Любовь — прекрасное чувство, однако, не всем дано его испытать. Казалось бы, стоит протянуть руку — и вот она. Но судьба иногда вносит свои коррективы, и жизнь может в корне поменяться. Так быть может стоит… торопиться любить?
Бонус к роману «Холодный, расчётливый и нелюбимый»
https://litnet.com/shrt/Pl9c
Это отдельная история, которую вполне можно считать самостоятельной.
Слова песни отсюда https://www.youtube.com/watch?v=w8c2wrcq7xc
Дорогие мои читатели! Как и обещала, я представляю на суд продолжение истории «Холодный, расчётливый и нелюбимый», но уже в качестве бонуса про Гвентина:) Так как главным героем теперь выступает бывший возлюбленный Тайлетты, то повествование будет идти от третьего лица. Жду Ваши отзывы по новым эпизодам. Приятного прочтения:)
Торопитесь любить
Убаюкивающе монотонно стучали колёса по бесконечной железной дороге, что уносила прочь Херр Гвентина фон Фуллингтона. Молодой мужчина сидел, облокотившись на мягкую спинку сиденья, и с пустотой в глазах смотрел на мелькающие за окном пейзажи.
За последние одиннадцать лет он столько исколесил по стране, что красоты Иосфании больше не вызывали чувство щенячьего восторга, всё приелось и стало обыденным. Война, внезапным ураганом ворвавшаяся в довольно мирную жизнь родного края и руша жизни и судьбы людей и магов, давно закончилась позорным и обидным мирным договором. А что делать — политика, чтоб её подери! В Ордене Глендстория тогда долго зализывали раны. Нет, в их рядах не было потерь — все остались живы и частично здоровы, вот только…
Горькая усмешка, больше похожая на рваный оскал, исказила загоревшее лицо Гвентина. Тогда, когда исчезла Тайлетта, он, наконец, осознал, как много она для него значила. Даже, в их последнюю встречу, когда он признался ей в любви, его сердце не трепетало так сильно — вечно влюблённая девушка всегда была рядом. Казалось, куда торопиться — успеется!
Не успел.
Любовь. В полной мере Гвентин осознал это чувство, лишь, когда потерял любимую. Навсегда. Сколько раз у него была возможность начать отношения с Тайлеттой, столько шансов выпадало и каких! Но проявление холодности вошло в привычку. Лёд дрогнул, лишь, когда над возлюбленной возникла угроза реальной опасности. Гвентин действительно в тот момент испугался за жизнь Тайлетты. Ему казалось, что те чувства, в которых он тогда всё же признался, оградят её ото всех и вся. Но нет. Коварная смерть похитила замечательную девушку, не оставив ни единой надежды. Гвентин долго не хотел верить, что его назойливой и порой докучливой воздыхательницы больше нет.
Нет.
Гвентин фон Фуллингтон в один миг почувствовал себя опустошенным. Да, именно пустота наполнила его естество, раздавила, уничтожила. Пока он был вне себя от горя, никто из их Ордена не узнавал его. То будто окаменевший, он мог целыми днями сидеть за дальним столиком трапезной залы, ни на кого не реагируя, то вдруг срывался из-за малейшего пустяка. Помнится в один из таких приступов, Гвентин сильно избил своего друга Натаниэля. Он был неимоверно зол, что даже старшему брату Персивалю досталось. Наблюдавший это «избиение младенцев», по другому никак не скажешь, Лаус, который к тому времени занимал второе место по значимости в Ордене, выволок за шкирку разбушевавшегося мага на улицу и хорошим ударом приструнил.
Потом была пара бутылок горячительного и долгий разговор. Молодые люди не напивались, но крепкое спиртное позволило выплеснуть наружу эмоции и вывернуть душу. Кто бы мог подумать, что Лаус за одну только ночь приведёт Гвентина в чувства.
А потом начались длительные одиночные задания — Гвентин навсегда оставил свою команду и выбирал теперь самую сложную работу. Первые годы было тяжело, но вечные изматывания и физическая активность не позволяли углубляться в себя. Гвентин стал очень сильным, выносливым и… замкнутым. По возвращении в родной Орден он мало с кем общался и никогда не подпускал к себе внутреннему. Он привык быть один. За эти годы его друзья обзавелись семьями и народили детишек, что шумной гурьбой носились между столами и допекали своими проказами нового главу Ордена Глендстория. Постаревшие и повзрослевшие маги в них души не чаяли, но только не Гвентин. И вовсе не потому, что он не любил детей. Любил. Вот только сердце кровью обливалось, что среди них сейчас могли бы бегать и их с Тайлеттой ребятишки.
Проклятая, проклятая война!
На противоположном диванчике вагона какая-то женщина убаюкивала под тихую колыбельную малыша, а Гвентин вдруг вспомнил, как в давешней поездке слышал другую женщину, что пела под гитару песни, и слова одной из них навсегда засели в его голове. Кто бы мог подумать, что эти строки будут разрывать его заледенелое сердце на куски. И вот сейчас, с душевной болью он пел её одними лишь губами, чтобы никто не услышал:
Торопитесь любить, время впрок запасти не удастся, Торопитесь друг друга беречь, ведь потерь не вернуть! Не ленитесь сказать о любви, ведь и так может статься, Что когда-то придётся одним продолжать этот путь.
Горячие слёзы помимо воли вырвались из грустных глаз, обжигая мужественное лицо сильного мага, и он поторопился их вытереть. Необыкновенное щемящее чувство счастья и горечи обожгло душу мужчины.
Тайлетта была жива.
Жива. Его Тайлетта, та, которую он похоронил и втайне оплакивал, была жива. И это было искреннее счастье.
Именно эти эмоции Гвентин позволил себе ровно год назад оставшись наедине с самим собой. Тогда, случайно увидев её в летнем кафе, он подумал, что это галлюцинация, что злой рок решил пошутить над ним. Но нет, Тайлетта фон Ольденбург была абсолютно реальна.
Прекрасная, как спокойное море, свежая, как утренняя роса, нежная, как воздушные облака, она сидела напротив, совершенно его не замечая. Волнистые локоны, что раньше свободными прядями ниспадали на хрупкие плечи, были убраны в аккуратную высокую причёску и открывали взору длинную белую шею. Пару раз она скользила в его сторону мимолётными взглядами, но не задерживалась — не узнала.
Гвентин почему-то невероятно сильно захотел, чтобы она обратила на него внимание. Мужчина понимал, что тоже изменился, но всё же…
И вот синие очи, наконец-то, встретились с его. Мир замер. Казалось, всё вокруг остановилось. Гвентин даже забыл, как дышать.
Тайлетта машинально потёрла глаза и вновь на него воззрилась. Удивлена. Что ж, взаимно. Двое мальчишек, что сидели рядом, постоянно отвлекали её. Сразу видно — сыновья. Старшему где-то около одиннадцати. Большой. Что же с ней произошло? Как, почему? Ведь она так любила его — это не вычеркнуть из сердца в один миг.
Всё вполне объяснилось, когда к столику подошёл харрон Херр Ингвар фон Стейнвегг. По тому, как она его встретила было понятно, что маршал Эволетта — её муж. Тварь. От него за версту веяло высокомерием и властностью. Ублюдок. К гадалке не ходи, чтобы догадаться, что всё его рук дело. Ледяная магия Гвентина фон Фуллингтона непроизвольно вырывалась наружу, создавая в жаркий день морозную прохладу. Харрон, почувствовал его магию и резко обернулся — тоже узнал. Вокруг Ингвара фон Стейнвегга также похолодало. Что ж, пора, выйти!
Гвентин уверенно встал, готовый к драке, но произошло то, что он никак не ожидал: Тайлетта встала, нежно обняла мужа и… увела прочь. Она обернулась лишь один раз, умоляюще качнув головой. Одинокая слеза скатилась по её бледной щеке, и молодая женщина украдкой смахнула ту. В её прощальном взгляде было всё: и нежность, и сожаление, и боль.
Гвентин в одночасье понял, что обрёл и одновременно потерял навсегда свою Тайлетту. Его возлюбленная была замужем и была матерью — это бесспорно. Мужчина внезапно вспомнил себя маленького. Как ребёнком мечтал о полноценной семье, как плакал, когда погибла его мать, защищая его с братом от жуткого и невероятно сильного демона, заточив его в ледяную тюрьму, оболочкой которой и стала сама. Младшему сыну Тайлетты примерно шесть лет, как и ему тогда. Ту боль, что он испытал, не забыть никогда. Нет, он не лишит этих чужих пацанов ни матери, ни отца, не разрушит их детское счастье.
А сейчас загляните в глаза и проникните в душу. Если сердце тревожит печаль — дайте волю слезам. Научитесь прощать, понимать и внимательно слушать! Торопитесь любить, что б когда-нибудь не опоздать!..
Гвентин опоздал, опоздал на целую жизнь. Так получилось. Коварная проказница зло пошутила над ними и развела пути влюблённых в разные стороны.
___________________________
В тексте использованы строки из песни Светланы Копыловой — Торопитесь любить
Вновь стук колёс, вновь одиночество. Что ж, значит путь одинокого волка — его судьба. После встречи с Тайлеттой Гвентин хотел побыть в одиночестве, привести мысли и чувства в порядок, но… Не всё так просто — у мага были незаконченные дела и долговременные обязательства. И вот, спустя чуть больше года, он, наконец, смог взять себе отпуск и отправиться, куда глаза глядят. Хоть ненадолго, но выпасть из привычного круговорота своей никчёмной, как ему казалось, жизни. Вдалеке за окном показались белоснежные макушки высоких гор. Да, снег и холод — это то, что ему сейчас было нужно.
Гвентин вышел с рюкзаком на плечах на перрон почти заброшенной случайной станции на одной из остановок. Состав простоял около минуты и исчез длинной змеёй вдалеке, оставляя сошедшего пассажира одного. У Гвентина не было сейчас никакой определённой цели — хотелось забыться и исчезнуть, никого не видеть, не слышать, побыть, наконец, наедине с самим собой. Вдохнув свежий воздух, он решительно направился в свой импровизированный поход.
— Быть не может! Точно он? — удивлённый и довольно звонкий старческий голос за спиной разрезал кристальную тишину спокойного леса. — Да откуда ему тут взяться, сто пудов — путаешь! — повторилось.
Надо же, сошёл в каком-то захолустье, и то спокойствия нет. Гвентин поспешил поскорее скрыться от неожиданных попутчиков, но видимо сегодня не его день.
— Постойте! Да погодите же Вы! — всё тот же голос заставил его замедлить шаг. — Вы… Вы ведь, Херр Гвентин фон Фуллингтон, маг Ордена Глендстория? — запыхавшийся старик дёрнул за рукав куртки известную личность Иосфании.
— В чём дело, Херр? — Гвентину не хотелось общаться, и он несколько раздражённо повёл бровью, но всё же без резких движений освободил руку.
— Скажите, так это правда? — с тайной надеждой грузный мужчина переспросил, хватаясь за сердце и тяжело дыша.
За его спиной выглядывала через плечо молодая женщина. Широкие скулы на персиковом лице, прямые пшеничные волосы, заплетённые в толстые косы — симпатичная, но крупноватая. Светлые, почти бесцветные, как и у старика, голубые глаза зорко следили за ним, полные губы что-то шептали деду.
— Ну, допустим, — нехотя признался Гвентин, не отрывая глаз от молодухи.
— Какое счастье! — выдохнул дедок. — Небеса покровительствуют нам! — он возвёл к небу руки. — Вы посланы нам богами! — пожилой мужчина взял под руку Гвентина и потянул на себя. — Прошу Вас, пойдёмте с нами, Херр фон Фуллингтон, — настойчиво незнакомец тянул известного мага в сторону. — Мы даже не надеялись на такую удачу. Позвольте, я объясню. Всё дело в том, что в нашей деревне живёт страшный демон, — прямо и честно заявил дедок, не ходя вокруг, да около. — Он уже полгода портит наш урожай и губит скотину. И за что нам такая напасть? Прошу Вас, Херр Маг, умоляю, помогите нам — избавьте нас от него! Мы заплатим любые деньги.
Гвентин фыркнул. После войны маги часто помогали простым гражданам избавиться от демонов или монстров, и к слову, были весьма востребованы. Уж что-что, а в деньгах он не нуждался. Те задания, за которые он привычно брался, хорошо оплачивались. Мужчина даже приобрёл собственный домик за городом Вентории, вот только пустовал тот часто. Такой же одинокий, как и его хозяин, он давно бы уже зарос, если бы не старый друг детства. Тот тоже был магом, но конституция и проблемы со здоровьем не позволяли ему участвовать в общих заданиях, да и магия его была далёкой от боевой. Зато тот самый друг детства открыл в себе талант ландшафтного дизайнера и был довольно популярен на этом поприще. По старой дружбе он и следил за фруктовым садом загородного дома Херр фон Фуллингтона, хотя самому Гвентину ровным счётом было всё равно.
— Извините, но меня не интересует ваше предложение, — фыркнул Гвентин, кожей ощущая, как блондинка все глаза просверлила, глядя на него. Ясен пень — влюбилась! Ещё одна поклонница. Не мудрено — уже который год Херр Гвентин фон Фуллингтон держал первую позицию в рейтинге самых сексуальных мужчин-магов Иосфании, его фотографии не сходили с первых обложек журналов.
— Хотите, встану перед Вами на колени! — старик, кряхтя, и впрямь пытался воплотить свой замысел в жизнь.
— Не стоит, не поможет, — Гвентин отнюдь невежливо развернулся и пошёл своей дорогой. Как же его это раздражало. Раньше простолюдины с большим уважением относились к дворянству, а после войны и смене курса политики границы почти стёрлись, но это совершенно другая истоия. — Обратитесь в местный магический Орден, а я в отпуске.
— И Вы вот так уйдёте и оставите наших детей на верную смерть? — не отступал незнакомец, растерянно остановившись.
Ар-р-р! Ну да, конечно, он «единственный» может их спасти! Наверняка всего лишь лесные духи проказничали, а этот тут кипишь навёл. Многолетний опыт подсказывал Гвентину, что дело не стоило выеденного яйца, да и злой аурой в округе вовсе не пахло. Однако всё тот же опыт подсказывал, что старик не так прост, как кажется. Такие могут раздуть из мухи слона и выставить Орден Глендстория в неприглядном свете. Как же он не любил оных. Гвентин остановился.
— Вот и чудненько, — заметив, что увещевания не прошли даром, дедок поспешил к предмету своей заинтересованности. — Пойдёмте к нам в дом, отдохнёте с дороги, а завтра и за дело приметесь. Поверьте, в долгу не останемся. Меня, кстати, зовут Херр Нордман Сорса, я староста нашей деревни, а это моя младшая дочь Фройлен Аста.
Поняв, что только потеряет время и нервы, Гвентин нехотя пошёл вместе с ними, лишь бы поскорее разобраться с «проблемой», да и к тому же смеркалось — по крайней мере, сможет переночевать нормально. Идти пришлось немало — дорога, хоть и была укатанной, однако постоянно петляла и делала крутые повороты, будто пытаясь затеряться.
Наконец, показалось и само поселение — с виду обычная деревня, каких полно. Тем не менее, мужчина поражённо хмыкнул, завидев местных жителей, — все как на подбор были на одно лицо: коренастые, светловолосые и со светло-голубыми глазами. Деревенские обступили пришельца, откровенно разглядывая и немного косясь, но под грозным взглядом старого Херр Сорса быстро разошлись.
Гвентина со всем уважением проводили в хозяйский двор старейшины — это было заметно сразу: большой массивный дом в два этажа, в отличие от других одноэтажных, и особая окраска ворот. Херр Сорс представил дорогому гостю жену и сыновей, кои, впрочем, издалека кивнули и удалились. Аста подсуетилась и живо накрыла на добротный деревянный стол в тени раскидистого каштана, бросая на случайного, но такого желанного гостя волнительные взгляды из-под светлых ресниц.
Вкусная простая пища пришлась по душе Гвентину, давно он не ел по-домашнему. Херр Сорс по-хозяйски налил по чарке медовухи и после плотной трапезы проводил в дом. Высокая кровать в отдельной комнате была покрыта цветным покрывалом в стиле пэчворк и имела нагромождение из трёх подушек, у дальней стены стояли массивные сундуки, на каждой стене висели странные метёлки: по всей видимости — обереги. Впрочем, Гвентина подобное не смущало, а так ничего — уютненько. Мужчина разделся по пояс и лёг поверх покрывала, не разбирая постель — и всё равно не нравился ему этот старикан.
Спал как всегда Гвентин чутко, а потому, проснувшись рано поутру и умывшись прохладной водой из бочки, решил прогуляться по окрестности. Но единственной ранней пташкой маг не оказался. Молоденький пастушок погнал скотину на пастбище, вдали на речке уже полоскали вещи женщины. Гвентин повернул назад и краем глаза заметил мелькнувшую тень.
— Херр Гвентин фон Фуллингтон, милости прошу на завтрак, — жена Херр Сорса издалека позвала его к столу. Гвентин обернулся в сторону тени, но там было уже спокойно, словно никого и не было.
— У нас не всё так просто. Дело в том, что злой дух обозлился на нашу деревню и проник в образе маленького ребёнка, — начал своё повествование Херр Сорса, уже усевшийся во главе стола. — Сначала мы не понимали в чём дело, всё началось с его мелких проказ, но за полгода злой дух набрал силу и стал мучить жителей нашей деревни.
— И в чём же это проявляется? — без особого энтузиазма поинтересовался Гвентин, глядя прямо в глаза напротив и пытаясь разгадать истинные намерения старика. Тот взор не отводил — крепкий камешек!
— Он уничтожает наши поля и портит воду в колодцах. Скотина передохла от одного его вида, — староста явно испытывал мага, следя за его реакцией. Какое-то негласное и незримое противостояние, но оба мужчины ничем не выказывали свои мысли. — Уничтожьте его дом!
— Я не ослышался, Вы говорите дом? Не злого духа? — удивившись, переспросил Гвентин, а про себя подумал. — «Вот уж действительно странно для людей, напуганных чудовищем».
— Мы надеемся, что потеряв свой дом, злой дух сам покинет наши благословенные места! — продолжал Херр Сорса. — Мы никому и никогда не причиняем зла.
— Почему же сами не разрушите его? — Гвентин ясно понимал, что староста темнил и что-то недоговаривал. Ага, сами не хотели руки марать, поэтому грязную работу решили перепоручить ему. Тоже нашлись «праведники»!
— О, это совершенно невозможно. Возле его дома творятся ужасно страшные вещи, и мы боимся туда подходить, — продолжал свою версию староста, юля и изворачиваясь, как уж. Это было настолько очевидно, что даже противно.
— Что ж, тогда показывайте мне дом своего «чудовища», — Гвентин отодвинул тарелку в сторону и встал из-за стола. Лучше не откладывать дело в долгий ящик. Придётся всё же посмотреть, что там на самом деле происходит, да поскорее покинуть странное поселение.
— Моя дочь, Фройлен Аста, проводит Вас. Злой дух живёт за околицей через заброшенное поле на опушке. Повторяю, туда никто не ходит, но он сам прокрадывается к нам и пугает нас, — нагонял атмосферу Херр Сорса, пылко выражаясь. — Уничтожьте его жилище и тогда ему некуда будет возвращаться!
— Ну, пошли, Фройлен, — хмыкнул Гвентин, нисколько не веря сказкам старосты, и обернулся на Асту, что втихаря строила ему глазки, и намеренно не произнёс её имя.
Идя по свободным улицам, мужчина спиной чувствовал провожающие их взгляды, опытным глазом подмечал странные для подвергшейся нападению деревни детали: никаких явных повреждений и разрушений, ребятишки беззаботно играли во дворах, бабы и девицы поодиночке и без страха ходили по улицам — в общем, жизнь текла вполне себе мирно. Да, кстати, и вода в колодце хозяина была отменной!
— И где же испорченная вода? — Гвентин в упор посмотрел на Асту, специально останавливаясь у очередного по ходу и пробуя на вкус.
— Сейчас уже придём, — молодая женщина повела его через дворы-огороды. — Вот, сами посмотрите, — она откинула деревянную дверцу колодца на отшибе.
Гвентин заглянул вниз, но даже на расстоянии чувствовался смрадный запах. И словно в дополнение композиции совсем рядом послышался жалобный скулёж. Гвентин глянул на звук и увидел крупную раненую собаку, на боку которой зияла открытая рваная рана. Похоже, не врали, но сомнения о подвохе не отпускали мага.
— Видите, что он натворил?! — Аста погладила страдающее животное и слёзно посмотрела на Гвентина.
— А не думаете, Фройлен, что уничтожив жилище злого духа, он не ополчится на вас ещё больше? — если это действительно так, то нужно обезвредить самого духа, а не разрушать его дом, что было бы логично.
— Да что эта девчонка сможет сделать? Ой! — женщина прикусила язык, явно проговорившись, и быстро продолжив, в явной надежде, что известный маг не услышал её прокола. — Не будет дома, и дух не выживет! Отец знает, что говорит!
«Всё интереснее и интереснее становится», — язвительно подумал Гвентин, жалея уже в который раз, что вышел именно на этой станции.
Молодые люди вышли к пустырю. Действительно на самом его краю за высокой плетёной изгородью стоял мрачного вида покосившийся дом. Добротные когда-то брёвна потемнели и кое-где прогнили, в зиявших прогалинах торчали ветки, перемешанные с каким-то месивом. В дополнение к изгороди дом окружали колючие кустарники. На стенах кое-где висели шкуры убитых животных. Видок ещё тот был!
— Видите? Уничтожьте его скорее, пока дух не пришёл! — торопила Аста.
Гвентин ещё раз окинул взглядом странный дом и хотел уж было сотворить заклинание — на такую рухлядь особо и сил можно было не тратить. Холодное свечение охватило его руки, но ледяная пушка так и не выполнила свой залп — магия вернулась назад.
— Давайте лучше подождём вашего духа. Раз он тут живёт, то проще будет разобраться с ним на месте, — передумал Гвентин, уселся на траву и похлопал по земле, приглашая женщину, однако та плохо скрываемо нервничала.
— Не надо ждать! Достаточно будет разрушить его дом, — настаивала она и в раздражённом порыве всплеснула руками. — Херр Маг, просто уничтожьте его и всё!
— Однако это интересно, — мужчина сузил глаза, поражаясь настойчивости просьбы. Поведение старосты и его домочадцев всё больше казались ему странными. — Вам докучает злой дух, портит ваше имущество и скотину, а вы собираетесь только лишь сломать его дом и пустить на все четыре стороны?
— Да, представьте себе, мы ж не звери какие-то, — Аста теперь явно нервничала, сминая руки и поджимая губы.
Гвентину не нравились эти недомолвки, и он намеренно тянул время, пытаясь вытянуть из женщины более подробную информацию, но та больше ничего не говорила и молчала как партизан.
И всё же дождался, пусть и не от неё: с громкими криками на пустошь ворвалась детвора под оглушающий лай волкодава, а по неровной холмистой поверхности бежала маленькая девчушка. Гвентин удивился: она слишком выделялась на их фоне — чёрные распущенные волосы, оборванная в лохмотья одежда, босые ноги.
— Ведьма, воровка, сдохни! — ровесники и более старшие мальчишки бросали в неё куски земли, палки и камни.
Девочка часто спотыкалась, стремясь к тому самому угрюмому дому, но не успела добежать и упала, распластавшись на животе. Мальчишки догнали её и окружили, обсыпая грязью, плюя в неё и дёргая за волосы. Малышка огрызалась, как могла, защищалась и пыталась хоть как-то ударить в ответ. Но противников было слишком много.
— Ненавижу, ненавижу вас всех! — оставив кусок отрепья в руке подростка, она махнула на него рукой, и тот завыл от дикой боли.
— А-а-а, больно! Тварь! — заверещал он, как поросёнок, а девочка продолжала размахивать руками.
Будто маленькие осколки из её ладошек вылетали куски льда. Гвентин явно почувствовал схожую со своей магию, но слишком слабую и неумелую.
— Вот видите, что это чудовище с детьми делает?! Уничтожьте её дом, и тогда она покинет нашу деревню! Скорее! — Аста пыталась отвлечь на себя мужчину, но того не проведёшь.
— Давай, спускай на неё Вихря! — крикнул кто-то из мальчишек, не замечая двоих взрослых людей на окраине.
Самый крупный парень приспустил с поводка собаку, недобро смеясь и ослабляя натяг. Девочка вновь споткнулась и упала, не успев защититься. Со стороны на это было странно смотреть и дико.
«Что за дела?» — подумал Гвентин. — «Они тут все что ли с ума посходили?»
Но по всей видимости у пацана не хватило сил, и псина сорвалась с поводка. Ещё одно её движение, и огромная пасть волкодава уже совсем скоро окажется рядом. Опять неувязка: почему же злой дух убегает от тех, кто его должен бояться, и почему «запуганные» ребятишки с остервенением и издёвками сами нападали на это «чудовище»? Гвентин решил разобраться во всём поподробнее, а пока не теряя времени в ту же долю секунды выпустил ледяной щит и оградил в последний момент девочку, а следом заключил в клетку бешено лающего пса. Мальчишки от недоумения отпрянули назад, не понимая, что произошло.
— Валим отсюда! — недавние преследователи бросились врассыпную, аж пятки сверкали.
— Я не знаю, что это за дух такой в лице этой девочки, но угрозу я увидел не от неё, а от ваших ребят. И это больше похоже на травлю! — Гвентин схватил за плечи и хорошенько встряхнул Асту, заглядывая в глаза.
— Она чудовище, чудовище! Ей не место среди нас! — сбросив приветливую маску, в глазах женщины полыхнул огонь ненависти. А вот это уже больше похоже на правду!
— Почему же? Я не заметил никакого коварства с её стороны, — пока Аста была вне себя, Гвентин решил вывести ту на чистую воду.
— Да Вы слепой? Вы не видели, как пострадал Матти? Она же его изувечила! — неподдельный страх окутал блондинку.
— Ничего подобного! Я как раз всё и видел, пойдём, убедишься сама, что девочка не опасна, — Гвентин потащил Асту к «злому духу», что загибаясь и сплёвывая кровь, хромал к своему убежищу. Женщина отчаянно сопротивлялась и извивалась, было видно, что она неподдельно боялась этого маленького ребёнка.
— Пустите меня, она убьёт меня, пожалуйста! — но Гвентин, не обращая больше внимания на её истерику, резко разжал руку, и блондинка от неожиданности упала на грязные кочки.
— Хватит врать! — не выдержал он, наклоняясь и едва сдерживая себя. — Как она может вас убить, она же просто ребёнок?!
— Она детей калечит! — крича и плача, не сдавалась Аста, покраснев от негодования и страха, и пятясь назад.
— Это вы её калечите! Вы — не люди! За что вы на неё ополчились? Что она вам сделала? — напирал Гвентин и злился, с каким-то облегчением замечая, что девочка, наконец, скрылась в страшном доме.
— Она ведьма, и мать её была шлюхой! — молодая женщина, наконец, вскочила на ноги, растирая слёзы грязными руками. — Родила от какого-то вепря: сами же видите — ни у кого из наших нет таких волос! Только он мог посмотреть на эту убогую — никто из наших мужчин не взял бы калеку замуж.
— Ах, так всё дело в волосах? — не выдержал и с сарказмом спросил мужчина.
— Да! В нашем роду никогда не было черноволосых. Наши предки всегда соблюдали чистоту крови, а её мать спуталась с демоном и родила от него! — Аста в отчаянии оттого, что проговорилась, заламывала руки, но это уже было не важно. — Вас же просили всего лишь уничтожить её дом!
Гвентин не стал больше слушать сумасшедшую блондинку. Широкими шагами он направился к дому, оставив последнюю одну, но Аста, впрочем, и сама не стала задерживаться и побежала обратно в основное поселение. Дёрнув за ручку дверь, мужчина со злостью понял, что та заперта изнутри.
Торопитесь друг друга беречь
— Открой дверь! — достаточно громко, но не грозно потребовал ледяной маг, чувствуя страх ребёнка. — Я не причиню тебе зла, девочка, — сказал он чуть мягче, однако ответом была тишина. — Я знаю, что с тобой.
Гвентин устало опустился на пол, прислонившись спиной к дверному косяку. Мужчина догадался, что девочка сама боится своих способностей и, возможно, даже не понимает, что с ней.
— Ты не больна и не проклята, — начал он. — Я, когда был маленьким мальчиком, рано потерял родителей, и не умел пользоваться магией, а потом встретил Фрау Урсулу. Она стала мне матерью и научила всему. Если хочешь, я тоже могу тебя обучить. Ты же видела ледяной щит, что я сделал? — половица внутри дома скрипнула, и Гвентин понял, что девочка его внимательно слушает. — У тебя ледяная магия, как и у меня. На самом деле это очень круто иметь такую способность, — скрип раздался ближе. — А один мой друг — огненный маг, из его рук вырывается пламя — такое яркое и красивое. У меня очень много друзей-волшебников, и у каждого своя магия.
— А Вы не врёте? — неуверенный детский голосок вопросил из-за двери.
— Не вру, — Гвентин улыбнулся, когда засов с трудом отворился, и, не выходя на порог, сквозь приоткрытую щель выглянула девочка.
Сердце мужчины сжалось от жалости. Такая маленькая, наверное, лет семь-восемь. Совсем исхудавшая, со впалыми глазами и покрытая ссадинами и болячками.
— Я Вам не верю, — правильно, а с чего бы ей верить? Со всех сторон на неё сыпались одни нападки и жестокость.
— Ну, не знаю, быть может, это тебя убедит? — Гвентин сотворил ледяную розу и, положив на пол, подвинул к двери.
Девочка удивлённо посмотрела на странного брюнета, потом на цветок, и неуверенно взяла последний в руки.
— Холодная, — девчушка слабо улыбнулась. — И красивая! А Вы и правда волшебник?
Ответом послужила целая корзинка ледяных творений. Тут были и цветы, и игрушки-зверушки, и даже кукла. Малышка была явно восхищена — такого у неё никогда не было. Она, забыв свой страх перед незнакомым человеком, вышла на свет и стала брать в руки ледяные творения, что сверкали и искрились под ярким солнышком.
Гвентин распахнул объятия и привлёк к себе ребёнка. Дурак, он жалел себя. Считал, что судьба несправедлива к нему. Этой малышке больше не повезло — одна среди злых людей. Как такое могло произойти? Гвентин гладил её и целовал в тёмную макушку.
Маленький несчастный ребёнок прижимался к нему своим тщедушным тельцем, утыкаясь курносым носиком в крепкую грудь. Этот чужой мужчина единственный, после смерти матери, отнёсся к ней по-доброму. Невероятно громкий звук урчащего живота заставил созидателя неприятно содрогнуться:
— Ты кушать хочешь?
Малышка ответила кивком. О, святая Лисбет! Это как ножом по сердцу. Гвентин молча выругался, что оставил свой рюкзак в доме Херр Сорса, но вспомнил, что в кармане лежало яблоко. Он вытер его об одежду и дал девочке. Малышка удивлённо взглянула на него:
— Это мне?
— Тебе, — Гвентин сглотнул, чтобы сохранить спокойный голос, и улыбнулся.
Маленькие грязные ладошки дрожа потянулись к ароматному яблоку. Да, она действительно не похожа на местных жителей: иссиня-тёмные прямые волосы, смуглая кожа проглядывала сквозь грязь. Единственное, что говорило о её родстве с деревенскими — так это светло-голубые глаза, но в обрамлении чёрных ресниц. Вне всяких сомнений девочка была красивой, даже очень.
— Как тебя зовут, Фройлен? — спросил мужчина, разглядывая ребёнка, в то время как та уже почти съела яблоко, но разве это насытит?
— Барбара, — чавкнув, ответила малышка, доедая огрызок и оставляя только хвостик. — А Вас, Херр?
— Херр Гвентин фон Фуллингтон к твоим услугам, но можешь звать меня просто — Херр Гвентин.
Мужчина улыбнулся, глядя как Барбара облизывает пальчики. Он смахнул с мягких щёчек прилипшие кусочки яблока и вытер грязные разводы носовым платком.
— У тебя совсем нет никакой еды? — спросил он, на что получил отрицательный ответ. Бедный ребёнок! Мужчина встал на ноги, приподнимая девочку. — Давай так поступим — я схожу в лес и поймаю какую-нибудь зверушку, а потом мы зажарим её. Хорошо?
— Не уходи, — дрогнувшим голоском попросила Барбара. О, сколько отчаяния в этих бездонных глазах, а маленькие ладошки цепко ухватились за его одежду.
— Я быстро, — Гвентин хотел отстранить девочку, но та лишь обхватила его теперь уже за талию, не отпуская:
— Не уходи.
Рубашка тотчас намокла от слёз ребёнка. Сердце непроизвольно сжалось от жалости, и потому мужчина опустился на колено перед ней и заглянул в большие глаза с тёмными тенями под ними, явно от недосыпа:
— Но ты же кушать хочешь, — едва поборов свой голос, чтобы он не дрогнул, настаивал он.
— Я потерплю, — вот уже голосок захрипел от рыданий. — Только не уходи!
Да что ж такое! Гвентин порывисто обнял девочку, а затем, подождав немного, пока она успокоится, взял за руку и пошёл вместе с ней в чащу. Чувствуя крепкую хватку, девочка, наконец, успокоилась, и стала с интересом разглядывать лес, ведя мужчину в только ей одной известном направлении.
— У меня здесь силки стоят, — проговорила Барбара и указала в сторону рукой. — На том холме.
Гвентин глянул в указанном направлении. Лес здесь был довольно редким, между старых пней одиноко росли новые деревца. Явно это место года три-четыре назад вырубали, а сейчас искусственно созданная поляна постепенно зарастала густой и высокой травой, но при этом казалась очень тёплой. И дело было вовсе не в припекающем солнышке, а в спокойной трели невидимых птах, в неспешном полёте насекомых и в маленькой ладошке, что доверчиво покоилась в широкой мужской.
— Ну, пойдём, посмотрим, — мужчина и девочка пошли проверить ловушку, однако та оказалась пустой. — И кто же тебя научил ставить силки? — поинтересовался Гвентин, замечая непрофессиональное, но вполне реальное устройство.
— Мама, — с печальным вздохом ответила девочка. — Она говорила, что я должна всему научиться, а то мало ли что!
— А где она сейчас? — спросил Гвентин. Ему и вправду показалось странным, что девочка была одна.
— Не знаю, она ушла, когда ещё снег не растаял. Я её звала-звала, а она всё не приходила.
Гвентин не стал пока дальше расспрашивать, вполне вероятно, что с женщиной произошло несчастье, и её больше нет. Остаться одной в лесу — это слишком тяжёлое испытание для ребёнка. Но сейчас важнее было накормить малышку.
— Давай устроим засаду, — заговорщицки прошептал мужчина в ушко Барбары, заметив вдалеке птицу с широкими крыльями и указав на ту. Малышка, распахнув глаза, заинтересованно закивала и затаилась в кустах со странным Херр Гвентином, который единственный, кроме мамы проявил к ней доброту и заботу. — Смотри!
Он показал на высокое дерево, на которое гордо приземлился тетерев, и, сотворив ледяной лук и стрелы, выстрелил в птицу. Приличная тушка свалилась на землю. Гвентин довольно посмотрел на девочку — у той аж глазки заблестели от счастья:
— Мясо!
Тут же, на небольшой полянке мужчина развёл огонь и зажарил птицу. Как приятно было наблюдать, как кушает малышка. Эта картина умиляла Гвентина. Дети в их Ордене Глендстория были обласканные родительской заботой и ни в чём не нуждались, а это юное создание радовалось даже пресному мясу дикой птицы. Гвентин отламывал самые мягкие и сочные кусочки для Барбары.
— А папа твой где? — под конец трапезы, когда насытившаяся девочка откинулась на спину прямо на траву, ледяной маг решил подробнее узнать о её жизни.
— Не знаю, я его никогда не видела. Мама говорила, что он — снежный ангел, — девочка улыбнулась и абсолютно естественно пожала плечами, а затем, помолчав довольно-таки много, села и еле слышно прошептала, глядя прямо на мужчину: — Если честно, я бы хотела, чтобы Вы были моим папой, — Гвентин взглянул на Барбару и заметил, как посерьёзнело её личико. — Но Вы ведь всё равно уйдёте, — губки задрожали, и девочка сжала их, чтобы не расплакаться.
Папой. Это чувство было не знакомо Гвентину. Он и о себе не особо заботился, никогда не жил с женщиной в одном доме. Из него выйдет ужасный отец, если это когда-нибудь случится. Эта маленькая девочка была права — он уйдёт отсюда.
— А где твои бабушка, дедушка, дяди, тёти?
— В деревне, но они меня не любят и всегда прогоняют, — девочка совсем по-взрослому вздохнула и отвела взгляд. — Говорят, я — выродок.
Как тяжело слушать такие ужасные вещи из уст маленького человечка.
— А ты хочешь пойти со мной? — Гвентин осознал то, что сказал, лишь когда слова вырвались наружу, и поразился сам себе. Папашка, блин.
— С Вами? — не по годам взрослый взгляд светло-голубых глаз устремился в серые. В них отражалось и желание покинуть недружелюбное селение, и в тоже время страх перед неизвестностью.
— Со мной, — что ж он творит?! Гвентин не успевал за языком, но в том, что оставлять Барбару здесь одну нельзя, не сомневался ни минуты. — Я буду о тебе заботиться, как отец.
— Правда? — девочка подползла ближе и, уткнувшись в грудь мужчине, слёзно прошептала: — Заберите меня, пожалуйста, Херр Гвентин! Я буду хорошей, только заберите меня с собой.
Вот и всё! Сказанного не воротишь — придётся взять на себя ответственность заботиться о чужом ребёнке. Вряд ли Барбара сможет здесь выжить: впереди долгая зима без матери, да и деревенские явно не успокоятся.
— Тогда пойдём? — Гвентин погладил тёмную макушку и, взяв названную дочку за руку, направился из леса обратно.
Девочка всю дорогу без умолку болтала о том, что ей интересно и чем не с кем было поделиться после исчезновения матери. Было видно, что она прямо-таки жаждала общения, и вот, как говорится, — прорвало.
— Я сейчас, — Барбара бросилась в дом и вскоре выскочила, держа в ладошках грязную тряпку.
— Что это? — поинтересовался Гвентин.
— Моё сокровище, — улыбнулась она и прижала свёрток к груди.
— Ну, пойдём.
Они пошли в сторону деревни. Лишь на мгновение малышка посмотрела на покосившееся жилище и смело зашагала в новую жизнь, вот только на околице их ожидали вооружённые жители. Гвентин недовольно сощурил глаза и остановился на безопасном расстоянии.
— Отпустите девчонку, Херр Маг, и отойдите, Вас мы не тронем, — приказал старейшина, направляя вилы на Гвентина с Барбарой.
— Вы в своём уме, хотите убить ребёнка? — ледяной маг встал между толпой и девочкой.
— Мы не хотели, мы просили Вас всего лишь разрушить дом. Так что сами виноваты! Уйдите в сторону, не берите грех на душу, — мужчины с разных сторон закричали практически хором. Впрочем, женская половина тоже не молчала.
— Да вы совсем тут обезумели — никуда я сейчас не уйду, и ребёнка вам не оставлю, — Гвентин был настроен решительно. Не зря ему с самого начала не понравился Херр Сорс. — И не стойте у нас на пути — ваши игрушки не остановят меня, — Гвентин крепче сжал ладошку девочки и уверенно повёл её сквозь толпу.
Никто не осмелился их задерживать. Трусы. Гвентин знал такую лживую натуру. Он чувствовал, как дрожит ладошка Барбары, но уверенно шёл к дому старейшины. И всё же кто-то рискнул и бросил в спину девочки камень. Барбара тихо пискнула и осела. Гнев переполнил естество мужчины. Живодёры! Он резко обернулся и заметил того самого паренька, что травил Барбару собакой — щенок! Гвентин готов был их в порошок стереть, но… он просто сплюнул на землю — не применять же магию против людей, хоть и таких прогнивших! Гвентин обвёл толпу гневным взглядом и, приложив лёд к больному месту ребёнка, продолжил путь. У самых ворот, будто их ожидая, стояла жена Херр Сорса с рюкзаком мага Ордена Глендстория. Она молча протянула его мужчине и только на прощанье прошептала:
— Берегите мою внучку.
Гвентин покидал негостеприимную деревню с ужасными людьми, в которых не было ничего человеческого. Он даже не пытался понять, почему родители выгнали из дома дочь и травили собственную внучку.
Ночь и весь следующий день мужчина и ребёнок провели в лесу в ожидании проходящего поезда. На такой маленькой станции редко какой останавливался, но у Гвентина был «кролик в рукаве», а попросту — магия. Почувствовав вибрацию рельс, он сотворил имитацию завала, и вскоре прямо перед ними остановился одинокий паровоз. Машинист, обнаружив обман, громко ругался, но, заметив малышку, сжалился и подвёз их до ближайшего города, как говорится — с ветерком. В жаркой кабине у топильной печи Барбару угощали кто чем мог. За почти сутки, что новоявленные «отец» и «дочь» провели под ясным небом, Гвентин скормил девочке те немногочисленные запасы, что бабушка украдкой подложила в рюкзак.
По прибытии они остановились в небольшой уютной гостинице городка Неназванного. Гвентин снял номер с двумя кроватями и ванной комнатой. Хозяйка услужливо предложила выкупать девочку и даже подарила старые вещи своей выросшей дочери.
Чистенькая, в добротном платье и с заплетёнными лентой волосами, Барбара расцвела, словно цветок, и теперь походила на настоящую девочку, а не на оборванную замухрышку, коей была пару часов назад. Пообедав в соседнем трактире, они вернулись в номер и легли отдыхать. Гвентин сразу же крепко уснул — в доме Херр Сорса толком не спалось. Тут же, в спокойной обстановке уютной комнаты, отдохнулось хорошо.
Проснувшись довольно-таки поздно, Гвентин долго смотрел на белёный потолок, не желая вставать. По руке потекла водица, и он удивлённо повернул голову — прямо под боком, приоткрыв ротик и свернувшись калачиком, сладко спала Барбара. Гвентин, вытерев слюни, бережно накрыл её покрывалом и невесомо погладил рассыпавшиеся волосы — красивые, блестящие, с синим отливом. В расслабленной ладошке лежал тот самый грязный платок. Мужчина осторожно забрал его и, положив рядом, развернул. То была цепочка для штанов. Когда-то и у него была похожая, но Гвентин давно её потерял. Помнится, десятое звено постоянно расстёгивалось, и он тогда зажал его пассатижами. Мужчина от нечего делать вертел цепочку в руках, как заметил пережатое звено. Первое, второе, третье… Совпадение? Но тут Барбара зашевелилась, просыпаясь, и Гвентин поспешил вернуть всё на место.
— Почему не спишь на своей кровати? — спросил он, когда девочка окончательно проснулась.
— Там страшно, — прошептала Барбара. — Я не привыкла спать, где много места.
— А со мной, значит, не страшно? — Гвентин подпёр щёку рукой, повернувшись на бок.
— Нет, — ответила она и положила ладошку под свою щёчку. — А что это? — она ткнула в эмблему на рукаве куртки, что лежала рядом.
— Это знак моего Ордена, он называется «Глендстоия».
Гвентина ужасно интересовала эта цепь, так сильно похожая на его. Откуда она взялась, как к ней попала? Да и поразительная магия девочки не давала покоя. Ведь жители той деревни были обычными людьми.
— Пойдём умываться и завтракать, хотя, судя по солнцу — обедать, — Гвентин встал с кровати и размял мышцы.
— Я первая в туалет, — девочка резво вскочила и понеслась в уборную. Маленькие босые ступни звонко зашлёпали по деревянному полу и исчезли за дверью.
Гвентин целый день провёл с девочкой, гуляя по незнакомым узким улочкам. Они вместе ели пирожные и пускали мыльные пузыри. Барбара была счастлива. Её щёчки порозовели, да и серый цвет лица постепенно вытеснялся более здоровым. Незнакомые места и положительные впечатления утомили бедняжку, и девочка сладко уснула прямо на скамье в парке, положив голову на колено Херр Гвентина. Сам мужчина достал из пакета тёплую кофту и накрыл уснувшую Барбару. Девочка напоминала ему Тайлетту: такая же сильная и серьёзная. Голубые глаза малышки были намного светлее синих очей Тайлетты, но также манили своей глубиной, и даже маленький алый ротик напоминал о былой возлюбленной. Но это была не Тайлетта.
— Дочка Ваша? — спросила присевшая на край скамейки седовласая женщина.
— А? — не сообразив сразу, переспросил Гвентин и замялся. — Э-э-э…
— А-а-а-у! — потянулась Барбара и села. — Здравствуйте, Фрау, — заметив незнакомую женщину, она придвинулась к Гвентину, подлезая под его руку, словно под крыло.
— Угощайся, милая, — старушка достала из котомки пирожки и протянула их девочке, но та не спешила брать и вопросительно взглянула на Херр Гвентина.
— Бери, — одобрил мужчина и подмигнул. Барбара поспешно поблагодарила добрую женщину и, откусив кусочек, присела на пустые качели неподалёку.
— Сколько Вашей дочке лет? — продолжала беседу женщина, попутно угощая и самого «отца».
— Да как Вам сказать, — Гвентин даже не мог сообразить, как уйти от этого разговора.
— Эх, ну что за отцы пошли — ни сколько лет, ни когда день рождения не помнят, — незлобно возмутилась она и, поднявшись, улыбнулась. — Ладно хоть похожа на Вас, а то подумала бы, что не Ваша девочка!
Гвентина передёрнуло. Отчасти незнакомка была права — гулять вот так с Барбарой, ничего не зная о ней, может быть опасно для обоих. Мало ли какая «добрая душа» возвестит о них властям — ещё схватят за похищение ребёнка!
— Барбара, пойдём в гостиницу, — позвал ту Гвентин. Девочка послушно спрыгнула с карусели и поспешила к Херр Гвентину. — Ты же хочешь померить наряды, что я тебе купил?
— О, да, конечно! — малышка взяла голубую сумочку с искусственными цветочками и важно зашагала рядом.
— Барбара, — Гвентин сосредоточенно посмотрел на девочку.
— Да? — она подняла небесные глаза на мужчину. — Что-то случилось?
— Нет, ничего, — он не знал, как начать разговор и поэтому просто замолчал.
Неторопливо путешествуя в сторону родной Вентории, Гвентин и Барбара передвигались в основном мимо малонаселённых поселений, предпочитая свободные просторы бескрайних лесов. Ещё в первый день в городке Неназванном мужчина заметил, что девочка сторонилась чужих людей, предпочитая места без большого скопления народа.
— Херр Гвентин, ты обещал меня научить магии! — Барбара уже который день донимала мужчину.
— Да, обещал, но ты пока ещё очень слаба, к тому же обучаться надо в снежных горах, — оттягивал момент будущий наставник.
— Я сильная, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — настойчиво канючила девочка.
За пару недель она действительно окрепла и, как говорится, обросла мясом. Барбара никогда не отлынивала от работы и во всём старалась помочь Херр Гвентину. Даже рыбу ловила самостоятельно, причём даже лучше самого мужчины. Из рассказов девочки он выяснил, что всю жизнь с самого рождения она прожила в том самом угрюмом доме. Фрау Пернилла, так звали её мать, научила Барбару собирать съедобные травы и ягоды, ловить мелких зверушек в силки и рыбачить. Всё это женщине приходилось делать одной — никто из деревенских им не помогал. Собственно, Барбара и не видела особо никого из них, да и мать не разрешала. Всё изменилось, когда женщина исчезла. Внезапно. Девочка помнила, что в последнее время мать часто кашляла и уходила подолгу из дома, пока не ушла насовсем. Те дни были достаточно тяжелы для Барбары, от одиночества и страха она сама заболела, провалявшись несколько дней в остывшем доме. Обессиленная она вышла проверить силки и обнаружила в них замёрзшую белку. Но, похоже, не только девочке нужна была эта добыча — напротив, злобно рыча, приближалась остроухая рысь. О том, как страшен этот хищник, мать не раз предупреждала дочку, и вот те раз — напоролась! Страх сковал Барбару, когда когтистая кошка бросилась на неё. Обречённо взмахнув руками, девочка заметила, как опасный хищник упал замертво. Осторожно приблизившись, Барбара заметила в пятнистой шкуре множество острых, как кинжалы, ледяных осколков. Деревенские же, заметив отсутствие Фрау Перниллы, стали пакостничать и разорять силки и сети темноволосой девочки. Голод давал о себе знать, и порой Барбара под покровом ночи пробиралась в деревню и воровала еду. В один из дней об этом прознали и жестоко избили девочку, ведь защитить её было некому. И так продолжалось не один раз. В особенности отличались мальчишки. Им доставляло особое удовольствие мучить необычную девочку. До поры. Пока не получили отпор в виде ледяных игл. С тех самых пор, девочка стала замечать, что в случае крайней опасности из её рук вылетал лёд. Местные пришли от этого в ужас и прозвали девочку ведьмой.
Гвентин взъерошил волосы. Всё настолько очевидно — дело не в магии девочки, эти люди просто не принимали никого, кто был не похож на них. Оградились в своём мирке, заботясь о «чистоте» крови. Что ж, он даже рад, что забрал девочку с собой от этих моральных уродов.
— Ну, хорошо. Но имей ввиду, поблажек я тебе не дам, — Гвентин решил напугать Барбару, однако та даже не обратила на это внимание. Наоборот, девочка подскочила и с энтузиазмом начала собирать багаж.
— Я готова!
О, этот взгляд Гвентин знал, озорные искорки в глазах и у него горели, когда мальчишкой познавал азы волшебства. Но Барбара была девочкой, тем более такой хрупкой, а потому зорко следил за её состоянием здоровья. Однако девочка совершенно не пугалась холода, даже когда он приказал ей раздеться до сорочки. Также, как и в своё время его мать Урсула, Гвентин обучал ледяной магии девочку. На удивление Барбара всё схватывала на лету и ни на что не жаловалась. Некоторые элементы и ошибки она в точности повторяла, как и он в своё время. Он будто видел себя маленького. И только спустя время, когда доверие между мужчиной и девочкой было полным, Гвентин решился задать давно мучавший его вопрос:
— Барбара, а что у тебя в том платке?
— Сокровище, — откликнулась она и сама поведала свой секрет. — Оно осталось мне от папы. Мама сказала, это единственная память об отце.
— А кто он? — осторожно поинтересовался мужчина.
— Мама не рассказывала. Она говорила, что он пришёл в тот самый дом за околицей раненый и сразу потерял сознание. Мама долго его выхаживала, а потом он ушёл. А потом родилась я! — девочка залезла в свой рюкзак и достала скомканную тряпку из шкатулки, что подарил Гвентин. — Вот оно — моя память об отце!
— Барбара, а сколько тебе лет? — сердце мужчины отбивало чечётку. Он очень хотел узнать ответ и, в тоже время, боялся его.
— Когда листья опадут — исполнится девять, — радостно ответила она.
Восемь. Осенью. Плюс девять месяцев — получается зима десятилетней давности. Гвентин перебирал в руках старую цепочку, с необъяснимым чувством вспоминая своё самое трудное задание в горах в то время.
— Барбара, а как называются горы в вашей местности? — едва поборов дрожащий голос, спросил мужчина.
— Хъёлен, а что?
Хъёлен, Хъёлен. О, святая Лисбет! Он же был тогда в Келенских горах, Келен — Хъёлен созвучно. Да, скорее всего на местном диалекте они звучат действительно, как Хъёлен! Тогда… Тогда, Гвентин, уже не будучи в команде, сражался с целым племенем горных монстров и сорвался в ущелье. Что произошло позже он смутно помнил: многочисленные раны и боль, потом темнота и тепло, облегчение от лекарственных мазей и длинные блондинистые волосы на его плече, хромающая походка и немного грубоватый женский голос.
— Барбара, — комок всё же встал поперёк горла. — Барбара, а твоя мама, случайно, не была хромой? — слова давались ему с трудом, но это так важно было для Гвентина.
— Да, мама в детстве упала с люльки и всю жизнь хромала, а что?
Мир остановился, воздух не проходил в лёгкие. Гвентин не мог поверить открывшейся истине. Это было и радостно, и невероятно. Настолько невероятно, что и поверить трудно. А ведь, если припомнить, он, они тогда… с её матерью. Собственно, он даже не помнил не только её лица, но даже образ отсутствовал. Единственное, что Гвентин припоминал, так это то, что незнакомка сама легла под него, а он просто хотел забыться. Заглушить боль от потери Тайлетты, пусть и таким, далеко не самым правильным способом. А результат тех ночей сейчас стоял перед ним и непринуждённо улыбался.
— Барбара, иди ко мне, — Гвентин в нетерпении схватил недоумевающую девочку в крепкие объятия. — Барбара, ты хотела бы, что бы я был твоим отцом?
— Херр Гвентин, ты же знаешь, что да! Зачем спрашиваешь? — удивилась та.
— Девочка моя, я… я… твой папа!
Конец.