Эти строки взяты из отчета о встрече футболистов Челябинска с командой «Динамо» (Ереван) в 1937 году.

Впрочем, если полистать областную газету «Челябинский рабочий» за предвоенные годы, то фамилию Ивана Гурьевича Бугрова можно встретить часто. Летом он водил нападающих сборной Челябинска в атаки на ворота соперников, зимой вставал на лыжи, защищая честь области на всероссийских и всесоюзных соревнованиях. Он много лет носил титул чемпиона области по лыжным гонкам.

Но в этом очерке рассказ пойдет не о спортивных делах лучшего футболиста и одного из сильнейших лыжников области, а о том, как приобретенные им на занятиях спортом волевые и физические качества помогли ему в трудную годину.

Год 1942-й. Немецкие полчища катятся к Волге. Уже близки берега великой русской реки. Уже видны заводские трубы тракторного. Фашистское радио бахвалится на весь мир победой над Советской Армией, взятием волжской твердыни.

Но волжский город выстоял. Не разбиты советские войска. Легендарная армия генерала Чуйкова заслонила путь бронированному фашистскому чудовищу. В состав этой армии входил и 83-й гвардейский полк, где старшина Бугров был помощником командира взвода разведки.

Бились насмерть. Отступать было некуда. Позади Волга. Работы разведчикам хватало. Глаза и уши полка — они должны были знать все о намерениях немцев, об их передвижении, об огневой силе.

К исходу дня, когда немного стих огонь и прекратились яростные атаки противника, командир полка полковник Бобров вызвал к себе разведчиков.

— У немцев заметно движение. Надо выяснить, что они замышляют. «Язык» нужен. Надо взять его не позже, чем завтра.

Персональное выполнение приказа командира полка было поручено Бугрову.

— Бери с собой трех человек. Выбирай, — распорядился командир взвода, — Поведешь группу захвата.

В короткие дни боев старшина уже присмотрелся к солдатам, знал, кто и как себя ведет в сложных условиях. Не колеблясь, он назвал троих — Баджи Бикстурганова, Алексея Журавлева и Ивана Мельникова.

На другой день двинулись в путь. До наступления темноты было решено проникнуть в расположение немцев, а когда стемнеет — напасть. Наблюдатели установили, что правый фланг первого батальона находится как раз против стыка двух немецких подразделений. Здесь и решено было переходить передний край противника.

Словно тени скользили разведчики по земле. Удачно прошли нейтральную зону. Тишина. Поползли дальше. Вдали послышался стук колес.

— Дорога рядом, — прошептал Журавлев.

Разведчики двинулись на звук. Вскоре до их слуха донесся громкий говор и заливистая трель губной гармошки. В это время разведчики выползли на ровное место.

— Группа, — проговорил тот же Журавлев, который по общему признанию был лучшим слухачом во взводе, — группа на повозке.

Не успели еще разведчики осмотреться как следует,-как из-за бугра выпрыгнула повозка. На ней сидело восемь немецких солдат. Они о чем-то беспечно болтали и, конечно, не думали о том, что у себя в тылу могут встретить русских.

А у разведчиков положение было нелегкое. Если заметят немцы, то справятся с ними, а в случае чего — вызовут помощь. Надеяться разведчикам не на кого. Группа прикрытия находится далеко позади.

Бугров приказывает троим остаться на месте, а сам решает ползти навстречу противнику. Расчет таков: если он успеет доползти до куста полыни у дороги, пока немцы минуют ложбину, то будет хорошо. Если же нет, то, выехав на возвышенность, его заметят и тогда…

Бугров пополз. Стук колес немного приглох. Значит, повозка достигла середины ложбины. Старшина ползет. Дыхание перехватывает. Руки и ноги, кажется, вот-вот перестанут слушаться, но останавливаться нельзя даже на секунду. Разведчики видят уже лошадей, а до конца еще метров десять. Показалась повозка, Бугров в двух метрах. Повозка выехала на возвышенность. Старшина притаился за кустом. Успел!

Едва ездок поравнялся с кустом, как Бугров вскочил и крикнул:

— Хенде хох! — и замахнулся гранатой.

А разведчики уже бежали ему на выручку. Остальное произошло в считанные минуты. Повозка свернула с дороги и поехала туда, где разведчиков ожидала группа прикрытия, а сзади плелись под конвоем обезоруженные немцы.

Год 1943-й. Полк получил приказ с марша форсировать Вислу и захватить плацдарм на другом берегу. Пока батальоны уточняли маршруты и готовили средства переправы, разведчикам надлежало выяснить огневые точки противника и его силы.

Старшина Бугров, который к тому времени уже командовал взводом, двинулся вперед. Ему выделили двух радистов для связи с основными силами и два станковых пулемета. К берегу пробирались незамеченными.

«Видимо, не ждут так скоро», — решил Бугров. Но наблюдения ничего не дали. Берег казался вымершим. Связались по радио с полком, попросили разрешения переправиться. Согласие было получено. Быстро подготовили две резиновые лодки, установили на них по пулемету и начали переправу.

На середине реки течение быстрое. Одна лодка кое-как выбралась из потока и двинулась к берегу, другую понесло. Гребцы не могли справиться с течением. Бугров сам взялся за весло. Несколько, умелых, сильных взмахов — и лодка остановлена. Теперь дружно на весла — и вот уже лодка мчится к берегу.

— Ну и силища у тебя, старшина, — заметил пулеметчик.

— Наш командир спортсмен, — похвастал Бикстурганов.

Высадились. По берегу свежий земляной вал. За ним чистое поле, а метрах в шестистах — лесок. Связались по радио с берегом.

— Все в порядке, — доложил Бугров, — выходим вперед.

Но двигаться всем сразу опасно. Старшина приказал пулеметчикам занять огневые позиции, но без команды огня не открывать, а сам со взводом решил двигаться в лес.

Едва разведчики отошли от вала, как их обстреляли. Они залегли. Огонь усилился.

Ранило одного солдата. Бугров приказал отойти за вал. Немцы начали стрельбу из минометов. Затем из-за леса вышли восемь танков и, стреляя на ходу, двинулись к берегу. За ними следом побежали автоматчики!

— Приготовить гранаты и бутылки, — командует Бугров, — пулеметам открыть огонь по пехоте.

Заговорили пулеметы. Меняя огневую позицию, они непрерывно обстреливали немцев. Те залегли. Танки на почтительном расстоянии остановились и били по валу. Все вокруг заволокло дымом и пылью. Разведчики только по вспышкам различали танки. Вот они снова двинулись.

«Передавят всех», — подумал командир взвода.

— Журавлев, — крикнул он, — остаешься за меня. Бикстурганов, ко мне.

Спустя три минуты, двое — командир и солдат — перевалили через вал и поползли навстречу танкам. Выбрав удобное, как бойцам казалось, место, разведчики притаились. Танк все ближе и ближе. Бугров лежа замахивается и бросает гранату под гусеницу. Взрыв. Танк, как юла, закрутился на месте.

— Баджи, бутылку!

Блеснула на солнце бутылка, поползли по танку языки пламени.

— Скорей назад! — командует Бугров.

Старшина энергично ползет, немного позади Бикстурганов. И вот они уже среди своих.

Немцы, видя, что головной танк горит, остановились.

— Как там берег? — спрашивает Бугров у радиста.

— Ждет сигнала к переправе.

— Попроси огонька. Накрыть надо.

Через минуту застонали, заскрипели «Катюши». Над головами разведчиков прошелестели, как листы вощеной бумаги, смертоносные снаряды. На поляне среди танков закружился огненный смерч.

А справа донеслось громкое ура. Это второй и третий батальоны, воспользовавшись тем, что разведчики Бугрова отвлекли немцев на себя, форсировали реку и поднялись в атаку.

Год 1945-й. Позади Одер. Путь на Берлин открыт. Наступательный порыв наших войск настолько велик, что остановить его уже ничто не сможет. Но враг хитер и коварен. Обреченный на неминуемую гибель, он на каждом шагу подстерегает неосмотрительного. Дорого платят те, кто забывает об осторожности.

К реке разведчики подошли в полдень. На том берегу деревушка. Проход по мосту свободен. Но уж слишком подозрительна тишина и безлюдность. Ни лая собак, ни единого человека. Бугров остановил взвод и решил вести наблюдение. К этому времени разведчиков догнал штаб полка.

— В чем дело, старшина? Почему остановились? — спросил командир полка у Бугрова.

— Товарищ гвардии полковник, — ответил он, — подозрительно тихо в деревне. Может, засада…

Полковник Бобров знал, что в трусости Бугрова не обвинишь. Дело знает, да и людей бережет.

— Что думаете делать?

— Здесь слева от дороги есть немецкие траншеи. Думаю — взвод там укрыть, а в деревню послать двух человек, — доложил старшина.

— Действуйте.

Разведчики и штаб, свернув с дороги, двинулись к траншеям. Немцы вырыли их по берегу реки, как раз параллельно дороге, шедшей из деревни на той стороне реки.

Едва разведчики и штабисты расположились в траншее, как со стороны деревни послышался треск моторов. По дороге на большой скорости мчалась колонна мотоциклистов.

— Видимо, решили, что мы вброд будем реку форсировать и отрежем им путь к отступлению, — заключил командир полка. — Встречайте их огнем.

Разведчики, как только мотоциклисты подъехали ближе, открыли огонь. Но большого ущерба немцам не причинили — те проскочили.

Почти следом за мотоциклистами из деревни вышли танки. Они двигались на средней скорости. Поравнявшись с траншеей, все четыре машины развернулись и, остановившись против наших позиций, начали стрельбу. На дорогу из деревни вышло две машины. Подойдя под прикрытие танков, они укрылись в ложбинке. На них прибыло до взвода автоматчиков.

Обстановка складывалась неблагоприятная. Отходить нельзя — позади голое поле. Вести бой бесполезно — пулей танк не прошибешь.

— Разрешите попробовать, — обратился Бугров к командиру полка.

— Что ты надумал?

— На тот берег пробраться.

— А сможете?

— Попытаемся. Сидеть все равно нельзя. Перебьют.

— Действуйте.

Бугров взял с собой двух разведчиков — Бикстурганова и Журавлева. Вооружились гранатами, пистолетами и, укрываясь в неровностях почвы, поползли к берегу. В камышах передохнули, привязали гранаты на спину и поплыли на тот берег. Благо, речка была неглубока. Вскоре выбрались на берег. До переднего танка оставалось не больше пятидесяти метров.

— Я пошел, — сказал Бугров, — а вы следом. Если что — прикройте огнем.

Баджи и Журавлев поползли следом. Им было видно извивающееся тело командира. Он быстро приближался к танку.

Торопливо они двигались вперед, но где там поспеть за Бугровым! Вот он остановился, огляделся, чуть приподнялся и метнул гранату. Грохнул взрыв. Танк заволокло дымом. Черный, клубящийся, он пополз по степи. Немцы начали выпрыгивать из танка. Разведчики открыли огонь из пистолетов.

Немцы, заметив горящий танк, заметались. Разведчики под прикрытием дыма подползли еще ближе. Полетели гранаты. Громыхнули взрывы. На секунду стрельба стихла. Тогда из-за горящего танка выскочил Бугров.

— Хенде хох! — взревел он.

По сторонам от него выскочили еще двое с поднятыми гранатами. Грозное ура неслось с другого берега. Оставшиеся там бойцы во главе с командиром полка спешили на выручку. Немцы поднимали руки. Три танка, две автомашины, одна из них штабная, знамя немецкой части и более десяти пленных — таковы трофеи этой дерзкой вылазки трех разведчиков.

Три коротких эпизода из обычной боевой жизни старшины Бугрова. А таких за три военных года у него было много. Недаром его грудь украшают правительственные награды и среди них — три ордена Славы — свидетельства высшей солдатской доблести.

После войны Иван Гурьевич Бугров не расстается со спортом. Вернувшись в родной Челябинск, он выступает за команду мастеров «Трактора». Центр нападения — по-прежнему гроза вратарей. Не один раз он приносил победу своей команде.

Более десяти лет прошло с тех пор, как Иван Гурьевич покинул зеленое поле стадиона. Но он бодр, здоров, его часто можно видеть среди футболистов. Но уже не как игрока, а как друга и наставника молодежи.

Мальчишки стояли у крутого спуска и спорили:

— Не сможешь!

— Смогу!

— Нет, слабо!

Застенчивый Левка не спорил. С тайной завистью поглядывал он на настоящие лыжи мальчишек, на крутой спуск, который ждал смельчака, на свои лыжи-самоделки. Спорящие не сразу заметили, как мальчишеская фигура камнем скользнула вниз, оставляя на ослепительном снегу две полоски. Мальчишки от неожиданности раскрыли рты.

— Вот дает! На досках-то! — восхищенно ахнули они.

А Левка внизу уже махал товарищам большой, не по руке, рукавицей.

Так Леонтий Гришин стал у своих сверстников «чемпионом». Потом его успехи оценили и взрослые. Не раз после выступлений на школьных лыжных соревнованиях ему вручали грамоты и подарки.

Настоящие лыжи Леонтий приобрел тогда, когда пошел работать стиральщиком в пимокатный цех. Жаркая была работа, трудная.

— К чему тебе теперь лыжи? На работе устаешь, — пыталась уговаривать мать.

Но Леонтий каждую свободную минуту отдавал лыжам. Любил он стремительно спускаться с гор, когда «аж дух захватывает», нравилось ему оставлять ровный след на нетронутой снежной целине.

Не расставался юноша с лыжами и когда учился в школе ФЗО. Здесь он впервые завоевал первое место в соревнованиях лыжников пяти районов. Увлекался Гришин лыжами и будучи моряком Тихоокеанского флота. Однажды на очередной лыжной прогулке к нему подошел незнакомый моряк.

— Слушай, браток, из тебя добрый лыжник получится, если техникой овладеешь… Одной силы ведь еще мало. Хочешь, вместе попробуем?

Новый знакомый Роберт Масалов из Златоуста был отличным спортсменом, в совершенстве знал технику лыжного бега. Своими «секретами» он и стал делиться с Леонтием. На лыжах теперь их видели всегда вдвоем. Моряки подшучивали:

— Вы, может, на одной паре лыж скоро вдвоем ходить будете?

А друзья каждую свободную минуту отдавали любимому виду спорта. И видя, как Леонтий быстро постигает все тонкости лыжного искусства, Роберт пророчил:

— Чудесный лыжник будет из тебя.

— Ну это ты зря… — смущенно отвечал Леонтий.

Однако уроки даром не прошли. Гришин участвует в соревнованиях на первенство Тихоокеанского флота, он — бессменный участник всех эстафет.

…Колеса вагона мерно постукивают: до-мой, до-мой, до-мой. Двое в морской форме смотрят в окно на проплывающую мимо величавую тайгу, разговаривают:

— Чем думаешь заняться «на гражданке»? — опрашивает Масалов.

— Шахтером решил стать. Буду работать и учиться. Очень учиться хочется.

— А лыжи?

Леонтий на минуту задумался.

— Лыжи для отдыха, видимо, останутся только.

— Нет, ты это брось! — кипятится Роберт. — Лыжами надо заниматься всерьез. Надо, понимаешь?

Друзья расстались в Челябинске.

Жизнь «на гражданке» с первых же дней втянула Леонтия Гришина в свой водоворот. Отказавшись от положенного отдыха, он тут же пошел работать на Коркинский угольный разрез, стал заниматься в школе рабочей молодежи. Окончив школу, поступает на вечернее отделение горного техникума. Работа и учеба отнимали все время. Приходилось порой час-другой недосыпать. А друг из Златоуста напоминал:

И Леонтий, следуя совету Роберта, не прекращает занятий спортом.

А было это нелегко. После смены приходилось садиться за учебники, посещать занятия, писать курсовые работы, делать чертежи. Требовала внимания и семья. И все-таки Гришин успевал побывать на стадионе, на тренировках. Иногда ребята шутили:

— Слушай, Лева, чего ты стараешься? Ведь возраст у тебя такой, что до мастера не дотянуть.

Другие замечали:

— Лыжнику нужны ноги, а ты каждый свой палец тренируешь, словно на руках собираешься бегать.

— Развитым должен быть каждый мускул, — невозмутимо отвечал Гришин и продолжал тренировки с самодельными гантелями и самодельной штангой. А потом — снова книги, лекции, чертежи. Летом, чтобы искупаться, Леонтий садился на велосипед и делал круг в несколько десятков километров.

В январе 1963 года коркинский шахтер Леонтий Гришин поехал на соревнования в Златоуст. Встреча с сильнейшими лыжниками и пугала и манила. Товарищи, провожая его, напутствовали:

— Смелее будь, Лева. Покажи там класс. Возвращайся с победой.

И вот оно, пожалуй, самое волнующее соревнование. Коркинский лыжник с первых же дней обратил на себя внимание. Легкость, с которой он проходил дистанцию, отточенность каждого движения, отличная общая физическая подготовка — все это показал спортсмен на снежной трассе. И это принесло ему победу: Леонтий Гришин выполнил норму мастера спорта СССР. Первым его поздравил Роберт Масалов.

— Я же тебе, черту, говорил, — обнимал он друга.

Закончена учеба в горном техникуме. Гришин — мастер того же угольного разреза. Хлопот прибавилось. Ему как специалисту, как коммунисту поручено руководить в своем коллективе занятиями в начальной экономической школе, часто можно его видеть и на квартирах рабочих. Но по-прежнему Леонтий верен спорту. Круглый год работает в Коркино секция лыжников, которую тренирует он, мастер спорта.

Свое твердое убеждение — развивать каждый мускул — Леонтий передает своим воспитанникам. Летом лыжники собираются на окраине города в небольшой березовой роще. Человек, впервые пришедший сюда, наверное, удивится, увидев здесь скаты от шахтерских вагонеток, куски рельс, кувалды и множество других тяжелых предметов. Друзья в шутку называют все это складом металлолома, а члены лыжной секции — снарядами.

— Да, да, — подтверждает Леонтий, — с помощью этих предметов мы вырабатываем выносливость, силу, столь необходимые каждому лыжнику.

…За городом, на чистом снегу далеко к горизонту уходит прямой и четкий лыжный след. Его оставил мастер спорта Гришин. И это не только след на снегу. Такой же прямой и чистый след оставляет Леонтий и в жизни. Это след нашего современника, для которого труд, учеба, спорт, искусство слиты воедино, стали неразрывными. По такому следу почетно идти. Он приведет к победе.

Собственно, это просто тетрадь. Самая обыкновенная, которая обычно служит студентам для конспектирования лекций. Тетрадь с коричневыми клеенчатыми корочками.

После ужина, когда остается несколько свободных минут до сна, Нина начинает перелистывать свой дневник. Читает старые записи, делает новые — торопливым, неровным почерком. Вот оценка за сегодняшнюю тренировку. А это задание на завтрашний день… Дневник мастера спорта СССР по гимнастике Нины Васиной может многое рассказать об ее спортивной биографии.

Преподаватель физвоспитания Магнитогорской школы № 17 Зоя Матвеевна уже с пятого класса приучала своих воспитанников к выносливости, систематическим тренировкам. Она держала секундомер и следила за тем, как группа мальчиков и девочек бежала по дорожке. Потом начинались прыжки…

Нина входила в эту группу. А когда в школе организовали секцию гимнастики, она перешла сюда. Ребят в секции было немного. Вставали рано, бежали на тренировку на стадион строителей, а потом в школу — надо успеть к началу первой смены.

После окончания седьмого класса Васина стала учиться в средней школе № 16. Она славится своими спортивными традициями. Здесь Нина снова занимается легкой атлетикой.

Однажды ее старшая сестра Раиса, тренер по гимнастике в пединституте, предложила:

— Приходи-ка ко мне в группу. Кое-что узнаешь.

Это «кое-что» явилось для будущего мастера спорта хорошей закалкой. Начались тренировки под руководством сестры.

В 1953 году Нина впервые выступает в первенстве Магнитогорска по гимнастике. Девушка записывает в своем дневнике: «Выполнила норматив третьего разряда. Заняла третье место».

Через гад вновь участие в соревнованиях на первенство города. Васина подходит к снарядам… А вечером в дневнике появляется новая запись: «Выполнила норму второго спортивного разряда. Завоевала второе место». Теперь Нина перешла на программу перворазрядников. Она занимается легкой атлетикой, бегает на коньках, играет в баскетбол: чтобы стать мастером какого-либо вида спорта, надо заниматься другими видами — заниматься много, упорно.

Победила Васина и в первенстве Магнитки 1957 года: «Выполнила норму первого разряда, заняв первое место. Это мое первое первое место», — появляется еще одна запись в тетради.

Летом этого же года в составе сборной города Нина выступает на областных соревнованиях в Челябинске. Она завоевала первое место среди перворазрядников. Но тренер сборной Надежда Павловна Рогова сказала тогда Нине:

— Еще работать и работать…

Обе думали об одном — о выполнении заветной нормы мастера спорта.

После окончания школы Нина поступила работать в цех металлоизделий комбината слесарем — резчиком арматуры. В 1959 году в составе сборной команды мастеров нашей области ей довелось принять участие во II спартакиаде народов РСФСР, проходившей в Ленинграде. 1960 год принес Нине новые успехи. Она поступила на факультет физвоспитания Челябинского пединститута, а летом во встрече легкоатлетов Магнитогорска и Оренбурга впервые набрала 73 балла. Это — норма мастера спорта. Вскоре этот результат был превышен. Выступая на зональных соревнованиях спортсменов России в Челябинске, Н. Васина набирает 74,25 балла. И, наконец, в декабре спортсменке удалось набрать 74,45 балла. Случилось это на зональных классификационных соревнованиях легкоатлетов Урала и Сибири.

Следующее лето было особенно богато соревнованиями:

С большой любовью отзывается Нина о своем наставнике — тренере Анатолии Михайловиче Городецком. Это он помог ей завоевать почетное звание — мастер спорта СССР.

Сразу за политехническим начинается сосновый бор. Мохнатые великаны днем и ночью, зимой и летом то о чем-то словно тревожно гудят, то шушукаются меж собой, тихо покачивая бурыми шапками крон.

Утро. Желтые лучи мартовского солнца тянутся паутинками, скользят между ветвей. Кое-где еще лежат серые подушки снега, а на пригорки уже выбежали первые лепестки травы — зеленые, почти прозрачные.

Весенние тропки уже протоптаны. Первые их хозяева спортсмены. Они цепочкой пробегают по просеке, сворачивают на тропинку, ведущую в густые заросли. Теперь только синие майки мелькают между стволов сосен. Вот последний юноша скрылся в бору. И снова лишь тихий шепот и шуршанье нарушают тишину…

На просеку выбегает высокий парень атлетического сложения. Бежит он легко, спокойно. Синяя тренировочная майка плотно облегает широкую грудь. Парень на короткое время увеличивает темп бега, затем снова ослабляет его и резко сворачивает в бор. Теперь он на небольшой поляне, сплошь усеянной подснежниками. Здесь — разминка.

Разминается Геннадий Кондрашов всегда один. «Так удобнее, — рассуждает он. — Никто тебе не мешает, никто не отвлекает внимания. Одному хорошо: можно спокойно поразмыслить, проконтролировать себя. А иногда и помечтать»…

Солнце поднимается над соснами все выше. Оно кажется желтым пятачком. К нему тянутся мартовские неженки — голубые и чуть зеленоватые подснежники.

Разминка закончена. По всему телу разлилась бодрость. Сил прибавилось как будто вдвое. Это потому, что так хорошо в лесу! Геннадий наклоняется к подснежникам и осторожно срывает тонкие стебли весенних цветов.

В институте Кондрашов появляется с букетом подснежников.

— Привет, Гена, — здороваются ребята. — Ты, видно, в блестящей форме!

— Весна, — улыбается Гена. — Ничего не поделаешь. — И отдает цветы девушкам, спешащим в аудитории.

В городском врачебно-физкультурном диспансере хранятся контрольные карты — результаты наблюдений за спортсменами. Многочисленные полки заполнены папками. В них, как говорят сотрудники диспансера, содержатся самые подробные, самые полные данные о спортсменах-челябинцах.

Врач Валентин Николаевич Волков — сам в недалеком прошлом легкоатлет, чемпион страны — открывает довольно объемистую папку. Как будто с кем-то беседуя, говорит вслух:

— Вот то, что меня особенно интересует, — врачебно-контрольная карта, а попросту говоря, — спортивная биография Геннадия Кондрашова. Она несколько неполна, эта биография. Нужно отметить последнюю победу Кондрашова. О ней только что сообщили по радио.

На лице Валентина Николаевича появилась улыбка. Еще бы! Сравнивая записи, сделанные на первой и последней страницах, он не без удовлетворения про себя отметил: вырос Кондрашов как спортсмен. А как окреп его организм…

Рыжий паренек пришел к тренеру Александру Александровичу Булдашеву в 1955 году. Тогда ему было семнадцать и непременно хотелось стать самым первым, самым сильным и самым известным. Энергии у парня было на двоих, сил, казались ему, — на четверых.

— А вот терпения у тебя, — сказал тренер, — пока маловато.

Пятикилограммовый молот упал тогда лишь на отметку 31 метр. Геннадий удивился: так близко?

— Сила-то у тебя, друг мой, есть, — похлопал его по плечу Александр Александрович, — а техники-то никакой. Да и ноги пока трясутся. И фигура жидковата, хоть и грудь колесом.

— Причем здесь фигура?

— Ну, не все сразу. Придешь завтра. Начнем тренировку. И чтоб без опозданий. Дисциплина в спорте — прежде всего. А сейчас присматривайся.

И Булдашев ушел к ребятам-«старичкам», как они называли себя в секции.

Сомневаться в дисциплинированности Кондрашова не пришлось. На тренировку он явился пораньше. Приготовился к занятиям. Стал ждать ребят, тренера. Его приняли как старого товарища. А вскоре тоже начали называть «старичком».

…Страницу за страницей перелистывает Валентин Николаевич Волков. Год 1956 — Геннадий выполнил норматив третьего спортивного разряда. Успехи росли медленно, но молот летел все дальше. Спортсмен креп физически.

Вот еще страница. Молот опустился на отметку 60 метров 6 сантиметров. Есть норма мастера спорта! Имя Кондрашова становится известным. Но Геннадий по-прежнему остается скромным, а главное — настойчивым, упорным. Эти замечательные черты привил ему новый тренер Юрий Робертович Френкель — воспитатель многих классных уральских спортсменов.

Год третьей летней Спартакиады народов СССР особенно трудный. Весенние тренировки — разминки и кроссы в сосновом бору, занятия штангой, советы тренеров — все это сказалось на первых же выступлениях Геннадия Кондрашова в традиционном матче легкоатлетов РСФСР и Польши.

…Геннадий ходил возле сектора метаний. Делал прикидки. Разминался. Следил за противниками. Думал: «Трудно. Соперники сильные — и наши ребята и поляки. Главное ведь — как начать. От этого будет зависеть весь сезон…» Геннадий поймал себя на мысли: «Волнуюсь. Надо быть спокойнее. Сейчас моя очередь метать…»

Тяжелый молот на стальном тросе все быстрее вращается в кругу сектора. Еще один поворот и снаряд взовьется ввысь, затем найдет свою точку на земле. Будет ли эта точка победной?

Геннадий на глаз прикинул расстояние. Улыбнулся: результат его обрадовал. Что ж, старт неплохой! Но впереди еще много соревнований, много волнений.

На следующих соревнованиях Кондрашов волновался меньше. Он был уверен в себе. И победил. Это был матч пяти: Москва — Ленинград — УССР — БССР — РСФСР. Снаряд Кондрашова пролетел дальше всех. Даже экс-чемпион Европы, олимпийский чемпион В. Руденков и чемпион страны А. Бокаринов остались позади.

В родной Челябинск Геннадий возвращался с радостным чувством: есть о чем рассказать товарищам по спорту, по учебе. Друзья его ждали, ждали и приверженцы легкой атлетики — болельщики. За него волновалась, ему желали новых побед. И, конечно же, всем хотелось непременно увидеть своего земляка на стадионе.

…Почти все те, кто пришел на центральный стадион «Труд», собрались вокруг сектора для метаний. Сейчас будет выступать Кондрашов. По трибунам пробегает нетерпеливый гул голосов. Высказываются прогнозы, предположения. В победе Геннадия уверены все. Но вот что покажет рулетка…

Кондрашов подолгу раскручивает молот, имитирует бросок. И успевает дать совет друзьям по команде, соперникам. Он хочет победить, но победить достойно, в острой борьбе.

И вот Геннадий в секторе. Молот начал свой путь по кругу. На трибунах тишина. Кажется, на несколько минут они опустели. И вдруг — взрыв возгласов: молот опустился на отметку 65 метров 68 сантиметров. Это всего на несколько сантиметров хуже рекорда Челябинской области, принадлежащего ему же, Кондрашову. Вместе с этим результатом, оставившим далеко позади всех соперников, к Геннадию пришла новая победа, теперь уже в зональных соревнованиях легкоатлетов Урала.

…В начале июля в Москву съехались сильнейшие легкоатлеты Европы, Америки и других континентов. Состязания на приз братьев Серафима и Георгия Знаменских всегда собирают в столице нашей страны именитых гостей. Памяти этих прославленных бегунов спортсмены посвящают свои лучшие достижения. Особенно советские легкоатлеты.

«Нам, советским метателям молота, предстоит встретиться с сильнейшими спортсменами мира, — размышлял накануне соревнований Геннадий Кондрашов. — И мы не подкачаем. Надо постараться». Геннадий посылает молот на 67 метров 69 сантиметров. А через несколько дней — Горький, финал Спартакиады народов РСФСР. Кондрашов устанавливает новый рекорд республики и завоевывает почетное звание чемпиона Российской Федерации.

Затем снова — Москва, Лужники, традиционная товарищеская встреча легкоатлетов СССР и США — «матч гигантов». «Это большая честь — участвовать в таких крупных соревнованиях. И немалая ответственность, — понимал уралец. — Предстоит потягаться силами с американскими метателями, мастерство которых широко известно. Главное не волноваться», — думал Геннадий.

Геннадий Кондрашов.

На первое занятие секции велосипедного спорта пришли человек двадцать. Ребята собрались в условленном месте и ждали тренера. Все знали друг друга. Только один человек был им незнаком.

«Незнакомый… Наверное, недавно на завод поступил», — подумали ребята.

Время шло, а тренера все не было. Уже хотели было расходиться, когда незнакомец не очень твердо сказал:

— Давайте знакомиться. Я ваш тренер и зовут меня…

Так познакомились и стали большими друзьями в жизни, труде и спорте эти ребята и их новый товарищ — тренер-общественник Александр Пирожков.

С той поры деятельность велосипедной секции завода имени Серго Орджоникидзе заметно оживилась. Началась она со «слесарного» дела. Надо было чинить машины. Это еще больше сплотило ребят, да и к тренеру они быстро привыкли: такой же, как и они, рабочий парень. Вскоре ребята услышали его первые советы — не очень многословные, но всегда точные и дельные.

Александр — высокий, ладно скроенный парень, на лацкане его пиджака значок мастера спорта СССР.

— Все началось с лыж. Это с самого детства, — рассказывает он. — Ну и летом, конечно, футбол, баскетбол, иногда катался на велосипеде. Занимался много — все свободное время. А ведь еще учился и работал.

После окончания десятилетки Саша работает в геологоразведке. В труде, в общении с коллективом познаются люди. И видавшие виды, исходившие немало дорог геологоразведчики сразу заметили в новом товарище трудолюбие и то настоящее упорство, которое приводит к достижению намеченной цели. Всегда в трудную минуту поможет товарищам — молча, без лишних слов.

Вскоре Александр стал сменным мастером бурения. Далеко от жилья располагается буровая вышка. И в раннее зимнее утро, встав раньше своих друзей, Пирожков отправляется на лыжах в путь.

— Пирожок поехал, — шутили товарищи. И когда Александр, участвуя в соревнованиях, выполнил норму I разряда, это была не только его радость. Это был маленький праздник всей геологоразведочной партии.

Два года прошли незаметно в трудной, но захватывающей работе.

В 1957 году Саша сдает экзамены в техническое училище № 10 при Челябинском металлургическом заводе. С особым усердием приступает он к учебе. Занимается только на отлично. Успешно идут дела и в спорте. Он чемпион «Трудовых резервов» в лыжных гонках на 10, 15, 30 километров.

Лето для лыжника — время подготовки к зиме, а велосипед — один из видов этой подготовки.

— Так уж получилось, что вышел я на старт своей первой велогонки и выполнил норму II разряда. Ну, думал, бога за бороду взял. Да совсем наоборот вышло…

А «наоборот» получилось так, что после этого пригласили Александра в команду готовиться… для участия в первой велогонке по нашей области.

— Что греха таить, уверенность была, что выступлю прилично, а получилось…

…35 человек вышли на старт первого этапа. Но когда спортсмены финишировали, Александр оказался последним.

— Быть может, это покажется и странным, но именно после этой неудачи я очень привязался к велосипеду, — вспоминает Александр.

А что, ведь действительно можно было отступить. Велосипед только как подготовка: ты же лыжник. Наверное, так и думал Александр, но не в характере его оставлять начатое дело.

Начались упорные тренировки, а вскоре пришли и первые успехи на велосипедных трассах. С 1960 года Пирожков — член сборной команды области. Здесь он впервые встретил Вадима Васильевича Таскаева — отличного гонщика, внимательного, вдумчивого педагога. Его замечания казались такими мелочами, которые, вроде бы, и не заслуживали внимания. Но это только казалось. Таскаев приучил Пирожкова к мысли, что в велогонке не может быть мелочей, здесь все должно быть учтено.

В Калининской гонке на первенство республики Александр выполнил норматив мастера спорта. И снова упорные тренировки.

— Но теперь это уже не только «я», это уже «мы», — говорит он, став тренером.

Три Владимира — Кузнецов, Пантюхин и Новиков — вместе с Александром стартовали в IV традиционной областной велогонке. Знакомый по тренировкам Троицкий тракт. Но одно дело тренировки. Для ребят же — это первые крупные и ответственные соревнования. Гонщики знают, как нелегко держаться в группе. Здесь нужны и тактика, и техника, и, бесспорно, скорость. Надо идти кучно, помогать друг другу. Александр все время в голове гонки, он один из претендентов на победу.

Трудная это была гонка. Капитан команды Пирожков по сумме всех этапов завоевал второе место, а команда заняла 7 место. Но это была победа, это был успех еще совсем молодых гонщиков и их тренера.

— Сейчас многое стало сразу как-то яснее, — говорят ребята своему тренеру. — Посмотрим, на следующий год…

Хорошие, дружные ребята, они знают, что настоящее упорство всегда приведет к намеченной цели, как это и было с их тренером — Александром Пирожковым.

Сейчас Александр — студент факультета физического воспитания Челябинского пединститута. Ленинский стипендиат. Редактор факультетской стенной газеты (кстати, одной из лучших в институте). И еще — тренер: и в институте, и на родном заводе — заводских спортсменов он не забывает. Во всех гонках, проводимых челябинскими велосипедистами, Пирожков — в тройке победителей.

Одна за другой причаливали к пирсу легкие яхты. Молодые крепкие парни и девушки в спортивных костюмах ловко соскакивали на деревянный помост, деловито привязывали суда, перекидывались шутками. Заводской пруд, еще несколько минут назад белевший островками туго надутых парусов, весь открылся скупым лучам заходящего солнца. А вдоль пирса с двух сторон, устремив вверх частокол остроконечных мачт, выстроились «финны», «эмки», «летучие голландцы».

Николай Иванович Иванов, «глава» магнитогорских яхтсменов, только закончил плавание и, поднявшись на возвышение, сколоченное из теса, зачаливал с помощью лебедок свой «Звездник». Потом опустился на пирс и сразу же попал в плотное окружение «мореходов». Тут были и яхтенные капитаны, и рулевые всех трех классов, и простые матросы, и юнги, только-только делающие первые шаги в увлекательном парусном спорте.

Откуда они в сухопутном городе Магнитогорске?

И тут прежде всего придется рассказать о кандидате технических наук, преподавателе горнометаллургического института, мастере спорта Николае Ивановиче Иванове, человеке, страстно увлеченном парусным спортом и отдающем ему все свободное время.

…На пруд опустились сумерки, когда Иванов, наконец, отправился домой. Завтра у него трудный день. С утра он должен быть на комбинате, в лаборатории тепловой техники, там ждут его неотложные дела, там он занимается решением научных проблем.

Иванов не похож на тех спортсменов, которые, кроме своей страсти, ничего не хотят видеть. Он радуется спортивным успехам своих питомцев, но его интересуют не только спортивные достижения, а и воспитание людей. Я был свидетелем того, как он, например, «распекал» Геннадия Шкинева, одного из лучших спортсменов, зато, что тот не учится.

— Отстаешь ты, Гена, товарищей подводишь, — говорил он Шкиневу.

Тот смущенно переминался с ноги на ногу:

— Да вот, возьмусь, Николай Иванович. Поверьте мне, твердо решил.

Очень многие товарищи Гены по спорту стали студентами института. И тут тоже сказалась сила влияния Иванова. Он как бы стал связующим звеном: «парусная секция — институт». В разговоре о воспитанниках парусной секции Иванов обязательно подчеркивает: учится в институте. Вот, скажем, мастер спорта, бывший сталевар Александр Милеев — сейчас аспирант института. Виктор Агафонов, бывший слесарь, ныне студент института. Там же учатся слесари Георгий Митрофанов, Вячеслав Обрезков и другие. А Александр Насыров, бывший газовщик коксохимического цеха, теперь уже инженер. Нередко бывает и так: утром Николай Иванович встречается со своими питомцами в аудиториях института, а вечером — на водной станции. Он для них наставник и там, и здесь.

В парусной секции растут не просто спортсмены. Люди здесь воспитывают в себе высокие моральные качества, учатся коллективизму. Александр Белоусов любил выпить, зазнавался. Бывало, придет отец Саши к Николаю Ивановичу, жалуется на сына, но просит оставить в секции: здесь он непременно станет человеком. «Возились» с Сашей немало, но зато теперь его не узнать. Дурные привычки как рукой сняло. Белоусов — один из лучших спортсменов Магнитогорска.

С ранней весны до поздней осени белокрылые яхты магнитогорских спортсменов бороздят воды заводского пруда. Яхтсмены Магнитки — дружный, сплоченный коллектив. Можно позавидовать упорству, с каким они овладевают тонкостями вождения яхт.

Но уже давно парусники Магнитки почувствовали, что заводское водохранилище стало для них тесным.

— Выросли мы уже из нашего «Магнитогорского моря», — шутит председатель секции, начальник участка основного механического цеха металлургического комбината Алексей Фоменко, только что вернувшийся из парусного похода Темрюк — Волгоград, манят нас дальние дороги…

Яхты, приписанные к «порту» Магнитогорск, можно было видеть на Азовском и Черном морях, они бороздили воды Куйбышевского моря, прошли по многим рекам.

Алексей Фоменко — тоже страстный спортсмен. Кстати, яхта — его семейное увлечение. Мария Фоменко, жена Алексея, тоже «служит на флоте». На ее попечении — вся материальная часть. И яхтсмены по праву называют Марию «наш боцман».

Есть у Магнитки своя так называемая «бродячая флотилия». Это — шесть катамаранов, которые, кстати, изготовлены силами спортивной общественности. Прошлым летом на катамаранах совершено четыре дальних плавания. Один отряд плыл от Перми до Ульяновска, другой — от Ульяновска до Астрахани, третий — из Азовского моря до Волгограда.

Николай Иванович рассказывает:

— Настоящего яхтсмена можно воспитать только в больших переходах. Здесь человек по-настоящему узнает, что такое парусный спорт. В походе люди учатся, как ходить по компасу, находить место для якорной стоянки, как обойти судно, как разминуться с пароходом и т. д. Тут воспитываются воля, умение преодолевать трудности. Разве не поучителен, скажем, поход Темрюк — Волгоград — 1670 километров под парусами? Мы — за такие походы!

Магнитогорских яхтсменов можно было видеть на областных состязаниях, где они в личном зачете одержали победы по всем классам судов. Яхтсмены Магнитки были приглашены на Приволжскую парусную регату. Там лаборантка Валерия Вдовина на яхте класса «финн» заняла первое место, а слесарь Григорий Митрофанов на яхте класса «летучий голландец» оказался шестым среди двадцати одного участника.

О массовости парусного спорта в Магнитке проявляется особая забота. Раньше, года три назад, школьников зачисляли в секцию юнгами. Многие с тех пор выросли, возмужали. Нынче организована детская спортивная школа яхтсменов. Под началом опытных спортсменов Александра Насырова и Виктора Агафонова ребята научились водить парусные суда, сдали экзамены на рулевых третьего класса. За 20 дней они прошли под парусами 700 километров. Хорошая смена растет у магнитогорских «моряков»! И их наставник — капитан дальнего плавания Николай Иванович Иванов — человек большого сердца.

До него Аша не знала мировых рекордсменов. Собственно, и он не рассчитывал стать им. Уж больно не везло Геннадию…

В семье Чиглинцевых не было летчиков, не было конструкторов. Отец, Андрей Иванович, работает слесарем на заводе «Электролуч». А вот сына, Генку, небо потянуло, крылья… Еще мальчишкой стал он конструировать модели. Придет бывало из школы и до конца дня на станции юных техников пропадает.

Потом и известность пришла. С 1955 года он трижды завоевывает звание абсолютного чемпиона области по классу резиномоторных авиамоделей. А неудачи начались с 1958 года.

Участвуя в очередных соревнованиях, Гена не поставил ограничитель для принудительной посадки модели через три минуты полета: такая продолжительность была достаточной для первого тура соревнований. И случилось непоправимое — модель уходила все выше и дальше. Не пошла она на снижение и через 25, и через 30 минут. А вскоре вообще исчезла из виду. Растаял в воздухе долгий труд, напрасными оказались месяцы творческих экспериментов юного Чиглинцева.

Что ж, он не сдался. Начал работать над созданием новой модели. Опробовать ее пришлось нескоро: «помешала» служба в армии.

Геннадий уехал на Дальний Восток. Вместе с нехитрым солдатским провиантом он все же взял с собой и новую модель. Нелегко пришлось в пути с этим хрупким, но громоздким изделием. Но чего только не сделает с человеком мечта! А она у Чиглинцева большая. Нужно до конца проследить полет модели, чтобы проверить свой профиль крыла. Вдруг это пригодится при конструировании настоящих самолетов — вот куда ведет его мечта.

Командование быстро заметило увлечение молодого солдата. Поняли, что это не просто увлечение, увидев пробные полеты модели Чиглинцева.

— Ну что ж, дерзай! — сказали в части и послали Геннадия в Куйбышев, где проходили всесоюзные соревнования авиамоделистов. Это было четыре года назад. Приехал парнишка в незнакомый город. Поселили его в одной комнате с курсантами авиационной академии имени Жуковского, также приехавшими для участия в состязаниях. У тех все «по науке» сделано, да и разговоры свои — специфические. Вообще, в состязаниях участвовали «звезды первой величины» — чемпионы и рекордсмены страны. Естественно, все внимание болельщиков и судей было приковано к ним. Кто знал, что паренек в солдатской робе довольно скоро станет вровень с ними или даже выше!

Первый тур соревнований прошел удачно: модель Геннадия пролетала заданные три минуты. Во втором туре перед запуском судья посоветовал: «Включи ограничитель…» Но то ли от волнения, то ли от робости (на что он мог рассчитывать, соревнуясь со знаменитостями?) Чиглинцев не послушал судью.

И вновь случилось непоправимое. Через три минуты Геннадию были записаны в протокол завоеванные им очки, а модель продолжала полет. Чиглинцев теперь уже ничего не видел, кроме удаляющейся белой точки. Стараясь не выпускать ее из виду, за ней до края огромной поляны бежал белокурый парнишка в солдатской форме. И когда эту точку «проглотили» кучевые облака, он остановился и едва удержал слезы. Гена понял; что допустил еще одну оплошность.

Обычно перед началом соревнований участники клеймят свои модели: наклеивают на крыло тонкий листочек бумаги с указанием адреса оргкомитета состязаний. Если кто и найдет модель, будет ясно, куда ее переслать. Геннадию надеяться было не на что… Не закончив соревнования, он уехал в часть.

И вот позади служба в армии. Еще не снята солдатская гимнастерка. Геннадий сразу же, не раздумывая и не теряя времени, подает документы в Томский политехнический институт. Сюда он приехал прямо из части, не заезжая домой.

Прошло всего несколько дней, а у Чиглинцева уже появилось немало знакомых авиамоделистов. Больше всего он подружился с инструктором по авиамодельному спорту Николаем Константиновичем Архиповым.

Сам Архипов был военным летчиком. Теперь строит радиоуправляемые модели и руководит кружком юных авиаторов в Томском Дворце пионеров.

Геннадий быстро нашел общий язык с Николаем Константиновичем, советовался с ним, интересовался его работами. К тому времени у Геннадия была готова очередная модель, точь-в-точь такая, с какой он выступал в Куйбышеве. Успел он ее смастерить в свободные солдатские минуты.

— Ты знаешь, Гена! — сказал как-то Николай Константинович Чиглинцеву. — Тебе повезло: на днях у нас состоятся областные соревнования. Запустим твой «звездолет»?

— Так я еще экзамены в институте не сдал…

— Одно другому не должно мешать.

…Как и два года назад, погода выдалась отменная. Солнце, легкие облака, небольшой ветерок.

— Ну что, на побитие рекорда? — шутит Архипов.

— Что вы… — щурится от яркого солнца Геннадий. — Я уже все рекорды побил. Две модели «посеял».

Полный завод резиномотора позволяет сделать винту 450 оборотов.

Сто пятьдесят, двести, двести двадцать… — «Хватит, — решает про себя Геннадий». Если бы знал Архипов, заставил бы на все крутить.

А Гене жалко. Вдруг и эта улетит? Вертолета на соревнованиях нет, не проследить, куда пойдет. Но на этот раз на красном крыле наклеена папиросная бумажка:

Все формальности соблюдены.

— Пошел! — весело улыбнулся Архипов.

Краснокрылая птица быстро набирала высоту. Геннадия окружили знакомые мальчишки, ученики Николая Константиновича.

— Вот здорово… — восторгались они.

Яркое солнце мешало следить за полетом, болели глаза. Но все боялись потерять модель из виду.

— Опять уйдет! — сокрушался Геннадий.

— Ничего, покружит и сядет, — успокаивал его Архипов. Но и у него на лице можно было прочесть тревогу.

— Я ж говорил… — махнул рукой расстроенный Геннадий, когда красные крылья засосало под облака.

— Да мы найдем ее.

На Чиглинцева смотрели три пары мальчишеских глаз. И Гена вспомнил первенство области в 1958 году. Он был полон желания искать, но его не пустили: мал еще. Теперь он сам себе хозяин.

— Давайте!

Но где искать, кругом тайга. И потом сколько пролетит модель?

— Я так думаю, — сказал Архипов, — искать надо с радиусе 30 километров, не ближе.

Определили направление ветра и отправились в путь. Поиски продолжались четверо суток. Осмотрели все кустики в радиусе 30, потом 40, потом 60 и 80 километров. И безрезультатно. Да и разве найдешь небольшую модель в сибирской тайге?

Настроение было испорчено окончательно. Где уж тут думать об экзаменах… И хотя Архипов убеждал остаться и поступить в институт, Геннадий решил ехать домой: после такого поражения никакая наука в голову не пойдет.

Дома Геннадий никому о своих неудачах не рассказал. Поступил на Ашинский металлургический завод травильщиком во второй листопрокатный.

Вечерами опять выпиливал и клеил. Твердо решил создать модель еще лучше прежних.

Прошло месяца два. Время сглаживало горькие чувства неудач, а Геннадий нет-нет да и задумывался: «Неужели не найдется? Ведь на крыле есть адрес…»

Развязка наступила совсем неожиданно. Почтальон принес обычный голубой конверт, на котором мелким, знакомым Геннадию почерком было написано:

Из Томска, от Архипова! Быстро разорвал конверт. Из тетрадного листка, сложенного вчетверо, что-то упало на пол.

Геннадий не поверил своим глазам. На красной планерной обшивке — папиросная бумажка: «Внимание…» С обратной стороны даже остатки дерева. Клей прочно схватил обшивку, и отодрать ее от дерева было невозможно. Неужели нашли?!

Геннадий читает письмо:

А недавно, в июньском номере журнала «Крылья Родины», мы прочитали небольшое сообщение:

Итак, 25-летний паренек из Аши сумел перекрыть достижение известного венгерского авиамоделиста почти в восемь раз и подарить своей стране еще один мировой рекорд.

Автора этих строк могут упрекнуть: рассказал, мол, только биографию спортсмена, историю. А что сейчас? Каков сегодняшний день рекордсмена мира?

Дело в том, что и сегодня Геннадия Чиглинцева такое же, как все предшествовавшие рекорду годы — мечта, поиски, настойчивость. Но чтобы восполнить рассказ, о мировом рекордсмене из Аши, придется дописать несколько свежих абзацев.

Геннадий и сейчас работает во втором листопрокатном цехе Ашинского металлургического завода. Он очень скромен (достаточно сказать, что многие из его знакомых и даже родственников до последнего времени не знали о его успехе), трудолюбив. Г. Чиглинцев воспитанник комсомола, кандидат в члены партии. Недавно его выдвинули на должность бригадира. А, главное, видно, у парня — талант.

Геннадий Чиглинцев.