмусь.
Оценив вырисовавшиеся перед нами перспективы, я гулко сглотнула.
Но крысеныш был прав. Сбежать нам вряд ли удастся. Значит, придется остаться и взглянуть в лицо нависшей над нами угрозе.
— Ладно, — вздохнула я, посмотрев на пакет с моими покупками, лежащий на прилавке, — Раз уж нам придется остаться, стоит заняться делом. Пойдем со мной, займемся приготовлением таких конфет, попробовав которые ты будешь готов сожрать собственный хвост ради добавки.
— Чтоб ты знала, я готов сожрать свой хвост ради любой еды, — просветил меня фамильяр.
Мы с крысенышем, единодушно расстроенные новым витком событий в нашей жизни, закрыли магазинчик на ключ и отправились заедать стресс. Точнее, сначала творить и готовить, а только потом уже заедать, но неважно.
Плюс от незваного визита свалившегося на голову мужа был только один — ингредиенты для шоколадных конфет мне вернули. А уж в их приготовлении до попадания в этот мир я разбиралась лучше, чем в приготовлении леденцов.
Молоко и сливочное масло, что было прикуплено мистером Дювалем для нашего с фамильяром пропитания, я вытащила из шкафа-стабилизатора под возмущенный скулеж крысеныша.
Он, бедненький, все боялся, что его будут объедать.
— Если так любишь молоко, завтра еще купим, — вздохнула я.
Повторной вылазки в город все равно не избежать. Да и тех ингредиентов, которые я купила, хватит лишь на небольшую, пробную партию шоколадных конфет.
А вот если захотим поставить дело на поток, то молоко и масло нам понадобятся в производственных объемах, как и все остальное, впрочем.
Разложив все необходимые ингредиенты на столе, взялась за приготовление начинки. Шоколадные конфеты — это вам не леденцы. Здесь можно разгуляться вволю, проявить фантазию, и придумать столько разных вкусов, что и не счесть.
Но сейчас фантазию проявлять особо не хотелось. Да и пыхтеть над чем-то сложным тоже настроения не было никакого. А потому мой выбор пал на самое обычное, но от того не менее вкусное пралине.
Достав сковородку, поставила ее на печь и высыпала туда орехи под бдительным взглядом фамильяра. Удалось найти в местных лавках лишь миндаль. Я, конечно, предпочитала лесной орех. Но, как говорится, чем богаты…
— А не много ли сыпешь? — с сомнением протянул он, вытянув любопытно шею, — Я бы их и так погрыз.
— Поверь, результат получится вкуснее, — хмыкнула я, внимательно наблюдая за процессом.
Через пару минут высыпала к орехам местный сахар, купленный сегодня в лавке, и, взяв лопатку, начала перемешивать. Тут главное было — мешать без остановки, до полного растворения сахара.
Когда он стал карамельного цвета, отставила сковороду и переложила получившуюся массу на тарелку, предварительно смазанную тонким слоем сливочного масла.
Пока наше будущее пралине будет остывать, можно заняться и приготовлением шоколада.
Этот процесс был и вовсе мной вызубрен назубок и доведен до автоматизма еще много лет назад.
На печь, еще не успевшую остыть, отправился котелок. Влила туда молока, добавила порезанное кубиками сливочное масло и, прихватив новенький венчик, принялась размешивать, доводя до кипения.
Здесь главное было — не допустить, чтобы молоко начало закипать. А потому нужно было неукоснительно следить за процессом и вовремя снять котелок с огня.
Перемешала все еще раз, удостоверившись, что масло полностью растворилось, превратившись в однородную массу. А после всыпала в котелок заранее отмеренную порцию сахара. Перемешала все еще раз, до полного растворения.
И, наконец, настал черед какао, которое тоже отправилось в котелок. А после — снова ударный труд венчиком. До тех пор, пока получившаяся масса не станет блестящей, однородной и густой, как жирная сметана.
Достала одну из формочек для карамельных конфет, выбирая самую крупную, круглую, с выемкой для фирменного логотипа фабрики. Я не видела, чтобы мистер Дюваль пользовался ей. Но зачем-то же она была нужна, а для шоколадных конфет — самый идеальный вариант.
Смазала форму тонким слоем шоколада. А оставшуюся шоколадную массу поспешила переложить в застеленный пергаментом противень и разровняла. Потом, когда он застынет, можно будет просто растопить и использовать в качестве заготовки.
— Пахнет уже вкусно, — высказал свое мнение фамильяр, — Уже почти готово? — нетерпеливо уточнил он.
— Нет, — покачала я головой, — Сначала нужно дождаться, пока шоколад застынет. Потом приготовить пралине, переложить в формы и снова дождаться застывания. А после — снова покрыть шоколадом и снова ждать.
— Как у тебя все долго и муторно, — проворчал крыс.
Потом запрыгнул на стол, оказавшись рядом с формочкой, и, взметнув вверх лапу, выпустил столп искр прямо в форму.
— Все, готово. Проверяй, — полностью довольный собой, изрек мышонок.
Хм, а ведь шоколад действительно застыл. Моментально.
Вскинув изумленный взгляд на фамильяра, я возмущенно поинтересовалась:
— И где же ты был раньше со своими бесценными талантами?
Первый раз что-то толковое сделал, честное слово. Я до этого момента даже и не подозревала, что он магией владеет. Думала, что вся его магическая особенность заключается в том, что он не просто вредитель, а болтливый вредитель.
— Да с тобой процесс пойдет гораздо быстрее, — принялась строить я далекоидущие планы, — Мы с тобой еще столько конфет успеем приготовить. И, главное, ждать часами не придется!
Кажется, я даже начинаю любить этот магический мир с его подобными бонусами. Да ни одна морозильная камера так быстро не справится, как крысеныш с его магией.
Но сам фамильяр, похоже, быстро пожалел, что решил проявить свои таланты. Представил, видимо, как его тут припрягут, поник и поспешил сменить тему.
— Ты там, кажется, еще что-то готовить собиралась.
— Да, точно, — кивнула я и поспешила вернуться к своему пралине.
Вообще, наши поджаренные орешки с сахаром нужно было измельчать в блендере. Но, поскольку блендера у меня не имелось, в ход пошла скалка и молоточек для отбивания мяса.
Провозилась я с пралине непозволительно долго. Гораздо дольше, чем если бы в этом мире существовал блендер, но результатом оказалась все же удовлетворена.
Пока выкладывала получившуюся пастообразную массу в формочки, попросила фамильяра заморозить и большую порцию шоколада, вылитого на противень.
Снова растопить его на водяной бане — дело пары минут. Но весь шоколад мне не понадобится, поэтому лучше от застывшего отломить часть, а остальное припрятать до следующего раза.
Когда пралине было разложено по формам, я вновь взялась за котелок и перешла к растапливанию шоколада. В то время как крысеныш, недовольно сопя и причитая, что его, бедного, тут по полной припахали, замораживал наше пралине.
И где же это припахали? Он за все время лишь пальцами щелкнул три раза. Зато сколько от этих щелчков практической пользы!
Наконец, спустя еще минут десять совместных трудов наши шоколадные конфеты с начинкой из пралине были полностью готовы.
Фамильяр потянул лапу к формочке с конфетами, но тут же по ней схлопотал.
— Подожди, — остановила его я, — Сначала уборка.
И только крысеныш собрался возмущенно развопиться, как я добавила:
— Если мы сейчас конфет налопаемся, то убирать нам будет лень. А если оставим за собой хаос, оба завтра получим от мистера Дюваля. Так что, подожди, пока я тут быстро все не уберу. А потом уже попьем чай с конфетами, как нормальные люди… гм… и фамильяры, — добавила с небольшой запинкой.
Убирала я действительно быстро. Даже сама поразилась собственной бодрости. Но получившийся десерт мне и самой не терпелось попробовать. Все же, ингредиенты я использовала непривычные. Да и орешки местные хоть и были похожи на вид на миндаль, а какими на вкус покажутся, непонятно. А уж как себя проявит проснувшаяся во мне кулинарная магия на этот раз, я даже и представить не могла.
Наконец, расправившись со всеми делами, я вытащила наши круглые, глянцевые конфеты из формочки. Половину переложила на блюдце, которое поставила перед фамильяром, а вторую половину выложила на отдельную тарелку и убрала в местный аналог холодильника.
Для мистера Дюваля десерт тоже нужно было оставить. Ему еще утверждать новый ассортимент нашего магазинчика.
Мы с крысенышем переместились в нашу комнатку, где я заварила нам травяной чай на каких-то успокаивающих травах. Видимо, травы действительно успокаивали, потому что крыс попросил вторую порцию отвара.
Причем сразу. Даже первую не успев попробовать.
Настал решающий момент. И мы, взяв каждый по конфете, приступили к дегустации.
Результат превзошел все ожидания. Откусив небольшой кусочек, почувствовала, как шоколад буквально тает во рту. Вкуснее шоколада я не ела. И качество местного какао обгоняло даже премиальные сорта в родном мире.
Пралине оказалось безумно нежным, с ароматом и привкусом знакомого, капельку терпкого миндаля. А магический эффект и вовсе вышел неожиданным. Меня вмиг окутало заботой и любовью. И я почувствовала, будто сижу не в крошечной комнате в задней части магазинчика, а у теплого камина, зарывшись с носом в шерстяной плед.
Уют, тепло и безмятежность.
Ровно те ощущения, которых мне сейчас так не хватало.
— А знаешь, Муравьедка, — неожиданно протянул крысеныш, вырывая меня из этого уютного омута, — Ради таких конфеток я даже согласен, чтоб ты меня эксплуатировала. Но только в заранее оговоренные часы. И с наличием больничного и отпуска, — важно добавил он, потянувшись за второй конфетой.
Конфета, к слову, была размером как голова мышонка. И куда в него только влезает?
Впрочем, пусть ест. Честно заслужил и отработал.
Налопавшись конфет и запив их успокаивающим отваром для надежности, мы с фамильяром завалились спать.
Неприятную тему, касающуюся мужа Женевьевы, решили не поднимать, чтобы не портить себе настроение и не создавать неприятного послевкусия после таких чудесных конфет.
Подумаем над этим завтра. И, вообще, проблемы нужно решать по мере их поступления. А дракон перед уходом сказал, что подумает над тем, что затребует в качестве моральной компенсации.
Вот когда он свои требования выдвинет, тогда и будем решать, что дальше делать.
Следующим утром, еще до прихода мистера Дюваля, мы с крысенышем договорились, что ничего о визите Адриана Сент-Клера говорить старику не будем.
Фамильяр, которого на откровенности отродясь не тянуло, поддержал эту идею всеми лапами. А я решила, что не стоит пока мистеру Люпину Дювалю, который только-только начал мне доверять, знать о проблемах, которые в этот город принесла вслед за собой Женевьева.
Так еще может и выплыть случайно информация о том, что я (вернее, прежняя владелица этого тела) покушалась на жизнь дракона. И тогда уже точно никак я свою репутацию поправить не смогу. А старик может и вовсе выставить меня за дверь, решив не рисковать и не связываться с такой опасной и сумасбродной особой.
А то, что я тут формально хозяйка, так это дело решаемое. Будет малую часть дохода мне раз в месяц передавать, и дело с концом.
В общем, копилка наших с фамильяром тайн пополнилась еще на один секрет, о котором мы благополучно решили забыть до поры до времени.
Вернее, до того момента, пока не явится мистер Сент-Клер и не объявит, что же ему требуется взамен на то, чтобы дракон навсегда исчез из моей жизни.
А чтобы мистер Дюваль не обращал внимания на наши с крысенышем мрачные лица и не задавал лишних вопросов, мы достали из шкафа-стабилизатора приготовленные накануне конфеты и встречали старика не с пустыми руками.
Отвлекающий маневр сработал на ура. И мистер Люпин Дюваль, сначала внимательно оглядевший круглые шоколадные шарики, понюхал их, отметив насыщенный, притягательный аромат шоколада, а после решился попробовать и на вкус.
Стоит ли говорить, что старик остался в не меньшем восторге, чем фамильяр накануне?
— Женевьева, — полюбопытствовал мистер Дюваль, посмаковав вторую конфетку и отставив тарелку с десертом в сторону, — А где вы научились готовить такие конфеты? Откуда рецепт?
Собственно, к этому вопросу стоило быть готовой. Поэтому я не придумала ничего лучше, чем заявить:
— Я же уже упоминала, что в последние годы много путешествовала. Собственно, во время путешествий и познакомилась с разными видами конфет.
Можно, конечно, было бы сказать, что это я, такая единственная и неповторимая, придумала все рецепты. Но, во-первых, тщеславием я никогда не страдала. А, во-вторых, может вполне оказаться, что где-то в других уголках этого мира давно существуют те самые шоколадные конфеты с самыми разными вкусами и начинками.
До магических леденцов они же как-то додумались? Так, кто сказал, что и до остального не могли?
Мистер Дюваль в ответ покивал понятливо, снова покосился на блюдо с конфетами, потом вздохнул и отвернулся. Видимо, чтобы вид круглых шоколадных шариков с пралине его не соблазнял.
— А еще какие-нибудь необычные рецепты знаете? — поинтересовался вдруг у меня старик.
— Знаю, — честно призналась я.
— Приготовить сможете? — тут взял он быка за рога.
— Смогу, — кивнула и тут же добавила, — Но как мы будем вводить новый ассортимент в магазин? Есть идеи? Сколько вкусов мне нужно приготовить и в каком количестве?
Идей-то, на самом деле, море. Как и различных вариантов начинок. И это только тех, что покрыты шоколадом. А ведь можно еще сделать ореховую посыпку, вафельную, трюфели, с кокосовой стружкой, мармеладки, в конце концов.
Знать бы только, с чего начинать. А так я все могу. Лишь бы оно только продавалось и приносило прибыль магазинчику.
— Есть у меня одна идея, — признался мистер Дюваль, — Раньше у нашей фабрики были постоянные клиенты. Особые клиенты из числа аристократии, которые делали отдельные заказы к праздникам или различным мероприятиям. Для них мы изготавливали конфеты, которых не было в обычном ассортименте.
Настал мой черед понимающе кивать. Премиальные клиенты требуют индивидуального подхода. Он выше ценится и выше оплачивается. С этим все ясно.
— Я мог бы воспользоваться старыми связями и разослать им приглашения, — продолжил старик, — Но нужно приготовить несколько вкусов. Предложить им что-то особенное. Возможно, кто-то из числа бывших клиентов и заинтересуется твоими конфетами. Думаю, их дорого можно будет продать. Одна упаковка покроет нашу недельную прибыль.
Я даже присвистнула, примерно представив будущую стоимость конфет.
— Значит, хотите устроить дегустацию, — кивнула я.
А что? Идея толковая. Я даже сама над чем-то таким задумывалась, когда только разрабатывала стратегию развития магазинчика. Вот только оказалось, что у мистера Дюваля уже и список потенциальных клиентов есть. И даже связи, какие-никакие, а налажены.
И все это, конечно, замечательно. Вот только…
— На одних таких заказах все равно далеко не уедешь, — принялась рассуждать я вслух, — А я планировала расширить и обычный ассортимент магазина. Сделать наши конфеты доступными всем. Правда, не думаю, что обычным покупателям при таких ценах шоколадное удовольствие будет по карману…
Я задумалась на мгновение. А потом словно над головой лампочка зажглась, озаряя меня идеей.
— А что, если мы сделаем два разных меню? Рецептов, как и вариаций начинок, огромное множество, — возбужденно заговорила я, придвинувшись к мистеру Дювалю, — Часть рецептов введем в ассортимент магазина. Например, выберем те, себестоимость ингредиентов которых будет ниже. Поставим приемлемые цены. Устроим похожую предварительную дегустацию. А позже, как только клиентская база начнет расширяться, начнем цены постепенно увеличивать. Другую же часть рецептов, с ингредиентами подороже, — уточнила я, — Добавим в отдельное меню, из которого ваши аристократы смогут выбирать конфеты для своих особых заказов.
Мистер Дюваль, внимательно меня слушавший, задумался. Постучал пальцами по прилавку, слегка хмурясь, а после произнес:
— Идея мне нравится. Можем попробовать. Если с аристократами не выгорит, тогда у нас будет запасной план.
Крысеныш же, молчаливо слушавший наши рассуждения, вздохнул. Тяжко так и протяжно.
— Не видать мне теперь спокойной, размеренной жизни, — уронил он голову на грудь в расстроенных чувствах.
— В чем дело, Шустрик? — участливо уточнил у него старик.
— Так, эта ваша ведьма меня припахала шоколад ей остужать, — пожаловался фамильяр, найдя кому поплакаться в жилетку.
Но меня вдруг заинтересовало кое-что другое…
— А почему мистеру Дювалю можно тебя Шустриком называть, а мне нет? — возмущенно поинтересовалась я, повернувшись к фамильяру.
— А потому что мистер Дюваль меня ветчиной балует. В отличие от некоторых, Муравьедка, — припечатало в ответ это вредное создание.
Не знаю, куда бы нас завел этот диалог, если бы мистер Люпин вовремя не вмешался.
— Сколько тебе нужно времени на подготовку, Женевьева? — уточнил у меня старик.
— Сначала нужно проработать меню, расписать рецепты, — принялась размышлять я, — Потом закупиться всем необходимым. Ну и, собственно, приготовить сами конфеты. Если крысеныш мне поможет, то с приготовлением можно и за один день управиться.
Кивнув, мистер Дюваль произнес:
— Тогда займись рецептами, торговлю в зале я возьму на себя. А как закончишь, сам схожу и все куплю. Всех местных я знаю. Где нужно — выбью скидку. А как вернусь, займусь рассылкой приглашений старым клиентам. Устроим дегустационный прием через три дня.
На том мы и договорились. А после каждый отправился заниматься своими делами.
Три дня — срок крайне ограниченный для подготовки дегустационного приема. Но затягивать действительно не стоило.
Чем раньше введем новый ассортимент — тем быстрее наши дела пойдут в гору.
Готовились мы принимать аристократов обстоятельно. В первый день я, закрывшись в нашей с крысенышем комнате, перебила все известные мне рецепты конфет. Часть из них сразу отправилась в список тех, что войдут в общий ассортимент магазина. Над другой же частью рецептов я просидела дольше.
Хотелось выбрать что-то такое, что местному привилегированному социальному классу точно придется по душе. И права на ошибку у меня не было. Вряд ли аристократы Флервиля посетят нас во второй раз, если мы ударим в грязь лицом.
А потому я подбирала самые изысканные вкусы. Правда, парочку рецептов запасла для лучших времен. Проявить себя, конечно, стоило. Но тут нужно было еще и не переусердствовать, чтоб было, чем позже удивить премиальных клиентов, если дегустация пройдет удачно.
Когда оба списка с рецептами конфет были готовы, тот, что предназначался для обычных покупателей, пришлось отложить с тяжким вздохом.
Вернусь к нему позже. После того, как пройдет встреча с особыми клиентами из числа аристократов.
А пока…
Выписала все необходимые ингредиенты в отдельный список. Попутно то и дело доставая фамильяра вопросами.
Я же ведь не знала, найдется ли в этом мире все необходимое. Есть ли аналоги нужных продуктов, как они здесь называются и можно ли их заменить чем-то подходящим?
С горем пополам мы с фамильяром с этой задачей справились. Список подкорректировали, кое-где дополнили, кое-что убрали и после торжественно передали его мистеру Дювалю.
Последний же передал мне свою смену за прилавком и с невиданной прытью для своих почтенных седин умчался за покупками.
Да я его таким воодушевленным за все непродолжительное время нашего знакомства не видела.
— Он просто считает, что в наследнице рода Делакур проснулся родовой дар, — хмыкнул фамильяр после того, как за мистером Дювалем закрылась дверь магазина, — И мало того, что дар проснулся, так ты еще и идеи новые начала предлагать. Новые рецепты, невиданные ранее конфеты. А вкус какой… — тут крысеныш мечтательно закатил глаза, — В общем, проснулась в нашем старце уже угасшая искорка надежды, что с твоей помощью фабрику можно будет восстановить. Хвост на отсечение даю, что мистер Дюваль уже грезит о былом успехе конфетной фабрики. То-то так шустро забегал.
А я вдруг задумалась. Крепко так задумалась. И неожиданно для себя самой поняла, что да. Восстановить фабрику я тоже хочу.
Это лишь при первом взгляде на пустынное здание с заколоченными окнами появилась малодушная мысль фабрику продать. Появилась и тут же забылась, уступая место энтузиазму, проснувшемуся следом.
До этого я все свои силы направляла на то, чтобы хоть как-то расшевелить этот магазинчик. И из убыточного превратить его в прибыльный бизнес.
Но это простая цель, легкодостижимая. А вот восстановление целой фабрики…
Что ж, денег нам потребуется немерено, как и стараний. А, значит, надо основательно подготовиться к встрече особо важных клиентов. И ударить в грязь лицом перед ними теперь точно нельзя. Категорически запрещено.
И что-то мне подсказывало, что от того, как пройдет эта встреча, будет зависеть — осуществятся ли наши с мистером Дювалем амбициозные мечты или нет.
Вернулся мистер Дюваль в растрепанных чувствах. Старик был нагружен пакетами, но с прискорбием сообщил, что не все ингредиенты удалось раздобыть.
Конечно, он воспользовался связями, подергал за ниточки своих старых знакомых и поставщиков. И все недостающее обещали доставить. Первым же дилижансом. Но только не раньше завтрашнего дня.
— Ничего, — успокоила я мистера Дюваля, — Время еще есть. Все успеем. Лучше пока подумаем, где будем принимать наших дорогих клиентов. И как представить им наш товар самым достойным образом.
— Я для этого кое-что приобрел, — загадочно сверкнув глазами, признался старик.
И принялся следом разбирать свои покупки, устроив нам с фамильяром распаковку по всем заветам популярных блогеров.
Среди покупок нашлись и темные, красивые скатерти, и фужеры на высоких ножках, и красивые овальные и квадратные блюда, покрытые материалом, похожим на золото. Но это явно было не золото. Не с нашим бюджетом…
Но самое главное — мистер Дюваль прикупил упаковочные коробки для будущих конфет. Коробки были небольшими, квадратными, обитые бархатом разных цветов.
Сняв крышку с одной из них, он продемонстрировал мне небольшое углубление. Как раз такое, в которое с легкостью поместятся конфеты.
— Еще я взял формочки, бумажные. Под размер коробок подбирал, — с довольным видом продолжал хвастаться старик, извлекая на свет те самые формочки.
Они были похожи на те, в которые мы заливали карамель на леденцы. Но, естественно, для таких целей совершенно не годились.
Зато для готовых конфет они подходили идеально. И когда я поместила одну формочку внутрь коробки, точно в этом удостоверилась. Выглядит почти так же, как привычная глазу коробка с конфетами в родном мире.
Вот только наши коробки снаружи смотрелись совсем иначе. И скорее казалось, будто внутри будут лежать не шоколадные конфеты, а какие-нибудь дорогие украшения.
Все под стать нашим будущим гостям…
— Как вам это только в голову пришло? — с восхищенным вздохом поинтересовалась я у старика, проводя пальцами по плотному бархату обшивки.
На что последовало несколько смущенное признание:
— Я когда только за покупками собирался, одним глазком в ваши рецепты заглянул. Увидел набросок, вот и решил подыскать что-то подходящее.
Ну точно. Мы ведь с крысенышем, когда список по рецепту составляли, я ему объясняла, какой ингредиент что из себя представляет. А заодно и поделилась тем, как бы мне хотелось наши будущие конфетки упаковывать. Схематично на листке даже нарисовала…
Кто ж знал, что мистер Дюваль в точности выполнит все инструкции?
Разобрав покупки и еще раз сверившись со списком, мы вновь занялись обсуждением будущего приема.
Мистер Дюваль поделился тем, что раньше принимали дорогих клиентов в кабинете моего почившего дядюшки. Но теперь подобная роскошь нам была недоступна. И мы решили организовать все в зале магазина, закрыв его для посетителей в тот день немного раньше.
А потом все снова закрутилось-завертелось. И мы, увлеченные подготовкой, совершенно не заметили, как пролетели оставшиеся дни. Даже крысеныш, и тот казался на удивление увлеченным делом.
Когда следующим утром мистер Дюваль доставил оставшиеся ингредиенты, мы с фамильяром занялись готовкой. И он мне полностью во всем помогал. И даже не ворчал. Почти. Взамен на обещание, что ему достанется несколько конфет каждого вида, который мы готовим для вип-клиентов.
Приглашения к этому моменту были разосланы. И мы даже успели получить часть ответов. По крайней мере, треть от списка бывших особых покупателей обещала явиться на дегустацию.
Треть — это немало. Если хотя бы половину из них сумеем заинтересовать и договориться о будущих заказах, то это уже большой, просто гигантский шаг к успеху.
Воодушевленные такими новостями, мы все больше предвкушали. И готовили, а затем готовились.
К утру назначенного дня все наши конфеты были уже готовы, разложены по блюдам и коробочкам и оставлены дожидаться своего часа в шкафу-стабилизаторе.
Мистер Дюваль накануне принес несколько небольших, круглых столиков, которые сейчас занимали почти все свободное пространство небольшого коридорчика. Фужеры и напитки тоже были заготовлены заранее.
И я даже решилась на небольшую прогулку, впервые с памятной встречи с драконом. Приобрела несколько небольших букетиков, пару кругленьких ваз и довольная вернулась в магазинчик.
Пусть мы и не принимаем гостей в самой фабрике, но все должно быть по высшему разряду. Продукт-то мы собираемся предложить премиальный. Качественный. И безумно вкусный.
Подготовка к дегустационному приему отняла у нас не только все силы, но еще и существенную часть денег. Мы почти весь доход, полученный с таким трудом за последние две недели, вложили в то, чтобы подготовить этот вечер.
И теперь оставалось только надеяться на то, что все наши усилия окупятся с лихвой. О том, что нас ждет дальше, если этого не произойдет, я старалась даже не думать.
День тянулся медленно и, словно как-то неохотно. Но даже его удалось пережить.
И теперь, стоя посреди зала и рассматривая столики, на которых стояли цветы, фужеры и блюда с конфетами, я бросала нервные взгляды на часы.
До указанного нами в приглашениях времени оставалось не больше получаса.
Первые приглашенные гости появились ровно за пять минут до назначенного времени. Пожилая пара вошла в магазин, с ленивым любопытством огляделась вокруг, и, кажется, взгляды их стали весьма одобрительными.
Они поприветствовали мистера Дюваля, потом подошли ко мне и выразили сочувствие в связи со смертью дядюшки Оливера.
А я только в этот момент поняла, что дядюшка Женевьевы, как и вся ее семья, относилась к той самой местной аристократии, которую мы сегодня пригласили.
Я же так была увлечена приготовлением к этому вечеру, конфетами, нашими планами и всем остальным, что напрочь позабыла о том, что нахожусь в родном городе Женевьевы. Во Флервиле, в котором жили многие поколения ее семьи.
И местная высшая прослойка общества, которая и составляла вип-клиентуру конфетной фабрики, с местными сладкими баронами точно была знакома. Как и с юной Женевьевой…
Я запаниковала. И, не знаю, чем бы в итоге моя паника закончилась, если бы на выручку неожиданно не пришел крысеныш.
Фамильяр, словно почувствовав мое состояние, неожиданно оказался рядом. Взобрался по спине, цепляясь когтями за ткань платья. А следом юркнул на плечо, закрывшись моими волосами, как шторкой.
— Не паникуй, Муравьедка, — шепотом приказал он.
И этот строгий приказ действительно подействовал на меня успокаивающим образом.
— Если будешь вести себя невозмутимо, они ничего и не заподозрят, — продолжал тем временем инструктировать меня крысеныш, — Главное, кивай каждому, делай вид, что всех узнаешь, здоровайся и улыбайся. Только не слишком широко и доброжелательно, а то точно что-то заподозрят.
Немного замявшись, фамильяр счел нужным добавить:
— Даже если Женевьева тут по молодости и куролесила, открыто норм приличия она никогда не нарушала.
А уж в том, что Женевьева и раньше была тем еще «подарочком», у меня лично сомнений не было никаких…
— В общем, прошлые грешки тебе вряд ли станут припоминать. Кто бы их еще запомнил… Да и не ради этого они сюда пришли. А если уж и отпустят пару колкостей, сделай вид, что ничего не замечаешь и никаких намеков не понимаешь. Поняла? — строго уточнил мышонок, закончив инструктаж.
Я с готовностью кивнула и тут же повернулась к следующей паре, вошедшей в магазин. Постаралась улыбнуться радушно, но не слишком лучезарно. Все, как и велел крыс.
Честно, даже не знаю, чтобы я без него сейчас делала. И то ли мы с фамильяром за прошедшее время немного притерлись, то ли он действительно стал перевоспитываться, но с каждым новым днем пользы от крысеныша становилось все больше и больше…
Следующие двадцать минут гости все продолжали прибывать. Мистер Дюваль предупреждал о том, что многим из уважаемых вип-клиентов несвойственна пунктуальность.
Но мы, откровенно говоря, были не в том положении, чтобы заострять внимание на подобных мелочах. И потому встречали опоздавших с неизменными улыбками, приветствовали, кивали, улыбались и предлагали напитки.
Главное блюдо сегодняшнего вечера — шоколадные конфеты — были сейчас накрыты крышками. И это пробуждало в гостях интерес, заставляло их с любопытством коситься на закрытые блюда и нетерпеливо дожидаться начала вечера.
До дегустации они непременно успеют дойти. И конфет хватит на всех. А половина десертов сложена по красивым, бархатным коробочкам и отправится домой вместе с гостями.
Голодным от нас не уйдет никто. Но сначала — нужно дождаться всех.
Гостями, которые откликнулись на приглашение мистера Дюваля, были в основном пожилые аристократы. И, по большей части, приходили они парами.
Затесались, конечно, сюда и две парочки средних лет. Но можно было сказать с уверенностью — все присутствующие были скорее приятелями, друзьями, да и просто знакомыми Оливера Делакура.
А вот с его племянницей близко не общались. И это меня изрядно успокаивало.
Нет, от общения с вип-клиентами мне отвертеться не удалось. Некоторые выражали сочувствие в связи с кончиной последнего родственника, другие ненавязчиво интересовались, где же я пропадала в последние годы, третьи любопытствовали, действительно ли я собралась перенять семейный бизнес.
Впрочем, спрашивали они без особо пристрастия. Так, скорее, пытались поддержать беседу и выразить свое участие. И потому отвечала я практически без запинки, отделываясь лишь общими фразами.
А еще я расслабилась, поверив в то, что разоблачения, а, значит, и нарушения условий магического договора, мне удастся избежать.
И, как оказалось, так рано расслабляться мне совершенно не стоило…
Свою ошибку я смогла осознать в полной мере лишь в тот момент, когда в помещение магазина вошла следующая пара.
Эти двое сильно отличались от остальных гостей. Как минимум — возрастом.
Молодая девушка, на вид примерно ровесница Женевьевы, не шла — плыла по залу. Невысокая, хрупкая блондинка была похожа на ангела воплоти. Но ангельская внешность может быть обманчивой. В этом я уже на примере той же самой Женевьевы смогла убедиться.
А еще, в отличие от всех остальных гостей, которые были одеты дорого, со вкусом, но при этом достаточно сдержанно, на юной гостье был роскошный вечерний наряд. Слишком роскошный и неуместный для данного мероприятия и нашего скромного магазинчика.
Быстро пройдясь взглядом по толпе, она нашла то, что искала. И, безошибочно определив свою цель, устремилась прямо к ней, бросив на ходу мистеру Дювалю:
— Родители получили ваше приглашение, но, к сожалению, не смогли прийти. Я же решила, что здесь может быть интересно.
Мистер Дюваль на это отреагировал лишь кивком. Действительно, к чему привередничать? Нам сейчас любые клиенты нужны. Главное, чтоб они были платежеспособными.
Но вот одного конкретного клиента я бы здесь сегодня видеть точно не хотела…
Блондинка, с изяществом лавируя между гостями и не спуская с меня глаз, наконец, достигла своей цели. И, остановившись напротив меня, окинула с ног до головы придирчивым взглядом. Оценивающим, подчеркнуто презрительным.
А следом, вместо приветствия, произнесла:
— Ну и потрепала же тебя жизнь, подруга…
И это самое «подруга» было произнесено таким тоном, что я сразу поняла — друзьями Женевьева с этим белокурым ангелом не были никогда. Разве что заклятыми.
Но помимо своего роскошного наряда девушка решила похвастать перед старой приятельницей кое-чем еще.
И, прижавшись грудью к руке своего спутника, окинула его игривым взглядом и томно протянула:
— Знакомься, Женевьева, это мой жених. Адриан Сент-Клер.
«Жених» на это громкое заявление никак не отреагировал. Он как сверлил меня взглядом с того самого момента, как только переступил порог, так и продолжал сверлить.
Таким многообещающим взглядом. И от этого взгляда по спине пробегал холодок.
Честно говоря, мы с крысенышем опасались, что спешно оставленный Женевьевой в их брачную ночь супруг может заявиться сюда еще раз. Вот только никак не могли предположить, что он явится сюда сегодня. Да еще и с невестой.
Услышав столь ошеломляющую новость, фамильяр, притихший на моем плече, сдавленно крякнул.
А незнакомая блондинка буквально впилась взглядом в мое лицо, стремясь отследить каждую деталь, любую микроэмоцию.
И, судя по тому, каким торжеством и злорадством горели ее глаза, я должна была страшно завидовать. Это как минимум. А как максимум, удавиться от зависти прямо на месте ей на радость.
Интересно, а счастливая невеста в курсе, что жених уже вроде как женат?
Вслух я, разумеется, ничего подобного произносить не стала. И я лишь недоуменно выгнула бровь, а следом обронила сухое:
— Поздравляю.
И пусть внешне я оставалась безучастной и достаточно хладнокровной. Но вот внутри…
Внутри со мной творилось нечто неладное. И чувство меня начало терзать неприятное. Подозрительно похожее на ревность.
И это было совершенно иррациональное чувство.
Да откуда ревности вообще было взяться? Этого Сент-Клера, несмотря на то, что по местным законам он был моим мужем, я видела всего один раз в жизни.
Да и будем честны. С Женевьевой их теплые чувства тоже не связывали. Она пыталась его убить. Попытка не удалась. И теперь дракон стремился отомстить.
И, судя по всему, был твердо намерен стать вдовцом. Вон даже новой невестой уже обзавелся…
Однако чувствам до доводов разума было далеко. И совершенно несвойственные мне собственнические инстинкты внезапно пробудились. Пожелали разобраться с мерзкой соперницей, а Сент-Клера клеймили емким «Мое!».
И пусть внутренне я негодовала из-за собственных чувств, внешне я никак этого не демонстрировала. Однако невозмутимое, даже добродушное выражение на лице сохранять мне удавалось все сложнее.
И спас меня вовремя мистер Дюваль, который, оглядев всех собравшихся вип-клиентов, вышел вперед, остановился прямо перед столиками. Коротко прокашлялся и начал презентацию нашего нового продукта.
Оратором мистер Дюваль, конечно, был не самым лучшим. Все же, он занимал должность главного алхимика на фабрике, и публичные выступления в его должностные обязанности не входили.
Но мы с ним совместно решили, что выступать должен он. Наши гости знали старика, откликнулись на его приглашения и доверят ему больше, чем вздорной девице с неоднозначной репутацией.
Моя же роль была скромна. Я как серый кардинал подготовила для мистера Дюваля речь, которой бы позавидовали даже пиарщики, и заставила эту речь едва ли не вызубрить. И сейчас, стоя за спинами гостей, внимала, удовлетворенно кивая время от времени.
Внимательно слушая Люпина Дюваля, я сумела отвлечься от неуместных мыслей и чувств и постаралась сосредоточиться на деле, ради которого мы этот дегустационный вечер и организовали.
Вот только как бы я ни старалась, не переставала чувствовать двух сверлящий меня взглядов от парочки, стоящей чуть поодаль, у одного из столов.
К концу короткой, вступительной речи мистера Дюваля гости, в большинстве своем, достигли нужной кондиции. Они были в достаточной степени заинтригованы и нетерпеливы.
И мы, не сговариваясь, принялись подходить к каждому из небольших столиков и, снимая крышки с блюд, позволяли гостям полюбоваться на наши конфеты, ощутить исходящий от них запах шоколада. Ну и, собственно, продегустировать.
Я не могла не замечать мрачный взгляд дракона, который преследовал меня везде, куда бы я ни направилась.
А еще и блондинка, имени которой я до сих пор не знала, явно пыталась привлечь мое внимание, вернуться к беседе, на которой нас прервали, и пару раз меня «обласкать», продемонстрировав собственное превосходство.
Куда уж без этого…
Но я ловко избегала столкновений. Умело лавировала между гостями, останавливалась, улыбалась, спрашивала, довольны ли они десертом, и терпеливо отвечала на все вопросы, связанные с диковинными конфетами.
Пару раз за весь вечер белокурому ангелочку все же удалось до меня добраться. Но я на ее шпильки и колкости внимания не обращала, на провокации не велась и в целом старалась себя вести подчеркнуто вежливо.
Придушив при этом все неблагородные порывы внутри себя на корню.
Главным было — не попасться, не разоблачить себя и не вызвать у этой блондинистой стервы подозрений.
И я не прекращала улыбаться, кивая на каждую брошенную ей фразу.
Да, наряд у нее замечательный. И жених еще лучше. Да, путешествовала. Да, вернулась. Да, семейный бизнес сейчас в убытке, и платье у меня скромное. Бывает.
Хищник в ангельском обличии кривился, но ничего поделать не мог. Как бы заклятая подружка Женевьевы ни изгалялась, а эмоциональной реакции от меня добиться не могла. И расстраивалась с каждой минутой все больше, не получив желаемого. Даже блистательный жених под боком ее уже так не радовал.
А Сент-Клер молчал. Занял ту же позицию, что и я, ни взглядом, ни жестом не давая понять, что мы с ним знакомы. И лишь наблюдал, словно притаившийся хищник.
Жгучая ревность, раздирающая изнутри, никуда не делась. Лишь притупилась на время, уступив другим насущным делам. Но время от времени задевала, напоминая о себе.
В целом, если не считать, неожиданно заявившейся парочки, вечер проходил спокойно. И, кажется, даже лучше, чем мы бы могли представить.
Гости новым видом конфет остались довольны. Местная знать, конечно, была скупа на внешнее выражение эмоций. Но судя по их лицам во время дегустации и тому, с какой скоростью с блюд пропадали конфеты, становилось ясно, что десертом дорогие вип-клиенты остались довольны.
К концу мероприятия, когда напитки были выпиты, а конфеты съедены подчистую, мы с мистером Дювалем вынесли в зал коробки с десертами.
Отпускать таких важных клиентов по домам с пустыми руками мы не собирались. А потому подготовили коробок с конфетами с запасом. Так, чтобы вручить каждому гостю по одной, и еще несколько осталось.
Во-первых, особые клиенты требовали особого обслуживания. И бесплатных, приятных бонусов за счет конторы. Куда же без них…
А, во-вторых, всегда был шанс, что одна из присутствующих на вечере леди пожелает завтра пригласить подруг на чай, к примеру, и угостит их нашим десертом. А заодно и обмолвится, где такую прелесть раздобыла.
Судя по тому, как поблескивали глаза у гостей, когда мы им вручали коробки с конфетами, нашим презентом они остались довольны.
А некоторые, не откладывая, подошли к мистеру Дювалю и сразу сделали заказ. И, судя по тому, какое количество конфет они заказали и на какую сумму, я могла с уверенностью сказать, что этот вечер и все свои затраты на него мы уже окупили.
А не уйти в минус было нашей первостепенной задачей. А еще это было нашей первой, пусть и совсем небольшой победой.
Ощущения ликования несколько смазались, когда я вручала презент блондинке и ее «жениху».
Адриан Сент-Клер выступил вперед, принимая коробку из моих рук. И пусть по его лицу эмоций мужчины прочесть совершенно не удавалось, но я явно ощутила, как ток пробежал по рукам в тот момент, когда наши пальцы на мгновение соприкоснулись.
А потом…
Потом гости спешно нас покидали, не забывая поблагодарить за чудесный вечер, дегустацию и незабываемые эмоции.
И когда за последними гостями закрылась дверь, мы с мистером Дювалем и крысенышем выдохнули облегченно, поделились друг с другом впечатлениями и, еще раз посмотрев на записанные стариком заказы, выразили свой восторг.
Но, правда, как-то вяло. Это гости здесь отдыхали. А мы готовились три дня, нервничали, ждали и переживали, как вечер пройдет.
И потому к концу этого самого вечера все трое были выжаты, как лимон.
— Идите домой, отдыхайте, — произнесла я, обратившись к мистеру Дювалю, — А я здесь сама все уберу, — кивком указала я в сторону столиков, стоящих посреди зала.
Во-первых, стар он уже. А кто же пенсионеров гоняет на ночь глядя? А, во-вторых, мне, в отличие от мистера Дюваля, никуда идти не нужно. У меня спальня за соседней дверью.
Мистер Дюваль сопротивлялся недолго. Пару раз возразил, исключительно для проформы. И, не став особо упорствовать, послушно отправился домой.
А я, не дожидаясь, когда старик уйдет, принялась за уборку торгового зала.
Вот только не прошло и десяти минут с ухода мистера Люпина, как дверь за моей спиной снова отворилась, о чем меня оповестил прозвеневший колокольчик.
И обернувшись, я увидела Адриана Сент-Клера, который не только вошел в помещение, прикрыв за собой дверь, но еще и провернул ключ в замке, который я забыла оттуда вытащить.
— А где же ваша невеста, мистер Сент-Клер? — было первым, что слетело у меня с губ, едва я увидела дракона.
Отвечать он не спешил. Мрачно усмехнулся чему-то и медленно, крадучись, словно хищник, загнавший свою добычу в западню, двинулся прямо на меня.
И, как назло, даже крысеныша нет поблизости, который смог бы мне помочь, отвлечь дракона, если потребуется.
Сент-Клер надвигался на меня медленно, но неотвратимо. Голубые глаза смотрели холодно и как-то мрачно. Но этот взгляд… Он прошибал насквозь, пригвождал к месту и давал понять, что из этой западни мне не выбраться.
Но страшно почему-то не было.
Хотя, нет. Вру… Страх был, но не такой всепоглощающий, не требующий немедленно сорваться с места и нестись куда глаза глядят.
Страх смешался с чем-то еще. С чем-то совершенно безрассудным. И эта странная смесь чувств заставила меня расправить плечи, вскинуть подбородок и смело взглянуть дракону прямо в глаза.
Зачем бы Адриан Сент-Клер сюда ни вернулся, он не спешил мне об этом сообщать. Впрочем, как и не озвучивал условий, выполнив которые я смогу зажить спокойно, не переживая за свою жизнь.
Все изменилось в один миг. Преодолев оставшееся между нами расстояние рывком, дракон схватил меня за плечи, прижал к себе и… впился в губы поцелуем.
Первым порывом было — вырваться и дать наглецу пощечину. И я даже ладонями уперлась в крепкую мужскую грудь, желая оттолкнуть Сент-Клера.
Но потом…
Странные, совершенно иррациональные чувства вновь захлестнули меня. И из глубин сознания снова донеслось невнятное «Мое!».
Я и заметить не успела, в какой момент мой рот приоткрылся навстречу дракону, наше дыхание переплелось, а я начала отвечать на поцелуй. Жесткий, требовательный.
Ладони, упирающиеся в мужскую грудь, давно уже не пытались оттолкнуть, а сжимали рубашку в попытках притянуть мужчину ближе.
А сознание медленно уплывало, забирая с собой все мысли. И оставались лишь ощущения. Жгучие, терпкие.
И осознание, что он, этот темпераментный мужчина понравился мне с самой первой встречи. И если бы Женевьева не пересеклась с ним раньше на своем жизненном пути, не попыталась убить, возможно, наше знакомство прошло бы иначе.
В какой-то момент дракон перестал терзать мои губы, прошелся дорожкой поцелуев по щеке, скуле и спустился к шее.
А потом начал бормотать, не прекращая сладкой пытки:
— Что же ты задумала, Женевьева? Зачем вернулась, взялась за этот магазин? В какую игру ты играешь? Все эти сладости, созданные тобой. И твой вид… Такой спокойной, счастливой и невинной ты никогда не была…
Его слова, вопросы, все доносилось до меня как сквозь толщу воды. Даже не задерживалось на краю сознания и проносилось дальше, вновь окуная меня в водоворот острых, ярких ощущений.
Скользящие губы на шее. Руки, сжимающие мою талию и прижимающие к крепкому телу.
Но следующая фраза все изменила. Окатила как ушатом холодной воды, заставляя вынырнуть из сладкой неги и вновь начать соображать.
— Ты что-то подмешала в свои конфеты, да? Очередной приворот? Сделала все, чтобы я весь вечер не смог отвести от тебя глаз?
Приворот?! Так вот, значит, какого он обо мне мнения?
Женевьева, может, подобными средствами и не гнушалась. Но мне явно не до всех этих игр.
Любовная пелена с глаз спала моментально. Страсть утихла как по команде вместе с влечением.
Если дракон набросился с поцелуями лишь потому, что считает себя одурманенным и привороженным, да еще и в процессе этих самых поцелуев снова обвиняет не пойми в чем, то даром мне такая романтика не сдалась.
И, что странно, но непонятные чувства, обуревавшие меня весь этот вечер, спорить не стали. Поспешно отступили, утихли и почти что испарились. Почти…
А вот Эдриан Сент-Клер, кажется, вовсе не замечал произошедший со мной изменений. Продолжал целовать, прижимать к себе и совершенно не обращал внимания на то, что дама в его руках больше не поддается навстречу, не сжимает крепкие плечи, а замерла оловянным солдатиком.
И, продолжая не замечать всех произошедших метаморфоз, он вдруг выдал:
— Я готов тебя простить при одном условии. Всего одно мое требование, после которого я тебя отпущу, не буду больше преследовать и позволю жить свободной жизнью.
Подобравшись, я внимательнее прислушалась к его словам. Вот только я совершенно не могла ожидать, что он вернется к старому, высказанному ранее предложению.
— Ты задолжала мне брачную ночь. Всего одна ночь. Здесь и сейчас. А после я дам тебе развод, отпущу на все четыре стороны. И женюсь на более подходящей женщине.
Застыла истуканом, пытаясь осознать все сказанное.
Даст развод? Отпустит? Женится на более подходящей женщине?
Значит, считает, что я его опоила, приворожила, а сам предлагает провести вместе ночь, тут же сообщая, что после этого отправит жену в отставку и женится на другой?
Уж не знаю, что меня привело в большую ярость. Упоминание невесты, на которой Сент-Клер действительно собирался жениться, или тот факт, что меня сейчас, практически как женщину древней профессии, склоняли к немедленной близости чуть ли не шантажом. Но я не выдержала.
Кажется, то, что хлесткая пощечина отпечатается на щеке Адриана Сент-Клера, стало для меня даже большей неожиданностью, чем для него.
— Нет, — твердо и категорично произнесла я, выпутываясь из мужских объятий.
Голубые глаза дракона заледенели. И, потерев ладонью алеющий след на щеке, Сент-Клер процедил:
— Хочешь по-плохому? Будь по-твоему, жена.
Миг, и высокая мужская фигура перестала надо мной нависать. Щелкнул отворяемый дверной замок, хлопнула дверь. И я снова осталась в помещении торгового зала совершенно одна.
Выдохнув, прислонилась к столику, стоящему за спиной. Не знаю, к чему все это приведет. Да и решения своего я изменять не намерена. Но предчувствие подсказывает, что теперь все мои проблемы только начинаются.
Когда я, наконец, закончила с уборкой и вернулась в нашу с фамильяром комнату, мышонок, свернувшийся клубочком на подушке, повел ушами, приоткрыл один глаз и поинтересовался вдруг:
— А что там за шум был? Все нормально?
— Один из гостей возвращался. Кошелек забыл, — тут же солгала я без зазрения совести.
Не знаю почему, но рассказывать крысенышу о случившемся не хотелось. Несмотря на все слова Сент-Клера и клокотавшую во мне злость, произошедшее казалось слишком интимным, чтобы делиться подробностями с посторонними.
— А-а-а, ну ладно, — зевнул фамильяр, вновь прикрывая глаз, — Но кошелек зря вернула. Надо было себе оставить, — добавил он, оставаясь верным собственным замашкам.
Покачала головой, слегка улыбнувшись. Следом скинула с себя платье, облачившись в длинную ночную рубашку и, подвинув крысеныша, улеглась в постель.
«Завтра. Обо всем я подумаю завтра. А сейчас — заслуженный сон и отдых» — пообещала я себе.
И действительно, стоило лишь закрыть глаза, как меня почти сразу же увлекло в свои объятия царство сновидений.
Вот только снились мне почему-то все ночь голубые глаза, горячие объятия и вездесущие поцелуи Адриана Сент-Клера.
А вот утром… Утром мне стало совершенно не до дракона и его жарких поцелуев. Меня, едва проснувшуюся, уже ждал донельзя бодрый и довольный мистер Дюваль.
— Женевьева, нам срочно пора приниматься за работу, — произнес он вместо пожеланий доброго утра, — У нас несколько заказов. Миссис и мистер Сюрти желают получить десять коробок ассорти уже к выходным. Миссис Цитар заказала к следующему вторнику две коробки «Сладкого поцелуя». А мистер Ботерман желает получить к приему, который состоится в конце месяца, пять коробок ассорти, три коробки «Шоколадного наслаждения», две «Сладкого поцелуя» и еще по пять коробок «Райского удовольствия», «Пикантного сюрприза» и «Пламенной страсти».
Да, названия у наших конфет получились весьма нетривиальные. Такие деткам продавать не станешь. Но я, выбирая пять рецептов для представления их вип-клиентам, специально подбирала и названия, понимая, что на обычные «шоколадные конфеты» вряд ли кто польстится.
Вчера, во время презентации мистер Дюваль названия всех наших новых вкусов и представил. И сообщил, что для тех, кто желает получить все и сразу, можно приобрести ассорти. И позже даже наглядно продемонстрировал эти самые коробочки с ассорти, в которых были представлены сразу все пять вкусов.
Судить пока, конечно, было рано. У нас всего три заказа. Но уже наглядно видно, что все виды конфет понравились аристократам в одинаковой мере.
Зевнув, взяла из рук мистера Дюваля листок с заказами, который вчера оглядела лишь мельком, внимательно еще раз все перечитала и после этого произнесла:
— Нужно будет связаться с клиентами и получить предоплату. Возьмем половину от стоимости заказа и вторую половину уже после его выполнения.
Мы истратили почти все деньги на вчерашний прием гостей. И средств, чтобы купить все необходимые ингредиенты, у нас просто могло не хватить.
— Свяжитесь с четой Сюрти и миссис Цитар. Передайте им, что чем быстрее мы получим предоплату, тем раньше приступим к выполнению заказа. Мистеру Ботерману тоже нужно об этом сообщить заранее. До его приема еще больше двух недель, но лучше бы не затягивать. Объем нужно будет приготовить большой, — снова зевнув и прикрыв рот ладошкой, я продолжила, — Я пока подготовлю список, что нужно будет купить и в каком количестве. И как только заказчики передадут деньги, отправитесь за покупкой ингредиентов.
Мистер Дюваль внимательно меня выслушал, покивал и пошел составлять записки для своих старых клиентов.
А я прикинула, что до выходных у нас осталось всего четыре дня. А десять коробок — это вам не шутки. Следом еще один заказ. Но хотя бы совсем маленький. А вот к концу месяца нужно будет потрудиться.
И это если новые заказы за это время не посыпятся. А я ведь еще хотела заняться второй частью рецептов и внедрить, наконец, в магазинчик шоколадные конфеты.
Но для этого нужно сдать первые два заказа. Без этих денег будет просто никак.
И вот потом, когда первые, срочные заказы будут выполнены, можно будет вплотную заняться расширением ассортимента самого магазина.
Покивав собственным мыслям и составив примерный план действий, я отправилась будить фамильяра и пить утренний кофе.
И, пожалуй, это было последнее спокойное утро за всю следующую неделю. Трудились мы трое, не покладая рук. И без крысеныша с его бесценными способностями было просто никуда.
Деньги от четы Сюрти и миссис Цинтар нам без лишних вопросов прислали в тот же день. Причем, миссис Цинтар оплатила не половину сумму, а весь заказ полностью.
Купив все необходимые ингредиенты, мы с фамильяром взялись за приготовление заказов, пока мистер Дюваль торговал леденцами в магазине. А потом, после закрытия, меня ждала вторая смена. Ведь запасы этих самых леденцов тоже было необходимо пополнять.
К выходным, когда первый заказ был выполнен, мы отложили треть средств на закупку следующих партий ингредиентов, еще треть — на непредвиденные расходы, а остальное поделили с мистером Дювалем пополам.
Не сидеть же нам со стариком без зарплаты?
Не откладывая дело в долгий ящик, я взялась за приготовление нового вида конфет для магазина. Решила пока начать с малого и подготовила три рецепта с разными начинками — тот самый пралине, нуга и мармелад.
Ничего необычного, зато совершенно разные вкусы. И каждый сумеет найти своего любителя.
После еженедельного чаепития, состоявшегося в особняке и мистера и миссис Сюрти, у нас действительно появились новые клиенты. Из числа тех, кто на этом чаепитии присутствовал и смог попробовать наши десерты.
В общем, пока все шло по плану. И, прикидывая выручку за этот месяц, которую мы получим лишь с частных заказов, я уже понимала, что кругленькую сумму получится отложить для восстановления фабрики.
А еще мы вовсю готовились к расширению ассортимента в магазине и приуроченной к этому событию дегустации. И даже акцию подумывали запустить.
Но для этого партии конфет требовались побольше, чем для приема небольшой группы аристократов.
Загруженная нескончаемыми делами и заботами, я строила планы, определялась со списком срочных задач, подсчитывала прибыть, расходы и совершенно забыла об Адриане Сент-Клере и его угрозах.
А неделю спустя, на следующий день после того, как мы передали миссис Цинтар ее заказ, явился
Невзрачный мужичек средних лет в презентабельном костюме и с кожаным дипломатом в руке.
И лишь взглянув на этого незваного гостя, я сразу поняла, что принес он с собой одни сплошные неприятности.
Опасения мои подтвердились почти сразу же, как только незваному гостю стоило заговорить.
— Вы миссис Женевьева Сент-Клер, в девичестве Делакур? — мрачно и как-то слишком официально поинтересовался он, не удосужившись даже сначала поздороваться.
И вот этот официальный, сухой тон вкупе с недовольным выражением лица кое-что мне отчетливо напоминал. Точно так же у нас в родном мире вели себя работники госорганов, особенно те из них, что приходили в мою кондитерскую с какой-нибудь плановой или внеплановой проверкой.
Я всегда точно знала, что от таких ничего хорошего ждать не стоит. Даже если у тебя нет никаких проблем или нарушений, общение с проверяющими приносит мало удовольствия.
А потому я подобралась, насторожилась и медленно кивнула.
— С кем имею честь говорить? — поинтересовалась в ответ таким же подчеркнуто сухим и официальным тоном.
— Меня зовут Фабио Ампер, поверенный, — коротко и слегка надменно представился мужчина, протягивая мне визитку.
Значит, передо мной вовсе не представитель местных властей? Так, а вот уже интересно.
— И чьи же интересы вы представляете? — уточнила я, разглядывая визитку, на которой не было совершенно никакой интересной информации, кроме имени и адреса.
— Это не имеет никакого значения, — скривившись, отмахнулся от моего вопроса мистер Ампер, — Я здесь совершенно с другой целью. Решил нанести, так сказать, дружеский визит.
Что-то для дружеского визита рожа у него уж больно хмурая. И лично у меня доверия она не вызывает, как, впрочем, и сам господин поверенный.
— Я здесь, чтобы предупредить вас кое о чем, — продолжил загадочно мистер Ампер.
Вот ходит все вокруг да около. Нет, чтобы внятно назвать цель визита.
— И о чем же? — терпеливо уточнила я.
— Понимаете, — протянул мужчина, — До меня тут дошли кое-какие слухи. Достоверные, — добавил он с нажимом, цепко на меня взглянув, — В общем, вы и сами скоро все узнаете. Официальное извещение вам придет через месяц. Но я, исключительно по-дружески, решил предупредить вас заранее.
Вот вроде бы этот мистер Ампер столько слов успел произнести, а ясности не внес никакой. О чем я должна узнать? Какое извещение? О чем он собирается меня предупредить?
Где, черт возьми, конкретика?!
Во вслух мне пришлось высказаться более сдержанно и цензурно:
— Не могли ли бы уточнить, мистер Ампер, о каком официальном извещении идет речь?
— Мог бы, — кивнул чьей-то там поверенный и, взяв небольшую паузу, от которой у меня едва не задергался глаз, наконец пояснил, — Через месяц вам пришлют уведомление о том, что конфетная фабрика будет продана на аукционе за неуплату налогов. Средства с продажи вашего имущества поступят в бюджет города для погашения вашего долга.
Кажется, поведав мне эту ужасную новость, мистер Фабио Ампер даже засиял довольно. Вот тебе и дружеский визит с дружескими предупреждениями…
— Вы в этом уверены? Быть может, произошла какая-то ошибка? — отказываясь верить в происходящее, уточнила я.
— Исключено, — покачал головой мужчина, — Информация достоверная.
Да быть этого не может!
Нет, в теории, конечно, может. Но я ведь совсем недавно встречалась с поверенным дядюшки Женевьевы. И если бы с фабрикой было что-то не так, думаю, он бы мне сказал, когда выдавал документы на нее.
В конце концов, родовое поместье семьи Делакур же ушло с молотка за долги. И если долги за неуплаченные налоги скопились, кто им мешал выставить на аукцион и фабрику, пока законная наследница целый год где-то пропадала?
Нет, что-то тут точно не сходится…
Заметив мой недоверчивый взгляд, мистер Ампер поспешил внести ясность и добавить деталей:
— Понимаете, миссис Сент-Клер, дело в том, что изъять имущество местные власти по закону имеют право только в том случае, если налоги не выплачивались более трех лет. Этот срок истекает как раз через месяц. Поэтому официальное уведомление вы тоже получите только через месяц.
Так вот, в чем дело!
Но, не успело во мне даже зародиться зернышко благодарности по отношению к этому мистеру Амперу, как он тут же продолжил. А чувство благодарности моментально издохло на корню.
— Сумма долга накопилась приличная. Я бы даже сказал, неподъемная, учитывая, как у вас сейчас идут дела, — произнес чужой поверенный, окидывая презрительным взглядом магазинчик, — При всем желании вы не сумеете собрать нужную сумму за такой короткий срок. Поэтому я хотел бы предложить вам сделку.
А вот теперь мы, похожи, и перешли к обсуждению истинной цели его визита.
— Какую сделку? — снова насторожилась я.
И, как оказалось, не зря.
— Понимаете, мой клиент готов выкупить у вас фабрику и это помещение, — обвел он пальцем магазин, — Вы получите крупную сумму. Ее должно хватить, чтобы выплатить долг городу и открыть новое дело в каком-нибудь другом месте.
Это он меня сейчас так из Флервиля пытается выставить? Чем я им помешала? Конкурентов в этой сфере в городе, кажется, нет.
Да и в целом предложение какое-то странное.
— А кто ваш клиент? — пытливо уточнила я у мистера Ампера.
— Его имя вам ни о чем не сообщит, — отмахнулся от моего вопроса мужчина, — Подумайте сами. Это выгодное предложение. Если фабрика будет продана на аукционе, вам не достанется ничего. Все деньги пойдут в городской бюджет. Я же предлагаю вам решение этой проблемы. Вы и с долгами расплатитесь, и получите хорошую сумму на руки. Эта сумма будет куда больше, чем годовой доход вашего скромного магазина.
Щедрое предложение. Весьма. И очень своевременное. Оттого подозрительное еще больше.
Не будь у меня опыта ведения дел, я бы, может, и купилась. А так, даже если учесть, что все сказанное мистером Ампером правда, и двойного дна в его предложении нет, в долгосрочной перспективе это все равно проигрышный вариант.
Мы сумеем заработать куда больше на продаже шоколадных конфет и на вип-заказах, чем мне сейчас предлагают. Правда, это будет только в том случае, если фабрику и магазинчик у меня никто не отберет.
— А вам самому не кажется, что это глупо, мистер Ампер? — побарабанив пальцами по стойке, пытливо поинтересовалась я у мужчины.
— Что вы имеете в виду? — тут же подобрался он.
И даже бровь вздернул. Почти оскорбленно.
— Зачем вам переплачивать за фабрику сейчас, если ваш клиент может подождать месяц и приобрести ее на аукционе за гораздо меньшую сумму?
Ответ последовал незамедлительно.
— Во-первых, мой клиент — очень щедрый человек, — расправив плечи, произнес поверенный, — А, во-вторых, мы готовы переплатить, но получить гарантии того, что фабрика достанется нам. Аукционы, милочка, вещь крайне непредсказуемая.
Действительно, весомый аргумент.
Но что-то мне все равно не давало покоя. Интуиция, которую не обманешь, настойчиво шептала, что с этим предложением что-то не так. Несмотря на то, что все звучало очень убедительно и казалось логичным.
— Мне нужно время подумать, — твердо произнесла я, желая скорее избавиться от общества этого мутного поверенного.
Я в любом случае не собираюсь принимать его предложения, пока все не выясню. Как минимум, сначала нужно поговорить с мистером Дювалем. Да и обратиться к местным властям тоже бы не помешало.
А, значит, пока я это все не сделаю, никаких сделок.
Да и потом не уверена, что приму предложение. Точнее, почти уверена, что не приму. Я уже решила, что хочу наладить дела в магазине и восстановить фабрику.
Сдаваться сейчас и получать утешительный приз в виде крупной суммы денег я не готова. Уж лучше придумаю, как выкрутиться и где взять деньги на уплату штрафа. У меня есть целый месяц в запасе. Обязательно что-нибудь придумаю.
— Советую не тянуть с ответом, — произнес мистер Ампер, недовольно поджав губы, — Чем ближе будет подходить время аукциона, тем меньшую сумму мы будем готовы вам заплатить.
Развернувшись на пятках, мистер Ампер раздал подбородок и гордо удалился с таким видом, будто я его оскорбила, а не попросила времени на раздумья. И даже прощаться не стал перед уходом.
Что ж, похоже, некоторые всерьез полагают, что незачем себя утруждать вежливостью при общении с женщинами, находящимися в тяжелом финансовом положении.
Вот только вряд ли эти некоторые понимают, что связались не с избалованной и взбалмошной молодой аристократкой, а женщиной, которая самостоятельно и весьма успешно тянула собственный бизнес больше десяти лет.
Когда мистер Ампер ушел, я снова посетовала о том, что мистер Дюваль так не вовремя отправился за закупкой очередной партии ингредиентов для наших конфет. Старик, во всяком случае, больше меня понимает в местном законодательстве. И он уж точно должен знать, уплачивались ли налоги последние три года или нет.
В конце концов, есть большая разница между тем, не поступали ли налоги в местную казну все последние три года или только один. Во-первых, суммы будут существенно отличаться. А, во-вторых, если срок неуплаты всего один год вместо трех, значит, и продажа фабрики вместе с магазинчиком на аукционе нам пока не грозит.
Будет время собрать нужную сумму и спокойно выплатить все накопившиеся долги. Но это при самом удачном раскладе. А как дело обстоит в действительности, я пока даже не знаю.
Покупателей в первые часы открытия и почти до самого обеда у нас всегда было мало. Заботливые родители с маленькими любителями сладостей начинали подтягиваться лишь к двенадцати. А любители сладостей из тех, что постарше, и вовсе приходили в основном во второй половине дня.
Вот и сейчас зал пустовал. И воспользовавшись тем, что никого нет, я вышла из-за прилавка и стремглав понеслась на поиски фамильяра. Долго отсутствовать в зале я не планировала, да и колокольчик, висящий над дверью, должна услышать. Но все равно решила поторопиться.
Крысеныш отыскался в мастерской. Он каким-то образом умудрился самостоятельно открыть шкаф-стабилизатор и сейчас сидел прямо возле него с перемазанной шоколадом мордочкой и причмокивал конфетой. Боюсь даже интересоваться, какой именно по счету.
— Хорошо хоть, что у тебя наглости не хватило залезть в конфеты для покупателей, — вздохнула я, с неким умилением посматривая на мышонка.
Когда он вот так ест и не открывает рот, чтобы сообщить очередную гадость, вполне себе сходит за милое создание.
— Это просто ты предусмотрительно приготовила для меня отдельную партию, — парировал крыс, облизываясь.
Вообще, я эту отдельную партию готовила для всех троих. Но такими темпами мне и мистеру Дювалю там ничего не останется.
— Хватит набивать живот конфетами, в нем скоро место закончится. Лучше пойдем, разговор есть.
— Вот ты так всегда, — тяжко вздохнул крысеныш, поднимаясь на задние лапы, — Не даешь честному фамильяру спокойно отдохнуть.
Я бы, конечно, поинтересовалась, с каких пор он стал честным, и с чего вдруг ему понадобилось отдыхать, если он сегодня еще ничего не делал. Но… Сейчас мне было совершенно не до пустых препирательств.
Вернувшись в зал и не обнаружив там посторонних, я выдохнула и заняла свое место за прилавком, спустив крысеныша со своего плеча. А потом начала ему пересказывать наш разговор с мистером Ампером.
Выслушав меня внимательно, фамильяр ничего дельного мне не сообщил. Лишь причмокнул и произнес деловито:
— Надо было, Муравьедка, соглашаться. Так бы и от проблем избавились, и деньгами обзавелись. А твои конфеты из шоколада можно и в другом месте готовить.
Ну разве можно было надеяться, что я получу от него другой ответ?
Но все же я решила уточнить:
— И тебе не показалось странным столь щедрое предложение?
— С чего бы? Все эти богачи со своими причудами. А если уж и взбредет им что-то в голову, так вообще. Готовы любые деньги отвалить, лишь бы получить желаемое, — с видом знатока заявил он в ответ.
Потом, правда, призадумался. И после недолгой паузы пробормотал:
— Хотя, может, ты и права. Мутный тип какой-то. Ты, главное, бумажки никакие не подписывай не глядя. А то моргнуть не успеем, а останемся и без денег, и без фабрики.
Это он мне, видимо, подписанный договор с Женевьевой сейчас припоминал…
Я в ответ на столь ценное замечание лишь закатила глаза. Да нет у меня привычки подписывать документы не глядя. Просто кто ж во сне будет относиться к такому серьезно? А я тогда еще в таком отчаянии была, что удивительно, как сделку с дьяволом только не заключила.
Хотя эта Женевьева тоже недалеко от него ушла…
Когда мистер Дюваль вернулся и разложил все покупки в мастерской, ему я тоже сообщила о визите мистера Ампера.
— Честно говоря, я в налогах несилен, — со вздохом признался старик, выслушав меня, — И совершенно в этих бумажных делах не разбираюсь. Дела у фабрики в последние годы шли, конечно, плохо. Но насколько мне известно, мистер Делакур был порядочным человеком и всегда оплачивал налоги.
— И как же нам это выяснить наверняка? — полюбопытствовала я.
— Наверное, нужно сходить в ратушу и там все узнать. Еще, возможно, у мистера Делакура остались какие-то документы и выписки по счетам, если он все оплачивал. Но в его кабинете на фабрике я ничего такого не находил. Только если дома…
— А дом продан, — продолжила я за него.
И кто новый хозяин, тоже неизвестно. Поместье ведь продавали на аукционе. И еще вполне может статься, что от вещей старых жильцов и всех их документов давным-давно избавились.
Час от часу не легче, вот честно. Только начали выплывать на поверхность, налаживать бизнес, зарабатывать… А тут снова как веслом по голове.
Ладно, делать нечего. Пойдем сначала в ратушу и выясним все у них. А потом, если уж придется, наведаемся и к новому хозяину родового поместья Женевьевы.
— А ратуша сегодня работает? — поинтересовалась я у мистера Дюваля.
— Должна, — пожал плечами старик.
— Тогда магазин на вас, — кивнула я, — А я переоденусь, захвачу документы на фабрику и туда.
Тянуть с визитом к местным властям точно не стоило. Если поверенный загадочного потенциального покупателя фабрики не солгал, то у меня каждый день теперь на счету.
Выбрав платье понаряднее из тех, что мне удалось прихватить с собой из съемной квартирки Женевьевы, я достала спрятанные документы о вступление в наследство и о владении фабрикой. После выслушала от мистера Дюваля тщательные объяснения о том, куда мне следует идти и где нужно непременно свернуть.
А потом, пожелав самой себе удачи, отправилась в путь.
До главной площади Флервиля добралась всего за полчаса. За то время, что я жила в городе, здесь я была впервые. Да и то, повод для прогулки был не самым радостным.
Вокруг площади, в центре которой располагался фонтан и стояли лавочки, было расположено сразу несколько зданий. Прямо по центру, как мне объяснил мистер Люпин Дюваль, и была та самая городская ратуша, в которую мне было нужно.
Здание справа принадлежало городской страже, судя по тому, что прямо у входа стояли мужчины в точной такой же форме, в какую были облачены те стражники, которые спасли меня в день моей первой встречи с Адрианом Сент-Клером.
Да и стражник, заглядывавший ко мне в тот день позже, тоже, кажется, упоминал, что отделение городской стражи расположено именно здесь.
А вот что находилось в здании слева, я не имела ни малейшего представления. Да и, честно говоря, это было последним, что меня сейчас волновало.
Приблизившись к ратуше и поднявшись по каменным ступеням, я столкнулась с первой преградой на своем пути сразу у входа в здание. Двое охранников, стоящих по обе стороны от двери, по-деловому коротко уточнили у меня цель визита.
Но стоило мне лишь заикнуться о том, что я денег в местную казну задолжала, как меня сразу же пропустили внутрь. Еще бы не пропустили, я ведь не требовать деньги от них пришла.
Следующее препятствие меня ждало уже в холле. У противоположной от входа стены там в ряд стояло несколько столов, вплотную приставленных друг к другу. И за ними сидели сотрудники ратуши, сразу пятеро. Причем трое из них были заняты и о чем-то беседовали с подошедшими к ним людьми.
А жизнь тут у них, как я погляжу, вовсю кипит. Горожан вот принимают.
Подойдя к одну из свободных сотрудников, повторила ему все то, что уже объясняла охранникам. Он внимательно меня выслушал, покопался в своих документах, а после сообщил, что меня могут принять в кабинет «11 БФ».
А вот о том, как к этому загадочному кабинету пройти, даже не поделился.
В итоге я еще минут пятнадцать блуждала по зданию городской ратуши с выданным мне талоном и пыталась найти нужный кабинет. За эти пятнадцать минут я успела не только вспомнить, почему раньше так не любила бегать по госучреждениям и всяким инстанциям, но еще и заново прониклась ненавистными чувствами ко всяким бюрократическим проволочкам.
Я, может, тоже как мистер Дюваль в налогах понимать ничего не хочу. Но ведь приходится!
А тут еще и здание ратуши Флервиля оказалось внутри неожиданно большим. А его коридоры напоминали лабиринт.
Наконец, мои мучения были окончены, когда я нашла нужный кабинет, постучала в дверь и получила дозволение войти.
Вот теперь мы и узнаем, блефовал мистер Ампер или все же нет.
К сожалению, спустя несколько минут оказалось, что новости действительно неутешительные.
— Понимаете, чуть меньше года назад у нас сменился мэр, — объяснял мне местный специалист по налогам, — А вместе со старым мэром ушла и большая часть сотрудников.
Это я прекрасно понимала. Отчего бы не понять? Вот только как смена мэра Флервиля связана с моим долгом по налогам, я пока совершенно не понимала.
— И из-за всей этой суматохи, — продолжал тем временем сотрудник городской ратуши, — Была потеряна часть документов. В том числе, многие документы и отчеты о поступивших в казну налоговых отчислениях.
Так они, значит, документы потеряли, а у меня теперь фабрику отберут и продадут ее с молотка? Молодцы, отлично придумали, как можно дважды заработать и пополнить свою казну за счет дурачков-горожан.
— И почему вы об этом раньше не сообщили? — мрачно поинтересовалась я, уже внутренне готовясь к тому, что, возможно, придется скандалить.
— Почему же не сообщили? Сообщили, — вскинул брови мужчина, — Всем из списка тех, о ком была утеряна информация, мы разослали письма и попросили подтвердить факт поступления средств в городской бюджет. Разве вы письмо не получали?
Скандалить я резко передумала.
Если они и отправляли письма, то сейчас я никак это проверить не смогу. Мистер Делакур умер незадолго до смены мэра, Женевьева здесь целый год не появлялась после этого, а поместье было вообще продано.
Проще говоря, письмо получить и своевременно узнать обо всем было просто некому.
— Понимаете, — продолжил вещать специалист по налогам, — Мы не можем знать наверняка, кто из людей в этом списке платил налоги, а кто злостный нарушитель. Поэтому и просим все подтвердить документально.
В ответ на это я лишь вздохнула.
Ну вот мир теперь другой, а бюрократические проблемы все те же. Эти сотрудники документы где-то потеряли, сожгли, растоптали (подчеркнуть нужное), а ты все равно остаешься крайним. Потому что закон всегда на стороне законных органов.
И спорь ты с ними, не спорь, а выполнять их требования все равно рано или поздно придется. И будет это рано или все же поздно зависит только от того, насколько тебе упрямства хватит.
А вот мне сейчас было совершенно не до упрямства. И время тянуть тоже не с руки. Если ничего не предприму, останусь через месяц и без фабрики, и без заработка, и даже без крыши над головой.
Значит, прямо сейчас мне предстоит отправиться в поместье, некогда принадлежавшее семье Делакур. И я буду всю дорогу молиться, уповая на то, что новые владельцы дома не выбросили документы дядюшки Женевьевы.
Попрощавшись со специалистом по налогам, я покинула его кабинет. А после и здание ратуши. И лишь спустившись с последней ступеньки, я подняла голову, окидывая взглядом площадь.
Было бы неплохо найти наемный экипаж, потому что отсюда до поместья семьи Делакур пешком идти далековато.
Вот только взгляд мой наткнулся на знакомую мужскую фигуру, которая уверенно направлялась прямо к зданию ратуши.
А Адриан Сент-Клер что здесь забыл?!
Дракон меня пока заметить не успел. И я посчитала это удачей. Сталкиваться с ним мне сейчас совершенно не хотелось. Других проблем хватает с головой. А о том, что такая встреча пройдет не самым лучшим образом, и гадать не приходилось.
Нет уж, мне и прошлого раза хватило. И чувства эти странные, которые во мне пробуждал Адриан Сент-Клер, мне совершенно не нравились. И уж тем более мне не нравилось поведение дракона, его угрозы и отношение ко мне.
Это Женевьева дел наворотила и заслужила такое отношение, а я за нее отдуваться не собираюсь.
Отскочив проворно от входа в городскую ратушу, я беглым взглядом окинула площадь вокруг, подыскивая место, где можно будет спокойно укрыться, слившись с пространством, пока супруг не уберется восвояси.
Но, увы. Вся площадь перед ратушей была как на ладони.
Увидев вдруг экипаж, подъехавший к зданию городской стражи и остановившийся чуть дальше от входа, я тут же метнулась к нему. Неслась стремглав, молясь, чтобы Сент-Клер меня не заметил и не узнал, и, достигнув своей цели, выдохнула с облегчением.
Спрятавшись за экипажем, осторожно выглянула наружу. Сент-Клер уже подходил к зданию ратуши и, судя по расслабленному выражению лица, жены-маньячки не заметил.
— Пронесло, — пробормотала я, прижимаясь спиной к стенке экипажа.
Сейчас подожду, пока дракон в здании ратуши скроется, потом выжду пару минут для надежности и отправлюсь уже спокойно по своим делам.
Выглянула из-за экипажа еще раз, желая проверить, убрался уже Сент-Клер с горизонта или еще нет.
Но все пошло не по плану почти сразу. Вот в тот момент, когда за спиной раздалось деликатное покашливание, а следом кто-то осторожно постучал по моему плечу, все и пошло не по плану.
Осторожно обернувшись, увидела перед собой мистера Гаспара Морне. Того самого улыбчивого блондина, который заходил ко мне в магазинчик и предлагал провести экскурсию по городу.
Как же некстати эта случайная встреча. И мне совсем не до экскурсий. Вот совершенно.
Я уже и так успела понять, что, чтобы наткнуться на кого-нибудь знакомого, которого не очень хочешь видеть, достаточно прогулять по главной городской площади.
— А от кого вы здесь прячетесь? — обаятельно улыбнувшись, ненавязчиво уточнил представитель городской стражи, — Или, правильнее будет сказать, выслеживаете?
Боже упаси! Только обвинений в преследованиях мне для полного счастья не хватало.
— Прячусь. Я здесь прячусь, — поспешила внести ясность, — От кое-каких знакомых, с которыми не хотела бы встречаться.
Мистер Морне заинтересованно выглянул из-за экипажа и, спустя мгновение, уточнил:
— Это вас та миловидная блондинка так напугала?
Я нахмурилась. Какая еще блондинка?
Но, выглянув из-за кареты вслед за представителем городской стражи, действительно увидела ту самую блондинку, повисшую сейчас на руке Адриана Сент-Клера.
А вот, собственно, и невеста пожаловала…
Надеюсь, они в ратушу отправились не затем, чтобы брак зарегистрировать? Иначе кого-то точно ждут плохие новости.
Но озвучивать свои мысли мистеру Морне я не стала. И, повернувшись к мужчине, заверила его со всей серьезностью:
— Поверьте, в данном случае внешность обманчива.
— Как скажете, — покорно кивнул мистер Гаспар Морне и, переведя на меня взгляд, поинтересовался, — Что же вы планируете делать дальше? Ну, после того, как прекратите прятаться? Может быть, согласитесь со мной пообедать?
«Ну вот. Уже на обед зовет, а моим именем до сих пор так и не поинтересовался» — промелькнула в этот момент невеселая мысль.
— Увы, не смогу. Меня еще ждут дела, — призналась я честно.
— Это какие же? — заинтересованно подался вперед стражник.
Какой же он, однако, любопытный. И все-то ему надо знать.
— Мне нужно поехать в старый дом своего дяди и побеседовать с новыми владельцами, — со вздохом произнесла я.
В конце концов, не такая уж это и секретная информация. В отличие от всяких магических договоров, например.
— Так, давайте я вас подвезу, — тут же предложил мужчина.
— А вас разве не ждет служба? — с сомнением на него покосившись, уточнила я.
Принимать его предложение не хотелось хотя бы потому, чтобы не давать мистеру Морно ложных надежд. Я, в отличие от Женевьевы, не привыкла раздавать мужчинам авансы, желая получить от них выгоду.
— В ближайший час я абсолютно свободен, — заверил меня мужчина.
А он, похоже, не только любопытный, но еще и настойчивый.
Я собиралась отказаться. И уже даже открыла рот, чтобы это сделать. Но мистер Гаспар Морне перебил меня и произнес, покосившись мне за спину:
— Не хочу вас расстраивать. Но, кажется, ваше инкогнито раскрыли. И сейчас ваша знакомая направляется прямо к нам.
Стремительно обернувшись, увидела, что заклятая подружка Женевьевы действительно уверенно вышагивает в нашу сторону. Еще и жениха своего тащит за собой, как на буксире, вцепившись клещом в его руку.
М-да, ситуация…
Похоже, мистер Морно настолько отвлек меня, что я совершенно позабыла о том, что мне нужно прятаться.
Но до чего же мне сейчас с ними не хотелось разговаривать! Еще и при постороннем. А у этих двоих на лицах написано, что разговор не будет приятным. И если Сент-Клер просто буравил меня мрачным взглядом, то на губах его пассии уже вовсю сверкала предвкушающая усмешка.
Надо что-то делать и очень срочно. Потому что, чем дольше я думаю, тем ближе эти двое.
Можно было бы, конечно, развернуться и броситься наутек. Но это уже совсем глупый и постыдный поступок.
— Вы хотели меня подвезти? — развернувшись к мистеру Морне, требовательно уточнила я.
Мужчина кивнул в ответ.
— А этим экипажем мы можем воспользоваться? — нетерпеливо поинтересовалась я.
Лишних вопросов представитель городской стражи не задавал. Лишь усмехнулся понимающе и распахнул передо мной дверь кареты.
— Прошу, — жестом пригласил он меня забраться внутрь.
А следом, обернувшись к мужчинам, стоявшим на крыльце здания городской стражи, крикнул:
— Эвстер, есть работа.
Тот самый Эвстер тут же попрощался с остальными мужчинами в мундирах и поспешил к нам.
А я, не теряя времени даром, забралась в экипаж и тут же потеснилась, позволяя мистеру Морне залезть следом.
И когда экипаж тронулся, я выдохнула с облегчением, заметив невесту дракона, замершую растерянно в паре метров от нас. И на лице у девушки читалась такая откровенная досада, что я лишь убедилась в том, что не зря пыталась избежать встречи.
А вот выражение лица Адриана Сент-Клера красноречиво свидетельствовало о том, что этот побег мне с рук не спустят.
Когда мы отъехали от сладкой парочки, я назвала мистеру Морно адрес, который был записан у меня на листочке. А когда мужчина, приоткрыв перегородку, передал его извозчику, я выдохнула с облегчением и откинулась на спинку сидения.
Хоть одной проблемой теперь меньше. И от неприятного разговора удалось улизнуть. В самом прямом смысле этого слова.
Вот только представитель городской стражи решил времени даром не терять и тоже попытался завести со мной беседу. И даже пусть и весьма запоздало, поинтересовался моим именем.
Я решила назваться просто Женевьевой, дабы не упоминать о моей связи с драконом. С мистером Сент-Клером ведь стражник уже был знаком. И мне бы не хотелось развивать неприятную тему и объяснять, почему мистер Сент-Клер ходит под ручку с какой-то блондинкой у всех на виду, а миссис Сент-Клер вынуждена от него удирать по всему городу.
Так может сдаться, что слово за слово и всплывут все прошлые грешки Женевьевы. А представитель местной карательной власти не самый подходящий человек, с которым можно вести доверительные беседы на такую скользкую тему.
Мистер Морне все о чем-то говорил, задавал мне какие-то вопросы. Но я отвечала вяло, неохотно, а то и вовсе невпопад.
Ничего личного. Просто все, что меня сейчас волновало, так это предстоящая встреча с новыми владельцами родового поместья семьи Делакур. И потому мне сейчас было не до того, чтобы знакомиться поближе с представителями местной стражи и вести с ними активные беседы.
Неприятно, конечно, было осознавать, что мужчину я самым отвратительным способом использовала, чтобы избежать неприятной встречи. Но, кажется, мистер Гаспар Морне и сам прекрасно все понимал. И обид никаких по этому поводу не испытывал.
До поместья, некогда принадлежавшего Оливеру Делакуру, мы добрались всего лишь за двадцать минут от силы.
Экипаж остановился напротив металлических ворот из прутьев, за которыми скрывался ухоженный сад с кустовыми розами, в центре которого был разбит фонтан, и дом. Огромный, трехэтажный дом из белого камня с большими, высокими окнами, лепниной на фасаде и колоннами, расположенными на широком крыльце.
У меня даже дыхание замерло на мгновение от восторга. И как только Женевьева могла променять этот роскошный дворец, расположенный в элитном районе города, где кругом стояли величественные особняки, на скромную съемную коморку?
— Хотите, схожу на встречу с вами? — внезапно предложил страж.
Отвлекшись от созерцания поместья, я повернулась к нему и покачала головой.
—Лучше я сама.
Ну не привыкла я, чтоб мои проблемы кто-то решал. Раньше, наоборот, сама стремилась решить все чужие проблемы. Что в итоге мне боком и вышло.
Да и к тому же неизвестно еще, как отреагируют новые хозяева дома на визит блудной наследницы в компании стража. Вдруг насторожатся, разозлятся и вообще откажутся идти навстречу.
— Тогда я подожду вас здесь, — кивнул в ответ мистер Морне.
— Если для вас это неудобно, то не стоит.
Незачем задерживать человека лишний раз. Он уже и так мне помог. А я экипаж могу и нанять в случае чего.
— Я подожду, — настойчиво повторил Гаспар Морне.
И я больше не стала спорить. Лишь кивнула и выбралась из экипажа, тут же направляясь к открытым воротам.
Внутрь мне удалось попасть беспрепятственно. Да и на территории поместья я никого не встретила. Поднялась на крыльцо и постучав в дверной молоток, принялась ждать, когда мне откроют.
Ждать пришлось недолго. И уже через пару минут дверь приоткрылась, а наружу выглянул любопытный, крючковатый нос.
— Чем обязаны? — сухо поинтересовался высокий, пожилой и сухопарый мужчина.
— Вы новый владелец поместья?
Меня в ответ окинули с ног до головы высокомерным, неприязненным взглядом и пафосно сообщили:
— Я — дворецкий.
Если тут такой напыщенный дворецкий, то страшно представить, какие хозяева…
Вздохнув, я принялась объяснять:
— Понимаете, я племянница прошлого владельца этого дома. И мне нужно встретиться с кем-нибудь из нынешних владельцев. Мне нужны документы дяди, которые он хранил здесь. И, если вы их еще не выбросили, я бы хотела их получить.
— Господина нет дома, — отрезал дворецкий и попытался захлопнуть дверь перед моим носом.
— Подождите! — запротестовала я, схватившись за ручку двери и не позволяя тем самым закрыть дверь, — Можете хоть сказать, когда и в какое время я могу нанести ему визит?
— Боюсь, я не уполномочен от лица господина назначать встречи, — неприязненно скривившись, произнес он.
— Хорошо, — вздохнула я с долей раздражения, — А сообщить ему о моем визите и о цели моего визита вы хотя бы можете?
— Карточку, — категорично отозвался дворецкий.
— Что? — переспросила я.
— Вашу карточку, мисс, будьте любезны, — еще раз неприязненно на меня взглянув, повторил он.
Ах, так ему моя визитка понадобилась? Ну простите, заказать не успела. Не думала, что потребуется для визита в старый дом Женевьевы.
— А у вас не найдется пера и бумаги? — спросила я, — Я напишу свое имя и адрес, по которому меня можно будет найти в случае, если вы найдете необходимые мне документы.
— Минутку, — нехотя отозвался старик и скрылся за дверью.
Ждала я, впрочем, гораздо дольше одной минуты. Но другого выбора у меня все равно не было.
И когда дворецкий вернулся, быстро написала свое имя и адрес магазинчика конфет. И тут же вернула карточку и перо мужчине.
— Миссис Женевьева Сент-Клер, — зачитал вслух дворецкий, — Вот как? Интересно…
Седая бровь приподнялась, а следом меня вдруг окинули еще одним долгим взглядом. На этот раз не презрительным, а скорее препарирующим. И самую капельку заинтересованным.
Неужели даже этот старик что-то слышал о прежней Женевьеве?
Побоявшись, что моя теория может вот-вот подтвердиться, и меня окатят очередной порцией недовольства и презрения, я поспешила попрощаться с дворецким и удалиться.
Экипаж городской стражи все еще дожидался меня у ворот.
— Ну, как прошло? — поинтересовался мистер Морно, когда я забралась внутрь.
— Хозяев дома не было, — со вздохом призналась я, — Но я оставила дворецкому свой адрес, на случай если документы найдутся.
— Понятно, — кивнул в ответ страж.
Обратный путь мы проделали в тишине. То ли Гаспара впечатлил мой расстроенный вид, и он решил не усугублять положение, то ли просто понял, что сейчас я на диалог не настроена, но вопросами меня больше никто не донимал.
Лишь когда экипаж остановился возле магазинчика конфет, мистер Марно повернулся ко мне и с сожалением признал:
— Увы, мисс Женевьева, но мне уже пора. Быть может, вы все же согласитесь со мной пообедать в следующий раз?
А я вдруг подумала, что отблагодарить его как-то за помощь все же стоило. И потому кивнула утвердительно.
— Отлично, — засиял белоснежной улыбкой мужчина, — Тогда я на днях загляну к вам, и мы назначим дату встречи.
Попрощавшись и выбравшись из экипажа, я отправилась в магазин, готовясь поделиться с крысенышем и мистером Дювалем неутешительными новостями.
Вот только когда я открыла дверь и вошла внутрь, старик встретил меня с широкой и немного нервной улыбкой на лице.
— Женевьева, представляешь, к нам пожаловал сам мэр Флервиля.
Мэр? Сам? Он налоги свои пришел стрясти или сладким побаловаться?
Но когда я повернула голову в ту сторону, где спиной ко мне стоял высокий, темноволосый мужчины, то поняла, что ни то и ни другое.
Потому что этого мужчину я смогла узнать даже по затылку. И, боюсь, что Адриан Сент-Клер явился сюда явно не затем, чтобы побаловать себя леденцами.
Но с чего вдруг муж назвался мэром Флервиля? Или он и есть тот, из-за которого у меня теперь проблемы, а фабрику могут отобрать и продать на аукционе?
Адриан Сент-Клер, до моего появления с любопытством осматривающий витрины, медленно обернулся. Взгляд голубых глаз, которым прошелся по мне дракон, казался мне препарирующим.
Поежившись под этим ледяным взором, метнула взгляд в сторону мистера Дюваля. Но старик ничего странного в поведении местного мэра не замечал. И продолжал любезно улыбаться. Правда, угол его губы подрагивал от волнения, и улыбка все больше становилась похожей на нервный оскал.
— Чем обязаны, господин мэр? — ровным тоном произнесла я, выдержав гнетущий взгляд Сент-Клера.
Мой вопрос дракон нагло проигнорировал. И, повернувшись к мистеру Дювалю, любезнейшим тоном уточнил:
— Мне необходимо побеседовать с мисс Женевьевой как с владелицей фабрики. Есть кабинет, где мы можем обсудить все в спокойной обстановке без лишних глаз?
Лично у меня Адриан Сент-Клер и спокойная обстановка в одном предложении ну никак не могли стоять. Однако старика ни в вопросе дракона, ни в его тоне ничего не смутило.
Однако он все же позволил себе поправить мэра:
— Кабинета у нас нет. Но вы с миссис Сент-Клер, — сделал он особый акцент на моем имени, — Можете побеседовать здесь. Я вас оставлю.
Ох, знал бы он, кому напоминает о моем замужнем статусе и чью фамилию сейчас озвучивает…
Хотя, может, он знает? Наверняка слышал где-то фамилию мэра, или тот сам мог ему представиться, когда сюда явился. Но почему в таком случае мистер Дюваль и бровью не повел?
Дракон на это предложение мистера Дюваля, как и на его замечание, касающееся моего имени, никак не отреагировал.
А вот я, представив подобную перспективу, ужаснулась. Обычно в такое время у нас набирался полный зал покупателей. И первые, скорее всего, вот-вот переступят порог. А тут мы с драконом выясняем отношения…
Нет, так не годится.
Подумала о том, чтобы вывести многоуважаемого мэра на улицу. Но тут же откинула и эту идею. Так будет только хуже, и свидетелей возможного конфликта появится больше.
Мастерская? Слишком опасно этого дракона с буйным нравом пускать в святая святых.
Кладовая или уборная? Я бы с радостью. Да вот, боюсь, некоторые сильно оскорбятся…
Выхода не было. И место для разговора оставалось только одно.
— Оставайтесь здесь и продолжайте работу, — бросила я мистеру Дювалю, уже вышедшему из-за прилавка, — А господина мэра я проведу в тихое, спокойное место.
Прошла через весь зал, даже не взглянув на дракона, и отворила дверь в подсобные помещения, проходя в небольшой коридорчик. Даже оборачиваться не стала, и без того чувствуя, что Сент-Клер следует за мной.
Следом толкнула дверь в нашу с крысенышем комнату и прошла внутрь, оставляя ее открытой.
Фамильяр, грызущий прямо на постели очередную шоколадную конфету, при моем появлении тут же вскинул голову и с набитым ртом пробурчал:
— О, Муравьедка, ты уже вернулась. Как сходила?
Правда, тут следом за мной в крошечную спальню вошел Сент-Клер, отчего пространство стало казаться еще меньше. И мышонок, забавно вытаращив глаза, закашлялся, подавивший конфетой.
— А этот тут что забыл? — придя в себя, хмуро уточнил он, недовольно зыркнув на дракона.
Тот с моим фамильяром тоже любезничать не стал. Обогнув меня, подошел к кровати, схватил крысеныша двумя пальцами за шкирку. И пронес его через всю комнату на вытянутой вперед руке. Потом скинул его на пол за порогом. И, прежде чем захлопнуть перед крысом дверь, припечатал:
— Лучше не показывайся мне на глаза, мелкий.
Вспомнив, чем в прошлый раз для меня обернулось общение с мужем Женевьевы наедине, я тут же гулко сглотнула.
Мне было бы куда спокойнее, останься фамильяр здесь. Он бы в случае чего и внимание дракона на себя смог отвлечь, и удар принять, и в нос зубами вцепиться, если потребуется.
Но, по всей видимости, Адриан Сент-Клер тоже предполагал нечто подобное. Потому как дракон не только захлопнул дверь перед крысенышем, но и запер ее на ключ.
А потом медленно развернулся ко мне лицом и окинул внимательным взглядом крохотную, скромно обставленную комнатку.
— Только не говори, что ты теперь здесь живешь, — фыркнул мэр, — Ни за что не поверю, что ты стала такой непритязательной. Помнится, от меня ты требовала покупки лучшего особняка в самом центре Андервуда.
Так вот, как называется город, в котором его нелегкая свела с Женевьевой…
Сент-Клер перевел взгляд на меня и задал следующий вопрос:
— И с каких пор ты позволяешь фамильяру так с тобой разговаривать? И что это за странное прозвище? Помнится, раньше ты держала его в ежовых рукавицах. Я еще удивлялся, как такой нежной и хрупкой девушке хватает хватки, чтобы справляться с этим бессовестным существом.
Правильные вопросы задает этот дракон. Такими темпами он и сам скоро может обо всем догадаться.
Скорее бы это случилось! Потому что сейчас, глядя на крадущегося ко мне Сент-Клера, меня все больше подмывало сказать ему всю правду. И о его ненаглядной Женевьеве, и о себе.
Но и о магическом договоре, который меня вынудила подписать его женушка, я никак забыть не могла. Неизвестно, каким будет наказание за нарушение одного из условий. Кто знает, какой магический откат мне прилетит.
А вот если дракон сам догадается… Может, тогда ничего и не будет.
В любом случае я уже решила, что признание оставлю на крайний случай. Если уж пойму, что по-другому с мужем не справиться никак, тогда честно во всем признаюсь. Но только в том случае, если участь, которую для меня уготовит Сент-Клер, окажется еще хуже, чем наказание за нарушение магического договора.
С трудом поборов нахлынувшую волну страха и затолкав поглубже врожденную трусливость, я подняла на дракона, который остановился в паре шагов от меня, смелый взгляд. И глядя прямо в холодные голубые глаза, хладнокровно поинтересовалась:
— Так, что же вас привело сюда на этот раз, господин мэр?
«Интересно, о каком еще социальном статусе дракона я узнаю при нашей следующей встрече? Сначала муж, потом жених, теперь вот, целый мэр…» — пронеслась в этот момент в голове шальная мысль.
Если Сент-Клер явился с официальным визитом, да еще и сообщил об этом мистеру Дювалю, то наверняка речь пойдет о фабрике и магазине. Задавит меня этим трехлетним долгом и будет сейчас требовать денег…
Это вполне было бы в его духе. Учитывая, как сильно он желает отомстить Женевьеве.
Дракон сделал шаг вперед, не спеша отвечать на мой вопрос. Я попятилась и почти сразу уткнулась спиной в стол, в который поспешила вжаться.
Дальше мне бежать будет уже просто некуда…
Адриан Сент-Клер сделал последний шаг, разделяющий нас, и, склонив ко мне голову, буквально прорычал в лицо:
— Кто позволил тебе, милая женушка, на глазах у всего города разъезжать с другим мужчиной?!
Ничего себе заявочка! А разъезжала я по городу с другим мужчиной разве не в тот момент, когда прямо перед входом в ратушу на нем вовсю висла его невеста?
Я настолько опешила от подобной претензии, которая в свете последних событий казалась просто возмутительной, что не сразу нашла, что дракону ответить. И далеко не потому, что сказать мне было нечего.
Наоборот! Сказать мне ему хотелось так много, что я просто не знала, с чего следует начать.
А вот Сент-Клер, воспользовавшись моим молчанием, лишь распалялся…
— Уже нашла себе новую жертву? — продолжал рычать дракон, — Не слишком ли ты низко пала в этот раз? Выбрала в качестве ухажера всего лишь какого-то главу городской стражи. Или с новым образом жизни тебе и аппетиты свои умерить пришлось?
Как же мне это все уже надоело. Ну, право слово! Каждый раз одно и то же.
Почему глупости тут творила Женевьева, а выслушивать это все из раза в раз должна я?
— По-моему, господин мэр, моя личная жизнь — не ваше дело, — процедила я в ответ, — Я же вам не выговариваю за невесту. А вы, между прочим, для женатого человека ведете себя еще более неприемлемым образом. К тому же, — продолжила я, не дав возможности дракону меня перебить, — О наличии у вас жены в городе никто не знает, раз вы успели обзавестись не просто любовницей, а целой невестой, с которой не стесняетесь показываться в приличных местах. К чему тогда все эти претензии?
Как по мне, логика у некоторых здесь хромала на обе ноги.
— А кто сказал, что у меня какие-то претензии? — кривовато усмехнулся Сент-Клер, — Я просто считаю, что этого стража стоит предупредить, чтобы он смог избежать моих ошибок. Думаю, он, как представитель карательной власти, особенно заинтересуется тем твоим ритуалом. И будут потом, моя дорогая, ждать тебя свидания исключительно лишь в тюремной камере.
Кровь мгновенно отхлынула от моего лица. Он меня теперь еще и сдать властям собирается?
Наклонившись ко мне еще ближе, дракон провел носом по моим волосам, а после прошептал на ухо:
— Я тебе уже озвучил свои условия, Женевьева. Соглашайся, и тогда власти о попытке убийства и проведения темного ритуала ничего не узнают. Поверь, ночь со мной тебе понравится гораздо больше, чем пытки инквизиторов.
От этого словосочетания меня бросило в дрожь. Если Сент-Клер хотел меня напугать, то ему это удалось.
Уж не знаю, будь Женевьева на моем месте, может, она бы и рассмеялась дракону в лицо, но вот мне было не до смеха. Совсем…
— А потом я дам тебе развод и отпущу на все четыре стороны, — продолжал он шептать на ухо, словно змей искуситель, — Вот только видеть тебя в своем городе я не желаю. Ты уедешь и больше никогда сюда не вернешься. Иначе последствия тебе не понравятся.
Вот, значит, как? Значит, лечь со мной в постель он не прочь. А жить со мной в одном городе ниже его достоинства?
И ведь за сегодняшний день это уже второй человек, который пытается меня выжить из Флервиля…
Стоп! А второй ли?
О том, что Адриан Сент-Клер является мэром города, я не знала. Зато у него, благодаря должности, есть доступ ко всей информации. В том числе, и к финансовой. И в том числе, к информации о том, что документы об уплате налога в казну города за предыдущие два года оказались утеряны.
И тут так вовремя появляется этот поверенный с его загадочным клиентом, который каким-то образом сумел добыть столь ценную информацию и тут же поспешил ко мне со своим деловым предложением.
А перед этим муж, помнится, грозился, что последствия моего отказа мне не понравятся…
Так, не с ними ли я сейчас столкнулась? Пытается отобрать фабрику, посадить в тюрьму и тут предлагает щедрую альтернативу, которая обязательно включает в себя мой переезд.
Возможно, стоило бы согласиться. Не нарываться и согласиться уехать из города.
Вот только, во-первых, я ложиться в одну постель с этим грязным шантажистом не собираюсь. Да и что он вообще за мужчина такой? Его жена убить пыталась, а он всеми способами теперь с нее брачную ночь стрясти пытается.
А, во-вторых, не хочу я отдавать фабрику и все тут. Магазинчик, возможно, в другом городе удастся открыть. Но придется начинать с самого нуля, без связей мистера Дюваля, без клиентской базы…
А отстроить фабрику я и вовсе не сумею. Одно дело — восстановить уже имеющуюся. И совсем другое — строить ее с нуля. Да я на одно только строительство собирать полжизни буду.
Так почему же я должна сдаваться под гнетом мстительного мужчины и все бросать?
Отклонилась назад, почти ложась спиной на стол, чтобы увеличить расстояние между нами. Подняла взгляд на Сент-Клера и спросила, уже догадываясь о том, какой ответ я получу:
— Это ты подослал поверенного?
Как я и ожидала, отпираться дракон не стал.
— Зря ты не приняла предложение мистера Ампера. Ты при всем желании не соберешь за оставшийся срок нужную сумму. Уж об этом я позабочусь. Вот только потеряв все, тебе придется уехать с пустыми руками. Потому что денег я тебе в таком случае не дам.
Чего, собственно, и следовало ожидать…
И как я только сразу не догадалась, кто может стоять за столь щедрым предложением?
Вздохнула устало, плечи, поникши, опустились.
— Я в городе уже несколько недель, — произнесла бесцветным тоном, — Все это время тебя не преследую, пакостей не замышляю. Вообще никому не врежу. Просто живу мирной жизнью и пытаюсь наладить дела в магазине. Да я отсюда и не выхожу никуда практически. Так зачем выживать меня из Флервиля? Разве не видно, что я изменилась?
А я-то уж точно изменилась. Хотя бы потому, что место Женевьевы теперь занял совершенно другой человек. И меня, в отличие от нее, на интриги никогда не тянуло.
— Хочешь жениться? Женись. Документы о разводе подпишу без лишних вопросов. Возьму другую фамилию, и никому ни единым словом не обмолвлюсь о том, что мы когда-то были женаты. Просто оставь меня в покое и живи своей жизнью, — выдохнула я.
Сент-Клер впился в меня взглядом. А после тоном, который замораживал не хуже льда, уточнил:
— И ты считаешь, что после всего имеешь право оставаться безнаказанной? Всерьез надеешься, что я обо всем забуду и подобное так легко сойдет тебе с рук? Даже если ты и изменилась, во что я не особо верю, за свои поступки ты должна так или иначе ответить, — жестко добавил он.
И я была с ним полностью согласна. И даже поддержала бы это решение всеми руками, если бы не оказалась в теле Женевьевы.
Человек должен нести ответственность за свои поступки, а не за чужие. Но, кажется, в моем случае это правило не применимо…
— Давай заключим сделку, — ухватилась я за пришедшую в голову идею, как за спасительную соломинку, — Если я соберу за этот месяц нужную сумму и покрою долг перед казной города, то ты оставишь меня в покое, дашь развод и позволишь остаться в городе. Обещаю, что ни в ближайший месяц, ни после и близко к тебе не подойду.
— А если нет? — приподнял темную бровь дракон.
— Если нет… — выдохнула я, — То я соглашусь на все твои условия.
— Проведешь со мной ночь, а после покинешь город? — уточнил Сент-Клер.
И я кивнула. Но лишь потому, что была уверена — справлюсь. И нужную сумму соберу за месяц, чего бы мне это ни стоило. А свобода, которая станет мне наградой, будет лишь мотивировать меня.
Адриан Сент-Клер, похоже, тоже в своей победе ничуть не сомневался. Потому что выдохнул, почти не раздумывая:
— Идет. Но если выкинешь какой-нибудь свой фокус, сделка отменяется. Я немедленно вышвырну тебя из города, — предупредил он.
Меня подобные угрозы ничуть не напугали. Играть грязно я не планировала. Исключительно честный подход.
— Договорились, — кивнула серьезно и протянула руку для рукопожатия, желая закрепить сделку.
Так, глядишь, и до спокойных диалогов со временем дойдем. А там, может, и даже кивать друг другу будет в качестве приветствия, если случайно столкнемся на улице. Но это лет через десять, не раньше.
Адриан Сент-Клер на мою протянутую для рукопожатия руку покосился недоуменно. А потом крепко обхватил пальцами мое запястье и резко дернул меня на себя, впечатывая в твердое тело.
Мужские руки сжались на моей талии. Рывком приподняли и усадили прямо на столешницу стола, стоящего за моей спиной.
— С женщинами я предпочитаю скреплять сделки другим способом, — прошептал дракон прежде, чем на меня обрушился поцелуй.
После того, что случилось в прошлый раз, я была твердо намерена его оттолкнуть. Вот только нахлынувшие чувства подчиняться холодному разуму не желали.
Губы приоткрылись навстречу сами собой. Неосознанно подалась вперед и сама прижалась к крепкому торсу, обвивая руками плечи мэра.
Одной рукой он обнимал меня за талию, а другая ладонь лежала на затылке, не позволяя уклониться от поцелуев дракона. Но как будто я пыталась…
Страсть захлестнула меня с головой. А в голове набатом билось лишь одно слово, повторяющееся бесконечно. «Мое, мое, мое…».
И это какое-то совершенно ненормальное чувство собственничества побуждало меня хвататься за Сент-Клера крепче, отчаяннее. Так, чтобы он точно не смог никуда ускользнуть.
Это точно нездоровые отношения. И страсть эта абсолютно ядовитая.
И ладно дракон. У него с Женевьевой все так и было. Но я? Я-то уж точно не могла себе представить, что буду ругаться с мужчиной, обмениваясь оскорблениями и обвинениями, а уже через минуту целоваться с ним, сидя на столе. Да еще и целоваться так, как никогда в своей жизни ни с кем и не целовалась…
С ума сошла. Окончательно и бесповоротно.
Когда рука дракона принялась задирать подол моего платья, скользя вверх по тонкому чулку, я вздрогнула. И резко пришла в себя.
Да что я вообще творю?!
Уж не знаю, откуда во мне силы взялись, но Сент-Клера я сумела от себя оттолкнуть.
Он подобному стечению обстоятельств ничуть не расстроился. Как ни в чем не бывало пригладил собственный пиджак, кривовато усмехнулся и самоуверенно произнес:
— Я всегда добиваюсь того, чего хочу, Женевьева. А сейчас я хочу тебя и непременно этого добьюсь. И теперь, когда я знаю, что ты желаешь меня не меньше, сделать это мне будет гораздо проще. Ты еще никогда не отвечала мне на поцелуи так страстно и самозабвенно. Не понимаю, почему ты до сих пор упрямишься.
Может, потому, что он мне угрожает, пытается сжить со свету и ничуть не скрывает намерения порвать со мной сразу же, как только получит желаемое? Пожалуй, всех этих причин и факта наличия невесты было достаточно, чтобы отказать даже такому красавчику, как этот Сент-Клер.
Впрочем, ответ дракону и не требовался. Он, видимо, уже получил все, что хотел.
Дверь хлопнула неожиданно, унося с собой и мэра Флервиля. Сползла со стола, чувствуя, как коленки до сих пор дрожат и отнюдь не от страха.
И не успела даже в себя прийти, как в спальню влетел крысеныш и с порога начал возмущаться.
— И что этот чешуйчатый вообще о себе возомнил? Да как он посмел нам угрожать?! — распалялся крыс, — Вот была бы здесь моя Женевьевочка, она бы этому гаду задала!
Скривившись от упоминания его бывшей хозяйки, я едва сдержалась, чтобы не напомнить, что это именно его дорогая Женевьевочка все эти проблемы нам собственноручно и создала. А потом сбежала трусливо в другой мир, поджав хвост.
Могла бы задать дракону, никуда бы не сбегала.
Крысеныш лишь продолжал распаляться все больше и ругать Сент-Клера на чем свет стоит. И я бы с удовольствием к нему присоединилась, честно. Но сделка с драконом была заключена. А, значит, у меня есть всего месяц, чтобы собрать необходимую сумму. И теперь у меня на счету каждая минута.
Устав костерить местного мэра в одиночку, фамильяр решил проехаться и по мне.
— Дракон, конечно, гад последний. Но ты тоже хороша, — проворчал он, следуя за мной из спальни в мастерскую, — Чего тебе стоило согласиться на выдвинутые условия? К чему этот глупый спор? Согласилась бы с ним разок, от тебя бы не убыло. Женевьевочка моя и не на такие жертвы шла ради достижения своих целей…
Вот как раз уподобляться его бывшей хозяйке мне хотелось меньше всего.
— Зато потом мы бы с деньгами были. А из этой дыры я и сам тебе предлагал уехать.
В этот момент меня его недовольный бубнеж достал окончательно. И от раздражения я даже имя фамильяра смогла выговорить с легкостью.
— Хоманциус фон Шустрикусбургский, — повысила голос я, — Я уже неоднократно повторяла, что если ты не желаешь оставаться во Флервиле, то тебя здесь никто не держит. Я приняла решение и его уже не изменю. И уеду только в том случае, если фабрику и магазин у меня изымут.
Конечно, без помощи мышонка и его магии справиться будет не так легко. Но и позволять какой-то мелкой крысе мной командовать и распоряжаться моей судьбой я не позволю.
Фамильяр стушевался. Бросил на меня взгляд, полный обиды, и пробурчал:
— Ладно, Женя, не кипятись. Я всего лишь рассуждаю здраво. Можно было бы пойти куда более легким путем. Но раз тебе гордость не позволяет… Что ж, если пойдем ко дну, то вместе, — оптимистично закончил он.
А у меня вся злость с раздражением тут же испарились. И имя мое крысеныш впервые на моей памяти коверкать не стал. И бросать не намерен… Хотя, как многим известно, крысы обычно бегут с корабля первыми. Но мне, похоже, достался удивительно преданный экземпляр, несмотря на его дурной характер.
Расчувствовавшись, достала из шкафа-стабилизатора тарелку с конфетами и поставила ее перед фамильяром.
— Ешь и поднимай себе настроение, — произнесла я, — Работы нам предстоит много.
И крысеныш, окинув меня таким же умиленным взглядом, тут же лихо взобрался на стол, присаживаясь рядом с тарелкой.
А я, вооружившись своим блокнотом, решила приступить к разработке плана действий. Уповать лишь на то, что документы дядюшки Оливера каким-то чудом найдутся, не стоило. Если так действительно произойдет, это избавит меня от проблем. Но если же нет… Деньги мне нужно собрать как можно быстрее.
Но едва я успела разместиться за столом, как дверь в мастерскую распахнулась и внутрь заглянул мистер Дюваль.
— Поговорим, Женевьева? — спокойным, но серьезным тоном предложил старик.
Ох, и ведь от разговора, похоже, не отвертишься. И всю правду о происходящем он имеет право знать. Ведь если я потеряю свое наследство, то мистер Люпин Дюваль лишится не только единственного источника дохода, но и дела всей своей жизни.
Кивнув, я поднялась на ноги и произнесла.
— Тогда давайте вернемся в торговый зал. Не стоит оставлять его без присмотра надолго.
Конечно, покупатели, которые будут то и дело заходить, не будут способствовать плодотворному диалогу. Но именно на это я и рассчитывала. И мне потребуется дополнительное время, чтобы попытаться объяснить старику о моих отношениях с местным мэром, не рассказывая о попытке его убить ради темного ритуала и о нашем обмене с Женевьевой.
Когда мы вышли в торговый зал, мистер Дюваль молчал, давая мне возможность первой начать разговор. И начала я с самого животрепещущего вопроса.
— А почему вы не сказали, кто такой господин мэр, когда он приходил к нам на дегустацию?
Мистер Дюваль в ответ вздохнул, а после пояснил:
— Так ведь он у нас человек в городе новый. Назначен был откуда-то сверху. Я, если честно, во всех этих делах не очень разбираюсь и в глаза его раньше не видел. Так, слышал где-то что-то вскользь. И дочь лорда и леди Касель представила его лишь как своего жениха, даже имени не назвала. А когда вы с ним разговаривать ушли, то вдруг вспомнил, что фамилия у нашего мэра уж больно на фамилию вашего мужа похожа…
Мне достался красноречивый взгляд из-под толстых линз. И я мгновенно осознала, что теперь пришел мой черед объясняться.
Детали свести решила к минимуму. Сказала лишь, что брак своих надежд не оправдал, и мы с мистером Сент-Клером разбежались, забыв подписать бумаги о разводе. О том, что супруг поселился во Флервиле, я не знала и встретиться с ним здесь не ожидала.
Поведала и о том, что узнала от специалиста по налогам в ратуше. И о нашем споре с драконом тоже пришлось честно признаться, опустив некоторые его условия.
К чему мистеру Дювалю эти мексиканские страсти?
Старик, в отличие от крысеныша, сразу же полностью поддержал мое решение. Ему, как и мне, с фабрикой и этим магазином расставаться не хотелось.
— Ты, может, и сможешь начать все с нуля. А я стар уже для таких подвигов, — кривовато усмехнулся он.
А я же понимала, что если мне придется уехать, то мистер Дюваль останется здесь. А без его помощи, знаний и поддержки на новом месте мне придется туго. Все же, в бизнесе я разбиралась неплохо, а вот в устройстве местного мира — нет. И чтобы как следует освоиться без посторонней помощи, уйдет не один год.
— Не переживайте, фабрику мы без боя не отдадим, — успокоила я старика, — Разберемся с этими налогами, а потом обязательно ее восстановим.
— Вот только где так быстро всю сумму достать… — вздохнул он.
— У нас есть крупный заказ, который нужно сдать через десять дней. Еще парочка мелких, — принялась рассуждать я, — Расширить ассортимент магазина и провести дегустацию нужно в ближайшие дни. Чем быстрее начнем продажу шоколадных конфет, тем больше успеем заработать. А если прием у мистера Ботермана пройдет удачно, то, возможно, сумеем заполучить еще несколько заказов.
— Но даже этого может не хватить, — поджал губы старик.
И пусть я его опасения полностью разделяла, но произносить вслух ничего подобного не стала.
— Прорвемся, — кивнула я уверенно. И, подумав немного, добавила, — Думаю, перед расширением ассортимента стоит повторить нашу успешную акцию и распродать запасы леденцов.
Тогда, помнится, мы за три дня сумели сделать почти месячную выручку магазина. По сравнению с суммой долга это, конечно, капля в море. Но большие деньги с неба никогда не падают. Они собираются вот так, по монетке.
Мистер Дюваль взял организацию акции на себя, а я поспешила вернуться в мастерскую. Нужно было подсчитать наши текущие доходы, расходы на закупку ингредиентов и прикинуть, сколько мы сумеем выручить с магазина и уже имеющихся заказов. После подсчитать оставшуюся сумму и решить, каким образом сможем ее заработать.
Голова кипела от обилия мыслей. Паника то отступала, то разгоралась с новой силой. И мне хотелось вскочить и нервно замотаться по мастерской, хватаясь за все сразу. Но лишь силой воли я продолжала удерживать себя на месте и мысленно повторяла, что здравый рассудок мне сейчас нужнее всего.
Но как будто всех этих бед мне было мало. К головной боли и трясущимся рукам добавился еще и настойчивый зуд между лопаток, который безумно раздражал и отвлекал в самый неподходящий момент.
Уж не знаю, то ли я чесотку где-то подхватить умудрилась, то ли аллергия пробудилась на нервной почве, но к вечеру спина покраснела и зудеть начала еще больше.
Вся следующая неделя пролетела для меня незаметно. Из-за огромного количества работы я едва поспевала за счетом времени. Страхи о том, что к нужной дате мы не успеем собрать всю сумму, никуда не улетучились.
Заказ мистера Ботермана был почти готов, предоплата от него была получена, и вторую половину оговоренной суммы мы должны были получить уже через пару дней, в день доставки заказа.
Акция в магазине, устроенная нами, тоже принесла свои плоды. И мы смогли немного увеличить продажи за счет большого объема распроданных леденцов. Правда, запасы пришлось тут же пополнять и одновременно с этим готовить новые партии шоколадных конфет для витрин магазина.
Дегустацию для наших покупателей мы назначили аккурат на следующий день после окончания акции, о чем не забывали предварительно предупреждать всех входящих к нам клиентов.
И, стоит признать, что успех превзошел все наши ожидания. А в последние два дня никто почти даже не покупал леденцы. Все стремились побаловать себя новым лакомством. Но я на этот счет совершенно не переживала и прекрасно понимала, что все временно. Новизна пройдет, и часть клиентов вернется к старым добрым карамелькам.
К исходу первой недели из выделенных мне четырех я успела, помимо прочего, выполнить три мелких заказа для местных аристократов. Получить еще несколько новых и взять с половины вип-клиентов предоплату.
Но даже с учетом всего этого и уже имеющихся у нас сбережений, которые мы с мистером Дювалем успели отложить до того, как узнали о долгах, набиралось у нас около четверти от нужной суммы.
И это с учетом трехдневной акции, бесплатной дегустации и всплеска продаж в первые дни. И при наличии одного большого частного заказа, да.
Если бы дела пошли такими темпами и дальше, то к концу месяца всю сумму собрать бы и получилось. Но я не обольщалась раньше времени. Бизнес — штука непредсказуемая. И здесь никогда нельзя предугадать, в какой момент все может пойти не по плану.
Аллергия моя как начала одолевать меня в тот день, когда на меня обрушилось столько неприятных открытий, так и не желала отступать. Всю неделю я мучилась от дикого зуда. И даже местные целебные мази, за которыми бегала сама и отправляла мистера Дюваля, не особо мне помогали. Лишь ненадолго притупляли зуд и боль.
Вот и сегодня спина зудела и горела неимоверно. Казалось, что даже больше, чем во все предыдущие дни.
А еще, как назло, на сегодняшний день у меня была назначена встреча с мистером Морно, о которой мы договорились накануне.
Когда стражник явился в магазин, чтобы напомнить о совместном обеде, я, честно говоря, хотела отказаться. Работы на меня сейчас навалилось еще больше. И терять даже пару часов из имеющегося у меня времени казалось кощунством.
Но и отказать я не могла. Не после того, как дала слово.
Пришлось примириться с тем, что часть работы мне придется отложить на завтрашний день. Но мистер Дюваль и крысеныш уверяли, что немного отдыха мне не повредит. По их словам, за эту неделю я стала какой-то бледной и осунувшейся.
И, не возьмусь утверждать, что на мое состояние и внешний вид повлияло больше — почти круглосуточная работа или аллергия, решившая добить организм в самый неподходящий период.
Из бывшего поместья семьи Делакур за всю эту неделю вестей не было никаких. И, решив попытать удачу еще раз, а заодно и застать хозяина дома, я покинула магазинчик на два часа раньше, чтобы успеть до встречи с мистером Гаспаром Морне наведаться в родовое поместье.
Наняв экипаж, добралась до улицы с роскошными, многоэтажными особняками без всяких проблем. Жаба, конечно, душила, когда я расплачивалась за поездку, и напоминала о том, что сейчас у нас каждая монетка на счету. Но чувствовала я себя сегодня действительно неважно. И, сомневаюсь, что смогла бы преодолеть такой путь пешком.
А слечь от усталости и переутомления — последнее, что мне сейчас было нужно.
Хорошо еще, что законный муж после нашей последней встречи на горизонте больше не появлялся. И, похоже, решил действительно дать мне время спокойно поработать и найти выход из сложившейся ситуации.
Выйдя из экипажа, ступила на тротуар и направилась к знакомым кованым воротам. Вот только дойти до них так и не успела.
Бросила взгляд в сторону крыльца, на котором в прошлый раз разговаривала с неприятным дворецким, и застыла как вкопанная.
Не зря говорят, помяни черта, и он появится. Вот и я, только вспомнила про Адриана Сент-Клера, и дракон тут же появился на горизонте.
И не просто на горизонте. Он как раз выходил за порог дома, который еще недавно принадлежал дядюшке Женевьевы. И, бросив что-то через плечо высунувшемуся наружу дворецкому, дракон легко слетел по ступенькам крыльца и устремился к воротам, возле которых уже стоял экипаж.
А я… Трусливо отступила и шагнула вбок, спрятавшись за широкими кустами, чтобы муж меня случайно не заметил.
Как-то слишком много совпадений всплывало в последнее время. И та фраза, брошенная Сент-Клером при нашей первой встрече…
Похоже, я была слишком наивна, если всерьез поверила в то, что в случае моего выигрыша дракон оставит меня в покое.
Сент-Клер действительно перебрался в родной город Женевьевы и затаился здесь, выжидая ее появления. И не просто затаился, а занял пост мэра. Можно сказать, стал высшей властью в городе. Обустроился в бывшем доме ее семьи. А теперь еще и решил задушить огромными налогами, прекрасно понимая, что в обход него я до документов дядюшки не доберусь.
Слишком много сил он вложил в то, чтобы отомстить той, что его обманула, предала его доверие и попыталась убить. И я сильно сомневаюсь, что он хотя бы на минуту всерьез задумывался о том, чтобы от своей цели отступить.
Я так и стояла, прижавшись к зеленой ограде соседнего особняка, пока экипаж, в котором скрылся Адриан Сент-Клер, не покинул респектабельную улицу.
Уж не знаю, было ли причиной тому мое волнение, или атакующая меня вот уже на протяжении недели болезнь решила разыграться с нешуточной силой, но меня начало знобить и ощутимо так потряхивать.
И в этот момент мне захотелось отменить встречу с мистером Морно и отправиться обратно в магазин. По, во-первых, я уже пообещала и отказываться в последний момент будет очень некрасиво с моей стороны. А, во-вторых… Я же себя знаю. Едва явлюсь туда, как мысли об отдыхе будут тут же позабыты и я снова схвачусь за работу.
Так что, обед в одном из местных кафе был сейчас меньшим из зол. Уж лучше в моем состоянии поесть и спокойно посидеть в приятной компании, чем носиться по мастерской без устали.
Добиралась я до адреса, который накануне оставил мне страж, довольно долго. Просто поймать экипаж в этом респектабельном районе возможным не представлялось. А от предложения мистера Гаспара Морне забрать меня лично я отказалась еще тогда, когда мы с ним назначали встречу.
Просто, благодарственный обед — это одно. А когда за тобой кавалер заезжает, то благодарственный обед сразу же превращается в свидание.
Ну а мне сейчас не до свиданий. Да и, если честно, никакие обаятельные блондины с одним голубоглазым брюнетом не сравнятся. Пусть даже эти голубоглазые брюнеты придушили бы меня с радостью.
В общем, прибыла я к кафе, на летней веранде которого уже сидел страж, аккурат к назначенному времени. И самочувствие мое за последние два часа лишь продолжило ухудшаться.
А потому, приблизившись к мистеру Морно, рухнула на стул практически без сил. Потому что меня все еще знобило, а половину пути пришлось пройти пешком. И лишь после того, как налила из графина воды и залпом осушила стакан, нашла в себе силы, чтобы со стражем поздороваться.
Он, впрочем, моего странного состояния даже не заметил. Что лишь укоренило мою мысль о том, что намерения у этого мистера Гаспара Морно были не то чтобы серьезными.
Расплывшись в белозубой улыбке и продемонстрировав мне тем самым очаровательные ямочки на щеках, страж заверил меня в том, что выгляжу я сегодня особенно прекрасно.
В искренность комплимента я не поверила. Вот ни на грамм.
Да, Женевьева была красоткой. Но я же видела свое отражение в зеркале, прежде чем выходить из магазина. И бледная, слегка растрепанная, с лихорадочно блестящими глазами и в обычном, темно-коричневом платье на красотку я была похожа меньше всего.
А сейчас, спустя два часа, видок у меня, наверное, стал еще хуже.
Но спорить с мистером Морне я не стала. Скупо поблагодарила его за комплимент, еще раз поблагодарила за помощь, оказанную в прошлый раз, и предложила заказать, наконец, обед.
Вот только я даже меню не успела открыть, тут же принесенное официантом, когда где-то поблизости раздался высокий, противный и до жути знакомый голос одного белокурого ангелочка.
Нехотя обернувшись к активно звавшей меня девице, лишь скривилась, увидев, что невеста мэра, ловко огибая столики, на всех порах несется к нам, крепко вцепившись в локоть своего жениха.
И принесла же их нелегкая…
Я такими темпами и вовсе из магазинчика выходить перестану, чтобы с этой сладкой парочкой нигде случайно не столкнуться. А то в последнее время тенденция какая-то нервирующая вырисовывается.
Мистер Морне тут же повернулся ко мне, оценил мою гримасу и шепотом поинтересовался:
— Снова сбежим?
Хотелось бы, очень. Но вечно от этой деятельной особы бегать не получится, да и не в том я сейчас состоянии.
Поэтому в ответ лишь поджала губы и покачала головой.
Приблизившись к нашему столику, мисс Касель сначала очаровательно улыбнулась стражу, стрельнула в него кокетливым взглядом. А после повернулась ко мне, и внимательно изучив мой внешний вид, хмыкнула надменно так и очень удовлетворенно.
— Выглядишь неважно, дорогая, — без капли сочувствия в голосе произнесла она, — Жизненные неурядицы? — уточнила проницательно, — Или просто молодость покидает твое тело?
А у меня в этот момент очень уж нехорошее подозрение в душе возникло. И я бросила хмурый взгляд на дракона.
Неужели он своей невесте обо всем поведал и об этих самых моих жизненных неурядицах?
Судя по каменному выражению лица Сент-Клера и тому, как он едва заметно качнул головой, поймав мой взгляд, свою ненаглядную в личные дела дракон не посвящал.
Вздохнув с изрядной долей облегчения, я решила на выпад мэрской невесты никак не отвечать. Вот просто проигнорировать ее и все. Сил на ответные колкости не было просто никаких.
Да и я планировала спокойно поесть, а не словесными пикировками здесь заниматься.
Но мисс Касель так легко оставлять меня в покое не собиралась. И, полностью игнорируя меня, повернулась к мистеру Морне, протянула ему ручку, обтянутую перчаткой, и представилась:
— Я лучшая подруга Женевьевы. Рада, искренне рада, что моя добрая подруга решила наладить личную жизнь.
Страж, очарованный белокурым ангелочком, напрочь позабыл обо всем. Как и о том, от кого мы, собственно, в прошлый раз так поспешно убегали. И выводы соответствующие мистер Морне тоже не сделал, кажется, приняв за чистую монету слова девицы о нашей крепкой дружбе.
А вот это для человека его профессии один большой и жирный минус. Мне казалось или представителя правопорядка должны обладать некой проницательностью и возможностью разглядеть за самой истинное лицо человека?
Страж приложился губами к протянутой ручке, представился и уж очень каким-то активным согласием на предложение мисс Касель присоединиться к нам и провести обед всем вместе.
Мы с драконом скривились от такого предложения почти синхронно, но наши спутники на нашу реакцию не обратили совершенно никакого внимания. И это уже говорило о многом.
Мистер Морне лично подтащил два стула, стоящих у соседнего пустующего столика, и помог своей новой знакомой устроиться за столом.
Между ними тут же началась оживленная беседа, щедро приправленная взаимным ненавязчивым флиртом, и я сразу же поняла, что отныне Гаспар Морне для меня, как кандидат в ухажеры, навечно потерян.
Этому факту я, кстати, ни капли не расстроилась. Зато очень порадовалась тому, как он умело отвлек внимание заклятой подружки Женевьевы на себя.
Дракон же, устроившийся рядом со мной, окинул меня внимательным взглядом, склонился на мгновение и прошептал:
— Выглядишь ты и впрямь неважно.
Следом ко мне пододвинули отложенное мною ранее меню. И я, наконец, смогла заказать для себя обед.
Уже через полчаса я пожалела о том, что вообще на эту встречу согласилась. Мисс Касель и мой спутник не умолкали, кажется, ни на минуту. Невеста мэра и драгоценного жениха пыталась в разговор вовлечь, но тот отвечал коротко, с какой-то неохотой, и она быстро от него отстала.
В мой же адрес летели шпильки, колкие вопросы и взгляды, далекие от дружелюбных. Но я вела себя еще более угрюмо, чем Сент-Клер.
А всему виной эта странная аллергия, которая никак не давала мне покоя. Спина зудела так, что от этого раздражающего ощущения было не спрятаться и не скрыться. И я, не выдержав, каждые пару минут ерзала на стуле, пытаясь почесать раздраженную кожу об угол спинки.
Температура, судя по всему, тоже поднималась. Потому что озноб никуда не проходил, а лишь усиливался.
И больше всего мне хотелось немедленно вернуться домой, скинуть с себя платье, расчесать до крови спину, потом обильно смазать ее мазью, напиться лекарств и завалиться спать.
Когда стоящая передо мной тарелка опустела лишь наполовину, мисс Касель внезапно предложила:
— А давайте прогуляемся? Погода сегодня просто чудесная, и все съезжаются на озеро. Там такой чудесный мостик недавно построили.
И когда страж, даже не поинтересовавшись моим мнением, тут же согласился, я поняла, что все. Терпеть весь этот фарс сил у меня больше не осталось.
Отодвинув от себя тарелку, резко поднялась, отчего в глазах на мгновение потемнело, и коротко попрощавшись со всеми присутствующими, поспешила прочь.
Скорее бы добраться до магазина и унять этот жуткий зуд!
— Мисс Женевьева, — раздался мне в спину голос Гаспара, — Может, вас подвезти?
— Не стоит утруждаться, — даже не оборачиваясь, произнесла я, — Доберусь сама.
Как добралась до дома, помню плохо. На вопросы мистера Дюваля и крысеныша, кажется, и вовсе не была в состоянии ответить.
И лишь закрывшись в своей комнате, стянула с себя платье, дотянулась до спины и как следует ее расчесала, тут же выдыхая с облегчением.
Правда, полегчало мне ненадолго. И, намазав спину мазью, облачилась в тонкую ночную сорочку и тут же завалилась в постель. Сил на то, чтобы найти лекарства и выпить что-то жаропонижающее просто не осталось.
Проспала я совсем недолго. А все остальное время находилась между сном и явью, в каком-то полубреду. Состояние мое лишь ухудшалось. Кожа на спине зудела так, что ничего уже не помогало. Я вся горела, и меня била крупная дрожь.
«Наверное, температура совсем высокая поднялась» — подумалось мне. А сил не было даже на то, чтобы глаза открыть.
Не знаю, сколько я пролежала в таком состоянии. День уже давным-давно закончился, мистер Дюваль ушел домой. А вернувшийся в комнату фамильяр пытался у меня что-то спросить, вот только ответить ему я была не в состоянии.
Когда в отдалении раздался грохот, а затем звон стекла и удары, я даже никак не отреагировала. И не отреагировала даже тогда, когда кто-то распахнул дверь в мою комнату с такой силой, что она ударилась о стену.
Следом раздались тяжелые шаги. И лишь когда с меня скинули одеяло, отчего я тут же съежилась от холода, я нашла в себе силы приоткрыть глаза.
И тут же столкнулась с горящим морозным огнем взглядом нависшего надо мной дракона.
А в следующее мгновение меня перевернули на живот и дернули сорочку, разрывая ткань на спине.
Зудящую и горящую кожу на спине обожгло прикосновением холодного воздуха. И я резко втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы.
Это ощущение морозного холода немного отрезвило меня и придало сил. По крайней мере, держать глаза открытыми стало немного проще. Вот только ничего, кроме подушки, я увидеть не смогла.
Сил перевернуться на спину не было. А дракон надавил на поясницу чуть ниже того места, которое горело огнем, и пошевелиться стало и вовсе невозможно.
Крысеныш, про которого я забыла напрочь и которой забился в угол при появлении Сент-Клера, досадливо выругался. Да такими словечками, которых я не слышала никогда.
Но мне стало вдруг совершенно не до него, когда дракон за моей спиной протянул:
— Так я и думал…
И голос у него при этом был такой… Такой…
Что я тут же сочла нужным обреченно уточнить:
— Я умираю, да?
— Умерла бы, если бы я не пришел, — признался вдруг Сент-Клер, — А вот твоя дальнейшая судьба зависит теперь только от тебя, жена, — прошипел он.
И следом меня рывком перевернули на спину.
Голубые глаза нависшего надо мной дракона были похожи на две мрачные глыбы льда.
— Признавайся, — прошипел мэр, — Заранее это спланировала или только после того, как я согласился на месяц оставить тебя в покое?
Адриан Сент-Клер был в ярости. Вот только я никак не могла понять, с чего вдруг его так разозлила моя болезнь. Считает, что даже подцепила непонятную хворь я назло ему?
Как оказалось, примерно так он и посчитал. Мои плечи жестко стиснули мужские пальцы. И, встряхнув меня, дракон наклонился, опаляя лицо своим дыханием, и яростно прошипел:
— Зачем, Женевьева? Не смогла смириться со своим поражением и решила привязать меня к себе? Не знаю, как тебе это удалось, и знать не хочу. Но если ты привязку не снимешь, я оставлю тебя здесь. Одну. И ты сгоришь…
Крысеныш, притихший сперва, вновь попытался подать голос. Сент-Клер взглянул на него куда-то поверх моей головы, потом его холодный взгляд вновь вернулся ко мне, и он продолжил:
— Да, мне тоже, признаться, будет непросто. Но я дракон, я выдержу. Покорежит и отпустит. А вот ты, моя дорогая, умрешь, если привязка не будет завершена.
Я не знала, о чем он говорит. Совершенно не понимала, что такого могла сделать Женевьева. Но точно была уверена в том, что слова дракона связаны с моим нынешним состоянием.
А если так, то, значит… Это не просто болезнь, не аллергия. Это что-то другое. Что-то, о чем я не имею ни малейшего представления. И это что-то медленно, но верно убивает меня вот уже неделю.
Меня затрясло, но на этот раз не от озноба. Слезы хлынули из глаз. И я вдруг вспомнила, в каком была состоянии до того, как поменяться с Женевьевой местами.
Это отчаяние ни с чем не перепутаешь. И если тогда незнакомка, пришедшая во сне, была моим единственным спасением, то сейчас моим единственным спасением был Сент-Клер, глядящий на меня с яростью и ненавистью.
И я решилась на отчаянный шаг. Потому что тот самый крайний случай настал. И если я сейчас во всем не признаюсь, то потом будет уже поздно.
И я начала говорить. Быстро, местами невнятно. Но выкладывала совершенно все без утайки. А где-то поблизости очень отчаянно взвыл фамильяр.
Но мне на его недовольство было в этот момент плевать. Никакие тайны его бывшей хозяйки не стоят моей жизни.
— Я не знала. Я совершенно ничего не знала о вас и о Женевьеве, — облизнув пересохшие губы, быстро проговорила я, — Она мне только назвала свое имя. И то лишь после того, как был подписан магический договор.
Адриан Сент-Клер молчал. Выражение его лица стало совершенно непроницаемым. Но судя по взгляду, которым меня наградили, я поняла, что дракон мне не верит. Ни на грамм.
И я бы на его месте, скорее всего, тоже не поверила. Женевьева и не такие небылицы придумывать умела…
— Договор. У меня есть договор, — поспешно добавила, осознавая, что без доказательств мне не поверят, — Он у фамильяра. Где-то был… — закончила не очень уверенно.
Я ведь сам договор с того самого первого дня и не видела больше. Крысеныш его достал из ниоткуда, продемонстрировал мне. А куда он делся потом, я не представляла.
Вновь взглянув поверх моей головы, дракон обронил:
— Договор.
— Я не… — возмутился было крысеныш.
— Договор. Живо! — перебил его Сент-Клер.
И минуты не прошло, а знакомый свиток уже оказался в руках мэра. Развернув его, он вчитался в текст. Вздохнул, после прочел все еще раз. И еще. Втянул воздух сквозь плотно стиснутые зубы.
После свиток был отброшен в сторону и тут же позабыт.
А ничего не понимающую меня бережно спеленали в одеяло и подхватили на руки.
— Куда вы меня несете? — слабо пискнула я, ощущая, что жар снова накатывает.
— Тише, милая, — непривычно нежным тоном произнес дракон, — Потерпи немного. Скоро все закончится, — пообещали мне, вынося на руках из комнаты.
Когда Адриан Сент-Клер, продолжая удерживать на руках закутанную в одеяло меня, вышел в торговый зал, я с неким удивлением покосилась на вышибленную входную дверь.
— Запечатаю вход магией до утра. Утром пришлю рабочих, — несколько смущенно отозвался дракон.
Следом он развернулся к крысенышу, который с недовольным видом семенил вслед за нами, и строго произнес:
— Тебя, мелкий, в гости не приглашаю. Останешься здесь охранять магазин.
Фамильяр открыл рот возмущенно, но, взглянув на дракона, поспешно его захлопнул и как-то весь сдулся.
— И чтобы без выкрутасов, — добавил Сент-Клер, прежде чем вынести меня за дверь.
Прямо у магазина стоял экипаж, который я уже видела сегодня днем. Меня в него бережно посадили, залезли следом и уверенно перетащили к себе на колени.
Честно говоря, я не очень хорошо понимала, что вообще здесь происходит. Везли меня, судя по всему, в дом мэра и, по совместительству, в бывший дом семьи Делакур. Но с какой целью, я не знала.
Да и сейчас это было не столь важно, если уж на то пошло. Мне просто хотелось выжить и, наконец, прийти в себя. Потому что снова чувствовать себя слабой и беспомощной мне категорически не нравилось.
Казалось, что на свои путанные объяснения о нашем с Женевьевой обмене я потратила все свои силы. И сейчас даже глаза открытыми удерживать уже не получалось. И, смежив веки, я ощутила, как меня снова начала бить мелкая дрожь. А после сознание погрузилось на грань сна и яви.
Очнулась я лишь тогда, когда дракон, бережно меня придерживая, вышел из кареты. Мы действительно оказались у ворот поместья.
И, что удивительно, мне вдруг показалось, что чувствовать я себя стала чуточку лучше. По крайней мере, дрожь немного унялась.
Едва лишь Сент-Клер ступил на первую ступеньку крыльца, как входная дверь тут же распахнулась, и перед нашим взором предстал знакомый дворецкий с неизменной постной физиономией.
И все его удивление от наличия у дракона в руках девицы, завернутой в одеяло, ограничилось лишь выгнутой бровью.
— Клод, это… — начал дракон.
— Миссис Сент-Клер. Да-да, я в курсе, — продолжил за него дворецкий, в тоне которого мне вдруг почудилось ехидство.
И взглядом таким свое начальство этот Клод наградил, что я тут же вспомнила старушек, вечно сидящих на лавочке у подъезда и провожающих всю мимо проходящую молодежь вот точно такими же осуждающими взглядами.
Сент-Клер если и растерялся, то лишь на мгновение.
— Познакомились уже, значит, — хмыкнул он и продолжил свой подъем по лестнице.
Поднялся на крыльцо, обогнув дворецкого, застывшего каменным изваянием в проходе, и перенес меня через порог.
Дракон успел сделать лишь несколько шагов в полутьме коридора, когда в спину ему донеслось язвительно-нравоучительное:
— Господин, а ваша невеста в курсе о наличии у вас жены? А жена знает о невесте?
Своевременный, между прочим, вопрос. Но делиться подробностями своей личной жизни с дворецким Сент-Клер почему-то не стал.
— Уволю, — прошипел он тихо, но грозно, даже не поворачивая головы.
А потом понес меня прямо к лестнице, ведущей наверх.
Мы оказались в какой-то спальне. Скорее всего, в спальне самого господина мэра. Но возможности разглядеть обстановку вокруг у меня не было. Дракон аккуратно опустил меня на кровать. А следом не менее аккуратно, но весьма категорично стал выпутывать меня из одеяла.
Одеяло отлетело куда-то в сторону. Раздался треск ткани. И то, что осталось от сорочки, полетело следом.
Я бы и рада возмутиться, вот только сил на возмущение не было никаких. Кожа покрылась мурашками, соприкоснувшись с холодным воздухом. Но даже несмотря на это, глаза стали снова закрываться.
— Не спи, — шепнул Сент-Клер, прежде чем от меня отойти.
И когда через минуту где-то рядом хлопнула дверь, я подумала о том, что это какой-то особый вид издевательства. Раздеть меня, отобрать одеяло и уйти.
Но уже через пару минут дверь снова хлопнула, раздались приближающиеся шаги, а затем я взвизгнула, распахивая глаза, когда меня ловко приподняли и закутали в какую-то мокрую ткань.
— Тише, тише, — шепнул дракон, целуя меня в макушку, — Нужно снять жар.
Ощущения мокрой, холодной ткани, липнущей к телу, были далеки от приятных. Но меня снова спеленали. И так крепко, что выбраться возможности не представлялось.
Матрас прогнулся, когда дракон опустился рядом и тут же притянул меня к своей горячей груди. И когда только от рубашки успел избавиться?
Снова прикрыла глаза, стараясь сильно не стучать зубами от холода. Заснуть теперь не получалось, но я лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как постепенно начинаю отогреваться.
Не знаю, сколько мы так пролежали, но в какой-то момент я почувствовала, как жар спал окончательно, дрожь унялась и даже зуд, преследовавший меня целую неделю, почти перестал беспокоить.
Завозилась в руках дракона, пытаясь скинуть с себя мокрую ткань.
— Лучше? — послышался тихий шепот куда-то в макушку.
И я осознала, что все это время Сент-Клер тоже не спал.
Кивнула, не зная, что еще сказать. Но говорить ничего не потребовалось. Дракон разжал объятия, приподнялся, и в следующее мгновение мокрая ткань слетела с меня, приземляясь на пол возле кровати с влажным шлепком.
Меня тут же накрыли одеялом, и господин мэр снова прижал меня спиной к своей груди. Распахнула глаза, заметив, что за окном уже забрезжил рассвет. В голове почти прояснилось, и мне даже удалось проанализировать события всего, случившегося накануне.
Вот только я никак не могла понять, что именно со мной произошло и отчего мне так резко полегчало. А еще Адриан Сент-Клер совершенно никак не отреагировал на известие о том, что в теле его жены теперь проживает другая личность. Ну, разве что рычать на меня перестали и обвинять во всех смертных грехах.
Развернулась лицом к дракону, и он тут же распахнул голубые глаза, посмотрев прямо на меня. И сейчас они не казались холодными, злыми или пугающими.
— А что… — начала я, но мои губы тут же накрыл мужской палец.
— Завтра, милая, — тихо проговорил Сент-Клер, — Мы все обсудим завтра. А сейчас спи.
Горячие губы осторожно прикоснулись к моему лбу. И, прильнув к теплой мужской груди, я действительно почти мгновенно уснула.
Проснувшись следующим утром и даже не успев открыть глаза, поняла, что абсолютно здорова. Кожа спины больше не зудела, доставляя дискомфорт. Температура тела пришла в норму. Меня больше не бил озноб и не бросало в жар. Голова больше не болела, глаза не казались налитыми свинцом.
И ощущала я себя на удивление бодрой и полной сил.
Распахнув глаза, увидела незнакомую обстановку чужой спальни. И даже не сразу поняла, где именно нахожусь.
События предыдущего дня слились для меня в один непонятный клубок. Я не сразу смогла понять, что было сном и плодом моего больного воображения, а что реальностью.
Но, судя по тому, что я сейчас нахожусь в чужой и незнакомой мне спальне, все же большая часть событий, хронология которых вспомнилась мне не сразу, была реальностью.
И если ночью я почти ничего не понимала и плохо соображала из-за того, как мне было плохо, то сейчас осознание всего произошедшего резко обрушилось на меня.
Из важного — я призналась во всем Адриану Сент-Клеру. И даже показала этот злополучный магический договор. И какие теперь меня ждут последствия за нарушение одного из его условий, остается только гадать. И ждать, надеясь, что все обойдется.
А еще… Еще Адриан Сент-Клер сменил вдруг гнев на милость, узнав, что я не Женевьева. И даже привез в свой дом, и помог справиться с жаром. И, похоже, сделал что-то еще, раз кроме жара пропали и все остальные неприятные симптомы. В особенности зуд.
Кажется, он упоминал что-то про какую-то привязку. Ума не приложу, что еще могла натворить моя предшественница и почему последствия проявили себя так поздно. Но, похоже, не появись вчера дракон в магазине, жить мне бы осталось недолго.
Осознав, что снова побывала на пороге смерти, я похолодела.
Уж не знаю, что Сент-Клер намеревается делать дальше и будет ли продолжать столь упорно портить мне жизнь, но… Я была искренне ему благодарна за все, что он сделал прошлой ночью.
И сейчас твердо намеревалась найти хозяина дома и поблагодарить его.
Сев на постели, осознала вдруг, что под одеялом я абсолютно голая. А потом вспомнила, что из магазина дракон забирал меня в одной надорванной сорочке, которую уже тут, в этой спальне, дорвал окончательно.
Домой возвращаться теперь было не в чем. Да и с благодарностью, похоже, придется повременить. Или на крайний случай, замотавшись в одеяло, отправляться на поиски местных жильцов и интересоваться у них, не водится ли в этом доме лишней женской одежды.
Предпринять я ничего не успела. Через несколько минут дверь в спальню отворилась, и в комнату вошел Адриан Сент-Клер.
Господин мэр был лишь в брюках и рубашке, расстегнутой на груди. Влажные, темные волосы были зачесаны назад. А когда мой взгляд скользнул к оголенному торсу дракона, я гулко сглотнула.
Нет, я, конечно, предполагала, что Сент-Клер держит себя в форме. Да и под одеждой его подтянутую фигуру было невозможно скрыть. Но такого я, пожалуй, не ожидала.
Как завороженная я продолжала пялиться на дракона, прижимая одеяло к груди. И увидев капельку воды, стекающую с мокрых волос по шее, затем по груди и ниже, неотрывно следила за ее маршрутом до тех пор, пока эта злосчастная капля не достигла края брюк.
Тут, осознав, куда в этот конкретный момент нагло пялюсь, я резко отвела взгляд и, кажется, даже покраснела.
М-да.
Столкнувшись взглядом с Сент-Клером, заметила его понимающую ухмылочку. И следом, вразрез с этой ухмылкой, прозвучало неожиданно нежно:
— Доброго утра.
Недоуменно покосившись на дракона, я заторможенно кивнула и прижала одеяло плотнее к груди. Так, исключительно на всякий случай.
Хмыкнув едва слышно, господин мэр приблизился к кровати и присел на самый край. А следом, наклонившись ко мне, прижал ладонь ко лбу и поинтересовался:
— Как себя чувствуешь, Женя?
И имя, мое собственное имя, прозвучавшее в его устах, заставило меня вздрогнуть.
Теперь все случившееся прошлой ночью казалось еще более реальным. Но какими окажутся последствия принятого мною решения? Помимо нарушения магического договора, есть еще и мужчина, сидящий передо мной.
Кажется, узнав, что я не Женевьева, он немного остыл. Но что предпримет дальше? Оставит ли меня в покое?
— Мистер Сент-Клер, — осмелившись поднять взгляд на дракона, обратилась к нему я, — А теперь, когда вы узнали о договоре, мы сможем просто… развестись?
Это ведь он Женевьеве не хотел так просто давать развод, а планировал отомстить. А мне мстить совершенно не за что. И держать меня с помощью брака нет смысла никакого. Проще развестись и разойтись как в море корабли.
Я была уверена, что дракон согласится. У него ведь есть невеста, и вообще, заниматься враждой со мной теперь вовсе не обязательно.
И я уже раздумывала над тем, как тактично поинтересоваться у него по поводу документов на уплату налогов, которые должен был оставить дядюшка Оливер, когда вдруг услышала твердое:
— Нет.
Так глубоко ушла в свои мысли, что даже не сразу поняла, к чему относится эта реплика. Зато, когда поняла…
— Что значит «нет»? — уточнила осторожно, покосившись на Сент-Клера недоуменно.
Неужели ему совершенно все равно, кому именно портить жизнь — мне или Женевьеве?
— Мы не сможем разорвать брак, — спокойно пояснил дракон, — Теперь это просто невозможно.
В голове сразу же возникло множество вопросов, главным из которых был «Это еще почему?!». Но я настолько растерялась, что была не в силах и слова произнести.
Я на такой ответ совершенно не рассчитывала!
Адриан Сент-Клер, заметив выражение моего лица, взял меня за руку и потянул на себя, заставляя подняться на ноги.
Прихватив одеяло, замоталась в него и послушно встала.
Дракон повел меня дальше, и я послушно шагала за ним, понимая в происходящем все меньше. И когда меня поставили напротив большого овального зеркала, висящего на стене, я растерялась окончательно.
Сент-Клер же молча отпустил мою руку, а после и вовсе вышел из спальни.
Проводив его взглядом, взглянула на собственное отражение в зеркале.
И зачем он меня вообще напротив зеркала поставил? Я вроде помню, как Женевьева выглядит. И уже свыкнуться давно успела с жизнью в новом теле.
Вздрогнула, когда спустя всего минуту дверь снова открылась и дракон вошел в спальню, держа в руке напольное зеркало.
Он все так же молча прошел в комнату, поставил это зеркало напротив первого. А после подошел ко мне и, прихватив край одеяла, потянул его вниз, оголяя мою спину.
— Смотри, — произнес Сент-Клер, шагнув в сторону.
Немного отклонившись, взглянула в отражение зеркала, стоящего передо мной. И почти сразу увидела на своей спине то, чего совсем недавно там еще не было.
Прямо между лопаток расположилась татуировка. Странная татуировка, больше похожая на печать. С такого расстояния разглядеть детали было трудно, но мне показалось, что в центре этой странной печати расположился дракон.
Так это у меня из-за этой татушки температура поднялась и трясло всю? Боже, я надеюсь, что у меня заражение не началось…
Повернувшись к Сент-Клеру, посмотрела на него вопросительно, надеясь, он мне объяснит, откуда взялась эта странная метка и что она означает.
Но дракон, продолжая молчать, повел плечами, сбрасывая с себя рубашку. И тут же развернулся ко мне спиной, позволяя полюбоваться на широкую, натренированную спину с бугрящимися мышцами.
И залюбовавшись его телом, я даже не сразу заметила то, что мне пытались продемонстрировать. А круглую татуировку с драконом в центре сложно было не заметить. И располагалась она тоже между лопаток господина мэра.
— Э-э-э-эм… Мистер Сент-Клер… — протянула я растерянно, — А вы с Женевьевой парные татуировки набивали?
Мало ли какие у них тут брачные традиции. Вдруг татуировки носят вместо обручальных колец?
Тогда расторжение брака станет мероприятием не только малоприятным, но и весьма болезненным. Татуировки я никогда не сводила, но, кажется мне, что это не менее больно, чем их набивать.
Адриан Сент-Клер, накинув рубашку на плечи, развернулся ко мне лицом и посмотрел странным, крайне странным взглядом.
Возникшая пауза заставила меня начать нервничать. Если он молчит, то, очевидно, что-то с этими татуировками не так.
И когда господин мэр заговорил, нехороших подозрений у меня стало лишь больше.
— Скажи, а что ты знаешь о драконах? — как-то слишком мрачно поинтересовался он.
Я попыталась честно вспомнить все, что мне рассказывал крысеныш. Но результат выходил удручающим, как и уровень моей образованности в вопросах, касающихся местного коренного населения.
Пришлось честно признаваться:
— Ну-у… Я знаю, что вы огненными фаерболами швыряться умеете. И еще, что драконов можно использовать для ритуалов, дарующих вечную молодость.
Вот второе я, кажется, вовсе зря добавила, потому что Сент-Клер лишь помрачнел еще больше, а выражение лица стало таким, будто у него резко разболелись зубы. Все разом.
— Ладно, — вздохнул дракон, с трудом, но все же вернув своему лицу расслабленное выражение, — Лучше поговорим обо всем после завтрака.
Мне, конечно, было интересно, о чем именно пойдет разговор. Но куда больше меня сейчас волновали вопросы приземленные. Такие, как, например, полное отсутствие одежды.
Кивком указав вниз, на собственное одеяние, которое состояло из одной лишь простыни, я все же поинтересовалась:
— А как мне домой возвращаться в таком виде? Может, у вас в доме есть женская одежда? Вашей невесты, например? Обещаю потом все честно вернуть.
Сент-Клер при упоминании невесты снова помрачнел, вздохнул и сообщил:
— Она в этом доме никогда не была. И, уж тем более, своих вещей здесь не оставляла. А что касается твоей одежды, я уже послал за ней одного из слуг. Скоро должны привезти.
Я лишь успела поблагодарить дракона за предусмотрительность, когда дверь в спальню снова отворилась. И я даже не успела взглянуть, кто именно вошел в комнату, как тут же оказалась за широкой спиной Сент-Клера, за которую спряталась сама же.
Просто он меня ночью и не в таком виде видел, да и полупрозрачной простыней его не удивишь. А вот показываться кому-либо еще в таком одеянии мне не хотелось.
Вошедшим, судя по голосу, оказался тот самый дворецкий. И пока он с дозволения хозяина сервировал к завтраку небольшой столик, стоящий у окна, я трусливо пряталась за спиной дракона. Господин мэр, впрочем, ничуть не возражал.
И лишь когда дворецкий уходил, я поймала его взгляд, брошенный в мою сторону. И, к своему большому удивлению, поняла, что того презрения, с которым я столкнулась при первой встрече, в этом взгляде уже не было.
Завтракать мне пришлось все в том же полуголом виде. Да и распахнутая рубашка дракона, которая совершенно не скрывала его отлично сложенного тела, появлению аппетита не способствовала.
Точнее, способствовала. Но появлению совершенного иного рода аппетита. И, судя по тому, какие на меня бросал взгляды Адриан Сент-Клер время от времени, его мой внешний вид тоже равнодушным не оставил.
С горем пополам запихнув в себя какой-то салат и половину пышного омлета, я запила все это чаем и откинулась на спинку стула, дожидаясь, когда дракон закончит трапезу. Мне же там еще какой-то разговор обещали.
И когда дракон, отложив столовые приборы, поднял на меня взгляд, я под этим взглядом нервно заерзала на стуле и невольно подтянула простынку на груди.
Жест мой заметили, оценили и едва слышно хмыкнули.
А потом Адриан Сент-Клер заговорил, и мне уже стало не до подобных мелочей.
Говорил он недолго. И я молчала, слушая дракона внимательно и боясь пропустить хоть слово. Его рассказ много времени не занял, но зато какое впечатление на меня произвел…
Мне казалось, что я перестала удивляться чему-либо в этом мире еще после говорящих мышей, конфет с необычными магическими свойствами, дирижаблей или огненных фаерболов на худой конец.
Но нет, Адриану Сент-Клеру удалось-таки меня удивить. Да не просто удивить, а сразить наповал открывшейся информацией. И осталась невозмутимо сидеть на стуле я только потому, что была настолько ошеломлена, что впала в ступор.
А кто бы на моем месте отреагировал иначе, если бы ему вдруг заявили, что у драконов в этом мире, как и нескольких других давно вымерших рас, есть одна особенность?
Особенность эта в нынешнее время появлялась крайне редко, но тем не менее все жители этого мира о ней знали. Ну, или почти все.
И суть ее сводилась к тому, что драконы, как и представители иных вымерших рас, были способны не только отыскать свою пару, ту самую одну-единственную, идеально им подходящую по всем параметрам, но еще и клеймить ее. Заодно и себя, конечно. Но в первую очередь свою пару.
И то, что я приняла за парные татуировки, являлось парными метками, по которым драконы свою пару и узнавали.
И как поведал мне Адриан Сент-Клер, наградив при этом весьма красноречивым взглядом, встретив свою пару, дракон ее уже не отпускает. Никогда.
И даже по местным законам развод в таком случае просто-напросто не предусмотрен. Да и, как опять же поведал мне сидящий напротив дракон, в разводе нет никакой нужды, потому что пару будет тянуть друг к другу и жить друг без друга они просто не смогут.
Как реагировать на подобное, я не имела ни малейшего понятия.
Нет, заяви он мне это при первой встрече, я бы, наверное, впала в эйфорию. Потому что понравился мне Адриан Сент-Клер с самого первого взгляда. Но… Как-то не получалось забыть все то, что происходило после.
Разумеется, его грубое отношение адресовалось Женевьеве, и я согласна с тем, что она этого заслужила, но ведь на месте Женевьевы все это время была я.
И сейчас человек, который готов был меня погубить и отобрать у меня все, просто берет и заявляет, что мы с ним теперь связаны до самой смерти.
А я так легко переключаться не умею. Да и про наличие у дракона невесты, в отличие от него самого, помню прекрасно.
Впрочем, хоть какой-нибудь внятной реакции Адриан Сент-Клер от меня так и не дождался. Едва мой ступор начал проходить, а полученная шокирующая информация перевариваться мозгом, как в дверь снова постучали. И голосом дворецкого сообщили, что мои вещи уже доставлены.
Дракону не оставалось ничего, кроме как выйти из спальни, чтобы принести мне одежду. И едва за ним закрылась дверь, я выдохнула с облегчением. Небольшая передышка мне сейчас точно не помешает.
Вернулся дракон с моими вещами буквально через минуту. Оставил сверток на кровати, взглянул на меня своими голубыми глазами, вздохнул и… снова молча вышел за дверь.
Спасибо хоть, что не стал смущать и наблюдать за тем, как я одеваюсь.
Приводила себя в порядок я спешно, боясь, что в любую минуту дверь снова откроется. Одевшись, кое-как пригладила взлохмаченные волосы и только потом обнаружила в спальне еще одну неприметную дверь, ведущую в уборную.
Из спальни я вышла спустя десять минут, отметив перед этим, что собственное отражение в зеркале выглядит сейчас даже лучше, чем всю предыдущую неделю.
Адриан Сент-Клер стоял в коридоре у окна в шаге от спальни. И развернулся ко мне сразу же, как только услышал звук открывающейся двери.
Сообщить ему о том, что хочу вернуться в магазин, я не успела. Дракон снова опередил меня, словно угадывая все мои желания.
— Я так понимаю, ты хочешь вернуться в магазин? — поинтересовался он и, дождавшись моего кивка, продолжил, — Экипаж уже ждет нас у ворот. Сначала завезем тебя, а после я отправлюсь в ратушу.
Я снова лишь кивнула в ответ, начав вдруг испытывать в компании дракона невероятную неловкость. Все же, гораздо проще мне почему-то было общаться с ним, когда он считал, что я Женевьева.
Или все дело в том, что я растерялась из-за столь резкой смены его поведения? Говорят, конечно, что от любви до ненависти всего один шаг. Но сомневаюсь, что говорящие испытывали подобные перемены на собственной шкуре.
Продолжая сохранять молчание, я проследовала за драконом к выходу из дома и лишь попрощалась с дворецким, который караулил уже нас у порога и решил лично выразить мне свое почтение.
На своего господина он при этом косился с почти неприкрытым ехидством.
— Клод, как и все остальные в этом городе, не знает о моей женитьбе, — пояснил мне Сент-Клер, когда мы покинули дом, — Я нанял его уже после переезда.
И это многое объясняло в поведении дворецкого. Вспомнила я и вчерашние слова слуги, произнесенные им тогда, когда он встретил нас на пороге дома. И если про жену господина мэра в городе не знали, то о невесте известно было всем.
— А как вы собираетесь мисс Касель объяснять внезапное появление у вас жены? — спросила я, обратившись к спине дракона, идущего впереди меня, — Или вы не собираетесь?
Услышав последний вопрос, Сент-Клер резко остановился. Да настолько резко, что я налетела на него, впечатавшись в каменную спину.
Он развернулся, аккуратно меня придержав. А после окинул мрачным взглядом с высоты своего роста и внезапно заявил:
— Во-первых, всегда есть вероятность того, что дракон на любом этапе своей жизни может встретить свою пару. Все женщины в этом мире прекрасно об этом знают. И осознают все риски и последствия, вступая в отношения с любым из представителей моей расы. А, во-вторых, драконы не изменяют своей паре. Никогда. Такова наша природа, — категорично объявил он и, схватив меня за руку, повел к экипажу.
Адриан Сент-Клер помог мне разместиться в карете. После, проигнорировав сидение напротив, устроился рядом, из-за чего наши тела плотно соприкасались в ограниченном пространстве экипажа.
И когда карета тронулась с места, дракон, выждав пару минут, заговорил:
— С невестой я вопрос улажу сегодня же. Можешь об этом не переживать. С налогами тоже проблему решу. Если честно, документы мистера Делакура я не просматривал. Но если не найду в них нужной информации об уплаченных налогах, оплачу всю недостачу сам.
И пока я не успела возмутиться, Сент-Клер свернул в мою сторону своими голубыми глазами и категорично добавил:
— Ты моя пара и моя жена. И все твои проблемы отныне моя и только моя забота.
Я даже возражать тут же передумала. Сколько раз за годы своей семейной жизни я мечтала, чтобы бывший муж хоть раз сказал что-то подобное. Да не просто сказал, а потом еще пошел и действительно решил хоть одну возникшую проблему.
Не сосчитать, сколько раз это было. А сделал он хотя бы раз хоть что-то? Ни единого раза! Все свои проблемы, наши общие проблемы и даже его личные проблемы решала всегда я.
Сама, конечно, виновата, что сразу с ним выстроила такие отношения. Но мне, как и любой женщине, хотелось хоть иногда в отношениях с мужем быть действительно женщиной, а не добытчиком в семье.
Пока я пребывала в прострации, не зная, что делать со свалившимся на голову счастьем и мужем, который разводиться резко передумал, Адриан Сент-Клер времени даром не терял. И в очередной раз решил проявить свои мужские качества, продолжив:
— Успеешь к сегодняшнему вечеру собрать все свои вещи?
— Это еще зачем? — тут же напряглась я.
Мне казалось, что теперь-то меня из города не будут стремиться выставить. Неужели я ошиблась?
— Переедешь в наш дом. Магазин сладостей — неподходящее место для жизни, — пояснил дракон и, подумав минуту, добавил, — В поместье есть несколько свободных спален. Сможешь занять на время одну из них, пока не будешь готова переехать в мою спальню.
Конечно, в свете открывшихся событий это вполне закономерный исход. Но, кажется, я пока не готова к столь скорому развитию событий.
Словно почувствовав, как я напряглась, Адриан Сент-Клер подался вперед. И, подхватив пальцами мой подбородок, заставил поднять на него взгляд.
Едва взглянув в его голубые глаза, которые в этот момент смотрели на меня с непривычной нежностью, я почувствовала, как тону в этой голубизне. И я даже не подумала о том, чтобы отпрянуть, когда дракон склонился ко мне и прижался к губам поцелуем.
В этот раз поцелуй вышел другим. Непривычно нежным. А вот чувства, которые он пробудил, остались все теми же. И какое-то собственническое чувство вновь захлестнуло меня. И это пресловутое «Мое!» никуда не делось. Зато мне теперь стало понятно, откуда оно взялось. Как и та иррациональная ревность, которую я испытывала при виде Сент-Клера и его невесты.
Сдается мне, что все это связано с той самой меткой, появившейся у меня на спине несколько позже всех этих чувств.
Руки поднялись сами и опустились на плечи дракона, притягивая его ближе. Чем дольше длился поцелуй, тем меньше в нем оставалось нежности и тем больше появлялось былой страсти.
Я настолько была увлечена собственными ощущениями, что даже не заметила, в какой момент оказалась сидящей на коленях Сент-Клера, а его руки вовсю скользили по бедрам, обтянутым в чулки.
Очнулись мы лишь в тот момент, когда экипаж резко затормозил и остановился. Немного отстранившись, я оглядела взъерошенные темные волосы дракона, его смятый пиджак и… мою задравшуюся юбку.
Сползла с мужских коленей на сидение, пытаясь попутно пригладить юбку и вернуть ей презентабельный вид.
Мне кажется, еще парочка таких поцелуев, и в спальню дракона я перееду гораздо раньше, чем рассчитывала. А я, между прочим, пока вообще ничего такого не рассчитывала делать.
Впрочем, сам дракон выглядел абсолютно всем довольным. И, открыв дверь экипажа, спрыгнул на землю, даже не попытавшись пригладить волосы или поправить пиджак. Он даже плечи гордо расправил, словно пытаясь продемонстрировать всем вокруг, чем именно только что занимался в закрытом пространстве кареты.
Ухватившись за протянутую мне руку, я выбралась наружу и тут же угодила в капкан мужских рук.
Сент-Клер, склонившись ко мне, оставил на губах еще один поцелуй. На этот раз весьма целомудренный. А после сообщил:
— Заеду вечером. Будь готова и не забудь собрать вещи.
Дождавшись моего кивка, господин мэр выпустил меня из объятий и вновь запрыгнул в экипаж.
А я… Я развернулась к магазину и тут же увидела двух мастеров, чинящий выбитую драконом дверь, и мистера Дюваля, который, сложив руки на груди, мрачно наблюдал за их работой.
Надеюсь, хотя бы фамильяр сообщил ему, кто именно стал ночным вандалом, и у мистера Дюваля не прибавилось седых волос, пока он проверял, все ли на месте и не успел ли нас кто ограбить.
Вздохнув, направилась к входной двери, надеясь, что неприятного разговора удастся избежать. В конце концов, не выломай дракон эту дверь и не попади внутрь, неизвестно, чтобы со мной за ночь успело произойти, и дожила бы я до утра вообще.
Потому что, как объяснил мне Адриан Сент-Клер, в момент появления меток особенно важно находиться рядом со своей парой. Так образуется привязка. И если в этот момент дракон находится далеко, то он еще сможет пережить все болезненные ощущения. А вот его пара нет.
Мистер Дюваль поднял на меня взгляд, когда я подошла к двери магазина. И все, о чем старик спросил, было:
— С мужем помирились?
Растерявшись, я лишь кивнула в ответ. И тут же заметила, что из-за огромного количества потрясений за одно такое короткое утро, я стала какой-то непривычно молчаливой. Так, похоже, шок и проявляется.
— Ну вот и славно, — произнес мистер Дюваль и вернулся к своему занятию, продолжив следить за работой мастеров.
А я, проскользнув внутрь, сразу же направилась в нашу мастерскую. Потрясения-потрясениями, но у меня, вообще-то, заказы. И новую партию конфет в магазин приготовить нужно.
И пусть огромная сумма на оплату налогов надо мной больше мрачно не нависает, это совершенно не значит, что теперь можно расслабляться. Наоборот, у меня появилась возможность уже собранные средства пустить в дело и заняться, наконец, восстановлением фабрики, потеря которой мне больше не грозит.
В мастерской меня встретил крысеныш, который, оглядев меня с ног до головы, вздохнул неожиданно обреченно и выдал:
— Вот и попали мы с тобой, Муравьедка… Прямо в лапы к дракону и попали…
— Так ты знал о метке? — уточнила у него я, проходя к своему рабочему месту.
— Когда вчера дракон с тебя сорочку сдернул, я метку увидел и сразу все понял. Только вот ничего предпринять не успел и тебя предупредить тоже. А потом уже поздно было… — вздохнув, крысеныш прошлепал по столу ко мне и, заглянув в лицо, нетерпеливо уточнил, — А что дальше было? Чем вы у дракона занимались?
Вот все ему надо знать…
— У меня работы много, — попыталась отвертеться я от допроса, — Нужно успеть закончить до вечера. А мне еще вещи собирать.
— Вещи собирать? Мы переезжаем? — встрепенулся фамильяр.
Потом осекся, задумался и внезапно грустным голосом протянул:
— А если драконище этот вредный меня на порог не пустит? Как же ты будешь без меня? А я без тебя?
— Пустит-пустит, — поспешила успокоить я мышонка, — Он знает, что мы идем комплектом. А если не пустит, то и я не стану переезжать.
Услышав это, крысеныш действительно успокоился, взбодрился и даже принялся гадать, как много у драконов в доме бывает еды и выделят ли ему теперь отдельную комнату, как любимому питомцу.
А я, оказавшись в родной и спокойной обстановке, вышла, наконец, из прострации и, вымыв руки, взялась за работу под щебет неумолкающего фамильяра.
Весь следующий месяц пролетел просто стремительно. Документы дядюшки Оливера, свидетельствующие о том, что за предыдущие два года налог он оплачивал, удалось найти в его кабинете.
Эти документы Адриан забрал в ратушу и передал в соответствующий отдел. Налог за последний год он тоже оплатил сам, пресекая любые мои возможные возражения на корню.
Мне же непросто было привыкнуть к новой модели отношений, в которых мужчина действительно ведет себя как мужчина, и решает не только свои проблемы, но еще и мои.
Однако дракон на одних лишь налогах не остановился и, узнав о том, что я планирую восстановить конфетную фабрику, взял эту задачу на себя.
Сам нашел мастеров, которые могли бы помочь с уборкой и ремонтом здания, сам все оплатил, выделил деньги на зарплаты будущим сотрудникам, на открытие и даже на расходы на первые месяцы работы фабрики, пока она не начнет самостоятельно приносить прибыль.
И сейчас, спустя почти месяц, фабрика изменилась до неузнаваемости. Когда мы первый раз вошли внутрь, мне даже дурно стало, стоило лишь представить, сколько времени, сил и денег уйдет на восстановление здания и приведение его в божеский вид.
Казалось, будто фабрика в запустении стояла не один год, а целое десятилетие как минимум. Но, как объяснил мне мистер Дюваль, дела у фабрики давно начали идти плохо, и поэтому ремонт своевременно не делался, техника в цехах не заменялась. Работали на том, что есть. А доходы едва покрывали расходы.
Но сейчас, когда я посетила фабрику месяц спустя, я не верила собственным глазам. Преобразившееся снаружи здание было видно невооруженным взглядом. И пожалуй, сейчас уже почти весь Флервиль знал о том, что знаменитая конфетная фабрика скоро снова начнет свою работу.
Но наружным ремонтом дело не ограничилось. И, благодаря Адриану Сент-Клеру, изнутри огромное здание конфетной фабрики тоже изменилось до неузнаваемости.
Во всех помещениях, включая подсобные комнаты, цеха, кабинеты и склады, был сделан ремонт. Стены и потолок окрасили, полы и окна заменили. Мебель, технику и оборудование сделали на заказ и доставили из самой столицы.
И мне даже было страшно представлять, в какую сумму дракону это все обошлось. Мне он не признавался и лишь отшучивался тем, что раз мы в браке, то и фабрика теперь общий бизнес, который со временем окупит все вложения.
Но я, как человек не понаслышке с ведением бизнеса знакомый, прекрасно понимала, что иногда такие вложения не отбиваются вовсе, а иногда отбиваются, но за очень большой срок. И Сент-Клер здорово рисковал, вкладывая в конфетную фабрику свои личные финансы.
Но, откровенно говоря, самой бы мне привести здание фабрики в такой вид было бы не под силу. Наверное, ушло бы несколько лет, прежде чем я смогла бы собрать сумму, необходимую только на ремонт.
Прежде я надеялась, что скопленных денег нам хватит, чтобы кое-где кое-что подремонтировать и начать производство в малых объемах, постепенно увеличивая объемы вместе со штатом рабочих.
Однако я получила все и сразу. И теперь только от меня зависело, будет ли ждать фабрику успех или нет.
С поиском и наймом персонала тоже не возникло никаких проблем. И стоило лишь мистеру Дювалю сообщить бывшим коллегам и подчиненным о том, что фабрика скоро начнет свою работу, как большая часть бывших сотрудников с удовольствием вернулась к старой работе.
А я тратила освободившееся от решения проблем время с пользой и придумывала новые рецепты для расширения уже имеющегося ассортимента.
Расширился ассортимент шоколадных конфет, доступный для частных заказов. Добавилось несколько позиций в общий ассортимент, который мы продавали в магазине и который планировали пустить в производство на фабрике.
Всю последнюю неделю я обучала персонал, незнакомый ранее с шоколадными конфетами и технологией их приготовления.
Теперь, когда цехи вновь заработают, магическими свойствами наделять конфеты будет отдел алхимии вкусовых иллюзий, как это и было раньше.
Я же планировала оставить на себе частные заказы на первых порах, а после частично делегировать и эту обязанность, занимаясь только продумыванием новых рецептов, методов расширения бизнеса и управлением фабрикой и магазином.
Конечно, свое любимое занятие оставлять навсегда я не собиралась. Да и до этого еще нескоро дойдет. Но больше не будет нужды готовить ежедневно и в больших количествах. Можно будет это делать только для собственного удовольствия, наслаждаясь процессом.
И сейчас, когда была назначена дата открытия фабрики, мы с мистером Дювалем обсуждали все нюансы грядущего торжества, на которое собирались пригласить всех горожан.
Такое знаменательное событие не должно оставаться незамеченным. И, значит, по такому торжественному случаю нужно было придумать кое-что особенное.
С фантазией у меня никогда не было проблем, и идея родилась почти сразу. Вопрос был только в том, насколько моя идея реализуема.
И, поделившись всеми подробностями своей задумки с мистером Дювалем, я получила обнадеживающий ответ:
— Думаю, мы с этим сможем справиться, — покивал старик, говоря о себе и о своей команде алхимиков, вновь вернувшихся к работе.
А идея моя на самом деле была простой. И, зацепившись за словосочетание «вкусовые иллюзии» я поинтересовалась у мистера Дюваля, как дело обстоит с обычными иллюзиями.
Оказалось, что для них такой вид иллюзий совершенно не проблема, просто почему-то раньше никто в этом мире не додумывался применять такое колдовство в кулинарии.
А мне захотелось немного освежить знаменитые леденцы конфетной фабрики семьи Делакур, и подарить им вторую жизнь. Потому что после того, как появились мои шоколадные конфеты, про леденцы все словно позабыли.
И если с шоколадными конфетами мы к открытию решили не экспериментировать, позволив себе лишь одно новшество в виде огромного шоколадного фонтана, то любителей леденцов ждал большой сюрприз.
Было выбрано несколько видов иллюзий на каждый из вкусов леденцов. Так, когда клиент съедал бы одну конфету, в воздухе бы появлялись иллюзорные бабочки. Съедал другую — отрастали бы уши, как у слонов. Все на несколько минут, конечно. Но, кажется, что ребятишкам подобная забава должна прийтись по душе. Съедал бы третью — и при каждом открытии рта из него вырывались мыльные пузыри.
Мне очень хотелось, чтобы открытие фабрики запомнилось местным надолго. И чтобы потом посетители еще долго делились своими впечатлениями со знакомыми, а разговоры об этом дне не прекращались.
И, кажется, с моей очередной задумкой мы вполне могли этого достичь.
Обсуждая с мистером Дювалем все приготовления, я так увлеклась, что совершенно не заметила в кабинете постороннего.
А когда, наконец, взглянула в сторону входной двери, увидела Адриана Сент-Клера, который стоял, привалившись к дверному косяку, и наблюдал за мной с такой неподдельной нежностью во взгляде, что мое собственное сердце совершило какой-то сложный кульбит и забилось в груди быстрее, грозясь и вовсе выскочить.
За последний месяц изменения претерпела не только фабрика, но и наши отношения с драконом. Мне, наконец, удалось привыкнуть к тому, что господин мэр больше не нес в себе угрозы, не рычал и не грозил страшными карами.
Но я до сих пор порой впадала в ступор, поражаясь, каким, оказывается, он нежным, понимающим и заботливым умеет быть. И в такие моменты я все больше не могла понять, чего же не хватало Женевьеве.
Ей достался такой идеальный мужчина, с которым она могла бы жить как у Христа за пазухой. А она променяла спокойную, счастливую жизнь на призрачную надежду вечной молодости. А после в страхе вынуждена была бежать, связываясь с преступниками и живя в какой-то лачуге. Пока, наконец, и вовсе не покинула этот мир.
Да, Женевьеву я не понимала. Но была очень рада тому, что она оказалась такой недальновидной особой. Не поменяйся она со мной местами, я бы уже давно умерла. И не было бы ни новой жизни в другом мире, ни фамильяра, ни фабрики. И Адриана Сент-Клера бы тоже не было.
— Закончила? — поинтересовался дракон, отталкиваясь от дверного косяка и проходя вглубь кабинета.
И тем самым отвлекая меня от размышлений о нем же.
— Да, — кивнула я, решив, что основные моменты мы с мистером Дювалем уже обсудили, а остальным можно будет заняться и завтра.
— Тогда поехали домой, — шепнул Адриан, приобняв меня одной рукой за талию и оставив невесомый поцелуй на моих волосах.
Привыкнуть к тому, что поместье семьи Делакур отныне стало моим постоянным домом, тоже удалось не сразу.
Особенно странно было сначала обустраивать спальню, которую мне выделили. А уже через неделю спешно все складывать обратно и переносить в спальню дракона, в которой я впервые проснулась месяц назад.
— Надо только Шустрика найти, и можем ехать, — подняв взгляд на дракона и улыбнувшись ему, кивнула я.
Да, я таки получила привилегию называть крысеныша сокращенным именем. Он, в свою очередь, сжалившись, тоже стал звать меня исключительно Женей, а не Муравьедкой, как раньше.
— Опять мелкий чудит? — понимающе усмехнулся господин мэр.
Чудит это, конечно, мягко сказано. Я бы сказала, что этот «мелкий» кошмарит и муштрует сотрудников фабрики. И сейчас наверняка занимается тем же самым.
Фамильяр почему-то самопровозгласил себя моей правой рукой и моим заместителем и, пользуясь своей новой должностью, доставал всех вокруг, кто только попадался ему на глаза.
Попрощавшись с мистером Дювалем, мы отправились на поиски Шустрика, которые, впрочем, много времени не заняли. Адриан, схватив фамильяра за шкирку в тот момент, когда он за что-то отсчитывал бедных работников цеха, самым беспардонным образом засунул мышонка в карман собственного пиджака, не обращая внимания на ругань и возмущения последнего.
А фамильяр, еще немного побурчав для приличия, вскоре притих. И пусть Шустрик был не готов этого признавать, но дракон был, пожалуй, единственным, кого крысеныш побаивался и готов был слушаться беспрекословно.
Покинув фабрику, мы уже почти дошли до экипажа, который нас дожидался, когда случайно наткнулись на бывшую невесту дракона, прогуливающуюся под руку с мистером Морне.
Мисс Касель, как и предсказывал Адриан, оказалась не сильно ошарашена новостью о том, что он встретил свою пару. И, как казалось лично мне, не сильно этой новости расстроилась, судя по тому, как быстро она переключила свое внимание на начальника городской стражи.
Правда, узнав о личности счастливицы, которой и достался дракон, заклятая подружка Женевьевы, очевидно, испытала приступ бессильной злости. И, возможно, какого-то еще только одной ей известного чувства. Но за последние пару недель на эту парочку мы натыкались уже раз десятый, не меньше.
Обменявшись с ними короткими приветствиями, я стойко выдержала парочку беззлобных подколок от блондинки и вздохнула с облегчением, когда пара гордо удалилась прочь.
А потом я, как и всегда, очень быстро позабыла об этой встрече. И, вернувшись домой, оставила за порогом все мысли и тревоги о работе, сдала мышонка на руки дворецкому, с которым они неожиданно спелись, и посвятила весь оставшийся вечер Адриану Сент-Клеру, с которым мне оказалось настолько комфортно, как никогда прежде не было ни с одним мужчиной в моей жизни.
И засыпая, я думала о том, что драконы, пожалуй, больше всех остальных понимают что-то об этой жизни, раз умеют находить из множества людей именно тех, кто идеально подходит им самим.
Я засыпала с улыбкой на губах, думая о том, что сейчас моя жизнь была действительно счастливой. И, пожалуй, такой счастливой она прежде никогда не была.
И это чувство не покидало меня до тех самых пор, пока красочный сон не сменился знакомым видением. И в этом видение передо мной, совсем как в прошлый раз, предстала Женевьева Сент-Клер собственной персоной.
Видеть прошлую себя со стороны было очень странно. Особенно, учитывая, что себя я запомнила совершенно другой.
Сейчас же тело, в котором находилась Женевьева, было совершенно здоровым. Не было больше бледности, кругов под глазами, серого цвета лица, впалых щек, худобы, при которой не то, что ветром сносит, а на ноги встать невозможно.
Сейчас напротив меня стояла совершенно здоровая женщина. Вот только взгляд сильно отличал ее от прошлой меня. Никогда в моем взгляде не было такой злобы и такой ненависти.
И даже прежде, чем Женевьева заговорила, я поняла, что именно сейчас услышу.
— Не буду ходить вокруг да около, — резким тоном произнесла она, — Я хочу вернуться в свое тело. И это не обсуждается.
Сразу вдруг вспомнилось, как фамильяр меня уверял в том, что его драгоценная Женевьева не вернется, что у меня будет в запасе целая жизнь, а обо мне эта ведьма даже и не вспомнит.
И с чего я вообще взяла, что в это можно верить после всего, что узнала о Женевьеве впоследствии?
Не стоило верить ей с самого начала. Но не согласись я на этот обмен и не подпиши магический договор, уже давно была бы мертва.
Однако это совершенно не значит, что я готова ей отдавать свое место. Не после того, как я с трудом выкарабкалась из тех проблем, которые она же и создала.
— Я не согласна на повторный обмен, — твердо заявила я.
— Твое мнение в этом вопросе никого не интересует, — хмыкнула Женевьева.
И, сделав взмах рукой, она материализовала точную копию того самого магического договора. А после громко зачитала:
— Пункт второй: срок действия договора. Когда Сторона А достигнет стабильности и благополучия в жизни Стороны Б, Сторона Б имеет право инициировать возвращение в свое тело.
— Здесь лишь сказано, что ты имеешь право инициировать возвращение в свое тело. Ничего не говорится о том, что я обязана на это соглашаться, — парировала я.
— Ладно, — хмыкнула Женевьева и принялась зачитывать дальше, — Пункт шестой: возвращение в исходное состояние. По инициативе Стороны Б договор может быть расторгнут, и стороны вернутся в свои исходные тела. Возвращение происходит в течение 3 лунных циклов после заявления Стороны Б.
Оторвав взгляд от договора, Женевьева взглянула на меня с торжеством.
— У тебя просто нет выбора, Женя, — издевательски протянула она, — Мое тело мне придется вернуть. Хочешь ты этого или нет.
А я в этот момент подумала о том, что три лунных цикла — это же почти три месяца. Я в этом мире меньше нахожусь. А, значит, за этот срок обязательно успею что-нибудь придумать. Точно успею и найду способ оспорить условия договора.
В конце концов, мне же перед подписанием даже ознакомиться с ними никто не дал. А будь я в здравом уме, ни за что в жизни бы на такие сомнительные условия не согласилась.
— Но поскольку ты одно из самых главных условий договора нарушила, — вдруг продолжила Женевьева, — То и я не обязана все соблюдать. Я не собираюсь ждать целых три лунных цикла. Мое тело мне нужно к концу недели.
От подобной наглости я опешила. И тут же отчаянно замотала головой.
— А вот на это я тем более не готова соглашаться, — заявила в ответ.
В этот раз она так легко меня не проведет. И не отберет всю мою жизнь за какие-то считаные дни.
— А ты внимательно читала договор? — сощурилась Женевьева.
Ее взгляд вновь заскользил по строчкам, и она зачитала вслух:
— В случае расторжения договора Сторона А возвращается в свое тело в том состоянии, в котором оно находилось до исцеления. Сторона А не имеет права препятствовать возвращению Стороны Б в ее тело, даже если это приведет к ее собственной гибели.
Стоп! А вот этого в договоре точно не было. Условие про собственную гибель я бы наверняка запомнила.
— Впервые слышу об этом условии, — произнесла я и выхватила договор из рук Женевьевы.
На первый взгляд пергамент выглядел точно так же, как и тот экземпляр, который показывал мне крысеныш.
Взгляд пробежался по строчкам, еще раз перечитывая все условия, но ничего подобного я и близко здесь не видела.
— Вот здесь, — ткнула Женевьева в самый низ страницы, где под сноской от ее прикосновения проступили мелкий, едва различимый шрифт, — Неужели ты за столько лет не научилась правильно изучать важные документы? — ее голос буквально сочился ядом.
Я похолодела. Очевидно, что эти условия от меня скрыли намеренно. И пусть здесь уже прямым текстом говорилось о том, что я не могу препятствовать возвращению Женевьевы, но напугало меня не это.
Во всех предыдущих пунктах договора было прописано, что Женевьева обязуется исцелить мое тело. И даже в пункте седьмом, названном «Гарантии сторон», было черным по белому написано, что «Сторона Б гарантирует, что тело Стороны А будет полностью исцелено и пригодно для жизни».
А теперь вдруг выясняется, что я вернусь в свое тело, находящееся в исходном состоянии. То есть, по возвращении в родной мир и родное тело меня ждет верная смерть.
Больше ведь в нем не будет магии Женевьевы, способной его исцелять. И ведьма сама об этом упоминала при нашей первой встрече. Но зачем тогда в договоре прописала совершенно иное? Чтобы притупить мою бдительность? Чтобы я не паниковала раньше времени?
Это вообще законно, что одни условия договора прямо противоречат другим?!
Женевьева резко выхватила у меня из рук пергамент.
— Скажи спасибо, что я вообще даю тебе эту неделю. Могла бы и прямо сейчас свое тело забрать, — жестким тоном произнесла она, — У тебя есть время, что успеть смириться с неизбежным. И советую о нашем будущем обмене на этот раз помалкивать. Иначе ты не только вернешься в больное тело. Если ты кому-то хоть слово скажешь, я сделаю так, что ты и дня не проживешь в родном мире.
Сказав это, она шагнула ко мне и, полоснув по мне яростным взглядом, толкнула в грудь. Отчего я завалилась назад и полетела прямиком в черную пропасть.
А в следующий момент уже очнулась в собственной спальне. Бледная, испуганная и совершенно не понимающая, что мне теперь делать.
Резко приняв сидячее положение, я, по всей видимости, разбудила и Адриана. Дракон, открыв один глаз, взглянул на бледную и испуганную меня. Вздохнул, распахнул уже оба глаза и рывком поднялся, садясь рядом.
— Что случилось? — хриплым ото сна голосом поинтересовался он, — Кошмар приснился?
Да лучше бы это был просто кошмарный сон…
Я помнила о предостережении Женевьевы и о том, что никому не должна говорить о нашем с ней разговоре и о нашем предстоящем обмене, иначе умру сразу же после возвращения в свое тело.
Вот только я еще прекрасно помнила и о том, каково мне было находиться в том теле и как быстро болезнь сжигала меня изнутри.
И потому подобная ее угроза меня ничуть не страшила. Нет разницы, умереть сразу же или через неделю. Скорее, таким образом она бы оказала мне услугу, избавив от предстоящих мучений.
И хранить молчание я не собиралась. Я понимала, что она надеется, что если я сохраню все в тайне, то и выхода из ситуации найти не смогу. Сама я мало что понимаю в этих магических сделках, а помощи попросить будет не у кого.
А еще я понимала и вторую причину, по которой ей нужно молчание. Она не хочет, чтобы хоть кто-то узнал о том, что она вернулась в свое тело.
Естественно, ей это не выгодно. Ведь если Адриан узнает об этом, пощады ждать Женевьеве не придется.
А ведь именно от дракона она в другой мир и сбежала…
Молчать я не собиралась и выложила Адриану все, как на духу. И пока он мрачно о чем-то размышлял, я вдруг задалась вопросом о том, а как, в принципе, Женевьева о нарушении одного из пунктов договора с моей стороны могла узнать.
И ее появление было слишком уж своевременным, что тоже не было похоже на простую случайность.
Поделившись с Адрианом своими мыслями, я получила неутешительный ответ:
— Не могу ничего сказать, — покачал он головой, — Это темное колдовство, запрещенное в нашем мире. Я с ним близко не знаком. И такими делами должна заниматься инквизиция. Вот к ним и обратимся.
Услышав про инквизицию, я вновь похолодела.
— А меня тоже накажут или изгонят? Я же договор по собственной воле подписывала. Значит, пошла на преступный сговор с Женевьевой.
— Ты в данном случае пострадавшая сторона, — поспешил успокоить меня дракон, — И тебе наказание не предъявят, а предоставят защиту при необходимости. Тем более, как мою пару, они не смогут тебя насильно переместить куда-нибудь из этого мира.
Та уверенность, с которой он это произносил, немного успокоила и меня. За все это время я уже сумела понять, что Адриану действительно можно верить. И если он обещает, что все будет хорошо, значит, так и будет. Скорее всего…
Но кое-что еще не давало мне покоя. И я вскочила с постели, подхватила лежащий в кресле халат и на ходу замоталась в него, направляясь к выходу из спальни.
Второй экземпляр договора был у фамильяра. И мне нужно было проверить, имелись ли в нем скрытые условия, неизвестные мне ранее. А еще было бы неплохо Шустрика допросить на предмет того, что он знает об этом колдовстве и о способностях Женевьевы.
Мышонка удалось отыскать почти сразу. Он, не зная о моих бедах, преспокойненько дрых, развалившись на кровати в собственной комнате, которую ему все же выдали после парочки показных истерик и показательных манипуляций.
Зачем маленькому мышонку нужна огромная для его скромных размеров комната, мы не понимали. Но Адриан был только рад сплавить крысеныша в отдельную спальню, чтобы тот из вредности не храпел ему прямо на ухо.
Лишь подойдя к кровати, на которой лежал, похрапывая, фамильяр, я заметила, что Адриан все это время шел за мной. И сейчас поглядывал в сторону крысеныша с крайне хмурым видом.
А ведь я ему о своих подозрениях ничего не успела сказать. Но, видимо, дракон подумал в том же направлении.
Растолкать Шустрика получилось лишь с третьего раза. Мышонок открыл глаза и тут же отшатнулся в сторону, напряженно косясь в нашу сторону.
Представляю я себе эту картину. Нависли тут над ним с кислыми лицами и будим среди ночи. Тут любой бы переполошился.
— Достань договор, — потребовала я, протянув руку вперед.
— Какой договор? — не понял сонный крысеныш, глупо хлопая глазами.
Несколько секунд понадобилось, чтобы до него, наконец, дошло. Осознание запоздало отразилось на заспанной мордочке, и Шустрик протянул:
— А-а-а, договор.
Достав свернутый в трубу пергамент словно из ниоткуда, прямо как Женевьева, фамильяр протянул договор мне.
Спешно развернув его, я внимательно прошлась по строчкам еще раз. И мой взгляд завис в самом низу документа. Ровно в том месте, где в экземпляре Женевьевы мелким шрифтом были дописаны особые условия.
Но пергамент был чист. И никакого мелкого шрифта здесь не было.
Однако рано радоваться я не спешила. И надеяться на то, что Женевьева прописала эти условия позже, тоже.
На ее экземпляре их же тоже сразу видно не было. Вдруг они были как-то замаскированы и здесь?
— А где дополнительные условия? — повернувшись к фамильяру, поинтересовалась я.
— Какие условия? — состроил тот глупую мордашку.
— Те, которые должны быть вот здесь, — ткнула я в нужное место на бумаге.
Мне в ответ достал хмурый взгляд. И крысеныш мрачным тоном уточнил:
— Знаешь, значит?
А я в этот момент поняла, что он тоже все знал. Причем, с самого начала. И ничего мне не сказал, не намекнул даже ни словом!
Поймав мой взгляд, фамильяр вздохнул и провел лапой над пергаментом. И вслед за движением его лапы на бумаги начали проступать строчки мелкого текста.
Над моим плечом хмыкнули, недобро так. И Адриан уточнил, обратившись к крысенышу:
— А о чем ты еще знал, мелкий?
— Может, ты знаешь, почему Женевьева потребовала обратного обмена именно сейчас? — вклинилась я.
— Потребовала обмена? — вскинул брови Шустрик, округляя в удивлении глаза.
Похоже, решение бывшей хозяйки и для него оказалось полной неожиданностью.
— Так ты не знаешь, могла ли она быть в курсе происходящего в этом мире или нет? — настойчиво повторила я свой вопрос.
Ответа мне ждать не пришлось. Одного взгляда на фамильяра, у которого в панике забегали глаза, было достаточно, чтобы понять, что он умалчивал что-то еще.
— Я не знал, — пробормотал он едва слышно, — Не знал, что она захочет прямо сейчас вернуться. Она заверяла, что ее устраивает жизнь в новом мире.
— Вы общались? — мрачно уточнил дракон, стоящий за моей спиной.
Сглотнув, фамильяр кивнул.
— И ты ей докладывал обо всем происходящем? — задал новый вопрос Адриан.
Очередной обреченный кивок, после которого крысеныш и вовсе уронил голову на грудь.
А я не могла поверить в то, что он проворачивал это за моей спиной. Конечно, характер у мышонка был не сахар, но предательства я от него не ожидала.
Зато теперь становилось понятно, почему Женевьева так рвется сюда. Если бы я умолчала о ее визите, о требовании вернуть тело и о предстоящем обмене, еще неизвестно, поняли бы окружающие, что Женевьева вернулась или нет.
Зато она, вернувшись, получила бы абсолютно все. И прибыльный бизнес, и фабрику, которая вот-вот откроется, и дом, и дракона, который бы и пальцем ее не тронул, учитывая метку на ее теле.
И вдохновленная открывшимися перед ней перспективами Женевьева поспешила ко мне, потребовать обратно свое тело. Вот только в одном эта ведьма просчиталась. Ее угрозы не возымели на меня никакого эффекта.
Слишком мало времени прошло с того момента, как я оказалась здесь. И я еще не успела позабыть всех чувств и ощущений, которые испытывала в последние месяцы болезни.
И если бы нужно было выбирать между мгновенной смертью и подобием жизни, с ежедневными нестерпимыми болями и перспективой умереть в любой момент, я бы выбрала мгновенную смерть.
Но я все еще надеюсь, что подобный выбор мне делать не придется.
— Женя, прости. Я правда не знал, — едва ли не хныча, протянул крысеныш, — Я и не думал, что она такое потребует. Я не хочу с ней жить, мне с тобой нравится больше. С тобой спокойно, сыто и уютно.
— Поздно, — припечатала я.
А потом не выдержала и все же дала волю эмоциям. Потрясла договором перед фамильяром и уточнила:
— Вот как ты мог не знать? Как? Ты об условиях договора знал с самого начала. И знал свою хозяйку гораздо лучше, чем я. Догадаться о том, что она захочет вернуться, тебе было несложно. Уж точно можно было об этом задуматься в тот момент, когда ты бежал к ней с очередным докладом. И что самое обидное, ты это от меня скрывал!
Крысеныш стушевался окончательно. Всхлипнул и склонил голову еще ниже.
И мне бы даже жалко его стало в этот момент, но… Из-за его лжи, уже через неделю я могла лишиться жизни. Потерять абсолютно все, что мне стало дорого. И себя в этой ситуации было еще жальче.
— Я думаю, стоит избавиться от фамильяра сейчас, — мрачно протянул за моей спиной Адриан, — Кто знает, как много еще он успеет ей доложить за эту неделю.
Шустрик тут же вскинулся и бросил на дракона жалобный взгляд.
— Не надо от меня избавляться! Я ей больше ничего не скажу. Честно-честно. А еще я знаю способ, как помешать ей вернуться. Я помогу, я все сделаю, — затараторил он.
Не знаю, что думал на этот счет Адриан, но у меня в этот момент от жалости к мышонку защемило в груди. И я сдалась, со вздохом поднимая фамильяра на ладонь и прижимая к себе.
Он, конечно, мелкий вредитель, но вредитель раскаивающийся.
— Расскажи сначала, чем ты можешь помочь, а потом уже решим, что с тобой делать, — хмуро произнес Адриан, не собираясь так легко давать крысенышу второй шанс.
И фамильяр, бросив на дракона еще один испуганный взгляд, принялся рассказывать…
Как пояснил позже крысеныш, Женевьева действительно могла в любой момент инициировать повторный обмен телами. И ей для этого не требовалось ни мое согласие, ни какие-либо действия с моей стороны. Я бы даже не поняла, в какой момент начался обмен, и просто бы очнулась позже в своем теле. Совсем как в прошлый раз.
И все это было последствием подписания злосчастного магического контракта. Именно поставив на нем свою подпись, я дала согласие и на первый обмен, и на второй.
Решить проблему фамильяр предложил кардинально и в кратчайшие сроки. Как он сам признал, вряд ли Женевьева поступит честно и в этот раз. А потому, целую неделю ждать было никак нельзя.
Никто из нас не знал, что взбредет этой ведьме в голову и в какой момент она решит вернуться в свое тело без предупреждения.
И решить возникшую проблему крысеныш предложил самым радикальным способом.
Как оказалось, оба экземпляра магического договора хранились в каком-то особом магическом подпространстве, к которому доступ был у Женевьевы и… у моего фамильяра, как ее магического помощника.
Фактически, конечно, он уже ее магическим помощником не считался, но связь сохранилась. Эта связь позволяла им беспрепятственно общаться, несмотря на то, что они находились в разных мирах.
И эта же связь позволила Шустрику попасть в магическое подпространство и выкрасть оттуда экземпляр договора, хранящийся у Женевьевы.
А потом фамильяр, достав на свет оба экземпляра договора и разложив их перед нами, попросту взял и… их сожрал. Да-да, просто сожрал. Громко чавкая при этом и буквально давясь невкусной бумагой.
— И это должно помочь? — скептично уточнил тогда Адриан, сложив руки на груди.
— Нет тела — нет дела, — поделился с ним крыс великой мудростью, а после снизошел до объяснений, — Договор же магический, скреплен магией. А я магическое животное. И сожрать его — было единственным способом договор утилизировать. То есть, нет договора — нет магических обязательств и последствий за их нарушение, — радостно оскалившись, закончил он.
— А просто сжечь было нельзя? — осторожно поинтересовалась я, переживая о том, что у мышонка теперь случится несварение.
— Его хоть рви, хоть жги, хоть топи, ничего не помогло бы. Только сожрать и оставалось, — икнул он в ответ.
И после того, как оба экземпляра договора мы «утилизировали», казалось, можно было вздохнуть спокойно и больше не переживать о том, что Женевьева меня нагло выселит и пошлет на верную смерть.
Но я все еще опасалась, что эта негодяйка сможет являться ко мне во снах. А приятного будет мало, если какая-то ведьма начнет терроризировать меня каждую ночь.
Тогда фамильяр снова подсуетился и нашел способ, который защитит мой спокойный сон и не позволит Женевьеве ко мне пробиться. Себя, впрочем, фамильяр от общения с бывшей хозяйкой тоже оградил.
И когда прошла неделя, выделенная Женевьевой, а ничего так и не произошло, мы все вздохнули с облегчением и вернулись к своим рутинным делам.
Впрочем, еще кое-что мы все же предприняли и обратились в местную инквизицию, о существовании которой до этого случая я даже не знала.
Мне предъявлять претензий, как и обещал Адриан, никто не стал. Вместо этого инквизиция даже выделила одного из своих сотрудников, который практически круглосуточно дежурил возле меня на случай, если Женевьеве все же удастся каким-то образом провернуть обмен телами.
Инквизитор нужен был для того, чтобы вовремя успеть предпринять меры и заподозрить что-то неладное.
Но за первой неделей пролетела вторая, а от Женевьевы так ничего и не было слышно, что меня только радовало.
Как-то совсем незаметно наступила заветная дата, обведенная в календаре красным кружком. Дня открытия фабрики мы все ждали с нетерпением. И из-за суеты, связанной с подготовкой и организацией одного из самых масштабных мероприятий в городе, я даже о Женевьеве сумела позабыть.
Праздник по случаю открытия конфетной фабрики прошел так, как и было запланировано. Никаких форс-мажоров, слава богу, не произошло.
Шоколадные конфеты, которые уже успели полюбиться жителям города, выгребли подчистую. От огромного шоколадного фонтана горожане пришли в полный восторг. А леденцы с необычными иллюзиями пришлись по душе не только детям, но и взрослым.
Давно я не видела, чтобы огромная толпа так веселилась и громко хохотала. И это притом, что ни капли алкоголя на празднике не было. Зато были приглашенные Адрианом музыканты и фокусники, которые и развлекали народ.
В этот же день мы сумели обеспечить себя заказами на два месяца вперед. Практически все владельцы местных лавок, магазинов, рестораций и отелей выстроились в очередь, чтобы договориться о поставках конфет.
И мы с мистером Дювалем, уделив время каждому клиенту и записав всю информацию, искренне радовались тому, что за один лишь день нам удалось окупить часть расходов, потраченных на восстановление фабрики.
К вечеру народ постепенно начал расходиться. Прилавки с конфетами опустели. И мы, счастливые, но уставшие, ждали, когда уйдут последние гости, чтобы убрать все после праздника, а уже завтра запустить работу конфетной фабрики.
Тогда-то я и заметила странную, взъерошенную женщину, которая, яростно прищурившись, озиралась вокруг.
Сначала я на нее особо внимания даже не обратила. Просто посмотрела удивленно и вернулась к своим делам.
А когда последние гости разошлись, и я с Адрианом и оставшимися работниками фабрики принялась за уборку, незнакомка, явно дождавшись того момента, когда я отойду от всех подальше, выскочила прямо на меня словно из ниоткуда и вперила в меня пылающий ненавистью взгляд.
— Ты! Мерзавка! — прошипела женщина, попытавшись схватить меня за руку.
Но ей помешал дракон, оттеснив меня от этой сумасшедшей.
— Кто вы такая и что вам нужно? — строго поинтересовался он.
А я в этот момент заметила, как инквизитор, присутствовавший на празднике, напрягся и поспешил приблизиться к нам. Но делал это мужчина незаметно, стараясь не привлекать к себе внимания.
И его странное поведение заставило насторожиться и меня, и взглянуть на незнакомку, которая выглядела как городская сумасшедшая, новым взглядом.
Но она скрывать своей личности и не собиралась. И теперь, похоже, ей было все равно, узнает Адриан Сент-Клер о ее попытках вернуться в свое тело или нет.
— Где магический договор?! — прошипела она, попытавшись кинуться на меня, — Ты его украла? Признавайся!
Но ей помешал дракон. Он остановил ведьму и, схватив ее за руку, несильно оттолкнул.
Она послушно отступила и больше ко мне приблизиться не пыталась, лишь продолжала прожигать ненавидящим взглядом.
— У меня нет магического договора, — честно призналась я.
У меня ведь его действительно не было. Его теперь вообще нигде не было.
— Тогда куда ты его дела? — все никак не унималась Женевьева, занявшая теперь, судя по всему, какое-то другое тело.
И боюсь, что прошлую хозяйку тела, стоящего сейчас передо мной, было уже не спасти. Если Женевьева поменялась с той местами, то бедную женщину ждала страшная участь…
Но по-другому, похоже, ведьма добраться до меня не могла. Ей оставалось лишь вернуться в родной мир и лично явиться ко мне.
Не думала, что она будет такой упертой…
— Ты обязана выполнить условия договора и вернуть мне мое тело! — выкрикнула Женевьева, — У тебя нет выбора!
Тут из кармана пиджака дракона высунул голову крысеныш и ехидненько так у бывшей хозяйки уточнил:
— А чем докажешь? Договор-то того… тю-тю…
Женевьева, открывшая было рот для новой тирады, резко осеклась. Потом бледное лицо женщины пошло красными пятнами, и она, грозно воскликнув, строго поинтересовалась:
— Хоманциус фон Шустрикусбургский, что ты сделал с договором?!
— А я его сожрал, — все тем же ехидным тоном охотно ответил мышонок, показал язык бывшей хозяйке и тут же юркнул обратно вглубь кармана, надежно спрятавшись там.
Ведьма вспыхнула. Буквально. Ее ладони заискрились, выражение лица стало не просто злым, а каким-то решительным. И даже я, плохо разбирающаяся в магии, поняла, что собирается Женевьева сейчас устроить какую-то пакость по типу той, что пыталась устроить Адриану в их брачную ночь.
Сделать ничего ведьма не успела. Инквизитор, все это время незаметно приближающийся к ней, в один прыжок оказался рядом с Женевьевой, скрутил сопротивляющуюся женщину и надел на нее какие-то наручники.
Едва они защелкнулись на ее руках, как пылать и искриться магией ведьма перестала.
— Вы-ы-ы! — взвыла ведьма, удерживаемая инквизитором, дурным тоном, — Вы мне за это ответите! Вы за все поплатитесь! Вы все! И ты, гадина, — взглянула она на меня, — И ты! — посмотрела на дракона, — И этот хвостатый предатель тоже!
— Уважаемая, — спокойным тоном осадил ее инквизитор, — Настоятельно советую вам помалкивать, иначе вы сейчас еще на парочку обвинений наговоритесь.
Женевьева резко заткнулась. А вот я молчать не стала и решила обратить внимание инквизитора на важный нюанс.
— Если Женевьева сейчас в чужом теле, значит, она отправила хозяйку этого тела в мое тело. В тело, которое просто не выживет без магии Женевьевы. Думаю, она снова обманом заполучила новое тело и отправила бедную женщину на верную гибель.
— Да что ты несешь, чокнутая? — тут же взвилась притихшая было ведьма, — Никого я на гибель не отправляла. Магичка хозяйка этого тела, так что и в другом мире сможет запросто выжить, — и, повернувшись к инквизитору, она сочла нужным добавить, — Магичка сама договор подписала. Я ни к чему никого не принуждала.
Услышав об этом, я даже выдохнула с облегчением. Нелегко мне было бы принять, что по моей вине, пусть и косвенной, умер другой человек.
Инквизитор же, повернувшись ко мне, лишь сурово обронил:
— Проверим.
А после, схватив Женевьеву за предплечье, повел прочь.
— Не зря они к нам инквизитора прислали, — озвучил мои собственные мысли Адриан, наблюдая за удаляющейся парочкой ведьмы и инквизитора.
— И куда ее теперь отправят?
— В столицу. Совет инквизиции там заседает, — пояснил мне дракон, — Они и будут решать ее дальнейшую судьбу.
Кивнув понятливо в ответ, я продолжала наблюдать за инквизитором, присланным из столицы, до тех пор, пока он не усадил Женевьеву в неприметный, черный экипаж. Затем мужчина залез следом, закрыл дверь, и экипаж тронулся с места, увозя их все дальше от фабрики.
И когда карета скрылась за поворотом, я почувствовала, как мои плечи расслабились. Все закончилось. Теперь уж точно.
Адриан, подошедший ко мне сзади, мягко обнял за талию, поцеловал в макушку и прижал к крепкой груди. Вечность бы вот так с ним стояла, честное слово…
И, наверное, стояла бы, если бы один крысеныш не решил испортить момент.
Выбравшись из своего укрытия, Шустрик оглянулся по сторонам, вскарабкался на плечо дракона и оттуда командным тоном возмутился:
— Так, я не понял! А почему мы стоим, прохлаждаемся? Работать кто будет, а?! У нас тут дел непочатый край, а завтра дел еще больше. Вставать рано, между прочим!
— Знаешь, что? — возмутился Адриан, снимая крысеныша с собственного плеча, — Иди лучше догрызи конфеты, которые остались.
Спорить фамильяр не стал и с рекордной скоростью тут же унесся в сторону прилавков, на которых лежали остатки конфет.
Обернувшись, я с удивлением заметила, что работников фабрики нигде не было.
— А где все? — взглянув на Адриана, поинтересовалась я.
— Они ушли убирать павильон как раз перед появлением Женевьевы, — сообщил мне он, — Она специально дожидалась момента, когда все разойдутся. Так что, нам повезло, и никто ничего не видел и не слышал.
— Действительно, повезло, — кивнула я.
А сама порадовалась тому, что праздник мы решили устроить как на территории перед фабрикой, так и внутри. У нас было две разные зоны для гостей, чтобы и преобразившуюся фабрику они смогли увидеть, и чтоб дети смогли спокойно побегать, а мы не переживали о том, что они заберутся туда, куда не надо, и нажмут то, что трогать не надо.
И сейчас подобное разделение сыграло нам только на руку и избавило от лишних объяснений.
Потому что мы с Адрианом не хотели распространяться о том, что я на самом деле не Женевьева Сент-Клер. В первую очередь это могло грозить тем, что фабрику я бы потеряла. И в инквизиции, в которую мы обращались, нам позволили оставить все как есть.
Вновь притянув меня к себе, дракон склонился к моему уху и прошептал, словно змей-искуситель:
— Вернемся к работе или поедем домой?
Домой, конечно, после такого напряженного и насыщенного дня хотелось очень. Но я окинула взглядом украшенную площадь вокруг, прикинула масштаб оставшейся уборки и решительно произнесла:
— Вернемся к работе. Отдыхать нам сейчас просто некогда.
Мне, между прочим, еще фабрику нужно было на ноги поставить и сделать из нее успешный бизнес. Теперь, когда весь Флервиль полюбил мои шоколадные конфеты, я планировала пойти дальше и познакомить с ними жителей всего королевства.
Так что работать нашей фабрике предстоит много и долго. И если история с Женевьевой подошла к концу, то моя история теперь только начинается.
И я верю, что в скором времени о моей конфетной фабрике и ее продукции будут знать в каждом уголке королевства. Потому что с такой незаменимой группой поддержки в лице Адриана, Шустрика и мистера Дюваля провал просто невозможен.
Усмехнувшись, Адриан кивнул, закатил рукава своего пиджака и подхватил с прилавка пустые ящики.
— Быстрее начнем, быстрее закончим, — изрек он.
И я, мимолетно улыбнувшись, поспешила к нему присоединиться.
Конец