Крики в соседнем доме затихли. Хлопнула дверца машины, взревел мотор. Джип резко взял с места и скрылся в темноте.

Только тогда Улитин наконец-то смог перевести дух. У соседей в последние минуты творился какой-то ужас! Может, оно и давно происходило, кто знает, только Егор Семенович проснулся лишь пять минут назад. Все это время он слышал, как кричала женщина. По всей видимости, это была Марина, дочь соседа. Улитин узнал ее голос. С ней наверняка творилось что-то страшное. Иначе человек не станет так надрываться.

Да, Улитин проснулся, но минуты две или три никак не мог сообразить, что происходит. Когда он наконец-то понял хоть что-то, дверца хлопнула, машина уехала.

«А ведь беда у них, у Рябошкаповых! — подумал Егор Семенович. — Может, то же самое, что у Чугунова стряслось. Выходит, нужно в полицию сообщить. Или не стоит это делать? Будешь тише сидеть, дольше проживешь. С другой стороны, какие неприятности мне могут грозить? Если из дома не выходить, к соседнему коттеджу не приближаться, ничего там не трогать, то никаких подозрений против меня быть не может. Этот самый Павел, сосед наш, человек неприятный. Помогать ему мне никак не хочется. Но позвонить, это ведь такая малость. Да, надо сообщить!»

Можно отметить, что другой человек на месте Егора Улитина первым делом кинулся бы будить супругу, чтобы перенести бремя решения важного вопроса на хрупкие женские плечи. Но Егор Семенович был человек другого склада. Все жизненные решения, малые или большие, он привык принимать сам, лично.

Поэтому Улитин прежде всего убедился в том, что его дражайшая супруга Валентина Трофимовна продолжает дрыхнуть и даже слегка похрапывает во сне. Потом он спустил ноги с кровати, нашарил тапочки, все так же, не зажигая света, нащупал телефон, лежавший на столике возле кровати, взял его и проследовал в гостиную.

Он затворил за собой дверь спальни, набрал сто двенадцать, услышал деловитый женский голос и сказал:

— Это вас беспокоит Улитин Егор Семенович из поселка Пятый квартал. Дело в том, что у моих соседей…

И Гуров, и Крячко привыкли вставать очень рано. Поэтому уже в семь часов они позавтракали бутербродами, прихваченными с собой из Москвы, в половине восьмого вышли из гостиницы и стали ждать, когда подойдет машина из управления. Прошло минут десять, а ее все не было. Тогда Лев Иванович достал телефон и вызвал майора Колесова, который руководил расследованием. Его номер он накануне получил от того самого неразговорчивого лейтенанта.

Майор ответил не сразу, а когда отозвался, его голос был плохо слышен из-за мотора, гудевшего где-то рядом с ним. Было очевидно, что он находится в машине.

— Здравствуй, майор, это полковник Гуров тебя беспокоит, — сказал сыщик. — Мы тут с коллегой уже всю мостовую возле гостиницы истоптали, а вашей машины что-то не видно. Не скажешь, когда она придет?

— Здравия желаю, товарищ полковник! — ответил ему звучный мужской голос. — Рад вас слышать. Извините, что так получилось. Мы никак не ожидали, что вы так рано встаете. Сейчас я дам команду, и машина скоро будет.

— А может, майор, ты сам к нам подъедешь? — спросил Гуров. — Судя по звукам, которые до меня доносятся, ты как раз находишься в машине.

— Простите, товарищ полковник, но я подъехать никак не могу, — извиняющимся тоном ответил Колесов. — Я в настоящий момент еду совершенно в другую сторону, в деревню Буденовку, и нахожусь уже довольно далеко от города.

— Эта поездка, конечно же, связана с расследованием убийств? — с нескрываемой иронией спросил Гуров.

— Совершенно верно, связана, — ответил майор. — Мы получили сведения, что там, в Буденовке, скрывается у родственников сообщник подозреваемого.

— И кто же у тебя является подозреваемым? — поинтересовался Гуров.

— Да, ведь вы не в курсе, еще не знакомились с ходом расследования, — сказал Колесов. — Основным подозреваемым у нас является гражданин Черкасов. Он задержан, в настоящий момент находится в СИЗО. Однако мы установили, что у него имеются сообщники. Вот одного из них мы сейчас и стремимся задержать.

— Но, насколько я знаю, Черкасова вы задержали довольно давно, — заметил Гуров. — Уже после этого произошло еще два налета. Какой же он в таком случае главный подозреваемый?

— Одно другому нисколько не противоречит, товарищ полковник, — ответил Колесов. — Черкасов вполне мог руководить своей бандой, находясь в СИЗО. К сожалению, есть разные способы это делать. Можно передавать послания с помощью адвокатов, других заключенных, которым разрешены свидания. В настоящий момент мы постарались свести эти возможности для Черкасова к минимуму, затруднили общение с адвокатом, перевели его в одиночную камеру. Однако он, как видно, уже успел передать руководство бандой своему подельнику. Теперь мы намерены задержать этого субъекта.

— Ладно, майор, я тебя понял, — сказал Гуров. — Думаю, имеет смысл отложить этот интересный разговор на потом, а то мы с полковником Крячко так и будем стоять здесь, возле гостиницы до самого вечера, а то и подольше. Так что мы попробуем самостоятельно добраться до вашего управления. — Лев Иванович выключил телефон и сказал лучшему другу: — Да, судя по этому разговору с майором Колесовым, работать с местной полицией нам будет трудно. Ладно, давай двигаться в управление своим ходом. Поищи в телефоне, где оно тут находится.

— Уже нашел, — ответил Крячко. — Я еще по ходу твоего разговора с этим майором понял, что надо самим искать способ передвижения. Управление тут недалеко, всего в километре. Вон в ту сторону надо идти. Пошли, заодно разомнемся.

Друзья двинулись в путь. Прогулка оказалась даже приятной. Стояла прекрасная сентябрьская погода.

Некоторое время господа полковники шли молча, потом Гуров произнес:

— Слушай, Стас, тут у меня возникло сомнение насчет того, что мы идем в правильном направлении.

— Это в каком же смысле? — осведомился Крячко. — Навигатор точно указывает, что надо двигаться на восток, огибая центральную площадь.

— Я не о твоем навигаторе говорю, а о совсем других вещах, — сказал Гуров. — Знаешь ли, сейчас вспомнил свой разговор с генералом Орловым. Он мне сказал, что начальник управления генерал Поляков делает вид, будто расследование трех нападений идет успешно, короче говоря, втирает начальству очки. Ровно то же самое делал сейчас этот майор Колесов. Если его послушать, то можно сделать вывод, что у них все хорошо, преступление почти раскрыто. Мы можем уже сейчас покупать обратные билеты и лететь назад, в Москву. Правильную картину Орлову дал не полицейский, а здешний прокурор Прошин. Так, может, нам с тобой сначала надо не в управление идти, а в прокуратуру? Раз уж наши коллеги за нами машину не прислали и мы передвигаемся своим ходом.

— Ты и в самом деле так считаешь? — спросил Крячко. — Если да, то я сейчас найду адрес прокуратуры, и мы сменим направление.

— Нет, погоди искать новый адрес, — сказал Гуров. — Для начала надо бы созвониться с этим прокурором, договориться о встрече, а я этого не сделал. И вообще, представь, как это будет выглядеть, если мы вместо управления пойдем в прокуратуру. Могу тебе сказать, тем самым мы продемонстрируем явное недоверие к нашим здешним коллегам. Пока еще нельзя говорить о том, что они заслужили такое отношение к себе. Подумаешь, немного странно ведут расследование, машину нам в гостиницу не прислали. Из-за этого не стоит ссориться с ними. Так что мы с тобой будем двигаться в прежнем направлении, но иметь в виду, что нам надо сегодня же встретиться с прокурором Прошиным. Он имеет свой взгляд на все эти убийства.

Дом гостиничного магната Павла Рябошкапова Гурову не понравился. Конечно, особняк выглядел величественно — три этажа, парадный вход отделан мрамором, все сверкает. Но все это было как-то слишком, лишено меры, следовательно, и вкуса.

Капитан Семенов открыл калитку, и они вошли во двор. Прежде чем идти в дом, Гуров остановился и огляделся.

Особняк стоял немного в глубине участка. К нему вела дорожка, обсаженная кипарисами. Дальше, за домом, виднелся парк. Судить отсюда о его размерах было трудно.

— Я вижу, владелец этого дома жил ни разу не бедно, — заметил Гуров.

— Да, Рябошкапов был одним из самых богатых людей в Камнеозерске, — согласился с этими словами сыщика Семенов. — Общий размер его состояния приближался к миллиарду рублей.

— Так ты говоришь, что все это состояние отойдет городу Камнеозерску?

— Нет, про Рябошкапова я ничего такого не говорил, — ответил капитан. — Это я про Алексея Чугунова сказал. А с Рябошкаповым пока точно неизвестно. Я не могу сказать, кому перейдет его состояние. Дело в том, что документы-то все утрачены.

— Это почему же? — поинтересовался Крячко.

— А я разве этого не говорил? — с удивлением осведомился капитан. — Все эти преступления объединяла одна особенность. Преступники уносили из домов не только деньги и ценные вещи, но и все те документы, которые смогли найти. Так что нам во всех трех случаях было очень трудно установить юридическую картину, выяснить, кому что принадлежит.

— Вот, значит, как? — задумчиво сказал Гуров. — Да, это интересно, конечно. Но я сейчас о другом. При таких размерах дома хозяин должен был держать порядочную прислугу. Да и за парком кто-то должен ухаживать. Значит, имелся садовник. Так ведь?

— Да, — сказал Семенов. — В доме постоянно проживали два охранника, горничная, повар, личный водитель, садовник. Раз в неделю приходили две женщины, проводили генеральную уборку.

— Где сейчас все эти люди?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — ответил капитан. — Не знаю, где они все. Скорее всего, новую работу ищут. Неизвестно, когда в этом доме появятся новые хозяева.

— Но показания персонала у вас в деле имеются? Вы их всех допросили?

— Конечно, имеются, товарищ полковник. Мы всех тщательно допросили, установили, кто где был, что видел, что не видел. Если хотите, я вам сейчас расскажу.

— Нет, не надо, — остановил его Гуров. — Вот вернемся в управление, тогда и ознакомимся со всеми показаниями. Это я так спросил, для общей картины. Да, вот еще какой вопрос. Ты говорил, что свидетелем убийства был один из соседей. Где его дом?

— Я, наверно, не совсем точно выразился, — сказал капитан. — Я говорил о Егоре Улитине. Его дом вон там, за той елью. Видите, крыша торчит? Но Улитина нельзя назвать свидетелем в полном смысле слова. Он ничего не видел, только услышал ночью крики, доносящиеся из соседнего дома, и вызвал полицию. Когда она приехала, его взяли в число понятых, так что он одним из первых видел место преступления.

— Да, надо будет поговорить с этим Егором, раз у него оказался такой чуткий слух, — сказал Гуров.

— Слушай, Стас, сходи-ка ты в этот дом, крышу которого нам показал капитан. Если Егор Улитин окажется дома, поговори с ним. Если его нет, сам решишь, как тебе действовать. Может, у него офис где-нибудь неподалеку В таком случае туда можно быстренько съездить. Капитан, дай-ка полковнику Крячко ключи от машины, чтобы он смог на некоторое время отлучиться.

Семенов молча передал Крячко ключи.

Тот шагнул к выходу из парка, потом обернулся и спросил:

— А ты здесь еще долго собираешься пробыть?

— Полчаса точно, — ответил Гуров. — А может, и больше. Это смотря как пойдет осмотр.

Крячко кивнул и направился к машине.

Из дома убитого Рябошкапова оперативники вернулись в управление и поднялись в кабинет, расположенный на третьем этаже, где размещалась группа, ведущая расследование. Это помещение, как выяснилось, не пустовало. За столом сидел темноволосый широкоплечий мужчина.

— А вот и мой непосредственный начальник, майор Николай Васильевич Колесов! — воскликнул Семенов, увидев его.

Тот взглянул на сыщиков, улыбнулся, встал и шагнул им навстречу. Тут выяснилось, что он не только атлетически сложен, но и рост у него порядочный.

— Ага, а вы, значит, и есть знаменитый сыщик Лев Иванович Гуров? — спросил Колесов. — Здравия желаю, товарищ полковник! А кто ваш напарник?

Когда процедура знакомства завершилась, все уселись вокруг стола, и Гуров сказал, обращаясь к Колесову:

— Капитан нам показал место последнего преступления. Теперь мне хотелось бы узнать подробности о двух первых налетах. Все, что вам известно: время нападения, число жертв, способ убийства, все обстоятельства. Давай, майор, докладывай, а я буду слушать и задавать вопросы.

— Я как раз сидел, составлял план такого сообщения, — сказал майор. — Так и думал, что вы захотите получить полную картину. Хорошо, давайте начнем с первого нападения. Двадцать седьмого апреля Дмитрий Дементьев, работавший в охранном предприятии «Твердыня» и охранявший усадьбу Петра Аркадьевича Куликова, приехал, как обычно, на работу, чтобы сменить другого охранника, Дениса Сурикова, который дежурил предыдущие сутки. Обычно эта церемония происходила возле ворот. Человек, уходивший на отдых, заранее открывал их, чтобы сменщик мог въехать. Однако на этот раз ворота оказались закрыты. Дементьев удивился, но, по его словам, не очень встревожился. Он решил, что напарник отвлекся на какое-то срочное дело или его зачем-то позвал хозяин. Поэтому Суриков и не успел открыть ворота. Он позвонил и стал ждать. Но из дома никто не появлялся, и тогда Дементьев забеспокоился. Звонок на воротах был довольно громкий, в доме его должны были услышать. Он вспомнил, что у него есть ключ от калитки, но не сразу сообразил, где он лежит, поскольку почти никогда им не пользовался. Дементьев стал шарить по карманам, полез в бардачок машины и тут вдруг заметил за воротами, перед домом, что-то необычное.

— А там что, забор не сплошной? — спросил Крячко. — С улицы видно, что делается во дворе?

— Сам забор сплошной, кирпичный, а ворота из кованой стали, решетчатые, — ответил Колесов. — Так хозяин захотел, Петр Аркадьевич. Так вот, Дементьев пригляделся и понял, что там, в кустах, кто-то лежит. Тогда он оставил поиски ключа и позвонил нам.

— То есть решил себя застраховать, — сказал Гуров. — Не стал входить на территорию, где что-то случилось, до прибытия полиции.

— Совершенно верно. Он позвонил в полицию, и к дому была выслана патрульная машина. К этому времени Дементьев уже отыскал свой ключ, но сам открывать калитку не стал, отдал ключ сержанту. Сейчас посмотрю его фамилию. Да, сержант Погорелов калитку отпер, и они втроем — он сам, рядовой из патруля и охранник — вошли на территорию усадьбы.

— Минутку, майор, давай здесь немного задержимся, — сказал Гуров. — Дом, о котором идет речь, тоже находится на охраняемой территории, да? Там имеется шлагбаум, а возле него несет службу охранник?

— Нет, товарищ полковник, не так, — покачал головой Колесов. — Особняк Петра Куликова находится в другом районе, ближе к центру города. Здесь охраняемой территории нет. Этот дом выходит непосредственно на улицу Буденного.

— Я понял, давай дальше, — сказал Гуров.

— Значит, они втроем вошли и обнаружили за кустами тело охранника Дениса Сурикова. У него было перерезано горло. Тело уже остыло, то есть смерть произошла еще ночью. Когда сержант это обнаружил, он поступил так же, как и охранник Дементьев, не стал сам входить в дом, а позвонил в управление. Так что первым человеком, который попал в то утро в дом Куликова, был мой напарник, капитан Семенов, уже знакомый вам. — Майор кивнул ему, как бы передавая эстафету и предлагая продолжить рассказ.

Семенов понял это и заговорил:

— Получив сообщение сержанта Погорелова, я занялся формированием следственной группы. В нее вошли два оперативника, врач, фотограф и другие специалисты. В девять тридцать четыре мы выехали на место. Сержант Погорелов к этому времени обошел дом вокруг, осмотрел его. Он доложил мне, что снаружи все выглядит совершенно нормально, как обычно, не считая одного момента. Погорелов установил, что задняя дверь дома заперта, а парадная нет. Она даже слегка приоткрыта. Ничто не мешает войти в дом. Мы вошли и установили, что все его обитатели мертвы.

— Сколько было этих обитателей? — спросил Крячко.

— Четверо, — ответил Семенов. — Прежде всего это был сам хозяин, Петр Аркадьевич Куликов. Он лежал возле лестницы, нижние ступеньки которой были залиты его кровью.

— Как он был убит? — спросил Гуров. — Тоже ножом, как и охранник?

— Нет, Куликова застрелили, — ответил капитан. — Мы совместно с криминалистами смогли восстановить картину трагедии, реконструировали события, случившиеся той ночью. Но давайте я все же сначала закончу рассказ о жертвах, потом сменю тему.

— Да, так будет правильно, — сказал Гуров.

— Значит, Куликова убили на лестнице. Тело его жены, Марии Владимировны, было обнаружено в спальне. Вот она была убита ножом. Горло ей перерезали. Точно так же погибли дочь Куликовых, шестнадцатилетняя Настя, и горничная Ирина Жукова.

— Неужели обе женщины были просто убиты? — поинтересовался Крячко. — Ничего сексуального?

— Нет, следов сексуального насилия мы не обнаружили, — ответил Семенов.

— Понятно, — протянул Стас. — Осторожность оказалась сильнее желания. Убийца не захотел оставлять следы.

— Да, мы пришли к тому же выводу, — проговорил капитан. — Теперь о времени совершения преступления. Врачи определили, что все жертвы умерли примерно в одно время — между двумя и тремя часами ночи. Дальше, если не возражаете, о том, как развивались события. По всей видимости, преступники располагали дубликатом ключа от калитки. С его помощью они вошли на территорию усадьбы. При этом в дежурке у охранника Сурикова сработала сигнализация. Он вышел во двор, чтобы выяснить причину тревоги, и был убит. Затем преступники вошли в дом через дверь, которая оставалась открытой. Наверное, они надеялись застать его обитателей врасплох. Но сигнализация разбудила не только охранника, но и хозяина дома. Петр Куликов вышел из спальни, стал спускаться по лестнице. Тут преступники его и застрелили.

— Странно это. Не понимаю, почему они изменили своему любимому холодному оружию, — задумчиво произнес Гуров. — Ведь они наверняка могли справиться с хозяином дома и без помощи пистолета. Да, кстати, из какого оружия был убит Куликов?

— Его застрелили из пистолета Макарова, — вместо капитана ответил на этот вопрос Колесов. — В базе данных криминального оружия этот ствол не числился, поэтому установить его владельца мы не смогли.

— Понятно, — произнес Гуров. — Ну, капитан, заканчивай свою реконструкцию. Или ты уже все сказал?

— Да, в общем, почти все, — ответил Семенов. — Преступники застрелили хозяина дома, тут же бросились в спальни, где находились женщины, и убили их всех прямо там. Потом они вскрыли сейф.

— А вот это интересно! — заметил Крячко. — Значит, здесь они знали код? Им не требовалось пытать хозяина, чтобы его заполучить. Как так вышло?

— Неизвестно. Еще мы не знаем, сколько денег лежало в сейфе. Может, там вообще не было наличных, только документы. Так или иначе, но сейф они обчистили полностью. Мы в нем ничего не обнаружили. Кроме того бандиты унесли украшения, принадлежавшие жене и дочери убитого, и две картины из его коллекции.

— Так Куликов собирал картины? — спросил Гуров. — И насколько велика была его коллекция?

— Всего в доме было два десятка картин, — ответил Семенов. — Они висели в гостиной, в кабинете, а также в столовой.

— Эти картины представляли какую-то ценность?

— Куликов собирал полотна современных художников. То есть ценность этих работ пока неизвестна. Никто не знает, получат эти художники известность или нет. Но две картины, которые преступники унесли, кажется, довольно дорогие.

— А почему вы все время говорите о бандитах «они»? — спросил Крячко. — Может, это все совершил один человек?

Семенов покачал головой и произнес:

— Нет, преступников явно было несколько, по крайней мере двое, скорее даже трое. По ходу восстановления картины событий, приключившихся в доме Куликова, мы поняли, что один бандит не успел бы зарезать жену Куликова, его дочь и горничную, все это почти одновременно.

— Но следов или отпечатков пальцев нескольких человек вы не обнаружили? — осведомился Гуров.

— Нет, следов никаких.

— Итак, нападение на дом Куликова, оказавшееся первым, дало нам пять трупов, — проговорил Лев Иванович. — Спустя два месяца произошел второй налет, на этот раз на дом банкира Чугунова.

— Да, в июне бандиты напали на дом Алексея Чугунова, — сказал майор Колесов. — Это нападение было самым кровавым. В его ходе погибли семь человек, в том числе двое маленьких детей.

— Что ж, давайте, рассказывайте про это второе убийство, — заявил Гуров.

— Тут лучше буду говорить я сам, — произнес майор. — Потому что выезжал в дом Чугунова и знаком со всеми обстоятельствами. Впрочем, чего-то нового из моего рассказа вы почти не узнаете. Налет на дом Чугунова был как две капли воды похож на предыдущий. Единственное отличие состояло в том, что в усадьбе Чугунова не было охранника. Погибли хозяева, их гости и горничная Дарья Бокова тридцати шести лет. Именно этот налет оказался самым кровавым — семеро убитых. Все это снова произошло в середине ночи, между тремя и четырьмя часами. Убийцам, судя по всему, удалось застать обитателей дома врасплох. Там находились двое мужчин. Младший Чугунов, Виталий, являлся страстным охотником, умел владеть оружием и вообще был физически развит. Но ни один из них не смог оказать бандитам сопротивление. Они были убиты в своих кроватях.

— Снова холодным оружием? — спросил Крячко.

— Да, в ход опять был пущен нож, — ответил Колесов. — Этот налет от предыдущего отличает вот какое обстоятельство. Здесь бандиты не смогли открыть сейф. В нем так и осталась некоторая наличность, а также кое-какие документы.

— Так что же бандиты унесли? В чем состояла их добыча? — спросил Гуров.

— Добыча была в деньгах, находившихся не в сейфе, украшениях, а также в дорогой технике, — ответил майор. — Там даже у детей, как мы выяснили, были айфоны последних моделей. Так что одни только телефоны жертв стоили около трехсот тысяч рублей.

Крячко с сомнением покачал головой и заявил:

— Из-за таких цацек редко убивают. И уж тем более ради них не устраивают такие профессионально подготовленные налеты. Тут что-то не вяжется. Как ты думаешь, Лев Иванович?

Гуров ответил не сразу.

Он несколько минут сидел, задумавшись, потом тряхнул головой и сказал:

— Ты, Стас, задал самый важный вопрос в этом деле. Мне с самого начала что-то здесь казалось непонятным. Теперь ты указал главную странность этих трех налетов. Она состоит в отсутствии у бандитов явно выраженного мотива. Из-за чего убиты семнадцать человек? Неужели все эти зверства совершены ради миллиона наличными в одном случае, шести телефонов в другом, каких-то украшений в третьем? Нам необходимо понять, что получили преступники от этих налетов. Тогда мы сможем выйти на их след. Кстати, майор, а на каком основании вы так уверены в том, что все три преступления совершила одна группа? Почему вы объединили эти три дела в одно?

— Из-за явного сходства действий фигурантов, — ответил Колесов. — Везде применялось одно и то же оружие, то есть холодное. Все налеты совершены в одно и то же время, глубокой ночью. Преступники везде действовали с исключительной жестокостью, не оставляли ни единого свидетеля. Есть и другие общие черты, но, в общем, у нас с самого начала не было сомнений в том, что эти дела нужно объединять. Начальник управления нас в этом поддержал. Теперь о том, что касается мотива преступников. Я не согласен с тем, что их добыча была такой уж маленькой. Это у вас в Москве, может быть, миллион рублей ничего уже не стоит, вам подавай эту сумму зеленью. А у нас это нечто, ради таких денег люди на многое готовы. Да и о ком мы с вами сейчас говорим? О настоящих отморозках, отпетых уголовниках! Мы считаем, что эти преступления совершила группа, которой руководили известный криминальный авторитет Черкасов, он же Бендер, и его помощник Николай Салько по кличке Боксер. У этих бандитов руки по локоть в крови! Такие мерзавцы за миллион могут убить не только семнадцать, но и сто семнадцать человек!

— Этот Черкасов находится сейчас в СИЗО? Я правильно понял? — спросил Гуров.

— Да, мы его задержали еще в мае, — ответил Колесов.

— Нам надо бы с ним встретиться, — сказал Лев Иванович. — Мы, конечно, почитаем его показания, которые у вас уже есть. Но хотелось бы и своими глазами поглядеть на этого отмороженного бандита. Сегодня можно устроить такое свидание?

— Сегодня не знаю. Там ведь идут следственные действия, — проговорил Колесов. — Но я выясню, когда можно будет посетить СИЗО, и сразу вас извещу.

— Извести, майор, уж будь так любезен, — сказал Гуров. — А пока что мы хотели бы поглядеть на дома, где произошли первые два убийства. Говоришь, там теперь другие люди живут?

— Да, дом Куликова был продан. Теперь в нем живет некий гражданин Мелканян, — ответил Семенов. — А дом банкира Чугунова перешел в собственность города. Наши депутаты никак не решат, что с ним делать — продать, устроить там школу или детский сад, использовать как-то иначе. Так что пока дом стоит пустой.

— Но ведь ключи от этого пустого дома у вас имеются? — осведомился Гуров.

— Да, ключи есть, в столе лежат, — сказал Колесов.

— Вот и отлично, — заявил Лев Иванович. — Дай нам эти ключи, заодно и адрес. Да не только этот, но и дома Куликова. Может быть, мы решим навестить новых хозяев. Да, и еще нам на время расследования нужна машина. Не совсем удобно каждый раз просить капитана, чтобы он нас подвез.

— Какой вопрос? — воскликнул Колесов. — Никаких проблем! Сергей, выдели Льву Ивановичу автомобиль. Вам «Гранта» пойдет или нужно что-то посолиднее?

— Нет, нас вполне устроит и «Гранта», — сказал Гуров.

— Тогда капитан сейчас созвонится с гаражом, выдаст вам ключи и адреса этих домов. Я созвонюсь с СИЗО и к завтрашнему дню устрою вам свидание с этим авторитетом Черкасовым. Надеюсь, после этого вы не скажете, что мы не оказали вам помощи в расследовании!

— Конечно, мы такого не скажем, — заявил Гуров. — Зачем напраслину на вас возводить?

Спустя четверть часа сыщики уже сидели в машине.

Крячко вырулил со служебной стоянки возле здания управления, притормозил перед выездом на главную городскую магистраль и спросил:

— Так ты скажи, Лева, куда мне в первую очередь ехать, к дому Куликова или Чугунова? Ты ведь с кем-то договаривался по телефону.

— Да, я договорился, — ответил Гуров. — Но совсем с другим человеком. Так что по адресам, которые нам дал капитан Семенов, мы не поедем, отправимся в другое место. Сейчас скажу адрес. Вот, можешь вбить в навигатор: улица Соборная, дом шесть.

— Что там находится? — поинтересовался Крячко. — Бюро ответов на все вопросы? Малина для местных криминальных авторитетов? Или еще что-то?

— Именно еще что, — сказал Лев Иванович. — По этому адресу располагается областная прокуратура. Я сейчас договорился о встрече с Геннадием Александровичем Прошиным.

— Ну да, ну да! — воскликнул Крячко. — Как я мог забыть? Ведь мы собирались встретиться с областным прокурором еще утром, когда мы возле гостиницы стояли. А ведь ты не стал говорить нашим коллегам, что мы собрались увидеться с ним.

— Даже не знаю, почему я так сделал, — произнес Гуров. — Почему-то мне захотелось сохранить наши контакты с областным прокурором в тайне от майора Колесова и его верного друга Семенова.

— Да, может быть, так и лучше, — согласился Крячко. — Хорошо, едем на эту самую улицу Соборную. Хотя хочу напомнить, что сейчас уже два часа дня, самое время пообедать. Может, мы с тобой сначала заглянем в какую-нибудь пельменную или другое подобное заведение? Мне как-то не очень хочется работать на голодный желудок.

— Нет, я уже договорился с Прошиным, он нас ждет, — сказал Гуров. — Неизвестно, когда у прокурора области вновь появится свободное время. Так что пообедаем после встречи с ним.

— А дома Куликова и Чугунова, стало быть, смотреть не будем?

— Почему же? — Лев Иванович пожал плечами. — Обязательно посмотрим. Но сделаем это уже после свидания с прокурором и обеда.

— Ладно, после так после, — сказал Крячко как-то довольно уныло. — На Соборную так на Соборную. В таком случае нам направо.

Старинные друзья отправились в областную прокуратуру.

Из здания областной прокуратуры Крячко вышел в состоянии глубокой задумчивости, как-то на автопилоте сел за руль, завел мотор.

Только когда настало время выбрать маршрут движения, Стас наконец-то словно очнулся, встряхнул головой и спросил:

— Ну и что, куда теперь? К дому Куликова или Чугунова?

— Ты именно так ставишь вопрос? — осведомился Гуров. — Я думал, у тебя будет другое предложение.

— Какое же может быть другое предложение, когда мы такое услышали? — возмутился Крячко. — Наших с тобой коллег обвиняют в полной профнепригодности! Нам нужно смыть это пятно! Надо быстрее провести собственное расследование. Нет, если ты видишь какое-то другое направление работы, то скажи. Может, ты хотел вернуться к дому Рябошкапова?

— Нет, не хотел, — ответил Гуров и покачал головой. — Я только вспомнил, что полтора часа назад ты горячо уверял меня в том, что мы не должны ничего делать, пока не пообедаем. Скоро пять часов, время обеда давно прошло. Я думал, ты захочешь найти подходящее заведение. А ты все о работе.

Стас выслушал эти слова лучшего друга, развел руками, добродушно усмехнулся и сказал:

— Запиши очко в свою пользу. Ты прав по всем статьям. Да, поесть нам совершенно необходимо. Вот как только ты напомнил об обеде, я сразу почувствовал голод. Но уж больно на меня этот прокурор подействовал со своими сведениями. Ведь фактически именно он проделал всю ту работу, которой должны были заниматься наши здешние коллеги. Ладно, хватит о делах. Пока мы сюда ехали, я заметил несколько вывесок. Там была пельменная, одна столовая и пара кафе быстрого питания. Что выберем?

— Мне кажется, что ответ очевиден, — сказал Гуров. — Заведения быстрого питания мы сразу исключим, поскольку все то, что там подают, за еду не считаем. Я бы голосовал за столовую. Так что поедем туда. Будем надеяться на то, что она не закрыта и еда там более-менее приличная.

— Полностью с тобой согласен, — сказал Крячко. — В таком случае нам налево.

Старинные друзья проехали несколько кварталов и нашли столовую, которую заметил Крячко. Из разговора с девушкой на раздаче выяснилось, что какие-то вторые блюда уже кончились, а борщ остыл. Ведь обеденное время давно прошло. Однако сыщики упросили работников столовой разогреть две порции борща, а также котлеты с макаронами. Спустя некоторое время они уже сидели за накрытым столом.

Когда с первым и со вторым блюдами было покончено и настала очередь чая, Крячко сказал:

— А знаешь ли ты, что у меня до встречи с этим прокурором имелась собственная концепция всех этих убийств?

— Откуда же я мог это узнать? — с удивлением осведомился Гуров. — Я пока мысли читать еще не научился. Некоторые твои соображения я, конечно, угадать могу, поскольку не первый год тебя знаю, но никак не более того.

— Это хорошо, — заявил Крячко. — Так вот еще когда мы летели сюда, я подумал, что здешние преступники вполне могли поступить по известному принципу, постарались спрятать нужное убийство среди ненужных.

— Да, понимаю! — воскликнул Гуров. — То есть ты счел кого-то одного настоящей целью преступников, а всех остальных они, по-твоему, убили для вида.

— Нет, теперь это уже не по-моему, — сказал Крячко. — Сейчас я так уже не думаю. Но вначале я считал, что настоящая жертва — это Чугунов, погибшим вторым. Может быть, даже не он сам, а его сын Виталий. Но теперь, когда прокурор Прошин сообщил о деньгах, доставшихся преступникам, я понял, что никаких подстав здесь не было и все цели являлись настоящими. Так что данную тему можно больше не обсуждать. Я об этом заговорил, только чтобы доказать тебе, что тут не просто так присутствовал. Я над этим делом голову уже ломал.

— Я никогда и не думал, что ты здесь просто так присутствуешь, — сказал на это Гуров. — Не такой ты человек. Ладно, ты чай уже допил? Тогда поехали.

— А куда мы сейчас направимся? — спросил Крячко. — К Куликову или к Чугунову?

— Ко второму из них, — ответил Лев Иванович. — Майор Колесов об этом убийстве рассказал меньше всего. У меня в голове вообще не сложилась картина данного преступления. Кроме того, дом Чугунова расположен на охраняемой территории, как и Рябошкапова. Это значит, что есть дополнительные фигуранты, которых надо допросить.

— Ты имеешь в виду охранников, которые сидят в будке у въезда в поселок? — спросил Крячко.

— Да, именно их, — ответил сыщик. — Вряд ли сейчас дежурит тот же человек, что и в ночь убийства. Но я намерен выяснить имя нужного мне охранника и навестить его дома. Кроме того, осмотреть дом Чугунова удобно еще и потому, что там теперь никто не живет, ни у кого не надо спрашивать разрешения, объяснять наши действия. Так что едем в поселок, где жил Чугунов.

Друзья сели в машину и поехали в глубину поселка.

— Слушай, как ты догадался, что он был на работе в ту ночь? — спросил Крячко.

— Взглянул на него и догадался, — ответил Гуров. — По глазам. Они у него бегали. Может, это мне и показалось, но что-то в них такое было. В общем, я сразу понял. Убежден, что он мне врал. Была еще одна машина, десятая. В ней в поселок приехали убийцы. Роман в этом, конечно, никогда не признается, но нам с тобой это и не очень-то нужно. Мы найдем другие улики, ведущие к бандитам, однако и этого стража ворот упускать из вида не будем.

До дома, когда-то принадлежавшего банкиру Чугунову, они ехали недолго. Машина пару раз повернула, и он оказался перед ними, весь темный, без огней, приткнувшийся за ажурной железной оградой. Кругом царила жизнь, звучали голоса людей, а здесь было пусто и мрачно.

— Ну так что, будем смотреть, что и как там внутри? — спросил Крячко.

Он только что с трудом приткнул полицейскую «Гранту» к обочине, которая вся была заставлена дорогими иномарками. Оперативники вышли из машины и стояли перед домом, где погибли семь человек.

Однако Гуров отрицательно покачал головой:

— Нам этот осмотр мало что даст, — сказал он. — Я, конечно, хотел поглядеть на этот дом, составить какое-то зрительное впечатление о нем. С этим у меня вроде бы сложилось. Дом красивый, ничего не скажешь. Я догадываюсь, что внутри тоже все вполне приятно. Но прогулка по прихожей, гостиной и другим помещениям особой пользы нам не принесет. Я хотел сюда приехать с другой целью, пообщаться с соседями убитого банкира. Мне почему-то кажется, что наши коллеги здесь недоработали, опросили не всех и не слишком подробно. Так что давай-ка мы с тобой исправим это положение, разделимся и обойдем дома соседей. Я думаю, что до темноты, когда уже неприлично будет стучаться в чужие двери, каждый из нас сможет навестить двух-трех человек. Давай так. Ты иди вправо, а я влево. Заодно я зайду вон в тот коттедж напротив.

— Полностью поддерживаю, — заявил Крячко и двинулся в направлении, которое указал ему Лев Иванович.

Гуров же повернул влево, прошел десяток метров и оказался перед высоким кирпичным забором, в котором имелись сплошные железные ворота. В целом усадьба выглядела весьма неприветливо.

«Сейчас еще окажется, что у них звонок отключен, и тогда мне до этих людей будет никак не достучаться, — подумал Гуров. — Не полезу же я через забор!»

Он нажал на кнопку и с радостью услышал мелодичный звон, раздавшийся где-то в доме. Спустя несколько минут за воротами послышались шаги, и кто-то посмотрел в глазок, вделанный в калитку.

Вслед за этим прозвучал суровый мужской голос:

— Кто беспокоит?

— Я полковник полиции Гуров из Москвы, — ответил сыщик. — Мне необходимо побеседовать с вами в связи с убийством вашего соседа. — Он поднес к глазку свое удостоверение.

— Ну, это не со мной, — заявил человек, находившийся по другую сторону ворот. — Я охранник, мое дело маленькое. И вообще, я здесь только второй месяц работаю, в июне меня тут не было. Это вам с хозяином, с Анатолием Сергеевичем надо говорить. Сейчас я ему скажу, а уж там как он решит.

Охранник удалился, обратно вернулся не скоро, минут через десять, однако тут же загремел ключом, и калитка открылась. Гуров шагнул вперед и увидел высокого крепкого парня спортивного сложения.

— Можно еще раз на ваше удостоверение взглянуть? — попросил охранник. — Чтобы никакой ошибки не было. Анатолий Сергеевич строго предупредил меня на этот счет.

— Вот, гляди, — ответил Гуров и еще раз раскрыл документ. — Я вижу, что твой хозяин — человек предусмотрительный.

— Да тут, в поселке, они все стали предусмотрительные после того случая, — заметил охранник, разглядывая удостоверение сыщика. — У вас вроде все в порядке. Идемте.

Вслед за провожатым Гуров прошел по дорожке, выложенной цветной плиткой, поднялся на крыльцо и вошел в прихожую. Сразу было видно, что он попал в богатый дом. Об этом говорили пол из мореного дуба, дорогие вазы, стоящие в углах, светильники новейшей конструкции.

Из прихожей сыщик был проведен в гостиную.

Здесь его ждал хозяин дома, мужчина лет пятидесяти, с брюшком, которое обычно называют пивным. Его лицо выражало неприкрытую досаду. Наверное, приход Гурова оторвал его от просмотра любимого сериала.

— Я Масленников Анатолий Сергеевич, — представился этот человек. — А вы, значит, из полиции?

— Да, я полковник Лев Иванович Гуров из Главного управления уголовного розыска, — ответил сыщик. — Мне необходимо задать вам несколько вопросов, касающихся убийства вашего соседа Алексея Чугунова. Где мы могли бы поговорить?

— Давайте прямо здесь и пообщаемся, — сказал Масленников, с трудом сдерживая раздражение. — Вы садитесь, а я рядом пристроюсь. Честно говоря, не понимаю, зачем былые события ворошить. Ведь два месяца уже прошло…

— Два месяца — не такой уж большой срок, — заметил Гуров, садясь на роскошный кожаный диван. — Иногда людям приходится припоминать и куда более давние события. К тому же вас наверняка допрашивали местные полицейские, и вы пока еще помните, что им рассказывали.

— Ну да, допрашивали, конечно, — подтвердил Масленников правоту этих слов своего гостя. — Я вот и говорю, зачем второй раз все это ворошить? Все, что знал, я уже сказал.

— А может, я какой-то другой вопрос задам, который майору Колесову в голову не пришел? — сказал Гуров. — Но начну я, пожалуй, все-таки с тех, на которые вы наверняка уже отвечали. Скажите, в ту ночь, когда в соседнем доме преступники убили семь человек, вы ничего не слышали?

— Да, вы правы в том, что на этот вопрос я уже отвечал, — довольно резко проговорил Масленников. — Нет, ни я, ни моя жена ничего не слышали. Понимаете, окна нашей спальни выходят на заднюю сторону дома. Так нарочно было устроено при проектировании этого особняка, чтобы никакие звуки с улицы нам не мешали.

— Да, это вполне понятно. Скажите, вы ставите машину в гараж, расположенный внутри дома?

— Да, конечно. Это, я считаю, последнее дело, если машина на улице ночует.

— А ваш сосед, Чугунов, тоже так делал?

— Да, конечно. В доме у Алексея Григорьевича гараж даже больше моего, там три машины могут поместиться.

— Вы, я вижу, бывали в доме соседа.

— А как же. Мы с Алексеем Григорьевичем находились в прекрасных отношениях. Он нас несколько раз к себе приглашал, мы, разумеется, в ответ их к себе звали. Не сказать, чтобы отношения были очень уж тесные. Все же уровни благосостояния у нас несравнимые.

— То есть он намного богаче вас был?

— Конечно! Богаче Чугунова у нас в поселке никого не было.

— Вам не показалось странным, что в доме у такого богатого человека в нужный момент не оказалось охраны?

— Да, это меня, признаться, удивило, — проговорил Анатолий Масленников. — Я был уверен в том, что уж кто-кто, а Алексей Григорьевич живет под надежной защитой. И тут вдруг такое! Я ведь охрану раньше не держал, считал, что на этом можно сэкономить. Это уже после того случая Семена нанял.

— То есть приняли меры предосторожности?

— А как же! После такого ужаса. Я и охранника нанял, и еще одну камеру слежения повесил у входа в дом.

— Значит, в июне на вашем доме висела только одна камера?

— Да, у ворот.

— А в ту ночь, когда преступники напали на дом вашего соседа, эта камера работала?

— Да. А почему она не должна была работать? Хотя я не проверял.

— А разве следователи не спрашивали у вас записи с этой камеры?

— Нет, о камере речь не шла.

Эти слова Масленников произнес довольно уверенно, и Гуров спросил:

— Мы сможем посмотреть записи той ночи? Они сохранились?

Однако хозяин дома с сожалением покачал головой и проговорил:

— Боюсь, что нет. Когда камеру только устанавливали, я попросил ее настроить таким образом, чтобы записи хранились в памяти в течение месяца. Затем они автоматически стираются.

Лев Иванович тяжело вздохнул. Только что перед ним замаячила надежда получить надежное свидетельство того, что происходило в ту роковую ночь. Ведь если камера висела на воротах соседнего дома, то она должна была захватывать и пространство перед владениями Чугунова, зафиксировать тот момент, когда убийцы проникли туда.

«Почему же ни Колесов, ни Семенов не поинтересовались этими записями? — подумал сыщик. — Надо будет у них спросить».

— Вернемся к вашему погибшему соседу, — сказал он. — Стало быть, у него вообще не было охраны?

— Почему же не было? — произнес Анатолий Масленников. — Я такого не говорил. Охранники у него были. Кажется, двое, а может, и трое. Дежурили они по очереди.

— Почему же в ту ночь никого из них не оказалось на месте?

Хозяин дома только развел руками.

— Чего не знаю, того не знаю. Мне, собственно, никто не говорил, были ли охранники на месте или их не было. Это я уже потом из отчетов в прессе и репортажей в ящике узнал, сколько там человек убили. В СМИ точно ничего не говорилось об охране.

— Там было много материалов об этом убийстве? — поинтересовался Гуров.

— Я бы такого не сказал, — осторожно ответил хозяин дома. — У нас тут СМИ не так уж много. Это три газеты, один местный телеканал и ресурс в Сети. В интернет в основном молодежь лазает, я туда редко хожу. Если говорить про ящик, то там всего один репортаж показали. Да и то съемка велась с улицы, внутрь телевизионщиков ваши коллеги не впустили. В газетах писали чуть побольше. Особенно подробный рассказ был в «Уральском вестнике». Они и в следующем номере об этом писали, и потом еще раз к этой теме возвращались.

— А вас мои коллеги не привлекали к осмотру места преступления в качестве понятого?

— Нет, никто меня туда не звал, — ответил Масленников. — Я утром проснулся, смотрю, у соседнего дома полицейские машины стоят и «Скорая помощь». Тогда я понял, что что-то случилось, стал полицейских расспрашивать, они и сказали, но только в самых общих чертах. Я же говорю, подробности только из прессы узнал, спасибо ей.

— Скажите, а накануне убийства вы не видели возле вашего дома подозрительных людей? — задал Гуров еще один вопрос. — Никто не следил за усадьбой вашего соседа?

Анатолий Масленников снова развел руками и произнес:

— Боюсь, тут я вам плохой свидетель. Я в течение дня дома не бываю. Понимаете, у меня макаронная фабрика, предприятие по переработке подсолнечника, и я еще хочу один торговый пункт открыть. Дел по горло. Так что рано утром уезжаю и возвращаюсь только поздно вечером. Вот сейчас, например, вы меня застали, можно сказать, случайно. Я так рано обычно не возвращаюсь. Просто одна деловая встреча сорвалась, вот и поехал домой. Так что я не знаю, что тут днем творится.

— Вы говорите спасибо прессе, а я скажу вам, — заявил Гуров, поднимаясь. — Вы мне прояснили некоторые важные обстоятельства. Пока у меня вопросов к вам больше нет. Но не исключено, что они еще возникнут. Вы не будете против, если я к вам зайду при необходимости? Или, допустим, позвоню?

— Конечно, звоните, заходите, какой разговор! — воскликнул хозяин дома. — Вот вам мой телефон. — Он протянул сыщику свою визитку.

Гуров вышел из калитки, которую охранник за ним тут же закрыл, и двинулся к следующему дому, в том направлении, которое сам себе назначил. Однако здесь его ждала неудача. Все окна, видимые с улицы, были темными, и на звонок никто не откликнулся. По всей видимости, хозяева отсутствовали, задавать вопросы было некому.

Тогда сыщик переместился к дому, стоявшему на другой стороне узкой улочки, точно напротив усадьбы банкира Чугунова. Это строение выглядело гораздо скромнее, нежели то, которое принадлежало макаронному королю Масленникову, и Гуров подумал, что тут вряд ли будет охрана.

Он угадал. Когда калитка открылась, Лев Иванович увидел за ней немолодого человека в дорогом спортивном костюме. Окладистая борода, седые волосы, очки с толстыми стеклами. Этот мужчина никак не походил на охранника.

— Я вас слушаю, — сказал он с вопросительной интонацией.

Гуров представился, показал удостоверение и объяснил цель своего позднего визита.

Хозяин дома внимательно его выслушал, кивнул и сказал:

— Проходите. Если у вас есть вопросы, то почему бы на них не ответить.

Вслед за хозяином полковник вошел в дом и убедился в том, что его обитатели живут гораздо скромнее, чем Масленников. Здесь не было ни красного дерева на полу, ни гобеленов на стенах.

«Вряд ли хозяин этого дома владеет магазинами или фабриками, — решил сыщик. — Скорее всего он служащий, хотя и высокого ранга».

Хозяин предложил гостю сесть на простой и не очень новый диван, сам устроился напротив и сказал:

— Значит, вы и есть тот самый знаменитый сыщик Лев Гуров? Хорошо, что такой человек взялся за расследование этого преступления. А то я чувствую, что нашим пинкертонам этот орешек не по зубам.

— Почему же вы так считаете? — спросил Гуров.

— По тому, как дело идет, — ответил хозяин дома. — А оно, насколько мне известно, так с места и не сдвинулось. Впрочем, мы не закончили наше знакомство. Ведь я вам так и не представился. Меня зовут Игорь Васильевич, фамилия моя Данилов, и я преподаю математику в здешнем университете и еще в нескольких других местах.

— Очень приятно, — сказал Гуров. — А то мне здесь все время приходится иметь дело только с людьми бизнеса. Я и не думал, что университетские преподаватели так хорошо зарабатывают, что могут иметь дома в таких охраняемых поселках…

— Тут вы попали в самую точку, — сказал Данилов и улыбнулся.

Улыбка его сильно молодила. Теперь он уже не казался Гурову пожилым.

— На мой профессорский оклад я, конечно, этот дом не купил бы. Но я уже несколько лет занимаюсь игрой на бирже, причем довольно успешно. Я бы мог, наверное, уже уйти из университета, но не хочу терять связь с коллегами. Да и вообще мне нравится преподавать.

— Понятно, — сказал Гуров. — Могу предположить, что ваша работа, как основная, так и вторая, денежная, не требует постоянного присутствия где-то в офисе. Я прав?

— Это вы насчет того, много ли времени я провожу дома? — осведомился Данилов. — Да, больше, чем мои соседи. Иногда, когда нет лекций, я вообще никуда не выезжаю. Выйду на прогулку по окрестным рощам и опять сажусь за компьютер.

— В таком случае вы и есть тот самый человек, который мне нужен, — заявил сыщик. — Как вы понимаете, мне нужны свидетели. Я ищу людей, которые могли бы рассказать, что в ночь убийства происходило в доме Алексея Чугунова, перед ним и вокруг него. Однако меня интересует не только та ночь, но и то, что было здесь накануне. Скажите, вы случайно не видели на вашей улице, в частности возле дома Чугунова, каких-то незнакомых людей?

— Я вполне понимаю ваш интерес, Лев Иванович, — задумчиво произнес Игорь Данилов. — И знаете, что я вам скажу? Такой человек был! Да, совершенно определенно. Я видел незнакомца, и довольно странного.

— Так!.. А теперь расскажите об этом как можно подробней, — сказал Гуров, открывая блокнот. — Когда это приключилось? Что это был за человек?

— Я видел его дважды, — начал свой рассказ профессор. — Первый раз он появился… так, сейчас вспомню. Да, впервые это было за неделю до убийства моего соседа. Я долго сидел за компьютером, встал, прошелся по кабинету. Он находится как раз над тем помещением, где мы с вами сейчас сидим, на втором этаже, и окно выходит на улицу. Вот, значит, я подошел к окну и увидел на улице какого-то мужчину. У нас не так часто появляются незнакомцы, тут видишь всегда одни и те же лица, поэтому всякий новый персонаж обращает на себя внимание. Я пригляделся к этому человеку, тем более что внешность у него была довольно приметная.

— Что же в нем было такого особенного? — спросил Гуров. — Вы можете описать этого незнакомца?

— Могу, конечно, — ответил математик. — О росте мне, правда, судить трудно, ведь я видел его с высоты второго этажа. Но все же мне показалось, что он достаточно высокий. На лице у него были большие черные очки. А главная его особенность — черные волосы почти до плеч и такая же темная борода. Этот человек выглядел как артист или художник. Я не удивился бы, если бы увидел у него в руках мольберт. Возле нашего поселка местность, как вы могли заметить, довольно живописная. Холмы, рощи, прочие красоты. Художнику здесь есть что писать, особенно сейчас, осенью. Однако никакого мольберта у него в руках не было. Вообще никакой поклажи.

— А скажите, этот человек проявлял какой-то особый интерес к дому Чугунова? — спросил сыщик.

— Нет, никакого особого интереса он ни к чему не проявлял, — ответил математик. — Просто прошел по улице совершенно спокойно, не торопясь, и скрылся за углом. Возможно, я забыл бы о нем и так никогда и не вспомнил, если бы спустя три дня не увидел его снова. Он опять прогуливался по улице, поглядывая по сторонам. Я, помнится, еще подумал: «Как, интересно знать, этот господин попал за ворота?» Охранники не должны пропускать посторонних людей, если их не пригласили в гости.

— Да, у меня тоже возник бы такой вопрос, — сказал сыщик. — Значит, вы дважды видели этого, условно говоря, артиста или художника, который прогуливался по вашей улице, не показывая интереса к какому-то дому, да?

— Да, дело обстояло именно так, — ответил Данилов.

— Давайте в таком случае перейдем к событиям той ночи, когда были убиты Чугунов и его гости, — сказал Гуров. — Может быть, тогда вы увидели или услышали нечто такое, что привлекло ваше внимание?

— Да, кое-что интересное я заметил. В тот вечер я лег поздно, около часу ночи, заработался, знаете ли. Жена уже спала. Я выключил компьютер, отправился в спальню, по привычке подошел к окну и выглянул наружу.

— И что же? — спросил Гуров. — Что вы там увидели? Снова того человека?

— Нет. Я же сказал, что больше он мне не встречался. Я увидел автомобиль, который стоял напротив моего дома, возле ворот Чугунова.

— Так, может быть, это была машина Виталия, сына Чугунова, который приехал в гости к отцу?

— Нет, конечно. Виталий приехал накануне, на новеньком белом внедорожнике, кажется, это был «Хендай». Он сразу поставил его в гараж, расположенный в доме. Он очень большой, там поместятся две, а то и три машины.

— Да, я уже слышал, что у него большой гараж, — произнес Гуров. — Расскажите, как выглядела эта машина.

— Это тоже был внедорожник, — сказал профессор. — Только не белый, а черный. Может быть, темно-синий или коричневый, не знаю. Ночью трудно различать оттенки, сами понимаете. Это была какая-то незнакомая мне марка, не «Лендкрузер» или еще что-то известное. Знаете, что еще меня удивило? Машина выглядела довольно старой, потрепанной. Я еще, помнится, подумал: «Странно, что возле дома такого человека, как банкир Чугунов, стоит такая развалюха».

— Значит, марку машины вы назвать не можете? — спросил Гуров.

— Нет, марку назвать не смогу, — с сожалением ответил Данилов.

— А номер машины вы запомнили?

— И с номером я вам не помогу. Нет, не потому, что не запомнил. Его просто нельзя было разобрать.

— Он был заклеен или замазан грязью?

— Не то и не другое. Он был очень старый и сильно потертый. Так что с той точки, где я стоял, разобрать буквы и цифры на номере не было никакой возможности. Я только одно смог различить. Там, кажется, просматривался ноль. Но каким по очереди он был — первым, вторым или третьим — я сказать не могу.

— А люди? Вы видели кого-то в этой машине или возле нее?

— Люди? Да, пожалуй… — задумчиво сказал математик. — Стекла в этой старой машине не были тонированными, сквозь них все было видно. Я разглядел, что в машине кто-то сидит. Мне даже показалось, что там несколько человек. Это меня тоже удивило. Ведь если люди приезжают к кому-то в гости, то они не сидят в машине. А зачем еще можно прикатить к чужому дому в час ночи?

— То есть там сидели несколько человек, но никто из них из машины не выходил? — поинтересовался Лев Иванович.

— Нет, пока я стоял у окна и смотрел, никто не выходил.

— А что в это время происходило в доме Чугунова? Окна были освещены?

— Окна? — Математик снова задумался, потом тряхнул головой и уверенно ответил: — Да, они светились. Вообще все выглядело как обычно.

— Скажите, а камера слежения на вашем доме имеется?

— Да, камера есть, но… — Данилов развел руками. — Вас, конечно, будут интересовать записи той ночи. Но у меня камера простенькая. Изображения хранятся не больше двух недель.

— Да, знакомая ситуация, — со вздохом проговорил Гуров, встал, протянул математику руку и сказал: — Спасибо вам большое за ваш рассказ. Он мне многое дал. — Полковник направился к выходу, но остановился, обернулся к хозяину и задал еще один вопрос: — Скажите, а мои здешние коллеги с вами беседовали? Они спрашивали вас о событиях той ночи?

— Да, ко мне приходил молодой человек, представился капитаном Семеновым, — ответил Данилов.

— Вы ему рассказали о незнакомце, похожем на артиста, и о машине со стертыми номерами?

Математик развел руками и ответил:

— Нет, он меня ни о чем таком не спрашивал. Капитан осведомился только о том, не слышал ли я крики, доносящиеся из соседнего дома, не видел ли бегущих людей. Больше ни о чем.

— Понятно, — пробормотал Гуров. — Ладно, желаю вам спокойной ночи. — Он замолчал и решительно направился к выходу.

Выйдя на улицу, сыщик стал думать, что ему делать теперь. Он мог направиться в трехэтажный коттедж, стоявший рядом с домом математика Данилова, или пройтись чуть дальше по улице. Но тут Лев Иванович услышал, как метрах в пятидесяти щелкнула, закрываясь, калитка. На улице тут же появилась знакомая фигура.

Спустя минуту Стас Крячко подошел к другу и спросил:

— Может, на сегодня поставим точку? А то в следующем доме, куда мы явимся, боюсь, на нас собак спустят или сразу в полицию начнут звонить. Дескать, среди ночи грабители ломятся.

— Предлагаешь на сегодня закончить? — с сомнением в голосе произнес Гуров. — А сколько, собственно, сейчас времени?

— Без десяти двенадцать, — ответил Крячко. — Боюсь, что наши визиты будут восприниматься населением немного неправильно.

— Да, наверно, ты прав, — сказал Гуров. — Я совсем потерял счет времени. Ладно, поехали в гостиницу. А то я вдруг почувствовал, что устал. День выдался трудный.

Они подошли к «Гранте», и Крячко открыл двери. Но Гуров почему-то не спешил сесть в машину. Он стоял, смотрел куда-то вбок, и о чем-то размышлял.

— Лева, ты чего? — окликнул его Крячко. — Поехали!

— Нет, подожди, — сказал Гуров. — Время, конечно, позднее, мы устали, но здесь, в этом поселке, у нас осталось еще одно дело. Если ты совсем без сил, то можешь в машине посидеть. Я один все сделаю.

— Ты что, с глузду съехал, что ли? — с удивлением проговорил Крячко. — Как это я стану в машине сидеть, если ты работать будешь? Вместе сделаем. Ты что, все же решил дом Чугунова осмотреть?

— Нет, не дом, а забор, — ответил Гуров. — Я хочу обойти по периметру все ограждение этого поселка и убедиться в том, что в нем нет никаких проломов или ворот, таких мест, где можно через него перелезть и перетащить награбленные вещи.

— Ага, вот теперь я понял, — сказал Крячко. — Мы можем опять разделиться, идти порознь. Давай вернемся к воротам. Там ты налево двинешься, а я направо.

— Так и сделаем, — согласился Гуров с предложением старинного друга.

Друзья вернулись к воротам, через которые въехали в поселок, занимавший немалую площадь, и двинулись в разные стороны. Ограда взбиралась на возвышенности, спускалась в небольшой овраг, прошла через рощу. Прошло не меньше часа, прежде чем господа полковники встретились возле тех же самых ворот.

— Ну так что, нашел ты какой-нибудь пролом или лаз? — спросил Гуров.

— Пролома не было, а вот место, где можно проникнуть на территорию, я, пожалуй, обнаружил, — ответил Крячко. — Там в ограде двух стержней не хватает, так что пролезть вполне реально. Но мне показалось, что этот лаз существует не два месяца, а довольно давно. То есть преступники его не делали специально для убийства Чугунова. А у тебя какие результаты?

— У меня результаты вообще нулевые, — ответил Гуров. — Я даже лаза никакого не нашел. Собственно, на это и не рассчитывал. Ты ведь знаешь, что в нашем деле отрицательный результат зачастую является самым желанным. Теперь мы точно знаем…

— Что охранник Рома Чердачный нам врет! — закончил за друга Крячко. — Убийцы прошли или скорее всего проехали на машине мимо него. Он этот факт или прохлопал, проспал, или…

— Или был заодно с бандитами. — Теперь уже Гуров закончил мысль друга. — Но мы это соображение после обсудим. Больше не буду тебя здесь держать, поехали в гостиницу.

Сыщики сели в машину и выехали с территории поселка.

Когда они проезжали мимо будки охранника, шлагбаум предупредительно поднялся перед их машиной. Однако сам охранник Чердачный из будки не вышел и даже в окошко не выглянул. Гуров тоже не стал останавливаться и задавать ему новые вопросы.

Когда они уже отъехали от поселка, он заметил:

— Надо будет этого Рому получше изучить. Может, от него протянется ниточка ко всей банде. В общем, это одна из линий дальнейшего расследования.

— По твоим словам я заключаю, что у тебя имеются и другие нити, — сказал на это Крячко. — Может, поделишься, какие именно?

— Почему бы и нет? — сказал Гуров. — Давай обменяемся информацией, которую каждый из нас получил в ходе бесед со свидетелями. Мне, например, удалось поговорить с двумя людьми. Особенно много мне дала вторая беседа, с профессором Игорем Даниловым.

— Вот как? — Крячко не мог скрыть своего удивления. — В таком пафосном месте не только воротилы бизнеса живут, но и даже профессора? Надо же, как многого достигла наша наука!

— Тут заслуги не совсем науки, — заметил Гуров. — Профессор признался, что помимо основной работы он еще играет на бирже и деньги на дом заработал именно там. Но ладно, это к делу не относится. Так вот, профессор мне рассказал, что в ночь, когда были убиты Чугунов и члены его семьи, он видел на улице возле дома Чугунова незнакомую машину. Данилов смог довольно подробно ее описать. Однако это нам мало что даст. Номер у машины был затерт, скорее всего специально. Так что отыскать это авто будет трудно.

— Что еще рассказал твой свидетель? — спросил Крячко.

— Рассказал, что за несколько дней до убийства он видел на улице человека, который вряд ли жил в поселке. Но тут та же история, что и с машиной. Этот фрукт устроил маскарад, так что составить его фоторобот будет невозможно.

— Маскарад, говоришь? — с интересом воскликнул Крячко. — А как именно твой свидетель описывал незнакомца? Может, это был мужик с длинными волосами и бородой?

— Именно так он его и описывал! — ответил Гуров. — Выходит, тебе тоже кто-то рассказывал о похожем человеке?

— Да, так оно и случилось, — сказал Крячко. — Был у меня такой собеседник Глеб Шалункин, владелец сети закусочных. Вот он-то и сообщил мне, что видел на улице мужчину в темных очках, похожего на рок-музыканта.

— Точно, это тот самый человек, которого видел и Данилов, — заявил Гуров. — Ну вот, теперь мы знаем, что бандиты перед нападением организовали наблюдение за домом жертвы. Его осуществлял загримированный мужчина высокого роста. Вполне возможно, что кроме него это делали и другие люди.

— И это опять приводит нас к Чердачному, — заметил Крячко. — Потому что топтуны должны были проходить мимо шлагбаума и охранник их видел. Да и эта машина, которую заметил твой свидетель. Как она могла заехать на территорию поселка незамеченной?

— Никак не могла, — согласился Гуров со словами лучшего друга. — А еще что-то интересное твой свидетель тебе сообщил?

— Да, представь, сообщил, — ответил Крячко. — Очень важную вещь рассказал. Этот самый Глеб Шалункин живет рядом с домом Чугунова. Важно то обстоятельство, что окна его дома выходят на участок соседа. В них просматривается входная дверь дома Чугунова. Так вот, в ночь убийства Шалункин допоздна трансляцию хоккея смотрел. Перед тем как ложиться, он выглянул на улицу и увидел трех человек, идущих по двору соседнего дома. Это его изрядно удивило. Ведь было почти два часа ночи. Кто же мог так поздно разгуливать? Шалункин остался у окна и продолжал смотреть. Он увидел, что эти трое подошли к двери, не стали звонить или стучать, открыли ее и вошли. Тогда Глеб решил, что это, наверно, были свои, сын Чугунова Виталий или еще кто-то из гостей. Потому что только свой человек может иметь ключ и входить в дом среди ночи.

— Да, это необычайно важное свидетельство! — воскликнул Гуров. — Самое важное из всего, что мы до сих пор сумели узнать. Но вот что интересно. Твой свидетель Глеб Шалункин, наверное, рассказал обо всем этом майору Колесову или его помощнику, да?

— В том-то и дело, что не рассказал, — ответил Крячко. — Он сразу решил, что надо обязательно это сделать. Потом к нему пришел капитан Семенов и стал спрашивать о том о сем, но как-то не слишком придирчиво, чисто формально. Вот Шалункин и забыл этот эпизод, не упомянул о нем в ходе разговора.

— Да, и мне свидетели говорили, что расспросы полицейских были довольно поверхностными, — сказал Гуров. — А еще что тебе рассказали? Ведь ты не с одним человеком, я думаю, беседовал, да?

— Я еще с двумя тамошними жителями успел поговорить, — сказал Крячко. — Но они ничего существенного не сказали, ничего не слышали и не видели.

— Пока не приехали и не легли спать, нам необходимо решить, что мы будем делать со сведениями, добытыми сегодня.

— Мне кажется, тут особых сомнений быть не может, — заявил Крячко. — Расскажем все, что узнали, нашим коллегам, вместе с ними наметим основные направления дальнейшей работы, засучим рукава и двинемся вперед.

— Засучим рукава — это правильно, — задумчиво произнес Гуров. — Но вот насчет всего остального я несколько сомневаюсь.

— Что ты хочешь этим сказать? — с удивлением поинтересовался Крячко.

— Понимаешь, я обратил внимание на то, что наши местные коллеги как-то не проявляют особого рвения в расследовании этих преступлений, — сказал Гуров. — Опрос свидетелей проходит поверхностно, при этом оперативники не задают некоторые важные вопросы, которые я обязательно поставил бы. На охранника Чердачного они вообще внимания не обратили. Как можно вести следствие таким вот образом? У меня сложилось впечатление, что наш друг майор уже назначил главного виновного в этих преступлениях, этого самого Бендера, то есть Черкасова, вместе с его помощником Салько, и на этом счел дело законченным. В таком случае наши с тобой сведения будут майору Колесову только мешать. Он не отнесется к ним с тем вниманием, которого они заслуживают.

— Что же ты предлагаешь? — спросил Крячко. — Вообще ничего не говорить? Не привлекать местных полицейских к расследованию? Все делать самим? Но нам на это никаких сил не хватит. Ты же сам знаешь, сколько людей нужно привлекать на проверку каждой версии. А машину эту как искать, о которой тебе рассказывали?

— Нет, конечно, привлекать местных нам придется, — ответил на это Гуров. — Вопрос в том, все ли им нужно рассказывать. Вот я, например, считаю, что про машину мы Колесову сообщим, о незнакомце, похожем на артиста, тоже упомянем, а вот о своих сомнениях относительно охранника Чердачного благоразумно промолчим. А то я представляю, как Колесов будет действовать, когда услышит про охранника. Он его немедленно арестует, поместит в СИЗО и тем самым оборвет все связи. — Тут сыщик внезапно замолчал и в досаде так стукнул кулаком по панели автомобиля, что она затрещала. — Какой же я простофиля! — воскликнул он. — Начисто забыл!

— Ты о чем? — осведомился Крячко. — Хотел о чем-то спросить свидетеля и не сделал этого?

— Да не свидетеля! — ответил Гуров. — Арестованного Черкасова я забыл повидать! А ведь сам требовал от Колесова, чтобы он организовал эту встречу. А ты мне не напомнил!

— Да, есть такое дело, — согласился с этим Крячко. — Я тоже забыл о твоем намерении посетить сегодня СИЗО. Ну да ведь это дело от нас не уйдет, верно? Завтра увидим твоего драгоценного Бендера. Так что особо не переживай. Давай лучше доведем до конца нашу беседу. Я понял, что ты хотел насчет охранника Чердачного сказать. Мы должны полностью взять его на себя и проследить все возможные связи данного персонажа. Ты надеешься, что он выведет нас на бандитов. Я прав?

— В общем и целом да, — сказал Гуров. — Есть у меня такая надежда. Поэтому давай завтра разделимся. Я с утра позвоню Колесову, спрошу, когда можно будет увидеться с Черкасовым, и проведу эту встречу, потом сообщу майору о добытых нами сведениях. Пусть начнет поиск внедорожника, о котором мне сказал профессор. А ты займешься Романом Чердачным. Он завтра, как я понимаю, не дежурит. Вот и хорошо, что свободен. Может, пойдет куда-то, с кем-то встретится.

— Задание на завтра я понял, — отозвался Крячко. — Осталось только немного отдохнуть. А вот, кстати, и наш отель.

Сыщики хорошо выспались, утром позавтракали в ближайшем кафе и были готовы приступить к выполнению плана, разработанного накануне.

— Значит, ты занимаешься Романом Чердачным, — повторил Гуров вчерашнюю установку. — Я встречаюсь с подозреваемым Черкасовым, а затем с нашим другом майором. Теперь насчет машины. Думаю, тебе она больше понадобится. Поселок, где живет Чердачный, находится в противоположном конце города. А мне сначала нужно в СИЗО, а затем в управление. Там недалеко, и пешком дойду. Потом, если покончишь с Чердачным и освободишься, подъедешь ко мне. Мы отправимся еще к одним людям, которые могут дать нам интересную информацию.

— Это что же за люди такие? — поинтересовался Крячко. — Когда ты успел с ними познакомиться, во сне, что ли?

— Нет, не во сне, — ответил Гуров. — Я с ними еще не познакомился, только сегодня собираюсь это сделать. Вчера, среди прочего, мне свидетель Масленников сообщил, что самый подробный рассказ об убийстве Чугунова был опубликован в газете «Уральский вестник». Вот я и подумал, что неплохо было бы пообщаться с журналистами из этого издания. В моей практике не раз были ситуации, когда они давали куда более точную и полную информацию о преступлении, чем сотрудники полиции.

— Да, я тоже припоминаю не один такой случай из нашей с тобой совместной практики, — сказал Крячко. — В общем, я тебя понял. Ты сейчас звони Колесову, узнавай насчет встречи с подозреваемым. Я сперва подвезу тебя к СИЗО, а потом уже начну исследовать жизнь гражданина Чердачного.

Гуров так и сделал. На этот раз ему удалось связаться с майором Колесовым сразу, с первой попытки. Тот был очень любезен и заявил, что никаких препятствий для встречи сыщика с Леонидом Черкасовым не имеется.

— Вы уже вчера могли с этим типом увидеться, — сказал майор. — Я все устроил, как и обещал. Но вы не позвонили, и я не стал вам напоминать. Вы, наверное, были заняты другим направлением расследования? Случайно не к дому Петра Куликова наведались?

— Нет, ты не угадал, майор, — ответил Гуров. — Мы с полковником Крячко изучали окрестности дома Алексея Чугунова и узнали довольно много любопытного.

— Так, может, поделитесь новой информацией? — поинтересовался Колесов.

— Обязательно поделюсь, — заявил Гуров. — Вот с твоим Бендером, он же Черкасов, побеседую. Сразу после этого мы с тобой встретимся и все обсудим. Идет?

— Конечно, идет, какой разговор! — ответил майор.

Лев Иванович выключил телефон и сел в машину. Через полчаса Крячко высадил его возле здания СИЗО.

Зайдя на проходную, сыщик убедился в том, что майор Колесов не обманул. Все разрешения были получены, Черкасов уже ждал его в комнате для допросов. Гуров отправился туда.

Войдя в комнату, он увидел мужчину в дорогом, но мятом, грязном костюме и несвежей рубашке, сидевшего за столом. Когда сыщик вошел, этот человек сделал попытку встать и приветствовать его стоя, тут же сообразил, что так поступать не положено, и поспешно сел. Руки у него при этом дрожали, глаза бегали, и вообще весь его облик выражал неуверенность.

«Да, из этого Черкасова получится отличный обвиняемый, — подумал Гуров. — Его можно даже на суд присяжных выводить. Он с ходу производит впечатление человека, в чем-то виновного. Если умело подобрать доказательства, хорошо выстроить обвинение, то можно добиться обвинительного приговора. Никто не задаст вопрос, способен ли такой вот субъект на массовое убийство?»

Он сел напротив арестанта, посмотрел ему в глаза, которые постоянно бегали, и спросил:

— Вы Черкасов?

— Да, это я! — воскликнул тот. — А вы полковник Гуров, да? Я слышал, что вы приехали, хотите со мной увидеться, и очень обрадовался! Мне ведь теперь только на вас остается надеяться!

— Почему же вы считаете, что можете на меня надеяться? — с удивлением поинтересовался сыщик.

— Почему? Да потому, что всем деловым людям известно, что вы человек справедливый, напраслину ни на кого не возводите, дел не клепаете. Все остальные стражи порядка только этим и занимаются.

— А вы, значит, просто ангел, и никакое уголовное дело против вас завести невозможно? — спросил Гуров.

— Почему невозможно? Это очень даже реально, — торопливо ответил Черкасов. — Я, конечно, вовсе не ангел, не самый идеальный человек. Меня можно судить за обман, например, за какие-то денежные дела. Но я никогда никого не убивал! Да вы посмотрите на меня. Разве я похож на изверга, который может зарезать семерых за раз? Детей погубить?

«Нет, на убийцу ты не похож», — мысленно ответил на это Гуров, но вслух сказал:

— Давайте-ка ближе к делу. Где вы были в ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое апреля?

— Это когда Куликова убили? — уточнил Черкасов. — Вот тут и скрывается мое несчастье. Я накануне хорошо погулял с друзьями, основательно принял, что называется, на грудь. Мы до самого утра гудели.

— Вы имеете в виду утро двадцать шестого апреля?

— Совершенно верно. К утру я отключился прямо там, на турбазе, где мы гуляли. Даже до дому не добрался, представляете? Проснулся ближе к полудню, с дикой головной болью. Девушки, которые на базе работают, мне помогли, привели в чувство. Я подышал воздухом и поехал домой. Днем еще пытался какими-то делами заниматься, но ничего не получалось, все из рук валилось. Вечером, часов в десять, я завалился спать, отключился до самого утра, часов до девяти.

— Дома?

— Да, на этот раз я спал дома.

— А ваши домашние могут это подтвердить?

— Да в том-то и дело, что нет у меня никаких домашних! — воскликнул Черкасов. — Я убежденный холостяк, живу один. Нет у меня алиби, никто не может подтвердить мою невиновность! На этом господин Колесов и строит все свое обвинение против меня. Да еще на том, что мы с Петром Аркадьевичем Куликовым были хорошо знакомы, я часто бывал у него в доме. Там, конечно же, полно моих отпечатков пальцев. Вот и вторая основа для обвинения! Ну а третья — это моя неважная репутация. Всего этого вместе вполне достаточно для того, чтобы меня погубить.

— Но ведь кроме вас в деле есть еще один обвиняемый, Николай Салько, — заметил Гуров. — А у него как обстоят дела с алиби?

— У Николая, к сожалению, дела тоже обстоят неважно, — со вздохом проговорил Черкасов. — Правда, он в отличие от меня человек семейный, обремененный детьми. Но в ту ночь не ночевал дома. Жене сказал, что идет ко мне. Ведь Салько у меня начальником службы охраны работает.

— А на самом деле?

— А на самом деле он провел ночь у одной девицы, с которой он сейчас роман крутит.

— Он не хочет признаваться в этом следствию, чтобы не подставлять свою возлюбленную? — предположил Гуров.

— Нет, конечно! — заявил Черкасов и замотал головой. — Это вы из Николая какого-то благородного рыцаря делаете. Да какая ему эта Настя возлюбленная? Так, очередной эпизод. Нет, Николай сразу все открыл, и адрес назвал, и имя, и телефон. Что интересно, эта Настя не стала ничего отрицать, призналась в том, что Николай провел ту ночь вместе с ней. Только вот майор Колесов этим показаниям не очень-то верит. Он считает, что Настя выгораживает своего любовника, находится с ним в сговоре. Тут, наверное, надо заметить, что эта Настя работает танцовщицей в нашем стрип-баре. То есть репутация у нее… примерно такая же, как у меня. На суде показания этой барышни не будут выглядеть весомыми. Вот такой у нас с Николаем невеселый расклад.

— То есть, как я понимаю, другими доказательствами вашей вины следствие не располагает? — спросил Гуров. — Например, показаниями свидетелей, орудиями убийства, отпечатками ваших и Салько пальцев в домах Чугунова и Рябошкапова.

— Нет ничего такого! — заверил полковника арестант. — Во всяком случае, не должно быть. Но ведь при желании многое можно сделать. Наука шагнула так далеко вперед!.. Например, мои отпечатки имеются на ручке двери в доме Куликова. Разве нельзя получить их и в других местах? Я не говорю, что ваши коллеги такими вещами занимаются, только предполагаю.

— Я вас понимаю, — сказал Гуров. — А скажите, Черкасов, почему, по-вашему мнению, преступники избрали своими жертвами именно этих троих бизнесменов? Только потому, что они были очень богаты, или на то имелись и какие-то другие причины?

— Знаете, я сам об этом думал, — проговорил Черкасов. — Тут, в тюрьме, времени много, обо всем успеваешь поразмыслить. Я пришел к выводу, что Петя Куликов стал жертвой убийц не случайно. Понимаете, он вел свои дела несколько небрежно. Я в этом понимаю. Видите ли, если занимаешься обманом других людей, то в твоих собственных делах должен быть полный порядок. Я знаю, как должен идти документооборот, у меня каждая бумажка имеет свое место. Иначе в один момент запутаться можно.

— А у Куликова, значит, в делах порядка не было? — спросил сыщик.

— Не было, — ответил Черкасов. — Специально его делами я, конечно, не занимался. Я ему не компаньон, не аудитор. Но он пару раз жаловался мне на разные обстоятельства, связанные с его аэродромным бизнесом. Я поневоле вник, убедился в том, что там царит полный бардак. Я пришел к такому выводу, даже заподозрил его финансового директора в краже и сказал об этом Петру. Я предложил ему избавиться от этого человека и нанять другого.

— А кто был у Куликова финансовым директором? — спросил Гуров.

— Его директором был и, насколько мне известно, остается Олег Игоревич Белковский, — ответил Черкасов. — Мужик финансово грамотный, но очень себе на уме. Скользкий, не ухватишь. Да вроде меня самого.

— Я вижу, вы самого себя не очень высоко цените, — заметил Гуров.

— Да, я относительно себя не заблуждаюсь, — заявил Черкасов. — Это, доложу я вам, последнее дело — себя переоценивать. Надо смотреть на вещи трезво. Еще я вам вот что скажу. Здесь, в СИЗО, я полностью пересмотрел свою жизнь, понял, каким стремным делом до сих пор занимался, сколько всяких гадостей разным людям наделал! И что в результате? Да только то, что оказался я крайним в деле о массовом убийстве. Если вы мне не поможете, то получу я по полной программе, пойду на пожизненное. Только на вас вся надежда, Лев Иванович!

— Может, напрасно вы на меня надеетесь, гражданин Черкасов, — ответил на это Гуров. — Я к вам в адвокаты не нанимался. Я сюда приехал, чтобы раскрыть убийство, и заниматься чем-то иным не собираюсь.

— Так я и не говорю, чтобы вы меня защищали! — горячо воскликнул арестант и даже руки к груди прижал от волнения. — Делайте вашу работу, раскрывайте эти три убийства! Тем самым вы меня и освободите от обвинения. Заодно и Николая. Мы ведь совершенно невиновны!

— Теперь я вас понимаю, — произнес Гуров. — А скажите, Черкасов, если не вы убили, то кто? Вы ведь хорошо знаете криминальный мир Камнеозерска. Кто, по вашему мнению, мог задумать, подготовить и осуществить такое чудовищное преступление?

— Кто мог? — Черкасов задумался, пару минут сидел, опустив голову и что-то бормоча себе под нос, потом проговорил: — Есть, конечно, разные группы, которые могли организовать такое масштабное дело. Но у них, насколько я знаю, нет таких исполнителей, совершенно отмороженных палачей, которые пошли бы на массовые убийства. С другой стороны, есть одиночки, беспринципные парни, ради пары лимонов готовые на все. Но они не смогли бы все это организовать. Так что я не знаю, как ответить на ваш вопрос. Может быть, нашелся человек, который смог свести воедино какую-то группу и одного-двух исполнителей. Но кто это мог быть, не представляю.

— Ладно, на этом пока закончим, — сказал Гуров, поднимаясь. — Возможно, эта наша встреча не последняя. Не исключено, что у меня возникнут другие вопросы к вам.

— А сейчас вы не сможете меня освободить, Лев Иванович? — живо спросил Черкасов. — Ведь вы видите, что я невиновен. Я чувствую, что вы не верите в мою виновность. Может, вы меня отпустите, скажем, под подписку о невыезде?

— Нет, этого я сделать не могу, — ответил Гуров. — Но думаю, что ничего страшного с вами не случится. Пожизненное заключение вам точно не грозит.

Отправляясь на беседу с Черкасовым. Гуров выключил звук на своем телефоне. Он так делал всегда, не любил, когда что-то отвлекало его от дела. Теперь Лев Иванович достал мобильник и увидел, что за последние полчаса Стас Крячко пытался связаться с ним шесть раз. Это значило, что случилось нечто чрезвычайное.

Сыщик поспешил вернуть звук на телефон, после чего сам позвонил Крячко.

Стас ответил на вызов сразу.

— Ну вот, наконец-то! — услышал Гуров его голос. — Заговорился ты со своим Бендером! А теперь послушай новость. Роман Чердачный мертв!

— Как?! — воскликнул Гуров. — Ты хочешь сказать, его убили?

— Именно это я и хочу сказать. Горло перерезано весьма профессионально. В точности так же, как и у жертв всех предыдущих убийств.

— Я бы хотел сам взглянуть на тело и поговорить с экспертом. Ты сейчас где, там, в сторожке?

— Я в поселке, но не в сторожке. Хожу по ближайшим к ней домам, пытаюсь найти свидетелей, которые что-нибудь видели или слышали. Но пока безрезультатно. А тело было отвезено в морг. Так что останки Ромы Чердачного сейчас находятся совсем недалеко от тебя. Мне сказали, что морг расположен в двух шагах от управления.

— Да, но я-то не в управлении, а в СИЗО. Ладно, не важно, доберусь. Позже свяжемся.

Гуров вернулся на проходную, спросил у охранника СИЗО, где находится морг. Он получил ответ, остановил такси и велел водителю ехать в обитель смерти.

В морге сыщик узнал, как найти врача, проводившего вскрытие погибшего охранника, и направился к нему.

Медик, которого звали Игорь Олегович Бужинский, находился у себя в кабинете и как раз заканчивал писать заключение о смерти Романа Чердачного. Гуров представился и объяснил, что видел этого охранника только вчера вечером, когда ничто, казалось бы, не предвещало трагического исхода.

— Скажите, доктор, как он был убит? — спросил Гуров.

— Коротко говоря, его зарезали, — ответил Бужинский. — Но ведь вас, я думаю, интересуют детали. Сразу скажу, что они довольно интересны. Я сделал анализ крови этого человека. В ней почти отсутствует адреналин.

— То есть он перед смертью был совершенно спокоен? — осведомился Гуров, обладавший кое-какими познаниями в области медицины.

— Именно так. Находясь рядом с убийцей, охранник не испытывал особого волнения. Кроме того, его мускулы в момент смерти не были напряжены. Положение тела в тот момент, когда его нашли, говорит о том, что убийца обхватил свою жертву сзади и одним движением перерезал ей горло. При этом охранник не сопротивлялся.

— Значит, он не ожидал нападения, вообще не предвидел ничего плохого, — сделал вывод сыщик.

— Да, он не ждал нападения, — подтвердил доктор правоту этих слов.

«Стало быть, охранник скорее всего хорошо знал своего убийцу, — подумал Гуров. — Возможно, он видел этого человека очень часто, чуть ли не каждый день».

Но сообщать этот вывод врачу он не стал. Данное заключение уже целиком относилось к области расследования, проводимого им.

— А что вы скажете относительно времени смерти? — задал сыщик новый вопрос.

— Время можно установить довольно точно, — ответил патолог. — Степень окоченения трупа, температура — данных достаточно. В общем, охранник был убит еще до полуночи, между одиннадцатью и двенадцатью часами.

Вот к этому заключению Гуров был не готов.

— Как до полуночи?! — воскликнул он. — Но ведь мы с моим коллегой были возле сторожки охранника ровно в полночь! Потом еще через час там проехали. Когда мы выезжали из поселка, этот охранник поднял перед нашей машиной шлагбаум! Как же он мог это сделать, если, по вашему мнению, к этому времени он был мертв уже больше часа?

— Тут мы с вами можем либо прибегнуть к представлениям об оживших мертвецах, зомби, или допустить, что ворота вам открыл кто-то другой. Я в своем выводе о времени смерти охранника уверен, — сказал патолог.

— Нет, к помощи зомби мы, пожалуй, прибегать не будем, — произнес Гуров. — Значит, там кто-то был. Надо же, какая досада! Достаточно мне было… Ладно, спасибо вам, доктор, за помощь. Когда заключение будет готово, направьте его, пожалуйста, майору Колесову. Я у него возьму.

Выйдя из морга, сыщик снова набрал телефон Крячко и спросил:

— Ну так что, ты побеседовал со свидетелями?

— Опросить я народ успел, — ответил Крячко. — Но назвать это беседой не решился бы. Люди действительно ничего не видели или настолько напуганы, что не хотят разговаривать. Один из них даже сказал, что собирается продавать дом и уезжать отсюда. Потому что раз уж охранников стали резать, то обычным гражданам вообще не на что рассчитывать. Другая семья собирается уехать в Москву и жить там до Нового года. В общем, ничего толкового мне никто не рассказал. Да и наш коллега Колесов тоже без толку здесь время провел. Во всяком случае, он сказал мне, что ему тоже не довелось услышать ничего существенного.

— А разве Колесов там, в поселке? — спросил Гуров.

— Ну да, он через полчаса после меня приехал, — ответил Крячко. — Мы с ним по домам параллельно ходили, как вчера с тобой. А сейчас вместе возвращаемся, потому что следственные действия здесь закончены.

— А ты майору передал информацию, которую мы вчера там, в поселке, добыли? — спросил Гуров.

— Частично, — ответил Крячко. — На все просто времени не хватило. А что, не надо было рассказывать?

— Почему не надо? Мы же вчера с тобой пришли к выводу, что делиться информацией с местными нужно, нам без их помощи не обойтись. Мы как раз об охраннике говорить не хотели, о наших подозрениях относительно его. А теперь это уже не имеет смысла. Ладно, если вы оба едете в управление, то скоро увидимся. Я тоже туда иду прямо сейчас.

Спустя некоторое время они втроем сидели в кабинете Колесова, и Гуров рассказывал майору о том, что им удалось узнать во время вчерашнего путешествия по поселку. Не утаил он и подозрения, которые возникли у них с Крячко относительно охранника Романа Чердачного.

— Таким вот образом мы и установили вчера несколько фактов, — продолжил Лев Иванович. — Во-первых, то, что за домом банкира Чугунова перед убийством велось наблюдение. Его осуществлял человек, который пользовался гримом и которого мы условно назовем артистом. Его видели как минимум двое жителей поселка. Я не исключаю, что можно найти и других свидетелей, если опросить всех поголовно. У нас вчера просто не было для этого времени. Во-вторых, что в день убийства бандиты приехали в поселок на подержанном джипе с замазанными или специально стертыми номерами. В-третьих, что бандиты действовали в сговоре с охранником Романом Чердачным. Вот три факта…

— Извини, Лев Иванович, но фактов не три, а четыре, — прервал товарища Крячко. — Еще один состоит в том, что бандиты следили за поселком не только в день убийства. У них был там свой человек и вчера, когда мы посетили это место. Они находились совсем рядом с нами, иначе как узнали бы, что Чердачный не смог ответить на несколько наших вопросов и, что называется, засветился?

— Да, Стас, ты совершенно прав, — сказал Гуров. — Бандиты были где-то рядом. Они поняли, что мы раскрыли их соучастника, и теперь над ними нависла опасность. Преступники решили устранить эту угрозу, действуя привычным для себя способом, то есть с помощью убийства. Они работали настолько дерзко, что убили Чердачного, можно сказать, у нас под носом, да еще и обслужили нас, подняли шлагбаум перед нашей машиной! Я довольно редко сталкивался с таким хладнокровием, с подобной дерзостью!

— Я вас понял, — медленно произнес Колесов. — Да, коллеги, вы вчера проделали большую работу. Теперь мы должны идти дальше по вашим следам. Я сейчас же дам команду сотрудникам госавтоинспекции, чтобы они нашли машину, которую видели ваши свидетели. Я записал все то, что вы говорили, сейчас передам эти данные куда следует. — Майор связался с руководством ГАИ города, дал ориентировку на черный внедорожник, после этого вновь повернулся к Гурову и сказал:

— Также мы опросим всех обитателей поселка и составим фоторобот этого артиста. Если он часто пользуется косметикой, а также театральным реквизитом, чтобы скрыть свой облик, то его можно найти, обратившись к специалистам по этой части. В нашем городе всего два магазина торгуют такими вещами. Конечно, мы проследим все связи охранника Чердачного. — Майор замолчал, сделал паузу, а затем продолжил: — Однако я хочу сказать, что мы вчера тоже не сидели сложа руки. Нам удалось найти еще одного человека, который может быть причастен к убийствам! По крайней мере, к гибели Куликова и Чугунова он точно имеет отношение!

— Вот как? Кто же этот новый подозреваемый? — поинтересовался Гуров.

— Это партнер Чугунова по банковскому бизнесу, основатель кредитного товарищества «Ассоль» Константин Петрович Проценко, — как-то слишком уж торжественно ответил майор.

— Почему вы считаете, что этот господин причастен к убийству? — спросил Крячко. — Не потому ли, что у него в конторе проценты на займы грабительские?

— Вы угадали, процент по кредиту у Проценко и правда грабительский, — сказал майор. — Но подозреваем мы его по другой причине. Нам удалось выяснить, что после смерти Чугунова на счета товарищества «Ассоль» из банка «Рассвет», принадлежавшего Чугунову, было перечислено свыше двадцати миллионов рублей. На переводном документе стоит его подпись. Но сам Алексей Чугунов к этому моменту был уже мертв. Свыше трех дней!

— Да, это аргумент, — медленно произнес Гуров. — Это вам не Черкасов с его плохой репутацией. Ты уж извини, майор, но я тебе прямо скажу, Черкасова вы в это дело впутали совсем зря. У вас против него всего два аргумента: эта самая репутация мошенника, да еще отсутствие алиби. Маловато будет для обвинения в убийстве. Тут, с Проценко, дело другое. Если подпись фальшивая, то налицо как минимум подделка документов и хищение чужих средств. А не может быть так, что Проценко и Чугунов заключили сделку давно, скажем, за пару недель до смерти банкира, и документы тогда же подписали? Так не может быть?

— Нет, не может, — твердо ответил Колесов. — Насчет даты вы угадали. Она там стоит такая, какая и надо, именно двухнедельной давности. Но подпись-то фальшивая! Наши эксперты это точно установили. А когда капитан Семенов явился к Проценко с этой бумажкой, чтобы задать ему пару вопросов, тот сбежал у него из-под носа, бросил все дела, даже сейф открытым оставил!

— Но вы его нашли, я надеюсь? — спросил Крячко. — Банкиры все же не разбойники, у них нет такого опыта жизни на нелегальном положении.

— Нет, пока не нашли, — ответил Колесов. — Ищем. Вы же видите, что капитана здесь нет. Он потому и отсутствует, что со вчерашнего вечера занят только поисками Проценко. Мы его обязательно найдем! Все силы на это кинем, но разыщем!

— Что ж, флаг вам в руки, — сказал Гуров, поднимаясь. — Ищите вашего Проценко. Во всяком случае, у тебя, майор, положение лучше, чем у меня. Ты уже двух подозреваемых имеешь, есть чем перед руководством отчитаться. Правда, один из них, который Черкасов, явно липовый, а второй, Проценко, в бегах. Но все же что-то есть. А у нас с полковником Крячко еще вчера вечером был фигурант, а теперь и его нет, в морге лежит. Так что нам со Станиславом Васильевичем надо снова отправляться на поиски.

— Где же вы думаете искать нового подозреваемого? — поинтересовался Колесов.

— Да все там же, в поселке, где жил Чугунов, — ответил Гуров. — Мне кажется, мы там недостаточно глубоко копали. Надо еще свидетелей поискать. Да, кстати, о свидетелях. Я сейчас позвоню человеку, который видел на улице поселка некоего человека, похожего на артиста, и попрошу его приехать сюда. Как, майор, организуешь составление фоторобота?

— Конечно, выделим технику, человека, все сделаем, — заявил Колесов.

Гуров набрал номер, который ему оставил профессор Данилов. Когда тот отозвался, он попросил его приехать в управление для того, чтобы составить фоторобот артиста. Судя по голосу профессора, тот воспринял это приглашение без энтузиазма, но согласился.

— Ну вот, — сказал Гуров, пряча телефон. — Теперь можно отправляться на поиск новых свидетелей. Пошли, Стас.

Когда друзья вышли из управления и сели в машину, Крячко с некоторым удивлением произнес:

— Я все же не понимаю, зачем нам еще раз прочесывать этот поселок. Мне кажется, мы из него выжали все, что только можно было. Каких еще свидетелей ты хочешь там найти?

— Никаких не хочу, — ответил ему Гуров. — Мы едем не в поселок, а совсем в другую сторону. Если точнее — на проспект Строителей.

— Вот как! — удивился Крячко. — Интересный поворот темы. И что же мы будем там делать?

— Мы там поищем человека, которого зовут Дмитрий Дементьев, — ответил Гуров. — Предупреждая твой следующий вопрос, сразу скажу, кто такой этот Дементьев. Он…

— Низко ты оцениваешь мою память, Лева, — прервал его Крячко. — Я помню, кто такой Дементьев. Он служил охранником у Петра Куликова и был первым человеком, который обнаружил убитых обитателей дома. Значит, ты хочешь с ним познакомиться?

— Да, я желаю познакомиться с самым первым свидетелем, который имеется в этом деле, — ответил Гуров. — Я хочу начать с самого начала.

— А адрес этого Димы у тебя есть? — спросил Крячко.

— Представь себе, есть, — ответил Гуров. — Я его утром из базы данных в управлении выудил.

Крячко установил на навигаторе проспект Строителей как цель поездки, получил от прибора указание свернуть направо, выехал на улицу и двинулся в указанном направлении.

Затем он сказал другу:

— Лева, я вполне понимаю твое желание начать с самого начала, с убийства Куликова. Но зачем было путать майора? Чего ради ты выдумал поездку к дому Чугунова?

Гуров покрутил головой так, словно ему воротник был тесен. Крячко знал эту вот манеру своего лучшего друга. Тому не хотелось сейчас говорить на предлагаемую тему. Стас был готов к тому, что Лев Иванович не ответит на вопрос или сделает это как-то уклончиво.

Но тот произнес:

— Я насчет поездки к дому Чугунова неожиданно для самого себя сказал. Почему-то так получилось. Видимо, интуиция мне подсказала. Не хочу я, чтобы наш друг майор знал о каждом нашем шаге, понимаешь?

— Понимаю, — отозвался Крячко. — Ты нечто похожее уже говорил. А что ты хочешь узнать от охранника?

— Да я и сам толком этого не знаю. Хочу на него поглядеть, увидеть, что он из себя представляет, — ответил Гуров, чуть помолчал и продолжил: — Видишь ли, охрана во всех трех убийствах играла важную роль. По крайней мере в одном случае, связанном с Чугуновым, эта самая роль была отрицательная, предательская. Рома Чердачный, стоявший на воротах поселка, скорее всего был в сговоре с бандитами. Не было ли чего похожего в деле с убийством Куликова?

— Вполне могло такое быть, — согласился Крячко со словами лучшего друга. — А как насчет третьего убийства? Ведь у Рябошкапова было два охранника, но в ночь убийства ни одного из них не оказалось на месте. Мы с этими прогульщиками говорить разве не будем?

— Как же не будем? — отозвался Гуров. — Обязательно поговорим. Может быть, даже сегодня. Если беседа с Димой Дементьевым не займет много времени. Я имена и адреса этих людей тоже выяснил. Одного зовут Николай Субботин, второго… Слушай, кажется, мы подъезжаем. Я только что видел на стене дома табличку «Проспект Строителей».

— Все верно. Навигатор мне говорит, что мы почти на месте, — сказал Крячко. — Еще немного. Ага, вот мы и прибыли.

Машина остановилась возле типового девятиэтажного дома, какие составляют значительную часть жилого фонда в любом российском провинциальном городе.

Гуров сверился с адресом, записанным в блокноте, ткнул пальцем в сторону подъезда и заявил:

— Вот здесь он живет. Восьмой этаж, квартира сто двенадцать. Но по домофону мы с ним говорить не будем. Зачем зря тревожить человека?

— Все верно. Не надо его беспокоить раньше времени, не будем зря тревожить, — сказал Крячко.

Оперативники подошли к подъезду. Они хотели подождать, пока кто-то из жильцов не выйдет на улицу или, наоборот, не захочет войти. Однако оказалось, что стоять тут не надо. В подъезде шел какой-то мелкий ремонт, там возились рабочие в спецовках, и дверь была распахнута.

Господа полковники поднялись на восьмой этаж и позвонили в сто двенадцатую квартиру. Им снова не пришлось ждать. За дверью послышались шаги, она распахнулась. Сыщики увидели крепкого мужчину лет тридцати, одетого в рваные джинсы и старую рубаху, заляпанную краской. В руках этот человек держал шуруповерт.

— Что, опять вопросы по документам? — сразу спросил он и добавил: — Мы же вроде все в последний раз решили.

Оперативникам было ясно, что он принял их за каких-то других людей. Ошибиться можно было легко, поскольку на лестничной площадке не горела лампочка, грязные стекла окна почти не пропускали свет с улицы, и было довольно темно.

Однако Гуров не стал его разуверять.

Вместо этого он сказал совершенно будничным тоном:

— Ну да, осталась еще пара вопросов. Но, может, мы лучше их за порогом обсудим?

— Конечно, заходите, — сказал хозяин квартиры, пропуская гостей.

Оперативники вошли в прихожую и увидели, что она практически пуста. На вешалке не висели куртки, на полке не стояла обувь. Да и самой полки тут не было. Сквозь приоткрытую дверь виднелась большая комната, тоже совершенно пустая.

— Что, смотришь, все ли я вывез? — Хозяин по-своему истолковал взгляд гостя. — Да, все забрал, как мы и договаривались. Так что вы можете заезжать хоть… — Тут этот человек присмотрелся к своим гостям, и его лицо совершенно изменилось.

Только что на нем было спокойное, деловитое выражение, а теперь проступили настороженность и злость.

— Да ты кто такой? — выкрикнул хозяин квартиры, подступая к Гурову. — Ты не покупатель! Не тот мужик!

— Верно, Дима, я не покупатель, — ответил Гуров, оставаясь совершенно спокойным. — Нам у тебя ничего приобретать не надо. Мы хотим всего лишь задать тебе пару вопросов по поводу убийства твоего бывшего хозяина Петра Куликова.

— А вы кто такие? — продолжал спрашивать Дементьев. — Я вас в управлении не видел.

— А мы из другого управления, — ответил Крячко. — Из главного. Так что у нас и вопросы будут немного иные. Вот тебе первый из них. Что означает этот вывоз мебели? Ты собрался уезжать отсюда?

Лицо охранника Дементьева еще раз изменило свое выражение. Теперь на нем читались растерянность и страх. Он переводил взгляд с Гурова на Крячко и обратно, явно не знал, как себя держать, что говорить. Кажется, этот тип даже не слышал вопроса, который задал ему Стас, и тому пришлось повторить его.

Услышав про пустую квартиру во второй раз, Дементьев облизнул губы, внезапно пересохшие, и, запинаясь, произнес:

— Ну да, я меняю место жительства. Это совершенно законно, все бумаги в порядке. Переезжаем мы всей семьей.

— И куда же? — поинтересовался Гуров.

— А это только меня касается! — начал отпираться охранник. — Никому никакого дела нет до того, куда я уезжаю!

— Как же нет, когда есть, — заявил Крячко. — Нам это очень даже интересно. Мы, как ты понимаешь, легко можем узнать, куда ты намылился. Что за секретность такая? Ну, колись, Дима, говори, куда ты собрался?

Деваться охраннику было некуда.

Он не видел, как ему отвертеться от ответа, и нехотя выдавил из себя:

— В Краснодар. Туда переезжаем, я там квартиру купил.

— Квартиру или дом? — осведомился Гуров.

Дементьев бросил на него взгляд, полный ненависти, и пробурчал:

— Ну, дом. Какая разница?

— Разница все-таки есть, — заметил Крячко. — Дома как правило стоят дороже. Хотя и квартира может потянуть миллионов на двадцать. Как ты полагаешь, Лев Иванович?

— Это смотря какая квартира. Она может и пятьдесят стоить, — сказал Гуров. — А скажи-ка нам, Дима, откуда у тебя деньги на такую покупку? Наследство вдруг получил? Или клад нашел в древних развалинах?

— А может, тебе покойный Петр Аркадьевич Куликов что-нибудь завещал? — в тон напарнику спросил Крячко.

Этот последний вопрос произвел на хозяина сто двенадцатой квартиры совершенно неожиданное действие. Он внезапно оттолкнул Гурова, стоявшего у него на дороге, выскочил за дверь и тут же захлопнул ее за собой.

Лев Иванович бросился к створке и повернул рычажок запора не в ту сторону! Он тут же исправил свою ошибку, и на этот раз дверь открылась.

Оперативники выскочили на лестничную площадку. Снизу, уже издалека, доносился звук торопливых шагов. Дмитрий Дементьев спешил к выходу, прыгал через несколько ступенек, а иногда, наверное, даже сразу через лестничный пролет. Друзья поспешили за ним. Они понимали, что лифтом пользоваться не стоит, он будет двигаться медленнее.

Выскочив на улицу, сыщики огляделись. Беглеца нигде не было видно. Но перед подъездом стояли двое мальчишек. Наверное, они только что играли в футбол, но их поразил вид взрослого мужчины, выскочившего из дома и помчавшегося прочь так резво, словно он был их сверстником. А теперь вон еще двое выбежали. Прямо как в кино!

Крячко бросился к ребятам.

— Куда он побежал? — требовательно спросил он.

Мальчишки одновременно вскинули руки, показывая направление.

— Туда! — заявил один из них. — В ту сторону!

— Это он к гаражам побежал! — добавил второй. — Там можно скрыться. А вы что, из полиции?

Но этот вопрос так и остался без ответа. Сыщикам было не до того.

Они бросились в погоню, обогнули угол дома и увидели гаражи, о которых говорили юные футболисты. Гаражей было много, целый массив. Они уходили вниз по улице и вправо, вдоль дома.

— Давай ты влево, я вправо! — скомандовал Гуров, и сыщики разделились.

Лев Иванович побежал вдоль гаражей. Это были капитальные кирпичные постройки, которые шли сплошной стеной. Спрятаться здесь было негде. Даже если у беглеца тут имелся гараж и был с собой ключ от него, то он все равно не успел бы открыть дверь и скрыться внутри.

«Нет, наш клиент будет искать щель, какой-то прогал, чтобы исчезнуть, сменить направление движения, скрыться из этого квартала, — мелькало в голове у сыщика. — Эх, если бы кто навстречу попался! Можно было бы спросить».

Его желание осуществилось. Кирпичные гаражи кончились, дальше пошли железные самоделки разной формы и высоты. Возле одного из гаражей на старых автомобильных покрышках сидели двое мужиков. Один из них держал в руках бутылку дешевого вина. Вид у обоих был достаточно хмельной. Гурову было понятно, что здесь работает некое подобие бара под названием «Выпьем на двоих».

Сыщик подбежал к пьяницам и, не давая им опомниться, без всяких предисловий выпалил:

— Куда он побежал? Говорите быстро, а то оформлю обоих на пятнадцать суток за выпивку в общественном месте! Нет, на тридцать суток посажу, да еще и штраф впаяю!

Пьяницы переглянулись.

Один из них махнул рукой в сторону ближайшего гаража и сказал:

— Да вроде туда вон побежал.

— Куда «туда»? — не понял Гуров. — Сквозь стену он, что ли, прошел?

— Да ты глянь, начальник! — посоветовал сыщику собутыльник первого пьяницы. — Там же проход есть!

Полковник сделал шаг вперед и действительно увидел узкий лаз между гаражами. Он втиснулся в него, выбрался на свободное пространство, потом проскочил еще несколько таких проходов между железными коробками. Бегущего человека нигде не было видно.

Лев Иванович протиснулся еще через одну щель и лицом к лицу столкнулся со Стасом Крячко.

— Не нашел? — крикнул тот. — А ведь он с твоей стороны бежал! С моей я одного мужика спрашивал, он сказал, что никого не было.

— Да, он здесь, по моей стороне убегал, — сказал Гуров. — Успел проскочить, но находится сейчас где-то здесь, неподалеку. Давай продолжать поиски.

Оперативники обогнули дом, стоявший с этой стороны гаражного массива, и выскочили на оживленную магистраль, по которой прибыли в данный район. Тут им улыбнулась удача: они увидели на другой стороне улицы знакомого человека в рваных джинсах и рубашке, заляпанной краской. Но уже в следующую минуту бывший охранник Дементьева сел в маршрутное такси и уехал.

Друзья перебежали дорогу, остановили первую же машину, шедшую в нужную сторону, и велели водителю догнать маршрутку, которая уже успела уехать достаточно далеко. Когда остановили ее и ворвались в салон, нужного им человека там уже не было.

— Вы этого прохиндея, работягу ищете, что ли? — спросил водитель маршрутки. — Так он только что вышел и за проезд не заплатил! Заявил мне, что деньги дома забыл, и попросил остановить. Я и высадил его. Нечего зайца даром возить.

— Где ты его высадил?! — спросил Крячко.

— Да в предыдущем квартале, — ответил водитель. — Вон там, возле торгового центра. — Он указал назад, на огромное здание, занимавшее целый квартал.

Сыщики отправились туда, прошли один этаж, второй, третий. Но все это было бесполезно. Чтобы найти человека в таком огромном помещении, нужно было иметь большую группу захвата, которая могла бы перекрыть все выходы.

— Ушел от нас этот гад! — заявил Крячко, когда друзья вернулись к тому месту, с которого начали свое путешествие по торговому центру. — Теперь надо организовывать его поиски уже по всему городу. Давай, звони майору, пусть подключает силы всей полиции.

— Да, без помощи Колесова мы теперь не обойдемся, — проговорил Гуров, набрал номер Колесова и кратко описал ему ситуацию.

Майор не задал ему ни одного лишнего вопроса, сказал, что сию минуту организует поиски сбежавшего охранника, а также пришлет группу криминалистов к нему на квартиру, чтобы провести там обыск.

Лев Иванович закончил разговор с майором, задумался на минуту, потом сказал своему напарнику:

— Что ж, поехали дальше.

— Куда именно? — осведомился Крячко.

— Как это куда? — с удивлением произнес Гуров. — Неужели ты не помнишь, что мы на сегодня намечали? Я говорил, что если у нас останется время после встречи с Димой Дементьевым, то мы проведаем охранников Павла Рябошкапова. Одного из них зовут Николай Субботин, второго — Олег Викторов. Вот адрес Субботина. Посмотри по навигатору, далеко это место отсюда?

Крячко включил поиск и спустя короткое время сообщил старинному другу, что место жительства охранника Субботина находится не так далеко. Туда можно будет доехать минут за двадцать.

— Вот и поехали, — сказал Гуров. — Будем надеяться на то, что с Субботиным мы не допустим такого прокола, как с Димой Дементьевым. Где у нас машина стоит?

— Там, где мы ее и ставили, возле дома Дементьева, — ответил Крячко.

Сыщики быстро направились к машине.

Несколько минут они шли молча, потом Крячко заметил:

— Конечно, прокол мы с тобой допустили большой. С другой стороны, ты оказался прав. Я даже не ожидал, что все выйдет по-твоему.

— Это ты о чем? — не понял Гуров.

— Я хочу сказать о причастности охраны ко всем трем преступлениям. Сам посмотри на то, что мы выяснили. Во-первых, охранник Куликова Дима Дементьев собрался бежать из Камнеозерска и уже продал квартиру. Во-вторых, для этой вот смены места жительства у Дементьева откуда-то вдруг появились деньги, причем немалые. В-третьих, он понял, что он имеет дело с приезжими, незнакомыми ему сотрудниками полиции, и сразу ударился в бега. Бросил и квартиру, и документы. Можно сказать, нагишом ушел. Значит, ему есть чего бояться, что скрывать.

— Да, все это так, — согласился Гуров с тем, что услышал от лучшего друга. — Но есть тут одно обстоятельство, которое меня изрядно смущает.

— Какое же? — спросил Крячко.

— Теперь Колесов точно знает, что мы не поехали в поселок, чтобы снова расспрашивать там соседей Чугунова. Думаю, он поймет, что мы и не собирались туда отправляться. Значит, майор сообразит, что мы ему не доверяем.

Спустя двадцать минут сыщики подъехали к дому, в котором жил охранник Рябошкапова Николай Субботин.

Уже наступил вечер, стало темнеть.

— Кажется, мы с тобой все же входим в рабочий ритм, привычный для тебя. То есть опять остаемся без обеда, — пробурчал Крячко.

— Да, пообедать мы и в самом деле забыли, — откликнулся Гуров. — Ну, извини. Я не хотел тебя голодом морить, так уж вышло. Постараемся компенсировать отсутствие обеда хорошим ужином.

— Если он будет, этот ужин, — заявил Стас и спросил: — Как мы на этот раз будем действовать, чтобы снова не оказаться в дураках? Может, разделимся? Я пойду вверх, буду беседовать с фигурантом, а ты посторожишь внизу?

— Нет, это плохое предложение, — ответил Гуров. — Ведь мы даже не знаем, дома ли Субботин, кто есть в квартире кроме него. Давай поступим по-другому, представим наш визит как самое будничное дело, какую-то рутинную проверку. И не будем говорить, что мы из Москвы, скажем, что нас Колесов прислал. Пришли задать пару вопросов для протокола, ничего особенного. Уже потом, если увидим что-то серьезное, можем заговорить с этим охранником по-другому.

— Да, хорошее предложение, я согласен, — сказал Крячко. — Давай сначала я говорить буду. Мне почему-то довольно легко удается входить в доверие к незнакомым людям.

— Не возражаю, — сказал Гуров.

Охранник жил на пятом этаже. Сыщики не стали входить в лифт, поднялись по лестнице.

Они позвонили в дверь и приготовились услышать голос хозяина квартиры, но все вышло совсем не так, к ним обратилась женщина:

— Кто там?

— Да мы из полиции, от майора Колесова Николая Васильевича, — ответил Крячко, придав своему голосу как можно больше проникновенности. — Мы всего на пару минут, надо несколько вопросов задать. Николай дома?

— Нет его! — все так же, не открывая дверь, ответила женщина. — На склад уехал, делами заниматься!

— Да он нам не очень и нужен, — заявил Крячко. — У нас вопросы простые, чистая формальность. Вы тоже можете ответить на них. Вот наши удостоверения, смотрите. Откройте, пожалуйста, а то неудобно на площадке разговаривать. — Он замолчал и подсунул свое раскрытое удостоверение под самый дверной глазок.

Гуров поступил так же.

Как видно, Крячко говорил достаточно убедительно. Оперативники услышали, как щелкнул замок, и дверь тут же открылась. На пороге стояла довольно привлекательная женщина чуть старше тридцати лет.

Лев Иванович сразу обратил внимание на обилие украшений на ней. На шее этой дамы виднелся золотой кулон, в ушах поблескивали сережки, пальцы были украшены перстнями.

Хозяйка посторонилась, пропуская гостей в квартиру, и в этот момент Гуров тихо шепнул напарнику:

— Теперь моя очередь спрашивать.

Крячко молча кивнул.

Когда дверь за их спиной закрылась, Гуров бегло огляделся. Здесь, кажется, никто не собирался никуда переезжать. Вся мебель оставалась на местах.

Сыщик отметил это обстоятельство и обратился к хозяйке квартиры:

— Меня зовут Лев Иванович Гуров, я полковник уголовного розыска. Это Станислав Васильевич Крячко, мой напарник. Простите, а вас как зовут?

— Анжелой меня зовут, — кокетливо улыбнувшись, ответила хозяйка квартиры.

— Я смотрю, вы уже выздоровели, Анжела? — продолжал расспросы сыщик.

— Выздоровела? — с удивлением проговорила женщина. — Да я вроде ничем и не болела, с чего мне выздоравливать?

— Надо же! — заявил Гуров. — А ваш муж сказал в полиции, что вы болели. Он поэтому в ту ночь и на дежурство не пошел.

— В какую ночь?

— Ну как же! Вы разве не слышали, что человека, у которого ваш муж служил, пять дней назад убили?

— Да, Коля что-то такое говорил, — вспомнила хозяйка квартиры. — Но я, признаться, не вникала. Я вообще в дела Коли не лезу. Это уж он меня так приучил. Ты, дескать, Анжелка, не старайся узнать лишнее. Меньше будешь знать, дольше проживешь, да и красивей будешь.

Стас понял, как его товарищ намерен строить разговор с этой особой, и решил поучаствовать в разговоре.

— Очень умно ваш муж высказывался, — похвалил он охранника Субботина. — Значит, со здоровьем у вас все хорошо. Насчет болезни ваш Коля по ошибке сказал, да?

— Да, тут он, наверное, просто ошибся, — ответила Анжела. — Я на здоровье никогда не жалуюсь.

— Ну, знаете ли, при такой красоте иметь проблемы со здоровьем было бы очень обидно! — заявил Крячко. — Я вижу, ваш муж о вас заботится, украшения вам дарит.

— Это он недавно стал такой щедрый, — сказала хозяйка квартиры. — Где-то месяц назад купил вот этот кулон, а серьги и кольца — вообще на прошлой неделе. Я ему говорю: «Коля, ты чего такой заботливый вдруг стал? То все бубнил, что денег нет, а теперь они у тебя вдруг появились?» Он усмехнулся и ответил: «Да, вот так. Прежде не было, а теперь вдруг появились».

— А что это за склад, на который Николай поехал? — небрежным тоном спросил Гуров.

— Так они с Олегом на двоих купили оптовый склад, — ответила женщина. Коля мне сказал: «Все, Анжела, больше я на чужого дядю горбатиться не стану. Буду теперь на себя самого работать. Вся денежка теперь нам в карман будет течь, а не мимо».

— Где этот склад находится? — спросил Гуров. — Это я на тот случай интересуюсь, если нам самому Николаю нужно будет какой-нибудь вопрос задать, а его, как и сейчас, дома не окажется.

— Да он не близко, склад этот, на Пролетарке, — сказала Анжела. — Точный адрес я не знаю, это вам у самого Николая надо спрашивать.

— А мы и спросим, — заявил Крячко. — Обязательно так и поступим. Только вы уж сделайте одолжение, телефончик мужа скажите, чтобы мы могли ему позвонить и вас бы больше не беспокоили.

— Да ладно, какое уж тут беспокойство, — откликнулась женщина. — Нормальный разговор, и люди вы приятные. Вот, записывайте Колин телефон. — Она продиктовала номер мобильника охранника Субботина, а потом заметила: — Так что вы все-таки спросить хотели? Мы все о жизни разговариваем, о том о сем, а никаких вопросов, какие полицейские в кино обычно задают, вы не ставите. Где, мол, ваш супруг был в такой-то день, да чего делал?

— Да мы и так все уже поняли, — ответил Крячко. — Но если вас это дело интересует, то мы, так уж и быть, зададим вам несколько вопросов, какие в кино звучат. Вот скажите, правильно ли я вас понял, Анжела, что ваш замечательный муж всю последнюю неделю на дежурство не ходил и ночевал дома?

— Вот это пошли вопросы, какие положено полицейским задавать, — сказала хозяйка.

Кажется, тот факт, что она участвует в настоящем допросе, доставил ей удовольствие.

— Последнюю неделю, говорите? Нет, как же он никуда не ходил? У него служба такая, он по ночам часто дома не мог оставаться. И в последнюю неделю работал.

— А вот если вспомнить ночь с двадцать второго на двадцать третье сентября, — сказал Гуров. — Это четверо суток назад было. Тогда Николай находился дома или нет?

Этот вопрос поставил хозяйку квартиры в тупик.

— Двадцать второго, — повторила она. — Знаете, с числами у меня всегда туго. Так, вчера Коля находился дома, позавчера тоже. А до этого он три ночи подряд уходил. Так что был на дежурстве, да, это точно!

— Он так и сказал, что идет на дежурство? — осведомился Крячко.

— Он мне ничего не говорит, когда уходит, — ответила женщина. — Это его мужские дела, я в них не лезу. А вы что, сомневаетесь в том, что Коля на дежурство ходил? Так вы у его напарника спросите, у Олега! А я в его дела не лезу, у меня своих заморочек хватает. Я в магазине работаю и дочку воспитываю. Нашей Светочке восемь лет, она сейчас во дворе играет, скоро домой придет.

— Нет, мы ни в чем не сомневаемся, — заверил женщину Гуров. — И вообще вопросов к вам у нас больше не осталось. Большое вам спасибо, Анжела, вы нам очень помогли. До свидания!

— Ну вот, только начали разговор и сразу до свидания! — огорчилась хозяйка квартиры. — Ладно, идите, у вас ведь тоже, наверное, что-то вроде дежурства.

Продолжая улыбаться, сыщики дошли до двери, погрузились в лифт и поехали вниз. Анжела не замолкала, продолжала что-то говорить о муже, дочери, своей работе.

Выйдя из дома, сыщики дружно вздохнули и стерли с лиц улыбки.

— Да, не повезло Николаю Субботину с женой, сильно не подфартило! — произнес Крячко, качая головой.

— Это в каком же смысле? — спросил Гуров. — Вон она какая заботливая, любящая.

— Не прикидывайся простаком, Лев Иванович, все ты понимаешь! — сказал Крячко. — Любящая, но болтливая. Не женщина, а находка для таких вот ухарей, как мы с тобой. Все нам рассказала, и спрашивать почти не потребовалось. Теперь мы точно знаем, что Николай Субботин участвовал в убийстве своего хозяина и его домочадцев. Он уже успел получить доход от этого преступления.

— Причем большие деньги он начал огребать еще до двадцать второго сентября, до убийства Рябошкапова, — заметил Гуров. — Иначе откуда у него взялись бы средства на покупку дорогих украшений для прекрасной Анжелы? После убийства он получил основную сумму вознаграждения. На эти деньги они с Олегом Викторовым купили оптовый склад.

— Слушай, у нас есть практически все сведения, необходимые для того, чтобы уже сейчас арестовать этого Николая Субботина, — сказал Крячко. — Надо взять его, снять показания, проверить каждый шаг в ночь с двадцать второго на двадцать третье сентября, найти источник поступления денежных средств на счета. Вот, собственно, и все. Потом можно будет передавать дело в суд. Слушай, Лева, а может, Субботин с Викторовым вообще всех убили? И Куликова, и Чугунова?

— С первой частью твоих рассуждений я готов согласиться, а со второй нет, — ответил Гуров. — Да, нам надо готовить материалы для ареста Субботина и Викторова. Но объявлять эту парочку виновной во всех убийствах — это значит поступать так же, как майор Колесов. Нельзя хватать первого же человека, попавшегося под руку, и объявлять, что дело раскрыто. Ладно, хватит рассуждать. Надо решить, что нам с тобой делать прямо сейчас.

— Мне кажется, прямо сейчас надо выяснить адрес склада, купленного Субботиным, ехать туда и арестовать обоих молодцов, — сказал Крячко. — Ведь если промедлить, дать Субботину вернуться домой, то словоохотливая жена расскажет ему о нашем визите. Он поймет, что его раскрыли, и сразу сделает ноги, как наш предыдущий фигурант Дементьев.

— Адрес склада нам с ходу узнать не удастся, — сказал Гуров. — Он куплен всего несколько дней назад и в полицейскую базу данных, скорее всего, пока не внесен. К тому же сейчас вечер, уже почти восемь часов, все учреждения закончили работу. Есть и еще один момент. Если мы с тобой поедем на эту Пролетарку, то можем по дороге разминуться с фигурантами. Нет, надо ждать здесь. Я вижу возле подъезда вполне симпатичную скамеечку. Можно там посидеть и подождать. Я думаю, Субботина мы узнаем. Фотографии его у нас, правда, нет, но мне кажется, на один подъезд вряд ли найдется несколько человек такого типа.

— В крайнем случае будем останавливать всех мужиков в возрасте от тридцати до тридцати пяти лет, — сказал Крячко. — Хорошо, давай подождем.

Долго ждать друзьям не пришлось.

Едва они устроились на скамейке возле подъезда и приготовились к ожиданию, как у Гурова зазвонил телефон. Лев Иванович взглянул на экран. Оказалось, что это был Егор Улитин, самый первый свидетель, с которым сыщики познакомились накануне, когда осматривали дом Рябошкапова.

Гуров не знал, что могло потребоваться ему именно сейчас, в довольно позднее время, включил связь и услышал взволнованный голос Улитина:

— Это полковник Гуров?

— Да, это я, — ответил сыщик и спросил: — Что у вас случилось?

— Да еще как случилось! — услышал он. — На мой дом бандиты напали! Я сижу и отстреливаюсь! Если вы сюда не приедете, то они войдут и всех нас убьют!

— Я сейчас еду к вам, — ответил Лев Иванович, встал и сказал лучшему другу: — Посидеть на скамейке у нас не получилось. Нам с тобой придется разделиться. Мне срочно нужно ехать в поселок, где жил Рябошкапов. Там чертовщина какая-то происходит. Свидетель Улитин сейчас сообщил мне, что на его дом кто-то напал. Но охранника Субботина тоже упускать нельзя. Поэтому давай сделаем так. Ты сейчас же позвони Колесову, обрисуй ему ситуацию. Пусть он пришлет тебе подмогу. А я займусь нападением на Улитина.

Крячко не успел ничего ответить, как Гуров уже сел в машину и резко стартовал с места.

Сыщик старался ехать как можно быстрее. В то же время ему нужно было получить дополнительную информацию от Улитина. Поэтому он набрал номер свидетеля.

Тот откликнулся, и Лев Иванович сказал:

— Это Гуров. Я еду к вам. Попробуйте рассказать, что у вас произошло. Кто на вас напал? Когда это случилось?

— Минут двадцать назад все началось, — скороговоркой зачастил свидетель. — Хорошо, что я дома оказался! Иначе что было бы с женой и с дочкой! После убийства Павла Ильича я никак места себе не находил. Все мне неспокойно было. Сегодня я вернулся домой совсем рано, часов в шесть. Что-то меня толкнуло…

Внезапно Гуров услышал крик, раздавшийся там, в доме Улитина.

Вслед за тем до сыщика донесся голос свидетеля.

— Где он? Откуда лезет? Я сейчас! — прокричал тот кому-то.

Затем голоса людей отдалились, но не смолкли совсем. У Льва Ивановича сложилось такое впечатление, что Улитин бросил свой телефон там, где разговаривал, не успел его выключить. Теперь аппарат передавал звуки, которые раздавались в доме. Там, не так далеко от того места, где лежал телефон, прогремел выстрел. По всей видимости, он был произведен из охотничьего карабина.

«Кажется, из «Сайги» кто-то пальнул, — подумал Гуров. — Выходит, не врет мой свидетель, нападение ему не привиделось».

После этого все свое внимание сыщик сосредоточил на дороге, старался никого не задеть. Это было важно, ведь он делал почти девяносто километров в час. А специальной сигнализации на машине не было.

Впрочем, поселок был уже близко. Вот показался знакомый шлагбаум, сторожка.

Еще не доезжая до них, Гуров включил звуковой сигнал. Так он и подъехал к самому шлагбауму.

Из сторожки показался мужчина в камуфляжной форме.

— Чего безобразничаете? — с очень недовольным видом выкрикнул он. — Кто такой?

— Полиция! — еще громче охранника проговорил Гуров. — Открывай быстро, а то я твой барьер к чертовой матери снесу!

— Если вы из полиции, то покажите документы, — потребовал страж ворот.

Было видно, что он готов долго препираться, требовать соблюдения всех правил проезда на территорию поселка. Но Гуров уже принял другое решение.

Он выключил двигатель, вынул ключ из замка зажигания, вышел из машины и сказал:

— Не хочешь по-хорошему, дядя, будет тебе по-плохому. Вот мое удостоверение, видишь? Но спорить мне с тобой некогда. Машина останется здесь, и делай с ней что хочешь. А мне нужно преступников ловить.

Он бегом бросился в ту сторону, где стояли дома Рябошкапова и Улитина.

За спиной у него раздался крик озадаченного охранника:

— Стойте! Что же вы делаете?! Я же не знал! Как же я людей теперь пропускать буду?

Но Гуров его уже не слушал. Он понимал, что автомобиль загородил проезд, создал на какое-то время большие неудобства для жителей поселка. Но в то же время машина надежно перегораживала выезд и для автомобиля бандитов, напавших на дом Улитина. Лев Иванович не сомневался в том, что преступники приехали в поселок на машине. Не на трамвае же они сюда пожаловали!

Значит, эти негодяи теперь заперты на территории поселка. Им придется вступить в схватку с сыщиком либо бежать через имеющийся в ограде лаз, бросив автомобиль. Гурова не беспокоило то обстоятельство, что ему придется драться с несколькими бандитами. Он не раз и не два попадал в такие переделки и всегда выходил из них победителем.

«В конце концов, тот же Улитин может мне помочь, — мелькнуло у него в голове. — Или этот сердитый охранник. Чем черт не шутит. Вдруг и от него толк будет?»

Сыщик уже добежал до углового дома, за которым открывался вид на усадьбу Улитина. В этот момент он услышал сразу три выстрела, донесшихся оттуда. Гуров достал из кобуры пистолет и снял его с предохранителя. Он сделал еще несколько шагов и увидел, что калитка в ограде, за которой жил Улитин, распахнута.

Где-то там, за ней, грохнул еще один выстрел. В окне на втором этаже брызнуло стекло. За ним мелькнул чей-то размытый силуэт.

Одновременно сыщик увидел, как возле другой стены дома появился какой-то человек. Он ударил по раме окна первого этажа, оно открылось. Этот субъект подтянулся и полез в него.

У Гурова не было сомнений в том, что это бандит. Он был виден, как на ладони, сыщик мог свалить его одним выстрелом. Но ведь перед ним стояла задача не уничтожить этих мерзавцев, а задержать их.

— Стой, полиция! Вы окружены! Бросайте оружие, а то расстреляем всех к чертовой матери! — выкрикнул Лев Иванович и пальнул в воздух, чтобы придать своей угрозе побольше убедительности.

Бандит, лезший в окно, спрыгнул на землю и повернулся к сыщику. Грохнул выстрел, пуля просвистела над головой Гурова. Второй бандит, находившийся вблизи калитки, перестал обстреливать дом, высунулся из-за кирпичной ограды, выставил руку вперед и тоже открыл огонь по сыщику.

Нельзя было допустить, чтобы бандиты осознали, что они в большинстве.

Поэтому полковник быстро перебежал на другую сторону улицы, укрылся за какой-то оградой и громко крикнул:

— Стас, заходи сзади! И бей на поражение, нечего с ними валандаться! Лейтенант, зови своих людей! Где они прохлаждаются? Пусть дом окружают! — Он замолчал и пару раз выстрелил по бандиту, находившемуся возле калитки.

Тут совершенно неожиданно ему подоспела помощь. В окне на втором этаже мелькнул мужчина с карабином, и оттуда прогремел выстрел.

Однако Гуров не имел права подвергать опасности жизнь мирного гражданина, поэтому крикнул:

— Улитин, не светись! Мы сами справимся!

Он сразу понял, что его нехитрый прием сработал. Бандиты и в самом деле подумали, что их окружают значительные силы. Из калитки куда-то в сторону один за другим метнулись два человека. Взревел мотор. Машина, которую Гуров не видел, потому что она стояла за углом, сорвалась с места и быстро поехала прочь.

Сыщик не стал преследовать беглецов. Он знал, что деваться им некуда, с территории поселка можно выехать лишь через ворота, которые сейчас были заблокированы его автомобилем. Поэтому Лев Иванович повернулся и не спеша направился к этим самым воротам.

Он подоспел туда как раз вовремя. С другой стороны к воротам подкатил белый «Рено». Люди, сидевшие в нем, убедились в том, что проехать через них никак невозможно. Теперь там стояла не только «Гранта», на которой приехал Гуров. За ней приткнулись еще две машины.

Надо признать, что бандиты быстро оценили ситуацию. Они не стали пытаться сдвинуть с места машину сыщика, освобождать проезд. Эти негодяи просто выскочили из своего «Рено» и бросились бежать мимо шлагбаума, застрявшей машины полковника, ругающихся водителей других автомобилей.

Гуров тут же признался себе в том, что не ожидал этого. Он думал, что бандиты кинутся в его сторону, к пролому в ограде, который Крячко обнаружил накануне. Тогда Лев Иванович встретил бы их, находясь в засаде. Теперь же ему надо было пускаться в погоню.

Сыщик бросился бежать. Он тоже проскочил мимо шлагбаума и подбежал к машине, оставленной им. Лев Иванович ясно видел, что сзади нее стоят два автомобиля, но сбоку есть пространство, на котором можно развернуться. Конечно, Крячко, который был мастером вождения, проделал бы этот маневр лучше. Но Гуров тоже кое-что умел. Поэтому он вскочил в машину, завел мотор и вывернул руль вбок.

«Гранта» выскочила на газон, проехала по нему, обогнула машины, стоявшие сзади, и снова выскочила на асфальт. Теперь можно было развить нормальную скорость. Сыщик так и поступил.

Он мчался, внимательно вглядываясь вперед, и буквально через минуту увидел двух бегущих бандитов. Они спешили к трассе, где можно было поймать такси или просто попутную машину. Но разве люди, как бы они ни были физически подготовлены, могут соревноваться в скорости и выносливости с автомобилем?

Вскоре Гуров настиг их, обогнал, выехал на тротуар и преградил им путь.

Он выскочил из машины и закричал:

— Стой, стрелять буду!

Однако его враги были не робкого десятка. Они снова, как и там, в поселке, не подчинились требованию оперативника. Едва полковник успел выкрикнуть свое требование, как в ответ раздались выстрелы. Брызнуло осколками стекло дверцы, другая пуля угодила в крыло. Гуров укрылся за машиной и тоже открыл огонь.

Бандиты разделились. Один из них укрылся за мусорным баком и посылал в сыщика пулю за пулей. Тем самым он не давал Льву Ивановичу сменить дислокацию, держал его в напряжении.

Второй бандит под прикрытием этого огня побежал, огибая машину. Он хотел подобраться к оперативнику сбоку, чтобы тот был открыт для пуль.

В этих условиях Гуров уже не мог рассчитывать на то, что сумеет задержать обоих бандитов живыми и невредимыми. Надо было стрелять на поражение, убить или тяжело ранить одного из этих негодяев. Тогда у него появилась бы надежда взять второго.

Полковник решил применить военную хитрость. После очередного выстрела одного из противников он громко вскрикнул и упал на асфальт. Бандит, огибавший машину, услышал это и побежал быстрее. Он стремился добить раненого врага.

Гуров дождался, когда противник выскочил на открытое место, прямо перед ним, и тогда нажал на курок. Но он целился не в грудь, не в голову, не стремился убить. Полковник стрелял в правое плечо, чтобы вывести этого мерзавца из строя.

Ему удалось это сделать. Бандит, в которого угодила пуля сыщика, выронил пистолет, упал и схватился за плечо.

Гуров выскочил из своего укрытия, ногой отбросил подальше ствол, брошенный бандитом, и кинулся вперед, к дереву, за которым спрятался первый бандит. Но тот и не думал сдаваться. Он, как видно, успел сменить обойму у своего пистолета и теперь посылал в сыщика пулю за пулей. Одна из них просвистела у Гурова над ухом, вторая обожгла щеку.

Сыщик понял, что погибнет, если сделает еще шаг вперед. Он подобрал пистолет, который уронил раненый бандит, и сунул его себе в карман. Не хватало еще, чтобы тот оклемался, пришел в себя, подобрал свое оружие и начал стрелять Гурову в спину!

После этого сыщик кинулся в сторону и тоже спрятался за деревом. Стоя за ним, он увидел, как его противник отбежал к следующему укрытию. Полковнику стало ясно, что бандит намерен уходить к лесу и скрыться в нем. Лев Иванович понимал, что стреляет тот метко, близко к себе не подпустит.

Ситуация сложилась патовая.

«Может быть, позвонить Колесову? — подумал Гуров. — Или Стасу? Но они скорее всего сейчас занимаются задержанием охранника Субботина. Им потребуется немало времени на то, чтобы приехать сюда. Бандит за это время три раза уйти успеет. Нет, мне нужно все решить прямо сейчас, одному. Но как?»

Размышляя таким образом, он вслед за бандитом перебежал к следующему дереву. Теперь впереди было значительное открытое пространство. А у противника, которого преследовал Гуров, наоборот, как нарочно, на пути к лесу стояли несколько деревьев и мусорный бак. Сыщику надо было бежать через открытое пространство, рискуя получить пулю, либо ждать, пока бандит отойдет подальше и не сможет стрелять прицельно. Но тогда возникала опасность, что он сумеет уйти.

Лев Иванович не знал, на что решиться, как вдруг заметил среди деревьев на другой стороне дороги еще одного человека. Тот тоже перебегал от дерева к дереву, двигался за спиной у бандита, который не видел этого нового участника схватки.

«Кто же это может быть? — недоумевал сыщик. — Может, Крячко понял, что мне одному туго придется, и прислал подмогу? Или это майор постарался? Ладно, не важно, кто это. Главное, что свой человек. Он появился тут очень даже вовремя».

Он сменил обойму в пистолете и выпустил сторону бандита сразу две пули, заставляя того отступить. Полковник добился желаемого. Его противник отступил, кинулся к следующему дереву, укрылся за ним.

Тут помощник Гурова выступил из-за своего укрытия и выстрелил. Бандит упал как подкошенный. Этот человек выбежал из-за своего укрытия и кинулся к нему.

Гуров поспешил туда же. Вообще-то он полагал, что особо спешить некуда. Его противник скорее всего убит. Надо бы вернуться к первому, раненому бандиту, пока тот не успел далеко уйти. Лев Иванович не сомневался в том, что этот тип попытается убраться подальше отсюда.

Однако когда сыщик подбежал к месту, где упал его противник, он увидел картину, которая его удивила. Человек, оказавший ему такую своевременную помощь, сидел верхом на бандите и связывал ему руки ремнем.

— А что, он разве жив? — задал Гуров вопрос, надо сказать, не самый умный, потому как ответ на него был очевиден.

— Жив, конечно, — ответил мужчина, вязавший бандита. — Что ему сделается? Из травматики трудно убить. Разве что с близкого расстояния, да и то вряд ли.

— Но при чем здесь травматика? — с удивлением осведомился сыщик. — Я не слышал, чтобы в полиции кого-то вооружали травматическим оружием. Ты из какого отдела?

— Я-то? — откликнулся этот человек. — Я из отдела «Проезжайте, пожалуйста». Еще его можно назвать отделом «Куда прешь?». Нам другого оружия, кроме травматики, не полагается. — Тут он наконец-то затянул на руках бандита последний узел и повернулся к сыщику.

Гуров с искренним изумлением убедился в том, что перед ним не какой-то юный сержант полиции, а довольно-таки пожилой дядька в камуфляжной форме, тот самый, который не открыл перед его машиной шлагбаум и не пропустил ее на территорию поселка.

— Так ты не из полиции? — спросил Лев Иванович.

— Нет, не из полиции, — прозвучал ответ. — И даже не из вневедомственной охраны. Сторож я, из охранного предприятия «Мухтар». Зовут меня Тимофей Павлович Востриков. Вообще-то я склады охраняю, но тут вчера охранника зарезали. Вот меня начальство и попросило подежурить.

— Очень хорошо сделало твое начальство! — сказал Гуров. — Потому что если бы не ты, Тимофей Павлович, то не знаю, что я делал бы. Но как же ты решился с травматическим оружием на бандита с огнестрелом бросаться?

— Так он же не знал, что у меня травматика, — ответил Востриков. — Это только с близкого расстояния разобрать можно. А я вижу, человек с двумя бандитами схватился, понимаю, что трудно ему. Как же тут не помочь?

— А ты раньше в полиции не служил, Тимофей Павлович? — спросил Гуров.

— Нет, я мастером по оборудованию на химкомбинате работал, — ответил охранник. — Вредное там производство, легкие у меня ни к черту. Оттого рано на пенсию вышел, теперь в охране служу. Ну и что мы теперь делать будем?

— Давай мы с тобой, Тимофей Павлович, поднимем этого ворошиловского стрелка и отведем к моей машине, — проговорил Гуров. — Дальше видно будет. Война план покажет.

Востриков с помощью Гурова поднял на ноги связанного бандита. Тот упрямо молчал, а когда полковник стал всматриваться в его лицо, попытался отвернуться. Однако сыщик увидел, что это совсем еще молодой человек, не старше двадцати пяти — двадцати семи лет.

Лев Иванович достал из кармана полиэтиленовый пакет, сунул в него руку и поднял с асфальта пистолет бандита, не оставив на нем своих отпечатков. После этого он положил ствол в этот самый пакет.

— Откуда у тебя, юноша, это оружие? — спросил сыщик у бандита. — Кто ты такой? Скажи, не таись. А то я даже не знаю, как к тебе обращаться.

— Не надо ко мне никак обращаться, — зло ответил бандит.

— Не хочешь говорить? — сказал Гуров. — Это ты совершенно напрасно. Ты ведь понимаешь, что данный вопрос нисколько не сложный. Ответ на него мы быстро найдем. Как и на все другие вопросы. Зачем тебе понадобилось нападать на дом Егора Улитина, кто тебе дал такое задание, и так далее, и тому подобное. Ладно, Тимофей Павлович, берем клиента под локти. Сейчас все вместе пойдем и посмотрим, как его напарник себя чувствует.

Однако сыщику не удалось выяснить, как себя чувствовал первый бандит, которого он ранил в плечо. На месте схватки, возле полицейской «Гранты», стоявшей на обочине, никого не оказалось. Льву Ивановичу стало ясно, что этот фрукт смог подняться и уйти. Насколько далеко? Этого Гуров не знал.

Он покружил вокруг машины, вглядываясь в землю, надеясь отыскать на ней следы крови. Ведь полковник своими глазами видел, как сильно кровоточила рана в плече, которую получил его противник. В нескольких метрах от машины он и в самом деле нашел кровавое пятно на асфальте. Но дальше таких следов не было. То ли рана кровоточила не так сильно, то ли бандит смог как-то перевязать ее.

— Спасибо тебе, Тимофей Павлович! Ты меня выручил. Теперь иди, неси службу дальше. Нельзя тебе с поста отлучаться, — проговорил Гуров и пожал руку своего неожиданного помощника.

Когда тот ушел, Лев Иванович достал телефон и позвонил майору Колесову. Он кратко изложил ему суть событий, случившихся в поселке, и попросил прислать полицейских с кинологом и служебной собакой, которая могла взять след и помочь найти беглеца. Колесов заверил его в том, что наряд тотчас будет выслан.

Покончив со своими делами, Гуров спросил, как обстоит дело с поимкой охранника Субботина.

— Да никак это дело не обстоит, — с досадой ответил майор. — Мы с вашим другом полковником Крячко уже два часа тут у подъезда торчим, и все напрасно. Субботин так и не появился.

— В таком случае ждать дальше бесполезно, — заявил Гуров. — Видимо, жена предупредила мужа о том, что в квартиру приходила полиция, и он решил залечь на дно. Все, майор, можешь там больше не ждать.

Лев Иванович закончил этот разговор, тут же решил пообщаться с Крячко и набрал его номер. Он рассказал ему о событиях, произошедших возле дома Улитина, чуть подробней, чем майору.

— Что же ты теперь намерен делать? — спросил Крячко, когда Гуров завершил свой монолог.

— Что делать? — повторил его вопрос Лев Иванович. — Дождусь прибытия группы с кинологом, которую Колесов обещал отправить сюда. Начнем прочесывать близлежащий район, искать этого бойкого раненого бандита.

— И что, ты всю ночь собираешься там бегать? — спросил Крячко. — Хочу тебе напомнить, что мы с тобой сегодня с самого утра ничего не ели. Я не отказался бы как-нибудь перекусить, пусть даже в два часа ночи, а потом немного поспать. У меня еще один вопрос имеется. В таких схватках, как та, которую ты описал, почти никогда не удается обойтись без единой царапины. Я подозреваю, что не только ты ранил бандита, но и сам тоже получил. Я не прав?

— Да какое это ранение! — ответил Гуров.

В этот самый момент он вдруг почувствовал, как у него со щеки, по которой чиркнула пуля, стекла кровь. Да, Лев Иванович был ранен, хотя и легко. Глупо было отрицать этот очевидный факт.

— Да, меня и правда немного задело, — признался он лучшему другу. — Но как же я не буду участвовать в поисках сбежавшего бандита? Ведь это я начал погоню за ним. Стало быть, мне ее и заканчивать.

— Нет, если ты начал, то это вовсе не значит, что тебе все надо самому заканчивать, — сердито проговорил Крячко. — Наша работа здесь не завершается сегодняшним днем. Собственно говоря, уже наступило завтра. Если ты сейчас не поешь и не выспишься, то что будешь делать днем?

— Тут ты тоже прав, — вынужден был согласиться Гуров со словами друга. — Так что ты мне предлагаешь делать?

— Мне совершенно ясно, что тебе делать, — ответил Крячко. — Надо дождаться полиции, которую к тебе послал Колесов, поставить перед ними задачу, а самому ехать в гостиницу. Или сначала к врачу. Я тебя накормлю, это беру на себя, однако не уверен в том, смогу ли заменить доктора.

— Зато я в этом уверен полностью, — сказал Гуров. — Я же говорю, у меня не рана, а царапина. Пластырем заклеишь, да и все дела. А вот накормить меня — это будет большое дело. С этим я точно один не справлюсь.

— Тогда встретимся в номере, — сказал Крячко и отключился.

Гуров все сделал в точности так, как посоветовал ему старинный друг. Он дождался полицейской группы с кинологом и служебной собакой. Сюрпризом для сыщика оказалось только то обстоятельство, что возглавил ее сам майор Колесов.

— Не могу я такое важное дело пропустить, — объяснил тот свое участие в этой операции. — Наконец-то перед нами реальный бандит, которого вы смогли обезоружить. Даже не одного, а двоих!

— Ну, второго, если честно сказать, не я обезоружил, а охранник Востриков. Он сейчас на своем посту находится, службу несет, — проговорил Лев Иванович.

— Ну и что? Все равно ваша роль в этой схватке была решающей! — заявил майор. — Да вы ведь ранены! У вас все лицо в крови!

— Да, задело немного, — сказал Гуров. — Так что я, наверное, поеду отдыхать. Вот вам второй бандит, его можно хоть сейчас отправлять в СИЗО. Единственное, что я хотел бы сделать напоследок, так это его обыскать.

Сыщик подошел к задержанному бандиту и стал его обшаривать. Он искал оружие и документы и тут же нашел и то и другое. В карманах джинсов и куртки парня он обнаружил нож, водительские права и документы на машину. Полковник развернул их и прочел имя владельца автомобиля — Викторов Олег Семенович.

— Вот так встреча! — воскликнул Гуров. — Это же охранник Рябошкапова! В ночь убийства он, правда, не должен был дежурить, но это в данном случае не особенно важно. После убийства этот тип купил оптовый склад на паях с охранником Субботиным. Стало быть, тот бандит, которого я ранил, это и есть Субботин! Значит, я все же встретился с этими персонажами. Правда, в другом месте и при иных обстоятельствах. Ты теперь смотри, майор, не упусти этого беглеца!

— Думаю, что мы его не упустим, — сказал Колесов.

— В таком случае завтра утром я с ним побеседую, — сказал сыщик, садясь в машину. — Да, вот еще одно, чуть не забыл. На, возьми пистолет этого Субботина. Он его выронил, когда был ранен.

Майор спрятал оружие и озабоченно спросил:

— А вы с такой раной сможете машину вести? Может, послать с вами кого-то из моих людей? Пусть он за рулем посидит?

— Не надо со мной никого посылать, сам доеду, — ответил Гуров.

К этому времени собака уже взяла след и рвалась вперед, в жилой квартал, находившийся на другой стороне дороги. Сыщик понаблюдал за тем, как полицейские вслед за псом скрылись между домов, увидел, как отъехала полицейская машина, увозившая в СИЗО охранника Викторова. После этого он наконец-то поехал в гостиницу.

Возбуждение, охватившее полковника в момент схватки с бандитами, постепенно спадало. Теперь он чувствовал, как на него свинцовой плитой наваливается усталость.

«Да, Стас прав, — подумал Гуров. — Утро вечера мудренее. Нужно поесть и выспаться. Иначе я не смогу работать. А этой парой охранников и без меня есть кому заняться».

Он так устал, что едва мог управлять машиной и ехал все медленнее. К гостинице «Гранта» подошла уже чуть ли не ползком и остановилась возле подъезда.

Гуров поднялся на второй этаж, открыл дверь номера и только головой покачал от восхищения. Крячко на совесть позаботился об ужине друга. Весь стол был уставлен тарелками и коробками с едой. Чего здесь только не было!

Он уже было направился к столу, но Крячко решительно остановил его.

— Нет, сначала в ванную, — заявил он. — Ты наверняка последние двадцать четыре часа в зеркало не глядел. Ну и вид у тебя! Весь в крови. Умойся, потом я тебе рану заклею. Пластырь я уже приготовил.

Вскоре сыщик сидел за столом с вилкой в руке. Утолив первый голод, он принялся рассказывать другу о событиях этой ночи. Крячко слушал его и только головой качал. Когда Гуров рассказал о документах, изъятых у бандита, в которых значилась его фамилия, удивлению Станислава не было предела.

— Выходит, мы все же накрыли эту парочку! — воскликнул он. — Хорошо, что Егор Улитин тебе позвонил. Этим он и себе жизнь спас, и нам помог задержать преступников, убивших семнадцать человек.

— Если прибавить Романа Чердачного, убитого вчера, то уже восемнадцать выходит, — поправил друга Гуров. — Улитин должен был стать девятнадцатым. Да, мы определенно имеем дело с теми самыми негодяями, которые убили Павла Рябошкапова. В том, что эти же самые охранники убили также Куликова и Чугунова, я пока сомневаюсь. Завтрашний допрос многое прояснит. Прежде всего я хочу получить ответ вот на какой вопрос. Почему они стремились уничтожить всех свидетелей своего преступления? Чем им угрожал их коллега Чердачный? Или Улитин?

— Я задал бы им еще один вопрос, — сказал Крячко. — Почему они до сегодняшнего дня вели себя так нагло? Убили восемнадцать человек и жили себе, не тужили, никуда бежать не собирались. Как будто им кто-то гарантировал здесь полную безопасность.

— Кстати, интересная мысль, — сказал Гуров. — Может, кто-то и гарантировал. Некий высокопоставленный господин. — Сыщик замолчал и зевнул.

— Да ты уже спишь на ходу! — заявил Крячко. — Хотя немудрено. Уже четвертый час ночи. Давай ложиться. Может, завтра еще какие-то соображения нам в головы придут. Да, кстати, а какой у нас план на завтра?

— Надо доделать то, с чем мы не управились сегодня. Поговорить с Улитиным, выяснить у него обстоятельства нападения, — ответил Гуров. — Это первое. Затем нужно будет допросить бандита, задержанного сегодня. Да и второго, если, конечно, майор Колесов его возьмет. Если останется время, мы познакомимся с местными журналистами.

— С какими еще журналистами? — с удивлением осведомился Крячко.

— Да как это с какими? — отозвался Гуров. — Я ведь уже упоминал об этом, когда передавал тебе свой разговор со свидетелем Масленниковым. Он мне сообщил, что самый подробный рассказ об убийстве Рябошкапова прочитал в газете «Уральский вестник». Ты ведь помнишь, сколько раз нам помогали журналисты. Они часто добывают информацию там, где наши коллеги только руками разводят. Так что я хочу побывать в редакции этого самого «Уральского вестника» и послушать, что мне там скажут.

— Что ж, программа насыщенная, — сказал Крячко. — Будем надеяться, что мы ее сможем выполнить до трех часов следующей ночи. Но что-то мне подсказывает, что до журналистов завтра у нас руки не дойдут. Если допрос двух задержанных охранников пойдет так, как надо, то на все другое времени точно не останется.

— Посмотрим, — отозвался Гуров. — Я надеюсь, что времени хватит на все и спать мы завтра ляжем вовремя.

Гуров и Крячко привыкли спать мало. Умение полностью расслабляться за короткое время входило в число навыков, необходимых в их профессии. Поэтому оба сыщика, не сговариваясь, проснулись ровно в девять утра без всякого будильника. Пяти часов сна им вполне хватило для восстановления сил.

Пока Гуров брился и умывался, Крячко на скорую руку соорудил завтрак из остатков вчерашнего ужина. Сыщики принялись за салат и бутерброды с колбасой, попутно обсудили, кто чем будет сегодня заниматься.

— Давай ты съездишь, поговоришь со свидетелем Улитиным, — сказал Гуров. — Меня интересует, как он сумел отбиться от нападения двух вооруженных бандитов. Есть и еще один вопрос. Не было ли там еще и третьего преступника? Может, я кого-то не заметил? В общем, я думаю, ты найдешь, как это выяснить. Ну а я созвонюсь с нашим другом Колесовым, узнаю, как вчера прошло задержание Субботина. Это если я угадал и первый бандит действительно был именно он. Потом отправлюсь в СИЗО, допрашивать обоих охранников. Я думаю добраться туда на такси, так что можешь брать машину. Когда закончишь с Улитиным, можешь ко мне присоединиться. Думаю, беседа со свидетелем не отнимет у тебя много времени. Я считаю, что тебе будет интересно поучаствовать в этом допросе.

— Еще бы не интересно! — отозвался Крячко. — Это куда любопытней, чем беседовать с Улитиным о его подвигах.

Крячко первым закончил завтрак, быстро собрался и позвонил Егору Улитину. Как выяснилось, тот находился дома и был готов к встрече с оперативником.

— Я думал, что кто-то из ваших еще вчера ко мне подойдет! — обиженно проговорил Улитин. — Специально до самого утра не ложился и сегодня встал ни свет ни заря. У меня есть что вам рассказать!

— Вот и прекрасно, — заявил Крячко. — Я сейчас приеду к вам, и мы побеседуем совершенно спокойно и обстоятельно, не спеша. Ночью такой разговор у нас не получился бы.

После этого Станислав Васильевич сел в машину и поехал в поселок, где жил свидетель.

Гуров допил чай, взял телефон и позвонил майору Колесову. Однако его ждал неприятный сюрприз. Телефон абонента был отключен или находился вне зоны действия сети, как ему сообщил мелодичный женский голос.

Лев Иванович взглянул на часы. Было уже около десяти. Сыщик не мог представить себе, чтобы человек, руководящий таким расследованием, так долго спал даже после бессонной ночи.

«Может, он уже в СИЗО, допрос без меня проводит? — подумал сыщик. — Мобильник специально отключил, чтобы никто его не беспокоил?»

Гуров набрал номер капитана Семенова, но ответа на вызов так и не дождался. Это было уже слишком.

«Ну ладно, я вам покажу, как спать допоздна! — подумал Гуров, изрядно всем этим разозленный. — Сейчас сам поеду в управление и организую допрос бандитов, задержанных вчера!»

С этой целью он позвонил в СИЗО. Ему ответил заместитель начальника изолятора.

— Это полковник Гуров говорит, — представился сыщик. — Подготовьте мне камеру для допроса людей, которых вчера задержали. Их зовут Николай Субботин и Олег Викторов.

— Субботин и Викторов, говорите? — отозвался заместитель. — Сейчас посмотрю. Нет, товарищ полковник, такие граждане к нам не поступали.

— Как же так не поступали? — с немалым удивлением проговорил Лев Иванович. — Куда же они могли деваться? Одного из них, Викторова, я вчера лично задержал. О судьбе Субботина я еще не узнал, там разное могло случиться, но Викторова точно к вам повезли. Я сам это видел!

— Извините, товарищ полковник, но я тут ничем помочь не могу, — сказал заместитель начальника СИЗО. — Вы позвоните в управление. Там наверняка должны знать, где находятся эти граждане.

Слова сотрудника тюремного ведомства были совершенно справедливы, и Гурову ничего не оставалось, как снова звонить Колесову. Однако телефон майора по-прежнему не отвечал.

«Позвоню еще раз капитану Семенову, — решил Гуров. — Если он снова не отзовется, поеду в управление, наведаюсь к их начальнику генералу Полякову и устрою там хороший скандал. Что за чертовщина у них творится?»

В таком взвинченном настроении он снова набрал номер капитана Семенова. На этот раз тот наконец-то отозвался.

— Здравия желаю, товарищ полковник! — услышал Лев Иванович знакомый голос. — Доброго вам утра!

— Не знаю, можно ли это утро назвать добрым, — заявил сыщик. — Поясни, Семенов, почему твой начальник Колесов на звонки не отвечает. Битых полчаса пытаюсь до него дозвониться и никак не могу это сделать. Где он теперь находится, почему недоступен?

— Я полагаю, у себя дома, — ответил капитан. — Николай Васильевич вчера поздно лег, вот и отсыпается. Я тоже зверски устал. Вы сами знаете, товарищ полковник, какие события происходили…

— Про события я немного в курсе, — сказал Гуров. — Я в них каким-то боком тоже немного участвовал. Ладно, если майор привык спать до полудня, то и пусть его. Ты мне вот что скажи, капитан. Где задержанные? Куда подевались Субботин с Викторовым?

— Так вы до сих пор не знаете, — протянул Семенов. — Видите ли, товарищ полковник, вчера такая штука произошла…

— Да не тяни ты, говори! — потребовал Гуров. — Какая еще штука? Что там приключилось?

— Понимаете, этот Субботин, которого мы преследовали, он отстреливался. Вот бойцы и открыли огонь на поражение. В результате выстрелов Субботин был убит. Так что сейчас он находится в морге.

— Что?! — взревел Гуров. — Ты что мелешь, капитан?! Как он мог отстреливаться, если свой пистолет выронил, когда я его ранил? Я этот его ствол позже подобрал и передал майору в руки!

— Наверное, у него второй пистолет был где-то спрятан, — ответил на это Семенов.

— Так, ладно, с этим я еще разберусь, — сказал Гуров, с трудом сдержав ярость, клокотавшую в нем. — Посмотрю, что там за пистолет, сколько выстрелов из него сделано. Взгляну на тело Субботина, послушаю заключение судмедэксперта. Да, в этом деле я непременно покопаюсь как следует. Но ты мне скажи, где в таком случае Викторов? У него оружия не было, он сидел в полицейской машине, крепко связанный, отстреливаться точно не мог. Так что сейчас этот деятель должен находиться в СИЗО. Но я звонил туда, и мне сказали, что такой гражданин к ним не поступал. Так где Викторов сейчас обретается?

— Понимаете, товарищ полковник, этот второй, который Викторов, он ведь был опасно ранен.

— О чем это ты, капитан? — спросил Гуров. — Когда ранен? Кем? Я в него ни разу не попал. Я лично его обыскивал, и он в то время был совершенно здоров!

— Да, но вы сами сказали Николаю Васильевичу, что в Викторова стрелял этот охранник, как его?.. Да, вспомнил — Востриков. Он опасно ранил фигуранта. Тот скончался по дороге в СИЗО. Майор мне уже сказал, что мы будем готовить документы о привлечении этого Вострикова к уголовной ответственности. Налицо причинение тяжких телесных повреждений, приведших к смерти.

— Вы что, оба с Колесовым с ума сошли?! — выкрикнул Гуров так громко, что его, наверное, было слышно даже на улице. — Как мог этот бандит, молодой здоровый парень, умереть после выстрела из травматики?

— Но ведь сами знаете, товарищ полковник, что если стрелять из травматического оружия с близкого расстояния, то вполне можно нанести серьезное ранение. Даже смертельное, — не сдавался Семенов. — Видимо, в данном случае так оно и получилось.

— Но ведь он стрелял издалека! — воскликнул Гуров. — Через дорогу! Какое там к чертовой матери близкое расстояние?! Выстрел лишь слегка оглушил бандита. Если бы Востриков его не придавил, не связал, то этот тип уже спустя минуту стоял бы на ногах!

— Я ведь там не был, всего этого не видел, поэтому мне трудно судить, товарищ полковник, — сказал Семенов. — Разве вы не могли ошибиться, оценивая тяжесть ранения, которое получил Викторов? Вы ведь не медик.

— Тяжесть ранения можно оценить, даже не будучи медиком, — сказал Гуров.

Гнев, охвативший его в первую минуту после получения этого невероятного сообщения, схлынул. Теперь сыщик был спокоен, уже вполне держал себя в руках. Он осознавал всю тяжесть этой катастрофы, прекрасно понимал, что криком сейчас делу не поможешь. Здесь было необходимо ледяное хладнокровие. Полковник должен был сделать правильные выводы из этой жуткой истории, определить порядок своих дальнейших действий.

— Я вполне мог оценить состояние Викторова, — сказал он. — На нем нигде не было крови. Он вообще не был ранен.

— Но он мог получить внутреннее кровоизлияние, — гнул свое капитан. — Это вы никак не могли заметить. В общем, майор Колесов еще вчера, когда я ему доложил о смерти Викторова, принял решение о задержании охранника Тимофея Вострикова. Я еще полчаса назад выслал опергруппу для этого. Она уже вернулась.

— Вот как? — спросил Гуров. — Завидная оперативность. И где теперь Востриков? Сидит в СИЗО? Или он тоже, как и Викторов, умер по дороге туда?

— Как-то вы странно говорите, товарищ полковник, — заметил капитан. — Словно мы виноваты в смерти этого самого Викторова. Нет, ничего с вашим охранником не сделалось. Он пока что находится не в СИЗО, а в изоляторе при управлении. Вот майор Колесов приедет на работу, станет его допрашивать. Потом уже мы будем избирать меру пресечения.

— Так, теперь я все понял, — сказал Гуров. — Значит, охранник Востриков задержан и находится в управлении, а два бандита, которых вчера повязали, пребывают поблизости от него, в морге? Правильно я описал ситуацию?

— Да, все именно так и обстоит, — ответил капитан. — А майор Колесов…

Однако Гуров не стал ждать окончания фразы и отключил телефон. Ему было неинтересно слушать про майора Колесова. Он немедленно должен был решить, что теперь делать.

«Раньше я подозревал, что в здешнем управлении работают неумехи, очковтиратели, которые не желают расследовать преступления, хотят как можно скорее закрыть дела, — раздумывал Лев Иванович. — Теперь же я вижу, что дело обстоит намного хуже, что в управлении действует крот, который находится в сговоре с бандитами. Не исключено, что он не один. Субботин с Викторовым, с которыми я вчера столкнулся, были не единственными участниками здешних убийств. Скорее всего они являлись простыми исполнителями, мелкими сошками и нежелательными свидетелями. Поэтому от них и постарались избавиться, как только они погорели. Мне нужно срочно найти опору вне управления. Может быть, стоит позвонить в главк и попросить прислать сюда бригаду из Москвы? Но это будет долго. Пока люди войдут в курс дела, пройдет время. Нет, мне нужны местные кадры, которым можно доверять. Что ж, есть только один человек в Камнеозерске, к которому я могу обратиться по этому поводу».

Гуров снова взял телефон и позвонил прокурору области Прошину. Тот, к счастью, оказался на месте.

Когда Лев Иванович сказал ему, что сложилась чрезвычайная ситуация, в которой необходима его помощь, он кратко ответил:

— Понял вас, приезжайте немедленно.

Полковник вызвал такси и поехал в прокуратуру.

Спустя полчаса сыщик уже сидел напротив Прошина, в его кабинете. Еще тридцать минут понадобилось Гурову для того, чтобы кратко рассказать прокурору о событиях вчерашней ночи. После этого он начал формулировать свою просьбу.

— Я знаю, что прокуратура не имеет собственных силовых структур, — сказал Лев Иванович. — Поэтому вы никак не можете оказать мне поддержку при поимке бандитов, в поиске их автомобилей или в других следственных действиях. Но мне нужна хоть какая-то помощь со стороны государственных органов. Например, сейчас задача номер один — это помочь Тимофею Вострикову. Этот человек уже обвинен в преступлении, которое совершил кто-то другой.

— А вы уверены в том, что этого Викторова, которого вы задержали, кто-то убил? — спросил Прошин. — Он не умер сам?

— Я абсолютно в этом убежден, — ответил Гуров. — Молодой сильный парень не мог умереть сам, ни с того ни с сего. Впрочем, вскрытие должно показать причину смерти. Но ждать этого нельзя. Надо немедленно. Прямо сейчас хоть как-то помочь человеку, который вчера спас меня от бандитской пули.

— Я вас понял, Лев Иванович, — сказал прокурор. — В этом деле я как раз могу оказать вам помощь. Никого нельзя арестовать и поместить в СИЗО без санкции суда. А решение суда может последовать только после нашего заключения. Поэтому давайте сделаем так. Я выделю вам молодого толкового сотрудника нашего ведомства. Он поедет вместе с вами в управление, чтобы встретиться с Востриковым. Поверьте, этот парень сможет добиться его освобождения. Я советую вам взять его с собой и на вскрытие. Вдруг вам начнут чинить какие-либо препятствия? Присутствие сотрудника прокуратуры нисколько не помешает. Сейчас я позвоню. — Прошин нажал кнопку вызова на мобильнике и сказал: — Илья Игоревич, будьте добры, срочно зайдите ко мне. Да, прямо сейчас. Это дело не терпит отлагательств. — После этого он вновь обратился к Гурову: — Сейчас мой сотрудник придет сюда. Я вам еще кое-какую помощь могу оказать, знаю в ведомстве генерала Полякова одного толкового и честного офицера, которому всецело доверяю. Я ему позвоню, скажу, чтобы он с вами связался, предупрежу, что это надо сделать втайне от майора Колесова и капитана Семенова. Как я понимаю, вы им не слишком доверяете. Так ведь?

— С каждым днем все меньше и меньше, — ответил Гуров.

— Ну вот, у вас будет в управлении человек, которому вы можете всецело доверять, — сказал прокурор. — Ага, а вот и мой Илья Игоревич.

В кабинет вошел молодой человек среднего роста, темноволосый, с голубыми глазами. Он был в синей прокурорской форме и выглядел очень официально.

— Вызывали, Геннадий Александрович? — спросил этот парень.

— Да, Илья Игоревич, вызывал, — сказал Прошин. — Вот, познакомьтесь. Это знаменитый сыщик, полковник Лев Иванович Гуров.

Молодой сотрудник прокуратуры с интересом взглянул на Гурова. Они пожали друг другу руки.

— Лев Иванович расследует массовые убийства, случившиеся в нашем городе, — продолжал Прошин. — У него возник ряд проблем, в решении которых ему может потребоваться поддержка нашего ведомства. Полковник вам сам объяснит, какая именно помощь ему нужна. Тут дело срочное, которое не терпит отлагательства. Я вас временно освобождаю от всех остальных дел и поручаю оказать всемерную помощь полковнику Гурову. По дороге он вам все растолкует. Возьмите служебную машину и езжайте в управление внутренних дел. — Областной прокурор снова повернулся к Гурову. — Лев Иванович, если вам нужен будет транспорт, то вы можете воспользоваться этой машиной и сегодня, и в другие дни. Так и скажите водителю, что это распоряжение Прошина. Да я потом и сам ему сообщу об этом.

— Огромное вам спасибо, Геннадий Александрович! — сказал Гуров, вставая. — Вы снова нам помогаете.

— Я готов помочь вам всем, чем только могу, — заверил его прокурор.

Илья Мажников оказался человеком не болтливым. Пока они не сели в машину и не отъехали от здания прокуратуры, он не проронил ни слова. Только на пути к управлению внутренних дел молодой сотрудник прокуратуры спросил, в чем состоит проблема, которую им предстоит решить. Гуров снова, второй раз за это утро, рассказал о событиях вчерашней ночи, о странной гибели двух бандитов и о задержании того самого человека, который оказал неоценимую помощь следствию, то есть охранника Тимофея Вострикова.

— Необходимо добиться его освобождения, — заявил Гуров, заканчивая свой рассказ. — Я не могу смириться с тем, что он сейчас находится под стражей. Это задержание, предъявление ему обвинения в убийстве — чистейшее издевательство над законом и здравым смыслом. Затем, уже во вторую очередь, надо заняться расследованием обстоятельств гибели двух бандитов, которые вчера были задержаны. Но это я беру на себя, тут мне ваша помощь не потребуется.

— Я обязательно сделаю все, что только смогу, — отреагировал на это молодой человек. — Может быть, и с этими двумя бандитами смогу чем-то помочь вам, Лев Иванович.

Приехав в управление, Гуров и Мажников поднялись в кабинет майора Колесова. Тот уже был на месте, сидел за столом и что-то писал.

Полковник шагнул за порог и спросил:

— Скажи, майор, на каком основании был задержан гражданин Тимофей Востриков?

Сперва сердитый взгляд Колесова остановился на молодом сотруднике прокуратуры, потом он перевел его на Гурова и произнес:

— Что-то я вас не понимаю, товарищ полковник. Вы так говорите, словно в чем-то меня обвиняете. Для задержания указанного вами гражданина имеются веские основания. Кажется, капитан Семенов их вам уже изложил. Еще я не понимаю, зачем вы привезли с собой представителя прокуратуры. У нас проводится проверка?

— Вообще-то я тебе, майор, ни на какие вопросы отвечать не должен, — сказал Гуров. — Но так уж и быть, слушай. Отвечаю по порядку. Да, я тебя обвиняю в халатности, в разгильдяйстве, благодаря которым вчерашняя операция по задержанию двух бандитов фактически была провалена. Семенов действительно назвал мне те причины, по которым ты приказал задержать Вострикова и доставить его сюда. Но я считаю эти основания совершенно надуманными, поэтому и привез с собой представителя прокуратуры. Он поможет мне восстановить законность и справедливость.

— Я являюсь помощником прокурора области Геннадия Александровича Прошина, — сказал спутник сыщика. — Моя фамилия Мажников. Требую предъявить мне документы на задержанного гражданина, чтобы я мог сформировать позицию прокуратуры по данному вопросу.

Колесов некоторое время молча переводил взгляд с Гурова на Мажникова и обратно, затем сказал:

— Что ж, вы имеете такое право. Хорошо, вот вам представление в суд на гражданина Вострикова. В нем изложены основания для помещения его под стражу. — Он протянул сотруднику прокуратуры стопку листов, сколотых степлером.

Мажников, не садясь, внимательно прочитал это представление, после чего вернул его майору и заявил:

— Я не вижу здесь достаточных оснований для помещения гражданина Вострикова под стражу. Мотивы для проверки его действий имеются, хотя они, на мой взгляд, весьма шаткие. На период этой проверки гражданин Востриков может находиться в домашних условиях, под подпиской о невыезде. А сейчас его необходимо освободить из-под стражи.

— Но я с ним еще не закончил! — сказал Колесов, лицо которого покраснело от гнева, распиравшего его. — Он будет находиться здесь, в камере, пока я не разберусь с этим делом!

— Нет, не будет! — резко проговорил Гуров. — Позицию прокуратуры тебе изложили. А я как старший по званию требую немедленно выполнить указание сотрудника прокуратуры и освободить задержанного. Пиши ему бумагу о невыезде и дай указание немедленно отпустить его. Или прикажешь мне идти с этим вопросом к генералу Полякову?

Лицо Колесова побагровело еще сильнее.

Некоторое время он молчал, видимо, стараясь сдержать свою ярость, потом процедил:

— Ладно, полковник, если считаете нужным, то освобождайте вашего Вострикова. Но только потом пеняйте на себя! Вот сбежит он из-под подписки, тогда вы и пожалеете! — Он быстро составил нужный документ и протянул его Гурову.

Сыщик взял бумагу и молча покинул кабинет. Мажников двинулся за ним.

Они спустились в подвальное помещение, где располагался изолятор временного содержания, и Гуров приказал дежурному лейтенанту привести Вострикова.

Спустя несколько минут Лев Иванович увидел того самого человека, который так помог ему минувшей ночью. К искреннему удивлению сыщика, лицо Тимофея Вострикова не выражало ни злобы, ни страха. Охранник был олимпийски спокоен, словно находился не в ИВС с перспективой перевода в СИЗО, а где-нибудь в санатории.

— Здравствуй, Тимофей Павлович, — сказал ему Гуров. — Извини, что так получилось. Ты пострадал из-за того, что мне помог. Но сотруднику прокуратуры Мажникову удалось добиться твоего освобождения. Ступай домой, можешь ходить на работу, жить обычной жизнью. Только из города пока не уезжай.

— Спасибо, что не забыли, помогли, — сказал в ответ Востриков. — А извиняться вам не за что. Чего только в жизни не бывает! Не зря же русская пословица говорит: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся». Вот тюрьма кончилась, пойду домой. А из города я и так уже много лет никуда не уезжаю.

Гуров, Мажников и Востриков вместе вышли из управления, после чего расстались. Охранник пошел на остановку маршрутки, чтобы ехать домой, а сыщик и прокурор направились к моргу.

Войдя в здание криминалистической службы, где находилось это заведение, Лев Иванович заметил возбуждение, царившее здесь. Дверь в кабинет начальника службы Аркадия Степанцева стояла открытой. Туда то и дело вбегали сотрудники и мигом вылетали обратно.

Гуровым овладело нехорошее предчувствие, и он тоже поспешил войти в кабинет.

Аркадий Степанцев стоял возле стола и разговаривал с двумя своими подчиненными.

Увидев Гурова и Мажникова, он всплеснул руками и воскликнул:

— Так я и знал! Вот уже и прокуратура пожаловала! Вы, конечно, тоже меня спросите, как такое могло случиться. А я не знаю, что сказать. Решительно не имею понятия!

— Как я понял, у вас случилось нечто чрезвычайное, — произнес сыщик. — Давайте, поскорее успокойтесь и расскажите по порядку, что именно тут произошло.

— Хорошо, я попробую, — произнес главный криминалист. — Пусть при моем рассказе присутствуют вот эти мои сотрудники. — Он указал на людей, стоявших рядом с ним. — Никита дежурил ночью, при нем привезли тела. А Игорь первый утром обнаружил это ЧП.

— Хорошо, пусть присутствуют и Никита, и Игорь, — сказал Гуров. — Давайте все сядем. Так нам будет спокойнее. Итак, рассказывайте.

— Около четырех часов к нам поступили тела двух мужчин, — начал свой рассказ главный криминалист. — Обоих привезли патрульные машины. В это время дежурил наш сотрудник Никита Попов. Он поместил их в морг. Один покойник был зарегистрирован как Олег Викторов, второй — как неизвестный мужчина.

— Почему же неизвестный? — спросил Гуров. — Разве при нем не было никаких документов?

— Про это я ничего не знаю, — ответил Степанцев. — Вы же знаете, что к документам мы не имеем отношения, мы занимаемся телами. Конечно, наши специалисты могут изучать и бумаги, если они поступят к нам в лабораторию на экспертизу, но это уже совсем другой случай. Про документы вы спросите патрульного, который привез этого человека.

— Хорошо, я выясню, кто это сделал, и узнаю насчет документов, — проговорил Гуров.

Тут в разговор вмешался Никита Попов, дежуривший ночью.

— А вам и выяснять ничего не надо, я все скажу, — сказал он. — Это тело привезла машина, в которой находился майор Колесов Николай Васильевич. За рулем там был какой-то сержант, я его не знаю, но командовал Колесов.

— Понятно, — буркнул Гуров, затем повернулся к руководителю центра и спросил: — Значит, вы зарегистрировали эти два трупа, и что было потом?

— Да именно потом все и случилось! — воскликнул Степанцев. — Никита принял тела, положил их в морг. В семь часов утра он, как обычно, сдал дежурство сменщику, Игорю, вот он сидит. Тот вошел в морг и обнаружил…

— Нет, Аркадий Владимирович, я не сразу обнаружил, — перебил руководителя сотрудник. — Это я уже потом…

— А давай ты сам все и расскажешь, — предложил Гуров. — Так быстрее будет.

— Хорошо, — сказал Игорь. — Значит, я принял дежурство, тут же, как это положено, обошел все лаборатории, проверил, все ли заперто. Потом отправился в морг, начал осматривать его. Вначале ничего не заметил, потом смотрю — дверца одной ячейки вроде приоткрыта. Это такие боксы, в которых хранятся тела.

— Я в курсе, как хранятся тела в моргах, — сказал Гуров. — Значит, ты увидел, что ячейка открыта, и что?

— Вообще-то у нас все ячейки стоят закрытыми, даже пустые, — продолжал Игорь. — То есть тут был явный непорядок. Я подошел, посмотрел, увидел, что ячейка пустая. Но почему-то рядом с ней на полу грязь какая-то. Словно кто-то ходил и не убрал за собой. А у нас везде идеальная чистота поддерживается. Я заинтересовался, чье тело в последний раз было в этой ячейке, посмотрел в журнале. Там было записано, что в эту ячейку всего три часа назад положили тело неизвестного гражданина, которое привезла патрульная машина. Никто это тело не забирал, если верить книге записей. Но на месте его не было. Я сразу кинулся звонить Аркадию Владимировичу…

— Игорь позвонил мне домой, когда я еще только встал, даже побриться не успел, — продолжил рассказ руководитель лаборатории. — Я сразу понял, что случилось нечто чрезвычайное, и тут же поехал на работу. Мы вместе с Игорем обошли весь морг, осмотрели все ячейки и обнаружили, что отсутствует еще и тело Олега Викторова, поступившее ночью.

— Скажите, в морге есть вторая дверь, запасный выход? — спросил Гуров.

— Никакой второй двери нет, — ответил Степанцев. — Вот он, вход и выход, первый и единственный.

Сыщик повернулся к Никите Попову.

— Ну-ка, давай, вспомни, как все было, когда ты принял эти пропавшие тела, — сказал он. — Кто их заносил, клал в ячейки? Кого привезли первым?

— Сначала привезли человека, у которого были при себе документы, то есть Викторова, — ответил сотрудник лаборатории. — Его привез капитан Семенов.

— Семенов, говоришь? — произнес Гуров. — Это странно. В машине, которая сопровождала Викторова, капитана не было. Ладно, рассказывай дальше. Кто нес тело? Ведь капитан не один его тащил.

— Капитан его вообще не касался, — ответил Попов. — Тело несли два рядовых сотрудника, их имена я не знаю. Они положили его на стол. Капитан отдал мне документы, я осмотрел тело, как это и положено, констатировал смерть от неизвестной причины, потом…

— От неизвестной причины? Это означает, что на теле не было следов ранения или удушения? — перебил его Гуров.

— Да, при беглом осмотре я не заметил следов насильственной смерти, — ответил Попов. — Но это не значит, что таковых нет вообще. Чтобы сделать научное заключение о причинах смерти человека, нужно проводить подробный осмотр. Передо мной такая задача не стояла.

— Хорошо, это я понял, — сказал Гуров. — Что было потом?

— Собственно, больше ничего интересного тогда не произошло, — ответил Никита. — После завершения осмотра полицейские поместили тело в ячейку и ушли.

— А что было со вторым трупом? — продолжал допытываться сыщик. — Когда его привезли?

— Вскоре после первого, — ответил криминалист. — Минут через пятнадцать. Этот труп отличался от первого. На нем имелись следы трех огнестрельных ранений, этот человек потерял много крови. Собственно, когда его внесли в морг, она все еще текла. Ее следы остались на полу, на фартуках санитаров.

— То есть этого убитого несли не полицейские, а санитары?

— Да. Ведь этого человека привез майор Колесов. Он приехал вдвоем с водителем. Не будет же майор сам таскать тело! Я позвал санитаров, и они отнесли.

— Этого покойника ты тоже осматривал?

— Конечно. Я обнаружил следы от трех пуль. Санитары положили тело в ячейку и ушли. Колесов немного задержался. Он уговаривал меня, чтобы я немедленно дал заключение о состоянии тела, о характере ранений, полученных этим человеком. Я ответил, что не являюсь патологоанатомом, не могу делать чужую работу и мое заключение не будет иметь доказательной силы. В конце концов мне удалось убедить майора в своей правоте, и он ушел. Я обошел морг еще раз, все осмотрел, после чего запер помещение и пошел проверять лаборатории.

— А потом, когда все обошел, что стал делать? Лег спать?

— Нет, не лег! — сердито ответил Никита. — Спать нам не полагается, да и возможности такой не имеется. В дежурном помещении нет ни дивана, ни даже кушетки. Кроме того, ночью нас то и дело беспокоят, то трупы привозят, то просят срочно сформировать бригаду криминалистов на выезд. В общем, дежурный в основном сидит на телефоне. Вот и я так до утра. В семь часов пришел Игорь, я сдал ему смену.

— А где ты сидел на телефоне? — поинтересовался Гуров.

— В кабинете Аркадия Владимировича, — ответил Никита.

— Это на втором этаже?

— Ну да.

— Значит, если бы кто-то открыл дверь морга и вынес тело, ты вряд ли услышал бы хоть какой-то шум?

— Не знаю, — растерянно произнес Попов. — Раньше такого никогда не случалось. Кому может понадобиться тело? Да и входная дверь тоже заперта была. Ключи от нее всегда есть только у дежурного и у Аркадия Владимировича.

— Но ведь при большом желании можно изготовить дубликаты, — заметил Гуров, повернулся к Игорю, второму криминалисту, и спросил: — А ты, значит, пришел в семь утра и почти сразу обнаружил пропажу двух тел. Так оно было?

— Да, пропажу тел и следы на полу, — ответил Игорь.

— Стало быть, эти покойники кому-то понадобились, — заявил Гуров. — Этот кто-то обладал ключами или их дубликатами и не боялся наследить за собой. Вот, пожалуй, и все, что мы про него сейчас можем сказать. Ну да ничего, постараемся узнать побольше. — Затем сыщик повернулся к Мажникову и сказал: — Извините меня, Илья Игоревич, за то, что я потащил вас сюда с собой. Как видите, никто мне здесь палки в колеса не вставлял, ваша помощь не потребовалась. Вот трупы бандитов куда-то делись. Такая незадача!.. Но тут прокурорская поддержка мне не требуется. Все, больше не буду отнимать ваше время.

— Никаких извинений не нужно, Лев Иванович, — ответил молодой сотрудник прокуратуры. — Я совсем не считаю, что явился сюда напрасно и потерял время. Я познакомился со спецификой работы вашей службы, понял, в какие сложные ситуации вы попадаете. Я действительно пойду. Надеюсь, вы справитесь с этой задачей. Но как только у вас возникнет необходимость, сразу обращайтесь ко мне. Я отложу все дела и постараюсь вам помочь. Да, наша машина остается в вашем распоряжении. Водителя, если что, зовут Костя.

Мажников ушел, а Гуров подумал, что сейчас ему в первую очередь нужно связаться с Крячко.

«Хватит уже ему возиться со своим свидетелем Улитиным, — подумал сыщик. — Здесь он гораздо нужнее».

Не успел Гуров вспомнить о лучшем друге, как тот сам ему позвонил.

— Привет, Лева, — сказал он. — Как там у тебя дела? Допросил кого-нибудь из вчерашних задержанных?

— Нет, никого я допросить не смог, — ответил Гуров. — Допрашивать некого. Оба бандита, задержанные вчера, мертвы.

— Как это мертвы?! — удивился Крячко. — Ведь когда ты с ними вчера расставался, они были живехоньки! Один, надежно связанный, в машине сидел, другой убежал, но вряд ли далеко. Что с ними случилось?

— Вот это нам и надо выяснить, — сказал Лев Иванович. — Тут еще круче дела творятся. Без твоей помощи мне не разобраться с этим. Так что давай, срочно приезжай.

— Куда, в управление? — спросил Станислав.

— Нет, в морг, — ответил Гуров. — Я здесь нахожусь.

— Сейчас еду, — отозвался Крячко.

Гуров убрал телефон и направился в кабинет начальника криминалистического центра Степанцева. Он попросил у него ключи от морга и внимательно их осмотрел. Потом сыщик так же пристально исследовал те ключи, которые находились у Игоря, дежурившего по центру. О своих выводах Лев Иванович криминалистам ничего не сказал, направился к выходу, чтобы встретить старинного друга.

Крячко не заставил себя долго ждать. Через пару минут его «Гранта» остановилась у подъезда.

Он подошел к Гурову и спросил:

— Ну и что тут случилось? Какая помощь от меня требуется?

— Я тебе уже сказал, что оба бандита мертвы, — проговорил Лев Иванович. — Смерть одного из них, которого я ранил, но не успел приковать к машине, еще можно как-то объяснить. Колесов говорит, что он отстреливался и был смертельно ранен при задержании. А вот гибель второго бандита, Викторова, — вообще темная история. Семенов мне заявил, что этого типа смертельно ранил охранник, который меня вчера выручил. Помнишь, я тебе рассказывал об этом?

— Помню, конечно, — сказал Крячко. — Но каким образом охранник мог смертельно ранить бандита из травматики?

— Спроси об этом капитана Семенова! — зло проговорил Гуров. — Он твердит одно и то же. Дескать, ваш охранник нанес смертельное ранение задержанному, его нужно судить. Впрочем, это уже не актуально. С помощью областного прокурора я освободил этого человека. Сейчас перед нами другая проблема стоит. Тела погибших бандитов пропали из морга!

— Стало быть, покойники сбежали?! — изумился Крячко. — Ну и дела! Такого я еще не слышал!

— Как видишь, Камнеозерск бьет все рекорды, — сказал в ответ Гуров. — В общем, ситуация выглядит так. В четыре часа ночи две полицейские машины с небольшим временным интервалом привезли в морг трупы двух бандитов. В этом заведении их оприходовали по всем правилам, приняли на хранение. Утром пришел дежурный, стал делать осмотр и обнаружил, что оба трупа пропали. Как ты понимаешь, вина за это ЧП ложится на начальника криминалистического центра Степанцева и двух его подчиненных, которые дежурили ночью и утром. Между тем я совершенно убежден в том, что криминалистов кто-то подставил точно так же, как раньше — охранника Вострикова.

— Понимаю, — сказал Крячко. — Их подставил тот персонаж, который не хочет, чтобы мы расследовали смерть бандитов. Он сам украл тела.

— Вот и я так думаю, — согласился Гуров с мнением старинного друга. — Я тут проверил ключи от морга, которые имеются у Степанцева и дежурного Игоря. На экземпляре Степанцева я обнаружил следы воска. Ты же знаешь, что от него довольно трудно избавиться. Я думаю, картина ночного происшествия выглядела так. Кто-то из полицейского наряда, который привез второе тело, не вышел из здания центра, спрятался внутри. Полагаю, что это был водитель, который приехал вместе с майором Колесовым. Потом, когда тот ушел, а дежурный Попов удалился в кабинет начальника центра, этот водитель вышел из своего укрытия и открыл входную дверь. В здание вошли люди, убившие обоих бандитов. С помощью дубликата ключа они попали в морг и похитили тела. Полагаю, что эти ребята их сожгли или где-то закопали. Нам с тобой в любом случае нужно найти эти трупы. Но сначала необходимо отыскать свидетелей ночного визита в морг. Это будет твоя задача. Вот, смотри. Видишь, над входом в центр висит камера? Проверь ее запись. Но я не исключаю, что похитители трупов позаботились о ней и ночью она почему-то не работала. Пройдись по окрестным домам, посмотри, нет ли там камер. Но прежде всего нам нужны именно свидетели! Найди их, Стас!

— Задание понял, — деловито ответил на это Крячко. — Когда я подъезжал сюда, кажется, видел неподалеку круглосуточную шиномонтажку. Надо туда наведаться. Может, тамошние работяги кого-то ночью видели?

— Наведайся и туда, и в другие места, — проговорил Гуров. — Нам нужны свидетели!

— Понял, буду искать, — сказал Крячко. — А ты чем займешься?

— А я, как и планировал, нанесу визит в редакцию газеты «Уральский вестник», — ответил Лев Иванович. — Теперь разговор с журналистами стал особенно важен. Ведь на своих коллег, на сотрудников полиции мы точно не можем положиться. Мне нужна достоверная информация о коррупции в местных правоохранительных органах.

— То есть ты окончательно утратил доверие к нашим друзьям Колесову и Семенову? — спросил Крячко.

— Да, утратил, — ответил Гуров. — Будем искать друзей в других местах. Еще я хочу заняться охранником Димой Дементьевым. Ты ведь помнишь парня, который скрылся от нас в торговом центре? Мне кажется, не стоит бросать этот след. Да, кстати, у нас теперь появилась вторая машина. Областной прокурор Прошин закрепил за нами вон ту белую «Гранту» с водителем Костей. Так что мы теперь можем разъезжать по городу независимо друг от друга.

После этого разговора Крячко направился в сторону шиномонтажной мастерской, привлекшей его внимание. Гуров уточнил адрес редакции и поехал туда.

Редакция «Уральского вестника» располагалась в трех комнатах большого офисного здания, напичканного разными конторами. Двери всех этих помещений были открыты настежь. Лев Иванович шел по коридору и слышал голоса сотрудников. Они с кем-то разговаривали по телефону или беседовали друг с другом. Некоторые сидели за компьютерами и сосредоточенно набивали какие-то тексты.

Гуров думал, что хотя бы кабинет редактора будет закрыт. Но нет, эта дверь тоже была распахнута. Человек лет сорока сидел за столом, читал текст на экране и общался с кем-то по телефону.

«Однако люди здесь занятые, — подумал сыщик. — Нелегко будет их оторвать от дела. Но придется пойти на это».

Он вошел в кабинет, достал удостоверение, раскрыл его и молча поднес к глазам редактора.

Тот, продолжая говорить по телефону, прочел, что значилось в документе, поднял глаза на Гурова, кивнул ему, после чего сказал невидимому собеседнику:

— Извините, Юрий Петрович, тут ко мне пришли по неотложному делу. Да, представьте себе, даже по куда более важному, чем ваше. Я вам позже перезвоню. — Он выключил телефон, встал, протянул сыщику руку и проговорил: — Помогаев Никита Сергеевич, редактор газеты «Уральский вестник». Я много хорошего о вас слышал, Лев Иванович. Очень рад вашему визиту. Как я понимаю, он связан с расследованием массовых убийств, произошедших в нашем городе?

— Да, мне сказали, что ваша газета подробнее других писала об убийстве Чугунова, — ответил Гуров. — Но мне хотелось поговорить с вами не столько о самих убийствах — об этих делах я знаю достаточно много, — сколько вообще об обстановке в вашем городе. В частности, меня интересует ситуация, сложившаяся на данный момент в правоохранительных органах.

— Тогда вы пришли точно по адресу, — сказал Помогаев. — У меня есть сведения, которые вас наверняка заинтересуют. Сейчас, одну минуточку. — Он вышел в другую комнату, и Гуров услышал, как редактор сказал кому-то, очевидно, своему заместителю: — Сережа, я сейчас буду плотно занят, возьми все текущие дела на себя, ладно? — Затем Помогаев вернулся, закрыл за собой дверь кабинета, сел напротив визитера и негромко проговорил: — Нас, жителей Камнеозерска, давно беспокоит ситуация, сложившаяся в наших правоохранительных органах. Мы уверены в том, что там возникла нездоровая обстановка. Мы провели одно расследование…

— Не майор ли Колесов стал объектом этого вашего расследования? — спросил Гуров.

— Да, Колесовым мы тоже интересовались, — ответил редактор. — Но наше основное внимание привлек сам руководитель управления генерал Поляков. Вы знаете, что он в нашем городе — человек новый?

— Нет, я не интересовался биографией Алексея Полякова, — ответил сыщик.

— Так вот, Поляков был к нам переведен три года назад из Читы, — сказал Помогаев. — Он привез с собой несколько человек, добился их перевода в наш город. В частности, с ним приехали Колесов и два сержанта. Генерал быстро вошел в круг местной элиты, установил нужные знакомства. Этому способствовало его увлечение. Выяснилось, что Поляков — страстный охотник. И я вам сейчас покажу одну фотографию. — Редактор склонился к компьютеру, нашел нужный файл, повернул экран к сыщику и сказал: — Вот, взгляните. Сцена под классическим названием «Охотники на привале».

Гуров посмотрел на экран. На опушке леса стояли кружком четверо мужчин в охотничьих костюмах, с ружьями. Перед ними на земле лежала туша огромного кабана. Вид у охотников был весьма довольный, все улыбались.

— Вот здесь, в центре группы, вы можете видеть нашего генерала Полякова, — сказал редактор. — Но самый любопытный персонаж тут не он, а человек, находящийся рядом с ним. Вот этот, справа. Вы знаете, кто это?

— Вот этот мордатый, с рожей как у бандита? — осведомился Гуров. — Не знаю, конечно.

— Вы весьма точно описали этого господина, — с усмешкой проговорил Помогаев. — У него не только физиономия как у бандита, он и сам в прошлом был таковым. Весьма примечательная личность. Этот человек — владелец компании «Урал — Север» Аркадий Львович Сердюк. Вы, я думаю, вряд ли слышали это имя.

— Нет, как раз слышал! — воскликнул сыщик. — Значит, это и есть тот самый Сердюк! Вот оно как.

— Но откуда вы могли слышать о Сердюке? — полюбопытствовал редактор.

— Мне рассказывал о нем один человек, — уклончиво ответил Гуров.

Он пока не хотел афишировать участие прокурора области в расследовании.

— Я знаю, что Сердюк в девяностые годы был криминальным авторитетом, занимался вымогательством. Потом он каким-то образом смог уйти от наказания, легализовать средства, нажитые разбоем. Теперь ему досталось еще и имущество бизнесмена Петра Куликова, убийство которого пока остается нераскрытым. Именно он стал новым хозяином вашего аэропорта.

— Вот именно! — воскликнул Никита Помогаев. — Этому бандиту достались все деньги Петра Аркадьевича! И никто не может объяснить, каким образом это произошло. Мы пытались узнать подробности этой сделки, обращались в различные организации, но нам ничего не ответили. Молчали и сотрудники компании «Урал — Север». Мы стали проявлять настойчивость в расследовании. Знаете, что произошло после этого?

— Вам стали угрожать, — предположил Гуров.

— Вы угадали, Лев Иванович, — ответил редактор. — Причем угроза была оформлена очень своеобразно. Однажды я обнаружил у дверей своей квартиры ящик, похожий на посылочный. В нем лежали свиная голова и записка: «Заглохни, Помогаев. А то с тобой будет то же самое».

— Вы обращались по этому поводу в полицию? — спросил сыщик.

— Обращался, — ответил Помогаев. — Там мне сказали, что это, скорее всего, шутка кого-то из моих знакомых, отказались возбуждать дело, вообще проводить какие-либо действия. Ну а я внял доброму совету, изложенному в записке, и перестал интересоваться делом о наследстве Петра Куликова.

— Понятно, — протянул Гуров. — Скажите, а кто изображен на снимке по другую сторону от генерала, слева? Человек какого-то восточного типа.

— Вот об этом персонаже мы почти ничего не смогли узнать, — с сожалением произнес редактор. — Выяснили только его фамилию — Алиев. Что за деятель, откуда взялся — неизвестно.

После этих слов Никиты Помогаева Гуров только головой покачал. На его глазах разрозненные события, произошедшие в Камнеозерске, стали складываться в единую картину. Ведь он в отличие от редактора Помогаева знал, кто такой гражданин Алиев. Это был тот самый человек, которому достались деньги, похищенные у убитого банкира Алексея Чугунова. В памяти сыщика даже всплыло название конторы, которой владел неуловимый господин Алиев — АО «Луч».

Да, картина уже складывалась. В ней пока еще оставались пустоты. Сыщики должны были как можно скорее заполнить их.

— Большое вам спасибо, Никита Сергеевич, — сказал Гуров. — Вы оказали следствию поистине неоценимую помощь. А вы не могли бы распечатать для меня этот снимок?

— Конечно, распечатаю, — сказал редактор. — Прямо сейчас. — Он склонился над принтером, и из него тут же выполз листок с фотографией. — Вот вам снимок, а вот тут я записал телефоны, по которым мы пытались связаться с Сердюком и Алиевым, — проговорил Помогаев. — Попробуйте, позвоните. Может, вам больше повезет.

— Обязательно попробую, — сказал Гуров.

— Но я ведь еще не все вам рассказал, что хотел, — заявил редактор. — Есть еще одна загадочная подробность, связанная с появлением генерала Полякова в нашем городе.

— Вот как? — заинтересовался сыщик. — Что за подробность?

— Лев Иванович, убийства бизнесменов, торговцев в нашем городе не раз случались и прежде, сначала девяностых годов. Однако богачей, как правило, убивали с помощью огнестрельного оружия. Иногда их сбивали насмерть машиной или топили в Каме, но это были исключения из общего правила. Но вот после появления во главе нашего управления внутренних дел генерала Полякова все чаще стали происходить убийства, совершенные с помощью ножа. Преступники перерезали горло своим жертвам. Это произошло раз, другой, третий. Вначале мы в редакции не придавали данному обстоятельству особого значения. Ну да, появился в городе киллер, который хорошо владеет ножом. Так что тут такого? Но потом я узнал, каким образом были убиты этим летом трое самых богатых людей Камнеозерска, и понял, что это важно. Поймите меня правильно, Лев Иванович. Я, конечно, не думаю, что сам генерал Поляков подкрадывался к обреченным бизнесменам с ножом в руке. Ему это не к лицу. Но согласитесь, что такое вряд ли может быть простым совпадением.

— Вы совершенно правы. Совпадением это быть никак не может, — произнес Гуров. — Я, знаете ли, вообще не верю в совпадения. Еще раз большое спасибо вам, Никита Сергеевич. Разговор с вами дал мне очень много.

— Так вы уже уходите? — Редактор искренне огорчился. — Но мы еще толком ни о чем не поговорили! Давайте я познакомлю вас с коллективом, чаю попьем. Мы можем вам рассказать много интересного о жизни нашего города.

— Верю, что можете, — сказал Гуров. — Увы, время не ждет. Однако прежде чем расстаться, я попрошу вас еще об одной услуге. Раз вы постоянно занимаетесь расследованием различных преступлений, то наверняка хорошо знаете штат вашего УВД. Можете ли вы назвать среди офицеров управления честного человека, на которого можно положиться? Я уже понял, что генералу Полякову доверять нельзя ни в коем случае. А совсем без помощи полиции проводить расследование мне будет очень трудно.

— Почему же, я могу вам подсказать такого честного офицера, — сказал Помогаев. — Даже двух. Вот, записывайте: капитан Денис Круглов. Очень опытный офицер, оперативник, как и вы. Он очень неуютно чувствует себя в той системе, которая за последнее время была создана у нас в управлении. Второй — старший лейтенант Марат Кляйнер. Это еще молодой человек, но очень энергичный и тоже честный. Мы имели возможность это проверить. Вот вам их телефоны. — Редактор продиктовал Гурову номера обоих офицеров.

Выйдя из редакции, Гуров позвонил Крячко. Он давно не связывался с другом и теперь хотел узнать, как у того продвигается работа. Стас откликнулся сразу, как будто ждал этого вызова.

— Ну и как идет твое расследование? — спросил Лев Иванович. — Нашел свидетелей?

— Представь себе, нашел, — ответил Крячко. — И не одного, а сразу двоих. Одного я отыскал на той шиномонтажке, о которой тебе говорил. Там ночью дежурил мастер. Сейчас он на отдыхе, но я к нему домой съездил. Он мне рассказал, что поздно ночью, около четырех часов, вышел покурить и видел, как мимо проехала черная «десятка». Этот человек обратил на нее внимание прежде всего потому, что у этой машины одно колесо было приспущено. Он еще подумал: «Ребята могли бы ко мне обратиться. Тогда я не сидел бы без работы». А когда я его спросил, почему он счел людей в машине ребятами, мастер ответил, что заметил в ней двух парней, довольно молодых. Представляешь, Лева, он даже часть номера этой машины запомнил, сказал мне, что там были две семерки. Так что можно эту «десятку» искать. Только кто это будет делать? Мы ведь уже одну машину просили в управлении пробить, и что-то я о результатах не слышал.

— Не только ты, но и я тоже, — отозвался Гуров. — Ничего удивительного. У них тут из морга трупы воруют! Но не волнуйся. У нас теперь имеются два человека в управлении, к которым мы можем обратиться за помощью. Но об этом чуть позже. Ты говори, что тебе второй свидетель рассказал.

— Мой второй свидетель не рассказывает, он только показывает, — ответил Крячко. — Потому что это не человек, а камера наблюдения. Представляешь, мне удалось найти ее на частном доме, который одним углом выходит на здание морга. Я думаю, люди, которых мы ищем, ночью эту камеру не заметили. Она так висит, что ее не сразу разглядишь, но показывает все четко. Я потребовал от хозяина дома выдать мне эту запись, и теперь она у меня.

— Что там? — спросил Гуров. — Давай, не тяни, рассказывай!

— Я и не тяну, — обиженным тоном ответил Крячко. — На записи видно, как к моргу с интервалом в четверть часа подъехали две полицейские машины с теми самыми телами. В первый раз их несли полицейские, во второй — санитары. Затем началось самое интересное. Первая машина уехала сразу, а вторая задержалась минут на десять. Потом из здания вышел человек, очень похожий на майора Колесова, и сел в нее. Она отъехала за угол и встала. Спустя несколько минут к ней подкатила еще одна машина. Угадай с трех раз, какая именно?

— Что же тут гадать, — ответил Гуров. — Это была черная «десятка», и на номере у нее были две семерки.

— Совершенно верно! Из обеих машин вышли люди, посовещались. Потом автомобили подъехали к входу в морг. Кто-то изнутри открыл дверь. Люди вошли внутрь, вынесли тела, погрузили их в машины и уехали. Лица этих типов видны плохо, но идентифицировать их с помощью современных компьютерных технологий вполне возможно, как и номера обеих машин можно прочитать. Но для этого нужна помощь криминалистов.

— Мне кажется, добиться помощи криминалистов нам будет нетрудно, — сказал Гуров. — Теперь, когда у них украли тела и над начальником службы нависла угроза отставки, а может, и суда, он для нас все сделает. Давай, дуй прямо туда, в морг. Там встретишься Аркадием Степанцевым, возглавляющим эту контору. Объяснишь ему ситуацию, покажешь свою запись. Думаю, его подчиненные все свои дела отложат на потом, землю будут рыть, но помогут тебе выяснить, кто эти люди, выносившие трупы, и какие номера на машинах. Когда у тебя будут эти результаты, позвони мне. Я передам номера людям, которые помогут нам найти машины.

— А что за люди? — поинтересовался Крячко.

— Я все объясню позже, не по телефону, — ответил Гуров. — Не теряй времени, действуй.

Он закончил разговор с Крячко, тут же достал листок с номерами телефонов, полученными от редактора, и набрал номер капитана Круглова.

Ему ответил деловитый мужской голос:

— Круглов слушает!

— С вами говорит полковник Лев Гуров, — представился сыщик. — Вы знаете, зачем я приехал в ваш город?

— Знаю, конечно, — ответил Круглов.

— Мне говорили, что вы честный человек, на которого можно положиться, — продолжал сыщик. — К сожалению, майору Колесову, который руководит расследованием убийств, я доверять никак не могу.

— Да уж, — заметил его собеседник. — Я бы тоже на майора не положился. Кстати сказать, я сам как раз собрался позвонить вам. Мне посоветовал сделать это областной прокурор Геннадий Александрович Прошин.

— Да, он говорил мне об этом, хотя и не назвал вашего имени, — сказал Гуров. — Так вы сможете мне помочь?

— Конечно, смогу, товарищ полковник, — ответил Круглов. — Говорите, что нужно сделать.

— У меня для вас будет два задания, — сказал сыщик. — Одно простое, другое посложнее. Первое касается поиска двух машин, на которых ездили люди, причастные к убийствам бизнесменов. Одна из них — потрепанный темный джип, замеченный в ночь убийства вблизи дома Алексея Чугунова. Его подробное описание вам может дать свидетель Игорь Данилов, живущий в том же поселке. Вторая машина — черная «десятка». Ее номер я вам скажу спустя некоторое время. Пока знаю только, что в нем были две семерки. Эту машину видели сегодня ночью возле морга.

— Я все записал, Лев Иванович, немедленно приступлю к поиску, — отозвался Круглов. — А какое задание посложнее?

— Второе задание касается вашего начальника, генерала Полякова, — ответил Гуров. — Мне нужен список всех людей, которые появились вместе с ним в вашем управлении. Как я понимаю, генерал перевел их сюда из Читы, где раньше проходил службу. Я хочу получить не только перечень фамилий и званий, но и какие-то сведения о каждом из этих персонажей. В частности, меня интересует человек, хорошо владеющий ножом.

— Да, это будет посложнее, — отозвался капитан. — Ведь надо собрать эти сведения, не привлекая внимания начальника управления. А то как бы не было нежелательных последствий.

— Да уж, капитан, ты постарайся избежать этого, — сказал Гуров. — Не спеши, не лезь напролом, действуй аккуратно. Когда список будет готов, позвони мне. Мы встретимся, и ты мне его передашь. Договорились?

Закончив разговор с капитаном, Лев Иванович некоторое время стоял в нерешительности. Крячко пока ему не звонил, значит, еще не смог расшифровать номера машин.

Гуров решил поговорить с человеком, изображенным на снимке, полученном от редактора Помогаева.

Он набрал номер бизнесмена Аркадия Сердюка и услышал мелодичный девичий голос:

— Приемная Аркадия Львовича Сердюка. Представьтесь, пожалуйста.

— Полковник полиции Лев Иванович Гуров, — ответил сыщик. — Соедините меня, пожалуйста, с вашим хозяином. Скажите ему, что дело весьма важное, не терпящее отлагательств.

— Я сейчас узнаю, — сказала секретарша. — Не отключайтесь, пожалуйста.

По ее голосу было заметно, что она находилась в нерешительности.

Ждать Гурову пришлось довольно долго, минут пять, никак не меньше.

Потом голос секретарши вновь зазвенел в трубке:

— К сожалению, сейчас связаться с Аркадием Львовичем вам не удастся. Мне сказали, что он находится в зарубежной командировке.

«Ну да, конечно. Господин Сердюк улетел на край света, как только узнал, кто его спрашивает», — подумал Гуров.

Но озвучивать свои мысли девушке из приемной он не стал, наоборот, постарался придать своему голосу как можно больше простодушия:

— Какая жалость! А я надеялся узнать у Аркадия Львовича о местах охоты на кабана в окрестностях вашего города. Мне сказали, что он специалист по этой части. Пожалуйста, как только вернется, передайте ему просьбу со мной связаться. Вот мой телефон. — Сыщик продиктовал обладательнице мелодичного голоса свой номер.

Он закончил разговор с секретаршей и недовольно покачал головой. Вряд ли эта маленькая хитрость могла принести свои плоды. Такой матерый хищник, как Сердюк, ни за что не поверит, что полковник Гуров разыскивал его по поводу охоты на кабана.

«Что ж, в таком случае надо позвонить еще одному охотнику с того снимка, господину Алиеву», — решил Гуров.

Он хотел набрать номер второго бизнесмена, когда его телефон зазвонил сам.

Это был Крячко.

— Я все пробил! — с нескрываемым торжеством заявил Стас. — Вот, записывай. — Он продиктовал старинному другу номера машин, в которые были загружены трупы охранников, похищенные из морга. — Ну и какие теперь задания будут? — спросил Крячко после этого.

— Задание будет самое простое, — ответил Гуров. — Помнишь ту столовую, в которой мы обедали вчера… нет, позавчера?

— Кажется, это недалеко от управления? — спросил Крячко. — Да, помню.

— Вот подъезжай сейчас туда, — продолжал Гуров. — А то я вижу, что сейчас время обеда, и не хочу, чтобы ты голодал. Мы с тобой там перекусим. Заодно я с тобой поделюсь кое-какой информацией, которую мне сообщили. Мы выработаем план дальнейших действий.

— Это задание мне очень нравится, — заявил Крячко. — Хотя должен признаться, что это удивительное дело. Лев Гуров сам, без подсказки, вспомнил про обед. Все, я уже еду.

Перед тем как отправиться в столовую, сыщик еще раз позвонил Круглову и передал ему данные, полученные от Крячко. Капитан заверил его в том, что поиск машин будет начат немедленно.

Теперь полковник мог отправляться в столовую.

Стас уже сидел за столом, уставленным тарелками с первыми и вторыми блюдами.

— Я тут решил проявить инициативу и взял все на нас двоих, — проговорил Крячко. — Твои вкусы мне давно известны, так что надеюсь, что не ошибся и тебе все понравится.

— Я в этом тоже не сомневаюсь, — сказал Гуров, садясь за стол.

Следующие полчаса они разговаривали мало, потому что в основном были заняты обедом.

Только когда борщ и котлеты были съедены и настала очередь чая, Крячко произнес:

— Ну так теперь ты мне наконец-то расскажешь, что это за информация, которую ты получил? Я вижу, что это сведения исключительной важности. Ведь они так на тебя подействовали, что ты вдруг вспомнил про обед. Кто, интересно знать, сообщил тебе их?

— Ты полностью прав, Стас, — ответил Гуров. — Я действительно получил сведения исключительной важности и понял, что должен немедленно сообщить их тебе. Нам надо вместе обдумать новую ситуацию, которая сложилась в нашем расследовании. Что же касается последнего твоего вопроса, то эту ценную информацию мне сообщил редактор «Уральского вестника» Никита Помогаев. Ладно, не буду больше тянуть, сейчас тебе все расскажу.

Гуров изложил другу все, что услышал от редактора. Он упомянул и про любителя охоты на кабана генерала Полякова, и про его партнеров по этому занятию, и про странного любителя убивать свои жертвы ножом, который появился в Камнеозерске. Рассказал Лев Иванович и про капитана Круглова, который отныне стал союзником сыщиков.

Крячко во время этого рассказа ничего не говорил, не задал ни одного вопроса. Он только головой крутил от изумления да охал в самых важных местах.

Когда Гуров замолчал, Станислав воскликнул:

— Но ведь ты понимаешь, что это все меняет? Вся картина переворачивается! Теперь становится понятным, почему Колесов так спешил закрыть дело, представить серийным убийцей Черкасова, который является всего лишь самым обычным мошенником. Ясно, почему погибли охранник Рома Чердачный и те бандиты, с которыми ты вчера схватился и одного задержал.

— Согласен с тобой, — ответил Гуров. — Все кусочки мозаики встают на свои места. Но это означает, что нам нужно полностью менять всю линию расследования. Свое собственное поведение мы тоже должны пересмотреть.

— Как именно? Что ты хочешь сказать? — осведомился Крячко. — Нам угрожает опасность?

— Да, это я и хочу сказать, — ответил Гуров. — До сих пор мы тыкались то туда, то сюда, иногда подбирались к подлинным преступникам, но толком не понимали, что делали. Теперь мы будем действовать с открытыми глазами, ловить самих убийц, а не их пособников. Они быстро это поймут и, конечно же, постараются от нас избавиться.

— Я тебя понимаю, — медленно произнес Крячко. — Но что же нам делать в таком случае? Может, сменить гостиницу?

Гуров пожал плечами и проговорил:

— А что толку? Мы в любой гостинице будем на виду, нас везде можно найти. Нет, нам просто надо быть всегда настороже. Теперь о том, что нам делать сейчас. Я надеюсь, что сегодня до вечера капитан Круглов даст нам имена тех людей, которых генерал Поляков перевел сюда, в Камнеозерск, из Читы. Возможно, среди них окажется и человек, который умеет искусно орудовать ножом. Вот на нем-то мы и сосредоточим свое внимание. Нам нужно будет отследить все его перемещения в те дни, когда совершались убийства, собрать доказательства вины этого мерзавца. Заодно придется выяснить, какую роль в этих убийствах играли наши коллеги — майор Колесов и капитан Семенов. Да и сам генерал Поляков.

— Значит, мы теперь ждем звонка, — проговорил Крячко.

— Да, сейчас ждем. Ну а после этого… — Гуров не закончил фразу, потому что в этот момент его телефон зазвонил.

Лев Иванович взглянул на экран и убедился в том, что его беспокоил Круглов.

— Слушаю, капитан, — сказал он.

— Я выполнил ваше задание, товарищ полковник, — заявил тот. — Выяснил, кого генерал Поляков перевел в наш город из Читы. Всего с ним приехали в Камнеозерск три человека. Это лейтенант Семенов, сержанты Приходько и Стрелков. Из них сразу двое, как выяснилось, искусно владеют ножом — Семенов и Стрелков. Сержант Стрелков даже не раз участвовал в соревнованиях по метанию ножа.

— Все это очень интересно, капитан, — заявил Гуров. — Я только один момент не понял. Ты назвал лейтенанта Семенова. Он что, однофамилец того капитана, который занимается тем же расследованием, что и мы?

— Нет, никакой не однофамилец, — ответил Круглов. — Это он самый и есть, Семенов Сергей Николаевич. Просто к нам он перевелся еще в звании лейтенанта, а уже здесь получил повышение, стал капитаном. Так сказать, за успехи в работе.

— Вот теперь я все понял, капитан, — сказал Гуров. — Спасибо тебе большое. У меня будет еще одна просьба. Собери все данные, какие только найдешь, об этих двоих — Семенове и Стрелкове. Адреса, номера телефонов, номера служебных и личных машин, факты их биографии. В общем, чем больше, тем лучше.

— Я вас понял, товарищ полковник, — ответил Круглов. — Только мне собирать эти данные не нужно. Я чувствовал, что они вам потребуются, и заранее кое-что приготовил. Может, чего-то в моих сведениях не хватает. Если так, то вы мне об этом сообщите, и я еще поищу.

— Ты молодец, Круглов! — только и мог сказать Гуров. — Давай, диктуй свои данные.

— Мне и диктовать их не надо, — сказал капитан. — Я тут сообщение подготовил, сейчас его вам на телефон сброшу. Там все есть.

Вскоре на телефон Гурова действительно поступило сообщение, в котором содержалась куча текстовой информации. К нему были приложены несколько фотографий. Лев Иванович устроил свой мобильник на столике так, чтобы Крячко тоже было все видно, и начал пролистывать материалы, присланные капитаном. Вскоре сыщики увидели две фотографии. На одной было лицо капитана Семенова, на другой — не знакомый Гурову и Крячко человек лет тридцати пяти, с жестким, решительным лицом. Это был сержант Стрелков.

— Вот этим персонажем нам и надо заниматься, — сказал Лев Иванович.

— Давай я этого типа на себя возьму, — предложил старинному другу Крячко.

— Хорошо, возьми, — согласился Гуров. — Давай я тебе его данные на телефон переброшу. Сам же продолжу линию, которую уже наметил на сегодня. Я говорю про охранника Диму Дементьева. Конечно, есть вероятность, что он уже укатил в Краснодар, где купил себе дом. Но мы вчера ему сильно помешали. Вполне возможно, что он какие-то свои дела не успел завершить. Так что я его, может быть, еще успею застать.

Друзья разделились.

Крячко отправился в управление внутренних дел, где надеялся разыскать сержанта Стрелкова. Разговаривать с ним он не собирался, хотел, что называется, сесть ему на хвост и проследить, с кем встречается этот человек, мастерски владеющий ножом. Еще Стас желал выяснить, где сержант был этой ночью, что делал.

Гуров решил еще раз воспользоваться помощью капитана Круглова. Он позвонил ему и попросил прояснить несколько моментов.

— Во-первых, меня интересует семья человека по имени Дмитрий Дементьев, — сказал полковник. — Как я понял, у него есть жена. Мне надо знать, как ее зовут, где она работает и находится в данный момент. Дети, если таковые есть, меня тоже интересуют. Дементьев собирался уехать в Краснодар. Надо узнать, может, его жена и дети как раз сегодня туда отправляются. Если они взяли билеты на поезд или самолет, то этот факт подтвердить будет легко. Выясни, капитан, этот вопрос.

Ждать ответа Гурову пришлось недолго. Уже спустя минут десять Круглов ему позвонил и сообщил, что жена и дочь Дементьева имеют билеты на поезд до Краснодара. Он отходит через час.

— Вы хотите их снять с поезда? — спросил капитан. — Может быть, вам для этого нужна помощь?

— Нет, семья Дементьева мне не нужна, — ответил Гуров. — Мне требуется только он сам. Я надеюсь, что охранник Дима появится на вокзале. Там мы с ним и увидимся. Для этого мне помощь не нужна, сам справлюсь.

Полковник сел в машину и сказал водителю, которого звали Николай, что надо ехать на вокзал. Там он не спеша вышел на перрон, отыскал нужный вагон и встал чуть в стороне. Посадка еще не началась, проводники только протирали поручни. Гурову пришлось ждать, но он к этому давно привык.

За двадцать минут до отправления началась посадка. Тут-то сыщик и увидел тех людей, которые были ему нужны. Он не знал жену Дементьева в лицо, тем более никогда не видел его маленькую дочь, но безошибочно вычислил их среди пассажиров. Может, потому, что женщина явно нервничала и выглядела встревоженной.

Главы семьи рядом не было, а сыщику был нужен именно он. Вот женщина с девочкой сели в вагон. До отправления поезда осталось десять минут, потом семь.

Тут на перроне появился человек, которого Гуров видел в квартире, расположенной на проспекте Строителей. Да, это был тот самый парень, который так ловко ушел от сыщиков, выпрыгнув из маршрутки!

Дима Дементьев быстро прошел вдоль вагона, нашел нужное окно и прижался к нему. По всему было видно, что он любит своих жену и дочь. Те тоже обрадовались мужу и отцу, улыбались, махали руками. Эта семейная сценка продолжалась до того самого момента, когда поезд тронулся. Потом он пошел быстрее и наконец-то скрылся из глаз.

Охранник, проводивший свою семью в южные края, повернулся, чтобы идти к подземному переходу. В этот момент у него на запястье защелкнулся браслет. Второй Гуров предусмотрительно закрепил у себя на левой руке. Охранник дернулся, попытался бежать, но сыщик крепко стоял на ногах. Повалить его Дементьеву не удалось.

— Спокойней, Дима, не дергайся! — прикрикнул на него Гуров. — На этот раз сбежать тебе не удастся. Пошли к машине!

Он повел упирающегося охранника к автомобильной стоянке.

Водитель Николай при виде этой пары несколько растерялся и не сразу сообразил, что надо делать. Сыщику пришлось объяснить ему, что нужно открыть заднюю дверцу. Гуров сел в машину сам, а затем затащил туда охранника Дементьева, который все еще не мог смириться с тем, что его задержали.

Когда все наконец-то уселись, Лев Иванович сначала приказал водителю заблокировать дверцу со стороны арестанта, а затем скомандовал:

— Теперь вези нас к себе на службу, в прокуратуру.

Когда они подъехали к этому зданию, Гуров велел Николаю подняться в кабинет прокурора Прошина и привести его к машине.

Геннадий Прошин оказался человеком сообразительным. Водителю не пришлось долго объяснять ситуацию.

Уже спустя несколько минут он подошел к машине, взглянул на Дементьева, сидевшего рядом с полковником, и спросил:

— Это кто? Один из убийц?

— Я еще не знаю, — ответил Гуров. — Может, он и есть главный убийца, не исключено, что только пособник. Его роль в этих преступлениях мне еще предстоит выяснить. Сейчас я его отвезу подальше от города, допрошу с пристрастием, а там уж подумаю, что с ним дальше делать. Но у меня есть одна проблема. Если я все же решу оставить этого гада в живых… — Тут Лев Иванович всем своим видом изобразил глубокое сомнение в том, что этого типа надо оставлять в живых.

Областной прокурор Прошин включился в его игру и сочувственно покивал.

После этого сыщик продолжил:

— Если я все же решу оставить его в живых, то мне нужно будет место, где его пристроить. Ваш следственный изолятор по вполне понятным причинам меня не устраивает. С ним там произойдет то же самое, что с двумя другими охранниками, Викторовым и Субботиным.

Тут Дима Дементьев вдруг заговорил. Он сделал это в первый раз с тех пор, как Гуров защелкнул наручники на его руке.

— А что с теми парнями не так? — спросил арестант. — Что с Олегом?

— Это я тебе потом расскажу, в ходе допроса, — ответил Гуров, не оборачиваясь к нему. — Если ты будешь хорошо себя вести, то все узнаешь. — После этого он вновь обратился к прокурору: — Можете вы, Геннадий Александрович, подсказать мне такое место, где задержанный находился бы в безопасности до суда?

— Пожалуй, могу, — ответил прокурор. — Везите его в Ивантеевку, Лев Иванович. Это районный центр. Он находится в часе езды от Камнеозерска. Николай дорогу туда хорошо знает. Начальник тамошнего СИЗО Безручко — честный человек. Я ему позвоню, заранее предупрежу. Дескать, к вам могут привезти клиента.

— Но могут и не привезти! — проговорил Гуров.

— Могут и не привезти, — повторил Прошин. — Алексей Анатольевич будет ко всему готов.

— Спасибо! — сказал полковник. — Вы меня снова выручаете.

— А вы, я вижу, уже близки к раскрытию этих преступлений, не так ли? — спросил прокурор.

— Да, теперь, кажется, близок, — ответил сыщик, повернулся к водителю и скомандовал: — Поехали, Николай!

Когда машина отъехала от города километров двадцать и вдоль дороги пошли перелески, Гуров сказал водителю:

— Сверни вон в тот перелесок и остановись.

Николай выполнил распоряжение, и автомобиль замер на небольшой поляне.

Полковник вывел охранника наружу, подальше от машины, после чего снял браслет со своей руки и защелкнул его на крепкой ветке ближайшего дерева.

Вслед за этим он повернулся к арестанту и сказал:

— Вот здесь мы с тобой, Дима, и поговорим по душам. Теперь я буду спрашивать, а ты — отвечать, причем правдиво. Сам понимаешь, что от этого зависит твоя жизнь. Протокол о твоем задержании я не составлял, никто не знает, что ты здесь.

— Неправда! — воскликнул Дементьев с самым настоящим испугом. — Водитель знает!

— Водитель будет молчать, — твердо проговорил Гуров. — Но я не хочу тебе угрожать, надеюсь на твое благоразумие, вполне допускаю, что вина на тебе не такая уж и большая, срок мотать ты недолго будешь. Итак, отвечай. Это ты убил своего напарника Дениса Сурикова?

— Нет, не я! — едва ли не выкрикнул арестант. — Я вообще никого не убивал! Я и не знал, что их всех прикончат! Он сказал, что речь идет только об ограблении! Им деньги были нужны, ничего больше!

— Кто сказал? Ты его знаешь?

— По имени не знаю. В курсе только, что он с вашими тесно связан, с ментами то есть.

— А ну-ка посмотри сюда, — сказал Гуров, достал телефон и вывел на экран фотографии, полученные от капитана Круглова. — Здесь два человека. Кто из них с тобой разговаривал?

Арестант всмотрелся в фотографии, после чего ткнул пальцем в изображение капитана Семенова и сказал:

— Вот этот со мной разговаривал и все организовал. Он у них главный.

— Ты не ошибаешься? — осведомился полковник.

— Нет, точно он, — заявил Дементьев.

— Так, теперь давай подробно излагай, что он тебе говорил! — резко проговорил сыщик. — Не пропусти ни одной подробности! — Он включил телефон на запись.

— Значит, это где-то в феврале было, — начал рассказывать арестант. — У нас в семье тогда с деньгами совсем туго стало. Парикмахерская, в которой жена работала, закрылась. Да еще и сама Людмила заболела, а лекарства нужны были дорогие. В общем, я оказался совсем на мели. Один раз занял деньги в одной конторе, другой. Отдавать уже нечем было. Стал я обращаться подряд ко всем знакомым. Не может ли кто выручить, хоть тысячу подкинуть до получки. Тут один мой знакомый и сказал мне, что есть человек, который предлагает большие деньги на выгодных условиях. Я, конечно, согласился с этим благодетелем встретиться. Общались мы с ним в ресторане. Он там жратвы вкусной заказал, коньяка. Все вроде по-людски, как оно и положено.

— Это был тот самый человек, на фото которого ты показал? — спросил Гуров.

— Он самый, — ответил Дементьев.

— А как он представился? Кем?

— Да никем он не представился. Сказал, что его зовут Семен, да и все. Даже телефон свой не дал. Этот Семен мне тогда сказал, что есть возможность за одну ночь заработать столько, что на всю жизнь хватит. В общем, когда он назвал сумму, я просто обалдел. Обещал пять лимонов! Причем не в долг, а просто мои они будут.

— За что же он готов был заплатить тебе пять миллионов? — поинтересовался сыщик. — Что от тебя требовал?

— Семен сказал, что ему прежде всего нужна информация. Он задумал ограбить Куликова, но у него сведений не хватало. Их человек ходил возле дома, наблюдал, но это мало что дало. Да и была опасность засветиться. Ему нужно было знать все. Когда хозяева ложатся и встают, план дома, расположение комнат. Есть ли у Куликова оружие. Если так, то где оно хранится. Но прежде всего Семену требовался код сейфа.

— Ты все это ему рассказал?

— Ну да. Труднее всего было узнать код. Но тут я проявил изобретательность и в конце концов выведал и это.

— А еще что?

— В каком смысле? — Охранник изобразил на лице искреннее удивление.

— Не придуривайся, Дима, — строго сказал ему Гуров. — Информация, конечно, дорого стоит, но от тебя ведь требовалась не только она. Ты Семену свой ключ отдал, да?

— Да, ключ. То есть нет, мой у меня остался, — произнес Дементьев. — Я изготовил копию, ее и отдал.

— А Сурикова, твоего напарника, ты убил?

— Вот, опять вы за свое! — воскликнул охранник. — Я же говорил уже, что никого не трогал. Не знаю я, кто из них убил Дениса! Для меня это был настоящий шок. Когда я увидел, что погибли все, даже дети…

— Ты говоришь «кто из них». Это значит, что Семен действовал не один, так?

— Не один, это точно, — сказал охранник. — Но сколько их было, я не знаю. Я все время имел дело только с Семеном. Откуда я знаю, что их было несколько человек? Да оттуда, что Семен то и дело оговаривался. Дескать, мы это сможем, мои ребята найдут. Ну и все в таком роде.

— За вашей встречей с Семеном кто-нибудь наблюдал? Какой-то человек может подтвердить твои слова?

— Этого я не знаю. Может, кто-то из дружков Семена и наблюдал, но я точно не знаю, не видел.

— Точно никого из банды не видел, кроме Семена?

— Да, никого.

— Деньги тебе тоже Семен отдал?

— Да, на другой день, — ответил Дементьев. — Мы договорились встретиться у заброшенного цеха авиазавода. Там он передал мне сумку, в ней лежали пять миллионов. Еще он меня тогда спросил, что я собираюсь делать. Я ответил, что заранее решил уехать из города. Далеко убраться, чтобы трудно было найти. Я даже думал о том, чтобы за границу податься. Семен сказал, что этот план хороший, мне и в самом деле надо уносить ноги из Камнеозерска. Но я в любом случае должен держать язык за зубами, не болтать.

— Ты когда за деньгами шел, не боялся? — поинтересовался Гуров. — Ведь должен был понимать, что такие свидетели редко остаются в живых.

— Понимал, конечно, и меры принял, — сказал охранник. — Я на эту встречу ствол взял, держал его открыто.

— Как Семен на это отреагировал?

— Усмехнулся, когда увидел, но промолчал.

— Значит, код сейфа ты Семену сказал. Тогда ответь на такой вопрос. Зачем бандитам понадобилось пытать Куликова и его жену? Они же и так код знали.

— Это я и сам не понимаю, — сказал Дементьев. — Может, они еще какие драгоценности искали?

— Вряд ли их интересовали какие-то камешки, — задумчиво произнес Гуров.

Больше вопросов он задавать не стал, прослушал запись, сделанную на телефоне, убедился в том, что она была вполне качественная.

После этого сыщик сказал:

— Ладно, Дима Дементьев. На вопросы ты отвечал искренне, не юлил. Так что поедешь сейчас в СИЗО города Ивантеевка и будешь там дожидаться суда. Останешься жив. Твои показания, как видишь, я записал. Не вздумай на суде от них отказываться.

Гуров и Дементьев тем же порядком вернулись к машине, сели в нее и продолжили путь к районному центру. Там сыщик сдал арестанта начальнику местного СИЗО. Тот быстро оформил документы, лишних вопросов задавать не стал. Уже через полчаса машина, которую вел Николай, ехала назад, в Камнеозерск.

Только теперь, на обратном пути, Гуров почувствовал, как он устал, причем не только за сегодняшний день. Это утомление накопилось за трое суток расследования, когда сыщики ни на минуту не могли расслабиться.

«Наверное, сейчас можно немного расслабиться, — подумал Гуров, чувствуя, как на него наваливается дремота. — Да, посплю малость прямо здесь. Беспокоиться-то мне вроде не о чем.

Нет, стоп! А как же Стас? Ведь он теперь следит за вполне возможным убийцей, за человеком, который мастерски владеет ножом. Крячко отправился на это задание три… нет, уже четыре часа назад, и с тех пор от него не было никаких сообщений. Не случилось ли чего с ним?»

Стоило Гурову подумать о друге, как весь сон с него сразу слетел. Он достал телефон и позвонил Станиславу, но тот не откликнулся на его вызов. Мелодичный голос оператора сообщил сыщику, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Полковник сделал еще одну попытку связаться с другом, но снова ничего из этого не вышло. Он понял, что ему опять придется прибегнуть к помощи капитана Круглова.

«Вот только время уже позднее, — с тревогой подумал сыщик. — Капитан, может быть, уже домой ушел. Пока он снова вернется на службу…»

Но делать было нечего, больше обратиться за помощью Гурову было не к кому, и он позвонил Круглову. К счастью, капитан еще находился в управлении.

Лев Иванович быстро обрисовал ему ситуацию, потом сказал:

— Вот тебе номер телефона моего друга, полковника Станислава Васильевича Крячко. Проследи его передвижения в течение сегодняшнего дня, постарайся определить, где он сейчас находится. Да, и еще одна просьба. Мне кроме тебя называли еще одного человека в управлении, на которого можно положиться, — лейтенанта Кляйнера. Не мог бы ты связаться с ним и сказать ему, что сегодня для него скорее всего найдется дело?

— Конечно, я это сделаю, — ответил Круглов. — Сейчас свяжусь и все передам. Потом мы с ним вместе начнем искать вашего друга. Марату Кляйнеру это делать будет даже легче, нежели мне. Он крутой спец по технике, в особенности по биллингу. Как только у меня появятся данные насчет полковника Крячко, я сразу с вами свяжусь. — Капитан замолчал и отключился.

Теперь, казалось бы, Лев Иванович мог и поспать. Но сна, как нарочно, не было ни в одном глазу. Откуда ему взяться, если Стас находился незнамо где? Ему вполне могла угрожать самая что ни на есть реальная опасность. Гуров искренне, от всей души переживал за лучшего друга.

Ждать ответного звонка Круглова сыщику пришлось довольно долго.

Они уже подъезжали к городу, когда капитан связался с ним и сообщил следующее:

— Нам с Кляйнером удалось проследить перемещения вашего друга полковника Крячко. Он некоторое время находился возле управления, потом колесил по городу. Последний сигнал поступил с улицы Чкалова. Нам с Кляйнером это очень не понравилось.

— Почему же? — спросил Гуров.

— Да потому, что на этой улице начинаются корпуса авиационного завода, — ответил Круглов. — Он уже двадцать лет как закрыт, совершенно заброшен. Одно время там собирались строить торговый комплекс, но с этим как-то не сладилось. Это дивное местечко пользуется дурной славой у местного населения, да и у нас, сотрудников полиции, тоже. Там назначают свои встречи наркоторговцы. Иногда они устраивают между собой разборки, после которых мы находим трупы. Туда забредают и самоубийцы, которые решили закончить счеты с жизнью. Цеха высокие. Если броситься с верхнего яруса, то смерть гарантирована. В общем, плохое место.

— Да, место плохое, — согласился с этим утверждением Гуров. — Я уже слышал сегодня об одной встрече на авиационном заводе. Мне об этом рассказывал один пособник бандитов. Давай, капитан, сделаем так. Я уже нахожусь на окраине города, через полчаса буду возле управления. Тогда вы с Кляйнером присоединитесь ко мне. Мы вместе отправимся туда, на авиазавод, и будем искать полковника Крячко.

— Хорошо, мы вас ждем, — ответил Круглов.

Тогда Гуров обратился к водителю:

— Давай, Николай, попробуй выжать из своей машинки все, что только можешь. Нам нужно действовать максимально быстро.

— Вас понял, — откликнулся водитель. — Сделаю, что смогу.

Он резко увеличил скорость, и машина буквально помчалась по улицам. Благо сейчас, в середине ночи, движения на улицах почти не было. До управления они доехали не за полчаса, а за двадцать минут.

Здесь, недалеко от входа, их ожидала «Калина», в которой сидели Круглов и Кляйнер. Тут же, на улице, состоялась короткая церемония знакомства.

Капитан Круглов внешне вполне соответствовал своей фамилии. Он оказался человеком плотным, с округлым лицом здоровяка. Марат Кляйнер был, напротив, маленький, худенький, носил очки без оправы. В общем, он совершенно не походил на сотрудника полиции.

— Вот мы и в сборе, — сказал Гуров. — Тогда едем, время не ждет.

«Калина», за рулем которой сидел Круглов, шла впереди, машина Николая следовала за ней. Минут сорок они мчались по ночному городу, потом впереди показались мрачные темные корпуса заброшенного авиазавода. Здесь машины снизили скорость. Кляйнер все время следил за сигналом, который шел с телефона Крячко.

— Он где-то здесь, совсем недалеко, — пробормотал Марат. — Такое впечатление, что не на заводе, а прямо на улице находится.

Когда Гуров услышал эти слова, у него сжалось сердце. Он представил себе такую картину: Стас Крячко лежит где-то в кустах, на обочине дороги, без движения, в луже собственной крови…

Но тут в его сознание пробился возглас лейтенанта:

— Вот он откуда идет, этот сигнал! — Кляйнер показал на машину, стоявшую в изрядном отдалении от дороги. — Да это же наша тачка, из управления!

Гуров тоже узнал «Гранту», на которой они с Крячко два дня ездили по Камнеозерску.

Все трое, не сговариваясь, выскочили из «Калины» и подбежали к машине, из которой исходил сигнал телефона. Одного взгляда сквозь стекло было достаточно, чтобы понять, что в ней никого нет.

— Он оставил телефон здесь, а сам ушел, — пробормотал Гуров. — Но куда? Зачем? Скорее всего Стас следил за кем-то из бандитов, поэтому разместил машину так далеко от дороги и оставил в ней телефон, чтобы он вдруг не зазвонил и не выдал его.

— Если полковник Крячко следил за бандитами, то мы знаем, куда он пошел, — сказал Круглов. — На заброшенный завод, больше некуда.

— Да, это очень даже вероятно, — произнес Кляйнер. — В этом районе больше ничего примечательного нет.

— Что ж, значит, и нам надо отправляться на заброшенный завод, — сказал Гуров. — У вас оружие при себе?

— Да, мы оба взяли свое табельное, — ответил Круглов. — Ведь знали, куда идем.

— Я позову водителя Николая, — произнес Лев Иванович. — Пусть идет с нами. Лишним точно не будет. Правда, он из прокуратуры, в оперативных мероприятиях не привык участвовать, да и не должен это делать. Но я надеюсь, не откажется.

Николай и правда не отказался. Он выслушал Гурова, молча пошарил в бардачке, вытащил оттуда пистолет Макарова, засунул его себе в карман, после чего выбрался из машины и запер ее.

Четверо мужчин двинулись в сторону цехов заброшенного завода.

Когда до них осталось меньше пятидесяти метров, сыщик вдруг остановился возле внедорожника, стоявшего на обочине.

— Взгляни, капитан, — сказал он, обращаясь к Круглову. — Тебе номер этой машины ничего не напоминает?

Круглов взглянул на номер, на котором все цифры были едва видны, словно стерты напильником. Едва различалась только семерка.

— Да ведь это та самая машина, которую вы, товарищ полковник, попросили меня искать! — воскликнул он. — Кажется, на ней бандиты приехали убивать кого-то из наших богачей. Я прав?

— Да, ее видели возле дома Рябошкапова, — сказал Гуров. — А сейчас они прибыли на этой машине сюда. За ней следил Крячко. Все складывается. Ладно, идем дальше.

Они подошли к ближайшему заброшенному цеху. Дверь здесь была не просто закрыта, но и заварена намертво. Однако Круглов не стал задерживаться возле нее, уверенно повел всех влево. Мужчины обогнули цех и подошли к окну, нижнее стекло в котором было разбито. Они заметили, что в него не раз кто-то лазал. На подоконнике виднелись следы грязных ног.

Оперативники и водитель Николай тоже перебрались через подоконник и оказались внутри цеха. Оборудование отсюда было давным-давно вывезено, остались только лестницы, ведущие к потолку, да кран, стоявший на рельсах. Звуки здесь разносились гулко, слышимость была отличная, поэтому Гуров сделал своим спутникам знак, чтобы они шли молча.

Группа по команде полковника разделилась. Двое двинулись вдоль одной стены, двое — вдоль другой. Цех был огромный, казалось, ему конца не будет. Они прошли тридцать метров, потом еще столько же.

Следы присутствия людей здесь имелись. Это были пустые бутылки и консервные банки. Но это и все, ничего больше.

Вдруг Гуров остановился и показал своему спутнику Кляйнеру на опору кран-балки, мимо которой они проходили.

— Видишь?! — прошептал сыщик. — Сюда смотри.

На ржавой плоскости опоры чем-то твердым, возможно, гвоздем была нацарапана стрелка, указывавшая вперед, затем загнутая вправо.

— Это он рисовал, Стас! — сказал Лев Иванович лейтенанту. — Это наш с ним условный знак. Мой друг показал, что пойдет вперед, а затем повернет направо.

— Наверно, он шел за какими-то людьми и видел, как они это сделали, — проговорил лейтенант.

Гуров молча кивнул.

Они пошли дальше.

Теперь в цеху стало тесно. Вдоль стен громоздились кучи контейнеров, на полу валялись детали самолетных шасси. К тому же помещение здесь поворачивало вправо.

Идти порознь было уже невозможно, и оперативники вновь сошлись вместе. Они шли, стараясь не производить ни малейшего шума, держали оружие наготове. Но впереди не было слышно никакого шума. Ничто не выдавало присутствия людей.

Так мужчины прошли всю вторую часть цеха после поворота. Впереди показались ворота, которые вели на внутренний заводской двор. В отличие от первых, заваренных накрепко, эти стояли наполовину отворенными.

Гуров дошел до них, нагнулся и стал рассматривать пол.

— Здесь проходили несколько человек, — сказал он. — Они были тут недавно, грязь, отвалившаяся с ботинок, еще не засохла. Но какой во всем этом смысл? Зачем было лезть через окно? Чтобы прошагать через весь цех длиной в километр, а потом выйти из него? Не понимаю.

— А может, бандиты и не лезли через окно? — предположил капитан. — Вдруг они здесь зашли, здесь и вышли? Допустим, что через окно лез только ваш друг полковник Крячко. Он хотел пройти другим путем, остаться незамеченным.

— А ты молодец, капитан! — похвалил его Гуров. — Твое предположение мне кажется близким к истине. Но если бандиты здесь вошли, а затем тут же и вышли, значит, их сейчас в цехе нет. Стало быть… — Тут он решительно развернулся, двинулся назад, дошел до места, где цех поворачивал, остановился и громко позвал: — Стас, ты здесь? Отзовись!

Он еще раз повторил свой призыв, и вдруг откуда-то справа донесся ответ. Что этот человек кричал, было непонятно. Его голос был едва слышен. Но оперативникам достаточно было того, что их товарищ здесь, что он жив.

Они кинулись в ту сторону, откуда доносился голос, обогнули несколько куч всяческого хлама и остановились в растерянности. Вокруг не было ничего такого, где мог бы укрыться человек.

— Стас, отзовись еще раз! — крикнул Гуров. — Мы тебя потеряли!

Тут из-под ближайшей кучи обломков донесся голос. Теперь полковник уже нисколько не сомневался в том, кому он принадлежал. Кричал, конечно же, Стас Крячко.

Оперативники бросились к куче и стали ее разбирать. Обломки фюзеляжей, куски стекла и арматуры полетели в разные стороны. Когда все было расчищено, в полу обнаружилась металлическая дверца. Она была заварена свежим швом.

— Вот дьявол! — выругался сыщик, обнаружив новое препятствие. — Тут болгарка нужна, а где ее сейчас искать?

Однако водитель Николай присел на корточки, вгляделся в шов и авторитетно заявил:

— Тут можно и без болгарки обойтись. Варили наспех, кое-как. Надо ломом ударить посильней, и шов развалится.

Все кинулись искать что-то такое, что могло заменить лом. Лейтенант Кляйнер нашел толстый железный штырь и отдал его Круглову, самому сильному из всей группы. Капитан изловчился, ударил по шву раз, еще раз, еще. На десятом или одиннадцатом ударе шов треснул по всей длине. Капитан схватился за ручку, потянул, и дверь открылась.

Оперативники увидели глубокую яму. Оттуда на них пахнуло отвратительным запахом гниющей человеческой плоти.

Потом раздался голос, очень хорошо знакомый Гурову голос:

— Вот наконец-то и ты, Лева. Лучше поздно, чем никогда.

На дне ямы стоял полковник Крячко.

— Черт возьми, Стас, что ты там делаешь? — воскликнул Лев Иванович. — Давай, вылезай оттуда!

— Я бы давно вылез, если бы мог, — ответил Крячко. — Меня от этой вони скоро наизнанку вывернет. Но ты разве не видишь, что тут никаких уступов нет, выбраться невозможно? Дайте мне что-нибудь вроде лестницы.

Оперативники огляделись. Капитан Круглов заметил трубу, валявшуюся в стороне, поднял ее и опустил в яму.

Крячко, пользуясь ею как опорой, цепляясь за стенки, вылез из ямы. Вскоре он уже стоял рядом с оперативниками. Стас был живой, даже не раненый, только вся его одежда была испачкана ржавым железом и пропиталась трупным запахом.

— Что с тобой случилось? — начал расспрашивать старинного друга Гуров. — Как ты туда попал? Откуда здесь этот запах, прямо как из могилы?

— Начну с последнего вопроса, — ответил Крячко. — Здесь воняет как в могиле, потому что это она самая и есть. Отсюда, сверху, не видно, слишком темно. Но если ты туда спустишься, то увидишь на дне два тела.

— Наши друзья! — воскликнул Гуров. — Те самые бандиты, тела которых были украдены из морга!

— Они и есть, — подтвердил Крячко. — Надо срочно извлечь их оттуда. А то, как я понял, наши новые друзья, настоящие убийцы, могут сюда вернуться в любой момент.

— Эвакуацию тел мы сейчас организуем, — пообещал другу Лев Иванович. — Я знаю людей, которые помчатся к этой яме словно на крыльях. Быстрее, чем на свидание с любимой девушкой, будут сюда лететь.

— Кто же эти некрофилы? — полюбопытствовал капитан Круглов. — Тайное общество разгребателей могил? Поклонники религии вуду?

— Да, можно сказать, что это общество, — ответил Гуров. — Только никакое оно не тайное. Этих людей ты хорошо знаешь по работе. Это начальник криминалистического центра Аркадий Степанцев и его подчиненные Никита и Игорь. У них из-под носа бандиты украли тела. Теперь криминалисты будут землю носом рыть, лишь бы вернуть их. — Он достал телефон, но прежде чем звонить, взглянул на часы.

Было пять часов утра, уже начинал брезжить рассвет.

Лев Иванович понимал, что Степанцеву нужно звонить домой. Если повезет и телефон у криминалиста не будет выключен, то с ним удастся поговорить.

Оказалось, что телефон у Степанцева выключен не был. Начальник криминалистического центра проснулся не сразу, зато мигом понял, какое невероятное счастье ему привалило.

— Мы нашли тела, которые были украдены из морга, — сказал Гуров, и тут же последовал встречный вопрос:

— Где они находятся? Куда надо ехать?

Гуров рассказал Степанцеву про цех заброшенного авиазавода и обещал, что машину криминалистов встретит человек, которого зовут Николай.

— Я сейчас же подниму своих людей, и мы немедленно выедем к вам, — заявил начальник криминалистического центра.

Закончив этот разговор, Лев Иванович повернулся к водителю и сказал:

— Николай, ты лучше других сможешь объяснить коллеге, как проехать ближе вон к тем воротам.

Когда водитель ушел, сыщик повернулся к Круглову и Кляйнеру.

— Подождите здесь криминалистов, — попросил он их. — А мы с коллегой пойдем, воздухом подышим.

— Конечно, идите скорей, — ответил Круглов. — На вашем товарище лица нет. Ему точно подышать надо.

Гуров и Крячко вышли из цеха. Стас шел с трудом, заметно пошатывался. На свежем воздухе его тут же вырвало, и после этого ему стало чуть полегче.

— Ну вот, теперь я себя почти нормальным человеком чувствую, — сказал он. — А то мне казалось, что я сам стал трупом.

— Может, теперь расскажешь, что с тобой случилось? — спросил Гуров. — Хотя если ты все еще плохо себя чувствуешь, то это можно отложить. Ничего, я позже услышу эту историю.

— Нет, лучше я все расскажу сейчас, — заявил Крячко. — Значит, дело было так. Я сидел в машине, ждал, пока выйдет кто-нибудь из нашей троицы — Семенов, Стрелков или Приходько. Тут вижу: выходят все трое, садятся в машину и куда-то едут. Я, естественно, пристроился за ними. Они сначала подались куда-то в район железнодорожного вокзала. Уж не знаю, зачем это им понадобилось.

— Насколько я помню, в районе вокзала живет Стрелков, — заметил Гуров. — Так что они, скорее всего, к нему домой заезжали. А что было потом?

— Потом эти ребята поехали на проспект Строителей. Вблизи от дома, где живет охранник Дементьев, открыли гараж. Там стоял черный внедорожник со стертым номером. Приходько сел за руль, и они на двух машинах отправились на этот вот завод. Полицейскую машину эти гады оставили за квартал отсюда. Трое сели в джип. Капитан Семенов пошел к этому цеху, залез через окно внутрь, потом махнул им рукой, езжайте, мол. Они поехали куда-то в глубину заводской территории. Я добежал до окна, в которое влез Семенов, и тоже проник в цех. Дальше шел за ним, стараясь себя не выдать. Задержать всех их я один, конечно, никак не мог. Я понимал, что передо мной профессионалы, к тому же совершенно отмороженные, которые будут оказывать отчаянное сопротивление при аресте. Поэтому свою задачу я видел в том, чтобы выяснить, что они будут делать. Правда, тогда, в тот момент, я неправильно понимал их задачу. Я думал, что они приехали туда, где лежат тела, и хотят их уничтожить, например, сжечь или залить известью. Потом оказалось, что эти бандиты только еще привезли убитых охранников на завод.

— Может, они не собирались их уничтожать, — заметил Гуров. — Если эти ребята заварили дверь в яму, то вряд ли они собирались туда наведаться еще раз.

— Да, вряд ли, — согласился Крячко со словами лучшего друга. — Значит, я крался за Семеновым и время от времени оставлял на разных предметах пометки для тебя. Я держал в уме ситуацию, когда мне будет трудно выбраться из этого цеха, но был уверен в том, что ты будешь меня искать и тоже придешь туда. Всего я оставил три таких пометки.

— Я заметил только одну, — сказал Гуров.

— Я так и думал, — откликнулся Крячко. — Ты никогда не отличался наблюдательностью. В общем, я крался и вдруг увидел, что Семенов остановился. Потом я услышал, как он позвал к себе остальных. Они столпились вокруг той самой ямы, открыли дверцу, что-то обсудили. Потом сержанты отправились к внедорожнику. Он, как видно, стоял неподалеку от входа. Они принесли одного покойника, сбросили его в яму, и отправились за вторым. Я был почти на сто процентов убежден, что это тела убитых охранников, но некоторое сомнение оставалось. Я раздумывал, как мне проверить мою догадку. Тут сержанты принесли второго покойника, бросили его вслед за первым, и все куда-то ушли. Как потом выяснилось, они отправились за сварочным аппаратом. Пользуясь их отсутствием, я подбежал к яме и заглянул внутрь. Черт подери, я не думал, что она такая глубокая! Сверху ничего не было видно. Тогда я опустился на корточки, цепляясь за стенки, спрыгнул в яму, достал фотографии охранников и сравнил их с трупами. Да, это были Викторов и Субботин! Теперь мне надо было выбраться из этой могилы, но оказалось, что сделать это не так-то просто. Пока я размышлял, за что зацепиться, послышались шаги. Это вернулись убийцы.

— Как же они тебя не обнаружили? — с удивлением поинтересовался Гуров.

— Так они вообще не заглядывали в яму, — ответил Крячко. — Что в нее смотреть? Эти изверги закрыли дверь и стали ее заваривать. Вот тут я понял, что влип крепко и вся моя надежда теперь только на тебя. Как видишь, я не ошибся. Ты меня выручил.

— Тут не только я помог, а еще эти два офицера, Круглов с Кляйнером, — сказал Лев Иванович, стремясь восстановить справедливость. — Ладно, этот эпизод мне понятен. Давай теперь решать, что дальше будем делать. Скажи, ты как себя чувствуешь?

— Если честно, то чувствую я себя довольно погано, — признался Крячко. — Мутит до сих пор, круги перед глазами. Надо бы мне отдохнуть хотя бы часа три. Тогда можно будет думать о дальнейших действиях.

— Я тоже так считаю, — сказал Гуров. — Нам необходимы несколько часов отдыха. За это время криминалисты как раз закончат работу с телами погибших охранников. Думаю, что часам к девяти у них будет готово экспертное заключение о причинах гибели. Тогда можно будет предъявить обвинение убийцам. Теперь я не сомневаюсь в том, что это те же люди, которые похитили тела из морга, то есть Семенов, Стрелков и Приходько. Потом, имея на руках это заключение криминалистов, можно будет формировать бригаду, заручиться поддержкой прокурора Прошина и арестовать всю эту криминальную четверку: сержантов Стрелкова и Приходько, капитана Семенова и майора Колесова.

— Где же ты думаешь найти бойцов для этой бригады? — осведомился Крячко. — Пока что, кроме наших новых знакомых Круглова и Кляйнера, я других помощников в этом деле не вижу. Полицией Камнеозерска командует генерал Поляков. Из твоего рассказа я понял, что именно он стоит во главе всей этой мафии.

— Да, формирование группы для ареста всей этой четверки будет делом нелегким, — проговорил Гуров. — Думаю, здесь нам снова не обойтись без помощи прокурора Прошина. Но еще более важным и трудным будет другое дело. Ты меня навел на важную мысль. Мне необходимо срочно связаться с генералом Орловым. Надо изложить ему суть здешних событий и получить у него санкцию на задержание генерала Полякова. Точнее сказать, ее должен дать нам даже не он, а лично министр внутренних дел. — Тут Лев Иванович взглянул на часы, покачал головой и сказал: — Вот черт, рано еще звонить. Здесь же разница с Москвой два часа, там еще ночь стоит. Ладно, приедем в гостиницу, оттуда позвоню. Ага, вот и наша машина. Тебе за руль садиться не стоит, я поведу.

Гуров сел за руль, Крячко устроился рядом с ним, и оперативники отправились в гостиницу. Ехать им пришлось далеко, через весь город, и на это ушел почти час. Наконец-то впереди показалось знакомое здание гостиницы «Урал».

— Вот мы и добрались, — сказал Лев Иванович. — Время сейчас более или менее подходящее. Пойдем, поднимемся в наши номера. Ты, наверное, примешь душ и сразу ляжешь спать, а я позвоню генералу.

Друзья вышли из машины и направились к гостинице.

Тут внезапно откуда-то из-за угла, визжа колесами, вылетел подержанный черный внедорожник со стертыми номерными знаками и остановился прямо перед оперативниками, преградил им путь в отель. Из машины выскочили капитан Семенов, хорошо знакомый Гурову и Крячко, с ним сержанты Стрелков и Приходько. Их сопровождал какой-то здоровяк с бандитской физиономией.

— Вот они, эти самозванцы! — закричал Семенов. — Те самые, которые выдавали себя за московских сыщиков! На самом деле это международные террористы! Держите их! — Эту речь капитан произносил, потрясая для наглядности наручниками.

Вся четверка негодяев кинулась на двух оперативников.

Если бы Гуров и Крячко допустили хотя бы секундное промедление, то их дальнейшая судьба, скорее всего, была бы незавидной. По всей видимости, бандиты в полицейской форме к этому утру поняли, что сыщики уже располагают всеми фактами, необходимыми для их ареста. Они твердо решили избавиться от московских гостей, используя самый нелепый предлог. Потом они собирались отвертеться, как-то объяснить гибель приезжих оперативников. Наверняка придумали бы что-нибудь, столь же правдоподобное, как версия с «серийным убийцей» Черкасовым. Для бандитов было важно избавиться от сыщиков прямо сейчас. Так что в эту минуту, точнее сказать, в эти секунды решалась их судьба.

Гуров не находился несколько часов в яме с трупами, как его друг. Голова у него была ясной, и он понял это первым. Лев Иванович также сообразил, что воспользоваться машиной и просто уехать ему и Стасу не удастся. Пока они будут садиться, разворачиваться, бандиты их расстреляют.

Он рванул Крячко за руку, увлекая его за собой, и бросился бежать. Он стремился не в город. Там убийцы быстро догнали бы их на машине. Может, и напрягаться не стали бы, а просто застрелили бы как преступников, оказавших сопротивление при задержании.

Вместо этого Гуров обогнул машину и кинулся к старинному парку. Таким вот образом он сужал для преследователей сектор обстрела — теперь им мешал автомобиль сыщиков — и не давал бандитам возможности вести преследование на колесах. Сыщик хотел как можно скорее достигнуть парка. Там все решали бы крепость ног и умение метко стрелять. С этим у сыщиков проблем не было.

Вот чего ни в коем случае нельзя было допускать, так это ближнего боя с использованием холодного оружия. В этой схватке у них не было бы никаких шансов. Ведь их противником стал бы Стрелков, мастерски владевший ножом.

Еще Гуров опасался, что его лучший друг Стас будет с трудом въезжать в ситуацию, медлить и тут возникнет помеха. Была важна даже не каждая секунда, а какая угодно ее доля, любое мгновение.

Однако Крячко на удивление быстро оценил ситуацию. Вялость, только что владевшая им, вдруг куда-то улетучилась. Стас бежал наравне со своим другом.

Сыщики долетели до угла дома и свернули за него. В ту же секунду сзади грохнули два выстрела, и пули просвистели за спинами старинных друзей. Однако на ближайшие мгновения дом загораживал их и мешал бандитам вести огонь.

Теперь полковникам важно было добежать до деревьев. Сердце Гурова колотилось уже где-то у горла, когда они с Крячко наконец-то перескочили через невысокую чугунную ограду, достигли первых дубов и бросились дальше.

На их счастье, здесь стояли очень старые деревья с толстыми стволами. Лев Иванович оценил это преимущество, когда сзади загремели новые выстрелы, и пули с глухим звуком вошли в стволы деревьев, растущих позади сыщиков.

Теперь, когда они достигли парка, им следовало сменить тактику. Гуров не собирался бегать от четверых негодяев. Когда они достигли следующих деревьев, он встал за одно из них, махнул рукой, указывая Крячко на соседнее, выхватил пистолет и бросил взгляд назад. Ближайший бандит — это был Приходько — находился шагах в двадцати от него.

— Стой! Бросай оружие! — крикнул сыщик. — Ты арестован!

В ответ прозвучал новый выстрел. Мимо! Тогда Лев Иванович высунулся из-за дерева с другой стороны, вскинул руку и выстрелил. Нет, промах! Бандит успел спрятаться за деревом ниже по склону. Крячко тоже открыл огонь и вынудил остальных трех бандитов укрыться таким же образом.

Однако они не собирались там сидеть. Гуров услышал, как Семенов, который скорее всего был здесь за главного, что-то крикнул своим подельникам, и те кинулись в разные стороны. Их цель была понятна. Бандиты старались окружить сыщиков, занять позицию, с которой они могли вести по ним огонь. Лев Иванович понял, что надо отступать.

— Стас, отходим! — бросил он другу, и они с Крячко одновременно бросились бежать.

За ними раздались сразу несколько выстрелов, и Гуров почувствовал, как его словно острым ножом кто-то ударил в левое плечо. Он зашатался, но не упал, не замедлил бег, долетел до следующего дерева, спрятался за ним, выглянул.

Бандиты бежали следом. Приходько опять опережал других.

«Ну что ж, если ты самый быстрый, то тебе и должна достаться первая пуля», — подумал сыщик.

Он вскинул руку, прицелился и выстрелил. Приходько закружился на месте, упал, попытался встать, но тут же снова свалился.

Трое бандитов, оставшиеся невредимыми, выстрелили еще по разу. Затем огонь смолк. Как видно, Семенов находился в нерешительности, не знал, как ему поступить дальше.

Затем Гуров увидел, как из-за дерева высунулась рука с пистолетом. Прозвучали еще два выстрела. Однако на этот раз пули предназначались не для сыщиков. Капитан Семенов стрелял в своего собственного подчиненного, лежавшего на земле. Одна из пуль попала в спину Приходько, другая — в голову. Лев Иванович видел, как брызнули, разлетаясь, частицы мозга. Это ранение, разумеется, было смертельным.

Сразу после этого Семенов отдал короткую команду. Трое бандитов развернулись и стали быстро отступать.

Самым правильным было бы организовать их преследование и задержание. Однако Гуров взглянул в ту сторону, где стоял за деревом Стас Крячко, и увидел, что тот уже не скрывается за дубом, а лежит на земле у его корней.

Лев Иванович подбежал к другу и спросил:

— Что с тобой? В тебя попали?

Крячко с трудом открыл глаза и негромко ответил:

— Никто в меня не попал. Нет, я не ранен. Просто голова почему-то закружилась, и ноги не держат. Я сейчас немного полежу, и все пройдет.

Гурову стало ясно, что у его друга просто кончились силы. Те их остатки, какие у него имелись после сидения в яме с трупами, он потратил на бегство от преступников и на перестрелку с ними. Ему срочно был нужен отдых. Это означало, что ни о каком преследовании бандитов в данный момент не могло быть и речи.

— Ты встать сможешь? — спросил Гуров. — Тебе нужно добраться до номера и лечь. Я тебе помогу дойти, только подняться нужно.

— Я смогу, — прошептал Крячко. — Думаю, что сумею.

Лев Иванович крепко ухватил друга за руку, потянул. Стас тоже собрал последние силы и встал. Теперь он мог идти, опираясь на Гурова. Так, шаг за шагом, они проделали обратный путь к гостинице.

Там, на площадке перед входом, сыщики увидели нескольких служащих отеля. Они разглядывали машину, на которой приехали оперативники. Все колеса у нее были изрезаны, лобовое стекло разбито. Бандиты позаботились о том, чтобы Гуров и его напарник не могли их немедленно преследовать.

— Ну-ка помогите полковнику Крячко добраться до его номера, — обратился к работникам отеля Лев Иванович.

Он произнес эти слова таким тоном, который не допускал отказа, и служащие это поняли. Двое из них обхватили Станислава и практически понесли его в гостиницу.

Гуров проводил друга взглядом и взялся за телефон. Если ему не удалось начать преследование бандитов самому, то следовало поручить это дело другим людям.

Первый звонок он сделал капитану Круглову.

Полковник кратко рассказал ему о нападении, организованном Семеновым и его подручными, о ходе перестрелки, о том, чем она закончилась, а затем проговорил:

— Слушай, капитан, тебе придется рискнуть, взять инициативу на себя. Необходимо задержать майора Колесова прямо сейчас, не дожидаясь санкции из Москвы или из здешней прокуратуры. Собери надежных людей. Постарайтесь арестовать его, если он находится в управлении. Второе, что необходимо сделать, это организовать поимку Семенова, Стрелкова и их сообщника, имя которого я не знаю. Двадцать минут назад эта компания отъехала от гостиницы на внедорожнике с затертыми номерными знаками. Куда они направились, я не знаю. Но эти бандиты в любом случае пока что находятся в городе. Нужно перехватить их, выставить посты на вокзалах, на всех выездах из города. Надо не позволить им уехать отсюда.

— Я попробую все это сделать, но не знаю, получится ли, — ответил Круглов. — Вам известно, что подобные приказы должен отдавать начальник управления. У меня таких полномочий нет. Так что я могу обращаться не ко всем руководителям местных отделов, а только к тем, кто лично меня знает. Да и то мне каждый раз придется объяснять им, почему нужно идти на нарушение обычного порядка.

— Я понимаю твои проблемы, капитан, — сказал Гуров, услышав это. — Постараюсь обеспечить тебе поддержку. Но на это потребуется время. Пока постарайся сделать то, что сможешь. Давай, действуй!

Вслед за тем полковник позвонил прокурору области Прошину.

Он кратко рассказал ему о событиях минувшей ночи, потом проговорил:

— Нам срочно требуется ваша помощь, Геннадий Александрович. Нужно выдать Круглову представление на задержание Колесова и Семенова, а также на проведение иных оперативных действий.

— Я это сделаю прямо сейчас, не откладывая ни на минуту, — ответил прокурор. — Еще направлю на помощь Круглову своего помощника, того самого Илью Мажникова, который уже с вами сотрудничал.

— Это будет очень хороший ход, — сказал Гуров. — Авторитет капитана сразу резко возрастет.

— Да, это я сделаю, — сказал Прошин. — Но вы же понимаете, что хозяином управления, а значит, и начальником всей полиции области пока что остается генерал Поляков. Если он поймет, что мы копаем под него лично, то может остановить все наши действия, арестовать капитана Круглова и всех тех людей, которые будут выполнять его распоряжения. Пока Поляков находится во главе управления, все наши действия являются всего лишь полумерами.

— Это я тоже понимаю, — произнес сыщик. — Постараюсь сделать так, чтобы генерал Поляков больше не возглавлял управление. Думаю, в течение нескольких часов этот вопрос будет решен.

— Если так случится, то мы сможем действовать смелее, — сказал прокурор.

Теперь, когда были сделаны эти два неотложных звонка, можно было немного перевести дыхание. Гуров нашел в машине аптечку и с ней в руках направился в отель. Администраторша с испугом уставилась на окровавленного человека, вошедшего в заведение.

— Скажите, девушка, вы сможете меня перебинтовать? — спросил Лев Иванович. — Одной рукой мне самому это будет трудно сделать.

К его радости, эта барышня оказалась не робкого десятка. Она не только забинтовала рану, но и стерилизовала ее перед этим, а также сделала укол антибиотика.

В ходе этого процесса сыщик успел немного отдохнуть. Он подумал о том, не надо ли вызвать врача к другу Стасу прямо в номер, но тут же отказался от этой идеи.

«Нет, доктор ему не требуется, — решил Гуров. — Все, что ему нужно, так это немного сна. Может быть, еще глоток чая или кофе. Тогда он снова будет как огурчик».

Подумав о чае для Крячко, сыщик понял, что сам изрядно оголодал. Когда же он ел в последний раз? Полковник никак не мог этого вспомнить. Кажется, это произошло ровно сутки назад, то есть вчера утром. Но сейчас, конечно, было не время думать о завтраке. Перед ним стояли задачи поважнее.

Шел уже девятый час утра. Теперь уже точно можно было звонить генералу Орлову. Лев Иванович набрал номер начальника главка.

Петр Николаевич откликнулся быстро, словно ждал звонка сыщика. Гуров знал, что его начальник был очень даже неглупым человеком. Он буквально на лету схватывал суть событий, о которых ему рассказывали. Поэтому рассказ полковника о событиях, приключившихся в Камнеозерске, занял никак не больше десяти минут.

После этого Лев Иванович уже мог переходить к просьбам.

— Нам срочно необходима санкция министра на отстранение генерала Полякова от должности, — сказал он. — Я пока не говорю о его задержании. С этим можно подождать. Да и доказательств его вины у нас пока нет. Но вот оторвать этого деятеля от рычагов управления совершенно необходимо. Иначе мы не сможем провести задержание убийц, оставшихся в живых.

— У вас уже есть готовое обвинение против них? — спросил Орлов.

— Против Колесова, Семенова и Стрелкова точно есть, — ответил Гуров. — Личность четвертого человека, участвовавшего в нападении на нас с Крячко, еще нужно установить. Но я считаю, что это можно сделать быстро. У нас имеется достаточно материала, позволяющего обвинить сотрудников полиции в убийстве охранников Викторова и Субботина. Это для начала. А потом, я уверен, будут получены и доказательства их причастности к убийствам предпринимателей и членов их семей.

— Генерала Полякова вы, значит, считаете организатором этих преступлений? — поинтересовался Орлов.

— Да, он соединяет в себе функции заказчика и организатора этих массовых убийств, — ответил Гуров. — Это, так сказать, изнанка его служебной деятельности. Я уверен еще и в том, что именно он является тем самым человеком, который получил основную выгоду от всех этих преступлений. Хотя там есть и другие персонажи подобного рода. Сведения о них имеются у вашего друга прокурора Прошина. В общем, я бы сказал, что Колесов, Стрелков и Семенов — это ниточка. Потянув за нее, мы вытянем на свет божий целый клубок грязи, сеть преступников, безнаказанно действующих в Камнеозерске.

— Лев Иванович, я тебя понял, — сказал Орлов. — Немедленно свяжусь с министром. Думаю, уже через час приказ об отстранении Полякова от должности будет послан в управление. Его копии лягут на стол губернатора и областного прокурора.

— А кто будет возглавлять управление на время расследование дела Полякова? — спросил Гуров.

— Обычно в таких случаях эти обязанности возлагаются на кого-то из заместителей начальника, — ответил Орлов. — Этот вопрос решает министр. Конечно, у Полякова и заместители могут оказаться ему под стать. Но, как ты понимаешь, в этих условиях даже самый замаранный руководитель остережется нарушать закон. Наоборот, он будет вести себя как самый законопослушный человек, станет оказывать вам с Крячко всю возможную помощь.

— Я вас понял, товарищ генерал, — проговорил Гуров. — Спасибо за поддержку. Ну а мы со Стасом постараемся извлечь из этой помощи все, что только можно.

После разговора с Орловым Гуров задумался.

«Теперь мы можем действовать. Прежде всего необходимо задержать Колесова, Семенова и Стрелкова, а также их сообщника, имя которого мы пока не знаем. Чтобы это дело было обоснованным, нужно заручиться результатами экспертизы, обратиться к криминалистам, выяснить, действительно ли эти оборотни причастны к убийствам охранников Викторова и Субботина. Наверное, у Аркадия Степанцева уже готовы результаты экспертизы. Надо бы ему позвонить».

Едва он успел подумать о криминалистах, как ожил его телефон. Это был как раз Аркадий Степанцев.

— Лев Иванович, спешу вам сообщить результаты нашей проверки, — сказал начальник криминалистического центра. — Они таковы. Охранник Субботин убит тремя выстрелами, сделанными с небольшого расстояния, не более двух метров. Он в это время стоял неподвижно.

— С двух метров? Человек стоял неподвижно? — с удивлением проговорил Гуров. — Но это же фактически расстрел!

— Так и есть, — заявил криминалист. — Этот человек был расстрелян, причем совершенно хладнокровно. Две пули из трех попали в печень и в сердце. Такие ранения являются смертельными. Все три выстрела сделаны из пистолета Макарова. Если мы будем иметь на руках оружие тех людей, которых вы подозреваете в убийстве охранников, то сможем установить, были ли выстрелы по Субботину сделаны именно из него.

— Думаю, что скоро смогу предоставить вам это оружие, — заявил Гуров. — А что насчет второго охранника, Викторова?

— У Викторова картина еще более напоминает убийство, — ответил Степанцев. — В него стреляли практически в упор, с расстояния меньше метра. Он в это время даже не стоял, а сидел. Да, и вот еще что. Мы располагаем отпечатками всех сотрудников управления внутренних дел. На трупах охранников мы обнаружили пальчики капитана Семенова, сержантов Стрелкова и Приходько и рядового Лазарева.

— Ага, это и есть четвертый человек, замешанный в этих делах. Его фамилии мы не знали, — сказал Гуров. — Теперь благодаря вам нам стали известны все. Значит, мы можем доказать, что эти самые люди сначала доставили тела в морг, потом вынесли их оттуда и сбросили в яму, находящуюся в заброшенном цехе.

— Да, такое доказательство мы можем представить, — подтвердил правоту сыщика криминалист.

— Очень хорошо! — сказал Лев Иванович. — У вас это заключение полностью готово, оно есть в письменном виде? В таком случае срочно направьте его капитану Круглову. Да-да, вы не ослышались. Именно этому человеку. Сейчас он по моему поручению возглавляет расследование. Ему этот документ очень пригодится. Действуйте!

После этого Гуров позвонил Круглову и сообщил, что скоро ему будет доставлено заключение экспертов о причастности четверых сотрудников управления внутренних дел к убийству двух охранников.

— Тебе этот документ очень пригодится, когда встанет вопрос о помещении бандитов в СИЗО, — сказал Гуров и осведомился: — Кстати, как обстоят дела с задержанием наших героев?

— Никак не обстоят, — сердито ответил капитан. — Все как сквозь землю провалились. В управлении нет ни Колесова, ни Семенова, ни Стрелкова. Имя четвертого члена этой организованной преступной группировки мы вообще не знаем.

— Зато я знаю, — заявил Лев Иванович. — Это рядовой Лазарев. Мне его имя только что криминалисты сообщили. Может, ты хотя бы этого типа сможешь задержать?

— Я попробую, — ответил Круглов.

— Давай, действуй. А я к тебе скоро присоединюсь, — сказал Гуров. — Сейчас возьму такси и поеду к вам, в управление.

Он набрал номер, вызвал такси к гостинице, вышел из нее и стал ждать. Но не успела машина подъехать, как дверь заведения открылась.

Стас Крячко шагнул к старинному другу и заявил:

— Ты еще не уехал. Это здорово! А я уже думал, что надо будет тебя разыскивать. А где искать, неизвестно.

— Нет, я тут на телефоне сидел, — сказал Гуров. — А ты что вскочил? Как себя чувствуешь? Может, тебе еще отлежаться надо?

— Чувствую себя прекрасно, — ответил Крячко. — Насколько это вообще возможно для человека, который целые сутки куска хлеба во рту не держал. Но все равно мне стыдно за мой обморок. Изобразил из себя нервную барышню, с ног свалился. Прошу тебя, вернемся в Москву, не говори никому про эту мою слабость. Если уж кому и на самом деле надо отлежаться, так это тебе. Ты же в руку ранен. Как с этим?

— Ерунда, до свадьбы заживет, — ответил Гуров. — Ладно, если ты в порядке, то едем. Вот, кстати, и машина.

Друзья сели в такси и поехали в управление.

Когда они вошли в здание, Гуров обратил внимание на то, с каким особенным выражением смотрели на них все сотрудники, попавшиеся им на пути. У иных в глазах он читал восхищение и надежду, а у других, наоборот, страх.

Сыщики поднялись на третий этаж, где в дальнем конце коридора находился кабинет капитана Круглова, представлявший собой крохотную комнату, где с трудом умещались два стола и три стула. Эта каморка показалась старинным друзьям еще меньше, нежели была на самом деле, потому как была заполнена людьми. Здесь столпились человек шесть или семь. Из знакомых сыщикам лиц тут находился лишь лейтенант Марат Кляйнер.

Сам Круглов стоял у стола и общался с кем-то по служебному телефону.

— Где, ты говоришь? На стройке? — спросил он собеседника. — Отстреливается и никого к себе не подпускает? Хорошо, мы сейчас едем. — Он положил трубку на рычаг, взглянул на людей, собравшихся в кабинете, и пояснил им суть этого разговора: — Стрелков сейчас находится на стройплощадке возле химкомбината. Мой сержант, которому я поручил искать его, говорит, что тот засел на площадке верхнего, шестого этажа. Отстреливается, никого близко не подпускает. Но Яковлев уверяет, что Стрелкова хорошо видно с крыши соседнего здания. Если прислать туда снайпера, то можно будет его свалить. — Тут капитан заметил полковников, вошедших в крохотное помещение, и обратился прямо к Гурову: — Если вы разрешите, Лев Иванович, то я сейчас же вышлю туда человека, который отличается меткой стрельбой. Он даже призы на соревнованиях несколько раз брал, запросто свалит этого гада, и никаких проблем у нас не будет. Одним убийцей меньше станет. Так что, товарищ полковник, выслать снайпера?

— Никакого снайпера! — твердо ответил Гуров. — Стрелков нужен нам живым. Есть у меня подозрение, что он являлся основным исполнителем во всех трех преступлениях. Не исключено, что этот фрукт и в других убийствах был замешан. Нам очень важно его допросить. Да и вообще неизвестно, что для него станет самым тяжким наказанием — моментальная смерть от пули снайпера или пожизненное заключение, которое ему точно светит. Передай своим людям, пусть они держат Стрелкова в плотном кольце, тревожат его отдельными выстрелами, но на штурм не идут. Мы с полковником Крячко сейчас едем туда. Сами возьмем этого вашего сержанта.

— Да, но вы, товарищ полковник, ведь, конечно же, помните о том, что Стрелков — мастер рукопашного боя, — проговорил Круглов. — Вам известно, что с ним опасно иметь дело.

— Ничего страшного, капитан, — сказал по этому поводу Стас. — Мы с полковником Гуровым тоже кое-что понимаем в рукопашной схватке. С нами опасно иметь дело. Где машина, у подъезда? Поехали мы на эту стройку.

— Тогда я с вами Кляйнера отправлю, — сказал капитан. — А сам пока здесь останусь. Мои люди сейчас проверяют все точки, где могут скрываться остальные преступники. Может, мы вскоре и их найдем.

Спустя несколько минут две машины отъехали от здания управления и, набирая скорость, помчались на окраину города. Они миновали центр Камнеозерска, пересекли по путепроводу железную дорогу. Вскоре впереди показался район новостроек.

Автомобили остановились.

— Как я понимаю, вон там как раз и засел Стрелков, — сказал Кляйнер, указывая на недостроенный жилой дом. — Ага, а вон и Яковлев идет. Сейчас он нам все объяснит.

К оперативникам тут же подошел высокий сержант в бронежилете.

Увидев Гурова, он отдал ему честь и доложил:

— Товарищ полковник, клиент засел вон там, на шестом этаже. Отсюда, с земли, его не видно. Но мой боец поднялся на крышу соседнего здания. Оттуда хорошо просматривается позиция, занятая бандитом. Мой парень может ликвидировать преступника в любую минуту, как только получит соответствующий приказ.

— Отставить, сержант, — сказал Лев Иванович. — Преступника необходимо не ликвидировать, а задержать. Но ваш снайпер нам теперь очень даже пригодится! Передайте ему следующий приказ. Пусть он непрерывно тревожит клиента огнем, кладет пули рядом с ним, делая вид, что промахивается. Нужно отвлечь внимание преступника, пока мы с полковником Крячко будем к нему подбираться. Так, сейчас у нас девять ноль три. Пусть он через семь минут открывает отвлекающий огонь, но будет внимателен, не пропустит момент, когда мы появимся и будем брать преступника. А то как бы он нас не подстрелил. Приказ ясен?

— Так точно, товарищ полковник! — ответил сержант и набрал телефон снайпера.

Гуров и Крячко достали оружие, проверили его и быстрым шагом направились к стройке.

Спустя пять минут они уже поднимались по бетонной лестнице, пока что лишенной перил. Когда сыщики достигли второго этажа, они услышали выстрел, затем еще один, и еще. Снайпер начал выполнять приказ, отданный ему, открыл отвлекающий огонь.

Старинные друзья поднялись еще на два этажа. В просветах лестницы уже стало видно близкое небо. Ведь у здания пока что не было крыши. Ее роль выполнял шестой этаж.

В этот момент Гуров наклонился к уху друга и негромко произнес:

— Слушай, давай распределим роли. Ты лучше меня в рукопашных схватках действуешь. Сделаем так. Я буду держать его на мушке, а ты в это время свалишь Стрелкова с ног и наденешь ему наручники.

— План принят, — так же тихо ответил Крячко.

Друзья поднялись еще на один этаж. Здесь выстрелы снайпера были слышны совершенно отчетливо. Пули с визгом отскакивали от кирпичных стен и бетонных блоков.

Сыщики сделали еще несколько шагов наверх. Тут где-то над ними в стену опять ударила пуля. Вслед за этим послышался топот, и прямо перед полковниками появился тот самый человек, которого они и искали. Как видно, Стрелков понял, что на крыше он не найдет убежища. Он сообразил, что снайпер может застрелить его там в любой момент, и решил спрятаться от пуль чуть ниже.

Гуров видел противника всего одно мгновение, но успел оценить его крепкую, ладно сбитую фигуру, ловкость и быстроту движений. Еще он заметил, как в руке сержанта блеснуло узкое лезвие. Стрелков оставался верен себе. Он собирался воспользоваться тем оружием, которым владел в совершенстве.

— Стой, стрелять буду! — крикнул Лев Иванович и вскинул пистолет.

Однако эта угроза не испугала сержанта, ставшего бандитом и убийцей. Он сложился, стал вдвое ниже и кинулся в ноги сыщику сверху вниз, что дало ему дополнительное преимущество. Гуров был вынужден стрелять, мог убить главного подозреваемого или вступить с ним в рукопашную схватку в самых невыгодных условиях.

Он выбрал второй вариант и резко подался в сторону. Когда Стрелков приблизился, Лев Иванович нанес ему сильнейший удар, целясь в висок. Правда, кулак сыщика угодил в челюсть, но этот удар все равно отбросил сержанта в сторону. Если бы на лестнице были перила, то он ударился бы о них и остался на месте. Однако таковых там, как уже говорилось, не было. Поэтому бандит не удержался на лестничном пролете и рухнул вниз, на следующий, оказался таким вот образом ниже Гурова и Крячко.

Падение с высоты трех метров не нанесло сержанту видимых повреждений. Он тут же вскочил на ноги и приготовился бежать дальше вниз, но тут на него обрушился Стас. Полковник сбил убийцу с ног, и они одним живым клубком скатились по ступенькам до конца пролета, до площадки между четвертым и третьим этажами.

В воздухе мелькнул нож, это Стрелков приготовился нанести удар своему противнику. Однако Крячко успел поставить блок и остановить лезвие. Затем он заученным движением вывернул руку противника, державшую нож. Стрелков вскрикнул от боли и выронил свое оружие.

Стас завел руку бандита за спину, рванул туда же другую. Щелкнули металлические браслеты, сковывая запястья убийцы.

Крячко резким рывком поднял своего противника на ноги, повернулся к Гурову и констатировал совершенно очевидный факт:

— Вот, друг мой Лев Иванович, пока и все. Первый из этой четверки у нас в руках.

— Уже второй, если считать Приходько, лежащего в морге, — заметил Гуров. — Да, второй, но, кажется, самый опасный. Теперь нам уже не нужно отвозить наших задержанных в Ивантеевку, можно помещать их поближе, в местное СИЗО.

Преступник никак не участвовал в этом обмене репликами. Он злобно молчал и только сплевывал слюну с кровью, которая наполняла его рот. Как видно, при падении с лестничного пролета у Стрелкова расшатался зуб.

Сыщики крепко ухватили преступника под локти, повели его вниз, там сдали сержанту Яковлеву и его людям. Те посадили бандита в машину между двумя бойцами. Гуров дал Яковлеву инструкцию доставить арестанта в СИЗО и проследить, чтобы он был помещен в одиночную камеру.

Когда машина со Стрелковым отъехала, сыщик повернулся к лейтенанту Кляйнеру и сказал:

— Ну вот, первый готов. Интересно, нашли ли ваши люди еще кого-то из этих негодяев? Надо позвонить Круглову. Не исключено, что он скажет что-то новое.

Но, как уже несколько раз случалось за время этого расследования, действительность опередила намерения сыщика. Едва он достал телефон, чтобы звонить капитану, как тот сам заработал в его руке.

— Ну вот, Круглов легок на помине, — произнес Гуров, взглянув на экран. — Интересно, что он нам скажет.

— Товарищ полковник, у меня хорошие новости! — услышал Лев Иванович голос капитана. — Во-первых, пост ДПС на выезде из города задержал машину, в которой сидел рядовой Лазарев, тот самый тип, который участвовал в похищении тел из морга. Оказалось, что он напросился в попутчики к одной веселой компании, попросил, чтобы его подбросили до Челябинска. Водитель машины понятия не имел о том, кого везет, так что к нему особых претензий нет.

— Да, новость действительно хорошая, — проговорил Гуров. — Но я понял, что она у тебя не единственная. Какова вторая?

— Вторая новость тоже очень даже неплоха. Гаишники засекли джип, на котором сейчас едет капитан Семенов!

— Ты говоришь о подержанном черном внедорожнике со стертыми номерами? — осведомился полковник.

— О нем самом! — с торжеством заявил Круглов.

— А почему сотрудники ДПС решили, что в машине находится Семенов? Может, там сидит другой человек?

— Так они его тормознули в Заводском районе. Он остановился, как видно, не знал, что уже отдано распоряжение о его задержании, вытащил свое служебное удостоверение, держался вызывающе. Только когда его попросили выйти из машины, понял, что всю их банду разоблачили. Тогда резко рванул с места и погнал машину к выезду из города. Гаишники погнались за ним, но с опозданием. Теперь они сильно отстают от него.

— А кто-нибудь еще кроме Семенова в машине есть? — спросил Гуров. — Может, майор Колесов тоже в ней сидит?

— Нет, ребята говорят, что там только Семенов.

— А где сейчас находится эта машина? — спросил Лев Иванович.

— На Новоуральском шоссе, у силикатного завода, — ответил Круглов.

Тут лейтенант Кляйнер, прислушивавшийся к этому разговору, воскликнул:

— Да ведь это совсем рядом! Если проехать через лес и на развилке взять влево, то можно выскочить на трассу!

— Чего же мы в таком случае тут столбами стоим? — заявил Крячко. — Давай, лейтенант, вперед! Какая твоя машина? Вот эта? Только давай-ка я за руль сяду, а ты мне будешь подсказывать, где свернуть. Может, мы еще и второго фигуранта сегодня сможем поймать.

Крячко сел за руль новенькой «Весты», на которой приехал лейтенант, Гуров устроился рядом с ним, Кляйнер опустился на заднее сиденье, и машина резко взяла с места. Крячко, как и всегда, вел автомобиль на предельной скорости, лейтенант едва успевал подсказывать ему правильный путь. Уже через несколько минут они выехали на загородное шоссе, и здесь Крячко добавил оборотов.

День, как нарочно, выдался туманный, дорогу было видно метров на пятьдесят, вряд ли больше. Но Станислава Крячко это нисколько не смущало.

— Ну вы и гоните, товарищ полковник! — с некоторым испугом сказал лейтенант. — С таким вождением нас ГАИ непременно остановит.

— Не бойся, лейтенант, не остановит, — ответил Крячко. — Имей в виду, я всю жизнь гоняю с такой скоростью, однако еще ни разу не попал ни в одну аварию и ни один человек от меня не пострадал. А некоторые, чересчур осторожные, ездят тихо, но все равно умудряются кому-нибудь в бок воткнуться. Ты лучше скажи, далеко еще до той развилки, о которой ты говорил?

— Она где-то тут должна быть, — не слишком уверенно ответил Кляйнер. — В таком тумане ориентиры теряются. Я запомнил одну высокую березу. Вскоре после нее…

— Если ты о здоровенной березе, то мы ее только что проехали, — сказал Крячко, немного снизив скорость. — Так где она, развилка?

— Да вот же! — воскликнул лейтенант. — Мы ее чуть не проехали!

— Не боись, не проскочим! — заявил Крячко, выворачивая руль.

Они свернули на боковую дорогу, соединяющую две трассы. Она была сильно разбита, яма на яме, и Крячко поневоле пришлось снизить скорость, объезжая препятствия. Стас злился, сквозь зубы ругал нерадивых дорожников на чем свет стоит, но поделать ничего не мог.

— Как пить дать опоздаем! — воскликнул он. — Уйдет этот гад! Он же хитрый!

Но вот впереди показалась долина, по которой тянулась федеральная трасса. Стали видны и машины, бегущие в обе стороны.

— Смотрите! — внезапно заявил Крячко. — Вон, видите черный внедорожник? Это не он, случайно?

Черная машина как раз приближалась к тому месту, где боковая дорога соединялась с трассой. Ее вроде бы никто не преследовал, во всяком случае, погони не было видно.

Крячко увеличил скорость, он перестал обращать внимание на рытвины и ямы на дороге. «Весту» подбрасывало, пассажиров мотало из стороны в сторону как в лодке во время бури. Но в результате Стас добился того, чего и хотел. Машина выскочила на трассу метрах в ста от черного джипа.

— Вот теперь ты от меня не уйдешь! — пробормотал Крячко, увеличивая скорость. — Сейчас я тебя достану!

Гуров не раз вместе с Крячко участвовал в преследовании преступников. Но он давно уже не видел, чтобы его друг вел машину так отчаянно, так безоглядно.

Водитель джипа, идущего впереди, как видно, заметил погоню и тоже увеличил скорость. Обе машины мчались по трассе так, словно она была пустая. На самом деле дорога была довольно плотно заполнена транспортом, как легковыми машинами, так и грузовыми фурами. Но беглец и Крячко, преследовавший его, обходили их так, словно они стояли на месте, а встречного потока не существовало вообще. Несколько раз они проносились мимо огромных тяжеловозов, едва не задевая их высокие колеса.

— Лева, окажи услугу, сложи зеркало! — сказал Стас, когда совершил очередной такой обгон. — Так наша машина станет поуже на десяток сантиметров.

Гуров не стал спорить. Он опустил стекло, высунулся и после некоторых усилий сложил правое зеркало. Водитель как бы окривел на один глаз, но его это, как видно, нисколько не смущало. Он вжал педаль газа в пол до отказа, но сократить расстояние до джипа, идущего впереди, ему пока что не удавалось.

Между тем Кляйнер, сидевший сзади, тоже не терял времени даром. Он по телефону связался сначала с теми гаишниками, которые тоже преследовали джип, но находились сейчас далеко позади и не имели шансов настичь беглеца. У них лейтенант узнал номер стационарного поста, который находился в двадцати километрах впереди. После этого он тут же позвонил туда и обрисовал ситуацию. Старший наряда обещал ему внимательно следить за дорогой и перекрыть путь черному джипу.

— Ну вот и все дела, — сказал лейтенант, закончив переговоры. — Теперь можно так не спешить. Все равно он никуда не денется. Ребята на триста сорок седьмом километре перекроют перед ним трассу, и там мы его легко возьмем.

— Это ты у себя в холодильнике яйца с полки можешь легко взять, — возразил на это Крячко. — А здесь перед нами матерый убийца, хитрый враг, загнанный в угол. Думаешь, он не догадывается, что мы ему готовим засаду? Семенов этот вариант уже просчитал. Сейчас он думает, что ему делать.

Правда, пока по поведению беглеца не было заметно, что он ищет какой-то выход из положения. Семенов по-прежнему гнал машину на предельной скорости. «Веста» с тремя оперативниками следовала за ним. Дорога поднималась на холм, впереди темнел лес.

— Вот здесь, — пробормотал сквозь зубы Крячко.

— Что здесь? — осведомился Гуров.

— Если будет поворот на боковую дорогу, то он здесь свернет, — ответил Крячко. — Это для него единственный шанс. Лейтенант, есть тут какая-то грунтовка?

— Я точно не знаю, — неуверенно произнес Кляйнер. — Кажется, не должно быть.

Черная машина достигла вершины холма и на несколько секунд исчезла из глаз оперативников.

— Ну-ка, ну-ка, — пробормотал Крячко.

Они тоже вылетели на вершину холма и обнаружили, что джип исчез. Дорогу впереди было видно километра на два. Примелькавшейся черной машины никто не видел.

— Так и есть! — заявил Крячко. — Свернул! Только куда?

Теперь он ехал намного медленней, вглядываясь в чащу по сторонам дороги.

Спустя минуту Стас воскликнул:

— Вот он!

С левой стороны, за потоком встречных машин, можно было различить едва заметную прогалину среди деревьев. Это была даже не дорога, а скорее тропа.

Крячко круто вывернул руль влево, перед самым носом мчащейся фуры пересек шоссе и сполз на обочину. Водитель этой машины специально притормозил и погрозил нарушителю кулаком, но Стас не обернулся, не обратил на него никакого внимания. Он скатился с насыпи и въехал в лес. Черной машины и здесь не было видно. Крячко на секунду остановился, высунулся из кабины и услышал впереди звук мотора.

— Здесь он, голубчик! — удовлетворенно произнес Станислав. — Он, как видно, знает эти места. Я думаю, эта дорога должна выходить на другую трассу. Семенов стремится попасть туда и скрыться.

Лесная дорога заросла кустами, острые ветки торчали с обеих ее сторон. Кое-где поперек этой грунтовки валялись деревья. На кусты и торчащие ветки Крячко не обращал внимания. Оперативники то и дело слышали противный звук дерева, царапавшего кузов машины. Упавшие стволы Крячко пока что удавалось объезжать, как и водителю передней машины.

Но вот оперативники увидели, как джип остановился. Затем они поняли, почему это случилось. Огромная упавшая сосна полностью перегородила проезд. Объехать ее было невозможно.

Трое оперативников, не сговариваясь, выскочили из машины и, держа оружие наготове, быстро направились к джипу, застывшему впереди. Гуров осторожно подобрался к водительской дверце, резко распахнул ее. Машина была пуста.

— Выскочил этот гад! — произнес он. — А мы даже не заметили!

— Одно слово, профессионал, — отозвался Крячко. — Если бы эти его навыки еще бы шли на поимку преступников, то цены бы ему не было.

— Где его теперь искать? — упавшим голосом спросил лейтенант. — Мы даже не знаем, в какую сторону он побежал.

— Только не влево, — уверенно заявил Крячко. — За водительскую сторону я ручаюсь. Тут его точно не было.

— С моей стороны как будто что-то мелькнуло, — сказал Гуров. — Но только на миг.

— Значит, он не побежал ни влево, ни вправо, — заявил Крячко. — Стало быть, подался вперед. Пошли!

Оперативники обогнули джип и побежали по лесной дороге. Так они пролетели метров пятьдесят, потом Лев Иванович, не останавливаясь, ткнул вниз стволом пистолета. Там, на земле, влажной от прошедших дождей, явственно отпечатался след. Ни Крячко, ни Кляйнер ничего на это не сказали. Было ясно, что они на верном пути. Но Стас сделал из этого вывод. Он резко увеличил темп бега. Гуров и Кляйнер не поспевали за ним, стали отставать.

Задыхаясь, торопясь изо всех сил, они пробежали около двухсот метров. Тут полковник заметил, что его друг вдруг резко свернул влево. Он постарался запомнить место, где тот это сделал. Добежав туда, сыщик увидел едва заметную звериную тропку, уходившую в лес.

«Это не просто так! — мелькнуло у него в голове. — Где-то здесь, скорее всего, должна быть охотничья сторожка. Если так, то Семенов стремится туда. Теперь можно не держать такой высокий темп. Если беглец стремится попасть в какое-то определенное место, то и мы его не минуем. А вот что нас там ждет?»

По тропе они пробежали примерно полкилометра. Потом она нырнула вниз, в овраг, по дну которого протекал ручей.

Гуров и Кляйнер перескочили через него, взобрались на откос и увидели впереди низенький домик. Очевидно, это была та самая охотничья сторожка, о которой подумал Гуров.

В ту же секунду в сторожке прогремел выстрел. Лев Иванович сразу понял, что целью был не он и не Кляйнер, а Крячко, который приблизился к сторожке первым. Его охватила тревога за друга. Спустя минуту он понял, что она была не напрасной. Сыщик сделал еще несколько шагов вперед и увидел Стаса. Тот лежал на земле за деревом и закрывал ладонью рану на груди, пытался остановить кровь, которая лилась из простреленного легкого.

— Дьявол его возьми, задел меня все-таки, — пробормотал он.

— Да это не «задел» называется. Ты опасно ранен, — сердито проговорил Гуров. — Ладно, не говори ничего, лежи и помалкивай. Лейтенант!

— Слушаю вас, Лев Иванович, — отозвался Кляйнер.

Он примостился рядом с Гуровым, высунулся из-за дерева и наблюдал за сторожкой.

— Продолжай за ним следить, — распорядился полковник. — Если попробует уйти, стреляй на поражение. Оружие у тебя заряжено?

— Да, полный комплект, — ответил Кляйнер. — Я еще ни одного выстрела не сделал. Есть запасная обойма.

— Это хорошо. Выполняй. А я пока помогу товарищу. Давай, Стас, попробуем отползти немного назад. А то ты здесь лежишь как на витрине, весь на виду.

Он ухватил Крячко за куртку и потихоньку, плавно потянул его назад, за гребень склона. Там Гуров снял с друга куртку, поднял свитер, распахнул рубашку. Открылась рана, из которой толчками выплескивалась кровь.

Лев Иванович торопливо достал медицинский индивидуальный пакет, который всегда носил с собой, открыл его, промазал рану проспиртованной салфеткой, наложил толстый тампон, затем полностью снял с друга всю верхнюю одежду и туго перебинтовал грудь.

Во все время этой процедуры, довольно болезненной, Крячко не произнес ни одного слова, не издал ни единого звука. Но Гуров заметил, как побледнело его лицо. Это было вполне понятно. Стас потерял много крови.

Где-то в середине всей этой операции, занявшей не менее пятнадцати минут, Гуров услышал наверху выстрел, потом еще один и сразу несколько. Было похоже на то, что там, у сторожки, идет самый настоящий бой.

«Как бы моего лейтенанта тоже не подстрелили, — озабоченно подумал Гуров. — Этот капитан — хитрая сволочь. Он может выманить его на открытое место и тщательно прицелиться. Надо бы мне скорее туда, прийти на помощь Кляйнеру».

Он закончил перевязку, положил Крячко на куртку, накрыл его остатками свитера, сверху положил собственную куртку и строго сказал:

— Вот так, теперь лежи и не двигайся! Я отлучусь ненадолго. Надо довести задержание до конца. Потом обязательно вернусь. Молчи, не говори ничего!

Дав другу такое напутствие, сыщик достал оружие и быстро полез вверх, на гребень. К его удивлению, лейтенанта он на прежнем месте не обнаружил. Лишь кровавое пятно отмечало то место, где начался бой и Крячко получил рану. Но где же Кляйнер?

В этот момент, словно ответ на его вопрос, где-то слева прогремел выстрел. У Гурова отлегло от сердца. Выстрел означал, что лейтенант жив, что он продолжает вести бой.

Сыщик быстро направился в ту сторону, где раздался выстрел. Кляйнера он нашел с другой стороны сторожки, за новым укрытием.

— Ты чего дислокацию сменил? — спросил Лев Иванович.

— Чтобы Семенова остановить, — ответил Кляйнер. — Когда вы ушли, он попытался бежать. У сторожки, оказывается, с этой стороны окно есть. Вон оно, видите? Он через него выбрался и уже совсем собрался в лес бежать, но тут я открыл огонь и остановил его.

— Он что, назад в сторожку влез? — спросил Гуров.

— Да, так он и сделал, — ответил Кляйнер. — При этом получил ранение. Кажется, я ему в руку попал.

— Это ты молодец, лейтенант! — проговорил сыщик. — Что ж, наш противник ранен. Осталось сделать последнее, задержать его и на этом закончить операцию.

— Вы что, хотите, чтобы мы его вдвоем задержали? — с удивлением спросил Кляйнер. — Может, лучше вызвать подкрепление?

— А ты попробуй, свяжись со своими, — предложил ему Гуров. — Если тут связь работает и можно вызвать дополнительные силы, тогда мы рисковать не будем, подождем помощи. Но что-то я не уверен в том, что с этим сложится. Все-таки от города далеко.

Лейтенант достал телефон и попробовал позвонить капитану Круглову. Однако ничего из этого не вышло.

— Все равно не обязательно нам вдвоем действовать, — продолжал настаивать на своем Кляйнер. — Ведь за Семеновым была погоня, за ним ехали сотрудники ДПС. Они найдут брошенные машины и по нашим следам придут сюда.

— Как же они их найдут? — спросил Гуров. — Мы с трассы в таком месте свернули, что нипочем нельзя догадаться, что здесь есть дорога. Нет, на скорое прибытие помощи нам надеяться не стоит. Так, в ожидании, мы здесь до ночи сидеть будем. А делать этого нам никак нельзя. На то имеются сразу две причины. Во-первых, преступник только и ждет темноты. Как только смеркнется, он попробует уйти. На этот раз у него это может получиться. Во-вторых, и в главных, ждать темноты не может полковник Крячко. Рана у него, кажется, достаточно серьезная. Ему срочно нужен врач. Так что сидеть тут просто так мы не будем. Слушай план действий. Я открою огонь по окну. Ты под таким прикрытием совершишь рывок и подбежишь к сторожке. Потом я тихонько перемещусь к двери. Ты сделаешь три выстрела внутрь. Все внимание Семенова таким вот образом будет привлечено к окну. После твоего третьего выстрела я вышибу дверь и заскочу внутрь. Все понятно?

— Понятно, — неуверенно произнес Кляйнер. — А вдруг преступник разгадает наш план, будет вас ждать и убьет?

— Ну, знаешь ли, пока что никакому бандиту убить меня не удалось, — ответил на это Гуров. — Я уверен, и на этот раз не получится. Главное, ты четвертый выстрел не сделай, а то как раз в меня попадешь. Все, начали!

Сыщик навел оружие на окно и выстрелил два раза подряд. В это время Кляйнер сделал рывок и подбежал к стене сторожки.

Полковник удовлетворенно кивнул. Первый пункт плана был выполнен. Наступила очередь второго.

Он покинул свою позицию за дубом и переместился на прежнее место, туда, где находилась дверь сторожки и был ранен Крячко. Здесь сыщик убрал пистолет в карман и стал ждать.

Прошла минута, вторая. Наконец-то Гуров услышал знакомый звук выстрела из пистолета Макарова. Это явно палил лейтенант. Затем раздался второй выстрел, сразу же грохнул и третий.

Лев Иванович с размаху кинулся на дверь, ударил в нее всем весом своего тела. Засов сорвался с петель, створка распахнулась. На секунду Гуров увидел окно в стене, печь в углу, возле нее — человека с пистолетом в руке.

В тот же миг за окном раздался еще один выстрел. Пуля сорвала кожу с головы сыщика.

Но Лев Иванович этого даже не почувствовал. Он сложился и бросился в ноги человеку с пистолетом. У него над ухом грянул еще один выстрел, но на этот раз пуля прошла мимо.

Полковник сбил противника с ног и выворачивал ему руку с пистолетом. Сделать это оказалось нелегко. Семенов был физически очень крепким человеком. Он попытался перехватить пистолет левой рукой, но она его плохо слушалась. Как видно, Кляйнер и правда смог его ранить.

Борьба продолжалась. Тут Гуров услышал чьи-то шаги, мелькнула тень, и на голову его противника обрушился удар. Капитан обмяк. Сыщик легко вырвал у него пистолет, вывернул руки за спину и надел на них браслеты. После этого он посмотрел на своего нежданного помощника. Это, конечно же, был все тот же лейтенант Кляйнер.

— Что же вы моего третьего выстрела не дождались?! — воскликнул Марат. — Ведь я вас ранить мог!

— Ты не только мог, но так и сделал, — ответил на это Гуров. — Твоя пуля у меня на голове царапину оставила. — Он кивнул на Семенова, лежавшего на полу, и продолжил: — Я его выстрел за твой принял. Ну да ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Давай думать, как нам до машины добраться. Сделаем так. Клиента свяжем хорошенько, чтобы пошевелиться не мог, и оставим пока здесь. Отнесем полковника Крячко в машину, потом за этим подарком вернемся.

Так и они сделали. В сторожке нашелся большой плащ-дождевик. Офицеры расстелили его возле Крячко, лежавшего без сознания, и перекатили полковника на эти самодельные носилки. Потом они с остановками донесли Стаса до «Весты», опустили на заднее сиденье и вернулись за Семеновым.

Этот тип пребывал в сознании, идти не хотел, все время норовил вырваться из рук конвоиров. Но в конце концов они довели его до дороги и погрузили на заднее сиденье джипа, предварительно крепко связав.

Лейтенант сел за руль «Весты», Гуров повел джип. Они с большим трудом развернулись на узкой дороге. Дальше дело уже пошло куда легче.

Когда машины доехали до трассы, Гуров достал телефон и позвонил капитану Круглову. Здесь связь работала.

— Можешь нас поздравить, Семенова мы взяли, — сказал Лев Иванович. — Но у нас беда. Полковник Крячко серьезно ранен. Вышли нам навстречу «Скорую» с опытной бригадой. Скажи врачам, что полковник получил пулевое ранение в легкое.

— Сейчас передам, — коротко сказал капитан и на время отключился.

Спустя несколько минут он позвонил Гурову и доложил, что «Скорая» уже выехала навстречу ему.

— А у меня для вас, Лев Иванович, и другая новость имеется, — сказал затем капитан. — Насчет еще двоих участников этой группы оборотней.

— Разве двоих? — не сразу понял сыщик. — Мне казалось, что только один майор Колесов остался.

— Да, Колесова тут обязательно нужно упомянуть, — проговорил капитан. — Мы его задержали на, так сказать, подпольной квартире. Выяснилось, что майор скупал недвижимость. У него имелось в общей сложности четырнадцать квартир и домов, расположенных в разных районах города. Мы их все проверили и на одной такой квартире Колесова и задержали. Но вы забыли о главном руководителе преступников, начальнике управления генерале Полякове. Сегодня утром прибыла бригада из Москвы с приказом министра об отстранении генерала от должности и с постановлением генерального прокурора о его задержании. Я при этом историческом событии присутствовал. Могу сказать, что генерал сначала орал как бык, а потом плакал как дитя.

— Представляю, что это было за зрелище, — сказал Гуров. — Наверное, со стороны на генерала было даже жалко смотреть. Жалко, если не знать об изнанке его деятельности, о семнадцати людях, погибших при трех налетах.

— Эти семнадцать человек — далеко не все жертвы наших фигурантов, — заметил Круглов. — Мы только начали копать, а уже узнали о еще нескольких загадочных смертях бизнесменов. Эти преступления оставались не раскрытыми или были списаны на проходные фигуры вроде Черкасова. Теперь становится ясно, что эти люди тоже стали жертвами организованной преступной группировки Полякова — Колесова.

— Ну вот, значит, мы с полковником Крячко не зря приехали к вам в Камнеозерск, — сказал Гуров. — Копнули мы здесь достаточно глубоко, до самых корней. Надеюсь, что… Подожди, капитан, вынужден прервать наш интересный разговор. Вижу, навстречу едет «Скорая». Мы еще успеем пообщаться, подвести итоги.

— Да, думаю, что успеем, — ответил на это Круглов.

Однако в те дни, в сентябре, Гурову так и не удалось толком поговорить со своими верными помощниками в деле раскрытия банды Полякова. Два дня после их ареста у него были плотно заняты оформлением уголовных дел и помощью Стасу Крячко.

Что касалось членов банды, то тут важно было правильно построить обвинение и собрать нужные улики. Ведь вначале майор Колесов, капитан Семенов и их подчиненные были задержаны не за основное свое преступление. Им предъявлялось лишь обвинение в убийстве двух арестованных охранников и краже трупов из морга. Между тем Гуров не сомневался в том, что эти самые люди убили Петра Куликова, Алексея Чугунова, Павла Рябошкапова и членов их семей. Но это надо было доказать.

Разумеется, Гуров не собирался в одиночку собирать доказательства участия членов банды в этих преступлениях. Это была огромная работа, которую мог осуществить только целый коллектив дознавателей. В задачу Гурова входило сформировать его из честных сотрудников управления и наладить их работу.

При этом Лев Иванович ни на минуту не забывал о своем раненом друге. Крячко с самого начала был помещен в лучшую, как все говорили, больницу города — военный госпиталь. Доктора обследовали Стаса и уже на следующий день сделали ему операцию. Она прошла успешно, пуля была извлечена из раны.

Врачи заявили, что Крячко предстоит провести на больничной койке никак не меньше трех недель, однако он этого делать никак не собирался. Едва придя в сознание после операции, Стас потребовал к себе Гурова.

Когда друг пришел, он спросил его:

— Скажи, ты ведь в этом богоспасаемом городе долго не задержишься?

— Особых причин переселяться на Урал у меня вроде бы нет, — ответил Гуров. — Наш друг Круглов изо всех сил старается, ищет кадры для группы следователей. Отыскался еще один майор, хороший мужик, Столяров его фамилия. Он эту группу возглавит. Я им задал направления поиска. Кажется, они свою задачу поняли, работа началась. Я еще денек за ними присмотрю, проверю, все ли у них правильно идет, и полечу в столицу.

— Ага, а я, значит, должен здесь один оставаться! — воскликнул Крячко. — Так и знал! Вечно ты меня норовишь бросить после совместного расследования! Нет уж, я тут лежать не собираюсь! Если надо долечиваться, то в Москве. Там друзья.

— Но как же я тебя с собой возьму? — спросил Гуров. — Ты только что после операции. Врачи сказали, что ходить ты точно не можешь. Один я тебя до самолета не донесу. Так что придется тебе здесь побыть, с этим ничего не поделаешь.

— Еще как поделаешь! — заявил Крячко. — Так и знай, если уедешь без меня, то я прокляну тебя, а еще отравлюсь. Наемся здешней больничной каши и умру от расстройства желудка. Учти, я не шучу. Сделай что хочешь, но организуй мой отлет. Точнее сказать, наш совместный.

— Я чувствую, что после этого состоится наш совместный отлет из рядов правоохранительных органов, — буркнул Гуров. — Ладно, не вращай так глазами, а то тебя кондрашка хватит. Постараюсь что-нибудь придумать.

Придумывал сыщик весь следующий день. К вечеру план вывоза Стаса Крячко из госпиталя был готов. Он включал в себя содействие дежурного врача, медсестры и двух санитаров. Гуров имел в своем распоряжении машину с водителем, которую ему предоставил майор Столяров.

Усилиями этой преступной группы Крячко под вечер был похищен из больницы и доставлен в аэропорт. Он улетал из Камнеозерска не долечившись, не имея при себе ни истории болезни, ни каких-либо еще врачебных документов.

Труднее всего было поднять Крячко, отличавшегося высоким ростом и плотным телосложением, по трапу и поместить его в кресло самолета. Эту работу выполнили старые знакомые московских оперативников — капитан Круглов, лейтенант Кляйнер и водитель Николай.

Прощаясь на трапе с Гуровым, Круглов с укоризной сказал:

— Нехорошо все-таки это получается, Лев Иванович. Порядок вот нарушаем. Вы хотели еще на денек задержаться, нам помочь. Ведь у подчиненных генерала Полякова тоже с мелких нарушений все начиналось. А закончили они сами знаете чем.

— Ты, капитан, меня не пугай и на совесть мне не дави, — ответил Гуров. — Ты ведь сам отлично понимаешь разницу между их нарушениями и нашими. Ну а что касается задержаться и вам помочь, то тут ты тоже лукавишь. Я же вижу, что вы и без меня отлично справляетесь. Вы бы, наверное, и эти три преступления сами раскрыли, если бы преступники не сидели в полицейских кабинетах и не возглавляли следствие. Теперь вам ничто не мешает. Я думаю, вы втроем — ты, Столяров и Кляйнер — сможете это дело закончить и добиться для всех членов банды справедливых приговоров. Ну а пока вы все это будете делать, полковник Крячко окончательно поправится. Когда-нибудь ты мне напишешь, что в ходе следствия выяснилось. Я узнаю подробности этих убийств, о которых пока только догадываюсь, и все расскажу Станиславу Васильевичу.

— Ну а я, Лев Иванович, искренне надеюсь на то, что мне удастся не только вам написать, но и лично встретиться и все рассказать. Может, еще и выпьем стопку-другую в память о совместной работе.

— Что ж, чего на свете не бывает, — сказал Гуров. — Может, и сбудется твое пожелание. Да, выпить с тобой и Кляйнером стопку-другую я бы не отказался. Хотя сейчас это вряд ли. Дел слишком много. Старые забываются, новые все время возникают.

Однако оказалось, что в том разговоре прав был все-таки Круглов, а не Гуров. Прошло полгода. Миновала зима с ее метелями и делами, которые, как и предвидел сыщик, обрушились на него, едва он только появился на работе.

Стас Крячко давно выздоровел, стал крепче прежнего. Еще во время перелета в Москву он выспросил у лучшего друга подробности задержания капитана Семенова и несколько раз выражал сожаление насчет того, что не удалось узнать все детали дела банды Полякова. Но со временем он перестал вспоминать эти события, потому что и у него тоже было много новой работы.

Итак, прошло полгода, и вдруг в апреле Гурову кто-то позвонил. Сыщик откликнулся, и голос человека, заговорившего с ним, показался ему знакомым.

— Здравствуйте, Лев Иванович! Не узнаете меня? Это Денис Круглов.

— Как же! — воскликнул Гуров. — Да, теперь узнаю. Капитан Круглов, помню.

— Нет, Лев Иванович, не совсем так, — поправил его собеседник. — Хоть я и остался с прежней фамилией, но звание сменил. Да и Кляйнер больше не лейтенант, а капитан. Он тоже здесь, рядом со мной, передает вам большой привет.

— Ну и ты ему от меня передай, — сказал сыщик. — Так ты звонишь, чтобы сообщить мне о ваших новых званиях? Что ж, в таком случае поздравляю. Ваше повышение совершенно заслуженное.

— Опять небольшая ошибочка у вас, Лев Иванович, — сказал его собеседник. — О новых званиях нам сообщили еще месяц назад. А звоню я сейчас потому, что мы с Кляйнером находимся в Москве. Сегодня нам присвоят новые звания в торжественной обстановке. Сам министр будет это делать. Но я вас на это мероприятие звать не буду. Знаю, что вы не охотник до всяких церемоний, у вас работы много. Я хочу вас пригласить в какое-нибудь тихое место, где мы могли бы посидеть. Я рассказал бы все подробности дела Полякова — Колесова вам и полковнику Крячко. Я надеюсь, что он здоров. За столом сидеть может, да?

— Полковник не только за столом сидеть, но и за бандитами бегать теперь вполне может, — ответил Гуров. — Думаю, он твое предложение встретит с энтузиазмом. Куда же ты нас пригласишь?

— А вот этого я сказать не могу, — ответил Круглов. — Я Москву плохо знаю, а ее ресторанов, честно говоря, даже немного побаиваюсь. Давайте так сделаем. Вы с полковником Крячко выберите подходящее заведение и назначьте время. Мы вас там встретим, все закажем. Будем считать, что мы хозяева, а вы у нас в гостях. Как вам такое предложение, подходит?

— В общем да, вполне подходит, — ответил Гуров. — Подробности на месте обсудим. Я сейчас же свяжусь со Станиславом Васильевичем. Он в этих вопросах лучше меня разбирается и сам выберет место.

Лев Иванович тут же перезвонил лучшему другу и сообщил ему о звонке бывшего капитана, а теперь уже майора Круглова. Он все угадал. Предложение Круглова Крячко понравилось. Он подумал минуту, а затем назвал небольшой ресторан на Солянке.

— Я там был сначала в связи с проводимым расследованием, а потом уже как частное лицо, — сказал Стас. — Так что меня там хорошо знают и отлично встретят. Кухня грузинская, а напитки какие угодно, из всех стран мира. Если ты не возражаешь, то я им сейчас позвоню и закажу столик, чтобы стоял в стороне от всех прочих. Будем сидеть своей тесной компанией.

— С чего бы я стал возражать? — ответил на это Гуров. — А Круглов и подавно против не будет. Так что давай, заказывай свой столик. Только учти, я до восьми плотно занят. Но постараюсь освободиться.

— Значит, я на восемь и закажу, — отозвался Крячко.

Как ни странно, но Гуров почти не опоздал на званый ужин. В половине девятого он вошел в уютный зал ресторана и увидел друзей, оживленно беседующих за столиком, стоявшим в углу зала. Круглов и Кляйнер были в новых мундирах, с блестящими погонами на них, а Крячко — в своем обычном штатском костюме, довольно поношенном.

При появлении Гурова все встали, приветствуя его.

Когда сотрапезники опустились на свои места, Стас сказал:

— Вот, как видишь, закуски уже на столе. А напитки сейчас принесут, горячее тоже. Тут, понимаешь, важно, чтобы напитки были ледяные, а блюда — действительно горячие.

— Отличное сочетание! — заявил Гуров. — Ледяной напиток — это, видимо, лимонад? Или боржоми?

— Сам ты боржоми! — с обидой заявил Крячко. — Мы заказали «Столичную», оставаясь верными нашей с тобой традиции. Ага, вот и бутылку несут. — Он взглянул на девушку-официантку и предупредил ее: — Нет, разливать нам не надо. Это дело сугубо мужское, моя обязанность. — Стас наполнил стопки и провозгласил: — Давайте выпьем за полицейских, которые остаются верны своему долгу, невзирая на самые неблагоприятные обстоятельства!

— Хороший тост, — одобрил слова друга Гуров. — Тогда уж заодно за старых и новых друзей!

— Нет, я против, — заявил Крячко. — Друзья, я считаю, заслуживают отдельного тоста.

— Хорошо, пусть первая пойдет за людей, верных долгу, — проговорил Лев Иванович.

Под первую стопку хорошо пошли острые грузинские закуски, а под второй тост, за друзей, — горячие блюда. Однако ни Гуров, ни Крячко не собирались весь вечер только выпивать и закусывать.

Едва был утолен первый голод, Стас повернулся к офицерам, прибывшим с Урала, и заявил:

— Ну, давайте, рассказывайте! Что показало расследование? Как распределялись роли в банде? Кто что делал?

Круглов и Кляйнер переглянулись, и новоиспеченный майор произнес:

— Давайте я буду рассказывать, поскольку выступал на суде, давал объяснения по ходу дела.

— А суд уже был? — осведомился Крячко.

— Две недели назад закончился, — ответил Круглов. — Приговор был суровый: Поляков получил пятнадцать лет, Колесов — семнадцать, рядовой Лазарев — восемнадцать, а капитан Семенов и сержант Стрелков — пожизненное. Кроме того, реальные сроки огребли еще несколько человек, которые помогали убийцам или получали выгоду от их действий. Это охранник Дмитрий Дементьев и главный бухгалтер Рябошкапова Игорь Маханько. Еще два человека объявлены в международный розыск, их дела выделены в отдельное производство. Это граждане Сердюк и Алиев.

— Знакомые имена, — с усмешкой проговорил Гуров. — Значит, они все-таки сумели улизнуть.

— Да, пока сумели, — ответил Круглов.

— Почему же такая разница в приговорах? — спросил Крячко. — По каким причинам Семенов получил пожизненное, а Колесов — семнадцать лет? Глядишь, еще и по УДО сможет раньше выйти.

— Нет, у него срок без права на УДО, — сказал Круглов. — А разница оттого, что, как выяснилось в ходе расследования, Поляков и Колесов непосредственно в мокрых делах не участвовали. Убийства предпринимателей и членов их семей осуществляли Стрелков, Семенов, Лазарев и Приходько. Приходько мертв, с него и спроса нет. Убийцы, оставшиеся в живых, получили самые большие сроки.

— Значит, Поляков заказывал, а Колесов организовывал? — спросил Гуров.

— Именно так! — вступил в разговор Марат Кляйнер. — Основной функцией генерала Полякова был поиск будущих жертв. Он выяснял размеры их состояний, кому что принадлежит, как организован бизнес, возможность, так сказать, мирного отжима собственности. На суде выяснилось, что еще до убийства Петра Куликова генерал успел обобрать трех предпринимателей. Это делалось путем шантажа и открытого, наглого давления.

— А чего же они и дальше так не поступали? — спросил Крячко. — Почему перешли от вымогательства к убийствам?

— Потому что добыча, на которую они замахнулись, была слишком крупной, — ответил Круглов. — Куликов был не такой человек, которого можно запугать. От его сотрудников мы узнали, что преступники пытались оказывать на него давление, отнять аэропорт, так сказать, по-хорошему. Но бизнесмен свою собственность отдавать не захотел. Кусок был уж слишком лакомый. Поляков с Колесовым, в свою очередь, не желали отказываться от возможности им завладеть, вот и решились на самые радикальные действия. Наступила очередь пустить в дело сержанта Стрелкова. Он был убийцей по своим природным склонностям. В ходе следствия выяснилось, что этот гад еще во время службы в армии искалечил двух сослуживцев, но сумел уйти от наказания. Потом в Чите он выполнил задание Семенова, убил двух тамошних торговцев.

— Но прежде чем пойти на дело, они наверняка все спланировали, — заметил Крячко. — Да так хорошо, что мы не заметили фальши с самого начала, когда только приехали в Камнеозерск.

— Ну уж нет, фальшь-то мы заметили, — не согласился с другом Гуров. — Я поспешил встретиться с прокурором Прошиным как раз потому, что чувствовал какую-то хитрость в этом деле. Разговор с прокурором, а затем свидание с Черкасовым окончательно убедили меня в том, что следствие, которое ведут Колесов и Семенов, стоит на неверном пути.

— Еще бы оно стояло на верном пути, если его возглавляли сами участники убийств! — воскликнул Кляйнер. — Ведь Колесов был тем человеком, который детально спланировал всю операцию в доме Куликова. Семенов лично пытал, а затем убил его.

— Пытал он бизнесмена, конечно, не затем, чтобы открыть его сейф, — заметил Гуров. — Думаю, Семенов заставлял его подписать документы в пользу Сердюка.

— Все точно! — заявил Круглов. — В конце концов, когда на глазах Куликова бандиты стали мучить его жену, он не выдержал и подписал нужные бумаги. Тогда Семенов его и убил.

— А остальных в его доме? Кто убивал жену Куликова, его дочь, горничную? — спросил Крячко.

— Это все делал Стрелков, который был в банде главным палачом, — ответил Кляйнер. — Он же убил охранника Дениса Сурикова.

— Бандиты с самого начала, еще когда планировали свои операции, придавали большое значение подкупу охраны, — сказал Круглов. — Они понимали, что без этого им не удастся так гладко все провести. Дементьева, как мы знаем, им удалось подкупить сравнительно легко. А вот с Суриковым у них получилась неувязка. Этот человек не только наотрез отказался участвовать в убийстве Куликова, но и задумался о том, чтобы сообщить об угрозе в соответствующие органы. На суде выяснилось, что он позвонил в управление. Его соединили с майором Колесовым. Этим звонком Суриков подписал себе смертный приговор.

— А как происходили два остальных убийства? Примерно по такой же схеме? — поинтересовался Гуров.

— Да, схема действий была отработана на Куликове, и преступники не собирались ее менять, — ответил Круглов. — Они начинали с осмотра дома, его окрестностей, с изучения людей, которые там обитали. Этим обычно занимались Приходько и Семенов. У капитана была, как выяснилось, тяга к актерству, к переодеванию. Именно он ходил по поселку, в котором жил Рябошкапов, в облике то ли артиста, то ли художника. За первым этапом следовал второй — знакомство с охраной, ее подкуп. Этим тоже занимался Семенов. Вообще его роль в банде, как выяснилось, была даже важнее, чем генерала Полякова или главного палача Стрелкова. Семенов хорошо разбирался в людях, умел правильно построить беседу с каждым охранником. Именно он уговорил перейти на сторону бандитов не только Дементьева, но и Субботина, Викторова, а также охранника, стоявшего на въезде в поселок, Романа Чердачного. Ну а затем, когда охрана была подкуплена, наступал последний этап — пошагового планирования операции. Вот этим уже занимался Колесов, который точно определял, кто чем будет заниматься.

— Да, пошаговое планирование, — сказал Гуров. — Отработка взаимодействия, высокий профессионализм. Мне с самого начала, еще когда я знакомился с материалами дела в самолете по пути в Камнеозерск, пришло на ум это сравнение. Я подумал, что преступники действуют так же, как мы при подготовке операций. Бандиты обладали профессиональной выучкой, поэтому имели огромное преимущество перед своими жертвами. Страшное это дело — когда человек, призванный охранять закон, встает на путь преступления, правоохранительная система обращается к людям своей изнанкой.

— Мне еще один момент интересен, — сказал Крячко. — Но прежде чем задать вопрос, я хочу еще раз наполнить наши стопки. Давай, Лева, не прячь свою. Вот так. Теперь, когда наша посуда наполнена, давайте выпьем за наших товарищей, которые сейчас находятся на задании, на переднем крае борьбы с преступностью!

— Хороший тост, Стас. За такое грех не выпить, — сказал Гуров.

Когда посуда была опорожнена, Кляйнер спросил:

— Так что вы хотели узнать, Станислав Васильевич? Какой момент вам интересен?

— Мне интересно, как себя вели эти люди на суде, — ответил Крячко. — Ведь они все очень разные. Соответственно, каждый из них должен был держаться по-своему. Хотя подожди, не говори. Я попробую угадать. Поляков, наверное, во всем каялся, всех выдавал, старался максимально выгородить себя. Колесов, думаю, тоже был достаточно откровенен. Про Лазарева ничего не могу сказать, не стану гадать. А вот Семенов и Стрелков, я уверен, ушли, что называется, в глухую несознанку. Ничего не говорили, на вопросы отвечать отказывались. Я прав?

— Не совсем, — ответил Кляйнер. — Про генерала вы все верно угадали. Он и правда всех выдавал, пытался себя выгородить. Про Стрелкова тоже. Он на суде вообще ничего не говорил, отказывался отвечать на самые простые вопросы. Колесов не был так уж откровенен. Он старался не признаваться ни в чем, пока у него была такая возможность. А вот Семенов, к моему удивлению, говорил много и охотно. Он рассказал и о себе — как пытал, убивал людей, — и обо всех остальных. Во многом приговор базировался на его показаниях.

— Что ж, хорошо, что есть такие бандиты, которые любят рассказывать о своих злодействах, — заметил Гуров. — Для нас, оперативников, это бывает очень полезно. Для судов тоже. Остается надеяться, что этого любителя злодейств будут хорошо стеречь на новом месте его жительства.