В первую нашу встречу он танцевал передо мной полуголый, а затем нагло и жадно поцеловал. Во вторую — нашел адрес и предложил прокатиться на его КОНЕ. В третью — вместе с группой захвата ворвался в мой офис. Это Максим Шолохов, и он меня преследует. —Пупсик, я хочу тебя себе, — шепчет томно и притягивает к себе. —Я сказала "нет"! — выпутаться не получается, но я очень стараюсь. —Это спецназ, детка, так что соглашайся и получай удовольствие. В любом случае, от меня не скрыться, — шепчет у самых губ. ИСТОРИЯ МЕКСА. ГОРЯЧО И ЭМОЦИОНАЛЬНО! ОСТОРОЖНО! МАТ!
МАША
—Маш, ну в самом деле. Все, забудь, это надо просто перешагнуть, — канючит Саша, и я с ней совершенно согласна. Вот только как это сделать, если ты чувствуешь себя преданной?
—Да, именно потому я здесь, чтобы перешагнуть, — смеюсь, ныряя в атмосферу легкости и веселья.
Поход в клуб — идея моих подруг, чтобы развеяться, а то ведь я под гнетом своего босса света белого не вижу. Но, по правде сказать, причина вовсе не в работе, а в боссе.
—Тогда улыбнись, прекрати хмуриться. Мы пришли сюда что? Веселиться! Значит, отставить негатив. Будем тусить, — продолжает она, заманчиво улыбаясь всем вокруг.
—Вот именно, — поддерживает Кира, усаживаясь за свободный столик. — А то, что твой мужик тебе наврал насчет отношений с женой, не люблю говорить эту фразу, но сейчас она как нельзя кстати: Я ЖЕ ГОВОРИЛА.
—Мужик или разводится, или не разводится, а вот это вот дети, больная жена, давно не спим вместе — херня все полная. Машунь, я понимаю, он…ничего такой мужик, пришел, увидел и победил, но в твоем случае, нельзя было так обманываться.
У меня отношения с моим боссом…были, до момента, пока я не узнала, что жена никакая не бывшая, а самая что ни на есть настоящая, и спит она с ним в одной кровати, да и вообще, по ее мнению, у них в семье все ХОРОШО.
А я полная дура, но сейчас очень хочется переключиться, и потому соглашаюсь с подругами, и потому, собственно, я в этом клубе, пришла на нечто необычное, как мне напела Кира, на живой концерт.
Акустика, вино, новые знакомства, пробоина в груди. Все как обычно в таких делах.
—Все, забыли. Заказываем винишко, перекус, а в случае с Машей нормальный ужин, потому что она уже вобла сушеная.
—Сомнительный комплимент, всего минус три килограмма, — отмахиваюсь, когда в зале тушат свет, а на фоне играет музыка, которая явно не подходит под категорию «живая».
—Из-за мудака даже сто граммов потерять впадлу.
Софиты направляются в центр зала, пускает дым, и я вопросительно изгибаю бровь. Я думала, тут будет концерт, а по всему видно, что нет.
Занавес поднимается, одновременно с этим звучит песня, пускающая по коже табун мурашек. Возникает неконтролируемое желание стучать в такт басам. Подруги тоже оборачиваются на сцену, когда в центр зала выходит парень в камуфляже и балаклаве, совсем как из группы быстрого реагирования или захвата.
Бедрами показывает фрикционные движения, и, стыдно признаться, с учетом комплекции этого парня, даже у меня испарина выступает. Он большой! Очень большой, накаченный и высокий парень.
Когда он соблазнительно скидывает с себя куртку, оставаясь в одной майке, девушки визжат и готовы драться за предмет гардероба.
—Еб вашу налево, я точно помню, что речь шла о джазовом вечере, но я жаловаться точно не собираюсь, — пищит от восторга подруга, доставая смартфон. —Это надо заснять! Я в шоке!
Танцует он так, что буквально через секунду женщины создают какофонию звуков, вперемешку с визжанием. Они стучат по столу, а я в шоке, потому что ощущение, будто бы у них секса не было годами.
В момент, когда парень снимает балаклаву, ослепительно улыбаясь блядской улыбкой, не слышно даже собственных мыслей.
Он кивает, оголяя идеальный ряд белых зубов, проводит по ним языком, подмигивая аудитории, манит пальцем, рывком поворачивается спиной и медленно наклоняется, чтобы завязать шнурки.
Тестостерон в зал посылается в гигантских масштабах всего-то от одного парня. Ему удалось зажечь всех!
—Господь! Кто это, аааа?! Почему мы раньше не ходили на джазовые вечера? Хочу на сцену к сладкому, — верещит Саша, а я просто ржу, хлопая в такт движениям парня.
—Всем оставаться на местах, работает спецназ, — голос с хрипотцой заставляет вздрогнуть.
Очень приятный голос, да и весь он…приятный, жаль, что блядун. Тут и к бабке не ходи, но генофонд очень даже. Цепкий взгляд не оставляет без внимания, кажется, никого. Даже я ощущаю эти мажущие касания, выдыхая спертый воздух.
Бутылка с водой тут же открывается, крышка летит в зал. Эффект разорвавшейся бомбы. Если он кинет туда трусы, что будет?
В следующее мгновение парень делает пару жадных глотков и выливает остатки на себя, сдирая майку. Ох…Хорош.
—БОЖЕ, ПАРЕНЬ, СНИМАЙ ШТАНЫ! — это мои подруги кричат?
Прикрыв рот рукой, жадно слежу за тем, как он расстегивает ширинку. Неужели снимет? Вот, чем я занимаюсь?
В это мгновение на сцену выскакивает мужчина постарше, бедрами трясет, мышцами играет как бодибилдер.
—ВАУ! Смотри какой, МАША, все! Я пошла на сцену!
К моменту, когда я за руку ее хватаю, на сцену и девушка выскакивает, вот только она явно с тем мужчиной, что постарше будет, извивается в такт музыке.
Длинные волосы разлетаются в разные стороны, когда она опускается на корточки и тут же восьмеркой поднимается, прикрыв глаза. Красивая…и у них полный коннект с этим бородатым мужиком.
—Охереть! Пустите меня на танцпол!
Сашка вырывается из моего захвата, и я надеюсь, что ее там не задавят фанатки.
—Меня зовут Мекс, а можно просто СЕКС, — громким голосом вещает молодой в зал. —А это наш босс, царь-батюшка, и его прекрасная жена. Так что, бабоньки, вжарим рок в этой дыре? Кто хочет ко мне? Поднимите ручки, сейчас будет пиздец горячо!
От крика в зале уши закладывает, и Мекс, он же секс, спускается со сцены, мягко отбиваясь от толпы беснующихся баб. Софиты за ним движутся, а он останавливается возле меня, перехватывая за подбородок.
—Пупсик, я тебя еще со сцены заприметил и ослеп, — шипит низко, а затем впивается в меня болезненно-соленым поцелуем, одновременно с этим подхватив на руки так легко и просто, словно я ничего не вешу вовсе.
Давление подскакивает, а адреналин лупит безумным напором. Языком он вторгается в мой рот, обезоруживая. Боже! Что он делает?! Я моментально становлюсь заведенной, моментально!
Пытаюсь оттолкнуть, но вот парня фиг остановишь, он меня сажает на себя, сцепив ноги за спиной, а пальцами я ныряю в стальные мышцы.
—Пусти меня! — рывком отталкиваюсь, а он ржет. Упирается мокрым лбом в мой, я перед собой вижу яркие глаза, подсвечивающие похотью. Взгляд опускается ниже, к моим дрожащим губам. Мурашки волной опускаются по спине к ногам.
—Давай знакомиться, малыш, потому что я тебя уже попробовал! Негоже имя не знать, — смеется, неся меня на танцпол.
—Я со стриптизерами не знакомлюсь! — упираюсь ладонями в потную загорелую кожу, отводя голову в сторону.
—А со спецназовцами? Макс Шолохов, группа специального назначения «А». Альфач на службе и по жизни, — ладонь опускается на мою ягодицу, и я в шоке всматриваюсь в широко распахнутые голубые глаза, напитанные максимальной наглостью. Взгляд с прищуром, губы в ухмылке.
Альфач? Спецназовец, серьезно? Это какая-то шутка, не иначе!
—Поставил меня на пол, немедленно, — шиплю дикой кошкой, но этот самый Мекс тянет меня на сцену, продолжая лыбиться.
Ах ты ж, да ты, да ты просто отвратительный тип! Уф, от негодования начинаю полыхать, лицо горит огнем, а моя поза максимально пошло-вульгарная.
Этот остолоп еще ладонь на ягодицу уложил и гладит!
Делаю еще одну попытку сбежать, а Макс меня шлепает по заднице, призывно ухмыляясь.
—Дикая кошечка, обожаю!
Я же со всего размаху заряжаю, если верить словам наглеца, самому альфачу по наглой роже, отчего он удивляется также быстро, как острая боль пронзает мою ладонь. Черт возьми!
—Поставь меня на пол! Сейчас же! —пытаюсь перекричать музыку, которая становится громче, но спецназовцу по шарику. И только на сцене в софитах и под гул сцены он садится на стул вместе со мной так, что моя задница теперь на всеобщем обозрении.
—Как ручка, пупсик? Дай поцелую, — хрипит, притягивая мою ладонь к лицу, трется о нее, а затем касается губами тыльной стороной ладони, делая бровки домиком.
Встает со мной и резко наклоняет, отчего я вскрикиваю, ведь мир теперь вверх ногами. Меня держат крепко, не давая упасть.
Вот только сердце все равно из груди выскакивает, болезненно ударяясь о ребра. Разворот. И я смотрю в зал.
—Дайте шуму, девочки! Дайте шуму. И ваши аплодисменты группе специального назначения Альфа в этом зале, вашему покорному слуге Мексу. А еще этой изумительной красоты девушке, которая украла мое сердце, — скользит ладонью по животу, притягивая меня всем телом к себе.
Свет лупит по глазам, ослепляя, и это мой шанс сбежать, что я и делаю, чуть позорно не хлопнувшись на пол, запутавшись в собственных ногах.
МЕКС
Малышка вырывается из рук и сбегает в толпу обезумевших баб. Как геенна огненная они ее засасывают. С учетом маленького роста, я среди тополей нихера не вижу. Вот же ж…черт, рывком направляюсь в ее сторону, когда меня Тень перехватывает и тащит вниз.
—Потом к фанаткам побежишь, — ржет он, в грудь меня кулаком припечатывая в шуточной форме.
—Тень, бляха, ты какого черта…
Отмахиваюсь, по сторонам всматриваясь. Упустил, ядрена кочерыжка!
—Мекс, ну все, свой проигрыш ты отыграл, молодца, — парни хлопают меня по плечу, а я все сканирую пространство, не реагируя на их слова.
Бабы еще вокруг столпились, а я на стул с ногами запрыгиваю и оглядываюсь. Но вот только белобрысой макушки нигде нет…Черт, сбежала моя Златовласка, не оставившая о себе ничего, кроме острого желания обладать.
Красивая. Строптивая и очень вставляющая по всем параметрам. Лыблюсь, вспоминая, как она меня огрела. Пиздец, приятно. Я бы ее сегодня забрал, и не только сегодня.
Вот прямо чувствую, что нам по пути. Я и со сцены вышел, чтобы выхватить кого-то для шоу, чтобы прямо бесновались бабенки, но тут прямо залип. Тормознул и чуть носом не зарылся к ее ногам.
Взглядом она меня неплохо так приложила, я и опешить не успел, так, слюной чуть не захлебнулся, да и тут же вцепился как надо. Некогда было думать, особенно, если желание сразу подхватило.
Вкусная. Хочу еще и побольше. Ай, да черт возьми!
—Слыш, боец, тебе бабы в трусы не только бабло совали, что ли? — Архангел-батюшка протягивает мне женский браслет и вопросительно изгибает бровь, прижимая к себе Вику.
—Че? — смотрю на него и не вдупляю, а нет, все-таки вдупляю. Наверное, эта красотка обронила, я же ее там вертел как мог, вот и зацепилось.
Больше так близко ни с кем не терся. Маленькая ручка, да и вообще она вся маленькая, а вот браслет явно золотой. Некрасиво вышло, так она теперь у нас Золушка? Буду искать по размеру руки?
Нихрена подобного, у меня ее образ перед глазами так и стоит, и вообще уже стоит. Можно составлять фоторобот и идти искать.
—Дай сюда, — выхватываю цепочку с подвеской, в руках уже тру и иду по клубу искать глазами свою золушку. Парни мне в спину улюлюкают, но блин, я только бешусь от этого. Надо же быть таким дебилом, чтобы упустить из-под носа.
Она так шустро деру дала, что я не сразу среагировал, еще и отвлекли тут некоторые.
Мне пройти мешает живой поток баб, лапающий меня прямо вот сейчас! Да что это такое? Я не стриптизер, и сейчас они скорее подбешивают, чем подстегивают мое эго. Але, женщины, вы че творите?
У половины из вас кольца на пальцах, вы замужние дамочки, а меня тут готовы изнасиловать в грубой форме!
—Мальчик, ты такой сладкий, давай уйдем вместе сегодня, — шепчет женщина за пятьдесят, а я понимаю, что столько не выпью.
Нет, я знал, что я охуенный. Даже больше, чем это слово, но больше просто не придумали еще, так что будем довольствоваться малым.
Это аксиома, конечно, но я даже не догадывался, что уж ТАК порву зал, как Тузик грелку. Черт. Ну красиво ворвался в жизнь неудовлетворенных женщин.
—Дамочки, я занят. Прошу простить и извинить!
Майку из заднего кармана достаю и напяливаю на себя, вот только она мокрая, и эффект я создаю обратный для всех глазастых.
Совокупление падших женщин!
Обойдя весь зал, я не нахожу свою пропажу. Потому что сбежала она явно прочь из клуба. У меня из зацепок— только браслет остался. Зацепился за штаны, так и болтался весь танец. А лучше бы телефон. Переодевшись, к парням присоединяюсь.
—Ты че такой смурной, Мекс?
—А ему девочка не дала, вот он и бесится. Я ж видел, как она его оприходовала ладошкой. Прямо поставленный удар у малышки, — ржет Бодя, а я ему посылаю свой матерный взгляд. Это у меня коронная штучка, на всех работает железобетонно.
—Тень, ты сейчас реально тенью станешь. Сопи в две дырки, и радуйся, что я тебе в нос не дам за то, что ты меня отвлек от важного дела.
Исаев довольно улыбается, кивая:
—Неприятно получать подъебки, да? Ну вот впитывай, Мекс, а то ты своими шутками уже всех заколебал, так хоть на своей шкуре проживешь.
—Брейк, ребят, я сейчас не в состоянии вашу грызню переваривать, — припечатывает Архангел, а я срываюсь.
—Да пошли вы все!
—Ой, ой, ой какие мы обидчивые. Ты если надумаешь свалить, у тебя минимум одна профессия сегодня появилась, —летит вдогонку от парней, а я ржу, потому что в карманах нахожу приличное количество крупных купюр.
Мда уж, ну заправить бэху хватит разочек, но неполный бак, конечно. Для полного бака надо было снимать трусы.
Левой рукой все прокручиваю браслет, недовольно хмурясь.
Вернуть надо, но как найти?
Где ты, Златовласка?
МЕКС
Настроения нет абсолютно. Чувствую себя размазанным куском дерьма, вот почему на следующий вечер прихожу опять в клуб попытать удачи. Ну может она завсегдатай таких мест? М? Почему бы и нет?
Не могу сказать, что меня это радует, но, с другой стороны, я был бы счастлив ее сейчас встретить.
Ошиваюсь пару часов, но никого не нахожу. Разумеется. Вместо этого выпиваю коньячок, когда ко мне подсаживается мадам с претензией. Осматриваюсь и понимаю, что так ничего, конечно, даже могу уйти с этой цепкой блондой с хорошим третьим размером, но что-то не тянет. Не вставляет.
Есть такое чувство, когда не идет, потому что есть интерес другую забрать.
—Прости, дела, — встаю из-за столика и профессиональным взглядом цепляю камеру, направленную в зал. Судя по траектории, она должна захватывать сцену, а значит, есть вероятность, что засняла и нас со Златовлаской.
—Эй, ты чего такой грубый? — перехватывает меня за руку и возмущенно что-то дальше верещит, вот только я не вникаю, ведь оно мне и даром не нать и за деньги не нать.
—Малыш, — снисходительно улыбаюсь и руки вверх поднимаю, мол, извини, но не сегодня. Не мое, сладкая, не мое.
И уже подойдя к барной стойке, я осматриваюсь, ожидая бармена, который пока что занят другой заказчицей. Но я не уверен, что ей вообще сюда вход показан, потому что с виду лет пятнадцать можно дать, но не больше.
И пока она с явно взрослым другом о чем-то трещит, ее сумочка падает на пол, а в этот момент бармен подмешивает в коктейль что-то белое и вручает парню. Боковым зрением это все фотографирую.
Профдеформация: у лучшего стрелка периферия работает примерно так же хорошо, как и центр.
Девица не успевает выпить, потому что я выбиваю из ее рук стакан, разбивающийся в итоге на кафельном полу.
Красиво разлетелся, всех вокруг окрасив в кроваво-алый. Девчонка вскрикивает, подскакивает тут же и снова роняет сумку прямо в эту жижу и стекло. Ничего страшного, зато она живая и целая.
—Упс, вот это я ебанько, раздай патроны, собери и опять раздай. Малышка, давай отсюда чеши, а? Они тебе в этот коктейльчик много чего намешали, так что беги домой, уроки учи, агась?
Девчонка прикрывает рот рукой и в шоке рассматривает меня, затем пятится назад и уходит.
—Ты че офигел? Ты проблем хочешь? — бузит ее несостоявшийся насильник. Я таких ублюдков за километр чую. Он уже под чем-то, и явно разговор не про алкашку. —Типа дерзкий?— пихает меня в грудь кулаком.
—Да есть немного, но ты тоже не очень мягкотелый, смотрю, да? — улыбаясь криво, принимаю удар. Он снова пытается зарядить, и тут я уже заламываю мелкого додика и ударяю его лицом о стойку, отчего все стаканы на ней подскакивают, а гости удивляются.
—Ты отдохни, а то устал. Приуныл. Так бывает.
Мелкий верещит резаной свиньей.
А затем обращаюсь к бармену, который спешит смыться.
—Стоять. Бояться. Сюда чеши, мамина поця, —тот поворачивается и делает глубоко удивленный вид.
—Я тут не при чем!
Ага, а я прима балерина.
—Записи с камеры вот этой предоставь, — указываю на глазок над стойкой.
Но наш друг-зельегонщик оказывается тугодумом.
—Это муляж!
—Что ты мне чешешь? Муляж у вас по всему клубу, я сразу это заметил, а вот эта девочка пишет, так что давай мне записи за вчера, агась?
—Отпусти меня! — вопит парниша, чью руку я к лопаткам положил и слегка примял. Чуток.
—Неа, пока твой дружок мне запись не даст.
—У меня нет доступа к ней!
Вглядываюсь в “замаскированный” провод, ведущий под стойку. А там и коробочка…
Бросаю ксиву на стойку и выразительно изгибаю бровь.
—А так? Могу позвать друзей, чтобы мои аргументы до тебя дошли, а то как до жирафа пока что. А могу сам тебя отпиздить за то, что ты малолеткам вместе с подельниками наркоту подмешиваешь, дальше что? Уводят, трахают и обворовывают? Или что там у вас по списку? Смотри сам. Выбор тоже за тобой. Я так-то мальчик не очень хороший, люблю кулаками помахать. Но могу иногда и конструктив выдать. Например, попросить тебя больше так не делать, а то ноги оторву и затолкаю в задницу. Будешь примерно, как кузнечик. Ну как? Ферштейн?
Бармен всматривается в мое удостоверение и дрожащими руками достает из-под стойки ноут, после чего отправляет мне на почту запись с камеры за вчерашний день.
—Ну можешь же, когда хочешь, —подмигиваю, а однорукого ноунейма поднимаю со стойки.
—Снова здрасти. Повторяй за мной: я, — резко наклоняю его и прямо перед стойкой торможу, приложив помягче.
Крик разносится душераздирающий, как будто я ему кожу сдираю.
—Больше не буду, — снова рывок и почти удар о стойку, а потом мягко прикладываю его, —никому ничего подмешивать, — хлобысь, тут уже все-таки прикладываю его носопыркой о поверхность.
Потому что негоже быть падлой.
—Не буду, не буду, — почти плачет, а я довольно улыбаюсь.
Потому что как вещает наш царь-батюшка Архангельский: пропиздон — лучший учитель в мире. Коротко и ясно.
Уже в машине по времени нахожу идеальный кадр, где мы со Златовлаской во всей красе. Теперь мне бы Фроста напрячь, он у нас часто в управлении торчит, явно помочь может.
Набираю его, несмотря на детское время, он заспанным голосом мне отвечает:
—Что опять?
—Приветики, Фрост. Найди мне одного человека, пожалуйста, ты ж у нас в этом спец.
—Дай угадаю. Вчерашнюю барышню из клуба.
—Агась.
—Вы издеваетесь надо мной, или да?
—Кто вы? И че такого?
—Ничевотакова, —дразнит, а затем выдыхает и шепчет тише, словно боится кого-то разбудить. Слышу шуршание и мягкий голосок.
—Ты че там с бабой?
—Не твое дело. Присылай давай. Все пока.
Трубу бросает, а я довольный как никогда, рассматриваю фотку, которая уже улетела в мессенджер товарищу.
Красивая. И качество у камеры ничего так, можно повтыкать и полюбоваться. Огонь. Просто аааа.
Емае, а Фрост точно с бабой. Иначе какого хрена он там шепотом щебечет?
Офигеть! Я думал, он евнух. Фрост с бабой! Вот это да!
МАША
Я все еще не могу отойти от того «события» в клубе. Девчонки меня без конца и края спрашивают, как мне удалось стать той единственной на танцполе вместе с богом секса, а отмахиваюсь, сидя за кухонным столом.
Мы устроили девичник по случаю моего расставания с мудаком, потому что подруги решили меня поддержать.
Но вместо того, чтобы обсуждать что-то интересное, полночи и все утро обсуждаем чувака, который танцевал стриптиз в ночном клубе.
—Ну как он целуется? Думаешь, у него в штанах тоже ого-го?
—Боже, ты меня уже миллион раз спросила, как он целуется! Он просто засунул мне язык в рот, вот и все. Наглый и неотесанный мужлан, решивший, что я лужицей перед ним расползусь. Хватит уже с меня мудаков, в самом деле.
—Ну так он же спецназовец, альфач. Ты видела, какие парни у танцпола стояли? Не думаю, что он соврал, — защищает Саша, а я неоднозначно хмыкаю, касаясь губ пальцами. Там словно его фантомные прикосновения живут сами по себе.
—Да, я слышала что-то такое со сцены урывками, несмотря на грохочущий в ушах пульс. Но он наглый, и пусть будет хоть президентом, что теперь? И вообще не ясно, какого черта отряд спецназовцев танцует стрип. Але, девочки, они слегка другими делами заниматься должны!
—Ой, только не говори, что тебе не понравилось! Ну краснючая была, и явно ведь ответила ему, — толкает меня Кира в бок, а я закатываю глаза.
Нет, не признать тот факт, что этот Мекс горяч, невозможно. По меньшей мере, надо быть непроходимой идиоткой. Он красивый, накаченный, и бабы за ним уплетаются шлейфом в несколько километров, а те, кто впереди, падают штабелями.
Это факт.
Но это совсем не значит, что адекватные девушки должны на подобное позариться.
—Понравился! Ответила! Даааа! Только фригидная не ответила бы! — Саша пищит и хлопает по столу ладошками.
Еде сдерживаюсь, чтобы не заржать. Я не фригидная, но тем не менее, я пыталась вырваться. Пыталась же, да?
Это я сейчас себя успокаиваю, кажется, но моим подругам только дай повод языком почесать на тему красивых мужиков, это затянется надолго.
—Не надо было сбегать, Маш, реально. Мне кажется, он отличный вариант, чтобы выбить клин…клином.
—Отличный вариант, чтобы вляпаться по самые помидоры, девочки.
—Фу. Какая ты зануда, —Саша недовольно кривится и отворачивается, сложив руки на груди.
—Я включаю мозг! Мне кажется, иногда, это очень даже полезно. И только почти выбравшись из одного говна, не надо с головой нырять в другое.
—Бу-бу-бу, дайте Маше платок и посадите к бабкам у подъезда, будет обсуждать шлюх, проходящих мимо.
Смеемся все, заливисто и громко, потому что это и правда звучало как пенсионерский клич на тему «а в наше время», «а раньше было лучше».
—Не отстану, пока ты не признаешься, что он в твоем вкусе!
—О боже, да в моем, в моем! Но не красота главная в мужике.
—А диаметр члена! — поддерживает Саша.
—Я же говорила! — победоносно кричит Кира, а Саша хлопает по столу в такт музыки «We will rock you».
Но может я просто не готова к еще одному блядуну?
И словно по заказу в этот самый момент начинает звонить телефон, а на том проводе совсем не слон, а…
—О мудачина звонит, — читает Саша имя звонившего.
Да, я именно так его и подписала.
Добавить в черный список пока не могу, все-таки он мой непосредственный начальник, и я, по закону, обязана отработать положенных две недели, прежде чем навсегда перестану быть его секретарем-референтом, а еще и переводчиком китайского языка.
Зато теперь могу со спокойной душой слать его на символ плодородия у древних греков, а он как баран будет на меня смотреть. Хотя почему это «как»?
—Бери трубку, и дай я с ним поговорю
—Пока он не выплатил мне ЗП, говорить с ним буду только я, — перехватываю телефон и принимаю вызов, недовольно бурча в трубку «я же сказала, что заболела, больничный прислала».
—Я хочу с тобой нормально поговорить.
—А я не могу, у меня срачка, я говорю только с белым другом в своей уборной.
Витя хмыкает и тяжело выдыхает.
—Маш, давай нормально?
Ах, нормально, да? Нормально было врать мне, что ты развелся, а ты, в рот тебе мои ноги, все еще женат, а жена преспокойно себе ждет ребенка?!
Да я вцеплюсь тебе в шею, если ты только попробуешь перед моими глазами появиться!
—По рабочим вопросам у тебя осталась почта, а для остальных есть мой мастер-кард, — бросаю трубку и победоносно всматриваюсь в своих подружек, которые ржут во всю.
—Ладно, уложила красиво.
Но мало мне звонков на телефон, теперь еще поступает и звонок в дверь. Ухнув, иду открывать, но, когда делаю это, практически в обморок падаю, потому что там корзина, доверху наполненная розами. Их там точно не сто, и даже не двести.
Дыхание перехватывает, потому что у меня рука не поднимется это все выкинуть. А отправляющий слишком очевиден.
Черт возьми.
—Мария Величенко? Служба доставки…
Парень с трудом затаскивает эту махину в квартиру, просит расписаться и уходит.
Чувствуя бешеное сердцебиение, я хватаю смарт и набираю Мудачину сама.
—Я почти у тебя. Приеду и поговорим, — произносит он тут же.
—Пошел нахер! И цветы свои засунь себе в одно место! — бросаю трубку и рывками втягиваю воздух.
—Ууу, Маш, нам на работу надо, так что давай ты с нами пойдешь, чтобы он просто тут ничего не разнес, — предлагает Кира, а я отрицательно машу головой.
—Это моя квартира, и я не собираюсь сбегать!
Подруги уходят, оставляя тысячу пятьсот советов и рекомендаций, берут с меня обещание, что я не буду открывать дверь, но я ее открою, чтобы эти цветы ему скормить.
Раскошелился. Лучше бы на роды жены отложил!
Когда в дверь звонят еще раз, я уже точно знаю, кто стоит на пороге, а потому беру чашку с недопитым чаем, открываю дверь и выливаю на стоящего за ней…черт.
—Ну, предположим, ква, — произносит басисто.
Это тот парень из клуба, стоит, улыбается, облизывается от скатывающихся капель чая по его лицу. Улыбка прямо заразительная, вот только у меня внутри все переворачивается, а сердце стучит слишком часто, как для простой встречи с незнакомцем.
Вскидывает брови домиком и на меня всматривается кошачьим наглым взглядом, не лишенным желания уложить меня в постель. Медленно мажет с ног до головы и на всех моих выдающихся местах тормозит.
Черт! Я без лифчика и майка прямо…ничего не скрывает. Рваный вздох срывается с губ, когда я складываю руки на груди, что не обходится без внимания архаровца.
—Привет, Золушка-Златовласка. Меня так еще не встречали. Провожать-то провожали, но чтобы встречать. Я ж еще накосячить не успел нихера, — опять облизывается и плечи расправляет широченные. Он просто скала какая-то, давящая авторитетом и не только.
Замираю, а вот парень отмирает быстро и делает пару шагов, моментально обхватывая меня двумя руками.
—Ты как мой адрес узнал? — спрашиваю в шоке, стараясь не думать, что такая махина ко мне прижимается. Обдает горячим дыханием, пальцами ведет по пояснице. Ежусь, замечая, что волос встает дыбом на руках, да и на всем теле, чего греха таить.
Страха нет, а вот странное поползновение по всему телу — да. Что ж ты за человек-то такой?
—О и цветы доставили. Ну и отлично, Маша. Не дала мне тогда в клубе…имя свое, я сам нашел и взял приехал, — его интонации срабатывают так, что ты начинаешь думать совсем не об имени.
В шоке я делаю пару шагов назад, чувствуя, как страх испариной на коже выступает.
Так это ты подарил? А я наехала на…вот же ж черт!
—А имя мое откуда знаешь? Ты что преследуешь меня?
Боже. Значит, все-таки точно имеет связь с представителями власти, раз и имя, и адрес в два счета прознал. И заявился сюда как ни в чем не бывало.
—Пупсик, ну я ж тебе сказал, что я альфач, у меня в друзьях много кто есть, да и сам в принципе к базам доступ имею. Чего ты сразу на дыбы? Не следил я за тобой, а если бы следил, то тебе бы точно понравилось, — ухмыляется, закрывая дверь коленкой. Теперь мы с ним один на один.
Оглядывается и берет с тумбочки у двери пару сухих салфеток…вытирает лицо и аккуратно складывает на тумбочку. Никуда не спешит, размеренный такой. И это в чужой квартире!
—Я вас не приглашала к себе домой, — цежу серьезно, сразу давая понять свое настроение.
—А я без приглашения заявился. У нас с тобой есть незаконченное дельце, — щелкает меня по носу, начиная раздеваться.
—Это какое? Затащить меня в койку? Куда ты раздеваешься?
—Пф, малыш, ты туда сама с разбегу прыгнешь, как с трамплина в бассейн. Вообще-то я чаю хочу. —А ты мало того, что наглый, так еще и самоуверенный. И перехочешь. Чая нет! Можешь еще пару раз облизаться, глядишь, напьешься!
—Нифига. Просто уверенный в себе. О как. Стреляю тоже метко, а еще зарабатываю неплохо, почти джентльмен и очень обаятельная сволочь, отжимающаяся от пола с весом от двухсотки. С тобой на шее могу и триста раз того и этого. Нет чая? Давай кофе, влупим по сосудистой системе как надо.
—Давай без пошлых намеков. Я не заинтересована в общении, хорошо? Я к тому же занята, и мой жених с минуты на минуту придет сюда. Так не мешай же нам.
Мекс прикрывает рот рукой и в шоке на меня смотрит, а затем подмигивает, приближаясь еще на шажок, а вот если даже и захочу шагнуть назад, то не смогу, потому что стена!
—Сексом заниматься? —И им тоже! — возмущенно заявляю. Мекс кривится, передергивая плечами, как будто увидел что-то очень гадкое, а услышал крайне неприятное.
—Ну давай до него сходим на свидание, а потом ты и сама не захочешь обмениваться жидкостями со своим парнем.
МАША
По заказу, в мою дверь настойчиво звонят, а Мекс услужливо, прямо с реверансом, подходит к ней и с неотразимой улыбкой на лице ПЫТАЕТСЯ ее открыть. Черт.
—Ну что, муж на пороге, любовник в окно? —ржет альфач, а я двигаюсь к двери и встаю ровно перед ним. Лучше будет, если эту чертову дверь открою именно я!
—Ты наглый как не знаю что! — цежу злобно, хватаясь за ручку. Витя еще назойливо так стучит, звонит, что-то пытается крикнуть. Заткнись, господи ты боже мой!
—Кто! — перехватывает за талию Мекс и вжимается со спины всем телом. Прямо чтобы я четко смогла осознать все его выдающиеся части.
По горлу пускается огонь. Я сдавленно выдыхаю, ударяя его по руке. Нет, это сейчас вообще ни в какие ворота не влезет!
—А мурашки пошли, а волоски дыбом встали, а если развернуть тебя лицом, то я увижу широко распахнутые глаза и полное отсутствие радужной оболочки. Знаешь, почему? Это на уровне гормонов, нас притянуло. Круто же. Секс будет пздц крышесносный. Ты вообще увидишь, как оно должно быть. Но начнем мы с чего полегче…например.
—Заткнись и отойди от меня, в конце концов. И вообще. Вышел вон.
Распахиваю дверь, но Мекс за нее прыжком переходит, и видно только меня. Витя всматривается в меня взглядом побитой собаки и держит в руках…веник. Самый натуральный веник! Вот это уж точно он букетик подбирал!
Как же я могла так ошибиться? Он бы в жизни мне такую корзину не притащил!
—Маш, я люблю тебя. Ну женат да, мы разводимся, я о беременности узнал в процессе бракоразводного, и по закону, без ее согласия нас не разведут, пока она беременна. Надо ждать пока родит, господи, это так глупо звучит, — вываливает он на меня ушат дерьма, а я стою и обтекаю, а еще у меня адски печет щеку, ведь это Мекс палит на меня, а еще ржет, как конь.
Прямо вижу, как растягиваются губы в широчайшей лыбе.
Ну почему у моего бывшего такой тупой привычки с порога вещать правду-матку никогда не было, а вот именно сегодня он решил переплюнуть самого себя?
Наверное, потому что он подсознательно понимал, что я его пошлю сразу, как только увижу. И черт возьми, это сейчас превращает меня в идиотку, каких поискать.
—Ой, здрасти, — Мекс выходит из-за двери и нежно перехватывает меня за талию, в сторону отводя. Как пушинку! Но на его фоне я точно пушинка!
Меня словно из трансбоя холодной водой обдает. Мурашки по коже скачут сильнее, а внутренности, наоборот, как на вертеле вращаются.
—Эй! — протестую, но он отмахивается, подходит к Вите. Складывается, ощущение, что этот парень на одном месте вертел мои протесты вместе с моим мнением!
Не сказать, что мой бывший не в шоке. Даже больше, он явно не понимает ситуацию, всматривается в альфача, обо мне напрочь забывая.
—Это кто такой, Маш? — произносит еле слышно, а потом замечает все-таки корзину за моей спиной. Да ежу понятно, как это выглядит, на самом-то деле.
—Ты будущий бывший, я настоящий нынешний парень, давай тут и порешаем. Смотри. Ты высмаркиваешься со своим похоронным веночком к любящей и беременной жене, я тебя больше не вижу, и все в шоколаде. У меня, понимаешь, работа нервная, я сам мальчик такой, нестабильный периодами, всякое могу сделать. Ну так зачем меня нагнетать? Ты же не хочешь проблемных открытых переломов? Нах оно тебе надо. Да и мне, собственно говоря. Лишний головняк.
Витя возмущенно приподнимает букет, а я сдавленно выдыхаю. И только собираюсь высказать свое «фе» обоим, как Макс…ладонью закрывает мне рот, ослепительно улыбаясь.
—Когда дяди разговаривают, маленькие девочки не лезут, агась?
Ах ты ж жук навозный!
Мои попытки оторвать его лапищу от своего лица ни к чему не приводят, потому что в нем дури все-таки много, а во мне сорок пять килограммов веса, можно и не пытаться.
Но я изнутри полыхаю, воспламеняюсь по щелчку. Ты просто…ты просто…Ах ты ж.
Витя же словно воды в рот набрал. Хоть бы попытался возразить, в конце-то концов, не хлюпик же!
Да, не такой, как этот Мекс, но тоже ведь не спичка!
Открыв рот, кусаю наглеца за ладонь, но он только дергается незначительно, а рот не отпускает. Вместо этого меня как куклу вертит в своих руках.
—Маша, ты что…с ним?
Вывернувшись из объятий, протестую, ударяя наглеца по груди, это все, куда я со своим ростом могу дотянуться.
На Витю не смотрю.
—Ты! ВЫ! ОБА! ВОН ИЗ МОЕЙ КВАРТИРЫ! — праведный гнев продирается по горлу, и я изрыгаю языки пламени, готовая спалить всех в один щелчок. Потому что все. Конечная остановка, меня довели до ручки!
Отхожу от наглого спецназовца на шаг, указываю на дверь, но тот лишь лыбится, руки вверх поднимая.
—Это у нас ролевые игры, мамина вишня, — обращается он к Вите, все также ослепительно улыбаясь, а я же шумно закрываю дверь, щелкаю замками и обессиленно оседаю на пол.
Руки дрожат. Взглядом я впиваюсь в шикарную корзину, наполненную явно дорогими цветами. Судя по бутонам, какие-то голландские розы.
Ну почему ты такой? Такие широкие жесты и такой непроходимый…идиот. И только присмотревшись, замечаю среди бутонов черную продолговатую коробочку. В пот бросает моментально.
Он что, решил зайти с козырей прямо с порога? Да ну быть не может. В самом деле?
Слыша отголоски мужских голосов, хмурюсь, но тянусь к неведомой коробочке. А открыв, сразу обратно на пол приседаю, потому что это точь-в-точь мой золотой браслет! Мой! Земля из-под ног все-таки уходит, а перед глазами пелена.
Тут же свободной рукой касаюсь левого запястья и понимаю, что моего браслета нет. И ретроспективно перед глазами мелькают картинки того вечера в клубе, то, как меня этот наглец вращал, кружил и жал во всех местах.
Не мудрено, в общем.
Обращение «золушка-златовласка» приобретает совсем другой смысл. И я, конечно, не сказала ему «спасибо», а он, по сути, и заморочился, выходит. Мог ведь отдать кому-то на баре, а мог и не отдать.
Ну нет, такой бы точно отдал, ему вряд ли нужно чужое.
Как я умудрилась не заметить отсутствие браслета?
Маша, ты просто растеряша, но это твоя самая яркая потеря за все последние годы, все-таки.
Вернувшаяся пропажа. Надеваю браслет на руку и облегченно выдыхаю. А вот корзину придется оставить в коридоре, я ее не просто поднять не смогла бы, даже с места сдвинуть.
Выглядываю в окно, а там Витя с Мексом о чем-то болтают.
Недолго болтают, потом Витя злобной походкой направляется к своей машине, а вот альфач подходит к огромному черному мотоциклу, упирается бедром в него и складывает руки на груди, подняв голову к моему окну. Я тут же за занавеску прячусь, но он меня все равно же увидел!
Какой позор!
Мотоцикл?
Через пару мгновений мой телефон оживает, и я в целом-то понимаю, кто это звонит, но решаю поднять трубку.
—Да.
—Спускайся, покатаю тебя на своем коне.
—Нет.
—Передумай обратно, я жду.
—Спасибо большое, что вернул браслет, пока.
Трубку вешаю, мельком поглядывая за тем, как улыбка на лице Мекса становится шире, он голову к моему окну поднимает, а затем большим пальцем имитирует выстрел из пистолета, ухмыляясь. Следом же к своей груди руку жмет, показывая, что попала в грудь. От пят по ногам и позвоночнику мурашки табуном скачут.
Кошмар.
Он просто самый неподходящий вариант из всех.
«Скоро увидимся» прилетает мне на телефон, а затем Мекс надевает шлем, изящными движениями садится на своего зверя, показательно шумит двигателем во дворе моего дома и срывается с места, оставляя за собой шлейф пыли.
МЕКС
Красивая. Прямо конфета, так бы и сожрал. Но пока только глазами сжираю, потому что другого не позволено. Тело бомба, взгляд пушка, из-за чего я ракетой лечу в космос.
Не позволено трогать…
Пф. Как будто я собирался спрашивать, конечно, но пока да. Пока как-то по пиздюлятору отхватить не хочется, а то глядишь, осложнений добавлю собственноручно.
Я был уверен, что будет проще, но оказалось, что показалось. Уж точно не ожидал, что она меня за порог выставит с таким-то букетом! Раньше это срабатывало даже при самых жестких косяках.
Прямо таких, что единственным выходом бы стало разбить о голову пару тарелок и отправить в пешее эротическое куда-то в тайгу, чтобы я потерялся надолго. Желательно навсегда.
А тут вообще не было повода для злости, но так или иначе, меня подстегнуло. Цветы не берут, нахрап не берет, мотоцикл не сработал.
Ну ты совсем дятел, там по взгляду понятно, что она умнее всего того, что было у тебя до, а значит тут как ни старайся — старые методы смываются в унитаз.
Блядство! Еще этот будущий бывший нарисовался. По разговору, понятно, что он тот еще долбодятел, и взять с него, кроме анализов, нечего. Еще и очко жим-жим, что даже иголочка не пролезет!
Это он хорохорился только при Маше, а на улице…
Что ж ты, фраер, сдал назад?
Ничего, мы не мытьем так катанием своего добьемся. Тут без вариантов, народ, без вариантов.
А пока плетусь в учебку, у нас сегодня стрельбище. Только успеваю припарковать своего коня у здания тренировочного центра, как мне уже звонят.
—Да тут я уже, тут.
—Архангел тоже тут, спрашивает, где наш меткий стрелок. Может хватит опаздывать? — Бодя прямо превращается в Фроста, а жаль, мы ведь раньше пошутить хоть могли на тему и без темы.
Но как его каблуком прижало, то только иногда выходит. Я шучу на эту тему, а он отмахивается.
—Пф. Я думал его не будет.
—А он тут. И рвет, и мечет.
—Че его Вика с утра не ублажила, что он рвет и мечет? — хмыкаю, быстрым шагом направляясь внутрь.
—Вот подойти и спроси.
Поговорили. У нашего босса такая жена, что я вполне понимаю его возникшее желание окольцеваться сразу после развода. Баба-огонь!
Шустро переодевшись, топаю на поле, где замечаю хмурого Архангела. Он прямо вне себя сегодня.
—Биба и боба, два долбоеба, вы куда ушлепались? Сюда, я сказал, на точку встали и погнали. Препятствия преодолеть и попасть в цель в движении. Молоко меня не устраивает. Все слышали меня? Клим, ты меня не слышал! Упал и отжался, раз не слышишь. Сто раз. Бегом.
—Царь-батюшка, ну…
—Не понял. Это приказ.
И тут поворот головы совершается в мою сторону.
—На ловца и зверь бежит, — невесело заявляет. —Опять опоздал? Что я говорил о том, чтобы приходить вовремя?
—Пришел вовремя, значит опоздал, а пришел раньше, значит пришел вовремя.
—Ты не то что опоздал, ты считай что не пришел! Значит, неделю будешь тренировать молокососов по стрельбе.
—Понял-принял, — недовольно соглашаюсь и отправляюсь стрелять.
Перемещаюсь к точке, когда до меня доносится очередной крик Архангела.
—Изготовка к стрельбе херовая! Поднялись и сначала. Вас драть, а лучше пиздить надо, как сидоровых коз! Время! Время! Пока вы соберетесь, вас уже убьют!
Но факт в том, что наша группа наиболее эффективна. Мы и так выполняем все быстрее, чем указано в нормативных документах, но…все равно Архангел хочет докопаться и сделать из нас чуть ли не скорострелов в адекватном понимании этого слова.
Клим один раз попадает не в диапазон десять-восемь, а в пять.
—Потому что стрелять надо после того, как старательно прицелился. Случайно в цель попадают только сперматозоиды, а потом такие как вы рождаются, — припечатывает тут же Архангельский, а я ржу.
У меня всегда десять из десяти.
Через несколько часов адских тренировок с нашим главным из тренировочной выползаем еле дыша. Семь потов сходит, а дальше еще зал. Так всегда, в один день максимум из нас выжмет этот дьявол.
Упал-отжался приобретает у нас совсем другой оттенок. Упал и еле дышишь. Примерно так.
—Сегодня ждем ордер. Если дадут, завтра у нас прямо с утра выезд. К восьми, блять, не опаздывать, — рубит босс, и все соглашаются. Потому что сегодня отжаться от пола еще сотку никто не сможет.
Домой без сил заваливаюсь, но на последнем издыхании проверяю мессенджер.
Златовласка в сети. Так и хочется написать ей чет эдакое, но вместе этого просматриваю фотки и парочку себе сохраняю. Красивая, чертовка! Грудь, попа, грудь, глаза, грудь. Где-то я повторяюсь.
С этим и засыпаю. На лице тупая улыбка, в голове тупые мысли.
МАША
До позднего вечера хожу и посматриваю на шикарную корзину цветов. Украдкой любуюсь, потому что мне таких уж точно не дарили никогда в жизни.
Даже больше, я не особо вообще задумывалась над этим, возможно, и не просила, и видом не показывала, что мне хочется.
Скорее мне даже не хотелось никогда, пока я внезапно не получила этот роскошный букет.
Наклоняюсь и втягиваю неописуемый аромат. Аж глаза закрываются от наслаждения.
В ушах набатом стоят слова адресата этой корзины.
Не знакомлюсь я со стриптизерами. И усмехаюсь. Интересно, почему он участвовал во всем этом безобразии? То, что проспорил, это наиболее вероятный вариант.
А может подработка?
Ага, а с чаевых он купил тебе эту корзину.
Но цветы красивые, очень. И вообще плевать на источник происхождения средств. Делаю пару фото на память, потом глажу браслет. Мне его подарил очень близкий человек, и я была бы практически убита, не верни мне его Макс.
Аж сердце сжимается всякий раз, когда я опускаю взгляд на пышные бутоны, приковывающие к себе внимание.
Приятно до мурашек на коже, приходится насильно стереть улыбку с лица, чтобы не видеть это выражение в зеркале напротив.
Страшно подумать, сколько корзина могла бы стоить, а тут я взяла и получила, просто так, буквально от первого встречного наглеца, который мог бы и не дарить-то именно такой букет, а взять что попроще.
Наверное, не в правилах Макса делать что-то попроще, он скорее наоборот привык впечатлять.
Витя мне пару раз звонит, но встречая игнор, переходит на смски в мессенджерах. Читать их не хочется, а вместо этого я просматриваю фото Макса, который в своем аккаунте решил сделать чуть ли не галерею всех мест, где он бывал.
Италия, Франция, Испания, Турция, США, какие-то острова…может Бали.
Непроизвольно улыбаюсь увиденным фото, потому что они все живые, и очень красочные. И потому что я бы сама очень хотела оказаться во всех этих местах. Мурашки по коже табуном гуляют, да и трепет предательский тоже.
Я все боюсь, что на следующей фото будет девушка, может и не одна, но…
Везде улыбка до ушей, везде мышцы вперед, и только на одной из фоток парень слизывает соль с груди барменши-афроамериканки, а вокруг азиаты, очевидно, хлопают.
Тут и немного работы, потому что по форме и в балаклаве. Бросается в глаза только взгляд. Выдают его огромные глазища, такой же игривый взгляд человека, которому море по колено.
На следующих фото он показывает всем, как смотрится в плавательных шортах со спины на турнике. Каждая мышца настолько проработана, что живет отдельно от парня…
На этой фотке зависаю дольше, особенно на накаченной попе и икроножных. Губы прикусываю и дышу чаще. Очень…залипательное фото, потому что живьем я такого тела не видела еще, а тут, пожалуйста. Смотри не хочу.
На последнем он с каким-то мужчиной в форме, и Максим его точная копия лет на двадцать лет моложе.
Статный мужик смотрит в камеру властным взглядом, а Макс все тем же…игриво-потреблядским, развязная улыбка рисуется на лице, покрытым щетиной.
Тут он немного иначе видится мне.
Понимаю, что рассматриваю фото непозволительно долго, как для девушки, которая и вовсе не собирается интересоваться, пусть красивым, но очень проблематичным кадром.
Втянув поглубже воздух, отключаюсь от смартфона, обещая себе, что больше я туда смотреть не буду.
Даже если очень захочется. И вообще сердце у меня сейчас отбивает чечетку совсем не потому, что он мне нравится, и губы облизываю, чувствуя жар, тоже не потому. Мне вообще на него фиолетово, вот так.
Да красивый мальчик, но красивых мальчиков много, а вот мужчин хороших мало, и найти их сложно. Вот о чем следует помнить в первую очередь!
К полуночи Витя пишет мне ноющее смс, пропитанное безысходностью, потому что «пожалуйста» он использует крайне редко, когда уже понятно, что нереально накосячил.
Накосячил так, что не разгрести уже.
«Приедь завтра, пожалуйста, к нам внезапно китайцы приезжают, я не смогу без тебя провести встречу, а на носу важный контракт».
Читаю и губы жую. Да не сможет он без меня, потому что я готовила все документы, я согласовывала встречу, назначенную через неделю.
Я могу с ними поговорить так, что эти прекрасные китаезы на все согласятся, потому что моих аргументов вкупе со внешкой достаточно. Более чем.
Так какого лешего все перенеслось? Я планировала быть дома ровно до назначенной встречи. Провести ее, сдать дела кому-то и свалить в закат, чтобы больше не видеть и не слышать. С глаз долой и из сердца вон.
«Если это твой тупой трюк, я сожгу все документы у тебя на глазах» печатаю строго, чтобы он точно понял всю мою бескомпромиссность.
«Я не дурак так шутить. Они вечером сообщили, что заскочат к нам из столицы, потом по регионам. Там какие-то проблемы с билетами, и надо вылететь в Пекин раньше».
Что ж, хорошо.
Там будет куча людей и много работы. Он просто не сможет довести меня разговорами о личном.
Засыпаю с трудом, сплю плохо, а на утро мечтаю, чтобы жизнь заменили расстрелом. Голова раскалывается на миллион частей, и хочется просто лечь и умереть.
Но я собираюсь на работу, и очень быстро доезжаю туда. Пару минут перед входом с мыслями собираюсь, а затем поднимаюсь на нужный этаж. Вот только странное предчувствие не дает мне расслабиться. Дело вовсе не в бывшем, которого я тут же встречаю в дверях.
—Привет, — коротко приветствует, заглядывая в глаза. Но я смотрю куда угодно, только не на него. Противно и мерзко представлять, что я связалась с женатиком. От самой себя мерзко.
Киваю, сгребая важные бумаги со стола.
—Прости, что сорвал с больничного.
Снова киваю, продолжая заниматься своими делами.
—Маш, я люблю тебя, — тише произносит, царапая словами грудную клетку.
Не киваю, не реагирую, практически не дышу, чувствуя, как он делает шаг ко мне, второй, третий. Когда между нами остается буквально несколько сантиметров, дверь в офис шумно распахивается, ударяясь о стенку.
Топот ботинок заполняет мое сознание. Люди в камуфляже и с оружием врываются в офис, заставляя народ визжать, а меня замереть. Выронив бумаги из рук, я боковым зрением наблюдаю, как они разлетаются по полу.
Следом на них наступают тяжелыми ботинками, сминая такие важные наработки.
—Всем оставаться на местах. Работает спецназ, — произносит кто-то из них, когда меня прижимают к стене сильным телом. Вихрем сносит, за талию подхватывает. Коленом между ног блокирует любую попытку сбежать.
—Руки за спину, лицом в пол! — грубый голос разрезает мою реальность надвое.
Онемев, я только могу смотреть в прорезь балаклавы. Словно гипноз на меня действует!
Дыхание прерывистое, сердце замирает. Глаза в глаза. На меня смотрят так внимательно, будто забираются в самую душу. Захват скорее нежный, чем грубый. Но напористый.
В нос ударяется уже знакомый парфюм. Какофония звуков становится неважна, остается только осознание, что это все…
Слишком знакомо.
И тут я замечаю прищур, ведь глаза «улыбаются». Сквозное навылет.
Макс.
ПЕРВАЯ МЫСЛЬ — ОН ИЗДЕВАЕТСЯ НАДО МНОЙ.
Вторая. Боже, нас только что задержал спецназ «Альфа».
Третья. За что, мать вашу?
—Прохорский Виктор Игнатьевич, вы задержаны по подозрению в продаже оружия. Незаконное обращение с оружием, боевыми припасами или взрывчатыми веществами.
Под мой сконфуженный и удивленный взгляд они выводят Витю под белы рученьки, а я остаюсь, только теперь Макс не просто смотрит, а осторожно гладит меня по руке, следом поднимается к лицу и за подбородок выше к себе тянет.
Какая еще продажа оружия? Что вообще они говорят? Быть этого не может, я своими глазами видела документы, я ведь их переводила! Речь шла только о медицинском оборудовании! Никакого оружия! Да это какая-то ошибка, совершенно глупая!
—Собрать документы, опечатать здесь все, — заявляет один из главарей, тут же привлекая мое внимание.
—Привет, Златовласка, не бойся. Ничего не бойся, я рядом, — я резко поворачиваю голову в сторону Макса и слежу за тем, как длинные ресницы двигаются вверх-вниз, прищур становится лукавее, а мое дыхание срывается.
Задыхаюсь в его присутствии, чувствуя себя рыбой.
—Что ты здесь делаешь? — хриплю, а сама вообще не понимаю, откуда у меня голос взялся.
—Работаю, малыш, не думала же ты, что я пошутил? Ксиву показать?
Вопрос прозвучал так, как будто парень только что предложил мне показать что-то совсем другое и очень личное. Я бы сказала, что даже неприличное.
—А ну отпусти девушку, хули ты зажал ее у стенки? Чай не порнофильм снимаем, — рычит мимо проходящая скала, а я дергаюсь в руках Макса, чувствуя, как огонь спускается по щекам вниз по телу, превращая меня в лаву.
Мекс кивает, напоследок проводя по моему лицу ладонью, скрытой за тактической перчаткой.
—Есть отпустить, босс.
Шаг от меня делает, но второй рукой ладонь не выпускает.
—Я прослежу, чтобы тебя не обидели. Выдыхай, малышка.
А мне страшно. Настолько, что я коченею.
Если мой босс замешан в незаконном обороте оружия, я могу пойти как соучастница.
—Следователь Шустров, Мария Величенко? Секретарь Прохорского. Верно? — ко мне подходит коротко стриженный мужчина, всем своим видом внушает «доверие».
Киваю.
Мой взгляд прикован к Мексу. В отличие от команды, он остается тут и снимает балаклаву.
—Мать твою, на выход, — врывается та самая скала, заставляющая руки и ноги дрожать, и обращается к Максу.
—Не могу. Тут моя девушка! — делает забавный реверанс, отчего парни в тактике ржут в коридоре, и только один, зашедший в офис, недовольно зыркает на меня, а потом на него.
—Ты на моих нервах катаешься как на тарзанке. Вылетишь со службы как пробка из-под шампанского.
—Батюшка, каюсь. Но мы с вами уже однажды в такой штуке участвовали, не помню тогда возражений ни от кого.
МЕКС
Малышка дрожит. Зуб на зуб не попадает, на меня не смотрит, но вся словно на иголках. Красивая очень. Я бы поцеловал сразу, но бля, при исполнении же. И так втык получу, что остался. Но мне что? А похер!
Я когда узнал, куда мы выдвигаемся, прыгал до потолка. «Девочку свою увижу прямо при параде», но и страх за нее червячком в груди пробирался куда-то очень глубоко. Ну какого же черта тут происходит? Не могла же быть замешанной.
Она не такая, это я такой, что мог бы. И это, и то…и все, вообще-то.
Ой, я такой пиздюк, каких поискать, и это при условии, что у меня батя прокурор, а мама декан юрки.
Оторви и выбрось — это про меня. Уж каких я фортелей не выкидывал. Эх. Молодо, зелено. Меня после очередного прикола и заперли к Архангельскому в отряд. Он меня ломал, но как говорится, доломал. А на как работу принял, сказал "ещё поработаем, мамина поця". Вот и поработали. Огонь пацан же.
Говорит, пиздюк, но сработаемся. А я что? Мажорчик? Да! Бешеный? Да. Нарушать люблю все правила? Еще бы! На мне штрафов, хоть жопой жуй. Если бы не отец, давно бы на тралике ездил. Сейчас мне пистонов вставляет царь-батюшка, говорит, что тачку отберет. Он и отбирал на пару дней…потому я на мотоцикле гонял.
Не отрицаю даже, что я тот еще кадр, но на службе втянулся. Как-то неожиданно для самого себя я получаю удовольствие от того, что делаю. Гены, бляха, хер проссышь их.
И когда пацаны тормозят за превышение, я им даже взятку не даю. Вернее, уже перестал давать/предлагать. Улыбаюсь и машу…они мне все предупреждения выписывают.
А сейчас стою, впитываю, как Маша дрожит, мысленно посылаю ей успокоение. Она на меня бросает беглый взгляд и сразу в краску, а я же…могу в краску вогнать только взглянув. Отработанные навыки хер пропьешь.
Следак тут сейчас нормальный, я ему сказал, что
Сбор улик и опечатывание офиса завершается одновременно с окончанием допроса моей девочки. Она встает из-за стола и медленно подходит к своему рабочему месту, очевидно. Да, именно тут я ее и зажал, довольный как слон.
Руки дрожат, а я со спины их перехватываю, мягко поглаживая в своих. Перчатки снял, часть камуфляжа тоже. Хожу и сверкаю тут бицухой, но Маша не смотрит. Замирает, а затем дергается и выпутывается.
Ладно, мы о твоем плохом поведении попозже поговорим. Малышка молча собирает вещи.
—Ну не волнуйся ты так. Ты же не при чем, значит, к тебе вопросов не будет. Златовласка, а ну посмотри на меня, — приказываю грубо, и она резко поднимает на меня потерянный взгляд. Глаза на мокром месте, и я недовольно хмыкаю.
Мне не нравится, что она сейчас в таком состоянии.
Хочется поехать на опережение в СК, чтобы перехватить этого ее бывшего. Ты глянь, какой пиздюк малохольный. Мало того, что он явно педрила, каких поискать, так еще и подставил девчонку под такой головняк.
Да ему вдвойне надобно бы накостылять, чтобы каждое движение было напоминанием о собственной дурости.
Пальцем стираю остатки слез, а она задерживает дыхание, дрожа сильнее. Ну вот…а мне так нравится тебя трогать. —Я отвезу тебя домой.
А может и не домой. Хер его знает.
Сажусь на стул и слежу за тем, как она быстро пытается собрать ВСЕ свои личные вещи, словно думает уже сюда не возвращаться. А мне нравится эта идейка!
Уверен, такую девочку можно пристроить и к нам. Будет моим личным секретарем. Ох, влажные мечты, хоть бы не захлебнуться в них. А я, так и быть, буду чаще в служебке, чем хер пойми где. Глядишь, заинтересуюсь бумажной работой. В общем, я обещаю пытаться быть сносным мальчиком.
Хорошим не обещаю, а то завтра апокалипсис начнется.
Маша молча выходит из помещения, а я за ней хвостом, нагло трогая аппетитную попку глазами. Там есть что трогать и есть на что смотреть.
—Какого черта ты здесь делал? — резко остановившись на лестнице, она стала причиной лобового столкновения, а я, как порядочная сволочь, был вынужден подхватить ее за ягодицы и прижать к стене, проехавшись губами по влажной щечке.
И по уголку рта. Сама виновата. А меня прямо штырит от этих касаний. Приходится даже мысленно нашлепать себе оплеух. Вот прямо тут бы и пошел дальше, наплевав на свидетелей.
Охнув и прикрыв глаза, Маша впивается в меня руками мертвой хваткой. Красота среди бегущих…
—Я тут работал. И я тебе уже это говорил. Хватит задавать глупенькие вопросы.
—Хорошо. Работал. А теперь отпусти меня, я ухожу, а ты дальше…— мычит нечленораздельное, всматриваясь в меня ошалелым взглядом, — работай.
Отпускаю сопротивляшку на ступеньки, и она гордым шагом спускается вниз. Я снова обтекаю, замирая взглядом на нижних девяноста. Но может они и девяноста пять. Выдающиеся.
—Э, нет! Я тебя отвезу. И вообще ты мне торчишь, как минимум, поцелуй, как максимум...
—Пощечину?
—Только в эротических играх, пупсик. Торчишь мне свидание.
Маша недовольно пыхтит, что-то выуживая из сумки…телефон. На меня внимания не обращает.
То есть это на меня сейчас девушка внимание не обращает? Серьезно? Это мне снится в кошмарном сне или как? Это что вообще такое?
Неплохо так приписюнило. Вот прямо с разбегу по харе. Стоит вся такая снежная королева, непреклонная. А я что? Обтекаю. Прекрасно.
—Я сказал, что отвезу, — рычу, когда замечаю приложение такси на экране смартфона. Одной рукой натягиваю куртку, второй тяну малышку к парковке. Потому что я, блять, сюда сегодня опоздал из-за доблестных ДПС и их желания снова напомнить мне о том, что в пределах города действует скоростное ограничения.
А я, млять, не в курсе. Просто я слегка задержался на сбор, меня Архангел обещал отлюбить в одно место без смазочных материалов, и пришлось немного притопить.
ЧЕ меня теперь за это?
—Послушай, Максим…я понимаю, что ты нахрапом берешь баб и все такое. Ясно. Но я не твой вариант, у меня по личке все сложно, и я не хочу еще больше усложнять свою ситуацию, — тоненьким голоском шепчет, пытаясь тормозить меня. Второй рукой упирается.
—Че это такое "все сложно"? Пупсик, хуйня это все на лопате. У меня все просто, так что соглашайся. Хотя можешь и не соглашаться. Кто тебя вообще спрашивать будет?
Маша глубоко оскорблена, судя по округлившимся глазам и резко распахнутому рту. Губки прелесть, так бы и сожрал.
—Парень. Я не твой вариант! Понимаешь, да? Да у тебя на лбу бегущая строка «блядская натура». Я не хочу так, меня не интересует просто секс на один-два раза!
А женатые мужики, значит, нормально? Полет огонь, да? —Не думал, что блондинки умеют читать, — пизжу глупость, и тут же отхватываю по морде лица. Ну и отлично.
—Видеть тебя не хочу! — разворачивается…и далеко не уходит. От спецназа не уйти.
В самом деле. Че я парюсь?
—Можешь на меня не смотреть.
Подхожу впритык и закидываю манящее тело на плечо.
Хер ли тут разговаривать вообще?
—Ты что делаешь? Отпусти меня! — визжит так громко, что народ на улице оглядывается.
—Только на кровать, когда будем шпили-вили. Народ, расслабьтесь, я представитель закона. А это моя задержанная, — последнее произношу громче и властнее.
МАША
Я В ШОКЕ. НЕТ, Я В ПАНИКЕ! Он меня как мешок с картошкой в машину запихнул при всем честном народе, и хоть бы какая-то падла подошла спросить документы у представителя власти! Так ведь могут и украсть, а там на органы. Ищи потом ветра в поле.
—Ты с ума сошел? — верещу, пытаясь дверь открыть, но не выходит. Нет ни одного замочка, который можно было бы поднять.
И как только представитель гопстопа садится за руль, я тянусь на переднее сидение в попытке пересесть туда и молотить Макса до потери пульса. Не ясно чьей потери. Моей или его.
Но как только ногу просовываю вперед, парень перехватывает меня за лодыжку и скользит выше к бедру, а я, вся пунцовая, ударяю его по руке и пищу, теряя равновесие. По коже табуном мурашки и уколы тоненькими иголками.
В жар бросает.
—Ты наглый! ПСИХ!
—Я прошел комиссию, мне сказали, что годен. Пиздеть мне не пристало, так что придется поверить на слово, пупсик. Ноги у тебя зачетные, но может ты сядешь? Пока не на меня, а на пассажирское, а то сексом при людях заниматься я чет как-то не могу, — ржет этот полоумный, а я от шока на бок заваливаюсь прямо задницей к его лицу, что тоже не остается без внимания.
Пока я пытаюсь встать, ведь кое-кто резко виляет на повороте, чувствую, что спецназ лапает меня за задницу.
—Не смей меня трогать! — ору брыкаясь. Нога застревает, но я отчаянно пытаюсь вырваться. Покрываюсь седьмым потом, когда сдуваю пряди с лица. Я в бешенстве! Я в ярости! Я фурия!
—Попа тоже зачет. В общем, с какой стороны ни глянь — ослепнуть можно, — ржет он, а я наконец-то усаживаюсь на переднее и расстегиваю куртку, метая злобный взгляд в этого улыбающегося напомаженного индюка.
—Заткнись и немедленно останови машину.
—А что мне за это будет, наглый ротик? — продолжает издеваться, облизываясь.
—Промеж глаз не вмажу, — цежу, а у самой сердцебиение лупит как заведенное. Дышу громко и часто. Это просто в голове не укладывается! Ну почему мне так везет?! Ну почему?
Почему если проблемы, то снежным комом на голову, чтобы в них прямо захлебнуться? Если что-то плохо, то по всем параметрам сразу?
—Воу. Люблю БДСМ. Кстати, а зажимы для сосков любишь? Есть у меня идейка…
Он продолжает чесать, а я мечтаю оглохнуть. Каждая новая мысль заставляет волоски дыбом встать во всех местах, а по телу липкая пленка проступает. Жарко, что в аду. Зачем так парить?
—Слушай, давай еще раз. Нормально. Я хочу, чтобы ты прекратил меня донимать, у нас с тобой не получится. Разные весовые категории минимум, —пытаюсь начать старую песню еще раз. Я правда сейчас не в состоянии выгружать все это.
У меня проблем по шею, скоро захлебываться начну. Меня сейчас начнут тягать по допросам, и везде мое прямое участие. Господи. Да я об этом думать должна. А не о том, как отвязать от себя барана!
—Ну так я ж нормально хочу, малыш, я ж этот, адекватный перец, у меня намерения самые что ни на есть…честные. Слово даю.
Останавливаемся на красный, и я медленно поворачиваю голову в сторону протянутой мне руки, но Мекс, не дождавшись ответа, сам мою перехватывает и сжимает.
Я пытаюсь вырвать, но не дает. Едем дальше молча, я устала биться головой о стенку.
—Юмор у меня специфический, ты привыкнешь. Но завоевывать буду нагло и грубо, как слон в посудной лавке. Ну ты это, говори, если что не так. Я ж толковый ко всему прочему. Хотя…Знаешь, у нас говорят, что спецназ — это диагноз, так вот у меня диагноз, — лыбится так, что любая другая на моем месте расползлась лужицей.
—А если я не хочу? —Аппетит приходит во время еды — это раз. Ты голодная — это два, тебе нужен адвокат — это три. И все эти проблемы решу я — это четыре. А ну еще я охуенный, и это без сомнений. Так что пошли пока пожрякаем, а то одной аппетитной фигурой сыт не будешь, — притягивает мою руку к лицу и целует.
Говорить с ним бесполезно. То есть максимально бесполезно, потому что выходит из машины, обходит ее и к пассажирскому с моей стороны вальяжной походкой плывет.
Смотрится внушительно, ну вы только представьте, мужик по форме, на дорогой тачке, ослепительная улыбка, наглый и цепкий взгляд, кошачий прищур.
Обнять и насиловать.
Я даже боковым зрением замечаю, что бабы оглядываются. Чего греха таить? Я бы тоже оглянулась и даже облизалась бы.
Ну и дура!
Он спит и видит тебя отыметь, а ты размышляешь о его фигуре и внешности в целом. Да пусть он хоть стихами говорит…
Дверь открывается, и Мекс, протягивая мне руку, зачитывает:
— Ты меня не любишь, не жалеешь, разве я немного не красив? — взгляд мутный, ведет от моих ног и до лица, томно вздыхая, словно я боль причиняю.
Если бы он сейчас показал мне свой корнишон, я бы не удивилась, а вот то, что он зачитал Есенина, это просто на голову не налазит.
Я в шоке всматриваюсь в наглое лицо и прикидываю в уме, мог ли он просто заучить пару строчек, чтобы баб впечатлять, но и тут он поражает…
— Не смотря в лицо, от страсти млеешь, мне на плечи руки опустив…
—Я не млею.
—Ты пока блеешь, да. Но млеть будешь тоже, — нетерпеливо рукой теребит, ожидая, что я свою протяну, но хренушки тебе, наглый. Блею я, как овца, да? —Я пошутил! — тут же ерепенится, улыбаясь не так ослепительно, как до этого.
—Господи, за что мне это? — произношу себе под нос и вылезаю из машины-зверя. Высокая, зараза!
—Упертая, однако.
Мы заходим в помпезное заведение, Мекс умудряется дважды перехватить мою руку, на что я тут же возмущенный взгляд в него впиваю, и быстрее шагаю вперед за единственный свободный столик без брони.
Ладно, я просто поем в странной компании, не буду обращать на то, как он сейчас снимает куртку, играя мышцами, как перекатываются они под белой тканью футболки. Господь! Он видел вообще погоду на улице?
—А я жаркий перец чили.
—Ты идиот, серьезно, — оглядываю загорелую кожу, темную поросль волос на руках. Тестостероном пахнет за километр.
—Меня будет твоя любовь греть.
—Ты от обморожения умрешь скорее, — парирую тут же, сканирую КьюАр код для получения меню. Здесь цены космос, но позволить себе я могу, конечно.
—Глаза красивые, — произносит внезапно спецназ после недолгого молчания, а я резко поднимаю голову от смартфона и вижу серьезное лицо, уже без этого тупого наигранного оскала для привлечения маток.
—Спасибо, — бурчу, краснея.
—Краснеешь тоже красиво…
Ну вот же ж, как он это делает? Словно нарочно меня в кипящий чан окунает. Это похоже на пикап. Нет? Да? Я без понятия, мне так комплименты еще не делали и до знакомства не целовали.
Пытаюсь проглотить вставший в горле ком и отвести взгляд в сторону, но вот спецназ не спешит прекращать на меня зыркать, и только сильнее распаляется в своем занятии.
—Ты можешь прекратить? — вспыхиваю, резко поворачивая голову.
—Прекратить что? — спрашивает без тени улыбки.
—Смотреть на меня как будто я торт, а ты на диете.
Мекс улыбается, улыбка растягивается до ушей.
—Хочу и смотрю, кто мне запретит? — загадочно изгибает бровь.
Мы делаем заказ, и я решаю наесться от пуза, потому что…могу. И хочу. На стрессе меня либо тошнит, либо я ем как не в себя, и при этом не толстею.
—Слушай, а ты точно девочка? Я обычно столько сжираю. Ты не подумай, просто если ты лопнешь, мне придется тебя клеить. И рад бы тебя клеить, но ты сопротивляешься, что тоже мне нравится очень сильно, потому что это весело задорно.
—Получить по яйцам весело и задорно?
—А ты собираешься мне туда прописать?
—Вполне, если ты не отлипнешь.
—Окей, куплю каску для своих фаберже.
Я уже смеюсь в открытую, сдерживаться нет сил. Ну какой же он непробиваемый! Ладно, я правда пыталась держать лицо ровным и безэмоциональным, но на хорошие шутки это сделать нереально. Попросту невозможно!
—Вот! Наконец-то улыбка, давай еще!
—Обойдешься! — показываю язык как малолетка, на что спецназ только шире улыбается, сложив руки перед собой замком. Замечаю, что пальцы у него длинные и брутальные. Без понятия, как пояснить этот термин применимо к пальцам, но есть бабские, а есть мужские. От последних я почти млею.
—Я тебя за него укушу в следующий раз.
И это немного так в чувства приводит, оглушая по затылку.
Прокашлявшись, умолкаем и сидим, ждем заказ, когда внезапно у меня со спины слышится…
—Сынок? Привет, — женский голос нежным потоком льется, а я от жара, сковавшего тело, пошевелиться не могу.
Макс тут же подрывается с места, улыбаясь в открытую, мягко, без всяких там наигранностей.
—Мамуль, выглядишь как пушка-ракета.
Я поворачиваю голову и неловко улыбаюсь. Женщина выглядит просто замечательно, и я бы в жизни не сказала, что это может быть мама такого остолопа, выше нее на три головы. О-фи-геть!
—Спасибо, сынок, чего не скажешь о тебе. Кто по форме в ресторан идет? Ты почему не на работе? И с девушкой? Познакомишь? Где твои манеры?
—Маааам, вопросов много, так получилось. Это моя девушка, прекрасная и умопомрачительная Маша, — произносит он приговор, а я чувствую, что глаза сейчас из орбит вылетят к чертовой бабушке. —Маш, это моя изящная мама, Валентина Львовна, мечта всех мужиков и страх курсантов…
МАША
Женщина внимательно меня осматривает с неприкрытым удивлением. А затем улыбается, словно она выиграла миллион. Тут же Мекс отодвигает ей стул, и она садится, перехватывая мою ладошку. Если бы я только знала, что способна осчастливить людей таким способом…
Вмиг покрываюсь гусиной кожей и понимаю, что я точно влипла. Окончательно, так сказать. От Мекса мало того, что не сбежать, так еще и мама его думает, что мы вместе.
Протест продирается по горлу невысказанными оправданиями.
—Машенька, вы просто красавица! Сын, почему я узнаю обо всем последняя?
Ну, предположим, я тоже не первая, отчего нервно улыбаюсь, и тут же заявляю:
—Валентина Львовна, вышло недоразумение, мы не…—но все мои потуги обрывает Мекс, тут же меня и перехватывая за руку, снова к губам прижимая ледяную ладошку. Мать спецназа подозрительно осматривает этот жест, но все равно загадочно улыбается, в глазах так и светится что-то теплое.
—Она моя шутница, мам. Все говорит, что мы не-не и ни-ни, шутница, рифм императрица моя, да?
—Нет, Максим тоже шутник, и любит шутить на всякие необычные темы, мы на самом деле не встречаемся, — говорю ровно, всматриваясь без тени улыбки в лицо матери спецназа.
Мне этот маскарад вообще и даром не надо, и за деньги тоже. Она кивает, все также улыбаясь, и только лукавинка проскакивает в мимике.
—Да, потому что мы живем вместе, ма, — парирует наглец, а я вспыхиваю, резко выдернув руку из жесткого захвата.
—Как славно! Хороший тамада, и конкурсы интересные. Вы когда уже свадьбу наметите, скажите старикам, чтобы хоть вам подарок приготовили, — смеясь, проговаривает она, рассматривая то меня, то своего сына.
—Без б, ма.
—Ты не в казарме, изъясняйся так, чтобы тебя дамы понимали, и не позорь доктора наук и отца генерального прокурора, хорошо?
Ясно. Понятно. Папа прокурор. А Я ТУТ ДУМАЛА, ОТКУДА ДЕНЬГИ НА ЦВЕТЫ. Да он может купить весь этот ресторан, не мудрено, что девушки перед ним падают ниц сразу с раздвинутыми ногами.
—Прошу прощения, высокопревосходительство. Каюсь и бьюсь челом, — изображает из себя шута Мекс, пока его мама с улыбкой все-таки любуется сыном. Коротко стриженный ежик мелькает перед нашими глазами, пока сын целует руку матери. Смотрится…нежно.
Это в ней видно невооруженным глазом, кто бы что там ни говорил. И даже напускная строгость и замечания не могут изменить того факта, что к сыну она относится более, чем тепло и с любовью, но без “маменькиного налета”.
—Маша, а вы кем работаете? А то все об оболтусах говорим, тоже как-то неправильно, —переводит на меня оценивающий и внимательный взгляд. Сложив руки перед собой замком, она заставляет приковать внимание к широкому золотому ободку именитого бренда и тонком ободке с внушительным камнем, за который явно бы девушки дрались.
Такое дарят исключительно любимым.
—Я закончила иняз, специализируюсь на китайском, — произношу уверенно, а у нее тут же брови подскакивают ввысь. Первая реакция у всех, кто со мной знакомится, конечно. К этому привыкнуть просто, чистейший восторг в глазах у людей рождается только так.
—Охуеть, — шепчет Мекс, и его челюсть, фигурально выражаясь, ударяется о стол в немом восторге.
—Сын! Перефразировал свое восхищение! — тут же реагирует его мама, скривив лицо, как будто запахло неприятно.
—Я в ахуе, ма, сорян, автоматический перевод сейчас завис.
—Это ты не знаешь, кем работает твоя девушка? — недовольно продолжает, пока он глаза закатывает и на меня палит уже с большим восторгом. Как будто есть куда больше, в самом деле!
—Так мы только вот на днях познакомились, а сегодня я решил, что моя, — лыбится нагло, прищуриваясь, одаривая то меня, то маму этим сладким взглядом, который, по идее, должен был бы нас сломить. Ага, хренушки.
Но давление подскочило, нечего сказать.
—Ты сказал, что живете вместе.
—Ну в одном городе точно! — тут же выкручивается он, а я скрываю широкую улыбку, ведь меня от смеха сейчас порвет.
Она вздыхает тяжело, а потом ко мне возвращается.
—Не обижает? Машенька, вы не смотрите, что он шут, вообще мы его воспитывали. Иногда по жопе. Непедагогично, знаю, но это же было оторви и выбрось. В общем, приглашаю вас к нам в гости, вернее вас приглашаем, а он придет в гости, — хмыкает, на что Мекс два указательных пальца на себя переводит так, словно руки — это пистолеты.
—Все потому что тебя моя мама уже любит в разы больше меня, — канючит, скривив лицо.
Валентина Львовна смеется, встает из стола, наклоняется ко мне и на ушко шепчет:
—Ты прелесть, но держи его яйца в кулаке, чтобы сразу понял, кто тут мамочка.
Вспыхиваю всеми оттенками красного.
—Воу, что вы там шепчетесь? Где больше двух, говорят вслух!
—Не грей уши, Шолохов. До встречи, Машенька, — подмигивает мне, а затем указательный палец на сына направляет. —Веди себя прилично, про хорошо не прошу.
—Есть, моя госпожа, — руку тянет к голове, а потом назад, шипнув. “К пустой голове не прикладывают…”
—Всего доброго, Валентина Львовна, — шепчу, всматриваясь вслед шикарной женщине. Просто пушка-ракета, соглашусь с ее сыном.
К моменту, как нам приносят еду, оба замолкаем. Ситуация с мамой знатно нас пошатнула, чего греха таить…Молча переглядываемся и жуем все, что нанесли. Периодически волоски на теле встают дыбом — это Мекс меня с удушающим вниманием разглядывает.
—Ты реально китайский знаешь?
—无礼 (У ЛИ), — киваю, метко обозначив Мекса сейчас.
—У ли, — пытается повторить и приподнимает вопросительно бровь. —Ты меня нахуй послала?
—Ты тон не тон поставил. В китайском их четыре. А сейчас ты сказал…ну такое. Нет, туда не слала, — загадочно улыбаюсь, но о переводе молчу.
—Эй! — вспыхивает. —Скажи! Я вообще-то хороший.
Откладываю вилку в сторону и вздыхаю протяжно.
—Тебе самому не смешно?
—Вот будешь просить, а я тебе не дам, поняла?
Мы ведь сейчас говорим о том самом, да? Ну вот я даже не удивлена!
—Ага.
Напугал кота…сарделькой...
Домой везет меня целомудренно даже, ни на что больше не намекая. И только возле подъезда прижимает к себе, как будто я его девушка, и я едва ли могу увернуться. Он смазано проезжается по виску, шепча:
—Брыкается кобылка.
—Не смей меня трогать! — протестую, а он на меня смотрит слишком уж вседозволенно.
—Сегодня скину тебе контакты толкового адвоката, сначала с ним обсужу детали.
И был таков…
На деревянных ногах топаю к дому, понимая, что меня так же рассматривают под микроскопом. Я вся насквозь пропиталась ароматом его одеколона.
Сдуреть!
Примечание автора-переводчика китайского :)无礼 · wú lǐ наглый жук, грубый, борзый.
«У» произносим с восходящим тоном (как в вопросе) «Ли» с ниспадающе-нарастающим.
МЕКС
Охреневший и наглый, я еду в сторону центра, чтобы всё-таки вернуться на работу. Это всегда дело полезное, прежде чем Архангел меня пришпорит за очередной косяк.
Ещё за прошлый не отделался. А уже ровно через…мммм взгляд падает на приборку, три часа мне строить молодежь в тире.
Сдалось оно мне триста лет! Я бы сейчас лучше с Машенькой сидел, китайский бы учил, попросил бы научить этим, как их там, тонам.
Мы бы тренировали звуки, опять же, весело и задорно было было! Ох, ах!
Сейчас до меня доходит, что есть пара пропущенных от босса. Мне кизда. Кинза и все прочие производные, чтобы не ругаться. Но как не ругаться, если без мата иногда и дышать сложно.
Я задыхаюсь без него!
Как без секса!
Вот подумал и сразу уже не прочь практиковать это полезное действие и вообще. На дворе наступают холода, зима в разгаре, как ещё греться в такой жоподуй?
Только трением!
Но пока я готовлюсь, что натирать мне будут жопу не для получения удовольствия. Набираю босса, и тот мгновенно поднимает трубку, моментально приписюнивая меня.
—Какого, блять, хрена ты творишь, Шолохов? Я тебя на запчасти разберу и папке обратно отошлю, пусть собирает Лего!
—Царь-батюшка, каюсь и бьюсь челом! Прошу прощения, ну девушка в беде была.
—Знаю я твоих баб. Клейма негде ставить, завтра новую найдешь и опять спасать? Быстро дуй сначала ко мне, потом в учебку. Пороть тебя надо, чтобы мечтал о том, как бы присесть! — рычит в трубку благим матом, покрывая меня по самые не балуйся.
Какое клеймо? На Маше ставить клеймо? Я уже поставил, когда поцеловал, все, хватит. Моя. В качестве протеста так и рвется чёт эдакое, но Архангел все кроет меня, накладывая кирпичами по голове все, что думает.
—Босс, присесть можно всегда и за все на свете, но я бы предпочел свободные отношения с нашей правоохранительной системой.
Повисает молчание.
—Твои шутки засуну тебе в зад и прокручу. Ещё раз в самовол вильнешь, я тебя на лоскуты порву. Все сказал. Опоздаешь на стрельбище, можешь сразу собирать манатки и съебывать отсюда на четыре стороны. Плакаться потом не приходи. Какой тебе спецназ? Тебя на полигон и чтобы бегал по кругу как зайчик вместо мишени, и чтобы стреляли по жопе солью!
Киваю с улыбкой на лице. Это он сейчас перебесится и успокоится. Приступы агрессии тема нормальная, а я его взбесил, так что заслужил.
Качу к главному управлению и паркуюсь рядом…с машиной бати. Сегодня великий день, сначала матушку, потом батеньку встречаю. Полный боевой комплект.
—Сын, здравия желаю, — слышится за спиной, как только я из машины выхожу. По форме, хорош, красавец, но для папки все ещё слюнтяй, пока не получу капитана. Ну “окидоки”.
—Здравия желаю, бать, — поворачиваюсь и руку подаю.
По настроению отца понимаю, что лучше сейчас не создавать фоновый шум лишними вопросами.
Взгляд суровый, напряжённый, губы сложены в прямую линию. Наверняка опять головняк.
—Как на службе? — интересуется слету, поправляя лацканы кашемирового пальто.
Я внешностью в батю, любовью к прекрасному тоже, ну в смысле, красиво одеваться люблю. В общем, вкус у меня охуенный.
—Лучше всех, бать, ну какие проблемы могут быть вообще?
—Да? А что-то Архангельский не в духе сегодня, не ты ли причина?
—Как можно, бать…я же ангел.
—Ага, когда спишь зубами к стенке. Мать говорила, что видела тебя сегодня с девушкой. В рабочее время. Какого, простите, черта?
—Батя, это обед был!
—У спецназа нет обеденных перерывов. Ладно, у меня тоже сейчас нет времени сопли разводить. Ждём вас с твоей девушкой в гости на выходные. Шашлык будет, овощи на гриле. Не опаздывайте.
Не опоздаем, даже если мне придется запаковать Машеньку как новогодний подарочек и вынести ее из квартиры головой вперед, потому что все военные суеверные пздц. У Архангела чуть отхватываю здездюлей оффлайн, потом еду на стрельбище и уже оттягиваюсь на салагах по полной. Потому что теперь я могу показать, почем у меня рубероид.
—Упал-отжался, раз кривой и косой, — ору и наблюдаю, как один, а следом и все двадцать человек почти синхронно от пола жим-жим пятьдесят раз. —Это еще по-божески, нам выписывали сотку. Давайте, "девочки", активнее, активнее. Вам дыхалка в личной жизни ой как пригодится!
МАША
СИТУАЦИЯ: катастрофа.
Дома в отсутствии Мекса, действующего как отвлекающий и раздражающий, а еще иногда веселящий фактор, меня трясет как припадочную, я судорожно просматриваю свой смартфон, рабочую почту, но ничего там эдакого нет. Откуда оружие взялось?
Что за бред вообще? Как?
Я готова голову на отсечение отдать, что понятия не имела ни о каком оружии, и все, что проходило через меня, было связано исключительно с медицинским оборудованием.
Все печати и подписи, абсолютно все — медицина.
Может заказуха? У нас есть конкуренты, они не всегда могут договориться о том, о чем могли договориться мы.
Да и с рекламой у тех ребят тоже «не але», наши маркетологи настоящие акулы.
Прикрываю лицо холодными ладошками, а на них отпечатался аромат спецназа. Каков пиздец! Еще и он на мою голову сваливается в момент, когда ну вот вообще не до него.
Когда все, что могло пойти не так, идет не так, появляется Мекс. Феноменальная способность!
—Ему просто чихать на всех и вся, чего ты ожидала вообще? Его на "нет" и ведет. Сказала "нет", значит не попала в долгий перечень зарубок на кровати. Подстегнула!
Руки от лица со скоростью света отвожу, но запах в легкие въелся, обжился там и теперь не отпускает. Все, что связано с Мексом, приковывается ко мне железобетонно. Не выдворишь ничем.
Маша, это блядун! Да, мама у него огонь, но даже она в курсе, какой у нее сын, и тебя, кстати, об этом предупредила. Шикарная женщина!
Иду на кухню ставить чайник, когда мой телефон оживает, и я от неожиданности подпрыгиваю. Но это всего лишь сообщение и нечего так волноваться…до момента, пока я не читаю это сообщение.
Уф! Ну что ж ты будешь делать?!
«Пупсик, я соскучился».
Игнорирую. Не буду я отвечать, не дождется. Какой я тебе пупсик? Ты небось имя мое уже забыл, вот и величаешь пупсиком!
«Не смей блокировать, у меня есть еще целых «число пи» номеров, чтобы до тебя достучаться. Не ответишь —приеду лично. На раздумья шестьдесят секунд» приходит следом такое же наглое сообщение, как и сам спецназ.
Ухнув, откидываю телефон в сторону. Да как он смеет? Меня еще только не шантажировал! Наглый, беспардонный тип, который думает, что ему все должны только за то, что он красивый парень. Да как же!
С глубоко потрясенным видом все-таки ухожу на кухню и стараюсь игнорировать все звуки, что доносятся из комнаты. Нет. Пусть хоть усрется там, я отвечать не буду и в квартиру не пущу.
—Стучи в рельсу, сынок прокурора. Наглый спецназовец! Напомаженный павлин! Тоже мне, пуп земли!
А в окно он не полезет, ведь у меня четвертый этаж девятиэтажного дома. Вот! Если надо будет, вызову полицию и накатаю на него заяву, пусть папе-прокурору будет стыдно! Но, с другой стороны, я не думаю, что это будет новость для отца.
Почему-то кажется, что он тоже в курсе всех прелестей собственного сына, а может даже и пытается это исправить, все-таки прокурор.
Горбатого могила исправит.
Сделав чай, достаю мед и бросаю ложку в травяной напиток. Сверху посыпаю щепоткой корицы и кориандра. Прекрасно. Не хватает только имбиря.
Впервые за целый день ловлю едва проступающий дзен, по чуть-чуть вливая в себя чай. Меня хоть что-то за сегодня обязано успокоить, так пусть это будет чай!
Мне надо успокоиться. Медленно выпиваю содержимое чашки, также медленно встаю из-за стола и иду в сторону мойки. Скрупулезно отмываю чашку, когда чувствую, что на меня кто-то смотрит.
Херовое чувство, учитывая, если ты живешь одна. Медленно разворачиваюсь, и крик ужаса вырывается из горла вместе с чашкой из рук. Но последнюю, в отличие от моей челюсти, спецназ успевает подхватить.
—Аааа! Разрыв пердячей кишки от ужаса. Я задыхаюсь! Мне срочно нужно дыхание рот в рот. Начинай! — говорит он, прикрывая глаза и придавливая меня к кухонной поверхности.
Языки пламени поднимаются по моему горлу вверх. Сейчас я как огнедышащий дракон!
Он тянется ко мне, обхватив подбородок двумя пальцами, а я от него, ударяясь затылком в подвесной кухонный шкафчик! Черт! Да что бы тебя! МАКС ШОЛОХОВ, ЧУМА!
—ОТОШЕЛ ОТ МЕНЯ, МАНЬЯК! — верещу, но Мекс, больше не разглагольствуя, впивается в мои губы болезненным поцелуем, выбивая из легких весь кислород.
Перед глазами вспыхивает что-то яркое красное, затапливая и оглушая.
Мозг горит огнем, и я не могу выхватить ни одной здравой мысли. НОЛЬ. Словно обухом пришибает, превращая меня в амебу.
Я точно помню, что изначально хотела отбиваться, но в какой-то момент в меня словно вкололи иглу, впрыснув яд, лишающий способности двигаться.
На корню отрезая даже ее вероятность. Странная судорога проскальзывает по телу, ударяя двести двадцать вольт до основания.
По коже струится предательский трепет, табун мурашек подхватывает эстафету, чтобы я окончательно уже сошла с ума.
Губы немеют, пока умелыми движениями спецназ доводит меня до потери сознания.
Рвано хватая воздух, мне удаётся лишь слегка отклониться, но Мекс тут же перехватывает за голову и сильнее впивается, практически съедая мои губы, следом, лаская подбородок большими пальцами. Горю сильнее, чувствуя онемение.
Мои руки плавно расползаются по широкой груди спецназа, отнять их кажется какой-то глупостью. Нет? Не могла я…
Его же, наглые, тут же перехватывают за талию и поднимают меня, сажая на разделочную поверхность.
Бам! Сердце стучит так сильно, что мне страшно.
Ноги Мекс коленом раздвигает и просовывает язык в рот, вгрызаясь в меня до боли. Внизу живота тяготеет узел, и я сдавленно сиплю, потому что нечем дышать. Грудь становится чувствительной, и по ней Мекс мягко проезжается ладонью, основанием вдавливая чуть более грубым напором.
Ребра раздувает нарастающим давлением. Сердце грохочет в висках и в горле, а проворный язык вторгается все глубже, обводя мои губы выкручивающими душу движениями. Все заканчивается стремительно, толкая меня в ледяную прорубь острых ощущений. Мекс упирается в лоб и игриво ухмыляется, обводя своим носом мой, а я чувствую себя размазанной, потому что поддалась чарам этого наглеца.
—Во-первых, тебя пороть надо по жопе тонкой розгой, чтобы визжала и понимала, что за дело получила.
—Отойди от меня уже, — ладонью от себя отталкиваю, а он, наоборот, лезет обниматься.
—МММ. А ты мне ответила, — потирается о щеку, как довольный объевшийся сметаны кот.
Нутро сворачивается в трубочку, я пытаюсь встать с тумбы, но спецназ кладет руки на мои бедра и сжимает, облизывая мочку уха. Шандарахнуло снова током от этих грубых касаний.
Черт, как приятно! Маша, очнись! Очнись, твою ж налево!
Аж подбрасывает. Голова отскакивает в сторону, а затем я себя практически за шкирку скидываю на пол, упираясь грудью в парня плашмя. В нос ударяется запах дорогого парфюма, а взгляд упирается в широкую шею. Боже. Он везде огромный?
—Так вот, ты дверь какого черта не закрыла? Ты вообще соображаешь, нет? Сейчас столько всего происходит, что совершенно нельзя так себя вести. А если бы вместо меня реально отбитый какой-то зашел, изнасиловал бы и убил. Поминай как звали. Ты чем думала вообще, Маша? Это не смешно, я сейчас вообще пиздец какой серьезный и какой бешеный. За такое надо лупить по сраке до синяков, — улыбка с лица Мекса сползает, а вот указательный палец упирается мне в грудь, следом в плечо, дальше в нос. Буквально втык.
Я не закрыла дверь? Хмурюсь, пытаясь сообразить, но, кажется, да, я вполне могла, потому что затюканная домой пришла, да и он на меня действует совсем опьяняюще!
—Да! Забыла! Я чё, врун, по-твоему? Я может собирался оды тебе петь как мартовский кот, уже и гитару притарабанил. Видит Бог, я ещё и к Фросту нарисовался за гитарой и сюда притащился во всеоружии. Айн момент.
И он просто выходит, оставив меня в окончательном шоке. Спустя пару секунд возвращается с акустической гитарой, а я впадаю в ступор.
Мекс мягко улыбается, одну ногу на табуретку закидывает и укладывает гитару на бедро, перебирая струны.
Я всматриваюсь в эту картину и теряю себя в моменте, потому что в следующую секунду он начинает петь. Внутренности тлеют и воспламеняются. Прижав руку к груди, я упираюсь бедром в кухонную тумбу и замираю:
—Я подарю тебе стихи, что так воздушны, так легки
В них: о любви и о весне, в них: о тебе и обо мне, — опускает голову и вновь поднимает, опаляя меня дурашливым, но сразяющим наповал взглядом.
Господи, он ещё и поет. И поет он очень хорошо, чтобы не обратить внимание и не заметить этот голос.
—Я подарю тебе мотив, что так наивен, так игрив. Мотив из солнца, из огней, мотив прозрачный, как ручей. Мотив прекрасный как и ты, — удерживая гриф одной рукой, он протягивает руку ко мне и склоняет голову, улыбаясь шире.
Я же покрываюсь мурашками, а глаза начинает щипать. Для меня никогда не пели в таком ключе, никогда…Господи, даже понимая, что он шут, все равно уже мозг срабатывает иначе, ну вот же, постарался ради тебя. Может он и пел эту единственную заученную песню всем своим девушкам, но сейчас же пришел и поет для тебя, Маша.
—Хочешь я тебе, хочешь я тебе спою? Излечу тебя, излечу тебя от скуки…Хочешь песню, хочешь песню подарю…О любви, о любви и о разлуке
Так кружится, так кружится голова
По весне, по-весне у малолетки
Я придумаю, я придумаю слова
Запишу их, запишу их на салфетке…
Голос снижается, звуки гитары стихают, а мои щеки насквозь пропитаны слезами. Бегло стерев, я пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце, когда музыка продолжается.
Мекс опускает ногу на пол и медленным шагом идёт ко мне, пропевая последние строчки:
—Я подарю тебе семь нот, в них: день и ночь, огонь и лёд
Семь красок ласковой весны, семь нот волшебной тишины
Я подарю тебе стихи, что так воздушны, так легки
Я подарю тебе любовь, свою любовь, что выше слов
Я подарю тебе любовь…
Взгляд перестает быть дурашливым. Впервые он на меня смотрит не как на куклу, которую хотел бы трахнуть. И от этого мне становится страшно, потому что я в нём утонула, хоть и отчаянно сопротивляюсь этому из последних сил. Отмахиваюсь и все пытаюсь пальцами ног от дна оттолкнуться.
Мы стоим почти впритык, глаза в глаза. Не будь гитары, это был бы идеальный момент, чтобы поцеловаться. И, кажется, я начинаю жалеть, что гитара есть.
—Слушай, ну я ж не пиздюк малохольный. Давай пари? Сходишь со мной на одно свидание, и если ничего не екнет, то я от тебя отлипну (это я тебе слово альфача даю)...Но мы-то знаем, что ебнет так, что будешь просить ещё.
Из меня вырывается смешинка.
Мы оба понимаем, что он недоговаривает сейчас, даже дав слово. Потому что …
—Пиздишь, да?— в его манере спрашиваю. На что Мекс шире улыбается, кивая радостно.
—Ага, ну ты поняла, так что? Пошли на свидание? Ну? Я же старался…очень старался…—шепчет тише, склонив голову и одарив меня при этом томным взглядом, припорошенным обидой.
—Обещай больше не зажимать меня.
Он явно не доволен таким раскладом, но кивает, сцепив зубы.
—Кстати, насчет адвоката. Есть адвокатская контора Власова и ко, я позвонил Сашке, он тебе организует защиту. Ну на всякий случай.
Настроение, что только зажглось, по щелчку тухнет, потому что я вспоминаю о проблемах.
МЕКС
Эффект неожиданности — самый лучший в мире, я вам отвечаю. Как порядочная сволочь я поехал к Фросту долгануть у него гитару и с хорошими новостями отправился к Маше, чтобы знатно охуеть при входе, ведь двери она не закрывает, как оказывается.
Вот тут у меня и шутки из головы выветрились, не до них вдруг как-то стало.
Это что за безрассудство? Это где это видано такое?
Да за такое пороть надо, причем так, чтобы сидеть не могла потом. Дверь она не закрывает! Вы только посмотрите на этого храброго воробышка! Злость берет жуткая, и причем самое настоящая, а не просто так вспышка.
Конечно, святое дело было проучить ее, чтобы на опыте поняла, как важно думать о своей безопасности. Ничего, кроме опыта, не работает лучше.
Я столько говна вижу по долгу службы, что можно уже психологические триллеры писать вообще влегкую.
А Маша реагирует совсем предсказуемо, ровно до момента, пока не целую, песни не пою, не зажимаю.
Обещаю вести себя хорошо.
Честно. Буду. Но пальцы скрещиваю, ибо нах мне надо вести себя хорошо. Плохо ведь веселее.
Оставив визитку на столе, топаю на выход.
Эффект неожиданности хорош тем, что заканчиваться должен также внезапно. Свое-то я уже урвал, на свиданку она сходит со мной? Сходит, а большего не надо! Пока что…
Нет, в штанах тесно, конечно, но я ведь умею ждать. К тому же, попробовал уже вон сколько раз за несколько дней. В случае с неприступной девушкой, это уже почти сорвал джек-пот, можно засчитать за трехочковый. А пока…
Охотник хорош умением терпеливо дожидаться свою добычу и умело маскироваться.
Оба действия одинаково хорошо у меня выходят, вот и жаловаться совершенно не на что!
В подъезде дожидаюсь, пока моя девочка до характерного звука дверь запрет, и стоит услышать щелчок, довольно лыблюсь и топаю вниз.
Я точно знаю, что она стоит в окне и смотрит. Иначе никак. Я слишком хорош, чтобы меня игнорировать. А с гитарой и подавно же.
Пять лет музыкалки не проссышь и не просрешь, даже не пропьешь. Помню, как со злости отец мою любимую гитару расхерачил о стенку, с тех пор я новую не покупал, все как-то не мог.
А играть играю…время от времени.
НО только для парней или для себя, больше ни для кого. Правда, я не играл уже долго, для девушек в принципе нет. Зачем? Я и без этого хорош.
Тут же захотелось…
Резко оборачиваюсь и успеваю выхватить взглядом мою сладкую девочку, которая рывком пытается спрятаться за штору.
Ну что ты как маленькая?
Строчу ей короткое смс:
«Я все равно ВСЕ видел».
От этого «все» внутри прямо нарастает давление. Облизнувшись, кладу гитару на заднее сидение, а сам упираюсь задницей в машину и поднимаю голову к окнам Машеньки.
«Спасибо за адвоката». Приходит короткое. Но даже блядская точка в конце сообщения заставляет меня радоваться.
Так-то. Видали, да? Знай наших епта!
Я решаю проблемы, я мужик!
«Спасибо на губах не останется. Языком не распробовать! И даже не потрогать! Подумай, как это исправить, пока я пойду в зал железки тягать. П.С. буду представлять тебя перед собой, чтобы сделать больше подходов».
Ну же…отвечай мне.
Но проходит целых пять минут, а ответа нет. Я с большим недовольством сажусь за руль, и набираю Фроста.
—Сладкий мой, я твою гитару у себя пару дней подержу? Агась?
—Пиздунский ящик, хватить меня как свою девочку называть. На пару дней оставь, а вообще. Ты в состоянии себе купить новую, купи и радуйся.
Ржу в голосину, потому что пиздунский ящик — это точно мое альтер-эго.
—Мне нравится! Я тебе кричу…Новую да, надо бы, но это же серьезная работа, как у сапера. Один раз ошибешься и все!
—Так ладно, у меня дела.
Даааа! Дела. Я уже догадываюсь, кто его дела. Парни всякое трындят, но если они правы, то кто-то нарушает профессиональную этику!
—Девушке привет! И мои соболезнования! Ты у нас самый нудный из всех.
Вместо ответа он кладет трубку.
Моя ты вишня!
Но телефон тут же оживает вновь.
Оп. Маша все-таки соизволила ответить с помощью эмодзи в виде вытянутого среднего пальца. Класс! Даже знаю, куда его можно засунуть.
С улыбкой откладываю смарт и еду в сторону дома. Вечерняя качалка меня ждет, а то формы сами себя не сформируют.
Но мне снова приходит сообщение. В этот раз от Нины.
«Макс, нужна помощь. Жду тебя у себя».
Кизяк-вопрос, как говорит Исаев, сворачиваю в нужном направлении.
МАША
После ухода спецназа я чувствую себя размазанной по стенке. Потому что он каким-то магическим образом умудряется все перевернуть у меня в голове, отчего я себя полной дурой чувствую.
Ну как же он может так действовать на меня? Чтобы аж дыхание перехватывало, да ладошки мокли. Сердце выпрыгивает из груди, отчетливо сигнализируя, что волнуется в его наглом присутствии.
Абсолютно непробиваемый тип, бетонная стена, через которую не пробиться. Феноменально упрям! Невыносимо привлекателен и эти повадки и шутки. Черт, Маша, это кривая дорожка, а ты по ней скачешь вперед галопом. Пойми уже это! Еще и это пари…ну ясно же, как божий день, чего он добивается, а я соглашаюсь. Нервно вздыхаю и иду к окну, а Мекс и тут меня перехватывает, взглядом цепляя даже стоя на улице.
Скрыться за штору не успеваю…увидел, жук. И отписался об этом, горделиво улыбаясь, сверкая, как натертый до блеска самовар.
И состояние при этом такое странное, словно я и сама уже не против заглянуть в будущее и посмотреть, что же он там приготовил мне на это роковое свидание, после которого он все равно не отпустит идею затащить меня в койку. Не отступится, сам же сознался…
А ты, Маша, все дальше зарываешься в это болото, утягивающее на дно.
В противовес летит упрямое: «Маша, а он тебе адвоката нашел. Пришел и уложил к ногам практически. Технически решил твою проблему».
Ага, он же тебя и
Замечаю оставленную визитку и перебираю в руках золотое тиснение на черном плотном картоне. Дорого и богато — это понятно сразу, а значит, мне надо быть морально готовой отвалить прилично бабла за услуги…Власова Александра. Даже звучит как-то властно, что ли.
Решаю позвонить на следующий день, а пока дважды проверяю дверь, и она закрыта. Но чтобы уж наверняка, после вечерних банных процедур иду и проверяю в третий раз, да и окна тоже проверяю.
Завтра я встану в более спокойном настроении, это уж точно. Не такая взбудораженная. Да.
Но уснуть не получается сразу, а как только я проваливаюсь в шаткий сон, вижу знакомые руки и чувствую наглые касания, а еще и поцелуи, которые стирают мою нервную систему в ноль и поджигают изнутри, заставляя пылать всеми оттенками красного.
И тут меня достал! Облизав вмиг пересохшие губы, продираю глаза. Дай поспать, Шолохов!
Ворочусь еще пару часов, а затем откидываю покрывало и иду пить чай. Ночная жрица — это обо мне. И только после зеленого чая с мятой и ромашкой мне удается почувствовать подходящее для сна состояние.
А рука так и тянется к смарту…
Угадайте, кто там успел мне наслать всякого разного? Верно! Мекс отправил видосы со своей тренировки. Фотки тут тоже есть. Господи.
Он без майки отжимается от пола по меньшей мере раз сто, а потом идет к турнику и примерно столько же раз подтягивается, пока пот крупными каплями скатывается по загорелой коже и скользит под резинку…что бы это ни было, ни трусы и ни шорты. Безобразие какое-то!
Следом приседает с весом, показательно так, красиво и громко! Адские звуки, которые, наоборот, заводят. Сдуреть!
—Ты сошла с ума!
Я с таким упоением просматриваю все фотки, но не сразу замечаю, что остатки чая давно остыли, а глаза изрядно покраснели, и только давление стучит в висках, да губы обветрились от частого дыхания.
—Господи, какие у него икры накаченные!
Это первое, что приходит в голову, когда я все-таки отлипаю от телефона и протираю пекущие глаза. В три, мать его, часа ночи!
Мурашки по коже самопроизвольно скачут, стоит только подумать об этом теле. Обо всем, что оно там вытворяло в зале.
«Ну как тебе? Крутяк, скажи?».
—Да крутяк, крутяк…
Дрожащими руками удаляю нахрен все сообщения из истории переписки, просто чтобы лишний раз душу не теребить. Не надо оно мне.
А он хорош, чертяка. Слишком хорошо, чтобы отрицать.
С утра я, конечно, похожа на раздавленного таракана, чьи внутренности остались на хозяйском тапке.
И даже лошадиная доза кофе не помогает проснуться, а кратеры под глазами замазать кажется и вовсе невыполнимой задачей.
На работу мне, разумеется, не надо, но зато я прямо с девяти утра успеваю позвонить по номеру на визитке и записаться на прием к Власову. Мне к трем часам дня, и до этого времени нужно поделать домашние дела, а еще каким-то образом сдвинуть цветы, стоящие посреди комнаты, хотя бы к стене.
Красивые…очень.
Снова вспоминаю причину своей бессонницы и со стоном сажусь на пол, ныряя носом в букетище-корзину.
Сдвинуть с места подарок не выходит, да я и бросаю это гиблое дело. Надо бы спецназа подключить. Раз он причина этой проблемы, пусть решает. Железо тягает дай боже, значит, и тут сможет справиться. А я посмотрю. Желательно сзади.
Извращенка!
И почему это вдруг? Там и правда есть на что глянуть, простите-извините!
***
В приемной у Власова снова чувствую себя ходячим нервным тиком, потому что адски боюсь всего, что он успеет мне сказать по моему делу.
Надо признаться, что мне сегодня много раз звонили с работы, но я все отклоняла вызовы, чтобы первый контакт произошел после разговора с адвокатом. Я не хочу себе испортить все, что только можно.
И боюсь сказать лишнего.
—Проходите, Александр Владимирович вас ждет, — верещит секретарь, и я подскакиваю на месте, не ожидая такого громкого окрика.
Захожу и первым делом вижу мужчину не старше тридцати лет, коротко стрижен, с выдающейся щетиной, в строгом костюме. Пугающе внушителен.
—Добрый день.
—Добрый-добрый, девочка Максима Шолохова.
Звучит не очень приятно, если честно. Спокойный и внимательный взгляд Власова останавливается на моем лице. Бровь приподнимается в пытливом выражении.
—Не его девочка, да? — ухмыляется, а затем кивает самому себе. —Если он позвонил мне и сказал, что ты его девочка, то скоро ею будешь, но в любом случае, я тебе могу уже сейчас сказать, что он настроен более, чем решительно. А я этого оболтуса таким еще не видел. Мы вместе росли, так что сравнить есть с чем, — смеется он, усаживаясь в кресло и сложив руки на груди замком.
—Надеюсь, можно на ты?
—Да, конечно, так будет…удобнее всем, — пропускаю мимо ушей всю произнесенную им речь и останавливаюсь только на главном.
—Кофе? Чай?— я отрицательно машу головой, а он кивает мне и продолжает, —рассказывай все как на духу. В общих чертах мне Мекс уже поведал, конечно, но от дополнительных деталей не откажусь. И давай честно. Отношение к этому всему имеешь?
—Пока группа захвата не ворвалась в наш офис, я думала, что имею дело только с мед оборудованием, и все документы у меня только на эту тему, впрочем, как и встречи проходили исключительно в моем присутствии и под чутким руководством. О чем-то еще договориться мой босс попросту бы не смог, ведь он абсолютный болван в китайском, а других работников со знанием языка у нас нет, — уверенная в своих словах, я даже не смею предположить другой вариант, кроме как…подставу.
Я провожу у Власова минус сорок. Он допытывается о самых непримечательных мелочах, а как только я задаю главный вопрос о цене его услуг, он скептически приподнимает бровь и снова ухмыляется.
—Мекс все оплатил. Ты ничего не должна.
—В смысле? Нет, послушайте…
Но Власов меня перебивает, поднимая руку вверх.
—Машенька, золотце, парень вцепился в тебя мертвой хваткой питбуля. Присмотрись. Это с виду он такой шалопай, а вообще, как человек очень даже надежный, человек слова. Только я тебе этого не говорил, а то зазнается еще. В любом случае, у тебя есть адвокат, хоть я и занимаюсь разводами, зачастую громкими, но здесь вопрос и яйца выеденного не стоит, правда. Не уверен, что мои услуги понадобятся. Я уже понимаю, что происходит. Можешь не волноваться, но в деталях позже…
Он все оплатил. Максим не просто нашел мне адвоката, но и оплатил его услуги. Может, конечно, не так и много, с учетом, что это его друг. Но все же!
Домой еду на такси, а в голове все время эта фраза Власова.
«Это с виду он такой шалопай, а вообще, как человек очень даже надежный, человек слова». Теряюсь в моменте, прокручивая все моменты, связанные с Шолоховым.
Нет, ну право слово, не размышляю же я всерьез о том, чтобы прислушаться к советам? Ммм? Нет, конечно.
А возле подъезда меня ждет сюрприз. Мекс стоит у двери, удерживая в одной руке букет пионов нежно-розового цвета, а в другой пакет, на котором красуется эмблема премиальной доставки «ПиццаСушиПро».
За ним стоит каким-то боком перевязанная елка, но ведь еще так рано…только десятое декабря, куда там елку совать? Рассыпется же…
—Пришел по своей понторезке отхватить. А то от тебя не дождешься ничего, кроме как по пилюлятору...Но может еда тебя смягчит? Я там слышал, краем уха, чес слово, что девочек можно через желудок завоевывать. И это не свидание! Просто пришел покормить и узнать, как там Санек Власов поживает. Сто лет не виделись. Помог тебе, да? Ну что я спрашиваю. Конечно, он поможет. В общем, я весь твой, давай, целуй спасителя везде. Но можешь начать с щеки. От губ тоже не откажусь. В общем. Главное не бей меня по фаберже, нам еще детей стругать. Но пока он пригодится для удовольствия. Эх. Напиздел опять пиздунский ящик, — выдыхает так тяжело и на меня смотрит глазами Хатико, а я даже не знаю, как реагировать.
Потому что это очень забавно и трогательно, а еще почему-то тянет на что-то безрассудное.
Мой желудок отвечает за меня громким урчанием.
—Кушать хочется адски, — шепчу тихо, всматриваясь в набитый пакет. Наверняка же вкусно. Практически давлюсь слюной. И елка эта…настроение новогоднее дарит.
—Погнали наши городских! Только ты возьми букет же, тебе, старался выбирать, я ж с елкой, епта! Самое время поднять себе настроение, а то посмотри на нее, расклеилась. Улыбку быстро натянула! — улыбается так заразительно, что я сама улыбаюсь в ответ, забирая букет
—Елку купил мне. Зачем? У меня искусственная есть…
—Это все равно что дилдо, не те ощущения, малыш.
Боже. Почему я это представляю? Мы заходим в подъезд, я вперед, а Мекс сзади с пакетом и елкой. Пышная она и очень красивая, но вот где он ее достал? Не видела, чтобы продавали…Надеюсь, не украл.
Это все-таки спецназ, не должен.
Но Мекс Шолохов может. Вертел он правила на одном месте же.
В квартиру заходим в тишине. Елку Мекс в уголок ставит, а пакет на пол. Сам же наглым образом раздевается и разувается, проходя в комнату.
—Тут поставим? Места много…
—Только надо куда-то букет сдвинуть, а то я ногу сломаю о него в конечном итоге, — произношу с юмором, а Мекс переводит на меня игривый взгляд и кивает, мол, вообще не проблема.
Пока я расставляю еду и сервирую стол, чувствуя, что руки все-таки дрожат, Мекс распаковывает и устанавливает елку. По характерному звуку различаю это, а еще запах плывет по квартире необыкновенный.
Букет перекочевывает в вазу и на окно, а я всматриваюсь в эту красоту и поджимаю губы. Не верится.
Расставив все содержимое пакетов, уже раздумываю пойти в комнату, как внезапно широкие руки накрывают мое лицо и прикрывают глаза, отчего я вмиг замираю, задерживая дыхание.
Трепет по коже гуляет
Внезапно я слышу знакомые аккорды уже полюбившейся мне песни из чартов. Мягкая музыка обволакивает, пропуская через душу что-то светлое.
—Разрешите пригласить вас на танец, мадемуазель? А хотя чего я спрашиваю, да? — смеется мне в ухо, разворачивая к себе и перехватывая меня за талию одной рукой, а второй удерживая мою ладошку.
Обдает горячим дыханием кожу, мы движемся по коридору в комнату в ритме вальса. Мягко и нежно. Ничего лишнего не позволяет, кружит меня, внимательно рассматривая, словно под микроскопом. Взглядом не играет, блядский прищур не включает, а наоборот, как-то по-нормальному и по-адекватному на меня смотрит, любуется скорее.
И только у меня внутри все вращается посильнее, как в центрифуге, отчего подташнивает, ведь я совсем не понимаю, как так получается, что я тону в собственных ощущениях.
Ядом на коже разливается что-то малознакомое.
Мекс ко мне наклоняется и тут же отходит назад, прокручивая меня вокруг своей оси, а следом к себе прижимает и ведет дальше, подхватывая мотив музыки.
А на фоне елка, корзина цветов, переставленная к стенке, приглушенный свет, запах вкусной еды и мое ощущение капитуляции. Почти.
Первое приближение как разряд тока. Макс медленно наклоняется, пробуя очерченные границ. Мучительно медленно приближается к моим губам и срывается к чертовой матери, перехватив меня за бедра и подняв с пола рывком.
Жадно приложив и прошипев наконец-то нечто из разряда:
—В сраку попытки вести себя хорошо. Хочу вести себя плохо!
МАША
Через секунду он наглейшим образом впивается в мои губы и тянет куда-то в сторону, следом падает на кровать и меня рывком за собой тащит, усаживая на бедра так, что я чувствую его внушительную выпуклость в штанах.
Моментально с разбегу окунаюсь в кипящий чан, пытаясь оторваться от водоворота рук, в которых теряюсь, но все зря, ведь в какой-то момент чувствую, что и сама тянусь навстречу.
Господи. В голове короткое замыкание, а в ладонях вдребезги разбивающий все вокруг трепет. Вязну в нем и тону, пока Мекс задирает мою кофту и присасывается к груди, продолжая толкаться в меня своим стоящим колом членом. Огонь пылает так сильно, мы словно в бане.
Черт. Понимаю, что сейчас все случится, потому что я не смогу остановиться! Не тогда, когда сама тянусь к губам и перехватываю его голову, зарываясь пальцами в коротко стриженный ежик.
Не тогда, когда задыхаюсь от поцелуев и позволяю его наглому языку ласкать губы и сталкиваться с моим языком. Бам-бам-бам, мне нечем дышать, а сердце несется вперед галопом, срываясь на бешеный ритм.
Ладонью спецназ проезжается по бедру и сжимает ягодицу. Губами проходится по шее, вырывая из горла стон наслаждения. Перед глазами у меня все плывет, я вообще не соображаю, что происходит.
Мекс языком скользит от губ к скуле и до уха, пальцами массажируя выступающий пиком сосок, надавливая словно на кнопку, отчего я взрываюсь в эмоциях.
Капельками росы по коже гуляет туманное желание продолжать. Локализация концентрируется внизу живота, надавливая так сильно, что нет сил терпеть.
Он раздвигает бедра, упираясь в меня впритык.
Щелкает замочек бюстгалтера —это Мекс пробрался к нему и сорвал нафиг, продолжая таранить губы, а второй рукой массировать поясницу. Я патокой разливаюсь в умелых рукой, считывая, что эти вот касания на спине точно запускают необратимые процессы.
Что бы он ни делал, до конца понимаю, что он снял лифчик только в момент, когда он отрывается от губ и опускается к груди.
А я вижу затылок с огромной царапиной.
—Стой. Максим, стой! — через силу отталкиваю его от себя, но все мимо, он только сильнее зубами впивается в мягкую кожу, продолжая языком обводить невидимыми узорами возбужденный сосок.
Откидываюсь назад, будто бы меня током ударяет, и глаза прикрываю, набирая в легкие побольше воздуха, но все равно на разрыв выходит. Все равно будто бы внутри дыра, а кислорода не хватает.
Толкает меня в пучину наслаждения.
—Пупсик, я хочу тебя себе, — шепчет томно и притягивает к себе ближе, зализывая укусы и грубые ласки на груди.
Теряя себя, пытаюсь прекратить то, что не должно продолжаться таким образом. Не так. —Я сказала "нет"! — выпутаться не получается, но я очень стараюсь. Не так и не сейчас. Это надо прекратить! —Это спецназ, детка, так что соглашайся и получай удовольствие. В любом случае, от меня не скрыться, — шепчет у самых губ, перехватывая меня за голову уже двумя руками. Упирается лбом в мой и тяжело дышит, облизываясь, как кот, объевшийся сметаны. Меня же на части рвет от неудовлетворенности и красных неоновых огней, без конца мигающих перед глазами.
—Если ты продолжишь, это будет значить, что я тебя волную только как сексуальный объект. А я хочу нормальных отношений, так докажи, что ты видишь во мне большее, чем одиночный трах.
Проходит мучительно много времени по моим меркам, прежде чем он с силой отнимает на меня руки, но с жуткой обидой впивается в мою грудь болезненным взглядом, не давая прикрыться. Я не шучу. Руки удерживает.
Ощущение, что я сейчас его сразила. Нокаут. И он потерял сознание.
Вся скорбь на лице отображается так ясно и четко, что в моменте кажется, что надо бы передумать.
Стук его сердца слышу даже через оглушающее свое бешеное.
—Плачь и смотри, называется. Что ты делаешь со мной, Маша? Я бы в любом другом случае клал на все с высокой колокольни, а ты мне тупо мозг в кашу, а? Словно дуло у виска и выстрел произвела. Я в таких пиздецах сейчас, ты себе представить не можешь, — обречено произносит, все также не моргнув взирая на грудь.
—Я не буду с тобой просто спать на третью встречу, Максим Шолохов. И не так. Мы как минимум должны хотя бы встречаться. Я тебе верить должна.
Впервые за пять минут поднимает на меня мутный взгляд, наполненный чем-то совсем уже печальным и горьким.
—Сначала дала конфетку, а потом забрала…—хрипит, всматриваясь в меня расфокусировано. —Мне верят все, а ты нет? Я что бандос какой? У меня вот и документы есть, усы, лапы, хвост, машина…мотоцикл, квартира.
Ясно. Меня не понимают.
—Закончим тут, значит. Нам не по пути, — пытаюсь встать, но он меня к себе жмет, обхватив за спину так, как будто от меня зависит выживание.
—С ума сошла! Все меня устраивает. Завоевывать так завоевывать, но я не очень уверен, что не буду срываться. А ты мне сиси показывать будешь? — смотрит теперь как Хатико. У меня дар речи пропадает.
—Ээээ нет?
—Пиздец подкрался незаметно. Тогда надо сфоткать быстро!— наклоняется и всматривается с маниакальностью психа.
Боже. Он так смотрит…
—На пару дней хватит, а там придумаю чет, врублю воображение. Итак. Че мы зря время теряем? Завтра идем на свидание, послезавтра знакомство с родителями, а после-после-завтра я еще не придумал, но что-то очень важное точно будет. Погнали!
МЕКС
Я довольный как мартовский кот, правда в штанах все потяжелело, чувствую себя женой моряка, только наоборот, муж моряк, и жду свою, а по шлюхам ни-ни. То есть взяла меня на слабо? Да я вообще влегкую терпеть буду, а вот сколько ты протерпишь, вот это вопросик, малышка. Большой такой вопросик!
Вижу же, как тебя на части рвет рядом со мной. Прямо ух зажигает огоньком, в глазах пелена, дыхание срывается, губы пылают. Хочется и колется, и мамка не велит!
Да-да, знаем, плавали. Тут главное поднажать, но не перетянуть. В общем, я принимаю правила игры, малыш, но играть хочу грязно, как в фильмах 18+, а лучше в 21+, столько идей есть. Уууух закачаешься!
С утра я оформляю доставку цветов и конфет, неважно, что там еще два букета торчат. Пусть не думает, что я тут только присунуть собрался. Короче, волнуешь меня, малыш. Надо с этим что-то делать, потому что я пока понятия не имею, что делать, у меня такое в первый раз.
Внезапно, как понос. Резко и неожиданно приписюнило.
А пока еду на службу, слушаю «Сплина», хотя в пору бы джингл белзз, но у нас полный джингл беллз планируется на службе, так что можно и отвлечься. Наши обещают целые две недели нон-стоп вызовов, вроде как кое-кто дружно решил поработать и заработать себе премию перед Новым годом.
Паркуюсь у главного офиса, когда замечаю Исаева, гордо вышагивающего от бедра и трындящего по телефону.
Выхожу и перехватываю нашего главного завоевателя всея планеты земля, ведь он отхватил дочурку самого мэра, а это вам не шубу в трусы заправлять!
—Так, Облачко, все, я пошел, хорошего дня, целую в обе щечки, — лепечет Тень, а я ржу. Ну япона вошь, что ж ты такой сладкий у нас?
Боишься, что сбежит? Куда она от тебя сбежит? Вернее, ты куда? Мэр же тебя прихлопнет!
—Целую в обе щечки, целую в обе щечки, — передразниваю его, а он в меня бросает злобный взгляд, переполненный отвращением. Ути бозе, мамина булочка, папин голубец.
—Сам-то далеко ушел? Гитару уже поюзал, чтобы бабу заполучить. А говорил, что никогда не будешь баб так цеплять, что тебе досаточно улыбнуться. И че? Как улыбка сработала, Мекс?— перекинув сумку через плечо, смеется. Захлебывается от эмоций.
Не ерепенюсь, возвращаю улыбку вместе с ударом локтя в бочину.
—Один раз не п...
—Подкаблучник?
—Почти. Но так и запишем, — цокаю языком, а сам прикидываю в уме, что да, я чет и правда веду себя немного странно, но мне все равно. Хочу и буду. Кто мне, в конце концов, запретит?
—Так че, когда познакомишь нас нормально? При следующем аресте, да?
—Очень смешно и вообще, а ты че залупился? На свою смотри, на чужих не надо. Еще сглазишь, нах оно мне надо? — показываю пропуск на КПП, и захожу вслед за Исавым.
—Непорядочно так. Мою так сразу уже глазами раздел, а свою и показывать не хоч.
—Ой ну тебя, никто ее не раздевал, так, попрактиковался в методах съема, а ты сразу на дыбы. Невротик наш!
Исаев резко поворачивается и уже без шуток цедит.
—Я тебе эти словам припомню.
—Хер ли ты мне припомнишь, а? Еще будешь просить крестным быть у вашего пупса, а вот подумаю, оказывать ли вам такую честь. Помяни мое слово, Тень!
Архангел сегодня просто зая, по телефону щебечет с Викой, и прямо озаряется светом. Периодически вставляя нам по самые помидоры (не без этого), а потом озаряясь светом.
В целом, сразу понятно, когда с утра мужик был отлюблен, а когда царица встала с плохим настроением и испортила его всем вокруг (всем, я имею в виду команду в том числе).
Так что на секс Архангела надо надеяться нам всем, иначе страдать будем также все.
—Так короче, парни, у меня собираемся в воскресенье, будут только свои и мой брат, — произносит босс в обед, а я чуть с дуба не упал при таком раскладе.
Мы, разумеется, молчим, потому что спрашивать о брате не нашего ума дело, а то и отхватить можно.
Но удивительно, ведь мы его не то, что не видели никогда, даже не слышали. Приблизительно. В команде мы семья, и все семейные особенности у нас на виду.
У бати никого, это сто процентов.
То, что у него ДР, это не новость, мы уже скинулись на подарок. Там коньячок для нервной системы будущего отца и денежка его жене. Главное тут, как говорится, не перепутать. Бабе бабки, мужику пойло.
И по итогу выходит что? Выходит, что у меня теперь расписание забито под завязку. Планов —швах, и каждый день будем с Машей гульбенить. Свидание, родаки, босс. А еще я тут решил, что я мужик, и надо бы врубить альфу на максималках.
Но есть и неприятное: мне совершенно не нравится, что я не хочу ее показывать коллективу. Это плохой знак и тот еще звоночек, потому что со всеми парнями в команде было тоже самое, а потом они женились.
Блин, ну Машу вы видели? Украдут же, а мне потом придется сесть за превышение полномочий или за особо тяжкие.
Нус. Где я, а где свадьба? М? Только недавно от этого отпетлялся, хоть меня почти заарканили.
Почти. Я сражался и не дался. Меня били — я не пал ниц.
Я не какой-то там соплежуй, который будет по собственному на гильотину. Не ну нах оно мне надо?
А машу себе хочу, да. Очень хочу себе, спрятать и вот прямо моя.
—Если ты сейчас еще и кончишь, я буду думать, что ты из команды заднеприводных, — летит мне от Вала, а я просыпаюсь, переводя на него уничижительный взгляд.
—Че совсем конченный?
—Ну не знаю я, как реагировать на стояк пацана в компании парней. Хорошо хоть не в бане сидим, так-то, —с ухмылкой произносит он, а парни подхватывают ор, и даже батя улыбается.
Ну замечтался немного, а что тут такого? Было бы хуже, если бы у меня не было его. Вот тогда я бы считал это проблемой, а так. Есть чем гордиться!
—Та о девочке своей думает. Что вы на свой счет все принимаете, в самом деле, —хриплым голосом шепчет Фрост, тоже улыбаясь. Но хоть один адекватный человек!
—Та, которая не законопослушный гражданин, — вставляет свои пять копеек Исаев, хлопая в ладоши как китайский болванчик.
—А ну-ка прикрути свою балалайку, — рычу, вызверяясь на него, а он тут же ручки кверху вскидывает и бровки домиком корчит.
Мстит, падла, самым наглым образом. Ну что поделать, я не думал, что это ТАК УЖ неприятно и царапает грудину.
Юмор моментально вырубается у меня, серьезно, я прямо сникаю и резко встаю, направляясь в сторону Исаева. Сейчас он допрыгается, что я ему сделаю клизму на литров пять, чтобы помнил меня.
—Она ни в чем не виновата, — шиплю злобно. Накал страстей теперь между нами еще тот. Я все понимаю, но сейчас вот вообще шутка не зашла. К тому же, понятно даже слепо-глухо-немому, что это подстава чистой воды.
—Да-да, конечно, кто ж спорит? Садись давай, нервный ты наш, я пошутил, Мекс, бляха, — Исаев толкает меня в грудь и недовольно кривится. С места не сдвигаюсь.
—Не выводи меня из себя.
—Да, а то выйдет и хер задвинем потом, — Клим впервые комментирует потасовку, а я, передернув плечами, отхожу к окну.
—Чет вы буйные в последнее время, наверное, надо вас чаще определять на физподготовку. Да и вообще распоясались, много себя позволяете.
Аж ничего, потому что тут же по мордасам отхватим. НО это я не произношу, разумеется, мне пока моя голова приходится.
—Нет, просто у некоторых секса нет давно, вот и крышу рвет. Да, Мекс? — елейным голосом произносит док.— Как врач тебе говорю, воздержание — зло, по психике мужиков бьет только так.
—Это ты поэтому такой бешеный?— кидаю ответку, на что парни взрываются хохотом.
МАША
Ко мне заваливаются подруги, потому что узнают о случившемся в офисе. Оказывается, об этом событии сняли целый репортаж, и очень хорошо, что моей физиономии не было на весь экран. Зато другая физиономия появилась, правда уже на этапе выгрузки подозреваемого возле прокуратуры.
Хотя с учетом моего везения, я бы не удивилась другому раскладу, где я бы была на всех каналах самым крупным планом.
Саша вваливается первая, скидывая с себя капюшон, облепленный снегом, и я ее назад в подъезд провожаю.
—Стряхнись, ну!
Кира уже прыгает возле лифта, держа в руках необъятный пакет.
—Все. Без снега!
Обе заходят в квартиру и обнимают меня, утешительно поглаживая по спине. Мороз по коже проступает. Это неужели уже так холодно на улице? Вроде с утра на балкон выходила, было более-менее. И такого крупного снега точно не было.
—Ты как?
—Нууу нормально, наверное, лучше, чем могло быть в сизо, например, — смеюсь и поднимаю голову на подруг, которые не видят в этом ничего смешного.
Девочки разуваются, достают из пакета несколько упаковок с местной доставкой и вручают мне. Сейчас отвлечемся от проблем, по крайней мере, я на это надеюсь.
—Бляха, Маш, он не просто конченный мудак-изменник у беременной жены, он еще и без пяти минут уголовник. Я в шоке, правда, даже не знаю, что тут сказать.
—Тут нужен адвокат, у тебя есть? —Кира со знанием дела переходит к главному, направляясь в комнату.
—Да, мне предоставили…
—Кто? Слушай, у моего отца есть разные знакомые, я думаю, он смог бы посоветовать стоящего человека, который реально хорошо исполнит свою работу.
Саша уже хватается за телефон, явно намереваясь звонить отцу. Он у нее крупный бизнесмен, и со многими известными личностями на короткой ноге. А я рада, конечно, что у меня такие участливые девочки, но пытаюсь немного затушить активность, открыто улыбаясь
—Кира, Саша, мне уже нашли адвоката, и этому человеку можно верить, его папа прокурор.
Вот тут они сдабривают меня подозрительно-пытливыми взглядами.
—Прокурор? Бейба, это когда ты такими связями обзавелась?— Саша хмыкает, сложив руки на груди.
—Стоп, а что за букеты тут…мать. Я не поняла, —Кира зашла в комнату и явно наткнулась на подарки Мекса, о которых я не подумала. Она машет рукой Саше, та заходит следом и громко охает.
—Я тоже. Это че такое вообще? Ты что мужика нашла? — Обе поворачиваются и лукаво улыбаются.
—Маша! Колись давай! Мы хотим жаркие подробности, чтобы выжимать трусики. Такие букеты дарят, только если уже все случилось или скоро случится! Если не случилось, беги уже сейчас, МАША! Офигеть, и елка у тебя стоит. Я в шоке.
—Маша, ты та, которая за искусственные. И резко против настоящих в доме, откуда эта? Ты как там? В адеквате, да? Нет? Моргни два раза, чтобы мы поняли, что есть проблема, а тут прослушка и камера, — хохочет Кира, подходя к корзине с цветами.
—Да-да. Мне ее подарили. Но я по-прежнему против натуральных елок, — каюсь горящего лица ладошками, пытаясь унять жар.
—Кто?
—Че ты ломаешь ее. Кажется, я знаю, кто… Она явно воспользовалась нашим советом, Кир. А сейчас садимся. Нам нужны подробности, — Саша бросает в меня лукавый взгляд, и превращается в сплошные уши.
Эм. Ну что мне им рассказать-то? Что я сама не понимаю, какие у меня отношения с Мексом.
Но в дверь звонят, и я, довольная таким раскладом, бегу ее открывать, совершенно не подозревая, что сейчас уже и рассказывать ничего не придется. По крайней мере, мне.
Ведь Мекс, как только дверь открывается, залетает в квартиру в один шаг и сметает меня в кучку, подхватывая за бедра и ни говоря ни слова, впивается в губы, тут же толкаясь языком внутрь.
Меня бросает в жар моментально, я только и успеваю, что ладонями упереться в плечи, ощущая, как его рука сжимает ягодицы. Искры по коже гуляют только так, а вязкие узел тяготеет внизу живота. Боже. Боже.
Он толкает меня к стенке и, оторвавшись от губ, ведет языком по скуле, когда я наконец-то прихожу в себя и рычу на него нечленораздельное:
—Мы не одни! Прекрати!
Взгляд Шолохова после затмением похотью загорается как гирлянда, он медленно поворачивает голову в сторону, не выпуская меня.
Столько радости на лице рисуется, что поражаешься даже, как можно быть все время таким веселым и индифферентным ко всему происходящему вокруг. Вообще по барабану!
Не отпуская меня, он произносит самое…странное, что мог, пока я чувствую, как покрываюсь румянцем, а губы после контакта с Максом превращаются в один раскаленный уголек.
—Максим Шолохов. Это спецназ, мазафака. Прошу прощения за контент 18+, я был не в курсе. Каюсь. Не стыдно, — лыбится широко, обильно даря при этом томный взгляд, чтобы просто сразить всех наповал.
—Мы так и поняли. А мы лучшие подруги Маши. Я С…Саша, а это —Кира.
Подруги стоят как изваяния, в шоке рассматривая нас в такой недвусмысленной позе. Еще бы. Не каждый день видишь вот такое!
Я стучу Мекса по плечу ладошкой, но ему хоть бы что, он ее перехватил и к сердцу прижал, а меня не выпускает!
—Дааа. Очень приятно познакомиться, стриптизёр из клуба, — подает голос Кира, с каким-то неверием взирая на нас.
—Ауч. Было больно! Попрошу! Группа специального назначения, а стриптизёр — это, как говорится, талант, который не пропьешь.
—Опусти меня, — шиплю на ухо Мексу, а тот резко поворачивается, практически проезжаясь губами по моим.
—Желание дамы — закон, мой пупсик, — медленно опускает, но руку при этом буквально примагничивает к пояснице. Так и стоим, ни миллиметра просвета, и мое бешенное сердцебиение тут как тут, вот-вот размозжит грудную клетку. На подруг смотрю, а вот они на меня нет, скорее на Мекса, на нашу позу и вообще, они в больше шоке, чем я могла бы предположить.
—Девочки, я очень рад, очень рад. Саша, Кира, а вам уже Машок похвасталась, какой я охеренный? — указывает большим пальцем на себя, а потом улыбается щенячьей улыбкой, на что у Саши, очевидно, задергался глаз, а Кира переводит потрясенный взгляд на меня, явно желая уточнить подробности «вотпрямщас».
—Нет, мы впервые слышим о тебе от тебя же, — спускает спецназа Саша с небес на грешную землю, это она умеет делать на профессиональном уровне.
Мекс губы дует, потом переводит на меня потрясенный взгляд.
И правда. Как я смела не рассказать, что мне не дает прохода сам Альфач из группы захвата, сам Максим Шолохов, альтер-эго которого грязный стриптизер?
— Я БЫ ОБИДЕЛСЯ на тебя, дорогая. НО я такая великодушная сволочь, порядный говнюк, что мне не пристало вести себя как девчонка. Твое плохое поведение мы обсудим позже и не при свидетелях, — играет бровью, прищуривается и целует меня в лоб, ну прямо невинность зашкаливает, а вот волоски на моем теле моментально встают дыбом.
Спецназ скидывает с себя пуховик, обувь, аккуратно складывает в углу, ведь мои вешалки забиты вещами.
Мекс опрятный, не раскидывает вещи. И с чего вдруг я об этом думаю? Даже если бы раскидывал?
В нем так ярко читается многообещающая перспектива этого разговора не при свидетелях, что я покрываюсь пленкой пота, облизав губы. Кажется, я не то чтобы сильно не хочу этого разговора, но отчаянно хочу притянуть себя за уши в сторону адекватности и здравого поведения.
Какое здравое поведение? Ты плавишься в его ручищах, а он тебя, между прочим, не спрашивает!
—Девочки, я тут тортик принес, в ногах правды все равно нет. Давайте сообразим на четверых? М? — Мекс выпускает меня из своих рук, идет !на кухню!, кладет пакет, который он, оказывается в порыве страсти кинул на пол, а я и не заметила, на стол и машет нам, мол, че встали?
—Я в шоке, Маша, — шепчет Саша, щипая меня за бок, а я же румянцем покрываюсь уже целиком. Тоже в шоке. Он у меня перманентный, этот шок.
Мф проходим на кухню, я помогаю спецназу разобраться с чашками и чаем.
—Чай? Кофе? Потанцуем? — меня за бедра к себе прижимает и целует в щеку, на что я отвешиваю ему шлепок по груди.
—Так, давайте свои БДСМ замашки не в нашем присутствии, а то я прямо даже не знаю, как реагировать, —задумчиво тянет Кира, а Саша пытливо рассматривает нашу с Мексом «кооперацию». —Чай мне.
—Мне кофе, — звучит от второй подруги.
Он двигается синхронно со мной, предугадывая дальнейшее движение. Сдуреть. Как ты это делаешь? Поднимаю на него вопросительный взгляд, на что Мекс мне подмигивает и кладет передо мной чашку.
—А вы хорошо смотритесь ребята, горжусь!
Вздрагиваю на этих словах, рассматривая собственные дрожащие руки, удерживающие чашку.
—Саш, это не совсем то, о чем вы думаете, — произношу по факту правду. У нас еще нет, ммм, полноценных отношений?
—Вот именно, потому что это даже лучше. Короче, я Машу взял в заложники. Сказал, что пока не согласиться со мной быть, я ее не выпущу на улицу. Ну вы понимаете, да? Конечно, она не могла отказаться от того, чтобы стать моей заложницей. А дальше контент строго 21+, а вы еще маленькие девочки, вам нельзя, — ставит чайник, достает торт и тут же умело находит нож, который ему не нравится.
—Тупой, блять, как сибирский валенок, — рычит себе под нос и берет другой. —Сразу видно, что мужика в доме нет, — палит на меня своими глазищами.
—Дай сюда, — пытаюсь забрать из рук неумехи нож, чтобы самой все сделать, я-то наловчилась уже.
—Я тебе сказал, еще будешь просить, а я не дам, — снова сворачивает не туда, отчего я нервно смеюсь, но забираю тарелку с отрезанным кусочком «Наполеона», кладу перед Сашей, а та во все глаза рассматривает меня в немом вопросе.
Кира шевелит губами «Горячий», а затем шипит, прикасаясь к Саше…
—Да, девочки, я такой.
—У тебя глаза на затылке?
—А еще Эго с Аляску, но да, садись, пупсик. Тортик едет, — с этими словами разворачивается к нам и расставляет тарелки, следом и разливает чай. Прямо джентльмен.
—Максим, я в приятном шоке, правда. Рада, что Маша нас послушала, — произносит Саша слова, которые сдают меня с потрохами.
—Какие? Че нахваливали меня после вечера? Ну я знал, знал же, что запомнила меня, моя ты красота! — перехватывает меня за голову двумя ладонями к себе двигает, чтобы поцеловать…в нос.
МЕКС
Сжимаю ее красное личико в руках и аж ссусь от радости. Моя ты красота. Красотища! Понимаю, что плывет девочка, и почти уже…почти, все равно ведь моя. Тяф.
Как преданный пес не прочь посидеть и подождать свою хозяйку, а пока развеселим девочек, особенно, мою. А то напуганная, взбудораженная, напряженная.
Перехватываю ледяную ладошку и грею в своей, пока стынет чай. Я вообще привык жрать быстро, а то времени всегда в обрез, а тут девочки сидят, глазками хлопают, ложечкой мешают сахар.
Маша дрожит, по бледной коже скользят мурашки. Ну вот же, наклоняютсь и бодаю ее щечку носом, на что малышка тушуется, голову поднимает и укоризненно смотрит на меня.
— Че кислые такие, м? Саша, Кира, расскажите о себе, я должен понимать, с кем моя девушка общается, — отрезаю половину куска торта и в рот. Вообще, я бы сожрал тот кусок, что остался от целого торта, но…я порядочная же сволочь. Оставлю сладкое заесть стресс моей девочке.
А она стрессует капец. Неловко ей, жмется, пока я скольжу большим пальцем по внутренней стороне ладошки и будоражу свою красотку. Ну же, посмотри на меня. Сожрать хочу твою реакцию вспыхивающих глаз.
—Не знаю, не знаю, есть ли смысл вам рассказывать, вы же все равно, судя по всему, можете узнать все и даже больше.
—О да, я такой. Прослушку, камеру навешаю, если надо, да и вообще я могу все, сбежать не получится. Слышала, красота?— перевожу на Машу игривый взгляд и лыбу тяну так, что скоро харя треснет.
Маша же закатывает глаза и тяжело выдыхает.
—Максим, — звучит от нее укором, но взгляд по мне мажет. Поплывший взгляд, мать вашу!
—Да, моя госпожа? Я к вашим услугам, — наклоняюсь и томно дышу в пунцовое личико.
—Короче с вами от скуки она не умрет.
—Вообще ни от чего не умрет, буду бдить и охранять как самое главное сокровище.
Девчонки разговорились быстро. Щебечут о том о сем, Маша уже не пытается руку свою вырвать из моих пальцев, что так и перебираю тонкое запястье с особым трепетом. Вставляет как от наркоты. Обожаю.
И пока они болтают, я то на Машу, то на шкафчик, который не мешало бы подкрутить. Да и ножи эти тупые выбесили. Надо ей приятно сделать и все это счастье починить. Желательно как можно быстрее, а столик и вовсе заменить. В общем, надо срочно все исправить. Времени считай что нет.
—Макс? Ты слышишь?
—А? ЧТО? — вытягиваю себя за шкирку из мыслей и всматриваюсь в пупсика, а она вопросительно бровь изгибает и повторяет вопрос, но я его не слышу, потому что на губах залипаю.
—Повтори, — прошу еще раз и наклоняюсь ниже.
—Девочки спрашивают, чего ты в клубе голый танцевал.
—Во-первых, не голый, а в самом соку и без маечки, во-вторых, это я еще не танцевал. Вы еще не видели, как я умею зажигать, потом покажу и то, если вы будете хорошими девочками. А если по чесноку, то я проспорил парням из команды, и пришлось выполнять свою часть сделки.
—И на что же поспорил?
—Ой, девочки, это не для детских ушей, но, как видите, я человек слова. Пацан сказал, пацан сделал, — прижимаю ладошки Маши к губам и целую, замирая на пульсирующей венке.
Пульс шарахает бешеный. Моя девочка…
—Ладно, мы не будем вам мешать, засиделись. Спасибо за стол, за компанию, нам пора, да, Кира? — Саша встает из-за стола и пытается грязную посуду собрать, а я не даю.
—Отставить! Сам помою, руки не портим, на улице колотун!
—Ооо командирские замашки, — Кира встает и смеется, но мне возвращает добрый взгляд.
Мне кажется, подружки в моей команде. Маша идет их провожать, а я позволяю, ну пусть пошушукаются. Пока мою посуду и понимаю, что и кран тут подтекает. У нормального мужика только у бабы в трусах должно подтекать.
Работы непочатый край. Протираю чашки и чешу репу. Так, надо на днях все привести в божеский вид.
—Зачем ты устроил цирк? — летит мне в спину словесный удар, сражающий наповал.
Поворачиваюсь и что я вижу? Надутый воробей сидит на жердочке и сейчас от злости разве что обосрется.
—Какой цирк? Ты моя девушка. Я пришел к тебе со сладеньким, чтобы отхватить сладенького. Ну ладно тебе, я ж не знал, что ты тут с подругами. Явно бы был сдержаннее сначала, — подхожу к ней развязно походкой и обнимаю. Маша не сопротивляется. Пиу-пиу-пиу. Обхватываю за бедра и к себе жму, носом зарываясь в волосы.
—Максим. Я говорила тебе, что если ты настроен серьезно, то я хочу видеть серьезное отношение. А ты устраиваешь шоу. Это может и весело. Но от этого быстро устанешь, и ты, и я, — отстраняется и посматривает на меня без тени юмора, и я как-то быстро сдуваюсь, потому что понял брошенную предъяву.
—Я не хотел, чтобы вы кисли. Хотел развеселить. Это не значит, что я пиздюк малохольный, которому подавай веселье нон-стоп. Работа у меня сложна, я так сублимирую, — качнувшись на пятках, произношу сурово.—И вообще у меня очень серьезные намерения.
Я правда сам не понимаю, какие. Но однозначно забрать себе хочу эту девочку.
Маша кивает, а потом отстраняется еще больше.
—Очень великодушно с твоей стороны, что ты понял мою мысль.
—Милая, мужчины вообще великодушные. Ты видела хоть одного протестующего, если девушка зайдет в мужской туалет? Нет! Они примут как свою! А попробуй зайди в женский...тебя разве что не расчленят, просто потому что нечем орудовать будет. Словом, мужики в этом плане душевные. И переходим к главному вопросу. Когда я зайду к тебе в ванную? Люди в Африке без воды, надо экономить, пупсик, — упираюсь в ее носик своей носопыркой, и Маша уже улыбается. Ну рассмешил же.
Молодец я, да?
Молодец же, ну!
—А теперь мне положен поцелуй, принцесса Несмеяна, — зажмуриваюсь и жду. Ну целуй же, целуй.
Долго жду прежде, чем она мягко касается своими губками моих, и тут крышак срывает, углубляюсь и проталкиваю язык в рот, забывая о целомудренности. Сама меня поцеловала.
МАША
Просыпаюсь с утра пораньше и переворачиваюсь на бок, тут же замечаю просвечивающуюся новогоднюю елку. Мы вчера с Мексом украшали ее после нашего рандеву. Думаю и щеки краснеют, боже!
Я столько в жизни не целовалась. Да что там. Судя по всему, все время я делала что-то не так.
Ведь эти поцелуи больше похожи на секс языком. Вот так вот. У меня до сих пор мурашки по коже, стоит только глаза закрыть и прикоснуться к губам. Внизу живота опять тяготеет что-то ядрено-горячее, что-то, сводящее с ума.
Сдуреть. Поворачиваюсь на спину и ощущаю подобную тяжесть в груди, от одних воспоминаний налившуюся возбуждением.
Мекса я выпроводила только ближе к ночи, и то до последнего он меня зажимал у стенки с одним ботинком на ноге, вторым в руках. Куртку надевал еще дольше.
А потом подхватил на руки и целовал уже в подъезде, сжимая меня за бедра и оставляя на коже синяки. Отодвигаю одеяло в сторону и замечаю отметины. И правда остались же…А вчера не заметила.
Словом, я вчера была в шаге от того, чтобы сорваться. Но в какой-то момент Мекс меня сам стопорнул, прижался лбом к моему и задышал часто и прошипел недовольно:
—У меня серьезно, вот. Попиздовал я домой, пока мне сорвало котелок, — занес обратно в квартиру, целомудренно прижался ко лбу своими губами, обнял по-братски и вылетел прочь.
А я закрылась на все замки и побежала к окну, чтобы наблюдать за тем, как он то подойдет к машине, откроет ее, то выйдет, щелкнет брелоком и устремится к подъездной двери.
Задержав дыхание, я ждала шагов на лестнице, но нет, вот Мекс уже бежал обратно к машине, сел в нее и ждал, запустив двигатель.
А потом снова вышел, принял стойку лежа от земли, укрытой снегом, и отжался раз десять, после чего рывком поднялся и поднял голову к окну, посылая мне воздушный поцелуй. В этот раз за шторой я не пряталась, а вот досаду в груди ощутила.
Меня от него по спирали же прокручивает на раз-два, словно я вообще никогда не видела мужчин. Но таких и правда не встречала, чтобы мозг плавил только взглянув, чтобы от прикосновений я растаивала как мороженое.
С таким трудом вчера уснула, а сегодня проснулась после каких-то пять часов сна. Чувствую себя при этом как огурчик. Правда скисший.
—Кошмар! Кошмар! — прижимаюсь ладонями к горячщим щекам, как слышу звук входящего смс.
Тут же хватаю смарт и всматриваюсь в окошко диалога с Мексом.
«Мы встали неудовлетворенные. И кстати, от воздержания болят яички, очень сильно. Имей в виду. Когда настанет время, я собираюсь лечиться каждый день».
Смеюсь, набирая эту инфу в интернете. И правда не соврал мне, могут болеть, и вообще вредно для мужчин. Хмыкаю, набирая:
«Пошляк!».
«Попрошу, эстет! Правду рублю как мясо на шашлык. Жарю тоже отменно».
Я уже сообщения читаю с интонациями спецназа. Ты чем меня опоил, парень?
Откладываю телефон и иду умываться, но не успеваю выйти из комнаты, как опять слышу «дзилиньк». Конечно, меня распирает от любопытства, и я беру смарт, замирая с ним посреди комнаты.
По позвоночнику такая дрожь гуляет. Эх.
«Сегодня у нас свидание на семь часов, но я чуть раньше заскочу. Дресс-код: желательно в трусиках, но тогда на свидание мы пойдем в мою квартиру или останемся в твоей. Так что платье было бы хорошо. Только не очень короткое и обтягивающее, пожалуйста».
Сердце пропускает удар. Мы ведь были на свидании? Или то не считается? А то было знакомство с мамой, выходит. Непреднамеренное.
«Может мне паранджу надеть?».
«Иногда я вижу в этом предмете гардероба смысл. Когда думаю о том, что на тебя могут смотреть».
Щеки загораются красным.
«Раздумываю над сменой имени и адреса так, чтобы ты не узнал. Ревнивцы — это зло».
Вообще-то я говорю правду, и это без шуток. Я слишком хорошо знаю, к чему может привести больная любовь и отчаянная ревность.
«Ревнивцы — спецназовцы это зло. Знаешь, как парни адвокаты, примерно, они не психологи, гештальт не закроют, а вот бывшего или потенциального будущего точно. Ну вот. А я еще и задержать могу так, что он не дойдет до СИЗО. Так что имей в виду…:D».
«Не пойму, ты меня пугаешь?»
«Рассказываю, каково быть девушкой парня в погонах. Не ссы. Все равно ты никуда не уйдешь. Найду любой ценой и в кратчайшие сроки».
Смеюсь, откладывая телефон на кровать. Умываюсь, принимаю душ, и тщательно намазываюсь всеми пахучими кремами, которые есть у меня в арсенале. И только я заматываю тюрбан на голове, как слышу настойчивый стук в дверь, следом и срабатывает звонок.
Только утро же…и я точно никого не жду.
Накинув на себя пушистый халат, выхожу посмотреть, кого там принесло.
—Открывай. Медведь пришел! — голос Макса звучит слишком громко, настолько, что слышно соседям аж до первого этажа уж точно.
Проворачиваю замок и вижу спецназа с ящиком инструментов. Хм. Вот это дела.
—Привет, — заходит и тут же меня перехватывает за талию, к себе жмет и развязно целует в губы. Меня в жар бросает, по телу дрожь скользи, и я чувствую, ка полотенце сползает вниз по ногам.
—Огонь тема, но у меня мало времени. Подшаманю шкафчики и на работу лечу. У меня сегодня пиздюки на стрельбище, я боссу обещал, — шепчет на последнем вздохе, рассматриваются ложбинку грудей, скользит ниже, облизывается на ноги, виднеющиеся из-под полов халата.
—Шкафчики? — непонимающе всматриваюсь в него, дрожа не то от холода, не то от Мекса.
—Да и ножи подточу эти блядские. Ими только орудовать в камере пыток, — захлопывает дверь. —На сквозняке после душа. С ума сошла?— закрывает и меня уносит на кухню, сажает на табурет и врубает чайник.
—Слушай, иди сушись, а то мне на тебя смотреть больно. Ладно. Не мне больно, ему, — кивает вниз на выступающий бугор, виднеющиеся даже в джинсах.
Уф. От греха подальше ухожу в ванную сушиться, и только сердцебиение в горле мешает делать это как обычно. Глаза сверкают, и в отражении зеркала я вижу незнакомку с ярчайшим румянцем.
МЕКС
Черт, она настолько охуенная, что я вообще забываю: обещал же быть хорошим мальчиком, а пока выходит пиздюком. Ну и ладно. Шиплю себе под нос, прокручивая шурупы.
Это че за биба устанавливал шкафчик, а? Какой-то косорукий и кривоногий, а еще и слепой явно.
Маша приходит спустя минут десять, когда я успеваю все прокрутить, включая собственный мозг. И уже перехожу к ножам, доставая точилку. Но эти ножи проще выкинуть, как ими вообще можно было что-то резать?
Маша, ну что за гребанный стыд?
Не оборачиваюсь, но реагирую на ее появление. Очень реагирую, как иначе? Руки чешутся все бросить и пойти ее трогать
—Пупсик, я тебе кричу: это ужас. Я бы сошел с ума с такими ножами и выкинул их через окно.
—Мне нормально, — хмыкает она, расставляя чашки. Потом подходит к стойке и щелкает кнопку электрического чайника. Меня косит.
—Ну так-то да, теперь у тебя есть я. Я и жарить, и точить, и спиливать умею, а еще вяжу узлы как нех делать, дак и стреляю метко, в общем, не промахиваюсь, — поворачиваюсь и тяну лыбу чеширского кота, на что Маша выразительно приподнимает бровь.
—Допустим, стрелять понятно, но тут все остальное?
—Раздевайся, покажу все, — окидываю жадным взглядом манящую фигурку
И она потуже заворачивается в халат, пряча взгляд, покрываясь румянцем таким, что у меня сразу плюс одно очко в копилку «довел девочку н-ное количество раз».
—Ты как всегда.
—Чего? Малыш, запомни, идеальное комбо в отношениях — это скучные и припизднутые. Я ни на что не намекаю, но я точно припизднутый, ты сама видишь, а ты у нас спокойная, не скучная. Не надумывай там больше положенного, просто я буду отжигать, а ты тушить! — виляю бедрами, а Маша взрывается хохотом.
Да есть же! Есть же! Запросто заставляю ее улыбаться, а еще проще смеяться, потому что я красавчик по всем фронтам. Нож все точу, если что, а на нее с нескрываемым восторгом смотрю.
И на то, как смеется, хватаясь за живот, и как полы халата разъезжаются, а под ним шортики короткие. Мечта.
Облизнувшись, промахиваюсь и по пальцу себе концом заезжаю. Да твою ж мать!
Кровь моментально выступает на руке, откладываю нож и врубаю холодную воду, а пупсик замечает капли крови и мое абсолютно спокойное лицо и чуть ли не подпрыгивает ко мне одновременно открывая ящик и выуживая аптечку. —Максим! — глаза выпучила и часто-часто дышит, роясь в аптечке, а там царапина же по факту. Херня вопрос вообще. Бля, может прикинуться, что очень больно?
Пусть подует на палец. Ну который на руке да? Прикинуться леБлядем?
Нет, ну я же не баба. Че мне? Даже не больно вообще, херня, я бы и не заметил, да кровяка полилась. У меня она просто пульсирует, а рядом с Машей рвётся наружу.
Давление скачет, чай, не мальчик.
—Капец, сколько крови, давай бинтовать.
Толкает меня в бок и перехватывает руку в попытке зажать рану ватой. Порез детский.
—Маш.
—Господи, сейчас ты что! Ты посмотри, какой глубокий, — потрясенно восклицает, закатывая рукава свитера. Ля. Мой взгляд уплывает в декольте, и под маечку. Красивый такой вырез, просто тронуться мозгами можно. Точно трогаюсь.
Где моя конечная? В ложбинке груди этой девушки. Сжимаю челюсть, когда Маша запрокидывает голову и взволнованным взглядом по мне мажет. Черт, я лыблюсь, вообще на ту царапину похую.
Пальцы пупсика порхают по коже, и у меня автоматом давление выше скачет, да и вообще пульсация смещается южнее. Прямо очень южненько.
—Маш, фигня, не парься, а то тебе придется делать искусственное дыхание. И я не то, чтобы очень против, — придвигаюсь к ней ближе и губами скольжу по коже щеки, а она только на мой палец смотрит, который не южнее, а довольно северо-западнее. ОЧЕНЬ ЖАЛЬ.
—Дай сюда.
—Не дам, я ж сказал, ты просить будешь, я не дам.
—МАКСИМ, не смешно! — выхватывает мою руку и заливает перекисью, а я ржу, как она езе и дует на него. Черт.
Ну смешная такая до трясучки. Садимся за стол, она терпеливо дует на палец, а я ловлю этот сладкий воздух и вообще на все соглашаюсь. И когда ваткой протирает, и пластырь сверху лепит. Пиздец.
—Это ты виновата, — мягко стелю комплимент, а она воинственный взгляд на меня бросает.
—Чего это вдруг?
—Ослеп от твоей красоты, малышка. Вот чего…— хриплю в ответ, а она краснеет, опуская взгляд на пальцы.
—Знаю, отчего мне станет очень хорошо.
—Да что ты? Я тоже знаю, что ты сейчас насвистишь.
—Не знаешь. Поцелуешь, и все заживет, — наклоняюсь еще ниже, упираясь носом в волосы. Она голову поднимает и проезжается по моим губам своими. Перехватываю и тут же ныряю языком внутрь. Черт, клянусь, мне стало так легко, что в пору выть от счастья.
Перехватываю ее за бедра, резко отъезжаю на стуле назад и впиваюсь спиной в неудобную деревянную спинку.
Машу сверху сажаю и в себя вжимаю, отчего она охает мне в рот, ладонями по плечами скользя. Ну и прекрасно. Так бы сразу.
Народ к разврату готов.
Бедрами насаживаю на себя сильнее, практически догоняясь на раз-два.
Пальцами по бархатной коже скольжу, захлебываясь от наслаждения, языком проводя по губам, следом кусаю нижнюю, а потом зализывая ее. Черт.
Током бьется моя малышка, а я ржу, углубляя поцелуй. Между нами искрит натурально. Сталкиваемся лбами, а я скольжу руками ниже, стягивая с нее халат к чертовой матери, под низом маечка, облепившая грудь и не скрывающая никаких подробностей.
Черт. Как быть плохим мальчиком, если я очень плохой?
Слишком?
Маленькие ладошки перехватывают мое лицо, и я, подонок, улыбаюсь ее реакцией на самого себя. Чертовски рад, что крышу рвет одинаково. Халат стекает на пол лужицей, как и наша способность сопротивляться.
Маечка тоже. Я ее зубами и руками срываю, а затем как безумный присасываюсь к пульсирующей жилке на шее. И вниз-вниз двигаюсь, поддевая резинку шортов.
Языком слизываю дрожь и сладость тела, впиваясь во все взглядом, до чего могу дотянуться.
Мне потом это воссоздавать в мельчайших подробностях.
Потому что…
Прикусываю сосок пухлой груди и слизываю, посасываю, второй рукой перехватывая вторую в ладони. Идеальный размер.
Отрываясь и рычу в губы, всматриваясь в поплывшие от похоти глаза.
—Ты какого мнения обо мне, малыш? Я вообще не такой. У меня серьезно вообще-то, — обнимаю ее и лицом зарываюсь в ложбинку между плечом и шеей, ненавидя себя и всех вокруг.
Но черт.
Не так же. Я предвкушаю так сильно, что у меня все дымится, но будет совсем не так.
Красиво хочу. И некрасиво. Но со временем. Для себя ставлю рубеж. Ну хотя бы после первого свидания, да?
—В семь заберу тебя. Все.
Она молчит, только дрожит, ну еще бы.
Самого «трухает». Но как порядочная сволочь я поднимаю халат и на плечи натягиваю.
Губы дует красотка, я по ним пальцем провожу и улыбаюсь.
—Сама меня пугала, я уже стреляный воробей. Нах мне надо эти волнения, серьезно у меня. Понятно?
Нервяка хватает и на работе, чтобы еще с ней растягивать свои стальные канаты.
—Ты жук, понятно? — нехорошо так звучит ее этот жук, ну и черт с ним. Неприятно да, когда обламывают? Знай наших!
Встаю вместе с Машей на руках, только улыбка у Маши совсем не добрая, не то что моя. Обреченная, ведь с дубиной мне ходить в штанах.
Шагаю к разделочной поверхности и сажаю малышку туда, терпеливо поправляя член, но тут как ни поправляй — болеть все будет.
—Я все подточил. Этот вообще выкинуть нах. Куплю тебе новый комплект ножей, которые прямо нормально так точатся.
Цокаю языком. Губы в меде у меня, еще облизываюсь довольно, а Маша цепляется ладошками в столешницу и громко выдыхает.
Завелась, да?
Ну вот я тоже хожу заведенный.
Целомудренно целую в лоб свою девочку, провожу руками по бедрам.
У нас сегодня свидание.
Я подготовился. Оплошать нельзя.
—Куда мы пойдем?
—Не закудыкивай епт! Все, я ушлепался. Веди себя хорошо!
МАША
С уходом Мекса мое давление приходит в норму не сразу. Я все еще хожу по квартире как заведенная, пока на телефон не приходит лавина сообщений из общего чата моих подруг.
«Офигенные бабенки» наполнены красными сигнализаторами, уведомляющими о новых сообщениях. Уф. Я прекрасно понимаю, что там, и с опаской открываю диалог.
«Одуреть, ты чего молчала, что уже встречаешься с ним?».
«Я с тобой больше не разговариваю. Ясно?».
«НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЧТО ТЫ МОЛЧАЛА, А ЕЩЕ НЕДАВНО ГОВОРИЛА, МОЛ ОН БЛЯДУН».
«Именно потому что он блядун, она его и выбрала! Молодец, девочка, не слушай эту завистливую сучку».
Я листаю бесконечные стикеры и ржу, потому что читать выходит именно с интонацией, присущей моим подругам. А именно, ах, ты ж тварюка подзаборная!
«Тебя простит только одна вещь» приходит следом без смайликов и скобочек, когда я всерьез опасаюсь, что по швам разойдусь от смеха. Умеют мои подруги рассмешить. В самом страшном варианте пойдем в стендап, но уж точно не пропадем
«Да, только одна. Длина?».
Я покрываюсь ярчайшим румянцем и откладываю телефон, чтобы в себя прийти. Нет, даже если бы и было, я бы точно не стала бы это обсуждать!
С чего вдруг такие вопросы? Мы вообще такой аспект даже у бывших не обсуждали. Сколько и было см, все были их, а в обсуждении с подругами такие вещи не упоминались.
Подавив победоносную улыбку, бегло строчку короткое, но однозначное сообщение, чтобы все всё поняли.
«Девочки, у нас еще нет полноценных отношений, он просто настойчиво за мной ухаживает».
Перечитала написанное и скептически изгибаю бровь. Мне и самой себе слабо верится, если уж быть до конца честной.
Но что-то в нем притягивает, наверное, его неспособность сдать назад, даже когда надо. Или когда его об этом настоятельно просят.
А еще…
Ну давай, соври, что тебя совершенно не волнуют его прикосновения, ты не млеешь от поцелуев, и вообще тебе абсолютно плевать на него и на его попытки тебя закадрить.
Уф. Черт возьми, это будет самая наглая ложь из всех.
А еще…он твои вопросы решил буквально в один клик, грубо говоря. Позвонил, договорился, оплатил, Маша. А потом пришел чинить твои шкафчики и точить ножи! И вот последнее меня знатно впечатлило даже больше, чем все остальное, включая непростую внешность и накаченную фигуру, от которой во рту слюна скапливается.
Об этих гребанных шкафчиках я говорила бывшему раз сто, но он только кормил завтраками, умело сворачиваясь на плотный рабочий график и так далее, и тому подобное.
Но все дело было в беременной жене, это мы узнали позже.
А Мекс — это и правда ураган, который сносит с ног. Плевать?
Нет, не плевать, но и падать в омут с головой не собираюсь. И вообще. У нас сегодня свидание, где я панирую нормально поговорить с ним и выяснить хотя бы немного информации о его жизни, а то мы уже исследовали рты друг у друга, а кто чем увлекается до сих пор остается загадкой.
Феноменально весело проводим время вместе, не так ли?
И надо бы узнать, не женат ли этот кадр ненароком. Я же «стреляный воробей», как говорит спецназ, а значит, должна понимать, во что с такой широченной улыбкой вляпываюсь.
Оставшееся время трачу на скрупулезные приготовления. И как назло, все платья кажутся либо «блядскими», либо «монашескими», а есть еще и категория «неподходящие для погоды». Устало прикрыв глаза, я сажусь на диван и всматриваюсь в корзину с цветами.
Очень красивые, и вообще у него все получается красиво и помпезно, а я даже платье не могу подобрать, не говоря уже о туфлях!
Приведя себя в порядок, слегка подкручиваю волосы и собираю их на макушке «мальвиной», оставляя пару прядей у лица.
А платье в итоге надеваю черное, то, что на мне сидит как влитое, и которое явно из категории «блядское» исключительно из-за смелого выреза.
Если не обращать на него внимание, то сойдет и под «монашеское», потому что длина ровно до колена.
В назначенное время я получаю сообщение от Мекса.
«Я жду тебя».
Накидываю пальто и, глубоко втянув воздух, спускаюсь вниз. А спецназ стоит, уперевшись бедром в огромный черный внедорожник, в руках букет роз. И все это под аккомпанемент пушистых снежинок, падающих с неба бесконечным потоком.
—Пиздарики. И как с тобой в таком виде куда-то идти? — ошарашенный взгляд останавливается на мне, губы приоткрывает в шоке.
Значит, хорошо оделась.
Нравится.
Алчно разглядывая меня, Мекс забывает о букете, откладывает его на капот.
Но тут же ко мне подходит и прямо с явным удивлением целует в губы. Почти целомудренно, если так вообще можно описать хоть что-то в связке с Мексом.
В машине чувствуется напряжение, оно между нами искрится неудовлетворённостью. Обжигающий легкие воздух продирается внутрь с трудом. Давление скачет вверх, ударяет в голову моментально.
На заднем сидении очередной букет, я периодически посматриваю на него через зеркало заднего вида и улыбаюсь несмело, мне очень нравится чувствовать внимание к себе таким образом. Мне в жизни столько цветов не дарили, как сейчас за эти пару дней.
Щеки горят огнем
Спецназ перехватывает мою похолодевшую ладошку и тянет к губам, бросая на меня беглые взгляды, сводящие с ума. Тяжело выдыхаю и поигрываю пальцами, а Шолохов губами зажимает указательный и подушечку смазано облизывает, отчего меня в кипящий чан окунает.
—Красивая такая, расскажи о себе, — оставляет пару невесомых поцелуев на внутренней поверхности руки.
—А ты еще не знаешь обо мне ничего? — ежусь и улыбаюсь, игриво поднимая бровь. Врет же как дышит, точно все уже прознал.
—Ну я могу узнать, но зачем наводить справки, елся все можно узнать из этого прекрасного ротика? Я ж только имя и адрес, а остальное нет. Честно вру, — хмыкает и подмигивает. Сердце удар пропускает. Ну вот умеет же довести девушку.
—Ну что ж, где училась, ты уже в курсе. Мой папа был следователем, умер от острой сердечной недостаточности пару лет назад, он мой самый главный мужчина в жизни. Мама судмедэксперт со сложным характером, и мы практически не общаемся. Сложный человек. Хорошие новости, я характером в отца. Принципиальностью в мать, грубо говоря, тебе в случае чего не повезет, — цокаю языком и всматриваюсь в вытягивающееся лицо Шолохова.
—Охереть. Слушай, ты извини, если я там лишнего спросил и для тебя болезненная.
—Нет, все хорошо, не переживай.
—В общем, удивила. А чего языки? Очевидно, что семейная сфера деятельности слегка другая.
—Потому что мне не нравится все это. А моей маме не нравился мой выбор, и был грандиозный скандал. Поддержал только отец, вот такие у нас сложные отношения, — перевожу внимание в окно и слежу за мелькающими гирляндами в заведениях.
Вспоминать некоторые моменты больно, но меня пугает другое: как легко я сейчас рассказала Мексу то, о чем мой бывший не в курсе. И, разумеется, он не был знаком с моими подругами и мамой.
А спецназ, как минимум, в двух пунктах обошел его влегкую.
И не только в двух, если быть честными до конца.
—Ты молодец, что следуешь зову сердца, пупсик. Я такой же, меня батя хотел сунуть к себе в ведомство, так сказать, но я такое творил, что иногда меня воспитывали ногами. Все было, в общем, не подарок. Мать научный сотрудник, уважаемая личность, отец прокурор, а я раздолбай, биба и боба, все вместе. Пару машин в мясо раздолбал, пати вечные на хате были, бабы бесконечные. Я тебе говорю, как есть, чтобы ты не думала, что я ангел во плоти, — хмыкает и переводит на меня спокойный взгляд.
Примерно так я и думала изначально, увидев его впервые. Словом, ничего нового он мне сейчас не сказал, и я лишний раз утверждаюсь, что оказалась права. Губы поджимаю и киваю.
—Эй, пупс, я пиздюком был, но сейчас же я в альфе, смотри какой перец? Меня батя сунул в военное, потом к Архангелу, да и вообще совершенно другой человек. Я хочу серьезно, ты там не думай, ну что там надо тебе? Встречаться хочу, вот. Я правда, в душе не ебу, как это должно выглядеть, но ты мне расскажи, я ж не тупой, я все пойму и буду стараться. Хочу короче тебя себе. Давай съедемся, давай там фоточку забубенем в инстик, что там надо для девочек, а?
Мекс
Веду свою девчонку в ресторан, с панорамного купола на последнем этаже которого город видно, как на ладони. А вечером да в такую пору, когда все подсеивается в новогоднем антураже, пупсик обоссытся от счастья.
Это любимое место моей мамы, и что-то мне подсказывает, что Маше тоже понравится.
А что я, собственно говоря? Я вот сейчас в машине предложил ей съехаться, но в глазах увидел панику и шок.
Неприятно так, скажу я честно. Я может вообще никому такого не предлагал и домой не звал вовсе, а тут предложил и на тебе.
Конечно, лыбу тяну, но она у меня печальная. И вообще вес падает куда-то вниз-. Нехорошо получилось.
Чего? Я же хороший? И не только, когда голый и в рабочем положении, а и когда сплю зубами к стенке, и когда зажимаю у стенки. В общем, с каким сторон на меня ни посмотри, я очешуенный!
—У меня к тебе вопрос. Ты не практикуешь свободные отношения? — летит вопрос от Маши точечно в мою челюсть, потому что она падает на пол со свистом и громким стуком. Че, блять, она только что спросила у меня?
Поворачиваю голову и в шоке всматриваюсь в нее бешеным взглядом. Если она мне предложит СО, я нахер разнесу все, что будет вокруг меня в щепки. Руль сжимаю до белесых костяшек.
—Я сейчас очень злой, пупсик, максимально, млять, злой. Скажи мне, что ты не собираешься предложить мне подобное, иначе я взорвусь к чертовой матери на собственных газах из горящего пердака!
Она потрясенно на меня взирает и округляет пухлый ротик, а затем взрывается хохотом, хватаясь за живот. И так смеется она, что я немного расслабляю булки, считывая юморные фибры в пространстве.
Ну явно не думала предложить же. Не думала ведь, да?
—Почему так смешно, Максим? — Маша уже плачет от смеха, а я паркуюсь у ресторана и поворачиваюсь к ней всем телом и любуюсь этой картинкой.
Губы растягиваются в таком счастливой гримасе, что тяжело не любоваться.
—Потому что я иногда ляпаю глупости, в моменты стресса вообще могу взорваться так что не заставляй меня нервничать, ладно? К чему этот вопрос? Он меня прямо взволновал! — щекой прижимаюсь к подголовнику и не моргая смотрю на белобрысые кудри и мягкое свечение бархатной кожи.
Хочется провести по ней пальцами, и я делаю то, что хочу, собирая трепет по крупицам.
Пиздец меня накрывает рядом с ней.
Пупсик прекращает смеяться и переводит внимание на мою руку, ласкающую ее щечку, покрытую розовым румянцем.
—У меня есть подозрения, что ты можешь иметь отношения еще с кем-то, ухаживая за мной. И я бы хотела знать правду до того, как мы пойдем дальше. Уже есть печальный опыт, который во многом меня ранил до глубины души. Потому что я никогда бы не завела отношения с женатым, например, впрочем, как и с занятым. И вот я спрашиваю, есть ли у тебя кто-то? И да, я не прощаю измены. Переписок и флирта с другими тоже. Наверное, честно заявить об этом сразу, — уже серьезно вещает мне, а я слушаю и понимаю, что частично понял, что она только что сказала, но самое главное во всем этом — что она не предложила мне свободные отношение.
Аж от сердца отлегло.
—Так и инфаркт можно схлопотать. Нет у меня никаких отношений, и вообще у меня не было отношений. Ты первая, кому я предложил. Вот. Так что не неси чушь, пожалуйста, а то у меня реально давление скаканет, и не туда, куда надо скакнет. Кому оно надо? М? Никому, правильно! Пойдем вкусно жрякать и смотреть на красоту.
Ну я буду смотреть на тебя, а ты на красоту…
Маша кивает, но взгляд подозрительный не вырубает. Ядрена вошь, я же и правда не встречался ни с кем. Так с Танюхой трахался, но не больше…
Пока она не решила, что мы должны пожениться.
С дуба упала малышка, и мы разбежались, собственно говоря, а больше ничего не было. Ну кроме одиночных перепихонов, никого ни к чему не обязывающих.
Но это Маше знать не надо. Пусть для нее я буду девственником!
Эх. Какой там.
Знала бы она, кто лишил меня девственности. Ух, есть что вспомнить, нечего рассказать!
—Ясно. Ты услышал меня, да? Насчет других девушек? — переспрашивает, оглядываясь по сторонам.
Да, малыш, тут красиво даже снаружи.
Какие другие девушки? Хоть бы меня хватило на тебя, а на других впадлу будет вставать…
Жалко крови!
—Пупсик, я ж не тупой, что ты мне как идиоту по второму кругу одно и то же? Пойдем, —выхожу из машины и я, как истинный джентльмен, открываю дверь своей даме.
Маша выходит, а мне приходится приложить максимум усилий, чтобы не поехать крышей, потому что эти ноги сведут с ума. Сведут и все.
Мысленно я их уже закинул себе на поясницу, а пупсика прижал к стене и впился губами в пульсирующую на шее жилку.
Я бы кусал, лизал и все сразу. Но…
Мы идем кушать.
Ужин проходит слишком легко и непринужденно, но забыть о том, что я все еще напряжен в одно месте, не получается.
Особенно, когда Маша поправляет кудри и томно смотрит вдаль, улыбаясь так нежно, что в груди все раздувается.
Мне удается рассмешить пупсика, а ей — уложить мен на коленки своим интеллектом.
Умная и красивая.
Стараюсь не думать, что умные женщины могут создавать трудности. Я в эти трудности с радостью готов вляпаться, увязнуть и даже утонуть, только если будет возможность целовать эти губы и сжимать тонкую… осиную талию.
Делаем пару себяшек.
Разумеется, я делаю их так, чтобы каждому было понятно, мы не просто какие-то старые знакомые, а это моя женщина.
Звучит приятно, а целовать бархатную щечку, когда вылетает птичка, еще приятнее, потому что вибрации тела Маши вполне однозначны. Мои — тем более.
До десерта я весь испепеляюсь изнутри.
Пупсик так аппетитно ест мороженое, что я уже не смотрю, иначе к чертовой бабушке сгорю на этом стуле.
—Вкусное. Будешь? — тянет ложечку в мою сторону, а на нем подтаявшее мороженное, предварительно слизанное ею. Искушаешь или приглашаешь?
Хотеть.
Крушить.
Ломать.
МЕКС
Вместо ответа наклоняюсь вперед и слизываю подтаявшее мороженое, от которого у меня в голове атомный взрыв происходит, а радиационное облако поднимается и затуманивает мой разум. Сдуреть.
Малышка сдвигает ручки, а я ныряю взглядом в выдающуюся ложбинку и слепну, потому что на сетчатке лазером выгравировалась эта грудь. Черт, ну почему она такая красивая? Почему меня так сносит нафиг в море.
Маша кокетливо улыбается и забирает ложечку, а кажется, что забирает мое пульсирующее сердце.
Да какое сердце, у меня третья нога просыпается между ног. Как сохранить адекватность, если она вся сместилась в третью ногу?
Упираюсь спиной в диванчик, слегка расслабляясь. Как получится уже, тут попробуй расслабься. Поправляю лацканы пиджака, который мне как корове седло. Ненавижу костюмы и удавки. А теперь приходится в этих оковах как-то расслабиться.
Архангел всегда ржет и вставляет свои пять копеек насчет моей фразы «надо расслабиться», парирует «главное не обосраться».
—Вкусное мороженое, — низким голосом произносит, переходя на полушепот.
—Не знаю, я считаю, что ты вкусная, а мороженое, это так…приятный бонус.
Пздц, какая вкусная. Настолько, что у меня во рту перманентно твой привкус, сладкая, а перед глазами изящная фигура, которую я уже потрогал во всех стратегически важных местах.
Они важные все.
Все места мои стратегические.
Мои. Дурею. С. Тобой. Тут. При всем честном народе!
—У тебя пошлые комплименты, Мекс, а мы в ресторане сидим, — пупсик краснеет и прикусывает губку, а затем поворачивается ко мне боком и закидывает ногу на ногу. Мозг в кашу, сердце в хламину. Отвечаю…
Черт.
Она меня сейчас соблазняет, да? Мне не привиделось? Либо просто издевается, чтобы потом обломать? Какой твой план?
Разряд в двести двадцать по телу проходится, укладывая меня на лопатки и заставляя содрогаться в конвульсиях. Ну вот как ты это делаешь, бестия?
—И чего теперь? Ты меня на уроки этики и эстетики отправишь? — хмыкаю, переводя внимание на пухлые губы, блестящие от сладкого мороженого вкуса ириски и шоколада.
—Наверное, стоить начать с полового воспитания, — изгибает бровь и ухмыляется, показывая манящую ямочку на щеке. Я буду слизывать пот с этой щечки, когда мы дойдем до дела и в пене будем догоняться до экстаза.
Прикрываю глаза, чтобы перезагрузиться. Стоп…внутри все работает на пределе, а выдержка вот-вот слетит в кювет на запредельной скорости.
—Пфф. Я могу вести лекции по этому предмету и принимать экзамены. Кстати, о них. Ты подготовилась?
—Фу как пошло, Мекс, и без всякой фантазии, — волосы на одну сторону укладывает, поправляя тонкими пальчиками, и я забываю, что должен моргать. Пока глаза не щиплет…
—Ауч. Я могу обидеться. И кстати, ты помнишь, да? Что если мужика заводить вот так и потом как бы ничего, то у него яички будут болеть. Ты такой участи для меня хочешь?
—А кто сказал, что ничего не будет?
Бам-бам-бам. Вакуум в мозгах. Давление подскакивает выше. Запредельно. Ослепляет, отчего вязкая пелена на глаза оседает.
Но я все равно вижу то, что мне надо. Маша невинно хлопает глазами, а я рывком встаю и хватаю ее за руку, махнув официанту, чтобы записал на мой, блять, счет.
—Эй, ты чего? — смешинка летит мне в спину, а все, поздно, батенька. Я дважды не переспрашиваю, когда меня учтиво просят к столу.
—Максим, — опять доносится со спины, а я ухмыляюсь, вспоминая эти томные взгляды. Маленькая ладошка в моей руке сжимается, и меня током прошивает. Ну да, ну да.
Только попробуй сдать назад, клянусь, я тебя затолкаю в машину и сделаю все, что только захочется.
Резко останавливаюсь и заталкиваю малышку в темный закоулок этого заведения рядом с гардеробной, сжимая ее ротик ладонью. Нас не должны услышать.
Глаза блестят, там бесенята пляшут, но страх продирается. Дышит часто и много, пытается бровью вопрос мне показать.
—Честно кивай. Хотела меня поматросить и бросить? Испытать терпение?
Она меня кусает за ладонь, а я ржу, потому что у самого мурашки по коже в реакции на эту нимфу. Руку отстраняю, а Маша шепчет:
—Не все тебе меня развращать и смущать, наверное, пора и мне? НЕ находишь?
—Ага. То есть все верно просчитал, да? — упираюсь своим лбом в ее и выдыхаю огненный воздух. —А ответку выдержишь? А то на словах смелая, дерзкая, а как до дела дойдет, то что? — скалюсь, склонив голову ниже. Губы в сантиметрах от ее. Нет. Не буду касаться, только дразнить. Пальцы перехватывают выдающиеся скулы, ныряют в кожу и заставляют меня плавиться. Пиздец.
Ты что делаешь со мной? Фейерверками перед глазами мелькают сменяющиеся на лице девчонки эмоции. Яркие и такие живые.
Я в них тону. Млять, я ж не баба какая-то, которая от мужика подтекает. Я же мужик! Да! Так какого хера у меня сейчас ощущение, что меня соблазняют, а мой мозг в борщ превращается?
—Что? — облизав губы, поднимает на меня влажный взгляд. Повело? Меня точно, ее тоже. Дыхание надсадное. За спиной снуют люди, но нас не видно. Черт. Будоражит. Ее тоже, судя по мурашкам по коже.
—Вот и я спрашиваю, что?
—А ты не спрашивай, спецназ. Если долго молоть языком и смотреть на девушку, можно увидеть, как она уходит с другим, — толкает меня в грудь, от себя спроваживая. И проходит мимо, пока я медленно догоняю происходящее. Бедра виляют. Мои зрачки в такт движениям бедрам маятником туда-сюда вращаются.
Че. Че она только что мне сказала? Если долго смотреть?
«Бам» сквозное навылет через висок. Нет, это паштет под прессом, а не извилины.
Срываюсь с места и перехватываю ее за бедра, к себе прижимая. В гардеробной выхватываю из рук мужика свое пальто и Маши, а затем буквально одеваю малышку силком. Потому что сама она будет делать это очень медленно!
И все так быстро-быстро, словно не успеем, или у нас время ограничено.
Стоит выйти на улицу, как я перехватываю пупсика за талию и толкаю на себя, впиваясь в губы.
Ах, да, это прекрасно, просто прекрасно превращает мозг в кашу.
Голодный, на пределе, на краю, опускаю жаждущие ласкать манящее тело руки на бедра, наглею в хлам и перехватываю ягодицы. Но через пальто мне хер что чувствуется, и я отрываюсь, прикусывая малышку за нижнюю губу и оттягиваю на себя.
В ее глазах бездна, в моих — плескающийся ад, потому что пока я не дорвусь до нее целиком, все будет адом. В штанах становится тесно…
—Все…нахрен, — поднимаю на руки и уношу в сторону машины, пока она смеется, впиваясь в плечи намертво. Волосы от потока ветра закрывают мне лицо, но вместо отвращения, которое я всегда испытывал к патлам, я втягиваю из аромат, отмечая, что пахнут они сладко, как и вся Маша. Пахнет. Сладко.
—Ты как в том анекдоте, закинул на плечо и унес в нору? — губами цепляет ухо. Кривая дорожка, малышка, у меня ведь выдержки может и не хватить, мы зажжем тогда в машине.
У меня тонировка в круг за все деньги мира, и…я свою машину не обкатывал в плане секса.
—А как иначе, — обхватываю сильнее и уже бегу, аккуратно укладываю свою девочку на пассажирское сидение и сметаюсь на водительское, пока я еще могу хоть что-то, пока вся кровь не прилила в причиндалы.
Пиздец. Никогда не замечал за собой такого, чтобы мозг отказывался работать. Нереально.
Нет, я всегда любил секс, я всегда любил красивых девочек, но не ставил это во главе стола. Есть и есть, нет, ну и нет, а даже если меня вело от чего-то, то никогда не было так сильно. Скорее ярко, да, но не до состояния вывернутой душонки, если не проведу пальцем по ее руке.
Я никогда не торчал от пальцев, никогда не втягивал воздух до болезненных спазмов легких, меня эти духи бесили адово, потому что я потом вонял. А тут я хочу вонять!
Но не остаются на мне, потому что, мля, мы ведь не прикасаемся друг к другу так, чтобы осталось. Хочу, чтобы все пахло так, пусть я умру уже от кровоизлияния туда, но зато так приятно будет…да, будет.
—А у тебя справка о болезнях есть? — невинный голос как бы между прочим разносится в салоне машины.
—Че? Какая справка? — пульсация в башке нарастает. Харовое предчувствие.
—Торч-инфекции, вич, гепатиты, сифилис…а то у меня принципы. Я вообще не встречаюсь ни с кем, пока мне справку не покажут. И даже не даю прикоснуться к себе.
Торможу на красный так резко, что внутренности точно смогли бы вылететь нахер в открытое окно.
Справку, блять, ей дай. Сцепив зубы, ожесточённо думаю, где мне ее вотпрямщас высрать. А Маша кокетливо улыбается, и только я вижу во всем этом намек на Гринча. Ах, так? Ах вот так?
—Я прохожу комиссию в военном госпитале каждые полгода.
—Раз проходишь, дай справку. И кстати по поводу Вич, там может быть период окна в полгода, так что сдавать надо несколько раз и методом ПЦР. Ну я так на всякий случай, — невинно хлопает глазами и опускает взгляд на свой маникюр, а у меня пар из ушей льется.
МАША
Я вывожу его из себя и наблюдаю за реакцией. Почему? Потому что он делает ровно то же самое, так испробуй на себе свой же порох, боец.
Пар из ушей уже идет, а я ведь только начала, по сути. Губу прикусываю и томным взглядом смотрю, мол, а что такого?
Неприятно, да? Когда тебя вот так вот в твое же макают?
—Я чист.
—Откуда мне знать? Не девственник же, верно?
—Маш, ты прикалываешься? Я свой писюн не тыкаю абы куда без защиты!— взрывается он, опаляя меня праведным гневом. Ух, завелся. —Да, не девственник, но и не было у меня венеры!
Пытаюсь не засмеяться, а он пытается не взорваться. Глаза искрят от возбуждения, да и не только глаза. Нет, мальчик, ты не думай, что я одна из той длинной вереницы.
—В нашем мире верить можно только железобетонным фактам с печатью из кож-вена, например, — елейным голосом продолжаю, а Макс резко сворачивает на обочину и тормозит так, что не будь у меня ремня безопасности, моя тушка вылетела бы через лобовое.
—Справку, да?
—Ага. Не старше двух недель, пожалуйста, — уточняю, вполне ясно понимая, что как бы…не будет у него этой справки. Я еще показательно-медленно так наклоняюсь и руку укладываю на колено ему и прогибаюсь в пояснице. Изящная кошечка.
По краю кожу, буквально как по лезвию ножа. У самой уже мурашки по коже от собственной смелости. Я такой никогда не была, но после некоторых…ммм вещей со стороны Мекса хочется.
Глотаю вязку слюну и пальчиками соскальзываю с коленки, обращая внимание на бугор. Спецназ чернее тучи, смотрит на меня бешеным взглядом, от которого поджилки затряслись бы у любой.
Ощущение, что он сейчас на все плюнет и зажмет меня прямо тут, но нет. Он молча хватает телефон и что-то там ожесточенно тыкает.
Испарина на лбу проступает, а потом на лице расползается ехидненькая улыбка Гринча, укравшего Рождество.
Он так смотрит на меня. Так, что жар от лица протекает по всему телу, оставляя после себя пепелище из сожженных нервов. Запах паленого воцаряется в машине, а взгляды искрят, схлестнувшись в ожесточенной борьбе.
Легкий холодок по спине все равно успевает проскользнуть. Неужели? Нет…
Я точно помню, что обычно весной всех военных и около их среды отправляют на медосмотр. ТОЧНО весной, потому что папа всегда проходил врачей, как только теплело.
—Пупсик, ты победила, да. Сегодня победила. Но я собираюсь выиграть войну, понимаешь? Пока что сражение провалено, но и хер с ним. Поехали чай пить, ко мне, — бровь игриво поднимает.
—Чай. К тебе? Я на это не куплюсь, спецназ, — хмыкаю, отворачиваясь. Щеку печет, а Мекс продолжает движение, как ни в чем не бывало, цокнув языком.
—Не хочешь чай, будет кофе.
—На ночь глядя?
—Инфаркт нам не грозит пока что…
—Очень оптимистично
—Ну разве что мы не захотим умереть, как Чингисхан…
Я стараюсь не ржать, но потом понимаю, что это тоже намек.
—Фигня, он не умер во время секса, — буквально взрываюсь протестом, на что Мекс корчит обиженную моську и метает в меня подозрительный взгляд.
—Кто говорил о сексе? Ах ты ж грязная извращенка! И да, а ты что, свечку держала? Люди просто так пиздеть не будут…— глубоко оскорбленный вид делает, а меня прямо на части разрывает от смеха. Чувствую, что сейчас лопну по швам.
—Ой да не надо делать вид, что ты воспитанник воскресной школы. Все в курсе той дурки из соцсетей, что он во время секса помер! —указательным пальцем перед лицом машу, а спецназ пытается меня укусить за него. Не выходит, я быстрее. Он за рулем, движение продолжается.
—Ложь, провокация! Ты пытаешься меня очернить, а я же хороший мальчик…
—Ага, мальчик, да, хороший…— держусь за живот и смеюсь, когда мы въезжаем в закрытого типа паркинг, где вход сугубо автоматический по сканеру номеров.
Вот это уровень у простого спецназовца.
—И ты хочешь сказать, что не мажор?
—Пролетариат, матушка, пролетариат, обычный рабочий класс…ну.
—На мерсе?
Мекс лыбится и, даже я бы сказала, скалится, поворачиваясь на пару секунд ко мне лицом.
—Я заработал его честно! Не надо мне тут намекать. Не написано же, что нализал!
Когда-то я точно лопну от смеха рядом с ним. Начинает замыкать челюстной нерв.
—Да уж, спасибо, что не нализал. Папка купил?
—Эй нет, так не пойдет, малыш, не надо мне тут заливать про батю. Эту малышку я купил себе сам со своих денег. Я вообще-то не сижу на шее у родаков.
—Кем же надо работать, чтобы такую купить?
—Ты так плохо обо мне думаешь? Я тренером был на курсах боевого самбо. Вообще-то я не пальцем деланный. И вообще обидно сейчас было…— затихает, губы дует, но видно, что показательно. Сидим в темноте, тут лампы срабатывают на движение. Смартфон Мекса загорается, и он тут же открывает сообщение.
Написано, что отправитель на Флекс или кто…парень короче.
У спецназа лицо озаряется светом, таким ярким, что лампы уже не нужны.
—Малыш, спорим я такой охуенный, что ты не сможешь просто поцеловать меня в губы и выйти из машины без продолжения?
—Не смешно.
—Я же говорил, что слабо, потому что ты очень хочешь продолжить, ведь я неотразим, — отключает смарт, на приборку его бросает.
—Я на это не куплюсь, Максим, — корчу рожицу, когда внезапно загорается лампа на парковке. Язык показываю и руки на груди складываю.
—Ссыкло, да?
—Сам ссыкло!
—Следи за руками! — поднимает и запрокидывает их за водительское сидение кольцом. —Вообще не прикоснусь, но ты и сама не сможешь оторваться.
—Нет!
—Спорим, да?
—Нет…
—Ну тогда хер мы отсюда выйдем. Или целуй и выходи, или ночуем в машине, — хмыкает он, бросая ключи в левый карман брюк.
От негодования начинаю пылать.
ЖУК.
Резко наклоняюсь, кладу руки на ногу спецназу, и оставлю смазанный поцелуй на губах, когда он перехватывает мои губы своими и проводит по ним языком. Еще и еще, и я не сразу догоняю, что не сопротивляюсь. Совсем нет. И вот его руки также за спиной, а я вдруг прижимаюсь крепче.
Но теперь и руки меня начинают удерживать и сажают верхом.
МАША
Обжигает легкие, внутренности как на вертеле вращаются, когда Мекс бедрами меня к себе толкает ближе, приподнимая ноги. Съезжаю пол коленкам к выступающему бугру и упираюсь сокровенным.
Я не понимаю, как так получается, что проучить хотела его, а попалась сама. Просто какой-то ядовитый гриб этот спецназ, пускающий галлюциноген в кровь и превращая меня в ведомую.
Платье нещадно задирается, пока широкие ладони ныряют в мои волосы и оттягивают их вместе с углубленным поцелуем, сразившим меня наповал.
Сознание мутится вместе с поднимающейся по горлу агонией.
Сердце стучит в висках, ослепляя и оглушая. Яркими вспышками на ладонях оседают ожогами мои касания к огненной коже. Подушечки цепляются за проступающую щетину, а спецназ все целует и целует, практически не давая сделать и рваный вздох.
Толкается языком в рот, полностью дезориентируя. Чувствую, что он думает обо мне как о безнадежной, потому что к таким поцелуям и такому напору я не готова, я вообще не знала, что так бывает!
Легкие сжимаются под прессом, когда Мекс прикусывает мою нижнюю губу и оттягивает вниз, рывком отпускает и слегка отстраняется, всматриваясь в меня мутным взглядом.
Я вся объята пламенем. Красные огоньки загораются, свет на паркинге тухнет, но лицо Мекса видно даже в кромешной тьме, потому что глаза его пылают.
—Видишь, проиграла. И кстати, вот мои анализы, — тянется к телефону, а мой шок на лице становится все ярче. Что. Что. Что.
Какого?
Губы пекут огнем, распухли, а Мекс протягивает мне смарт, на котором…анализы, сделанные две недели назад. Яркий дисплей заставляет жмуриться.
И анализы в полном, мать его итить, порядке! И нарколог, и психолог поставили свою размашистую подпись, что годен к службе…
—Там меня кстати писькин доктор смотрел, сказал, что все у меня огонь. Я ему говорил, чтобы посмотрел внимательно, все-таки самый большой орган в моем теле на проверке!
—Самый большой орган у человека — это кожа.
—А у меня член! — победоносно улыбается, откидывает смарт в сторону и впивается в мои губы, проталкивая язык в рот.
И чем больше я и дольше он меня целует, тем сильнее я отключаюсь от приборов, и уже впиваюсь ладошками в коротко стриженный ежик.
Бедра толкаются вперед, Макс со стоном обхватывает их и насаживает на себя, спускаясь рваными поцелуями по шее к груди, кусает через ткань платья, зарываются носом в грудь.
—Все, теперь у меня зеленый свет, — смеется, притягивая ближе. Черт.
—А ты проиграла, — продолжает, а затем набирается полные легкие воздуха и выбирается из машины вместе со мной на руках, так быстро и изящно, что я поверить в происходящее не могу.
Рывком к машине прижимает, щелкает брелоком и снова целует шею, мочку уха, скользит по скуле и к губам прижимается.
Свет в паркинге загорается.
Наглые руки скользят по талии вниз к бедрам, щипают, гладят, ласкают и грубо перехватывают, явно оставляя на коже следы.
О них я узнаю завтра.
Поднимает на руки и несет вперед, двигаясь по приборам, потому что продолжается целовать, нет, насиловать губы, грубо сминая их и зализывая грубость нежностью.
Во второй раз я открываю глаза находясь в лифте, тут светло и точно есть камеры, но Мекс отрицательно машет головой, на пол меня опускает и упирается лбом в мой.
—Второй…третий…
—У тебя какой?
—Девятый, мать его за ногу! — шипит, злобно всматриваясь в табло, на котором медленно скользят цифры.
—Если сюда кто-то зайдет, я его вытолкаю назад.
Стоим так близко друг к другу, что огонь двух тел сливается воедино. Ладонь мою Максим перехватывает и пальцы жмет. Дыхание поверхностное, у него и у меня. Он медленно поворачивается ко мне, губами прижимается ко лбу и шепчет:
—Тут камеры, а офис у черта на куличках…тебя могут увидеть, пока я приеду все решать, порно онлайн блять,— надломлено хрипит, но в голосе столько боли, а еще и чего-то малознакомого.
Я вся вибрирую от напряжения, и всматриваюсь в экран, медленно сменяющий цифры.
—А в паркинге?
Нас же там тоже могли видеть…и не то чтобы там хоть что-то было бы видно, но черт возьми, мы же целовались!
Нет, Маша, это называется совсем не так. Это даже не прелюдия!
Спецназ меня за талию к себе жмет и носом водит по волосам. Мурашки по коже табуном.
—Там, где были мы, нет…
—Ты так беспечно к машине относишься? — голову поднимаю и сталкиваюсь нос к носу с ним.
—Железяка на колесах. Надо будет — куплю еще, а вот за тебя придётся глаза вырвать кому-то, а это, к сожалению, уголовщина, — опускает взгляд на губы, когда лифт останавливается.
Вся возможная скорбь заключена во мне, и вся возможная злость — в нем. Глаза сужаются от бешенства, а в лифт заходит бабушка лет эдак семидесяти.
—Максимушка, вот так встреча! А я тебя так давно не видела, сынок! — улыбка окрашивает морщинистое лицо, а Мак реально расслабляется. Злость сдувает на раз-два.
—Любовь моя, это я вас давно не видел, — он одной рукой держит меня, второй тянется к старушке и перехватывает ее ладошку, чтобы поцеловать.
Та же прямо расплывается в ухмылке.
Вот же ж дамский угодник! Он любую обольстит.
—Ой шут гороховый! — но улыбка только шире становится, и личико преображается. Сразу скидывает лет десять, если не больше.
Максим так с ней тепло общается, с душой. Обычно среди молодежи есть только раздражение.
—А почему с невестой не знакомишь? — на меня переводит цепкий взгляд, и он такой внимательный, что я сразу понимаю, сканирует. Не то на «шлюховатость», не то на еще что интересное, что обычно может интересовать бабушек.
—Ой, это я на вас засмотрелся, и все забыл, последние мозги растерял. Это Маша…
—Ну невеста твоя, да?
—Моя.
Меня огнем обдает. Я нервно улыбаюсь и киваю, шепча под нос «приятно познакомиться». Невеста…звучит так, словно и правда выходит, вот только никакая не невеста. И все равно ведь душа по швам расходится от радости, что прямо потоком хлынула и затопила каждый уголочек.
И вот уже наш этаж, мы выходим. Ну как…сначала Любовь, затем мы.
—Любовь Николаевна я, значится. Теперь я спокойна. Странно, что Максимушка никого не водил. Я уже начала волноваться о мужском здоровье, сынок. Знаешь, думала нести корень женьшеня. Он очень полезен для потенции. Маша, а ты красивая девочка. Деток вам побольше, но сначала свадьбу и все такое. Это я с виду такая…старая, а вообще, очень даже современная. Эх, Петька только подвел меня и мою старость…— хмурится и видно, что настроение улетает куда-то в трубу. Очевидно, муж умер. Она небрежно трет руку, поднимает рукав, а там маленькая выцветшая татуировка с мужским именем. В самое сердечко попадает…
Впервые вижу бабушку с татуировкой, и меня это впечатляет.
—Любовь моя, а вы не смейте печалиться. У вас там дома все хорошо?
Она вскидывает потрясенный взгляд на «Максимушку»
—Как же будет плохо? Ты же все починил! Плохиш плохишом, но такой хороший, что хоть к ране прикладывай, Маша, — на меня переводит внимательный взгляд и чуть ли не по слогам проговаривает, — не будь дурой, держись крепко за него. Была бы я молода, и не была бы влюблена в Петьку своего, была бы я вся твоя Максимушка. А так, пошла я к Маринке, старую кочергу надо проведать, а то все трындит по телефону. Скоро ухо отвалится к черту!
С отвисшей челюстью я слежу за тем, как она медленно идет к двери в дальнем углу, а мы начинаем движение в противоположную сторону. Да так быстро, словно за нами гонятся.
Без слов Мекс открывает дверь, толкает ее и пропускает меня вперед, как истинный джентльмен. Первый шаг в темноту сопровождается рваным дыханием.
Спецназ заходит следом.
Звук захлопывающейся двери. Горячие ладони опускаются на талию и с силой сжимают, приподнимая меня над полом.
МАША
Мекс откидывает меня к стене рывком. Чувствую, как он стягивает обувь с меня, напористо и жестко удерживая второй рукой. Задыхаюсь от эмоций. Как только обувь с громким стуком падает на кафельный пол, он впивается в губы, сметая сознание в черную дыру.
—А если я скажу «нет»? — шепчу, отрываясь от его губ. Ухмылка искажает губы, а у Мекса зеркалится моя физиономия.
—Моя твоя не понимать, — смеется и целует, много-много раз, отрываясь от меня и тут же впиваясь.
Подкидывает меня буквально и фигурально, ведь кажется, что ему от меня оторваться и вовсе нереально. Ладони ожогами касаются кожи, колготки варварским способ сдираются, а и черт с ними в самом-то деле.
Сталкиваемся лбами, губами и языками, короткая щетина сжигает кожу, смело проезжаясь по ней. Рваные вздохи похожи на глотки воздуха утопающего в водных пучинах. Бежать больше некуда. Наказывать тоже.
Перехватив за талию повыше, Мекс «сажает» меня на бедра, а я синхронно переплетаю ногами массивную фигуру. Пальцы сами тянутся к свитеру, который я старательно пытаюсь стянуть сами.
Но подушечки режутся о точеные кубики, превращая мозги в кашу. Это как так? Как так, что прямо такие выразительные и так много? Непозволительно красивый, это вообще неправильно!
Даже в темноте кажется, что я прозрела, но тактильное зрение не подводит. Оно меня окунает в безобразие под пальцами, форменно безобразие. Иначе как назвать острое желание касаться, даже несмотря на то, что я вообще ничего такого не планировал аи уж точно не собиралась.
Ага, но нарядилась так, как будто уже.
И не спорю.
Только дышать не могу, потому что словно легкие сжимают. Выкручивает и жилы вытягивает. Широкие ладони все веду ниже и обхватывают ягодицы, плотно сжимая.
А я все думаю о том, что сказала эта старушка. Неужели прямо не водил, и я тут первая?
Очень хочется верить, но еще я чертовски хорошо понимаю, с кем связалась.
—И правда не водил никого, — задыхаясь, шепчу, когда мы оказываемся явно в другой комнате.
Бедром он включает свет и в ярком освещении вижу широко распахнутые глаза и след от моей помады практически на всем лице. Одуреть.
Пальцами обвожу линии, а Мекс перехватывает их ртом, прикусывая подушечку. Пока я оттягиваю нижнюю губу.
Смотрит так, что в душе все переворачивается. Не будет врать сейчас уж точно.
—Нахрена мне сюда водить кого-то? — вскидывает брови вверх и тянется к моим губам, ино я ладошкой накрываю их, отчего Мекс целует тыльную сторону ладони. И так целует, что мурашки по телу взрываются бесконечным потоком.
—А меня нахрена привел?
—Потому что тебя хочу сюда привести. И было бы здорово, чтобы тут была часто и много, а лучше все время, — шепчет в раскрытую ладонь, всматриваясь в меня болезненно-внимательным взглядом. Сейчас без шуток, и я не знаю, что меня больше пугает. То, что он серьезный, или то, что предложил мне тут быть много и часто, явно намекая на совместное проживание.
—Ковбой, не так быстро, — съезжаю на шутку, потому что так очевидно проще. А сердце стучит часто-часто.
—А как надо? Я могу очень медленно, но мне кажется, тебя украдут, а я пока нихрена не разобрался, что с этим страхом делать.
Толкается бедрами в меня, отчего меня погружает в кипящий чан, а затем еще лбом в мой примагничивается. Дышит часто. Я также, глотая выдыхаемый им воздух.
—У тебя ведь это несерьезно? — касаемся губами, пока я шепчу, как мне кажется, чистейшую правду. —завтра объектом интереса станет другая, а ты и не позвонишь больше.
Спецназ перехватывает меня за подбородок и заставляет замереть, прижав к себе так крепко, что больно дышать.
—Тебе достаточно знать, что я ни за кем еще так не бегал и отношений не предлагал, скорее бежал от них сам, как от огня. И домой не водил, тут спал разве что пьяный Бодя, и то однажды, потому что этот писюк не пьет больше.
Губы растягиваются в улыбке.
Не водил никого, смотрит открыто, взгляд пугающе серьезен. Такого никогда у него н видела. Пожалуй, впервые.
—Так уж и бегал.
—Вместе с инструментами, представляешь?
Не соврал, да. Вместе с ними и бегал.
Мекс плавно тянется к замочку на платье. Расстегивает быстро. А затем опускает голову к шее и поцелуями съезжается вниз, чтобы зацепить кромку и потянуть ее вниз, оголяя грудь.
Лифчик идет следом, он даже на него не смотрит. А это мое лучшее белье.
Слежу за тем, как зрачки у него расширяются при взгляде на грудь. Вот уж эстет, аж облизывается и тут же накрывает ладонью.
Я все еще сижу на нем, то есть держать меня ему не стоит ничего.
Одуреть. Просто одуреть.
Словно прочитав мысли, он поворачивается и медленно опускает меня на кровать, чтобы платье стянуть, но на трусиках тормозит. На колени опускается и водит по ним пальцами, поджигая кожу. В штанах и без верха. Каждая мышца напряжено, а я упираюсь ладонями в кровать ив чем мать роидла, кроме тонкого лоскута ткани на бедрах.
—Я так понимаю, ты готовилась, да?
Расстегивает свои брюки, но стягивать не спешит, они все равно плотно сидят на бедрах. Есть за что держаться. Что задница, да и не только…внушительных размеров.
Следом ведет по моим ногам, собирая реакции тела на касания. Реакции, в которых я теряюсь. Волосы липнут к коже, я отчего-то вся взмокла и напряглась, кусая губы.
—Много чести, готовиться еще,— шепчу дерзко, а Мекс резко ко мне придвигается, толкая мягко в грудь и накрывает собой.
—Правильно. У нас подготовка одна— полностью голая, — подхватывает за бедра и рывком переворачивает меня.
Бам-бам-бам. Разряд тока пронзает тело. И теперь я сверху, что полностью вводит меня в ступор. Он все еще в штанах, я все еще голая. Почти голая.
Мекс ссаживает меня бедра так, чтобы я полностью чувствовала все, полную готовность, отчего я практически теряю сознание, ведь ладонями он перехватывает грудь, массируя и делая что-то-то такое, что я сама пока не понимаю.
Приподнимает бедра и резко опускает. А затем поднимается и меня к себе толкает. Теперь мы у изголовья кровати, я верхом на нем, штаны приспущены. Вижу толстую резинку боксеров и именитое название бренда. Еще бы у него были семейники…
—Я хочу кое-что попробовать с тобой. Ты мне доверяешь? — хрипло шепчет, а взгляд расфокусирован, ладони все еще массажируют грудь, перебирают возбужденные соски. Он словно помешался на этом процессе, а пульсация подо мной усиливается.
Не могу ничего сказать, потом что разучилась говорить и только киваю в ответ, рвано втягивая воздух и запрокидывая голову, когда он двумя пальцами оттягивает горошину и снова приподнимает меня.
Снова проезжаюсь по бугру, оставляя влажный след на серой ткани.
Если он сейчас не сделает хоть что-то, я ту умру на нем.
—Но сначала попроси…— обводит языком мои пересохшие губы и ухмыляется, продолжая толкаться в меня.
—О чем?
—Чтобы я продолжил. Я же говорил, что не дам, даже если будешь просить. Попроси так, чтобы я сделал это.
Отпускает меня и больше не двигается, запрокидывая руки за голову. Смешинки во взгляде размазывают меня по этому выгравированному телу.
Он, черт возьми, издевается?
—Ля, кстати, да, я умею двигать членом. Прикинь? Хочешь покажу? А ну хотя ты и так чувствуешь же, да? Ну ты там не думай, как слон хоботом не получится, но туда, сюда, волнами вполне. Вот смотри, — движения между бедер ощущается так явственно, что меня снова бросает в жар, затем в холод.
Обморок мне все-таки обеспечен.
—Хочу, чтобы ты продолжил, — шепчу на выдохе, цепляясь в его грудь, чтобы удержаться. Внизу живота разливается пламя. Не может быть, что он сейчас просто скажет «нет».
Но вместо очевидного…Мекс цокает языком, ссаживает меня с себя, а заодно и стягивает боксеры, являя вставший колом член. Большой и готовый.
—Так себе, если честно. Кто-то был очень плохой девочкой, хотел довести меня и не дать, ты думаешь, я тупой? Нет. Я на тебе повернут уже, но за такие делишки буду наказывать, — поворачивает голову ко мне и зависает на груди.
Мекс
Лежу и подыхаю, член горит адски, по ощущениям на сто из ста, мать его так.
Выдержка висит на тонком волоске, и он вот-вот оборвется. Проучить она меня хотела. Возбудим и не дадим, да? Ну же, малышка, ты не с тем играешь в такие игры, я могу быть очень умелым игроком, что мало и не покажется.
Я буду терпеть долго, но потом…когда ты сломаешься, моей выдержки хватит на всю ночь. И не сточится.
Наказать хочется почти так же, как и погрузиться в нее грубо, чтобы прямо наконец-то ощутить тугость манящего тела. Во рту разливается сладкий привкус, я смакую его с одержимостью маньяка.
Маша ошалело на меня смотрит, а я даже если моргаю, то перед глазами ее дыньки мелькают. Сдуреть, какая же она сладкая, но нет, малыш, будет по-плохому. Ловлю беглые эмоции пупсика за хвост, а сам тяну довольную лыбу. Предвкушая дальнейший исход.
Взглядом ныряю в манящие бедра, а они дрожат у нее, кожа гусиная.
Волнуется, краснеет, млеет. А ещё злится, что видно невооруженным глазом.
Глаза в глаза, дыхание сорвано. Я бедрами вверх двигаю, отчего член дёргается, и Маша сразу же переводит туда голодный взгляд. Да. Хочешь. Сильно хочешь. Это видно и чувствуется.
Бляха, как выдержать острое желание схватить эту фигурку и на себя насадить. Вот прямо так, чтобы без ничего. И тут сторону себя сам, улетая на воображаемый шлагбаум.
Ты с ума сошел, Шолохов? Без ничего собрался?
Да, блять, мне кажется, что я сейчас подохну, а это единственный путь к спасению.
—Знаешь что? Пошел ты к черту, спецназ, — шипит дикой кошкой, с места срываясь, а я только голые ягодички и вижу, мои глаза в такт двигаются этим движениям.
Пока пупсик собирает с пола вещи, я отмираю и встаю, перехватывая ее за талию и упираясь стоящим членом между ягодичек.
Замираем оба, и я слегка толкаюсь между бедер, безошибочно считывая и до того очевидную готовность. Влажная, жаркая, моя. За бедра стоит схватить чуть ниже и будет…
—Корона упадет признаться, что хочешь меня? Также сильно, как я тебя? — шепчу, скользя ладонями по плоскому животику выше к груди, которую накрываю и уплываю к чертовой матери. Выступающие пики щекочут кожу. Слюна во рту моментально скапливается.
Пиздец, меня накрывает.
—Тебе показалось, — бросает мне дерзкое, отчего терпение лопается. Ах, показалось?
Тяну строптивую на кровать и падаю сверху, впиваясь одновременно в губы и стягивая с нее трусики. Пальцами между складок вожу и собираю влагу, тут же размазывая по губам и по лобку.
Она в такт моим движениям бедрами двигает, извиваясь подо мной. Волосы веером разлетаются по постели. Зрение отказывает, в мозгах только что наструганные опилки, я полный ноль.
Сверху собой накрываю Машу, расставляя ножки пошире, а пальцами раздвигаю складочки, массирую горошину и продолжаю таранить рот. Кусаю, слизываю, вторгаюсь. Мне хочется всего и сразу.
А малышка спину царапает, впиваясь пальцами так, что любому другому могло бы и не понравиться. Но не мне. Я от этого только сильнее завожусь.
—Не вздумай без защиты! — рычит, оторвавшись от меня на миг. Сейчас взгляд серьезный, ударяется о мои воздвигнутые скалы. Ясно…с горестью тянусь к тумбочке. Пиздец, первый раз в жизни я был готов без ничего, а меня по носу щелкнули молотком. Пришибло знатно, даже обидно стало.
Ну и чего это я? Серьезно не понимаю сам себя, но злюсь.
Защита месте, член вибрирует от желания, Маша передо мной голая абсолютно. Кожа сладкая, блестит на свету. Я бы на нее смотрел и смотрел. Вожу головкой по губам, раздвигая складочки, а Маша глаза закатывает и голову запрокидывает, тяжело дыша. Тут же наклоняюсь и слизываю выступающие капельки пота.
Трясет адски. Каждое касания сродни разряду тока. Ладонью накрываю грудь и снова провожу по складкам членом. Пиздец, пиздец. И это даже не вошел. Икры сводит судорогой.
Маша кусает губы, а я наклоняюсь и перехватываю это движение, освобождая нижнюю. Вожу по губам языком.
Подбородок перехватываю и всматриваюсь в широко распахнутые глаза. Пиздец. Тебя уже ведёт, давно ведёт.
—Скажи, что хочешь меня также сильно, как я тебя, и мы продолжим…—рычу в губы, свирепая от ее наглости и ценности.
—Я хочу тебя, — приподнимает бедра повыше, а у меня на глаза падают шоры. Толкаю бедра и рывком вхожу, размазываясь как в наркоте в этом адово приятном ощущении тесноты.
Секундный всхлип выдыхает мне в губы, хватаясь руками за ягодицы. Я в ее впиваюсь и держу крепко, вторгаясь в нее снова и снова, насаживаю грубо, до сорванного голоса малышки.
Рывком перехватываю под коленками и поднимаю ножки, что я изменить угол наклона. Капли пота по спине скользят, и я не выходя из Маши снова толкаюсь поглубже. Сейчас ярче, сейчас иначе, что меня вырубает, и я срываюсь на бешеный ритм, впитывая в себя стоны малышки.
Опускаюсь к губам и затыкаю ей рот языком, глотая огненный воздух, который она пытается выдохнуть.
Зрение плывет, когда я чувствую, как она подо мной сжимается и тут же расслабляется, уплывая куда надо. Первый пошел отлично. Дрожит.
—Херли ты ломалась, мы бы уже давно так отжигали везде и всюду…—хриплю, удерживая малышку за подборок. Она хрипло смеётся, прикрывая глаза. Испарина блестит на коже. Красивая, закончила красиво, но я в самом процессе. Медленно выхожу, рывком поднимаюсь и бегу к заветной коробке с тем, что Маше очень понравится.
—Если бы я знала, что ты такой, изнасиловала бы тебя ещё в клубе. Эй, ты куда?
—У меня есть то, отчего ты будешь в восторге…это эректильное вибро кольцо, —разворачиваюсь и смотрю на изящную фигурку своей девочки.
Встаю перед ней и надеваю на себя кольцо, а пульт передаю шокированному пупсику. Ну же, малышка, не смотри так скептически, это пздц как приятно. Устанавливаю сигнализатор повыше, и ложусь рядом с ней.
—Давай ты сверху. Кнопкой на клитор, сейчас начнется самое интересное.
Маша
Ноги дрожат от только что пережитого оргазма. Я точно понимаю, что это он, потому что ничего подобного раньше не испытывала. Тело находится в липкой вязкости, покрыто бисеринками пота.
Двигаться сложно, потому что каждая клеточка вибрирует, сокращаясь снова и снова. Во рту разливается сахара. Я понятия не имела, что такое вообще возможно. Чтобы вот так. Чтобы настолько сильно и ослепляюще ярко, чтобы так глубоко и пронзительно.
Поверить сложно, что только что я получила оргазм так быстро. После всех попыток сделать это самостоятельно, после мыслей, что я фригидная, неправильная и какая-то не такая он просто взял и сделал так, что я все ещё пошевелиться не могу.
Облизав губы, сдавленно выдыхаю, когда Мекс ложится рядом. На члене подрагивает вибро кольцо. А мне стыдно признаться, что я вообще впервые о таком слышу, вижу и подавно.
Маленькую кнопку с управлением режимами он вставляет мне в руку и сжимает ладошку, улыбаясь при этом так, что коленки снова дрожат от восторга. Не понимаю, как ему удается так просто сразить меня наповал.
—Трубы горят, малышка. Давай,— шипит и перехватывает меня за талию, тут же поднимает и резко опускает на бедра.
—А если не понравится?
Мекс перехватывает мою грудь за сосок и сжимает.
— А ты попробуй, потом хер за уши оттащу.
Приподнимась и направляю в себя член, а затем медленно опускаюсь. Перед глазами стелется пелена, а Мекс рычит и ругается нечленораздельно, обхватывая меня за ягодицы ладонями и тут же сжимая. Пульт в руке остаётся без использования, но спецназ напоминает.
—Врубай, сейчас полетаем.
Жму на нее и выпускаю пульт.
Кнопка и правда упирается между складочек и в момент, когда я включаю девайс, вибрация чувствуется только по стволу, а когда опускаюсь, переходит на клитор и половые губы целиком.
Замираю в этой точке, понимая, что я снова на том самом краю эмоций и чувств. Цепляюсь за плечи Макса и еле дышу, ощущая вибрацию под собой и в себе. Член растягивает, а вибро режим “догоняет”. Мурашки по коже табуном расстилаются. Запрокинув голову, слегка съезжаю бедрами вперед, а Мекс помогает мне двигаться вперёд-назад, отчего дыхание перехватывает. Рывками выхватываю кислород,когда чувствую движение спецназа.
Он поднимается выше вместе со мной и теперь упирается спиной в спинку кровати, касается губ и заставляет меня замереть.
Переключение режима, и я подскакиваю на месте.
—Шшш, почувствуй, — шипит мне в ухо, слизывая языком дрожь тела.
Меня прокручивает на центрифуге, сильнее и сильнее, когда Мекс перехватывает губы и ныряет языком в мой рот, продолжая теперь массировать грудь. Тянущие ощущение ударяются вниз живота агонией. По самому краю хожу и улетаю, когда он бедрами поддается выше и подкидывает меня вверх, а следом я опускаюсь вниз и ослепительно ярко заканчиваю.
Содрогаюсь всем телом и опадаю в его сильных руках. Я только что закончила во второй раз меньше, чем за пятнадцать минут.
Между бедер так влажно, что холод ласкает кожу. Стыда нет, есть только упоительное наслаждение всем, что случилось сегодня со мной.
—Не вздумай спать, я хочу ещё…— шепчет и водит губами по плечу, а затем тоже самое делает языком.
Ещё? Я просто не смогу пошевелиться больше. Каждая клеточка вибрирует, член ещё во мне, и он тоже пульсирует.
—Не могу, Максим, — шепчу сдавленно, обхватив парня за шею. Носом утыкаюсь в выемку у ключицы и растекаюсь, все ещё чувствуя вибрацию. Как вообще можно продолжать, когда такое переживаешь и очень хочешь спать.
Мекс целует сначала скулу, затем шею, ключицы, спускается ниже к груди и приподнимает меня, выходя полностью. Первое что вижу— поблескивающую крупную головку, широкий ствол, дальше виброкольцо, что сжимает основание члена.
—Так нечестно, ты закончила, а я нет,— целует грудь, укладывая меня на спину. —Есть одна идейка, будет ярко, обещаю, и ты совершенно не устанешь.
Бесстыжий взгляд гуляет по моему телу, губы искривляются в ухмылке. А я не слышу ничего, уши закладывает бетоном.
—Максим, давай утром.
—И утром тоже, ты что думала? Пока голос не сорвешь, будем с тобой заниматься всякими штучками, — возмущение тут же резонирует в пространстве, наполненным нашим развратом.
Ладонь ложится мне на живот и массирует кожу, а между ног стоит спецназ со стоящим колом членом.
И утром. И сейчас. Он меня затрахает до потери пульса.
Рывком парень поворачивает меня и подушку под бедра ставит, а сам наклоняется и водит руками по ягодицам, целуя вдоль позвоночника. Член ударяется по бёдрам, елозит вверх и вниз, оставляя влагу.
Эмоционально шкалит адски, зрение плывет. Пока я грудью трусь о шелковые простыни, Мекс упирается членом между складочек, но не входит. Только дразнит, воды ладонями по ягодицам и бёдрам. Вибро выключается.
—Будет больно —говори, пупсик. Но больно не будет, обещаю.
Шепчет мне в лопатки и тут же целует, не прекращая сводить с ума своими касаниями на грани.
Рывок, член вторгается в меня до основания, отчего я кричу, срывая голос. Это так ослепительно и так глубоко, что связь с реальностью теряется. Мекс упирается рукой в поясницу и вторгается в меня в бешеном ритме, второй рукой удерживая бедро. Ещё и ещё, сильнее и быстрее, и кажется, что мы сейчас соединимся навсегда, так и останемся.
Прикусив до боли губу, я снова разлетаюсь на молекулы, когда спецназ наваливается на меня сверху, проезжая по влажной коже своим накаченным телом.
В этот раз острее, ярче, настолько, что слепну, прохрипев что-то нечленораздельное.
—Малыш, — Максим надсадно шепчет мне в ухо, оплетая руками и ногами так крепко, что нечем дышать.
Пульс стучит в висках, пот стекает по коже. Его. Мой. Я
—Мм.
—Меня накрыло капец. Ещё хочу, — прикусывает мочку, а я еле-еле в состоянии моргать, не то чтобы продолжать. — Одуреть как пиздато. Я прямо в шоке, словно не занимался сексом вовсе. А давай без резины, м? Я ж аккуратно.
Ага, сейчас. Я не дура. Это сразу отрезвляет. По голове так неплохо прикладывается.
—Нет, дети от этого бывают, Максим.
Он замолкает и выдыхает глухо.
—Ну дети и дети, чё плохого-то, мм? — трется щетинистой щекой об меня, как мартовский кот.
—Отстань от меня, спецназ, а то заряжу по одному очень интересному месту, — завожусь теперь в сторону бешенства с пол-оборота.
Без защиты. Ага. Сейчас.
—Маш. У меня такое впервые, и я дурной, сразу говорю. Ты моя сегодня стала полностью. Так что не пытайся там надумать что-то, не отпущу. Про защиту…ну вернёмся к вопросу позже. Сейчас спать.
Укладывает голову рядом с моей и просто закрывает глаза. Вот прямо так, блять! А через пару минут дышит размеренно. Да мать его за ногу! Он уснул!!!
В такой позе? Лицо расслабляется, и теперь это не мальчишеский налет, а настоящий мужчина с огрубевшими чертами лица.
Теперь точно спецназ и пару лет сверху.
Маша
Утро наступает внезапно и оглушительно с первых касаний губ к моим бедрам. Ощущение вращения накатывает на меня с головой, я пытаюсь дышать ровно, но понимаю, что мне совершенно точно нечем. Лёгкие стянуло узлом.
Широкие ладони обхватывают бёдра и сжимают по чуть-чуть. С каждым разом сильнее. По коже медленно скользит трепет, который касается сердца кончиками пальцев.
Сдавленно хриплю и прогибаюсь в пояснице, одновременно с этим открывая глаза. Кровь стучит в висках.
Кажется, ещё чуть-чуть…и я взорвусь. Открыв глаза, я вижу белый потолок, а затем до меня доходит, что я лежу на спине. А между ног клубится одеяло, под которым рваными движениями спецназ доводит меня до края своими мужественным губами и Языком.
—Максим, ох,— рвано вдыхаю и хватаюсь ладошками за скомканные простыни. В носу обживается мускусный запах вперемешку с одеколоном спецназа.
Этот запах настолько сильно впитается в кожу, что я уверена: буду пахнуть им и несколько часов спустя даже после душа. Ощущение, что спецназ взял себе цель: пометить меня всеми способами.
Понятия не имею, почему этот мужчина на меня так действует.
Прямо сейчас не хватает кислорода для тогож чтобы просто не задохнуться. Сердце скачет вперёд, когда волнообразными движениями Мекс водит языком по губам, скользит внутрь и тут же освобождает меня от своего давления. Горошинка наливается и становится гиперчувствительной.
Покрываюсь липким потом. Ногами обхватываю широкую шею и пытаюсь удержаться от того, что происходит дальше.
Мекс скользит ладонями выше до груди, перехватывает упругие соски и натягивает на себя, одновременно с толкающимися движениями языка между складочек…
Уменя мурашки по коже скачут табуном, а ощущение вращения заставляет тело дрожать словно на морозе.
— Очень вкусно Я бы заедал тобой вместо завтрака, — опаливает меня жаждущим взглядом и переключает внимание на грудь. Щеки рдеют от стыда. Мне всё ещё может быть стыдно после всего…
—Макс, что ты несёшь? — ухмылка украшает губы, и я прикрываю глаза, понимая, что удерживать веки становятся всё тяжелее.
—Я не несу, а говорю правду вообще-то. И, знаешь, по утрам очень сложно говорить правду, когда ты просыпаешься от того, что член бьёт тебе по лбу. Рядом лежит причина этого стояка, но она спит, как та красавица, которую разбудили поцелуем. В принципе, я тоже поцелуем тебя разбудил и тоже в губы, —мальчишеская улыбка искажает губы до этого властного мужчины.
Его взгляд заставляет меня чувствовать себя настолько особенной, что кажется, будто бы я по меньшей мере модель, хотя я совершенно обычная девушка. Ему удаётся повысить мою самооценку восторгом, что плещется на дне этих колдовских глаз.
На самом деле это ведь Мекс за такого короткое время смог сделать больше, чем все мои ухажёры задолго до встречи с ним.
Я очень стараюсь не тонуть в этом трепете, но понимаю одно: любые попытки к сопротивлению равняются абсолютной победой спецназа над моей силой воли.
В особенности меня пугает то, что я всё чаще смотрю на выдающиеся кубики пресса, на выразительные черты лица, запоминаю его реакции на мои слова, впитываю в себя восторг, которым он меня одаривает на мои простые движения или взгляды,улыбки.
Разве бывает такое, что человек за столь короткое время может настолько глубоко впитаться в тебя?
Он снова наклоняется между моих бёдер и последнее шепчет по особенному сильно, отчего горячий воздух потоком ударяется в кожу, создавая невыносимые вибрации,внизу живота расползается жар.
—Моя девочка…
Я понимаю одно, что теперь я плотно подсела на это ощущение близости манящего тела и своих реакций на это.
Когда спецназ вообще успел проснуться раньше меня,если кажется, что мы только недавно прикрыли глаза оба. И всё ещё не понимаю, как мне удалось уснуть, потому что ощущение, будто бы это было словно по щелчку, меня вырубили из кулака… такая слабость накатила.
Движения языком приводят в состояние парения, и я порхаю, чувствуя, как множественные импульсы расползаются внизу живота и скользят вверх к груди. Соски заостряются, а пальцы надавливают на меня сильнее, оставляя синяки на коже.
Дыхание становится поверхностным, пока язык продолжает таранить меня.
Это все прибивает меня словно битой.
Рваный вздох вырывается из горла и совершенно нечем дышать, когда молнией по телу проносится судорога. Она заставляет тело извиваться дугой и тут же расслабиться в сильных руках, которые продолжают поглаживать меня.
Мекс так же внимательно смотрит на меня, словно я картина для художника. Затем наклоняется и очень медленно касается носа моего, скользит губами по моим, собирает дрожь тела.
А потом надавливает пальцами на подбородок. Я тут же поднимаю голову так, чтобы я смотрела ровно на него, насколько это вообще позволяет поза и расслабленное от наслаждения тело. Расслабленное, в неге.
—Ну какая же ты красивая девочка, пупсик.
Он облизывается, не испытывая никакого отвращения от того, что только что делал. Это настораживает, потому что я не один раз слышала, как мужчинам бывает противно подобное занятие.
Но нет, он целует мои губы, а затем показательно облизывается ещё раз.
—Что ж, аперитив уже случился, а теперь кушать. Я там сходил в магазин, купил кое-что, надеюсь, тебя устраивает утренняя выпечка и кофе, на твой выбор.
—Ты только что ходил в магазин?
—А что тебя пугает в этой связке? Я и магазин? Или моя способность оплачивать покупки?—кривая ухмылка и острый взгляд впиваются в меня словно пик. Он настороженно посматривает на меня, всё ещё качаясь на руках на одном уровне с моей головой.
Это совершенно не приносит ему никаких-либо неудобств.
Я, голая и расслабленная под ним, всматриваюсь в то, как пульсируют мышцы от напряжения, как вибрирует вены. Очень красиво, завораживающее и пугающие, ведь раньше я не засматривалась на такие вещи.
—Я бы что-то приготовила, если у тебя есть продукты, — бурчу себе под нос.
—Какие продукты Маш? Ебаться с утра ещё что-то готовить. Ладно, я напиздюкал тебе, это была доставка. Сам бы я с таким стояком выйти не смог бы, в проем не влез…
Хмыкает, играя бровями. А я взрываюсь хохотом. Да, доставка — это явно ближе к истине.
—То есть ты совершенно не не готовишь?
—Почему? Готовлю,конечно, например, каши. Могу ещё протеиновые коктейли заебашить. А так я готовлю исключительно кофе, затем спускаюсь в кафешку на первом этаже, чтобы пожрякать, —он улыбается развязно и нагло, снова наклоняется к моим губам, чтобы облизать сначала нижнюю, затем верхнюю.
Меня бросают в холодный пот. Едва успеваю моргать, чтобы не пропустить ничего из того, что разворачивается на моих глазах.
—А как же мужчина добытчик, а женщина босая на кухне?-скромно не произношу “беременную”, ведь это сразу станет отсылкой на что-то , например, намёк, наверное.
Мекс хмурится и складывает губы в прямую линию, словно пытается мимикой ответить на мой вопрос.
—Малыш, я в состоянии сделать так, чтобы моя женщина не готовила. Но я также не против, если приду с работы и увижу тебя голую и босую на своей кухне, где ты будешь готовить мне что-то очень вредное, на такое вкусное, чего я пойму: трахнуть тебя первее мне не захочется, пока я не попробую то, что ты приготовила...
Спецназ встаёт рывком, я вижу что он абсолютно голый, а член в полной боевой готовности. Понимаю, что он был бы не против утреннего секса, но именно в этот момент звонит телефон.
И по недовольной моське Парня понятно одно: это что-то срочное. Всеми возможными матами он ругается лесистым голосом. Часть из них я слышу впервые, часть нужно точно загуглить, ведь такое понять даже по контексту сложно.
—Царь-батюшка, ну в самом деле, всего семь с утра, а ты меня уже дрючишь.
Слышится недовольноя бурчание, следом что-то тяжёлое падает со стола. Я ухмыляюсь и всматриваюсь в широченную фигуру, которая стоит напротив панорамного окна в чём мать родила.
Вот уж кто родился без комплексов…мне кажется, я даже не моргаю, потому что глаза начинает печь адски.
Мекс кивает, размахивает свободной рукой. Сразу понятно, что разговор не из приятных. А через пару минут говорит кратко:
— Понял. Принял. Выезжаю.
Этот короткий разговор ознаменуется началом не ошибко приятного дня. Когда спецназ Поворачивается ко мне лицом и трясёт булками, да я не булками тоже, мой едва целомудренный взгляд опускается ниже и вместе с ним градус напряжения растёт.
Становится очень жарко.
—Ненавижу, когда мне ебут мозги.
Он подходит ближе, резко наклоняется, целует меня смазано в губы. Резким движением щипает на за грудь, отчего я подпрыгиваю и повизгиваю, а затем Развязным “походняком” идёт в душ.
Я же решаю встать, завернуться в одеяло и пойти искать, как минимум, свои трусишки. Сразу найти их не получается, да и не сразу тоже. Магическим образом находятся только использованные презервативы и обёртки от них.
Понимаю, что помимо всего прочего, я начинаю считать их количество и сопоставлять с тем, что было вчера. Невыносима мысль о том, что он мог меня обмануть, и тут найдутся лишние, которые были использованы не со мной.
Бросает то холод, то в жар. Под влиянием собственной глупости становится немного стыдно. Да не стал бы он меня обманывать. По взгляду читается правда, хотя откуда мне знать, вдруг он умеет симулировать абсолютно всё. Всё-таки передо мной военный. И не абы какой, а группа специального назначения.
Я ещё постоянно думаю, как он будет смотреться в Балаклаве и при полном параде. Эти мысли будоражат внутренности и заставляют испытывать тягучее волнение внизу живота.
Ничего поделать не могу, реальность меня убивает. Та, в которой я допускаю вероятность обмана. Просто спецназ не смотрится как человек, который мог бы говорить правду, правду, и ничего, кроме неё.
Блядская внешность и блядский гуляющий взгляд говорят об обратном. Я знала таких мужчин, которые моногамию считали чем-то больным.
По их мнению, если у мужика только одна баба, значит, он либо импотент, либо с психическими отклонениями. Мой первый парень с пеной у рта доказывал мне, что наличие у него интереса к другим женщинам лишь подчёркивает мужские гормоны, что плескаются в теле. Какая глупость.
Это говорит лишь только о том, что он не умеет держать член в штанах. Потому что вопрос верности-это вопрос выдержки, а ещё уважения к своему выбору.
Шум воды заканчивается, Мекс выходит из душа, а поверх бёдер у него белое полотенце которое абсолютно точно не скрывает ничего, полностью повторяя анатомические особенности.
Речь о стоящем члене и упругих ягодицах.
Он окидывает меня внимательным взглядом и снова улыбается.
—Пупсик, я по далам, а ты остаёшься здесь, кушаешь всё, что я принёс. И только попробуй сбежать! Я верну, но перед этим отшлёпаю… Так, что ты ещё неделю не сможешь ходить не вспоминая порку. О том, чтобы посидеть вообще молчу.
Он скидывает полотенце на стул, идёт к шкафу, открывает его и вальяжными движениями достаёт боксёры, которые тут же натягивает. Собирается быстро, на меня внимание не обращает. А я между тем так и стою завёрнутая в одеяло.
—То есть, мне никуда нельзя выйти?
Я не горю желанием оставаться здесь до тех пор, пока он не придёт. По меньшей мере потому, что мне нужно вернуться домой, чтобы обдумать всё и запланировать встречу с адвокатом. Плюс было бы неплохо прийти на работу и забрать личные вещи, которые могли бы мне пригодиться на новом месте.
Речь о том, что бы вернуться на прежнее не идёт. Новое бы ещё найти, конечно.
Неприятные ощущения начинают царапать грудину. Я вспоминаю все события и становится зябко.
—Конечно, ты никуда не идёшь. Пока я не приду с работы, и мы всё не обсудим. Потому что я уже вижу, как твоей головке рождаются не самые умные мысли, хотя ты и умная девочка. Пороть сейчас тебя у меня нет времени, а значит, придётся подождать до вечера.
Дрожь захватывает тело в ответ на слова спецназа. Поверить не могу, что он так умело считывает мои реакции.
—Какие такие мысли? Я бы хотела спросить тебя прямо.
—Что же ты хотела спросить меня прямо, пупсик? — прищуриваться и продолжает одеваться.
—Например, что между нами? Хотелось бы понимать, потому что слова, сказанные перед сексом и после него, не всегда являются правдой. Сам понимаешь почему.
—Начинается, — шипит, поднимая ногу и надевая носок.
Каждое его движение заставляет меня задерживать дыхание. Никогда не видела, чтобы люди так соблазнительно одевались.
—Маш, я не попугай. Я тебе всё сказал. И мои слова не зависят от того, что я делаю в следующий момент. Они всегда говорят только о том, что я думаю на самом деле. Я понимаю, что тебе нужны отношения. Я в этом дерьме никогда не участвовала, но раз тебе они нужны, значит они будут. Мы с тобой вместе. Что там для этого нужно, ты говори, потому что я же в этом деле полный ебобо. Ну ты поняла, —он хмыкает и медленным шагом подходит ко мне, раскрывая объятия.
— И хватит от меня прятаться, — Мекс цепляется за одеяло и одним движением сдирает его с меня, при этом соблазнительно улыбаясь, ведь моя грудь становится чувствительной от касания холодного воздуха к ней.
—отрицательные мысли выключаем, положительные мысли включаем и идём кушать. Я тебе позвоню, чтобы спросить, как дела, — подмигивая, наклоняется, и снова целует в губы.
Мекс уходит стремительно быстро, а у меня есть возможность рассмотреть его жилище поближе и в деталях. А смотреть есть на что, ведь тут спортивный зал, огромная гостиная с настоящей барной стойкой,как в ночных клубах…а посередине вмонтирован шест.
Не для выступлений с заученными стишками, разумеется.
Натянув майку-алкоголичку Мекса, я расскаживаю по комнатам, когда звучит настойчивый звонок. Затем слышится стук в дверь. Замираю. Мне стоит открыть? МММ.
Но дверь уже открывают, а я так и стою голая в майке спецназа посреди квартиры.
Маша Замерев, я пытаюсь продумать все варианты, о том кто бы это мог быть. Ну даже это сделать не успеваю, ведь спустя пару мгновений в комнату входит незнакомка лет двадцати, немного заплаканная, и абсолютно точно шокированная моим присутствием.
Мы смотрим друг на друга пару минут. Тишина. Молчание оглушает. Я только открываю рот, как она выкрикивает нечленораздельное бурчание под нос, а затем вполне отчётливо мне в лицо бросает: —Блять, уже домой шлюх водит. Совсем мозги отбил на своей работе, бестолковый блядун. Что там по цене за услуги?—она тянется к сумочке и достаёт оттуда кошелёк, а у меня дыхание перехватывает. Поверить не могу, что это происходит со мной. Отрицательно машу головой. Она смотрит на меня с ухмылкой и достаёт пару крупных купюр из кошелька. —Я не шлюха. Только это и вырывается из моего горла, ведь остальные фразы застревают там намертво. Неприятные ощущения ползучей змеёй поднимаются от груди к голове. Хочется раствориться в пространстве, но самое главное хотя бы одеться. Незнакомка скептически приподнимает бровь, смотря на меня ухмылочкой, которая очень мне что-то напоминает. Сама пока не понимаю что, зато я понимаю что надо делать. Сматывать удочки отсюда как можно быстрее. Она делает пару шагов ко мне навстречу, а я пару шагов назад, вспоминая одновременно, где находится мои вещи. Спойлер: они везде. Девица протягивает мне деньги и шепчет: —На такси…тебе надо. —Я сказала, что я не шлюха, — говорю громче. Злость берет адская, и на эту незнакомку, и на спецназа. Прямо сейчас я бы с радостью вмазала бы ему по физиономии за то, что мне приходится переживать в данный момент. Хотя какая, к черту, незнакомка. Ясно же его баба, которой у него якобы нет! —Да-да, а вы все так говорите… Та что вообще такое происходит? Тогда, когда мы всё обсудили, происходит вот это? Что? Просто обман! Ещё раз махнул головой, я обхожу по дуге эту девушку, с позволения сказать. И молча собираю свои вещи, пока она с удивительным вниманием рассматривает меня с ног до головы. —Интересное кино. Что же вчера было, что он сюда привёз очередную бабу? Она стирает с лица влагу, показательно улыбается. Но я понимаю, что за показательным весельем явно кроется что-то другое, тёмное, печальное. Например, принятие измены своего парня. Очевидно, они вместе не живут, но уж точно она считает себя его девушкой. Как это подло, Шолохов! —Какое отношение это имеет для такой хамки, как вы? — нахожу свою нижнее бельё и осторожно надеваю его так, чтобы все стратегически важные места оставались прикрытыми. На этом моменте Незнакомка умудряется повернуться в другую сторону, наверняка, чтобы не смущать меня. Что-то адекватное в ней всё-таки проскальзывает на долю секунды. Тяжело дыша, продолжаю одеваться, а она так и расхаживает по квартире и комментирует происходящее. —А ты вообще кто такая? —Могу задать такой же самый вопрос, но кажется всё очевидно и так,—язвлю как могу, имею право! —Нет, я про сферу деятельности. Модель? Злость клокочет в венах так сильно, что начинает пульсировать всё тело. Я, конечно, понимаю, кто передо мной. От этого обида жжёт внутренности. А кто я такая, ее волновать не должно, вот пусть со своим парнем разбирается. Хочется так много всего сказать, но чувство собственного достоинства не позволяет падать так низко. От этого я сдерживаюсь. Он этого не заслуживает, и она этого не заслуживает. Зато я могу уйти отсюда с высоко поднятой головой. Стоит признать, что незнакомка очень красивая. И да, она ухожена, видно что с деньгами. Не то что я. Почти под следствием, без работы и уже без какого-либо намека на личную жизнь. —Слушай, девочка, если ты побывала у Макса в койке, это ещё ничего не значит. Если ты думаешь, что таким способом можешь добиться чего-то, то тут тоже ошибаешься. Поэтому прикрой свой наглый ротик, одевайся в свою видавшую виды одёжку и вышмаркивайся отсюда, как можно быстрее, потому что не все в нашей семье такие сдержанные, как я. Уж поверь дочери такого уважаемого человека. —Прекрасно,что ты думаешь будто бы я была в его койке. Зато сегодня он будет вспоминать меня… пока будет трахать тебя. По вытянувшемуся лицо незнакомки на мои слова в голову начинают заплетать какие-то странные мыслишки. Она так потрясёна, на меня всматривается в глухой ярости. На мгновение я опешила. —Ты совсем упала с дуба? Ты хоть имеешь представление, кто я такая? —разъяренный взгляд разбивается о моё тело словно волной скалу. —Нет… И знаешь что? Мне абсолютно похрен, кто ты такая! Катись вместе со своим Мексом-ебырем-террористом в одно место. И пусть он имеет всё, что движется, пока ты послушно ждёшь его дома, или не дома… где-то там его ждёшь. Он как был блядуном так и останется им, понятно? А наличие тебя не означает ровным счётом ничего! Я с такой силой выплёвываю каждое слово, что начинает болеть грудная клетка от глубоких вздохов и таких же глубоких выдохов. До основания прожигает злость. Хочется взять что-то тяжёлое и расфигачить эту квартиру под ноль. Потому что только что я сказала всё что думаю и теперь надо оставить тут одни руины. —Вообще-то я его сестра, а ты просто очередная девица из долгой вереницы всех его поклонниц. И хамить мне не надо. Сестра. Ушат ледяной воды на голову выливается. Освежает моментально! Он ни разу не сказал о наличии сестры… В этот момент у сестры Мекса звонит телефон, а я обтекаю от вываленной на меня информации. Вот почему ухмылка показалась мне такой знакомой. Конечно! Это же очевидно! Они, конечно же, похожи. И чем больше я всматриваюсь в её разъярённое лицо и бешеный взгляд, тем сильнее утверждаюсь в своих подозрениях о том, что я когда-то уже это видела. Разумеется, видела. У Мекса удивительным образом такое же выражение лица, когда он злится. Катастрофическое знакомство. Давление в груди спадает, а вот обида совсем нет. —Да, я уже пришла к тебе, пока ты там трубку не брал…Девушка…твоя? Очень смешная шутка, Макс, я прямо ржу, — хмыкает, затем на меня подозрительный взгляд косит. Я же продолжаю одеваться. В любом случае, оставаться здесь намерения нет. —Ясно, понятно, я тут…да все решу, хватит уже! Умник! О таких вещах предупреждать надо вообще-то!
МЕКС
Архангел-батюшка любит жёстко и без допсмазки, это я уже понял давно, но чтобы в семь утра вызывать на арбайтен, это, мои дорогие, вообще ни в какие ворота.
Остаётся надеяться, что его Вика скоро родит, и он отъебется от нас, потому что по ночам будет просыпаться от крика ребенка.
Существует и другой вариант: он в эти бессонные ночи будет наяривать нам, чтобы не только он страдал, но и все мы. Коллектив сплоченный!
Обнаруживаю пару пропущенных от Нины, и тут же набираю. В паркинге связь кинза полная.
Во всплывающем окошке читаю: “я к тебе иду, мне нужен твой бар, срочно!”. Это, пожалуйста, конечно. Я человек великодушный…
А там Маша поможет ей, заодно подружатся. Моя сестра пиранья, конечно, но и Маша не ромашка как бы!
—Систр… сори, я был очень занят. Ты с девушкой моей познакомишься. Не пугай, не ешь ее!
Но…она уже, оказывается, побывала внутри. И кажется, знакомство состоялось.
—Предупреждать надо! —летит от нее злобное. —И вообще, ты мне нужен!
Голос какой-то странный, я понять не могу…
—Я всем нужен! Что-то случилось?
—Да нет, потом, работай.
—Оки-доки, люблю, пух!
Уже сажусь в машину, весь заведённый, но с довольной рожей лица, потому что ну как вообще можно стать унылым говном, когда с утра твоя рука приземлилась на спелую ягодку самой лучшей девушки в мире, от которой мой член решает не падать.
А да, чтоб не повадно было, ага!
Снег херачит в лицо, а я пиздую на работу, хотя нам на сегодня дали вообще-то отгул!
Сложные деньки планируются на конец недели. Будем брать крупную шишку, как говорят, так что дали отдохнуть.
Выруливаю из ЖК, когда в общем чате всплывает сообщение от Клима, что он задерживается. Ну надо же…
—Че, каблук сдавил? — ржу в голос, продолжая движение.
Наверняка, Юльке кофе в постель не принес, вот и отрабатывает вдоль и поперек. Но скорее между…
Доезжаю быстро, паркуюсь и выхожу, а в дверях опять сталкиваюсь с Тенью, который прямо сверкает от счастья.
—Йоу, — кулаками здороваемся и вваливаемся внутрь.
—Чет ты прямо размазанный с утра, прямо сладкий такой, —Бодя зрит в корень, прямо в лоб.
—А сам-то, сам-то, смазливый мальчик, — корчу рожу, подначиваю.
На месте уже почти все, кроме опаздуна Клима. Царь-батюшка раздает инструкции кому-то по телефону матерным русским, а вот Шишка стоит к нам спиной и на приветствия не реагирует.
—Ты что, глухой, доктор Айболит, —ржу, а когда он поворачивается, прямо тут же успеваю охереть.
Вся рожа разукрашена.
—Мекс, не трогай парня, он по ходу в БДСМ клуб заскочил на огонек, —ржет Тень, и я взрываюсь хохотом. Но Серёга не ржет, на нас смотрит испепеляюще и дальше в окно влипает.
—Детсад, — вставляет комментарий Фрост, кивая нам.
Не спорю, детсад, и я очень этому рад!
—Ладно-ладно, Шишка, но реал смешная шутка.
—Захлопни варежку, Макс. Я не в настроении.
—Ты потрахайся, настроение сразу будет отменное, а? — подмигиваю ему, а у Шишки на лице смертный приговор имеется для меня, руки в кулаки сжимаются.
—А он по ходу того…
—Так я Виагру подгоню, чесслово, Шишка. Все бывает, ты не расстраивайся главное…
Серёга разворачивается так резко, что на пол летит стул, что был на его пути. Он в мою сторону идёт, крылья носа раздуваются. А теперь я замечаю, что у него так-то и губа прикушена, да и бровь припухла.
Не, чувак подрался.
—Ты заебал.
—Это да, это я умею… мастерски. Ну чё ты, скучный такой,что капец. Я шучу, ну, унылая какашка, — кулаком упираюсь Серёге в грудную клетку. Тот на меня не моргая смотрит. Ясно, я тут чутка переборщил с юмором, человек не в духе. Понял, захлопнул варежку.
—Шутки скрутили в трубочку, раздвинули булочки и вставили себе в анальное отверстие. По местам расселись, ясли спецназ. Сегодня мы выезжаем на задержание. Я требую от вас полной боевой готовности.
Архангельский всех по углам раскидывает, голосом своим сражая. Ага. Ну отлично.
Тут я решаю, что надо задать вопрос. Как это я и без вопроса? Архангельский закатывает глаза и выдыхает, он уже понимает, что я хочу сделать, только взглянув на меня.
—Царь-батюшка, а это, выходит, что мы раньше работать будем, да? А на те даты, что вы говорили, отбой?
Босс прищуривается и на меня смотрит уничижительно. Да, я хочу знать все свои выходные дни, потому что теперь у меня есть, куда их потратить.
—Да. Это то задание, которое планировалось позже. Сработаем сейчас. Готовность пятнадцать минут. Мне нужна чистая работа, ребята. Права на ошибку нет. Считайте это моим личным требованием, — тише цедит он, всматриваясь в нас внимательным взглядом.
Понятно, это наверняка связано с братом. Так что “личная просьба” тут подошла бы лучше.
Мы не лезем никуда, но новости же смотрим, да и слухами служба полнится. Очень много пиздят, а я не то чтобы поддерживаю сплетни, но уши имею.
Закрыли братка нашего Царя, а о реальных причинах никто не в курсе. Слабо верится, что родственник самого Архангельского смог бы убить человека.
Я вот не верю.
—Работаем.
Мы подрываемся с места и спускаемся в раздевалку, где собираемся в кратчайшие сроки. В такие моменты вырубается юмор, смех, все работают слаженно и серьезно.
Я может и шут гороховый, но к своей работе отношусь ответственно.
Все парни в сборе, готовность три минуты.
Получаем оружие и выходим на площадку, где садимся в бус.
Через прорези балаклав переглядываемся.
Фрост раздает последние указания.
Сегодня берем наркобарона и всю его шайку. Но не просто наркобарона, а настоящего маньяка, который любит детей в самом искаженном смысле этого слова.
Меня такая злость берет после краткой сводки, да и не только меня. Парни заметно напрягаются.
—Фрост, давай он упадет лицом в асфальт, — предлагает Тень, а я поддерживаю.
—Несколько раз.
— Нам надо, чтобы у него не было ни единого шанса скосить срок, так что нет, — отрицательно машет головой и поднимает руку вверх. —Но если он окажет сопротивление, или если его действия будут угрожать вашему здоровью, то вы сами знаете. Работаем по протоколу.
Отлично, нам разрешили отпиздить мудака так, чтобы не было подтверждений нашим действиям.
Никаких доказательств, да? Это легко. Приезжаем на точку и по команде врываемся в помпезный дом, который тянет на резиденцию президента. Думаю, что двери явно с позолоченными ручками, а мебель…век восемнадцатый.
Скажите спасибо моей матери, которая привила мне вкус.
—Всем лежать, работает спецназ.
Укладываем мордой в пол присутствующих. Кто-то брыкается, за что отхватывает прикладом по спине, кто-то рассыпается в метких пожеланиях, что оторвут нам яйца и превратят жизнь в ад.
—Ты знаешь вообще, кто я такой?— верещит один, самый старый из всех. По взгляду Фроста понимаю, что это “наш клиент”.
За шкирняк поднимаю и всматриваюсь в безобразное лицо.
—Педофил? Насильник и наркоша?
Он пытается вырваться, тянется в карман и выхватывает складной нож, который я тут же выбиваю из рук.
Доля секунды. Он быстрый, а я быстрее.
В ответ кусок говна получает по роже.
Адреналин лупит безумным потоком. Так всегда, когда я на задании, и во многом это подстёгивает.
Но иногда Архангельский говорит, что я атомная бомба. И надо бы свой пыл поумерить.
—Оказывает сопротивление при задержании. Нападение на представителя правопорядка при исполнении служебных…
Разносится адский скулеж, как будто я ему ногу сломал. А я ведь всего лишь выбил зуб, потому что мой удар даже левой похож на касание кувалды.
Упираю его мордой в пол посильнее, пока напяливаю наручники. Ты у меня сейчас запоешь.
—Плюс одна статья в копилку, да у нас же тут джекпот! — шутит Архангел, вышагивая вдоль длинной шеренги задержанных.
—Эскобар, блять, на минималках, — шутит Тень, сковывая руки какого-то мелкого писюка в наручники.
Сегодня мы задержали ещё одного ублюдка. А в доме у него есть полный боевой комплект. Миномет и гранатомёт, оружие всех мастей и калибров. На любой вкус
После того, как всех утырков уводят, группа садится в бус, где стягиваем каски и балаклавы.
В этот раз быстро, управились за двадцать минут, и никто не пострадал.
Шишка сидит самый мутный, у него и губа лопнула, кровит.
—Серега, — зову его и указываю на свою губу, на что он тут же слизывает каплю крови и достает аптечку.
—Всем спасибо за работу. Сейчас в зал и на базу. Отчёты жду до вечера, — коротко раздает инструкции глубоко погруженный в думы Архангел.
Мы с парнями пиздякаем о том, о сем, и только Серёга не участвует. В окно зыркает и хмурится.
Решаю больше не шутить, потому что дело серьезное.
Но вообще заебали эти качели. В коллективе у нас одна атмосфера, и я вот задом чую, что проблема в бабе.
Только я веду себя образцово-показательно, свои дела половые не вовлекаю в работу!
Может ещё Тень со своим Облачком отличился, почти гладко у них все было. Но вот остальные, особенно Клим. В рот мне ноги!
Уже на базе, когда выгружаемя, Серёга подходит ко мне в раздевалке и как-то очень серьезно произносит:
—Поговорить надо, после работы, — кулак упирается в закрытую дверцу рядом с моей секцией.
—Случилось чего? — закидываю вещи и громко закрываю ящик.
—Ну может и случилось, — невесело произносит, но на меня не смотрит.
—Слушай, бро…ну ты не злись, что я там пошутил. Если проблемы у тебя, то я ж всегда помогу, ты знаешь. А шутки то шутки. Юмор дебильный.
Шишка посматривает на меня настороженно и кивает, а я чёт не догоняю происходящего.
—Конечно, брат, все ровно.
Он уходит, а у меня вибрирует телефон.
Свайпаю и что обнаруживаю?
Пьяные селфи от моих девочек. Даже если они и поругались, то мой золотой Джонни Уолкер их знатно примирил.
Губы у Маши распухли, улыбаются. Глаза блестят. Сидит в моей майке, Нинка рядом, обнимаются.
Смотрю на точеную фигурку пупсика и понимаю: я бы сожрал эту девочку целиком.
Маша
Неловко вышло, да? Облили друг друга дерьмом, а теперь смотрим и понимаем, что все было зря. Нина мнется, на меня поглядывает с опаской, а глаза красные-красные. Сразу понятно, что рыдала…
И причина явно была веская, потому что даже сейчас она, повесив трубку после разговора с братом, очень старается не разрыдаться.
Нижняя губа дрожит, а взгляд в итоге отводит.
В пространстве вибрирует боль.
—Я Нина, мне не стоило так с тобой говорить, — шепчет она уже тише, разворачивается и идёт в сторону выхода.
Мне кажется, это не самая разумная идея из всех, вообще ни разу.
—Я Маша, может мы чаю выпьем? Кто старое забудет, тому…
Нина замирает, а затем я вижу, как плечики начинают дрожать. Первый всхлип.
Да я вообще не думаю уже о нашем контакте, все-таки обе недопоняли. Бывает. Теперь я начинаю думать, как помочь этой девушке.
—Мне чай…не поможет, а вот коньяк вполне, но лучше будет виски, конечно, — снова всхлипывает, но не так сильно.—У Мекса тут целый алкобар, так что…
Все пытается собраться. Поворачивается ко мне и поднимает заплаканный взгляд. Ресницы слиплись, черные разводы на щеках она стёрла, конечно, но частично они остались.
Наверное, все дело в сердечных вопросах, возможно, причина парень. Или…муж.
Но девочка очень красивая, так что любой, кто стал причиной слез, ещё будет кусать локти за такой красоткой.
Хотя какой адекватный человек согласился бы обижать сестру спецназовца? Ясно же, что он превратит его яйца в омлет, прожарит и скормит, а потом скажет, что так и было, и претензий к нему должно быть ноль.
Нина уверенным шагом заходит на кухню-студию с огромным диваном на целую роту, скидывает на него песцовую шубку, направляется в сторону бара, выуживает бутылочку и мастерски открывает, тяжело выдыхая.
—Мама говорила, что у моего непутевого брата появилась девушка, но я рассмеялась и сказала, что это отличная шутка. В общем, не поверила. Думала, что она случайно застукала сыночку с бабой, вот и все. А тут, выходит, серьезно. Ну надо же, у моего брата и серьезно. Когда-то я пожелала ему встретить стерву, которая его сломает, но ты точно не похожа на нее.
Ты в голову не бери, он ведь мне лично не сказал, а вообще девушек у него много было, но ни одну он не знакомил с родителями…и не приводил в дом. Вот почему я удивилась, увидев здесь тебя. Это для Макса святая святых, а тут ты…— пускает взгляд снов и тяжело вздыхает.
Никого не водил, а Нина и не поверила.
Что ж, я так погляжу, мне уже об этом каждый встречный говорит, словно спецназ вовсе ни с кем не встречался, а если и да, то делал это под покровом ночи…
Встречания и секс — это слегка разные вещи.
Ежусь и киваю понимающе, пряча смущенную улыбку.
—Извини, он мне тоже не сказал про сестру, так что я и не в курсе была.
Нина хмыкает и разливает виски по бокалам.
Начинать пить с утра идея не очень, но, кажется, мне лучше согласиться, чтобы у нее не началась настоящая истерика прямо сейчас.
—Да он такой, мы до семи лет воевали, были на ножах, я его ненавидела!!! Говорила маме, мол зачем она его родила, он же исчадие ада. С приходом пубертата сблизились и стали не разлей вода, вот такие пироги, — протягивает мне бокал, а затем достает незатейливую закуску в виде сушеных крабовых палочек, они скорее к пиву.
Значит, воевали?
—Поверить сложно, что Мекс мог тебя обижать, если честно. Он такой прямо…
Нина улыбается как Гринч.
—Приторный иногда, да? Изворотливый и очень смекалистый, да, своего добьется. Девочек он не обижает, это ты права. Но кто сказал, что он первый начинал? Меня ведь бесил…— подмигивает и смеётся так заразительно, что я тоже подхватываю ее веселье.
—Хах, и что вы не поделили?
Нина делает глоток виски и жмурится.
Затем распахивает глаза и уже развязнее шепчет:
—Внимание родителей не поделили, такие дела. Я очень ревнивая была и есть. Ничего не поменялось, только мозгов побольше стало, — задумчиво произносит и тянется ко мне бокалом.
—Родители вас все равно поровну любили же…
—Конечно, но это детская ревность, прошло в итоге. Сейчас я как за каменной стеной, — шепчет и снова выпивает виски, в этот раз до дна и не поморщившись. Глаза снова на мокром месте.
—Помочь могу?
Напрямую не спрашиваю, что случилось, но по верхам пройтись вполне реально же.
Нина прикусывает губу и прикрывает глаза, морщась сильно-сильно.
—Он меня не любит, а я его — очень, но на этом все. Ни один мужик не стоит того, чтобы по нему рыдать, если только он не сдох, Маша. Так говорит Мекс, а он фигни не скажет, будь уверенна.
Понятно. Не разделенные чувства. Даже у Джоли не все складно в браке.
Ответ не нахожу, только обнимаю ее покрепче.
За первым бокалом идёт второй, третий и четвертый. Мы съедаем все то, что заказал Мекс, а затем часть того, что находим в холодильнике. В итоге мы пьяненькие.
—Клиент готов, врубай музыку, Маш, сейчас мы потанцуем.
Горесть уходит с лица, остается веселье. Я чувствую, как тело плывет на облаке, даже когда запрыгиваю на диван трясти булками. Музыку в итоге включает сестра Мекса, и мы танцуем.
—Нино…вино, казино, домино, — завывает девушка, а я ржу, когда песня продолжается.
“Нино, мне не всё равно
С кем ты пьёшь вино
И о чем твоё кино
Нино, знай, давным-давно
Небом решено
Быть тебе – моей, Нино”.
Я тоже пытаюсь петь в пульт от телевизора, забывая напрочь, что как бы…петь мне не дано. А вот у Нины песня выходить в разы лучше. Она успевает сделать селфи, записать несколько сторис, о которых нам потом будет стыдно.
Но это ей надо, а мне очень весело, чтобы останавливаться.
Мекс
После задержания мы отправились в зал, а после уже нас отпустили домой под недовольный бубнеж, что мы работаем недостаточно эффективно, и что расплылись от жира.
Ну где тот жир? Все в кубиках. Я решаю сказануть как обычно:
—Ну, во-первых, у Исаева есть Облачко, которая его кормит. У нашего подкаблучника такой каблук, что он только и успевает, что покушать, и обратно под туфлю, Фрост у нас ест и тут же выпускает наружу, отчего он почти просвечивается, а если бы не мышцы, то был бы страусом. У Айболита ясно все, что ни возьми, то вредно, так и живём! Вывод какой? Все беды от баб, да и, царь-батюшка, вы, кстати, на домашних харчах тоже поднабрали…мышц, — успеваю сказать последнее умное словом прежде, чем Архангел задушит меня голыми руками.
Но нет, он лыбу тянет и вот-вот заржет.
—И только я хорош мужчина в полном расцвете сил, лет и всего остального, — пальцами указываю сам на себя, прикрыв глаза и скорчив ту самую точку, от которой народ обычно ржет.
—Вот ты удот, — летит от каблука.
Но в итоге ржем все, включая босса. Напряженный денёк, нечего сказать.
И только док как был смурной, так и остался, словно ему в тапки нассали. Помню о разговоре, и уже возле тачки мы встречаемся.
Он на меня не смотрит, а я вот не догоняю. Что могло случиться?
—Поехали бахнем пива?
—Ну давай тогда на такси, а машины уже тут постоят, всё-таки отсюда не угонят, — снова пытаюсь пошутить, но он не реагирует
Кивает на мое предложение и через приложение вызывает такси. Долго ждать не приходится. На удивление, ведь обычно никто не любит работать быстро среди таксистов нашего города.
Я вообще не привык молчать, но не с таксистом же пиздеть?
Достаю смарт и листаю отправленные Нинкой фотки. Пиздец, они там набрались, а я тут как унылое говно.
Ржу в голос, и на это реагирует Шишка, возвращаясь с небес на землю.
—Что?
—Да что, сеструха моя набралась, вот поет у меня на хате. Пьяные бабы, обожаю, — тяну смарт в его сторону и ржу, а вот Шишка перехватывает смарт и внимательно рассматривает. Ни одна мышца на лице не дрогнула.
Еб вашу мать, но это же было смешно!
Мага трясет булочками, и в этот момент я смарт отбираю, ибо нечего на мою девочку смотреть. Глаза придется выколоть.
Нина продолжает петь, а Шишка становится ещё смурнее. Губы в прямую линию складывает, желваки играют.
Серега у нас язвенник, трезвенник.
—Она много выпила, судя по всему.
—Та и что? Дома же, пусть расслабляется, а ты зануда. Нельзя таким быть, прямо аж выпить хочется.
Ржу, но в ответ лишь вижу морду кирпичом. Мда…
Приезжаем в бар, бросаем жопы за первый попавшийся стол, и я уже понимаю, что от нетерперия зудит. Шишка заказывает алкогольное пиво, слава небесам!
А затем вперяется в меня серьезным взглядом. Прямо как умеет только он и Архангельский, когда думает прижучить за что-то.
—Ты о чем хотел попиздеть? — спрашиваю, когда нам приносят пивасик.
Шишка не прикасается к бокалу, а я что? Рыжий, что ли. Протягиваю себе по чуток, пока он там с мыслями собирается. Главное, чтобы не о обосрался, остальное мы переживаем.
—У меня отношения с твоей сестрой, — цедит и смотрит прямо в мою вытянувшуюся от шока рожу.
Что?
Я что? Оглох нахер? Или ослеп вкрай?
—У тебя что, блять? Отношения с моей сестрой? — с грохотом опускаю стакан на стол, часть выплескивается на стол.
Шишка так и смотрит на меня, не моргая. Только лицо напряженнее.
—Да, я люблю Нину.
Пиздец. Любит он Нину! В рот мне ноги, он свой хер подвинул в сторону моей сестры?
—Что ты мне заливаешь, млять? У тебя там своя драма-хуяма, любит он! Ты трахаешь мою сестру! Ты ещё в тайне это делаешь, а сейчас такой хороший пришел сказать мне об этом?!
Шишка с силой сжимает челюсть и опускает взгляд, желваки играют. Сука. Ты думал, что мы не в курсе нах, что ты там всё ещё умираешь по своей единственной любви, а сейчас что?
Нашел новую? Да в рот мне ноги!
—Я сказал тебе как есть, сейчас. Да поздно, но мы взрослые люди.
Ах люди они взрослые! Руки сжимаются в кулаки, я рывком поднимаюсь, и заставляю себя успокоиться. Нет, стоп.
—Что? Поздно?
—Можешь радоваться, она от меня ушла. Но я собираюсь ее добиваться.
Все. Я но, почему она была без настроения. Потому что этот каличный ее довел!
—КАК ДАВНО ТЫ ТРАХАЕШЬ МОЮ СЕСТРУ, УБЛЮДОК? — рывком поднимаюсь.
—Еще раз скажешь так в отношении Нины, я тебе зубы пересчитаю, — мелкая шавка тявкает на меня, а шоры на глаза уже опустились
Палит на меня дерзко, я с места скрываюсь и прикладываю ему по челюсти, но и отхватываю в ответ. В зале слышится крик, нас пытаются разнять.
Это спецназ, детка, хер ли ты сможешь разнять.
За грудки тяну Серёгу на себя, вскипая от злости, когда мне по роже тоже прилетает. Не слабо так, что аж звёзды перед глазами загораются.
Ах ты ж удот!
Удар поставлен, у нас у всех он поставлен!
—Ты с ума сошел, — рычит мне Шишка, сплевывая кровь. Охрана уже спешит к нам.
Оказалось, что бокалы с пивом нахрен разлетелись по полу, и мы катаемся по стеклу в пиве!
Гребанный балет!
—Я придушу тебя. Это не по-пацански, блять! Ты понимаешь вообще или нет? Ты за спиной у меня крутил с моей сестрой, Шишка! Из меня дурака делали, а с виду прямо невзлюбили друг друга! Тоже мне, цирк "Шапито"! Ты в глаза мне как смотрел все это время?
Я помню, как они срались. Словесные перепалки достигли апогея, и тогда я решил, что лучше им не видеться, а они начали трахаться. Охуеть? Охуеть!
Ещё и рисовали передо мной жгучую ненависть.
Я понять не мог, чего они рычат друг на друга, а тут вот оно что. Чтобы я не заподозрил!
Или потом они решили помириться?
Врать зачем?
Охранник за шею меня перехватывает, Шишку в другую сторону оттаскивает второй охранник.
Между нами огненные потоки лавы, спаливающие все вокруг. Глаза у него налиты кровью, у меня тоже, кулаки сбиты в кровь.
—Пацаны, разошлись по углам! Вы чего творите!
—Вызывайте полицию, срочно!
—Я здесь полиция, мать вашу, ксива в кармане! — выпаливаю, вырываясь из захвата. Сиплю. Шишка в ярости не меньше меня, но уже выбирается из загребущих рук.
Сейчас снова сверимся! Да как тут вообще спокойным быть?
Народ вытаскивает нас на улицу, пыхтя что-то типа “нам сегодня не хватало проблем”! Советуют разбираться вне заведения, чтобы не создавать неудобств.
Я как разберусь сейчас, мало не покажется. Кое-кто точно поедет к стоматологу новую челюсть делать.
Стоим оба под нарастающим снегопадом, когда нам выносят вещи. Оба молчим, дышим тяжело и пялимся в пол, натягивая куртки.
Напряжение можно резать тесаком нахрен. Я не просто так взорвался!
Впервые они познакомились у меня на дэрэшке, и что? Посрались за вечер несколько раз!
Я сразу понял, что они характерами не сойдутся, ведь моя Нинка взрывная, а Шишка спокойный. Иногда слишком. Но что-то сегодня он тоже сломал систему.
—Был неправ. Молчать не надо было. Не по-пацански, согласен, — соглашается наконец-то Шишка, меня кулаком по плечу шлёпает.
Я от злости вибрирую.
—Мы одна команда. Я думал, мы товарищи, друзья, блять, да мы семья, Шишка! — рычу, на него не смотрю.
Снег лупит сильнее, а Серега выдыхает тяжело.
—Команда, семья, да. Я тебе сказал сейчас. Мы взрослые, разберемся сами, а тебе сказал, потому что давно надо было. И все.
На меня не смотрит, но кидает жёстко в морду слова, от которых хочется ещё пару раз по ебальнику прописать.
—Разобрался уже, как я посмотрю. Расстались чего? — бурчу, вперяя злобный взгляд в товарища, как я думал.
Шишка хмурится, желваками играет. В свете уличных фонарей стоим как два истукана.
Есть идея, чего они могли поцапаться, вернее, чего Нина сбежала. То, что она его кинулся сомнений нет, а “расстались” — это попытка Шишки завуалировано сказать о реальном положении вещей.
—Я дурак, все исправлю, — спокойно произносит, и я впервые согласен с его словами за этот вечер.
—Хоть одна здравая мысль. Плакала из-за тебя? — напрягаясь, считывая реакцию Шишки. Он коротко кивает и снова челюстью двигает.
Выбить бы ее ему к чертовой матери, чтобы мало не показалось.
—Я сказал, что виноват и все исправлю. Точка. Хватит меня как пацана.
—Исправишь, конечно, куда ты нахер денешься. Я тебя из-под земли достану. Быстро попиздовал в цветочный, купил ей корзину цветов, потом в ювелирку, и чтобы уже вечером в ногах валялся. Не простит — вмажу ещё раз. И в этот раз поедешь в травму, Серый, я серьезно. За свою сестру я убивать готов, если ты не понял.
Домой еду на такси, по пути захожу в суши-бар, затем в кондитерскую. В квартиру заваливают с пакетами наперевес.
Девочек надо порадовать, че сказать. Обе заслуживают, а вторую ещё и пожалеть.
Только переступаю порог, так и охуеваю.
Девчонки танцуют со шваброй и веником, как будто это шест.
—А голенькая для меня станцуешь? — шепчу Маше.
Маша
Момент, когда слышится голос Мекса, остановится оглушительным. Швабра из моих рук выпрыгивает, и я вместе с ней подскакиваю, прежде, чем получить испуг, который придется выкатывать яйцом.
—А ты белье купил для стриптиза? Хочешь снять? Сначала одеть придется! —заплетающимся языком шепчет Нина в ответ, а я ржу, переводя мутный взгляд на спецназа.
Он на меня смотрит не моргая, как картиной любуется.
Я может пьяненькая, вот почему улыбаюсь до спазмов лицевого нерва.
И кажется, что взгляд косит в сторону южнее от лица Мекса.
Стоп. А лицо-то разбито.
Глотаю вязкую слюну и хмурюсь, медленно подходя к Мексу. Откуда разводы? Что это такое?
Нет, он смотрится пздц горячо! Просто пздц! Поверить не могу, что это мои мысли, но от этой горячей красоты я готова уже снимать одежду…ту немногую, что есть на мне
Катастрофически хреново это смотрится. Споткнувшись на ровном месте практически падаю плашмя, если бы не мой спаситель. Мекс перехватывает меня и к себе прижимает.
От удовольствия глаза закатываются и в итоге закрываются, потому что у него прекрасно получается меня держать.
Маш, ты пьяна в какашку, ты в курсе, да?
Держи меня, спецназ.
—О, клиент готов? — он хрипло смеётся и прижимается губами к щеке. Меня обдает жаром и разрядом тока в двести двадцать.
Волнами вибрирует по коже наслаждение. Ну вот как у него так получается?
Как?
Обхватывает двумя руками и крепко-крепко прижимает к себе.
—Так а в чем проблема? Мне надо ток сказать, сколько бабок надо дать, и все. Ты ж понимаешь, что как мужик я не в состоянии купить самостоятельно чёт эдакое. Зайду в отдел и умру от кровоизлияния в член. И все…и все, — наклоняет меня так, словно мы в танце кружим, а каком-то очень пошлом танго, например…
Нина цокает языком и прижимает бутылку с вином губам, на что Мекс реагирует своеобразно…
—Систр, а давай попиздякаем? — прищуривается, а губы сжимает в прямую линию. Свою разбитую губу напрягая.
—Ну давай, бро, расскажешь кто тебя разрисовал?
—Пф, а чего не рассказать? Я тебе и расскажу про свои узоры, и про узоры того, кому их также оставил. Выразительно оставил, Нин. Малыш, — обращается уже ко мне. Опускает голову ниже, — я тут принес пожрякать нам, организуешь? Там ещё под коробками тебе подарок, смотри внимательно. А мы с Ниной немного поговорим, хорошо?
Целует меня в лоб мучительно нежно. Мурашки по коже. Давление в груди разрастается, ребра раздувает. Как хорошо становится, а ещё очень тепло.
Нина с Мексом уходят в комнату, а я разбираю пакеты.
Тут столько еды, словно мы собираемся вдесятером, а не втроем.
Улыбка на лице растягивается, а вот ухо вылавливает приглушённые крики и громовой бас.
Вот интуиция подсказывает, что это все связано с рисунками на лице у Макса.
Значит, дрался он с кем-то из-за сестры. Это трогательно, да? Старший брат защищает сестру, и это трогает душу.
Раскладываю суши, выпечку, соки, и на дне пакета нахожу сертификат для покупок в одному крутом магазине домашней одежды и нижнего белья. Вот же ж…жук. На обратной стороне нацарапано:
“У нас тебе совсем не в чем ходить, малыш, выбери себе что-то, но смотреть я все равно буду на тебя голенькую”.
У нас? Нас…
Ну ладно, давай, скажи, что все равно.
Нет, не все равно.
Сердце сейчас выпрыгнет
Я Понимаю, что все слишком быстро. Чересчур. Стремительно.
—Нина, вернись, я не договорил! — гремит Мекс, и я на месте подпрыгиваю. Значит, он бывает яростным тигром, который рычит?
Да, этот парень не просто юморной парнишка, который всегда улыбается и сражает наповал.
—Пошел нахер, братец, я без сопливых разберусь. Ладно? Моя жизнь, я сама решать буду, что мне делать и как мне делать! Надо было бы помочь, я бы пришла к тебе! — кричит с коридора Нина. Не подерутся же?
Выбегаю на звук и встречаю заплаканную девушку, Мекс стоит напротив и всматривается в нее злобным взглядом.
Ощущение, что напряжение в пространстве спровоцирует взрыв.
Он в ярости, Нина тоже.
Давление нарастает.
Несложно догадаться о причинах. Надеюсь, он не оторвал причиндал парню Нины.
—Маша, сочувствую, он пиздюк-контролер, а ещё и ревнивец. Имей в виду, с такими больными дел иметь нельзя! — рывком поднимает голову и вперяется в меня больным взглядом, потом подходит обхватывает лицо и резко придвигается, чтобы зацеловать в обе щёки.
—Так, девочки, давайте на кухню, поедим. Поругаемся потом, — недовольно бурчит. По внешнему виду читается раздражение.
—Нет, я домой. Не буду портить романтик. Люблю, целую, пух!
Поворачивается и начинает собираться под такой же недовольный бубнеж Мекса.
“Мол куда ты в таком состоянии”.
“Я сказал, что ты идёшь на кухню”
И все такое прочее.
Но Нина имела всех в виду, как и Мекс, в этом они похожи.
Погаркав на прощание друг на друга, две стихии расходятся как в море корабли.
Дверь хлопнула так, что я на пару секунд глохну.
Спецназ выдыхает надсадно, поворачивается ко мне, и расслабляется.
Весь алкоголь из крови выветрился. Пальцы ног поджимаются, маолзят по холодному кафелю.
Молчание повисает. После громких звуков непривычно…
Мекс подходит ко мне и шепчет:
—Извини, семейные дела, пойдем кушать, купаться и спать, я пиздец устал.
—Максим, я домой. Мне правда надо…
Парень меня обнимает и зарывается лицом в шею, прикусывая кожу. Охаю от неожиданности.
Мекс отрицательно машет головой, мол ыигушки мне.
Что за?
Я не могу тут жить. Какое вообще может быть сожительство?
—Куда? У тебя там живности нет, кактус Гришу я полью завтра. Отдыхай и расслабляйся, завтра сходи в спа,в цоколе ещё салон красоты. Короче дел у тебя будет невпроворот. А у меня служба, работы дохуя, нет времени правда. Оставайся. Пиздец накрывает, не хочу по-другом
у. И вообще, у меня есть наручники, не выпущу…
И не выпустил.
Мекс
Я бешусь адово. Нина ведёт себя как ребенок, губы дует и не разговаривает со мной, а я может другу втащил за нее за то, что обидел, за то, что плакала из-за него.
Меня это прямо выбечило адово.
Я иначе хз как. Она что думала? Что этот хуй с горы будет ее потрахивать, обидит, а я молчать буду? Да я узнал бы изначально, сразу бы втащил и запретил бы им всякие отношения.
Я и так наслышан о его “проблемах”.
Временами мне так хочется всыпать сестре по сраке пару “ласковых касаний”, а потом вспоминаю, что люблю, и желание пропадает.
Моя сестра геморрой! Родители беснуются, потому что не понимают, что с дочкой происходит. Она молчит как партизан, и я молчу, потому что меня попросили языком не молоть.
Кто я такой, чтобы делать наоборот?
С Шишкой мы на ножах до тех пор пока он, по крайней мере, не помирится с Ниной так, чтобы она снова улыбалась.
А как вы понимаете, пока что этого нет, вот и ходим недовольные.
В целом я не доволен, что у них отношения! Да с кем угодно, но не с ним. Что я? Не нашел бы адекватного мужика?
Нашел бы, провел бы проверку по всем фронтам, да может и женили бы Нино!
Меня только Маша и успокаивает, вот прижмусь к ее жопке, и сразу легче становится, а она та ещё заноза в заднице иногда.
Не хочет со мной жить. Вот ни в какую, а я что? Что я рожей не вышел? Ворчу как дед старый, это да, но так у меня и причины для этого есть.
До трясучки напрягает, когда она уходит, а уходит она часто! Каждый раз как серпом по причиндалам, хоть на луну вой!
—Макс, отпустиии, у меня собеседование сегодня! — вырывается из моего захвата, а я ее перехватываю и накрываю собой.
Лбом упираюсь в её и в глаза всматриваюсь, а у самого аж дыхание перехватывает. Пиздец. Какая красивая девочка у меня, даже самому себе не верю.
Она смеётся и пытается увернуться. Прижимаюсь губами к губам и слизываю сладкий мед.
Ну какое собеседование? Я же лучше собеседования…
Маша пальчиками по плечам водит. Вспыхиваю и бедрами подаюсь вперёд. Член колом стоит, а Маша подо мной голенькая.
Ладно, в трусиках. Я против того, чтобы спать в одежде, но она напяливает все то модное, что купила по подаренному сертификату.
—Маш, я ругаться буду, — проезжаюсь головкой по бёдрам и приземляюсь в мягком пульсирующем местечке.
Ну вот. Утренний секс омрачняется уходом!
А я так быстро привык к тому, что она встречает меня дома, ещё и готовит что-то. Нет, я не прошу, ведь я в состоянии купить готовую жрачку, но это непередаваемое ощущение, что у тебя дома борщ и девушка в твоей майке, сводит с ума!
—Максим, ну правда, мне пора. Ещё покушать приготовить.
—Хуйня, давай закажем и лучше займёмся чем-то более приятным, упираюсь в нее всем телом и кайфую от стоящих от возбужденных сосков, упирающихся в мою грудь.
Охуеть искры перед глазами.
—Мне купаться ещё, да и на восемь, не успеем, — шепчет в губы. Взгляд темнеет.
—А мы быстро, как бы смешно это ни звучало, догонимся вечером…
Утром у нас всегда быстро, где схвачу, там и будем пошляками.
—Душ, Максим, — упирается ладошками и пытается выбраться из-под меня. Ну хорошо, душ, так душ. Там у нас ещё не было, да?
—Секс в душе — мой любимый. И попотел, и помылся, — смеюсь и упираюсь лицом в шею, втягивая сладкий аромат.
—Пошляк!
—Эстет в области секса, — перехватываю малышку и на руки поднимаю. По дороге в душ я торможу у каждой стенки, прижимаю Машу к себе и стягиваю белье рывками.
Нахер то белье. Нахер! Ни разу ещё не рассмотрел и толку от него не вижу.
Ходи передо мной голая.
Дурею с каждым разом всё сильнее и сильнее, у меня аж слепота расползается, как смотрю на нее.
Яркий свет просто одурманивает.
Вожу руками по бархатной коже и впитываю в себя разряды тока. Искрит не по-детски.
Стекаю взглядом по пухлой спелой груди и аж трясет от желания поцеловать, провести губами, слизать. Что и делаю, собственно, остервенело, жадно. Понять не могу, почему меня только сильнее клинит.
Вообще не понимаю. Но только с радостью касаюсь и трогаю, жмякаю и растекаясь. Пздц заводит.
Маша цепляется руками за плечи и извивается в моих руках, пока я пальцами пробираясь между складочек и вваливаюсь в душ, локтем врубая воду.
—Максим, ох, —слышу полустон, когда языком провожу от груди к шее и прикусываю мягкую кожу.
Цепляю мочку и одновременно надавливаю большим пальцем на пульсирующую горошину между складочек.
Хочу без резинки, одуреть как сильно. Впиваюсь в раскрытые губы и пожираю ее, а вода все стекает, обтекает нас.
Боковым зрением ловлю мурашки у нее на коже.
Приятно, ведь от меня у нее мурашки. Членом вожу у входа и целую, целую, пока дышать оба не можем.
За волосы перехватываю и тяну вниз, намакатываятна кулак.
—Хочу без резинки, малыш, — шепчу в ущо, слегка надавливая на складочки. Бам-бам-бам, лупит по затылку и в огонь кидает.
Я впервые умоляю не пользоваться резинкой, скажи мне кто о таком, заржал бы в голосину, но по факту…
Хочу без резинки. И это не меняется в мыслях. Хочу, бляха, и все.
—Макс, это не шутки, — шепчет в губы, взглядом мажет томным. Уже изнывает.
Я сжимаю пальцами розовый сосок и оттягиваю, а ответа жду. Малышка обмякает и упирается затылки в стенку.
Опускаю ее на пол и разворачиваю к себе спиной.
Сейчас столько идей, как дожать, но не силой же? Я мог бы слегка.
Дурак, что ли?
Не смей.
Вот и стою, вожу пальцами по позвоночника я размазываю гель для душа. Тяжесть в Фаберже мешает дышать, стоять и существовать.
Членом упираюсь в ягодицы и массирую манящее тело. Прикусываю плечико и просовываю пальцы между половых губ и не дышу. Ощущение, что тягаю железо сотку без остановки.
А по факту, сдерживаюсь, чтобы не трахнуть без защиты и без ее на то согласия.
—У меня женские дни через пару дней. Но осторожно, Макс. Не в меня.
Одуреть, от неожиданности жму ее к себе сильнее. Упираю в стенку в удобной позе, а бедра на себя тяну. Раздвигаю ягодицы и ввожу член рывком в изнывающее лоно.
Маша вскрикивает и опадает, а я ее за талию держу и вхожу глубже.
Черт. Рычу и снова вхожу, рывки все сильнее, зрение плывет. Ладонью жму грудь, сминаю сосок и к чертовой матери уплываю.
Фейерверк перед глазами метается.
Я все думал, что это херня без резинки, мол, ярче. Не верил. Но черт, я был не прав. Это взрыв!
—Малыш, ты просто ааа, — удаляюсь бедрами сильнее, Маша постанывает, замирает передо мной и ослепительно сильно кончает, я следом.
Выйти успеваю, но тяну до последнего.
Впервые у меня словно инсульт хватил.
Маленькие ручки сжимаю в руках и прижимаю к стене. Так и стоим.
Вид зашибезный!
Эмоционально штормит.
Я понимаю, что всё идёт совсем не так, как я думал. Это все чертовки сильнее, чем казалось.
Губами упираюсь в затылок и глаза закрываю.
Вот и покупались.
Я не смогу тебя отпустить, малыш.
Мне надо сделать так, чтобы ты была всегда со мной.
Бабские мысли, блять, откуда эти бабские мысли?
У бабника!
Маша
У меня ощущение, что мои мозги превратились в кашу.
Мекс просто взбил их венчиком и все, я перестала подавать признаки адекватности. Иначе как описать, что я остаюсь со спецназом в его квартире на ночь, а потом сбегаю в надежде, что в этот раз точно останусь дома.
Но нет, лишь брызгаю водой на букеты, в одном меняю ее, а второй и поднять не смогла бы, так что не пытаюсь. И снова сбегаю. И так два дня. Сейчас я снова пришла домой.
С грустью просматриваю на бутоны. Жалко будет, когда завянут.
В отражении зеркала наблюдаю не себя, а какую-то зацелованную девицу с горящими глазами. Кажется, я и в шестнадцать такой не была, когда впервые влюбилась в мальчика из соседнего дома и в тайне от всех бегала к нему за гаражи целоваться.
А тут словно огнем обожгло, впервые такое ощущение. Провожу пальцами по ноющим после полученных ласк губам и фантомно ловлю те же эмоции, что и при поцелуях с Мексом.
Тело предательски ноет.
Мне уже начинает казаться, что спецназ мне вколол что-то, отчего я становлюсь зависимой от него.
Стыдно признаться, но я залезла все-таки в шкаф к нему и увидела форму. Прикрываю глаза порой и вижу момент, как он меня “арестовал”. В пот бросает тут же, и становится совсем жарко.
Ролевые игры не мое, но вот видеть Мекса в форме хочу. Прямо хочу. Чувствую я что именно это будет “моим”
Сердце из груди выпрыгивает, стоит только подумать о том, как Макс меня обнимает и целует, как шепчет в ухо глупости и пошлости, и как входит в меня до сорванного голоса.
Волосы встают дыбом от одних лишь мыслей. Снова начинает тяготеть узел внизу живота.
Понимаю, что так нельзя, вообще-то это самая кривая дорожка из всех, но лишь улыбка на лице растягивается сильнее. А мысли как лились потоком, так и льются.
Будто бы все доводы рассудка стираются.
Маш, ты же никогда не была легкомысленной, да?
А теперь секс без защиты, тупая улыбка и эти беснующиеся мысли. А ещё и такой парень. Такой. ТАКОЙ парень, да.
Прикрываю глаза и сдавленно выдыхаю. Аж в пот бросает, а тем временем я вообще-то заскочила домой переодеться в строгий костюм, чтобы на собеседовании быть презентабельной.
Как мне вообще удалось посмотреть хоть несколько вакансий с этим богом секса?
Переводчики китайского, оказывается, очень даже востребованы.
Меня Максим подвёз, и сейчас ждёт внизу, просто я строго настрого запретила подниматься со мной.
Прекрасно понимаю, чем все это может закончиться.
Тем самым, да.
С ним вообще опасно находиться близко!!
Шустро переодеваюсь, делаю экспресс- прическу и подвожу глаза.
К моменту, когда спускаюсь, Мекс недовольно смотрит в телефон и меня не замечает. Настроение его падает куда-то в пропасть.
Я впервые вижу его таким и потому это слегка отрезвляет.
—А вот и я!— пытаюсь произнести весело, но выходит как-то вымученно. Мекс кивает, а потом переводит на меня нечитаемый взгляд и долго всматривается.
—Максим, мы опоздаем, — улыбаюсь нервно, поправляя волосы.
Он кивает, взгляд на губы опускает.
—Зачем красилась?
В голосе протест читается. У меня кстати тоже зарождаются слабые потуги. В смысле зачем?
—Я на собеседование иду.
—Ну да, и вырядилась как будто на свидание. А там мужик или баба?—мы трогаемся, и я вижу, как Мекс сжимает с силой руль.
—Эм. Максим, я говорила с девушкой, а кто будет интервьюировать, я не знаю.
Он мою руку перехватывает и сжимает, затем тянет к губам и целует.
Очень странная реакция. Взгляд хмурый и очень напряжённый.
—Ну да, я просто сломаю ноги тому, кто попытается на тебя посмотреть не так, — грубо бросает, ускоряясь.
—Тебя какая муха укусила, пока я переодевалась?
—ЦЦ.
Цедит мне в ответ, а я вспыхиваю от злости. Вот же ж.
—От бешенства привит? Давай высади меня тут, ок? Я на такси лучше поеду.
Мне эти перепады настроения перед важным делом не упали!
—Нет, не ок. Я везу тебя к конечному пункту. Просто бесит, что ты вырядилась к незнакомому херу! — прикрикивает и руку мою на бедро свое тянет. Я же, наоборот, пытаюсь выдернуть ее.
Неприятный разговор, высосанный из ничего.
То есть, он ревнует, да? Это что за маразм? Крепчает!
—Ты несёшь бред какой-то. Это ревность?
—Да, ревную. И чё теперь? Юбка короткая у тебя! —взрывается окончательно, а я в невериии смотрю, как судорога по лицу скользит.
Он реально ревнует, или есть что-то ещё?
—Юбка на два пальца выше колен!
—Она поднимается прямо сейчас, пока ты сидишь! — брови летят вверх, его, мои. Одуреть, он реально ревнует.
Серьезно? К внешнему виду?
До пункта назначения едем молча, а когда тормозим, Мекс поворачивается ко мне корпусом и тянется рукой к лицу. Перехватывает и упирается лбом в мой.
—Дурак, ревную. Прости, мозг в кашу, удачи там. Вечером к моим родителям едем, не забудь, лады? — взгляд опускает и выдыхает мне в лицо огненный поток.
Да, ясно.
Киваю и отстраняюсь, а он опять меня тянет к себе и целует в губы, пока они не начинают неметь.
Мекс
Бешусь адово, вот просто адово.
И дело вовсе не в Маше, а в бывшей, которая с утра уже испортила настроение. Причем так мастерски это сделала, как может только она!
Сжимаю смарт и рычу от злости. Приеду и мозг вынесу чайной ложкой.
Написать такое и сделать вид, что все ок?
“У меня первое УЗИ, своего ребенка хочешь увидеть?”.
Что, блять? Да если на то пошло, это уже с Машей придется идти на первое узи, потому что я спал и видел без ничего с ней быть. А тут что?
Это я решу позже, но от злости взорвусь сейчас! Мы не спали без резинки, у меня с собой всегда боевые комплекты. Зуб даю!
Ненавижу эти манипуляции, ненавижу и не выношу. Во время отношений манипулировала, расстались и снова манипулирует!
Хорошо, то я девочек не бью, но некоторых очень хочется!!!
Почему ты такая сука? Весело же было нам, весело, а потом ты решила все испортить. Ну пиздец, товарищи.
То замуж меня хотела заарканить, то ещё какую лабуду придумала, чтобы я с ней съехался, теперь беременность, когда уже сто лет как расстались.
Маша идёт ко мне походкой от бедра. Слюни текут рекой, теперь уже рождается другая злость, она намного более бурлящая, чем первая.
Что самое удивительное, я все больше Смотрю на нее и отпускать не хочется. Ну куда ты такая красивая? Зачем тебе вообще работать, емае? Это что такое? Я не уверен, что смогу отпускать ее дальше метра от себя.
А ещё как представлю, что на эти ножки будет смотреть кто-то, так и ухожу в утиль.
Чувство такое хреновое подкрадывается, что прямо ух. Мало того что отпускать не хочу, так ещё разъедает внутри все.
Особенно бешусь на всратое собеседование.
Та хуйня это все из-под коня!
Пусть сидит дома, это сбережет мои нервы и ее нервы! Я же бешеный, совсем не в себе. Как начну взрываться, так полетят головы, лишнего свистану. Обижу ещё не дай бог.
Не прошу себе потом.
И кому это надо? Да никому.
Ещё не ясно, что с бывшим ее. Надо Власову позвонить и попиздякать. Предчувствие есть, что этот всратый олень скоро появится на горизонте.
И придется ломать ему ноги, чтобы не приближался к Маше.
Все…
Отпускаю малышку с тяжёлым сердцем и напоминаю ей о родителях, а сам на работу еду. Но такой злой, что на всех кидаюсь.
—Тебе с утра не дали, что ты такой пиздец? — Тень с локотухи меня по боку “уговаривает”.
—Может тебе дать? — рычу злобно.
—А я сам беру! Давать мне необязательно, — ослепительно лыбится, и хочется эту улыбку размазать по роже. Чисто потому что выводит меня из себя и просто для того, чтобы не путал берега.
Серый, наоборот, в настроении. Впервые за несколько дней, и даже улыбается мне и кивает.
Я ему тоже “киваю”, но на работе личное не обсуждаем. Он знает мое отношение к его поползновениям в сторону моей сестры. Женись уже, мать твою, тогда и буду с тобой общаться как раньше.
Моя сестра не просто девка с улицы, чтобы так с ней обращаться. Она царица и заслуживает царского отношения. Точка. Кто хочет усомниться в этом, получит в табло. Готово.
—Пацаны, я женюсь, — произносит сверкающий как натертый самовар док, отчего я обтекаю от неожиданности. Нихуя себе!
Женится? Он? На моей сестре?
Народ улюлюкает, кто-то хлопает, а вот Архангельский внимательно всматривается в Серого и что-то явно сказать хочет. Я за всем слежу. Ибо дело моей сестры касается!
—И даже по яйцам тебе не зарядила? — спрашиваю дерзко, на что серый с ухмылкой отрицательно машет головой.
Ну ясно, ползал в ногах и целовал пятки, небось.
С Ниной иначе вообще не получится, она у нас персона характерная, и правильно! Нечего всех прощать и все понимать, надо сразу очерчивать границы и пусть впитывает! Внимает. Молится.
Порядок действий можно определить самостоятельно.
Но во всех должно быть благоговение перед моей сестрой, иначе я его урою, даже не посмотрю, что друг, товарищ и брат.
—Воу, док, вот это неожиданность!
—Док женится! Офигеть!
—Поздравляю!
Хором парни кричат, а я стою взглядом испепеляю друга. Быстро, быстро. Почему Нина мне не сказала?
Разве не я должен быть в курсах в первую очередь?
—Кто счастливца?? Показывай давай фотки! Ты что? Док женится, я в шоке! —Тень от воодушевления уже как гирлянда сверкает. Тупая собачья радость — это про Исаева!
—Счастливица тут док, а невеста — это моя сестра, — как гром среди ясного неба звучат мои слова. На что все парни, включая босса, мгновенно проводят внимание на меня
—Обидишь — убью. Рука не дрогнет.
Вот так и эффект неожиданности…Воцаряется молчание.
—Охеренно пляшут гости, — реально потрясенно хрипит Архангельский.
—Не обижу, скорее сам себе руку откушу.
Принято. За язык никто не тянул.
Парни пытаются развеять напряженную обстановку. Да и я перестаю кипеть, но сестре строчу:
“Поздравляю, на свадьбу хоть пригласишь? Или я не достоин?”.
Но Нина не отвечает, и я бешусь ещё сильнее…
Как не отвечает и Маша на мои смс. Но работа не ждёт, и вот я как заведенный пиздячу, чувствуя напряжение во всем теле.
И только Танюха не оставляет меня в покое. Настойчиво звонит, даже когда ни у кого, бляха, связь не ловит.
Ни у кого, кроме меня.
И звонит мне кто угодно, но не Маша.
Обиделась? Ну я же не хотел обидеть. Вообще крышу срывает рядом с ней.
Иначе уже не получится никак.
Накручиваю себя, а вечером к родителям ехать. Зашибись.
В кого я вообще превратился?
После работы Серёга меня тормозит с явным намерением поговорить. Не отказываюсь, по большей части понимаю, что он поступает правильно. Неправильно только то, что сначала мне не сказал о женитьбе. Как минимум, мог спросить бы разрешения.
—Все порешал, как и говорил, — снова заливает то, что уже и так все слышали.
—Молодец. А как же твое темное прошлое?
Серёга спокойно встречает мои слова. Ни один мускул не дрогнул.
—Прошлое осталось в прошлом, у меня есть настоящее и будущее. Я люблю Нину, и хочу чтобы она стала моей женой. Это самое главное.
—Молодец, мужик, — хлопаю по плечу ичувствую, как в груди что-то ноет.
Наверное, моя девочка выросла.
Маша
—Вы подумайте, Мария. Нам очень нужны такие талантливые кадры, — взгляд застывает на моей груди, которая скрыта на самом деле, нет ничего пошло-вульгарного.
Но я молода, а он нет. Взрослый, сальный, противный и просто отвратительный. Будущий босс. Не мой, потому что Меня не взяли на работу, ведь я сама отказалась.
Хватило увидеть облизывающий взгляд на себе и вспомнить слова Мекса, что вот юбка короткая.
За непродолжительную беседу я услышала несколько намеков, что прямо недвусмысленно сказали о реальном положении вещей.
“Сопровождение на встречах”, “неформально”, “по-дружески”, “внеурочная работа за вознаграждение”.
Ясно, а я уже, дура, уши развесила.
И самое смешное, что я вообще об этом не подумала, потому что ситуация отношений с боссом со мной уже случалась, и там все было совсем не так, как иногда пишут на форумах.
Я просто влюбилась. А тут прямо в лоб мне говорят о моей роли “секретутки”.
Словом, хватило. Может потому мою заявку так быстро приняли, что сложилось впечатление, будто бы мгновенно. И не читали же вовсе, так…по фото определили, подхожу я, или нет.
Ведь от меня больше смазливого лица ничего и не потребуется.
Максим ещё наяривает без остановки, а я не хочу с ним говорить. По правде сказать, злюсь.
Не пойму точно, на кого: на себя или на него, что прав всё-таки оказался.
Или в целом?
Да, потому что сегодня прозвучал первый звоночек. Может даже и колокол? Не так он прост, как может казаться на первый взгляд.
А эта агрессивная ревность напугала.
Попрощавшись с несостоявшимся работодателем, я отправляюсь ловить такси. Упорно игнорирую снующие в голове мысли о том, что Мекс оказался прав.
Блокирую это все и ухожу в астрал, хоть у самой все тело коркой льда покрывается.
Получаю от Власова короткое послание, “что все хорошо”, в понедельник встреча намечена, и откладываю смарт в сторону.
Надеюсь, адвокат не скажет мне что-то страшное.
Только дома отвлекаюсь на ёлку, цветы, развешиваю гирлянды на окнах, чтобы уж совсем создать соответствующее настроение. Некоторое время провожу перед шкафом, посыпая голову пеплом, ведь надеть мне нечего.
Вернее, я понимаю, что не могу в этом всем заявиться к родителям Максима!
Я вообще туда идти не хочу, мы ведь толком и не встречаемся, как-то это все неловко, рано и не к месту? Разве нет?
Ага, не встречаетесь, но спите вместе, отчего в тебя по телу дрожь. Только при одной мысли. Воображение срабатывает как надо.
И так доживаю до вечера, судорожно представляя, что может мы никуда не пойдем. Вроде поцапались, я злюсь, он писал и звонил, а теперь перестал.
Тоже врубил гордость? Не знаю. Плевать.
Но приступы агрессии и необоснованной ревности прощать нельзя. Да я и повода не давала. Что вдвойне обиднее.
Вязаный костюм, который я с горем пополам утвердила на вечер, висит на вешалке и мозолит глаз. Расслабиться уже не получается.
На иголках вся, потому что жду чего-то.
Ты хоть саму себя не обманывай, а? Чего-то она ждёт, как же! Кого-то ждёт!
Ну и нет, вовсе нет…
Костюм в шкаф укладываю, сажусь пить чай. И слышу, как громко стучит подъездная дверь, тяжёлый шаг гремит на лестничной площадке.
Сердце заходится как ненормальное. Я с ужасающей уверенностью могу сказать, кто сейчас подносит руку к ручке двери и дёргает ее, кто стучит костяшками о стальную поверхность.
—Открывай, медведь пришел.
Взгляд падает на часы, и по всем пунктам у нас комбо. Макс ещё пару раз стучит, пока я подумываю не открыть дверь.
И тут же мысленно себя по лбу шлепаю.
Этот дурак залезет в окно. С елно до безобразия.
—Маш, я ж в окно зайду, если не откроешь. А вообще могу и вынести дверь. Выбирай.
Интересный выбор предстает передо мной. Просто песня.
—А кроме силы у тебя вариантов никаких? Например, говорить ртом? — прислоняясь к двери, я тяжело вздыхаю.
—Ты открой, и я покажу мастерство ведения переговоров…
Открываю, и первое, что вижу; очередной букет, на этот раз розовые пышные пионы.
Он заслоняет все.
Затем Мекс медленно опускает цветы, и я вижу нахмуренное лицо спецназа. Играет желваками и с жадностью всматривается в меня.
—Дурак, виноват, ревную. Прости, пожалуйста, готов искупить вину. Идиот. Кроме анализов, че с меня взять?
Заходит с козырей, однако.
Смотрю на него и понимаю, что злиться не получается. Вообще никак.
Зато, всматриваясь в эти бездонные глаза, балансируя на грани, почти что срываюсь с высоты вниз, разбиваясь вдребезги.
Я впервые настолько разлезлась, что уже и не понимаю, что в отношениях я же обычно не такая.
Правда, я обидчивая в некотором плане и долго отхожу. Это сложно для меня, а тут увидела и все простила. Ну как так?
По щелчку, выходит. Этому парню я готова вообще все простить, выходит? Нет, не все. Перебор.
Как ему вот так удается разрядить обстановку, даже когда у него конкретно такой косяк? Я бы даже сказала, косячище!
И может даже не один, а сразу несколько, волшебное комбо?
—Нууу, посмотри, какой я пупсик, — завуалированно намекает на свою невиновность, склонив голову набок и всматриваясь в меня взглядом побитой собаки.
Обезоруживает как обычно.
Внутри все разливается по краям, то самое наслаждение выходит из берегов. Душа радуется, и вообще тупая радость отныне почти во всех аспектах жизни сопровождает меня.
—Привет, — произношу еле слышно, пропуская его вперёд. Хотя даже если бы я и не пропустила, он бы все равно зашёл.
Это же таран, идёт вперёд и только вперёд.
Он заходит, смазывая меня пытливым взглядом, полным восхищения. Сердцебиение усиливается отбивает чечетку и ударяется о ребра. Поругались и помирились уже.
Ладонью невесомо проводит по щеке и тянется к губам, стирая все возможные отрицания. Теперь я полноценно плавлюсь в сильных руках.
Между нами огромный букет, что пахнет божественно.
Мне за всю жизнь столько цветов не дарили, сколько дарят сейчас за каких-то пару дней. Ощущение, что так будет и дальше, дальше не в конфетно-букетный. Просто он явно из той породы, что задаривает.
Губы таранят тут же, но в этот раз мягче, словно извиняются так же, как и их хозяин.
—Мы к родителям опоздаем, малыш, ты же не передумала? Нас пригласили… я уже бате коньяк купил, маме букет. Нины не будет, дуется на меня чего-то. Всего лишь дал в табло ее мужику, тоже мне проблема. За дело ведь дал, не просто же так! — так удрученно произносит, что я и сама уже хотела бы позвонить Нине и все пояснить.
Словами Мекса, я бы и сама “вписалась” в это мероприятие.
—Не дави на нее и не вмешивайся в ее жизнь, тогда и нормальные отношения будут.
—Не понял, а что это за группа поддержки тут собралась? Спелись, птички? — недовольно бурчит, но мне кажется, что больше с позитивом сказано.
—Спелись, да, а ты бы радовался, что я нашла общий язык с твоей сестрой, которая, кстати, очень мила! — показываю язык.
—Как бензопила, ага, — хмыкает, а затем рывком ко мне прижимается и прикусывает мой язык. Взвизгивая, шлепаю его по груди, на что Мекс только сильнее меня в объятиях сжимает.
Лёгкие поцелуи рассыпаются по коже водопадом, вместе с ними жгучее желание продолжать и уже никуда не идти. Но как же…
—Так все, приедем и продолжим, — шепчет в ухо, целует мочку и языком проводит по раковине. Тело взмокло и покрывается мурашками.
С пол-оборота снова заводит.
Мои попытки собрался проваливаются крахом, потому что Мекс нетерпеливо ожидает напротив, каждое мое движение сопровождается или постукиванием пальцем по столу, либо рваным вздохом.
А потом он срывается и идёт меня целовать, обхватив ягодицы до болезненных спазмов.
—Максим, нам на сколько?
—Мы уже опоздали, и хер с ним, давай перенесем! Ну как же на тебя смотреть без желания оказаться тут же внутри, млять? Нечеловеческая пытка! Ты в платье идёшь, да? В этом черном? Может лучше штаны, там холодно…
Смеюсь, пытаясь увернуться от спецназа. А как от него увернуться, а? Если кровь в жилах кипит, и мозг отключается.
Мекс меня держит крепко и отпускать не собирается, только сильнее целует и погружает меня в лаву.
Опоздать к родителям идея так себе, вот какое мнение у них сложится?
—Нет, раз уже согласились и в последний момент не пошли — это некрасиво! А ещё сразу понятно, почему не явились, так что идем, Мекс. Никто так не делает!
—Хорошо, не делает, да. Ты одевайся, а я пошел нахер отсюда. Ждать буду в коридоре, — штаны поправляет в выразительную выпуклости и, жадно вдохнув, бросает на меня последний взгляд, после чего уходит. Сложно.
У самой в голове каша.
Дрожащими руками пытаюсь натянуть на себя платье-карандаш. Под ним чулки, ведь мы на машине. Предвкушаю, что будет после того, как мы окажемся наедине и все это безобразие увидит спецназ.
Смеюсь и поверить не могу, что это мои мысли. В самом деле? В какой момент я Стала такой развязно-пошлой, как и он?
Волосы стягиваю в высокий хвост, так что теперь я смотрюсь очень презентабельно или даже скромно. Аккуратно и по-рабочему. Пусть лучше так, учитывая, звездных родителей спецназа…
Чем ближе встреча, тем больше волнений к меня, ведь я понятия не имею, какой человек его отец. Мать от меня может и в восторге, на первый взгляд, а вот отец вполне может оказаться сложным человеком.
А я так волнуюсь, словно у нас завтра свадьба. Маша, это же смешно! Даже если не понравишься ты ему или даже им, ничего же в этом такого нет. Вы только начали встречаться.
Какой же бред, но почему же я так переживаю?
Стоит выйти из комнаты, напороться на восхищенный взгляд Мекса, так и становиться нечем дышать. Он пожирает меня глазами.
—Так, быстрее идём, пока я ослеп достаточно для того, чтобы не накинуться на тебя сразу же.
Смеюсь, но иду одеваться. Даже спиной чувствую, как он стекает вниманием по спине к булочками и ногам, обратно к лопаткам.
Мекс явно зависает, ведь не сразу помогает мне надеть пальто. Потом подрывается и бежит проявлять свои джентльменские наклонности.
К моменту, когда мы доезжаем до родительского дома Максима, я успеваю себя накрутить так, что уже готова сбежать отсюда пешком.
Если бы не рука спецназа, я бы уже покрылась коркой льда. Его огонь греет.
—Боишься? Не стоит, мама моя от тебя в восторге, а мой батя — это я, так что считай, что он у твоих ног. Спасибо не говори, — к губам прикладывает мою ладонь и держит, поглаживая пальцами.
Успокаивает.
Букет для мамы — это белые розы огромного размера. Для папы коньяк
Ворота разъезжаются, и мы заезжаем. Дом огромный, словно тут живёт по меньшей мере человек десять.
А в голове мысль, что “батя’’— это Мекс, неужели так похожи?
И как оказалось, спецназ — ксерокопия.
МАША
Мама Мекса выходит вперёд и с широчайшей улыбкой на лице расставляет руки в сторону, готовясь меня обнимать.
—Машенька, выглядишь прекрасно, какая же красавица! — перехватывает мою голову и целует в обе щеки, не прекращая улыбаться. Тепло так становится.
Моё волнение достигает апогея, потому что отец Мекса выглядит слишком сурово и на меня смотрит также…глаза небесно-голубые, и казалось бы, ну что тут такого, добряк, ан нет.
Будоражит вниманием, заставляет замирать как зверьку перед нападением хищника.
Одет в классическом стиле, на руках, очевидно, недешевые часы.
—Мам, ты это, полегче, мне оставь! — спецназ с улыбкой перехватывает мою ладошку и к себе жмёт, целуя в висок.
—Добрый вечер, молодежь! Чего такие перепуганные?
Вальяжной походкой мужчина подходит к нам, осторожно, но при этом уверенно перехватывает мою ладонь и поднимает к лицу, целуя как истинный джентльмен. Взгляд из-под полуопущенных ресниц исключительно звериный.
Веет тестостероном. Все ясно, откуда ноги растут!
—Я Юра, можно просто батя, — не выпуская мою ладонь из руки, шепчет тихо.
—Бать, че ты смущаешь ее? Не будет она тебя батей звать! Юрий Аристархович, знакомься! — Мекс вмешивается и сильнее меня за талию к себе жмёт.
А “батя” ухмыляется, улыбка растягивает четко очерченные губы, делает вид более благосклонным. Чувствую, что мысли у меня разбежались.
Значит так, он очевидно должен был быть супермоднлью, ведь даже несмотря на возраст, внешность вполне себе позволяет. Это какой-то Генои Кевилл в блондинистой версии, на минималках.
Фигура широченная, он точно ходит в зал. Да сколько же ему лет тогда?
—Сопливых не спросили, как доче отца называть. А ты, кстати, опоздал!— лицо сразу же меняется, когда перестает сканировать меня.
На “доче” я прямо вздрагиваю.
Теперь черты искажаются. Ясно одно: с сыном он строг насколько это возможно, с учётом возраста.
Подозреваю, что в подростковом возрасте был чистейший швах по всем фронтам.
А сейчас кто-то явно пытается сдержаться, чтобы не воспитывать.
—Че ты начинаешь? Я вовремя пришел.
—Пришел вовремя, значит, опоздал, — финиширует отец, скривившись, словно увидел нечто мерзкое.
—Ой да хорош заливать, бать, архангельские штучки на работе хороши, но не в жизни.
—А работа и есть жизнь, не расстраивай меня, — низкий голос с хрипотцой резонирует в пространстве серьезностью.
Здесь уж точно не забалуешь.
Но показательно, конечно, не воспитывает.
—Это моя Маша, пап.
—Очень приятно познакомиться с вами,— уверенно заявляю и протягиваю руку, что кажется абсолютной глупостью мгновения спустя.
—Очень приятно, Маша, ослеплён, поражен, удивлен. Надеюсь, я очень скоро стану дедом? — с ухмылкой он перехватывает мою ладонь, но не жмёт, а целует, едва коснувшись губами.
Ох, ясно. Они думают, что я беременна?
—Бать, мы не беременны.
—Ну я рад, что вы не беременны, я бы предпочел, чтобы мой сын зачал, а не родил.
Я смеюсь, Мекс вспыхивает и тут же К бате идёт руку жать, но что-то попеременно ему шепчет в ухо, на что “батя” его локтем с любовью укладывает по рёбрам.
—Мальчики! А ну собрались и за стол! Бегом.
Мекс с отцом уже, оказывается, в шутку дерутся, скорее бодаются, как горные козлы.
—Удар, бать, не слабеет.
—А ты думал, что я сопляком стал в кабинете своем?
—Бать, ну прокурором я бы вообще хуи пинал. И в ус не дул, — спецназ ржёт, его отец смотрит совсем не дружелюбно, а вот мать…
—Максим! — протестующе вопит Валентина Львовна и пытается отвесить сыну оплеуху, на что Мекс только шире лыбится, уворачивается и ластится к ней, как котяра.
Батя же отвешивает ему вместо матери. Любя!
—Батя! С тобой в разведку не пойдешь! Предатель!
Юрий Аристархович поправляет рукава рубашки и перехватывает меня, пока Мекс с матерью идут за стол. Ниже талии ладонь не опускается.
—Обижает?
Короткий вопрос, но максимум серьезного отношения. Улыбка уже не красуется на лице. Мою холодную ладошку он держит в своей широченной ладони.
—Нет, конечно, что вы…
—Отлично, ну если что, ты говори. Разговор будет короткий, но максимально информативный, — наклоняется ко мне и последнее произносит еле слышно.
Мы рассаживаемся за стол, на котором столько еды, что хватит на роту. Разговор льется рекой. Никогда бы не подумала, что у родителей могут быть настолько дружеские отношения со своим ребенком.
Абсолютно непринужденно. А в какой-то момент кажется, что это не мама, а подруга, не отец, а старый товарищ.
Давления нет, они искренне интересуются всем.
У меня такого не было никогда.
Всегда было подавление со стороны матери, и простое принятие со стороны отца.
Но теперь осталось исключительно подавление.
Вот почему наблюдая за тем, как мать Максима с интересом поддерживает любую тему, а отец без всякого упрека спрашивает о делах и словом не обмолвился, что ему не нравится поведение сына, в душе возникает тоска.
И немного зависти.
—А как вы познакомились? — отец откладывает приборы и готов внимать. Искренний интерес светится в глазах.
—Ой, тебе не понравится ответ, — отмахивается спецназ.
—Чего это?
И пока я думаю, как бы красиво и завуалированно рассказать о нашем знакомстве, спецназ в доску наглеет и, недолго думая, открывает рот.
—А я стриптиз танцевал и Машу выцепил, — вещает как есть.
Теперь я в таком шоке, что даже описать не могу.
Бледнею тут же, а родители Максима вместо очевидного шока, многозначительно смотрят на сына, улыбаясь при этом довольно лукаво.
Вот же ж тупица, зачем надо было говорить это?!
—Тебе понравилось хоть? — Юрий Аристархович хмыкает, подмигивая мне.
А я уже тут себе накрутили мультиков, что они могут подумать обо мне, о сыне, о нашем знакомстве и вообще о моих моральных ценностях при таком раскладе…
Но родители спецназа совершенно спокойно реагируют. Слишком спокойно. Не уверена даже, что так можно реагировать!!!
—Да,— коротко отвечаю, на что все смеются.
Атмосфера перестает быть накаленной, ну она и не была таковой, по правде говоря.
—Есть в кого, давайте будем честны, — мама Максима показательно поправляет волосы, а отец внезапно опускается на одно колено перед ней и берет ее ладонь в свою.
—Кто спорит? Но я ведь тоже ничего, да?
—Ну не такой, как в восемнадцать.
—Зато я моложе…
—Тоже мне достижение, — отмахивается от него, показательно дуя губы.
Отец Максима встает и обнимает ее со спины, уложив лицо на плече.
Нежно целует в мочку и видно, что вот любовь-любовь.
—Вместе уже двадцать восемь лет, учись, сын, пример бери, — продолжает Валентина Львовна.
—Ага, а брыкалась как кобылка. Хорошо, что я был молодой и энергичный.
—Ой, нашелся тут молодуха, — хмыкает она, а я уже с интересом вслушиваясь в разговор.
Молодуха? Я в жизни бы не сказала, что мать Максима может быть старше.
—Мама просто папу нянчила с пелёнок…
Вот это поворот!
—Не нянчила я никого, — смеётся мама спецназа, тыкая в сына.
Конечно, я сейчас в ступоре, ведь никогда бы не сказала, что эта богиня неземной красоты может быть старше мужа.
Откровенно говоря, муж смотрится в рады старше.
Смурнее, опытнее. Нет, он не урод, порода ощущается, но возраст наложил свой отпечаток, с которым трудно спорить.
—Ой, мам, ну ты же его в первый класс, беззубого, повела. Неси альбом, сейчас сверять показания будем!
—Сын, ты напрашиваешься на дружелюбную оплеуху, или физическое замечание одной левой, по наглой роже. Пусть и презентабельной! — уже серьезнее произносит отец, очевидно, намекая на последствия.
Но правда вы том, что он очень не хочет показать, что жена старше. Прямо готов за это сражаться. Наверное, тема всё-таки больная, раз такая бурная реакция.
А особенности она может быть больной для женщины. Есть куча примеров, где девушки заморачивайтесь достаточно сильно, чтобы в итоге не заводить отношения с хорошими парням,и которые оказались младше.
—Батя! Ну чё я просвистел неправду? Я ж фотки видел! Твоя будущая жена красавица и ты без зубов, — Максим заливается смехом, а отец его прищуривается и недобро так поглядывает.
От смеха спецназа я и сама начинаю улыбаться. Валентина Львовна шепчет тихо:
—Вот дурачок. Всего четыре года, я была в пятом, а Юра пошел в первый. Там мама в больницу попала, а отец в рейсе был, и мы с Кариной повели маленького бандита в первый класс.и сделали ту фотку.
Мать Мекса Кивает мне и продолжает рассказ, пока я с интересом вслушиваюсь в каждое слово.
—В одиннадцатом, кстати, повторили. Случайно вышло. А потом…
—А потом в той же школе вместе с сыном сфоткались спустя восемь лет. Есть что вспомнить, да, дорогая? — с трепетом переспрашивает Юрий Аристархович, целуя жену в щеку.
От нежности щемит сердце. Какие они классные, и как же здорово вот так прожить с одним мужем.
—Я тебя уже тогда любил, — задушевно произносит мужчина, цепляя ладонь своей жены.
Как нежно. Надо же такое…
—Ну вот, а ещё сопротивлялся моим словам! Беззубый Ален Делон! Зато сразу видно, мать на внешность не смотрела, а зубы в итоге выросли! — хлопает по столу Мекс, а затем обнимает меня так крепко, что хрустят позвонки.
—Вообще-то твой папа покорил меня собой. Это куда важнее, но и внешность, конечно, сбила с ног. Особенно, когда он резко стал превращаться в мужчину в переходном возрасте. Девятый класс, а мальчик мне говорит, что любит. Ребенок же ещё. Я школу закончила…в универ поступила давно, с парнем начала встречаться. Словом, была уже взрослая, а тут Юра…брат моей подруги. Но пути господни всё-таки неисповедимы, — задумчиво тянет, всматриваясь искрящим взглядом в пространство. Точно воссоздаёт Картину прошлого.
—Не напоминай, снова хочу ему нос размазать по лицу. Внешность с ног сбила? Да что ты? А кричала, что за малолетку замуж не выйдешь, и вообще я не в твоём вкусе! Видала, как не в твоем вкусе? Двое детей, а сын копия я, —цокает языком мужчина, подмигивая Максиму.
—Я была разбита, а ты был очень плохим мальчиком, — поворачивается к мужу. Брови летят наверх.
—Я твой bad boy, — томно произносит, пригубив рюмку.
—Юра! Веди себя прилично! Не позорься! Маша сейчас сбежит, сверкая пятками, от таких ненормальных. Солнышко, ты внимания не обращай, мы вообще адекватные, просто некоторые в КВН не участвовали, нагоняют упущенное, — кидает многозначительную стрелу в мужа, в сына. Поправляет прическу, но там и так все идеально.
Внешность модельная же…
Без шуток, у меня ощущение, что эта женщина точно не туда пошла по жизни. Ей дорога на большой подиум.
—Что вы, что вы. Это все так мило, правда. Как вам удается сохранить брак и такие теплые чувства спустя столько лет? Что помогает? — улыбаюсь и поправляю прядь волос, пока Максим водит пальцами по моей ладони и будоражит сознание.
Простое касание и так по краю, как и всегда.
—Уголовный кодекс, маленькая, уголовный кодекс, — отвечает вместо родителей Мекс и просто разрывает нас вдоль и поперек. Я смеюсь сквозь слезы. Также и отец, и мать спецназа.
За пару секунд заставить задыхаться от смеха — это нужно постараться, конечно.
—В прокурорской семье шутки только такие, Маша, готовься, — вытирая салфеткой слезы, продолжая посмеиватся, шепчет Валентина Львовна, пока Юрий Аристархович разливает коньяк по рюмкам.
—Итак, сын, в случае чего без работы ты, конечно, не останешься. Будешь на сцене людей сменить.
—Плюс одна профессия, — кивает, подмигивая мне, явно намекая на ещё одну профессию. Ту, благодаря которой мы и познакомились.
Маша
У нас крайне активные и насыщенные выходные. Сначала родители, которые до поздней ночи нас отпускать не хотели. Начались песни под гитару и такое прочее.
Так я узнала, что Максим не просто трындел, чтобы произвести впечатление. И даже больше, у него класс по гитаре в музыкальной школе был.
То есть, он играет почти как рок-звезда.
Словом, та самая песня, исполненная на гитаре в моей квартире, была лишь одной из немногих, которые он умеет играть по памяти.
Отец тоже играет, и это у них семейное. Особенно часто такой навык кстати на даче, когда все рассаживаются у костра и жуют вкуснейший шашлык.
Мне только рассказали, а я уже подавилась слюной.
Ушли мы поздно ночью, слегка подвыпившие и с растянутой на все лицо улыбкой.
У меня, например, не было сил даже ногами двигать, вот почему Максим настойчиво перехватил инициативу и поднял меня в квартиру на руках.
Это было…так, что ноги дрожат лишь от воспоминаний. Смазанные поцелуи встречали покрытую мурашками кожу. Внахлест перекрывали волосы, разлетевшиеся в разные стороны, прилипшие к шее.
Мы даже не разделись толком. Это было похоже на сумасшествие, бесконечный танец рук, ног, языков.
Столкнувшись лбами, равно дышали и снова в бой, самый сладкий и томный. После которого мыслей не было никаких. Пульсирующее наслаждение — да.
А какие могут быть мысли, если Макс прямо в прихожей прижал меня к стене, поднял в воздух и рывком вошёл горячим членом, захватив одновременно в плен губы.
Которые так и шептали “еще”. Я вся пропитана его запахом и дело вовсе не в одеколоне, от которого я в шаге от потери сознания.
Мысленно отмечаю, что надо бы пшикнуть на себя разочек, чтобы продлить это ощущение.
Дело именно в его запахе, и даже солоноватый привкус кожи не вызывает омерзения, а, наоборот, желание повторить и провести по ней языком. До острых импульсов внизу живота. До предательского трепета, что пронизывает меня насквозь.
Боюсь, соседи запомнили мой крик, ведь я никогда подобного не испытывала. Каждый Раз как в первый. До сорванного голоса и синяков на теле. До отметин зубов на коже.
До исступления и невозможность открыть глаза. Веки налиты свинцом, Дыхание сбито, губы водят по выступающей щетине, царапаясь о ее грубость, но не прекращая ласкать.
Я не помню, как мы заснули, не помню, как меня крепко оплели телом, как поцеловали в плечо и прижались со спины. Не помню, да и неважно это.
Оказывается, куда волнительнее просыпаться от звуков поцелуев.
—Просыпайся, у нас куча дел, малыш, — шепчет Мекс, воды губами по щеке, скуле и шее. Сжимаюсь вся и прогибаюсь в пояснице. Он меня переворачивает на спину и накрывает собой, проезжаясь эрегированный членом по бёдрам.
—Каких? — едва шепчу, так хочется спать. Безумно. А ещё хочется его…всего. Может дело в алкоголе? Вот себе. Хотя…
Вино у родителей Максима было классным, но очень крепким и сшибающим с ног.
—Как это каких? Утренний секс, сегодня выходной, ещё столько успеть. Обеденный секс, а потом в гости к Архангелу и после — вечерний секс, переходящий в ночной. Каких дел она спросила! Всыпать по заднице, чтобы сидеть не могла! За такие вопросы! — недовольно бурчит, опускаясь к груди и цепляя губами сосок. Грудь Ноет и печет, меня столько туда ещё не целовали. Так не ласкали и настолько не сжимали в руках.
—Максим.
—Ммм? — причмокивающий звук заставляет распахнуть веки. Опускаю взгляд вниз и вижу торчащую из-под одеяла голову, плотно прижатую к груди. Одной ладонью он держит ягодицу, пробираясь выше к складочкам.
Второй же…сжимает свободную от ласк грудь и заставляет меня изнывать.
—Не останавливайся.
Волнами меня омывает желание.
Ласкающие касания сменяются грубыми засосами, затем он образует вакуум и всасывает в рот налившуюся плоть.
Я рывком приподнимаюсь и тут же оседаю, когда пальцы мягко ныряют в изнывающие лоно.
Разряд тока ударяет моментально. Охнув, с силой зажмуриваюсь, почувствовал отголоски томительного волнения, образующего пульсирующий клубок нервов внизу живота.
—Ну вот, это мне нравится, —шепчет надсадно Мекс, продолжая меня ласкать и раздвигать бедра.
Огненный поток воздуха ударяется о низ живота, пробирает до костей. Заставляет елозить по кровати и с упоением ожидать продолжения.
—Давай на коленки попой ко мне, —шепчет у бедер, целуя прямо в складочки.
Поворачиваюсь и понимаю, что я еле стою, вся вибрирую. Максим мягко целует меня в поясницу, в ягодицы по очереди, дышит громко и так, что я вся покрываюсь мурашками.
Ладони опускаются на бедра, придвигаясь ближе. Я чувствую, как головка члена ударяется о них, слегка заходить между ног. Пульсация туманит рассудок. Облизав губы, заставляю себя держаться.
Но руки отказываются выполнять это простое действие.
—Вид бомба, у меня слов нет. Очень красиво, — обхватив ягодицы, шепчет у самого входа и целует выдающиеся части.
У меня перед глазами темнеет. До адских спазмов возникает желание утолить тот огонь, что в теле пылает.
—Может ты хоть сейчас меньше трындеть будешь?
—Есть, мой капитан, — рывком он токарь меня на себя, отчего я чувствую, как пульсирует член. Поднимается выше и властно кладет пятерню между лопаток, заставляя меня опуститься телом ниже, а задницей выше. Максимально раскрытая позиция.
Щекой я упираюсь в кровать и чувствую давление скальпа. Максим накручивает волосы на руку и раздвигает бедра, уместившись между них.
Головка между складочек, но не входит.
Я с силой прикусываю губу и выдыхаю, пока Максим членом разводит влагу у входа.
Мучит меня.
Издевается.
Съедает мои реакции.
—Расслабься, малыш, — просит тихо, вторгаясь в меня и одновременно натягивая волосы на себя.
Взрыв.
Фейерверк и рваный вздох, смешанный со стоном, разносится в пространстве. Толчок глубже. Хлюпающий звук разрезает реальность надвое.
Мекс отпускает волосы и насаживает меня на себя, плотно удерживаясь за ягодицы.
Это слишком хорошо, чтобы описать, слишком остро и до боли приятно
Превращает тело в вязкую жижу.
Ещё и ещё, пока я не начинаю осознавать, что практически не дышу.
Замираю, когда меня пронзает молния, извивая тело дугой.
—Умничка. Выше, малыш, — рычит спецназ, приподнимая мое осевшее на кровать тело. Оно в неге, а мозг затуманен.
Ноль мыслей. Только пульсирующее наслаждение разливается внизу живота.
Влаги так много, что Максим размазывает ее по бёдрам, раздвигая ноги и крепко прижимая к себе.
Я слегка двигаюсь навстречу, чувствуя, что так глубже, острее, приятнее. Так до потери сознания хорошо.
Мы срывается в пропасть одновременно. В какой-то момент Максим переворачивает меня и заваливается сверху, закинув мою ногу себе на плечо. Целует глубоко и дерзко, что губы пекут. Но не прекращает в меня вторгаться.
Даже тогда, когда я больше не могу.
Я к такому не привыкла.
Мне очень-очень хорошо, но вот сил совершенно нет, они растворились в этих поцелуях и касаниях.
В этих остервенелых толчках, разбивающих реальность.
—Хочу, чтобы ты сверху была. Попробуй спиной ко мне, так проще.
Отрывается от губ и шепчет мне ухо, заставляя распаляться сильнее.
Оттолкнув парня от себя, сажусь сверху спиной к нему, и рассматриваю красивый член, которым спецназ сейчас двигает, явно чтобы привлечь внимание.
Налившаяся головка плотная, красноватая. Провожу пальцем вдоль к основанию и вожу по яичкам.
—Я бы не отказался, чтобы ты меня поцеловала туда. МММ, как на это смотришь?
—До или после?
—И до, и после, и во время, — поднимается он, целует меня между лопаток и щекой прижимается, пока я ладонью сжимаю член, вожу по яичкам и размазываю влагу.
—Давай, — продвигаюсь бедрами ближе, теперь я чувствую горячую плоть острее.
Дрожащие ноги отказываются двигаться, но я все же встаю и слежу за тем, с каким адским желанием на меня смотрит Максим. Бедра приподнимает, и головой упирается в спинку кровати, нахально лыблясь.
Опыт у меня небольшой, конечно, но что-то я да умею же?
Не такой специалист в области секса, как спецназ, но все же.
Вожу пальцами от яичек и до головки, вверх-вниз. Обхватив основание, наклоняюсь ниже и целую головку, считывая реакцию спецназа. Провожу языком, и никакого отвращения не чувствую. Странно, очень. Я даже дыхание не задерживаю.
Терпкий запах, приятный, мой. Мягко обхватываю губами член и в себя вбираю по чуть-чуть. Вперёд. Назад. Языком продолжаю ласкать.
В какой-то момент Максим рывком меня отдирает от себя и, прошипев резко:
—Сейчас кончу, если продолжишь, —Сажает меня сверху и запрокидывает голову назад, одновременно с моим хриплым стоном от растягивающего движения горячей плоти во мне.
Начинаю двигаться, и с каждым движением, понимаю, что теряю себя.
Неудобно, но так хорошо. Это до исступления приятно. Видя мою позу, Макс помогает сесть спиной, не позволяя выпустить из себя его плоть. Разместившись поудобнее, двигаюсь увереннее, удерживаясь за крепкие икры парня.
Первая догоняюсь, разлетаясь на части, тормозя, но Максим нет… помогает продолжать, насаживает на себя рывками и за талию меня приподнимает, излившись на спину.
Оба заваливается на бок и крепко обнимается.
—Моя девочка…
—Ммм. После месячных две недели в презервативе, Максим, — угрожаю ему, улыбаясь. Как хватает на это сил, без понятия.
Меня ещё трясет.
—Вот умеешь испортить момент, — хмурится он, но меня крепче к себе жмёт.
—А чтобы ты не расслаблялся.
—С тобой я ещё не начинал расслабляться, вечно в тонусе, ёпт.
Мекс
Я довольный, как лось педальный. Серьезно. Нельзя быть таких охеренно довольным, как я. Меня уже даже парни спрашивают, мол, я чё втюхался. А я принимаю их приколы и лыбу тяну, ибо не их ума дело.
Втюхался или нет, пусть сами думают в свободное от работы время.
Опаздывать себе позволяю чаще. Просто…нельзя прийти вовремя, если у тебя дома самая прекрасная девушка в мире.
—Ты охуел?— Архангел не выдерживает, и в целом имеет право.
—Не без этого, конечно, зато я очень красивый, — к пустой голове не прикладываю, но по стойке выравниваюсь. Сейчас по пилюлятору отхвачу точно.
—Последнее китайское, — летит напоследок. Ну ладушки…буду стараться.
Вообще никого не должно трогать, чего я довольный. Но довольный же… Машка просто золото какое-то.
Мы почти не ругаемся, почти, потому что обычно я пиздюк малохольный, виноват в чем-то, а она у нас по закону святая.
Закон этот придумал мой батя и ногами утрамбовал его мне в башку. Работает как часы до сих пор.
Конечно, парни все равно пожнакомились с Машей на дэрэшке у босса, но там все проходило лайтово и совсем другой герой в центре стола был.
Меня подбешивает, что парни на нее посматривали и оценивали. Херли? А не вырвать ли вам глаза, чтобы натянуть их на срачельню?
В целом на дэрэ у босса мы зажгли и отожгли, а Маша тушила меня периодами. Гасила, хорошо что хоть не ногами, а своим властно-повелительным взглядом.
У меня на него стоит. От него. Во время…вообще..
—Выпьем за любовь! — я встал тогда из-за стола и пошатываясь, подрял стакан с бухлом.
Все поддержали, потому что я херню не сморозил бы никогда.
Вообще я Профессионально выговариваю тосты, примерно так же хорошо я умею пиздить людей при задержании.
Укладывать их мордой в пол, чтобы меня не бесили…к примеру.
—За любовь! Мекс свою нашел, не зря краником крутил на людях!—Тень ржал, хлопая, а мне палец в рот не клади.
—Попрошу…у меня разводной ключ!
Маше, разумеется, стыдно, но что поделать, я такой, весёлый и яркий, что придется надевать солнцезащитные очки, чтобы не ослепнуть от моей ослепительности.
Она раскраснелась, взгляд отвела. Потому что явно вспомнила, как этот разводной ключ и туда, и сюда, и везде был и очень качественно…профессионально работал.
Это я сейчас вспоминаю, как мы сидел , как я Целовал ее в макушку и забыл о проблемах, а они, сука, есть. Вот прямо Мозолят и мешают жить радостно.
Например, по утрам просыпаться только с одним желанием, обнимать свою девочку.
Но нет, я то и дело в себя ухожу. Что вообще в целом-то не прикольно.
Во-первых, Танюха пропала. Скинула мне на голову новость и свалила в закат. Я дома у нее был, на работе был, к сестре заезжал, мне нигде ничего путного не сказали.
Понимаю, что сам себя накручиваю. Ну не может она быть беременной. Не могла залететь, хоть ты убейся.
Мы в последний раз когда трахались? Сто лет назад! И с резиной. Да и она на таблетках была. Все боялась, что вот мол до брака залетит. Это как в двух презервативах!
Как будто кто-то вообще говорил о браке.
Серьезный сдвиг по фазе.
Так что да, я на жутком нервяке. Обсудить надо все на берегу, потому что ну ясно, что не от меня, если вообще “того”.
А Танюха на мне психологические приемы отрабатывает.
Знает, что я ей башку отчекрыжу с такими приколами, но все равно по краю ходит, меня бесит.
Маша ещё смурная пару дней. С работой своей бесится.
—Да хватит уже грузиться, давай я тебя в свой дом терпимости устрою…— это мы так службу иногда зовём, потому что имеют нас там по расписанию и платят при этом немало, но не так чтобы вау.
Она губы кусает, на меня не смотрит.
—Я сама хочу, а меня не берут по тупым причинам. То молодая, то не рожавшая, то не замужем, то слишком красивая, наведу смуту в коллективе.
Хмурюсь и понимаю, что аргументы-таки железные.
—Ну так давай исправим пару пунктов, — выпаливаю разом и только произнеся, понимаю, что свистнул лишнего, выходит….Маша на меня потерянным взглядом смотрит и часто-часто моргает.
Не понял, а что за реакция? А где радость? Чего она словно на гильотину отправляется сейчас?
—Шутка-минутка?
—Стендап на часок, я тебе не скорострел, — бурчу и отхожу от нее. Чёт меня это обидело, да?
Пиздец, приплыли.
Нет, ну то есть, я против этой херни был, мол молодой ещё. А тут ляпнул и увидел в глазах страх, так пробрало до костей.
Чего?
Ты чего? Не хочешь, что ли? Я что, рожей не вышел?
Пью кофе и соплю в две дырки, а сам понимаю, что начинаю раздувать проблему из ничего.
Допустим, она как и я, и что тут такого? А ничего! Меня это пиздец как бесит!
Потому что она моя и все тут.
Так.
Кто-то едет крышей, ага? Едет тихо шифером шурша…
Маша садится напротив и сворачивает блин в трубочку. Я на эти пальцы смотрю и вижу, что там идеально вписалось бы кольцо, как у мамы.
Ебануться, туфли гнутся!
Мда.
Мне что, на тренировках приложили чем тяжёлым?
Или пришибли на очередном задержании? Что за больной нахер в моей голове?
Давление в голове усиливается. Я все терплю, терплю, но в итоге подрываюсь на горящем пердаке.
—А что за реакция у тебя, словно я тебе сказал, что венеричкой болею? — не выдерживаю всё-таки и, как истеричная баба, начинаю пилить мозг красотке самым тупым тесаком в арсенале.
Маша хмурится, откладывает блинчик. Губы смачно так облизывает, на что у меня реакция однозначная, но я держу себя в узде.
Не надо мне тут шевелиться, разговор крайней серьезный. Я не догоняю, хочу догнать!
Понимающий взгляд сейчас ещё больше бесит. Ты заставляешь меня вопрос повторить?
А хера с два!
—Я жду ответа, как соловей лета, епт, — рычу и сжимаю губы в прямую линию.
Надо бы успокоиться, но как?
—Максим, а я не очень понимаю, что именно ты хочешь услышать. Ты человек праздник, у тебя все быстро, мы сразу начали жить вместе, к этому и то привыкнуть надо, а ты мне про детей и женитьбу. Ты ведь даже…не знаешь меня. Ничего обо мне, мы с тобой только начали отношения, и это конфетно-букетный, как бы там ни было. Ничего серьезного ещё.
Ах, ничего серьезного.
Меня только что облили говном. А я сижу и обтекаю, сопли жую и вдыхаю не самый приятный аромат.
—На хихоньках и хахоньках с потрахушками далеко не уехать, понимаешь? РазуметЕся, я подхожу к вопросу серьезно, реакция совершенно нормальна.
Маша
Максим на меня смотрит как баран на новые ворота. А я что? В чем я соврала? Где ошиблась?
Как обозначить наши отношения, если он только шутит и отменно трахается?
Я бы в жизни на такое не подписалась, однако вот вам знак: я вляпалась.
Кажется, начинаю понимать, что влюбляюсь. Но с таким гороховым шутом это сложно, практически невозможно. И ОЗНАЧАЕТ ТОЛЬКО ОДНО: он отнесется ко всему совсем не так, как я.
Жую губы и отворачиваясь к окну. Щеку жжет огнем, что логично.
Мекс в ярости, но на правду обижаться не стоит, да и испытывать гнев немного странно.
Если отношения быстро завязываются, то и быстро заканчиваются. Воспламеняются, горят и гаснут.
Теперь, когда я начинаю об этом думать, становится даже как-то не по себе.
Мы мало знакомы, мы сразу начали вместе жить. А тут он мне мало того, что про жениться ляпнул, ещё и про беременность. Да и в шутку же, а получив в ответ не ту реакцию, сразу же спрыгивает.
Ты что думал? Что я от счастья лопну? Да фиг ты угадал.
А я может сижу сейчас и понимаю, что злюсь на всю ситуацию. Это какой-то бред выходит, но так и есть, да. Я бешусь, он бесится.
Сидим молчим.
Потом Мекс встаёт из-за стола и уходит, как будто ничего не случилось, и мы вовсе не дискутировали на тему наших отношений.
И я вам скажу, что в этом весь спецназ. Он как спичка, воспламеняется моментально, все вокруг огнем накрывает как одеялом.
А я остаюсь. Ну вот и поговорили, да?
Слышится хлопок двери, и я остаюсь в квартире одна. Серьезно? просто взял и свалил? Интересно!
И что мне тут делать? Ну уж нет, спасибо, конечно, но я пас! За такое умение обсуждать проблемы стоит и обидеться.
Я не то чтобы любительница выносить мозг, но здесь хочется, потому что я понимаю, что мы заходим в тупик.
И это только начало отношений, самое-самое.
Чтобы прийти в себя, топаю в душ и встаю под струи горячей воды. Плакать не буду, вот честно. Хоть жилы и выкручивает, но тело продолжает выполнять простые движения.
Провожу в таком занятии много времени, отчего аж пальцы гармошкой.
Уже и дышать нечем, и я выхожу, обмотавшись полотенцем.
Вода стекает по волосам, а в отражении зеркала вижу перепуганную девицу с распухшими губами. Их часто целует Мекс, их сжимают пальцами и упираются в них носом.
А вот как только выхожу, от неожиданности вскрикиваю.
—Дурак, да. Извини, — Мекс стоит с пышным букетом цветов. Очередным.
Голову склоняет и на меня смотрит с особой нежностью, приправленной похотью.
Типичный блядский взгляд, за который бабы готовы простить все и вся, но не я.
Коммуникация да, нужна.
Это один из главных пунктов в отношениях.
Но…сердце екает, конечно.
—Максим, ну давай нормально и без скачков настроения. Мне не хочется ругаться, серьезно, — шепчу, пока Макс с жадностью рассматривает влажное тело, поблескивающее от остаточной влаги.
—Ну ты просто так сказала, как будто я писькина радость, а мне не понравилось. Ну вот. Такие дела. А я ж не только писькина радость, я ж ещё и обаятельная сволочь, да? А ещё такой классный, что пиздец, — он медленно подходит ко мне за руку перехватывает и к себе прижимает.
Трепет скользит по спине, а полотенце вот-вот и соскользнет. Спецназ даже не разделся, вот прямо в куртке стоит и меня прижимает, пока я цветы едва удерживаю.
—А ты делай что-то, чтобы не только писькина радость. Чтобы серьезно было, — шепчу в грудь спецназу и глаза прикрываю. Ощущение такое, что жилы вытягивают.
Он меня обхватывает крепко и держит.
—Ты же первая моя…я не умею, вот пытаюсь. У меня уже скидка в цветочном, говорят, что я их лучший клиент.
—Еще бы, ты там среднестатистическую ЗП оставляешь каждый день, — смеюсь, краснея.
Так приятно же, что столько цветов, и кажется в такие минуты, что ничего более серьезного быть и не может.
—Короче вот так вот. А ты одеться не хочешь? А то мне выходить на работу через час, а тут ты такая красивая и голенькая, ну в самом деле, — протестующе заявляет. Отхожу от спецназа с букетом наперевес, ныряю лицом во вкусно пахнущие бутоны и растекаюсь.
—Может и хочу, не знаю, — кокетливо заявляю, поправляя узелок на груди. Как на него злиться, а? Ну вот как? Понятия не имею!
А вообще надо бы, потому что мои слова не перестали быть правдой от извинения спецназа.
—Нина звонила, сейчас придет. Наверное, тоже будет извиняться за то, что она сучка, — хмыкает, шагая за мной. Я вот планирую переодеться, а Нина планирует поругаться. Уверена.
Захожу в комнату и понимаю, что Мекс за мной следует.
Наблюдает за каждым моим движением с особым вниманием.
—Так ты ж на работу через час, уже при параде, — поправив ещё раз узелок, поднимаю на Мекса влажный взгляд Бэмби.
Он напрягается, поправляет стойку флиски на шее и за моими пальцами следит, пока я переминаюсь с ноги на ногу.
Кокетливо, скажу я вам, чего во мне никогда не было.
На носочки поднимаюсь и танцую на месте.
Голова у Мекса как у китайского болванчика на приборке авто во время движения качается в такт моим движениям.
Интересно.
Пальцы цепляют край полотенца, и я медленно опускаюсь ниже, чтобы…почесать икру.
Прямо за мной огромное зеркало, в котором мы со спецназом отражаемся в нужном ракурсе. А если податься чуть вперёд, то полотенце откроет все самое интересное…
—Я думал, что босс любит издеваться надо мной, а оказалось, что ты, — неживым голосом шепчет.
Переводит взгляд то в зеркало, то на меня.
Замираю на месте.
Ну ладно, ускорим. Я сбрасываю полотенце. Оно стекает по телу и оседает на полу.
Эффект разорвавшейся бомбы гремит в пространстве.
Максим губы поджимает и смотрит с грустью на меня, на мою грудь, покатые бедра…
Я понимаю, что ему нравится то, что он вид, но у меня другие планы. И у нас тоже, ведь кому-то на работу, да и гости на пороге.
Медленно поворачиваюсь спиной и от бедра топаю к стулу, на котором сложены мои вещи.
Начинаю с носков. Ладно, это носки вовсе не мои, я их нагло стыбзила у спецназа. Они и правда классные, мне как гольфы.
—Носки удобные, да?
—Пф, ещё бы, это ж какой размер?
—Сорок шестой, мля…— голос низкий, утробный.
До мурашек пробивающий. Я медленно поднимаюсь и беру трусики, чтобы снова наклониться. Одна нога. Вторая. Со спины звучит жадный вздох. Медленно надеваю белье. Резинка хлопает по телу.
Раздается громкий стук в дверь.
—Блять!
Максим
Все портит Нино-вино-домино. Понимаю сразу, что просто втыкать на голенькую Машу не получится. Ни глазами, ни чем-либо ещё.
Нехотя иду в коридор, ведь моя сестрица не просто звонит, она ее и стучит своей лапкой.
Нетерпеливая что пиздец. Характер ужас.
Превозмогая все виды боли в трусах, топаю в коридор. Но улыбка на роже рисуется, потому что Маша начала показывать свой характер.
Палец в рот не клади, это чай не послушная лань, а строптивая кобылка, на которую у меня ярчайшая реакция из всех.
—Ты мне откроешь, или ждать второго пришествия? — доносится из коридора.
Торможу у двери и слушаю, как Нина нетерпеливо пальцами стучит по деревянной поверхности.
Бесись. Я тоже бесится, когда ты меня на мужской детородный послала и сказала, что говорить не хочешь.
Тоже мне, важная птица.
Лыблюсь и молчу, а она снова жмёт на звонок, чтобы моя нервная система ушла в утиль.
Но у меня же стальные канаты.
—Я сейчас плюну и хер ты на свадьбу попадешь, умник.
—Ты чего? Дверь открывай, — недовольно бучрит Маша, которая успела даже одеться и завязать тугой высокий хвост.
Вид бомба. Я бы сейчас хер кому открыл!
Эти две спелись. Ну ладно, это мы ещё переиграем, знаете ли.
Маша сама подходит, прокручивает замок, и через пару мгновений я вижу румяную сестрицу, а в руках у нее конвертик.
Ясен пень, что это. Позлорадствовать Охота.
Я помню, как она кричала, что хер кто ее замуж унесет. И что она будет сверкать ярко, как звёздочка, пока ей свобода не надоест.
Надоело через полгода. Ага, слышали…плавали.
Серёге надо бы подарить бесконечный запас успокоительных. Моя сестра вынесет мозг, изнасилует самые улаленные участки без смазки и будет крайне собой довольна.
—Обиженка, привет, —легко бросаю, пока она заходит, первым делом обнимая Машу и целуюеь ее то в одну, то в другую щеку.
—Ага, и тебе привет, такая же, — парирую, сложив руки на груди.
—Тебе повезло, что ты с Машей, можешь хоть на свадьбу попасть. А так бы только на фотки смотрел, — демонстративно протягивает пупсику приглашение на свадьбу, где я даже отсюда вижу. Маша 1+. Нихуя себе 1+, я так-то 17+ и в сантиметрах.
—Приглашаю тебя на свадьбу. Когда будешь брать плюс одного, поясни как вести себя. Не хочу, чтобы был мордобой.
Ага, ещё дуется. Дуйся.
—Ой спасибо! Поздравляю, — обнимает ее и все у них хорошо, бляха.
—Любой на моем месте втащил бы доку. Так что прекрати уже концерт показывать, никто не пришел на него, — хмыкаю, играя желваками.
Не люблю с ней сраться.
Вообще Нина обожает мой мозг в грубой форме отыметь, но тут впервые так долго это делает и с таким изящным извращением.
БДСМ извилистный какой-то!
—Гляньте на него, какой благородный! Даже не знаю, — показательно закатывает глаза, а Маша подозрительно смотрит то на меня, то на Нину.
Благородный? Я?
Ну может благородный как перегар у академика. Это ближе к истине.
—Нечего влезать туда, куда тебя не просили. Нужна была бы помощь, я бы тебе сказала. А так мы сами в состоянии разобраться. Понял, да? Ты достал меня со своей опекой!
Тоже мне достал. Всего-то бдил, чтобы мою никто не обидел, это вроде не противозаконно.
Все в рамках уголовного…
Туплю взор, на Нину в упор всматриваясь. Тупая щенячья радость, что всё-таки пригласила, даже как 1+, не покидает.
Я был уверен, что пригласит Серёга сам и намекнет, что помиримся на свадьбе.
—Понял, что теперь для мозгоебства у тебя муж будет, так что давай слезай с моих.
—Маша, ты тоже держи его в тонусе, ладно? Потому что он просто ужасен временами. И да, — поворачивается к ней и уже тише произносит. —Приглашаю тебя на девичник. Без мужиков.
Не понял. Это без меня, или без мужиков на празднике?
Хм…
—Да, конечно, приду. А когда?
Пока Нина целует Машу и разворачивается на пятках, чтобы уйти, я тут неплохо так охереваю.
Позднее зажигание?
Девичник? Куда? Машу на девичник? С какого хера, простите. Там же эти…точно будут.
—Дату чуть позже согласуем, если что, готовься брать отгул, — замолкает, а затем замирает на месте и продолжает. —Она будет поздно и пьяная, а ты готовься. Не все тебе куролесить!—последнее обращено ко мне.
Ну ладно, жучок повешу.
Знаю я Нинку. Она точно вызовет стриптизеров!! И это буду не я. А если Маша на чужие корешки посматривать будет, то мне придется несладко.
Как минимум посадят за то, что выкрал человека…
И за убийство.
Всех, кого она увидит.
На работе уже узнаю подробности, что и мальчишник будет. Не в Вегасе, конечно, но тоже ничего.
Серёга светится от счастья.
Ещё бы, ему выпал Джекпот и гильотина в одном лице. Считайте, что он сказочный везунчик.
—Так это мы что? Прямо тусить бум? По-настоящему?
—Понарошку, мля, Тень, — не выдерживаю, ведь Исаев у нас такой подкаблучник, каких ещё поискать.
—А ты чё такой довольный? Телок на будет, сразу говорю. Культурно отдыхаем в бильярдной, — док сразу поясняет политику партии, тыкая мне в грудь указательный палец.
—Спасибо, что хоть не в филармонию, ага.
На самом деле мне телок и не хотелось. Чёт как-то с появлением Маши желание пробовать новое пропало. Мне и ее мало.
Пугает, конечно, но не критично в самом деле.
Стараюсь об этом вообще не думать.
Серый прищуривается и задаёт вопрос в лоб:
—Никакого компромата не получилось, да?
—И не собирался! Ну хоть выпивки будет много? У меня только одна сестра и бухать придется ярко, иначе я хз, как выгрузить то, что ты у меня мою девочку забираешь, — шучу, конечно.
—Народ, давайте не до свинячьего голоса, лады? И когда вообще? — Фрост как обычно портит все веселье.
Да и Архангельский тут как тут, с порога уже все веселье заворачивает.
—У нас вызов. Готовность три минуты. Лясы точить потом будете…
Так и пиздячим до конца рабочего дня. Обсудить мальчишник не получается. Узнаю только, что он будет раньше, чем девичник. Наверное, тоже моя сестра бдит.
Осталось только решить одну проблему до всеобщего веселья, чтобы не ходить унылым говном.
Но связаться с Танюхой не получается, зато я встречаю ее лучшую подругу. Она меня ненавидит.
Новость года? А то!
Маша
Меня пригласили на девичник. Впервые в жизни я отправлюсь на такое мероприятие…
Есть стереотип, что там обязательно должны быть голые мужики и окончательный разврат перед вступлением в брак.
В принципе, если проанализировать характер Нины, чего-то такого и следует ожидать.
Мы не то чтобы хорошо общаемся с сестрой спецназа, но так получается, что меня приглашают. Время от времени видимся с ней и ее женихом.
Я думала, что между Сергеем и Максом отношения будут Натянутые, но, кажется, они все решили.
И с Ниной общается тепло.
Видно, что Мекс в сестре души не чает, оно и понятно. С такими родителями другой исход был бы просто невозможен.
У них удивительным образом получилось воспитать детей а мире и согласии, что даётся немногим.
А то что недомолвки есть, вполне очевидно.
Максим ревнует, но не хочет даже себе в этом признаваться. Однако я вижу все и понимаю причину гнева и срыва любящего брата.
Из того немногого, что мне удалось узнать, очевидно одно: спецназ не ожидал, что его сестра заведет отношения с товарищем по службе,а тот смолчит.
Пацанский кодекс по этому поводу вопит о своем нарушении.
Мы больше не ссоримся, на удивление.
Максим не спорит, когда я ухожу домой по своим вопросам, иногда и там остаюсь даже.
Конечно, радости не испытывает, но не давит, и на этом спасибо.
Я это делаю просто чтобы не ехать на другой конец города на следующее утро в связи с собеседованием на новом месте.
Я прошла таких собеседований уже три. И теперь осталось лишь решить, на чьи условия согласиться.
Из неприятного…Власов позвонил и сообщил, что допросу всё-таки быть. Остается дождаться официального приглашения.
Он заверил меня, что ничем плохим для меня это не закончится. А я настолько утонула в Максиме, что уже и перестала думать о суде, о бывшем мудаке, о проблемах.
Спецназ все пальцем растирает и поцелуями смывает.
Есть один минус, маленький такой.
Шолохов прямо не говорит о своем недовольстве относительно моего поиска работы, но все-так удочку он закидывает, мол…
—Держи карту, купишь там что нужно. Пин четыре нуля, — совершенно будничным тоном заявляет и протягивает пластик.
Не об этом ли мечтают все девушки?
—Макс.
Наверное, об это и мечтаю все, но мне неловко, и я не понимающе всматриваюсь в него с немыми вопросом, нарисованным на лице яркими красными пятнами румянца.
—Я все сказал, давай бери…
И после недолгого колебания я беру, решая, что это совершенно не отменяет работу.
Максим же молчит о целесообразности, а только наблюдает. Напряжение в воздухе искрится.
В перерывах между попытками найти работу, решаю свои домашние дела, а после готовлю поесть у Мекса, убираю, хоть он и не просит, а вызывает клининг.
Мне уют создать хочется.
То коврик куплю, то картину.
Мекс терпит, а может ему нравится?
—Так я ж убирать собралась! — протестую, когда понимаю, что служба уже приехала.
—Малыш, не порть руки, и так вчера пол мыла. Мне это не надо. Ненавижу, когда женщина напрягается, — шепчет в ухо и мягко целует, проведя ладонью по пояснице.
У меня же тупая радость появляется от этого. В жизни бы не сказала, что когда-то буду похожа на одну из таких поплывших барышень.
Мне вообще никогда в голову не приходила идея в ком-то утонуть. Даже больше: всегда казалось это глупостью, а сейчас понимаю, что с каждым днём вязну сильнее.
Засасывает и пугает все больше. Мы знакомы всего ничего, а уже так близки, словно сто лет вместе.
Странно? Очень.
Особенно, когда я подолгу рассматриваю задумчивого Мекса. Да, он таким в последнее время бывает. То ли дело в работе, то ли в свадьбе, то ли в нашем последнем разговоре, но шуток и правда стало в разы меньше.
А мой трепет все больше шкалит. От всего.
И от касаний, и от взглядов, и от желания сунуться к нему в голову и посмотреть, что он там думает обо мне.
—Устал? — обнимаю спецназа со спины и прижимаясь щекой. Уютно и тепло.
—Не больше обычного, вот домой спешил. Все равно поздно.
—Да, а обычно не спешишь?
Сердце замирает в ожидании ответа.
—Теперь вообще всегда спешу, но Архангел опять в одно место без смазки всех отымел…да и штрафные санкции наложил, — хмыкает недовольно, а у меня теперь тепло по груди разливается.
Спешит. Значит, опоздания явно не по его воле.
Сегодня он поздно пришел и весь в синяках.
Оказывается, быть девушкой спецназовца очень напряжённо.
Теперь я мимо воли читаю новости и обязательно смотрю все новостные репортажи.
Боюсь, что может что-то случиться, и понимаю, опять же, что это так себе ситуация. Голову взрывает и мышцы выкручивает, отчего я становлюсь дерганной.
Нужно же быть надежным тылом, а на деле вязкая субстанция.
Я узнаю, что Шолохов способен на конструктивную беседу, и он совсем не дурак. Даже больше.
Рядом с ним дура я со своим красным дипломом и двумя языками.
Какой бы уставший он не пришел, у нас непременно есть секс, и это каждый день, кроме моих красных дней календаря. И то он мне заявляет:
—Настоящий моряк Красного моря не боится, — хриплый голос касается кожи и вызывает табун мурашек.
Я непреклонна. Пусть и будоражит тело простая фраза, но вместе с тем …гигиена превыше всего. Не представляю, как этим заниматься в месячные.
—Только после, — отворачиваясь от него и закутываюсь в одеяло как в кокон. Сердце стучит в висках как безумное.
Мекс тяжело выдыхает и ко мне думается. Анатомически понятно, как именно он реагирует на отказ.
Все выпуклости вопят от боли. Но засыпаем заведённые, в обнимку.
Под утро мне уже и дышать нечем, потому что Максим меня оплетает руками и ногами, а голову на груди укладывает.
МАША
Первый допрос проходит спокойно, по большей части я не нервничаю, ведь мой адвокат — акула в этом деле.
А как я поняла из коротких разговоров между делом, он не просто друг Максима, он в первую очередь близкий товарищ его отца, то есть человек, вхожий в семью.
От этого складывается ощущение, что ко мне мне будет более внимательное отношение.
На самом деле, Власов в принципе не производит впечатление человека, работающего абы как. И с виду бесчувственная гора на самом деле очень даже чувствительная с кем-то.
На столе я замечаю фотографию миловидной девушки, она в положении тут и буквально сверкает от счастья.
—Сейчас еще одна вещь, я просил тебя сказать как есть, — Власов поднимает на меня хмурый взгляд и приподнимает бровь. —Следак хочет провести очную ставку, ваши показания не совпадают.
—Какие показания?
—Ты говоришь, что между вами с подозреваемым нет личных отношений, а он говорит, что отношения были, и вы просто поругались. Ты у нас съедаешь мужские сердца на завтрак как яйца? — хмыкает и откидывается на спинку кожаного кресла.
Вот же! Вот же! Втянув поглубже воздух, я осторожно подаюсь вперед и тихо шепчу:
—У нас нет никаких отношений.
—Но были. Почему не сказала? Личное в данном случае играет важную роль. По мнению стороны обвинения, теперь многое может подвергаться сомнениям. С чего вдруг скрыли это? Можно ли доверять остальным словам? Маш, я без упреков. Но в своей работе предпочитаю понимать все самые даже мелкие детали, а тут вполне себе крупная деталь, которая рушит защиту. Моя работа зависит от исходных данных, а они на лету меняются. Понимаешь, к чему я веду?— сложив руки перед собой замком, он всматривается в меня едва читаемым по эмоциям взглядом.
Ненавижу его. Просто ненавижу. в
Почему я умудрилась так вляпаться? Во мне такая ненависть бурлит, что хочется рвать и метать. Как он мог так поступить?
Зачем меня подставлять ещё больше?
Вываливать личное в таком деле? Я была уверена, что он не станет вскрывать наши отношения в рабочих вопросах! Но, выходит, ошиблась, теперь имеем то, что имеем.
—Извини, я не считала это важным и стоящим внимания, — буркаю и касаюсь лица холодными ладошками. Одуреть же просто!
Горб словно на печи.
—Ничего, но на очную сходим. Подумай, что еще важного было, что ты упустила. Любая подробность важна, понимаешь?
—Да, понимаю, но я правда ничего не знаю. Я просто переводила входящую корреспонденцию и все. Контракты еще и переговоры, встречи. Это все, ни о чем противозаконном не было и речи, — шепчу и понимаю, что несу бред. Ничего не было, вот только дело завели и нас накрыли, буквально. Что тогда это было?
Руки дрожат. Желание вмазать бывшему по роже никуда не девается. Я бы всю силу вложила в этот удар!
—Ты не спеши, подумай. в нашем деле поспешишь — это не людей насмешишь, а присядешь, — невесело произносит, но криво улыбается.
Мне вот совсем не смешно.
—Успокойся, это просто трудность, которая не стоит таких нервов. Тебя не посадят, а юмор у меня да, специфический.
—Более чем.
—Жена свыклась, и это самое главное, — все внимание теперь переключается на фотографию.
Это смотрится мило и бесконечно нежно. Мне кажется, что с таким человеком жизнь связать сложно, даже сложнее, чем с военным.
Договорившись о следующей встрече, я выхожу на улицу, где начинается настоящий снегопад.
Ветер срывается жуткий, пробирающий до костей. Нет чтобы вызвать такси в помещении, да?
Поворачиваюсь в сторону здания и понимаю, что магнитная дверь уже закрылась.
Ну и ладно, ну и хорошо. Подышим воздухом.
На холоде достаю телефон, но внезапно темноту разрезает яркий свет фар. Знакомая машина резко тормозит возле меня, поблескивает в белых снежинках, опускающихся на черный капот.
Позер и мажор, что с него взять вообще? Кроме анализов и золотой карты?
Эх. А внутри все переворачивается. Значит, приехал за мной? Говорил, что будет занят до ночи…а тут приехал. Приятно? Очень! До потери пульса.
Слышится звук клаксона, опускается стекло, и я вижу ослепительную улыбку соблазнителя и обольстителя, поедающего женские сердечки.
Вот уж кто действительно любит это дело!
—Девушка, а девушка, я давайте я вас покатаю? На своем коне?
—Коня вижу, где принц?
—Ну че ты рубишь по кончику? Ну ебана, — стучит по рулю, а я уже открываю дверь и сажусь в тёплый салон.
—Привет, —улыбаюсь и тянусь первая, чтобы поцеловать. Легко и непринужденно, после чего сразу отклоняюсь назад.
Вся возможная скорбь в море рисуется на лице спецназа. Глубоко оскорблен и потрясен!
—Я не понял. Это что за детсадовские поцелуи?
—А какие тебе надо?
—Мне такие, чтобы было что вспомнить и нечего детям рассказать, — перехватывает меня за шею и к себе жмёт, впиваясь губами в мои. До неспособности дышать и думать…
А ведь с ним так всегда.
Мы целуемся прямо на парковке бизнес центра, пока я не начинаю понимать…что сейчас зайдем так далеко, что кончать придется тут же. Срочно. О боже, о чем я вообще думаю, а? Что в моей голове?!
—Макс, — шепчу ему в губы ровно в тот момент, когда он меня перехватывает с пассажирского и сажает к себе на колени, разводя ноги шире. Огонь поднимается по икрам и скользит выше, к сокровенному, что сейчас прижимается плотно-плотно к выступающему бугру. Проезжаюсь по нему и запрокидываю голову.
Спецназ же присасывается к шее и оставляет на коже следы от зубов.
Исступление глушит сознание и притупляет скорость реакции. Ее вообще особо нет, есть растворяющиеся по коже поцелуи и желание продолжать. Сталкиваемся зубами, губами и языками, пока дышать не получается от слова совсем.
Выгибаюсь в сильных руках, чувствуя еще большее давление. Штаны мешают, а я с ужасом понимаю, что у меня под штанами еще и колготки. Да будь же неладна эта зима! Было бы лето, было бы в разы проще и быстрее.
Ах ты ж! Да, он превратил меня в нимфоманку, потерявшую всякие доводы рассудка, морали и совести! Какая совесть? Он закусил ею в нашу первую ночь и доел в последующие.
Мекс машину глушит одним пальцем, и тут же мне на задницу укладывает свои лапищи. Ласкает мутным вожделенным взглядом, от которого взмокает все на свете, а еще и отключает, в первую очередь мой мозг.
Во вторую мои налитые давлением мышцы. Потуже затягивает узел внизу живота, от которого импульсами по телу плывет наслаждение и возбуждение.
Со спецназом оно за секунду в теле появляется. Доли секунды. Предательские доли секунды, от которых я теряю всякую связь с реальность и в моменте растворяюсь. В Максиме Шолохове. На парковке бизнес центра. Явно под камерами, но пусть и в наглухо тонированной машине. Не уверена насчет лобового…
—Максим, — удается на мгновение оторваться, но спецназ успевает расстегнуть джинсы и освободить налившейся член. Мою руку перехватывает и заставляет накрыть пульсирующую головку.
—Моя твоя не понимать, кровь пришла в жизненно важный орган, — шипит и кусает губы, следом зализывает невидимые раны, отчего меня в мясорубке прокручивает. —Я вообще-то капец как соскучился. Аж с утра тебя не трогал…
—Макс, нас увидят, — бедрами сильнее надавливаю на бугор и захлебываюсь в ощущениях.
—Хер с ним? — ухмыляется, вновь перехватывая мои губы. Сминает и заставляет пылать.
—Потом по камерам буду смотреть.
—Инструкция к применению нах, — ржёт как конь, и я вся вибрирую от этих волн.
Это все смешно, конечно, вот почему я не могу скорчить серьезное выражение лица, только прижимаюсь лицом к его и выдыхаю. Вожу руками по губам и с большим трудом отстраняюсь.
—Максим, дома, я все сказала, — пытаюсь быть серьезной, но на деле получается так себе. И ладно, собственно говоря!
Самостоятельно заправляю член в штаны и с трудом выдыхаю. По спине мурашки сползают вниз. Понимаю, что мы едва ли спокойно доедем до дома. О чем речь? Тут хоть бы не воспламениться к чертовой матери!
—Ладно, ладно, три секунды, — прижимается лбом в мою грудь и поднимает ладони с ягодиц на лопатки. Клянусь, ему удается даже сквозь одежду заставлять меня полыхать.
Киваю своим мыслям, улыбаюсь и обнимаю спецназа, прижимаясь лицом в макушку. С такой жадностью втягиваю аромат его парфюма, что от наслаждения закатываются глаза.
—Послушный мальчик стал.
Я пытаюсь разрядить обстановку. Разрядить? Смешно!
—Сейчас я сорвусь, и ты будешь у меня тут во всех позах, ага?
—Напугал кота…
—Вот именно, — резко голову поднимает, и я вижу, что он весь пунцовый. Ага-ага. Тяжело держаться, да?
Макс помогает мне пересесть на пассажирское сидение, бурчит, бубнит как старый дед. И что-то такое едва-едва различимое. Что-то о том, что яички болеть будут.
—Хвали давай меня, я послушный что капец. Подкаблучником стал, Маша. Это, считай что, пропал пацан. Был пацан и нет пацана!
—Не поняла, а что тебе не нравится. Был пацан — нет пацана? — подмигиваю ему, ерзая на месте. Чувствую влагу между ног, и это ужасно неудобно. Считаю минуты до прибытия домой. Дожились. Теперь я квартиру Максима называю домом.
Как-то неожиданно все проблемы перестают играть важную роль, я вообще забываю о них в присутствии спецназа.
Он шутит, заставляет меня млеть и забывать обо всем на свете.
И в этом всем парень так легко и непринужденно себя ведет. А я вместе с ним грузиться перестаю. Думать о том, что правильно, что неправильно, что хорошо, что плохо. Про “стыдно” вообще умолчим.
—Че там Власов? Хвалил меня или да? — ослепительно улыбается и перехватывает мою ладошку, притягивая ее тут же к губам. Нежно целует, но не выпускает.
—Другого варианта в принципе быть не может?
—Естественно, я ж охеренный перец!
—Острый перец чили?
—Да, испепелю все в ноль, — шепчет, поигрывая моими пальцами. Перебирает их в своей руке. Простая ласка, но сколько же эмоций рождает!
Мы обсуждаем недавно появившуюся проблему, и не сказать, что в ответ я не получаю очередную волну поучений.
—Малыш, для умной девочки ты поступила глупо. Адвокату и врачу все рассказывать надо как на духу. Спецназу тоже, — поучительно произносит без всяких шуток. Это выходит максимально серьезно, что становится новым веянием в наших отношениях.
У нас все хорошо, настолько хорошо, что кажется сказкой.
МЕКС
Стараюсь думать позитивно, что вот все порешаю. Что Танюху откопаю, но мне ее подруга тут наплела, что та шмыгнула в столицу навсегда. Мол знала, что от меня добиться будет хоть чего-то невозможно, и вот она уехала. Я же подонок, каких поискать.
Допустим, я на спорю с тем, что не подарок. Даже не бонус! Я гребанный джек-пот!
На том и разошлись, а сейчас мне и позвонили сообщить важную новость.
—Макс, она в городе. Приехала утренним жд рейсом. Не задерживали, тут уже сам разберешься?
—Разберусь, спасибо, — телефон со свистом летит на кровать и делает кувырок. Хотя бы не разбивается, и то хорошо.
Что ж, сегодня я точно говорить с ней не буду. Сегодня у меня планы провести друга в семейную жизнь. Мальчишник у нас, так-то!
Сестру отдаю другу. Это ли не счастье? В случае чего у меня будет аргумент втащить ему так, чтобы ни один доктор не помню, а учитывая, что док у нас он…
Проблемы отложим. Вот завтра с утра с перегаром буду решать на больную голову все. Злой буду как собака в таком состоянии, но и всех по углам раскидаю.
А теперь я реально присаживаюсь на жопу. На деле на пол. Если Танька беременна, что тогда?
Надо продумать план на все случаи жизни. Так и привык, собственно говоря.
Маша только ушла в душ, и я сижу, размышляю как баба, о проблеме, которая пока что для меня даже не реальная.
До чего же я докатился, мать вашу, а? Вот до чего?
Я ссыкую как пацан пятнадцатилетний. Только те бояться беременностей не по другим причинам.
У меня же факт в другом!
Если все подтвердится, Маша уйдет. Я прямо чувствую это, и становлюсь раздраженный. Мнительной сволочью, которая все время хочет касаться ее, чтобы удостовериться, что ещё пока она со мной.
Скрывать от нее не вариант, потому что рано или поздно все вскроется, и тогда. Одному богу известно, что тогда.
Шолохов, окстись блять, в себя приди. Ты соображаешь вообще?
Нет, не соображаю.
Протираю лицо ладонями и рывком поднимаюсь. Иду висеть на турнике, вмонтированном в стенку.
Моё самое гениальное изобретение, которое в девяноста девяти процентов случаев помогало решить любую проблему.
Я тут все продумал со стороны спорта. Во время болячек, если никуда идти не могу, все равно “на жиме”.
После двадцати подтягиваний сдираю с себя майку и иду в душу, к Маше.
Только прикасаясь к ней, могу не думать, что я оплошал.
Проебался я нахуй!
В ванной комнате дышать нечем, Маша купается на максимальных температурных пределах. Хоть это дико, но мне в этой девочке нравится все, потому я впитываю каждую ее дикость.
С маньячной улыбкой на лице. Психованный. Короче, если не знать, что альфач, можно сказать, что шизоид.
Стягиваю спортивки вместе с труселями, вхожу в душ и накрываю свою девочку со спины.
Пахнет кокосом. Мокрые волосы линут к груди. Внутри расползается тепло.
Это десять из десяти по шкале удовольствий. Секс сто из десяти, примерно так я и описываю обоюдное наслаждение процессом.
—А вот и я, а вот и ты, а вот и мы, — несу глупость, как и обычно рядом с ней.
Упираюсь членом между ягодичек и закатываю от удовольствия глаза.
Это так хорошо все, что даже не верится.
Упругие булочки радуют глаз. Скольжу вверх по пояснице, вдоль позвоночника и слежу за появлением мурашек. Это знак качества моих ласк. Вибрацию мышц могу с закрытыми глазами определить, не прикасаясь даже. Тупо на инстинктах.
Маша вздрагивает и тут же расслабляется в моих руках, выгибаясь кошечкой в наиболее удобной позиции.
Целую плечо, собирая влагу на коже, руками вожу по влажному телу в пене.
Целовать и целовать его. Жмякать, лизать, смотреть. Нет надо красиво говорить.
Трогать. Вкушать. Любоваться, как вода заставляет бархатную кожу переливаться на свету.
У меня на нее стоит все время, и я уже устал передёргивать, пока у Маши эти дни.
Уже и шутил на тему красного моря, и предлагал всякое, но она ни в какую. Стесняшка моя.
Смешно стесняться после всего, да?
—А что это вы пожаловали ко мне? — игривым голосом спрашивает, поворачиваюсь ко мне “лицом”.
Я же сразу уплываю в это лицо взглядом. Жадно впитываю и кайфую от сладких спелых нежно -розовых горошин на белоснежной коже.
Вожу пальцами, слегка придавливаю и касаюсь губ. Языком ныряю в рот и перехватываю малышку за бедра, проеждаясь членом по горячим складкам.
Шоры падают на глаза, и хочется уже прямо сейчас все прочувствовать. Но торможу, лишь играя с ней. Подготавливая и лаская.
Поцелуи лучше ответов на вопросы, я так считаю.
Секс лучше всяких бесед. Выяснений отношений и вообще всего на свете.
Грудину рвет на части, когда соприкасаемся телами ближе. Когда скользит мягко. Вот так.
А жёстко разве что похоти, что крышу срывает. И жарко вовсе не от воды, а потому что ты сам теперь бойлер.
—Макс, ну зачем ты издеваешься? — шепчет хриплым голосом, запрокинув голову. Нижнюю губу кусает, когда я снова головкой у входа еложу. Дальше не иду, хоть у самого “трубы горят”.
Начинаю целовать шею, прикусываю подбородок и вожу губами ниже, ниже. К яремной впадине, за которой раздолье.
—Я не издеваюсь, я смакую. Быстрый секс иногда хорош, но мне хочется каждой секундой наслаждаться, впитывать. Ты такая красивая, моя девочка, а ты не наслаждаешься. Я не понял?
—Заткнись и продолжай! — смеётся, обхватив мою шею.
Сталкиваемся лбами. Вау.
Воду членом вверх и вниз, перехватив ладонью грудь. Поцелуй. Рваный вздох.
Приятно, да, девочка?
Самое главное, что без всяких барьеров. Задолбало уже!
—Есть, мой босс, — целую в губы, вторгаясь одновременно языком и членом. В мою девочку.
Сжимаю в руках грудь и считываю каждый стон, пока вторгаюсь. Нанизываю. Пиздец, перед глазами темнеет.
Пятками Маша жмет мне задницу. Вода все льется на нас, пена смывается в водосток, и я с жадностью слежу за тем, как эти дорожки по телу летят вниз.
Прикусив грудь, чувствую, что она вибрирует в руках и догоняюсь сам. В этот раз быстрее обычного.
Отчётливо понимаю, что хочу продолжать. Но времени и правда нет.
—Не хочу никуда идти, давай останемся дома и… Продолжим, до утра. Чтобы осипла ты, а у меня яйца пустые были? — рычу в ухо, но Маша смеётся, шлёпает меня по спине.
—Спецназ, иди на мальчишник! А я тебя заберу к часу-двум ночи, ладно?
—Заберешь меня?
—На такси, Макс…— смеется и обхватывает мою голову, целует в губы.
—Я знакомого таксиста дам, не надо абы кого…волноваться буду. А может я сам, а ты поспишь?
—Давай к двенадцати, а? Повод будет уйти. Пришел твой каблук…— смеётся, красивая моя. И я смеюсь. Каблук, да?
Я не против уже.
Меня провожают на мальчишник. И я сначала унылое говно, потом понтующееся крутой сестрой нечто, а потом бахаю рюмашечку с Исаевым на брудершафт и уже неплохо так себя чухаю. Но на часы поглядываю. Домой хочется!
К Маше хочу…
В лузу попадаю пока что. Лёгкий перекус уже радует мой желудок. Вторая рюмашечка. Третья. К двенадцати я буду огнем! Усну на Маше пьяный. Пьяный и довольный собой.
—Воу, парни, шашлык на месте. Погнали…—док всех к столу зовёт. Босс сегодня радостный, да и вообще команда у нас ух. Прибухнули и уже довольные.
Погнали? Да!
По пути к столу на меня кто-то налетает. Кто-то. Не кто-то, а моя бывшая. Ловлю ее в последний момент одной левой, а взгляд уже косит.
—Макс?
Мда.
Маша
Максим ушел крайне невоодушевленный.
И это очень странно, потому что мне казалось, что он вроде как за любой движ, если это не связано с голодовкой и уморительной скукой.
После жарких прощаний решаю просто расслабиться и посмотреть кино, чтобы немного переключиться от нашего безумства.
Конечно, периодически захожу в мессенджер. Мекс кидает мне фотки их “скучного вечера”, и “лучше бы ты была тут”.
Но я-то вижу, что с каждой последующей фоткой его улыбка становится все более пьяной, а взгляд плывущий.
“А ты в трусиках?” приходит следом.
Со смехом отвечаю, что я пока что даже в шортах, потому что могу себе позволить одеваться.
“Тебя же рядом нет, чего мне без трусиков быть?”.
Щеки краснеют в момент. Я никогда не занималась такого рода переписками, всегда считала это глупостью, но с Мексом все то, что раньше казалось глупостью, становится реальностью, в которой я получаю максимум наслаждения.
“Правильный ответ, рядовой”.
“Какой еще рядовой? Ты перепил!”.
“Приеду домой, закушу тобой”.
Внутри плавно разливается тепло, а внизу живота томление, мягко напоминая о том, что было в душе буквально пару часов назад.
Поверить не могу, что спецназу удается из меня лепить что хочешь как из теста.
Но и я далеко пошла в том, чтобы лепить из него все, что хочу.
Нина мне уже дважды сказала, что никогда брата таким не видела. Чтобы он настолько переживал о ком-то, кроме нее.
Это приятно слушать, а еще приятнее осознавать, что я и сама понимаю: он даже за короткое время нашего общения стал другим.
А наши спонтанные ссоры не приводили к плохому исходу, наоборот, становились подспорьем для него, чтобы понять,что не так.
Смеюсь и проверяю контакт таксиста. Макс предусмотрительно договорился, что вот я приеду за ним, и чтобы все было чики-пуки.
Зачем только, чтобы я ехала? наверное, ему просто приятно, что девушка заедет за ним.
—Были бы у тебя права, взяла бы мою тачку. Ты представляешь вообще, какая у пацанов гордость, когда девушка за тобой приезжает при всем честном народе, еще и на твоей тачке. “Моя приехала”, — мечтательно прищурился, обнимая меня так крепко, что позвонки захрустели.
Перед выходом он мне три раза еще сказал, что я иду в автошколу, потому что без прав в этом мире никуда.
И что возить я буду его пьяного или отмазывать от гулек с друзьями внезапным появлением.
Это что-то новое. Смотрела я тогда на Мекса и поверить не могла, что это он говорит. Может подменили парня? Украли инопланетяне?
У меня в голове столько мыслей, и все приторно-сладкие, мечтательные, дургими словами — бабские.
Сердце заходится в бешеном ритме. Странно и дико как-то, даже дышать сложно.
Улыбка эту глупая с лица не сходит, и я все чаще замечаю, что буквально залипаю на спецназе.
Меня тянет напялить его майку, воспользоваться одеколоном, заглянуть в шкаф, где все разложено по полочкам, чтобы еще раз убедиться в исключительной аккуратности парня.
Еще одна дикость. Странность. называйте как хотите.
Сползаю по пушистому покрывалу на пол и укладываю голову на коленки, поджав ноги к груди.
Теперь в нашей комнате есть пушистый ковер, а я ведь любительница таких вещей. Вожу руками по ворсу и улыбаюсь еще шире.
Ни слова не сказал мне спецназ, что ковер-то розовый. Ему вообще пофиг, лишь бы я была довольна.
Ладно, технически он не розовый, а нежно-розовый. В серый аккомпанемент вписался как надо!
Спустя пару минут мне приходит сообщение, и я подрываюсь с места.
“Приезжай”.
Много времени на сборы не уходит, но я все равно делаю из себя красотку на миллион из доступного мне ресурса.
Вызываю такси и еду забирать своего парня, случайно оставив телефон на кровати. Впоследствии я пожалею об этом несколько раз.
Такси тормозит у бильярдного клуба. Я выхожу, закутавшись в пуховик и вязаный шарф с носом.
Радуюсь чему-то, предвкушаю встречу. Вообще-то я соскучилась. Такая глупость, мы ведь не виделись пару часов…
Еще и сообщение о приезде намного раньше положенного срока.
Я думала, что буду забирать упитое тело слегка позже.
Что-то привлекает мое внимание, яркое, словно промелькнувшая на темном фоне вспышка.
Поворачиваюсь и фотографирую эту картину. Она ничем не смогла бы удивить обычного прохожего,а меня пронзает пиком.
Какая-то девушка, при всем параде, практически также, как и я, о чем-то ожесточенно спорит с моим парнем. Они меня не видят, но я понимаю, что спор этот явно сугубо личный.
Медленно подхожу и цепляю отрывки фраз.
—Я ненавижу тебя, Максим Шолохов, и люблю, и в этом моя проблема! — ударяет его по лицу, а затем притягивает пошатывающееся тело к себе и целует в губы.
Маленький ядерный взрыв в душе приносит тянущую боль.
Ноль сопротивления в ответ. Это может и нельзя назвать полноценным поцелуем, но он не дает отпор. Ничего, ровный ноль. Как изваяние. Она тут же отстраняется и снова ударяет уже по второй щеке.
—И все-таки любишь, да? Показушница, — мой парень смеется взахлеб, хлопая в ладоши.
—Я беременна от тебя, Шолохов, а ты как обычно в кусты. Вот в чем твоя проблема, Макс. Ты всю жизнь один будешь, никакая нормальная баба с тобой не сможет жить, сечешь? Ты же блядло, блядло, каких поискать! Безответственный кусок дерьма, который даже будучи в отношениях, имеет целый список запасных баб, аля, пообщаться, — размахивает руками и разворачивается, уходя прочь. А Максим остается.
И я остаюсь.
Он медленно поворачивает голову и больше не улыбается. Потому что видит меня. Мне тоже больше не смешно, мне как-то никак.
Из заведения выходят люди, но звуков не слышно. Все в вакууме.
В глазах Шолохова паника, но он такой же пьяный, как и был до этого.
—Малыш, давай обсудим, — поштывающейся походкой идет ко мне, когда я слышу окрик.
—Максик, ты телефончик забыл! — высокая блондинка выбегает в коротком платье и бежит в нашу сторону, повисает на плече у моего парня. Целует его в щеку и вручает телефон. Ее-то он сейчас и пытается рваными движениями от себя отстранить, чертыхаясь под нос.
—Бля, это не то, о чем ты сейчас подумала, — заплетающимся языком шепчет. —Черт, я даже тебя не знаю, — рычит он незнакомке, но это смотрится…жалко.
Дешевый цирк для таких вот дур, которые плывут от любого сказанного слова в их адрес.
Для тебя, Маша. Все для тебя.
Что ж. Не то. Не так. Не здесь и не сейчас.
Я разворачиваюсь и ухожу, но сажусь не в знакомое такси, а в первое попавшееся.
Спецназ настолько “в говно”, что догнать меня не может. Только лишь когда машина трогается, он падает на мгновение на пассажирскую дверь.
Ладони впиваются в стекло.
Доли секунды, когда я вижу его шокированный взгляд.
И у меня все обрывается.
Мы уезжаем, а он остаётся. В зеркале заднего вида виду его шатающуюся фигуру.
Маленькая смертьслучилась только что. А эмоционально я лопнула, как шар.
Маша
Я не понимаю, как смогла объяснить водителю адрес, куда мне нужно ехать.
Он с таким участием трижды переспросил, как я, и может мне в больницу надо, что в какой-то момент я сама начала задумываться.
—Может в полицию? За нами пока не едут, но все же…— мужчина кажется серьезным. Я же, уперевшись лицом в ноги, дышу через раз. Какая полиция?
И туда еще сходить? Может меня и оставят там скоро в СИЗо, руками моего бывшего подтолкнут. Стараниями его усердными…
А насчет больницы. Не сходить ли мне провериться? Хотя бы голову для начала, потому что никакой другой нормальный и адекватный человек сейчас бы так себя не вел.
—Нет, все нормально, отвезите меня домой, пожалуйста, как можно быстрее, — прошу задыхаясь. И дальше пытаюсь дышать, радуясь, что телефона у меня нет.
Мне никто не будет сейчас наяривать, просить о том, чтобы я остановилась, и в то же время — не отследит. А значит…значит я могу ехать куда хочу.
И самое главное: это не станет моей проверкой на силу.
Нет, Маша, ты выдерживаешь паузу. Черт возьми, сейчас он пьян, и все что ни скажет, может делить надвое, если не натрое. Он не вспомнит и половины на утро. Будет время придумать теорию, в которую я должна буду поверить.
Но нет.
Я не готова сейчас. Он не должен видеть, что я плачу. Нет. Никакой мужик этого не заслуживает, даже такой, как он. Успокоиться я не могу, и потому размазываю слезы по щекам и выравниваю дыхание. И если все правда, то он тем более никогда не узнает, что я плакала по нему.
Далеко ли без денег я собралась? У меня с собой буквально пара копеек, а остальная часть осталась у
Это вовсе не мои деньги, и я не имею к ним никакого отношения. Со спокойной душой можно считать, что денег у меня нет.
Спокойно. Спокойно.
Дома есть заначка на черный день. Кажется, этот черный день настал, нет?
Прикрываю горящее и мокрое от слез лицо ледяными ладошками и поверить не могу всему тому, что успело со мной приключиться.
Мне приснилось все. Проснись давай!
А что я видела? Разборки с бывшей? Да. Она, возможно, беременна. Судя по ее рассказам. Она его поцеловала, он не сопротивлялся. Словно…это самая обычная вещь. Это ведь мерзко, после всего, что он шептал.
Не к месту вспоминается, что спали мы без ничего несколько раз. Мурашки ужаса по коже табуном прыгают.
Маша, ты должна провериться. Срочно. Немедленно. Я не знаю, как далеко зашел этот разговор, было ли что-то еще, было ли с ней, или с кем-то еще.
Еще что? Мой парень, кажется, был на каком-то неправильном мальчишнике, а может решил отделиться от парней, а может просто познакомился с кем-то как бы невзначай. Что я вообще о нем знаю, о его способности быть верным?
Если его бывшая беременна, и он не с ней, о чем это говорит?
О чем угодно, Маш. От того, что он знал и сбежал, и до того, что она сейчас поставила его перед фактом или шантажировала.
Я с упорством хочу верить о втором, что не знал, что для него это такая же новость, как и для меня.
Но факт ведь не в этом.
Он в последнее время странный был, вел себя как-то тихо, если сравнивать с началом отношений. Мне казалось, что все дело в жестком графике, да и в целом в работе, но теперь я начинаю понимать, что дело могло быть вовсе не в этом.
А в том, что он, например, узнал о беременности и молчал. Да и кто я такая, чтобы говорить мне?
Правильно, никто.
А если вовсе не от него? Адвокат дьявола сидит на плече да нашептывает, но что тогда та грудастая делала во всем этом? Почему у нее его телефон?
Что бывшая делает на мальчишнике?
Господи, Маша, ты как ребенок, задаешь миллион вопросов, ответы на которые все равно таятся у тебя внутри, ты ведь все понимаешь все и даже больше.
И что такой парень однолюбом быть не может, и что пыль в глаза он умеет пустить, и что на пьяную голову может не без особого умысла, но завел с кем-то знакомство, а может и бывшей позвонил.
Там слово за слово, и привет. Может совесть промелькнула, и мне решил отписаться, дабы глупостей не наделать, а может наделал и написал, а тут такое ТУПОЕ стечение обстоятельств, от которых тебя сейчас вырвет.
Бывает, девочка, тебе не пятнадцать, чтобы так впечатляться.
Почему тогда ощущение, что сердце сейчас остановится? Оно ноет как пробитое насквозь.
Ничего, ты поплачь и успокойся. Держи в голове, что такие парни не бывают однолюбами, да и бабники не меняются. Как и изменники.
В какой-то момент я понимаю, что на нервах сейчас выблюю внутренние органы. Мне до трясучки больно. Нутро вытягивают наживую.
Я рывком открываю окно и подсовываю голову под холодный воздух, ударяющийся о кожу мелкими иголками.
Сдуреть, не чувствую по сути холода, только остроту морозного ветра. Он режет кожу, срезает ее к чертовой матери.
Долетаем до дома быстро. С ужасом понимаю, что у меня в довесок ко всему, нет ключей.
С таксистом расплачиваюсь на последний нал, хоть он не хочет ни в какую брать с меня плату.
—Послушайте, вы просто стали свидетелем не очень приятной сцены, все. Ваша работа должна была оплачена, и я хочу это сделать. Держите. И спасибо вам, — шепчу и дрожу всем телом.
Он принимает и напоследок говорит:
—Он дурак, а вы очень красивая, и все у вас будет хорошо, детка! — улыбается, и я ему киваю уходя к подъезду.
Попасть внутрь сложно без ключей, и тогда я звоню по домофону соседке, в надежде, что она не в ночную смену. У нее же есть ключи от моей квартиры на всякий пожарный.
Вот мой пожарный. Вот мой черный день. Все как доктор прописал…
Ветер срывается ужасный, снег метет не переставая. Вишенкой на тортике становится мой параноидальный страх, что Мекс приедет выяснять отношения пьяный, и все закончится плохо для моей нервной системы. Не приедет. он в говно.
А я не в адеквате.
Мне везет тут впервые за сегодняшний вечер…соседка дома.
—Ева, это Маша, соседка. Открой, пожалуйста. Я ключи потеряла…
Смеюсь сквозь слезы, открывая тяжелую подъездную дверь. Смеюсь на грани истерики.
Хорошо, что эта святая женщина ни о чем не спрашивает.
Может я так ужасно смотрюсь, что она решает просто отдать ключи и потрепать меня по плечу, а может просто догадывается, в чем может быть дело и понимает, что лишние вопросы тут ни к чему.
—Если что…меня нет дома, хорошо? — прошу ее и ухожу к себе.
Только очутившись дома, позволяю выплеснуть остатки слез и закрываюсь на все замки разом. Выключаю свет и наглухо зашториваю окна.
Даже если он приедет, нет меня.
Телефона тоже нет, а маячок он на меня, слава богу, не повесил. И не вживил.
Смотрю на елку, установленную ним, на подсохшие цветы. Гербарий. Становится невыносимо до изнеможения.
Маша, тебе нужно успокоиться и принять решение на свежую голову.
Но моим планам не суждено случиться.
Спустя пять минут я слышу крик у подъезда. Пьяный вопль.
—Я знаю, что ты дома! Открывай, или я войду без преду-пребу-преду…преждения.
Мекс
Меня накрывает, и я в говнише просто, в слюни гребанные.
Ору как дикий зверь под подъездом, отчётливо понимая, что она вырубила домофон и точно сидит там закрытая и хуй кто зайдет туда.
Меня выворачиват и, гребанный насос, зачем я вообще столько пил?
Злость берет адская, я ж как только Маша сбежала, развернулся на пятках и по газам обратно в клуб, где взглядом пытался выловить эту суку, которая подсела ко мне за барную стойку, когда мы говорили с Исаевым и доком.
Нихера. Нет ее! Смылась падла. А в телефоне смотрю, что она побывала, Маше разного отправила. И вообще…черт, я все это удаляю, конечно.
Ракурс такой, словно мы с ней вместе бухали, и все у нас было. На деле, Исаев, блять, свидетель.
Я выпроводил ее сразу же. Телефон на барной лежал, это да.
Проебался? Я в душе не помню как.
Сначала Таня накидала говна на вентилятор.
Поцапался с Танюхой и все, разошлись по углам, порешав, что встретимся на следующий и нормально поговорим. Она про беременность сейчас ни слова не сказала.
Исаев, часть разговора услышав, меня за бар подозвал и давай мозги промывать. Потом эта краля подсела, свою лепту внесла в мою нестабильную психику.
Я даже пьяный сопоставляю факты и мне это не нравится, потому что воняет подставой. Сука!
Блин мозг взрывается, а я даже никому не изменял! И не думал, черт возьми, п получилось так, что изменял, ещё и бросил беременную!!!
Черт, да после этого всего я сразу подошёл к серому и сказал, что мол так и так, прости, но я домой.
Я перебрал и не выгружаю это дерьмо. Меня коллективно поддержали, да и написал я Маше без задних мыслей, и снова за бар с Тенью попиздеть, к нам попозже ещё и док подскочил.
Я в душе не ебу, что происходит, а когда я не понимаю, что происходит, я становлюсь бешеной падлой.
Стою и ломлюсь в дверь, но в итоге меня никто не пускает, конечно.
Войти удается вместе с каким-то мужиком. Исаев с Фростом ещё за мной катались, мол, я глупостей способен натворить. Один в говно, второй трезвый.
Но бесит как тот, что в говно.
—Мекс, давай ты не будешь делать глупости? — настрополяпт меня наш правильный Фрост.
—Отвали, она все неправильно поняла.
—Прекрасно, ты утром ей все пояснишь. Она точно дома вообще? Может она у тебя?
—Я тупой по-твоему, да? — вызверяюсь тут же, пихая его от себя.
На этаж поднимаюсь и по следам иду. Дома она, твою мать! Дома! Херово следы замела.
Внутри все в крошку превращается.
Головой упираюсь в дверь и выдыхаю, стуча сразу двумя руками.
—Открой, малыш, пожалуйста…
Молчание режет кожу. Я со стоном на колени приземляюсь, потому что башка дверь троит. Зрение нахер подводит. Чет я перепил знатно, да?
—Маш, я тебя люблю, слышишь? Я не изменял тебе, и насчёт бывшей. Черт, да она ляпнула мне по телефону и сбежала, я искал, хотел все выяснить. Это неточно, слышишь, я никого не бросал из-за этого. Если мой…я буду помогать, а что? Маш, открой. Я тут суку с телефоном впервые вижу. Не верь фоткам, пожалуйста, малыш. Дурак. Прости меня, открой дверь, мы поговорим, — упираюсь пьяной мордой в дверь и ухом ловлю посторонние звуки.
Она там. Слышу шуршание.
Ну да, малыш, открой мне. Мы просто обнимемся и я не сдохну тут на площадке от того, что ты меня видеть не хочешь, например.
Ударишь меня, мы поругаемся, потом помиримся.
Хочу мириться в разы эмоциональнее, чем мы будем ругаться.
Но Маша не открывает, я же хочу рыдать от безысходности.
—Малыш, отойди от двери, я сейчас ее выбью. И мы поговорим, хочешь ты этого или нет, блять, — надсадно рычу, отталкиваясь от двери.
Но пацаны меня под руки перехватывают и назад
—Вот это уже лишнее, Шолохов. Очнись, она не хочет с тобой говорить. Ты ее не заставишь, — Фрост мне легонько по роже прописывает, но я только сильнее закипаю.
—Нихуя! Вике Архангельский дверь снёс, а мне что, нельзя? Вызывай парней, сейчас же.
Отмахиваюсь от него, ощущая тяжесть в грудине.
Мне надо увидеть ее и понять, что все хорошо. Мне это физически надо, иначе я задохнусь, млять.
—Брат, ты пьяный, спокойно. Утром поговоришь с ней, Мекс! Я тебе говорю, что на пьяную голову говорить последнее дело, успокоитесь оба до завтра и поговорите. СПОКОЙНО.
Исаев заслоняет собой дверь.
Я разрываюсь на части.
Ну давай уже просто убей меня, девочка Маша. Почему ты катаешься на моих нервах как на канатах?
Отмахиваюсь от него тоже и сажусь на пол.
—Я никуда не пойду, пока она не откроет эту блядскую дверь, — последнее ору громче. На крик сбегаются соседи, опасливо приоткрыв двери, якобы дверь не открыта.
—Спокойно, это менты, дверь закрыли и по койкам! — рычу, сжав руки в кулаки.
—Это плохая идея, сидеть тут и нагнетать.
—Фрост, забирай Исаева и катитесь отсюда. Я сам разберусь со своей женщиной. За доставку спасибо, — бурчу и не моргая смотрю на гребанную закрытую дверь.
Рано или поздно она оттуда выйдет.
Лучше рано, чем поздно.
А я буду мерзнуть на холодном кафеле и умру от воспаления лёгких.
И поделом.
Глаза слипаются, но я себе, фигурально выражаясь, вставляю в них спички.
МАША
На словах о любви у меня щемит грудь, словно я близка к сердечному приступу. Хочется верить, и в то же время себя одергиваю, потому что как это вообще можно? Верить пьяному на слово. Не хочу и не буду.
Нет. Отхожу от двери, когда в нее буквально врезается кулак, следом и слова, от которых жилы выкручиваются. Застываю, врастаю в пол. Поджилки трясутся. Он может вынести дверь, у меня в этом ноль сомнений. А еще он мог бы поехать домой, забрать ключ и открыть эту дверь, хотя…защелку бы не открыл.
Потому что он ее снес бы к чертовой матери, Маша.
Мне так хочется открыть дверь и переключить в своей голове что-то, мол, не было ничего и все. Обнять и лечь в кровать, укутавшись одеялом, но беременную бывшую, очевидно, не выключишь.
И его обман тоже.
Вот и сажусь напротив, болезненным взглядом всматриваясь в свою пошарпанную дверь, “видавшую виды”. Давно пора сменить, да и в целом освежить ремонт, как любит говорить мама.
Наставлять. Я даже слышу в голове ее возможные фразы, узнай она все подробности
Ее еще папа устанавливал, когда мне было семь.
Мне уже давно не семь, папы нет, а хочется, чтобы он меня обнял и сказал, что все мужики козлы.
Именно к этому он меня вообще-то готовил.
— Малыш, я буду тут сидеть долго. У меня терпения — на роту хватит, меня ему обучали ногами. Имей в виду. Да я пьяный. Хотя нет, сейчас я уже трезвею. Через пару часов я буду достаточно трезвый для того, что открыть эту дверь и вынести тебя из квартиры.
Ты можешь попытаться забаррикадироваться. Будет весело. Вот а пока давай слушай, пусть все соседи тоже слушают, — слышу шуршание, он встает и тут же падает.
—Черт, ну вот. Осталось сломать себе чет и заебок будет, да, малыш? Ты скажи мне, почему ты такая язва двенадцатиперстной кишки?— выплевывает и упирается в мою дверь.
Я осторожно заглядываю в глазок и понимаю, что он спиной уперся в дверь и раскинул ноги в разные стороны. Прямо в пуховике. Кусаю губы и начинаю что? Переживать, что он там сидит на бетоне, и что он заболеет.
А я тут в тепле.
И пусть.
Я не заставляла его сидеть так, да?
Нет.
Тру лицо и отхожу от двери на негнущихся ногах. Цепляю вазу, и она падает…но не разбивается. С ее падение я подскакиваю на месте от неожиданности звука. А максим хлопает.
—Хуевая маскировка. Я бы с тобой на задание не пошел, — икнув, начинает ржать.
Я бы с тобой тоже!
Шепчу сама себе под нос. Вернее только губами двигаю.
Хотя можно было бы и не скрываться уже, ведь я себя и правда раскрыла. Может и свет включить, чтобы ноги не переломать? И правда.
—Ты у себя дома, Маша. Ты можешь делать все, что хочешь. Это я сижу у тебя под дверью как дворовой пес, — хмыкает спецназ, словно читает мои мысли.
Как он это делает? И я дергаю выключатель, щурясь от яркого света. Снимаю свитер и надеваю пижаму.
—Бля курить охота, а я не курю. Че делать, малыш? — стучит в мою дверь.
—Молодой человек, я вызову полицию, — доносится из подъезда. По голосу понимаю, что это баба Зина решила вписаться в наш выездной цирк.
—Давай, хоть компания для “а поговорить будет”.
—Наглец!
—Подлец и блядун туда же. Обворожительная сволочь, ублюдок, но не подонок. Тонкая грань, дамочка, тонкая! Спросите у всех женщин, которых я знал. Да, малыш? Ты тоже подтвердишь это, да?
Наглец да, обворожительная сволочь тоже. Улыбаюсь. И стираю ладошкой эту улыбку. Не надо сейчас еще улыбаться всему, что он говорит. Кривая дорожка, по которой я вышагиваю со звериным интересом и маниакальным психозом, если все-таки дойду до конца.
—Малыш, у меня не стоит на других. Теперь все твои соседи в курсе этого незатейливого факта, епт, — заразительно смеется, а я закатываю глаза. Это был бы не Максим Шолохов, если бы он все не перевернул в ту самую плоскость.
—Даже теоретически у меня не вышло бы тебе изменить, понятно? Не вышло бы, хоть убейся!— явно упирается головой в дверь и выдыхает громко.
—Я позвонила в полицию, молодой человек. Вы нарушаете тишину, положенную нам всем по закону!
—Та ради Бога, в самом деле. Я еще ссаться по поводу ментов должен? — смеется задушевно.
Только мне не смешно, потому что я совсем не хотела, чтобы все зашло настолько далеко.
И что? Откроешь дверь, да?
—Ты не волнуйся, малыш, меня в кутузку не заберут. У меня фамилия говорящая. Я ее называю, а они сразу прощения просят и предлагают всяческую помощь. Классный батя у меня, да? Вот он точно не облажался бы так, как я. Он бы все по красоте сделал, — мечтательно произносит.
Я бросаю взгляд на часы и понимаю, что мы почти час вот так сидим уже. Он все говорит и говорит. А полиции нет, зато я тоже сажусь у порога и спиной в дверь упираюсь. Считывая его движения.
—Я испугался, что ты от меня уйдешь, Маш, потому и не сказал, когда мне бывшая написала. До усрачки страшно было, прикинь? Мне? Я вообще ничего не боюсь никогда. Даже странно это. Профдеформация, я думаю. Страха нет, ты не думаешь о безопасности, этот инстинкт притуплен. Я сейчас понимаю, что тупо получилось. Надо было сказать, тогда это все не смотрелось бы так. Да и по чесноку, я бы тоже так среагировал. Ты хоть не плакала? Нет? Мне бы очень не хотелось, чтобы ты из-за меня плакала. Я вообще не заслуживаю это. Хорошо? И вообще, ну на будущее. Что бы там ни случилось, ты не плачь. Я вообще гад живучий и все такое, но мало ли что. Профессия не то чтобы спокойная.
Замолкает. У меня во рту кучкуется странный ком. Разрастается. Начинают щипать глаза, и я тру их нещадно.
—Дурак, что ли, — вырывается громко. Только произнеся это, до меня доходит, что я подала признак жизни. Вербально.
—Ну привет, малыш, — голос уже повеселее. —Давай поговорим иначе? Что этот пиздюк сделал, а? Перемоем ему кости, подружка?
Я очень стараюсь не засмеяться, но в итоге этим смехом давлюсь, прикрываю лицо сразу двумя руками. Отдышавшись, шепчу обветрившимися губами.
—Обманывал, не воспринимал всерьез, целовался с бывшей, знакомился с каким-то бабами, судя по всему, фоткался с ними, а сейчас пытаешься сделать из меня.
—Враки! Не было этого! Она его поцеловала, а у пацана мозжечок упал в обморок, он на все реагировал не так быстро. Черт, — стучит в дверь кулаком.
Хуевая подружка у меня выходит?
—Мои подружки сказали бы, что я найду себе миллион таких спецназов.
—И спиздели бы! — протестно вопит он в ответ. Слышатся звуки шагов. Кто-то поднимается на наш этаж.
—Так. Что это у нас…нарушаете покой? Гражданин? Поднимайтесь. Вас в отрезвитель прописать?
—Прописать, прописать! — злобно вопит соседка, а я подрываюсь и тут же начинаю открывать дверь. Замков много. Волнение глушит реальность. Я совсем не хочу, чтобы его арестовали.
—Пацаны, привет. Свои люди…
Я распахиваю дверь ровно в тот момент, когда у спецназа забираю документы.
—Послушайте, это все не так, как вам сказали. Мы вовсе не шумели!
На Максима не смотрю, общаюсь исключительно с представителями закона. Они на меня скептически поглядывают, а вот максим сразу в мою сторону двигается, на что я вытягиваю руку, останавливая.
Но телом ощущаю внимание. Болезненное. А еще по мне точно видно, что я плакала.
—А у вас все в порядке? — спецназа удерживают на плечо, а он сильно пьян, чтобы сопротивляться. Стоит и качается…Беглого взгляда хватает, чтобы все понять.
Не улыбается, слишком серьезный. Разбитый.
Я вытираю остатки слез тыльной стороной и опускаю голову.
—У меня все в порядке. И мы дальше сами разберемся.
—Девушка, мы не скорая психологическая помощь, мы приехали на вызов.
Один внимательно смотрит на паспорт. А потом открывает книжечку, вложенную в паспорт.
—Иваныч, смотри, — один из полицейских протягивает документы Максима второму.
Тот хмурится и переводит изучающий взгляд на Шолохова.
А я стою босая и сгибаю пальцы на ногах, пока спецназ так и смотрит на меня, пошатываясь. Взгляд убитый, просто размазанный.
—Вам прокурор Шолохов кем приходится?
—Батя.
—Блять, я не буду ввязываться в это дерьмо, Иваныч. Отвезем его домой и все.У меня смена кончается вообще…
Парни, а я тут можно останусь?
—Нет. Мы тебя домой доставим, сынок прокурора. Мне геморрой не надо, еще и альфач. Смерти моей хочешь? Девушка, спать идите. Потом поговорите. ДНЕМ.
Они уводят Максима под руки, но не как задержанного, а как…друга.
А я смотрю вслед широченной фигуре и чувствую, что ломаюсь.
А на утро он под моей дверью снова. Ситуация повторяется, но я не слышу самого главного. Не слышу правды такой, какая она есть. Молча садится и ждет, думает взять меня измором?
Я же представляю собой искрящийся нерв. То подхожу к двери с желанием плюнуть на все и открыть, то отхожу с бурлящей злостью! И где тут баланс?
Влюбилась просто, и никакого баланса не предвидится. То, что он мне не изменял, я уже осознаю, а вот остальное…нет. И вот эта часть души настойчиво просит времени. Издеваться над парнем хочешь, да?
Нет. Просто пусть он поймет, как легко можно меня потерять.
Что я не такая, как все его кадры “до”. Что я не для галочки, не зарубк на кровати, не просто подружка, а партнер. И что я могу исчезнуть, если он дальше будет скрывать от меня что-то.
Третий день такой же, мне дышать по-прежнему сложно. Отличается разве что тем, что я не иду на девичник, объясняя Нине, что не в состоянии. Смысл портить людям настрой? Да и туда может прийти спецназ. Мало времени для маринования?
Садитска Маша!
—Я сломаю ему ногу! — злобно вопит мне в трубку, но принимает мое решение. Я и правда не в ресурсе.
Мекс же под дверь просто садится и ждет, пока я выйду. А я не выхожу и его не пускаю. Еды хватает, я ведь ночью за продуктами выхожу, а потом можно доставку заказать? Ночью сомнительно, но можно попробовать!
Упорства мне не занимать. На работу мне только в новогом году, в суд тоже. Если он, конечно, состоится. Подруг я предупредила. И даже елка у меня есть, вот, пожалуйста, сверкает ярко!
—Тебе сколько времени надо, чтобы поговорить со мной, блять? Сколько, говори давай. Сука, ты мне мозг сожрала! Ведьма! Не жру, не сплю уже неделю. Я работать не могу, жить не могу, дышать не могу!
“Всего-то три дня” произношу в голове.
—А ты уже посчитала, да? Что не неделю, да? Стерва! У меня с тобой день за пять!
На четвертый меня ждет концерт. С гитарой. Тридцать первого декабря, когда все нормальные люди проводят в безумной подготовке к празднику, я сижу дома и ем вареную гречку со сметаной. Слушаю музыку в исполнении “спецназовца-подлеца-наглеца, но не подонка”.
Музыка льется душещипательная, ведь спецназ на уроки гитары ходил не для того, чтобы просиживать штаны.
Мне кто-то пел так много песен под гитару? Нет. Я сейчас хочу разрыдаться? Да. Но не буду, потому что…хватит.
“Я чётвертый день не ел, четвертый день не спал
Ты не пишешь мне e-mail, не пошлешь сигнал (ал-ла)
Не засыпай меня песками
Я не мумия немая, не маймун, не мамай
Читай свои записки у изголовья
Мне не даёшься ты малой кровью
Нам не суждено в одном и том же месте
Секс без любви мне совсем не интересен
Я не понимаю, что же мне делать
Когда ты играешь с моим невинным телом
Я не понимаю, куда же мне деться
Плюнуть три раза, перекувыркнуться или впасть в детство?
Я не понимаю, кто тебе нужен
Сам Будда или Шива был твоим мужем
Просто понимаю, что в отсутствии тебя мне станет хуже
Не проживу и дня!
Потому что ты
Ведьма- ведьма, ведьма-ведьма!
Видимо ведьма-ведьма, ведьма- ведьма!
Видимо-видимо, видимо-видимо
Видимо Ведьма- ведьма!
Видимо ведьма!
Видимо ведьма!
Потому, что ты
Ведьма- ведьма, ведьма-ведьма!
Видимо, ведьма-ведьма, ведьма- ведьма!
Видимо-видимо, видимо-видимо
Видимо, ведьма- ведьма!
Видимо, ведьма!
Видимо, ведьма, ты - ведьма!”
Заслушиваюсь достаточно для того, чтобы перестать жевать и все-таки разрыдаться.
—А знаешь что? Я Новый Год тут тоже встречу, как и Рождество! И вообще у меня тут, просто чтобы ты знала, отпуск проведется! Я буду тут сидеть, и рано или поздно, ты все равно выйдешь! ДНЕМ. А не ночью. Думаешь, я тупой, да? Не сложил два и два? Приставил парней, чтобы тебя, бестолковую, провожали. У меня работы было по шею, а ты на моих нервах как на канатах! Мозги твои вообще где? Ты о своей безопасности думать не собираешься? Сука! Да что же ты мои мозги в мясорубку перетаскиваешь? Я понял, ясно? Понял! Я тебя люблю. Поняла, да? Радуешься, да? Сломала меня! Вот тебе правда и радуйся. И не беременна Танька, она просто идиотка! Хотела, чтобы я побегал за ней, а не я бегал! К родным укатила, а потом прикатила, когда поняла, что мне по хую! С подругами тусила в бильярдной, а тут пьяный я. Вот и устроили концерт…Видели меня с тобой, ей передали. Бабская ревность и вот. Привет, нахуй! ну прости меня, прости! Что я тупо повел себя, все. Короче. Задолбало. Открывай давай. Я не собираюсь в Новый год входить в скандале. Быстро открыла, а то я пошел в машину за ломом. Считаю, блять, до трех.
Внутри так тепло-тепло. В глазок еще подсматриваю, а он буквально раскраснелся весь. Распалился. Понял же все, да? Понял, Маш. Открывай дверь и целуй его. Нет, пусть сам меня целует!
—Девушка, да простите вы его. Я устал это слушать каждый день. И вообще, лучше приходите к нам за стол, а не ругайтесь тут до бесконечности…— второй сосед просыпается. Теперь мы все смеемся.
Замок все-таки щелкает. Дверь распахиваю, и меня сносит напором спецназа. Он в два шага оказывается в моей квартире и ногой захлопывает дверь. Крепко-крепко меня обнимает до похрустываний в позвоночнике. Маленькие разряды тока по всему телу скользят.
—Я пиздец соскучился.
Обнимаю его также крепко в ответ и понимаю, что тоже соскучилась. Очень.
МЕКС
Эти дни прошли как один сплошной ужас. Я реально дышать не мог, и себя в зеркале не узнавал. Впрочем, как и все. Сначала мне казалось,что я сдохну от похмелья на утро, но нет, я сдыхал, когда ложился в кровать и ловил
А еще когда представлял, что теперь вот так всегда просыпаться буду без нее, потому что она себе там мультиков накрутила на ровном месте.
КАКАЯ, БЛЯТЬ, ИЗМЕНА? У МЕНЯ?
Из измен у меня только левая рука и правая. Все. И то это все было, когда у нее были красные дни календаря, а я хотел безумно, адски, до трясучки.
Ни одной шутки я за эти дни не произнес, ни одной улыбки не выдавил из себя, ходил как в воду опущенный. Все дни проводил у нее под дверью, проклинал тот вечер и встречал полное недоумение в лицах парней. Это была новая версия меня, не похожая вообще ни на что.
Вообще не понимал, что делать, только знал, что надо идти к Маше и говорить. Архангел меня даже с работы отпустил, потому что я не в адеквате был, невменяшка.
И я пошел решать, не потому что мне сказали, а потому что иначе вообще не представлял, как существовать.
Нина мозг вынесла с особым усердием, сказав, что теперь у нее есть сестра, а брата нет. И чтобы я это исправлял как могу. Что Маша найдет себе адекватного мужика и будет счастлива без этих качелей.
Меня буквально плитой придавило. А если реально найдет, а если вообще не захочет со мной дел иметь? Я же не могу ее заставить. Это не тот случай, что насильно мил. Нет, я могу…но это не то, ведь я хочу ее отклика.
Такая паника родилась внутри, что я как в жопу ужаленный был постоянно. Маша как назло ни в какую не хотела со мной говорить, хоть я уже все ей на подносе принес, как пес преданный в ногах сидел и ждал, пока она соизволит меня по голове потрепать.
Нет и все.
Разнос бывшей устроил, сказал, что просто уничтожу ее, если она еще раз попытается влезть в мою жизнь. Та и не рада была, что вообще со мной связалась когда-то.
Нина подключилась, предки наяривать начали. Я всех скидывал, не хотел вообще говорить, только сидел как дебил у
Никогда не пасую ни перед какими трудностями, и она не станет вообще для меня трудностью, потому что мое. И все, а остальные могут только обломиться!
День за год. Да за два. Я точно постарел.
Потому что я хоть и дурак, но все понял, и теперь не собираюсь больше тупить.
Первым делом пошел в магазин и купил кольца в трех размерах, потому что я не знаю, какой у моей женщины размер. Вот теперь у меня в кармане три бархатные коробки, а внутри дыра, которая вообще не заживается и не заживет, если она меня не примет обратно.
То есть я официально боюсь, что она мне скажет “нет”. И что ничего не поможет. Самым большим счастьем будет, если она станет одной фамилией со мной. И тогда я выдохну, но не надолго. Пусть родит мне. И успокоюсь. Наверное?
Этот испуг придется выкатывать яйцами у бабки.
Парней знакомых из охранной службы к Маше приставил, ведь она характер показывала и сбегала в магазины в часы моей отлучки! Реально сердце резало без ножа.
Я бы и сорвался к ней в очередной ее вечерний загул, если бы батя не пришел ко мне по душам поговорить. Без приглашения заявился и был таков, с бутылкой коньяка три часа дня.
Окинул меня печальным взглядом, видимо, я и правда смотрелся не але.
МАША
Он впивается губами в мои и рывком поднимает, на ходу сбрасывая с себя обувь. Кажется, что я взлетаю, но нет, меня просто так подбрасывают на каждом повороте. Оплетаю ногами узкую талию спецназа и отвечаю на таранящий поцелуй, больше похожий на секс языком.
Лавина самых разных чувств накрывает меня с головой, но среди прочего есть одна: упоительное счастье, перекрывающее вообще все негативные эмоции, что до недавнего времени так плотно вплелись в мою душу и вросли в сердце. Когда казалось, что жизнь вообще повернулась самым непримечательным местом из всех.
—Я так скучал, чуть не подох. Не делай так больше, всегда говори со мной. Это пиздец, как накрывает. Когда я не слышу твоего голоса, когда ты не ругаешься хотя бы со мной. Ужасно. Худшее психологическое насилие из всех, — рычит спецназ, стягивая с себя куртку, с меня кофточку, тут же присасывается к груди и ведет языком по открытым участкам.
Пальцы проворно расстегивают бюстье и освобождают от оков пухлые капли, что тут же оказываются в плену губ. Языка, зубов. Максим покусывает, заливает и всасывает в себя то один сосок, то второй, успевая при этом еще и стянуть с меня домашние штаны, болтающиеся на бедрах на честном слове.
Яркая вспышка перед глазами загорается. Волнами по телу поднимается мучительное предвкушение предстоящего тайфуна.
Наша скорость запредельная, а чувства вывернуты наизнанку. Сталкивается лбами, губами, языками. Не успеваем, не успеем! Веду взмокшими ладошками по широким плечам и сама жмусь к спецназу, ощущая, насколько он на пределе.
Джинсы падают вслед за домашними штанами, и мы приземляемся на раскладной диван, не дойдя даже до кровати. В самой неудобной позе, в самой ожесточенной гонке, срывая дыхание, растворяясь в поцелуях и касаниях на грани боли, мы есть друг у друга.Каждое касание как ожог на коже оседает, оставляя яркие отметины о нашем безрассудстве. Впиваю ногти в огненную смуглую кожу и хрипло стону…
Член вторгается в меня рывком без всякой подготовки, ведь рядом с Мексом я вообще всегда готова, стоит только взглянуть на эту широкоплечую машину для убийств. Шучу…насчет машины.
Зрение подводит, и все на мгновение гаснет, тухнет под напором, смывающим мою реальность напрочь бушующими волнами неспокойного нрава спецназа.
Первый толчок как поток свежего воздуха. Охнув, прогибаюсь в пояснице, когда следует второй, третий. четвертый без остановки. Спецназ таранит меня, кусая шею, следом зализывая кожу. Обнимает так крепко, что сложно выхватить хоть клочок живительного кислорода.
Придавливает грудью.
За свою грубость извиняется прорывающимися иногда нежными поглаживаниями лица, но я не способна воспринимать ничего, кроме ощущения полноты в теле, разрывающих реальность поцелуев и острых, до боли глубоких толчков, возносящих меня ввысь.
Мы приходим к финишу быстрее обычного и одновременно, вздрогнув и тут же опав в объятиях друг друга. Переплетясь руками и ногами.
Остается непрекращающаяся вибрация и пульсация между ног. Он все еще во мне. А я в нем.
Спецназ прижимается носом к моему лицу и хрипит еле слышно:
—Выходи за меня.
Не сразу соображаю услышанное. Наверное, все еще давление в ушах стреляет. Но сердце удар пропускает, оступается и слетает куда-то вниз и сразу наверх. Кардиограмма показала бы сбой. И глупая улыбка на лице расползается именно потому, что я плохо расслышала.
—Что?
—Выходи за меня, я тебя люблю, — возвышается надо мной спецназ и всматривается в глаза без тени юмора на лице.
Ноль усмешки на мужественном лице пугает не меньше, чем все, что с нами уже случилось. Замираю, чувствуя, как по спине сползает неясно откуда взявшийся страх. Вдруг он так шутит? Или мне все это снится?
Давление в ушах растет. И то самое предвкушение захватывает тело, потому что меня сейчас вообще проворачивает в центрифуге, к чему я не была готова от слова совсем .
—Я хочу, чтобы ты стала моей женой, малыш, потому что я не представляю, как без тебя жить вообще. Вообще не хочу, я не хочу так. Без тебя не хочу. Мне хватило этих дней, чуть не окочурился к чертовой матери. Хочу хвастаться, что моя жена китайский знает, и что она у меня самая пиздецововзрывающая мозг женщина. И что люблю ее сильно и очень хочу, чтобы она со мной была до старости и даже больше. Даже когда я буду очень-очень старым и противным, но все равно буду любоваться ею, гордиться ею, целовать, любить, — опускает взгляд и бодается носом в мой, все еще пульсируя во мне.
Могла ли я подумать, что он когда-то сможет такую речь произнести? Нет.
А что я соглашусь выйти за него?
Тоже нет.
Но счастье такое внезапное, и такое всепоглощающее.
—Да.
Махнув головой, спецназ подозрительно косится на меня с прищуром, Считывает подвох? А нет его? Внутри разливается патокой радость, которую я заслужила. Которую он заслужил. Мы.
—Да, то есть? Ты согласна?
—Я согласна, да, я тебя люблю, — смеюсь в ответ и перехватываю его голову, чтобы…поцеловать сильнее и продолжить начатое.
Новый год мы встречаем по-своему прекрасно, ну а кто нам запретит? Никто.
Вам нужно знать, кто ловит букет на свадьбе у Нины?
Максим меня буквально толкает навстречу этому букету. А сам героически сражается за подвязку. Мы всех уделали, потому что мы команда.
Приглашаем вас на торжество, дорогие. Скучно не будет точно…
Теперь уже точно, когда ко мне у суда нет вопросов, и я могу посвятить себя подготовке к свадьбе и еще кое-чему...
Всем оставаться на местах, потому что работает спецназ.
Вернее, он уже отработал как надо.