Битва при Маренго стала решающей победой первого консула Франции Наполеона Бонапарта в Италии в войне против австрийской армии генерала от кавалерии Михаэля фон Меласа. К этому времени обе армии понесли значительные потери в боях и от болезней. 2 июня 1800 года Наполеон вошёл в Милан, затем занял Павию, Брешию и Кремону. 12 июня он оставил позицию у Страделлы и дошел до Вогеры. Наполеон вспоминал: «Мелас оказался стеснённым между двух рек, Бормидою и По. У него отрезан единственный путь, по которому он мог отступать после поражения при Монтебелло». 13 июня, оставив часть войск для осады Тортоны, Наполеон перешел реку Скривия. Он не был уверен, что австрийцы не отступили к Генуе или к верховьям реки По. Оставив при Маренго часть войск, Наполеон с остальными войсками попытался уйти за Скривию, но не смог это сделать из-за разлива. В ночь на 14 июня дивизионный генерал Клод-Виктор Перрен с часть французских войск находился у Маренго, дивизионные генералы Жан Ланн и Иоахим Мюрат — у Сан-Джулиано, дивизионный генерал Луи Шарль Антуан Дезе — у Ривальты, а дивизионный генерал Жан Шарль Моннье — у Торры-ди-Гарафолло. Рано утром 14 июня армия Меласа перешла Бормиду по двум мостам и неожиданно атаковала французов у Маренго. У Меласа было 30 тыс. человек при 100 орудиях, у Наполеона — 28 тыс. человек при 18 орудиях, но дивизии дивизионных генералов Жана Буде и Моннье (6 тыс. человек) не участвовали в начале сражения, так как в составе корпуса Дезе были направлены к Нови. Ланну удалось отбить первые атаки. Наполеон только к 11.00 осознал, что имеет дело с главными силами Меласа, и двинулся к полю боя со своими резервами, одновременно отправив гонца к Дезе с приказом немедленно возвращаться. Наполеон писал: «Я планировал напасть на Меласа, но он напал на меня первым. Ради бога, возвращайтесь, если еще сможете». На дороге к Генуе Дезе услышал отдалённую канонаду и развернул свои дивизии назад еще до встречи с наполеоновским гонцом. Наполеону повезло, что Дезе был задержан разливом реки и успел уйти только на 20 км юго-восточнее поля битвы. На левом фланге австрийская колонна под командованием фельдмаршала-лейтенанта Петера Карла Отта взяла Кастель-Кериоло, и ее авангард двинулся на юг, чтобы атаковать фланг Ланна. Мелас возобновил атаку главных сил и прорвал центральную позицию французов у ручья Фантаноне. В 14.30 австрийцы взяли ферму Маренго. Дивизии Виктора и Ланна вынуждены были отступить от Маренго, чтобы избежать окружения. Наполеон уже прибыл на поле боя, но еще не мог остановить отступление. Он построил каре из 800 солдат Консульской гвардии, сдерживавшее атаки австрийской конницы, и двинул только что прибывшую дивизию Моннье к Кастель-Чериоле. На правом фланге австрийцы взяли в плен французского бригадного генерала Ахилла Дампьера, чей небольшой отряд из 300 человек прятался в канавах и оврагах и весь день обстреливал австрийцев. Консульская гвардия едва выдержала кавалерийскую атаку, потеряв 260 человек убитыми. Свои позиции удерживало только правое крыло французов, тогда как левое крыло и центр отступали. В полдень Мелас, под которым были убиты две лошади, был ранен в предплечье и покинул поле сражения, будучи уверен в победе. Он поручил преследование генерал-майору Антону фон Цаху, а сам уехал в Александрию, откуда послал в Вену курьера с известием о победе. Цах же оставил в боевых порядках только авангард (2 пехотных полка с частью гренадер), а остальным войскам приказал свертываться в походные колонны. Это стало роковой ошибкой. Из-за перестроения основные силы значительно отстали от авангарда, и французы в дальнейшем получили возможность бить противника по частям. К трем часам дня французская армия отступала уже по всему фронту. Тем временем Дезе с дивизией дивизионного генерала Жана Буде к 3 часам дня прибыл в Сан-Джулиано. Здесь он встретился с Бонапартом. «Ну, что вы об этом думаете?» — спросил Наполеон. Дезе ответил: «Что ж, эта битва полностью проиграна, но сейчас только два часа дня (в действительности было уже 4 часа дня. — Б. С.). Есть время выиграть еще одну битву».

Сражение при Маренго 14 июня 1800 г.

Художник Л.Ф. Лежен. XIX в.

Дивизия Буде заняла позицию перед Сан-Джулиано, замаскировавшись в складках местности. Отступавшие французские дивизии пристроились к нему по флангам: слева Виктор, справа Ланн, гвардия и Моннье, занимая фронт от Сан-Джулиано в направлении на Кастель-Чериоле; сзади и левее Ланна разместились конные бригады бригадных генералов Франсуа Этьенна Келлермана и Пьера Клермона Шампо. Наполеон вспоминал: «В продолжение этой битвы мы четыре раза отступали и четыре раза шли вперёд. Более шестидесяти орудий на разных пунктах переходили попеременно то в одни, то в другие руки. Кавалерия двенадцать раз с разным успехом ходила в атаку». Как только голова колонны Цаха приблизилась, ее встретила 12-орудийная батарея, которую выдвинул командующий артиллерией итальянской армии дивизионный генерал Огюст Фредерик Луи Мармон, собрав по приказу Наполеона орудия из всех дивизий. В ходе 20-минутной артподготовки картечь расстроила ряды австрийцев. Были также выведены из строя некоторые из австрийских орудий. Дезе возглавил атаку пехоты и опрокинул колонну, но сам был убит в самом начале боя. Келлерман тем временем ударил австрийцам во фланг тяжелой конницей. К 17 часам австрийская армия в беспорядке отступила к реке Бормиде. На мосту началась давка, и не все успели переправиться. 2 тыс. австрийцев во главе с Цахом сдались в плен. Тем временем Келлерман разбил австрийскую конницу. Австрийцы потеряли 963 убитыми, 5518 ранеными, 2921 пленными и 13 орудий. Французы потеряли 1100 убитыми, 3600 ранеными и 1100 пленными. Австрийская армия была деморализована и не могла продолжать кампанию. На исход сражения повлияло ранение Меласа. Если бы он остался в строю, то, возможно, сумел бы не допустить поражения. Австрийцы отошли к Александрии. 15 июня Мелас послал в штаб Наполеона парламентёров с предложением о перемирии. Согласно Александрийской конвенции он получил возможность беспрепятственно отступить в Австрию, оставив французам северо-восточную Италию со всеми крепостями. Армия Меласа обязалась не воевать с французами до конца года.

Битва при Гогенлиндене решила исход войны в Германии во время войны Второй коалиции против Наполеона. В апреле — июне 1800 года французская армия дивизионного генерала Жана Моро потеснила австрийскую армию фельдцейхмейстера барона Пауля Края фон Крайова от Рейна до реки Инн. 15 июля стороны заключили перемирие. Край был заменен 18-летним братом австрийского императора Франца II генерал-майором эрцгерцогом Иоганном. В помощь ему был придан фельдцейхмейстер барон Франц фон Лауэр, опытный военачальник, который должен был компенсировать отсутствие военного опыта у эрцгерцога. 28 ноября перемирие было прекращено, так как мирные переговоры в Люневиле оказались безрезультатными. 1 декабря австрийская армия нанесла поражение части французской армии у Ампфинга в Баварии. 2 декабря Моро отвел свои войска за Хааг и сосредоточил армию в 53 595 человек при 99 орудиях у Гогенлиндена. Лауэр ошибочно полагал, что дорога на Мюнхен свободна, и приказал двигаться по ней. Согласно плану сражения, разработанному Моро, северный фланг под командованием дивизионного генерала Поля Гренье, включая дивизию дивизионного генерала Мишеля Нея, вместе с центром под командованием дивизионного генерала Эммануэля Груши (1766–1847) должны были сдерживать австрийские войска на выходе из Хаагского леса, тогда как расположенные южнее дивизии дивизионного генерала Антуана Ришпанса и бригадного генерала Шарля Декана должны были ударить неприятелю во фланг, после чего должна была последовать общая атака всей французской армии.

Битва при Гогенлиндене. Гравюра начала XIX в.

На рассвете 3 декабря австро-баварская армия, насчитывавшая 60 261 человека при 214 орудиях, четырьмя колоннами двинулась на запад. У союзников был перевес по кавалерии — 14 131 всадник против 11 805 у французов. Северной колонной командовал фельдмаршал-лейтенант Михаэль фон Кинмайер. Главная колонна под командованием фельдцейхмейстера графа Иоганна Карла фон Коловрат-Краковского наступала вдоль шоссе Мюнхен-Мюльдорф через лес. Ее прикрывал авангард полковника риттера Франца фон Лёппера. Между колоннами Кинмайера и Коловрата двигалась колонна фельдмаршал-лейтенанта графа Людвига Антона Байли де Латура, а южнее колонны Коловрата наступала колонна фельдмаршал-лейтенанта графа Иоганна Зигмунда Риша. Главная австрийская колонна вырвалась далеко вперед по сравнению с фланговыми колоннами и атаковала дозоры Груши на выходе из леса. Груши контратаковал и завязал позиционную борьбу. Одновременно с началом боя дивизия Ришпанса начала марш на северо-восток. Следом за ней шла дивизия Декана. К северному флангу французской армии вышла колонна Кинмайера. Дивизия фельдмаршал-лейтенанта князя Карла Шварценберга (1771–1820) пыталась прорваться на соединение с Коловратом, но была контратакована кавалерией, под прикрытием которой Гренье успел занять оборонительную позицию. Колонны Латура и Риша сильно отстали из-за плохих дорог в болотистой местности. Не дойдя до поля боя, они остановились, заняли оборонительные позиции и отправили часть сил на разведку. Для прикрытия левого фланга до прибытия Риша Коловрату пришлось отправить два гренадерских батальона, которые наткнулись на дивизию Ришпанса. Тот выставил против них бригаду бригадного генерала Жан-Батиста Друэ д'Эрлона (1765–1844) и продолжил движение. На шоссе Ришпанс столкнулся с арьергардом Коловрата, против которого также выставил заслон. Тем временем начальник штаба армии эрцгерцога Иоганна полковник Франц фон Вейротер, услышав шум боя в тылу, двинулся на шум с двумя баварскими батальонами, но попал под артиллерийский огонь и был ранен. Ещё три батальона из колонны Коловрата направились на юго-восток, но ввязались в бой с бригадой Друэ. Тем временем Декан подходил с юга к полю боя. Его польский легион атаковал артиллерийский обоз австрийцев, а заслоны Ришпанса получили своевременное подкрепление. Передовые и разведывательные отряды колонны Риша были отброшены к его основной оборонительной позиции. Коловрат уже задействовал все свои силы, а Риш еще не подошел. Прекращение атак основной колонны австрийцев Моро расценил как признак того, что отряд Ришпанса достиг шоссе. Груши и Ней получили приказ наступать. Ней прорвал слабое прикрытие северного фланга колонны Коловрата и соединился с Ришпансом. Колонна Коловрата оказалась в окружении. Ее солдаты начали спасаться бегством. Эрцгерцог Иоганн едва ускакал от французской кавалерии. Затем Ришпанс направил часть сил на юг помочь отрядам прикрытия. Колонна Риши оказалась охвачена и вынуждена была отступить. Моро отправил резерв Нея на усиление войск Гренье. После этого войска Кинмайера были разрезаны надвое и отступили. К ним примкнула колонна Латура, которая начала отход после появления в лесу бегущих солдат Коловрата.

Французы потеряли 2500–3000 убитыми и ранеными. Австро-баварская армия потеряла убитыми и ранеными 4665 австрийцев и 114 баварцев. В плен попало 7195 австрийцев и 1754 баварца. Французы захватили 76 орудий. Деморализованная австрийская армия потерпела ещё одно тяжелое поражение в битве при Вальзерфельде 12–14 декабря. После этого фельдмаршал эрцгерцог Карл 17 декабря сменил эрцгерцога Иоганна на посту командующего армией и сумел упорядочить ее отход в Австрию. 25 декабря 1800 года было подписано Штайрское перемирие, а 9 февраля 1801 года — Люневильский мир. Австрия вынуждена была признать французские завоевания в Италии, а также уступить Франции Бельгию и левый берег Рейна. Милан и Мантую австрийцы вынуждены были уступить зависимой от Франции Цизальпинской республике и признать также зависимые от Франции Батавскую (в Голландии) и Гельветическую (в Швейцарии) республики.

Поражение Австрии было во многом обусловлено тем, что в австро-баварской армии была очень сложная и неэффективная система командования. Полномочия между во многом номинальным главнокомандующим эрцгерцогом Иоганном, его заместителем Лауэром и начальником штаба Вейротером не были четко разграничены. Лауэр имел репутацию «новатора в военном искусстве», но не имел в полной мере полномочий главнокомандующего. Вейротер, не подчинявшийся прямо Лауэру, убедил эрцгерцога Иоганна придерживаться наступательной стратегии и попытаться обойти левый фланг французов, но Лауэр согласился с этим решением и убедил эрцгерцога наступать непосредственно на Мюнхен. Лауэр указал, что в лесистой местности австрийская кавалерия и артиллерия будут неэффективны, и преимущество в этих родах войск реализовать не удастся. Но Вейротер этому предупреждению не внял. Диспозиция же Вейротера полностью соответствовала словам Льва Толстого: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить». Вейротер не учел (а Лауэр его не поправил), что скорость передвижения по шоссе и по проселочным дорогам в заболоченной местности будет разной и фланговые колонны неизбежно отстанут от главных сил, которые в результате будут уязвимы для ударов с флангов и с тылу. Кроме того, между колоннами отсутствовала не только координация, но даже элементарная связь. Во французской же армии, наоборот, было жесткое единоначалие Моро, который разработал диспозицию, предусматривавшую тесное взаимодействие между дивизиями. Козлом отпущения за поражение сделали Лауэра, которого в 1801 году уволили из армии.

Битва при Асландузе является крупнейшим сражением Русско-персидской войны 1804–1813 годов. Отряд генерал-майора Петра Степановича Котляревского насчитывал 2221 человека, включая 511 донских казаков, и 5 орудий. Численность персидской армии точно не известна. По русским донесениям, персов было до 30 тыс. человек, но эти данные явно преувеличены. Лейтенант Уильям Монгейт, британский офицер, находившийся при армии наследного принца Аббаса-мирзы, сообщал, что, по оценке самого главнокомандующего накануне битвы, его армия превышала русский отряд в пять раз. В таком случае численность персидской армии можно оценить в 11 000 человек. У персов преобладала пехота, так как значительная часть кавалерии была отправлена в северные азербайджанские провинции.

Аббас Мирза в сражении. Гравюра XIX в.

Пользуясь отвлечением основных сил русской армии на войну с Наполеоном, Аббас-мирза в августе 1812 года взял Ленкорань и Аркиван, что открывало дороги на Ширван и Баку. 10 (22) октября 1812 года персидский главнокомандующий наследник престола Аббас-мирза со своей армией подошёл к реке Аракс близ брода у Асландуза. Персидская пехота была им размещена на левом берегу Дарав-Юрд. На правом берегу Аракса, на возвышенности, расположилась кавалерия. Персы не выслали конные разъезды за Аракс, и нападение русских стало для них полной неожиданностью. Вплоть до лета 1812 года Персии оказывала помощь Англия, находившаяся в состоянии войны с Российской империей из-за нападения России на Швецию. В персидской армии в качестве советников находились 350 британских офицеров и унтер-офицеров. Но после вторжения Великой армии Наполеона в Россию Англия стала союзником России и перестала поддерживать Персию в войне против России. Тем не менее в армии Аббас-мирзы в тот момент еще оставались в качестве добровольцев 3 британских офицера и 30 унтер-офицеров, которые скорее выполняли теперь разведывательную миссию. Персы были беспечны в выставлении охранения, не опасаясь, что уступавший им в численности противник нападет первым. 18 (30) октября Котляревский обратился к войску: «Братцы! Нам должно идти за Аракс и разбить персиян. Их на одного десять, но каждый из вас стоит десяти, а чем более врагов, тем славнее победа. Идём, братцы, и разобьём!» Отряд двинулся в поход налегке, без шинелей и с запасом в 40 патронов на человека (вместо положенных 60), а также с 4-х дневным запасом сухарей, без обоза. В ночь на 19 (31) октября, используя проводника, карабахца Мурад-хана, он форсировал Аракс в 15 верстах выше Асландузского брода в обход персидских сторожевых постов. При переправе было утоплено одно из 6 орудий. В 8 часов утра русский отряд тройным каре, с расположенной между ними кавалерией и с растянутыми передовыми фасами, атаковал персидскую конницу и сбросил её с командной высоты. Британский капитан Генри Линсдей, выехавший с группой всадников на охоту, заметил наступающих русских и предупредил Аббаса-мирзу, но персы не успели выстроиться в боевой порядок. На командную высоту была поставлена русская артиллерия, огонь которой расстроил ряды персидской пехоты. Аббас-мирза попробовал двинуть пехоту в обход высоты, но русские ударили ей во фланг, и персы обратились в бегство. Аббас-мирза отступил к реке Дарав-Юрд и разместился в укреплении, построенном у Асландузского брода. Котляревский, дав отдых солдатам, атаковал ночью, приказав не брать пленных и пощадить только Аббаса-мирзу. Гренадеры и егеря, соблюдая полную тишину, подошли вплотную к лагерю персов и с криками: «Ура!» с трёх сторон бросились в штыковую атаку. Часть персов отступила на один из холмов, где заняла оборону. Но другая часть персов решила, что на холме уже русские, и начала обстреливать их. Персы покинули холм. Укрывшиеся в главном укреплении у переправы иранцы были частью перебиты, частью пленены русскими. Аббасу-мирзе с 20 всадниками удалось бежать к Тавризу. Российские войска захватили 12 орудий, 6 знамен и обоз. Персы, по английской оценке, потеряли около 2 тыс. убитыми (русские добивали раненых) и 537 пленных. Котляревский писал в донесении о 1200 убитых персах. Среди погибших был английский капитан Чарльз Кристи. Он был ранен в шею. Британцу предложили сдаться, но Кристи отказался и ранил одного офицера, после чего был застрелен. Потери русских составили 38 убитых и 99 раненых.

Результатом битвы при Асландузе стала осада и взятие Котляревским Ленкорани 1 (13) января 1813 года. 12 (24) октября 1813 года был подписан Гюлистанский мирный договор между Российской империей и Персией, согласно которому Персия признала переход к России Дагестана, Картли, Кахетии, Мегрелии, Имеретии, Гурии, Абхазии, половины Восточной Армении и Бакинского, Карабахского, Гянджинского, Ширванского, Шекинского, Дербентского, Кубинского и Талышского ханств на территории современного Азербайджана. Котляревский впоследствии говорил: «Кровь русская, пролитая в Азии, на берегах Аракса и Каспия, не менее драгоценна, чем пролитая в Европе, на берегах Москвы и Сены, а пули галлов и персиян причиняют одинаковые страдания».

Поражение персидской армии в битве при Асландузе было вызвано плохой организацией охранения и разведки, низким уровнем подготовки персидской пехоты, кавалерии и артиллерии и внезапностью российского нападения.

Трафальгарское сражение является крупнейшим морским сражением не только войны Третьей коалиции, но и всех Наполеоновских войн и войн революционной Франции. Оно обеспечило господство Англии на море на протяжении всего XIX и начала XX века и лишило Наполеона Бонапарта возможности победить Англию. Наполеон готовился к десанту на Британские острова после того как в мае 1803 года началась новая война с Англией. Британский флот осуществлял блокаду французского побережья. Наиболее сильные французские эскадры базировались в Бресте и в Тулоне. Более мелкие эскадры находились в портах Атлантического побережья. Французский флот был сильно ослаблен революцией. Его офицеры набирались при старом режиме исключительно из дворян. В результате большинство из них было казнено, эмигрировало или находилось не у дел. Не осталось ни одного флотоводца с боевым опытом. Поэтому пришлось доверить командование французским флотом адмиралу Пьеру-Шарлю Вильнёву. До революции он был капитаном корабля, но в начале революции был репрессирован и вернулся на службу в 1795 году. В сражении при Абукире в 1798 году Вильнёв проявил пассивность, хотя и заменил погибшего вице-адмирала графа Франсуа-Поль Брюе д'Эгалье и с остатками флота сдался на Мальте англичанам. Таким образом, опыта успешного командования эскадрой у него не было.

Трафальгарское сражение.

Художник Дж. Тёрнер. 1822 г.

Тут у Франции неожиданно появился сильный морской союзник. 5 октября 1804 года четыре испанских фрегата с грузом золота из Испании были остановлены перед Кадисом британскими кораблями. В коротком бою фрегат «Мерседес» затонул, а остальные три были захвачены. В ответ Испания объявила войну Англии.

Наполеон тем временем продолжал подготовку десанта в Булонском лагере, делая упор на постройку барж для перевозки войск. В первом эшелоне 1700 барж должны были перевезти 113 тыс. человек и 5600 лошадей, а во втором эшелоне 590 барж — 48 тыс. солдат и 3400 лошадей. Но прежде франко-испанский флот должен был завоевать господство в Ла-Манше. А для этого требовалось разгромить британский флот, которым командовал прославленный флотоводец вице-адмирал Горацио Нельсон, барон Нильский и Хилборо. Испанским флотом командовал опытный адмирал Фредерико Гравина, который к тому же хорошо знал британскую военно-морскую тактику. Однако, поскольку в коалиции Испания была младшим партнером, по настоянию Наполеона Гравина вынужден был подчиняться бездарному и неопытному Вильнёву.

В начале 1805 года вице-адмирал лорд Нельсон возглавил британский средиземноморский флот, блокировавший Тулон. В отличие от адмирала Уильяма Корнуоллиса, державшего плотную блокаду Бреста флотом Ла-Манша, Нельсон ослабил блокаду, рассчитывая выманить французов на битву. Он говорил: «Чтобы иметь возможность добраться до врага, вы должны позволить ему выйти к вам, если вы не можете добраться до него сами». В марте 1805 года Наполеон потребовал от Вильнёва отвлечь британский флот походом в район Карибского моря. Флот Вильнёва успешно ускользнул от флота Нельсона во время шторма, когда британские корабли вынуждены были уйти с блокадной позиции, провел свой флот через Гибралтарский пролив, встретился с испанским флотом в Кадисе и отправился на Мартинику. Нельсон предполагал, что французы ушли в Средиземное море, чтобы высадиться в Египте, но когда понял, что Вильнёв пересекает Атлантику, бросился в погоню, но в Вест-Индии разминулся с французами на несколько дней. Вильнёв вернулся из Карибского бассейна в Европу, намереваясь прорвать блокаду в Бресте. Нельсон же решил вернуться в Средиземное море. Британский быстроходный корвет заметил эскадру Вильнёва, идущую на север. По приказу первого лорда адмиралтейства адмирала барона Чарльза Бархэма адмирал Корнуоллис немедленно объединил свою эскадру с эскадрой вице-адмирала баронета Роберта Кальдера у Ферроля и выдвинулся в Атлантику, чтобы преградить Вильнёву путь к Ла-Маншу. Кальдер перехватил французов у мыса Финистерре, где два испанских корабля были потоплены, тогда как французы держались пассивно и не участвовали в сражении. Вильнёв отплыл обратно в Эль-Ферроль на севере Испании, где получил приказ Наполеона возвращаться в Брест. План Бонапарта заключался в том, чтобы флот Вильнёва из 33 кораблей присоединился к флоту вице-адмирала Оноре Жозефа Антуана Гантеома из 21 корабля в Бресте. К ним также должна была подойти эскадра из пяти кораблей под командованием капитана Захари Аллемана, что дало бы ему объединенный флот из 59 линейных кораблей. Этот флот он рассчитывал сосредоточить в Булони для охраны десанта. Но Вильнёв опасался, что британцы наблюдают за его маневрами, и 11 августа отплыл из Эль-Ферроля не в Брест, а на юг, к порту Кадис. Из-за неприбытия Вильнёва 25 августа силы вторжения в составе трех французских армейских корпусов свернули лагерь близ Булони и под предводительством Наполеона двинулись в Германию, где позднее вступили в бой с австро-баварскими войсками.

20 августа эскадра Вильнёва пришла в испанский порт Кадис, где была заблокирована британцами. 15 августа Корнуоллис решил отделить 20 линейных кораблей от флота, охранявшего Ла-Манш, и отправиться на юг, чтобы вступить в бой с французскими и испанскими кораблями. Эта эскадра под командованием вице-адмирала Кальдера достигла Кадиса 15 сентября. В тот же день Нельсон отплыл из Англии на линейном корабле «Виктория» и присоединился к эскадре 28 сентября и принял над ней командование. Надеясь выманить объединенные франко-испанские силы из гавани Кадиса и вступить с ними в решающий бой, Нельсон держал свои главные силы вне поля зрения примерно в 50 милях (80 км) от берега, но послал эскадру из 5 фрегатов, 1 шлюпа и 1 брига под командованием капитана Генри Блэквуда наблюдать за гаванью Кадиса. 2 октября пять линейных кораблей и фрегат под командованием контр-адмирала сэра Томаса Луиса были отправлены Нельсоном в Гибралтар для пополнения запасов, в которых остро нуждалась эскадра. Нельсон также лишился флагмана Кальдера, 98-пушечного «Принца Уэльского», который он отправил домой, поскольку Адмиралтейство отозвало Кальдера, чтобы тот предстал перед военным трибуналом за пассивность во время боя у мыса Финистерре 22 июля. Франко-испанский флот Вильнёва в Кадисе также страдал от серьезного недостатка продовольствия, который французы не могли легко восполнить из-за нехватки наличных денег. Блокада затрудняла снабжение. Корабли были плохо оснащены. На французских кораблях не хватало более двух тысяч человек членов экипажей. Испанские экипажи также были сильно недоукомплектованы из-за эпидемии желтой лихорадки в Андалузии. Гравине пришлось приказать своим офицерам рекрутировать всех мужчин в возрасте от 14 до 45 лет, кого удастся схватить на улицах, рынках и в кабаках. Времени для обучения тех новобранцев, которые раньше не были моряками, морскому ремеслу катастрофически не хватало. 17 сентября 1805 года Наполеон послал Вильнёву приказ со всем союзным флотом сняться с якоря, идти к Картахене, чтобы там соединиться с испанской эскадрой контр-адмирала Хосе Хусто Сальседо из 7 кораблей, а оттуда направиться к Неаполю и высадить десант для последующего наступления навстречу французской армии в Италии. Во французских экипажах было мало опытных моряков, так как линейные корабли много лет не выходили надолго в море из-за британской блокады и совершали лишь короткие вылазки. Поэтому большую часть команды приходилось обучать азам мореходства в тех редких случаях, когда корабли выходили в море, артиллерийскими стрельбами пренебрегали.

Гравина категорически возражал против выхода в море, настаивая, что в Кадисе объединённая эскадра находится в более выгодных условиях по отношению к британскому флоту, под защитой береговых батарей. К тому же приближался период штормов, во время которого британцам все равно пришлось бы снять блокаду. Вильнёв сам не хотел выходить в море, опасаясь столкновения с британским флотом, значительно превосходившим союзников по уровню боевой и мореходной подготовки экипажей. Он провел голосование среди своих капитанов, и те большинством голосов решили остаться в гавани. Только угроза, что за пассивность он будет заменен вице-адмиралом Франсуа Этьеном Россильи-Меро (18 октября он получил письмо, что Россильи уже прибыл в Мадрид), заставила Вильнёва 19 октября выйти из гавани Кадиса и двинуться на юг, к Гибралтару. Вопреки советам испанских адмиралов, он придерживался линейной тактики, которая была бессильна против тактики Нельсона, предусматривавшей прорезание строя неприятельских кораблей без перестроения своей эскадры в боевой порядок, а сразу из походного порядка.

Рано утром в 5.30, 21 октября, сигнальщики увидели на западе приближающуюся английскую эскадру в 10–12 милях от мыса Трафальгар. В день битвы британская эскадра насчитывала 27 линейных кораблей с 2148 орудиями (с легкими кораблями — 2314) и в общей сложности 17 000 членов экипажа и морских пехотинцев. 3 из них, включая флагман «Виктория», были 100-пушечными, 4 — 98-пушечными, 1 — 80-пушечный, 16–74-пушечных и 3 — 64-пушечных. У Нельсона также было 4 38– или 36-пушечных фрегата, 12-пушечная шхуна и 10-пушечный катер.

У Вильнёва было 33 линейных корабля, в том числе 1 — 130-пушечный испанский корабль, 2 — 112-пушечных испанских корабля, 1 — 100-пушечный испанский корабль, 4 французских и 2 испанских 80-пушечных корабля, 1 испанский 64-пушечный корабль, 14 французских и 8 испанских 74-пушечных кораблей. Флот Вильнёва также включал 5 французских 40-пушечных фрегатов и 2 французских 18-пушечных брига. Всего он имел 2662 орудия (с легкими кораблями — 2895) и около 30 000 членов экипажей и морских пехотинцев.

Нельсон собирался двумя колоннами прорвать линию франко-испанского флота почти под прямым углом и окружить среднюю часть союзного флота. Он рассчитывал, что битва вскоре превратиться в схватки отдельных кораблей, в которых должна была в полной мере проявиться лучшая боевая выучка британцев. Кораблям, шедшим в авангарде французского и испанского флотов, пришлось бы повернуть назад, чтобы помочь кораблям, подвергшимся атаке, и этот поворот занял бы много времени. Корабли союзников после прорыва линии подверглись бы бортовым залпам британских кораблей, на которые могли бы отвечать лишь огнем немногочисленных носовых или кормовых пушек. Главный же риск для Нельсона заключался в том, что при приближении британских кораблей к линии франко-испанского флота, противник мог открыть по их носам шквальный бортовой огонь, на который они смогли бы ответить только немногочисленными носовыми орудиями. Чтобы сократить время, в течение которого флот подвергался этой опасности, Нельсон приказал своим кораблям поставить все доступные паруса (включая паруса-стабилизаторы), что увеличило их скорость. Он также учитывал, что канониры франко-испанского флота были плохо обучены и практически не имели опыта стрельбы в условиях волнения, которое стояло тогда на море. Нельсон планировал атаковать двумя колоннами. Первая (15 кораблей), возглавляемая его заместителем контр-адмиралом бароном Катбертом Коллингвудом, должна была отрезать арьергард франко-испанской линии, в то время как другая (12 кораблей), возглавляемая Нельсоном, должна была отрезать авангард. Готовясь к сражению, Нельсон приказал раскрасить корабли своего флота в желто-черный цвет (позже известный как «Нельсоновская клетка»), чтобы их было легко отличить от кораблей противника. Он предоставил своим капитанам большую свободу действий и предупредил, что в случае отсутствия распоряжений от него или Коллингвуда они никогда не ошибутся, если просто поставят свой корабль рядом с неприятельским кораблем.

Вильнёв четкого плана сражения не имел. Он лишь предполагал, что Нельсон предпримет какую-то необычную атаку на линию его флота. Но боялся разбивать свой флот на колонны, так как опасался, что неопытные офицеры не смогут поддерживать порядок судов в колоннах, а перестроение займет слишком много времени.

Увидев британский флот, Вильнёв решил перестроиться, чтобы лечь на обратный путь в Кадис. манёвр перед началом боя расстроил боевой порядок союзников. В линии появились опасные разрывы, не прикрытые огнем. Строй союзников представлял собой полумесяц, выгнутый вправо, в сторону материка. Вильнёв был сильно ограничен в манёвре — ветер давал ему единственную возможность: увалиться в фордевинд, тем самым сломав строй и подставив корму под артиллерию Нельсона. Перед началом сражения, около 11 часов, Нельсон поднял на своём флагманском корабле «Виктория» флаговый сигнал «Англия ожидает, что каждый исполнит свой долг». Около 12.00 франко-испанскую линию прорезал «Ройял Соверен», на котором держал флаг Коллингвуд. Через 45 минут «Виктория» также прорвала колонну противника. Из-за слабого ветра английские корабли вступали в бой с большими временными промежутками, но из-за слабой подготовки экипажей и плохого командования союзники не смогли воспользоваться этим.

Около 13.30 стрелок на марсе «Редутабля» разглядел Нельсона на палубе «Виктории» и выстрелил в него из мушкета с расстояния 15 м. Пуля пробила эполет, прошла сквозь левое плечо и застряла в позвоночнике. Ранение было смертельным. Вскоре после 14 часов флагман франко-испанской эскадры «Бюсантор» спустил флаг, и Вильнёв сдался в плен. Нельсон скончался в 16.30, до последнего получая сведения о сражении и узнав о разгроме противника. Сражение в значительной мере распалось на поединки между судами противников, причем во всех этих дуэлях британцы одержали верх, взяв неприятеля на абордаж. Сражение завершилось в 17.30. Британцы потопили один и захватили 17 линейных кораблей. Еще 4 захваченных корабля потонули в ходе начавшегося после сражения шторма, а еще один был отбит испанцами. Британцы безвозвратных потерь в кораблях не имели. Английские потери в людях составили 458 убитых и 1208 раненых, а франко-испанские — 4395 убитых, 2541 раненый и 7000–8000 пленных.

Адмирал Гравина, мужественно сражавшийся и потерявший руку, раздробленную картечью, сумел увести в Кадис 7 испанских линейных кораблей. Наскоро отремонтировав их, он 23 октября вышел в море, пытаясь отбить захваченные англичанами корабли. Увидев приближающиеся корабли под испанским флагом, экипаж «Святой Анны» (капитан первого ранга дон Игнасио Мариа де Алава) взбунтовался, перебил английскую призовую команду и заменил английский флаг испанским. Для подавления бунта к нему устремились два английских корабля. «Святая Анна» открыла по ним огонь и мужественно сражалась, пока к ней не подоспел Гравина, который отвел ее в Кадис. Но на обратном пути 2 испанских корабля потонули во время шторма.

4 ноября 1805 года британская эскадра капитана Ричарда Стрэчена перехватила французскую эскадру контр-адмирала Пьера Дюмануара, уцелевшую у Трафальгара, и после сражения у мыса Ортегаль захватила все ее 4 линейных корабля. Французский средиземноморский флот практически перестал существовать.

Адмирал Вильнёв в апреле 1806 года был отпущен из плена под честное слово не участвовать более в войне против Англии. Он покончил с собой 22 апреля 1806 года в Рене (Бретань). Адмирал Гравина умер 9 марта 1806 года в Кадисе от последствий ранений, полученных в Трафальгарском сражении.

После поражения при Трафальгаре Франция больше не могла противостоять Англии на море. Потеря же Испанией основной части флота затруднила сообщение с колониями и способствовала началу борьбы испанских колоний в Латинской Америке за независимость, хотя основным фактором здесь стала оккупация Испании французами в 1808 году.

16 (4) ноября 1805 около деревни Шёнграбен (правильно: Шёнграберн) (Австрия), севернее города Холлабрунн, состоялся бой между русским арьергардом под командованием генерал-майора князя Петра Ивановича Багратиона и французским корпусом маршала князя Иоахима Мюрата. 13 ноября 1805 года маршалы Мюрат и Жан Ланн, командовавшие французским авангардом, захватили мост через Дунай в Вене, обманув охрану заявлением, что было подписано перемирие, а затем ворвались на мост, пока охрана была отвлечена. Командующему русской армией генералу от инфантерии Михаилу Илларионовичу Кутузову нужно было выиграть время, чтобы дождаться подхода из России Волынской армии генерала от инфантерии графа Федора Федоровича Буксгевдена, соединение с которым было намечено в Брно (Брюнне). Поэтому Кутузов приказал Багратиону любой ценой задержать французов.

Предполагая, что перед ним не арьергард, а вся армия Кутузова, которая отступала к северу от Дуная перед армией Наполеона, Мюрат принял предложение Багратиона начать переговоры о перемирии, чем вызвал гнев Наполеона, потребовавшего разорвать перемирие. Багратион отправил к Кутузову посланника с французским предложением о заключении перемирия, в ходе которого предполагалось русским отойти в Чехию, а наполеоновские войска обязались не входить в Моравию. Мюрат подписал это предложение и ожидал, что Кутузов сделает то же самое. Но Кутузов приказал Багратиону держаться, а сам перевел армию на другую дорогу.

Эпизод битвы при Шёнграбене. Акварель Н.Н. Каразина. 1893 г.

Корпус Мюрата насчитывал 20 300 человек, из которых в бою участвовали 16 000 человек. У Багратиона было 7300 человек и 12 орудий. Багратион занял позицию примерно в 6 км к северу от Холлабрунна, на холме над небольшим городком Шёнграбен и деревней Грунд. 16 ноября Мюрат сообщил Багратиону, что перемирие закончится в 17.00. В последовавшем бою Багратион шесть часов сдерживал натиск французов. Русским артиллеристам под командованием штабс-капитана Якова Ивановича Судакова, ставшего прототипом капитана Тушина в романе Льва Толстого «Война и мир», удалось поджечь Шёнграбен, что замедлило продвижение неприятеля. Помогла и военная хитрость. Русские офицеры, хорошо знавшие французский, уверили французов, что те стреляют по своим, и преследователи на время прекратили огонь. У Грунда французам удалось выйти в тыл русского арьергарда, но отряду Багратиона удалось прорваться в рукопашной схватке. Затем с остатками своего отряда Багратион сумел оторваться от преследования и присоединиться к Кутузову в Погорлице, где Кутузов встретил «князя Петра» словами: «О потере не спрашиваю; ты жив — этого довольно!» Ценой продолжавшихся сутки переговоров и последующей потери половины отряда и всей артиллерии он выиграл для Кутузова время для отступления, и тот сумел оторваться от противника на два перехода. 18 ноября армии Кутузова и Буксгевдена соединились в Брно и отступили к Ольмюцу (Оломоуцу), избежав флангового удара со стороны армии Наполеона. Один из участвовавших в сражении французских офицеров писал позднее о Багратионе: «Умелой хитростью он выиграл время, его войска, атакованные превосходящими силами, доблестно сражались, а затем он так сумел ускользнуть от нас, что мы не смогли его нагнать; он не оставил ни артиллерии, ни обозов». За Шёнграбенский бой Багратион был произведен в генерал-лейтенанты и награжден орденом Святого Георгия 2-й степени.

Потери французов убитыми и ранеными превысили 1200 человек. Они также потеряли 53 человека пленных. Отряд Багратиона потерял 2208 убитыми и ранеными, 1448 пленными и 12 орудий.

У Аустерлица (ныне Славков-у-Брна) в Моравии 20 ноября (2 декабря) 1805 года произошло решающее сражение наполеоновской армии против армий Третьей антифранцузской коалиции. Это сражение также называют Битвой трех императоров, поскольку в ней участвовали император Наполеон, австрийский император Франц II и русский император Александр I. Главнокомандующим союзной армией был Кутузов, но пребывание при армии русского императора ограничивало его самостоятельность. Союзная армия насчитывала 85 400 человек и 278 орудий, в том числе 60 000 русских и 25 400 австрийцев. У Наполеона было 73 200 человек и 139 орудий, но из них 7-тысячный корпус маршала Луи Никола Даву отсутствовал в начале сражения, но прибыл вовремя, чтобы повлиять на его ход.

Боевой порядок союзных войск был следующим. Три первые русские колонны генерал-лейтенантов Дмитрия Сергеевича Дохтурова (1759–1816), графа Александра Федоровича Ланжерона (1763–1831) и Игнатия Яковлевича Пржибышевского (1755–1810) составляли левое крыло под общим командованием генерала от инфантерии Буксгевдена. 4-я русско-австрийская колонна австрийского фельдцейхмейстера графа Иоганна Карла Коловрата-Краковского (он командовал колонной) и русского генерал-лейтенанта Михаила Андреевича Милорадовича составила центр, подчиненный непосредственно Кутузову. 5-я колонна генерал-лейтенанта Багратиона (13 тыс. человек) и австрийского фельдмаршал-лейтенанта князя Иоганна Лихтенштейна (1760–1836) (4600 человек) составляла правое крыло, которым командовал Багратион. Гвардейский резерв располагался за 4-й колонной (3500 чел.) и им командовал генерал от кавалерии великий князь Константин Павлович. Австрийский и русский императоры находились при 4-й колонне. Диспозицию сражения составил начальник штаба союзной армии фельдмаршал-лейтенант Вейротер, ранее составивший неудачную диспозицию сражения при Гогенлиндене. На этот раз он предложил обойти французскую армию левым крылом, на котором находилось до половины всей союзной армии. Вейротер считал, что у Наполеона не более 50 тыс. человек, и думал, что французский император не рискнет наступать. Наполеон за два дня до сражения имел у Аустерлица только 53 000 человек, но союзники не знали, что к началу битвы должны еще подойти корпус Жан-Батиста Жюля Бернадота из Иглау (Йиглавы) и корпуса маршалов Эдуара Адольфа Казимира Мортье (1768–1835) и Даву из района Вены. Кутузов был против плана Вейротера и считал, что тот недооценивает как численность противника, так и его наступательные возможности. Однако сам он никакой другой диспозиции не предложил и в отставку с поста главнокомандующего не подал.

Битва при Аустерлице. Художник Л-Ф. Лежен. 1808 г.

Наполеон разгадал план союзного командования, считая, что оно будет стремиться отрезать французов от дороги к Вене и от Дуная, чтобы окружить их или загнать к северу, в горы, и для этого предпримет широкое обходное движение левым крылом. Сам же он вечером 30 ноября принял решение главные силы сосредоточить в центре, против Праценских высот, чтобы разгромить ослабленную центральную колонну союзной армии. В 8.30 вечера 1 декабря Наполеон составил «Генеральную диспозицию на день 11 фримера (2 декабря)». На северный фланг должны были двигаться две дивизии корпуса Ланна, кавалерия Мюрата и две дивизии корпуса Бернадота. В 7 часов утра три дивизии корпуса Сульта должны были перейти ручей Гольдбах и двинуться на восток. Вероятно, Наполеон предполагал сначала разгромить войска союзников на северном участке фронта и отрезать их от Ольмюца, а потом ударить по главным силам неприятеля. Солдатам и офицерам зачитали обращение императора: «Солдаты! Русская армия выходит против вас, чтобы отомстить за австрийскую ульмскую армию. Это те же батальоны, которые вы разбили при Голлабрунне и которые вы преследовали до сего места. Позиции, которые мы занимаем, могущественны, и в то время, когда они двинутся на наши батареи, я хочу атаковать их фланги. Солдаты! Я сам буду руководить вашими батальонами. Я буду держаться далеко от огня, если вы, с вашей обычной храбростью, внесете в ряды неприятельские беспорядок и смятение; но если победа будет хоть одну минуту сомнительна, вы увидите вашего императора, подвергающегося первым ударам неприятеля, потому что не может быть колебания в победе, особенно в тот день, в который идет речь о чести французской пехоты, которая так необходима для чести нации. Под предлогом увода раненых не расстраивать рядов! Каждый пусть будет проникнут мыслью победить этих наемников Англии, воодушевленных такой ненавистью против нашей нации. Эта победа окончит наш поход, и мы сможем возвратиться на зимние квартиры, где застанут нас новые французские войска, которые формируются во Франции; и тогда мир, который я заключу, будет достоин моего народа, вас и меня».

В 8 часов утра 2 декабря союзники, начавшие обходное движение, завязали бой за деревню Теплиц. Дождавшись, когда левый фланг союзников достаточно удалится от Праценских высот, Наполеон около 9 часов утра атаковал в центре и занял Праценские высоты, а потом ударил в тыл левому крылу союзников. В центре сражалось 48 800 французских солдат против 27 520 солдат союзных армий. При этом на Праценских высотах, где решилась судьба сражения, против 16 тыс. французов сражалось около 20 тыс. русских и французсов. Однако французы превосходили союзников по уровню боевой подготовки и командования. Колонна Коловрата и Милорадовича была разгромлена. Буксгевден начал отступление, но было уже поздно. Часть его войск была отброшена к прудам и была вынуждена отступать по замёрзшему льду, где утонуло или погибло от огня французской артиллерии от 800 до 1000 человек. Правое крыло союзной армии под командованием Багратиона не было расстроено и отступило только тогда, когда по нему ударила кавалерия Мюрата.

Генерал Ланжерон вспоминал: «Я был уже свидетелем проигранных битв, но я не мог даже себе представить такого разгрома. Нужно было быть очевидцем сумятицы, царившей в нашем отступлении, или скорее в нашем бегстве, чтобы составить о ней понятие. Не оставалось двух человек одной и той же роты вместе, все было перепутано и перемешано, солдаты бросали ружья и не слушались больше ни офицеров, ни генералов. Последние кричали на них, но совершенно бесполезно, и бежали так же, как и те».

В относительном порядке отступили только войска Багратиона и часть гвардии. Остальная армия представляла собой беспорядочную толпу беглецов. Адъютант Наполеона дивизионный генерал Анн Жан Мари Рене Савари, наблюдавший русские войска на марше 5 декабря, уже после прекращения боевых действий, вспоминал: «Я спешился… и стал считать. Мимо меня прошло не более 26 тыс. человек всех родов оружия без пушек и без зарядных ящиков. Многие шли без оружия, у большинства не было ранцев. Было очень много раненых, однако они стойко шли сомкнутыми рядами вместе с остальными». Продолжать войну с такой армией император Александр и Кутузов не могли.

Французы взяли в плен 9767 русских и 1686 австрийцев. Австрийцы потеряли убитыми и ранеными 4236 человек. Безвозвратные потери русской армии убитыми и пропавшими без вести составили 22 206 человек. За вычетом пленных число убитых русских солдат и офицеров можно оценить в 12 439 человек. Число тяжелораненых, оставленных в австрийских госпиталях, можно оценить в 4 тыс. человек, а число раненых, оставшихся при полках, — в 8 тыс. человек. Французы захватили 160 русских пушек и 37 австрийских, а также 300 зарядных ящиков и фур. В плен попали два генерал-лейтенанта (Пржибышевский и Вимпфен) и шесть генерал-майоров. Наполеоновская армия захватила в качестве трофеев 45 знамен (29 русских и 16 австрийских). Общие потери союзников можно оценить в 40 тыс. человек, из которых 14–14,5 тыс. убитыми. Кутузов был легко ранен.

Потери французов составили 1305 убитых, 573 пропавших без вести (в большинстве дезертиров) и 6940 раненых, а всего 8818 человек. По другим данным, в сражении погибло и умерло от ран 1537 человек, в том числе 1 генерал, 109 офицеров и 1428 унтер-офицеров и солдат. Еще относительно примерно 400 солдат и офицеров французской армии судьба не установлена, среди них могут быть убитые, умершие от ран и дезертиры. Общие потери французской армии в битве при Аустерлице можно оценить в 9 тыс. человек, что в 4,4 раза меньше общих потерь союзников. Например, французская легкокавалерийская дивизия Келлермана, насчитывавшая 1500 человек, предприняла в ходе сражения 8 атак и потеряла за все сражение убитыми 46 человек (раненых было в 3–4 раза больше). Русский Уланский лейб-гвардии Цесаревича Великого Князя Константина Павловича полк, насчитывавший 1300 человек, под командованием генерал-майора барона Егора Ивановича Меллер-Закомельского и командира конницы 5-й колонны генерал-лейтенанта Александра Александровича Эссена предпринял только одну атаку — около 11 часов на северном участке фронта против пехоты корпуса Бернадота и конницы Келлермана и потерял в ней 708 человек убитыми и пленными и около 400 человек ранеными и разбежавшимися. Меллер-Закомельский был ранен и попал в плен, а генерал Эссен был смертельно ранен.

Генерал от инфантерии Алексей Петрович Ермолов (1777–1861) причину поражения союзной армии видел в том, что «каждой части войск предоставлено было действовать отдельно, с условием при том ни себе не ожидать, ни другим не давать вспомоществования, и для лучшего успеха полезно было бы даже забыть, что на том же самом поле и в то же самое время были еще и другие русские войска». Действительно, император Александр не взял на себя командование, сознавая слабость своих познаний в военном деле, Кутузов фактически самоустранился от командования, не желая перечить императору, но и не веря в успех, а Вейротер не имел командных полномочий.

Результатом битвы при Аустерлице стал распад Третьей коалиции. 4 декабря боевые действия были прекращены, а 6 декабря было заключено перемирие. Австрия вышла из войны и после того, как Россия 20 июля 1806 года отвергла предложенные Францией условия мира, боевые действия не возобновила, заключив еще 26 декабря 1805 года Пресбургский мир. Австрия уступила Наполеону как королю Италии Венецианскую область, Истрию (кроме Триеста) и Далмацию и признавала все французские завоевания в Италии. Австрийские владения к западу от Каринтии были переданы французским союзникам — Баварии, Вюртембергу и Бадену. Австрия уплатила контрибуцию в 40 млн флоринов. Она получила в качестве компенсации Зальцбург и бывшее аббатство Берхтесгаден.

В России козлом отпущения за Аустерлиц сделали генерала Игнатия Пржибышевского. После возвращения из французского плена в 1807 году он был отдан под суд, обвинен в упущении исполнения данной ему диспозиции (хотя в этом он был виноват не более, чем другие русские генералы) и приговорен в 1810 году к разжалованию на месяц в рядовые и последующей отставке.

Сражения при Йене и Ауэрштедте между французскими и русско-прусскими войсками произошли в один день, 14 октября 1806 года. Им предшествовало образование Четвертой антинаполеоновской коалиции в сентябре 1806 года в составе Англии, России и Пруссии, к которым позднее присоединилась Швеция. 1 октября Пруссия предъявила Франции ультиматум, требуя в течение десяти дней очистить от французских войск германские земли до Рейна. Вооруженные силы Пруссии состояли из главной армии, которой командовал фельдмаршал герцог Карл Брауншвейгский, являвшийся также главнокомандующим, и вспомогательной армии под командованием генерала от инфантерии князя Фридриха Людвига Гогенлоэ-Ингельфингена, в составе которой были также саксонские войска. Первый вариант прусского плана ведения войны предусматривал оборону с постепенным отступлением за Эльбу, а затем за Одер, чтобы соединиться со своими резервами и русской армией, а затем дать генеральное сражение. Но в итоге был принят второй, наступательный вариант, согласно которому прусские войска должны были вторгнуться на территорию союзной Франции Баварии и атаковать там разрозненные французские корпуса, чтобы разгромить их. В случае успеха, как считали в Берлине, Наполеону пришлось бы отступить за Рейн. Но Бонапарт не стал дожидаться срока ультиматума — 8 октября, а уже 5 октября приказал своей Великой армии двигаться к границам Пруссии, которой 6 октября объявил войну. 8 октября французская армия тремя колоннами вторглась из Баварии в союзную Пруссии Саксонию. 10 октября в битве при Заальфельде корпус Ланна разбил корпус генерал-лейтенанта принца Людвига Прусского. Принц Людвиг был заколот в бою французскими гусарами. После этого поражения армия герцога Брауншвейгского стала отступать к Веймару, а армия князя Гогенлоэ — к Йене. Утром 13 октября в Берлине узнали, что пруссаки уже в Наумберге. Король Фридрих-Вильгельм III (1770–1840) созвал военный совет. Были предложены два варианта действий. Наступательный предусматривал немедленную атаку всеми силами французской армии в районе Йены. Если бы этот план был принят, у него были определенные шансы на успех. У Наполеона в тот момент было только 56 тыс. человек, так как корпуса Нея и Сульта еще не подошли. Это дало бы пруссакам двойное численное превосходство. Но король и большинство генералов сочли наступление слишком рискованным. Второй вариант, который и был принят, предусматривал отступление на север из Веймара в Ауэрштадт, а затем на север через перевал Косен в направлении Фрайбурга. Армия Гогенлоэ к северу от Йены должна была прикрывать отступление.

Вступление Наполеона через Бранденбургские ворота после победоносной битвы при Йене и Ауэрштедте.

Берлин, 27 октября 1806 года. Художник Ш. Менье. 1836 г.

Вечером 13 октября основные силы Наполеона, состоящие из корпусов Сульта, Нея и резервной кавалерии Мюрата, заняли Йену. Армия Гогенлоэ находилась рядом с Йеной, из которой были видны прусские бивачные костры. Наполеон решил атаковать ее на рассвете, думая, что перед ним — главные силы пруссаков. Гогенлоэ, в свою очередь, думал, что против него — лишь меньшая часть Великой армии, и решился принять сражение. Французы заняли гору Ландграфенберг, господствовавшую над полем боя, и установили там артиллерийские батареи. На левом фланге французской армии стоял корпус Ожеро, а в центре — корпус Ланна. В стыке между ними расположилась императорская гвардия. На правом фланге располагался корпус Сульта. У французов вместе с союзниками было около 96 тыс. человек, из которых первоначально в сражении участвовало около 40 тыс. пехотинцев, 8500 кавалеристов и 110 орудий.

Гогенлоэ имел 33 400 пехотинцев, 11 800 кавалеристов и 2000 артиллеристов при 160 орудиях. Кроме того, 15-тысячный корпус при 40 орудиях генерала от инфантерии Эрнста фон Рюхеля прибыл под конец сражения и уже не смог спасти пруссаков от разгрома.

В 6.30 утра 14 октября, когда рассеялся густой туман, корпус Ланна атаковал корпус генерал-майора Фридриха Эмануэля фон Тауэнцина и через три часа сбил его с укрепленных позиций, заняв позиции вблизи деревень Коспеда, Лютцероде и Клозвиц. Гогенлоэ тем временем направил все войска к деревне Фирценгейлиген, где предполагал укрепиться. В 8 часов он также послал гонца в Веймар к Рюхелю, приказав немедленно идти к Вене. Но корпус Нея упредил пруссаков, успев занять Фирценгейлиген конницей и отрядом пехоты. Там он несколько часов отражал атаки превосходящих сил пруссаков. Успеху Нея способствовало то, что пруссаки применяли устаревшую линейную тактику, что затрудняло маневр на поле боя, тогда как французы применяли рассыпной строй. Наполеон бросил на помощь Нею корпус Ланна. Корпус Сульта на пути к Клозицу столкнулся с отдельно стоявшим в лесу отрядом генерала Гольцендорфа на левом фланге прусских позиций и потратил 2 часа, чтобы выбить его из леса.

Когда корпуса Сульта и Ожеро, завершив маневр, ударили по противнику с флангов, Наполеон отдал приказ к решительной атаке всеми силами. В 12.30 на поле боя прибыло еще 42 000 французских солдат — основные пехотные части корпусов Сульта и Нея и конница Мюрата. В генеральном наступлении, начавшемся в 13 часов, французские войска опрокинули прусско-саксонские линии и обратили их в бегство. Лишь один саксонский гренадерский батальон отступил в порядке. Отступление пруссаков во многом было спровоцировано появлением корпуса Бернадота в тылу Гогэнлоэ на высотах Апольды. Пруссаки опасались, что он перекроет единственный путь отступления.

Через час после начала последнего французского наступления на поле боя прибыл корпус Рюхеля, который, вместо того чтобы прикрыть отступление расстроенной прусско-саксонской армии, атаковал и потеснил корпус Ланна, но затем попал под удар корпуса Сульта и кавалерии Мюрата. Рюхель был тяжело ранен и приказал отступать, но организованное отступление не получилось и превратилось в беспорядочное бегство.

В сражении под Йеной пруссаки и саксонцы потеряли 11 тыс. убитыми и ранеными и 15 тыс. пленными. Потери французов составили около 5 тыс. убитыми и ранеными. Гогенлоэ отдал приказ об отступлении на Пренцлау. 28 октября, ошибочно думая, что он окружён превосходящими силами французов, хотя перед ним была только немногочисленная конница Мюрата, Гогенлоэ сдался в Пренцлау с 10 тыс. солдат и офицеров и 64 орудиями. Прусский военный теоретик Карл Клаузевиц утверждал: «Когда в 1806 году прусские генералы… бросились в косом боевом порядке Фридриха Великого в открытую пасть гибели, то тут сказалась не одна пережившая манера, но и полнейшее скудоумие, до которого когда-то доходил методизм. И они погубили армию Гогенлоэ так, как никогда еще ни одна армия не бывала погублена на самом поле боя». Под Йеной и Ауэрштедтом пруссаки стали жертвой устаревшей линейной тактики.

Тем временем под Ауэрштедтом корпус Даву разгромил основные силы прусской армии под командованием фельдмаршала герцога Брауншвейгского. При армии находился и король Фридрих. Даву, двигавшийся на соединение с Наполеоном через Эккартсберг, неожиданно столкнулся с прусской армией. Тем не менее маршал успел занять выгодную позицию на крутых склонах Козена, воспользовавшись промедлением пруссаков. У пруссаков было 36 500 пехотинцев, 11 500 кавалеристов и 16 артиллерийских батарей. Даву располагал 24 000 пехоты, 1200 кавалерии и 44 орудиями. Утром 14 октября дивизия дивизионного генерала Шарля-Этьена Гюдена (1768–1812) столкнулась с прусским авангардом. Узнав о приближении пруссаков, Даву приказал Гюдену закрепиться в Хассенгаузене. Там его атаковала дивизия генерал-лейтенанта графа Фридриха Вильгельма Карла фон Шметтау (1743–1806) численностью около 11 400 человек. Хассенгаузен четыре раза переходил из рук в руки, но остался за французами. Примерно в 10.00 герцог Брауншвейгский отдал приказ всем своим войскам идти на приступ Хассенгаузена. К тому времени к месту сражения подошла прусская дивизия генерал-лейтенанта графа Александра Леопольда фон Вартенслебена (1743–1822) (11 тыс. человек) и кавалерия генерал-лейтенанта Гебхарда Леберехта фон Блюхера (1742–1819), а к французам подошла кавалерия и дивизия дивизионного генерала Луи Фриана (1758–1829) с артиллерией. Пруссакам удалось потеснить французов, но тут смертельные ранения получили герцог Брауншвейгский и Шметтау, и управление войсками расстроилось. Тем временем в сражение вступила французская дивизия дивизионного генерала Шарля-Антуана Морана (1771–1835). Видя расстройство прусской пехоты, Даву в 11.00 перешел в контрнаступление и разбил дивизии Шметтау и Вартенслебена. Король Фридрих отдал приказ об отступлении, которое началось еще до приказа. Пруссаки потеряли около 13 тыс. убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести и 115 орудий. Потери корпуса Даву составили 5–7 тыс. убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Общее число пруссаков, попавших в плен под Йеной и Ауэрштедтом, достигало 18 тыс. человек. Прусская линейная тактика оказалась бессильной против новой тактики Наполеона.

После разгрома под Йеной и Ауэрштедтом прусская армия как единое целое перестало существовать. Ее уцелевшие отряды укрылись в нескольких крепостях, где вскоре были принуждены к капитуляции.

Битва при Прейсиш-Эйлау в Восточной Пруссии между французскими и русско-прусскими войсками произошла 7–8 февраля 1807 года. Французской армией командовал Наполеон, русско-прусской — генерал от кавалерии барон Леонтий Леонтьевич (Левин Август Готлиб Теофил) фон Беннигсен (1745–1826). 8,5-тысячным прусским корпусом в его армии командовал генерал-лейтенант Антон Вильгельм фон Лесток (1738–1815). У Беннигсена было в общей сложности 76 тыс. человек, у Наполеона со всеми подошедшими подкреплениями — 75 тыс. В январе 1807 года Ней выдвинул кавалерию на Гуттштадт и Гейльсберг, от которых было всего 50 км до главной базы союзников в Кёнигсберге. Русская армия под командованием Беннигсена немедленно снялась с зимних квартир и двинулась на Гейльсберг, решив атаковать 1-й армейский корпус Бернадота недалеко от реки Пассарга. Затем он собирался форсировать Вислу и перерезать коммуникации армии Наполеона. Бернадот через Торн отступил на Остероде. Беннигсен же остановился в отбитом у французов Морунгене. 28 января Наполеон узнал о движении русской армии и был недоволен действиями Нея, которые спровоцировали выступление русских. Но поскольку дороги замерзли и стали проходимыми, Наполеон решил совершить маневр на окружение русской армии. Император приказал Бернадоту продолжать отступать на Торн, заманивая русских, тогда как главные силы 83-тысячной Великой армии должны были идти тремя колоннами вдоль правого берега реки Алле: справа — Даву (20 тыс. солдат), в центре Мюрат с кавалерией и Сульт (всего 27 тыс.), гвардия (6 тыс.) и Ожеро (15 тыс.), слева Ней (15 тыс.).

Но казаки захватили курьера, который был послан Бернадоту. Узнав о плане неприятеля, Беннигсен сосредоточил армию у Янкова, намереваясь идти к Алленштайну и переправиться через Алле. Но Мюрат и Сульт успели занять Алленштайн, отрезав русским путь к отступлению. Тогда Беннигсен решил принять бой. Наполеон же не торопился начинать сражение, ожидая подхода корпусов Нея (14 500 человек) и Даву (15 100 человек). Утром 7 февраля Беннигсен приказал Багратиону с 4-й пехотной дивизией занять Прейсиш-Эйлау. Багратион выбил оттуда противника, но французы контратаковали, и завязался упорный бой. Беннигсен доносил императору Александру: «Лейб-Кирасирский Вашего Величества, Ингерманландский и Каргопольский драгунские полки и Елисаветградский гусарский врубились в неприятельскую кавалерию, вознамерившуюся обойти нас с фланга, и много оной побили». За день город четыре раза переходил из рук в руки. Но к концу дня русская армия была оттеснена на северо-восток от Эйлау.

В 5 часов утра 8 февраля Наполеон получил сообщение, что на расстоянии одного пушечного выстрела от Эйлау стоит построенная в две линии русская армия численностью в 67 тыс. человек с 450 орудиями. Русские войска были равномерно распределены по всему фронту. Пехота образовала две линии, кавалерия была разделена между центром и флангами, а тяжелая артиллерия сведена в три батареи. Сильные пехотные резервы были построены в глубоких колоннах за второй линией. В резерве также находились три роты конной артиллерии.

Наполеон имел гвардию (9000 человек) и корпуса Сульта (16 750), Ожеро (14 500) и Мюрата (15 200). В действительности силы сторон были несколько меньше, так как данные оценки не учитывают потери, понесенные 7 февраля. Между Эйлау и Ротененом две дивизии корпуса Сульта под командованием Леграна и Сент-Илера, прикрытые с правого фланга бригадой лёгкой кавалерии Брюйера, вступили в бой против центра русской армии, растянувшейся от Шлодиттена до Зерпаллена. Третья дивизия корпуса Сульта под командованием Леваля выстроилась в боевой порядок слева от Эйлау. Крайний левый фланг Великой армии напротив Шлодиттена был прикрыт бригадой лёгкой кавалерии Латур-Мобура. Наполеон находился с гвардией на кладбище Эйлау. Резервная кавалерия Мюрата находилась за корпусом Ожеро.

Эпизод битвы при Прейсиш-Эйлау.

Художник Ж. Ланглуа. До 1849 г.

Более многочисленные русские батареи обстреливали французов, но их боевые порядки были прикрыты домами Эйлау и Ротенена. Французские же батареи поражали русских на открытом пространстве, а французские канониры были лучше подготовлены и стреляли чаще и точнее. Две дивизии корпуса Ожеро под командованием генералов Дежардена и Эдле атаковали русский центр через заснеженную равнину, обстреливаемые русской артиллерией. Тут внезапно налетела сильная снежная буря, и атакующие французы потеряли ориентацию и оказались менее чем в 300 шагах от большой русской центральной батареи из 72 орудий. За несколько минут корпус Ожеро потерял 5200 солдат и офицеров убитыми и ранеными. Сам Ожеро был ранен, как и Этьен Эдле (1770–1857), а Жак Дежарден (1759–1807) погиб. 14-й линейный полк корпуса Ожеро был уничтожен почти полностью. Далее Беннигсен ударил по дивизии Луи Ле Блон Сент-Илера (1766–1809) и потеснил ее. Ожеро с уцелевшими солдатами стал отступать к Эйлау и подвергся атаке пехоты и кавалерии. Один русский батальон даже достиг штаба Наполеона, но был атакован гвардией и почти полностью погиб. Наполеон бросил против преследователей несколько батальонов Старой гвардии и с тыла атаковал их бригадой Брюйера, остановив русское наступление. Затем император атаковал русские позиции резервной кавалерией Мюрата (драгунская дивизия Груши и кирасирская дивизия Жана Жозефа д'Опуля (1754–1807), более 7000 сабель) и гвардейской кавалерией маршала Жана-Батиста Бессьера (1768–1813). Д'Опуль прорвал три линии русских войск, но был смертельно ранен пушечным ядром. Участвовавший в сражении поэт и будущий знаменитый партизан Отечественной войны 1812 года Денис Васильевич Давыдов так описал эту атаку: «Загудело поле, и снег, взрываемый 12 тысячами сплоченных всадников, поднялся и завился из-под них, как вихрь из-под громовой тучи. Блистательный Мюрат в карусельном костюме своем, следуемый многочисленною свитою, горел впереди бури, с саблею наголо, и летел, как на пир, в средину сечи. Пушечный, ружейный огонь и рогатки штыков, подставленных нашею пехотою, не преградили гибельному приливу. Французская кавалерия все смяла, все затоптала, прорвала первую линию армии и в бурном порыве своем достигла до второй линии и резерва». После ожесточенного боя русская пехота и французская кавалерия отступили на свои позиции.

Около полудня на правом французском фланге появились головные колонны корпуса Даву, чей авангард атаковал Зерпаллен, а с подходом главных сил корпуса атаке подвергся левый фланг армии Беннигсена. Наполеон поддержал Даву дивизией Сент-Илера и бригадой резервной лёгкой кавалерии. Всем вместе им удалось сбросить русских с высот близ деревни Кляйн-Заусгартен и занять саму деревню, развивая наступление на деревню и лес Ауклаппен, несмотря на русские контратаки. Беннигсен вынужден был, ослабляя центр, перебрасывать войска к своему левому флангу, опасаясь обхода, в результате которого французы могли перерезать путь отступления к Неману. Сам же русский главнокомандующий направился к корпусу Лестока, ранее преследовавшему корпус Нея, и повел его к полю сражения. Пруссаки, пройдя позади русских позиций на их левый фланг, при поддержке 36 конных орудий А.П. Ермолова в 16.00 атаковали незащищенный правый фланг Даву, и тот после трехчасового боя вынужден был отступить. С наступлением темноты боевые действия на левом фланге русских прекратились.

Около 19.00 передовая дивизия корпуса Нея, ранее сдерживавшаяся арьергардом Лестока, прибыла на поле боя и атаковала правый фланг и тыл русских, но сама подверглась контратаке. После трехчасового боя и русские, и французы немного отступили.

Когда Беннигсену доложили, что в строю осталось не более 30 тыс. человек, он в 23.00 решил отступить к Кенигсбергу, и под прикрытием казаков смог сделать это незаметно. Утомленные боем французы не смогли преследовать русских и только в 3 часа ночи обнаружили их отступление. Наполеон оставался на поле битвы 10 дней, а затем сам начал отступление. Сражение закончилось вничью. Каждая из сторон, по разным оценкам, потеряла от 15 до 26 тыс. ранеными, но не получила от сражения никаких стратегических выгод. Но сражение при Прейсиш-Эйлау знаменательно тем, что Наполеон впервые не смог одержать победу в генеральном сражении, причем над противником, практически равным французской армии по силам.

Решающее сражение кампании между французской армией под командованием Наполеона и российской армией под командованием генерала от кавалерии Беннигсена состоялось 14 июня 1807 года под Фридландом, в 43 км к юго-востоку от Кёнигсберга. Через 4 месяца после сражения при Прейсиш-Эйлау произошла не менее кровопролитная битва при Гейльсберге 10 июня 1807 года, снова не давшая преимущества ни одной из сторон, Наполеон совершил фланговый марш на Кёнигсберг, рассчитывая, что Беннигсен постарается спасти столицу Восточной Пруссии. Обе армии разделяла река Алле. 13 июня у Фридланда русский авангард обнаружил три полка французской кавалерии из корпуса Ланна и вытеснил их из города. Большая часть русской армии перешла на левый берег и построилась перед корпусом Ланна (12 тыс. человек). Ланн умело расположил свой корпус таким образом, что холмы, леса и густая рожь скрывали от русского командования действительные силы французов. К тому же Беннигсен в этот день был болен и не отдал соответствующих распоряжений. Был упущен шанс разбить Ланна до подхода главных сил. Беннигсен решил, что перед ним значительная часть наполеоновской армии, и переправил через Алле почти всю свою армию. Император появился на поле боя вскоре после полудня 14 июня вместе со своим штабом. 46-тысячная русская армия была развёрнута вдоль 6,5-километровой линии по обеим сторонам Алле и построена в виде дуги, огибавшей город Фридланд от Каршау, Генрихсдорфа до Сортлака. Позиция русских была разделена ручьём Мюлен-Флюс. Левым флангом русской армии командовал генерал-лейтенант князь Багратион, а правым флангом — генерал-лейтенант князь Андрей Иванович Горчаков (1779–1855). Положение русской армии было крайне невыгодным. Они не могли ни быстро отступить за Алее, ни быстро перебросить подкрепления на левый берег, особенно артиллерию. А ручей Мюлен-Флюс, несмотря на перекинутые через него мосты, затруднял маневр между флангами русской армии. Внутри русской позиции не было удобных для обороны опорных пунктов. К вечеру 14 июня к Фридланду прибыла вся 80-тысячная французская армия. Наполеон лично руководил битвой с деревянного помоста, сооруженного в парке имения Постенен. Он ввел в бой 65 тыс. человек и нанес главный удар по левому флангу русских. Корпус Нея из Сорталакского леса врезался в гущу русских войск и подошёл вплотную к русским позициям под прикрытием 40-орудийной батареи. Русские кавалергарды контратаковали и врубились в плотные ряды атакующих. Но в конце концов благодаря действиям артиллерии Ней опрокинул войска Багратиона. Беннигсен отдал приказ об отступлении на правый берег Алле.

Бой на левом фланге разворачивался следующим образом. В 17.30 Наполеон скомандовал всеобщее наступление. Первой шла дивизия дивизионного генерала Жана Габриэля Маршана (1765–1851), левее от него — дивизия генерала Батиста Пьера Франсуа Жана Гаспара Биссона (1767–1811), а за ними — драгунская дивизия дивизионного генерала Виктора Николя Латур-Мобура (1768–1850). Когда дивизия Маршана отклонилась вправо, Беннигсен бросил в контратаку отряд казаков и полки регулярной кавалерии генерал-лейтенанта Андрея Семёновича Кологривова (1774–1825) в брешь между двумя французскими пехотными дивизиями корпуса Нея. Но эта контратака была отражена встречной контратакой кавалерии Латур-Мобура. Однако дальше все три французские дивизии попали под огонь русской артиллерии с левого берега, а Беннигсен бросил новый отряд кавалерии в атаку против левого фланга Биссона. Тогда Наполеон бросил в бой резервный корпус дивизионного генерала Клода-Виктора Перрена (1764–1841), более известного как генерал, а затем маршал Виктор. Этот корпус отбросил русскую кавалерию и решил исход сражения. Передовая дивизия корпуса Виктора под командованием дивизионного генерала Пьера-Антуана Дюпона де л'Этана (1765–1840) нанесла удар во фланг и тыл русского центра, а затем атаковала только что введенные в бой полки русской гвардии.

Атака русской лейб-гвардии в битве под Фридландом.

Художник В. Мазуровский. 1912 г.

Левый фланг под командованием Багратиона отступал под плотным артиллерийским огнем французов. Арьергард лейб-гвардии Измайловского и Павловского гренадерских полков сражался мужественно, неоднократно контратаковал и был почти полностью уничтожен. При этом погиб командир Павловского полка генерал-майор Николай Мазовский (1756–1807), последними словами которого были: «Друзья, не робейте!»

Участник сражения Ермолов, в чине полковника командовавший конно-артиллерийской ротой, вспоминал: «Все войска начали отступать к мостам; к главному из них дорога идет через город; и в улицах от стеснения происходил величайший беспорядок, который умножал действие неприятельской артиллерии, обращенной на город». В 8 часов вечера, когда прижатый к городу и реке, Багратион поджег предместье Фридланда и начал переправу, мосты уже горели.

Положение русских войск на правом фланге под командованием князя Горчакова оказалось еще тяжелее, чем войск Багратиона. Ланн и Мортье по замешательству войск Горчакова поняли, что Ней выполнил поставленную перед ним задачу. Правофланговая группировка русских, отделенная от частей Багратиона ручьём, могла быть отрезана от мостов и окружена. Горчаков решил пробиваться к мостам во Фридланде, но город уже был занят французами. Русские перешли по мостам ручей, ворвались во Фридланд и штыками пробили себе дорогу к реке, но из всех мостов к этому времени несожженным оставался только один. Часть артиллерии смогли переправить по бродам, найденным ниже Фридланда. Около 21 часа корпуса Мортье и Ланна сбросили остатки сил Горчакова в Алле. Русские войска потеряли 80 орудий из 120, 10 тыс. пленными и 12 тыс. убитыми и ранеными. Потери французов составили 8–10 тыс. убитыми и ранеными.

В результате поражения под Фридландом 16 июня маршалу Сульту сдался Кёнигсберг, где французы захватили большое количество запасов для русской армии, а также около 8 тыс. русских раненых. Корпус Лестока и отряд генерал-майора графа Николая Михайловича Каменского (1776–1811) по приказу Беннигсена покинули Кёнигсберг. Император Александр вынужден был заключить 7 июля 1807 года Тильзитский мир и союз с Наполеоном. Александр согласился с тем, что Пруссия лишилась почти половины территории, в основном — земель, захваченных при разделах Польши. Из них Наполеон создал герцогство Варшавское, во главе которого поставил лояльного французам саксонского короля Фридриха Августа. Белостокский же округ отошел России. На территориях на западе Германии, отторгнутых у Пруссии, Наполеон создал марионеточное государство королевство Вестфалия во главе со своим младшим братом Жеромом Бонапартом (1784–1860). Война Четвертой коалиции была закончена.

Одно из крупнейших сражений русско-турецкой войны, битва при Батине, произошло 26 августа 1810 года в районе села Батин в Болгарии и устья реки Янтры между русской армией генерала от инфантерии графа Н.М. Каменского и турецкой армией сераскера Кушанец-Али Галил-паши. Летом 1810 года турки начали стягивать крупные силы к осаждённой русскими войсками крепости Рущук, чтобы снять осаду. К крепости были выдвинуты войска Кушанец-паши (30 тыс. человек), сосредоточенные на реке Янтре. В начале августа Кушанец-паша, переправившись на правый берег реки Янтры, занял позицию у Батина по гребню высот почти перпендикулярно течению Дуная, с фронта и в тылу её находились крутые овраги; левый фланг упирался в Дунай, на котором находилась турецкая флотилия. Правый фланг был открыт, но здесь лежало село Батин, сильно укрепленное турками. Главнокомандующий Дунайской армией генерал от инфантерии граф Николай Михайлович Каменский (1776–1811), узнав о переходе турок на правый берег Янтры, двинул против них отряд генерал-лейтенанта Федора Петровича Уварова (1769–1824) (6 батальонов, 4 казачьих полка и 25 эскадронов). 16 августа аванпосты Уварова произвели рекогносцировку турецких укреплений у Батина и сочли, что у турок 40 тыс. человек. Оставив под Рущуком отряд генерала от инфантерии Александра Фёдоровича Ланжерона, а у Журжи — отряд генерал-лейтенанта Андрея Павловича Засса (1753–1815), Н.М. Каменский с остальными войсками (около 21 тыс. человек) двинулся 24 августа из Трестеника к Батину. 25 августа русские войска двинулись для атаки Батинских укреплений. Войска под командованием генерала от инфантерии графа Сергея Михайловича Каменского (1771–1834) (6300 пехоты и 2240 кавалерии), состоящие из двух отрядов, должны были атаковать с фронта левый лагерь противника, расположившись на высотах перед крутым оврагом. Главная часть войск Н.М. Каменского (7450 пехоты и 4760 кавалерии), разделённая на 3 отряда, должна была атаковать правый фланг турецкой позиции, расположились в три линии: первая генерал-майора Якова Петровича Кульнева (1763–1812), вторая генерал-майора Ивана Васильевича Сабанеева (1772–1829) и третья генерал-майора графа Эммануила Францевича Сен-При (1776–1814). Русская Дунайская флотилия расположилась у левого берега. С.М. Каменский приказал судам флотилии атаковать лодки турок. Две турецкие лодки были потоплены и пять захвачено. Остальные отступили к редуту № 5.

План сражения при Батине

В 8 часов утра 26 августа (7 сентября) началось русское наступление. Кульнев двигался фронтом в 2 линии, а Сабанеев и Сен-При — колоннами, позднее перестроенными в каре, и, прикрываясь войсками Кульнева, дошли до позиции на расстоянии орудийного выстрела от укрепления № 1. Сильный огонь, открытый турками из этого укрепления, вынудил Н.М. Каменского приказать отряду Кульнева двинуться влево, для атаки с тыла укрепления № 1; а войскам Сабанеева и Сен-При — наступать вперед и выставить свои батареи. В 10 часов утра по всей линии завязался упорный бой. Колонны под командованием Уварова, перейдя овраг, поднялись на высоту, на которой расположено укрепление № 3, перестроившись здесь в каре, и выдвинули батареи. К Дунаю был выдвинут конный отряд генерал-майора графа Ивана Васильевича Мантейфеля (1771–1813). Огонь русских батарей по укреплению № 3 ослабил сопротивление турок. Отряд Уварова овладел этим укреплением. Конница Мантейфеля овладела укреплениями № 4 и № 5. Турецкие войска левого фланга сгрудились в укреплении № 1. Но правый фланг турок продолжал обороняться. Отряд Кульнева, следуя для атаки укрепления № 1 с тыла, занял Батин. Н.М. Каменский приказал Сабанееву, занимавшему левый фланг позиции, и полковнику графу Карлу Антоновичу де Бальмену (1786–1812), стоявшему у Батина, присоединиться к отряду Кульнева и выдвинуть артиллерию на высоты для обстрела укреплений № 1 и № 2. Эти войска были подчинены генерал-майору Михаилу Леонтьевичу Булатову (1760–1825). Одновременно с этим Н.М. Каменский приказал С.М. Каменскому повторно атаковать укрепление № 2. Около 17.30 12 батальонов пехоты под командованием генерала Сабанеева атаковали укрепление № 1 двумя колоннами. Правая колонна Бальмена ворвалась в укрепление. Турки бежали к Дунаю. Кушанец-Али погиб. Русская кавалерия генерал-майора Сергея Николаевича Ланского (1779–1814) преследовала бегущих на протяжении 15 верст. В укреплении № 2 находилось около 500 турок, под командою Ахмета-паши, который сдался на следующий день. В относительном порядке смогли отступить только 4000 албанских кавалеристов во главе с Мухтар-пашой (до 1770–1822)

Потери турок составили около 5000 убитыми, ранеными и утонувшими и 5086 пленными, 14 орудий, 178 знамен и весь обоз, а потери русских — 395 убитыми и 1147 ранеными, включая 4 генералов. После поражения при Батине сдались турецкие гарнизоны Рущука и Журжи. К концу осенней кампании отряды Дунайской армии захватили важнейшие крепости Северной Болгарии — Ловчу, Плевну, Никополь, Северин и Сельви. За победу при Батине генерал Николай Михайлович Каменский был награждён орденом Андрея Первозванного.

После тяжелого заболевания Н.М. Каменского, которое вскоре привело к его смерти, в марте 1811 года главнокомандующим русской Дунайской армией был назначен генерал от инфантерии Михаил Илларионович Кутузов (1745–1813). После победы 22 июня (4 июля) 1811 года в Рущукском сражении Кутузов переправился на левый берег Дуная и расположился лагерем у Журжи, не предпринимая активных действий. Великий визирь Лаз Азиз Ахмет-паша (ум. 1819) решил от Рущука переправиться через Дунай и атаковать русских. Собрав свои войска позади острова Голя, занятого авангардом, и устроив сильные береговые батареи, Ахмет-паша в ночь на 28 августа (9 сентября) приступил к переправе. Одновременно он провел демонстративную переправу отряда в несколько сот человек у Слободзеи. Пока русский авангард отбросил переправившихся там турок на правый берег, янычары благополучно переправились напротив острова Голя и начали окапываться на левом берегу. Попытка генерала Булатова с 4 полками и 8 орудиями сбросить турок в Дунай не удалась. Тогда Кутузов приказал ему более не препятствовать переправе турецкой армии. План Кутузова состоял в том, чтобы выманить визиря с большей частью армии на левый берег и там разбить его. К 1(14) сентября на левый берег Дуная переправилось 36 тыс. турецких солдат во главе с Ахмет-пашой, а на правом берегу оставалось около 30 тыс. солдат и главный лагерь со ставкой визиря. Тем временем Кутузов оставил Журжу и стал лагерем близ Слободзеи, дожидаясь подкреплений. Турки же устроили укреплённый лагерь и не планировали переходить в наступление. Кутузов решил переправить часть войск на правый берег Дуная и одновременно атаковать турок на обоих берегах, отрезав им путь к отступлению. Чтоб усыпить бдительность турок и приучить их к появлению русских на правом берегу, туда стали посылать разъезды казаков. Лишь однажды, 22 сентября (4 октября), визирь атаковал русские позиции, но был отбит, на следующий день, перейдя в контратаку, русские войска заняли турецкий редут. Турецкую армию ослабляло дезертирство, и Кутузов опасался, что визирь уйдет за Дунай. Русский командующий планировал начать переправу отряда генерал-лейтенанта Евгения Ивановича Маркова (1769–1828) (18 батальонов, 10 эскадронов, 2 казачьих полка, 7,5 тыс. человек, 47 орудий) в 15 верстах выше российского лагеря 29 сентября (11 октября), но суда запоздали, и переправа началась только 30 сентября (12 октября) и завершилась на следующий день. 14 октября отряд Маркова, не встречая турецких войск, двинулся к неприятельскому лагерю. Внезапной атакой он наголову разбил захваченную врасплох 20-тысячную турецкую армию у Рущука. Турки не смогли организовать сопротивление и в панике разбежались.

Окружение турецкой армии при Слободзее. Гравюра XIX в.

Был захвачен огромный лагерь со всеми запасами продовольствия и вооружений. Русские потеряли 9 человек убитыми и 40 ранеными. Марков, установив свои орудия и добавив к ним трофейные, организовал обстрел турецких позиций на правом берегу. Кутузов вёл обстрел с фронта, вместе с 14 судами Дунайской военной флотилии. Турки оказались в окружении в Слободзее. В ночь на 3 (15) октября турецкому визирю удалось пробраться в Рущук на лодке. Кутузов допустил это, чтобы визирь не попал в плен и оставался с окруженной армией, так как в этом случае он лишился бы полномочий для заключения мира. Вскоре в блокированной армии начался голод, сопровождаемый массовым падежом лошадей. Ахмет-паша предложил Кутузову переговоры о перемирии, но Кутузов не торопился заключить соглашения и требовал полноценного мирного договора. Все же 13 октября между сторонами было подписано перемирие, и начались переговоры о заключении мира. 23 ноября (5 декабря) была подписана капитуляция турецкой армии. До заключения мира турецкие войска получали продовольствие от русских. Но Кутузов, под предлогом того, что при раздаче припасов трудно было установить должный порядок, предложил визирю сдать свою армию в плен, угрожая в противном случае полностью ее уничтожить. Ахмет-паша вынужден был согласиться, 26 ноября (8 декабря) остатки турецкой армии (12 тыс.) человек были выведены из лагеря и размещены по селениям в 50 верстах позади русской армии. Русские захватили 56 орудий. 2 тыс. турок ушли в Рущук, а около 22 тыс. турок погибли от обстрелов, голода и болезней или дезертировали. 5 мая 1812 года в Бухаресте был подписан мирный договор. К России отходила Бессарабия и граница устанавливалась по Пруту. Сербия получала широкую автономию, а Молдавия и Валахия восстановили права, закрепленные в Ясском договоре 1791 года. Главное же, перед нашествием Наполеона Дунайская армия освободилась для возможного использования на Западном театре боевых действий. За победу в Слободзейском сражении Е.И. Марков был награжден орденом Св. Георгия 2-й степени, а Кутузов, после заключения соглашения о перемирии, был возведен в графское достоинство, а 29 июля (10 августа) стал светлейшим князем за подписание Бухарестского мира. Причина победы русских заключалась в удачном применении стратегии измора, в преимуществе в тактике (турки не владели европейскими боевыми порядками и поэтому обычно проигрывали полевые сражения) и в точности стрельбы артиллерии. Сыграла свою роль и плохая разведка у турок, а также непродуманные маневры Ахмет-паши.

После занятия французскими войсками Мадрида, в конце мая 1808 года, французский дивизионный генерал граф Пьер Дюпон (1765–1840) с двумя дивизиями (7–8 тыс. человек) был послан из Мадрида в Андалусию для занятия Севильи и Кадиса. Но начавшееся восстание испанцев против французского господства к югу от Сьерры-Морены вынудило Дюпона не удаляться от Мадрида. Его корпус был слишком слаб, чтобы справиться с повстанцами. Дюпон отступил за реку Гвадалквивир, он был вскоре усилен присланными к нему на подкрепление дивизиями дивизионных генералов графа Доминика Веделя (1771–1848) и Жака Николя Гобера (1760–1808), так что под командованием Дюпона оказалось 21 130 пехотинцев, 3300 кавалеристов и 24 орудия. С юга к Гвадалквивиру подошел испанский генерал-капитан граф Франсиско Хавьер Кастаньос (1758–1852) с Андалузской армией, насчитывавшей 27 110 пехотинцев, 2600 кавалеристов и 25 орудий. Дюпон занял оборону с тремя дивизиями на укрепленной переправе в Андухаре, а дивизию Гобера оставил в деревне Байлен на Гвадалквивире для охраны пути отступления к Мадриду. Позиция корпуса Дюпона была неудачной. Гвадалквивир летом пересох и серьезным препятствием не являлся, а в тылу находился широкий горный проход Сьерра-Морены. 16 июля Кастаньос с двумя дивизиями произвел демонстрацию против центра и правого фланга Дюпона, а две другие более сильные дивизии генерал-лейтенантов швейцарца Теодора фон Рединга (1755–1809) и француза маркиза Антуана де Мале де Купиньи (1761–1825) (20 тыс. человек) направил в обход левого фланга французов в Мендхибар. Рединг и Купиньи разбили дивизию Гобера, который был смертельно ранен. Ведель, посланный Дюпоном опрокинуть неприятеля за Гвадалквивир, получил в Байлене ложное сообщение, будто испанцы направились к Санта-Каролине в 6 милях за Байленом, вблизи горных проходов, и попытался их прикрыть, заняв Санта-Каролину. Бригадного генерала Франсуа Бертрана Дюфура (1765–1832), заменившего Гобера, он послал еще дальше, в Санта-Элену. Отряд Дюпона оказался разделен на две части, удаленные друг от друга на расстоянии двух дневных переходов.

Между тем Рединг и Купиньи заняли позиции у Байлена между Дюпоном и Веделем. Дюпон, до последнего ожидавший главный удар испанцев в Андухаре, наконец оценил опасность своего положения и в ночь на 19 июля двинулся к Байлену, где его ждала ловушка. Утром 19 июля Дюпон встретил дивизию Рединга, занявшую позиции у ручья Румблара, на плоской возвышенности. Узкая обрывистая дорога позволяла атаковать только небольшими силами при поддержке не более чем 1 орудия. Дюпон бросил в бой кавалерию и отбросил испанских кавалеристов, но прорвать линию пехоты так и не смог, хотя атаковал семь раз. Два полка швейцарской пехоты из корпуса Дюпона, ранее служившие в испанской армии, внезапно перешли на сторону испанцев. Эта измена деморализовала французские войска. Дюпон еще надеялся, что Ведель, услышав артиллерийскую стрельбу, придет к нему на помощь, но днем в его тылу появилась испанская дивизия генерал-лейтенанта Мануэля де-ла-Пенья (1766–1827), которую Кастаньос послал из Андухара. Окруженный превосходящими силами испанцев и имея боеспособными только 2 тыс. солдат, Дюпон заключил перемирие и начал переговоры о капитуляции. Французы к тому времени почти исчерпали боеприпасы и в условиях летней жары страдали от нехватки воды.

Капитуляция при Байлене.

Художник Х. Касадо дель Алисал. 1864 г.

Ведель, услышав стрельбу в направлении Байлена, двинулся туда, но только к 17 часам, когда войска Дюпона были уже окружены, подошел к Байлену. Он атаковал дивизию Купиньи и взял в плен ирландский батальон в 1500 человек и 2 орудия, но его дальнейшее наступление было остановлено упорным сопротивлением испанцев. После объявления о перемирии Ведель прекратил боевые действия и сложил оружие, так как Кастаньос пригрозил истребить окруженный и неспособный к сопротивлению отряд Дюпона, если Ведель продолжит атаковать. 23 июля была подписана Байленская или Андухарская капитуляция. Вручая свою шпагу Кастаньосу, Дюпон воскликнул: «Вы можете гордиться этим днём, генерал; это знаменательно, потому что до сих пор я никогда не проигрывал в генеральном сражении — я, который участвовал в более чем двадцати таких сражениях». Испанец ответил с усмешкой: «Это тем более знаменательно, что я никогда в жизни не участвовал ни в одном генеральном сражении». Согласно условиям капитуляции, войска Дюпона (8 тыс. человек) должны были быть отправлены в Кадис. Войска же Веделя и Дюфура (9 тыс. человек) должны были быть разоружены и направлены к побережью Средиземного моря и оттуда переправлены на судах во Францию. Но испанцы нарушили условия перемирия, тем более что переправить пленных французов судами во Францию не было никакой возможности — на Средиземном море господствовал британский флот. В результате все французские пленные были отправлены в Кадис, а оттуда на остров Кабреру (7 тыс. человек) и на Канарские и Балеарские острова (10 тыс. человек). В плен попало 17 635 французов, из которых до возвращения во Францию в 1814 году дожили только около 3 тыс. человек, остальные умерли от голода и болезней. До капитуляции французы потеряли 2200 убитыми и 400 ранеными. Около 3 тыс. швейцарцев перешло на сторону испанской армии. Потери испанцев составили 243 убитыми и 735 ранеными. Во Францию морем на кораблях британского флота были отпущены только генералы и штаб-офицеры. Дюпон, а также сыгравший главную роль при переговорах о капитуляции дивизионный генерал-инженер Арман Самюэль де Мареско (1758–1832) за капитуляцию были преданы Наполеоном суду. Дюпон находился в заключении до самого низложения Наполеона, а Мареско провел в тюрьме три года, а потом был отправлен в ссылку в Тур. Дюпон действительно был главным виновником разгрома французов. Он занял неудачную позицию, растянул свои силы и принял демонстративное наступление противника за главный удар.

Следствием разгрома французов при Байлене стал крах планов Наполеона быстро покончить с сопротивлением испанской армии и народа. Назначенный Наполеоном королем Испании его старший брат Жозеф Бонапарт (1768–1844) вынужден был отступить из Мадрида за Эбро. Наполеону пришлось в октябре 1808 года самому предпринять поход в Испанию во главе 250-тысячной армии, чтобы выправить положение. Но, разбив регулярную испанскую армию, Наполеон не смог подавить широкое партизанское движение, поддерживаемое британским экспедиционным корпусом и британским флотом. И французы так и не смогли захватить главный испанский порт Кадис. Поражение французов вдохновило Австрию и Англию на формирование Пятой антифранцузской коалиции.

В июле 1810 года французские войска под командованием маршала герцога Риволийского и князя Эсслингского Андре Массены (1758–1817) в третий раз вторглись в Португалию. Первые два вторжения в 1897 и 1809 годах окончились неудачей. Массена имел армию численностью 65 050 человек. Ему противостояла англо-португальская армия генерала Артура Уэлсли, виконта Веллингтона (1769–1852), насчитывавшая к началу кампании 61 452 человека. По инициативе Веллингтона в период с ноября 1809 по сентябрь 1810 года были построены мощные линии укреплений на подступах к Лиссабону, у Торрес-Ведраса (Торриш-Ведраша). Руководил строительством подполковник-инженер Ричард Флетчер (1768–1813), а возводили укрепления португальские солдаты и рабочие. Укрепления были построены на узком полуострове между Атлантическим океаном и рекой Тежу. Они включали в себя три линии обороны, возведенные на труднопроходимой местности: первая линия проходила в 6 милях перед главной линией, а тыловая линия, которая в случае необходимости должна была прикрыть эвакуацию, располагалась в 20 милях позади главной. Укрепления должны были обеспечить не только защиту Лиссабона, но и обеспечить британским войскам и их португальским союзникам пути отступления к кораблям в случае необходимости. Скальные склоны были укреплены и усилены, а дефиле были перекрыты фортами и земляными валами; деревья и растительность были вырублены, чтобы лишить противника укрытия и пропитания, русла рек были перекрыты дамбами, чтобы создать непроходимые озёра или болота. Все здания были либо укреплены, либо разрушены. Батареи контролировали возвышенности, а система сигнальных станций и дорог обеспечивала быструю переброску войск туда, где они были нужнее всего. Укрепления возвели в условиях строжайшей секретности, так что ни Наполеон, ни даже британское правительство не знали об их существовании. Всего было построено 152 укрепления с 648 пушками, но некоторые из них были возведены уже после отражения атак армии Массены. К тому времени, когда французы достигли первой линии в октябре 1810 года, 126 фортов были построены и укомплектованы 29 750 солдатами и 247 тяжёлыми орудиями.

Французы совершили вторжение через провинцию Бейра. На их пути была крепость Алмейда. Армия Массены состояла из трех корпусов — 2-го корпуса дивизионного генерала графа Жана Ренье (1771–1814) (две пехотные дивизии, кавалерийская бригада, 17 718 человек); 6-го — маршала Мишеля Нея (три пехотные дивизии, кавалерийская бригада, 24 306 человек); 8-го — генерал-полковника Жана Андоша Жюно, герцога Абрантеса (1771–1813) (две пехотные дивизии, кавалерийская дивизия, 16 939 человек). Кроме того, имелся кавалерийский резерв дивизионного генерала графа Луи-Пьера Монбрена (1770–1812) (три кавалерийские бригады, батарея конной артиллерии).

Руины укреплений линии Торрес-Ведрас

Англо-португальская армия Веллингтона состояла из 9 пехотных дивизий (в том числе двух — португальских), 3 португальских пехотных бригад, 4 британских и 1 португальской кавалерийских бригад. Также в англо-португальской армии было 2230 артиллеристов, а инженерный и штабной корпуса насчитывали 506 человек.

9 июля 1809 года Массена взял испанскую крепость Сьюдад-Родриго на пути к португальской границе, а 28 августа, после месячной осады, — португальскую крепость Алмейда. Веллингтон приказал местным жителям спрятать или уничтожить продовольствие по пути следования французских войск. 15 сентября Массена возобновил наступление. Его армия потерпела поражение в битве при Бусаку 27 сентября, так и не сумев прорвать оборонительную позицию Веллингтона и потеряв 4,5 тыс. человек, англичане и португальцы потеряли 1252 человека. Затем Массена обошел неприятеля с севера по дороге на Мортагуа и Меальяду. Веллингтон отступил в сторону Коимбры, чтобы французские войска не зашли к нему в тыл. Он собирался занять позиции Торрес-Ведрас и там сдерживать французов. Перед отступлением Веллингтон эвакуировал население и запасы продовольствия и фуража, а то, что не удалось вывезти, было уничтожено.

11 октября французские авангарды вышли к линиям Торрес-Ведраса. 14 октября корпус Жюно попытался продвинуться вперёд, но в битве при Собрале был отброшен. Массена произвел рекогносцировку и осознал, что без значительных подкреплений их не взять. Он надеялся получить помощь от корпуса Сульта в Эстремадуре, но тот был скован испанскими войсками и партизанами. Простояв перед линиями Торрес-Ведраса четыре недели, Массена в ночь на 15 ноября отступил в район между Рио-Майором и Сантареном, где можно было добыть продовольствие. Но его подвоз затрудняли испанские и португальские партизаны и ополченцы. Французская армия таяла с каждым днем от голода и болезней. Из 65 тыс. французов, которые вошли в Португалию, в сентябре в строю оставалось только 46,5 тыс. человек. В декабре прибыла еще одна дивизия в 7,5 тыс. человек, но это лишь увеличило число едоков. Веллингтон же беспрепятственно получал через Лиссабонский порт все необходимое снабжение и пополнения. Массена простоял в течение пяти месяцев, так и не решившись на штурм укреплений Торрес-Ведраса. В ночь на 6 марта 1811 года французы ушли. Днем 6 марта крестьяне сообщили англичанам, что ночью армия Массены ушла, оставив горящие костры. Отступление французов оказалось для Веллингтона неожиданным. Благодаря этому Массена выиграл сутки у преследователей. Только 11 марта авангард союзников вступил в бой с арьергардным корпусом Нея. 22 марта французская армия была сконцентрирована между Гуардой и Селорико и соединилась с гарнизоном Сьюдад-Родриго. В начале апреля в руках французов в Португалии оставались только крепость Алмейда и узкая полоска земли между границей и рекой Коа. 3 апреля произошла битва при Сабугале, в которой был разбит корпус Ренье, потерявший 1500 убитыми и пленными. Потери союзной армии в этой битве составили 500 человек. В ночь на 11 мая французский гарнизон оставил Алмейду. Более французы не пытались захватить Португалию, а без захвата ее портов нечего было думать о победе над англо-португальской армией.

Веллингтон одержал победу главным образом благодаря маневру, а не какому-либо генеральному сражению. Заняв неприступные позиции у Торрес-Ведраса, он вынудил французов несколько месяцев простоять в бездействии перед британскими укреплениями. Кроме того, Веллингтон, отступая, увозил с собой или уничтожал фураж и продовольствие, а также эвакуировал основную часть населения, что лишило французов возможности наладить правильное снабжение. В результате армия Массена с сентября 1810 года до начала апреля 1811 года потеряла около 25 тыс. человек. Более 6 тыс. человек попали в плен, около 15 тыс. умерли от болезней, вызванных голодом и истощением, или погибли от действий партизан, когда они покидали свои подразделения в поисках продовольствия. Потери усугубились из-за того, что зима 1810/11 года была одной из самых холодных в истории Пиренейского полуострова. Только 1,5 тыс. французов погибли в боевых действиях против регулярной англо-португальской армии. Потери армии Веллингтона во время сражения у Торрес-Ведраса точно неизвестны, но они были на порядок меньше, чем потери французов.

В мае 1813 года англо-испано-португальская армия генерала Артура Веллингтона вторглась в Испанию и 26 мая заняла Мадрид. Французы отступили на север, обремененные большими обозами. Французские войска были разбросаны по всей Испании, и быстро собрать их было невозможно. К тому времени Испания давно уже была второстепенным театром боевых действий для Наполеона, Великая армия которого вела тяжелые бои в Центральной Европе против союзных войск. Поэтому французам в Испании не приходилось рассчитывать на подкрепления. Только 19 июня 1813 года под городом Витория на севере Испании, в Басконии, соединились три французские армии: армия Юга дивизионного генерала графа Оноре Газана (1765–1845), армия Центра дивизионного генерала графа Жана-Батиста Друэ д'Эрлона и армия Португалии дивизионного генерала графа Оноре Шарля Рея (1775–1860). Армии Севера дивизионного генерала барона Бертрана Клозеля (1772–1842) не успела подойти к началу сражения. Во главе французской армии стояли король Испании Жозеф Бонапарт и его начальник штаба маршал граф Жан-Батист Журдан (1762–1833), который фактически и осуществлял командование.

Французская армия насчитывала 69 700 человек при 153 орудиях против 81 400 человек у Веллингтона, включая 16 тыс. португальцев и 8 тыс. испанцев, при 96 орудиях. Из Витории шли пять дорог, главная из которых вела на Байонну и далее к французской границе. Французы все еще надеялись, что с юга из Логроньо подойдет Клозель, а с севера из Бильбао — дивизионный генерал граф Максимильен Себастьен Фуа (1775–1825) с 20-тысячным корпусом. для боя Журдан выбрал холмистую местность на реке Садорра, ограниченную с юга высотами Ла-Пуэбла.

Битва при Витории. Гравюра XIX в.

Союзная армия наступала четырьмя колоннами. Справа наступали 20 тыс. человек генерал-лейтенанта Роланда Хилла (1772–1842), слева — 20 тыс. человек генерал-лейтенанта Томаса Грэхэма (1748–1843), а между ними — колонны Веллингтона и генерала Джорджа Рамсея (1770–1838). План Веллингтона заключался в том, чтобы атаковать французские оборонительные позиции с юга, запада и севера, в то время как колонна Грэхэма должна была ударить во фланг французам. Сражение началось утром 21 июня. Войска Хилла оседлали высоты Пуэбла и завязали бой с войсками Газана. Войска Грэхэма втянулись в бой за несколько деревень и мосты через Садорру с войсками Рея, где было немало испанцев — сторонников Жозефа, тогда как в рядах Грэхэма сражались части испанской регулярной армии. Испанцы Грэхэма разбили испанскую королевскую гвардию Жозефа и перерезали дорогу на Байонну. В полдень колонна Грэма появилась на дороге в Бильбао. Журдан сразу понял, что ему угрожает окружение и приказал Газану отступать к Витории. Грэхэм потеснил Рея, но к пяти часам вечера все еще не успел переправиться через три моста через излучины реки, которые Друэ не успел разрушить. К тому времени Веллингтон уже форсировал Садорру и овладел ключевой для французской позиции деревней Ариньез, во время боя за которую отличилась 3-я дивизия генерал-лейтенанта Томаса Пиктона (1758–1815) из колонны Рамсея. Французы обстреляли 3-ю дивизию из 40–50 пушек и контратаковали на правом фланге, который оставался незащищённым, так как они слишком быстро захватили мост. 3-я дивизия потеряла 1800 человек, что составило более трети всех потерь союзников в этом сражении, но удержала свои позиции. Французы отступили в относительном порядке под командованием Друэ к артиллерийской батарее. Но новой британской атаки, поддержанной 75 орудиями, французы не выдержали, в том числе из-за несогласованных действий Газана и Друэ. Во французской линии вдоль главной дороги образовался довольно большой разрыв, и туда устремились союзные войска, охватив с фланга и Газана, и Друэ. Газан распорядился отходить на восток, бросив на произвол судьбы центральную армию Друэ, которая тоже вынуждена была отступить. Среди французов распространился слух, что главная дорога во Францию перерезана неприятелем. Жозеф и Журдан приказали Газану и Друэ отступать в обход забитой обозами Витории по неудобной дороге на Сальватьерра. В ходе отступления по пересечённой местности французы бросили всю артиллерию, за исключением 2 орудий, и обоз, многие части рассеялись, а король Жозеф и Журдан едва спаслись от британской кавалерии. Только армия генерала Рея сохранила боеспособность и прикрывала отход разбитых главных сил. От полного уничтожения французов спасло то, что союзная армия уже прошла форсированным маршем 20 миль (32 км) в то утро и была не в состоянии преследовать противника. К тому же солдаты Веллингтона отвлеклись на грабеж богатой военной добычи, среди которой была вся казна короля Жозефа (25 млн франков золотом) и сокровища, которые французская армия пыталась вывезти из Испании. Было захвачено добычи более чем на 1 миллион фунтов стерлингов, но грубое нарушение дисциплины привело к тому, что разъярённый Веллингтон написал в донесении: «У нас на службе отбросы общества в качестве простых солдат». Он также утверждал: «18-й гусарский полк позорит имя солдата как в бою, так и всюду вне поля боя; и я предлагаю отобрать у них лошадей и отправить людей в Англию, если я не смогу взять над ними контроль каким-либо другим способом». Французская армия потеряла 7970 человек, в том числе 756 убитыми, 4414 ранеными и 2800 пленными. Потери Веллингтона составили около 5158 человек, включая 840 убитыми, 4040 ранеными и 266 пленными. Из общих потерь союзников на португальцев пришлось 921 человек, а на испанцев — 562 человека. Победу союзной армии обеспечили численное превосходство и полководческое искусство Веллингтона, так и ошибки Журдана, который занял высоты Пуэбла слабыми силами и забил Виторию обозами и тяжелой осадной артиллерией, что отрезало удобный путь отступления для французской армии. Тут еще сыграло свою роль то, что 20 июня Журдан весь день болел лихорадкой и оттого отдал слишком мало распоряжений накануне битвы.

После поражения при Витории французы вынуждены были покинуть территорию Испании и отступить к Пиренеям. Веллингтон получил за сражение при Витории чин британского фельдмаршала и титул герцога да Виториа от принца-регента Португалии.

Битва при Пиренеях стала последним крупным сражением в войне на Пиренейском полуострове. Новый главнокомандующий французской армией в Испании маршал Сульт по приказу Наполеона предпринял из региона Пиренеев большое наступление, чтобы освободить осаждённые французские гарнизоны в Памплоне и Сан-Себастьяне. Сульт приказал корпусу в Друэ в 21 тыс. человек атаковать перевал Майя, а Рей должен был захватить перевал Ронсеваль своим корпусом и корпусом Клозеля (вместе — около 40 тыс. человек). Этим трем корпусам предстояло сначала снять осаду Памплоны, а затем переместиться на запад и снять осаду Сан-Себастьяна. Всего у Сульта было 99 906 солдат. Из этого числа он использовал для наступления 63 572 человека. В армии Веллингтона насчитывалось 62 тыс. человек. Союзные войска расположились лицом на северо-восток; левый фланг находился в Бискайском заливе в устье реки Бидасоа. Слева направо были развёрнуты: 1-я дивизия генерал-майора Кеннета Говарда (1767–1845) на побережье; лёгкая дивизия генерал-майора ганноверца Карла фон Альтена (1764–1840) в Лесаке; 7-я дивизия генерал-лейтенанта Джорджа Рамсея (1770–1838) в Эчаларе; 2-я дивизия генерал-лейтенанта Уильяма Стюарта (1774–1827) на перевале Майя и в Элизондо; португальцы генерал-майора Франсиско Сильвейры, графа Амаранте (1763–1821), возле перевала Испеги; 4-я дивизия генерал-лейтенанта Лоури Коула (1772–1842) в Ронсевальском ущелье, вместе с испанцами генерал-майора Пабло Морильо (1775–1837). В резерве находились 6-я дивизия генерал-майора Дениса Пака (1772–1823) в Сант-Эстебане и 3-я дивизия генерал-лейтенанта Томаса Пиктона в Олаге, а также другие португальские и испанские подразделения. Кавалерию, которая не представляла особой ценности в горах, Веллингтон разместил далеко позади, оставив только две лёгкие драгунские бригады. Осада Сан-Себастьяна велась 5-й дивизией генерал-майора Джеймса Лейта (1763–1816) и другими частями под общим руководством генерал-лейтенанта Томаса Грэхэма, а осада Памплоны — испанской дивизией генерала Энрике Хосе О'Доннелла, графа Ла-Бисбаля (1765–1834), которому были подчинены также некоторые другие части. Фронт армии Веллингтона простирался на 80 км, от Памплоны до моря.

Битва при Пиренеях. Художник Т. Сазерленд. 1815 г.

Французы имели следующий боевой порядок. Левый корпус Клозеля состоял из пехотных дивизий дивизионных генералов барона Николя Франсуа Конру (1770–1813), Любена Мартена Вандермезена (1766–1813) и барона Элуа Шарльманя Топена (1767–1814). Центральный корпус д'Эрлона включал в себя пехотные дивизии дивизионных генералов Жана Бартелеми Дарманьяка (1766–1855), барона Луи Жана Николя Аббе (1764–1834) и барона Жана Пьера Марансена (1770–1828). В правом корпусе Рея были подразделения дивизионных генералов Максимильена Себастьена Фуа, барона Антуана Луи Попона (1772–1824) и барона Тома Миньо (1768–1813). Французский резерв под командованием дивизионного генерала барона Эжен-Казимира Вийята (1770–1834) занимал позиции в нижнем течении реки Бидасоа около Бискайского залива. Бригадный генерал Луи Эмманюэль Рей (1768–1846) возглавлял гарнизон Сан-Себастьяна (3 тыс. человек), а бригадный генерал Луи Пьер Жан Афродиз Кассан (1771–1852) — гарнизон Памплоны (3,5 тыс. человек).

Неожиданно для союзников французы начали наступление 25 июля 1813 года. Перевалы Майя (к северу от Памплоны) и Ронсеваль (к северо-востоку от Памплоны) были слабо защищены. Прорвавшись через перевал Майя, д'Эрлон должен был идти по долине Бастан и захватить перевал Велат к северу от Памплоны. Захватив перевал Ронсеваль, Клозель и Рей должны были идти на юго-запад в направлении Памплоны. Но продовольствия у Сульта было только на 4 дня. Перевал Майя обороняла 2-я дивизия Стюарта, который решил, что атаки не будет, и оставил основные силы в долине. Когда французы начали атаку, британским войскам пришлось подняться из долины на перевал. Когда они сумели подняться, там уже были 10 тыс. французов д'Эрлона, уничтоживших боевое охранение. 4 тыс. британцев попытались отбить перевал, но потерпели неудачу. Но узость прохода помогала англичанам сдержать превосходящие силы противника. В 2 часа дня Стюарт отвёл свои войска на вторую позицию. В 3 часа с запада прибыли части дивизии Рамсея, которые ударили д'Эрлону во фланг. Британцы потеряли 1610 человек из 6 тыс. и 4 орудия, а французы — 2100 человек из 20 900. Д'Эрлон преследовал отступавших британцев очень осторожно и 26 июля прошел только 10 км. Коул удерживал Ронсевальское ущелье с 11 тыс. человек до 5 часов вечера, когда землю покрыл густой туман. Союзники потеряли 350 человек, а французы Клозеля — около 530 человек из 36 тыс. Опасаясь обхода с правого фланга, Коул отступил к Памплоне. Когда появился Пиктон со своей 3-й дивизией в 6 тыс. человек, Коул убедил его также отступить. Но из-за тумана англичане не заметили бегства англичан вплоть до утра. Корпус Рея попытался использовать другой путь через горы, но заблудился и ходил кругами. 27 июля французы под личным командованием Сульта продолжили наступление с Ронсевальского перевала и остановились в 16 км от Памплоны. Но британцы и португальцы под командованием Пиктона заняли сильную оборонительную позицию у деревни Сорорен к северу от Памплоны. 27 июля Веллингтон прибыл под Памплону, приказав дивизии Пака присоединиться к Коулу и Пиктону. Сульт же решил дождаться запоздавшего корпуса Рэя. 28 июля 36 тыс. солдат Сульта безуспешно пытались одолеть 24 тыс. союзных войск недалеко от Памплоны. Союзники потеряли 2652 человека, потери французов были более значительными. Веллингтон отвёл корпус Роланда Хилла, блокирующий д'Эрлона, в сторону Сорорена, а д'Эрлон так и не смог добраться до Сорорена, чтобы помочь Сульту. Когда утром 29 июля кавалерия д'Эрлона установила контакт с Сультом, маршал решил двинуться на север, а не отступать на северо-восток к Ронсевалю. Утром 30 июля солдаты Сульта отступали с востока на запад через британский фронт. Получив в подкрепление дивизию Рамсея, Веллингтон приказал атаковать. В ожесточенном бою французов удалось оттеснить от Сорорена. Британцы потеряли 538 человек, французы потеряли больше. Отрезанная внезапным британским наступлением, дивизия Фуа отступила через перевал Ронсеваль на северо-восток. К Фуа присоединились остатки дивизий Рея и Клозеля, что в итоге составило около 12 тыс. человек. Другая часть французской армии под командованием д'Эрлона отступила на север, оттеснив войска Хилла. 30 июля в Беунсе дивизия Аббе потеряла 750 человек, в то время как потери союзников составили 1056 человек, в том числе 156 британцев и 900 португальцев.

Вместо того чтобы отступать через перевал Майя, как ожидал Веллингтон, Сульт пошел на север вверх по долине реки Бидасоа. В Янси часть испанского подразделения генерал-майора Франсиско де Лонги (1783–1831) заблокировала ключевой мост. В течение двух часов, без поддержки остальной дивизии, батальон 2-го Астурийского полка удерживал весь корпус д'Эрлона. Наконец, пять французских батальонов штурмом завладели мостом, и побеждённая армия Сульта пересекла его. Лёгкая дивизия фон Альтена прибыла из Лейцы и открыла сверху огонь по ущелью, вызвав хаос во французской колонне. Сульт, чья голодная армия быстро превращалась в толпу мародеров, пошёл на северо-восток через Эчалар и достиг французской границы 2 августа. Французы потеряли около 300 человек, а их преследователи — 368. Еще более тысячи французских раненых были оставлены и захвачены союзниками в плен.

Сульт не смог снять осаду ни Сан-Себастьяна, ни Памплоны, потерял около 13 тыс. человек (1313 убитыми, 8582 ранеными и 2702 пленными), в том числе 423 офицера из 1318, и с деморализованной армией отступил во Францию. Веллингтон потерял около 7 тыс. человек. Причина поражения Сульта заключалась в том, что он значительно переоценил свои силы и возможности для деблокады Сан-Себастьяна и Памплоны. Наступление в условиях пересеченной горной местности, где меньшие силы могли достаточно долго сдерживать превосходящего по численности неприятеля, требовало значительного времени. Но у Сульта времени не было, так как из-за трудностей с логистикой он имел запасов продовольствия для своей армии всего на четыре дня. В этих условиях французам лучше было бы предоставить гарнизоны Памплоны и Сен-Себастьяна своей судьбе, надеясь, что они еще какое-то время смогут сковывать силы союзников, и занять оборонительные позиции в Пиренеях, чтобы попытаться отразить вторжение Веллингтона во Францию. Веллингтон же смог достаточно быстро перебросить основные силы на участки французского наступления и разбить противника, практически истощившего запасы продовольствия.

Битва при Куортане, у шведов называемая сражением при Руоне, произошла между русской армией генерал-лейтенанта графа Николая Михайловича Каменского, насчитывавшей 11 тыс. человек при 58 орудиях, и шведской армией фельдмаршала графа Вильгельма Морица Клингспора (1744–1814), насчитывавшей 10 тыс. человек, включая 3 тыс. ополченцев (вооруженных крестьян), и 30 орудий. 19/31 августа Каменский подошёл к Куортане, преследуя отступавших шведов. Главные силы шведской армии занимали укреплённую позицию, имея перед фронтом озеро Нисо и болотистую речку. Правый фланг примыкал к большому Куортанскому озеру, левый упирался в густой лес и был усилен земляным валом, редутами и засеками. Каменский выслал вперед авангард генерал-майора Якова Петровича Кульнева. За ним двигался отряд полковника Ивана Матвеевича Эриксона (1758–1811), а затем уже главные силы. В обход озера Куортане был направлен небольшой отряд генерал-майора Кирилла Фёдоровича Казачковского (1760–1829) (1 батальон, 1 эскадрон), а к левому флангу позиции должен был выйти подполковник Фёдор Алексеевич Луков (1761–1813) с 1 пехотным полком и полуэскадроном. Вечером 19 августа Кульнев захватил мост у Руона, но был отбит огнём шведских батарей, а мост сожжён. Ночью подошли главные силы русских. Каменский, основываясь на советах своего предшественника генерал-лейтенанта Николая Николаевича Раевского (1771–1829), решил атаковать левый фланг шведов, выделив для этого восемь батальонов Раевского. С фронта должен был атаковать Кульнев с 3 батальонами. Остальные 3 батальона остались в резерве на большой дороге.

Схема сражения при Куортане

В 10 часов утра 1 сентября Каменский начал атаку. Раевский двигался медленно из-за густого леса. Выйдя к 2 часам дня к деревне Хероя, он начал развёртываться против левого фланга шведской позиции, но был отражен картечью. Шведы, заметив изолированное положение обходной колонны, подтянули резервы и часть сил с правого фланга, атаковали Раевского, стремясь отрезать его от главных сил. Тот с трудом отражал атаки. Каменский выслал на подмогу два эскадрона, а затем часть пехоты Кульнева и 2 батальона резерва. С прибытием подкреплений, уже в сумерках, Раевский перешел в наступление, ударом в штыки опрокинул шведов и преследовал их до главной позиции. Ночь прекратила бой. Клингспор, узнав о движении отрядов Лукова и Казачковского, предпочел, оставив пикеты для поддержания бивачных огней, ночью отступить к селению Сальми. Но и Каменский собирался отступить, не считая себя достаточно сильным для новой атаки. Но, узнав о шведском отступлении, утром занял шведский лагерь, а Кульневу с авангардом и подошедшему отряду Лукова поручил преследование. Шведы пытались удержаться на позиции у Сальми, но были опрокинуты Кульневым и отступили к городу Вааса.

Русские потеряли в сражении 845 человек (128 убитыми, 648 ранеными, 51 пленными, и еще 18 офицеров было убито или ранено), шведы — 680 человек (170 убитыми, 400 ранеными, 110 пленными). В результате победы при Куортане русская армия перехватила инициативу. Шведская армия начала отступление.

Сражение при Иденсальми произошло между русским корпусом генерал-лейтенанта Николая Алексеевича Тучкова 1-го (1765–1812) (5,8 тыс. человек, 17 орудий, участвовали в бою до 2 тыс. человек) и 5-й шведской бригадой полковника графа Юхана Августа Сандельса (1764–1831) (4 тыс. человек, 12 орудий, участвовали в бою 1,8 тыс. человек). Главнокомандующий русскими войсками в Финляндии генерал от инфантерии граф Буксгевден предписал Тучкову двинуться из Куопио через Иденсальми по дороге на Улеаборг, чтобы облегчить главным силам русской армии под начальством генерал-лейтенанта графа Николая Михайловича Каменского наступление против главных сил шведов, расположенных близ Химанго, на дороге между Улеаборгом и Гамлекарлебю. Тучков должен был атаковать бригаду Сандельса, занимавшую сильную позицию у Иденсальми. Ее фронт был прикрыт проливом между двумя озёрами (Поровеси и Исо-И), обеспечивавшими фланги позиции. Путь к позиции проходил через пролив по единственному мосту у деревни Кольонвирта, подготовленному шведами к уничтожению. Фронт позиции был усилен двумя линиями укреплений, а перед мостом находились конные посты. У Тучкова было 8 батальонов, 5 эскадронов и 3 сотни казаков. Авангардом командовал генерал-майор князь Михаил Петрович Долгоруков (1780–1808).

Юхан Август Сандельс командует шведскими войсками в битве против наступающих русских. Гравюра XIX в.

Шведов атаковал русский авангард, еще до подхода главных сил. В полдень казаки авангарда, поддержанные двумя ротами егерей, оттеснили за пролив шведские аванпосты, но не успели захватить мост, который шведы повредили. Рота русских сапёров исправила мост под огнём неприятеля, после чего 4-й егерский полк, перейдя через мост, штыковой атакой взял первую линию укреплений. Долгоруков бросил ему на помощь Тенгинский и Навагинский полки и атаковал вторую линию укреплений. 4-й егерский полк ворвался на шведские батареи, но Садельс контратакой отбросил русских обратно за пролив.

Заметив отступление авангарда, Долгоруков бросился вперед, чтобы восстановить порядок, но тут же был убит ядром. Его сослуживец генерал-майор Иван Петрович Липранди вспоминал: «Князь был в сюртуке нараспашку… На шее Георгиевский крест, сабля под сюртуком… Был прекрасный осенний день. Шли под гору довольно шибко, князь — по самой оконечности левой стороны дороги. Ядра были довольно часты. Вдруг мы услыхали удар ядра и в то же время падение князя в яму… Граф Толстой и я мгновенно бросились за ним… Он лежал на спине. Прекрасное лицо его не изменилось. Трехфунтовое ядро ударило в локоть правой руки и пронизало его стан. Он был бездыханен…» Прибытие Тучкова с Ревельским и Азовским полками и с артиллерией спасло авангард от полного уничтожения и остановило шведов у моста.

Потери русских составили 774 человека (в том числе 2 генерала, 28 офицеров), включая 221 убитого (в том числе 1 генерал-майор), 479 раненых (в том числе 1 генерал-майор), 74 пленных (в том числе 2 офицера). Шведы потеряли 316 человек (в том числе 18 офицеров), включая 36 убитых (в том числе 2 офицера) и 280 раненых (в том числе 16 офицеров). Это была последняя победа шведов в Финляндии.

Экмюльская битва произошла 21–22 апреля 1809 года между французской армией Наполеона, насчитывавшей 70 тыс. человек, и австрийской армией фельдмаршала эрцгерцога Карла (1771–1847), насчитывавшей 78 тыс. человек, у местечка Экмюль в Баварии. Предполагая, что большая часть австрийской армии была развернута так, чтобы защитить Вену, 20 апреля 1809 года Наполеон двинулся на юго-запад. В результате армии столкнулись в битве под Абенсбергом, которая завершилась победой французов и их союзников. Два корпуса были отведены эрцгерцогом Карлом на север и сформировали девятимильную оборонную линию. 20 апреля австрийцы захватили Регенсбург с важным мостом через Дунай, что позволило Карлу восстановить контакт со своим правым крылом, который был до этого момента отделён от основной австрийской армии Дунаем. 21 апреля австрийский авангард генерала кавалерии имперского князя Франца фон Орсини-Розенберга (1761–1832) столкнулся с французской кавалерией. Наполеон со своей армией прибыл на поле боя 22 апреля.

Наполеон под Регенсбургом. Картина XIX в.

С рассветом войска Даву выстроились в боевой порядок. Левый фланг держала дивизия Фриана, дивизия дивизионного генерала графа Луи Ле Блона Сент-Илера (1766–1809) находилась в центре, а правый фланг составлял корпус маршала Франсуа Жозеф Лефевра, герцога Данцигского (1755–1820). Кавалерийские части Монбрена оставались в резерве. Эрцгерцог Карл планировал начать атаку в час дня. Его первая группировка в 40 тыс. солдат имела две задачи: корпус Розенберга — разбить Даву, корпус фельдмаршал-лейтенанта князя Фридриха Франца Ксаверия Гогенцоллерна-Гехингенского (1757–1844) — сдерживать подкрепления французов из Ландсхута. Вторая группировка, состоящая из 38 тыс. солдат Коловрата, должна была ударить во фланг Даву.

Корпус Коловрата приближался к левому флангу французов, и Даву послал туда кавалерию Монбрена. Около 12 часов дня показался французский авангард дивизионного генерала Жозефа Доминика Рене Вандама (1770–1830), состоявший из вюртембержцев, которые смогли захватить замок в Экмюле. Пока вся артиллерия Розенберга била по Наполеону, центр Сент-Ильера атаковал центр Розенберга. Баварская пехота Лефевра поддержала атаку на Экмюль, а дивизия Гюдена смогла прорвать фронт австрийцев чуть севернее. Пока Даву сдерживал Розенберга, Наполеон нанес поражение корпусу Гогенцоллерна. Карл не решился ввести в бой корпуса Коловрата и генерала кавалерии князя Лихтенштейна и начал отступать к Регенсбургу. Для прикрытия отхода Розенберга Карл бросил кавалерию на север, но там она столкнулась с двумя дивизиями тяжелой кавалерии под командованием дивизионных генералов Этьена Мари Антуана Шампьон де Нансути (1768–1815) и графа Раймона Гаспара де Бонарди де Сен-Сюльписа (1761–1835) и потерпела поражение. После этого пехота начала в беспорядке отступать. Однако Карл избежал полного разгрома, так как смог переправиться через Дунай в Регенсбурге. Это не дало осуществиться плану Наполеона зажать австрийскую армию между Дунаем и корпусом Даву.

Потери французов составили около 6 тыс. человек, потери австрийцев — около 12 тыс.

Сражение произошло 21–22 мая 1809 года между французской армией Наполеона (77 тыс. человек, включая 10 тыс. кавалеристов) и австрийской армией эрцгерцога Карла (98 250 человек, в том числе 14 250 кавалеристов) на острове Лобау, Вена. 13 мая 1809 года Наполеон вошёл в Вену, но удержать ее не смог. Австрийцы взорвали все мосты в столице и жёстко держали их под прицелом мощных батарей, так что форсировать Дунай в Вене было невозможно. Узнав о подходе значительных сил австрийцев, Наполеон решил форсировать Дунай до подхода австрийской армии в районе острова Лобау, к югу от Вены, и неожиданно напасть на неприятеля. Французские войска должны были построить несколько мостов, переправиться через Дунай и внезапным фронтальным ударом разбить неприятеля. Саперы успели в ночь с 19 на 20 мая перекинуть несколько мостов через Дунай. В полдень 20 мая французская армия начала переправу. К вечеру 20 мая французы сумели переправить на левый берег Дуная 24–30 тыс. человек при 60 орудиях и захватить Асперн и Эсслинг. Карл находился недалеко, но не спешил нападать на Наполеона.

Эрцгерцог Карл, герцог Тешенский, со своим штабом в битве при Асперне и Эсслинге. Художник Й.П. Крафт. 1820 г.

Французская армия состояла из императорской гвардии под личным руководством Наполеона, корпусов Ланна, Массены и резервного кавалерийского корпуса Бессьера. Ланн атаковал Асперн, а Массена — Эслинг. Кавалерия Бессьера располагалась в центре. Австрийская армия состояла из корпусов фельдмаршал-лейтенанта барона Иоганна фон Хиллера (1754–1819), генерала от кавалерии графа Генриха фон Беллегарда (1757–1845), князя Гогенцоллерна-Гехингенского, Розенберга и резервного кавалерийского корпуса Лихтенштейна. Корпуса Хиллера и Беллегарда сражались у Асперна, а корпус Розенберга — у Эсслинга. Корпус Лихтенштейна находился в центре, готовый атаковать французскую кавалерию, если та вступит в дело.

Когда утром 21 мая примерно 40–45 тыс. французов собрались на левом берегу, Карл приказал артиллерии открыть огонь по мостам. Некоторые мосты были повреждены, а потом снесены бурными водами разлившегося Дуная. Среди них был и главный мост, что затруднило переправу французов с острова Лобау. Австрийцы после ожесточенного боя отбили Асперн, но Эсслинг, обороной которого руководил дивизионный генерал граф Жан Буде (1769–1809), им с ходу отбить не удалось. Французы, в свою очередь, несколько раз пытались вновь захватить Асперн, но, несмотря на большие потери, не смогли этого сделать. Наполеон приказал Бессьеру атаковать и отбить батареи. Но их прикрыла легкая кавалерия Лихтенштейна и дала австрийцам время увезти батареи. Затем Бессьер наткнулся на каре Гогенцоллерна и вынужден был отступить с большими потерями. Утром 22 мая Наполеон вместе с подкреплениями переправился на левый берег Дуная и сумел собрать в Эсслинге до 77 тыс. солдат при 152 орудиях. У Карла было 98 тыс. человек при 288 орудиях. Наполеон начал штурм Асперна, который 10 раз переходил из рук в руки. Под Эсслингом тоже продолжались бои. Взяв Асперн, император рассчитывал прорвать центр австрийской позиции. Австрийцы было дрогнули, но тут на поле боя появился сам эрцгерцог Карл и со знаменем в руках возглавил контратаку переброшенных из резерва элитных гренадерских батальонов. Австрийская артиллерия доминировала на поле боя, выпустив за сражение 53 тыс. снарядов по сравнению с 24 300 со стороны французов. Французов удалось отбросить, а возглавлявший их маршал Ланн был смертельно ранен (ему оторвало ядром правую ногу). Потеря Ланна была особенно тяжела для Наполеона, и не только потому, что тот был его близким другом. Ланн был одним из немногих маршалов, способных к успешному самостоятельному командованию, уступая в этом отношении только Даву. В это время главный мост вновь был разрушен, что затруднило французам подвоз подкреплений и боеприпасов. С наступлением темноты Наполеон приказал вернуться на остров Лобау. Отступлением руководил Массена, и оно прошло достаточно успешно. Уставшие австрийцы, у которых, как и у французов, заканчивались боеприпасы, не преследовали неприятеля. На преследовании настаивал Хиллер, но Карл запретил ему преследование. Из-за этого спора Хиллер покинул армию под предлогом болезни. Это было первым поражением Наполеона в генеральном сражении. Оно было обусловлено двукратным превосходством австрийцев в артиллерии. Однако армия Наполеона не была разбита и сохранила боеспособность, что позволило ей вскоре взять реванш в битве при Ваграме. В бюллетене, выпущенном после сражения, Наполеон охарактеризовал битву при Асперне и Эсслинге как новый памятник непоколебимой стойкости французской армии. Император Франц I (1768–1835), узнав о победе, писал своему брату эрцгерцогу Карлу: «Вам было суждено первым прервать 15-летнее военное счастье гордого противника. Вы, дорогой моему сердцу брат, Вы — первая опора моего трона, Вы — спаситель Отечества, которое будет вечно благодарить Вас, как монарха, и благословлять». Победа стала результатом реформ австрийской армии, осуществленной эрцгерцогом Карлом. Значительно повысилась эффективность австрийской артиллерии, а пехота освоила действия в рассыпном строю. Поражение Наполеона при Асперне и Эсслинге усилило угрозы выступления Пруссии на стороне Австрии.

Потери французов составили около 5000 убитыми, включая 3 генералов, 24 тыс. ранеными, включая 24 генерала, 3000 пленными и 3 орудия. Австрийцы потерял 5200 убитыми, 22 900 ранеными, включая 13 генералов, и 700 пленными.

Сражение произошло между французской армией Наполеона (160 тыс. человек, 584 орудия) и австрийской армией эрцгерцога Карла (154 тыс. человек, включая корпус эрцгерцога Иоганна, 452 орудия) вблизи селения Ваграм у острова Лобау. После поражения при Асперне и Эсслинге Наполеон усилился баварскими отрядами и не участвовавшим в этом сражении корпусом Даву. Император собирался вновь переправиться через Дунай. Армия Карла занимала позиции на высотах за рекой Руссбах. 3 июля эрцгерцог Карл решил не вступать в бой с Наполеоном у Дуная и отступил на возвышенность с видом на Мархфельд. Первоначальный план по размещению 16 редутов у Дуная и ведению там боя с противником был отменён. Вместо этого Карл занял высоты Бизамберга и плато Ваграм за рекой Руссбах, охраняя пути отступления в Богемию и Моравию и заняв выгодную стратегическую позицию. Хотя армия была недостаточно сильна, чтобы занять обе позиции, и на новой позиции не было земляных укреплений, Карл полагал, что, поскольку две высоты расположены под углом друг к другу, атакующие французы окажутся между двух клещей. Эрцгерцог также учитывал, что пересечённая лесистая местность в непосредственной близости от Дуная была хорошо приспособлена для ведения боя в рассыпном строю, которым австрийцы все еще владели хуже, чем французы. Осторожный Карл не хотел рисковать и размещать свои войска непосредственно у Дуная, зная, что их будет трудно вывести оттуда в случае отступления. Он также планировал не сталкиваться с противником на равнинах Мархфельда, идеальной местности для кавалерии, где численно превосходящая французская конница могла одержать верх.

4 июля разведка доложила Карлу, что французы ослабили свои позиции в Прессбурге, что было явным признаком того, что противник начнёт наступление в ближайшее время. В 7.00 4 июля Карл написал письмо эрцгерцогу Иоганну, чья резервная армия находилась недалеко от Прессбурга. Он сообщил брату, что битва неизбежна и что она «решит судьбу нашей династии», приказав ему идти на соединение с главной армией, оставив «весь обоз и снаряжение». По воле случая из-за непогоды доставка письма задержалась, и оно дошло до эрцгерцога Иоганна только через 23 часа.

Французам удалось втайне построить мосты от Лобау. Переправа началась в 9 часов вечера 4 июля под прикрытием 120 орудий, а 5 июля основные части Великой армии развернулись на Мархфельдской равнине. Переправа, для которой французы широко использовали не только мосты, но и лодки, застала австрийцев врасплох. Карл еще не успел собрать все свои силы и ожидал подхода корпуса эрцгерцога Фридриха. К полудню французы заняли всю территорию вокруг Асперна и Эсслинга. Маршал Массена наступал на левом фланге, маршал Бернадот, дивизионные генералы — вице-король Италии, пасынок Наполеона Эжен де Богарне (1781–1824) и маршал граф Николя Шарль Удино (1767–1847) — в центре, а маршал Даву на правом фланге при поддержке двух кавалерийских бригад, прикрывавших правый фланг. Около 18 часов Наполеон приказал атаковать австрийский центр — корпуса Беллегарда и Гогенцоллерна за Русбахом. Эта атака закончилась неудачей. Сначала австрийцев отбросили от Ваграма, но затем Карл бросил сюда резервы и организовал контратаку, в результате которой французов, понесших большие потери, оттеснили на исходные позиции. 6 июля Карл решил дать сражение французам. В 4 часа утра австрийцы под прикрытием тумана перешли в наступление. Наполеон тоже приказал своим войскам идти в атаку. В 7 часов утра австрийцы развернули свою артиллерию и открыли огонь. Французская артиллерия ответила. В 10 часов утра правый фланг австрийцев двинулся вперёд и отрезал французов от мостов на Дунае, почти сломив левый фланг Наполеона. Но наступление против правого фланга французов провалилось. Наполеон предпринял кавалерийскую атаку, которая временно остановила австрийское наступление. Затем он перебросил корпус Массены, чтобы стабилизировать левый фланг, и установил большую батарею, которая обстреливала правый фланг и центр австрийцев. К 12 часам Наполеон сосредоточил в центре 45 тыс. солдат с 104 орудиями под командованием дивизионного генерала Жака Макдональда (1765–1840). Ход сражения изменился, и император начал наступление по всей линии фронта. В 13 часов маршал Даву перешёл в наступление. Примерно через час корпус Даву взошёл на Нойзидельские высоты, обойдя австрийский левый фланг и сделав позицию Карла непригодной для обороны. Тогда же Наполеон приказал Макдональду атаковать. Французы ударили из 104 орудий и пошли в атаку плотным строем. Австрийцы встретили французов сильным ружейным огнём. Французы, захватив левый фланг австрийцев, начали развивать наступление в центре, хотя и несли большие потери. Эрцгерцог Карл, увидев, что французы подтягивают свои резервы и что Нойзидельские высоты австрийцы взять не смогут, в 3 часа дня дал приказ к отступлению. Около 4 часов на поле боя появился эрцгерцог Иоганн с 13 тыс. человек. Но увидев, что австрийцы отступают, он не рискнул атаковать.

Ваграмская битва. Гравюра первой пол. XIX в.

К 9 часам вечера сражение закончилось. Австрийская армия потерпела поражение, но не была разгромлена. Уже через 4 дня после сражения Карл запросил мира после того как 10 июля 1809 года французы догнали австрийцев в Цнайме и атаковали их, но атака была отбита. 12 июля перемирие вступило в силу. 14 октября 1809 года был подписан Шёнбруннский мирный договор между Австрией и Францией. Австрия лишилась выхода к Адриатическому морю и обязалась передать Франции часть Каринтии и Хорватии. Франция получила графство Гёрц (Горица), Истрию с Триестом, Крайну, Фиуме (Риеку), из которых Наполеон создал Иллирийские провинции во главе с маршалом Огюстом Фредериком Луи Мармоном (1774–1852), ставшим герцогом Рагузским. К герцогству Варшавскому перешла Западная Галиция, к Баварии — Тироль и Зальцбургская область, к России — Тарнопольский округ, хотя ее участие в войне свелось к нескольким пограничным стычкам с несколькими десятками убитых и раненых, причем российские потери убитыми составили только 8 человек. Император Александр I втайне надеялся на австрийскую победу и активных действий не предпринимал. Всего Австрия лишилась примерно 100 тыс. кв. км с 3,5 млн населения, уплатила 75 млн гульденов контрибуции, не считая стоимости содержания французской армии до выхода её из пределов страны. Численность австрийской армии была ограничена 150 тыс. человек.

Потери французов составили 27 500 убитыми и ранеными, включая 18 генералов, и 6354 пропавшими без вести, а также 12 знамён и 11 орудий. По другим данным, французы потеряли 5 генералов, 238 офицеров и 7 тыс. солдат убитыми, 37 генералов, 883 офицера и более 25 тыс. солдат были ранены, а 4 тыс. солдат и офицеров попали в плен. Потери австрийцев составили 33 750 убитыми и ранеными, включая 4 убитых и 8 раненых генералов, 7500 пленными, а также 1 знамя и 9 орудий. По другим данным, к вечеру 11 июля по сравнению с утром 5 июля численность австрийской армии, считая войска эрцгерцога Иоганна, уменьшилась на 51 626 человек. Но это уменьшение произошло также за счет битвы при Цнайме, где австрийцы потеряли до 6 тыс. человек, и большого числа более мелких стычек. Часть этих людей отстали при отступлении, но потом вернулись в строй. Из 1200 французских гвардейцев всех родов войск, раненых при Ваграме, половина смогла вернуться в строй в течение нескольких дней, и только 145 человек умерли от ран. В пехоте смертность от ран была гораздо выше. Большинство раненых с обеих сторон были поражены пушечным огнём, который приводил к ужасным травмам, часто требовавшим ампутации. Шок от операции, проводившейся без наркоза, большая потеря крови, плохой уход и риск заражения приводили к тому, что шансы выжить после ампутации были невелики.

Бой под Салтановкой произошел 23 (11) июля 1812 года между русским корпусом генерал-лейтенанта Н.Н. Раевского и французским корпусом маршала Даву. У Раевского было от 17 до 20 тыс. человек и 90 орудий, а у Даву — 22 тыс. пехотинцев и 6 тыс. кавалеристов, из которых в бою участвовало только 21,5 тыс., и 55 орудий. 2-я русская армия Багратиона, к которой принадлежал корпус Раевского, в это время шла на соединение с 1-й армией Барклая-де-Толли, рассчитывая встретиться с ней в Витебске. Даву со своим корпусом вел параллельное преследование Багратиона, отрезая ему пути к 1-й армии. Багратион вошел в Бобруйск и собирался двигаться на соединение с Барклаем через Могилев и Оршу, выйдя к Старому Быхову, но Могилев уже занял Даву, который, однако, не знал о местоположении Багратиона. Французский маршал занял оборонительную позицию у деревни Салтановка, в 10 км вниз по Днепру от Могилева. Багратион приказал Раевскому атаковать французов и занять Могилев. В случае успеха русские прорвались бы на прямую дорогу к Витебску или же на хорошую Смоленскую дорогу в Орше. С фронта позицию у Салтановки защищал ручей в глубоком овраге, через который по большой дороге была построена плотина из наваленных деревьев и настлан мост. С востока протекал Днепр; местность, прилегающая к реке, была заболоченной и непроходимой для войск. На западе левый фланг французской позиции прикрывался лесом. Плотины и мосты были либо сломаны, либо забаррикадированы французами.

Подвиг солдат генерала Н.Н. Раевского под Салтановкой.

Художник Н.С. Самокиш. 1912 г.

На рассвете 23 июля Раевский атаковал силами двух егерских полков 12-й пехотной дивизии генерал-майора Петра Михайловича Колюбакина (1763 — после 1849). Французов удалось оттеснить за плотину, но взять плотину русские не смогли. Французские батареи на высотах за оврагом наносили противнику чувствительные потери. Французский офицер барон Жиро так описал начало боя: «Мы вдруг увидали выходящими из лесу, и сразу в несколько местах, весьма близких друг от друга, головы колонн, идущих сомкнутыми рядами, и казалось, что они решились перейти овраг, чтобы добраться до нас. Они были встречены таким сильным артиллерийским огнём и такой пальбой из ружей, что должны были остановиться и дать себя таким образом громить картечью и расстреливать, не двигаясь с места, в продолжение нескольких минут. В этом случае в первый раз пришлось нам признать, что русские действительно были, как говорили про них, стены, которые нужно было разрушить. Русский солдат в самом деле превосходно выдерживает огонь, и легче уничтожить его, чем заставить отступить».

Раевский поручил 26-й дивизии генерал-майора Ивана Федоровича Паскевича (1782–1856) обойти позицию французов слева по лесным тропам, сам же он намеревался одновременно напасть с основными силами по дороге вдоль Днепра. Паскевич занял деревню Фатово, но был опрокинут внезапной атакой четырех французских батальонов. Раевский же атаковал тремя полками. Смоленский пехотный полк должен был овладеть плотиной. 6-й и 42-й егерские полки в рассыпном строю обеспечивали его с флангов. Колонну Смоленского полка в правый фланг контратаковал батальон 85-го французского полка. Раевский, лично командовавший Смоленским пехотным полком, был ранен картечью в грудь, но остался в строю и возглавил атаку, отбросившую французский батальон за ручей. Журналисты того времени придумали легенду, будто бы в этой атаке Раевский вел с собой двух своих сыновей, младшему из которых было 11 лет. Но на самом деле генерал никогда такого не говорил, а указывал, что во время атаки рядом с ним были только адъютанты и ординарцы. В ночь на 24 июля Раевский отошёл от Салтановки к Дашковке, оставив сильный арьергард. Французский офицер Брандт так описал завершение боя: «Офицеры, участвовавшие в сражении, утверждали с уверенностью, что русские были гораздо сильнее, и что, обойдя правый французский фланг, они поставили бы армию в критическое положение. Этого опасались ежеминутно. Сам маршал и другие генералы вообще полагали, что русские воспользуются именно так своим численным перевесом. Даву действительно слишком разбросал свои силы и, наверное, не в состоянии был бы выдержать хорошо направленную атаку противника… Преувеличенное донесение генерала Паскевича, командовавшего левым флангом русских и полагавшего видеть против себя 20 тысяч человек, равно и мнение самого Багратиона о больших силах противника, наконец опасение, что армия короля Жерома подоспеет во время его предприятия и атакует его с тыла — все это вместе могло быть причиною нерешительности русских». Багратион убедился, что к Могилеву ему не пробиться. 25 июля армия Багратиона переправилась через Днепр у села Новый Быхов (ниже Быхова по течению Днепра), где был возведен мост, и двинулась к Смоленску. Корпус Раевского 26 июля оставил Дашковку и переправился через Днепр. Даву его не преследовал.

Раевский дал наиболее точное описание сражения в рапорте Багратиону от 1 августа (20 июля): «Прибыв к деревне Дашковка 10 числа июля месяца, едва успел я расположиться со вверенным мне корпусом, как получил известие, что неприятель в больших силах кавалерии и пехоты принуждает к отступлению мои аванпосты, находящиеся тогда от меня в 8-ми верстах в малом расстоянии от деревни Солтановки. Я приказал им отступать и наводить на мою позицию, но оной остановился при деревне Новоселках. 11 числа, получив приказание… атаковать неприятеля, выступил я со вверенным мне корпусом и встретил его, идущего на меня с таковым же намерением по сю сторону деревни Новоселки… Васильчиков, командовавший моим авангардом, который в сей день оказал храбрость солдата и искусство опытного генерала, встретя его, принудил немедленно к отступлению. Тщетно он подкреплялся, но был беспрерывно опрокидыван и преследован до деревни Солтановки, где у них была позиция, природою и искусством укрепленная.

Стремление войск наших при сем преследовании было столь велико, что, несмотря на тройной картечный и перекрестный огонь и ружейный засевшего неприятеля в деревне, стрелки авангарда перебежали плотину и деревню и уже касались вершины горы, но будучи встречены превосходными силами принуждены были отступить на сию сторону пруда. Между тем, прибывши с моим корпусом к сему месту и видя невозможность форсировать неприятеля в одном сем пункте и также опасаясь, чтоб оный не атаковал меня внезапно в левый фланг, что по густоте [леса в] дефиле ему удобно сделать можно было, отрядил я Паскевича… с 26-ю дивизиею по дороге влево, дабы он старался обойти неприятеля. Предвидение мое исполнилось, ибо он встретил его, уже идущего ко мне с сим же намерением, но Паскевичу атаковать его и опрокинуть было единственное действие. Сражение сие продолжалось в густом лесу, так что мне сил неприятельских открыть было невозможно, почему надеялся я, что действием сего обхода я успею завладеть неприятельскою позициею, и ожидал только малейшего успеха Паскевича, чтобы колоннами идти на штыках чрез плотину и атаковать их позицию. Между тем выгодное положение их артиллерии наносило нам много вреда, и единая храбрость и усердие российских войск могли противоборствовать сим их выгодам. Подбитые наши пушки переменялись новыми, убитые и раненые люди заменялись здоровыми и наносили большой вред неприятелю. Храбрый господин полковник Глебов с 6-м и 42-м егерскими полками удерживали место противу неприятеля, который под прикрытием своих батарей и крутизны нашего берега переходил чрез болота в большом числе и силился согнать нас с нашего места; но намерение его всегда обращалось ему во вред. Между тем Паскевич, два раза опрокидывая штыками неприятеля с неимоверною храбростию, принужден был отступать к своим резервам по причине усиливающегося неприятеля беспрерывными подкреплениями. Я ж, услыша при последней его атаке, что огонь наш подвигается вперед, и считая сию минуту решительною, став с Васильчиковым и всеми мне принадлежащими штаб— и обер-офицерами в первых рядах колонны, составленной из Смоленского пехотного полка, пошел к плотине. Сей полк, отвечая всегдашней его славе, шел без выстрела с примкнутыми штыками, несмотря на сильный неприятельский огонь, с неимоверною храбростию. Но подойдя к плотине, нашел под вышеписанной крутизной сильную колонну неприятельскую. Тогда уже оставалось мне обратить мое стремление на оную. Цепь стрелков егерских, видя меня, идущего вперед, единым же движением бросилась совокупно с моей колонной на неприятельскую, которая вся тотчас была уничтожена. При сей атаке полковой командир полковник Рылеев, отличивши себя необыкновенной храбростью, получил в ногу жестокую рану, а майор Шевелев убит; находившийся при мне штабс-ротмистр Маслов тяжело ранен и упал замертво, как и многие, меня окружавшие.

Между тем, получа от Паскевича известие, что он по причине крепкого места, подобно моему, и превосходного неприятеля не может успеть в своем намерении; и узнав же чрез пленных, что все силы фельдмаршала Давуста и Лефевра, состоящие из 5-ти дивизий, в его личном присутствии находились тут и что ожидали ежеминутно подкреплений из 3-х дивизий под командою фельдмаршала Мортье, и, получив приказание Вашего Сиятельства по сим же причинам и по наступающему вечеру оставить сию атаку, приказал я Васильчикову и. Паскевичу потихоньку отступать. Неприятель, сочтя оное отступление за поражение нас, бросился с стремительностию на орудия; но вскоре был выведен из заблуждения, ибо смертию многих заплатил за сию дерзость на штыках наших. С сей минуты отступление, деланное во всем порядке, не было обеспокоиваемо, как только малым числом стрелков. Я же между тем на всякий случай, устроив сильные батареи в удобном месте при деревне Новоселках, дабы принять там неприятеля, буде он покусится меня преследовать. Но сия предосторожность была лишняя, ибо он меня оставил, не доходя оной, и я отступил покойно на прежнюю мою позицию при деревне Дашковке. Единая храбрость и усердие российских войск могла избавить меня от истребления противо толико превосходного неприятеля и в толико невыгодном для меня месте. Я сам свидетель, как многие штаб—, обер— и унтер-офицеры, получа по две раны, перевязав оные, возвращались в сражение, как на пир. Не могу довольно похвалить храбрость и искусство артиллеристов; в сей день все были герои, чему свидетельствует превосходная противу нашей потеря неприятеля, которая Вашему Сиятельству известна чрез многие донесения…»

Раевский потерял 2584 человека, из них 564 убитыми. Потери Даву составили около 1200 убитых, раненых и пленных. В результате боя под Салтановкой место соединения армий Багратиона и Барклая было перенесено из Витебска в Смоленск. Хотя французы и одержали победу в бою под Салтановкой, но так и не смогли достичь своей цели — воспрепятствовать соединению армий Багратиона и Барклая и разбить армию Багратиона.

Бой под Островно вблизи Витебска произошел 25–27 (13–15) июля 1812 года между русскими войсками 1-й армии Барклая-де-Толли в составе 4-го пехотного корпуса генерал-лейтенанта графа Александра Ивановича Остермана-Толстого (1770–1857), 2-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Петра Петровича Коновницына (1764–1822) и 3-й кавалерийской дивизии генерал-майора графа Петра Петровича Палена (1777–1864) и французскими войсками корпусов маршала Мюрата и генерал-полковника конных егерей принца Эжена де Богарне. Русские войска насчитывали от 14 до 20 тыс. человек, французские — от 22 до 28 тыс. человек.

Барклай-де-Толли 23 июля достиг Витебска, где остановился, дожидаясь Багратиона. Он не знал, что Багратион не смог пробиться к Витебску и решил отступать на Смоленск. 25 июля к Витебску неожиданно подошли французы. Барклай выслал им навстречу корпус Остермана-Толстого. Находившиеся в арьергарде лейб-гвардии Гусарский и Нежинский драгунский полки наткнулись на французский разъезд и преследовали его до села Островно в 25 км западнее Витебска, но, не доходя 8 км до Островно, столкнулись с основными силами французского авангарда под руководством Мюрата, состоящими из гусарской 1-й дивизии дивизионного генерала барона Жан-Пьера Жозефа Брюйера (1772–1813) и 1-й кирасирской дивизии дивизионного генерала барона Сен-Жермена (1761–1835). 8-й гусарский полк французов разбил 2 эскадрона русских лейб-гусар и захватил в лесу 6 орудий конной артиллерии, следовавшей в упряжках за гусарами. Остерман ввел в бой нежинских драгун, а остальными войсками перекрыл дорогу на Витебск. Левый фланг русского авангарда упирался в болотистый лес, правый фланг прикрывался Двиной. Русская артиллерия обстреливала дорогу, нанося потери французской коннице. Мюрат вынужден был отступить и дождаться подхода пехоты. Французская артиллерия продолжала обстреливать 2 батальона русской пехоты, стоявшие по обеим сторонам дороги в каре. Подпоручик артиллерии 2-й батарейной роты 11-й артиллерийской бригады 11-й пехотной дивизии 4-го пехотного корпуса Гавриил Петрович Мешетич вспоминал: «В сие время выведен был один батальон пехоты из кустов, множество неприятельских орудий устремилось на него ядрами, целые ряды жестоко вырывались из фронта; когда было доложено графу Остерману-Толстому о напрасной убыли и потере людей, он, под березой стоя, нюхая табак, сказал: “Стоять и умирать”».

Бой под Островно. Гравюра А. Адама. 1816 г.

Бой продолжался в лесу. Французская конница не могла прорвать строй русской пехоты, а русские атаки отбивала французская артиллерия. Когда к Мюрату подошла 13-я пехотная дивизия дивизионного генерала барона Алексиса Жозефа Дельзона (1775–1812) из корпуса Богарне, он пустил её через лес в обход левого фланга русских. Остерман отступил к Витебску. 26 июля 3-я пехотная дивизия Коновницына и кирасирская дивизия сменили корпус Остермана-Толстого. К Мюрату подошёл весь корпус Богарне. Мюрат атаковал левый фланг русских, а Коновницын — левый фланг французов и оттеснил 84-й полк. Мюрат остановил русское наступление контратакой польских улан и оттеснил русских обратно в лес. На правом фланге продвижение французов сдерживала русская артиллерия и овраги, препятствовавшие действиям кавалерии. Барклай прислал на помощь арьергарду генерал-лейтенанта Николая Алексеевича Тучкова 1-го (1765–1812) с гренадерскою дивизией, который и принял командование над арьергардом. В 2 часа дня Наполеон лично принял командование над отрядом Мюрата и атакой опрокинул русских. Как вспоминал начальник штаба 1-й армии Ермолов: «Ни храбрость войск, ни самого генерала Коновницына бесстрашие не могли удержать их [французов]. Опрокинутые стрелки наши быстро отходили толпами. Генерал Коновницын, негодуя, что команду над войсками принял генерал Тучков, не заботился о восстановлении порядка, последний не внимал важности обстоятельств и потребной деятельности не оказывал. Я сделал им представление о необходимости вывести войска из замешательства и обратить к устройству». Коновницын же утверждал позднее: «Жаркое дело было 14 июля в 14 верстах от Витебска, неподалёку от корчмы Каковачи, где три дивизии и двадцать эскадронов конницы были атакованы тремя французскими корпусами. Дело сиё важно по несоразмерности с неприятельскими силами и было первое, где Бонапарт лично в первый раз в России был в деле предводителя войсками… Я целый день держал самого Наполеона, который хотел обедать в Витебске, но не попал и на ночь». Вечером 26 июля французы подошли к Витебску.

Узнав об отходе арьергарда, Барклай стянул все войска под Витебск и разрушил сообщение с правым берегом Двины. Он собирался дать сражение французам, задержать их продвижение и соединиться со 2-й армией Багратиона. 1-я армия заняла позиции за рекой Лучесой, упираясь правым флангом в Двину. Левый фланг был прикрыт лесом. Однако ранним утром 27 июля к Барклаю прибыл курьер от Багратиона с извещением, что 2-я армия движется к Смоленску. От пленных стало известно о появлении Наполеона, а это увеличивало риск, что 1-й армии придется столкнуться с основными силами Великой армии. Поэтому 1-я армия отошла на дорогу на Бабиновичи, готовясь идти к Смоленску. Барклай так объяснял свое решение: «В таких обстоятельствах не было никакой цели сражаться под Витебском: самая победа не принесла бы нам пользы, если бы, между тем, Даву занял Смоленск. Вступив в сражение, я, без всякой пользы, пожертвовал бы 20-ю или 25-ю тысячами человек, не имея способа, даже по одержании победы, преследовать неприятеля; ибо Даву, заняв Смоленск, пошел бы в тыл 1-й армии; а если бы я решился на него напасть, то Наполеон последовал бы за мною и я был бы окружен неприятельскими войсками. Единственное мое отступление, даже после победы, было бы направлено через Сураж к Велижу и, следовательно, я еще больше отдалился бы от 2-й армии. По всем сим соображениям решился я немедленно следовать к Смоленску». 27 июля арьергард возглавил граф Пален, имевший 3–4 тысячи пехоты, 4 тысячи конницы и 40 орудий. Он занял позицию в 8 километрах от Витебска за деревней Добрейка и держался до 3 часов дня, после чего отступил за Лучесу. Ермолов вспоминал: «Глаза мои не отрывались от авангарда и славного графа Палена. Отдаляющаяся армия, вверив ему свое спокойствие, не могла оградить его силами, неприятелю соразмерными, но поколебать мужества его ничто не в состоянии! Я скажу с Горацием: “Если разрушится вселенная, в развалинах своих погребет его неустрашенными”. До пятого часу продолжалось сражение с равным упорством, и арриергард отошел на другую сторону города, оставя неприятеля, удивленного порядком, и город им занят не прежде следующего утра с большою осторожностию». Еще в 1 час дня 27 июля армия Барклая двинулась тремя колоннами в Смоленск. Французы же готовились к генеральному сражению под Витебском и обнаружили отход русских только утром 28 июля.

Потери русских в бою под Островно составили 3764 человека, в том числе 827 убитыми, а потери французов — 3704 человека, в том числе 300 пленными. С русской стороны погиб генерал-майор Модест Матвеевич Окулов (1765–1812), командир бригады 23-й пехотной дивизии. Он стал первым русским генералом, убитым в Отечественной войне 1812 года.

В бою под Островно французы одержали победу, следствием которой стало занятие ими Витебска. Однако Наполеон не смог ни разбить 1-ю русскую армию, ни предотвратить ее соединение со 2-й русской армией.

Трехдневное сражение у деревни Клястицы Дриссенского уезда, Витебской губернии произошло 30 (18) июля — 1 августа (20 июля) 1812 года между отдельным корпусом русской армии на петербургском направлении под командованием генерал-лейтенанта графа Петра Христиановича Витгенштейна (1768/1769–1843) и французского корпуса маршала Никола Шарля Удино, герцога Реджо (1767–1847). У Витгенштейна было 23 тыс. человек (в бою участвовало 17 тыс.) и 108 орудий, у Удино — 28 тыс. человек (в бою участвовало 20 тыс.) и 114 орудий.

На Петербург наступали два корпуса французской армии под командованием маршалов Макдональда и Удино. Перед Макдональдом также стояла задача взятия Риги, обороняемой 18-тысячным русским гарнизоном. Макдональд выделил часть войск для блокады Риги, а с остальными остался в Якобштадте, чтобы построить мосты через Западную Двину и переправить свои силы на правый берег. Он планировал зайти в тыл корпусу Витгенштейна и соединиться в Себеже с силами Удино на Псковской дороге. Удино же переправился через Двину около Полоцка, намереваясь отрезать Витгенштейна от тыла на Псковском тракте.

Сражение под Клястицами. Художник П. фон Гесс. 1812 г.

Витгенштейн решил атаковать Удино, не дожидаясь его соединения с корпусом Макдональда. 29 июля три конных полка французов (12 эскадронов) были неожиданно атакованы и опрокинуты четырьмя эскадронами Гродненского гусарского полка и пятью сотнями казаков под командованием генерал-майора Кульнева. Тем временем Удино занял деревню Клястицы. Витгенштейн решил атаковать, пользуясь растянутостью французских сил. Впереди шел авангард Кульнева (3700 всадников, 12 орудий), за ним следовали основные силы Витгенштейна (13 тыс. пехотинцев, 72 орудия). 30 июля в 2 часа дня русский и французский авангарды столкнулись у деревни Якубово. Витгенштейн приказал Кульневу оттеснить французов и занять Якубово, но сам был атакован французской пехотой. Кульнев остановил наступление французов картечью и продержался до прибытия подкреплений, а затем оттеснил неприятеля до Якубова, но не успел занять деревню, которую французы смогли удержать после ряда ожесточенных схваток. Витгенштейн стянул к Якубово все силы и в 3 часа утра 31 июля начал атаку. 23-й егерский полк ворвался в Якубово, но был выбит оттуда. Удино атаковал центр русских войск, но был дважды отражён артиллерийским огнём. После этого в наступление перешел Витгенштейн. Севский и Калужский пехотные полки и часть Гродненского гусарского полка атаковали французский центр, Пермский и Могилёвский пехотные полки — правый фланг, а три егерских полка — левый фланг. После нескольких атак русским удалось взять Якубово. Французы отступили к песчаным высотам реки Нищи, но Витгенштейн атаковал вновь и взял высоты. Удино отступил к Клястицам. На западном берегу Нищи он установил сильную батарею и приказал сжечь единственный мост. Отряд Кульнева в составе Гродненского гусарского и Ямбургского драгунского полков вместе с артиллерией переправился вброд, а 2 — й батальон Павловского гренадерского полка прошёл прямо через горящий мост и ворвался в Клястицы. За ними переправилась вся пехота. Французы оставили Клястицы и отступили, потеряв большую часть обоза. Кульнев продолжил преследование двумя кавалерийскими полками при поддержке казаков, пехотного батальона и артиллерийской батареи. После переправы через реку Дриссу 20 июля (1 августа) он попал в засаду возле села Боярщино. Его отряд был расстрелян французской артиллерией с господствующих высот, а сам Кульнев был смертельно ранен при отступлении ядром, оторвавшим ему обе ноги. В свою очередь, преследуя отступивший русский авангард, французский дивизионный генерал граф Жан Антуан Вердье (1767–1839) нарвался при Головчице на главные силы Витгенштейна и потерпел поражение. В этом бою Витгенштейн был ранен в щеку.

Потери русских под Клястицами составили 4300 убитыми и ранеными. Французы потеряли 5500 убитыми и ранеными, 912 пленными и большую часть обоза.

Это была первая крупная победа русской армии в Отечественной войне 1812 года, что укрепило ее моральный дух. Удино вынужден был отказаться от похода на Петербург и отступил за Западную Двину, удерживая Полоцк. Наполеон вынужден был направить на помощь Удино корпус баварских войск под командованием генерал-полковника кирасир графа Лорана де Гувиона Сен-Сира (1764–1830).

Смоленское сражение произошло 16–19 августа 1812 года между объединённой русской армией под командованием Барклая-де-Толли и Великой армией Наполеона. 3 августа под Смоленском 2-я Западная армии Багратиона соединилась с 1-й Западной армией главнокомандующего Барклая-де-Толли. Наполеон тем временем остановился в Витебске, подтягивая тылы. Его армия из-за трудностей снабжения была разбросана на большом пространстве. Барклай был сторонником дальнейшего отступления, чтобы еще больше измотать французскую армию, но под давлением генералов, требовавших дать сражение Наполеону, и чтобы не допустить дальнейшего падения морального духа войск, согласился атаковать кавалерию Мюрата в Рудне в 68 км от Смоленска. Прусский майор и подполковник русской армии Карл фон Клаузевиц (1780–1831), служивший в штабе Барклая, скептически оценивал шансы на успех: «Хотя это наступление русских едва ли привело бы к действительной их победе, то есть к такому сражению, в результате которого французы были бы вынуждены, по меньшей мере, отказаться от дальнейшего продвижения или даже отойти на значительное расстояние, но всё же оно могло развиться в отчаянную схватку… Всё предприятие в целом дало бы в конечном результате несколько блестящих стычек, значительное число пленных и, быть может, захват нескольких орудий; неприятель был бы отброшен на несколько переходов, и, что важнее всего, русская армия выиграла бы в моральном отношении, а французская — проиграла бы. Но добившись всех этих плюсов, всё же, несомненно, пришлось бы или принять сражение со всей французской армией, или продолжить своё отступление».

Сражение при Смоленске. Художник П. фон Гесс. 1846 г.

8 августа Барклай начал наступление на Рудню. В случае, если бы удалось разбить Мюрата, предполагалось атаковать расположенный в Сураже левофланговый корпус Богарне. Для прикрытия на случай нападения французов с их правого фланга в Красном, в 45 км к юго-западу от Смоленска, был оставлен отряд генерал-майора Евгения Ивановича Оленина (1774–1827), подкрепленный 27-й пехотной дивизией генерал-майора Дмитрия Петровича Неверовского (1771–1813) и Харьковским драгунским полком. К северу от Смоленска, в районе Велижа и Поречья, действовал специально сформированный летучий отряд генерал-майора барона Фердинанда Фёдоровича Винценгероде (1770–1818). Когда пришло известие об отражении французами казачьего набега на Поречье, к северу от Смоленска, Барклай, опасаясь быть отрезанным от Смоленска, перешел с армией на пореченскую дорогу, где простоял 4 дня. Лишь убедившись, что слухи о сосредоточении французов в Поречье оказались ложными, Барклай 13–14 августа возобновил движение к Рудне. Вскоре выяснилось, что французы оставили Поречье, Рудню и Велиж и 14 августа переправились на левый берег Днепра. Если бы Барклай двигался на Рудню без 4-дневной задержки, у него был бы шанс разбить Мюрата. Осторожность главнокомандующего вызывала критику со стороны подчиненных. Усилились разногласия Барклая с Багратионом.

Из перехваченного письма одного русского офицера Наполеон узнал о готовившемся наступлении на Рудню и составил план ответных действий. Он собирался объединить все корпуса, переправиться через Днепр и захватить Смоленск с южного направления. В районе Смоленска французы могли либо переправиться снова на правый берег и перерезать русским дорогу на Москву, либо втянуть русскую армию в генеральное сражение, если она решит защищать город. Из Смоленска Наполеон мог также перерезать дорогу на Москву перед Дорогобужем, без переправы через Днепр. Развертывание Наполеона оставалось скрытым от русских из-за плотного кавалерийского заслона. В ночь с 13 на 14 августа французские инженеры под командованием дивизионного генерала барона Жана Батиста Эбле (1758–1812) возвели четыре понтонных моста через Днепр возле Расасни, и к рассвету 175-тысячная Великая армия была на пути к Смоленску. По мнению Клаузевица, Наполеон совершил ошибку. Лучше было двинуться всей армией, в полтора раза превышавшей силы русских, на Смоленск со стороны Витебска, не переправляясь через Днепр. Французская армия, находясь на правом берегу Днепра, сильнее угрожала Московской дороге, чем при переходе её на левый берег, где Смоленск и река не прикрывали эту дорогу. Тогда бы Смоленск можно было взять почти без боя. Не исключено, что осторожность Барклая спасла русскую армию от разгрома. В случае продолжения наступления на Рудню без задержки основные силы Великой армии оказались бы в тылу у русских.

В 14.30 14 августа 27-я дивизия Неверовского, насчитывавшая 5500–7200 пехотинцев, 1500 кавалеристов и 10–14 орудий, была атакована у Красного 15 тыс. французов под командованием Мюрата и Нея и отступила, потеряв до 2300 человек и 7 орудий, в сторону Смоленска. Французы не смогли взять город с налета. 7-й корпус генерал-лейтенанта Раевского находился в Смоленске и должен был выступить утром, но из-за задержки одной из дивизий выступил только в 8 часов вечера и успел пройти лишь 15 км. 15 августа Багратион получил доклад от Неверовского о бое под Красным и начал отводить войска к Смоленску. В ночь с 15 на 16 августа Раевский с 15 тыс. пехотинцев занял предместья Смоленска. Из госпиталей было взято несколько сотен выздоравливающих и легкораненых солдат.

Утром 16 августа, в 8 часов, со стороны Красного показались 3 колонны французов Нея. попытались атаковать Смоленск, но 26-я дивизия Паскевича отбила атаку. Французы отступили, потеряв батальон. Основной удар пришёлся на Красненское предместье и королевский бастион, построенный ещё польским королём Сигизмундом III. В полдень подощла вся армия Наполеона, и начался сильный артиллерийский обстрел Смоленска. В 4 часа к городу подошел корпус Даву, а позднее — основные силы двух русских армий. Барклай решил отправить армию Багратиона к Валутину для защиты путей отхода к Москве. 75 тыс. Барклай оставил на правом берегу Днепра. Сражение за Смоленск он рассматривал как арьергардный бой.

Корпус Раевского в ночь с 16 на 17 августа был сменён 6-м корпусом генерала от инфантерии Дохтурова, которому придали дивизию Неверовского, 3-ю дивизию Коновницына и кавалерию графа Уварова. Для поддержки обороняющихся на высотах правого берега Днепра установили сильные батареи. Наполеон ожидал выхода противника в поле для генерального сражения. Когда ему донесли об отходе армии Багратиона, император приказал найти брод для переправы, чтобы ударить в стык русских армий. Броды найти не удалось. Тогда Наполеон приказал начать бомбардировку и в 1 час дня атаковал город с разных сторон. Французы дошли до старой крепостной стены, которую не удалось пробить ядрами. Наполеон велел артиллерии пробить брешь в стене, но эта попытка не удалась. Снаряды зажгли предместья и постройки в самом городе. Около 2 часов дня Наполеон приказал польскому корпусу дивизионного генерала князя Юзефа Антония Понятовского (1763–1813) атаковать восточные предместья, которые поляки захватили, но в город не вошли. Тем временем корпус Даву взял Молоховские ворота и ворвался в город. На помощь Дохтурову была послана 4-я пехотная дивизия генерал-майора герцога Евгения Вюртембергского (1788–1857). К 8 вечера Наполеон отвел войска.

На военном совете русской армии в ночь с 17 на 18 августа было решено оставить Смоленск. Клаузевиц утверждал: «Барклай достиг своей цели, правда, чисто местного характера: он не покинул Смоленска без боя… Преимущества, которыми располагал здесь Барклай, заключались, во-первых, в том, что это был бой, который никоим образом не мог привести к общему поражению, что вообще легко может иметь место, когда целиком ввязываются в серьёзный бой с противником, обладающим значительным превосходством сил… Потеряв Смоленск, Барклай мог закончить на этом операцию и продолжить своё отступление… Здесь мог произойти лишь частный бой, который не мог внести изменения в общее положение обеих сторон, выражавшееся в наступлении французов и отступлении русских… Бои под Смоленском, как мы видели, приняли форму и оборот, вполне отвечавшие для русских смыслу кампании 1812 г., однако даны они были большей частью из побочных сражений и без отчётливого понимания перспектив этой кампании».

В ночь с 17 на 18 августа Дохтуров успел оставить Смоленск и уничтожить мост. Утром 18 августа французы под прикрытием артиллерийских батарей перешли Днепр бродом около моста и заняли выгоревшее петербургское предместье. Сапёры быстро восстановили мост. Багратион оставил позицию на Валутиной горе и двинулся на Дорогобуж по Московской дороге, к Соловьевой переправе через Днепр, освобождая путь 1-й армии, которая выходила на Московскую дорогу кружным путём, сначала на север к Поречью, потом свернула на юг и вышла на Московскую дорогу. Из Смоленска Московскую дорогу прикрывал арьергард в несколько тысяч человек под командой генерал-майора Павла Алексеевича Тучкова 3-го (1770–1858), который перестреливался с французским авангардом маршала Нея. Чтобы дать возможность всей 1-й армии выйти на Московскую дорогу, 19 августа Барклай провёл сражение у Валутиной горы близ реки Колодни, в ходе которого Тучков 3-й был ранен и взят в плен. По многочисленным воспоминаниям французов, в горевшем Смоленске погибло много русских раненых, эвакуированных в город ранее из разных мест. Всех погибших захоронили французы.

В сражении участвовало 38 тыс. русских солдат и 45 тыс. французских. Русские потери составили, по французским данным, 4700 убитых, от 7000 до 8000 раненых, 2000 пленных и 200 орудий, а французские — 700 убитых и 3200 раненых (две другие оценки — всего около 12 тыс. человек, или 1200 убитых и 6000 раненых). По русским данным, русская армия потеряла около 12 тыс. убитыми и ранеными.

В результате Смоленского сражения Наполеон взял Смоленск, но не смог навязать Барклаю генерального сражения и разбить основные силы русской армии. Кроме того, Смоленск в ходе сражения был сожжен, и французы не смогли использовать имевшиеся там запасы для снабжения своей армии.

Крупнейшее сражение Отечественной войны 1812 года произошло 7 сентября 1812 года у села Бородино, в 125 км к западу от Москвы между русской армией под командованием генерала от инфантерии светлейшего князя Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова и французской армией под командованием императора Наполеона. У Кутузова было 154 800 человек и 640 орудий, у Наполеона — 135 тыс. человек и 587 орудий. У французов артиллерия лишь на 10 процентов состояла из орудий крупных калибров, тогда как у русских доля тяжёлых орудий составляла четверть. 29 августа Кутузов сменил Барклая-де-Толли во главе армии, отступавшей от Смоленска, и продолжил отступление до Бородина, где решил все-таки дать генеральное сражение в попытке отстоять Москву, что требовал император Александр, и учитывая настроение офицерства, требовавшего прекратить отступление. 3 сентября русская армия расположилась у села Бородино, где Кутузов решил принять сражение. 5 сентября французы взяли Шевардинский редут, потратив на это целый день. За это время русские успели достроить часть укреплений на Бородинской позиции.

7 сентября 2-я армия отогнула левый фланг за реку Каменку, и боевой порядок принял форму тупого угла. Оба фланга русской позиции занимали по 4 км. Правый фланг образовывала 1-я армия Барклая, в составе 3 пехотных, 3 кавалерийских корпусов и резервов (76 тыс. человек, 480 орудий). Ее фронт был прикрыт рекой Колоча. Левый фланг образовала 2-я армия Багратиона (34 тыс. человек, 156 орудий). Она опиралась на 3 недостроенных флеши. Кутузов рассчитывал, что его сильный правый фланг, прикрывавший дорогу на Москву, сможет ударить во фланг и тыл французов. Но Наполеон на рекогносцировке 6 сентября обнаружил слабость русского левого фланга и решил нанести там главный удар. Он собирался овладеть левым берегом Колочи и захватить село Бородино в центре русской позиции. Тем самым внимание русского командования было бы отвлечено от направления главного удара. Затем основные силы Великой армии должны были сосредоточиться на правом берегу Колочи и, опираясь на Бородино, оттеснить правым крылом русскую армию в угол, образуемый слиянием Колочи с Москвой-рекой, и нанести ей решающее поражение. 95 тыс. человек Наполеон выделил против армии Багратиона и только 20 тыс. — против армии Барклая. Император планировал прорвать оборону русских у Багратионовых флешей, выйти в тыл русским войскам, прижать их к Москве-реке, разгромить их и открыть себе путь на Москву. На направлении главного удара от батареи Раевского до Багратионовых флешей протяжённостью 2,5 км были сосредоточены корпуса Даву, Нея, Мюрата и Жюно. Вспомогательные удары наносились на Утицу и Бородино. В ночь на 7 сентября Кутузов усилил левый фланг 3-м пехотным корпусом генерал-лейтенанта Тучкова 1-го и 168 орудиями, разместив его в тылу около Псарёва. Но начальник штаба Кутузова генерал Беннигсен выдвинул его на позиции 2-й армии, что позволило уравнять силы и продлить время сопротивления войск Багратиона. Барклай-де-Толли и Беннигсен предлагали Кутузову ещё до начала сражения, когда стало очевидным построение французских войск, передвинуть 1-ю армию к флешам, а 2-ю армию разместить за ней уступом. Тогда был бы создан более глубокий боевой порядок, с выделением резерва для контратак. Но Кутузов не хотел рисковать потерей главных сил армии и опасался, что в маневренном бою Наполеон будет иметь преимущество.

Перед Бородинским сражением командующий артиллерией русской армии генерал-майор граф Александр Иванович Кутайсов (1784–1812) издал приказ: «Подтвердить от меня во всех ротах, чтобы они с позиций не снимались, пока неприятель не сядет верхом на пушки. Сказать командирам и всем офицерам, что отважно держась на самом близком картечном выстреле, можно только достигнуть того, что неприятелю не уступить ни шагу нашей позиции. Артиллерия должна жертвовать собою; пусть возьмут вас с орудиями, но последний картечный выстрел выпустите в упор, и батарея, которая таким образом будет взята, нанесет неприятелю вред, вполне искупающий потерю орудий».

В 5.30 утра 7 сентября более 100 французских орудий начали обстрел левого фланга русских. Одновременно на центр русской позиции, село Бородино, пошла в атаку дивизия Дельзона из корпуса Богарне. Лейб-гвардии Егерский полк полковника Карла Ивановича фон Бистрома (1770–1838), оборонявший Бородино, потерял более трети людей и отступил по мосту за Колочу. 106-й линейный полк французов вслед за егерями перешёл реку. Но полк Бистрома, получив подкрепление из егерской бригады полковника Николая Васильевича Вуича (1765–1836), отразил атаку неприятеля. Затем моряки гвардейского экипажа разрушили мост через Колочу, и больше французы здесь не наступали, ограничившись обстрелом 18-орудийной Курганной батареи Раевского из орудий, установленных в Бородино.

Бородинское сражение. В центре картины — раненый генерал Багратион. Художник П. фон Гесс. 1843 г.

Флеши обороняла 2-я сводно-гренадерская дивизия генерал-майора графа Михаила Семеновича Воронцова (1782–1856). В шестом часу утра началась атака флешей дивизиями дивизионных генералов графа Жозефа Мари Дессе (1764–1834) и графа Жана Доминика Компана (1769–1845) из корпуса Даву. Первая атака была отражена картечью, но при повторной атаке в восьмом часу утра южная флешь была захвачена. Багратион бросил на помощь дивизии Воронцова 27-ю дивизию Неверовского, а также ахтырских гусар и новороссийских драгун, которые ударили во фланг атакующим и отбили флеши. Дезе и Компан были ранены, а Даву контужен. Для третьей атаки корпус Даву был подкреплен тремя пехотными дивизиями корпуса Нея и тремя кавалерийскими корпусами Мюрата. Атаку поддерживали 160 орудий. Багратион приказал Раевскому, занимавшему центральную батарею, передвинуть к флешам всю вторую линию его 7-го корпуса, Тучкову 1-му — направить к флешам 3-ю пехотную дивизию Коновницына. Кроме того, Барклай по своей инициативе приказал перебросить с крайнего правого на левый фланг 2-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Карла Федоровича фон Багговута (1761–1812), который, пока шёл к флешам, принял участие в отражении одной из атак на батарею Раевского. Кутузов послал Багратиону 1-ю кирасирскую дивизию. Войска неатакованного правого фланга русских занимали позиции, удобные для обороны, но не могли атаковать ослабленный левый фланг французов, так как перед ними находилась сильно пересечённая местность. Через полтора часа после прибытия корпуса Багговута Кутузов направил из резерва в армию Багратиона лейб-гвардии Литовский и Измайловский полки, 1-ю сводно-гренадерскую дивизию и семь полков 3-го кавалерийского корпуса. Но они прибыли уже после смертельного ранения Багратиона осколком ядра в ногу.

После сильной артиллерийской подготовки французам в результате третьей атаки удалось ворваться в южную флешь и в промежутки между флешами. Были ранены и выбыли из строя генералы Неверовский и Воронцов. Французы были контратакованы тремя кирасирскими полками, которые сначала оттеснили французскую пехоту, но, не поддержанные русской пехотой, были контратакованы французской кавалерией и отступили. Флеши остались в руках французов. Только контратака подоспевшей 3-й пехотной дивизии Коновницына заставила французов покинуть флеши. При этом погиб генерал-майор Александр Алексеевич Тучков 4-й (1778–1812), командир 1-й бригады 3-й пехотной дивизии и Ревельского полка. Он был смертельно ранен картечью в грудь у средней Семёновской флеши, когда с полковым знаменем в руках вел Ревельский полк в контратаку.

Тогда же через Утицкий лес в тыл флешей пробился французский 8-й Вестфальский корпус Жюно, но был отброшен контратакой четырех пехотных полков корпуса Багговута.

Для четвертой атаки в 11 часов утра Наполеон сосредоточил 45 тыс. человек и почти 400 орудий. Багратион лично возглавил контратаку остатков 2-й сводно-гренадерской, 27-й пехотной и 3-й пехотной дивизий и некоторых других частей, всего около 20 тыс. человек. Но в самом начале наступления генерал был смертельно ранен осколком ядра в бедро, упал с лошади и был унесен с поля боя. После этого контратака захлебнулась. Коновницын принял командование 2-й армией и вынужден был отказаться от попыток вернуть флеши. Он отвел остатки 2-й армии на новый оборонительный рубеж за Семёновским оврагом, по которому протекал ручей. Здесь ко 2-й армии присоединились лейб-гвардии Литовский и Измайловский полки. Вместо Коновницына Кутузов назначил командующим левого фланга Дохтурова. Атака французских кирасир была отражена подоспевшей русской кавалерией. Теперь главный удар французы наносили по 18-орудийной батарее Раевского, или Курганной батарее. Она находилась на высоком кургане в центре русской позиции, господствовавшем над местностью.

Французы также штурмовали Утицкий курган. 5-й польский корпус Понятовского пытался обойти левый фланг русских. Оттеснив русских егерей от деревни Утицы, поляки заняли высоты. Установив на них 24 орудия, они открыли сильный огонь по корпусу Тучкова 1-го, который вынужден был отойти к Утицкому кургану. Взять курган с ходу поляки не смогли. Но в 11 часов Понятовский, подкрепленный вестфальцами Жюно, смог взять Утицкий курган. Пучков 1-й возглавил контратаку павловских гренадер и вернул курган, но был смертельно ранен. Командование принял генерал-лейтенант Багговут, который оставил его только после того, как остатки 2-й армии отошли за Семёновский овраг.

Основные силы резерва и правого фланга по инициативе Барклая подошли на помощь гибнущей 2-й армии лишь во втором часу дня, когда войска Багратиона уже пришли в полное расстройство. Казаки донского атамана генерала от кавалерии Матвея Ивановича Платова (1751–1818) и уланские полки генерала Фёдора Уварова по своей инициативе совершили рейд мимо слабо охраняемого левого фланга неприятеля во французский тыл. По мнению некоторых историков, генералы провели этот рейд просто от безделья, поскольку начальство забыло о существовании их войск. Больших потерь неприятелю казаки и уланы не нанесли, но для их отражения были задействована часть сил, собиравшихся атаковать батарею Раевского и с французского левого фланга, который, правда, активности уже не проявлял. Это дало русским двухчасовую передышку для подтягивания свежих сил к Курганной высоте. Дохтуров, возглавивший левый фланг, успел тем временем привести его в относительный порядок. У деревни Беззубово кавалерия Платова и Уварова была остановлена кавалерийской бригадой бригадного генерала графа Филиппа Антуана д'Орнано (1784–1863), троюродного племянника Наполеона, и вернулась обратно. Д'Орнано за Бородинское сражение был произведен в дивизионные генералы. Платов же за заслуги в кампании 1812 года 29 октября 1812 года был возведен в графское достоинство. Это была давняя мечта Матвея Ивановича. По свидетельству знаменитого партизана и поэта генерал-лейтенанта Дениса Васильевича Давыдова (1784–1839), «князь Багратион, имевший всегда большое влияние на Платова, любившего предаваться пьянству, приучил его в 1812 году к некоторому воздержанию от горчишной водки — надеждой на скорое получение графского достоинства. Ермолову долгое время удавалось обманывать Платова, но атаман, потеряв, наконец, всякую надежду быть графом, стал ужасно пить; он был поэтому выслан из армии в Москву». Кутузов, став главнокомандующим, вернул Платова в армию и способствовал тому, что его мечта о графском достоинстве наконец сбылась.

В 9 часов утра, в разгар боя за Багратионовы флеши, французы первый раз атаковали батарею Раевского силами 4-го корпуса Богарне и двумя дивизиями корпуса Даву. Атака была отражена артиллерийским огнём. Тут же последовала вторая атака. Несмотря на то что Кутайсов успел перебросить к кургану 60 орудий конно-артиллерийского резерва и часть лёгкой артиллерии 1-й армии, солдаты 30-го полка во главе с командиром 3-й бригады 1-й дивизии бригадным генералом Шарлем Огюстом Бонами (1764–1830) сумели ворваться на батарею Раевского. В этот момент около Курганной высоты оказались начальник штаба 1-й армии Ермолов и начальник артиллерии русской армии Кутайсов, направлявшиеся на левый фланг. Они возглавили контратаку на батарею, в которой участвовали батальон Уфимского пехотного полка, 18-й егерский полк, 26-я дивизия Паскевича и 12-я пехотная дивизия генерал-майора Иллариона Васильевича Васильчикова (1776–1847). Батарея была взята, а израненный штыками Бонами был взят в плен. Но в контратаке погиб Кутайсов, что имело далеко идущие последствия для хода сражения. Преемника ему до конца сражения Кутузов так и не назначил, поэтому некому было распорядиться о переброске 200 бездействующих орудий на атакованные участки русских позиций. Кроме того, без Кутайсова возникли перебои в снабжении орудий боеприпасами. В результате в ходе сражения французская артиллерия выпустила в полтора раза больше снарядов, чем русская.

Ермолов докладывал: «Несмотря на крутизну восхода, приказал я егерским полкам и 3-му баталиону Уфимского полка атаковать штыками, любимым оружием русского солдата. Бой яростный и ужасный не продолжался более получаса: сопротивление встречено отчаянное, возвышение отнято, орудия возвращены. Израненный штыками бригадный генерал Бонами получил пощаду, пленных не было ни одного. Урон со стороны нашей весьма велик и далеко несоизмерим численности атаковавших баталионов».

Барклай подтянул к батарее Раевского 4-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Остермана-Толстого и 2-й кавалерийский корпус генерал-майора барона Федора Карловича Корфа (1773–1823). Пехота 4-го корпуса подверглась сильному артиллерийскому обстрелу. К батарее Раевского также были переброшены Семёновский, Преображенский, Кавалергардский и Конный гвардейские полки.

В третьем часу дня французы открыли перекрёстный огонь с фронта и флешей из 150 орудий по батарее Раевского и начали атаку. Первым атаковал 2-й кавалерийский корпус под командованием дивизионного генерала графа Огюста Жана-Габриэля де Коленкура (1777–1812). Кирасиры во главе с Коленкуром ворвались на батарею, но большинство их, включая генерала, были перебиты там в рукопашной схватке. Но атака французской кавалерии отвлекла на себя русскую 24-ю пехотную дивизию. Воспользовавшись этим, пехотинцы Богарне ворвались на батарею и перебили всех уцелевших защитников. Израненный командир 24-й дивизии генерал-майор Петр Гаврилович Лихачёв (1758–1813) был взят в плен.

К трём часам дня французы окончательно овладели батареей Раевского, захватив 12 орудий. Барклай лично возглавил контратаку на Курганную высоту двух конных корпусов, но она не увенчалась успехом. Под командующим 1-й армией было убито пять лошадей, а сам он едва не был захвачен в плен польскими уланами. Однако Наполеон не рискнул использовать для развития наступления в центре 18-тысячную гвардию — свой последний резерв.

После падения батареи Раевского битва стала затихать, хотя артиллерийская перестрелка продолжалась до 7 часов вечера. Русская армия, потерявшая почти все свои позиции, собралась у деревни Горки. Здесь Барклай, только что вернувшийся после кавалерийской атаки, получил приказ Кутузова восстановить боевой порядок войск. Солдаты собирались у цепочки костров, зажжённой возле деревни. По приказу Барклая у Горок стали возводить редут. Кутузов объявил, что утром он вернётся на свой командный пункт, чтобы продолжить сражение. Барклай уже приказал отправить на Курганную высоту несколько батальонов, чтобы прогнать оттуда немногочисленных французов, занимавшихся сбором оружия (свои основные силы Наполеон также отвёл с поля битвы). Но внезапно ночью от Кутузова поступил приказ отступить. Русская армия была слишком утомлена и понесла слишком большие потери, чтобы, не имея резервов, рассчитывать на успех в новом сражении. У Наполеона ведь ещё оставалась в запасе гвардия, насчитывавшая 32 батальона и 31 эскадрон. У Кутузова же нетронутыми осталось лишь 8 батальонов егерей, забытых на правом фланге в сумятице боя. Да ещё 200 так и не использованных в бою орудий.

К концу сражения Наполеон захватил все основные русские позиции: Бородино, Курганную батарею, Семёновские флеши и деревни Семёновская и Утица. Соотношение потерь тоже было в его пользу. Французы в битве у Москвы-реки (так они называют то сражение, которое в России именуется Бородинским) потеряли убитыми, ранеными и пленными, по разным оценкам, от 30 до 35 тыс. человек, в том числе 9–10 тыс. убитыми, а русские — 45,6 тыс. человек, включая 13 тыс. убитых. Подавляющее большинство русских раненых погибли в огне Московского пожара. Из французских раненых тоже мало кто остался в живых, причем не только из-за пожара Москвы, но и вследствие острой нехватки перевязочных средств во французской армии. Русские захватили 1176 пленных и 13 орудий, а французы — 1000 пленных и 15 орудий. Однако армия Кутузова так и не была разбита, и после сражения по-прежнему закрывала Старую Смоленскую дорогу на Москву. В ссылке на острове Святой Елены Наполеон говорил, что при Бородине «французы показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми». Кутузов объявил Бородино своей победой. За это сражение он был пожалован чином фельдмаршала, Барклай-де-Толли удостоился ордена Св. Георгия 2-й степени, а смертельно раненный Багратион получил в награду 50 тысяч рублей. Но на самом деле в тактическом отношении победу в Бородинском сражении одержали французы. После Бородина русская армия вынуждена была отступить и даже оставить Москву. Но стратегически в проигрыше оказался Наполеон. Кутузову удалось сохранить армию, а остальное было делом времени. За тысячи километров от Франции, лишённая снабжения, не приспособленная к суровой русской зиме Великая армия неминуемо должна была потерять боеспособность даже без новых крупных сражений.

Маршал Сен-Сир впоследствии так отозвался о Бородинском сражении: «Зачем тратить огромные средства на элитный корпус, зачем его холить и беречь, если не для того, чтобы в подобных обстоятельствах добиться великого результата, с лихвой возместившего все те неудобства, которые создавало для остальной части армии его формирование. Если бы Гвардия была вся брошена в бой, — добавляет он, — то нет сомнения в том, что ведомая с твердостью и умом, которые отличали ее командиров, под взглядом своего Императора, она совершила бы чудеса, и русская армия была бы не просто побеждена, а разбита, опрокинута, обращена в бегство и частично уничтожена, а ее остатки отброшены в глубь Империи… В такой ситуации Наполеон мог бы делать далее все, что пожелает — либо расположиться на зимних квартирах в Москве и весной развивать свой успех, либо предложить Императору Александру приемлемые условия мира…»

Но вряд ли бы принципиально изменились результаты Бородинской битвы и в случае, если бы Наполеон рискнул ввести в дело оставшийся 18-тысячный резерв и на исходе дня атаковать центр русской позиции. Может быть, 1-я армия была бы расстроена более значительно, чем это оказалось в действительности, но вряд ли бы русские войска вообще утратили способность к сопротивлению и к действиям в качестве организованной силы. Пожар Москвы, обрекший Великую армию на гибель, все равно бы произошел. А вот потери, неизбежно понесённые гвардией, уменьшили бы шансы самого Наполеона на спасение после Березины.

Полководческий гений Наполеона позволил ему создавать во всех пунктах, где он предпринимал атаки, превосходство в людях и в пушках в 2–3 раза. К напрасным потерям приводило то, что русские резервы и не участвовавшие в бою части оказались слишком близко от неприятельского расположения и понесли большой урон от артиллерийского огня.

Кутузов не рискнул дать нового генерального сражения на пути к Москве и 13 сентября на военном совете в Филях принял решение оставить столицу. Он заявил: «Доколе будет существовать армия, с потерянием Москвы не потеряна ещё Россия. Но когда уничтожится армия, погибнут и Москва, и Россия». За Бородинское сражение Кутузов был произведен в фельдмаршалы.

Наполеон вступил в Москву 15 сентября. В тот же день в столице начался гигантский пожар. Его организация — плод коллективного творчества Кутузова, Барклая-де-Толли и московского генерал-губернатора генерала от инфантерии графа Фёдора Васильевича Ростопчина (1763–1828). По их распоряжению из Москвы был вывезен весь пожарный инструмент. Войска при отступлении зажгли оставляемые склады, а многие жители, покидая город, подпаливали свои дома и имущество, которое не могли увезти — чтобы не досталось врагу. В Москве, которую покинуло почти всё население, были оставлены специальные команды поджигателей. В результате было уничтожено свыше двух третей деревянных строений города и почти все запасы продовольствия и фуража. Великая армия Наполеона лишилась зимних квартир и была обречена на голодную смерть, что предопределило ее почти полную гибель при отступлении из России еще до конца 1812 года.

Тарутинский бой произошел 18(6) октября 1812 года в районе села Тарутино Боровского уезда Калужской губернии между частью сил русской армии под командованием начальника штаба армии Беннигсена и авангардом Великой армии под командованием Мюрата. У Беннигсена было 36 тыс. человек, у Мюрата — около 20 тыс. человек.

Армия Кутузова к середине октября располагалась в укреплённом лагере близ села Тарутино за рекой Нарой. Авангард Мюрата с 6 октября расположился, наблюдая за русской армией, недалеко от села Тарутино на реке Чернишне в 90 км от Москвы. Фронт и правый фланг растянутого расположения Мюрата были прикрыты реками Нарой и Чернишней, левый фланг выходил на открытое место, где противников разделял только лес. План атаки разработал Беннигсен. К левому флангу Мюрата почти вплотную подходил большой лес, через который можно было скрытно приблизиться к расположению французов. Главные силы, под личным командованием Беннигсена, состояли из 2, 3, 4-го пехотных и 1-го кавалерийского корпусов, а также 10 полков казаков и должны были через лес обойти левый фланг французов. Вспомогательный удар по правому флангу французов наносили войска под командованием Милорадовича. Партизанский отряд генерал-лейтенанта Ивана Семёновича Дорохова (1762–1815), одного из прототипов Долохова из «Войны и мира» Льва Толстого, состоявший из пяти кавалерийских полков и 11 октября освободивший Верею, должен был перерезать Мюрату пути отхода на Старой Калужской дороге в районе села Вороново. За день до сражения французы всю ночь стояли под ружьём в полной готовности. Но атака последовала на следующий день, 18 октября. С вечера 17 октября колонны Беннигсена перешли реку Нару у Спасского. Из них только колонна генерал-майора графа Василия Васильевича Орлова-Денисова (1775–1843), состоявшая в основном из казаков, ещё до рассвета достигла села Дмитровского за левым флангом французов и в 7 часов утра атаковала лагерь Мюрата. Остальные колонны прибыли с опозданием. Французские кирасиры в беспорядке бежали за Рязановский овраг. Но Мюрат смог собрать бежавших, организовать контратаки и остановить продвижение колонны Орлова-Денисова. Тут на опушке у Тетеринки, прямо против французской батареи, появился 2-й пехотный корпус Багговута. Завязалась артиллерийская перестрелка, в которой Багговут был убит, а Беннигсен контужен в ногу. Мюрат приказал обозам и артиллерии отступать к Спас-Купле. Войска Милорадовича на левом фланге русских двинулись по Старой Калужской дороге из Тарутино в Винково, не встречая сопротивление, но были остановлены приказом Кутузова, не желавшего дать слишком большой успех Беннигсену. Орлов-Денисов преследовал французов до Спас-Купли. Затем Мюрат отступил в Вороново.

По мнению Ермолова, «сражение могло кончиться несравненно с большею для нас выгодою, но вообще мало было связи в действии войск. Фельдмаршал, уверенный в успехе, оставался при гвардии, собственными глазами не видал; частные начальники распоряжались по произволу. Огромное количество кавалерии нашей близко к центру и на левом крыле казалось более собранным для парада, красуясь стройностию более, нежели быстротою движения. Можно было не допустить неприятеля соединить рассеянную по частям его пехоту, обойти и стать на пути его отступлению, ибо между лагерем его и лесом было немалое пространство. Неприятелю дано время собрать войска, свезти с разных сторон артиллерию, дойти беспрепятственно до лесу и пролегающею чрез него дорогою отступить чрез селение Вороново. Неприятель потерял 22 орудия, до 2000 пленных, весь обоз и экипажи Мюрата, короля неаполитанского. Богатые обозы были лакомою приманкою для наших казаков: они занялись грабежом, перепились и препятствовать неприятелю в отступлении не помышляли».

Тем не менее успех русских был очевиден. Войска Беннигсена захватили 38 орудий и обоз. Русские потери составили около 1500 убитых, раненых и пропавших без вести. Французы потеряли до 4000 человек, включая 1200 пленных. Беннигсен упрекал Кутузова за отказ в поддержке и отзыв с поля боя корпуса Дохтурова, что не позволило полностью разгромить авангард Мюрата, и этот конфликт в конце концов привел к отзыву Беннигсена из армии.

План сражения при Тарутине

Поражение Мюрата побудило Наполеона ускорить отход из Москвы, решение о котором было принято еще до Тарутинского боя. 19 октября французы начали покидать Москву. Это решение Наполеона запоздало на месяц. Великой армии необходимо было уйти из Москвы в середине сентября, сразу после пожара, уничтожившего все запасы в русской столице. Тогда у Наполеона был бы реальный шанс успешно отступить из Москвы по южному маршруту, через Калугу, по еще не разоренным местностям в Польшу, без тех катастрофических последствий, какими сопровождалось отступление французов по Старой Смоленской дороге. Армия Кутузова, в тот момент еще не оправившаяся от Бородинского сражения, вряд ли смогла бы воспрепятствовать движению Великой армии к Калуге. Однако Наполеон рассчитывал, что из Москвы он сможет диктовать императору Александру условия мира, и ушел только тогда, когда убедился, что Александр мириться не собирается. При отступлении из Москвы Наполеон вынужден был расстрелять всех остававшихся при Великой армии русских пленных, которых нечем было кормить. Перед этим Наполеон предлагал произвести размен всех пленных, но Кутузов ответил, что такой размен можно будет произвести только после окончания войны.

Второе сражение под Полоцком произошло 18 (6) — 20 (8) октября 1812 года между русским корпусом Витгенштейна, оборонявшим Петербург, и баварским корпусом французского маршала Сен-Сира. 15 октября корпус Витгенштейна был усилен хорошо вооружённым Петербургским ополчением (12 тыс. человек). К 18 октября от Риги по левому берегу Двины к Полоцку должен был подойти корпус генерал-лейтенанта барона Фадея Федоровича фон Штейнгеля (1762–1831) (10 тыс. человек). С этими подкреплениями у Витгенштейна было 49 тыс. человек. Сен-Сир располагал 23–27 тыс. человек. Витгенштейн решил сделать демонстрационное нападение на Полоцк, чтобы отвлечь французов от мостов, которые он собирался навести через реку для переправы корпуса Штейнгеля. 18 октября авангард генерал-майора Михаила Дмитриевича Балка (1764–1818) в составе двух егерских полков, нескольких эскадронов и 6 пушек вытеснил французов из села Громы к востоку от Полоцка. Но французы контратаковали и оттеснили Балка. Витгенштейну пришлось отправить ему подкрепления. Основные бои завязались на правом берегу Двины, французы перебрасывали части с левого берега, что отвечало замыслу Витгенштейна. Но французы начали выдвигаться для наступления, и отвлекающий маневр постепенно превращался в большое сражение, в котором участвовал весь корпус Витгенштейна. Его основные силы наступали на французов на левом (восточном) берегу реки Полоты, протекающей через Полоцк. На правом берегу Полоты вёл бой авангард генерал-лейтенанта князя Льва (Левана) Михайловича Яшвиля (Яшвили) (1772–1836). Подошедший Штейнгель сообщил, что находится недалеко от места боя и может атаковать позиции неприятеля против Полоцка с левого берега Двины. В 4 часа дня 19 октября войска Витгенштейна заметили французов, отступающих на левом берегу Двины под натиском Штейнгеля, и стали бомбардировать укрепления Полоцка. Штейнгель был остановлен французами в 5 км от города. Ожесточённые бои происходили на единственном мосту через Полоту на северных подступах к Полоцку. Сен-Сир, видя угрозу окружения, приказал в ночь на 20 октября скрытно отступить из города на левый берег Двины. В полночь русские начали штурм Полоцка, продолжавшийся до 2 часов утра. Французы сожгли за собой мосты, 2 тыс. баварцев, не успевших переправиться, были пленены. Кроме того, около 500 пленных взял Штейнгель. Баварский корпус в 8 часов утра 20 октября сбил авангард Штейнгеля и открыл путь к отступлению. Витгенштейн отправил на усиление Штейнгеля 12 тыс. солдат под командованием генерал-лейтенанта Сазонова (1755–1823). Сам он ожидал возведения мостов через Двину. После постройки мостов корпус Витгенштейна переправился на левый берег и вместе с корпусом Штейнгеля стал преследовать Сен-Сира. В Полоцке русские захватили одну пушку и большие запасы фуража. Сен-Сир был тяжело ранен в ногу и выбыл из строя. Но основную часть своего корпуса ему далось спасти.

Сражение за Полоцк. Рисунок XIX в.

Русские потери оцениваются от 8 до 12 тыс. человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Французские потери оцениваются в 8 тыс. человек, в том числе 2,5 тыс. пленными.

В результате Второго сражения под Полоцком французы лишились такого важного узла коммуникаций, как Полоцк. Наполеон вынужден был укрепить петербургское направление резервным корпусом маршала Виктора, герцога Беллюно.

24 (12) октября 1812 года произошло сражение под Малоярославцем, в 121 км юго-западнее Москвы, между Великой армией Наполеона и русской армией Кутузова. 19 октября Наполеон вышел из Москвы по Старой Калужской дороге, но 20 октября свернул на Новую Калужскую дорогу в районе села Троицкое, чтобы не вступать в бой с основными силами русских в районе Тарутина на Старой Калужской дороге. 21 октября передовые части авангарда Евгения Богарне прибыли в село Фоминское. В Москве еще оставались французские арьергарды.

Партизаны капитан Александр Никитич Сеславин (1780–1857) и капитан Фигнер предложили атаковать село Фоминское и попросили подкреплений. Они полагали, что против них примерно 8 тыс. французов. Кутузов, не зная о местонахождении армии Наполеона, поручил атаку на Фоминское 6-му пехотному корпусу Дохтурова и 1-му кавалерийскому корпусу генерал-майора барона Меллер-Закомельского (1767–1830). Неожиданно Сеславин обнаружил основные силы французов, отходившие из Москвы, и узнал Наполеона в лицо. Сеславин доложил Дохтурову, который отказался от атаки Фоминского, намеченной на утро 23 октября. Определив, что Наполеон от Фоминского идет на Малоярославец, Дохтуров поспешил туда же, чтобы перекрыть неприятелю путь на Калугу через Новую Калужскую дорогу. Наполеон, увидев на рассвете крупные русские силы, ошибочно принял их за основные силы русской армии и решил, что Кутузов собирается дать здесь генеральное сражение. Поэтому император приостановил движение корпуса Богарне на Малоярославец, послав туда только 13-ю дивизию Дельзона. Его солдаты, по плотине войдя в город, навели понтонный мост через реку Лужу рядом с разрушенным русскими. В Малоярославце остались только два французских батальона. Наполеон ночевал в Боровске. Главные силы русской армии вечером 23 октября выступили из Тарутинского лагеря, чтобы перекрыть Новую Калужскую дорогу. К Дохтурову были посланы казачьи полки, а 24 октября Кутузов направил на помощь Дохтурову 7-й пехотный корпус Раевского. Общее командование было поручено генералу от кавалерии Александру Петровичу Тормасову (1752–1819). Утром 24 октября Дохтуров приблизился к Малоярославцу и выбил оттуда немногочисленные французские силы. С подходом к 11 часам утра основных сил 4-го корпуса Богарне и самого Наполеона французы вновь овладели Малоярославцем, но при этом погиб генерал Дельзон. К 2 часам дня французы ввели в бой 15-ю дивизию, а на помощь Дохтурову подоспел корпус Раевского. Постепенно с обеих сторон подходили новые силы (до 24 тыс. с каждой стороны). В 4 часа дня подошел Кутузов с главными силами и занял сильную позицию в 1–3 км южнее Малоярославца на высотах вдоль пути к Калуге. Город 8 раз переходил из рук в руки и к концу дня остался у французов. Артиллерийская перестрелка стихла к 10 часам вечера. Город горел, и в огне погибло много раненых с обеих сторон.

25 октября Наполеон собрал в Городне военный совет, на котором мнения маршалов разделились. Мюрат предлагал с оставшейся кавалерией и гвардией прорваться к Калуге, но Наполеон решил, что без нового большого сражения ему на Калугу не пробиться. По дороге в Медынь казачьими полками полковника Григория Дмитриевича Иловайского (1778–1847) был разбит авангард корпуса Понятовского и раненым пленен его командир бригадный генерал граф Тадеуш Тышкевич (1774–1852). Кутузов, узнав о движении Понятовского, приказал начать перевод русской армии в ночь на 26 октября к Детчину, опасаясь быть обойденным по дороге на Медынь. Под Малоярославцем Кутузов располагал более 90 тыс. солдат и 600 орудий. У Наполеона было до 70 тыс. солдат и 360 орудий, но с очень ограниченным числом боеприпасов, которых хватило бы только на одно большое сражение. Кроме того, у Наполеона была уже очень слабая кавалерия, испытывавшая очень острую нехватку фуража. 26 октября Наполеон приказал отступать на Боровск — Верею — Можайск. Только части корпуса Даву продолжали преследовать по Новой Калужской дороге войска Милорадовича, прикрывавшие отступление русской армии от Малоярославца. Узнав об отходе основных сил французской армии, Милорадович остановил отступление и вступил в артиллерийскую дуэль с корпусом Даву у деревни Афанасово в 7 км южнее Малоярославца. В ночь на 27 октября арьергард Великой армии покинул Малоярославец и присоединился к отступающей армии. Из Можайска французской армии пришлось отступать к Смоленску той же дорогой, по которой она наступала на Москву, т. е. по местностям, уже разоренным наступавшими французскими и отступавшими русскими войсками. Тем самым французы обрекались на большие потери от голода и болезней. Но и русской армии приходилось преследовать Наполеона по той же разоренной местности. Она находилась в лучшем положении, чем французы, так как получала снабжение из внутренних губерний. Однако его не хватало, и преследуя Наполеона до Смоленска, а потом по столь же разоренной Старой Смоленской дороге вплоть до Немана, русская армия тоже несла очень большие небоевые потери, лишь немногим уступавшие французским. Возможно, правильная стратегия для русской армии заключалась в том, чтобы не торопиться преследовать армию Наполеона главными силами и начинать движение вперед только тогда, когда было гарантированное снабжение на следующий переход. Уничтожение же Великой армии можно было бы поручить конным партизанским отрядам. Из-за сравнительной малочисленности каждого такого отряда и его высокой мобильности партизаны не испытывали проблем со снабжением и всегда могли уйти от удара превосходящих сил противника, тем более, что французская кавалерия из-за отсутствия фуража таяла с каждым днем и к Смоленску практически перестала существовать. Партизаны вполне могли лишить армию Наполеона снабжения, нападая на слабо защищенные обозы. Это значительно уменьшило бы общие потери русской армии в Отечественной войне 1812 года.

Сражение под Малоярославцем. Атака французов. Рисунок XIX в.

Русские потери в сражении при Малоярославце составили 6665 человек (1282 убитых, 3130 раненых, 2253 пропавших без вести). Здесь не учтены потери ополченцев, которые были значительны. С учетом этих потерь общие потери армии Кутузова обычно оцениваются в 8 тыс. человек. Французские потери оцениваются в 6 тыс. человек.

3 ноября (22 октября) 1812 года под Вязьмой произошло сражение русского авангарда под командованием генерала от инфантерии Милорадовича и частью отступающей французской армией под командованием маршала Даву. У Милорадовича было 24,5 тыс. человек, у Даву — 37 тыс. человек (из них 24 тыс. участвовали в сражении). Наполеон, отступая из Москвы, прибыл в Вязьму 31 октября и приказал Нею пропустить растянувшиеся на дороге войска и сменить в арьергарде Даву. Чтобы отбиваться от наседающих казаков, арьергарду пришлось двигаться в сомкнутых каре. До подхода авангарда Милорадовича в ночь на 3 ноября через Вязьму не успели пройти 4-й корпус Богарне, 5-й корпус Понятовского и арьергардный корпус Даву. Милорадович пропустил корпус Понятовского и атакой разрезал итальянский корпус Богарне в районе села Максимкова, в 13 км от Вязьмы, выйдя на Смоленскую дорогу. Итальянцы бежали в беспорядке. Корпус Даву оказался в окружении — спереди были основные силы Милорадовича, сзади — казаки Платова и дивизия Паскевича, но их атаки удалось отбить ружейным огнем. Но Богарне и Понятовский успели вернуться на помощь Даву и оттеснили силы Милорадовича с дороги. Затем корпуса Богарне, Понятовского и Даву отошли к высотам у Вязьмы, где соединились с корпусом Нея и организовали оборону. На совете командиры корпусов решили продолжать отступление, которое пришлось совершать под натиском русских войск. Около 2 часов дня отход начали Богарне и Понятовский. Даву последовал за ними. Последним шел Ней, который около 6 часов вечера оставил Вязьму, перешел через реку Вязьма и уничтожил мост. Чтобы прикрыть своё отступление, французы подожгли большую часть Вязьмы, в результате чего многие раненые с обеих сторон сгорели заживо. Милорадович, отошедший с дороги, держал ее под плотным артиллерийским огнем, на который французская артиллерия из-за нехватки боеприпасов отвечала слабо. Квартирмейстер Главного штаба бригадный генерал граф Филипп Поль де Сегюр (1780–1873) вспоминал: «В 1-м корпусе, которым командовал Даву, царил беспорядок. Внезапный манёвр, неожиданность и особенно трагический пример толпы спешившихся, безоружных кавалеристов, вслепую бегающих туда-сюда в панике, привели этот корпус в полное замешательство. Это зрелище воодушевило противника, который уже считал себя победителем. Их артиллерия, превосходившая нас по численности, быстро заняла позиции и, открыв огонь по нашим позициям, начала косить наших солдат, в то время как наши собственные орудия с трудом возвращались к нам из Вязьмы». Милорадович преследовал французов до Дорогобужа. Казаки Платова и Орлова-Денисова по обе стороны дороги отлавливали французских фуражиров.

Битва под Вязьмой. Художник П. фон Гесс. 1840-е гг.

По воспоминаниям Ермолова, «в Вязьме в последний раз мы видели неприятельские войска, победами своими вселявшие ужас повсюду и в самих нас уважение. Ещё видели мы искусство их генералов, повиновение подчинённых и последние усилия их. На другой день не было войск, ни к чему не служила опытность и искусство генералов, исчезло повиновение солдат, отказались силы их, каждый из них более или менее был жертвою голода, истощения и жестокости погоды». Ней сообщал начальнику Главного штаба маршалу Луи Александру Бертье (1753–1815), владетельному князю Невшательскому, герцогу Валанженскому и князю Ваграмскому: «Почти только одна итальянская королевская гвардия шла ещё в должном порядке, остальные упали духом и изнемогали от усталости. Масса людей бредёт в одиночку в страшном беспорядке и большей частью без оружия… Без преувеличения, по всей дороге плелись около 4 тыс. человек от всех полков Великой армии, и не было никакой возможности заставить их идти вместе».

Потери русской армии составили около 1800 человек (800 убитыми и 1 тыс. ранеными), потери французов — около 4 тыс. убитых и раненых и около 3 тыс. пленных.

На следующий день после Вяземского сражения пошёл первый снег. Отступление Великой армии все больше превращалось в беспорядочное бегство.

15–18 (3–6) ноября 1812 года под городом Красный, в 45 км к юго-западу от Смоленска, произошло сражение между русской армией Кутузова и отступавшей от Москвы Великой армией Наполеона. У каждого из противников было до 80 тыс. солдат, но у французов только 40–45 тыс. человек могли участвовать в битве. Пробыв в Смоленске с 9 по 15 ноября, французы не обнаружили там больших запасов, которых хватило бы на всю армию. Организованно довольствие удалось выдать только гвардии, остальные запасы были просто разграблены. Из-за морозов участились случаи обморожений. Наполеон решил продолжить отступление на запад. 12 ноября из Смоленска на Оршу выступили корпуса Жюно и Понятовского (в связи с болезнью последнего, командование было передано дивизионному генералу Юзефу Зайончеку (1752–1826), 13-го — корпус дивизионного генерала графа Мишеля Мари Клапареда (1770–1842), 14-го — Наполеон с гвардией. Даву оставался в Смоленске до 16 ноября, чтобы дождаться Богарне и Нея. Не ожидая атак Кутузова, Наполеон приказал 11 ноября выступать из Смоленска отдельными корпусами. 14 ноября корпуса Зайончека и Жюно миновали Красный и продолжили отступление на Оршу. 15 ноября Наполеон с гвардией прибыл в Красный, где хотел задержаться на несколько дней, чтобы собрать отставшие войска: 6 тыс. 4-го корпуса Богарне, 9 тыс. солдат 1-го корпуса Даву и 8 тыс. солдат 3-го корпуса Нея. Последний покинул Смоленск только 17 ноября.

Русская армия двигалась параллельно французам по южной дороге, совершая так называемый фланговый марш. В районе Красного русская и французская армии должны были встретиться. Имея лучшее снабжение, русская армия приблизилась к Красному в более боеспособном состоянии, но ее численность значительно уменьшилась. Из Тарутино с Кутузовым выступило около 100 тыс. чел., но через 3 недели армия уменьшилась вдвое, при этом убыль в боях составила около 10 тыс. человек. Основная часть потерь пришлась на умерших от болезней и заболевших, а также отставших, часть которых потом вернулась в армию.

15 ноября на Смоленской дороге в районе деревни Ржавки авангард Милорадовича вышел на позицию южнее дороги и при виде императорской гвардии во главе с Наполеоном не решился атаковать, ограничившись артиллерийским обстрелом колонны. Милорадович пропустил Наполеона к Красному, ограничившись захватом 11 орудий и 2 тыс. пленных. Денис Давыдов вспоминал: «Наконец подошла старая гвардия, посреди коей находился сам Наполеон. Это было уже гораздо за полдень. Мы вскочили на конь и снова явились у большой дороги. Неприятель, увидя шумные толпы наши, взял ружье под курок и гордо продолжал путь, не прибавляя шагу. Сколько ни покушались мы оторвать хотя одного рядового от сомкнутых колонн, но они, как гранитные, пренебрегали все усилия наши и остались невредимыми… Я никогда не забуду свободную поступь и грозную осанку сих всеми родами смерти угрожаемых воинов! Осененные высокими медвежьими шапками, в синих мундирах, в белых ремнях с красными султанами и эполетами, они казались как маков цвет среди снежного поля! Будь с нами несколько рот конной артиллерии и вся регулярная кавалерия, Бог знает для чего при армии влачившаяся, то как передовая, так и следующие за нею в сей день колонны вряд ли отошли бы с столь малым уроном, каковой они в сей день потерпели». При прохождении Наполеона через Никулино гвардия Наполеона подверглась нападению летучего отряда Орлова-Денисова, но тоже не понесла больших потерь. Вечером 15 ноября Наполеон вошёл в Красный. Тогда же гвардия разбила казачий отряд генерал-майора Адама Петровича Ожаровского (1776–1855), потерявшего до половины людей убитыми и пленными.

Сражение под Красным. Художник Ж. Форт. XIX в.

Около 4 часов дня 16 ноября по Смоленской дороге к Красному приблизился корпус Богарне. Милорадович, перехватив дорогу, нанёс удар по колонне французов. В этом бою французы потеряли до 2 тыс. пленными, обоз и орудия. Милорадович потерял 800 человек. Богарне от полного разгрома спасло лишь то, что Кутузов, не желая большой битвы с Наполеоном, приказал Милорадовичу отойти поближе к основной армии в Шилове. В темноте Богарне обошел расположение Милорадовича с севера и добрался до Красного. Основные силы Кутузова в тот же день прибыли к Красному и заняли позиции между Новосёлками и Шиловом. Накануне Сеславин столкнулся с корпусами Жюно и Зайончека под Лядами, принял их за гвардию Наполеона и сообщил об этом Кутузову. Тот, под давлением требовавших активных наступательных действий генерал-квартирмейстера генерал-майора барона Карла Федоровича фон Толя (1777–1842) и Коновницына решился 17 ноября атаковать Красный.

План сражения предусматривал, что Милорадович атакует остатки корпуса Богарне и приближающийся корпус Даву. 15-тысячный корпус генерал-лейтенанта князя Дмитрия Владимировича Голицына (1771–1844) должен был атаковать Красный с фронта через Уварово, а 20-тысячный корпус Тормасова должен был обогнуть Красный с юга и перехватить путь отступления французов у Доброго. Летучий отряд Ожаровского действовал самостоятельно северо-западнее Красного у деревни Синяки. Но около часу ночи Кутузов узнал от пленных, что Наполеон остался в Красном, и отменил наступление.

В 3 часа утра 17 ноября 9 тыс. солдат корпуса Даву начали марш от Ржавки на Красный. Около 9 часов головная колонна Даву (7500 человек и 15 орудий) поравнялась с авангардом Милорадовича, который открыл по французам сильный артиллерийский огонь. Однако он имел приказ Кутузова не отрезать Даву путь к отступлению. Наполеон ещё до восхода солнца подготовил гвардию к отвлекающей атаке против Милорадовича и главной армии Кутузова, чтобы Милорадович ослабил давление на Даву. Оставшаяся артиллерия и гвардия были построены для атаки. К вечеру у Доброго был отрезан и взят в плен арьергард Даву с обозами. Наполеон рассчитывал удерживать русских до полного соединения с ним корпусов Даву и Нея, чтобы затем продолжать отступление. В 5 часов утра 11 тыс. солдат Императорской гвардии выдвинулись из Красного на юг и юго-запад. 5 тыс. шли по дороге на Смоленск, а 6 тыс. солдат Молодой гвардии — на юг, в направлении Уварово. Левый фланг Молодой гвардии был прикрыт элитным батальоном гренадер Старой гвардии. Справа от всего боевого порядка были поставлены слабые остатки гвардейской кавалерии. Гвардией командовал маршал Мортье, герцог Тревизо. Со своей знаменитой шляпой в руках Наполеон шёл впереди Старой гвардии, заявив: «Довольно уже я был императором; пора снова стать генералом». По приказу Кутузова русские войска перешли к обороне, продолжая артиллерийский обстрел гвардейцев. Последние выбили из Уварово два батальона корпуса Голицына, но тот открыл по Уварово сильный артиллерийский огонь, расстроивший ряды Молодой гвардии. Кутузов приказал Милорадовичу придвинуться на запад и соединиться с войсками Голицына. Это решение было ошибочным, так как к тому времени корпуса Голицына и Тормасова уже соединились и занимали сильную оборонительную позицию, на которой без труда отразили бы атаку наполеоновской гвардии. Милорадович же лишился возможности разгромить корпус Даву, который появился на дороге к полудню, преследуемый казаками и обстреливаемый артиллерией. Потеряв обоз, он смог дойти до Красного. Беннигсен, второй после Кутузова по старшинству генерал, приказал Голицыну отбить Уварово. Тот провел встречный бой с гвардейской пехотой, которую атаковал двумя полками кирасир. С третьей атаки русским удалось прорвать гвардейское каре и почти полностью уничтожить его. Голицын также разбил голландский гренадерский полк Старой гвардии, потерявший 464 человека из 500.

Около 11 часов дня Наполеон получил донесение о готовности русских выдвинуться к Доброму и о появлении в тылу отряда Ожаровского. Император решил немедленно отступить, не дожидаясь корпуса Нея. Он приказал Старой гвардии вернуться в Красный и, соединившись с корпусом Богарне, идти на Оршу. Молодая гвардия, опасаясь окружения, оставила Уварово. Даву и гвардия выступили из Красного. Корпус Нея тем утром только ещё выходил из Смоленска. Кутузов, узнав, что Наполеон с главными силами находится перед ним, не позволил Голицыну и Милорадовичу преследовать французов и атаковать Красный и приказал Тормасову не подходить к дороге на Оршу. Только когда стало ясно, что Наполеон отступает, Кутузов направил Тормасова на Доброе, но когда тот через два часа достиг Доброго, основные силы французов уже миновали эту деревню. Тормасов лишь отрезал только арьергард и обозы Даву, захватив в обозе его маршальский жезл. Около 3 часов дня Голицын уничтожил французский арьергард в Красном. Ней не знал, что Красный занят русскими, и продолжал движение к городу. 18 ноября в 3 часа дня корпус Нея столкнулся с войсками Милорадовича. Ней предпринял попытку пробиться, но после первоначального успеха был контратакован и вынужден был укрыться в лесу. За лесом был только что замёрзший Днепр, перед ним — превосходящие силы русских. Отклонив предложение о сдаче, Ней приказал идти к Днепру. Но часть французов предпочла сдаться. Ермолов вспоминал: «Я донёс Милорадовичу, что вышедшие из опушки леса неприятельские колонны, соединившись, взяли направление на нашу позицию, остановились недалеко от батарей наших и отправили от себя для переговоров офицера, который объявил, что число всех чинов, состоящих в колонне и сдающихся пленными, более шести тысяч человек; оружие у них далеко неравное числу людей, пушки ни одной».

Ней с 3 тыс. солдат ушел на север, перешёл реку Лосьминку у Сырокоренья и по тонкому льду переправился через Днепр, причем часть солдат потонула в полыньях. 20 ноября он соединился с Наполеоном в Орше, имея не более 900 солдат и офицеров.

В сражении при Красном французы потеряли от 6 до 13 тыс. убитых и раненых, 26 тыс. пленных, 228 орудий и почти все артиллерийские боеприпасы. Потери русских, по разным оценкам, составили от 2 до 5 тыс. человек.

Император Александр выразил недовольство Кутузовым за то, что он не уничтожил полностью французскую армию, но, тем не менее, за победу под Красным даровал ему титул князя Смоленского. По воспоминаниям Дениса Давыдова, «сражение под Красным, носящее у некоторых военных писателей пышное наименование трёхдневного боя, может быть по всей справедливости названо лишь трёхдневным поиском голодных, полунагих французов; подобными трофеями могли гордиться ничтожные отряды вроде моего, но не главная армия. Целые толпы французов при одном появлении небольших наших отрядов на большой дороге поспешно бросали оружие». По словам Беннигсена, «все только с сожалением толковали и с горестью вспоминали о том, что можно было бы сделать в этот день, как вдруг, к величайшему изумлению, узнали, что сочинена реляция о кровопролитной битве, продолжавшейся три дня непрерывно, в которой французы были почти совершенно истреблены 5 ноября под Красным. В этой реляции упоминалось о всех орудиях, утраченных или покинутых французами на всем пути их отступления из Смоленска, исчислялись все больные и раненые, захваченные в различных госпиталях, все отсталые, взятые в плен в продолжение многих дней; число их было очень значительно». По свидетельству квартирмейстера прапорщика Александра Андреевича Щербинина (1791–1876), адъютанта Толя, начиная с Малоярославца, Кутузов противодействовал планам Коновницына — Толя перекрыть Наполеону дороги на Вязьму, «не пускаясь с утомлённым войском на отвагу против неприятеля».

Объективно говоря, осторожность Кутузова представляется чрезмерной. Возможно, фельдмаршал не мог забыть поражения при Аустерлице. От партизан и собственных кавалерийских разъездов он был хорошо осведомлен о реальном состоянии Великой армии, которую русская армия многократно превосходила как по числу бойцов, способных сражаться, так и по артиллерии, особенно с учетом обеспеченности орудий боеприпасами. Опыт Голицына показал, что даже в присутствии Наполеона оказалось возможным нанести поражение его гвардии. Под Красным была хорошая возможность рассечь и уничтожить французскую армию по частям с большой вероятностью того, что сам Наполеон либо погиб, либо был бы захвачен в плен, что означало бы конец войне. Но даже если бы Великая армия была бы уничтожена под Красным, а Наполеон спасся, это избавило бы русскую армию от похода к Неману в ноябре — декабре, позволило бы встать на зимние квартиры и избавило бы от больших санитарных потерь. Да и последующий Заграничный поход, вероятно, был бы короче.

26–29 (14–17) ноября 1812 года между остатками Великой армии Наполеона и русскими армиями адмирала Павла Васильевича Чичагова (1767–1849) и Витгенштейна на обоих берегах реки Березины в Минской губернии произошло последнее сражение Отечественной войны 1812 года. После сражения под Красным Наполеон продолжил отступление к границе России, пытаясь спасти как можно больше солдат. Кутузов преследовал его, избегая генерального сражения, которое Наполеон к тому времени уже был не в состоянии дать. Фельдмаршал устраивал своим войскам длительные остановки в населённых пунктах и позволил французам значительно оторваться от преследователей. Авангард Кутузова был в 115 км от Березины. С юга подходила свежая 34-тысячная Дунайская армия адмирала Чичагова, высвободившаяся после того, как стоявшие против нее австрийские войска фактически прекратили боевые действия. Она должна была отрезать Наполеону пути отступления при переправе через Березину. С севера наступал 36-тысячный корпус Витгенштейна, а с востока — 40-тысячная армия Кутузова. Корпус Витгенштейна шел от Полоцка на юго-восток, тесня корпуса Сен-Сира и Виктора, но 13–14 ноября в сражении при Смолянах его авангард был отброшен войсками Виктора и отошел к Чашникам. Была устранена угроза флангового удара с севера по отступавшей с востока к Орше главной армии Наполеона, которая 19 ноября вошла в Оршу. Когда Ермолов, командовавший авангардом главной армии Кутузова, добрался до Орши, он задержался там более чем на сутки, так как Наполеон сжег два моста через Днепр. Чичагов 16 ноября занял Минск, где захватил большие запасы провизии и более 2 тыс. французских раненых в госпиталях. 21 ноября авангард Дунайской армии под командованием генерал-лейтенанта графа Карла Осиповича де Ламберта (1773–1843) в упорном бою захватил Борисов, где Наполеон рассчитывал переправиться через Березину. Ламберт захватил более 2 тыс. пленных и 6 пушек, потеряв более 1000 человек. Сам Ламберт был тяжело ранен. Из-за медлительности Кутузова и остановки Витгенштейна у Чашников армия Чичагова, насчитывавшая 32 800 человек, вынуждена была сражаться против главных французских сил. 22 ноября в Толочине Наполеон узнал, что Борисов занят русскими. 23 ноября подошедший корпус маршала Удино в бою при деревне Лошница отбросил русский авангард Палена, а затем выбил из Борисова основные силы Чичагова, которые отступили на западный берег Березины, потеряв до 2 тыс. человек и взорвав мост. Чичагов сообщил Витгенштейну о поражении Палена и о потере Борисова и призвал Витгенштейна идти на Борисов. Удино тем временем нашел место переправы через Березину у деревни Студёнки (Студянки). Вечером 24 ноября Наполеон прибыл в Лошницу. Под его началом было 30–40 тыс. человек, в том числе 7–8 тыс. человек гвардии. Наиболее боеспособными были 2-й корпус Удино (7–9 тыс.) и 9-й корпус Виктора (10–14 тыс.). При армии находились до 40 тыс. безоружных солдат, больных, раненых и гражданских лиц. Утром 25 ноября отряд понтоньеров был послан к югу от Борисова для имитации ложной переправы. На месте фальшивой переправы у Ухолод были размещены артиллерийские батареи и был проведен ряд демонстрационных манёвров силами нескольких тысяч солдат. Ими решили пожертвовать для успеха переправы главных сил. В результате Чичагов перебросил основные силы к Ухолодам.

Наполеон распорядился начать строительство трех мостов в Студёнке севернее Борисова в 10 часов вечера. Но смогли построить только два. Удино двинулся в Студёнку со 2-м корпусом в качестве авангарда. В Борисове и вокруг него стояла гвардия, остатки корпуса Жюно и корпуса Нея, остатки дивизии дивизионного генерала Яна Генрика Домбровского (1755–1818), корпуса Понятовского и гарнизона Могилёва. Севернее корпус Виктора защищался от корпуса Витгенштейна. Один мост строился для прохода людей, другой — для артиллерии и повозок. По реке, ширина которой составляла около 100 метров, плыли льдины, мешавшие стоящим по плечи в ледяной воде французским понтонёрам, большинство которых потом погибло от переохлаждения. Дивизионный генерал барон Жан-Батист Антуан Марселен Марбо (1782–1854) при Березине был полковником и командиром 23-го конно-егерского полка. Он вспоминал: «Река эта, которую некоторые воображают гигантских размеров, на самом деле не шире улицы Рояль в Париже перед морским министерством. Что касается её глубины, то достаточно сказать, что за 72 часа перед тем 3 кавалерийских полка бригады Корбино (бригадный генерал барон Жан-Батист Жювеналь Корбино (1776–1848), командир бригады легкой кавалерии корпуса Удино, обнаруживший брод у Студёнки. — Б. С.) перешли её вброд без всяких приключений и переправились через неё вновь в тот день, о котором идёт речь. Их лошади шли всё время по дну… Переход в этот момент представлял только лёгкие неудобства для кавалерии, повозок и артиллерии. Первое состояло в том, что кавалеристам и ездовым вода доходила до колен, что тем не менее было переносимо, потому что, к несчастью, не было холодно даже настолько, чтобы река замёрзла; по ней плавали только редкие льдины… Второе неудобство происходило опять от недостатка холода и состояло в том, что болотистый луг, окаймлявший противоположный берег, был до того вязок, что верховые лошади с трудом шли по нему, а повозки погружались до половины колёс».

Вечером генерал-лейтенант Ефиф Игнатьевич Чаплиц (1768–1825), командир авангардного корпуса 3-й армии, отправленный Чичаговым к деревням Зембин и Брили на правом берегу Березины напротив Веселово и Студёнки, заметил движение французских войск и отправил в разведку казаков. Они захватили пленных и старосту одного из близлежащих сел, которые показали, что в районе Борисова располагалась вся французская армия и что французы собираются строить мосты возле Брилей или Веселово. Опасаясь столкнуться со всей французской армией, Чаплиц отступил к Стахову.

Переправа наполеоновских войск через Березину.

Художник А. Адам. 1830 г.

В ночь на 26 ноября Чичагов достиг Шабашевичей, в 10 км южнее Борисова и в 25 км от Студёнки. Авангард Чичагова под командованием генерал-майора графа Иосифа Корниловича Орурка (1772–1849) стоял напротив Ухолод. Когда Витгенштейн сообщил Чичагову, что он приближается к Березине, Чаплиц получил приказ связаться с Витгенштейном. Витгенштейн находился под Баранью, в 35 км от Студёнки, Милорадович дошёл до Толочина, а Кутузов был в районе Копыси, Ермолов — в деревне Малевка. Платов преследовал французский арьергард и добрался до речки Начи, в 45 км от Студёнки.

26 ноября к Студёнке подошёл Наполеон с гвардией и приказал немедленно начать переправу. Бригада лёгкой кавалерии Корбина, переправившись вброд, отогнала казаков при помощи артиллерийских батарей на восточном берегу. Первым в 1 час дня переправился 2-й корпус Удино, за ним Ней. Отряд Чаплица обстреливал французов из 2 орудий. К 4 часам дня был готов второй, более прочный мост для артиллерии в 180 м от первого. В 2 часа дня 27 ноября Наполеон со Старой гвардией перешёл на западный берег. Затем начали переправляться дивизии корпуса Виктора, часть его сил прикрывали переправу на восточном берегу. К ночи 27 ноября стали прибывать отставшие отряды, толпы небоеспособных солдат, гражданские с обозами. Наполеон приказал пропускать только воинские команды, а из повозок — только кареты маршалов. Вечером 27 ноября Чичагов узнал, что французы переправляются севернее Борисова, и стал перебрасывать туда войска. К тому времени корпуса Удино и Нея уже оттеснили отряд Чаплица от переправы. Днём 27 ноября подошедшие с севера войска Витгенштейна на восточном берегу Березины под Борисовом пленили 12-ю дивизию дивизионного генерала Луи Партуно (1770–1835), арьергард корпуса Виктора, и утром 28 ноября атаковали переправу. Тем же утром Чичагов, имея 15 тыс. пехоты и 9 тыс. конницы, перебросил войска к Студёнке и попытался атаковать переправившиеся силы французов, но безуспешно. У Удино, который сдерживал Чичагова, было до 8 тыс. солдат, потом Наполеон отправил ему резерв в 4 тыс. солдат. Удино был ранен и заменён маршалом Неем. Бои шли на обоих берегах Березины. Всего переправиться через Березину успели около 40 тыс. человек, большей частью гражданские лица и небоеспособные остатки Великой армии. К вечеру 28 ноября на собравшуюся у переправы 40-тысячную толпу обрушилась артиллерия Витгенштейна. Толпы кинулись к мостам. Один из мостов под их напором рухнул. В создавшемся беспорядке переправа остановилась, многие погибли в давке, а также от русских ядер и бомб. Тысячи французов бросились в ледяную воду Березины, пытаясь вплавь перебраться на другой берег, но гибли в ледяной войне.

В это время к переправе отошли части корпуса Виктора. Они построились в боевой порядок и сквозь обезумевшую от ужаса многотысячную толпу проложили себе путь к оставшемуся мосту и, сметая в реку повозки и людей, прорвались на другой берег. Во время боёв в трёх французских корпусах было убито и ранено 13 генералов и маршалов.

29 ноября в 9 часов утра французы сожгли последний мост. Десятки тысяч солдат, беженцев и обозы остались на восточном берегу. На них налетели казаки Платова, а чуть позже — основные силы Витгенштейна. Все оставшиеся на восточном берегу французы либо погибли, либо попали в плен. После сражения при Березине остатки Великой армии полностью утратили боеспособность. Но Наполеон с частью гвардии вырвался из ловушки, 5 декабря оставил свою армию в Вильно и отправился во Францию собирать новую армию. 14 декабря остатки французской армии переправились через Неман. Боеспособность сохранили только фланговые корпуса — 23-тысячный маршала Макдональда и 43-тысячный фельдмаршала Шварценберга, а также 1 тыс. солдат и офицеров гвардии. Еще за Неман ушло около 40 тыс. потерявших боеспособность невооруженных солдат и офицеров, использованных потом для формирования новой армии. Это все, что осталось от 612-тысячной Великой армии, вторгшейся в Россию.

Французы потеряли от 50 до 60 тыс. убитыми и пленными, из них до 30 тыс. безоружных. Почти все раненые попали в плен и умерли в плену. Потери русских составили до 10 тыс. убитых, до 10 тыс. раненых и 1,5 тыс. пленных, которые, однако, были впоследствии освобождены.

Кутузов всю вину за то, что не удалось пленить Наполеона на Березине, возложил на Чичагова. В донесении императору Александру он утверждал:

«…граф Чичагов… сделал следующие ошибки:

1) Вместо того чтобы занять превыгодный правый берег Березины, переправил он часть своих войск на левый и расположил главную свою квартиру в гор. Борисове, лежащем в котле, со всех сторон горами окружённом. Неизбежное последствие сего должно быть и действительно было пожертвование многих храбрых воинов в. и. в. и потеря всего при главной квартире обоза, ибо авангард, под командою графа Палена, будучи встречен в 10 верстах от Борисова всею ретирующейся неприятельскою армиею, привёл оную на плечах своих в Борисов в то время, когда в оном главнокомандующий спокойно обедал.

2) Высокий и узкий на сваях мост и плотина над речкой Зайкою, длиною до 300 сажен, не был истреблён, и неприятель им воспользовался, хотя войска адмирала Чичагова были на Березине 4 дня прежде неприятеля.

3) Неприятель строил мост, начал и продолжал свою переправу более суток, прежде нежели адмирал Чичагов о том узнал, хотя всё ему наблюдаемое расстояние было не более 20 вёрст, а узнав о сей переправе, хотя подвинулся к месту оного, но, будучи встречен неприятельскими стрелками, не атаковал их большими массами, а довольствовался действием во весь день 16 ноября двумя пушками и стрелками, через что не только не удержал ретираду неприятеля, но ещё и сам имел весьма чувствительный урон».

Однако Денис Давыдов придерживался иного мнения, полагая, что «все в армии и в России порицали и порицают Чичагова, обвиняя его одного в чудесном спасении Наполеона. Он, бесспорно, сделал непростительную ошибку, двинувшись на Игумен; но здесь его оправдывает: во-первых, отчасти предписание Кутузова, указавшего на Игумен, как на пункт, чрез который Наполеон будто бы намеревался непременно следовать; во-вторых, если бы даже его армия не покидала позиции, на которой оставался Чаплиц, несоразмерность его сил относительно французов не позволяла ему решительно хотя несколько задержать превосходного во всех отношениях неприятеля, покровительствуемого огнём сильных батарей, устроенных на левом берегу реки; к тому же в состав армии Чичагова, ослабленной отделением наблюдательных отрядов по течению Березины, входили семь тысяч человек кавалерии, по свойству местности ему совершенно здесь бесполезной; в-третьих, если Чаплиц, не будучи в состоянии развернуть всех своих сил, не мог извлечь пользы из своей артиллерии, то тем более армия Чичагова не могла, при этих местных условиях, помышлять о серьёзном сопротивлении Наполеону, одно имя которого, производившее обаятельное на всех его современников действие, стоило целой армии».

К этому можно добавить, что адмирал Чичагов не имел опыта сухопутной войны, а единственный генерал, которому адмирал мог бы, с учетом его опыта, доверить командование армией, генерал-лейтенант Ламберт, был тяжело ранен при взятии Борисова и в сражении на Березине не участвовал. Не меньшей была и вина Кутузова, который слишком медленно с главными силами преследовал противника и позволил Наполеону сосредоточить основные силы против Чичагова.

2 мая (20 апреля) 1813 года при Лютцене в 20 км к юго-западу от Лейпцига в Саксонии произошло сражение между армией Наполеона и объединённой русско-прусской армией Витгенштейна. Это было первое генеральное сражение после изгнания французов из России и образования Шестой антинаполеоновской коалиции, первоначально в составе России и Пруссии (фактически Пруссия заключила союз с Россией). Фактически в коалицию сразу же вошли Англия, Португалия и антифранцузское королевское правительство Испании, которые вели активные боевые действия на Пиренейском полуострове. В августе 1813 года Англия формально присоединилась к коалиции, вместе с Австрией и Швецией. После разгрома французской армии в битве при Лейпциге к коалиции присоединились Вюртемберг и Бавария.

К концу апреля 1813 года Наполеон провел массовую мобилизацию и собрал во Франции новую армию, которую повел к Лейпцигу. Она насчитывала более 200 тыс. человек, но испытывала острую нехватку конницы, так как в России было потеряно 175 тыс. кавалерийских и обозных лошадей и много опытных кавалеристов. Во Франции было мало лошадей, а конные заводы в Польше и Северо-Восточной Германии были потеряны, а Австрия отказалась продавать лошадей Наполеону. У новой Великой армии также не хватало артиллерийских орудий, а многие новобранцы были слабо обучены.

Наполеон, не зная о сосредоточении армии союзников южнее Лейпцига, вел свою армию эшелонами. У него было 122 тыс. пехотинцев и 8 тыс. кавалеристов при 350 орудиях. На соединение с Наполеоном двигался с севера 40-тысячный корпус вице-короля Италии Евгения Богарне. К 1 мая корпуса французов (до 170 тыс. солдат) растянулись на 60 верст по линии Йена — Наумбург — Мерзебург к юго-западу от Лейпцига. Из-за нехватки кавалерии Наполеон не мог вести глубокую разведку, и встреча с армией Витгенштейна оказалась неожиданной. У Витгенштейна было 54 тыс. русских с 440 орудиями и 38 тыс. пруссаков с 216 орудиями. Русско-прусская кавалерия насчитывала 20 тыс. человек. На дороге к Лейпцигу у Вайсенфельса 1 мая произошло столкновение с русским передовым отрядом из корпуса Винцингероде, в котором ядром был убит командующий наполеоновской гвардейской кавалерией маршал Бессьер. Оттеснив русских, французы взяли Лютцен. План действий союзной армии был разработан генерал-квартирмейстером генерал-майором Иваном Ивановичем Дибичем (Гансом Карлом Фридрихом Антоном фон Дибич-унд-Нартен) (1785–1831) и одобрен Главным штабом. Утром 2 мая армия Витгенштейна должна была осуществить внезапную атаку, чтобы уничтожить растянутые передовые корпуса французов на марше. Но исполнение плана оставляло желать лучшего. Витгенштейн ввел в сражение до 73 тыс. солдат с 400 орудиями, остальные войска охраняли фланги и переправы через Эльбу. В случае поражения союзников французы не смогли бы их преследовать из-за слабости кавалерии.

Наполеон наблюдает за сражением при Лютцене. Гравюра XIX в.

Колонны союзников должны были выдвинуться на позиции в ночное время, чтобы начать атаку в 6 часов утра. Но вследствие неточности в планах передвижения войск колонны стали сталкиваться друг с другом. Сосредоточение задержалось на пять часов. В 10 часов утра корпус дивизионного генерала графа Жака Александра Ло де Лористона (1768–1828) завязал перестрелку с прусским отрядом генерал-лейтенанта графа Фридриха фон Клейста (1762–1823) (6 тыс. человек), занимавшим Лейпциг. Услышав канонаду, Наполеон поспешил с гвардией из Лютцена к месту сражения.

Внезапно для французов около полудня союзники атаковали силами прусского корпуса генерала от кавалерии графа Блюхера, главнокомандующего прусской армией, 3-й корпус маршала Нея (35 тыс. человек), прикрывавший правый фланг идущих к Лейпцигу французских колонн. Бой завязался в тылу Наполеона, в 5 км к югу от Лютцена у деревень Гроссгёршен и Штарзидель. Корпус Нея, состоявший из новобранцев, был рассредоточен и не мог самостоятельно отразить нападение, но дрался храбро. Наполеон немедленно бросил ему на помощь войска Богарне. До подхода корпусов Мармона, дивизионного генерала графа Анри Гасьена Бертрана (1773–1844) и Макдональда союзным войскам противостояло только 50 тыс. французов, но Витгенштейн не воспользовался численным превосходством. Маршал Мармон: «Вероятно, это был тот день за всю его карьеру, когда Наполеон подвергся наибольшей личной опасности на поле боя. Он постоянно рисковал собой, призывая побеждённых солдат 3-го корпуса вернуться в бой». Прусская пехота при поддержке русской кавалерии выбила французов из деревень Гроссгёршен, Клейнгёршен и Кайе. Завязалась ожесточенная битва на пересеченной местности с большим числом каменных строений. В первой половине дня основная тяжесть боев выпала на прусскую пехоту, которая мужественно сражалась. Русские подошли ей на помощь лишь через несколько часов после полудня. Негативное влияние на действия союзников оказало то, что Блюхер был ранен, и командование перешло к генерал-лейтенанту Людвигу Йорку (1759–1830), отличавшемуся меньшей решительностью и харизмой. Сдерживая французов на правом фланге сил коалиции, русские части корпуса Евгения Вюртембергского понесли тяжелые потери. В 4 часа прибыли русские резервы, и Йорк начал новую атаку. Пруссаки приблизились к Кайе, но контратака Молодой гвардии при поддержке корпуса Нея восстановила положение. К 5 часам дня к Нею стали подходить французские корпуса, и к 7 часам вечера союзники перешли к обороне. Наполеон сконцентрировал 80 орудий против центра союзников в районе деревни Кайе и атакой гвардии отбросил союзников на исходные позиции. К ночи позиции русско-прусских войск были охвачены с обоих флангов. Корпус Лористона выбил Клейста из Лейпцига, что грозило отрезать союзников от Эльбы и баз снабжения. Витгенштейн вынужден был отступить. В битве при Лютцене был тяжело ранен начальник штаба прусской армии генерал-лейтенант Герхард фон Шарнхорст (1755–1813), реформировавший прусскую армию. 28 июня 1813 года он умер от последствий ранения в ногу.

Витгенштейна критиковали за то, что он не использовал 12-тысячный корпус Милорадовича, расположенный у Цейца, но вряд ли бы этот корпус мог решить судьбу сражения, зато пригодился в качестве арьергарда при отступлении. К тому же тут сказалась слишком сложная структура союзного командования. Прусский король и российский император присутствовали при армии. И если король не вмешивался в деятельность Витгенштейна и Блюхера, то этого нельзя сказать про Александра. Дело в том, что Тормасов и Милорадович, будучи старше Витгенштейна по производству в полные генералы, отказывались подчиняться Витгенштейну. Поэтому их корпуса были подчинены непосредственно императору и только с его согласия могли быть введены в бой. Сыграло свою роль, конечно, и то, что по своему полководческому таланту Витгенштейн сильно уступал Наполеону. Денис Давыдов так отзывался о Витгенштейне: «Мужественный, но не дальновидный защитник Петрополя, гордившийся одержанием победы в каких-то десяти генеральских сражениях». 3 мая союзники в относительном порядке отступили 3 колоннами. В арьергарде сражался корпус Милорадовича, удостоенного за удачные действия арьергарда графского достоинства. 8 мая русские оставили Дрезден и ушли за Эльбу. Саксония была вновь занята Наполеоном. За исключением небольшого прусского отряда генерал-лейтенанта барона Фридриха Вильгельма фон Бюлова (1755–1816), ушедшего на Мейсен, чтобы прикрыть Берлин, остальные части союзников направились в Силезию, чтобы быть вблизи Австрии, с которой велись переговоры о вступлении в коалицию. 12 мая армия Витгенштейна, за счет подкреплений увеличившаяся до 96 тыс. человек, заняли позицию на восточной окраине Саксонии при Баутцене.

Из-за слабости кавалерии Наполеон не смог преследовать союзников. В России битву при Лютцене официально сочли победой. Витгенштейн был награжден орденом Св. Андрея Первозванного, а Блюхер — орденом Св. Георгия 2-й степени. Но в действительности в Лютценском сражении союзники проиграли, так как им пришлось отступить и отдать Наполеону Саксонию. Флигель-адъютант Александра I полковник Арсений Андреевич Закревский (1783–1865) так писал князю М.С. Воронцову о сражении под Лютценом: «Дело было беспутное… После сей отличной победы, как уверяют всех наши главнокомандующие, мы уже в Бауцене и отступили от Люцена 20 миль (около 150 км. — Б. С.), и несчастный Дрезден уже в руках злодея. По отступлению нашему, которое мы делаем, можно судить, что плану никакого нет… Уж мы успели наделать глупостей вместе с графом Витгенштейном, который много на себя берёт и ничего не смыслит… Бестолковщина такая, что никто ничего понять не может».

Потери французов составили от 19 655 до 22 тыс. убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Русские и пруссаки потеряли от 11 тыс. до 20 тыс., причем основные потери понесли пруссаки.

20–21 мая 1813 года между русско-прусской армией Витгенштейна и армией Наполеона произошло сражение при Баутцене в Восточной Саксонии. Штаб русско-прусской объединённой армии находился в деревне Вуршен в 11 км восточнее Баутцена. В штабе находились, помимо Витгенштейна, Блюхера и Йорка, Барклай-де-Толли и Дибич.

Передовая позиция союзников проходила вдоль правого берега Шпрее поперек главной дороги. В центре её находился Баутцен, обнесённый каменной стеной и подготовленный к обороне. Передовую линию занимал корпус Милорадовича.

Основная позиция располагалась очагово на высотах за Баутценом и тянулась на 12 км. Левый (южный) фланг был прикрыт горным хребтом у границы с Австрийской империей. На правом (северном) фланге было множество болот и оврагов. Левый фланг занимал корпус Горчакова, в центре стояли прусские корпуса Йорка и Блюхера, разделенные речкой Блезарт. Правый фланг занимал корпус Барклая-де-Толли. Русская гвардия находилась в резерве.

20 мая союзники имели 65 тыс. русских и 28 тыс. прусских солдат, в том числе 24 тыс. кавалеристов и 8 тыс. артиллеристов при 610 орудиях. У Наполеона было 143 тыс. солдат, но только 12 тыс. кавалеристов при 350 орудиях. У Баутцена французы имели 4 пехотных корпуса и гвардию (100 тыс. солдат), с севера подходили ещё 3 корпуса маршала Нея (45 тыс. солдат), которые Наполеон планировал бросить на Берлин, но затем перенаправил их на Баутцен. Приказ Нею был отправлен слишком поздно, так что Ней не успел бы к сражению. Но накануне по совету своего начальника штаба бригадного генерала барона Антуана Анри Жомини (1779–1869) Ней сам повернул войска и, таким образом, успел ко второму дню сражения.

Армия Наполеона располагалась в следующем порядке с правого фланга на левый: 12-й корпус (Удино, 20 тыс.), 11-й корпус (Макдональд, 12 тыс.) перед Баутценом, 6-й корпус (Мармон, 20 тыс.), 4-й корпус (Бертран, 20 тыс.). Гвардия Наполеона (15 тыс.) находилась в резерве. Маршал Сульт командовал левым флангом, маршал Удино — правым. Витгенштейн собирался только обороняться. Наполеон планировал ложной атакой отвлечь резервы союзников на их левый фланг, а потом, ударив по правому крылу, обойти его корпусами Нея и прижать союзников к богемским горам.

Французская атака началась в 10 часов утра 20 мая. Макдональд штурмовал Баутцен, Удино и Сульт должны были овладеть высотами вдоль позиции на Шпрее. После 3 часов дня французы форсировали Шпрее. Батарея из 40 орудий стала бить во фланг русского корпуса принца Вюртембергского. Большая часть русской артиллерии была заблаговременно отправлена по приказу Милорадовича на основную позицию, что затруднило оборону передовой позиции. К 6 часам вечера правое крыло русских отошло к основной позиции. Французы взяли Баутцен, но не смогли потеснить левый фланг Милорадовича. Ожесточенные бои развернулись за высоты на крайнем правом фланге, где против 5 тысяч пруссаков Клейста сражались 20 тысяч французов из корпуса Бертрана. Получив подкрепления, Клейст отразил несколько атак, но был вынужден к 8 часам вечера отойти на главную позицию, будучи обойдённым корпусом Мармона слева. Вечером 20 мая в бой с аванпостами Барклая вступили передовые части Нея.

Сражение при Баутцене. Гравюра 1870-х гг.

В 5 часов утра 21 мая Макдональд и Удино штурмовали позиции левого фланга союзников. Витгенштейн убеждал императора, что это только отвлекающий удар, но Александр потребовал, чтобы большая часть резервов была переброшена на левый фланг. Милорадович контратаковал и к 2 часам дня отбил ранее потерянные позиции. На правом фланге с 6 часов утра повели наступление на позиции Барклая (12 тыс. солдат) 3 пехотных корпуса Нея (45 тыс. солдат), стремившиеся захватить Гохкирхен и отрезать союзникам пути отступления. Завязав бой с главными силами Барклая, Ней послал две дивизии (10 тыс. человек) из корпуса Лористона в обход расположения союзников. Барклаю пришлось отступить к 11 часам утра за реку Лебау и обнажить фланг прусского корпуса Блюхера. Совместной атакой Блюхер и Барклай оттеснили французов из местечка Прейтиц и восстановили линию фронта. Тогда Наполеон после полудня бросил в бой войска центра, потеснил пруссаков с высот, но те, получив подкрепления, контратаковали. К 2 часам дня Наполеон бросил в бой гвардию и артиллерийский резерв, одновременно Ней вновь захватил Прейтиц и вышел в тыл Блюхеру. Оборона центра союзников была дезорганизована. В 4 часа дня русско-прусская армия стала отступать тремя колоннами по дороге, удерживаемой войсками Барклая. Войска правого фланга и центра отступили на Райхенбах, а левого — на Лёбау.

Союзники потеряли около 12 тыс. человек (6400 русских и 5600 пруссаков). По другим данным, потери русско-прусской армии составили около 20 тыс. человек. Французы потеряли, по разным оценкам, от 12 до 20 тыс. человек, но в любом случае их потери были больше, чем у союзников. 22 мая император Александр заменил Витгенштейна на посту главнокомандующего на Барклая-де-Толли.

29 мая Барклай-де-Толли предложил отвести армию за Одер к базам снабжения. Однако для Пруссии этот шаг грозил потерей Силезии, Берлина, Бранденбурга и, как следствие, — срывом присоединения Австрии к коалиции. 2 июня Блюхер и Йорк заявили, что в случае отвода русских частей за Одер прусской армии придется отделиться для защиты Пруссии. Но 4 июня Наполеон согласился на посредничество Австрии в переговорах и на перемирие. Впоследствии Наполеон назвал этот шаг «одним из худших решений в его жизни», так как дальнейшее наступление французов разделило бы русские и прусские силы и «отпугнуло» бы австрийцев. 4 июня было заключено Плейсвицкое перемирие до 20 июля, в дальнейшем продленное до 10 августа. Генерал Ланжерон, сообщивший Барклаю о перемирии, вспоминал: «Он встретил меня шумным хохотом: столь бурное проявление радости было вовсе не типично для него. Мы оба смеялись над Наполеоном. Барклай, все генералы и наши монархи были пьяны от радости и имели на то все основания». 27 июня в Райхенбахе был подписан договор между Австрией, Россией и Пруссией о присоединении Австрии к антинаполеоновской коалиции. Боевые действия возобновились 11 августа, но уже с большим перевесом в силах у союзников, к которым присоединились Австрия и Швеция.

Сражение при Дрездене между армией Наполеона и Богемской армией союзников под командованием австрийского фельдмаршала Карла Шварценберга произошло 26–27 августа 1813 года. После возобновления боевых действий войска Шестой коалиции наступали на Наполеона тремя большими армиями (Богемская на юге, Силезская на востоке, Северная на севере), самой большой из которых была Богемская армия (более 230 тыс., 670 орудий). В ее состав входили австрийская армия Шварценберга (более 110 тыс. человек, 270 орудий) и русско-прусская армия Барклая-де-Толли (120 тыс. человек, 400 орудий). Наполеон из-за слабой кавалерии не мог произвести глубокую разведку и ошибочно считал самой сильной Силезскую армию Блюхера, против которой и направился с главной армией, оставив в Дрездене корпус Сен-Сира (40 тыс. солдат, 70 орудий). Блюхер, узнав о движении Наполеона, отступил, не приняв боя.

Богемская армия двинулась из Чехии на Лейпциг, с тем чтобы выйти во фланг французской армии, действовавшей против Силезской армии. Правая колонна под командованием Витгенштейна у Дрездена и перехватила сообщение Сен-Сира, из которых стало известно о сравнительно слабом прикрытии города. Также к союзникам перешли два полка Вестфальской кавалерии, которые сообщили дислокацию французов в Дрездене. Шварценберг решил атаковать Дрезден. Наполеон, узнав о движении Богемской армии к Дрездену, поспешил туда же. Дрезден был логистическим центром французской армии, и там были сосредоточены большие запасы. Наполеон говорил: «Пусть меня отрежут от Рейна, лишь бы не отрезали от Дрездена». У союзников было 230 тыс. человек, у Наполеона — 165 тыс. человек, но не все войска приняли участие в сражении. 25 августа союзники подошли к Дрездену. Русский император и его генералы предлагали немедленно штурмовать Дрезден, но Шварценберг счел, что двукратный численный перевес над гарнизоном недостаточен для штурма укрепленного города, и ожидал подхода подкреплений. Генерал-лейтенант Александр Иванович Михайловский-Данилевский (1789–1848) сетовал на отсутствие твердого единоначалия в союзной армии: «Всего неприятнее был недостаток в единоначалии, ибо тут присутствовали три монарха и каждый окружен советниками, подававшими мнения, нередко противоречащие, а главнокомандующий князь Шварценберг не имел довольно веса, чтобы согласовать всех и принять такие меры, которые бы всех удовлетворили. Место, где стояли монархи с штабом своим и конвоем, уподоблялось шумному народному совещанию. Какая разница представлялась с войною 1812 года, где бывало один князь Кутузов, сидя на скамейке, возносил голос свой; около него царствовала тишина, и горе тому, кто без вызова его предлагал совет».

Наполеон форсированными маршами шел из Силезии к Дрездену. 25 августа он приблизился к развилке дорог, ведущих к Дрездену и мосту на левый берег Эльбы в районе Кёнигштейна в 27 км к юго-востоку от Дрездена и послал своего адъютанта бригадного генерала Гаспара Гурго (1783–1852) узнать обстановку в Дрездене. Наполеон собирался переправиться в Кёнигштейне и совершить глубокий обход и ударить в тыл союзных армий, штурмующих Дрезден. На этот манёвр требовалось 2–3 дня. Но Гурго вернулся в 11 часов вечера с информацией, что Дрезден в случае штурма не продержится и 24 часов. Если Дрезден падёт, армия Наполеона оказалась бы отрезанной от своих тылов. Наполеон двинулся к Дрездену, отправив в обход 30-тысячный корпус дивизионного генерала графа Вандама.

Сражение при Дрездене. Смерть генерала Моро. Гравюра XIX в.

Наполеон со Старой гвардией прибыл в Дрезден до полудня 26 августа. В тот же день началась атака союзников на Дрезден пятью колоннами с разных сторон. Согласно плану, штурм должен был начаться в 4 часа дня, но диспозиция не была своевременно доставлена в войска, и большинство корпусов начали атаку ранним утром. На левом фланге атаковали австрийские части, в центре — прусские, а на правом фланге действовал корпус Витгенштейна. Первыми ранним утром пошли в атаку на пригороды австрийцы, но завязли в боях за укрепления. Узнав о прибытии Наполеона, Шварценберг приостановил атаки, а император Александр настоял на отмене штурма. Однако приказ об отмене не был доставлен в войска, и в 4 часа начался всеобщий штурм. У штурмующих не было фашин и штурмовых лестниц. Тем не менее к 5 часам вечера австрийцы захватили пару редутов и 6 орудий, остановившись перед городской стеной, а пруссаки заняли Большой сад. В этот момент дивизии Молодой гвардии Наполеона, переправившись через Эльбу, вошли в Дрезден. Витгенштейн начал атаку в 4 часа вечера, сначала кавалерией, затем пехотой. Наступая вдоль левого берега Эльбы, русские попали под перекрёстный огонь батарей редутов и 30 орудий с правого берега, а затем были контратакованы французской кавалерией, остановившей их продвижение. Пруссаки дошли до редутов в центре, где были отброшены свежими подкреплениями французов. В 6 часов вечера Наполеон, выйдя за пределы Дрездена, атаковал союзников и заставил их отступить по всему фронту на высоты вокруг города.

27 августа союзники заняли оборонительную позицию полукольцом возле города. Самым сильным пунктом позиции был центр, расположенный на высотах. Лучшие пути для отступления находились на флангах: на правом (у русских) дорога вдоль Эльбы на Пирну, на левом (у австрийцев) — дорога на Фрайберг, причем левый фланг был разделён труднопроходимым руслом речки Вайсериц. Наполеон решил атаковать фланги. С раннего утра 27 августа начался проливной дождь. Ночью подошли корпуса Виктора и Мармона, что дало Наполеону еще 53 тыс. солдат. Французы возобновили с 7 часов утра атаки на левый фланг союзников конницей Мюрата и пехотой Виктора. Не опасаясь за свой центр, прикрытый дрезденским укреплённым лагерем и корпусом Мармона, Наполеон также атаковал правый фланг союзников корпусами Нея, Сен-Сира и Молодой гвардии.

Под проливным дождём ружья не могли стрелять, поэтому основной упор был на артиллерийский огонь и кавалерийские атаки. Около 2 часов дня ядро раздробило ноги прославленному французскому генералу Моро, ставшему врагом Наполеона, советником Александра I и возможным претендентом на должность главнокомандующего союзными войсками. В этот момент Моро верхом находился рядом с русским императором. Генерал умер от ран 2 сентября.

Пехота Виктора атаковала австрийский корпус фельдмаршал-лейтенанта графа Игнаца Дьюлаи фон Марош-Немет унд Надашка (1763–1831) с фронта. Кавалерия Мюрата, используя непогоду, незаметно обошла позиции 3-й лёгкой австрийской дивизии фельдмаршал-лейтенанта барона Йозефа фон Мецко де Фелшё-Кубинь (1762–1815) из корпуса Дьюлаи. Соседний австрийский корпус генерала кавалерии ландграфа Фридриха VI Гессен-Гомбурга (1769–1829) был связан боем с корпусом Мармона, к тому же находился за речкой Вайсериц и не мог оказать помощи левому флангу. Из-за дождя австрийцы не могли отстреливаться. Пехота Мецко, построившись в каре, начала отступление. Под атаками французских кирасир и под огнём конной артиллерии войска австрийцев смешались в беспорядке, были прижаты к обрывистому берегу речки Вайсериц. До 10 тысяч австрийцев сдалось в плен вместе с командиром 3-й дивизии тяжелораненым фельдмаршал-лейтенантом Мецко. Мюрат прислал Наполеону донесение: «Ваша кавалерия захватила 15 тысяч пленных и взяла 12 орудий и 12 знамён, одного генерал-лейтенанта, двух генералов и большое количество старших офицеров и других в наших руках».

На правом фланге русские контратаковали гусарскими полками наступающие французские каре. Врубившись в каре Молодой гвардии, погиб командир кавалерийской бригады генерал-майор Алексей Петрович Мелиссино (1759–1813). В этот же день погиб генерал-майор Федор Алексеевич Луков (1761–1813), командующий 5-й пехотной дивизией. Закрепившись на высотах, русские остановили дальнейшее продвижение французов. Наступавший на правый фланг союзников французский корпус вырвался вперед, и император Александр и король Фридрих-Вильгельм решили нанести ему фланговый удар силами прусского корпуса Клейста и русской гвардии. Барклаю-де-Толли приказали подтянуть артиллерию с высот на помощь правому флангу, а также атаковать выдвинувшихся французов кавалерией с фронта. Барклай отказался выполнять приказ, мотивировав это тем, что в случае неудачи он не сможет увезти орудия обратно по скользкому склону. Также он считал бесполезным использование кавалерии против сомкнутых колонн французской пехоты, потому что те находились под прикрытием укреплений Дрездена с их сильной артиллерией.

У Шварценберга оставалось ещё немало резервов, но тут пришли сведения о глубоком обходном манёвре за Эльбой корпуса Вандама. Шварценберг, опасаясь оказаться отрезанным от своего тыла, приказал отходить в Богемию. Отход начался в 5 часов вечера. Ненастная погода и эффективная оборона арьергарда позволили Шварценбергу отступить, избежав преследования. Наполеон обнаружил отход армии союзников лишь на следующее утро.

Потери союзников составили 38 тыс. человек, в том числе 12 тыс. пленных, и 40 орудий. Французы потеряли 10–15 тыс. убитыми и ранеными.

Если бы Шварценберг последовал совету императора Александра и Моро и атаковал бы Дрезден еще 25 августа, к концу дня ему, скорее всего, удалось бы взять город, еще до подхода основных сил Наполеона, и тогда ход битвы был бы совсем иным.

29–30 августа 1813 года под Кульмом в Северной Богемии союзная армия Шварценберга разгромила и уничтожила французский корпус Вандама. После поражения в битве под Дрезденом союзные войска отступали просёлочными, едва проходимыми дорогами через Рудные горы в Богемию. Русско-прусская армия Барклая-де-Толли отходила через Дону, Гисгюбель и Петерсвальд на Тёплиц. Одна часть австрийских войск отступала через Диппольдисвальде на Эйхвальд, а другая — через Рабенау на Мариенберг и далее на Комотау. 28 августа французские войска приступили к преследованию. Мюрат с Виктором были направлены к Фрейбергу, Мармон к Диппольдисвальде, а Сен-Сир к Максену. Наполеон с гвардией должен был занять Пирну.

28 августа корпус Остермана-Толстого стоял между Пирной и Цегистой. Корпус Вандама располагался фронтом к Остерману и перекрывал путь к дороге на Петерсвальд. Утром 28 августа Барклай-де-Толли приказал Остерману двигаться на Максен, если французы перережут путь на Петерсвальд. Но принц Евгений Вюртембергский убедил Остермана и Ермолова действовать иначе: быстрым марш-броском от Цегиста до Гисгюбеля упредить Вандама на дороге к Петерсвальду, занять выходы из Рудных гор и прикрыть отступление Богемской армии. Чтобы отвлечь противника, было осуществлено нападение на французские позиции у Кричвица и высоты Кольберг. Вандам поверил, что союзники наносят здесь главный удар, и направил основные силы к своему правому флангу, оставив у Гисгюбеля и Геллендорфа лишь слабое прикрытие. Тем временем корпусу Остермана-Толстого удалось опередить войска Вандама, встать преградой последним на пути к выходам из Рудных гор и занять позицию у Пристена. 29 августа в 8 часов утра под прикрытием арьергарда генерал-майора Карла Богдановича Кнорринга (1774–1817) гвардейские части Остермана миновали Кульм и заняли позицию у Пристена, которая была выбрана генералом Ермоловым. Вслед за гвардией позицию заняли войска принца Евгения. Около 10 часов утра Вандам, оттеснив Кнорринга, занял Кульм. Тогда же к Остерману прибыл король Пруссии Фридрих-Вильгельм III. Оценив обстановку, король приказал офицерам своей свиты направиться к выходам из Рудных гор, чтобы отправить колонны войск на помощь Остерману. Во все время сражения король Пруссии Фридрих-Вильгельм III оставался вблизи позиции у Пристена. Вандам весь день 28 августа преследовал русские войска, надеясь их опередить. Он был уверен, что за ним идут главные силы Наполеона. Но 29 августа Наполеон отказался от удара в тыл Остерману и внезапно возвратился из Пирны в Дрезден. Это произошло из-за поражении корпуса Удино при Гросберене 23 августа от Северной армии шведского кронпринца Бернадота и корпуса Макдональда от Силезской армии Блюхера на реке Кацбах 26 августа. Корпуса Сен-Сира и Мортье, которые должны были помочь Вандаму, повернули к Максену и Пирне.

Левое крыло русских примыкало к главному хребту Рудных гор около селения Страден и состояло из Лейб-егерского и Муромского полков под командованием генерал-майора Бистрома. В центре позиции в Пристене находились войска 1-го и 2-го пехотных корпусов под командованием принца Евгения. Правое крыло состояло из союзной кавалерии и располагалось на лугу вдоль реки. У Остермана 29 августа было 17 тыс. человек, у Вандама — около 30 тыс. Утром 29 августа император Александр направлялся из Альтенбурга к новому месту Главной квартиры в Дукс. У селения Краупен он услышал шум боя, поднялся на высоту и, увидев войска Остермана, приказал повернуть отступающий австрийский корпус фельдмаршал-лейтенанта графа Иеронима фон Коллоредо-Мансфельда (1775–1822) на помощь Остерману. Александр также просил повернуть корпус Клейста к Теплицу, в сторону дороги на Ноллендорф и ударить в тыл Вандаму. Авангард Сен-Сира прекратил преследование Клейста и остановился у Гласгуте. Вечером 29 августа Клейст приказал уничтожить обозы, которые затрудняли движение корпуса, оставив только то, без чего нельзя было обойтись. В 5 утра главные силы корпуса (32 батальона, 32 эскадрона, 10 батарей) выступили к Ноллендорфу через Стрекенвальд. При подходе к дороге была замечена вражеская колонна с обозами, которая двигалась в сторону Ноллендорфа. Столкновение с ней задержало движение корпуса Клейста, который подошел к Ноллендорфскому перевалу только в 10 часов утра.

На совещании в Главной квартире союзные монархи Александр I, Фридрих-Вильгельм III и главнокомандующий Богемской армией князь Шварценберг определили время начала атаки. Барклай, возглавивший все союзные войска у Кульма, должен был атаковать, когда корпус Клейста появится у Ноллендорфа.

Сражение под Кульмом. Художник А. фон Коцебу. 1843 г.

Около полудня 29 августа, выйдя из Кульма, французская бригада с ходу атаковала левое крыло корпуса Остермана, чтобы отбросить русских от главного хребта и занять выход из Рудных гор. Атака была отбита. Вандам продолжал наседать. Пристен несколько раз переходил из рук в руки. В 2 часа дня в бой пошли 14 французских батальонов дивизионного генерала барона Армана Филиппона (1761–1836). Атаку отбили, но Остерман-Толстой был тяжело ранен ядром, и ему пришлось ампутировать левую руку. Около 5 часов французы вплотную приблизились к русским батареям, но были отбиты подошедшими кавалерийскими резервами — лейб-драгунами Дибича и лейб-уланами ландграфа Гессен-Филипстальского. К 7 часам сражение прекратилось. К союзникам подошли резервы под командованием Милорадовича. Поздно вечером на позицию у Пристена прибыли Шварценберг и Барклай.

Диспозиция боя, разработанная Барклаем на 30 августа, предписывала левому крылу союзников оставаться на позиции у Пристена, а правому крылу обойти корпус Вандама. Затем все союзные войска должны были атаковать французов со всех сторон и прижать их к горам, откуда должен был появиться корпус Клейста. Его прибытие французы встретили радостными криками, полагая, что это авангард основных сил Наполеона. Когда ошибка разъяснилась, Вандам, убедившись, что путь отступления его корпуса заблокирован пруссаками у местечка Арбезау, приказал бросить всю артиллерию и отступать к селению Петерсвальд. Отступающая кавалерия генерала Корбино смяла заградительную позицию прусских войск: артиллеристы успели выстрелить картечью только из одного 12-фунтового орудия. Погибло много всадников, другие изрубили прислугу и канониров. Прусская пехота отступила. Но одновременно с прорывом Корбино последовало общее наступление союзников у Пристена. Гренадёры Раевского, австрийская бригада принца Гессен-Гомбурского, части 2-го пехотного корпуса принца Евгения с лёгкой кавалерией, поддержанные 1-й кирасирской дивизией под командованием великого князя Константина Павловича (1779–1831), атаковали стоящие перед ними французские дивизии Филиппона и дивизионного генерала барона Бартелеми Режи Мутона-Дюверне (1770–1816) и отбросили их к горным теснинам. Уланы Кнорринга, австрийский драгунский полк эрцгерцога Иоанна, поддержанные австрийской дивизией фельдмаршал-лейтенанта барона Винцента Феррера Фридриха фон Бианки (1768–1855) и бригадой полковника барона Франца Абеле фон Лиленберга (1766–1861), устремились к Кульму. Союзные войска опрокинули французские резервы, прижали их к селению Шанде. Четыре тысячи французов, образовав каре между Кульмом и Шанде, продолжали обороняться, но вынуждены были сложить оружие. Только кавалерии Корбино удалось прорваться к селению Петерсвальд. Вандам и его штаб попали в плен. Всего французы потеряли 13 тыс. пленными, 10 тыс. убитыми и ранеными и 82 орудия из 84. Потери союзников составили 11 тыс. убитыми и ранеными.

В результате победы у Кульма союзная армия заняла позиции вдоль границы Богемии по линии Комотау — Брикс — Дукс — Тёплиц. Были полностью нейтрализованы последствия поражения у Дрездена. Наполеон вынужден был прекратить преследование Богемской армии.

Лейпцигская битва, продолжавшаяся с 16 по 19 октября 1813 года в Саксонии недалеко от Лейпцига, называемая также Битвой народов, стала крупнейшим сражением войн эпохи Великой французской революции и Наполеона. Вплоть до Первой мировой войны она оставалась крупнейшей битвой в истории человечества. К началу октября 1813 года союзники уже располагали около 1 миллиона солдат. Непосредственно против Наполеона действовали 4 армии. Богемская армия под командованием австрийского фельдмаршала Карла Шварценберга насчитывала 134 тыс. австрийцев, русских и пруссаков. В рядах Силезской армии прусского фельдмаршала Блюхера было 60 тыс. пруссаков и русских. 58 тыс. солдат Северной армии Бернадота составляли шведы, русские и пруссаки. Наконец, Польская армия Беннигсена состояла из 54 тыс. русских и пруссаков.

Всего в составе четырёх основных армий насчитывалось 306 тыс. человек и 1385 орудий. Главнокомандующим был Шварценберг, но он подчинялся совету трёх монархов — прусского короля и русского и австрийского императоров. Войска коалиции должны были окружить и уничтожить в районе Лейпцига армию Наполеона в 180 тыс. солдат и 600–700 орудий. Французский император, в свою очередь, рассчитывал разбить армии Блюхера и Бернадота прежде, чем им помогут войска Беннигсена и Шварценберга.

После битвы под Кульмом на три недели наступило затишье. Стороны стягивали войска к Лейпцигу. В начале октября 1813 года союзники были усилены свежими подкреплениями и перешли в наступление на Наполеона, оборонявшего Дрезден. Силезская армия Блюхера обошла Дрезден с севера и перешла реку Эльбу севернее Лейпцига. К ней присоединилась и Северная армия Бернадота. Богемская армия Шварценберга оттеснила корпус Мюрата, обошла Дрезден с юга и двинулась в сторону Лейпцига, в тыл Наполеону.

Наполеон, оставив в Дрездене сильный гарнизон и выставив заслон против Шварценберга, разместил свои войска вокруг Лейпцига, при этом основная часть его армии (около 110 тыс.) располагалась южнее города вдоль реки Плайсе, от Конневитца до деревни Марклейберг, затем далее на восток через деревни Вахау и Либертвольквитц до Хольцхаузена. Корпус Бертрана занял позиции у Линденау, прикрывая дорогу на запад. К северу от Лейпцига находились войска маршалов Мармона и Нея. Наполеон сомневался в присутствии австрийской Богемской армии вблизи Лейпцига и ошибочно полагал, что Силезская армия находится значительно севернее, чем это было на самом деле.

Атака лейб-казаков под Лейпцигом 4 октября 1813 года.

Художник К. Рехлин. 1845 г.

Под Лейпцигом Наполеон имел девять пехотных корпусов (более 120 тыс. человек), гвардия (три пехотных корпуса, кавалерийский корпус и артиллерийский резерв, 42 тыс. человек), пять кавалерийских корпусов (24 тыс. человек) и гарнизон Лейпцига (4 тыс. человек). Кроме французов, в наполеоновской армии были немцы, поляки, итальянцы, бельгийцы, голландцы. Король Саксонии и герцог Варшавский Фридрих-Август I (1750–1827) был союзником Наполеона. Но 20 апреля 1813 года была подписана тайная конвенция с Австрией, в результате чего Фридрих-Август отказал Наполеону в помощи кавалерией и запретил открывать крепость Торгау для французских войск, что остановило наступление корпуса Нея на Берлин. После победы Наполеона в сражении при Лютцене король Саксонии вновь переметнулся к французам.

Первыми к Лейпцигу подошли Силезская армия (54–60 тыс. человек, 315 орудий) и Богемская армия (133 тыс. человек, 578 орудий). Уже после начала сражения подтянулись Северная армия Бернадота (58–85 тыс. человек, 256 орудий) и Польская армия (46 тыс. человек, 162 орудия) и 1-й австрийский корпус фельдцейхмейстера Коллоредо (8 тыс. человек, 24 орудия). Всего в союзной армии было 127 тыс. русских подданных, 89 тыс. подданных Австрии, 72 тыс. пруссаков и 18 тыс. шведов.

Согласно плану главнокомандующего фельдмаршала Шварценберга, основная часть Богемской армии должна была прорваться у Конневитца, пройти сквозь болотистую низину между реками Вайсе-Эльстер и Плайсе, обойти правый фланг французов и занять кратчайшую западную дорогу на Лейпциг. Около 20 тыс. солдат фельдцейхмейстера Дьюлаи должны были атаковать западный пригород Лейпцига, Линденау, а Блюхер — наступать на Лейпциг с севера. После возражений императора Александра, указывавшего на сложность форсирования болотистой территории, для выполнения своего плана Шварценберг оставил лишь 35 тыс. австрийцев из 2-го корпуса генерала кавалерии графа Максимилиана фон Мерфельда (1764–1815) под общим командованием наследного принца Фридриха Гессен-Гомбургского. 4-й австрийский корпус генерала кавалерии графа Иоганна фон Кленау, барона фон Яновица (1758–1819), корпус Витгенштейна, корпус Клейста под общим командованием Барклая должны были атаковать французов в лоб с юго-востока. Таким образом, Богемская армия оказалась разделённой реками и болотами на три части: на западе — австрийцы Дьюлаи, на юге между реками Вайсе-Эльстер и Плайсе — войска принца Фридриха Гессен-Гомбургского, а на юго-востоке — войска Барклая.

В начале сражения союзная армия насчитывала 220 тыс. солдат и 893 орудия, французская — 175 тыс. солдат и 717 орудий. День 16 октября выдался пасмурным. Ещё до рассвета войска Барклая начали занимать позицию для атаки и около 8 часов утра начали артподготовку. Войска Клейста около 9 часов 30 минут утра захватили деревню Марклеберг, обороняемую Ожеро и Понятовским и 8 раз переходившую из рук в руки. Находившаяся восточнее деревня Вахау, где стояли войска под командованием самого Наполеона, была взята войсками принца Евгения Вюртембергского. Однако из-за потерь от обстрела французской артиллерии к полудню Вахау была оставлена. Несколько батальонов союзников закрепились в лесу на границе с деревней. Войска Горчакова и 4-й австрийский корпус Кленау наступали на деревню Либертвольквиц, которую обороняли корпуса Лористона и Макдональда. После жестокого боя за каждую улицу деревня была взята с тяжелыми потерями. Но после подхода к французам подкрепления союзникам к 11 часам пришлось оставить Либертвольквиц. Наступление на Конневиц не принесло успеха, и после полудня Шварценберг направил австрийский корпус на помощь Барклаю.

Наполеон отбил наступление союзников и в 3 часа дня подготовил атаку с целью прорыва армии Шварценберга. После артиллерийской подготовки из 160 орудий вперёд пошли 100 эскадронов Мюрата. Они смяли русскую и прусскую пехоту и опрокинули русскую гвардейскую кавалерийскую дивизию. Французские всадники оказались в 800 шагах от ставки союзных монархов. Наполеону казалось, что битва выиграна, и он уже велел в Лейпциге звонить во все колокола. Однако навстречу коннице Мюрата и следовавшей за ней французской пехоты двинулась союзная кавалерия — русская дивизия Раевского и прусская бригада Клейста, поддержанные 100-орудийной батареей русского генерал-майора Ивана Онуфриевича Сухозанета (1788–1861). Наполеон в ответ ввёл в сражение гвардейскую пехоту и кавалерию. Однако австрийцы внезапно атаковали французский правый фланг, где стояли поляки Понятовского, и Наполеону пришлось бросить туда часть своей гвардии. Атака была отбита, а австрийский генерал граф Мерфельд взят в плен, однако это не могло компенсировать упущенную возможность развить успех в центре.

В это время Силезская армия Блюхера атаковала 24-тысячный корпус Мармона, оборонявший деревни Мекерн и Видерич. Эти деревни несколько раз переходили из рук в руки. Корпус Мармона был почти полностью уничтожен. Неудачей окончилось наступление корпуса Лористона на Гюльденгоссу, куда Шварценберг подтянул резервные части под командованием великого князя Константина Павловича. Наступление Дьюлаи на Лиденау было отбито Бертраном.

Первый день битвы не выявил победителя. Союзники потеряли около 20 тыс. убитыми и ранеными. Большая часть поля боя осталась за французами. Они оттеснили войска союзников от Вахау до Гюльгенгоссы и от Либертвольквица до Университетского леса, но фронт не прорвали. В ночь на 17 октября к Лейпцигу подошли армии Беннигсена и Бернадота. 17 октября битва не возобновилась: французы и союзники подбирали раненых и хоронили убитых. Только на севере войска Блюхера, взяв деревни Ойтрич и Голис, подошли вплотную к Лейпцигу. Осознав сложность своего положения и воспользовавшись паузой в сражении, Наполеон отправил к союзным монархам пленного графа Мерфельда с предложениями мира. Он соглашался уступить Варшавское герцогство, Голландию и ганзейские города, восстановить независимость Италии, отказывался от Рейнского союза и Испании и требовал только возврата захваченных англичанами французских колоний. Ответа не последовало. В два часа дня в Зестевице собрался военный совет союзников. В это же время было получено сообщение о прибытии Польской армии генерала Беннигсена (54 тыс.). Главнокомандующий Шварценберг хотел немедленно возобновить сражение, однако Беннигсен заявил, что его солдаты слишком устали от долгого перехода. Было решено возобновить наступление в 7 часов утра 18 октября. Армию Беннигсена усилили корпусом Кленау, 11-й прусской бригадой генерал-майора графа Ганса Эрнста Карла фон Цитена (1770–1848) и казаками графа Платова, что увеличило её численность до 75 тыс. К вечеру Наполеон отвёл свои войска к Лейпцигу. В два часа ночи 18 октября он оставил свои старые позиции, защищать которые не было возможности из-за недостатка войск, и отступил на расстояние одного часа пути от Лейпцига. Новую позицию обороняли 150 тыс. французских солдат против 300 тыс. солдат при 1400 орудиях у союзников. Наполеон управлял войсками из ставки у табачной мельницы в Штёттерице.

В 8 часов утра 18 октября союзники начали атаку по всему фронту. Французы дрались упорно. Наступавшие на левом фланге австрийцы принца Фридриха Гессен-Гомбургского атаковали под Дёлицем, Дёзеном и Лёснигом, чтобы оттеснить французов от реки Плайсе. Сначала был взят Дёлиц, а в 10 часов — Дёзен. Принц Гессен-Гомбургский был тяжело ранен, командование взял на себя граф Коллоредо. Французов оттеснили до Конневица, однако там им на помощь подошли две дивизии под командованием Удино. Австрийцы оставили Дёзен, но затем вновь перешли в наступление и к обеду захватили Лёсниг, однако повторно взять Конневиц, обороняемый поляками и Молодой гвардией под командованием маршалов Удино и Ожеро, не смогли.

Упорный бой разгорелся под Пробстхайдой, где Виктор сдерживал Барклая. Наполеон послал туда Старую гвардию и гвардейскую артиллерию дивизионного генерала барона Антуана Друо (1774–1847) (150 орудий). Когда в 3 часа дня корпуса Горчакова и Клейста ворвались в деревню Пробстейд в центре французской позиции, Наполеон повёл в атаку Старую гвардию. Она не только выбила русских и пруссаков из Пробстейда, но и атаковала во фланг основные силы австрийцев. Старая гвардия попыталась наступать на юг, но была остановлена огнём артиллерии с холма в 500 м от места сражения. В тот момент вся Саксонская дивизия (3 тыс. солдат, 19 орудий) перешла на сторону союзников и открыла огонь по французам. Чуть позже против Наполеона повернули штыки вюртембергские и баденские части. Старая гвардия вынуждена была отступить, чтобы закрыть образовавшуюся брешь. До конца светового дня союзникам не удалось взять Пробстхайду, бой продолжился после наступления темноты.

Около двух часов дня на правом фланге армия Беннигсена захватила Цукельхаузен, Хольцхаузен и Паунсдорф. В штурме Паунсдорфа также участвовали части Северной армии, прусский корпус Бюлова и русский корпус Винцингероде. Части Силезской армии под командованием Ланжерона и генерала от инфантерии барона Фабиана Вильгельмовича Остен-Сакена (1752–1837) захватили Шёнефельд и Голис.

К вечеру 18 октября армия Наполеона удержала все ключевые позиции. Но на севере и востоке французы были оттеснены на расстояние 15-минутного марша от Лейпцига. Друо доложил, что было израсходовано 220 тыс. ядер и осталось всего 16 тыс., причем подвоза не ожидалось. В ночь на 19 октября французский император приказал отступать через Лейпциг за реку Эльстер. Так как Наполеон рассчитывал только на победу, то не подготовился заранее к отступлению. Для всех колонн оказалась только одна дорога — на Вайсенфельс.

Диспозиция союзников на 19 октября была составлена с расчётом на продолжение сражения. Предложения русского императора Александра о форсировании реки Плайсе и прусского фельдмаршала Блюхера о выделении 20 тыс. кавалерии для преследования были отклонены. Но утром стало ясно, что французы отступают. Король Саксонии Фридрих-Август I прислал офицера с предложением сдать город без боя, если французским войскам будет дано четыре часа на отступление. Император Александр отклонил предложение короля и послал своих адъютантов к колоннам с приказом о начале наступления в 10 часов утра. Союзники начали преследование. Пока французы выходили из Лейпцига через западные Рандштедские ворота и сам Наполеон с трудом выбрался из города, русские войска Ланжерона и Сакена захватили северный пригород, пруссаки Бюлова — восточный пригород, Петерстор, южные ворота Лейпцига, были взяты войсками Беннигсена, несмотря на то, что в городе оставалось ещё около 20 тыс. французов, в том числе маршалы Макдональд и Понятовский и генерал Лористон. Многие, в том числе маршал Понятовский, погибли при отступлении, остальные были взяты в плен. Отход прикрывали корпуса Понятовского, только что произведённого в маршалы, и Макдональда. На улицах Лейпцига кипели рукопашные схватки. Единственный мост через Эльстер перед Рандштедскими воротами был взорван раньше времени, когда сапёры увидели приближавшихся к нему русских и прусских солдат. В Лейпциге в тот момент ещё оставался 28-тысячный арьергард Понятовского и Макдональда. Лишь немногим, включая Макдональда, удалось переплыть реку. Понятовский бросился в воду на коне, был ранен и утонул в Эльстере. Почти все солдаты французского арьергарда погибли или попали в плен.

В результате Лейпцигского сражения Наполеон потерял 45 тыс. убитыми и ранеными. Союзники захватили 15 тыс. здоровых пленных, 21 тыс. раненых и больных и 325 орудий, а также 28 орлов, знамён и штандартов и основную часть французских обозов. Шесть французских генералов, включая 1 маршала, были убиты, 12 ранены и 36 взяты в плен, включая Лористона и Ренье. Потери союзников составили 54 тыс. убитых и раненых, в том числе до 22 800 русских, 16 600 пруссаков, 14 400 австрийцев и 180 шведов. Погибли 8 русских генералов. Союзные войска были пополнены не менее 5 тыс. перебежчиков — саксонцев и вюртембержцев. По армиям потери разделялись следующим образом: Богемская — 34 тыс., Силезская — 12 тыс., Северная и Польская — по 4 тыс. человек каждая. Наполеоновская армия отступила к границам Франции. После битвы под Лейпцигом на сторону Шестой коалиции перешла Бавария. Австро-баварский корпус баварского генерала от инфантерии графа Карла Филиппа фон Вреде (1767–1838) попытался перерезать путь отступления французской армии к Рейну, но 31 октября был разбит Наполеоном в сражении при Ханау. 2 ноября Наполеон с армией переправился через Рейн во Францию. 4 ноября союзники остановились на Рейне. 11 ноября Сен-Сир сдал Дрезден с огромными военными запасами. Сдались и другие французские гарнизоны в Германии. Только Даву продолжал оборонять Гамбург вплоть до отречения Наполеона. Французская армия жестоко страдала от тифа. Во Францию Наполеон привел только 60–70 тыс. человек. Император Франции лишился всех своих союзников, и его скорое поражение было предопределено. 22 ноября 1813 года союзники передали Наполеону мирные предложения. Наполеон должен был отказаться от всех завоеваний, но сохранить Францию в «естественных» пределах, под которыми понимались Рейн, Альпы и Пиренеи. Наполеон отверг эти условия, но, стремясь выиграть время для новой мобилизации, заявил о готовности вступить в переговоры с союзниками. Тогда 1 декабря 1813 года союзные монархи и кронпринц Швеции издали во Франкфурте-на-Майне декларацию о том, что они ведут войну не против Франции, а против наполеоновского господства, имевшего гибельные последствия для Европы и самой Франции. Они клялись, что хотят, чтобы Франция была сильной и процветающей, и что не положат оружие прежде, чем обеспечат будущность Европы прочным миром.

1 февраля 1814 года в районе деревни Ла-Ротьер (175 км к востоку от Парижа) произошло сражение между армией Наполеона и войсками союзников под командованием фельдмаршала Блюхера. В конце декабря 1813-го и в начале января 1814 года союзники вторглись во Францию. К 26 января 1814 союзные корпуса, обходя крепости, собрались на пространстве между правыми притоками Сены Марной и Обом. 29 января Наполеон нанес поражение Силезской армии Блюхера под Бриенном, и она отступила на высоты Транна, где соединилась с Богемской армией Шварценберга. Император Александр настоял на том, чтобы дать сражение. Союзники выставили для боя около 110 тыс. человек при 338 орудиях под командованием Блюхера. В его подчинении были русские 6-й и 9-й пехотные корпуса генерал-лейтенантов князя Алексея Григорьевича Щербатова (1776–1848) и Захара Дмитриевича Олсуфьева (1772–1835), а также отдельный русский корпус генерала от инфантерии Остен-Сакена с кавалерийским корпусом Васильчикова. Блюхеру также придали австрийские, русские, баварский и вюртембергский корпуса из армии Шварценберга. Чтобы отличать своих союзные солдаты впервые использовали белую повязку на левой руке как опознавательный знак.

Союзники наступали на французов с 4 направлений. На левом фланге на деревни Диенвиль и Униенвиль, расположенных по обоим берегам реки Об, наступал 3-й австрийский корпус Дьюлаи. В центре с юга на деревню Ла-Ротьер вдоль реки Об наступали корпуса Остен-Сакена, Щербатова и Олсуфьева. Восточнее Ла-Ротьера на деревню Ла-Жибри наступал корпус кронпринца Фридриха Вильгельма Карла Вюртембергского (1781–1864). На правом фланге с востока по шоссе из Сулена на деревню Морвиллерс наступал австро-баварский корпус Вреде. Резерв находился на высотах Транна и состоял из русских 3-го пехотного корпуса Раевского, 5-го гвардейского корпуса Ермолова и кавалерийских корпусов Васильчикова и Голицына.

У Наполеона было 45 тыс. человек. Правый фланг опирался на деревню Диенвиль и защищался корпусом дивизионного генерала графа Этьена-Мориса Жерара (1773–1852). Деревню Ла-Ротьер оборонял корпус Виктора. Левый фланг от деревни Ла-Жибри поворачивал на север вдоль дороги на Бриенн и оборонялся корпусом Мармона. Наполеон не планировал сражения и собирался идти в Труа на соединение с войсками Мортье, но утром 1 февраля получил сообщение о наступлении союзников. Движение наступающих колонн было затруднено мокрым снегом, который таял и размывал грунтовые дороги. После часа дня колонны Остен-Сакена и Щербатова достигли Ла-Ротьера, где столкнулись с дивизией дивизионного генерала Филибера Гийома Дюэма (1766–1815), остановившей русское наступление огнем артиллерии. Кавалерия Нансути силами трех дивизий атаковала русские пехотные каре, пытавшиеся под огнём построиться в боевые порядки. Остен-Сакен приказал контратаковать кавалерии Васильчикова, которая отбросила французов и захватила 28 орудий. Русская пехота ворвалась в Ла-Ротьер. Падающий снег намочил порох, так что бой вели преимущественно штыками. Французы закрепились на северной стороне деревни, русские захватили ее центр и 8 орудий. На левом фланге австрийцы Дьюлаи не смогли пробиться через Диенвиль. К 4 часам дня вюртембергский корпус отступил у Ла-Жибри. Блюхер направил резервы Остен-Сакену — 2-ю гренадерскую дивизию Паскевича и австрийскую бригаду, а Наполеон ввёл в бой за Ла-Ротьер Молодую гвардию под командованием Нея. К 8 вечера союзники выбили французов из деревни. Тем временем корпус Вреде успешной атакой прорвал правый фланг французов, а вюртембергский корпус взял Ла-Жибри. После 7 вечера корпус Мармона начал беспорядочное отступление, оголяя тыл Наполеона, что заставило того бросить последние резервы против Вреде и кронпринца Вюртембергского. После 10 часов вечера начался общий отход французской армии. Снегопад и темнота затруднили преследование.

Атака вюртембургских кавалеристов в Ла-Ротьере, 1 февраля 1814 года. Художник Р. Кнётель. XIX в.

Союзники потеряли 6 тыс. убитыми и ранеными, а французы 4 тыс. убитыми и ранеными и 2 тыс. пленными. Союзники захватили более 60 орудий из 132 французских. Во время отступления к Труа 4 тыс. французов дезертировали.

2 февраля на военном совете союзники решили, что армия Блюхера пойдет на Париж долиной Марны, а армия Шварценберга — долиной Сены через Труа. Наполеон отступил в Труа, оставив на берегах Оба и Сены сильные арьергарды. Французская армия двинулась в Ножан. Началась Шестидневная кампания Наполеона.

Шестидневной войной Наполеона называют его сражение с Силезской армией Блюхера, проходившее с 9 по 14 февраля 1814 года в долине реки Марны. 5 февраля Шварценберг и Барклай внезапно приказали казакам Сеславина переместиться на крайний левый фланг, не сообщив об этом Блюхеру, который не знал, что его левый фланг больше не прикрыт Богемской армией.

10 февраля корпус Остен-Сакена (14 тыс. солдат) из армии Блюхера находился западнее остальных корпусов, возле Лаферте (75 км к востоку от Парижа), где должен был отрезать корпус Макдональда от Наполеона. Прусский корпус Йорка (18 тыс. солдат), преследовавший Макдональда, упустил его за Марну и расположился у Шато-Тьерри. Штаб Блюхера находился в Берже близ Вертю, где ожидал подход с Рейна прусского корпуса Клейста и русского 10-го пехотного корпуса генерал-лейтенанта Петра Михайловича Капцевича (1772–1840), которые, начиная с 10 февраля, должны были подходить к Сезанну и вместе с корпусом Олсуфьева вести наступление. Однако корпуса Клейста и Капцевича сильно задержались из-за распутицы и усталости солдат.

В письме брату Жозефу от 9 февраля Наполеон сообщил, что рассчитывает разгромить под Монмиралем 15-тысячный корпус Остен-Сакена. Однако Остен-Сакен 9 февраля вышел из Монмираля и находился гораздо западнее, возле Лаферте, а под Шампобером остался только малочисленный корпус Олсуфьева (3700 солдат, 24 орудия). В распоряжении Наполеона было около 30 тыс. солдат и 120 орудий. В письме Жозефу Наполеон писал: «Я оцениваю силы противника в 45 тыс. Силезской армии и 150 тыс. армии Шварценберга, включая иррегулярные войска. Если мне сопутствует успех в разгроме армии Блюхера, то, сделав её неспособной к боевым действиям в течение нескольких дней, я смогу с 70 или 80 тыс. солдат обойти армию Шварценберга». Олсуфьев не имел кавалерии и поэтому не мог высылать разведку. Утром 10 февраля значительные силы французов появились с юга, со стороны Сезанна. Первые атаки французов были отбиты, но вскоре Олсуфьев был вынужден втянуть в бой все наличные силы, заняв позицию между деревнями Байе и Банне, где до полудня сдерживал натиск противника.

После полудня на поле боя прибыл сам Наполеон с гвардией. Атаки возобновились, и около половины второго Байе была взята французами. На военном совете русские генералы высказались за отступление в Вертю, на соединение с Блюхером. Однако пришёл приказ Блюхера, требовавший до последнего оборонять Шампобер, как пункт, связывающий главную квартиру Блюхера с другими частями армии. На помощь Олсуфьеву Блюхер послал корпуса Йорка и Остен-Сакена. Наполеон ошибочно полагая, что перед ним до 18 тыс. русских, решил предпринять обходные манёвры с целью перерезать вероятные пути отступления на восток к Блюхеру и на запад к Остен-Сакену. Олсуфьев был захвачен в плен. Командование принял командир 15-й дивизии генерал-майор Пётр Яковлевич Корнилов (1770–1828). Около 1700 человек из корпуса Олсуфьева, включая 270 раненых, вышли к расположению Блюхера. Удалось сохранить все знамёна и 15 орудий. Потери русских составили 2 тыс. убитыми и пленными и 9 орудий, потери французов — 200 человек.

После разгрома корпуса Олсуфьева Наполеон 11 февраля развернулся на запад, оставив отряд Мармона заслоном против Блюхера, и занял Монмираль — важный узел дорог. Корпус Остен-Сакена, шедший на выручку Олсуфьеву, насчитывал 14 тыс. солдат. Уже в ходе сражения к нему присоединилась прусская бригада из корпуса Йорка в 4 тыс. солдат. У Наполеона, после отделения корпуса Мармона, осталось 20 тыс. солдат гвардии. 11 февраля Блюхер имел под Берже 14 тыс. солдат, включая 400 кавалеристов, из корпусов Клейста и Капцевича. Но фельдмаршал оставался на месте, рассчитывая, что Остен-Сакен вовремя отступит перед Наполеоном на соединение с Йорком, и что в крайнем случае корпуса союзников безопасно уйдут за Марну.

Остен-Сакен начал бой в 9 часов утра 11 февраля. Одна прусская бригада из корпуса Йорка, без артиллерии, подошла к 3 часам дня на левый фланг корпуса Остен-Сакена. Дивизия Старой гвардии во главе с Фрианом обошла деревню Марше и заняла деревню Эпин в тылу русских, отрезав дорогу для отступления. Другая гвардейская дивизия дивизионного генерала барона Этьенна Пьера Сильвестра Рикара (1771–1843) выбила русских с позиции у Марше. Корпусу Остен-Сакена пришлось отступить на север в сторону Шато-Тьерри прямо по полю, раскисшему от грязи. Пытаясь отрезать правый фланг Сакена, Наполеон прорвал центр русского расположения, но русские полки смогли пробиться штыками. Французы пытались организовать преследование кавалерией, однако распутица и топко-лесистая местность позволили частям Сакена уйти от преследования и на другой день занять позицию на дороге к Шато-Тьерри, встретившись с корпусом Йорка. Русские и пруссаки потеряли 11 февраля до 4 тыс. человек, а Наполеон — до 3 тыс. человек.

Утром 12 февраля союзники заняли позицию за ручьём в районе местечка Лес-Какурет. К ним подошла прусская кавалерия. К Наполеону прибыли 2500 кавалеристов из корпуса Макдональда. Император послал Нея по прямой дороге Монмираль — Шато-Тьерри, а сам двинулся на союзников по незащищённой обходной дороге Бье-Мезон — Шато-Тьерри. Наполеон атаковал четырьмя кавалерийскими дивизиями русские полки, построенные в каре. Французам удалось расчленить пехотное каре, и пехоте пришлось спасаться в лесу, где кавалерия не могла действовать. Йорк приказал отступать в Шато-Тьерри, к месту переправы через Марну. Для прикрытия отступления были выдвинуты 4 русских и 3 прусских батальона. Но Наполеон вскоре отбросил их в Шато-Тьерри. На улицах городка продолжалась рукопашная схватка, когда мост через Марну был взорван и союзному арьергарду пришлось сдаться в плен.

Наполеон послал приказ Макдональду вернуться к Шато-Тьерри и атаковать деморализованные войска союзников на другом берегу Марны. Но маршал получил его слишком поздно, и корпуса Йорка и Сакена смогли соединиться с Блюхером. Под Шато-Тьерри русские потеряли 1500 человек, пруссаки 1250 и французы — 600 человек.

13 февраля Наполеон дал отдых армии, ожидая восстановление моста через Марну. Блюхер был отрезан со штабом в Берже от своей армии. 11 февраля к нему подошли корпуса Клейста и Капцевича (15–17 тыс. человек) и остатки корпуса Олсуфьева (1500 человек). Получив 13 февраля в подкрепление 2 кавалерийских полка, Блюхер решил напасть на корпус Мармона (6–8 тыс. человек). Мармон стал отходить без боя. Блюхер собирался ударить в тыл Наполеону, который, как рассчитывал фельдмаршал, должен был преследовать корпуса Йорка и Остен-Сакена, не зная, что эти корпуса уже отброшены за Марну.

Наполеон руководит войсками в одном из сражений шестидневной войны. Литография XIX в.

Узнав о наступлении Блюхера, Наполеон ранним утром 14 февраля отправился на выручку Мармону и в 9 часов утра соединился с ним у Монмираля. Перед этим, в 3 часа утра, Наполеон в Шато-Тьерри продиктовал письмо брату Жозефу в Париж: «Сейчас 3 часа утра… Герцог Рагузский был вчера в Этоже и отступает к Фроментьеру… Я немедленно начинаю. К 8 утра я буду там. Я намереваюсь атаковать противника и надеюсь хорошенько побить его в течение дня и, таким образом, уничтожить очередной его корпус». Наполеон встретил корпус Мармона за Вошаном, занятом пруссаками Цитена. С 11 часов утра французская дивизия Рикара дважды безуспешно атаковала Вошан. Тогда Наполеон послал кавалерию Груши обойти деревню слева, а дивизию дивизионного генерала Жозефа Лагранжа (1763–1836) — справа. Пять батальонов Цитена отступили от деревни с большими потерями после сильной кавалерийской атаки. В решающий момент к французам подошла дивизия дивизионного генерала барона Жана Франсуа Леваля (1762–1834), прибывшая из Испании. Блюхер, оценив превосходство французов в кавалерии (7 тыс. против 1,3 тыс.) и убедившись, что против него сам Наполеон с армией, построил пехоту в каре для отступления. Прусская кавалерия прикрыла фланги. Выйдя в узкий проход между лесами, каре перестроились в пехотные колонны по обе стороны шоссе. По шоссе, отстреливаясь, двигалась артиллерия. К заходу солнца каре Блюхера дошли до Шампобера.

Но кавалерия Груши обошла Шампобер, перехватив путь отступления к Этожу. Войска Блюхера пошли на прорыв. Гвардейская французская артиллерия застряла в грязи на дорогах, и конница не могла сдержать пехоту Блюхера. Два русских батальона при отступлении были изрублены, два прусских полка не смогли следовать в колоннах и были пленены. К ночи войска союзников достигли Этожа и продолжили отступление к лагерю в Берже.

В 10 часов вечера Мармон послал дивизию Леваля и кирасир, чтобы совершить обход Этожа слева и обрушиться ночью на союзников. Внезапная ночная атака на русскую арьергардную 8-ю пехотную дивизию оказалась успешной. Мост через болотистую канаву рухнул, так что арьергард был отрезан от основной армии. Командир 8-й пехотной дивизии князь генерал-майор Александр Петрович Урусов (1768–1835) был ранен и захвачен в плен со своим штабом. В плен попали также 600 человек из его дивизии, французам достались 4 орудия. Союзники потеряли в сражении под Вошаном до 9 тыс. человек. Потери французов, по разным оценкам, составили от 600 до 1200 человек. Блюхер смог организовать оборону и ночлег только в Берже, откуда он затем отступил в Шалон, где соединился 17 февраля с Йорком и Остен-Сакеном.

Союзники в общей сложности потеряли 15–18 тыс. человек при общей численности Силезской армии в 52 тыс. человек. В качестве трофеев французы взяли 50 орудий и часть обозов. Потери французов составили около 5 тыс. человек.

Наполеон собирался преследовать Блюхера до Шалона, уничтожить Силезскую армию, а затем ударить в тыл Богемской армии. Но наступление армии Шварценберга, угрожавшее Парижу, заставило Наполеона прекратить преследование Блюхера.

После ряда неудачных боев Шварценберг отошёл к Труа, где соединился с Силезской армией. Затем союзники отступили к исходной позиции наступления, в район Бар-сюр-Об и Бар-сюр-Сен. 23 февраля 1814 года Наполеон вернулся в Труа. В результате Шестидневной войны инициатива в кампании перешла в руки французов. Тем не менее, как отмечает бывший командир австрийской кирасирской дивизии в войне с Наполеоном фельдмаршал-лейтенант граф Иоганн Непомук фон Ностиц-Ринек (1768–1840), Шестидневная война продемонстрировала «огромные таланты Наполеона как тактического командира в высшей степени, когда он последовательно разгромил пять вражеских корпусов», но, не сумев полностью уничтожить армию Блюхера и оттеснить её остатки обратно в Германию, Наполеон упустил свой единственный шанс заставить державы коалиции согласиться на что-то другое, чем мир на их условиях.

7 марта 1814 года на Краонских высотах на берегу реки Эна произошло сражение армии Наполеона и двух русских дивизий Силезской армии Блюхера. После поражения в Шестидневной войне Силезская армия Блюхера была усилена русским корпусом Винцингероде и прусским корпусом Бюлова из Северной армии Бернадота. В ночь на 24 февраля Блюхер оставил Мери и двинулся на северо-запад, рассчитывая разбить слабые заслоны Мармона и Мортье. 27 февраля он подошёл к Лаферте-су-Жуар (75 км восточнее Парижа) на Марне. Наполеон занял Труа 23 февраля, но, узнав о выдвижении Блюхера, решил организовать его преследование. Против Богемской армии Шварценберга он оставил возле Бар-сюр-Об и Бар-сюр-Сен корпуса Удино, Макдональда и Жерара (30 тыс. солдат), а сам 27 февраля с 40 тыс. человек скрытно двинулся из Труа к Лаферте-су-Жуар в тыл к Блюхеру. Союзные монархи побудили Шварценберга перейти в частное наступление. 27 февраля союзные войска отбросили заслон Удино за реку Об, а затем Удино и Макдональда за Сену, заняв 5 марта Труа. После этого Шварценберг прекратил продвижение.

После серии неудачных попыток взять Мо Блюхер узнал о движении Наполеона и начал отступление навстречу корпусам Винцингероде и Бюлова. Мармон и Мортье перешли в наступление. 28 февраля Наполеон занял Лаферте-су-Жуар, вытеснив оттуда пруссаков Йорка. Блюхер стал отходить к Суассону на Эне. Ему удалось уговорить французский гарнизон в 1500 человек покинуть город 3 марта с оружием. 4 марта Блюхер перешёл на правый берег Эны и соединился с Винцингероде и Бюловым. Теперь у фельдмаршала было 109 тыс. человек. 6 марта Наполеон пересёк Эну выше, в местечке Берри-о-Бак, после потери 5 марта 1200 солдат в неудачной попытке отбить Суассон. 7 марта император атаковал позиции Блюхера на Краонских возвышенностях, не зная, что тот уже получил подкрепления. Наполеон рассчитывал прорваться к северу, на Рейн и в Голландию, где собирался деблокировать французские гарнизоны. Они могли дать ему до 50 тысяч солдат, что удвоило бы силы императора и давало шанс дать генеральное сражение союзной армии во Франции.

Армия Блюхера заняла растянутую позицию от берегов Эны до Лаона. Пехотные дивизии Воронцова и генерал-лейтенанта графа Павла Александровича Строганова (1774–1817) (16300 солдат, 84 орудия) из корпуса Винцингероде заняли передовую позицию на высоком Краонском плато с очень крутыми склонами, в 2 км от Эны. Корпус Остен-Сакена находился в резерве, в 2,5 км за этой позицией. Севернее пруссаки Бюлова (17 тыс. солдат) заняли Лаон. Пруссаки Йорка и Клейста (23 тыс. солдат) стояли на плато между Лаоном и Суассоном. Суассон охранял русский отряд генерал-лейтенанта Александра Яковлевича Рудзевича (1776–1829) (до 9 тыс. солдат). Винцингероде с 10 тыс. кавалеристов должен был обойти и атаковать правый фланг или тыл Наполеона, когда тот будет атаковать Краонское плато. Однако манёвр не удался. Тропинки были слишком узкими, маршрут был выбран не самый короткий, а Винцингероде должен был выступить вечером 6 марта, но начал марш только утром 7 марта. Кавалерия и вышедшая позже пехота Клейста не успели к полю боя. Уже в ходе сражения стало ясно, что кавалерия не успевает, и её повернули обратно.

Сражение при Краоне. Рельеф памятника М.С. Воронцову в Одессе

Сражение началось 7 марта, в 9 часов утра. Наполеон разместил 6 артиллерийских батарей на возвышенности вблизи Краона. Левый фланг русских атаковали 3 колонны под командованием Нея, а правый фланг — гвардейцы Мортье и кавалерия Нансути и Груши. В центре наступал Виктор. Всего с французской стороны в сражении участвовало 29 400 человек. В рядах французской армии было много новобранцев, которых генералам и маршалам приходилось лично вести в атаку. Виктор, Нансути, Груши и еще 4 генерала получили серьёзные ранения.

Войска Нея захватили деревню Айлес, но были выбиты оттуда контратакой. После безуспешных попыток вновь овладеть деревней, французы сильным артиллерийским огнем вынудили русских покинуть деревню. Русские дивизии на плато были охвачены с обоих флангов. Блюхер не дождался атаки Винцингероде в тыл французам и приказал Воронцову отступить с плато в 2 часа дня на Лаон под прикрытием артиллерии. Наполеон, заметив отход русской пехоты, обрушил на нее огонь 100 орудий. Французская кавалерия попыталась атаковать спускающуюся с плато пехоту. Русские гусары и драгуны из резерва Остен-Сакена, в свою очередь, атаковали французскую, что дало время установить на склонах плато русские батареи, связавшие французскую артиллерию 20-минутной артиллерийской дуэлью. В кавалерийской атаке был смертельно ранен командир 2-й гусарской дивизии генерал-лейтенант Ланской.

Русские потери составили 5000 человек, тогда как французы, по разным оценкам, потеряли от 5500 до 8000 человек. Французы захватили Краонское плато и формально считались победителями, но главной цели — войти в Лаон раньше Блюхера не достигли. Блюхер стянул все наличные силы (104 тыс., из них 22 тыс. кавалерии, 260 орудий) к Лаону. Русский гарнизон ушел из-за Суассона. Наполеон привел в Лаону 52 тыс. солдат, включая 10 тыс. кавалеристов. Здесь произошло самое крупное сражение кампании 1814 года.

9–10 марта 1814 года вблизи Лаона произошло сражение Силезской армии Блюхера против армии Наполеона. Блюхер имел 109 тыс. человек (22 тыс. кавалеристов), в том числе 67 020 русских и 42 058 пруссаков, при 260 орудиях. У Наполеона было 52 тыс. человек (10 тыс. кавалеристов) при 189 орудиях. Он стремился достичь той цели, которую не смог достичь в сражении при Краоне — разбить армию Блюхера, сделав ее небоеспособой на достаточно длинный срок, а затем прорваться в Голландию и присоединить к себе блокированные там французские гарнизоны. Блюхер сделал Лаон центром оборонительной позиции. Его армия испытывала проблемы в снабжении продовольствием из-за нарушения коммуникаций с базами на юго-востоке. Дав войскам отдых 8 марта после сражения при Краоне, Наполеон 9 марта атаковал позиции Блюхера вокруг Лаона. Этот городок, располагавшийся на высоком холме к северу от реки Эны, стал центральным редутом позиции. Лаон, окружённый стенами с бойницами, занимал 17-тысячный гарнизон Бюлова. Основные же силы Блюхера располагались вокруг города. Главные бои развернулись за обладание деревнями у подножия холма. Основные силы Наполеона должны были атаковать Лаон по парижской дороге на Лаон из Суассона. На правом фланге по местной дороге на Лаон из Берри-о-Бака вспомогательный удар наносил 11-тысячный корпус Мармона. Мосты через Эну в Суассоне и Берри-о-Бак к 9 марта находились в руках французов.

В полдень 9 марта, в густой туман, задержавший начало атаки, Ней с двумя дивизиями Молодой гвардии занял деревню Семилли у подножия Лаонского холма, а Мортье с приданной кавалерией захватил деревню Ардон, восточнее Семилли, но был выбит оттуда пруссаками Бюлова, а дивизия Воронцова отбросила Нея из Семилли. Обе деревни 4 раза переходили из рук в руки. В конце концов Ардон остался у союзников, а Семилли — у французов. В 4 часа дня Мармон подошёл с опозданием к месту сражения и захватил деревню Атьес на левом фланге союзников. Этим успехи французов в первый день сражения и ограничились, так как бой прекратился из-за наступившей темноты. Позиция Мармона была уязвима из-за того, что между его корпусом и главными силами Наполеона лежало непроходимое болото. В ночь с 9 на 10 марта Блюхер нанёс неожиданный удар по корпусу Мармона корпусами Йорка и Клейста, которых прикрывали корпуса Ланжерона и Остен-Сакена. Всю конную артиллерию Блюхер на левом фланге для поддержки наступления.

Когда в полном молчании пехотные колонны и эскадроны пруссаков подходили к лагерю Мармона, конная артиллерия союзников открыла фланговый огонь. Солдаты Мармона, преследуемые прусскими гусарами, обратились в бегство по дороге на Берри-о-Бак. В плен попало более 2 тыс. человек. Была захвачена почти вся артиллерия Мармона — 45 орудий. На рассвете 10 марта офицерам удалось собрать лишь несколько сот человек из 11-тысячного корпуса. Потом удалось собрать еще часть беглецов, но деморализованный корпус без артиллерии утратил боеспособность.

Узнав о поражении Мармона ранним утром 10 марта, Наполеон все равно с 9 часов утра продолжил атаки позиций союзников под Лаоном. Из-за этих атак Блюхер не мог ни довершить ночной разгром Мармона, ни опрокинуть главные силы Наполеона. Некоторые солдаты корпуса Нея дошли даже до старой городской стены на вершине холма. Но, потеряв корпус Мармона, Наполеон не мог развить успех и осуществить свой замысел по разгрому армии Блюхера. Он опасался, что его армию могут прижать к реке Эн. Поэтому к 4 часам дня Наполеон начал отвод войск от Лаона, прикрыв его артиллерийским огнем, и завершил отход за Эну утром 11 марта. Кавалерия союзников смогла захватить лишь несколько сот больных и раненых французов.

Наполеон ведёт войска после поражения при Лаоне.

Художник Э. Мейсонье. 1864 г.

Наполеон потерял от 6 до 6,5 тыс. человек, включая 2 тыс. пленными, а союзники — от 3,5 до 4 тыс. человек. В письме брату Жозефу от 11 марта 1814 года Наполеон признался: «Моя Молодая гвардия тает как ком снега; Старая гвардия пока в хорошем состоянии. Моя конная гвардия также быстро исчезает».

Армия Блюхера после битвы при Лоане бездействовала в течение недели из-за болезни фельдмаршала и трудностей со снабжением. Это позволило Наполеону отступить в относительном порядке и 13 марта неожиданной атакой разбить в Реймсе 14-тысячный русско-прусский корпус графа Сен-При. Союзники потеряли 3500 солдат, в том числе 2500 пленными, а Сен-При был смертельно ранен.

30–31 марта 1814 года Богемская армия Шварценберга и Силезская армия Блюхера атаковали и захватили Париж, который обороняли корпуса Мармона и Мортье и Парижская Национальная гвардия маршала Бона Адриена Жанно де Монсея, герцога де Конельяно (1754–1842), который был ее начальником штаба. Взятие Парижа стало последним сражением в кампании 1814 года и привело к первому отречению Наполеона.

17 марта, после победы под Лоаном, Блюхер произвел смотр Силезской армии, в которой насчиталось 109 тыс. солдат (в том числе 29 тыс. кавалеристов) при 265 орудиях. Наполеон тоже произвел смотр армии, в которой насчитывалось 46 тыс. солдат. Потом она была усилена 6-тысячным отрядом из Арденн. Император был вынужден снова обратиться против главной армии союзников, медленно двигающейся на Париж вдоль Сены. Не имея достаточных сил для разгрома Шварценберга, Наполеон собирался угрозой атаки или победами над отдельными корпусами союзников заставить Шварценберга отступить от французской столицы с тем, чтобы выиграть время. 20–21 марта произошло сражение при Арси-сюр-Обе, в котором войска Шварценберга (90 тыс. солдат) отбросили 30-тысячную армию Наполеона за реку Об, после чего император двинулся на восток, оставив Париж на защиту его жителей и не слишком сильного гарнизона. Наполеон собирался дойти до северо-восточных крепостей на границе Франции, деблокировать французские гарнизоны и, усилив ими свою армию, принудить союзников к отступлению, угрожая их тыловым коммуникациям.

25 марта армии Блюхера и Шварценберга, возобновили наступление на Париж, а возведение фортификационных сооружений вокруг французской столицы началось лишь 23 марта, так как губернатор города Жозеф Бонапарт не имел соответствующих полномочий, а Наполеон долго не подписывал предлагаемые им планы. Союзники реализовывали план, предложенный генералом Толем: атаковать Париж в лоб главными силами коалиции, в то время как Наполеон будет отброшен как можно дальше от города. Сыграло свою роль и письмо бывшего министра иностранных дел Наполеона Шарля Мориса де Талейрана-Перигора, князя Беневентского (1754–1838) союзным монархам, в котором сообщалось, что парижане уже злятся на своего императора и даже будут рады союзным армиям, если те войдут в столицу. Против Наполеона выслали 10-тысячный кавалерийский корпус Винцингероде при 40 орудиях с тем, чтобы ввести Наполеона в заблуждение относительно намерений союзников, чтобы тот думал, что их главной целью остается он со своей армией, а не Париж. 26 марта Наполеон нанес поражение Винцингероде, но это уже никак не могло повлиять на исход событий.

25 марта под Фер-Шампенуазе кавалерия Богемской армии атаковала и при поддержке конной артиллерии разбила корпуса Мармона и Мортье, спешившие на соединение с армией Наполеона. Французы потеряли от 8 до 11 тыс. человек, в том числе 7–8 тыс. пленными, и до 80 орудий, тогда как потери союзников не превышали 2 тыс. человек. Разбитые Мортье и Мармон, у которых осталось лишь 7 орудий, решили отходить на Париж. Их преследовала кавалерия союзников. Подразделение Национальной гвардии пробовало сопротивляться, но было легко рассеяно союзным авангардом.

29 марта союзные армии подошли вплотную к передовой линии обороны Парижа. Наполеон находился с армией в Сен-Дизье, в 180 км от Парижа, когда 27 марта узнал о наступлении союзников на столицу Франции и на следующий день поспешил на спасение Парижа, но опоздал.

Оборонительная линия Парижа располагалась вдоль частично укреплённых высот: от Монмартра на левом фланге через селения Лавилет и Пантен в центре и до возвышенности Роменвиль на правом фланге. Места, примыкающие к Сене на левом фланге и Марне на правом, прикрывались отдельными отрядами и кавалерией. В некоторых местах были возведены палисады для препятствия действиям конницы союзников. Расстояние от передовой линии обороны до центра Парижа составляло 5–10 км. Левый фланг от Сены до канала Урк (включая Монмартр и Лавилет) защищали войска под командованием Мортье и Монсея. Правый фланг от Урка до Марны (включая Пантен и Роменвиль) оборонял Мармон. Верховное командование формально сохранял губернатор Парижа Жозеф Бонапарт, брат Наполеона, но он не имел боевого опыта и фактически в обороне Парижа не участвовал. Париж защищали 22–26 тыс. регулярных войск, 6–12 тыс. ополченцев (Национальная гвардия), из которых далеко не все появились на боевых позициях, и около 150 орудий. Союзники подошли к Парижу с северо-востока. Их насчитывалось не менее 100 тыс. человек (в том числе 63 тыс. русских). Правую колонну возглавлял Блюхер, центральную — Барклай-де-Толли, левую — кронпринц Вюртембергский, подчинявшийся Барклаю. Общее командование осуществлял Шварценберг.

В 6 часов утра 30 марта наступление на Париж началось атакой селения Пантен в центре русским 2-м пехотным корпусом принца Евгения Вюртембергского. Раевский с 1-м пехотным корпусом и кавалерией Палена штурмовал высоты Роменвиля. Гвардия была в резерве.

Маршал Мармон вручает ключи от Парижа российскому императору Александру I. Гравюра XIX в.

Французы контратаковали в районе Пантена, и Евгений Вюртембергский, потеряв до 1500 солдат, запросил подкреплений. Барклай-де-Толли направил ему две дивизии 3-го гренадерского корпуса, которые оттеснили французов от Пантена и Роменвиля к селению и возвышенности Бельвилю. Там находились сильные французские батареи, и продвижение союзников застопорилось. Барклай ожидал подхода запоздавших колонн Блюхера и кронпринца Вюртембергского.

В 11 часов утра Блюхер атаковал левый фланг французской обороны. Силезская армия запоздала из-за канала Урк, который не был нанесён на карты. Его форсирование отняло много времени. Вюртембергский корпус при поддержке австрийских войск захватил позиции в Сен-Море на юго-востоке

К укреплённому селению Лавилет подошли корпуса Йорка, Клейста и Воронцова. Корпус Ланжерона и прусская гвардия под общим руководством Ермолова пошли на Монмартр, господствовавшую возвышенность над Парижем. Увидев с Монмартра приближение неприятеля, формальный командующий обороной Парижа Жозеф Бонапарт решил покинуть поле боя, оставив Мармону и Мортье полномочия сдать Париж, если продолжение борьбы будет грозить его разрушением.

В час дня колонна кронпринца Вюртембергского перешла Марну и атаковала правый фланг французской обороны с востока, пройдя через Венсенский лес и захватив селение Шарантон. Барклай возобновил наступление в центре и занял Бельвиль. Пруссаки Блюхера выбили французов из Лавилета. На всех направлениях союзники вышли непосредственно к кварталам Парижа и на высотах устанавливали орудия для бомбардировки французской столицы. В час дня в Париж также вошли австрийцы Дьюлаи.

Желая спасти город с более чем 700-тысячным населением от бомбардировки и уличных боёв, Мармон к пяти часам дня отправил парламентёра к русскому императору, который ответил, что «прикажет остановить сражение, если Париж будет сдан: иначе к вечеру не узнают места, где была столица».

За контроль над высотами Монмартра шли ожесточённые бои. Прусские гвардейцы понесли большие потери, но в итоге высоты остались в руках союзников. Прежде чем условия капитуляции были согласованы, Ланжерон овладел Монмартром, что сделало положение обороняющихся безнадежным. Ермолов разместил на Монмартре артиллерийскую батарею. После этого Мортье также согласился на сдачу Парижа, так как альтернативой был гигантский пожар от бомбардировки. Капитуляция Парижа была подписана в 2 часа утра 31 марта в селении Лавилет. Мармон и Мортье выговорили право отвести армию на северо-запад. К 7 часам утра французская регулярная армия должна была покинуть Париж. Все арсеналы и склады передавались союзникам. После этого Талейран передал царю ключи от города. В полдень эскадроны кавалерии во главе с императором Александром I вступили в столицу Франции. За русским императором следовали король Пруссии и Шварценберг. За взятие Парижа Барклай-де-Толли был произведен в фельдмаршалы. Ланжерон получил орден Андрея Первозванного. Блюхер стал князем Вальштатским, а Бюлов, Клейст, Йорк и начальник штаба Блюхера генерал-лейтенант граф Август Нейдхардт фон Гнейзенау (1760–1831) были возведены в графское достоинство. Потери союзников при взятии Парижа составили 7100 русских, 1840 пруссаков и 153 вюртембержца и менее сотни австрийцев. Союзники захватили 86 орудий на поле боя и ещё 72 орудия после капитуляции. Французские потери оцениваются от 5000 до 9300 убитыми, ранеными и пленными.

Наполеон узнал о капитуляции Парижа в Фонтенбло, где поджидал подхода своей армии. Он решил стянуть все имеющиеся войска для продолжения борьбы, но под давлением маршалов, считавших ситуацию безнадежной, 4 апреля 1814 года отрёкся от трона в пользу своего сына. Союзники сразу же отвергли это предложение, вынудив Наполеона безоговорочно отречься от престола 6 апреля. Согласно заключенному 11 апреля договору Фонтенбло, Наполеон получил в управление остров Эльба вблизи побережья Италии в Лигурийском море. 30 мая 1814 года был подписан Парижский мирный договор, согласно которому во Франции восстанавливалась власть Бурбонов, а Франция возвращалась к границам 1792 года.

Сражение при Линьи (провинция Намюр в нынешней Бельгии) произошло 16 июня 1815 года между армией Наполеона и прусской армией Блюхера и стало последней победой Наполеона. После того как Наполеон покинул Эльбу и высадился 1 марта 1815 года во Франции, он 20 марта без боя вошел в Париж и восстановил свою власть. В ответ на это была сформирована Седьмая антифранцузская коалиция, в которую вошли Англия, Австрия, Россия, Пруссия, Нидерланды, Испания, Швеция и ряд германских государств. Наполеон выступил с предложением о мире и обещал, что не будет пытаться изменить границы Франции. Но ему никто не поверил. Чтобы посеять раздор между союзниками, обсуждавшими в Вене будущее Европы, Наполеон также переслал Александру I оставшийся после бежавшего в Брюссель Людовика XVIII проект секретного договора о союзе Франции, Англии и Австрии против России и Пруссии, составленный по инициативе австрийского канцлера князя Клеменса фон Меттерниха (1773–1859). Александр во время встречи с Меттернихом продемонстрировал ему текст договора, но затем успокоил обескураженного канцлера, что Наполеон является общим врагом и борьба с ним будет продолжаться.

Наполеон решил упредить союзников и 15 июня с армией Севера вторгся в Бельгию. Ему противостояли две союзные армии — прусская князя Блюхера и англо-голландская герцога Веллингтона. У Наполеона было до 80 тыс. человек и 210 орудий, у Блюхера — до 90 тыс. человек и 216 орудий. Наполеон с основными силами атаковал армию Блюхера, собираясь нанести основной удар по ее правому флангу. Начав атаку в 14 часов 30 минут, французы захватили Сент-Аман и часть Линьи. Одновременно Ней начал сражение у Катр-Бра с армией Веллингтона. Наполеон откладывал начало атаки до тех пор, пока не услышал артиллерийскую канонаду со стороны Катр-Бра и, таким образом, понял, что его левый фланг в безопасности. Эта задержка также дала корпусу Жерара больше времени на развёртывание, так как он только недавно прибыл с юго-запада и должен был сыграть важную роль в плане Наполеона по наступлению на Линьи. Но задержка уменьшила время на то, чтобы одержать решающую победу до наступления темноты.

После артподготовки гвардейской артиллерии корпус Вандама с приданной 7-й пехотной дивизией дивизионного генерала Жана-Батиста Жирара (1775–1815) атаковал Сент-Аман. 3-я прусская бригада, оборонявшая Сент-Аман, вынуждена была отступить. Контратака 1-й прусской бригады вернула деревню. Новая атака войск Вандама заставила пруссаков, потерявших 2500 человек, оставить Сент-Аман. Теперь правый фланг Блюхера оказался под угрозой, поэтому он приказал 2-й прусской бригаде отбить Сент-Аман. Но французы удержали деревню, поэтому Блюхер приказал генерал-майору Эрнсту Людвигу фон Типпельскирху (1774–1840), командиру 5-й бригады 2-го корпуса, окружить французов атакой с левого фланга деревни. Французские подкрепления (корпус Вандама) предотвратили это, атаковав бригаду Типпельскирха, когда она вышла с пшеничных полей, чтобы занять позиции для наступления. Они вынуждены были отступить.

Блюхер покинул свой наблюдательный пункт на ветряной мельнице в Бри и лично возглавил контратаку против французов, ослабленных предыдущими боями. Она увенчалась успехом, и Сент-Аман к 19.00 снова оказался в руках пруссаков.

Эпизод сражения при Линьи. Картина 1900 г.

Тем временем в 15.00 4-й французский корпус Жерара начал сражение за Линьи. Под сильным огнём прусской артиллерии 12-й пехотной дивизии дивизионного генерала барона Марка Николя Луи Пешё (1769–1831) удалось захватить церковь в деревне Линьи. Однако за этот успех пришлось заплатить высокую цену, поскольку дивизия оказалась под шквальным огнём с трёх сторон. За короткое время Пешё потерял 20 офицеров и 500 солдат и вынужден был отступить. Наполеон для поддержки очередной атаки послал батарею 12-фунтовых орудий, которая вместе с артиллерией 4-го корпуса подожгла много домов в Линьи. За этой атакой последовали ожесточённые бои за каждый дом, но затем 3-я прусская бригада генерал-майора Фридриха Вильгельма Кристиана Людвига фон Ягова (1771–1857) из 1-го корпуса Цитена контратаковала и отбила город.

Прусский лейтенант Герхард Андреас фон Гаррельтс, участник сражения при Линьи, так описал увиденное: «Линьи стоял наполовину объятый ярким пламенем… мы оказались в доме, где все окна были выбиты, двое стариков, мужчина и женщина, не выказывая никаких эмоций, ошеломленно сидели у очага, не двигаясь, уперев локти в колени и подперев голову руками; это видение заставило нас заплакать! Вероятно, они видели вооруженную схватку и уже ничему не удивлялись, только так они могли дистанцироваться от смерти, которая была так близко; мы тоже были знакомы со смертью, мы сочувствовали этим старикам, но их невозможно было убедить покинуть свой дом».

Тут произошло недоразумение, повлиявшее на ход кампании 1815 года. Дивизионный генерал граф Жан-Батист Друэ д'Эрлон, получивший приказ о проведении фланговой атаки, не понял, относится ли этот приказ к сражению при Линьи или к сражению при Катр-Бра, где дрался Ней, которому он был подчинен. Примерно в 17.00 фельдмаршал Блюхер задействовал ещё не отдохнувший 2-й корпус под командованием генерал-майора Георга Дубислава Людвига фон Пирха 1-го (1763–1838) и приказал ему выдвинуться в район к югу от Бри.

Хотя Блюхер выбил французов из Сент-Амана, но последние потеснили его правый фланг. К 18 часам ни одна из сторон не имела решающего успеха. Блюхер направил часть войск на помощь правому флангу, чем ослабил позиции у Линьи. Тогда французы атаковали Линьи и прорвали центр пруссаков. Тогда же Вандам на левом фланге французов заметил отряд численностью в 20–30 тыс. человек, наступавший на Флёрюс, который он ошибочно принял за вражеские войска. Наполеон, готовившийся к решающей атаке в центре линии обороны Блюхера, был очень удивлён этой новостью, потому что в 15.30 он отправил своего адъютанта бригадного генерала графа Шарля Юше де ла Бедуайера (1786–1815) с письменным приказом Нею в Катр-Бра атаковать правый фланг пруссаков силами 1-го корпуса д'Эрлона. Вместо этого оказалось, что войска, замеченные Вандамом, угрожали левому флангу французов. Д'Эрлон отправился со своим корпусом на запад, в сторону Катр-Бра, на разведку. Бедуайер, понимая, что время на исходе, по собственной инициативе приказал 1-му корпусу повернуть на восток, в сторону Линьи. Его передовые части показались в 17.00, то есть раньше, чем ожидал Наполеон. Маршал Ней, не зная о приказе Наполеона, отправил д'Эрлону приказ немедленно развернуться и идти обратно в сторону Катр-Бра. Д'Эрлон, догнавший свои войска, развернул их всего в нескольких километрах от Линьи. Важно подчеркнуть, что 1-й корпус не участвовал в обоих сражениях в тот день, и это имело роковые последствия для Наполеона. В результате корпус д'Эрлона не смог принять участие ни в сражении при Катр-Бра, ни при Линьи, тогда как его участие могло бы превратить поражение либо Веллингтона, либо Блюхера в разгром. Возникшая неразбериха, а также последующий отход войск д'Эрлона на помощь Нею, позволили пруссакам отступить к Вавру в относительном порядке.

Блюхер воспользовался нерешительностью французов и собирался атаковать их левый фланг. Со своего наблюдательного пункта на мельнице в Бри Блюхер не видел, как обстоят дела у его войск к западу от Сент-Амана. Корпус Вандама был подкреплен Молодой гвардией Дюэма, и пруссаки были отброшены на исходные позиции.

В 19.00 кавалерия Груши захватила Тонгренель и продвигалась к Мон-Потиа; в центре шли ожесточённые бои за Линьи, а на правом фланге пруссаков наступило затишье в боях между Молодой гвардией и прусскими войсками.

В этот момент Блюхер получил сообщение о том, что Веллингтон был связан боями с левым флангом французской Северной армии под командованием Нея и, следовательно, никак не сможет поддержать пруссаков у Линьи. Поэтому прусский фельдмаршал решил контратаковать левый фланг французов, чтобы вынудить их отступить. Сначала он укрепил свои уставшие войска в Линьи, а затем собрал последние резервы и лично возглавил атаку на Сен-Аман. Поначалу атака была успешной, и пруссакам удалось отбить деревню, но затем они были контратакованы егерями императорской гвардии к западу от Сен-Амана и начали беспорядочное отступление. Тогда Наполеон решил, что пришло время нанести решающий удар. Он мог, по крайней мере, победить Блюхера и лишить пруссаков возможности проводить какие-либо серьёзные операции, кроме отступления, на следующий день, 17 июня, хотя он уже не мог рассчитывать на уничтожение прусской армии. 6-й корпус дивизионного генерала Мутона, графа де Лобау, тоже прибыл и выстраивался на высотах к востоку от Флёрюса. Артиллерия гвардии начала артподготовку под Линьи, чтобы подавить центр Блюхера перед атакой. Некоторая задержка произошла из-за грозы, но, когда она закончилась, орудия открыли огонь, и Старая гвардия при поддержке резервной кавалерии — конных гренадеров императорской гвардии под командованием дивизионного генерала Клода-Этьена Гийо (1769–1837), а также 4-го кавалерийского корпуса дивизионного генерала графа Эдуара Жана-Батиста Мийо (1766–1833) начала выстраиваться напротив Линьи. Примерно в 19.45 оглушительный залп из 60 орудий дал сигнал к совместному наступлению Жерара и гвардии, в то время как кавалерия Мийо двигалась на их правом фланге. Сначала французская гвардия встретила сильное сопротивление и была отброшена прусскими резервами. Однако уставшие солдаты Блюхера здесь не смогли долго противостоять сосредоточенному натиску отборных войск Наполеона в сочетании с фланговым манёвром французской пехоты под покровом темноты, и около 20.30 прусский центр в Линьи был прорван.

Пруссаки сформировали новую линию обороны между Бри и Сомбреффе, на возвышенностях примерно в 1,6 км позади Линьи. Подразделения 1-го и 2-го прусских корпусов отступили на новую позицию и сомкнулись, отражая атаки французов. Прусская пехота отступала в каре, в полном порядке и отражала все атаки французов.

В ответ на атаку Старой гвардии Блюхер приказал генерал-лейтенанту Фридриху Эрхарду фон Рёдеру (1768–1834) контратаковать двумя бригадами резервной кавалерии 1-го корпуса. Когда 72-летний Блюхер лично возглавил одну из атак, его лошадь была ранена и упала на него. Его спасли и в полубессознательном состоянии вынесли с поля боя. Пока Блюхер был вне своего штаба, французская кавалерия отразила контратаку прусской кавалерии. Начальник штаба Блюхера генерал-лейтенант граф Август Нейдхардт фон Гнейзенау принял командование на себя.

Около 22.00 был отдан приказ об отступлении. На правом фланге прусской армии 1-й корпус Цитена медленно отступал с большей частью артиллерии, оставив арьергард недалеко от Бри, чтобы замедлить преследование французов. 2-й корпус Пирха последовал за 1-м корпусом с поля боя. Они снова выстроились в боевом порядке в 1,2 км от поля боя и отступили к Вавру через Тилли, не преследуемые французами. По воспоминаниям прусского генерал-фельдмаршала барона Карла фон Мюффлинга (1775–1851), участвовавшего в битве при Линьи в качестве генерал-квартирмейстера армии Блюхера, «наша пехота, находившаяся позади Линьи, хотя и была вынуждена отступить, не впала в уныние… Сплотившись в колонны, она хладнокровно отразила все атаки кавалерии и в полном порядке отступила на возвышенность, откуда продолжила отступление в направлении Тилли… На расстоянии четверти лиги от поля боя армия снова построилась. Противник не решился преследовать её. Деревня Бри оставалась в наших руках в течение ночи, как и Сомбреф, где генерал Тильманн (генерал-лейтенант барон Иоганн фон Тильман (1765–1824), саксонец на прусской службе, командовал 3-м прусским пехотным корпусом. — Б. С.) сражался со своим 3-м корпусом». Центр и правый фланг отступили в полном порядке и, не встретив сопротивления, отошли к Вавру. Наполеон не преследовал Блюхера.

Слева, почти не затронутый боем, последним отступал 3-й корпус, уводя за собой обозы, в направлении Жамблу, где ожидал Бюлов с недавно прибывшим 4-м корпусом. Он оставил сильный арьергард в Сомбреффе. Гнейзенау, на время заменивший Блюхера, приказал 1-му и 2-му корпусам отступать на Тилли и отправил адъютанта с приказом Тильману, что, если он не сможет отступить на Тилли, то следует отступать на Жамблу для соединения с корпусом Бюлова, а уже потом два корпуса должны были соединиться с остальной армией.

Деревня Бри оставалась во владении пруссаков в течение ночи, как и Сомбреф, где 3-й корпус весь день сдерживал атаки Груши. Большая часть арьергарда удерживала свои позиции до полуночи. Последние части арьергарда 1-го и 3-го корпусов отступили только на рассвете 17 июня, когда измученные французы уже не могли их преследовать. Корпус фон Бюлова, который не участвовал в сражении при Линьи, переместился в район к югу от Вавра и занял укреплённую позицию, на которой должны были собраться остальные части прусской армии.

Во время отступления 8 тыс. прусских новобранцев дезертировали в Льеж и Экс-ла-Шапель. В основном это были новобранцы из Рейнской и Вестфальской провинций, а также из герцогства Берг, которые ранее служили во французской армии. В сражении при Линьи особенно отличился генерал Жирар. Он был смертельно ранен, когда возглавил атаку своей дивизии на Сент-Аман. Жирара увезли в Париж, где 27 июня он скончался. Наполеон 21 июня успел присвоить Жирару титул герцога Линьи.

Пруссаки потеряли около 16 тыс. убитыми, ранеными и пленными, 8 тыс. дезертирами и 21 орудие, французы — около 11 тысяч человек. Армия Блюхера потерпела поражение, но сохранила боеспособность. Разгромить ее, как надеялся Наполеон, не удалось. С существованием армии Блюхера Наполеону пришлось считаться во время битвы с Веллингтоном. За Блюхером пришлось послать в преследование маршала Груши с корпусами Вандама и Жерара, т. е. почти треть армии Наполеона.

16 июня 1815 года при Катр-Бра в Валлонии (современная Бельгия, но тогда — Соединенное королевство Нидерландов) произошло сражение между англо-голландской армией Веллингтона и французскими войсками маршала Нея. В начале сражения Веллингтон располагал 8 тыс. солдат при 16 орудиях под командованием кронпринца Голландии Виллема Оранского (1792–1840). К концу сражения силы Веллингтона увеличились до 32 тыс. солдат при 70 орудиях. У Нея в начале сражения было 18 тыс. солдат, включая 2 тыс. кавалеристов, и 22 орудия. К концу сражения он располагал 24 тыс. солдат и 38 орудиями.

Перекрёсток дорог в Катр-Бра был стратегически важной позицией, поскольку, удерживая этот перекрёсток, французы могли помешать войскам Веллингтона двигаться на юго-восток по дороге Нивель — Намюр на соединение с пруссаками Блюхера. Если бы французы заняли Катр-Бра, то смогли бы быстро поддержать атаку Наполеона на пруссаков в районе Сомбреффа по мощеной дороге, и ход кампании мог существенно измениться. Между 9.00 и 10.00 Наполеон получил сведения о том, что неприятель сосредоточиться в Катр-Бра. Он сразу же написал Нею, что это могут быть только войска Веллингтона и что Ней должен бросить туда свои силы и разгромить противника.

Вскоре после 11.00 Веллингтон заметил, что французов во Фрасне (к югу от Катр-Бра) было не так уж много. Тогда же он получил сведения, что пруссакам, стоявшим в Линьи, угрожало наступление главных сил французов. Веллингтон в сопровождении своего штаба и небольшого конвоя отправился на совещание с фон Блюхером, которого он встретил у ветряной мельницы Бюсси между Линьи и Бри. Отсюда с самой высокой точки прусской позиции они могли наблюдать за подготовкой французов к наступлению.

Веллингтон решил, что Наполеон направляет основные силы своей армии против пруссаков. Он предложил помочь фон Блюхеру, сначала наступая прямо на Фрасне и Госсели, как только он сможет сосредоточить достаточные силы, а затем атаковав французов с левого фланга и тыла. Это обеспечило бы правое крыло фон Блюхера, которое было самым слабым и незащищённым, и в первую очередь могло подвергнуться атаке Наполеона. Затем Веллингтон вернулся в Катр-Бра.

Кавалерия Пире атакует шотландскую пехоту генерала Пиктона.

Художник У. Уоллен. 1894 г.

Нею подчинялись: 1-й пехотный корпус д'Эрлона, который из-за неразберихи с приказами к месту сражения так и не прибыл; 2-й пехотный корпус Рея; резервный кавалерийский корпус дивизионного генерала Келлермана, графа Вальми; легкая кавалерийская дивизия дивизионного генерала графа Шарля Лефевр-Денуэтта (1773–1822). В 10.30 силы Нея располагались следующим образом: 5-я пехотная дивизия дивизионного генерала барона Жильбера Дезире Жозефа Башелю (1777–1849) и кавалерия дивизионного генерала барона Ипполита Мари Гийома де Ронивинена де Пире (1778–1850) и Лефевра-Денуэтта у Франа; дивизии Жерома Бонапарта (фактический командующий — начальник штаба дивизии дивизионный генерал барон Гильемино (1774–1840)) и Фуа в Ломбюкском лесу; резерв — кирасирская дивизия дивизионного генерала барона Самюэля Франсуа Леритье де Шезеля из корпуса Келлермана. Принц Оранский имел две голландские бригады.

С 5 утра 16 июня между союзными и французскими войсками происходили непрерывные стычки, в которых ни одна из сторон не могла одержать верх. Ней приказал Башелю занять высоты за Женапом; Фуа двигаться за ним к Бонтерле; Гильемино дойти до Катр-Бра; Келлерману одну дивизию оставить в Либертье, другую во Фране; а Лефевру-Денуэтту оставаться во Фране. Д'Эрлону маршал приказал одну дивизию двинуть к Марбе, а с остальными тремя и кавалерией дойти до Франа и соединиться там с Пире, однако одновременно Наполеон присылал ему приказы двигаться на соединение с ним в Линьи. Из-за этой неразберихи сильнейший у Нея корпус д'Эрлона не участвовал ни в одном из двух сражений. Особенно важным было бы его участие в битве при Линьи, что позволило бы разгромить Блюхера и исключить его участие в сражении при Ватерлоо. Между тем, если бы корпус д'Эрлона участвовал в сражении при Катр-Бра, он только уравнял бы силы Веллингтона и Нея, но разгромить англо-голландскую армию французы все равно бы не смогли. Так что Наполеон был прав, когда попытался бросить д'Эрлона под Линьи. Тогда исход всей кампании был бы иным. Ней совершил роковую ошибку, когда отменил приказ Наполеона.

В 14.00 французская артиллерия (22 орудия) открыла сильный огонь по позициям принца Оранского. 2-я бригада бригадного генерала барона Жан-Батиста Жамена (1772–1848) атаковала центр голландцев, а дивизия Башелю охватила их левый фланг и заняла Пьермон и ферму Лераль. Дивизия Фуа захватила Жимонкур и отбросила на левый берег ручья занимавший ферму батальон голландских ополченцев, потерявший более 60 % личного состава. Атакованные лёгкой кавалерией Пире голландцы в беспорядке отошли к лесу де-Боссю. Два голландских батальонов резерва безуспешно контратаковали против бригады Жамена. Французы удержали центр и левый фланг позиции голландцев.

В 15.00 Ней подкрепил Фуа одной бригадой и приказал дивизии принца Жерома Бонапарта овладеть лесом де-Боссю при поддержке артиллерии 2-го корпуса. Бригада бригадного генерала Жан-Луи Суа (1774–1832) из дивизии Жозефа Бонапарта овладела фермой Большой Пьерпон и опушкой леса, а в лесу завязался упорный бой. Батальоны Нассау бригады полковника принца Карла Бернхарда Саксен-Веймар-Эйзенахского (1792–1862) отошли к Катр-Бра, оставив 3 орудия. Положение принца Оранского стало критическим.

Но тут к голландцам подошли подкрепления — голландская легкая кавалерийская бригада генерал-майора барона Жана Батиста Ван Мерлена (1772–1815) (1100 сабель и 6 орудий), шотландская дивизия Пиктона (7226 штыков и 12 орудий) и части брауншвейгской дивизии генерала британской службы герцога Фридриха Вильгельма Брауншвейг-Вольфенбюттельского (1771–1815) (3000 штыков и 800 сабель). Вернувшийся со встречи с Блюхером Веллингтон принял командование. В 15.30 дивизия Пиктона заняла позиции между Катр-Бра и прудом близ дороги Сар-Дам-Авелин. Чтобы прикрыть ее развертывание, Ван Мерлин атаковал дивизию Фуа у перекрестка рядом с Жимонкуром, но был контратакован кавалерией Пире и отошел к Катр-Бра. В 16.15 Ней получил отправленный в 14.00 приказ Наполеона о решительной атаке. Башелю и кавалерия Пире оттеснили голландцев до дороги Нивель — Намюр. Прибывшие брауншвейгцы остановили наступление французов. Башелю попытался охватить левый фланг противника. Однако наступление было остановлено ружейным огнем пехотинцев Пиктона. Атака бригады генерал-майора Джеймса Кемпта (1765–1854) вынудила французов отступить в Пьермон. Но атакованные кавалерией Пире англичане вынуждены были отойти. Когда дивизия Фуа стала теснить брауншвейгцев к Катр-Бра, герцог Брауншвейгский возглавил кавалерийскую контратаку, в которой погиб. Прибывшая голландская бригада генерал-майора графа Виллема Фредерика Ван Байландта (1771–1855) остановила дивизию Фуа. Больше резервов у Нея не было. К союзникам же в 17.00 прибыла 2-я ганноверская дивизия генерал-лейтенанта Виктора фон Альтена (1755–1820) (6 тыс. человек и 18 орудий), что дало им численный перевес. В 17.15 Ней узнал, что 1-й корпус д'Эрлона без его прямого приказа или ведома двинулся на восток, чтобы помочь Наполеону в битве при Линьи. В 17.30 он получил неопределенный приказ от Наполеона захватить Катр-Бра, а затем повернуть на восток, чтобы разгромить Блюхера, который сражался в Линьи. Из-за прибытия подкреплений союзников Ней понял, что он сможет захватить и удержать Катр-Бра только при поддержке 1-го корпуса, и отдал приказ д'Эрлону немедленно возвращаться. А чтобы продолжать оказывать давление на Веллингтона, маршал приказал Келлерману возглавить его единственную имевшуюся в наличии кирасирскую бригаду и прорвать линию обороны Веллингтона. Кирасирская бригада бригадного генерала барона Мари Адриан Франсуа Гитона (1761–1819) (800 сабель) из корпуса Келлермана, возглавляемая Келлерманом, атаковала между Жимонкуром и Катр-Бра пехоту Пиктона, прорвала ее позиции и каре брауншвейгцев и дошла до Катр-Бра, но под сильным ружейным и артиллерийским огнем вынуждена была отступить.

В 18.30 к Веллингтону подошли два брауншвейгских батальона, три батареи из Нивеля и 1-я гвардейская дивизия генерал-майора Джорджа Кука (1768–1837). После этого Веллингтон перешел в контрнаступление. Около 19.00 гвардейцы выбили части дивизии Жерома из леса де-Боссю, но взять ферму Большой Пьерпон не смогли. Боевые действия прекратились в 21.00. Дивизии Башелю и Фуа отошли на высоты севернее Франа. Англичане остановились на линии Большой Пьерпон — Пьермон — Тиль. Французы утратили почти всю территорию, которую захватили за день.

Сражение закончилось вничью, но из-за поражения Блюхера при Линьи Веллингтон вынужден был на следующий день отступить на север по дороге на Брюссель. Французы потеряли 4000 убитыми и ранеными, а англичане и голландцы — 4800.

Битва при Ватерлоо, происшедшая 18 июня 1815 года у селения Ватерлоо на территории современной Бельгии, в 15 км к югу от Брюсселя, на большой дороге из Шарлеруа между армией Наполеона и армиями Веллингтона и Блюхера, стала последней битвой с участием Наполеона. Тогда это была территория королевства Нидерланды. 15 июня Наполеон вторгся в это королевство у Шарлеруа, стремясь разъединить армии британского фельдмаршала Артура Уэлсли Веллингтона и прусского фельдмаршала Гебхарда Леберехта Блюхера. На следующий день Ней с двумя корпусами атаковал англичан у Катр-Бра, пытаясь отбросить их на Брюссельское шоссе, а Наполеон нанёс тяжёлое поражение пруссакам у Линьи.

Гнейзенау, временно замещавший Блюхера, которого вынесли с поля боя, решил отступить на восток, на Льеж, отдаляясь от Веллингтона, но защищая свои пути снабжения. Однако когда Блюхер вернулся в свой штаб, он отменил приказ Гнейзенау и приказал отступать на север, к Брюсселю, на соединение с Веллингтоном. Он сообщил британскому офицеру связи подполковнику Генри Хардингу (1785–1856): «Мы собираемся присоединиться к герцогу». Примечательно, что, когда Блюхера нашли живым, он отказался рассматривать возможность сложить с себя командование из-за полученных ранений, заявив, что скорее будет привязан к лошади, чем уйдёт в отставку».

К концу 17 июня армия Веллингтона прибыла на позиции в Ватерлоо, преследуемая Наполеоном. Армия Блюхера собиралась в Вавре и его окрестностях, примерно в 13 км к востоку от города. Рано утром 18 июня Блюхер сразу же связался с Веллингтоном и пообещал «прийти со всей своей армией», заверил, что поддержит его своей армией и предложил, «на случай если Наполеон не будет атаковать, чтобы союзники сами атаковали его всеми силами на следующий день». Прусская армия не утратила боеспособность и сохраняла высокий моральный дух.

Отрядив 33-тысячный корпус Груши преследовать Блюхера, Наполеон, присоединив к себе войско Нея, пошёл на Веллингтона, но тем самым удалился от Груши. Посылка Груши стала роковой ошибкой императора. Если бы этот корпус остался бы с основными силами, то Наполеон имел бы шанс разбить Веллингтона до подхода армии Блюхера. Британский фельдмаршал занял сильную позицию на холме Мон-Сэн-Жан у деревни Ватерлоо. У Наполеона, развернувшего свою армию на соседнем плато Бель-Альянс, было 74 500 человек, в том числе 54 014 пехотинцев, 15 830 кавалеристов и 8775 артиллеристов с 254 орудиями. У Веллингтона имелось 74 326 человек, в том числе 53 607 пехотинцев, 13 400 кавалеристов и 5596 артиллеристов со 156 орудиями, а также инженеры и штабные. Два с половиной прусских армейских корпуса (48 тыс. человек) участвовали в битве при Ватерлоо: две бригады под командованием Бюлова атаковали корпус Лобау в 16.30, в то время как корпус Цитена и части корпуса Пирха 1-го вступили в бой около 18.00.

Наполеон был уверен, что разбитый Блюхер отступает к реке Маас и преследуется войсками маршала Груши. Он явно переоценивал степень разгрома пруссаков. Ведь у Блюхера вместе с корпусом Бюлова, не участвовавшего в битве при Линьи, было до 100 тыс. солдат. Наполеон надеялся разбить армию Веллингтона, в рядах которой были англичане, голландцы, брауншвейгцы и ганноверцы до её соединения с армией Блюхера. Веллингтон решил принять сражение на позиции у Ватерлоо, рассчитывая, что во время сражения к нему на помощь придет Блюхер.

Битва при Ватерлоо. Шотландцы во время боя с французскими кирасирами. Художник С. Беркли. XIX в.

Когда Сульт за завтраком предложил отозвать Груши, чтобы он присоединился к основным силам, Наполеон самоуверенно ответил: «Только потому, что вы все были разбиты Веллингтоном, вы думаете, что он хороший генерал. Я говорю вам, что Веллингтон — плохой генерал, англичане — плохие солдаты, а выиграть предстоящее сражение — не труднее чем съесть завтрак». Позднее тем же утром император утверждал, что пруссакам потребуется не менее двух дней на перегруппировку, и с ними справится Груши. В мемуарах Наполеон писал, что собирался отделить армию Веллингтона от пруссаков и оттеснить её к морю.

Позиция Веллингтона состояла из длинного хребта, протянувшегося с востока на запад, перпендикулярно главной дороге, ведущей в Брюссель, и пересекавшего её. Вдоль гребня хребта проходила дорога Оэн, представлявшая собой глубокую впадину. Рядом с перекрёстком с дорогой, ведущей в Брюссель, стоял большой вяз, который находился примерно в центре позиции Веллингтона и служил его командным пунктом большую часть дня. Веллингтон выстроил свою пехоту в линию сразу за гребнем хребта вдоль дороги Оэн. Используя обратные склоны холмов, Веллингтон скрыл от французов свои силы, за исключением стрелков и артиллерии. Длина фронта составляла 4 км.

Из-за дождя, шедшего всю ночь с 17 на 18 июня, почва настолько размокла, что французы смогли начать атаку только за полчаса до полудня, когда земля стала пригодна для движения артиллерии и конницы. Вспомогательный удар Наполеон наносил своим левым флангом на замок Угумон. Сражение началось атакой французской армии на замок Угумон и окружающий его лес. Она должна была вынудить Веллингтона переместить сюда резервы из центра, однако в реальности она отвлекла больше французских войск, чем союзных. Штурм Угумона продолжался весь день и стоил обеим сторонам больших потерь.

Замок Угумон и лес около него защищали английские гвардейцы, ганноверские егеря и нассаусцы. На Угумон был двинут 2-й корпус Рея в составе дивизий Жерома Бонапарта, Фуа и Башлю. Вначале Угумон был атакован бригадой из дивизии Жерома бригадного генерала барона Пьера Франсуа Бадуина (1768–1815), которая заняла лес и парк, но вскоре британская артиллерия и подведённые резервы выбили её, а Бадуин был убит. Вторая атака последовала бригадой Суа и остатками бригады Бадуина. Англичан и ганноверцев вновь удалось выбить из парка, но прибывшие резервы — полтора полка британских гвардейцев выбили французов из Угумонского леса.

Весь день вокруг Угумона кипела жаркая схватка за лес и ведущую от него на север дорогу, которая позволяла выйти в тыл британских позиций. Веллингтон придавал большое значение Угумону, утверждая потом, что «у его ворот решалась судьба сражения». Здесь была сосредоточена значительная часть британской артиллерии. Несколько раз лес переходил из рук в руки. Французам пришлось потратить для овладения этой позицией гораздо больше сил и времени, чем они первоначально планировали. Всего в течение дня здесь сражались 12 тыс. британцев (21 батальон) и 14 тыс. французов (33 батальона). Французам так и не удалось взять Угумон, причем обороняющимся немало помогло каменное здание замка и окружавшие его каменные стены.

На правом фланге, где Наполеон планировал главный удар, французская 80-орудийная батарея открыла интенсивный огонь по английским укреплениям, но без большого эффекта. В этот момент, около 2 часов дня, у Сен-Ламбертского леса в тылу левого фланга французов появились колонны прусских войск. Наполеон не знал точно, пришёл ли это Блюхер или Груши, но всё равно в 2 часа пополудни скомандовал Нею наступление на Мон-Сен-Жан, где стояло левое крыло Веллингтона. Но вскоре Наполеон уже заметил появление прусской армии на горизонте у Шапель-Сен-Ламбер, и к нему привели пленного прусского солдата, который подтвердил присутствие корпуса Бюлова, шедшего в авангарде. Наполеон понял, что у него осталось не более трех часов для того, чтобы разбить армию Веллингтона. Четыре дивизии корпуса д'Эрлона взошли на холм, но там были изрублены шотландской кавалерией. Тогда Наполеон перенёс основные усилия в центр и на левый фланг. Император надеялся, что вслед за Блюхером вскоре придёт корпус Груши, что и решит исход сражения.

После бомбардировки в атаку пошли 16 тыс. человек из корпуса д'Эрлона. Им противостояли 6 тыс. человек: 2-я голландская дивизия Ван Биландта в первом ряду и англо-ганноверская дивизия Пиктона во втором ряду, за хребтом. Французская атака опрокинула дивизию Ван Биландта. Французы поднялись на хребет и попали под залп солдат Пиктона, но удержались на холме. Вскоре Пиктон был убит, и его дивизия отступила. В 15.30 д'Эрлон занял ферму Ла-Э-Сент, оборонявшуюся ганноверской пехотой. Оттуда французская батарея смогла поливать картечью центр Веллингтона. Ней во главе 40 эскадронов кирасир, улан и конных егерей ворвался на Мон-Сен-Жан. Ему удалось захватить неприятельскую артиллерию, но не удалось прорвать каре английской пехоты, расстреливавшей всадников почти в упор.

В этот момент, когда британская пехота держалась из последних сил, генерал-лейтенант Генри Уильям Пэджет, граф Аксбридж (1768–1854), командовавший кавалерией в армии Наполеона, бросил в бой бригады тяжёлой кавалерии полковника Эдварда Сомерсета (1776–1842) и генерал-майора Уильяма Понсонби (1772–1815). Первая бригада состояла из полков лейб-гвардии и гвардейских драгун, а вторая — из английского, шотландского и ирландского тяжёлых драгунских полков. Вместе они насчитывали около 2 тыс. кавалеристов.

Западнее брюссельской дороги бригада Сомерсета и обратила в бегство французских кирасир. Восточнее дороги бригада Понсонби атаковала пехоту, которая отступила, потеряв 3 тыс. пленными. Кавалеристам удалось захватить двух французских полковых орлов. Французы отходили с фермы Ла-Э-Сент в Папелотт. Но бригада Понсонби увлеклась атакой и бросилась на французские батареи, причем ее боевой порядок расстроился. Тогда Наполеон бросил в контратаку кирасирские бригады бригадных генералов Пьера Жозефа Фарине де Круа (1770–1833) и барона Этьена Жака Травера (1765–1827) и два полка лёгкой кавалерии под общим командованием командира 1-й кавалерийской дивизии дивизионного генерала барона Шарля-Клода Жакино (1772–1848). Понсонби погиб, а его бригада в беспорядке отступила. Но британский 1-й лейб-гвардейский полк на правом фланге атаки сохранил строй и поэтому не понес больших потерь. Контратака британских и голландских лёгких драгун и гусар на левом фланге, а также голландских карабинеров в центре заставили французскую кавалерию отступить. Всего бригады Сомерсета и Понсонби потеряли 1205 человек и 1303 лошади.

Веллингтон скептически оценивал возможности британской кавалерии. Он утверждал: «Наши кавалерийские офицеры научились скакать галопом куда угодно. Они никогда не оценивают ситуацию, никогда не задумываются о манёврах перед лицом врага и никогда не отступают и не создают резерв».

К 17 часам Веллингтон был сбит почти со всех своих позиций и не имел больше резервов. У Наполеона же оставались в резерве 8 батальонов Старой гвардии и 6 батальонов — Средней. Но пруссаки упорно теснили Молодую гвардию и обходили правый фланг французской армии. И даже бросив против них все оставшиеся резервы, не было уверенности, что Блюхера удастся остановить.

Надежды же на приход Груши оказались иллюзорны. Только около 17.00 Груши получил письмо, отправленное в 13.30, с приказом идти на соединение с главными силами. Однако корпус Груши часом ранее уже втянулся в бой под Вавром. Однако даже если бы Груши немедленно после получения приказа вышел из боя и двинулся бы к Ватерлоо, то по размытым дождями дорогам он все равно не успел бы прибыть на помощь императору до того момента, как армия Наполеона была разгромлена. Понимая, что до наступления темноты он уже не успеет к Ватерлоо, Груши решил продолжить сражение под Вавром, где он атаковал арьергардный корпус Иоганна Тильмана, который предупредил Блюхера о своем возможном поражении, так как имел только 17 тыс. солдат с 48 орудиями против 33 тыс. солдат при 80 орудиях у Груши. Фельдмаршал ответил: «Пусть генерал Тильман защищается, как только может. Его поражение в Вавре не будет иметь значения, если мы победим здесь». Тильман выполнял важную задачу, отвлекая Груши от основных сил Блюхера. Груши вынудил Тильмана отступить только в 10.00 19 июня. Обе стороны потеряли по 2500 убитыми и ранеными. Прусский генерал к тому времени уже знал о разгроме Наполеона и спокойно отступил. Груши же узнал об исходе битвы при Ватерлоо только после отступления Тильмана и понял, что его победа уже не имеет никакого смысла.

Около 16.00 Ней заметил движение в центре армии Веллингтона. Он принял его за отступление союзников и ударил по центру. Но свободной пехоты у Нея уже не было, и он решил атаковать одной кавалерией. Это была самоубийственная атака, так как боевые порядки английской пехоты не были расстроены, а имевшиеся укрепления не были разрушены артиллерией. Вероятно, эта атака была предпринята от отчаяния, в надежде успеть разгромить Веллингтона до подхода Блюхера. Для атаки был использован кирасирский корпус Мийо и дивизия лёгкой кавалерии Лефевр-Денуэтта из императорской гвардии, что дало 4800 всадников. Позже к ним присоединились корпус Келлермана и дивизия конных егерей и конных гренадер императорской гвардии дивизионного генерала Клода Этьена Гюйо (1769–1837), так что всего в атаке участвовало 9000 кавалеристов (67 эскадронов). В это время, около 16.00, колонны и часть прусской кавалерии принца Вильгельма Прусского (1783–1851) из корпуса Бюлова уже пересекли долину реки Лан и приближались к парижскому лесу.

Солдаты Веллингтона сразу перестроились в батальонные каре. Артиллеристам было приказано оставить орудия и укрыться внутри каре. Кирасиры пошли в атаку медленной рысью. Британские батареи, прежде чем артиллеристы укрылись в каре, дали залп с сорока шагов, положив картечью половину передовых эскадронов. Французы ворвались на позиции Веллингтона, но не смогли разбить каре, а захватив орудия, не имели возможности их уничтожить или увезти с собой. Артиллеристы имели возможность вернуться к своим орудиям и стрелять по французской кавалерии, когда та отступала после каждой атаки. Французские кавалеристы понесли серьёзные потери от ружейного и артиллерийского огня, после чего контратака британской кавалерии заставила их отойти в долину, где Ней перестроил их и повёл в новую атаку. В этот момент раздались выстрелы прусской артиллерии, возвестившие о подходе Бюлова.

Энсин (прапорщик) валлийской гренадерской гвардии Рис Хауэлл Гроноу (1794–1865) так описал эту атаку: «Около четырёх часов дня вражеская артиллерия перед нами внезапно прекратила огонь, и мы увидели, как на нас надвигаются большие массы кавалерии. Ни один из присутствовавших, оставшихся в живых, не смог бы забыть в последующий жизни ужасное величие этой атаки. Издалека казалось, что это огромная, длинная движущаяся линия, которая, неуклонно приближаясь, сверкала, как бурная морская волна, поймавшая солнечный свет. Они приближались, пока не оказались достаточно близко, и казалось, что сама земля вибрирует под грохочущим топотом конного войска. Можно было предположить, что ничто не могло противостоять натиску этой ужасной движущейся массы. Это были знаменитые кирасиры, почти все — старые солдаты, отличившиеся на большинстве полей сражений в Европе. За невероятно короткий промежуток времени они оказались в двадцати ярдах от нас, выкрикивая «Да здравствует император!» Приказ «Приготовиться к встрече с кавалерией» был отдан, все в первых рядах опустились на колени, и разъярённым кирасирам предстала стена, ощетинившаяся сталью, которую удерживали твёрдые руки».

Во время второй атаки кирасиры снова прорвались в глубь британских позиций, но не смогли разбить каре. В третьей атаке к ним присоединилась кавалерия Келлермана и Гюйо. Их встретила 6-орудийная шотландская батарея капитана Александера Кавалье Мерсера (1783–1868), который также получил приказ бросить орудия и отойти под прикрытие брауншвейгской пехоты, но решил по собственной инициативе поддержать пехоту артиллерийским огнем. Фактически одна его батарея отбила третью атаку французской кавалерии. Французская кавалерия перестроилась и пошла в четвёртую атаку. Мерсер вспоминал: «Это была не яростная атака галопом, а расчётливое наступление мерным шагом, словно они были полны решимости добиться цели. Они надвигались в глубоком молчании, и среди общего грохота сражения единственным звуком, исходившим именно от них, были громоподобные содрогания земли от одновременной поступи огромной массы лошадей. С нашей стороны также царила сосредоточенность. Все твёрдо стояли на своих постах, с орудиями наготове, заряженными картечью поверх ядер; запалы — в запальных шахтах; запальные шнуры зажжены и потрескивали за колёсами… Это было в самом деле великолепное и впечатляющее зрелище!.. Таким образом, я позволил им беспрепятственно продвигаться вперёд, пока голова колонны не оказалась примерно в пятидесяти-шестидесяти ярдах от нас, а затем дал команду «Огонь!». Эффект был ужасен. Почти весь первый ряд упал сразу, а картечь, пробив колонну, посеяла смятение по всей её длине… За выстрелом из каждого орудия следовало падение людей и лошадей, как травы под косой косильщика». Атакующие попали под артиллерийский огонь, и четвертая атака захлебнулась, как и третья. Ней потерял треть своих кавалеристов и лошадей.

Потери пехоты Веллингтона тоже были серьезны. Французы сумели захватить 4 или 6 знамён. В это время армию герцога покинули голландская кавбригада и ганноверский полк. Они направились в Брюссель, сея панику по пути.

Наполеон приказал Нею штурмовать ферму Ла-Э-Сент. У 378 ее защитников осталась по 3–4 заряда на ружье. Почти все они были перебиты, спаслось только 42 человека. Ней захватил ферму. Наполеон приказал переместить к ферме Ла-Э-Сент артиллерию.

Между тем 30-тысячный авангард Бюлова оттеснил 10-тысячный корпус Лобау из Планшенуа и одно из прусских ядер упало недалеко от Наполеона. Наполеон немедленно отправил генерала Дюэма с двумя бригадами Молодой гвардии (4200 человек, 24 орудия), чтобы отбить деревню. Кавалерия, находившаяся поблизости от Планшенуа, была вынуждена развернуться против пруссаков. Бюлову пришлось отойти.

Между тем, когда в центре Веллингтон потерял Ла-Э-Сент, а ситуация под Планшенуа временно стабилизировалась, Наполеон пустил в дело свой последний резерв, Императорскую гвардию. Эта атака, начатая в 19.30, должна была прорвать центр Веллингтона и отбросить его назад, не давая соединиться с Блюхером. В ней участвовали пять батальонов Средней гвардии — но не гренадеры и не егеря Старой гвардии.

Ней вспоминал: «Я видел прибытие четырёх полков Средней гвардии. Этими силами Наполеон хотел повторить атаку и прорвать центр противника. Он приказал послать их вперёд; генералы, офицеры и солдаты демонстрировали величайшее бесстрашие; но эти части были слишком слабы, чтобы справиться с противостоящими силами противника… У нас оставалось ещё четыре каре Старой гвардии, чтобы прикрыть отступление. Эти храбрые гренадеры, гордость армии, вынужденные последовательно отступать, сдавали позиции шаг за шагом, пока, будучи окружёнными превосходящими силами противника, не были почти полностью уничтожены. С этого момента началось отступление, и армия превратилась в беспорядочную массу. Однако полного разгрома и криков “Спасайся, кто может!” не было, как было клеветнически заявлено в бюллетене (союзников. — Б. С.)».

Три батальона Старой гвардии выдвинулись вперёд и сформировали вторую линию атаки, оставаясь в резерве и лично не атаковали союзную армию. Наполеон призвал гвардейцев: «Все за мной!» и сам пошёл впереди колонны. Он вёл их до Ла-Э-Сента, затем уступил место Нею и сам остался в гравийном карьере.

30 орудий союзников открыли огонь применявшейся на коротких дистанциях двойной шрапнелью, когда выстрел производился двумя контейнерами одновременно, при этом выстреливалось 98 шариков диаметром в дюйм, что было эквивалентно мушкетному залпу 98 пехотинцев. Под Неем была убита лошадь. Под обстрелом 3 тыс. солдат Средней гвардии прошли западнее Ла-Э-Сента и разделились на три колонны. Первая колонна, гренадеры, ударила по брауншвейгским батальонам, которые пытались отвечать, но были рассеянны. Британская бригада генерал-майора Колина Хэлкетта (1774–1856) из двух полков атаковала, но была отброшена, Хэлкетт был тяжело ранен в лицо. Затем атаковали нассаусцы и остаток ганноверской бригады генерал-майора графа Фридриха фон Кильмансегга (1768–1851) под командованием принца Оранского из второй линии союзников. Эти части также были отброшены, и принц Оранский был тяжело ранен. Над англо-голландским центром нависла серьёзная угроза. Тогда из резерва была спешно подведена относительно свежая голландская дивизия бывшего наполеоновского бригадного генерала, а теперь голландского генерал-лейтенанта Давида Хендрика Шассе (1765–1849), который по собственной инициативе решил наступать. Он вспоминал: «Я видел, как Императорская гвардия наступала, в то время как английские войска массово покидали плато и двигались в направлении Ватерлоо; казалось, битва проиграна…» Артиллерия дивизии Шассе открыла шрапнельный огонь по флангу гренадеров, а первая бригада дивизии ударила в штыки и остановила французскую гвардию.

Несколько западнее двигались 1-й и 2-й батальоны 3-го полка французских гвардейских егерей. Когда они ступили на вершину гряды, 1500 британских гвардейцев 1-го пехотного гвардейского полка генерал-майора Перегрина Мейтленда (1777–1854), залегших под огнем французской артиллерии, внезапно поднялись и встретили французов ружейным залпом почти в упор. Егеря сразу же потеряли более 300 человек, включая дивизионного генерала графа Клода-Этьена Мишеля (1772–1815), командира гвардейской пехотной дивизии. Затем британские гвардейцы атаковали и отбросили егерей.

Третья колонна, свежий 4-й егерский батальон французской гвардии, бросилась на помощь. Британцы начали отступать, но тут на фланг французов вышел британский 52-й лёгкий пехотный полк, обстрелявший и атаковавший егерей, которые стали отходить.

Отступление гвардии вызвало панику во французской армии. Она усилилась при приближении с востока корпуса Цитена. Раздались крики: «Гвардия бежит!», «Нас предали!» и «Спасайся, кто может!». В этот момент кавалерия Блюхера опрокинула правый фланг неприятеля. Корпус Бюлова при содействии Пирха 1-го захватила Планшенуа и обратила французов в бегство. Французские войска, не отступившие вместе с гвардией, были окружены на своих позициях и уничтожены, при этом ни одна из сторон не просила и не предлагала пощады. Французская дивизия Молодой гвардии потеряла 96 % личного состава, а две трети корпуса Лобау были уничтожены. Гвардия Наполеона в беспорядке отступала от Мон-Сен-Жана, заметив приближение пруссаков, а корпус д'Эрлона бежал под натиском прусских гусаров и драгун. Веллингтон подал сигнал к общей атаке. Измотанные боем союзные солдаты еле шли, по колено в грязи или в воде. Мерсер вспоминал: «Мои бедные солдаты, по крайней мере, те из них, что остались невредимы, довольно помятые, с лицами, одеждой и т. д., почерневшими от дыма и покрытыми пятнами грязи и крови, сидели на лафетах или лежали, упав на сырую грязную землю, слишком изнурённые, чтобы думать о чём-нибудь кроме небольшой передышки…» Прибывшие части Цитена помогли преследовать французов.

Наполеон попытался прикрыть отступление тремя оставшимися батальонами Старой гвардии, построив их в три каре и двинув навстречу наседающему неприятелю возле Ла-Э-Сента. Гвардейцы отбивали атаки наступающей армии союзников. Наполеон пытался пробиться к ним, чтобы погибнуть на поле боя вместе со своей гвардией, но был остановлен офицерами штаба и почти насильно увезен в карете с поля боя. Ней же тщетно старался придать бегущим войскам хоть какой-то порядок. Одно из трёх каре, 2-й батальон 1-го полка пеших егерей гвардии, было окружено британцами. Хэллкет, пораженный храбростью гвардейцев, крикнул: «Храбрые французы, сдавайтесь!» «Гвардия погибает, но не сдаётся, дерьмо!» — ответил командир 1-го полка пеших егерей гвардии дивизионный генерал граф Пьер Жак Этьен Камбронн (1770–1842). Остатки гвардии были сметены картечью. Камбронну повезло остаться в живых, хотя, будучи тяжело ранен пулей в голову, он был взят в плен, но почти весь его батальон погиб под английскими пулями и ядрами. Основная же часть французской армии обратилась в беспорядочное бегство.

В сражении при Ватерлоо французы потеряли от 25 тыс. до 27 тыс. убитыми и ранеными (в том числе 11 050 убитыми) и 8 тыс. пленными. Еще примерно 15 тыс. разбежались и дезертировали. Наполеон потерял 240 орудий из 254, 2 знамени и весь обоз. У императора Франции больше не было армии. Веллингтон потерял 17 тыс. человек (3500 убитыми, 10 200 ранеными и 3300 пленными), а Блюхер 7 тыс. человек (1200 убитыми, 4400 ранеными и 1400 плененными). Пленные были освобождены в ходе бегства французов.

Съехавшись у фермы Бель-Альянс, союзные главнокомандующие решили, что преследовать французов будут менее утомленные сражением пруссаки. Блюхер очень энергично преследовал Наполеона в течение 3 дней, на расстоянии 150 километров (до Лаона), и почти полностью уничтожил французскую армию. В ходе преследования была захвачена брошенная карета Наполеона с аннотированной копией «Государя» Макиавелли и брошенными в спешке бриллиантами. Наполеону к этому времени удалось собрать (кроме 33-тысячного корпуса Груши) не более 3 тысяч человек (остальные рассеялись или попали в плен). Со столь немногочисленными силами император уже не мог продолжать войну.

По мнению Жомини, «четыре основные причины привели к этой катастрофе (поражению Наполеона при Ватерлоо. — Б. С.): первой и наиболее важной было умело организованное прибытие Блюхера и ложное движение арьергарда, которое способствовало этому прибытию; второй была восхитительная стойкость британской пехоты в сочетании с хладнокровием и мастерством ее командиров; третьей была ужасная погода, которая размягчила почву и сделала наступательные движения такими трудными и задержала до часа дня атаку, которая должна была быть предпринята утром; четвертой причиной было неподходящее построение первого корпуса, слишком плотное для первой масштабной атаки».

Наполеон вернулся в Париж, пытаясь заручиться политической поддержкой в столице, провести новую мобилизацию и продолжить войну. Но члены обеих палат парламента создали Временное правительство и потребовали его отречения. 22 июня Наполеон отрекся в пользу сына. 25 июня. Временное правительство свергло его сына и согласилось на капитуляцию и восстановление Бурбонов. Наполеон, понимая, что ему не уйти от королевского флота, 10 июля сдался англичанам, которые сослали его на остров Св. Елены в Южной Атлантике. По новому Парижскому мирному договору, заключенному 20 ноября 1815 года, Франция была возвращена к границам 1790 года, но за ней оставлены Авиньон и небольшие территории в Эльзасе и Лотарингии, прежде ей не принадлежавшие. На Францию была наложена контрибуция в 700 млн. франков сроком на 5 лет. До ее уплаты часть французской территории осталась под оккупацией союзников. Россия, Великобритания, Австрия и Пруссия обязались ни в коем случае не допускать членов семейства Бонапартов на французский трон.

Главное сражение Русско-персидской войны 1826–1828 годов между русскими и персидскими войсками произошло 25 (13) сентября 1826 года в 7 км от Елисаветполя (ныне Гянджа) в Северном Азербайджане, входившем в состав Российской империи. Русскими войсками командовал генерал от инфантерии Иван Федорович Паскевич, а персидскими — наследный принц Аббас-Мирза. У Паскевича было 15 тыс. человек и 22 орудия, у Аббаса-Мирзы — 35 тыс. человек и 24 орудия.

Аббас-Мирза начал успешное наступление летом 1826 года и вернул ряд территорий в Азербайджане, потерянных персами по Гюлистанскому мирному договору 1813 года, в том числе города Баку, Ленкорань и Губа. Многие местные жители, недавно принявшие российское подданство, вернулись в подданство иранского шаха.

Русский главнокомандующий на Кавказе генерал от инфантерии Алексей Петрович Ермолов, ощущая острую нехватку войск, приказал оставить Елизаветполь (Гянджу). После этого командование армией было передано Паскевичу, которому были приданы значительные подкрепления.

После поражения в Шамхорской битве 15 сентября 1826 года от генерал-майора Мадатова персидские войска отступили к Елисаветполю, куда отошел и снявший осаду с Шуши Аббас-Мирза. 22 сентября Паскевич соединился с Мадатовым и принял на себя командование армией. 25 сентября она выступила навстречу персам. Русские войска образовали три линии с резервом. Правый фланг прикрывали казаки, а левый — грузинская и татарская (азербайджанская) ополченческая конница.

Сражение под Елисаветполем. Художник Ф. Рубо. 1887 г.

Персидская армия Аббас-Мирзы насчитывала 15 тыс. регулярной пехоты (сарбазы), 20 тыс. иррегулярной конницы, 24 орудия и значительное число фальконетов на верблюдах. Основные силы пехоты расположили в центре в три линии. На флангах стояла конница и по шесть батальонов сарбазов. 18 орудий находились в центре. За пехотой центра и конницей правого фланга расположили фальконеты на верблюдах. Персидская боевая линия была сильно растянута и выгнута, так что края ее флангов почти в тылу русских войск. Аббас-Мирза командовал всей армией и центром, его старший сын Мохаммед (1808–1848) — правым флангом, великий визирь и зять шаха Аллаяр-хан (1757–1832) — левым флангом.

Персидская пехота под прикрытием артиллерии пошла вперёд и с близкого расстояния открыла огонь по двум ротам Грузинского гренадерского полка. Грузинские и татарские конные ополченцы стали отходить. Но на пути у персов оказался крутой овраг. Паскевич лично возглавил конных ополченцев и приказал батальонам Ширванского, Грузинского гренадерского и 41-го егерского полков контратаковать. Затем он подкрепил их батальоном Херсонского гренадерского полка и двумя эскадронами нижегородских драгун. На левом фланге было захвачено персидское знамя. Персы стали отступать.

На правом фланге персидская конница и шесть батальонов сарбазов пытались зайти в тыл русским, тесня казаков в сторону Елисаветполя. Позиции удерживали две роты Херсонского гренадерского полка и дивизион нижегородских драгун. Паскевич бросил в бой здесь три полубатальона 7-го Карабинерного полка, которые зашли в тыл к персам и вынудили их отступить. Паскевич развил успех двумя полубатальонами херсонских гренадер.

К вечеру поле и укрепления персов были взяты русскими войсками, а закрепившийся на высотах отряд в 800 человек был окружен и сдался. Войска Мадатова преследовали персов на протяжении более 12 км и захватили два походных лагеря, четыре знамени, одно орудие, 80 зарядных и патронных ящиков. Персы потеряли 2 тыс. человек убитыми и ранеными и 1100 пленными. Потери русских войск составили 46 убитыми и 249 ранеными, по другим данным. Победу русских войск обеспечили гораздо лучшая подготовка пехоты и более высокое качество артиллерии.

Сражение под Елисаветполем знаменовало собой перелом в ходе войны и окончание успехов персидских войск. Российские войска начали отвоевывать территории, потерянные в начале войны.

29 (17) августа 1827 года вблизи непосредственно примыкающего к Эчмиадзинскому монастырю селения Ошакан в 4 км южнее Аштарака в ходе Русско-персидской войны (1826–1828) произошло сражение между армией наследника персидского престола Аббаса-Мирзы и русским отрядом генерал-лейтенанта Афанасия Ивановича Красовского (1781–1843). В середине августа 1827 года персидская армия вторглась в Восточную Армению и, соединившись с войсками эриванского сердара Хусейн-хана Каджара (1743–1841), осадила Эчмиадзинский монастырь. Находившийся в 36 км от Эчмиадзина русский отряд генерала Красовского вместе с армянскими и грузинскими добровольцами выступил на помощь монастырю и сумел пробиться через заслоны персов, после чего осада была снята.

Лето 1827 года в Закавказье было чрезвычайно жарким и засушливым. Из-за этого российские войска, которые несли большие потери от дизентерии и других болезней и испытывали нехватку продовольствия, вынуждены были снять осаду Эривани и до наступления осени отойти в горы. В ночь на 3 июля (21 июня) 20-я пехотная дивизия Красовского снялась с осадных позиций и отступила к Эчмиадзинскому монастырю. В монастыре был оставлен всего один батальон Севастопольского полка (500 человек), 5 орудий, конная сотня из армянской добровольческой дружины и 700 больных солдат. Эриванский сердар Хусейн-хан, узнав о незначительности русских сил, осадил Эчмиадзин. Комендант крепости штаб-офицер 20-й артиллерийской бригады подполковник Линденфельд отверг предложение почетной капитуляции. 17 (5) июля нескольким местным армянам через персидские кордоны удалось добраться до русского лагеря при Дженгули и сообщить Красовскому об осаде монастыря. Красовский с двумя батальонами и 4 орудиями выдвинулся к Эчмиадзину. Отряд карапапахской конницы в 1000 человек под предводительством Наги-хана, наблюдавший за лагерем Красовского, сообщил Хусейн-хану о выдвижении русских, и сердар, сняв блокаду, отступил к Сардар-Абаду и далее к Эривани. Хусейн-хан писал Аббасу-Мирзе, что Эривань освобождена от осады, а гарнизон Эчмиадзина малочисленен, как и корпус Красовского, и монастырь легко захватить, а затем, разбив Красовского, вторгнуться в Грузию. 16 (4) августа армия Аббаса-Мирзы (15 тыс. кавалерии и 10 тыс. пехоты при 22 орудиях), перейдя Аракс близ Сардар-Абада, вторглась в Эриванское ханство, а 20 августа заняла селенье Аштарак между Эчмиадзином и русским лагерем при Дженгули. 27 августа персы осадили Эчмиадзин и после отказа Линденфельда сдаться начали его обстрел. 28 августа Красовский выступил на помощь монастырю с отрядом в 3 тыс. человек при 12 орудиях. В этот день генерал издал приказ: «Ребята! Я уверен в вашей храбрости, знаю готовность вашу бить неприятеля. В каких бы силах он с нами ни встретился, мы не будем считать его. Мы сильны перед ним единством нашего чувства: любовью к отечеству, верностью присяге, исполнением священной воли нашего государя. Помните, что строгий порядок и устройство всегда приведут вас к победе. Побежит неприятель — преследуйте его быстро, решительно, но не расстраивайте рядов ваших, не увлекайтесь запальчивостью. У персиян много конницы; потому стрелкам не отходить на большие дистанции и, в опасных случаях, быстро собираться в кучки. Вас, господа офицеры, прошу иметь за этим строжайшее наблюдение. Надеюсь, ребята, что мои желания исполнятся в точности, что порядок, тишина и безусловное повиновение будет для каждого из вас святой и главной обязанностью».

План боя при д. Ушаган и монастыре Эчмиадзин 17 августа 1827 г.

К вечеру 28 августа отряд Красовского поднялся на одну из возвышенностей и увидел вдали персидское войско. Отряд спустился в долину и к 9 часам вечера стал в боевом порядке на ночлег близ селения Сагну-Саванга. Ранним утром 29 августа он двинулся по горной дороге. К 7 часам утра казачьи сотни и первая колонна с двумя конными орудиями поднялись на скалистую возвышенность между селениями Ушаган (Ошакан) и Аштарак. Со стороны Аштарака персидские войска форсировали речку Абарань (Касах) и преграждали эчмиадзинскую дорогу. Главные батареи были установлены на Ошаканской возвышенности.

До 5 тыс. персидской кавалерии двумя колоннами вышли из глубокой рытвины и стали на дороге перед русским отрядом, но после орудийного выстрела отступили к высотам по левой стороне от дороги. Аббас-Мирза, чтобы выманить русских с горы, инсценировал отступление, отведя пехоту к реке и спрятав её в глубокой балке. Красовский разгадал этот манёвр. Аббас-Мирза собирался меж двух невысоких возвышенностей запереть отряд Красовского и уничтожить его перекрёстным огнём. Отступление же привело бы к потере Эчмиадзина. Поэтому Красовский приказал идти вперёд. После отдыха отряд спустился в ущелье. Персы атаковали его арьергард. Когда отряд Красовского вышел из-под огня главных батарей, персы успели перетащить вброд через Абарань и установить на скатах между рекой и дорогой на Эчмиадзин 6 орудий, которые стали обстреливать русских. Однако их огонь был неэффективным, с частыми перелетами. Одновременно 8 персидских орудий стали наносить удары с тыла и с левого фланга по русской артиллерии и обозу.

Персидская пехота выдвинулась в сторону высоты, находившейся перед выходом из ущелья. Чтобы не допустить соединения неприятеля, две головные колонны 39-го егерского полка с шестью орудиями устремились на командную высоту и заняли ее раньше персов. Егеря рассеяли ряды персидской кавалерии.

Крупные силы персов усилили натиск на русский арьергард. С возвышенностей по обеим сторонам от ущелья по русским вели постоянный огонь. Из Аштарака по каменному мосту через Абарань перешёл трёхтысячный кавалерийский отряд персов. Два лёгких русских орудия, двигавшихся между замыкающими колоннами 40-го егерского полка, картечным огнём отбивали персов. К 12 часам, после пятичасового сражения без воды под палящим солнцем, солдаты начинали изнемогать от жажды. Видя бедственное положение 40-го Егерского полка, Красовский подкрепил его Крымским батальоном и сам повёл его в штыковую атаку, чтобы дать время остальным уйти за обозами. У орудия 3-й лёгкой роты, находившегося при 1-м батальоне 40-го егерского полка, подошли к концу боеприпасы. Узнав об этом, Красовский распорядился подвезти к орудию ящик с боеприпасами, и картечным огнём неприятель был отброшен за высоты.

Подойдя к последней возвышенности, за которой начиналась Эчмиадзинская равнина, Красовский приказал передовым колоннам пропустить вперёд колонны с обозом. Центральным колоннам также было приказано дождаться подхода арьергарда и вместе с ним подняться в гору. Впереди открывалась Эчмиадзинская равнина. Дождавшись подхода замыкающих колонн, Красовский приказал разместить орудия в центре, а уцелевший обоз оставить под прикрытием арьергарда. С правой стороны из-за скалистого бугра внезапно показалась персидская пехота. Три орудия были сняты с передков и ударили картечью, после чего персы убрались за высоты.

Персидская артиллерия, взойдя на последнюю возвышенность, остановилась. Персы тоже устали и передвигались с трудом, а лошади были загнаны. Тем не менее персидская кавалерия усилила натиск на левый фланг и тыл русского арьергарда, но была отбита ружейным огнем.

В долине перед монастырём для орошения лугов имелись каналы, питаемые из реки Абарани. Понимая, что томимые жаждой русские солдаты в первую очередь бросятся к воде, персидская конница устроила засаду у одного из каналов недалеко от дороги. Отряд Красовского спустился в долину и в боевом порядке ожидал арьергард. Стрелки и казаки на флангах получили приказ присоединиться к колоннам, но стрелки, несмотря на опасность, бросилась к каналу с водой и, бросив ружья, окунались в воду. Персидские всадники выскочили из засады и принялись рубить несчастных. Казаки не смогли пробиться на помощь стрелкам.

Красовский попытался прорваться к гибнущим стрелкам, но сам попал в окружение. Многие находившиеся рядом с генералом стрелки были изрублены. Красовский с трудом отбивался офицерской шпагой. Его спас находившийся при нём обер-аудитор Белов, обладавший огромной физической силой. Белов прорвался сквозь ряды атакующих персов и сообщил находившемуся недалеко войсковому старшине Донского Сергеева полка Шурупову об опасности, грозящей генералу. Шурупов вместе с Беловым и 30 казаками пиками и шашками пробили кольцо окружения извне и спасли Красовского и находившихся при нём нескольких офицеров и солдат, у которых уже кончались патроны, от верной смерти.

Аббас-Мирза приказал окружить отряд Красовского на открытой местности и атаковать его со всех сторон. Русские израсходовали почти всю картечь, а утомлённые солдаты с трудом отбивали атаки персидской пехоты и кавалерии. Но тут на помощь отряду Красовского из монастыря вышли батальон севастопольцев и конная армянская сотня, и персы бежали, чтобы не оказаться между двух огней.

Когда дорога была освобождена, отряд Красовского, ломая строй, бросился к монастырским воротам. Артиллерия поскакала к монастырю, а за ней бросились все остальные. С монастырских башен по персам, преследовавшим бегущих, был открыт артиллерийский огонь.

После занятия Эчмиадзинского монастыря Красовский направил в лагерь при Дженгули шесть местных армян с указанием, чтобы по прибытии осадной артиллерии генерал-майор Николай Иванович Лаптев (1786–1844), командир 2-й бригады 22-й пехотной дивизии, вместе с 80-м Кабардинским пехотным полком полковника Ивана Васильевича Швецова (ум. 1829) и 4 орудиями выдвигался к Эчмиадзину. Не доходя до Ошакана, войска Лаптева должны были остановиться на возвышенностях и произвести по два выстрела из каждого орудия. В ответ должны были ответить орудия из монастыря. Тогда Красовский должен был атаковать, чтобы нанести поражение оказавшейся между двух огней персидской армии или принудить её к отступлению. Но двое армян были пойманы персами, и Аббас-Мирза, узнав о намерениях русских, 31 августа отвёл войска за реку Зангу и встал лагерем на неприступной позиции в 20 км от Эривани и 15 км от русского лагеря при Дженгули.

30 августа в лагерь при Дженгули прибыла осадная артиллерия с провиантским транспортом, состоящим почти из 2 тыс. арб и повозок. Лаптев в ночь на 1 сентября орудийными выстрелами подал сигнал. Но в монастыре не знали, что Аббас-Мирза отвёл свои войска за р. Зангу, и удивились, что Лаптев дошёл до возвышенности без перестрелок, решив, что персы устроили засаду. Лаптев же, не услышав ответных орудийных выстрелов, решил, что монастырь взят персами, а отряд Красовского уничтожен, но через 10 минут все же произвел повторные выстрелы. На этот раз из монастыря раздались условные выстрелы, и Красовский вышел на соединение с Лаптевым и утром направился в лагерь при Дженгули.

Русские войска потеряли 1154 человека убитыми и ранеными, включая 24 офицера. Персы потеряли 400 человек убитыми и 600 ранеными.

Паскевич осудил действия Красовского, считая, что тот поспешил выступить к Эчмиадзину, не дождавшись подкреплений и осадной артиллерии. Но Кабардинский полк, конвоировавший осадную артиллерию, прибыл к Дженгули только 30 (18) августа. Русские войска тогда могли бы оказаться у Эчмиадзина только в первых числах сентября, а за это время монастырь мог бы пасть. Однако военный совет и император Николай I (1796–1855) оправдали действия Красовского. Император, прочитав доклад о битве, собственноручно написал: «Столь смелое и удачное предприятие заслуживает быть причислено к достопамятнейшим подвигам храбраго русскаго воинства». Красовский был награждён орденом Св. Владимира 2-й степени. Офицеры 20-й пехотной дивизии писали генералу Красовскому 19 февраля 1828 года: «Битва при Ушагане никогда не изгладится из памяти участвовавших в ней, а воспоминание о том неразлучны с воспоминаниями о подвигах Вашего Превосходительства. Мужеству Вашему отряд обязан своим спасением; решительности Вашей обязано правительство сохранением артиллерии со множеством военных запасов; твёрдости Вашей обязана Грузия своею защитою от истребления хищного неприятеля; Россия преумножением славы своего оружия. Проницательный взор мудрого Монарха оценил уже заслуги Ваши: сражение это причислено к достопамятнейшим делам храброго русского войска. Признательные армяне, видя, что бой этот, поколебавши дух персидской армии, был одной из главнейших причин блистательного окончания войны, воздвигают памятник на месте кровавой битвы, да передаст он потомству подвиг русских и имя мужественного вождя их».

13 октября 1827 года русские войска после короткой осады взяли Эривань, а 15 октября без боя вошли в Тавриз. 22 февраля 1828 года был заключен Туркманчайский мирный договор, по результатам которого часть Эриванского и Нахичеванского ханства была присоединена к России.

Большое морское сражение между соединённой эскадрой России, Англии и Франции, отстаивавших независимость Греции, и турецко-египетским флотом состоялось 20 октября 1827 года в Наваринской бухте Ионического моря на юго-западном побережье полуострова Пелопоннес. Оно произошло без объявления войны, которая между Россией и Турцией началась только в 1828 году. В 1827 году Россия, Англия и Франция подписали Лондонскую конвенцию, согласно которой Греции предоставлялась полная автономия. Но Турция эту конвенцию не признала. Тогда соединённая эскадра России, Великобритании и Франции (28 кораблей, 1276 орудий, 8 тыс. человек экипажа) под командованием английского вице-адмирала Эдварда Кодрингтона (1770–1851) подошла к Наваринской бухте, где находился турецко-египетский флот (78 кораблей, 2180 орудий, 20 тыс. человек экипажа) под командованием Мухаррем-бея. Главнокомандующим турецко-египетскими войсками и флотом в Греции был Ибрагим-паша (1789–1848). Турецко-египетский флот находился под защитой береговых батарей (165 орудий) и имел 6 брандеров. Британская эскадра состояла из 3 линейных кораблей, 4 фрегатов, 2 бригов, 2 корветов и 1 тендера. В русской эскадре насчитывалось 4 линейных корабля, 4 фрегата и 1 корвет. Французская эскадра имела 3 линейных корабля, 2 фрегата и 2 корвета. У союзников было 10 линейных кораблей против 3 турецких. Численное превосходство турок в артиллерии с лихвой компенсировалось качественным превосходством союзников в артиллерии и боевой подготовке моряков и артиллеристов. Большинство экипажей союзников имели большой боевой опыт, полученный в ходе Наполеоновских войн. Египетский контингент, самый многочисленный и хорошо оснащённый из османских флотилий в Наварине, был обучен группой французских офицеров. Но французский контр-адмирал граф Анри де Риньи (1782–1835) за день до сражения убедил этих офицеров покинуть египетский флот, чтобы избежать возможности сражаться против собственного флота. Кодрингтон надеялся демонстрацией силы заставить турок принять требования союзников. В 14.00 союзный флот подошел ко входу в Наваринскую гавань двумя колоннами — англо-французской и русской во главе с графом Логином Петровичем Гейденом (1773–1850). Одна из них состояла из английских и французских кораблей, а другая — из российской эскадры. После того как колонна союзников миновала крепостные батареи и встала на якорь, российская колонна во главе с флагманским кораблём «Азов» подошла ко входу в гавань. В это время на одном из турецких брандеров произошла стрельба, в результате которой был убит английский лейтенант, посланный в качестве парламентёра. Он должен был убедить командира брандера отойти дальше от союзных кораблей. Через некоторое время с одного из египетских корветов раздался первый выстрел в сторону французского фрегата. Но сражение началось только после того, как турки убили второго парламентёра, посланного на флагманский корабль Мухаррем-бея. Оно продолжалось около 4 часов и закончилось полным уничтожением турецко-египетского флота.

Морское сражение при Наварине.

Художник А-Л. Гарнре. 1827 г.

В соответствии с тщательно продуманным оборонительным планом, предложенным французским капитаном Жаном Мари Летелье (1767–1830), турецко-египетский флот встал на якорь в форме подковы в три линии, протянувшиеся от форта Наварино до южной оконечности острова Сфактерия, где располагалась береговая батарея турок. Первая линия состояла из линейных кораблей и больших фрегатов; во второй линии находились оставшиеся фрегаты и крупные корветы; в третьей — оставшиеся более мелкие суда. Идея заключалась в том, что более мелкие суда могли вести огонь через бреши в линии фронта, в то время как более крупные корабли защищали их от атак союзников. На концах «подковы» располагались корветы и брандеры. Последние можно было отбуксировать на позиции, защищённые меньшими по размеру корветами и береговыми батареями.

План союзников состоял в том, чтобы встать на якорь в свободной акватории внутри полумесяца. Британская эскадра Кодрингтона должна была занять позицию напротив центра турецкой линии; французская и русская эскадры должны были соответственно противостоять левому и правому флангам турок и египтян. Позиция французов в линии была специально определена таким образом, чтобы они противостояли египетскому флоту, который был обучен французами и мог неохотно сражаться против главного европейского союзника Египта. Согласно традиционной военно-морской доктрины, план Кодрингтона считался слишком рискованным, поскольку давал неприятелю шанс окружить союзников. Кроме того, из-за преобладавшего ветра, дувшего с юго-запада прямо на вход в гавань, Кодрингтон рисковал оказаться в ловушке и не смог бы быстро вывести свои эскадры из гавани в случае необходимости. Однако огромное тактическое превосходство союзников давало все шансы на победу, тем более, что низкая морская подготовка турок и египтян вряд ли позволила бы им совершить сложные манёвры, необходимые для окружения союзного флота.

В 13.30 20 октября 1827 года у входа в Наваринскую бухту Кодрингтон подал сигнал союзному флоту: «ПРИГОТОВИТЬСЯ К БОЮ», и экипажи союзников встали к орудиям. Орудийные порты были оставлены полуоткрытыми, но капитанам союзников было строго приказано открывать огонь только в случае нападения. В 14.00 военные корабли союзников во главе с Кодрингтоном на линейном корабле «Азия» начали заходить в бухту через южный вход, выстроившись в две линии: британцы шли по правому борту, ближе всего к Наварину, а русские — по левому, немного отставая от британцев. Турецкие береговые батареи и корветы, стоявшие у входа, не пытались помешать их входу, но Кодрингтон получил сообщение от Ибрагима-паши о том, что он не давал союзникам разрешения войти в бухту, и требовал, чтобы они ушли. Кодрингтон отклонил протест Ибрагима, ответив, что он пришёл, чтобы отдавать приказы, а не выполнять их. И предупредил, что если турки откроют огонь, их флот будет уничтожен, что и произошло.

Когда его флагман бросил якорь в центре османской линии, Кодрингтон приказал духовому оркестру играть на палубе, чтобы подчеркнуть свои мирные намерения. К 14.15 три британских линейных корабля бросили якорь на отведённых им позициях. Вдоль турецко-египетской линии прозвучали сигналы боевой тревоги. В этот момент у входа завязался бой. Кодрингтон утверждал, что военные действия начали турки. По словам союзников, бой начался, когда у входа в бухту капитан Томас Феллоуз (1778–1853) на фрегате «Дартмут» получил приказ вместе с 2 бригами и 4 шхунами следить за группой османских корветов и брандеров на левом фланге османской линии. Когда корабли союзников продолжали входить в бухту, Феллоуз заметил, что турецкая команда готовит брандер, и отправил шлюпку, чтобы приказать им прекратить. Турки открыли огонь по шлюпке и подожгли брандер. Феллоуз отправил катер отбуксировать горящий корабль на безопасное расстояние, но турки обстреляли катер, нанеся экипажу потери. Феллоуз открыл огонь из мушкетов по команде горящего корабля, чтобы прикрыть своих людей. В этот момент французский флагманский корабль «Сирена», который как раз входил в бухту в хвосте британско-французского строя, открыл огонь из мушкетов, чтобы поддержать «Дартмут». Затем турецкий корвет обстрелял «Сирену» из своих орудий. Стрельба цепной реакцией распространилась по всей линии, и сражение началось еще до того, как союзники завершили развёртывание к бою. Но это дало им тактическое преимущество, так как некоторые корабли союзников ещё не стояли на якоре и могли быстрее маневрировать. Но большинство кораблей сражались на якоре, лишь ограниченно маневрируя. Корабли обстреливали друг друга с очень близкого расстояния, и тут особенно сказалось превосходство огневой мощи и артиллерии союзников.

Французский линейный корабль «Сципион» (80 орудий), следовавший за фрегатом «Сирена» Риньи (60 орудий), сразу же был с обеих сторон атакован египетскими фрегатами, береговыми батареями и брандерами. Брандер застрял под бушпритом «Сципиона», загорелись передние паруса, и огонь перекинулся на верхнюю орудийную палубу. Люди бросались в огонь, чтобы не дать ему распространиться на носовой пороховой погреб. Но артиллеристы продолжали стрелять по атакующим. «Сципион» был спасён от гибели линейным кораблем «Тридентом» (74 орудия), которому удалось прикрепить буксировочный трос к горящему кораблю и с помощью «Дартмута» и двух других британских кораблей отбуксировать его.

«Сирен» Риньи вел долгую дуэль с 64-пушечным фрегатом «Ихсания», который в конце концов взорвался. «Сирен» был поврежден, но при поддержке «Тридента» и «Сципиона» обстрелял форт Наварино и заставил замолчать его батарею.

Капитан 84-орудийного «Бреслау» французский капитан граф Вальдемар-Гийом-Нем Ботерель де Ла Бретонньер (1775–1851) двинулся в центр бухты, на соединение с британским «Альбионом» (74 орудия) и русским «Азовом» (80 орудий). Оба корабля были сильно потрепаны. «Альбион», потопивший турецкий фрегат, стоявший на якоре, попал под огонь всех трех турецких линейных кораблей. К счастью для него, турки были плохими артиллеристами. Но позднее капитан «Альбиона» признавался, что «Бреслау» спас его корабль от уничтожения. «Бреслау» также сыграл ведущую роль в уничтожении флагманского корабля османского адмирала Эмира Тахира-паши «Гиу Реван» (84 орудия) и по меньшей мере четырёх 42-орудийных фрегатов.

«Азия» Кодрингтона (84 орудия) стояла на якоре между флагманом османского адмирала Капитана Бея «Фахти Бахри» (74 орудия) и египетским фрегатом Мухаррем-бея «Герьер» (60 орудий). Капитан Бей открыл огонь, но Мухаррем-бея передал Кодрингтону, что не собирается атаковать. Тогда «Азия» сосредоточила огонь на «Фахти Бахри» и вскоре вывела его из строя. Затем Кодрингтон отправил переводчика-грека для переговоров с Мухаррем-беем, но тот был застрелен, когда поднимался на борт. «Герьер» открыл огонь, но в течение 20 минут был превращён в пылающий остов залпами с «Азии» и «Азова». Но «Азия» была серьезно повреждена из-за сосредоточенного огня небольших турецких кораблей во второй и третьей линиях, которые стреляли через бреши в первой линии.

Русская эскадра Гейдена заняла позицию последней, как и планировалось. Ее позиция на правом конце османского полумесяца была наиболее уязвимой, и русским пришлось вести самый жестокий бой. «Азов», кроме линейного корабля, потопил или вывел из строя три больших фрегата и корвет, но сам получил 153 попадания, в том числе 7 ниже ватерлинии.

Британским фрегатам «Армид» и «Тэлбот» пришлось столкнуться с фрегатами на правом фланге турок и береговой батареей острова без поддержки, поскольку два других фрегата находились в пути и прибыли позже. Их спасли от уничтожения русские фрегаты.

Небольшие британские и французские суда под общим командованием фрегата «Дартмут» предотвращали атаки брандеров. В общем, они справились с этой задачей: за исключением первоначальной атаки брандера на «Сципион», ни один брандер не поразил цель во время сражения.

Примерно к 16.00 все три турецких линейных корабля и большинство крупных фрегатов первой линии были отправлены в бой. Это оставило массу более мелких судов второй и третьей линий на милость линейных кораблей союзников, которые всё ещё были в строю. Во время последовавшего избиения Кодрингтон дважды пытался отдать приказ о прекращении огня, но его сигналы либо не были видны из-за густого дыма, либо игнорировались в пылу сражения. В течение следующих двух часов практически весь османский флот был уничтожен, несмотря на отвагу турецких экипажей, которую Кодрингтон высоко оценил в своих донесениях. Три четверти кораблей были потоплены: многие из них, лишившиеся мачт, но всё ещё находившиеся на плаву и подлежавшие ремонту, были взорваны или подожжены собственными экипажами, чтобы не попасть в руки союзников. Это привело к огромным потерям среди турок и египтян, поскольку многие солдаты оказались в ловушке на горящих или взрывающихся судах.

Потери турецко-египетского флота составили 70 кораблей, 4 тыс. убитыми и ранеными и 4 тыс. пленными. Потери османов, о которых Кодрингтон узнал от Летелье, составили около 3 тыс. убитыми и 1109 ранеными, хотя Кодрингтон утверждал, что, скорее всего, всё было наоборот — 3 тыс. раненых и 1109 убитых. Из 78 судов турецко-египетского флота в мореходном состоянии после сражения оставались только восемь: 1 линейный корабль без мачт, 2 фрегата и 5 корветов.

Союзники не потеряли ни одного корабля. Несколько кораблей союзников были серьёзно повреждены: русские корабли «Азов», «Гангут» и «Иезекииль» были выведены из строя и отправлены на ремонт. Три британских линейных корабля также отправились на ремонт в Англию. На английской эскадре было 79 убитых и 284 раненых, на русской — 59 убитых и 139 раненых, на французской — 43 убитых и 141 раненый.

Разгром турецкого флота в Наваринском сражении значительно ослабил турецко-египетские войска в Греции и облегчил положение греческих повстанцев. Но для окончательного вытеснения 40-тысячного турецко-египетского экспедиционного корпуса потребовалась победа в войне с Турцией в 1828–1829 годах и высадка 15-тысячного французского экспедиционного корпуса на Пелопоннесе в 1828 году.

Русско-турецкая война 1828–1829 годов была вызвана восстанием греческих патриотов, добивавшихся независимости Греции. Отказ Турции предоставить по требованию великих держав широкую автономию Греции и уничтожение турецкого флота в Наваринском сражении привели к тому, что император Николай I 26 (14) апреля 1828 года объявил войну Турции и приказал своим войскам, стоявшим до тех пор в Бессарабии, вступить в османские владения.

По российским данным, на главном Балканском театре боевых действий Россия располагала 95-тысячной Дунайской армией под командованием фельдмаршала Витгенштейна. Им противостояла турецкая армия общей численностью до 150 тыс. человек. Из флота сохранились только 10 судов, стоявших в Босфоре. В Закавказье турецкие войска насчитывали около 50 тыс. человек, которым противостоял 25-тысячный Отдельный Кавказский корпус под командованием Паскевича. Однако российские оценки численности турецких войск внушают большие сомнения. Численность населения Турецкой (Османской) империи в 1831 году оценивалась в 27 230 тыс. человек. Из них мусульмане составляли не более 40 %, т. е. около 10 900 тыс. человек, а только мусульмане имели право служить в турецкой армии. Население же Российской империи в 1830 году без Царства Польского и Великого княжества Финляндского оценивалось в 55 200 тыс. человек, причем подавляющее большинство населения, не менее 90 %, имело право служить в армии. Конечно, часть российских войск находилась на западных границах. Однако и у турок в войне не участвовали войска из ближневосточных провинций, в том числе египетская армия, скованная в Греции. Поэтому не приходится сомневаться, что в подавляющем большинстве сражений войны 1828–1829 годов, как и в последующих русско-турецких войнах, русские войска имели значительное численное превосходство над турецкими войсками, которые никогда не имели превосходства над русскими.

Карта Боелештского сражения

Вокруг румынского селения Боелешти в Валахии 26 (14) — 27 (15) сентября 1828 года произошло сражение между русско-румынской армией генерал-майора Фёдора Клементьевича Гейсмара (1783–1848) и турецкой армией видинского сераскира Ибрагима-паши. Весной 1828 года передовой отряд Гейсмара был послан на правый фланг русской армии для ее прикрытия от действий турок из задунайских крепостей. Простояв лето под Калафатом напротив турецкой крепости Видин, Гейсмар в начале сентября получил известие, что сераскир Видинской Ибрагим-паша получил подкрепления и намерен вторгнуться в Малую Валахию. Гейсмар вынужден был отступить к Крайове, в село Чорой в 50 км к востоку от Калафата и в 8 км к северо-востоку от селения Боелешти.

Гейсмар имел 4 батальона пехоты Томского, Колыванского и 34-го егерского полков, 4 эскадрона каргопольских драгун и 3 эскадрона новороссийских драгун и Донской казачий полк — всего 4200 человек при 14 орудиях. Ему также подчинялся валашский отряд добровольцев-пандуров гайдука Георге Магеру (1802–1880) в 1200 человек.

25 сентября Гейсмар узнал, что сераскир Видинской с 30-тысячным войском, из которого половина конница, при 30 орудиях, перешёл Дунай у селения Маглавит. Утром 26 сентября турки дошли до Боелешти и начали строить укрепления.

Гейсмар решил атаковать, чтобы не дать утомлённым 50-километровым переходом туркам время отдохнуть и закрепиться. В 10 часов утра 26 сентября построенные клином русские войска с кавалерией и казаками на флангах двинулись от Чороя к Боелешти, которого достигли к 14 часам. Два орудия центра открыли огонь по турецким позициям, турки отвечали. Гейсмар пытался обойти левофланговые турецкие позиции и отрезать сообщение с Видином. В ответ сераскир бросил 10 тыс. кавалеристов на правый фланг русских — каре Томского пехотного полка. Тогда 2 эскадрона Каргопольского драгунского полка под командованием подполковника Ивана Карловича Лешерна фон Герценфельда (1795–1844) при поддержке 1 эскадрона Новороссийского драгунского полка и казаков контратаковали во фланг и опрокинули турецкую конницу. Русская пехота продолжила наступление, позволив артиллерии занять позиции на возвышенностях.

Но отброшенная турецкая кавалерия за строениями Боелешти переместилась на правый фланг и атаковала казаков и часть Новороссийского полка вдоль дороги на Чорой и попыталась обойти отряд Гейсмара и захватить его обоз в селении Чорой.

Гейсмар же бросил во фланг 1-й дивизион каргопольских драгун под командованием полковника Романа Григорьевича Глазенапа (ум. 1835). Не выдержавшая фланговой атаки, турецкая кавалерия была разрезана надвое и при поддержке новороссийских драгун резерва полковника графа Алексея Петровича Толстого (1797–1864) и каре гренадер при двух орудиях отброшена за Боелешти.

В темноте Гейсмар решил еще раз атаковать, чтобы развить успех. Турки даже не выставили аванпосты, рассчитывая, что русские отступят. Около 8 часов вечера 8 двухротных колонн русской пехоты начали наступление: 6 из них атаковали в лоб, а 2 должны были охватить правое крыло турок. Кавалерия и артиллерия в колоннах двигались следом. При первых выстрелах турецкая кавалерия во главе с Ибрагимом-пашой бежала в Видин. Но турецкая пехота на окраине Боелешти оказала упорное сопротивление. Но к 4 часам утра 27 сентября турецкий лагерь был окружён и захвачен. Русским войскам достались 24 знамени и турецкий обоз.

Потери турецких войск составили около 2 тыс. убитыми и ранеными и 507 пленными. Утром 27 сентября отряд Гейсмара, пройдя за ночь 30 км, взял штурмом Калафат, вытеснив турок на правый берег Дуная.

Под стенами крепости Ахалцих (сейчас Ахалцихе в Грузии) 21 (9) августа 1828 года произошло сражение Русско-турецкой войны 1828–1829 годов между русскими войсками под командованием генерала Паскевича и османской армией Киос-Мехмед-паши. Бой шел ранним утром во время сильнейшей грозы, поэтому обе армии использовали только холодное оружие.

После захвата Карса, Ахалкалаки и Хертвиса, Паскевич подошел к Ахалциху с отрядом в 10 тыс. человек, встал лагерем в 3 км от восточного фаса крепости. Ему было известно, что на помощь турецкому гарнизону из Эрзерума выдвинулись отряды Магомета-Киоса-паши и Мустафы-паши, общей численностью около 25 тыс. человек. Около 9 тыс. турок атаковали оба фланга русского лагеря, но были отбиты. Однако осада затягивалась, а из Эрзерума на помощь Ахалциху вышел корпус Киос-паши. Паскевич решил сначала разбить Киос-пашу. Оставив половину отряда под командованием генерала Николая Николаевича Муравьева (1794–1866) для прикрытия лагеря и осадных работ, Паскевич с 8 батальонами, 25 орудиями и всей конницей 21 августа двинулся к укрепленным лагерям корпуса Киос-паши на высотах, прилегающих к Ахалциху с запада.

Тут 30 тыс. турок атаковали русских. Отбив несколько атак, отряд Паскевича, подкреплённый частью колонны Муравьёва, перешёл в наступление и штурмом овладел турецкими укреплёнными лагерями. Часть войска Киос-паши скрылась в крепости, а часть была рассеяна при преследовании на Ардаганской дороге. Русские захватили: 4 лагеря с запасами продовольствия, 10 знамён и 10 орудий и потеряли убитыми и ранеными 481 человека. Турки потеряли до 1200 человек убитыми и ранеными и до 500 пленных.

Штурм крепости Ахалцых. Художник Я. Суходольский. 1839 г.

Несмотря на поражение армии Киос-паши, гарнизон Ахалциха (15 тыс. человек при 70 орудиях), возглавляемый отступившим в крепость Киос-пашой, отверг предложение о сдаче. Паскевич стал усиленно обстреливать крепость и город, но из-за истощения запасов в осадном корпусе уже 27 августа начал штурм, которому предшествовал сильный артиллерийский обстрел. В городе возникли сильные пожары. Ночной бой был ожесточённым, причём с русскими сражались не только мужчины, но и женщины. Утром гарнизон очистил город и заперся в цитадели, послав к Паскевичу парламентёров. После непродолжительных переговоров Магомет-Киос-паша 28 августа сдал цитадель с правом вывода гарнизона с частным имуществом. Русские потеряли при штурме 616 человек убитыми и ранеными, турки, по русской оценке, около 5 тыс. человек. Армия Паскевича захватила 67 орудий, 52 знамени и 5 бунчуков пашей.

В ходе Русско-турецкой войны 1828–1829 годов,11 июня (30 мая) 1829 года близ села Кюлевча (Кулевча) в Восточной Болгарии произошло сражение между русской армией генерала от инфантерии графа Дибича и турецкой армией Решида Мехмед-паши (1780–1836). В кампании 1829 года русская армия численностью 125 тыс. человек и 450 орудий 10 июня осадила турецкую крепость Шумен. 11 июня русский отряд атаковал турок и захватил высоты вблизи села Кулевча, но под натиском турок вынужден был отступить. Русская артиллерия остановила наступление противника. Вечером того же дня Дибич заменил изнурённые полки 1-й линии свежими полками и начал общую атаку на турецкие позиции на высотах силами 30 тыс. человек при 146 орудиях. При поддержке артиллерии турки были сбиты с позиций. Они попали в ловушку в долине и понесли большие потери, прежде чем им удалось отступить. Великий визирь Решид Мехмед-паша шедший с 40-тысячной армией при 56 орудиях из крепости Провадия, сумел прорваться в крепость, сняв с береговой линии и горных перевалов 12 полков для усиления гарнизона Шумена (Шумлы). Блокировав часть сил турок в Шумле, Дибич ушёл с войсками за Балканский хребет к Адрианополю. Дибич докладывал императору: «Балканы, считавшиеся непроходимыми в течение стольких веков, пройдены в три дня, и победоносные знамёна Вашего Величества развеваются на стенах Миземврии, Ахиолы и Бургаса, среди населения, которое встречает наших храбрецов как освободителей и братьев!» 8 августа Дибич без боя взял Адрианополь. После этого Турция пошла на заключение 14 сентября 1829 года Адрианопольского мира, согласно которому Турция передавала России восточное побережье Чёрного моря от устья Кубани до пристани Святого Николая с крепостями Анапа, Суджук-кале и Поти, а также города Ахалцихе и Ахалкалаки. Турция также признавала переход к России Картли-Кахетинского царства, Имеретии, Мингрелии, Гурии, а также части Восточной Армении (Эриванского и Нахичеванского ханств), уступленных России Ираном, и признавала автономию Сербии, Молдавии, Валахии и Греции.

Схема сражения у Кулевчи

В Кулевчинском сражении турецкая армия потеряла 5 тыс. убитыми и ранеными, более 2 тыс. пленными, всю артиллерию и обоз. Русская армия потеряла 2300 человек убитыми и ранеными. Кулевчинское сражение стало решающим в войне 1828–1829 годов, так как после проигрыша этого сражения у турок не осталось сил для обороны Адрианополя, взятие которого открыло русским войскам дорогу на Константинополь.

Одно из крупнейших сражений в ходе Польского восстания 1830–1831 годов произошло 19 (7) — 20 (8) февраля 1831 года близ польского хутора Вавр (Вавер) на дороге из Калушина в Варшаву в 8 км от Праги между русской армией фельдмаршала Дибича-Забалканского и польской армией генерал-лейтенанта князя Михаила Гедеона Иеронима Радзивилла (1778–1850). Русская армия насчитывала 52 тыс. человек, а польская — 44 тыс. человек.

17 февраля русская армия Дибича-Забалканского выступила из Венгрова двумя колоннами. Оттеснив польские дивизии генерал-лейтенантов Яна Скржинецкого (1787–1860) и Франтишека Жимирского (1779–1831), авангард корпуса Палена 18 февраля достиг Яновека, а авангард корпуса генерала от инфантерии барона Григория Владимировича Розена (1782–1841) был в Окуневе. 19 февраля на пути к Варшаве авангард Палена должен был занять Выгодские высоты, куда должен был дойти и авангард Розена.

Польская армия из трех пехотных и трех кавалерийских дивизий была собрана у Грохова под командованием генерал-лейтенанта Юзефа Хлопицкого (1771–1854) и имела дивизию Жимирского в авангарде, в Милосненском лесу. Отступив со своей дивизией к Вавру, Жимирский укрепился здесь, чтобы препятствовать выходу русских войск из леса. Он расположил свои девять батальонов по сторонам дороги, а 28 артиллерийских орудий направил на выходы из леса. Из главных сил поляков к этому времени была направлена к Жимирскому дивизия генерал-майора графа Петра Шембека (1788–1866). К тому времени из леса начали выходить передовые части корпуса Палена. Шембек расположил свою дивизию правее Жимирского, а на правом фланге — три полка кавалерийской дивизии генерал-лейтенанта графа Томаша Лубенского (1784–1870).

Схема битвы под Вавром

Авангард Палена (1-й и 2-й егерские и 3-й кавалерийские полки с 16 орудиями, под началом генерал-лейтенанта князя Павла Петровича Лопухина (1790–1873) при выходе из леса был обстрелян польской артиллерией, но всё-таки выстроился в боевой порядок по обеим сторонам дороги. На выстрелы к Вавру прибыл Хлопицкий и приказал Шембеку оттеснить русские войска в лес. Чтобы прикрыть свои войска от обхода с левого фланга и помешать соединению русских колонн, Хлопицкий направил туда дивизию генерал-лейтенанта графа Яна Круковецкого (1770–1850) (13 батальонов и 24 орудия), оставив остальные в резерве у Грохова.

Русские 1-й и 2-й егерские пехотные полки были оттеснены к лесу, но 5-й егерский полк с 1-й конной батареей упорно защищали позицию на дороге. Бросившийся в атаку Черноморский полк был опрокинут. К авангарду прибыли граф Пален и начальник генерального штаба русской армии граф Толь. Великолуцкий пехотный батальон был послан Паленом вправо от дороги и задержал поляков до 10 часов утра.

Жимирский теснил слабый правый фланг русских. Его удалось остановить только с прибытием брошенных сюда по инициативе Толя Новоингерманландского и Староингерманландского полков, батальона 4-го морского полка и артиллерии. В 11 часов подошел Дибич с девятью батальонами 2-й пехотной дивизии. Поляки попытались охватить батареи, стоявшие на дороге, но были остановлены картечью, а затем отражены личным конвоем Дибича — полуэскадроном лубенских гусар.

Дибич послал на подкрепление правого фланга Эстляндский полк, а Розену приказание ускорить движение. Авангард Розена из-за плохой дороги прибыл к Гржибовской Воле только в 14 часов. Русская пехота двинулась по шоссе вперед и заняла Вавр.

На правом фланге русскими был отброшен 5-й польский пехотный полк, занимавший высоту, а левый фланг поляков был оттеснен к Грохову. Поляки оставили Выгоду. Круковецкий отошел к ольховой роще. К 4 часам дня выходы из леса были захвачены русскими. Поляки отошли за Малый Грохов и заняли позицию впереди Большого Грохова. Русские их не преследовали. 2-я русская гренадерская дивизия прибыла к полю боя только вечером и в сражении не участвовала.

Русские войска потеряли от 3700 до 4000 убитыми, ранеными и пленными. Поляки потеряли 3500 человек, в том числе 600 пленными.

Самое крупное сражение в ходе Польского восстания 1830–1831 годов между русскими войсками фельдмаршала Дибича и польскими войсками князя Радзивилла состоялось возле деревни Грохов недалеко от Варшавы (сейчас это часть Варшавы) 25 (13) февраля 1831 года. Оно стало как бы продолжением Первого сражения под Вавром. У Дибича было 72 тыс. человек и 178 орудий, у Радзивилла — 56 тыс. человек и 115 орудий.

20 февраля после Первого сражения под Вавром польская армия отступила на Гроховскую позицию, непосредственно прикрывавшую Варшаву. В тот же день русская 25-я дивизия атаковала эту позицию, но была отбита, потеряв 1620 человек. Дибич собирался атаковать 26 февраля и отбросить поляков от моста через Вислу, единственного пути отступления. Но утром 25 февраля он услышал канонаду со стороны селения Белоленки, где наступал 13-тысячный гренадерский корпус генерала от инфантерии князя Ивана Леонтьевича Шаховского (1777–1860). Опасаясь, что поляки уничтожат корпус Шаховского, Дибич, не успев сосредоточить все силы, решил немедленно атаковать неприятеля с фронта. Из-за спешки между частями не было устойчивой связи, а пересеченная местность замедляла наступление. Польские позиции были хорошо скрыты в лесу, и русской артиллерии было трудно поддерживать наступающую пехоту.

Сражение при Горохове. Художник В. Коссак. 1931 г.

Особенно упорный бой шёл за наиболее важный пункт — ольховую рощу. Три русские атаки, в которых участвовали до 20 батальонов, были отражены, и Хлопицкий лично возглавлял польские контратаки. Лишь четвёртая атака, когда Дибич сам повел в бой 3-ю гренадерскую дивизию, оказалась успешной. Затем фельдмаршал бросил в бой кавалерию. Но её атаки не принесли успеха из-за стойкости поляков, пересеченной местности и несогласованности в действиях кавалерийских начальников. В 15.00 на поле боя прибыл ослабленный боем под Белоленкой корпус Шаховского, который принял участие в атаке польской позиции.

Бой длился до самого вечера, когда наконец польские войска организованно отошли в Прагу, прикрывшись линией Вислы и сильными укреплениями Праги. Русская армия истратила на этот тактический успех почти весь боезапас. У нее не осталось сил для штурма Варшавы и не было необходимой для штурма осадной артиллерии и запасов продовольствия. Расчет Дибича на то, что удастся разгромить польскую армию в одном генеральном сражении, не оправдался, и он вынужден был отступить к своим базам снабжения. Польские войска не преследовали русскую армию.

Русские потеряли 9500 убитыми и ранеными, а поляки — 6900.

Русским войскам не удалось разгромить польскую армию и взять Варшаву, а это затянуло войну до осени 1831 года.

26 (14) мая 1831 года возле города Остроленка в Мазовии произошло сражение между русскими войсками фельдмаршала Дибича и польскими войсками генерал-лейтенанта Скржинецкого во время Польского восстания 1830–1831 годов. У Дибича было 53 262 человека, из которых участвовали в сражении 38 000 человек, и 245 орудий, у Скржинецкого — 48 467 человек, 38 000 участников, и 138 орудий. Польская армия заняла позицию у Остроленке на обоих берегах Нарева.

Утром 26 мая большая часть польской армии находилась к западу от реки Нарев, за исключением 5-й пехотной дивизии генерала Лубенского и 4-го линейного пехотного полка бригадного генерала Людвика Бартоломея Богуславского (1773–1840), которые все еще находились к востоку от Остроленки. Генерал-квартирмейстер штаба армии бригадный генерал Игнатий Прондзинский (1792–1850) приказал Лубенскому «защищаться в течение предстоящего дня», хотя неприятель вчетверо превосходил его по численности. Опасность заключалась в том, что поляков могли сбросить в реку. Русская армия вступила в бой в 6.00, когда прибыла 1-я лёгкая гвардейская кавалерийская бригада генерал-лейтенанта Георга Карла фон Ностица-Йенкендорфа (1781–1838). Основное сражение началось в 9.00, когда прибыл генерал-квартирмейстер Дибича генерал-лейтенант Фридрих Вильгельм Ремберт фон Берг (1794–1874). Поляки оказали сильное сопротивление, вынудив Ностица ждать прибытия подкреплений. К 10.00 Лубенский был вынужден отступить к Остроленке под защиту артиллерии.

Сражение под Остроленкой. Художник К. Маланкевич. 1838 г.

Скшинецкий приказал Богуславскому «защищать город до последней капли крови» силами 4-го пехотного полка и двух батарей по четыре орудия в каждой. 1-й и 2-й батальоны 4-го пехотного полка были размещены к югу от Остроленки, напротив дороги на Жекунь, 3-й батальон — на дороге на Говорки, а 4-й батальон — на защите мостов. 3-й батальон занял оборону внутри монастыря Святого Антония рядом с рынком, единственным кирпичным зданием в Остроленке.

К 11.00 прибыл Дибич и приказал 1-й кирасирской гвардейской дивизии атаковать с северной дороги, в то время как Астраханский гренадерский полк атаковал с юга, вынудив 1-й и 4-й батальоны беспорядочно отступить, оголив мосты. Бой переместился в сторону рынка, почти загнав поляков в ловушку. Из-за непрекращающегося артобстрела загорелись дома, вынудив жителей бежать на улицы и на рынок, где кипело сражение. Богуславский приказал отступать к мостам, но обнаружил, что они были разобраны, и части солдат пришлось пересекать реку вплавь. 4-й пехотный полк потерял 16 офицеров и 782 солдата убитыми, ранеными и пленными. Русские захватили мосты через Нарев. Дибич приказал Астраханскому полку переправиться через реку, используя доски из домов Остроленки для ремонта повреждённых мостов. Дивизионный генерал Людвик Михал Пац (1780–1835) в 12.00 возглавил остатки 3-го и 4-го батальонов 4-го пехотного полка вместе с 3-й пехотной дивизией, чтобы сражаться за мосты. В 13.00 1-я пехотная дивизия генерал-майора Мацея Рыбинского (1784–1874) была вызвана на помощь для защиты мостов. В 15.0 °Cкшинецкий отдал приказ о кавалерийской атаке, закончившейся неудачей. Остатки конницы были отведены к 17.00. К 18.00 остатки 5-й пехотной дивизии в беспорядке отступили в тыл.

В 19.00 подполковник Юзеф Бем (1794–1850) и генерал-лейтенант Хенрик Дембинский (1791–1864) предприняли манёвр, призванный убедить русских в том, что поляки всё ещё прячут за холмами резервные силы, которые дорого обойдутся Дибичу, если он продолжит наступление. 4-я конно-артиллерийская батарея Бема находилась так близко к русским позициям, когда они спешились, что Бем приказал трём взводам использовать гранаты и пули, а двум взводам — картечь. Бему ответила вся русская артиллерия. Перестрелка длилась около получаса, за это время Бем успел произвести 250 выстрелов, расстроив ряды гренадеров на улицах Остроленки. Из-за этого Дибич под покровом темноты отвел основную часть своих войск от берега Нарева.

Скшинецкий провёл военный совет со своими генералами, где они договорились двигаться в направлении Рожана, а затем Варшавы, при этом Дембинский командовал арьергардом.

Хотя к концу дня Остроленка всё ещё находилась в руках поляков и обе стороны понесли сопоставимые потери, эти потери были гораздо более чувствительными для поляков, которые практически исчерпали возможности для пополнений. Победа при Остроленке стала переломной в войне. Но через три дня после сражения, 29 мая, Дибич скончался от холеры, что не позволило русской армии немедленно наступать на Варшаву.

Польские потери оцениваются от 6,4 тыс. до 9 тыс. убитыми, ранеными и пленными. Русские потери оцениваются от 5 тыс. до 5,7 тыс. человек.

Штурм Варшавы русскими войсками фельдмаршала графа Паскевича-Эриванского, сменившего умершего Дибича, последовавший 6–8 сентября (25–27 августа) 1831 года, стал последним крупным сражением Польского восстания 1830–1831 годов и привел к капитуляции основных сил польской армии. Варшаву защищала польская армия Яна Круковецкого, насчитывавшая от 40 тыс. человек, в том числе 31,1 тыс. пехотинцев, 4754 артиллериста и 3,8 тыс. всадников, при 205 орудиях. У Паскевича было от 78 500 человек, в том числе 2 тыс. сапёров, 54 тыс. пехоты, 7,3 тыс. артиллеристов и 17,2 тыс. кавалерии и 390 орудий.

Русские войска осадили Варшаву 20 августа 1831 года. Русская армия не могла прокормиться конфискованным на захваченных землях продовольствием и зависела от поставок из России напрямую через территорию Польши либо через территорию нейтральной Пруссии. Эпидемия холеры, занесенная в Польшу и Восточную Пруссию русскими солдатами, вынудила прусские власти закрыть границы для российских обозов. В Варшаве до начала осады от эпидемии холеры умерло 2524 человека. Чтобы избежать голодной смерти своей армии, Паскевич приказал построить два постоянных моста через Вислу в Горе и Подгуже и вскоре после завершения их строительства начал штурм, который нельзя было откладывать из-за острой нехватки продовольствия. В начале сентября русская армия имела запас продовольствия и фуража для лошадей всего на 5 дней. В Варшаве, в которой насчитывалось 175 тыс. мирных жителей, запасы продовольствия тоже были весьма ограничены. Зато боеприпасов имелось с избытком. В одном только Варшавском арсенале хранилось 3 млн патронов и 60 тыс. ядер.

4 сентября Паскевич отправил в Варшаву посланника с предложением о капитуляции и обещанием пересмотра польской конституции. В ответ польский сейм потребовал возврата отнятых Россией при трёх разделах Польши земель и сохранения в силе низложения Николая I с престола царя (короля) Польши от 25 января 1831 года.

6 сентября русские войска пошли на штурм. Главный удар должен быть направлен на наиболее сильные польские позиции за пригородом Воля. Главными целями были: центральный вал в Воле, 56-й форт и окружающие укрепления. 1-й русский пехотный корпус должен был штурмовать 57-й форт, а затем 56-й и 58-й. 2-й пехотный корпус должен был штурмовать близлежащие 54-й и 55-й форты. На других участках должны были происходить только отвлекающие атаки. Паскевич, вероятно, рассчитывал, что защитники Варшавы оставят город или сдадутся, как только внешнее кольцо обороны будет прорвано и центр города окажется под угрозой артобстрела.

Польский план предусматривал, чтобы корпуса дивизионного генерала Яна Непомука Уминского (1780–1851) и Дембинского находились за второй линией обороны и действовали как мобильный резерв вместе с дивизионной артиллерией и кавалерией. Корпус Уминского должен был прикрывать южный участок фронта длиной примерно 7,1 км от дороги на Пулавы через дорогу на Краков до линии, соединяющей 18-й и 74-й форты. Войска Дембинского должны были защищать западный и северный секторы на участке длиной 9,6 км, идущем от 54-го форта до пригорода Мэримонт. Большая часть польских войск находилась в южной части города, поскольку польское командование ошибочно предполагало, что русские будут атаковать самую слабую часть обороны — вокруг Круликарни, пригородов Мокотув и Чернякув.

На направлении главного удара Паскевич создал подавляющее численное превосходство. Обращенная к Воле первая русская линия имела 30,2 тыс. солдат и 152 орудия. Во второй линии находились 39,2 тыс. солдат и 196 орудий. Им противостояло 5,3 тыс. пехотинцев, 65 орудий и 1,1 тыс. кавалеристов под командованием Дембинского. Ещё 4,8 тыс. солдат находились в резерве.

Эпизод штурма Варшавы. Художник В. Коссак. 1922 г.

Внешние земляные валы, защищавшие форты вокруг Воли, были разрушены русской артиллерией. Командующий резервным корпусом Дембинский, защищавший западный сектор, первым понял, что главный удар русских наносится в районе Воли, и немедленно запросил подкреплений, но Круковецкий продолжал считать, что главный удар будет с юга. Не получивший подкреплений Дембинский не усилил первую линию своей резервной 3-й пехотной дивизией, а направил только символические полбатальона в район 58-го и 57-го фортов. В это же время командующий южным сектором Уминский полностью сосредоточился на боях вокруг Круликарни. Несмотря на потерю 54-го, 55-го и 57-го форта, Круковецкий все ещё верил, что атака на Волю была отвлекающим манёвром, и отказался предоставить Дембинскому подкрепление. Только командир 3-й пехотной дивизии генерал Людвик Богуславский по своей инициативе отправил в 56-й форт один батальон 10-го линейного пехотного полка. Дембинский покинул 58-й форт, его артиллерии вместе с 12 орудиями и 6 ракетными батареями Конгрива из его резервов было приказано занять позиции перед 21-м, 22-м и 23-м фортами между первой и второй линиями обороны. Около 9.00, когда русские готовились прорвать вторую линию обороны, бригадный генерал Юзеф Бем прибыл на Волю со своими 12 орудиями и расположил их недалеко от недавно потерянного 54-го форта, прямо на фланге пехоты командира 2-го русского корпуса генерала от кавалерии барона Киприана Антоновича Крейца (1777–1850) и обстреливавшей 56-й форт русской артиллерии. Ещё 8 орудий и 4 ракетных батареи прибыли на северный фланг Воли и присоединились к обороне 58-го форта. Тогда же артиллерия двух русских пехотных корпусов перенесла огонь на 56-й, 59-й и 23-й фрты. Но поляки, несмотря на численное превосходство русских в артиллерии, стреляли точнее и вынудили русскую артиллерию и пехоту отступить и снова спрятаться за захваченными земляными валами. Но Дембинский не воспользовался этим успехом.

Войска генерал-лейтенанта Павла Петровича Мартынова (1782–1838) атаковали центральное крыло 56-го форта. Здесь валы уцелели, и 200 польских солдат отразили три атаки Московского гвардейского полка, но в конце концов поляки отступили за деревья на дальней стороне форта. Отразив несколько польских контратак, русские сохранили контроль над валом на северо-западе. Но единственное 12-фунтовое орудие поляков не позволяло крупным силам русских войти в форт.

Видя, что их силы потерпели неудачу, Паскевич и Пален бросили в бой подкрепления. 9-й Ингерманландский и 10-й Новоингерманландский пехотные полки атаковали восточную сторону северного крыла. Одновременно семь батальонов должны были атаковать центральное и восточное крылья с юга. Около 70 артиллерийских орудий обстреливали вторую линию польской обороны, чтобы не допустить прорыва польских подкреплений к форту. Поляки снова были оттеснены к деревьям на дальней стороне северного крыла форта.

7 сентября в 3 часа утра в Волю, где находился Паскевич, явился посланник Круковецкого Прондзинский и изъявил покорность императору. Но Паскевич потребовал безусловной капитуляции и Прондзинский заявил, что он не имеет на это полномочий от сейма. Сейм же обвинил Круковецкого и правительство в измене. Тем временем Паскевич возобновил бомбардировку. В 4 часа дня русские войска взяли вторую линию укреплений. Сам Паскевич был при этом ранен в руку. После этого вновь явился Прондзинский с письмом Круковецкого, где говорилось о готовности подписать капитуляцию.

Паскевич послал в Варшаву своего генерал-квартирмейстера Берга, который и принял капитуляцию у Круковецкого. Ее условия предусматривали, что польская армия может свободно покинуть город и вступит в силу двухдневное прекращение огня. Однако сейм условия капитуляции не утвердил, что. впрочем, уже не имело значения. Круковецкий вывел за Вислу оставшиеся войска, сказав депутатам: «Спасайте Варшаву — мое дело спасти армию». Польская армия отошла через Вислу и продолжила путь на север, к крепости Модлин. Сейм, сенат и многие мирные жители также покинули город. Многие солдаты, в том числе и высокопоставленные офицеры, решили остаться в городе и сложить оружие. В Варшаве осталось до 5 тыс. солдат и 600 офицеров, в том числе генералы Круковецкий, Прондзинский и др. Продовольственные склады были открыты, а их содержимое роздано населению. Утром 8 сентября русские войска вступили в Варшаву через открытые ворота. Паскевич писал императору: «Варшава у ног Вашего Величества». 9 сентября великий князь Михаил Павлович во главе императорской гвардии вошел в город. После падения Варшавы сопротивление повстанцев прекратилось в конце октября.

Русские потери оцениваются от 8 до 10 тыс., а польские — от 6 до 7 тыс. убитыми и ранеными. Общие польские потери, с учетом пленных, взятых после капитуляции, и дезертиров во время отступления, определяются примерно в 16 тыс. человек.

Одно из главных сражений Австро-итальянской войны 1848–1849 годов произошло 25 июля 1848 года у селения Кустоцца, недалеко от Вероны, в Ломбардии, между австрийской армией генерал-фельдмаршала графа Йозефа Радецкого фон Радеца (1766–1858) и армией Сардинского королевства (Пьемонта) короля Карла Альберта (1798–1849). Австрийская армия насчитывала 50 тыс. человек, сардинская — 44 тыс. человек. Целью начавшего войну 26 марта 1848 года Пьемонта было изгнание австрийцев из Северной Италии и объединение Италии под властью сардинской династии. Карл Альберт, не имевший боевого опыта, был только номинальным командующим. Фактически сардинской армией руководил генерал-лейтенант Эусебио Бава (1790–1854). Сардинцы рассчитывали на помощь восставших итальянских провинций Австрии.

23 июля австрийцы сбили сардинцев с позиции у Сона и Соммакампанья, отбросив их к Пескьере; к вечеру 2-й австрийский корпус занял Кастельнуово, 1-й корпус — Олиози, Монтевенто, Вальпеццоне и Кустоццу, а резервный корпус — С.-Джорджио-ин-Саличе. Кавалерийская бригада генерал-майора Фердинанда фон Зимбшена (1795–1873) достигла Буттапиетры. В результате австрийцы овладели сильной позицией при Кустоцце фронтом на юго-восток, на последних уступах отрогов Альпийских гор, господствующих над равниною к югу до реки По.

Узнав от разведки, что сардинцы повсюду отступают, Радецкий продолжил наступление за реку Минчио. Утром 24 июля австрийцы овладели переправами на Минчио у Салионце, Монцамбано и Валеджио. Сардинцы отошли за Минчио, но Радецкий не знал, что от Мантуи они не отошли, а даже усилились за счёт других отходящих частей. Фельдмаршал не подозревал, что его левому флангу угрожает 40-тысячная сардинская армия, находящаяся на расстоянии около 15–20 км. Радецкий в 3 часа дня 24 июля приказал на следующий день всей армии перейти за Минчио, оставив для обеспечения своих сообщений две бригады. 3-й корпус должен был блокировать Пескьеру.

Эпизод битвы при Кустоцце. Гравюра 1850 г.

Около 20.00 Радецкий получил донесение, что Зимбшен разбит у Стаффало и отступил частью к Вероне, частью к С.-Джорджио-ин-Саличе, а большие колонны сардинцев направляются к Вероне. Карл-Альберт бросил утром 24 июля 4 пехотные бригады с 4 кавалерийскими полками на Виллафранку — Стаффало — Соммакампанью. Эти войска около 3–4 часов дня внезапно напали на бригаду Зимбшена, рассеяли её и овладели Соммакампаньей и высотами Береттара и Мандато. Поэтому Радецкий в 8 часов вечера поменял план. Он решил развернуть всю армию фронтом на юго-восток, правым флангом сохраняя связь с мостами на Минчио, а левым флангом стараясь теснить противника к Гоито.

В ночь с 24 на 25 июля австрийские войска перегруппировались. 2-й корпус составил левый фланг от реки Тионе до Соммакампаньи, а 1-й и резервный корпуса — правый фланг между Валеджио и Кастельнуово, защищая ключевую позицию — озеро Валеджио. 3-й корпус должен был сосредоточиться у Кастельнуово и Кавальказелле и ожидать распоряжений.

К вечеру 24 июля части сардинской армии располагались: пьемонтская бригада — у Соммакампаньи, гвардейская и конийская — у Стаффало, аостская — у Герле, а резервная кавалерия и артиллерия — у Виллафранки. Также было приказано подтянуть из блокадного мантуанского корпуса к Виллафранке бригаду королевы и один полк бригады Акви. На правом берегу сосредоточивались против Валеджио части дивизии 2-го корпуса, отброшенного 23 июля от Соны и Соммакампаньи. Карл Альберт собирался нанести главный удар на Валеджио. Он приказал генерал-лейтенанту графу Этторе Жербакси де Сонназу д'Аберу (1787–1867), командиру дивизии Новары, заняв Боргетто и восстановив здесь переправу через Минчио, атаковать Валеджио; генералу Бава, с аостскою бригадой, атаковать Валеджио от Герле; герцогу Виктору Эммануилу II Савойскому (1820–1878), с гвардейской и конийскими бригадами, наступая по цепи холмов от Кустоццы на Валеджио, атаковать его с этой стороны. Одновременно с этим ударом герцог Фердинанд Генуэзский (1822–1855) с пьемонтской бригадой должен был наступать на Олиози — Салионце, уничтожить здесь мосты и тем отрезать австрийский корпус, уже переправившийся на правый берег Минчио.

25 июля было жарко. Австрийцы к 9 часам утра были на позициях. Герцоги Савойский и Генуэзский не могли выступить ранее 11 часов утра, так как не успели запастись продовольствием.

В 10.30 пять австрийских бригад почти с тыла атаковали три сардинские бригады, стремясь овладеть цепью холмов от Соммакампаньи до Кустоццы. К полудню сардинцы были сброшены с высот Соммакампаньи. Оттуда австрийцы ударили в правый фланг гвардейцам и конийцам, а еще две австрийские бригады атаковали с фронта. Гвардейцы удержались на М. Годио, конийцы же с остатками пьемонтской бригады в беспорядке бежали к Виллафранке. Чтобы выбить гвардейцев с М. Годио, Радецкий дополнительно перебросил бригаду генерал-майора князя Эдмунда Леопольда Фридриха Шварценберга (1803–1873) от Кастельнуово. Энергичными действиями двух австрийских бригад М. Годио в половине шестого было взято.

Аостская бригада, начав наступление, в 9 часов утра была отбита от Валеджио и направила свои усилия против бригады австрийцев у Фенилетто, вскоре оттеснив её до села Зено-Монте-Венто, утвердившись между Гардони и Рипа. Радецкий перебросил сюда резервную артиллерию, которая открыла сильный огонь от Пиета во фланг аостцам. Около 18 часов аостская бригада была сброшена с высот и отступила к Виллафранке. У Карла Альберта оставалась в резерве бригада королевы и один полк бригады Акви, подошедшие к Виллафранке. Но в начале пятого Соназ донес, что ранее 18 часов наступать не может. Узнав о неудачах герцогов Савойского и Генуэзского и генерала Бава, король приказал начать отход к Виллафранке. Усталость австрийцев не позволила им преследовать сардинскую армию, что спасло ее от полного разгрома. Около полуночи на 26 июля король приказал отступать на Гоито.

Потери австрийцев в битве при Кустоцце составили около 2 тыс. человек; сардинцы потеряли около 9 тыс. человек.

В результате битвы при Кустоцце было остановлено наступление сардинцев в Ломбардии. Карлу-Альберту пришлось отступить к Милану.

Первое сражение после перемирия в Австро-итальянской войне 1848–1849 годов между австрийской армией фельдмаршала Радецкого и сардинской армией короля Карла-Альберта произошло 21 марта 1849 года у города Мортара в Ломбардии. Фактическое командование сардинскими войсками осуществлял главнокомандующий генерал-лейтенант Войцех Хржановский (1793–1861). Австрийская армия насчитывала 15 тыс. человек при 24 орудиях, а сардинская — 24 тыс. человек, включая 2 тыс. кавалеристов, при 48 орудиях.

Переворот в феврале 1849 года против великого герцога Леопольда II Габсбурга (1797–1870) в Тоскане дал Карлу-Альберту повод для возобновления 12 марта войны против Австрии. Пьемонтская армия в составе 97 500 человек (в том числе 5600 кавалеристов) и 152 орудий под руководством своего нового начальника штаба, польского генерала Войцеха Хржановского, должна была идти на Милан, чтобы поднять его население на восстание против Габсбургов, как это уже было в 1848 году. Хржановский полагал, что австрийская армия отступит за реку Адду к крепости Мантуя.

Фельдмаршал Радецкий в сражении.

Художник А. Адам. 1848 г.

Узнав, что сардинцы идут на Милан, Радецкий 21 марта сосредоточил свои силы у Мортары, чтобы затем повернуть либо против Верчелли, либо против Новары и встретиться с главной пьемонтской армией.

1-я дивизия генерал-майора Джиакомо Дурандо (1807–1894), во исполнение приказа Хржановского, в ночь с 20 на 21 марта перешла из Весполате в Мортару и заняла позицию по обеим сторонам дороги в Гарласко за каналом Роджиа Бирога. Ее правый фланг упирался в монастырь Сан-Альбино, центр находился на небольших песчаных возвышенностях, а левый фланг примкнул к кладбищу, за которым располагалась кавалерия. 16 орудий были рассредоточены по всему фронту позиции. Дивизия Виктора-Эммануила Савойского прибыла к Кастель-д'Агонья и стала позади дивизии Дурандо между Мортарой и Кастель д'Агонья. Ее 24 орудия были поставлены в центре и по флангам, один кавалерийский полк — за правым флангом, а другой кавполк с 8 орудиями — в резерве за Мортарой. Из-за труднопроходимой местности с обилием садов, виноградников, рвов и каналов связь между двумя сардинскими дивизиями отсутствовала.

Тем временем со стороны Гарласко 2-й австрийский корпус под командованием фельдцейхмейстера барона Константина д'Аспре фон Гообрека (1789–1850) в 17.30 начал наступление дивизией эрцгерцога Альбрехта, герцога Тешенского (1817–1895) при поддержке 24 орудий. После артподготовки австрийцы прорвали центр дивизии Дурандо. Плохо обученные сардинские войска бежали в Мортару, преследуемые австрийцами, которые ворвались в город и захватили обоз. В городе завязались бои, темнота ночи увеличивала беспорядок. Попытка военного министра генерал-майора Алессандро Ферреро Ла Марморы (1799–1855), командира корпуса берсальеров, использовать для контратаки оставленный в резерве батальон полностью провалилась, так как из-за рано наступившей темноты он был принят за противника и попал под «дружественный огонь». Войска, стоявшие у Сан-Альбино, оставили свои позиции и отошли.

Герцог Савойский бросил на помощь два батальона при двух орудиях, но, увидев толпы бегущих, счел бесполезным продолжать бой. В 9 часов вечера сардинским войскам было приказано отступить через Кастель д'Агонья на Роббьо.

В сражении при Мортаре австрийцы потеряли 190 человек, пьемонтцы — 2550 человек, из которых около 560 были убиты и ранены, а около 2 тыс., включая 56 офицеров, попали в плен.

Овладев Мортарой и дорожной развязкой между Новарой, Верчелли, Казале и Виджевано, австрийцы получили решающее преимущество. Савойцы были окружены с фланга и отрезаны прибывшими подкреплениями за рекой По и Сесией, через Верчелли, и вынуждены были отступить на север.

Решающее сражение Австро-итальянской войны 1848–1849 годов между австрийской армией Радецкого и сардинской армией Карла-Альберта состоялось в городе Новара в Пьемонте 22–23 марта 1849 года. У Радецкого было 72 тыс. человек, у Карла-Альберта — 85 тыс. человек. Фактическим командующим сардинской армией был польский генерал Войцех Хржановский.

21 марта 1849 года австрийская армия разбила пьемонтскую армию у Мортары. Несмотря на возражения Хржановского, Карл-Альберт сосредоточил все свои силы у Новары, находившейся в 45 км к западу от Милана, открыв тем самым наиболее удобный путь отступления к Турину, ведущий через Верчелли. Утром 23 марта итальянские войска заняли позиции у Новары, повернув три дивизии на юг. Радецкий вышел в район южнее Новары, откуда направил 1-й и 4-й корпуса через реку Агонья на запад, в сторону Верчелли, а 2-й корпус — на север от Новары. До полудня 2-й австрийский корпус нанес удар по Ла-Бикокке на левом крыле сардинской армии, но после ожесточенных боев австрийцы были отброшены. После прибытия 3-го австрийского корпуса атака повторилась. Но прорвать фронт сардинцев удалось только после атаки 4-го австрийского корпуса, который был переброшен Радецким с запада и атаковал пьемонтскую армию с юго-запада. Сардинцам пришлось отступить. Ситуация еще более осложнилась из-за неподчинения некоторых сардиннских генералов, в том числе командира дивизии генерал-майора Джероламо Раморино (1792–1849) приказам Хржановского. Вопреки приказаниям главнокомандующего Раморино покинул позицию близ Павии, которую он должен был защищать. Это позволило Радецкому переправиться через Тичино, что стало одной из причин поражения сардинской армии. Раморино за неподчинение был расстрелян. Скоро отступление превратилось в хаотичное бегство в сторону Альп. Итальянцы потеряли 1378 убитыми, 2181 ранеными и 2387 пленными, а всего 5946 человек. Австрийцы потеряли 466 убитыми, 1670 ранеными и 521 пропавшими без вести, а всего 2657 человек.

Карта сражения при Новаре

Сардинцы были отброшены к Боргоманеро у подножия Альп, и австрийцы без боя заняли Новару, Верчелли и Турин. Австрийский фельдмаршал-лейтенант барон Якоб Юлиус фон Гайнау после недолгой осады взял Брешию, после чего Карл-Альберт отрёкся от престола в пользу своего сына Виктора-Эммануила. Мирный договор был подписан 9 августа. Сардиния была вынуждена выплатить Австрии огромную контрибуцию в размере 65 миллионов франков. Австрийское господство было восстановлено на севере Италии.

Крупнейшее сражение Войны за независимость Венгрии 1848–1849 годов между венгерской армией генерала хонведа Артура Гёргея (1818–1916) и австрийской армией генерал-фельдмаршала князя Альфреда Виндишгреца (1787–1862) произошло 6 апреля 1849 года у города Ишасега в Центральной Венгрии. У Гёргея было 53 тыс. человек и 214 орудий, у Виндишгреца — 37 тыс. человек и 198 орудий.

Венгерская армия располагалась на позициях протяженностью 22 км и примерно такой же глубины. Такое расположение позволяло быстро сосредоточить до двух третей армии в любом угрожаемом месте. Австрийская армия занимала позиции протяженностью 54 км и глубиной около 30 км, что замедляло ее сосредоточение в угрожаемом месте по сравнению с венгерской армией.

Альфред I, князь Виндишгреца, наблюдает за ходом военных действий во время битвы при Исашеге. Гравюра сер. XIX в.

Сражение началось в 13 часов 6 апреля и продолжалось почти до 20 часов. Бой венгерских 1-го и 3-го корпусов за овладение Кёнигвальдом начался в 14 часов дня. Венграм пришлось пересечь заболоченный ручей Ракош, окруженный холмами. Когда они форсировали ручей, бан Хорватии фельдмаршал-лейтенант барон Йосип Елачич (1801–1859), командовавший хорватскими войсками в армии Виндишгреца, развернул несколько батальонов со своей основной позиции, и они отбросили корпус генерал-майора Дьердя Клапки (1820–1892). Венгерская пехота понесла тяжелые потери от австрийской артиллерии. 3-й корпус корпусного генерала Яноша Дамьянича (1804–1849), несмотря на тяжелое положение, остановил и отразил австрийцев, предприняв контратаки.

Несмотря на просьбы командиров венгерских бригад центра поддержать их, 7-й корпус корпусного генерала Андраша Гаспара (1804–1884), действовавший на северном крыле, строго соблюдал прежний приказ Гёргея не атаковать, а только сковывать корпус фельдмаршал-лейтенанта графа Франца Шлика цу Бассано (1789–1862).

Появление на поле боя со своими войсками корпусного генерала Людвига Аулиха (1792–1849) со своим корпусом и командующего Гёргея дало время пехоте Клапки перестроиться для атаки. Войска 3-го корпуса, поддержанные 2-м корпусом, прорвавшимся через Дани и Жамбок, достигли решающего успеха.

Виндишгрец появился на поле боя около 15.00 и, увидев опасность окружения своих войск, решил отступить. Чтобы прикрыть отступающую пехоту, он бросил в атаку основную часть своей кавалерии. Батареи Аулиха, развернутые для поддержки 3-го корпуса, сорвали эту контратаку. Однако 12 свежим эскадронам австрийских кирасир удалось перейти вброд ручей Ракош и вместе с 14 эскадронами гусар отбросить венгерскую кавалерийскую бригаду.

Исход сражения решил успех венгерского левого фланга и центра. Атаки Клапки, а затем и Аулиха вытеснили австрийцев из Кёнигвальда, а затем из Ишасега, который был сожжен. Елачич покинул свои позиции около 20.00 и отступил в сторону Гёдёллё.

Бои между частями Дамьянича и Шлика продолжались до 20.00, пока Виндишгрец не приказал Шлику отвести свой корпус через Гёдёллё. Венгерские потери составили 1200 убитыми и ранеными, а австрийские — 2000.

Венгры одержали решающую победу и на следующий день смогли занять Гёдёллё. Сражнение при Ишасеге стало первым серьезным успехом венгерской армии и изменило ход войны. Армия Габсбургов потерпела ряд поражений в апреле — мае 1849 года, вынудив их отступить из оккупированных районов Центральной и Западной Венгрии к западной границе, открыв путь к Пешту и Буде и Комарому и убедив Венгерское национальное собрание принять Декларацию независимости Венгрии. 7 апреля деморализованная австрийская армия отступила за Дунай, Пешт был освобожден. До июня австрийцы находились в стратегической обороне и отступали на запад. 14 апреля в Дебрецене Лайош Кошут провозгласил Венгрию независимой.

Одно из важнейших сражений Войны за независимость Венгрии 1848–1849 годов произошло 20–21 июня 1849 года близ деревни Перед в Словакии между союзной австро-русской армией фельдцейхмейстера барона Юлиуса Якоба фон Гайнау (1786–1853) и венгерской армией Гёргея. Союзная армия насчитывала 39 500 человек при 172 орудиях, венгерская — 32 500 человек при 143 орудиях, но 1-й венгерский корпус (7261 человек) в сражении не участвовал.

После боя у деревни Зигард 20 июня 1849 года австрийские войска отошли к деревне Перед, но и отсюда были вытеснены венграми. Однако положение австрийцев было облегчено прибытием союзной русской дивизии генерал-лейтенанта Фёдора Сергеевича Панютина (1790–1865).

Гергей занял позицию у деревни Перед. 2-й корпус расположился в западной половине селения и далее к западу; 3-й корпус — в восточной части селения и до реки Ваага. 1-му корпусу на левом берегу Вааг было приказано атаковать село Серед.

Эпизод боя при Переде. Гравюра сер. XIX в.

21 июня в 5 часов утра началось наступление союзных войск (28 батальонов, 13 эскадронов и 96 артиллерийских орудий, 22 тыс. человек). Правое крыло дивизии генерал-майора барона Антона фон Херцингера (1798–1868) атаковало Альжо-Селли. Венгры оставили это село и отошли на Киралирев. Центр, состоявший из дивизии Панютина, усиленной австрийской пехотной бригадой и кавалерией, наступал на Перед. Левое крыло, состоявшее из одной австрийской пехотной дивизии, наступало от села Серед.

Панютин, подойдя к венгерской позиции менее чем на 1 км, остановился. В 9.30 утра по всему фронту началась артиллерийская дуэль. Гайнау приказал Херцингеру частью сил охватить левый фланг и тыл венгров. Херцингер направил в обход полковника Константина Романовича Семякина (1802–1867) с тремя батальонами Брянского полка, 8 орудиями и 4 эскадронами австрийских кирасир, а сам подошел и после непродолжительного боя овладел Киралиревым.

Гёргей, обнаружив обход своего левого фланга и заметив, что пехота и артиллерия полковника Йожефа Касони расстроены огнем союзной артиллерии и отошли, решил бросить кавалерию против Панютина и Семякина. Узнав о потере Киралирева, что угрожала пути отступления венгерской армии, Гёргей лично поспешил туда с двумя батальонами и двумя орудиями.

Отряд Семякина, попав под огонь скрыто расположенных венгерских батарей, понес большие потери и приостановил обходное движение. Но вскоре венгерская артиллерия отступила. Панютин около 14 часов перешел в наступление и ворвался в Перед, где завязался бой. В то же время австрийцы стали обходить Перед с востока, и Гёргей приказал 3-му корпусу отойти к селу Зигард. Херцингер, заняв Киралирев, послал на помощь Семякину батальон брянцев с артиллерией, но затем не смог отразить контратаку противника. Венграм удалось отбить Киралирев. Но к тому времени главные силы Гёргея отступали по всему фронту.

Отряд Семякина двинулся на Киралирев и после небольшой перестрелки занял его. Венгры под прикрытием конницы отошли к селению Шерег-Акол. Гёргей, надеясь на успех 1-го корпуса в тылу союзников, собирался задержаться у Зигарда, но узнав о захвате Киралирева, стал отходить к деревням Фаркашд и Невьед на Вааге. В 9 часов вечера австрийцы атаковали Фаркашд и заняли его, но усталость войск и темнота помешали преследованию. Невьед был занят только на другой день, а за ночь венгры отступили за реку Вааг, уничтожив мосты.

Русские потеряли около 200 убитых и раненых, а австрийцы — 460 человек. Потери венгров составили около 500 убитыми и около 2000 пленными.

Победа при Переде, обеспечив левое крыло австрийской армии, имела стратегическое значение, так как позволила Гайнау беспрепятственно сосредоточить свои силы на правом берегу Дуная.

11 июля 1849 года произошло сражение при попытке прорыва венгерской армией Дьёрдя Клапки осады крепости Комаром в Словакии австро-русской армией барона Гайнау. Клапка принял командование венгерской армией, так как главнокомандующий Гёргей был ранен во время предыдущей попытки прорыва 2 июля. У Клапки в сражении участвовало 36 тыс. человек при 176 орудиях, у Гайнау — 33 700 человек при 224 орудиях. Из-за эпидемии холеры из 54-тысячной австро-русской армии 20 300 человек не участвовали в бою.

Венгерские войска были сконцентрированы для наступления южнее Комарома. Армия состояла из 58 пехотных батальонов и 68 гусарских эскадронов, из которых в сражении участвовали 47 батальонов и 50 эскадронов. Австрийцы выставили 53 батальона и 49 эскадронов.

Из-за дождя венгры начали наступление только в 11 часов утра. На правом фланге венгерские войска 7-го корпуса генерал-майора Эрнё Пёльтенберга (1808–1849) после артобстрела прорвали оборону австрийского 1-го корпуса Шлика и отбросили его на западную окраину Ачского леса к деревне Ач. Но, получив подкрепления, австрийцы продержались до конца дня, вступая даже в рукопашные схватки. Ачский лес трижды переходил из рук в руки.

Венгерская кавалерия под командованием генерал-майора Густава Пикети (1805–1876) успешно атаковала при Пуста Харкали, но вместо того чтобы форсировать прорыв, Пикети начал артиллерийский обстрел неприятеля и в дальнейшем не пытался наступать.

Сражение при Комароме. Гравюра 1849 г.

На левом фланге, у деревни Моча, 1-й корпус корпусного генерала Шандора Надя (1804–1849) вел артиллерийскую дуэль с кавалерийской дивизией австрийцев. В центре венгерского наступления, перед деревней Чем, вначале завязался ожесточенный артиллерийский бой между венгерским 3-м корпусом графа Кароя Лейнингена-Вестербурга и 4-м австрийским корпусом фельдмаршал-лейтенанта барона Людвига фон Вольгемута (1789–1851), продолжавшийся в течение часа. Затем в середине дня Лейнинген при поддержке артиллерии и ударом кавалерии вынудил Вольгемута отступить к Чему. Тогда Гайнау ввел в бой дивизию Панютина, которая вышла на левый фланг корпуса Лейнингена, который вынужден был отступить. После 16.00 австрийцы и русские перешли во всеобщее наступление и оттеснили венгров, которые в 17.00 отступили за валы. Австрийцы образовали полукруг перед южными фортами, оставаясь вне зоны действия артиллерии фортов.

Австрийцы потеряли 7 офицеров и 116 солдат убитыми, 24 офицера и 559 солдат ранеными и 1 офицера и 80 солдат пропавшими без вести. Русские потеряли 1 солдата убитым и 25 солдат ранеными. Венгры потеряли около 1500 человек.

Причины неудачи венгров заключались в том, что Клапка не пытался сосредоточить основную массу своих войск в одном месте для нанесения главного удара, а рассредоточил армию по всей боевой линии.

Гайнау предотвратил попытку венгров прорваться, что позволило ему добраться до венгерских столиц раньше венгров и преградить им путь на юго-восток к месту сбора венгерских армий в районе Сегеда. Битва при Комароме 11 июля была последним шансом венгерской армии разгромить основную австрийскую армию Гайнау до прихода русской армии фельдмаршала Паскевича.

После битвы при Комароме, в соответствии с решениями министерского совета от 5 июля и военного совета от 6 июля, 12 и 13 июля Гёргей направил свою армию в 27 тыс. человек (35 пехотных батальонов, 45 кавалерийских рот и 140 пушек) вдоль левого берега Дуная в направлении Ваца. В крепости Комаром остались 2-й и 8-й корпуса численностью около 19 тыс. солдат под командованием генерала Дьёрдя Клапки.

Последнее крупное сражение Войны за независимость Венгрии 1848–1849 годов между австро-русскими войсками Гайнау и южной венгерской армией Юзефа Бема произошло 9 августа 1849 года в районе Темешвара в Трансильвании. У Гайнау было 60 тыс. человек и 350 орудий, у Бема — 55 тыс. человек при 120 орудиях.

Прежний командующий венгерской южной армией Генрих Дембинский организовал оборонительную позицию перед Темешваром, прежде чем 9 августа передать командование Юзефу Бему. Накануне венгерская армия была усилена дивизией генерал-майора Дьёрдя Кмети (1813–1865).

Утром венгерская армия ждала противника в оборонительном боевом порядке на широкой равнине перед Кляйнбетчкереком. Позиции были выбраны неудачно. Венгры сосредоточили четыре корпуса со 108 орудиями между ручьями Ньярад и Березгеш. Дивизия Кмети находилась на левом фланге у Закельхаузена, на северо-востоке находился 10-й корпус полковника Ласло Галя, генерал-майор Ричард Гюйон (1813–1856) располагался в центре со своим 4-м корпусом и 9-м корпусом генерал-майора Аристида Дессевфи (1802–1849) справа. Центр и левый фланг находились в лесах Чока и Вадаш.

Кавалерийская атака в сражении при Темешваре. Картина 1850 г.

Австрийский 1-й корпус Шлика должен был прикрыть левое крыло армии и перекрыть дорогу между Арадом и Темешваром. Также на левом фланге 4-й корпус фельдмаршал-лейтенанта принца Франца де Паула Лихтенштейна (1802–1887) должен был занять деревни Годон и Мерцидорф, а затем идти к Темешвару. Фельдмаршал-лейтенант барон Георг Генрих фон Рамберг (1786–1855) был в центре с 3-м корпусом в Кляйнбетчкереке и Закельхаузене. Кавалерия фельдмаршал-лейтенанта барона Карла Иосифа фон Ледерера (1800–1868) прикрывала правое крыло. Союзная русская дивизия под командованием Панютина была оставлена Гайнау в качестве резерва за центром. Австро-русские войска могли собрать на поле боя около 28 тыс. человек и 350 орудий до прибытия подкрепления, которое во второй половине дня увеличило союзные силы до 60 тыс. человек.

Сражение началось в 8.30 утра 9 августа. Австрийская кавалерия генерала кавалерии графа Людвига фон Вальмодена-Гимборна (1779–1862) столкнулась с венгерским арьергардом, оттеснив его к реке Ньярад. Левый фланг прикрывала кавалерийская бригада Зимбшена. Против угрозы своему правому флангу со стороны венгерских гусар Гайнау предпринял успешную атаку тяжелой кавалерийской бригады генерал-майора Ледерера.

Артиллерийская дуэль 120 венгерских и 108 австрийских орудий завершилась, когда у венгров закончились боеприпасы. В этот момент Гайнау приказал атаковать.

В 16.00 подошел корпус Лихтенштейна и атаковал венгров в лоб на их правом фланге над Санктандрешем. Венгерская армия отошла к ручью Ньярад. Бем приказал Кмети наступать на левом фланге, а сам отправился на правый фланг, но упал с лошади и вывихнул ключицу. Дессевфи безуспешно пытался остановить атаку Лихтенштейна огнем из трех орудий, но 4-й и 9-й корпуса начали отход, к которому присоединился Дессевфи.

Австрийская армия сразу же перешла к преследованию. Около 16.30 у Санктандреша 24 орудия дивизии Герцингера уничтожили линию венгерских ополченцев. Остатки армии Бема бежали в сторону Лугоша. Венгерский генерал-майор Мор Перцель (1811–1899) прибыл к отступающему венгерскому арьергарду, чтобы вступить в бой с австрийцами, и пытался контратаковать со своей 9-й дивизией, но затем отступил через Ньярад.

Австрийцы потеряли 36 убитыми и 172 ранеными, а венгры — около 500 убитыми и ранеными. Более 6 тыс. венгров попали в плен и ещё больше дезертировали. У Лугоша собрались только 30 тыс. человек. Разгром армии Бема поставил в безвыходную ситуацию главную армию Гёргея, которая капитулировала 13 августа 1849 года. Гёргей, шедший к Араду, где собирался соединиться с южной армией, столкнулся с австрийским корпусом Шлика. К Араду также подходил от Дебрецена авангард русской армии Паскевича. Армия Гёргея прибыла в Арад 9–10 августа. Вечером 10 августа глава правительства Венгрии Лайош Кошут (1802–1894) встретился с Гёргеем в замке Арада. Они ждали сообщений об исходе сражения при Темешваре. Гёргей заявил, что в случае поражения Бема единственный выход — сложить оружие, так как противостоять армиям Паскевича и Гайнау венгерские войска не смогут. Он утверждал, что «в нашей ситуации, без снаряжения, без денег, едва снабжая армию, категорически отрицаю, что мы будем иметь возможность дальнейшего успеха и наше сопротивление может быть постоянным; мы должны признать, что продолжение войны по вышеупомянутому валленштейновскому принципу (т. е. снабжения армии за счет ограбления населения, как это делалось в Тридцатилетнюю войну. — Б. С.) в нашей собственной стране является преступлением». Главнокомандующий предлагал капитулировать перед русскими, а не перед австрийцами. Ночью Кошут передал Гёргею отчет о катастрофическом поражении при Темешваре и разрешил вести переговоры отдельно с русской армией. По просьбе Гёргея, 11 августа правительство Венгрии ушло в отставку и передало ему всю военную и гражданскую власть. После получения в тот же день отказа русских от переговоров, Гёргею пришлось капитулировать. 11 августа военный совет венгерской армии в Араде объявил о сдаче оружия.

13 августа 1849 года венгерская армия сдалась русскому генералу Ридигеру, командиру 3-го пехотного корпуса, на поле Сёллёш рядом с Вилагошем. Русской армии достались 34 знамени, 31 штандарт, 24 тыс. рублей, 31 тыс. пленных, 144 орудия и все обозы и парки.

6 июля 1849 года у крепости Фридерисия на юго-востоке Ютландии во время Датско-германской войны 1848–1850 годов произошло сражение между датской армией генерал-лейтенанта Фредерика фон Бюлова (1791–1858) и объединенной армией Шлезвиг-Гольштейна и Пруссии под командованием прусского генерал-майора Эдуарда фон Бонина (1793–1865). У Бюлова было 24 тыс. человек, у Бонина — 16 тыс.

В 1849 году датская южная Ютландия была захвачена немецкими и шлезвиг-гольштейнскими войсками. Датская армия отступила в северную Ютландию. 7-тысячный датский гарнизон во главе с подполковником Нильсом Кристианом Лундингом был оставлен в крепости Фредерисия, которая была осаждена немецкими войсками. Шлезвиг-гольштейнцы построили 4 редута, с которых немецкие батареи обстреливали город. Пытаясь помешать строительству третьего редута, 13 мая гарнизон предпринял вылазку, но редут все равно был построен. С 16 по 20 мая Фредерисия подверглась артиллерийскому обстрелу. Большая часть населения была перевезена на соседний остров Фюн, а четыре наиболее плотно застроенных района города сгорели. Пожары датчане смогли быстро потушить.

Фредерисия не была полностью отрезана, и гарнизон пополнялся частями с Фюна. Фон Бонин решил перекрыть доступ осажденных к Фюну, построив еще два редута, один из которых был недалеко от берега между Фюном и Фредерисией. 30 мая датские войска предприняли еще одну вылазку, повредив недостроенный редут и взорвав 9 орудий. Угроза блокады Фредерисии побудила Лундинга призвать свое командование действовать без промедления. Вместе с главнокомандующим армией фон Бюловом Лундинг спланировал атаку для прорыва осады. К ее началу 19 тыс. датских солдат были наготове на улицах Фредерисии.

Шлезвиг-гольштейнцы ожидали нападения 5 июля, и их армия весь день находилась на земляных валах. Когда в час ночи 6 июля датские войска развернулись для атаки, шлезвиг-гольштейнцы спали в своих лагерях. Датские солдаты шли в густом тумане под шум ветра по соломе, уложенной на улицах, и их развертывание не было обнаружено.

Сражение при Фредерисии. Картина XIX в.

Атака была проведена против редутов № 3 и 4. Редут № 4 был взят сравнительно легко, но редут № 3 штурм отбил. Генерал-майор Олаф Рёй (1791–1849) направил два батальона своей бригады в обход редута № 5, чтобы предотвратить подход немецких резервов. Три оставшихся батальона бригады штурмовали редут № 5, но немцы отбивали атаку. Тогда Олаф Рёй лично возглавил штурм и был смертельно ранен. Редут удалось захватить после прибытия подкреплений.

Но немецкая контратака вернула редут № 5. Чтобы развить успех, Бонин бросил в бой последние резервы. Наступление было встречено датской контратакой бригады генерал-майора Фредерика Адольфа Шлеппегрелля (1792–1850). Хотя ее удалось отбить, Бонин решил отступить к Штутрупу, так как увидел, что 1-я шлезвиг-гольштейнская бригада отступает. При отступлении датчане захватили оставшиеся немецкие редуты и пленных. Немецкое правое крыло пыталось прикрыть отход, но было обращено в бегство. В 9 часов утра бой закончился.

Датская армия потеряла 512 человек убитыми, 1344 ранеными и 36 пленными, всего 1892 человека. Потери немцев составили 203 убитыми, 1134 ранеными и 1668 пленными, всего 3005 человек. В результате битвы было заключено перемирие, по которому Германский союз вышел из войны. К 25 августа все немецкие войска покинули Данию.

24–25 июля 1850 года недалеко от деревни Иштедт на территории Шлезвиг-Гольштейна произошла битва Датско-германской войны 1848–1850 годов между датской армией генерал-майора Герхарда Кристофа фон Крога (1785–1860) и армией Шлезвиг-Гольштейна под командованием прусского генерал-лейтенанта барона Карла Вильгельма фон Виллизена (1790–1879). Датская армия насчитывала 37 тыс. человек, а шлезвиг-гольштейнская — 26,8 тыс. человек.

У датского командования не было общего плана на кампанию 1850 года, но в июле поступил ряд сообщений о том, что армия Шлезвиг-Гольштейна заняла позиции к северу от города Шлезвиг. Датское верховное командование увидело в этом шанс разгромить восставшие провинции в одном генеральном сражении. Командование армии Шлезвиг-Гольштейна тоже надеялось вовлечь датскую армию в битву при Иштедте и разгромить её. Датская армия имела численное превосходство, но армия Шлезвиг-Гольштейна занимала сильную оборонительную позицию.

Битва началась в ночь на 24 июля, когда основные силы датчан перешли в наступление. В 2 часа утра 25 июля датский авангард столкнулся с передовыми отрядами шлезвигцев. В течение дня войска Шлезвиг-Гольштейна были отброшены по всей линии фронта. Кульминацией боевых действий стало крупное сражение у реки Хеллигбек.

На улицах Копенгагена. Эпизод датско-германской войны.

Картина XIX в.

Сражение происходило в нескольких местах, включая Бёгмосе к северу от озера Истед, а также Гридесков между озером Истед и Лангсё. На востоке, между Бёглундом и Нёрре-Фаренштедтом, датские войска оттеснили войска Шлезвиг-Гольштейна к позиции у Ведельспанга.

Тут погода резко изменилась. Теплые дни внезапно сменились густым туманом и проливным дождем, из-за чего командирам в обеих армиях стало практически невозможно следить за полем боя и войсками. В 5 часов утра две шлезвиг-гольштейнские бригады контратаковали датские войска у деревни Столк, а около 6 часов утра — в Истеде. В Стольке датские войска были отброшены в беспорядке, и был тяжело ранен датский генерал Шлеппегрелль (1792–1850), умерший от ран в тот же день. Затем армия Шлезвиг-Гольштейна атаковала Иштедт. Дело дошло до рукопашной. Около 7.45 утра датским войскам удалось сначала остановить, а затем контратаковать шлезвиг-гольштейнцев. Около полудня генерал Крог отдал приказ о наступлении. Датская пехота атаковала без поддержки кавалерии и артподготовки, чтобы атака оказалась внезапной. В момент ее начала артиллерия Шлезвиг-Гольштейна была отведена с занимаемых позиций и не смогла обстрелять атакующих. Около 14.15 генерал Крог приказал кавалерийской бригаде атаковать противника в центре. Вот как описал сражение корреспондент The Times Уильям Говард Рассел 30 июля 1850 года: «Огонь из датского центра ослабел, были высказаны радужные надежды на результат. Но они оказались преждевременными. Датчане снова пошли в наступление, и битва разгорелась с ещё большей яростью. Артиллерия на равнине вела непрерывный огонь. Грохот тяжёлых пушек, свист и шипение летящих в воздухе ядер были единственными звуками, которые различало ухо. Нерегулярная стрельба стрелков и пехоты была похожа на треск игрушки по сравнению с рёвом огромного парового двигателя».

Центр армии Шлезвиг-Гольштейна дрогнул и отступил в сторону Шлезвига. Правое крыло отступило к городу, а левое крыло отступило через открытую местность на запад. В 14.15, когда датская кавалерия атаковала, армия Шлезвиг-Гольштейна уже отступала, но во время отступления её не преследовали. К концу дня датчане заняли Сковби и Шлезвиг. Сражение завершилось около 19.00. Решающим фактором победы датчан стало превосходство датской пехоты в моральном духе и уровне боевой подготовки.

В сентябре шлезвиг-гольштейнцы начали наступление на Мисен, которое было отбито датчанами. В октябре датчанам удалось сорвать осаду Фредериксии. Больше крупных сражений в датско-немецкой войне не было. В январе 1851 года великие державы наконец оказали давление на обе стороны, чтобы те прекратили войну, и временное правительство Шлезвиг-Гольштейна и его армия были распущены, и провинции вернулись под контроль Дании.

Потери датчан составили 845 убитых и 2770 раненых. Потери шлезвиг-гольштейнцев составили 534 убитых, 1483 пленных, включая 411 раненых, и 791 раненого, избежавшего плена.

Крупнейшее морское сражение Крымской войны 1853–1856 годов произошло 30 (18) ноября 1853 года в гавани города Синоп на Черноморском побережье Турции между русским Черноморским флотом вице-адмирала Павла Степановича Нахимова (1892–1855) и турецкой эскадрой Осман-паши (1792–1860). У Нахимова было 6 линейных кораблей, 2 фрегата, 3 парохода, всего 720 корабельных орудий. Осман-паша располагал 7 фрегатами, 3 корветами, 2 пароходами, 2 вооружёнными транспортами, 2 купеческими бригами, а всего 476 корабельными орудиями и 44 орудиями на береговых батареях.

Нахимов с 84-пушечными линейными кораблями «Императрица Мария», «Чесма» и «Ростислав», направился к берегам Анатолии, так как имелась информация, что турки в Синопе готовят десант у Сухума и Поти.

Подойдя к Синопу 23 (11) ноября, русский адмирал обнаружил в бухте отряд турецких кораблей под защитой 6 береговых батарей и решил блокировать порт, а с прибытием из Севастополя подкреплений атаковать турецкую эскадру.

Синопский бой 18 ноября 1853 года.

Художник А.П. Боголюбов. 1860 г.

28 ноября к отряду Нахимова присоединилась эскадра контр-адмирала Фёдора Михайловича Новосильского (1808–1892) (120-пушечные линейные корабли «Париж», «Великий князь Константин» и «Три святителя», фрегаты «Кагул» и «Кулевчи»).

Нахимов решил атаковать 2 колоннами. 1-ю, ближайшую к неприятелю, составили линейные корабли отряда Нахимова, 2-ю — отряда Новосильского. Фрегатам следовало, находясь под парусами, наблюдать за турецкими пароходами. При атаке на Синоп собирались впервые использовать 68-фунтовые бомбические орудия.

Утром 30 ноября шёл дождь при порывистом ветре. Нахимов удачно маневрировал своим флотом так, чтобы турецкие суда находились между российскими кораблями и оборонительными сооружениями гавани Синопа, прикрывая свои силы от огня береговых батарей и подвергая турецкие суда потенциальному риску «дружественного» огня со стороны береговых батарей. Русский адмирал равномерно расположил свои суда в две линии, перекрывая всю гавань секторами обстрела своих линейных кораблей. Русские артиллеристы начали попадать по всем турецким целям. В 9.30, держа гребные суда у бортов кораблей, эскадра направилась к рейду. В бухте 7 турецких фрегатов и 3 корвета стояли дугообразно под прикрытием 4 батарей (26 орудий); за боевой линией находились 2 парохода и 2 транспортных судна.

В 12.30 был открыт огонь со всех турецких судов и батарей, но он был малоэффективен, тогда как снаряды с русских кораблей легко поджигали деревянные турецкие корабли. Русский флагманский линейный корабль «Императрица Мария» был засыпан ядрами, большая часть его рангоута и стоячего такелажа перебита. Но пожаров не возникло, и корабль успел отдать якорь против 44-пушечного фрегата «Аунни-Аллах», который после получасового артиллерийского боя выбросился на берег. Тогда русский флагман сосредоточил огонь на 44-пушечном фрегате «Фазли-Аллах», который загорелся и выбросился на берег. После этого «Императрица Мария» стала громить батарее № 5.

Линейный корабль «Великий князь Константин», встав на якорь, открыл огонь по батарее № 4 и 60-пушечному фрегату «Навек-Бахри», взорвавшемуся через 20 минут, и «Несими-Зефер», выброшенному ветром на берег, после того как у него оказалась перебита якорная цепь. Тем временем линейный корабль «Чесма» подавил батареи № 4 и № 3.

Линейный корабль «Париж», стоя на якоре, открыл огонь по батарее № 5, 22-пушечному корвету «Гюли-Сефид» и 56-пушечному фрегату «Дамиад». Первый вскоре взорвался, а второй выбросился на берег. Тогда «Париж» ударил по 64-пушечному фрегату «Низамие», сбив фок— и бизань-мачты. «Низамие» сдрейфовал к берегу, где вскоре загорелся. «Париж» опять сосредоточил огонь на батарее № 5.

Линейный корабль «Три Святителя» обстрелял фрегаты «Каиди-Зефер» (54 пушки) и «Низамие». Первые турецкие ядра перебили у него шпринг, и корабль, повернувшись по ветру, попал под продольный огонь батареи № 6, поразивший рангоут.

Линейный корабль «Ростислав», прикрывая «Три Святителя», сосредоточил огонь на батарее № 6 и на 24-пушечном корвете «Фейзе-Меабуд».

В 13.30 показался из-за мыса русский пароходофрегат «Одесса» под флагом вице-адмирала Владимира Алексеевича Корнилова (1806–1854) в сопровождении пароходофрегатов «Крым» и «Херсонес». Они тоже открыли огонь по турецким судам, но бой уже заканчивался. Батареи № 5 и № 6 продолжали обстреливать русские корабли до 16.00 часов, но затем «Париж» и «Ростислав» подавили их. Все турецкие суда были затоплены или взорваны. От обстрела русской артиллерии в Синопе начался сильный пожар.

Около 14 часов турецкий 22-пушечный пароходофрегат «Таиф» вышел из линии турецких судов и, пользуясь преимуществом в скорости, сумел уйти от преследующих его русских кораблей. Капитан «Таифа» Яхья-бей сообщил в Стамбул о гибели турецкой эскадры. На пароходофрегате было 11 убитых и 17 раненых.

По окончании сражения корабли русского флота начали исправлять повреждения в такелаже и рангоуте, а 2 декабря снялись с якоря, чтобы на буксире пароходов следовать в Севастополь. За Синопским мысом эскадра встретила большую зыбь с северо-востока, так что пароходы принуждены были отдать буксиры. Ночью ветер усилился, и суда направились дальше под парусами. 4 декабря, около полудня, корабли Нахимова вошли на Севастопольский рейд.

Русская эскадра потеряла 38 убитыми, включая 1 офицера, 233 ранеными и 13 орудий. Ни один русский корабль не был потоплен. Турки потеряли 7 фрегатов, 3 корвета, 1 пароход, 2 вооружённых транспорта, 2 купеческих брига, 4 береговые батареи и более 3 тыс. убитыми и ранеными. В плен попали 200 турок, включая командующего турецкой эскадрой вице-адмирала Османа-пашу и 2 капитанов турецких судов.

Победа русской эскадры была обеспечена подавляющим превосходством в артиллерии, как количественным и качественным, так и в уровне подготовки артиллеристов. Синопское сражение продемонстрировало эффективность разрывных снарядов против деревянных корпусов кораблей и превосходство снарядов над пушечными ядрами. В результате победы русского флота в Синопском сражении была устранена угроза высадки турецких десантов на российском кавказском побережье. С другой стороны, как в Константинополе, так и в Лондоне и Париже начали всерьез рассматривать угрозу высадки русского морского десанта в Черноморских проливах с целью овладения столицей Османской империи. Поэтому после получения известия о Синопском сражении английская и французская эскадры вместе с эскадрой турецкого флота 4 января 1854 года (22 декабря 1853 года) вошли в Чёрное море. Британский и французский адмиралы известили русские власти, что имеют задание защищать турецкие суда и порты от нападений с русской стороны. 29 января французский император Наполеон III (1808–1873) предъявил России ультиматум: вывести войска из Дунайских княжеств и начать переговоры с Турцией. 21 февраля Россия отвергла ультиматум и прервала дипломатические отношения с Англией и Францией. 27 (15) марта 1854 года Великобритания и Франция объявили войну России.

Русская армия под командованием начальника Главного морского штаба и морского министра адмирала князя Александра Сергеевича Меншикова (1787–1869) 20 (8) сентября 1854 года на реке Альме попыталась преградить путь высадившимся в Евпатории англо-франко-турецким войскам в глубь Крыма, поскольку он счёл невозможным «атаковать высаженные войска на плоском берегу, обстреливаемом с флота». Адмирал задолго до высадки определил, что союзники высадятся под Евпаторией, но не имел достаточно сил противодействовать высадке. У Меншикова было 36 400 человек, включая 3400 кавалеристов, и 96 орудий, не считая морских, у союзников, которыми командовал французский маршал Арман Жак Ашиль Леруа де Сент-Арно (1798–1854) — 59 тыс. солдат (30 тыс. французских, 22 тыс. английских и 7 тыс. турецких) и 206 орудий. Британскими войсками командовал генерал (полный генерал) барон Фицрой Джеймс Генри Сомерсет Реглан (1788–1855).

Местность, выбранная Меншиковым для сражения, была благоприятна для обороны. Располагаясь по обе стороны дороги Евпатория — Севастополь, на левом фланге представляла собой плато левого берега Альмы высотой до 120 м с крутыми скатами на участке от устья реки до селения Алма-Тамак. В центре позиции её фронт у селения Бурлюк пересекался спадающей к Альме балкой, по которой проходила Евпаторийская дорога. К востоку от этой дороги располагалась Курганная высота, составлявшая крайний правый фланг русской позиции. Позиция на Альме была идеальным местом для артиллерийских батарей, а обратные склоны Альминских высот позволяли разместить резервы вне зоны видимости и огня. С высокого левого берега Альмы хорошо просматривалась равнина на правом берегу, лишь у самой реки покрытая садами и виноградниками.

Недостатком позиции была её растянутость (8–9 км) и тот факт, что левый фланг нельзя было примкнуть к морю из-за угрозы обстрела корабельной артиллерии. Правым флангом и центром русских войск командовал генерал от инфантерии князь Пётр Дмитриевич Горчаков (1789–1868), а левым флангом — генерал-лейтенант Василий Яковлевич Кирьяков (1800–1862).

Шотландский полк в битве на Альме. Гравюра 1896 г.

Союзные войска собирались атаковать русских с фронта, а в обход их левого фланга бросили французскую пехотную дивизию дивизионного генерала Пьера Франсуа Жозефа Боске (1810–1861). В 9 часов утра 20 сентября 2 колонны французских и турецких войск под его командованием заняли деревню Улукул и господствующую высоту, однако были остановлены русскими резервами и не смогли ударить в тыл Альмской позиции. В центре англичане, французы и турки, несмотря на большие потери, смогли форсировать Альму. Их контратаковали Бородинский, Казанский и Владимирский полки под руководством Петра Дмитриевича Горчакова и генерал-лейтенанта Онуфрия Александровича Квицинского. Но перекрёстный огонь с суши и с моря вынудил русскую пехоту отступить. Лишь контратака русских гусар и казаков, поддержанных Волынским пехотным полком, остановила наступление Боске. Однако из-за больших потерь и численного превосходства неприятеля Меншиков под покровом темноты отступил к Севастополю.

Телеграфный холм был взят союзниками без боя. По английской версии, лорд Реглан в поисках удобной наблюдательной позиции отправился в расположение французской 3-й дивизии и случайно оказался на Телеграфном холме. Обнаружив, что этот ключевой пункт обороны никем не занят, Раглан распорядился поднять туда два 9-фунтовых орудия и они открыли огонь по Владимирскому полку, который в этот момент как раз наступал к реке. Попав под фланговый обстрел, полк был вынужден прекратить наступление и отойти к редуту.

Потери русских войск составили 5709 человек, в том числе 1801 убитыми (включая 46 офицеров), 735 пропавшими без вести (в том числе — 7 офицеров) и 3173 ранеными (из них 423 были подобраны англичанами на Альме и перевезены в Одессу, а 2000 оказались в Севастополе), и 2 орудия. Потери союзников достигали 3407 человек, в том числе 648 убитыми, 2828 ранеными и 21 пропавшими без вести. По другим данным, французы потеряли 274 человек убитыми, (в том числе — 6 офицеров), 1195 ранеными (в том числе — 2 генерала, 57 офицеров) и 2 пропавшими без вести. Всего — 1471 человека. Англичане потеряли 374 убитыми (в том числе — 26 офицеров), 1633 ранеными (в том числе — 1 генерал, 92 офицера) и 19 пропавшими без вести. Всего — 2026 чел. Турки потеряли 503 человека убитыми, ранеными и пропавшими без вести. В этом случае потери союзников можно оценить в 4 тыс. человек.

Сражение при Альме было одним из первых, где оба противника преимущественно применяли рассыпной строй пехоты. Здесь также сказалось превосходство союзников в вооружении. Почти вся английская армия и до трети французской были вооружены новыми нарезными ружьями, превосходившими гладкоствольные ружья русских скорострельностью и дальностью.

Осада Севастополя стала главным событием Крымской войны 1853–1856 годов, в которой Российской империи противостояла коалиция Англии, Франции, Турции и Сардинского королевства. Союзники планировали основной десант высадить в Крыму, чтобы лишить русский Черноморский флот его баз. Предусматривались также нападения на порты Балтийского и Белого морей и Тихого океана. Англо-французский флот сосредоточился в районе Варны. Он насчитывал 34 линейных корабля и 55 фрегатов, в том числе 54 — паровых и 300 транспортных судов, на которых находился экспедиционный корпус в 61 тыс. солдат и офицеров. Русский Черноморский флот мог противопоставить союзникам только 14 парусных линейных кораблей, 11 парусных и 11 паровых фрегатов. Из-за подавляющего превосходства союзников в паровых судах русский флот был бы неминуемо разгромлен в любом морском сражении. В Крыму в момент высадки союзного десанта дислоцировалась русская армия в 40 тыс. человек.

14 сентября 1854 года началась высадка экспедиционного корпуса коалиции в Евпатории и на всем пространстве между озёрами Кизил-Ярским и Кичик-Бельским. После победы в сражении на Альме, преследуя армию Меншикова, англо-французские войска 26 сентября заняли Балаклаву, а 29 сентября — район Камышовой бухты у самого Севастополя. Однако союзники побоялись с ходу атаковать эту морскую крепость, в тот момент — почти беззащитную с суши.

К началу войны во исполнение проекта укреплений города от 1837 года на южной стороне Севастопольского рейда были построены оборонительные казармы на местах проектируемых бастионов № 1, 5 и 6, были почти закончены бастион № 7 и оборонительные стены между бастионом № 7 и проектируемыми бастионами № 6 и 5. На местах рвов проектируемых бастионов № 3, 4 и 6 были сделаны небольшие валы. Кроме того, была возведена тыльная оборонительная стенка сзади батареи № 8 и бастиона № 7 между артиллерийскими зданиями. На северной стороне рейда имелось только устаревшее Северное укрепление, построенное в 1818 году в виде восьмиугольного форта. Ни одно из укреплений сухопутной стороны Севастополя к началу войны не было вооружено, а на береговых батареях количество орудий было меньше, чем планировалось.

За период с начала войны до начала осады основные меры по укреплению обороны были предприняты на южной стороне Севастополя. Самым сильным укреплением стал недостроенный бастион № 6. На бастионе № 5 башня была приспособлена для артиллерийской обороны и снабжена 11 орудиями. Строительство оборонительной стенки между бастионами № 7, 5 и 6 было завершено, и на нее было поставлено 14 орудий. Левее бастиона № 5 был построен и вооружён редут Шварца. Между редутом Шварца и бастионом № 4 были устроены три завала под защитой 14 орудий. На месте, предназначенном для бастиона № 3, была устроена батарея. На Малаховом кургане, кроме башни, никаких сооружений возведено не было. На месте бастиона № 2 на голой скале была устроена 6-орудийная батарея. На месте бастиона № 1 была возведена 4-орудийная батарея. На Корабельной стороне устроили линию каменных завалов. На вооружении всех сухопутных укреплений было всего 145 орудий. Все фортификационные работы после начала осады велись под руководством инженер-подполковника Эдуарда Ивановича Тотлебена (1818–1884).

До 1854 года практически все пути сообщения в Крыму представляли собой грунтовые дороги. Главная дорога от Севастополя шла через Бахчисарай до Симферополя (Ак-Мечети) то по каменистой горной, то по глинистой местности, то по болотистым низменностям и была в плохом состоянии.

Командующий эскадры Черноморского флота вице-адмирал (с марта 1855 года — адмирал) Нахимов стал военным губернатором Севастополя и вместе с начальником штаба флота вице-адмиралом Корниловым начал спешно готовить оборону города с суши. Оборону возглавлял Корнилов, а после его гибели — Нахимов. 5 парусных линкоров и 2 фрегата затопили у входа в Севастопольскую бухту, чтобы не пустить туда неприятельский флот. Оставшиеся в строю корабли должны были оказывать артиллерийскую поддержку войскам, сражающимся на суше. Сухопутный гарнизон города, включавший также моряков с затопленных кораблей, насчитывал 22,5 тысячи человек. Главные же силы русской армии под командованием Меншикова отошли к Бахчисараю.

Бой на Малаховом кургане в Севастополе в 1855 году.

Художник Г.Ф. Шукаев. 1856 г.

Первая бомбардировка союзными войсками Севастополя с суши и моря состоялась 17 октября 1854 года. Русские корабли и батареи отвечали на огонь и повредили несколько неприятельских судов. Англо-французской артиллерии не удалось тогда вывести из строя русские береговые батареи. Выяснилось, что корабельная артиллерия не слишком эффективна для стрельбы по наземным целям. Однако защитники города во время бомбардировки понесли немалые потери. На Малаховом кургане был убит один из руководителей обороны города адмирал Корнилов.

К концу 1854 года союзники сосредоточили у Севастополя более 100 тыс. солдат и около 500 орудий. Они вели интенсивный обстрел городских укреплений. Англичане и французы предпринимали атаки местного значения с целью захвата отдельных позиций, защитники города отвечали вылазками в тыл осаждающих. В феврале 1855 года союзные силы под Севастополем возросли до 120 тыс. человек, и началась подготовка к генеральному штурму, занявшая полгода. Главный удар предполагалось нанести по Малахову кургану, господствовавшему над Севастополем. Защитники города, в свою очередь, особенно сильно укрепляли подступы к этой высоте, прекрасно понимая её стратегическое значение. В Южной бухте были дополнительно затоплены 3 линкора и 2 фрегата, закрывшие союзному флоту доступ на рейд. 19 (7) марта 1855 года погиб контр-адмирал Владимир Истомин, один из организаторов обороны Севастополя, защищавший Малахов курган. Ему ядром оторвало голову, когда он выходил из своей землянки.

В период с 9 апреля по 18 июня Севастополь был подвергнут четырём интенсивным бомбардировкам. После этого 44 тыс. солдат союзных войск пошли на штурм Корабельной стороны. Им противостояли 20 тыс. русских солдат и матросов. Тяжёлые бои продолжались несколько дней, но англо-французским войскам и на этот раз не удалось прорваться. Однако непрерывные обстрелы продолжали истощать силы осаждённых. 10 июля 1855 года был смертельно ранен Нахимов. Его погребение описал в дневнике поручик Яннуарий Павлович Кобылянский (1829-после 1903): «Похороны Нахимова… были торжественные; неприятель, в виду которого они происходили, воздавая честь усопшему герою, хранил глубокое молчание: на главных позициях ни один выстрел не раздался во время предания тела земле».

9 сентября начался генеральный штурм Севастополя. 60 тыс. преимущественно французских войск атаковали крепость. Им удалось взять Малахов курган. Сознавая бесполезность дальнейшего сопротивления, главнокомандующий русской армией в Крыму генерал Горчаков отдал приказ оставить Южную сторону Севастополя, взорвав портовые сооружения, укрепления, склады с боеприпасами и затопив уцелевшие суда. Вечером 9 сентября защитники города перешли на Северную сторону, взорвав за собой мост. «Разве слабые народы дерутся так?» — риторически восклицал А.И. Герцен, имея в виду героев Севастополя. Паскевич упрекал Горчакова за то, что при оставлении Южной стороны Севастополя неприятелю было оставлено до 4 тыс. орудий, не были взорваны укрепления и союзникам достались запасы пороха. Всего союзники захватили 3839 артиллерийских орудий, 407 314 артиллерийских ядер, 101 755 артиллерийских снарядов, 525 тыс. фунтов (238 тонн) пороха, 470 тыс. патронов в хорошем состоянии и 160 тыс. повреждённых.

В ходе Крымской войны Франция потеряла 10 240 человек убитыми и 11 750 умершими от ран, Англия — 2755 и 1847, Турция — 10 тыс. и 10 800, а Сардиния — 12 и 16 человек. Всего войска коалиции понесли боевые безвозвратные потери в 47,5 тысячи солдат и офицеров. Потери русской армии убитыми составили около 30 тыс. человек, а умершими от ран — около 16 тыс., что даёт суммарные боевые безвозвратные потери для России в 46 тыс. человек. Смертность от болезней была значительно больше. В ходе Крымской войны от эпидемий и иных недугов погибло 75 535 человек французов, 17 225 англичан, 24,5 тысячи турок, 2166 сардинцев (пьемонтцев). Таким образом, небоевые безвозвратные потери стран коалиции составили 119 426 человек. В русской армии от болезней только на Крымском театре боевых действий умерло 134 542 человека. Кроме того, в действующей армии, прикрывавшей Россию с Запада, за время войны от болезней умерло 74 249 человек, а в Дунайской армии умерло от ран и болезней 13 947 человек. Более высокая смертность объяснялась худшей постановкой санитарного дела в русской армии. В донесении высочайше учреждённой следственной комиссии по госпитальному делу уже после войны говорилось: «Больные вывозились из госпиталей Крымского полуострова с большими усилиями, без всякой системы и только в минуты крайней необходимости. Этапов не было в начале устроено, и дурные дороги и неудобные подводы, недостаток медиков и фельдшеров, перевязочных материалов, медикаментов и хирургических инструментов, наконец, тёплой одежды и пищеварительных котлов производили разрушительное влияние на здоровье страждущих, в особенности при перевозке их в глубокую осень и зиму. Бывали даже случаи, что десятая часть перевозимых умирала в пути, делаясь жертвою страшных лишений и беспорядков, что следует отнести отчасти и к небрежению военного начальства о сбережении здоровья нижних чинов».

Всего же в Крымскую войну небоевые безвозвратные потери в 2,9 раза превышали боевые, без учета санитарных потерь русских войск в западных губерниях и на Кавказе. Англо-французские войска захватили в плен не менее 7350 русских, в том числе 2400 человек — при захвате англо-французскими войсками крепости Бомарсунд на Аландских островах. Интересно, что среди пленных на Аландах преобладали финны, а в Крыму среди пленных было много поляков. Русские захватили 12 389 турецких пленных, в основном в Карсе, из которых умерли 1800 человек. Также несколько сот русских солдат оказались в турецком плену, а несколько сот британских и французских — в русском.

Стоит отметить, что боевые потери русских войск в боях против английских и французских войск были больше неприятельских за счет превосходства в артиллерии и стрелковом вооружении и лучшей подготовки офицерского состава у противника. В полевых сражениях Крымской кампании (при Альме, Балаклаве, Инкермане, Евпатории и Черной речке) боевые потери союзников составили 10 748 человек, а русских — 27 650, или в 2,6 раза больше.

После падения Севастополя активные боевые действия практически прекратились. Союзники 17 октября 1855 года захватили крепость Кинбурн. На Кавказе российские войска 28 ноября взяли крепость Карс. 25 февраля 1856 начался Парижский конгресс, а 30 марта был подписан Парижский мирный договор, согласно которому Россия возвращала османтуркам Карс и другие захваченные города в турецкой Армении в обмен на возвращение Севастополя и других крымских городов, а также Кинбурна и иных захваченных союзниками территорий в Абхазии и Мингрелии. Россия лишалась Южной Бессарабии, часть которой была присоединена к Молдове, а дельта Дуная — к Турции, протектората над Молдовой и Валахией и исключительного покровительства над христианскими подданными Османской империи, а также обязалась не возводить укреплений на Аландских островах. Главным же пунктом мирного договора стала нейтрализация Черного моря, где России и Турции запрещалось иметь военные флоты и арсеналы.

25 (13) октября 1854 года к северу от Балаклавы произошло сражение Крымской войны 1853–1856 годов между русской армией генерал-лейтенанта Павла Петровича Липранди (1796–1864), пытавшейся деблокировать Севастополь, и союзной англо-франко-турецкой армией лорда Реглана. У Липранди было 16 тыс. человек и 78 орудий, у Реглана — 20 тыс. человек и 41 орудие.

Атака лёгкой кавалерии. Художник Т. Дж. Баркер. 1877 г.

25 октября русская армия от Бахчисарая продвинулась к Балаклаве и атаковала английские войска, но прорваться к Севастополю не смогла. Отряд Липранди, заместителя адмирала Меншикова, состоял из Киевского и Ингерманландского гусарских, Уральского и Донского казачьих, Азовского, Днепровского пехотных, Одесского и Украинского егерских полков из состава 12-й пехотной дивизии. Силы союзников состояли в основном из британских войск. Бригада тяжёлой кавалерии бригадного генерала Джеймса Скарлетта (1799–1871) (800 кавалеристов) располагалась южнее, ближе к Балаклаве. Северные позиции, ближе к Федюхиным горам, занимала бригада лёгкой кавалерии (700 кавалеристов) генерал-майора графа Джеймса Кардигана (1797–1868). Общее командование британской кавалерией осуществлял генерал-майор граф Джордж Чарльз Лукан (1800–1888). В сражении участвовали также французские и турецкие подразделения. Французскими войсками командовал дивизионный генерал Франсуа Канробер (1809–1895).

Порт Балаклава, расположенный в 15 км к югу от Севастополя, являлся базой британского экспедиционного корпуса. Удар русских войск по позициям союзников у Балаклавы мог не только деблокировать Севастополь, но и нарушить логистику британских войск.

Сражение началось около пяти утра, перед рассветом. Русские штыковой атакой выбили турок из редута № 1, расположенного на южном фланге. Три оставшиеся редута, расположенные к северу и северо-западу, были оставлены турками без боя. Русские захватили 9 орудий.

Затем Липранди бросил в атаку гусарскую бригаду генерал-лейтенанта Ивана Ивановича Рыжова (1794–1859) с целью уничтожить английский артиллерийский парк, но вместо предполагаемого артиллерийского парка Рыжов обнаружил подразделения тяжёлой кавалерийской бригады. Русских гусар и английских драгун разделяла часть полевого лагеря английской лёгкой кавалерийской бригады. После встречного боя тяжёлая бригада отступила. Но Рыжов не стал ее преследовать и отступил на исходную позицию. В то же время 1-й Уральский казачий полк подполковника Павла Борисовича Хорошхина приблизился к позициям 93-го шотландского пехотного полка. Чтобы прикрыть слишком широкий фронт возможной атаки казаков, командир полка и Хайлэндской бригады генерал-майор Колин Кэмпбелл (1792–1863) приказал своим солдатам построиться в шеренгу по два, вместо предусмотренной уставами в таких случаях шеренги по четыре. Он сказал своему адъютанту: «Приказа к отходу не будет, ребята. Вы должны умереть там, где стоите. — Есть, сэр Колин. Если понадобится, мы это сделаем». А корреспондент «Таймс» описал шотландский полк в этот момент как «тонкую красную линию, ощетинившуюся сталью». Казаки остановились в 500 метрах от шотландцев, а затем отступили на исходные позиции вслед за остальной кавалерией.

Во время этого сражения произошла знаменитая атака английской бригады легкой кавалерии. Реглан приказал Лукану атаковать, чтобы отбить захваченные русскими орудия. Атака около 700 всадников на русские позиции проходила по трехкилометровой долине, под убийственным перекрёстным огнём русской артиллерии и пехоты. Была убита и ранена почти половина атакующих, и бригада потеряла почти две трети лошадей. Из 697 человек, участвовавших в атаке, 110 были убиты, 129 ранены, ещё 32 были ранены и взяты в плен. Кроме того, было убито 375 лошадей. К концу битвы стороны остались на тех позициях, которые занимали утром. Наступление русских под Балаклавой, в ходе которого было захвачено Воронцовское шоссе, означало для союзников потерю внешнего кольца обороны. Это сильно ограничило передвижение союзных войск и вынудило их оставаться на узкой полосе между Балаклавой и Севастополем, что побудило союзное командование отложить штурм Севастополя.

Потери англичан составили 396 убитыми, ранеными и пленными, в том числе 31 офицер, потери французов — 23 убитых (в том числе 2 офицера), 28 раненых, 3 пленных; всего 54 человека (в том числе 2 офицера), потери турок — 170 убитых (в том числе 7 офицеров), 300 раненых, 89 пленных (в том числе 2 офицера), всего 559 человек (в том числе 9 офицеров), 7 орудий и 1 значок. Всего союзники потеряли 1009 человек. Потери русских составили 627 убитых, раненых и пленных.

5 ноября (24 октября) 1854 года произошло сражение под Инкерманом юго-восточнее Севастополя во время Крымской войны 1853–1856 годов между русской армией Меншикова и англо-французской армией Реглана и Канробера. Меншиков вновь попытался деблокировать город, но опять не смог преодолеть англо-французскую оборону. У русских было 40 500 человек, включая 4000 кавалеристов и 3500 артиллеристов, и 110 орудий, у союзников — 15 700 человек (8200 французов и 7500 англичан) и 56 орудий (18 французских и 38 английских).

После прибытия 10-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Фёдора Ивановича Соймонова (1800–1854) и 11-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Прокофия Яковлевича Павлова (1796–1868) из 4-го корпуса генерала от инфантерии Петра Андреевича Данненберга (1792–1872) Меншиков решил атаковать правый фланг англичан со стороны Чёрной речки. Подготовка союзников к штурму Севастополя заставила ускорить атаку.

Меншиков имел численное превосходство, но позиция союзников была очень сильна. Генерал Богданович описывал местность так: «Высоты между Чёрною речкою и Килен-балкою образуют плато, наибольшая ширина коего не превосходит 350 сажен. Она проходила между верховьем Килен-балки и обрывами Сапун-горы, прикрытая со стороны Севастополя двумя оврагами. Узкое дефиле между вершинами этих оврагов была единственной доступной частью позиции. Самый удобный путь наступления был со стороны Балаклавы, но он же был наиболее опасен в случае, если пришлись бы неудачи». Поэтому Меншиков решил атаковать правый фланг союзников, который находился на хорошей позиции, но был занят только небольшим отрядом пехоты.

Адмирал понимал, что одновременно следует атаковать и центр противника, а также отвлекать его левый фланг. Отряд Соймонова в составе главных сил 10-й и 16-й пехотных дивизий с Бутырским полком 17-й пехотной дивизии (19 тыс. человек при 38 орудиях) должен был выступить от 2-го бастиона Севастополя к Килен-балке и от неё в 6.00 начинать атаку.

Отряд Павлова в составе главных сил 11-й пехотной дивизии и 2-й егерской бригады 17-й пехотной дивизии (16 тыс. человек при 96 орудиях) должен был выступить от Инкермана, восстановить инкерманский мост, перейти Чёрную речку и следовать на соединение с Соймоновым. Здесь находился генерал Данненберг, который должен был принять командование обоими отрядами после их соединения.

Отряд командира 6-го корпуса генерала Петра Дмитриевича Горчакова в составе 12-й пехотной дивизии и всей кавалерии (20 тыс. человек при 88 орудиях) проводил отвлекающую атаку на Сапун-гору против обсервационного корпуса Боске.

Гарнизон Севастополя (4 полка различных дивизий, 8 резервных батальонов 13-й пехотной дивизии и флотские части) под командованием генерал-лейтенанта Фёдора Фёдоровича фон Моллера (1798–1875) прикрывал правый фланг Соймонова и, в случае удачи, должен был атаковать батареи противника от 6-го бастиона. Для этой атаки была выделена сводная бригада генерал-майора Николая Дмитриевича Тимофеева в составе Минского и Тобольского пехотных полков 14-й и 10-й пехотных дивизий (5 тыс. человек при 12 орудиях).

Сражение началось в 5.45, когда отряд Соймонова атаковал пикеты 2-й дивизии англичан на горе Казачьей. Командир дивизии, генерал-лейтенант Джордж де Лейси Эванс (1787–1870), был в тот день ранен при падении с лошади, и дивизией командовал генерал-майор Джон Пеннефазер (1798–1872), который смело пошел вперед с 2700 солдат и 12 орудиями навстречу Соймонову, у которого было 15 300 солдат и 38 орудий.

План Инкерманского сражения

Действия отряда Соймонова разделились на ряд отдельных боевых эпизодов, главный из которых произошёл в районе лагеря дивизии Пеннефазера, атакованного 7 батальонами. Стоявшие за валом 12 орудий открыли по русским колоннам картечный огонь. Рассыпавшиеся в цепь английские стрелки поддержали своих артиллеристов. Контратака прибывшей английской лёгкой дивизии вынудила отряд Соймонова отступить. За короткий промежуток времени был смертельно ранен Соймонов, тяжело ранены командир бригады генерал-майор Даниил Александрович Вильбоа (1798–1885) и командиры Екатеринбургского и Томского полков. Под огнём англичан атакующие колонны остановились, а затем были опрокинуты штыковым ударом 47-го, 49-го полков и нескольких рот 95-го полка и отступили под прикрытием Бутырского и Углицкого пехотного полков. Потери и моральное потрясение от этого удара в отряде Соймонова было столь велики, что отойдя по дну Килен-банки к Севастополю, полки отряда больше не приняли участие в сражении.

Находившиеся на левом фланге отряда Павлова Бородинский и Тарутинский полки 17-й пехотной дивизии вступили в бой с 700 британскими солдатами у батареи Сэндбэг и оттеснили их, но, понеся огромные потери от огня дальнобойных английских винтовок, под натиском главных сил английской армии отошли в Инкерманскую долину.

Английские войска перешли в наступление, но вскоре их атаковали подошедшие Охотский, Селенгинский и Якутский полки 11-й пехотной дивизии. Введение в бой 4-й английской дивизии генерал-майора Джорджа Каткарта (1794–1854) не остановило русского наступления. Дивизия потеряла четверть своего состава, а сам Каткарт был убит. Только прибытие 2-й французской дивизии Боске заставило русских отступить.

Выделенный против Боске отряд Горчакова подошёл к Сапун-горе, но ограничился артиллерийской перестрелкой с противником, потеряв за всё сражение лишь 15 солдат. Тимофеев же с одним только Минским полком 14-й дивизии, подкреплённым 4 орудиями, сковал 3 дивизии французского осадного корпуса дивизионного генерала Эли Фредерика Форе (1804–1872), причем в бою с отрядом Тимофеева был смертельно ранен командир 1-й бригады 4-й дивизии бригадный генерал Фредерик Анри Ле Норман де Лурмель (1811–1854).

Убедившись, что Горчаков проводит только демонстрацию, Боске бросил свои главные силы (10 батальонов, 4 эскадрона и 20 орудий) против левого фланга отряда Павлова, что и решило исход сражения. Вступление в бой французских войск переломило ход сражения. У Данненберга ещё оставались 16 батальонов из состава Углицкого, Владимирского и Суздальского полков 16-й дивизии, Бутырского полка 17-й дивизии, но они были использованы только для прикрытия отступления.

Общие потери русской армии составили 11 959 (5031 убитыми и пропавшими без вести), английской — 2612 (660 убитыми и пропавшими без вести) и французской — 1726 (299 убитыми и пропавшими без вести) человек. Большое число погибших в русской армии объясняется тем, что в число убитых занесли также умерших от болезней. Убитыми же русские потеряли до 3500 солдат и 109 офицеров.

Русские потерпели поражение, хотя своим наступлением сорвали генеральный штурм Севастополя. Исход сражения во многом решило преимущество в вооружении — гораздо более дальнобойные ружья системы Минье и Ли Энфилда у союзников. После получения донесения о сражении при Инкермане Николай I писал князю Михаилу Дмитриевичу Горчакову: «Крайне жаль, что намерение князя Меншикова не имело удачи, стоив столько драгоценной крови; потеря храброго Соймонова весьма чувствительна, но ещё более сожалеть должно, что эта неудача, нисколько не уронившая дух войск, отразилась на князе Меншикове таким упадком духа, что наводит на опасения самых худших последствий. Он не скрывает, что не видит более надежды с успехом атаковать союзников и предвидит даже скорое падение Севастополя. Признаюсь, такое направление мыслей меня ужасает за последствия. Неужели должны мы лишиться Севастополя после такой крепкой защиты, после стольких горьких потерь храбрейших героев, и с падением Севастополя дожить до всех тех последствий, которые легко предвидеть можно от подобного события? Страшно и подумать…»

Чтобы отвлечь силы от Севастополя, отряд генерал-лейтенанта Степана Александровича Хрулёва (1807–1870) 17 (5) февраля 1855 года атаковал Евпаторию, занятую турецким гарнизоном Омера Лютфи-паши (1806–1871). У Хрулёва было 19 тыс. человек (36 батальонов, 6 полков кавалерии) и 108 пушек, у Лютфи-паши — 31 600 турок и 1000 крымских татар при 34 полевых орудиях. Кроме того, в городе находилась команда из 276 моряков стоявшего на мели и обращенного в батарею французского корабля «Генрих IV», а в море курсировали 4 британских парохода, 1 французский и 1 британский фрегат. Костяк турецкого гарнизона составляли три турецкие и одна египетская дивизии.

Штурм Евпатории. Гравюра сер. XIX в.

Николай I опасался, что переброска с Дунайского театра военных действий к Евпатории турецких сил позволит им атаковать Перекоп и усилит войска союзников под Севастополем. Император постоянно требовал от Меншикова взять Евпаторию. В январе 1855 года генерал-лейтенант Карл Егорович Врангель (1794–1874) получил приказ Меншикова овладеть Евпаторией, но после рекогносцировки доложил, что это невозможно, поскольку «ничего не достигнув, войска будут расстроены и деморализованы в то время, когда неприятель, ободрённый нашей неудачей, может выйти от Евпатории в больших силах и двинуться на наши сообщения». В свою очередь, генерал Хрулёв, также проводивший рекогносцировку, решил, что земляные укрепления Евпатории в некоторых местах еще не были окончены и насыпи так низки, что не прикрывали даже фундаментов городских домов. Поэтому генерал не сомневался в успехе и сменил Врангеля во главе отряда, наблюдавшего за Евпаторией.

16 февраля войска Евпаторийского сводного отряда вышли на сборные пункты в 4 км от города и провели там ночь, не разводя костров. 17 февраля в 6 часов утра началась артподготовка, а затем штурм, который велся тремя колоннами. Хрулёв надеялся захватить турок врасплох, но приготовления к штурму не остались незамеченными. Турецкий гарнизон и союзный флот были готовы отразить штурм.

3-й и 4-й батальоны Азовского пехотного полка атаковали в ротных колоннах под командованием генерал-майора Михаила Васильевича Огарева (1819–1875). На левом фланге наступал греческий волонтерный батальон численностью 634 человека и батальон спешенных драгун. Турки встретили атакующих сильным ружейным огнем и картечью. Русские колонны с большими потерями подошли к самому рву, но обнаружили, что он наполнен водою, а штурмовые лестницы слишком коротки, и отошли от рва.

Осознав бесперспективность штурма, Хрулёв отвел войска. Небольшой кавалерийский отряд турок попытался преследовать левую колонну, но два батальона Азовского пехотного полка, построившись в каре, при поддержке артиллерии отразили его.

Поражение под Евпаторией привело к замене Меншикова генералом от артиллерии князем Михаилом Дмитриевичем Горчаковым, но и новому командующему не удалось переломить неблагоприятного для русской стороны хода событий в Крыму.

Русские потери составили 168 убитыми, включая 4 офицеров, 583 ранеными, включая 1 генерала и 38 офицеров, 18 пропавшими без вести, а всего 769 человек. Турки потеряли 88 убитых, включая 1 генерала и 7 офицеров, 280 раненых, включая 1 генерала и 10 офицеров, а всего 368 человек. Крымские татары потеряли 13 убитыми, 24 ранеными, а всего 37 человек. Потери французов составили 4 убитыми, 10 ранеными, включая 1 офицера, а всего 14 человек. В общей сложности союзники потеряли 105 убитыми, 314 ранеными, а всего 419 человек.

16 (4 августа) 1855 года русская армия под командованием генерала от артиллерии князя М.Д. Горчакова в последний раз попыталась прорваться к Севастополю. В этот день произошло сражение на Чёрной речке. Со стороны союзников, которыми командовал французский главнокомандующий дивизионный генерал Жан-Жак Пелисье (1794–1864), сражались 18 тыс. французов, 9 тыс. сардинцев и 10 тыс. турок. Русская армия насчитывала 58 тыс. человек, в том числе 10 тыс. кавалеристов. Турками, находящимися в резерве (6 батальонов пехоты и артиллерийская батарея), командовал Владислав Косцельский (Сефер-паша) (1819–1895). Сардинцами командовал генерал-лейтенант Альфонсо Ферреро Ла Мармора (1804–1878).

Решение предпринять наступление на Чёрной речке Горчаков принял под давлением из Петербурга, чтобы нанести союзникам тяжелое поражение и заставить снять осаду Севастополя. Главнокомандующий крайне скептически оценивал возможность успеха при наступлении на удобные по рельефу для защиты и дополнительно укреплённые высоты и не верил в победу. Тем не менее он полагал, что хоть какие-то шансы на успех были при атаке французских и пьемонтских (сардинских) позиций на Черной речке. Впоследствии Горчакова упрекали в том, что он не рискнул объяснить царю бесполезность этого сражения, которое привело лишь к большим потерям. Паскевич писал Горчакову: «Дохожу, после реляции сражения 4-го августа, до грустного убеждения, что оно принято без цели, без расчета и без надобности и, что всего хуже, окончательно лишило вас возможности предпринять что-либо впоследствии». Причину поражения видели в растянутом во времени вводе в бой русских войск и в нечеткости и в несогласованности приказов. Паскевич упрекал Горчакова в том, что тот не предпринял активных действий сразу по принятии командования, когда русская армия в Крыму превосходила союзников на 20–25 тыс. человек. Но этот перевес исчез, когда союзники подвезли дополнительные войска.

Бой на реке Черная у трактирного моста. Гравюра сер. XIX в.

Убитый в сражении начальник штаба 3-го пехотного корпуса генерал-майор Пётр Владимирович Веймарн (1812–1855) перед его началом утверждал, что сражение дается для того, чтобы «отвлечь на время противника от Севастополя» пока не готов мост через Севастопольскую бухту для эвакуации, и что оно не имеет других целей, поскольку «даже в случае, если мы овладеем высотами, то к ночи всё-таки вынуждены будем отступить».

Атака была запланирована на утро 16 августа в надежде застать врасплох французов и пьемонтцев, поскольку они только что отпраздновали День императора (Франция) и День Успения Пресвятой Богородицы (Пьемонт). Русские надеялись, что из-за этих праздников неприятель расслабится и атака для него будет внезапной.

Ординарец Веймарна Дмитрий Аркадьевич Столыпин (1818–1893) вспоминал: «Дрались войска хорошо и выносили геройски все муки и тяжести войны; выносили они, может быть, более, чем то казалось возможным ожидать от человеческой силы».

Под прикрытием утреннего тумана русские двинулись к Трактирному мосту, поддержанные 270 орудиями. Левым флангом командовал Липранди, а правым — генерал от кавалерии Николай Андреевич Реад (1793–1855). Горчаков приказал им не переправляться через реку до получения четкого приказа. Раздраженный тем, что войска развертываются слишком медленно, Горчаков отправил Липранди и Реаду записку со словами «Давайте начнем». Горчаков имел в виду только то, что русские должны начать развертывать свои силы. Но генералы истолковали его слова как приказ атаковать, хотя резервные силы все еще находились на подходе к полю боя.

Атакующие встретили ожесточенное сопротивление французов и сардинцев. Войска Реада форсировали реку у Трактирного моста, но без поддержки кавалерии и артиллерии были остановлены французами на Федюхиных высотах. Реад приказал своему резерву, 5-й пехотной дивизии, атаковать высоты, но вводил ее в бой по частям и успеха не добился. Горчаков приказал Реаду развернуть всю дивизию против французов. Это вынудило французов отступить на холм, но захватить все Федюхины высоты русские не смогли. В ходе последующего отступления Реад был убит. После его гибели Горчаков лично принял командование правым флангом и приказал 8 батальонам левого крыла Липранди усилить правый фланг. Эти силы попали под огонь сардинцев и были отброшены назад. В 10 часов утра Горчаков решил, что ситуация безнадежна, и отдал приказ об общем отступлении.

Лев Толстой, участвовавший в сражении, написал сатирическую песню «Песню про сражение на Черной речке 4 августа 1855 года», где были такие строки: «Гладко вписано в бумаге, /Да забыли про овраги, /А по ним ходить…» После поражения русской армии на Черной речке судьба Севастополя была предрешена, а с его падением неизбежным становился проигрыш Россией войны. Доверие к командованию в русских войсках было подорвано.

Потери русской армии в сражении при Черной речке составили 2342 убитых, 4155 раненых и 1773 пропавших без вести, а всего 8270 человек, включая 11 генералов и 249 офицеров. Французы потеряли 291 убитыми, 1227 ранеными и 46 пропавшими без вести, а всего 1564 человека. Сардинцы — 16 убитыми, 169 ранеными и 2 пропавшими без вести, а всего 187 человек. Среди смертельно раненных был сардинский бригадный генерал граф Родольфо де Монтевеккио (1802–1855). Турки потеряли только 7 раненых и почти не участвовали в сражении. Общие потери союзников составили 1758 человек, включая 1 генерала и 97 офицеров.

4 июня 1859 года около села Маджента в Северной Италии, близ реки Тичино, в ходе Австро-итало-французской войны 1859 года произошло сражение между франко-сардинскими войсками дивизионного генерала графа Патриса де Мак-Магона (1808–1893) и австрийской армией фельдмаршал-лейтенанта графа Ференца Дьюлаи (1798–1868). Император Франции Наполеон III присутствовал при армии. У Мак-Магона было 49 945 пехотинцев и 1207 кавалеристов при 87 орудиях. В это число входила 12-тысячная сардинская армия генерал-лейтенанта Манфредо Фанти (1806–1865). У Дьюлаи имелось 58 183 пехотинца и 3435 кавалеристов при 152 орудиях.

По требованию австрийского императора Франца-Иосифа I (1830–1916), Дьюлаи решил удерживать линию канала Навильо-Гранде. Наполеон предписал Мак-Магону идти от Турбиго вниз по течению Тичино для овладения Маджентой и Буффалорой, чтобы занять восточный берег Навильо-Гранде. Гвардейской дивизии дивизионного генерала Эмиля Меллине (1798–1894), усиленной бригадой корпуса маршала Канробера, было приказано двинуться к Навильо-Гранде, когда наступление Мак-Магона по левом берегу канала будет иметь успех. Мак-Магону противостоял 2-й корпус Лихтенштейна.

Переправа через Тичино. Гравюра 1859 г.

Для противодействия двойному удару французов австрийцы имели на правом фланге 6 бригад (26 тыс. человек) перед каналом Навильо-Гранде. Два крайних моста были разрушены, а два средних сохранились. Одна бригада стояла за Навильо, другая — у Робекко и четыре бригады у Мадженты, выдвинув аванпосты в сторону Турбиго.

Когда дивизия Меллине переправилась на левый берег Тичино, Дьюлаи направил 3-й корпус генерала пехоты князя Эдмунда Леопольда Фридриха Шварценберга вдоль Навильо-Гранде против правого фланга французов. Шварценберг потеснил его и стал обстреливать мост на Тичино. Это наступление было остановлено прибывшими частями корпусов дивизионного генерала Альфреда Ньеля (1802–1869) и Канробера, но и контратака французов была отбита атакой пяти эскадронов гусар полковника барона Леопольда фон Эдельсгейма (1826–1893).

Наполеон приказал приостановить наступление на своём правом фланге, а корпусу Мак-Магона ускорить движение. В 4 часа вечера Мак-Магон подошел к Мадженте. Дивизия дивизионного генерала Эспри Шарля Мари Эспинаса (1815–1859) атаковала посёлок с севера. Дивизия дивизионного генерала Жозефа Эдуарда де ла Мотт-Ружа (1804–1883), наступая вдоль Буффалорской дороги, атаковала железнодорожную станцию.

Австрийские бригады в Мадженте упорно сопротивлялись, засев в зданиях станции, в садах и за зубчатыми стенами предместья. Генерал Эспинас был убит. Только в 19.30 войска Мак-Магона ворвались в Мадженту и в 20.00 окончательно овладели городом. Австрийцы начали отходить через Корбетту. Французы их не преследовали.

Дьюлаи только к утру 5 июня смог собрать свои корпуса. Австрийцы отступили на юго-восток к реке По у Пьяченцы, правое крыло отступило к Лоди через Меленьяно, центр — к Боргетто через Сант-Анджело, а левое крыло — к Кодоньо через Павию. После потери Милана и поражения при Меленьяно 8 июня австрийская армия, оставив почти всю Ломбардию, отступила за Минчо, чтобы сосредоточиться в четырехугольнике крепостей Мантуя — Пескьера-дель-Гарда — Верона.

Французы и сардинцы потеряли 707 убитыми, 3223 ранеными и 655 пропавшими без вести, а всего 4585 человек. Австрийцы потеряли 1368 убитыми, 4358 ранеными, 4500 пропавшими без вести, а всего 10 226 человек.

24 июня 1859 года в окрестности ломбардской деревни Сольферино произошло крупнейшее сражение Австро-итало-французской войны 1859 года между объединёнными войсками Франции и Сардинского королевства императора Наполеона III и короля Сардинии Виктора-Эммануила и австрийской армии императора Франца-Иосифа I. Оперативное руководство значительно усиленной австрийской армией находилось в руках начальника императорского штаба фельдцейхмейстера барона Генриха фон Гесса (1788–1870). Французская армия насчитывала 82 935 пехотинцев, 9162 кавалериста и 240 орудий, а сардинская — 37 174 пехотинца, 1562 кавалериста и 80 орудий. Всего у союзников было 130 833 человека и 320 орудий. Австрийская армия насчитывала 119 783 пехотинца, 9490 кавалеристов, а всего 129 273 человека и 429 орудий.

После поражения при Меленьяно 8 июня Франц-Иосиф сместил Дьюлаи и сам стал главнокомандующим армией. Французская армия после Меленьяно двинулась на восток. Ее продвижение замедлялось разрушениями, нанесенными австрийскими войсками, и проливными дождями. Но основная часть франко-сардинской армии уже днем 22 июня переправилась через Кьезу.

Утром 23 июня Франц-Иосиф повернул свою армию на запад. Она перешла Минчио вброд и заняла ряд высот на линии Сан-Мартино — Сольферино — Гуидиццоло протяженностью 15 км. На рассвете 24 июня франко-сардинская армия двинулась на восток для развертывания вдоль правого берега Минчо и около 4 часов утра 24 июня неожиданно столкнулась с австрийцами. Двигаясь в направлении Гуидиццоло, 4-й французский корпус столкнулся с австрийским пехотным полком 1-й австрийской армии генерала кавалерии графа Франца Шлика цу Бассано. Генерал Ньель вступил в бой и развернул свои силы к востоку от Медоле. Этот манёвр помешал трём корпусам (3-му, 9-му и 11-му) 1-й австрийской армии фельдцейхмейстера графа Франца фон Вимпфена (1797–1870) помочь своим товарищам из 2-й армии под Сольферино, где французы наносили главный удар. Ниель, численно уступавший противнику, смог удерживать тонкую линию обороны в 5 км, умело отражая атаки и контратакуя в нужный момент. К полудню атаки австрийцев прекратились, и Ниель продвинулся за Робекко и Каса-Нова на полпути к Гуидиццоло. В 15.00 в Робекко прибыла дивизия из корпуса Канробера. Ниель, получив подкрепление, начал атаку на Гуидиццоло. Но прибытие австрийских 3-го и 11-го корпусов через два часа вынудило Ниеля отступить.

Около 4.30 утра авангард 1-го французского корпуса маршала графа Луи Ашиля Бараге д'Илье (1795–1878) вступил в бой с 5-м австрийским корпусом фельдмаршал-лейтенанта графа Филиппа фон Штадиона унд Таннхаузена (1799–1868) возле Кастильоне-делле-Стивьер. Около 5 часов утра 2-й корпус Мак-Магона столкнулся с венгерскими подразделениями возле Ка-Морино (Медоле). Австрийские войска состояли из 1-го, 5-го и 7-го корпусов и занимали позиции в Сольферино, Кавриана и Вольта-Мантована. Они смогли удержать эти позиции в течение всего дня, несмотря на неоднократные атаки французов.

Штадион получил подкрепление от 1-го корпуса, но Наполеон бросил в бой дивизии императорской гвардии, и к 14.00 кладбище и деревня Сольферино были окружены.

Около 15.00 французские резервы из 3-го корпуса Канробера и императорской гвардии под командованием маршала графа Огюста Реньо де Сен-Жан д'Анжели (1794–1870) атаковали Кавриану, которую защищал 1-й австрийский корпус фельдмаршал-лейтенанта графа Эдуарда Клам-Галласа (1805–1891), и в 18.00 окончательно заняли её, прорвав австрийский центр. После этого обе австрийские армии отступили.

Битва при Сольферино. Картина XIX в.

На северном фланге 4 сардинские дивизии столкнулись с австрийцами около 7 часов утра. Началось долгое сражение за контроль над Поццоленго, Сан-Мартино и Мадонна-делла-Скоперта. Атаки сардинцев на северном крыле были отбиты 8-м корпусом фельдмаршал-лейтенанта Людвига Августа фон Бенедека (1804–1881), который насчитывал 39 тыс. человек и 80 орудий и неоднократно подвергался атакам сардинцев численностью 22 тыс. человек с 48 орудиями. Австрийцы смогли отразить три атаки сардинцев, нанеся им тяжёлые потери; в конце дня Бенедеку было приказано отступить вместе с остальной австрийской армией, но он проигнорировал приказ и продолжил сопротивление. В 20.00 в результате четвёртой атаки сардинцев холмы были захвачены, и Бенедек отступил. Основной вклад сардинцев в общее сражение заключался в том, что корпус Бенедека был глубоко вовлечён в бой в течение всего дня и не смог отправить две бригады на помощь войскам, атакованным французами в Сольферино.

Вечером на правом фланге у Сан-Мартино против сардинцев успешно оборонялся Бенедек, но на остальных участках французы продолжали теснить австрийцев. Разразившаяся сильная буря с дождём остановила сражение.

Австрийцы отступили к четырём крепостям четырёхугольника Мантуя — Пескьера-дель-Гарда — Верона, и война фактически закончилась. Ввиду больших потерь в битве при Сольферино Наполеон III и Франц-Иосиф встретились в Виллафранка-ди-Верона и 11 июля 1859 года заключили перемирие, которое предусматривало передачу Сардинии Ломбардии, за исключением Мантуи, но не Венецианской области, которая первоначально была обещана Наполеоном Виктору-Эммануилу. Условия перемирия были подтверждены Цюрихским мирным договором 10 ноября 1860 года.

Французы потеряли 3887 убитыми, включая 117 офицеров, 8530 ранеными и 1518 пропавшими без вести. Потери Сардинии составили 691 убитыми, включая 49 офицеров, 3572 ранеными и 1258 пропавшими без вести. Всего союзники потеряли 19 456 человек. Австрийцы потеряли 7679 убитыми, включая 216 офицеров, 17 567 ранеными и 9290 пропавшими без вести, а всего 34 536 человек.

6 и 7 апреля 1862 года на юго-западе штата Теннесси, вблизи деревни Шайло, округ Хардин, произошло одно из крупных сражений Гражданской войны в США в 1861–1865 годах между войсками Союза (северянами) и Конфедерации (южанами). Войска Союза были представлены армией Теннесси генерал-майора Улисса Гранта (1822–1885) и армией Огайо бригадного генерала Дон Карлоса Бьюэлла (1818–1898). Войска Конфедерации состояли из армии Миссисипи генерала Альберта Сидни Джонстона (1803–1862), после гибели которого армию возглавил генерал Пьер Гюстав Тутан де Борегар (1818–1893). У Гранта было 48 894 солдата, у Бьюэлла — 17 918, а у Джонстона — 44 699.

К началу апреля армия Гранта стояла лагерем у Питтсберг-Лэндинга и ожидала армию Бьюэлла. Грант не стал возводить укрепления и расставлять пикеты, так как не считал, что армия Джонстона представляет для него опасность. К Гранту уже подошла первая из дивизий Бьюэлла, но Грант просил его не торопиться. Сам он находился в Саванне, в 9 милях от Питтсберг-Лэндинга, где лечил поврежденную ногу, и поэтому передвигался на костылях. Впоследствии Грант признавался: «Вплоть до сражения у Шайло я, как и тысячи других граждан, считал, что мятеж против правительства вскоре постигнет скоропостижный конец».

Миссисипская армия Джонстона сосредоточилась у Коринфа, в 20 милях к югу от Питтсберг-Лэндинга. Она не имела боевого опыта, за исключением одного корпуса, который участвовал в Первом сражении при Бул-Ране 21 июля 1861 года. Армия была вооружена в основном устаревшим оружием — старыми кремнёвыми ружьями, охотничьими ружьями, дробовиками и только несколько полков имели нарезные винтовки Энфилда.

Джонстон решил напасть на Гранта до подхода армии Бьюэлла, и 3 апреля армия выступила в поход. Атака была назначена на утро 4 апреля, но из-за дождей и плохого состояния дорог наступление отложили на сутки. Борегар предложил отложить нападение еще раз, опасаясь подхода Бьюэлла, но Джонстон решил атаковать. Ночь на 6 апреля Миссисипская армия провела в лагере, всего в 2 милях от позиций противника.

6 апреля в 6.00 армия Джонстона была развернута в боевой порядок на коринфской дороге. Дивизия северян генерал-майора Бенджамина Прентисса (1819–1901) была атакована бригадой бригадного генерала Эдди Гладдена (1810–1862), обойдена с флангов и отступила. В 9.05 Прентисс соединился с дивизией Стефана Херлбута. Из 5400 человек его дивизии уцелело лишь 500.

Сражение при Шайло. Гравюра 1888 г.

Услышав стрельбу, бригадный генерал Уильям Шерман (1820–1891) построил свою дивизию в боевой порядок. Его правый фланг был прикрыт рекой, фронт — оврагом, но левый фланг у церкви Шайло был открыт. Здесь атаковало левое крыло корпуса генерал-майора Уильяма Харди (1815–1873). Бригада бригадного генерала Патрика Клейберна (1828–1864) штурмовала овраг, но была отражена. На помощь Шерману подошла дивизия генерал-майора Джона Макклернанда (1812–1900), а на смену корпусу Харди пришел корпус генерал-майора Брэкстона Брэгга (1817–1876), который наступал во второй линии. Южане обошли открытый левый фланг Шермана и атаковали крайнюю бригаду, почти уничтожив её. Шерман отвел назад остальные бригады и присоединился к линии Макклернанда. Вторая бригада Шермана оказалась сильно восточнее остальных бригад. Джонстон бросил против неё две бригады из корпуса Брэгга. 71-й огайский полк северян обратился в бегство, но два других полка устояли и отбили первую атаку.

План Джонстона предполагал атаку общим фронтом, но после начала боя он отправился к передовым частям, передав управление Борегару, который считал, что нужно атаковать эшелонировано, одним корпусом за другим. Около 13.00 Джонстон понял, что армия становится неуправляемой и лично возглавил атаку на левый фланг противника, обратив в бегство бригаду северян и выйдя к Персиковому саду. Джонстон повел солдат на штурм сада и сад был взят, но пуля задела бедренную артерию Джонстона, и в 14.30 он скончался.

К вечеру фланги федеральной армии были отброшены, но не разбиты. Корпуса Харди и генерал-майора Леонидаса Полка (1806–1864) заставили Шермана и Макклернанда отступить к Питтсберг-Лэндингу, а резервный корпус генерал-майора Джона Кабелла Брекинриджа (1821–1875) почти вышел к реке Теннесси. Федералы упорно сопротивлялись у Гнезда Шершней. После его падения северяне заняли позиции у Питтсберг-Лэндинга фронтом в 5 км. Их правый фланг удерживал дорогу, по которой должна была подойти дивизия северян генерал-майора Лью Уоллеса (1827–1905). Шерман командовал правым флангом, Макклернанд — центром, а левый фланг у реки находился в состоянии хаоса. Вскоре подошла бригада бригадного генерала Джейкоба Аммена (1806–1894) из армии Огайо и встала на левом фланге. Оборону поддерживали 50 орудий и морская артиллерия флота. Вечером южане атаковали силами двух бригад, но были отбиты. В 18.00 Борегар велел прекратить атаки. План Джонстона не был реализован: северяне не были отрезаны от реки и не были загнаны в болота.

Борегар отправил президенту Конфедерации Джефферсону Дэвису (1808–1889) победную телеграмму, не сомневаясь в успехе. Но он отложил завершающую атаку до утра, поскольку войска устали за день боев. Но за ночь ситуация коренным образом изменилась. В 4 часа утра появились дивизии Бьюэлла. 7 апреля федеральная армия насчитывала уже 45 тыс. человек, в то время как армия Борегара потеряла почти 8500 человек за первый день и ещё некоторое количество от дезертирства, так что от неё осталось 28 тыс. человек. Южане отошли на позиции у бывших лагерей Прентисса и Шермана, а корпус Полка вернулся в свой лагерь к югу от Шайло.

Борегар не знал, что противник усилился, и планировал атаку. Но на рассвете Грант атаковал первым. Крайне правой наступала дивизия Лью Уоллеса, которая в 7:00 атаковала позиции бригады полковника Престона Понда (1823–1864). Левее наступала дивизия Шермана, ещё левее — дивизии Макклернанда и бригадного генерала Уильяма Уоллеса (1821–1862), который был смертельно ранен 6 апреля и умер 10 апреля. Теперь дивизией командовал полковник Джеймс Таттл (1823–1892). На левом фланге самостоятельно действовали три дивизии Бьюэлла.

К 10 утра Борегар стабилизировал фронт, расставив в линию корпуса Брэгга, Полка, Брекинриджа и Харди. После ожесточенного боя дивизия бригадного генерала Томаса Криттендена (1819–1893) отбила Гнездо Шершней, однако Брекинридж контратакой остановил продвижение северян, но вынужден был отступить, когда дивизии Криттендена и бригадного генерала Александра Макдауэлла МакКука (1831–1903) возобновили наступление. К полудню армия Борегара отошла на линию дороги Гамбург — Парди. После полудня Борегар организовал несколько контратак в районе церкви Шайло, чтобы удержать контроль над коринфской дорогой. Тем временем Критенден при поддержке Таттла захватил перекрёсток дорог Гамбург-Парди и Восточной Коринфской, оттеснив южан в бывший лагерь Прентисса.

Борегар, истративший почти все боеприпасы, начал отступать к Шайло. Брекинридж прикрывал отступление и с 5 тыс. человек сдерживал северян до 17.00, что позволило армии Борегара отойти к Коринфу. Уставшая армия Гранта недолго преследовала противника.

Армия северян потеряла 13 047 человек, в том числе 1754 убитыми, 8408 ранеными и 2885 пленными и пропавшими без вести. Армия южан потеряла 10 699 человек, в том числе 1728 убитыми, 8012 ранеными, 957 пленными и пропавшими без вести.

В рапорте от 9 апреля Грант написал, что это было сражение между двумя великими армиями, из которых одна сражалась за лучшее в истории правительство, а вторая — за его уничтожение. В том же рапорте он ошибочно утверждал, что «потери противника убитыми и оставшимися на поле боя были больше, чем наши. Количество раненых оценить невозможно, так как многие из них, должно быть, были отправлены обратно в Коринф и другие пункты. Враг ужасно страдал от деморализации и дезертирства».

Президент Конфедерации Дэвис считал, что потеря Альберта Сидни Джонстона стала «поворотным моментом в нашей судьбе» на Западном театре военных действий. После поражения при Шайло шансы на восстановления контроля Конфедерации над долиной Верхней Миссисипи значительно упали, а большое количество жертв стало началом войны на истощение, потенциально проигрышной для Конфедерации. Победа при Шайло дала северянам возможность захватить ряд ключевых пунктов на юге.

Семидневной битвой Гражданской войны в США 1861–1865 годов называют серию из шести крупных сражений, произошедших за семь дней в период с 25 июня по 1 июля 1862 года около столицы Конфедерации Ричмонда, штат Виргиния, между Потомакской армией северян генерал-майора Джорджа Макклеллана (1826–1885) и Северовирджинской армией южан генерала Роберта Ли (1807–1870). У Макклеллана было 105 445 солдат, у Ли — 90 тыс.

Макклеллан стремился захватить Ричмонд и завершить войну. В марте 1862 года его Потомакская армия высадилась в форте Монро на Вирджинском полуострове. Под Ричмондом 31 мая и 1 июня в сражении при Севен-Пайнс Макклеллан нанес поражение армии южан генерал-майора Джозефа Джонстона (1807–1891). Тот был ранен и заменен генералом Ли, который за месяц реорганизовал армию. Макклеллан в это время не предпринимал активных действий. Ли решил наступать, хотя противник превосходил его численности.

К 25 июня корпуса северян генерал-майоров Эдвина Самнера (1797–1863), Уильяма Франклина (1823–1903) и Самуэля Хейнцельмана (1805–1880), насчитывавшие 60 тыс. человек, стояли южнее реке Чикахомини. Корпус генерал-майора Фицджона Портера (1822–1901), около 30 тыс. человек, располагались на северном берегу реки. Южнее реки северянам противостояли дивизия генерал-майоров Бенжамина Хьюджера (1805–1877) и корпус генерал-майора Джона Магрудера (1807–1871), всего 30 тыс. человек. Напротив Портера, через реку, стояли дивизии южан генерал-майоров Дэниеля Харви Хилла (1821–1889) и Джеймса Лонгстрита (1821–1904). Корпус южанина генерал-майора Томаса Джексона (1821–1863), известного по прозвищу Каменная Стена (Stonewall), подходили к полю боя с севера.

Эпизод Семидневной войны. Гравюра 1912 г.

В сражении в дубовой роще 25 июня Макклеллан решил атаковать позиции конфедератов на своём крайнем левом фланге, тремя бригадами. Дивизия Хьюджера не только отразила их натиск, но и обратила 71-й Нью-Йоркский полк в паническое бегство. Хейнцельман бросил в бой подкрепления и сообщил о неудаче Макклеллана, который управлял войсками по телеграфу. Макклеллан преувеличил значение поражения трех бригад и в 10.30 приказал вернуться на исходные позиции. Только появившись через два с половиной часа на поле боя и убедившись, что серьёзной угрозы нет, он распорядился атаковать повторно. Боевые действия длились до темноты. В итоге северяне отвоевали 600 ярдов территории дубовой рощи, потеряв 626 человек. Армия Ли потеряла 441 человека.

В сражении на реке Бивер-Дам-Крик 26 июня план Ли предусматривал атаку 65 тыс. солдат Конфедерации на корпус Портера (30 тыс. человек). Томас Джексон должен был зайти во фланг и тыл армии северян, а дивизия генерал-майора Эмброуза Хилла (1825–1865) (11 тыс. человек) атаковать их с фронта. Но Джексон опоздал к началу сражения. Эмброуз Хилл в 15.00 начал фронтальную атаку и отбросил одну бригаду северян. Но Портер перебросил на участок атаки еще две бригады с 32 орудиями, насчитывавшие 14 тыс. человек, и они смогли отбить все атаки южан.

Позднее прибыл корпус Джексона, и, опасаясь за правый фланг, Макклеллан приказал Портеру отступить. Вечером Хилл повторил атаку, но безрезультатно.

Южане потеряли 1484 человека, а корпус Портера — 361. Но появление южан на правом фланге Макклеллана угрожало перерезать железнодорожную ветку, по которой осуществлялось снабжение армии северян. Макклеллану советовали атаковать корпус Магрудера, но он решил передвинуть свою базу к реке Джеймса, перейдя к обороне.

В сражение при Гейнс-Милл утром 27 июня армия Ли начала самое массовое наступление за всю войну с участием 57 тыс. человек в составе шести дивизий. Эмброуз Хилл начал атаку через Бевердэм-Крик, встретив слабое сопротивление. В дальнейшем его передовая бригада натолкнулась на сопротивление 9-го массачусетского полка у Гэинс-Милл. Корпус Портера расположился вдоль Боцманской реки и болотистой равнины. Атаки Хилла на эту позицию оказались безуспешными. Подошедшие войска Лонгстрита встали южнее корпуса Хилла, но Лонгстрит не решился атаковать и стал дожидаться Джексона.

Однако Джексон опоздал и на этот раз. Эмброуз Хилл снова попытался атаковать в одиночку, но опять потерпел неудачу. Лонгстрит приказал бригаде бригадного генерала Джорджа Пикетта (1825–1875) провести отвлекающую атаку, которая была отбита с большими потерями. В 15.00 подошли части Джексона и по приказу Ли в 16.30 начали атаку. К тому времени корпус Портера был усилен дивизией генерал-майора Генри Слокама (1827–1894). Уже в вечерней темноте конфедераты предприняли еще одну атаку и прорвали оборону северян. Прорыв осуществила техасская бригада бригадного генерала Джона Белла Худа (1831–1879). На помощь Портеру подошли бригады бригадных генералов Томаса Фрэнсиса Мигера (1823–1867) и Уильяма Генри Френча (1815–1881), но они смогли лишь прикрыть отступление корпуса Портера. На следующий день в 16.00 Портер переправил войска на южный берег Чикохамини и сжёг мосты.

Весь день 27 июня Магрудер предпринимал небольшие отвлекающие атаки на своём правом фланге, удержав 60 тыс. человек Потомакской армии вдали от главного сражения на северном берегу Чикохамини.

В этом сражении армия северян потеряла 894 убитыми, 3107 ранеными и 2836 пленными. Армия южан потеряла 1483 убитыми, 6402 ранеными и 108 пленными. Макклеллан начал ускоренно отступать к реке Джеймса. Угроза Ричмонду миновала.

В битве у Саваж-Стейшн с утра 29 июня Потомакская армия готовилась отступать на юг и сжигала всё то, что не могла унести с собой. 2-й, 3-й и 6-й корпуса армии находились у станции Саваж. Макклеллан уехал в Малверн-Хилл, не отдав никаких распоряжений и не оставив своего заместителя, в результате корпуса остались без центрального управления. Боевые столкновения начались в 9.00, когда в 2 милях к западу от станции два джорджианских полка бригадного генерала Джорджа Бургвейна Андерсона (1831–1862) вступили в бой с двумя пенсильванскими полками из корпуса Самнера. Бой длился два часа и унёс жизни 28 джорджианцев и 119 пенсильванцев. Во время этого боя осколком снаряда был смертельно ранен бригадный генерал южан Ричард Гриффит (1814–1862). Магрудер решил, что перед ним значительные силы противника и запросил у Ли подкреплений. Ли перебросил к нему две бригады из дивизии Бенжамина Хьюджера с условием, что они вернутся, если не вступят в бой до 14.00.

Магрудер между тем в 17.00 атаковал 26 тыс. северян корпуса Самнера силами своих 14 тыс. человек. Артиллерия северян открыла огонь по наступающим южанам. Наступление Магрудера поддерживала бронированная железнодорожная батарея, в первый раз задействованная в боевых действиях. Это было 32-фунтовое нарезное морское орудие Брука, которое было бронировано железными листами и двигалось с помощью локомотива. Тем не менее атака Магрудера имела мало шансов на успех. Сражение постепенно перешло в продолжительную перестрелку, которая длилась до темноты. Железнодорожное орудие бомбардировало позиции северян, и некоторые его снаряды залетали в тыл, к полевому госпиталю. Финальным аккордом боя стала атака вермонтской бригады под командованием бригадного генерала Уильяма Брукса (1821–1870) из дивизии генерал-майора Уильяма Суя Смита (1830–1916). Брукс атаковал через лес, где попал под сильный обстрел и понес наибольшие потери среди всех бригад. Его бригада потеряла 439 человек, причем 5-й Вермонтский полк потерял 209 из 428 человек.

В этом сражении погибло 1500 человек с обеих сторон. 2500 раненых солдат Союза попали в плен после эвакуации госпиталя. Джексон перешёл Чикахомини только на следующий день в 2.30 и не смог отрезать путь отступления армии северян. Основная часть Потомакской армии пересекла реку Уайт-Оак-Свамп в полдень 30 июня. Генерал Ли был крайне недоволен Магрудером и писал ему: «Я крайне сожалею, что вы так мало сделали сегодня для преследования противника. Если хотим пожинать плоды победы, это наступление следовало бы проводить более энергично…Мы не можем более терять времени — иначе они уйдут от нас».

В сражении при Глендейле Ли пытался наступлением с запада отрезать армию Макклеллана от морской базы и окружить её. Дивизия Хьюджера, преследуя северян, натолкнулась на завалы на дорогах и стала искать обходные пути через лес. Она двигалась медленно, опасаясь атак противника, и так и не смогла принять участия в сражении. Магрудер только в 16.00 получил приказ Ли соединиться с дивизией генерал-майора Теофилиуса Холмса (1804–1880) и атаковать Малверн-Хилл. Джексон весь день простоял на берегу Уайт-Оак-Свамп, атаковал 6-й корпус северян, а потом начал восстанавливать мост через реку. Войска Холмса не смогли прорвать позиции Портера у Малверн-Хилл, даже после того, как к ним присоединился корпус Магрудера. Южанам серьёзно помешал артиллерийский обстрел с федеральных кораблей на реке Джеймса.

В 14.00 Ли, Лонгстрит и прибывший с визитом президент Джефферсон Дэвис неожиданно попали под артиллерийский обстрел. Эмброуз Хилл отправил президента и командующего в тыл, а Лонгстрит попробовал подавить шесть батарей северян и приказал полковнику Мике Дженкинсу (1835–1864) атаковать батареи неприятеля около 16.00.

Южане наступали силами бригад бригадного генерала Кадмуса Уилкокса (1824–1890), Дженкинса и бригадного генерала Джеймса Кемпера (1823–1895). Необстрелянные вирджинцы Кемпера наступали через густой лес прямо под дула пяти батарей дивизии генерал-майора Джорджа Макколла (1802–1868). Вирджинцы прорвались к орудиям и при помощи бригады Дженкинса отбросили северян. Они встретили упорное сопротивление бригад бригадных генералов Джорджа Гордона Мида (1815–1872) и Трумана Сеймура (1824–1891), и дело доходило до рукопашных схваток. Мид был ранен, и одна из его батарей сдалась. Макколл был захвачен в плен, когда по ошибке наткнулся на пикет конфедератов. Остальные атаки конфедератов были отражены. Бой затих только в 20.30.

Северяне потеряли 3797 человек, в том числе 297 убитыми, 1696 ранеными и 1804 пленными и пропавшими без вести. Потери южан составили 3673 человека, в том числе 638 убитыми, 2814 ранеными и 221 пропавшими без вести.

В сражении при Глэндейле конфедератам не удалось отрезать армию Союза, и она отошла на удобные позиции на возвышенности Малверн-Хилл, где 1 июля произошло сражение. С позиции федералов хорошо просматривалась и простреливалась окружающая местность, а подходы к возвышенности были болотистыми. На высоте были установлены 25 орудий.

Ли решил предпринять массированную атаку с севера. Но к бою были готовы только дивизия Хьюджера на правом фланге и дивизия Дэниеля Хилла на левом. С 13.00 до 14.30 северяне провели массированный артобстрел и вывели из строя почти все батареи конфедератов. Но Ли все-таки решил атаковать. В 15.30 пехота пошла вперёд. Бригаде Льюиса Армистеда (1817–1863) удалось продвинуться дальше всех. В 16.00 прибыла дивизия Магрудера, которая была брошена на помощь Армистеду.

Дэниель Хилл впоследствии вспоминал: «Это была не война, это было убийство». Армия Ли потеряла 5355 человек, армия Макклеллана — 3214 человек. Но южане продолжали преследовать армию северян на пути к Харрисонс-Лэндинг. Им удалось занять высоту Эвелингтон, которая сделала их позиции на берегу реки Джеймс неприступными. Высота была захвачена бригадой бригадного генерала Джэба Стюарта (1833–1864), атаковавшей при поддержке одного-единственного орудия из конной батареи майора Джона Пэлхема (1838–1863). Этим завершилась Семидневная битва. Успех конфедератов снял угрозу захвата Ричмонда федералами.

Северовирджинская армия южан потеряла 3494 убитыми, 15 758 ранеными и 952 пленными, а всего 20 204 человека. Потомакская армия северян потеряла 1734 убитыми, 8062 ранеными и 6053 пленными, а всего 15 849 человек.

28–30 августа 1862 года произошло Второе сражение при небольшой реке Булл-Ран в округе Принс Вильям, штат Виргиния, между Вирджинской армией северян генерал-майора Джона Поупа (1822–1892) и Северовирджинской армией южан Роберта Ли. У Поупа было 62 тыс. человек, у Ли — 50 тыс. человек.

В августе 1862 года генерал Конфедерации Томас Джексон совершил обход армии Поупа и захватил и уничтожил федеральный склад на станции Манассас, тем самым перерезав одну из основных линий снабжения Вирджинской армии и угрожая другим её коммуникациям. В ночь на 28 августа Джексон занял позицию на Каменистом хребте, позволявшую контролировать железную дорогу и основную Уоррентонскую дорогу на Сентервилль. Джексон не знал, где находится армия Поупа, но предполагал, что её левый фланг будет двигаться по Уоррентонской дороге. Для Поупа появление Джексона в тылу стало полной неожиданностью, но он решил разбить армию противника по частям. Он отдал приказ двигаться на север тремя колоннами. Левая колонна должна была выйти к Гейнсвиллю 27 августа. Центральная колонна направлялась к Гринвичу, в 6 милях юго-западнее Гейнсвилля. Но Поуп не знал, что в ночь на 28 августа Джексон ушел из Манасаса на Каменистый хребет. Ещё одной ошибкой Поупа была его уверенность в том, что Лонгстрит не успеет прийти на помощь Джексону.

Два корпуса генерал-майора Ирвина Макдауэлла (1818–1885) должны были выйти из Гейнсвилля и оказаться к северу и западу от Манассаса, отрезая Джексону пути отступления. Утром 28 августа Макдауэлл двинулся по Уоррентонской дороге. Эту колонну увидел Джексон и постарался спровоцировать противника а атаку, полагая, что армия Лонгстрита уже близко. В 17.30 он приказал открыть огонь. Под обстрел попала бригада бригадного генерала Джона Гиббона (1827–1896). Он полагал, что Джексон в Сентервилле, поэтому решил, что имеет дело всего лишь с отрядом конной артиллерии Джеба Стюарта, и решил атаковать неприятельскую батарею на холме. В 18.00 2-й Висконсинский полк (430 человек) начал подниматься на холм и попал под огонь бригады полковника Уильяма Бэйлора (1831–1862) с дистанции 140 м. Завязалась перестрелка. Гиббон ввёл в бой 19-й Индианский полк, а Джексон послал в бой три джорджианских полка. Гиббон бросил против них 7-й Висконсинский полк. Джексон приказал бригадному генералу Исааку Тримблу (1802–1888) поддержать бригаду бригадного генерала Александра Лоутона (1818–1896), который сражался с последним резервом Гиббона — 6-м Висконсинским полком. Подкрепления, посланные Гиббону, попали под совместный удар Лоутона и Тримбла. Бой затих около 21.00, когда люди Гиббона отступили на окраину леса. Федералы потеряли 1150 человек, южане — 1250.

Второе сражение при Булл-Ране. Гравюра второй пол. XIX в.

Поуп ошибочно предположил, что бой произошёл в тот момент, когда Джексон отступал из Сентервилля, и решил разбить его до подхода Лонгстрита. Но корпус Макдауэлла был разбросан и неуправляем, так как Макдауэлл не имел связи со своими дивизионными командирами. Поэтому Поуп приказал корпусу Портера с утра начать наступление на левый фланг Джексона.

29 августа в 6.00 25 тыс. солдат Лонгстрита начали марш из Торуфэир-Гэп на Манассас. Джексон послал Стюарта встретить Лонгстрита. Сам же он тем временем разместил свои 20 тыс. человек южнее Каменистого хребта, растянув их на 2700 м вдоль траншеи неоконченной железной дороги.

Поуп приказал Портеру выдвинуться к Гэинсвиллу и атаковать то, что Поуп считал правым флангом противника, а корпусу генерал-майора Франца Зигеля (1824–1902) атаковать левый фланг. Зигель начал наступление широким фронтом и впервые встретился с противником в 7.00.

Две бригады северян дивизии бригадного генерала Карла Шурца (1829–1906) вступили в перестрелку с двумя бригадами из корпуса Даниэля Хилла. Услышав стрельбу, командир бригады бригадный генерал Роберт Милрой (1816–1890) отправил на помощь Шурцу два полка, которые ворвались на позиции противника, но были отброшены. Вторая безуспешная атака была предпринята в 10.00. В 13.00 Зигель был усилен дивизиями генерал-майоров Джозефа Хукера (1814–1879) и Исаака Стивенса (1818–1862).

26 августа Ли направил Лонгстрита вслед за Джексоном, и на следующий день присоединился к нему. 28 августа Лонгстрит отбросил заслон северян у Торуфэир-Гэп и утром 29 августа вышел к Хаймаркету, где его встретил Джеб Стюарт. Около 10.30 передовая дивизия Джона Худа встретила Джексона.

Корпус Лонгстрита развернулся для боя. Дивизия Джона Худа встала поперёк Уоррентонской дороги, примыкая левым флангом к дивизиям Джексона. Отдельная бригада бригадного генерала Натана Эванса (1824–1868) встала позади Худа. Три бригады Кадмуса Уилкокса встали за левым флангом Худа, а три бригады Кемпера — за правым. Дивизия генерал-майора Дэвида Рампа Джонса (1825–1863) развернулась правее Худа.

Утром 29 августа корпус Портера наступал от Манассаса к Геинсвиллю и столкнулся с кавалерией Стюарта. В это время, после 10.00, прибыл вестовой с приказом Поупа, требующим от Портера и Макдауэлла выйти к Геинсвиллю, соединиться с остальными корпусами Поупа и занять позицию, позволяющую отойти к реке Булл-Ран ночью или утром следующего дня. Приказ содержал замечательную оговорку: «Если появится возможность добиться чего-нибудь отступлением от этого приказа, то можно не выполнять его во всей точности».

Портер послал вестовых на поиски корпусов Зигеля и Макдауэлла, но вестовые попали в плен. Как раз в это время Макдауэлл получил сообщение от командира кавалерийской бригады бригадного генерала Джона Бьюфорда Младшего (1826–1863), который писал, что 17 полков пехоты, батарея и 500 всадников прошли через Геинсвилль в 8.15. Это была армия Лонгстрита, и Портер с Макдауэллом решили, что именно она находится перед ними, и остановили наступление. Но Макдауэлл не переправил это донесение Поупу, и тот не узнал о появлении Лонгстрита и остановке наступления.

Полагая, что атака Портера на правый фланг Джексона развивается по плану, Поуп организовал четыре отвлекающие атаки на центр Джексона. Бригада бригадного генерала Кавье Грове (1828–1885) из дивизии Хукера атаковала в 15.00, ожидая поддержки дивизии генерал-майора Филипа Керни (1815–1862). Бригада вышла к траншее железной дороги и в штыковом бою разбила бригаду бригадного генерала Эдварда Томаса (1825–1898). Фронт был прорван, но Керни не пришел на помощь, а Поуп не планировал главной атаки здесь и тоже не прислал подмоги. Между тем с правого фланга по бригаде Грове открыла огонь бригада бригадного генерала Макси Грегга (1814–1862), а по левому флангу вела огонь северокаролинская бригада бригадного генерала Уильяма Дурси Пендера (1834–1863). Бригада Грове потеряла треть личного состава и отошла. Только тогда подошла одна из бригад дивизии Керни.

В 16.30 Поуп отправил Портеру безоговорочный приказ атаковать: «Ваше наступление вывело вас на правый фланг противника. Я хочу, чтобы вы наконец двинулись вперёд на вражеский фланг и, если получится, в его тыл… Противник сосредоточен в лесах перед вами, однако может быть выбит артиллерией как только вы ударите, в его фланг. Держите резервы, используйте свои батареи, которые держите справа от себя всё время. Если придётся отступать, двигайтесь назад и вправо, поддерживая связь с правым крылом». Однако вестовой сбился с дороги и доставил приказ только в 18.30, когда уже стемнело, и поздно было начинать наступление.

Поуп также приказал Филипу Керни атаковать левый фланг Джексона с тем, чтобы отвлечь внимание Джексона от правого фланга. В 17.00 Керни ударил по бригадам Грегга и бригадного генерала Джеймса Арчера (1817–1864). Хилл бросил в бой последний резерв — бригаду бригадного генерала Лоуренса О'Брайана Брэнча (1820–1864), а затем бригаду бригадного генерала Джубала Эрли (1816–1894), и наступление Керни было остановлено.

Поуп преувеличил успех Керни и решил, что противник отступает, и приказал его преследовать по Уоррентонской дороге, но преследующие бригады очень быстро встретили сильное сопротивление и остановились. Сражение прекратилось из-за темноты.

Когда до Поупа дошло донесение Бьюфорда, он понял, что Лонгстрит уже сражается, но предположил, что основная часть армии Юга отступает. Он приказал корпусу Портера готовиться к наступлению утром 30 августа.

Утром 30 августа Ли написал президенту Дэвису: «Насколько я могу судить, противник отошёл от раппаханокского фронта и вынужден сконцентрировать войска между Манассасом и Сентервиллем. Уступая противнику в численности, я решил избегать генерального сражения, и путём маневрирования постараться освободить ещё некоторую часть страны».

Дивизия генерал-майора Ричарда Херона Андерсона (1821–1879), последняя из армии Лонгстрита, прибыла на поле боя 30 августа в 3.00. В 11.30 Поуп отдал Портеру устный приказ наступать. Корпус Портера должен был двигаться на запад по Уоррентонской дороге, а дивизии бригадного генерала Джеймса Рикеттса (1817–1887), Керни и Хукера должны были одновременно атаковать правый фланг южан. Но конфедераты ждали этой атаки. Ли разместил артиллерию на высоте около фермы Брауна, откуда хорошо простреливалось пространство перед позициями Джексона.

Корпус Портера начал атаку в 15.00. Атакующие попали под артиллерийский обстрел, а затем под ружейный огонь пехоты. Южанам удалось продержаться до подхода бригады полковника Джона Брокенбро (1830–1892). Командир 9-го Луизианского пехотного полка полковник Лерой Огастес Стаффорд Старший (1822–1864) докладывал: «На этой позиции противник атаковал нас несколько раз, но всякий раз был отбит, понеся тяжёлые потери и не добившись ничего. Как раз в этот момент боеприпасы нашей бригады подошли к концу. Парни подобрали кое-что с тел погибших товарищей, но этого было недостаточно, так что ввиду отсутствия боеприпасов они стали драться камнями и удержали свою позицию».

Джексон перебросил на опасные участки некоторые части дивизии Хилла, а также послал адъютанта к Лонгстриту с просьбой прислать ему на помощь дивизию. Но Лонгстрит решил, что переброска пехотной дивизии займёт слишком много времени и вместо этого приказал своей артиллерии открыть огонь по подходящим подкреплениям северян. Портер как раз собирался послать в помощь атакующим дивизию бригадного генерала Джорджа Сайкса (1822–1880), но бомбардировка вынудила его отменить это решение. Он также не стал посылать в бой бригады бригадных генералов Эбнера Даблдея (1819–1893) и Гиббона, что сделало провал наступления неизбежным.

Беспокоясь за Портера, Ирвин Макдауэлл приказал бригадному генералу Джону Рейнольдсу (1820–1863) увести свою дивизию с гряды Чинн-Ридж и поддержать Портера. Теперь лишь 2 тыс. северян остались к югу от дороги.

Ли и Лонгстрит решили, что пора атаковать холм Генри. В случае его захвата отступление северян было бы затруднено. Ударной дивизией стала дивизия Джона Худа, стоящая слева, около дороги. Перед атакой Ли передал Джексону сообщение: «Генерал Лонгстрит наступает. Готовьтесь прикрыть его левый фланг».

Когда Поуп и Макдауэлл осознали опасность, они приказали войскам занять холм Генри. Но до подхода подкреплений бригада полковника Натаниеля Маклина (1815–1905) (1200 человек) с одной батареей обороняла холм. Первую атаку Худа удалось отбить картечью. Затем была отражена еще одна атака. Только третья атака бригады из дивизии Кемпера, которую люди Маклина сначала приняли за своих и подпустили слишком близко, имела успех при поддержке артиллерии. Маклин, потеряв треть личного состава, отступил под угрозой окружения. Но его сопротивление дало Поупу полчаса для переброски подкреплений. Однако переброшенные две бригады из дивизии Рикеттса попали под удар двух бригад южан дивизии Кемпера и понесли тяжелые потери. К 18.00 Чинн-Ридж был очищен от федералов. Но до холма Генри оставалось ещё несколько сотен метров, а светового времени — не более часа. Пока длилось наступление южан, Поуп успел перебросить 4 бригады на холм Генри. две из дивизии Рейнольдса, одну из дивизии Сайкса и бригаду Роберта Милроя. Ли бросил в наступление дивизию Ричарда Андерсона. Но до темноты холм остался в руках северян.

Джексон начал наступление севернее Уоррентонской дороги в 18.00. Дивизия Хилла пошла в атаку, когда Пендер заметил, что северяне разворачиваются фронтом к Лонгстриту, и предложил Хиллу атаковать во фланг. Дивизия опрокинула федералов и преследовала их на расстоянии полумили, захватив артиллерийскую батарею.

Атака Джексона совпала с приказом Поупа отвести части на защиту холма Генри, поэтому южане смогли захватить много пленных и артиллерии. Но к 19.00 Поуп смог построить новую оборонительную линию, примыкавшую к частям на холме Генри. В 20.00 Поуп приказал начать общее отступление по дороге на Сентервилль. Конфедераты, измотанные боем и растратившие боеприпасы, не стали преследовать отступающих.

Северяне потеряли 1724 убитыми, 8372 ранеными и 5958 пропавшими без вести, а всего 16 054 человека. Потери южан составили 1481 убитыми, 7627 ранеными и 89 пропавшими без вести, а всего 9197 человек.

Победа южан при Булл-Ране поставила под угрозу столицу Союза Вашингтон, который в тот момент не был защищен. В ходе сражения и Ли, и Поуп совершали ошибки, но у Ли их было гораздо меньше.

11–15 декабря 1862 года у города Фредериксберг, штат Виргиния, произошло сражение Гражданской войны в США 1861–1865 годов между Северовирджинской армией Конфедерации генерала Роберта Ли и Потомакской армией Союза генерал-майора Эмброуза Бернсайда (1824–1881). У Ли было 72 500 человек, у Бернсайда — 114 тыс. человек.

Бернсайд, только 7 ноября 1862 года принявший командование Потомакской армией, уже 10 ноября составил план наступления. Предполагалось нанести отвлекающий удар в сторону Калпепера, затем внезапно повернуть к Фредериксбергу, переправиться через реку Раппаханнок у Фредериксберга, отрезать армию Ли от Ричмонда и разгромить ее в сражении. 14 ноября план был одобрен президентом США Авраамом Линкольном (1809–1865), и Бернсайд выступил в поход. 17 ноября Потомакская армия достигла Фалмута на восточном берегу Раппаханока, но тут произошла задержка, связанная с переправой. Генерал Ли находился в Калпепере и еще 17 ноября не знал о появлении противника у Раппаханока. Но вскоре кавалерийская бригада Стюарта обнаружила северян. Ли срочно направил к Фредериксбергу генерал-лейтенанта Лонгстрита, который прибыл туда 21 ноября. Бернсайд к тому времени еще не переправился через реку, но его план уже был разгадан.

26 ноября Ли приказал 2-му корпусу генерал-лейтенанта Джексона соединиться с 1-м корпусом Лонгстрита, что и произошло в ночь на 29 ноября. Джексон предлагал отступить к реке Норт-Анна, однако руководство Конфедерации не разрешило отступление. Бернсайд попытался обойти позиции южан, переправившись через Раппаханок у Порт-Роял, в 20 км от Фалмута, но Ли успел отправить в Порт-Роял дивизию Дэниеля Хилла. Тогда Бернсайд решил атаковать через Фредериксберг, ошибочно полагая, что противник не ожидает здесь удара, и приказал организовать фронтальную атаку на высоты Мари. Бернсайд разделил свою армию на три гранд-дивизии (группы корпусов). Правой гранд-дивизией командовал генерал-майор Эдвин Самнер, Центральной гранд-дивизией — генерал-майор Джозеф Хукер и Левой гранд-дивизией — генерал-майор Уильям Франклин.

Сражение при Фредериксберге. Гравюра 1888 г.

Федеральная артиллерия со Стаффордских высот простреливала весь южный берег реки, миссисипские стрелки бригады бригадного генерала Уильяма Барксдейла (1821–1863) из корпуса Лонгстрита засели в каменных зданиях на берегу и вырыли себе стрелковые ячейки, которые позволяли держать реку под обстрелом. Когда утром 11 декабря саперы северян начали наводить мост, миссисипцы после постройки двух третей моста одним залпом разогнали строителей. Федеральная артиллерия час обстреливала позиции конфедератов, но возобновившие работу саперы снова попали под обстрел. Так повторялось несколько раз. Потери несли и прикрывавшие саперов пехотные полки. Тогда было решено сначала захватить плацдарм на северном берегу реки, а затем строить переправу. Десант на лодках под прикрытием артиллерии осуществили 7-й Мичиганский и 19-й Массачусетский полки под командованием подполковника Генри Бакстера (1821–1873), командира 7-го Мичиганского полка, который был ранен при переправе. Они форсировали Раппаханок, атаковали стрелков Барксдейла и отбросили их от берега, захватив в плен 30 человек. Ближняя к реке улица была захвачена, и саперы возобновили работу.

Мост был построен, и плацдарм захвачен, но он находился под обстрелом с трёх сторон. Для расширения плацдарма к вечеру на него была переброшена вся дивизия генерал-майора Оливера Отиса Ховарда (1830–1909). Ниже по течению был наведён второй мост, по которому переправили одну бригаду. Утром 12 декабря было приказано очистить от противника весь Фредериксберг, но выяснилось, что южане отступили к высотам Мари.

У подножия высот Мари по выемке проходил 600-метровый участок Телеграфной дороги шириной в 7,5 м. Края выемки были усилены каменной стеной высотой 1,2 м. Ещё 10 декабря Лонгстрит предложил использовать бригаду Барксдейла, чтобы мешать переправе и дальнейшему продвижению федеральных войск, и спросил командира дивизии генерал-майора Лафайета Мак-Лоуза (1821–1897) о наличии промежуточной позиции между городом и высотами Мари. Тот указал на Телеграфную дорогу. Вечером 11 декабря люди Барксдейла отступили из Фредериксберга и заняли позицию за каменной стеной на Телеграфной дороге. Ночью бригаду Барксдейла сменила бригада бригадного генерала Томаса Кобба (1823–1862).

В 8.00 Франклин отправил в отвлекающую атаку дивизию Мида, которую должны были поддержать с флангов дивизии Гиббона и Даблдея (всего 16 тыс. человек). В 10.00 дивизия Мида начала наступление. В 11.00 два орудия майора Джона Пелхема открыли огонь и задержали дивизию Мида почти на час.

Затем Мид бросил дивизию в атаку на дивизию Эмброуза Хилла и нанес поражение бригаде Макси Грэгга, который был смертельно ранен. Но в ходе наступления строй дивизии Мида нарушился, а на помощь Эмброузу Хиллу прибыла дивизия Джубала Эрли. Дивизии Мида пришлось отступить. В этом бою северяне потеряли 4800 человек убитыми и ранеными, а южане — 3400.

На правом фланге северян Бернсайд приказал гранд-дивизии Самнера наступать на высоты Мари. Дивизия Френча перешла дренажный канал и пошла в наступление по открытой местности под артиллерийским обстрелом, а затем под винтовочным огнём с высот Мари. Бригада бригадного генерала Натана Кимбалла (1822–1898) смогла приблизиться к стене на 100 м, бригада бригадного генерала Джорджа Леонарда Эндрюза (1828–1899) продержалась у стены всего несколько минут, потеряв половину личного состава, бригада бригадного генерала Джона Палмера (1817–1900) не дошла до стены. Все бригады отошли с большими потерями. Дивизия Френча потеряла почти треть личного состава. Потери южан были незначительны, но примерно на 15-й минуте сражения был смертельно ранен генерал Кобб, у которого была перебита бедренная артерия.

Не более успешна была дивизия генерал-майора Уилфрида Хенкока (1824–1886). Все ее три бригады отступили, не дойдя до стены. Дивизия Хенкока потеряла 2100 человек — более 40 % личного состава.

Третьей пошла в атаку дивизия Ховарда, но быстро повернула назад и понесла небольшие потери. В рапорте Самнер писал: «Эти три дивизии потеряли много храбрых солдат и офицеров во время неоднократных и безрезультатных попыток захватить сильные естественные позиции, сделанные ещё более сильными неустанным трудом многих недель, которые удерживались крупными силами противника, который сражался в укрытиях, при поддержке ужасающего огня артиллерии, и таковы были свойства местности, что мы мало чем могли помочь нашими орудиями». Самнер ввел в бой 9-й корпус генерал-майора Джессе Рено (1823–1862), но успеха не добился.

Ли отправил на помощь Коббу бригады бригадных генералов Джозефа Кершоу (1822–1894) и Роберта Рэнсома Младшего (1828–1892) перед тем, как после 15.00 в столь же безрезультатные атаки, как и предыдущие, пошли дивизии генерал-майоров Чарльза Гриффина (1825–1867), Эндрю Хемфриса (1810–1883) и Джорджа Гетти (1819–1901). Потом атаки были прекращены.

Северяне потеряли 12 653 человека, в том числе 1284 убитыми, 9600 ранеными и 1769 пленными и пропавшими без вести. По некоторым оценкам, реальные потери федералов достигали 20 тыс. человек. Потери южан были значительно меньше — 5377 человек, в том числе 608 убитыми, 4116 ранеными, 653 пленными и пропавшими без вести. Наступление войск Союза на Ричмонд было сорвано. Но стратегического перелома в войне не произошло. Позднее Ли утверждал: «При Фредериксберге мы выиграли сражение, нанеся противнику очень серьёзные потери в людях и технике; наши люди были очень воодушевлены, а я был подавлен. На самом деле мы ничего не добились; мы не продвинулись ни на шаг, и я знал, что противник может легко заменить потерянных людей, а потеря техники была для него даже выгодна, так как давала подрядчикам возможность заработать».

Битва при Геттисберге, состоявшаяся 1–3 июля 1863 года, стала самым кровопролитным сражением в ходе Гражданской войны в США 1861–1865 годов между армиями Союза и Конфедерации. Оно произошло в округе Адамс штата Пенсильвания. Здесь вторгшаяся в Пенсильванию Северовирджинская армия конфедератов во главе с генералом Робертом Ли была остановлена Потомакской армией юнионистов во главе с генералом Джорджем Мидом.

Армия северян насчитывала 104 229 человек, в том числе 77 042 пехоты, 7183 в артиллерии и 13 144 в кавалерии, а также 6860 человек пополнения, введенного в бой уже в ходе сражения. Армия южан насчитывала 54 356 рядовых в пехоте, 4460 в артиллерии, 9536 в кавалерии и 6116 офицеров, а всего, с добавлением введенных уже в ходе сражения 3050 человек пополнений, — 77 518 человек. Генерал Ли, вторгаясь в Пенсильванию, намеревался ослабить давление на осажденный Виксберг, обеспечить снабжение своей армии на вражеской территории, а также создать угрозу Вашингтону, чтобы склонить юнионистов к мирным переговорам.

Ли отдал строгий приказ армии минимизировать страдания мирного населения. Продовольствие, лошадей и другие припасы, как правило, не конфисковывали, если только владелец не пытался их спрятать, хотя интенданты, возмещавшие северным фермерам и торговцам конфедеративными деньгами, которые практически ничего не стоили на Севере, или такими же бесполезными долговыми расписками, не пользовались популярностью у населения. Различные города, в первую очередь Йорк, штат Пенсильвания, были вынуждены выплачивать компенсации вместо припасов под угрозой разрушения.

Битва при Геттисберге. Гравюра 1863 г.

На рассвете 1 июля две кавалерийские бригады юнионистов заняли высоты, находящиеся к западу от Геттисберга. Затем они подверглись атаке южан. В первый день битвы в бою участвовали лишь четверть армии Мида (22 тыс. человек) и треть армии Ли (27 тыс. человек). В этом момент главнокомандующий южан еще не знал, что перед ним не только авангард, но и вся Потомакская армия. Не знал он и насколько сильны оборонительные позиции противника. План Ли предусматривал двойной фланговый удар: демонстративную атаку правого крыла северян и одновременно обход их левого крыла.

2 июля успехи южан на северном участке поля боя, т. е. против правого фланга северян, оказались незначительны. На южном участке дела для армии Ли шли лучше. Корпусу Джеймса Лонгстрита удалось выбить 5 дивизий северян с их позиций и занять Уитфилд, Персиковый сад и Берлогу Дьявола. Но обойти левый фланг северян у Литтл-Раунд-Топ Лонгстриту не удалось.

В последний день битвы, 3 июля, конфедераты предприняли безумную атаку тремя дивизиями на горный Кладбищенский хребет, когда им пришлось идти больше километра по открытой местности под плотным огнём неприятельской артиллерии, а потом — и ружейным огнем. Ли решился на эту сомнительную атаку, потому что другого выхода не было — атака флангов эффекта не дала. Он предположил, что генерал Мид оттянул силы на фланги и центр оказался ослаблен. Ли решил ещё раз атаковать правый фланг северян на высоте Калпс-Хилл и одновременно атаковать с фронта их позиции на Кладбищенском хребте. Но на холме Калпс-Хилл дивизия генерал-майора Эдварда Джонсона (1816–1873) была отброшена после ожесточённого боя. После мощной артподготовки в атаку на центр позиций северян на Кладбищенском хребте пошли дивизии Джорджа Пикетта, бригадного генерала Джеймса Петтигрю (1828–1863) и Исаака Тримбла общей численностью около 12–15 тысяч человек. Конфедераты смогли пересечь поле и вплотную приблизились к оборонительной линии противника. Один из очевидцев так описывал эту атаку: «Ряды наступавших исчезают, подобно соломинке в огне свечи. Земля усеяна телами убитых и раненых, как опавшими листьями». «Атака Пикетта» закончилась катастрофой. Менее чем за час три дивизии южан потеряли 6555 человек, то есть почти половину личного состава. Столь высокие потери свидетельствуют о высоком боевом духе армии конфедератов, которые не отступили даже в безнадежной ситуации. Но столь высокие потери доказывают, что это наступление было явной ошибкой генерала Ли, недооценившего противника и поставившего перед своими войсками невыполнимую задачу. При отражении «атаки Пикетта» северяне потеряли лишь около 1500 человек. Из всех участников «атаки Пикетта» лишь бригада генерала Льюиса Армистеда ворвалась на позиции северян, но в ходе ожесточенного боя была разбита, а Армистед был смертельно ранен.

Армия юнионистов была слишком измотана, чтобы преследовать противника. 4 июля две армии заключили неформальное соглашение о перемирии и занялись сбором убитых и раненых. В этот же день генерал-майор Улисс Грант принял капитуляцию гарнизона Виксберга, где было пленено 29 495 человек. Территория Конфедерации в стратегическом отношении оказалась разделена на две части, связь между которыми была затруднена.

В битве при Геттисберге армия северян потеряла 23 055 человек, в том числе 3155 убитыми, 14 531 ранеными и 5369 пропавшими без вести и пленными. Потери южан были лишь немногим больше — 23 231 человек, в том числе 4708 убитыми, 12 693 ранеными и 5830 пропавшими без вести и пленными. Но поскольку армия южан значительно уступала северянам в численности, эти потери оказались для нее более чувствительными.

Кавалерия Союза добилась некоторых успехов в преследовании армии Ли. Первое крупное столкновение произошло в горах на перевале Монтерей 4 июля, где кавалерийская дивизия бригадного генерала Хью Джадсона Килпатрика (1836–1881) захватила от 150 до 300 повозок и увела 1300–1500 пленных. Начиная с 6 июля дополнительные кавалерийские бои происходили ближе к реке Потомак в районе Уильямспорт-Хагерстаун в Мэриленде. Армия Ли оказалась в ловушке и не смогла переправиться через реку Потомак, так как дожди вызвали разлив реки, а понтонный мост был разрушен разлившимися водами. Но пехота Мида не преследовала Ли вплоть до 7 июля и, несмотря на неоднократные просьбы Линкольна, не пыталась наступать, чтобы уничтожить армию Ли. Новый понтонный мост был построен только тогда, когда вода спала, и конфедераты смогли начать переправу после наступления темноты 13 июля. Хотя пехота Мида достигла этого района 12 июля, только его кавалерия атаковала арьергард конфедератов утром 14 июля и взяла в плен 500 человек, а бригадный генерал Конфедерации Петтигрю был смертельно ранен, но армия Ли смогла успешно завершить переправу через Потомак. Кампания продолжалась к югу от Потомака до закончившейся вничью битвы при Манассасском ущелье 23 июля, когда Ли отступил без больших потерь, а Мид прекратил преследование.

Геттисбергское сражение переломило ход гражданской войны. Генерал Ли упустил шанс перенести войну на территорию Севера и закончить её в кратчайшие сроки, вынудив Союз к переговорам. То, что не удалось победить в битве при Геттисберге, означало поражение южан, тем более, что одновременно капитулировал Виксберг. Отныне и до конца войны армии Юга главным образом отступали, отдавая противнику территорию. К моменту битвы при Геттисберге людские ресурсы Юга были в значительной мере исчерпаны. Поражение Конфедерации стало вопросом времени.

18–20 сентября 1863 года у реки Чикамога-Крик, притока Теннесси, в округе Катуса и Уокер, штат Джорджия, произошло одно из наиболее кровопролитных сражений Гражданской войны в США 1861–1865 годов между Камберлендской армией северян генерал-майора Уильяма Роузкранса (1819–1898) и Теннессийской армией южан генерала Брэкстона Брэгга. У Розенкранса было 57 840 человек, у Брэгга — около 65 000 человек.

Брэгг намеревался обойти левый фланг Розенкранса и отрезать его от Чаттануги. 18 сентября дивизия Джона Худа вышла к флангу Камберлендской армии, но не решилась атаковать из-за наступившей темноты. Тем временем Роузкранс усилил свой левый фланг корпусом Томаса. Утром 19 сентября северяне решили атаковать хвост колонны Худа, приняв её за пехотную бригаду, но на их пути оказался кавалерийский корпус генерал-майора Натаниэля Бедфорда Форреста (1821–1877), удержавший позицию и позволивший подойти подкреплениям.

15 августа Роузкранс отдал приказ о начале наступления. Его целью был захват Чаттануги, важного железнодорожного узла и ворот на Дальний Юг. Роузкранс решил обойти Чаттанугу через горы с запада, угрожая Брэггу окружением. 21 августа федералы подошли к Чаттануге, застав конфедератов врасплох. Но переправу через реку Теннесси Роузкранс начал только 29 августа, и армия в основном переправилась на южный берег к 4 сентября. Брэгг успел эвакуировать Чаттанугу и запросить подкреплений. Утром 15 сентября Брэгг получил небольшое подкрепление (7600 человек) и вечером 16 сентября отдал приказ идти на север, а потом на запад, оказавшись между федеральной армией и городом Чаттануга. Он хотел вынудить Роузкранса или наступать, чтобы вернуть Чаттанугу, или отступать назад через горы. Чтобы отрезать Роузкранса от Чаттануги, южанам надо было перейти реку Чикамога-Крик и выйти к дороге Лафайет — Чаттануга, которая пересекала реку, а затем шла на север в Россвилл и оттуда в Чаттанугу. Но в ночь на 17 сентября Брэгг передумал наступать и отменил приказ, но в 14.00 вновь отдал приказ о наступлении. К нему постоянно прибывали подкрепления. Роузкранс понимал, что южане сосредотачивают силы где-то рядом, и сдвинул свои корпуса к северу. Брэгг выяснил, что левый фланг северян находится около места пересечения дороги Лафайет — Чаттануга и реки Чикамога-Крик у мельницы Ли-Гордона, и решил с утра обойти его с севера.

17 сентября в 5.00 корпус генерал-майора Конфедерации Башрода Джонсона (1817–1880) выступил на юг, но вскоре получил приказ наступать на запад и захватить плацдарм за рекой. Через несколько минут пришёл ещё один приказ, предписывающий после переправы двигаться на юг, к мельнице Ли-Гордона. Северяне же были уверены, что южане отступают. Около 7.00 конный разъезд северян у речки Пивайн-Крик обнаружил наступающие колонны южан. У моста через эту реку произошло столкновение 17-го Теннессийского полка южан и 2-го Пенсильванского кавалерийского полка северян. Затем на помощь пенсильванцам подошел 4-й Мичиганский кавалерийский полк и два орудия. Джонсон тоже подтянул артиллерию. 5-й Теннессийский полк бросился в атаку и в 15.00 форсировал Чикамогу по мосту Ридс-Бридж.

18 сентября кавалерия конфедератов пыталась захватить переправы на Чикамога-Крик. Кавалеристы Союза задержали конфедератов у Ридс-Бридж, но в конце концов южане захватили этот мост и продвинулись на юго-запад к мельнице Ли-Гордон. Северянам также удалось задержать противника у моста Александерс-Бридж. Южане форсировали Чикамогу, но из-за задержки, вызванной сопротивлением северян, не успели до темноты обойти левый фланг армии Роузкранса.

Битва при Чикамоге. Гравюра 1890 г.

События 18 сентября заставили Роузкранса предположить, что Брэгг может попытаться расположить свою армию между войсками Союза и Чаттанугой. Поэтому командующий Камберлендской армией приказал корпусу генерал-майора Джорджа Томаса продвинуться на север от мельницы Ли-Гордонз-Милл до района фермы Келли. Утром 19 сентября Томас направил войска на восток от фермы Келли, чтобы уничтожить то, что он считал небольшим отрядом противника, но столкнулся с кавалеристами Форреста. Завязалось беспорядочное общее сражение, которое продолжалось весь день и распространилось на юг. Роузкранс и Брэгг вводили свои войска в бой, хотя густые леса затрудняли маневрирование крупными силами. Отряд конфедератов совершил прорыв и угрожал захватить дорогу на Лафайет, но контратаки присланных Роузкрансом подкреплений вернули утраченные позиции. К концу дня войска Союза выдержали неоднократные атаки и сохранили сообщение с Чаттанугой. В ночь на 20 сентября они отошли на оборонительную позицию вдоль дороги Чаттануга — Лафайет, которую укрепили, соорудив бревенчатые брустверы.

Ночью и ранним утром 19 и 20 сентября Брэгг разделил свою армию на два крыла: правое (или северное) под командованием Полка и левое (или южное) под командованием Лонгстрита, который прибыл из Вирджинии с подкреплениями. Брэгг планировал начать атаку на рассвете 20 сентября на правом фланге и продолжить движение на юг, оттеснив федералов от Чаттануги. Но из-за нерасторопности Полка и одного из его подчиненных атаки начались с опозданием на несколько часов. Небольшой отряд конфедератов на небольшом участке вклинился в оборону юнионистов, но подкрепления северян восстановили положение. Солдаты Союза, защищенные брустверами, отразили остальные атаки, предпринятые корпусом Полка.

Вскоре после 11 часов утра Роузкранс заключил, что в центре его позиции образовалась брешь из-за перемещения войск. Чтобы исправить ситуацию, Роузкранс направил дивизию под командованием бригадного генерала Томаса Вуда (1823–1906) на север, чтобы заполнить предполагаемую брешь. Но в это время началось массированное наступление конфедератов Лонгстрита, и тысячи южан устремились в брешь, созданную переброской дивизии Вуда. К полудню ситуация для центра и правого крыла армии Роузкранса стала катастрофической. Федеральным войскам пришлось отступить на север, к Чаттануге. Арьергард северян выстроился в линию на нескольких крутых, поросших лесом холмах, известных как холм Снодграсс. Конфедераты атаковали Снодграсс до конца дня, но не смогли захватить эту позицию. Ближе к вечеру генерал Томас, заслуживший прозвище Скала Чикамоги за свои действия в сражении, отвел свои войска с поля боя обратно в сторону Чикамоги, в безопасное место — в ущелье Миссионер-Ридж.

Северяне потеряли 16 170 человек, в том числе 1657 убитыми, 9756 ранеными и 4757 пленными или пропавшими без вести. Южане потеряли 18 454 человека, в том числе 2312 убитыми, 14 674 ранеными и 1468 пленными и пропавшими без вести.

Хотя Брэгг выиграл сражение и отбросил армию Союза обратно в Чаттанугу, предотвратив ее вторжение в Джорджию, Роузкранс смог захватить и удержать Чаттанугу, которую конфедераты, несмотря на осаду, так и не смогли вернуть.

После сражения при Чикамоге столь крупных битв больше не было. Даниэль Хилл писал, что южане хорошо проявили себя после Чикамоги, но это был их последний успех. После Чикамоги они сражались упрямо, но уже с отчаянием обречённых, без энтузиазма и без надежды. Победа при Чикамоге стала концом Конфедерации. Гражданская война завершилась после того, как главная армия конфедератов во главе с Робертом Ли 2 апреля 1865 года эвакуировала Ричмонд, а затем была окружена федеральной армией и 9 апреля 1865 года сдалась Гранту у Аппоматтокса в Виргинии. Капитуляция остальных армий растянулась до конца июня.

В период с 28 марта по 18 апреля 1864 года в районе города Дюббёль в Северном Шлезвиге произошло решающее сражение Австро-прусско-датской войны 1864 года между прусской армией под командованием генерал-полковника принца Фридриха-Карла-Николая Прусского (1828–1885) и датской армией генерал-лейтенанта Георга Даниэля Герлаха (1797–1865). У Фридриха-Карла было 37 тыс. человек, в том числе 11 тыс. в первой линии, и 126 орудий. У Герлаха было 11 тыс. человек, в том числе 5 тыс. в первой линии, 66 пушек, 11 мортир и 1 новейший двухбашенный броненосец «Рольф Краке».

1 февраля 1864 года австрийская и прусская армии вторглись в Ютландию, требуя перехода под свой контроль датских Шлезвига, Гольштейна и Лауэнбург. Датская армия была оснащена хуже своих противников и имела старые винтовки. Датская пехота была вооружена французскими ударными мушкетами M1822, переделанными под винтовку Миниэ, и винтовками Tapriffel M1864. Прусская пехота была вооружена казнозарядными игольчатыми ружьями Дрейзе, которые можно было перезаряжать лежа, тогда как датчане должны были перезаряжать свои винтовки стоя, а потому были более уязвимы для артиллерийского и ружейного огня.

Эпизод битвы при Дюббёле. Гравюра второй пол. XIX в.

Главной укрепленной позицией датчан был форт Дюббёль и прилегающие к нему укрепления. Форт находился на коротком полуострове, который защищал от доступа к форту с суши. Форт имел крытый причал для парома, курсировавшего через Альсунд в Сённерборг на острове Альсен. Но Дюббёль был недостаточно подготовлен к атаке в связи с тем, что датчане потратили слишком много усилий на сооружение укреплений Даневирке, тянувшихся от болот на западе Ютландского полуострова до города Шлезвиг, неподалёку от бухты Шлей. Однако перед Даневирке состоялось лишь несколько мелких стычек, поскольку к марту 1864 года датская армия (38 тыс. человек, 277 орудий) под командованием генерал-лейтенанта Кристиана Юлиуса де Мезы отступила через Фленсбург на укрепленные позиции в районе Дюббёля. Другая часть датской армии отступила в крепость Фредерисия.

Дюббёль был построен в период с 1861 по 1864 год и состоял из семи больших и трёх малых редутов. Ему особенно не хватало безопасных убежищ, выдерживающих попадание артиллерийских снарядов, на передовой линии. Что еще хуже, в форте было мало современной артиллерии, особенно дальнобойных нарезных орудий. Технологические достижения в области артиллерии, в частности появление нарезных орудий большой дальности, сделали эту позицию у Дюббёля непригодной для длительной обороны. Линия была слишком узкой, и через воды южной бухты, образующей южную часть полуострова, современные орудия могли вести продольный огонь по всей длине главной оборонительной линии. Это означало, что позиции не только не были эффективно укреплены в течение примерно двух месяцев бомбардировки, но и большую часть обороняющихся пришлось отвести далеко за линию фронта из-за потерь в результате бомбардировки и отсутствия надёжных укрытий. Когда началось прусское наступление, линия обороны была занята уставшими от постоянных бомбардировок солдатами, что ослабило датское сопротивление.

У датчан было только одно преимущество — они господствовали на море и смогли пришвартовать у берегов Дюббёля броненосец «Рольф Краке» для поддержки сухопутных войск. На протяжении большей части осады он использовался в качестве мобильной платформы для тяжелых морских артиллерийских орудий. У пруссаков тогда был очень слабый военно-морской флот, а Австрия выделила против Дании только 2 фрегата.

Однако огневая мощь «Рольфа Краке», вооруженного четырьмя 8-дюймовыми дульнозарядными орудиями, не была использована в полной мере для более активных атак против пруссаков, но в конечном итоге «Рольф Краке» так и не оказал должной поддержки датским сухопутным войскам. Между тем в 1864 году, блокируя немецкое побережье, «Рольф Краке» в дуэли с прусскими береговыми батареями у Эгерисунда успешно выдержал 150 попаданий снарядов 24-фунтовых нарезных орудий.

Первый штурм дюббёльских редутов произошел в ночь на пасхальный понедельник 28 марта 1864 года. Внезапной атакой, начавшейся в 3 часа ночи, пруссаки хотели захватить датские аванпосты перед южными редутами I–IV и максимально приблизиться к укреплениям, чтобы захватить местность для рытья осадных траншей. Датчане ответили сильным огнем из редутов, а после рассвета сделали небольшие вылазки. Фланговый огонь датского броненосца «Рольф Краке» с моря оказался серьезным препятствием на правом крыле атаки, поскольку местность была открытой, и пруссакам негде было укрыться. Бои закончились около 10 часов утра. Пруссаки закрепились на позициях только одного бывшего датского форпоста. В следующую ночь началось строительство осадных траншей. Потери в боях 28 марта составили около 200 убитыми и ранеными с обеих сторон. В плен попали несколько десятков пруссаков и датчан.

Более серьезный штурм последовал утром 18 апреля. После сильной артподготовки 10 тыс. пруссаков скрытно выдвинулись со своих позиций в 2 часа ночи. В 10 часов утра прусская артиллерия прекратила обстрел, и пруссаки пошли на штурм датских укреплений. Артиллерии датского броненосца оказалось недостаточно для того, чтобы остановить их наступление. Уже через четверть часа пруссаки захватили первую линию обороны редутов.

8-я бригада датчан контратаковала, но потеряла половину личного состава. Датчане продвинулись примерно на 1 км и достигли мельницы Дюббёль, прежде чем их контратаковали пруссаки. Контратака 8-й бригады позволила солдатам на северном фланге (гарнизонам редутов VII–X) избежать больших потерь или плена. Эта контратака помогла 1-й и 3-й датским бригадам оторваться от наступающих пруссаков и отступить к причалу напротив Сённерборга. В 13.30 последнее сопротивление датчан на плацдарме перед Сённерборге было сломлено. Главные силы датской армии отошли на остров Альсен и уступили Шлезвиг пруссакам. 25 апреля датская армия оставила Фредериксию, осажденную австрийцами.

Датчане потеряли 808 убитыми и умершими, 909 ранеными, 2872 пленными и 215 пропавшими без вести. Кроме того, среди экипажа броненосца «Рольф Краке» был 1 убитый и 10 раненых. Общие потери датчан составили 4815 человек. Пруссаки потеряли 1201 человека, в том числе 263 убитыми, 909 ранеными и 29 пропавшими без вести.

Последним крупным сражением Австро-прусско-датской войны 1864 года стала битва при захвате прусской армией генерала от инфантерии Карла Эберхарда Герварта фон Биттенфельда (1796–1884) датского острова Альсен, на котором находился датский гарнизон под командованием генерал-майора Петера Фредерика Стейнмана (1812–1894). У Герварта фон Биттенфельда было 23 тыс. человек, у Стейнмана — 10 тыс. человек и броненосец «Рольф Краке».

После поражения Дании в битве при Диббёле 18 апреля, в войне с 12 мая по 26 июня действовало перемирие. 12 мая в Лондоне начались мирные переговоры. Пруссаки предложили датчанам границу, оставляющую Северный Шлезвиг в составе Дании, но правительство в Копенгагене отклонило это предложение. Пруссия также предложила провести референдум в Шлезвиге о том, где должна проходить граница, но это предложение также было отклонено датчанами. Боевые действия возобновились. Прусское командование в первую очередь решило занять Альсен.

Датчане построили сеть траншей и артиллерийских позиций вдоль всего побережья от Сённерборга на юге до оконечности полуострова Кэр Арнкильсёре на севере. В водах вокруг Альсена курсировали датские военные суда и канонерские лодки. Пока шло сражение, датские войска переправлялись на кораблях, стоявших на якоре в 9-километровом заливе Хёруп-Хав к востоку от Сённерборга, но затем становились на якорь у южной оконечности полуострова Кегнес, чтобы не быть отрезанными и окружёнными наступающими с севера пруссаками. Датские войска располагались следующим образом. 1-я дивизия охраняла побережье от юга Сённерборга до Амкильсёрре. 7-я бригада и 1-я батарея охраняли побережье от Столбро-Нэс до Хеллесёгаард-Ферри. 3-я кавалерийская бригада охраняла побережье от Хеллесёгаардского парома через Тонтофт-Накке, Финсхав, Моммарк до западного побережья Кегнеса.

28 июня Герварт фон Биттенфельд составил план переправы. 6-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Альбрехта Густава фон Манштейна (1805–1877) должна была первой переправиться через реку и занять Арнкиль, Рёнхаве и прилегающую территорию, а затем продвинуться в направлении Улькебёля и Хёрупа, чтобы помешать датским войскам погрузиться на суда. Дивизия генерал-лейтенанта Адольфа фон Винцингероде (1801–1874) должна была наступать на Улькебёль, 49-я бригада оставалась в резерве. Резервная артиллерия должна была занять позиции в 1 час ночи, а конная артиллерия собраться в Рагебёле. Посадка на пароходы должна была состояться с 1 до 2 часов ночи, и переправа быть осуществлена без задержек.

Прусское командование отдало приказ начать переправу через Альс-зунд — узкий пролив, отделяющий Альсен от материковой части Ютландии, в ночь с 28 на 29 июня. Герварт фон Биттенфельд выбрал в качестве места переправы Эстер-Сногбек на северном конце пролива, а близлежащий лес Сотруп-Сторсков обеспечивал укрытие, позволявшее скрыть приготовления от датчан. В полночь прусские войска собрались для штурма.

Прусские войска высаживаются на Альзен.

Художник В. Кампхаузен. 1866 г.

В 2.00 утра 2500 прусских солдат начали переправляться через Альс-зунд между деревней Сотрупсков и поместьем Сандбьерг на небольших лодках. Броненосец «Рольф Краке» находился во фьорде Аугустенборг и направился к Альссунду, где создал прусским серьёзные трудности и остановил переправу. Но после этого «Рольф Краке», из-за повреждений, вызванных сильным прусским обстрелом, и ошибочного предположения, что пруссаки уже пересекли пролив к югу от его позиции, внезапно развернулся и уплыл, после чего прусские войска продолжили переправу.

В 2.15 пруссаки высадились в Арнкиле и под шквальным огнём захватили датские укрепления. Это позволило им построить понтонный мост через Аль-зунд. 5-й полк датской армии отправился на север в Сённерборг, а 18-й полк сражался с пруссаками у деревни Кёр. В конце концов датчане отступили в Кегнас. Часть датчан сдалась, но большинство эвакуировалось на кораблях.

Датчане потеряли 3092 человека, включая 216 убитыми, 462 ранеными, 1878 пленными и 536 пропавшими без вести. Пруссаки захватили 30 орудий и потеряли 265 убитыми и ранеными и 7 пропавшими без вести.

После захвата пруссаками Альсена война фактически прекратилась. После занятии Ютландии Фридрих-Карл, сосредоточив войска между Апенраде и Кольдингом, начал приготовления к переправе через Малый Бельт на остров Фюн. При содействии флота австрийцы и пруссаки заняли острова Сальтхольм, Фур и Рёмё. 16 июля было подписано перемирие. 30 октября 1864 года был заключен Венский мирный договор, согласно которому датский король Кристиан IX (1818–1906) уступил все свои права на герцогства Шлезвиг, Гольштейн и Лауэнбург австрийскому императору Францу-Иосифу и прусскому королю Вильгельму I (1797–1888), которые должны были совместно управлять герцогствами. Площадь Датского королевства сократилась на 40 %, а общая численность населения уменьшилась с 2,6 до 1,6 млн человек.

Австро-прусско-итальянская война началась, когда Австрия 17 июня объявила войну Пруссии, после того как 16 июня пруссаки начали вторжение в Ганновер, Гессен и Саксонию. Пруссия вела ее с Австрийской империей за гегемонию в Германии, а Италия с той же Австрийской империей — за присоединение Венецианской области. Поводом к войне послужили разногласия между Пруссией и Австрией в связи с совместным управлением Шлезвигом, Гольштейном и Лауэнбургом. Главным театром войны был Богемский, а второстепенным — Итальянский. Крупнейшим сражением на Итальянском театре стала битва при Кустоцце, происшедшая 24 июня у деревни Кустоцца, близ Вероны, между итальянской армией генерала армии Альфонсо Ферреро Ламарморы и австрийской армией генерал-фельдмаршала эрцгерцога Альбрехта, герцога Тешенского (1817–1895). У Ламарморы было 125 тыс. человек, у Альбрехта — 75 тыс. человек.

Главная итальянская армия 23 июня форсировала реку Минчо, собираясь вторгнуться в занятый австрийцами «четырёхугольник крепостей» (Мантуя, Верона, Пескьера, Леньяго). Номинально армией командовал король Виктор-Эммануил II, но фактически боевыми действиями руководил начальник штаба генерал Ламармора. Другая итальянская армия, меньшая по составу, под командованием генерала армии Энрико Чальдини, герцога Гаэтского (1811–1892), направилась в обход «четырёхугольника крепостей» к нижнему течению реки По.

Эрцгерцог Альбрехт, следуя плану, составленному его начальником штаба генерал-майором бароном Францем фон Йоном (1815–1876), оставив один гусарский полк для наблюдения за долиной По, сосредоточил главные силы у Вероны.

Утром 24 июня левофланговый 1-й корпус итальянцев, оставив 2-ю дивизию для наблюдения за Пескьерой, тремя дивизиями перешёл в наступление на левом берегу Минчо. Правее наступали четыре дивизии 3-го итальянского корпуса под командованием генерала армии Энрико Мороццо делла Рокка (1807–1897). 2-й корпус итальянцев не принимал участия в сражении, так как две его дивизии были выделены для наблюдения за крепостью Мантуя, а две других находились в резерве на правом берегу Минчо.

Австрийцы, используя преимуществом манёвра по внутренним операционным линиям и наличием четырех сильных крепостей, сосредоточились против армии Ламарморы, поставив заслон против армии Чальдини. Эрцгерцог Альбрехт бросил войска в обход левого фланга итальянцев, чтобы занять ключевые высоты. Австрийцы двинулись на запад от Вероны и на север от итальянцев, пытаясь обойти итальянскую армию с тыла и нанести ей поражение. Утром 24 июня 1866 года Ламармора изменил направление своего фронта в сторону тех же высот, которые австрийцы пытались использовать в качестве плацдарма для своей атаки. Вместо охватывающего сражения две армии столкнулись лоб в лоб на высотах возле Виллафранки. Австрийцы успели занять позицию, когда на них наткнулись итальянцы.

Сражение началось в 7 часов утра боями на флангах. Две правофланговые дивизии 3-го итальянского корпуса были совершенно расстроены атаками австрийской кавалерии и беспорядочно отступили. Резервная дивизия австрийцев опрокинула 1-ю дивизию на левом фланге 1-го итальянского корпуса и прорвалась к переправам через Минчо. Здесь она была остановлена 2-й итальянской дивизией. На левом фланге австрийская кавалерия без приказа атаковала 1-й итальянский корпус в 7.00. Хотя атака была безрезультатной, она вызвала панику в итальянском тылу и приковала к левому флангу три итальянские дивизии.

Успех на флангах позволил Альбрехту атаковать итальянский центр 5-м, 7-м и 9-м корпусами. Селение Кустоцца несколько раз переходило из рук в руки, но потом итальянцы не выдержали и стали отступать, причем отход скоро превратился в бегство. В течение утра в Олиози, Сан-Рокко, Кустоцце и Сан-Джорджо между 5-м австрийским корпусом генерал-майора Габриэля фон Родича (1812–1890) и 1-м итальянским корпусом генерал-лейтенанта Джованни Дурандо (1804–1869) происходили отдельные стычки. После ожесточённых боёв дивизия Черале была выбита из Олиози, разбита и бежала к Минчо. Итальянская дивизия генерал-лейтенанта Джузеппе Сиртори (1813–1874) была блокирована у Монте-Венто войсками Родича, и к 8.00 она была отброшена назад ожесточёнными штыковыми атаками. Однако к 8.30 в австрийской линии обороны появились бреши. Дивизия генерал-лейтенанта Филиппо Бриньоне (1812–1877) после боя с 9-м корпусом фельдмаршал-лейтенанта риттера Эрнста фон Хартунга (1808–1879) заняла холм Бельведер возле Кустоццы. К 9.00 Хартунг начал наступление на Монте-Кроче, пытаясь выбить Бриньоне, но к 10.00 австрийцы, казалось, были измотаны. Однако итальянцы не стали подкреплять Бриньоне. Младший сын короля Амедео (1845–1890) возглавил контратаку, которая провалилась, а принц был тяжело ранен. Бриньоне в конце концов был вынужден отступить.

Фельдмаршал эрцгерцог Альбрехт после битвы при Кустоцце.

Литография 1866 г.

Затем Ламармора приказал дивизиям генерал-лейтенантов Эфисио Куджиа ди Сант-Орсола (1818–1872) и Джузеппе Говоне (1825–1872) подняться на возвышенность, чтобы освободить Бриньоне. Это вынудило австрийские бригады полковника Фридриха фон Бёка-Рзиковски (1830–1920) и генерал-майора Антона фон Скудье (1818–1900) покинуть Кустоццу. Затем Скудье отступил с поля боя. На левом фланге итальянцам под командованием Сиртори удалось стабилизировать фронт после бегства 1-й дивизии генерал-майора Энрико Черале (1804–1873). К 13.00 Ламармора, решив, что битва проиграна, и желая обезопасить свои плацдармы, отдал приказ об отступлении. Он не знал, что дивизия Говоне отбросила 7-й корпус и захватила холм Бельведер. Но в 14.00 Родич начал атаку на Монте-Венто и Санта-Лючию. Когда дивизия Сиртори отступила, в итальянском строю образовалась брешь, которой воспользовались австрийцы. Говоне, который думал, что наконец прорвал австрийскую линию обороны, внезапно оказался отрезан у Кустоццы. В этот момент его атаковал с другого фланга 7-й корпус фельдмаршал-лейтенанта барона Йозефа Маройчича (1812–1882), который без приказа ввёл в бой две австрийские резервные бригады. В то же время корпусу Хартунга было приказано возобновить бой. Они отбросили дивизию Куджиа, захватив 6 орудий и множество пленных на вершине Монте-Торре, которую им ранее не удалось захватить. После обстрела из 40 австрийских орудий в 17.00 итальянцы были выбиты из Кустоццы Маройчичем.

Ламармора потерял управление войсками и бросился в тыл за резервом. Но обе резервные дивизии были задержаны бежавшими обозами и на поле боя так и не появились.

Утомлённые и понесшие потери австрийцы не преследовали противника, позволив итальянской армии беспрепятственно вернуться на правый берег Минчо. Поражение итальянцев было вызвано низким уровнем их боевой подготовки, плохим управлением со стороны Ламарморы, отвлечением слишком больших сил на наблюдение за крепостями и создание резервов, которые так и не были использованы. У австрийцев особенно успешно действовала кавалерийская дивизия полковника Людвига фон Пульца (1822–1881), чья атака во многом решила исход сражения.

Итальянцы потеряли 720 убитыми, 3112 ранеными и 4315 пленными, а всего 8147 человек, и 6 орудий. Потери итальянцев составили 960 убитыми, 3690 ранеными, 1000 пленными, а всего 5650 человек.

Итальянская армия была отброшена за реку Минчо. Австрийцы не смогли воспользоваться победой в сражении при Кустоцце, так как из-за разгрома главной австрийской армии пруссаками при Садовой 3 июля им пришлось перебросить один корпус из Италии для защиты Вены и отказаться от наступательных действий на Итальянском театре. Но итальянцы вновь перешли в наступление только в середине июля, незадолго до перемирия.

Битва при Садовой стала решающим сражением австро-прусской войны. Она произошла 3 июля 1866 года у деревни Садова (Кёниггрец) в Чехии. Прусские войска под командованием генерал-полковника Гельмута фон Мольтке (Старшего) (1800–1891) (формально главнокомандующим был король Пруссии Вильгельм I) закончили сосредоточение и вторглись в Богемию 15 июня, сразу же с объявлением Пруссией войны Австрии. Австрийский главнокомандующий фельдцейхмейстер Людвиг (Лайош) Август фон Бенедек, венгр по происхождению, запоздал с развёртыванием своих сил и вынужден был догонять неприятеля. Кроме того, назначенный главнокомандующим Северной армией в Богемии только после начала австро-прусской войны, он плохо знал этот театр боевых действий и войска, так как ранее воевал в Италии и Венгрии. Бенедек считал австрийскую армию неготовой к войне со столь серьёзным противником, как Пруссия. После неудачных столкновений при Скалице и Траутенау он 1 июля депешей просил императора Франца-Иосифа I заключить мир с Пруссией. После нескольких частных столкновений, не давших решающего успеха ни одной из сторон, две армии 3 июля сошлись у Кёниггреца. Перед этим, 27–29 июня при Лангензальце, пруссакам удалось разбить союзную австрийцам ганноверскую армию.

О. Бисмарк (справа) и Х. Мольтке Старший (слева) при Кёниггреце 3 июля 1866 года. Художник К. Рёхлинг. 1897 г.

Прусская армия насчитывала 221 тыс. человек и 702 орудия, австрийская армия — 215 тыс. человек, включая 22 тыс. саксонцев, и 650 орудий. Бенедек не организовал разведки местности и не смог наладить взаимодействие своих корпусов. К тому же в многонациональной австрийской армии многие народы не горели желанием воевать за Габсбургов. Итальянцы и румыны дезертировали прямо на поле боя у Садовой.

Австрийские войска занимали позиции на высотах юго-восточнее деревни Садова, когда к ней подошли Эльбская и Силезская прусские армии (последняя была разделена на 1-ю и 2-ю армии). Бенедек не организовал разведки местности и не смог наладить взаимодействие своих корпусов. Уже к началу сражения австрийская армия занимала невыгодную позицию между реками Быстрица и Эльба. Сжатая между двумя реками, она оказывалась в ночь на 3 июля перед полукольцом трёх прусских армий: Эльбской — на западе (нависала над левым австрийским флангом), 1-й армией — на северо-западе (перед центром своих сил) и 2-й (Силезской) армией — чуть в удалении на севере (нависала над правым флангом австрийцев у реки Эльбы). Мольтке собирался связать армию Бенедека атакой по фронту 1-й армии, пока Эльбская армия с юга, а 2-я армия с севера не зайдут австрийцам в тыл. Ясного плана сражения Бенедек не имел.

Утром Авангард Эльбской армии столкнулся с силами саксонского корпуса на левом фланге австрийцев. Игольчатые винтовки пруссаков были значительно более скорострельными, чем дульнозарядные штуцеры австрийцев и саксонцев. Но к саксонскому корпусу подошли подкрепления, и двум прусским дивизиям не удалось обойти левый фланг австрийцев. Зато в центре удар шести дивизий 1-й армии по позиции австрийцев у реки Быстрица стал решающим. Пруссаки заняли Садову, форсировали Быстрицу и атаковали австрийские позиции у села Липа. Здесь огонь выставленных Бенедеком на высотах 160 орудий задержал прусское наступление. Пруссаки уступали пруссакам в числе нарезных орудий. В 11 часов австрийцы попытались контратаковать и сбросить неприятеля в Быстрицу. Они опрокинули 7-ю прусскую дивизию генерал-майора Эдуарда Фридриха Карла фон Франзецкого (1807–1890), но к 14.00 2-я прусская армия обошла австрийцев с правого фланга. Бенедек вынужден был прекратить наступление и оттянуть и загнуть свой правый фланг. К тому времени Эльбская армия наконец взяла селение Пробус и охватила левый фланг австрийцев. Под угрозой окружения генерал Бенедек начал отвод своих войск под прикрытием 170 орудий, расположенных в 4 км северо-западнее Кёниггреца (ныне Градец-Кралове). Отступление на узком пространстве междуречья скоро превратилось в бегство.

Расстроенная австрийская армия не выдержала прусских атак и в беспорядке отступила. Ее потери составили 5658 убитых, 7410 пропавших без вести, 7574 раненых, 22 170 пленных, а всего 42 812 человек. Кроме того, австрийцы потеряли 6000 лошадей и 116 орудий. Пруссаки потеряли 1929 убитых, 276 пропавших без вести, 6948 раненых, а всего 9153 человека. Кроме того, было потеряно 940 лошадей. От полного уничтожения австрийцев спасли контратаки их кавалерии и мощный заградительный огонь 170 орудий, позволивший полуокружённой армии отойти за Эльбу.

Бенедек отвел остатки своей армии к Ольмюцу, прикрыв путь в Венгрию, но оставив Вену беззащитной. Для ее обороны пришлось перебрасывать войска из Италии. Битва при Садовой привела к победе Пруссии в австро-прусской войне 1866 года. Пруссаки выиграли благодаря лучшей подготовке своих резервистов и своего генералитета.

Морское сражение в ходе Австро-итало-прусской войны 1866 года состоялось 20 июля 1866 года близ острова Лисса (ныне остров Вис) в Адриатическом море между итальянским флотом под командованием адмирала Карло ди Персано (1806–1883) и австрийским флотом под командованием контр-адмирала Вильгельма фон Тегетхоффа (1827–1871). Это было первое в истории сражение броненосных эскадр. Итальянский флот насчитывал 12 броненосцев, 6 винтовых фрегатов, 4 колесных корвета 4 канонерские лодки общим тоннажем 81 тыс. тонн. Австрийский флот насчитывал 7 броненосцев, 1 винтовой линейный корабль, 5 винтовых фрегатов, 1 винтовой корвет и 7 канонерских лодок общим тоннажем 56 тыс. тонн.

В начале войны два сильнейших австрийских броненосца не были достроены, и на них отсутствовала артиллерия. Назначенный в канун войны командующим австрийской эскадрой контр-адмирал Тегетхофф принял срочные меры по приведению флота в боевую готовность. Новые броненосцы были оснащены временным рангоутом и вооружены снятыми со старых судов гладкоствольными орудиями. Корабли, не имевшие брони, обшивались толстыми досками или обкладывались по бортам стальными цепями и рельсами. С объявлением войны Тегетхофф перешёл к активным действиям у итальянского побережья, пытаясь навязать итальянцам генеральное сражение.

Заметно превосходивший австрийцев по числу кораблей и количеству орудий итальянский флот вел себя пассивно и не выходил в море из-за неготовности кораблей и команд. Под нажимом правительства Персано был вынужден 17 июля выйти из своей базы в Анконе и направиться к побережью Далмации. Утром 18 июля итальянские корабли появились у австрийской крепости на острове Лисса. Прежде чем был перерезан телеграфный кабель, с Лиссы успели послать сообщение Тегетхоффу с просьбой о помощи. Адмирал ответил телеграммой: «Держитесь, пока флот не подойдет к вам!» 18 и 19 июля итальянская эскадра обстреливала укрепления Лиссы, но без особого успеха. Из-за ответного огня ряд итальянских кораблей получил повреждения, а броненосец «Формидабиле» был выведен из строя. При этом итальянцы израсходовали значительную часть боеприпасов и угля. 19 июля австрийский флот вышел из своей главной базы в Поле на помощь Лиссе.

Австрийское дозорное судно увидело итальянцев в 6.40, но потом шторм скрыл их из виду. Потом море успокоилось, и Тегетхофф отдал приказ: «Сомкнуться!» и «Полный ход!» Австрийский флот шел на итальянский на скорости в 8–10 узлов. Персано в это время готовил десант на Лиссу. В 9 часов утра итальянцы увидели приближающиеся с северо-запада австрийские корабли.

Против 34 итальянских кораблей с 695 орудиями у Тегетхоффа было 27 кораблей с 525 орудиями. Суммарный вес залпа австрийской эскадры составлял 23,5 тыс. фунтов, а итальянской — 53,2 тыс. У итальянцев было 276 нарезных орудий против 121 у австрийцев, и итальянские орудия были большего калибра. Итальянские броненосцы были крупнее и быстроходнее австрийских. Но австрийский флот превосходил итальянский по уровню боевой подготовки и организации.

Битва при Лиссе («Кайзер» таранит «Ре ди Портогало»).

Художник Э. Несбеда. 1911 г.

Тегетхофф разделил эскадру на три отряда, оставив броненосцы под своим непосредственным командованием. Небронированные деревянные корабли составили 2-ю дивизию под командованием коммодора Антона фон Петца (1819–1885). 7 канонерок вошли в 3-ю дивизию. Тегетхофф сделал ставку на тараны своих броненосцев в ближнем бою.

Три отряда австрийской эскадры двигались в виде следующих друг за другом клиньев. Тегетхофф на «Фердинанде Максе» вел отряд броненосцев, которые должны были проломить вражеский строй, действуя артиллерией с близкой дистанции и применяя тараны. Клин из линейного корабля и фрегатов с гладкоствольными орудиями должен был завершить разгром врага. Идущие последними канонерки поддерживали огнем основные силы.

Получив сообщение о появлении австрийского флота, Персано начал передавать множество сигналов, которые часто не могли разобрать на других кораблях. Вице-адмирал Джованни Баттиста Альбини (1812–1876), командовавший отрядом небронированных фрегатов и корветов, не обращая внимания на сигналы Персано, отошёл в сторону и не участвовал в сражении. Броненосцы «Террибиле» и «Варезе» не успевали присоединиться к эскадре, «Формидабиле» поднял сигнал, что не способен к бою, и стал удаляться. Остальные итальянские броненосцы выстроились в строй пеленга. Они составили авангард под командованием контр-адмирала Джованни Вакка (1810–1879) («Принчипе ди Кариньяно», «Кастельфидардо» и «Анкона»); основной отряд адмирала Персано («Ре д'Италия» (флагман), «Сан-Мартино» и «Палестро») и арьергард под командованием капитана 1-го ранга Аугусто Риботти (1816–1888) («Ре ди Портогалло» и «Мария Пиа»). Только что прибывший новейший броненосец «Аффондаторе» не был включен ни в один из отрядов.

После того как эскадра была построена строем пеленга, Персано неожиданно дал команду: «Построиться в строй кильватера». Он рассчитывал, используя преимущество в скорости, уйти от таранной атаки австрийцев и в кильватерном строю использовать своё превосходство в артиллерии. Но итальянская эскадра замерла на месте из-за неожиданного решения Персано перенести флаг с «Ре д'Италия» на «Аффондаторе», стоявший вне линии. Основной и замыкающий отряды броненосцев замедлили ход, чтобы дать «Ре д'Италия» возможность спустить шлюпки на воду. Но корабли авангарда не заметили сигнал и продолжали двигаться вперёд, оторвавшись от остальной эскадры. Персано не просигнализировал командирам кораблей о своём переходе на «Аффондаторе», и те ждали приказов от «Ре д'Италия», а не от нового флагмана. Растянувшаяся на 13 миль к северу от Лиссы итальянская броненосная эскадра осталась без управления.

В 11 часов утра встреченный огнём австрийский флот прорезал итальянскую колонну между авангардом и основной эскадрой. Обстрел не принес австрийцам никакого вреда. Итальянский авангард попытался обойти бронированный австрийский клин с востока и ударить по деревянным судам, но австрийские канонерки уклонились от атаки, увлекая за собой три итальянских броненосца.

Тегетхофф развернул семь броненосцев и напал на три броненосца основного итальянского отряда, создав более чем двукратный перевес кораблей. Главной целью австрийцев была «Ре д'Италия». Пришедший ей на помощь «Палестро» был подожжен залпами австрийского «Драхе» и вышел из боя. «Драхе» был тоже сильно поврежден, его командир погиб, грот-мачта упала, на палубе возник пожар, а паровая машина была повреждена. Горящий «Палестро» вскоре заслонили возвратившиеся броненосцы Вакки.

Тегетхофф на «Фердинанде Максе» дважды пытался таранить «Ре д'Италия», но удары оказывались скользящими и не пробивали обшивку. Более повезло «Кайзеру Максимилиану». Австрийский броненосец пострадал от итальянских снарядов, повредивших у него трубу и мачты, но таранным ударом разбил у «Ре д'Италия» руль, так что итальянский корабль мог управляться только машиной. Командир «Ре д'Италия» попытался пробиться к подходившему броненосцу «Анкона» из авангарда Вакки, но путь ему преградил австрийский броненосец. «Ре д'Италия» не стал его таранить, дал задний ход и обрек себя на гибель. Слева от «Ре д'Италия» оказался «Фердинанд Макс». Тегетхофф немедленно дал команду: «Полный ход вперед!», и «Фердинанд Макс» ударил «Ре д'Италия» в самую середину корпуса, пробив броню и деревянную обшивку, и сразу дал задний ход, вырвав таран из пробоины в 16 квадратных метров. В 11 часов 20 минут «Ре д'Италия» затонул. «Фердинанд Макс» пытался оказать помощь плававшим в воде итальянцам, но тут подвергся нападению «Сан-Мартино» и вынужден был отойти.

Отряд австрийских небронированных кораблей по первоначальному плану должен был сражаться с итальянскими фрегатами и корветами. Но вице-адмирал Альбине уклонился от участия в сражении, и отряд фон Петца столкнулся с итальянскими броненосцами. Петц на «Кайзере» под угрозой тарана заставил отступить «Аффондаторе». Персано на «Аффондаторе» дважды имел возможность протаранить деревянный «Кайзер», но каждый раз в критический момент нервы изменяли ему. Было еще несколько неудачных таранных атак.

Вскоре «Кайзер» оказался среди четырёх подошедших с разных сторон итальянских броненосцев. Он протаранил «Ре ди Портогалло», но не смог потопить, а сам потерял трубу и мачты и жестоко пострадал от артиллерийского огня. Поврежденный «Кайзер» вместе с двумя фрегатами направился в сторону Лиссы, и его попытался перехватить быстроходный «Аффондаторе», но в решающий момент Персано отказался от тарана, и «Кайзер» благополучно укрылся в гавани.

«Ре ди Портогалло», «Мария Пиа» и «Варезе» вступили в бой с австрийскими броненосцами. «Ре ди Портогалло» теснил «Дон Хуана», но на помощь тому пришёл «Кайзер Максимилиан». «Аффондаторе» попытался таранить «Принца Ойгена», но промахнулся. Тегетхофф управлял сражением, стоя на открытой палубе своего корабля, тогда как Персано ни разу не вышел из броневой рубки. Итальянские броненосцы сделали 4 тыс. выстрелов, а австрийские только 1,5 тыс., но австрийцы стреляли точнее. На «Марии Пиа» пожар едва не дошёл до крюйт-камеры. На «Сан-Мартино», столкнувшемся с «Марией Пиа», образовалась сильная течь и трижды вспыхивали пожары. На «Анконе» также был сильный пожар, а на батарейной палубе взорвалась бомба, прилетевшая через открытый орудийный порт. У «Ре ди Портогалло» при его таране «Кайзером» была сорвана часть броневых плит.

В 12 часов эскадры разошлись, поменявшись местами. Теперь Тегетхофф был у Лиссы, а Персано — к северу от него. Тегетхофф приготовился к продолжению сражения, выстроив свои корабли в кильватерную колонну и прикрывая ими деревянные суда. Персано, собрав оставшиеся у него броненосцы, курсировал в отдалении.

Боевой дух итальянцев был сломлен. В 14.30 долго горевший «Палестро» взорвался. Тегетхофф отдал приказ: «Погоня за неприятелем!» Австрийцы перестроились в три колонны, но их тихоходные броненосцы не могли догнать итальянцев, и Тегетхофф отменил свой приказ. В 10 часов вечера Персано увел свой флот в Анкону. После этого Тегетхофф ушел с эскадрой на базу в Полу.

Итальянцы потеряли два броненосца, 620 убитыми и 40 ранеными. Австрийцы не имели потерь в кораблях и потеряли 38 убитыми и 138 ранеными. Но использовать свою победу австрийцы не успели. Уже 26 июля было заключено перемирие. Из-за разгрома при Садовой Австрия вынуждена была передать Венецианскую область императору Франции Наполеону III, а тот передал ее Италии. 23 августа 1866 года был подписан Пражский мирный договор, завершивший Австро-итало-прусскую войну. Германский союз был распущен и вместо него был создан новый Северогерманский союз во главе с Пруссией. Австрия уступила Пруссии права на Шлезвиг и Гольштейн. Венецианская область была передана Италии. Пруссия аннексировала Ганновер, Гессен-Кассель, Гессен-Хомбург, Франкфурт-на-Майне и Нассау. Австрия признала упразднение Германского союза и выплатила победителям контрибуцию. Объединение Германии вокруг Пруссии стало свершившимся фактом и было завершено в ходе Франко-прусской войны 1870–1871 годов.

14 августа 1870 года у деревень Коломбей и Нуйльи под Мецем, в Лотарингии, произошло сражение Франко-прусской войны 1870–1871 годов между французской армией маршала Франсуа Ашиля Базена (1811–1888) и прусской армией генерал-полковника Карла Фридриха фон Штейнмеца (1796–1877). У Базена было 84 тыс. человек, у Штейнмеца — 67 500.

Франко-прусская война началась 19 июля 1870 года. Она была спровоцирована Пруссией, рассчитывавшей сокрушить Францию — последнюю великую державу в Европе, противившуюся объединению Германии. Французская профессиональная армия уступала по численности в 2,5 раза прусской армии, комплектовавшейся на основе всеобщей воинской повинности. Французские винтовки Шасспо в 2 раза превосходили прусские винтовки Дрейзе по дальности прицельной стрельбы (1200 м против 600 м). Зато прусские стальные пушки Круппа, заряжавшиеся с казенной части и стрелявшие на 3,5 км, превосходили французские бронзовые пушки системы Ла Хитта, заряжавшиеся с дульной части и стрелявшие на 2,8 км, не только по дальности, но и по скорострельности. По уровню боевой подготовки массовая прусская армия ничуть не уступала профессиональной французской, а по уровню организации, в том числе штабной службы, значительно превосходила. Превосходство Пруссии на суше не могло быть компенсировано господством французского флота на море. Морскую блокаду Пруссии он не установил, да и у Пруссии и ее германских союзников хватало ресурсов для ведения войны даже без морской торговли.

Битва при Коломбей — Нуйльи. Литография 1871 г.

3 августа перевозка германских войск к границе была окончена, и 4 августа 3-я армия наследного принца прусского Фридриха (1831–1888) вторглась в Эльзас. Наполеон III отказался от общего командования войсками и поручил оборону Эльзаса трём корпусам (1-й, 5-й и 7-й) под командованием маршала Мак-Магона, а войска, находившиеся у Меца, подчинил маршалу Базену.

После нескольких поражений в приграничных боях в Главной квартире Наполеона III неделю не могли решить, то ли встретить противника у Меца, опираясь на мощную крепость и ее запасы, то ли вести войска от Меца к Вердену на соединение с Мак-Магоном. Колебания прекратились только 12 августа, когда Наполеон III сложил с себя главное командование и назначил Базена главнокомандующим Рейнской армией, приказав ему перевести армию на левый берег Мозеля и идти к Вердену. 13 августа Базен отдал приказ к отступлению на запад, которое должно было начаться на следующий день. Но было уже поздно. Пруссаки стремились отрезать путь отступления армии Мак-Магона. 12 августа Мольтке узнал, что французская армия сосредоточилась под Мецем. Вечером 13 августа он приказал 2-й армии принца Фридриха-Карла продолжать движение к переправам на Мозеле от Понт-а-Муссона до Марбаха, а 1-й армии Штейнмеца оставаться под Мецем. В сражении при Коломбей и Нуйльи с прусской стороны непосредственно приняли участие 1-й и 7-й корпуса 1-й армии и 18-я дивизия 9-го корпуса 2-й армии (63 батальона, 44 эскадрона, 33 батареи, 198 орудий). Сражение происходило на фронте в 7 км.

Утром 14 августа, согласно приказаниям, отданным накануне маршалом Базеном, 6-й, 2-й и 4-й французские корпуса начали отступление с обоих флангов (3-й корпус прикрывал отступление, оставаясь на по). В 15.00 эти три корпуса (за исключением одной дивизии) были на левом берегу Мозеля, когда со стороны Меца раздались первые пушечные выстрелы. С 11.00 в германские штабы начали приходить донесения о замеченном отступлении французов к Мецу. Командир прусской 26-й пехотной бригады 13-й дивизии генерал-майор барон Александр Эдуард Куно фон дер Гольц (1817–1897) принял самостоятельное решение идти вперёд и в 15.30 выступил с авангардом, чтобы затормозить отступление французов. Он просил 1-й корпус и 1-ю кавалерийскую дивизию поддержать его при наступлении.

Дивизионный генерал Луи Рене Поль де Ладмиро (1808–1898), командир 4-го французского корпуса, услыхав канонаду (это была атака бригады фон дер Гольца на французский арьергард), сразу же приказал 1-й и 3-й дивизиям возвратиться, чтобы подкрепить войска на правом берегу Мозеля. Прусский генерал-лейтенант Эдвин Карл Рохус фон Мантейфель (1809–1885), получив донесение от фон дер Гольца, двинул вперёд 1-й корпус. Когда начался бой, французская дивизия дивизионного генерала Армана Александра де Кастаньи (1807–1900) заняла позицию к северу от Ла-Гранж-о-Буа. Три дивизии 3-го корпуса остались на занятых ранее позициях.

Бригада фон дер Гольца наступала среди многочисленных небольших садов и рощ. Он овладел замком Обиньи и двинулся на Коломбей, который взял после ожесточённого полуторачасового боя. К 17.00 пруссаки захватили деревню Ла-Планше, у Ретонфейского оврага, к северу от Коломбея и удерживали близлежащие высоты. Правый же фланг бригады фон дер Гольца к югу от саарбрюккенского шоссе столкнулся с очень сильным сопротивлением, особенно в еловом лесу на дороге из Коломбея в Белькруа.

Главные силы французов между Коломбеем и Борни и готовили охватывающую атаку, собираясь разбить прусский авангард, подвергшийся сильному обстрелу. Тут на помощь фон дер Гольцу подошла 25-я бригада генерал-майора Альберта Лео Оттомара фон дер Остен-Сакена (1811–1895), которую по своей инициативе направил к полю боя командир 13-й дивизии генерал-майор Адольф фон Глюмер (1814–1896). С севера подходил к полю боя 1-й корпус, который развернулся к северу от дороги Ла-Планше — Понт-а-Шосси и примкнул к правому флангу 7-го корпуса.

Бой шел по всей линии Коломбей — Нуйльи. В 18.00 под прикрытием батареи из 60 орудий у Монхуа прусской пехоте удалось перейти через Коломбейскую долину у Лавалье и Ла-Планше. К этому времени на поле боя прибыл командир прусского 12-го корпуса генерал от инфантерии Генрих Адольф фон Цастров (1801–1875). Он не планировал серьезной атаки против крепости Мец, но приказал 14-й пехотной дивизии и корпусной артиллерии следовать к высотам между Лакенекси и Колиньи, сам же отправился в бригаду фон дер Гольца. Убедившись в опасности ее положения, Цастров, приняв командование над левым флангом прусских войск, приказал 25-й бригаде сражаться у Коломбейского ручья, а 14-й дивизии послал приказ направить 27-ю пехотную бригаду полковника Вильгельма фон Война (1819–1896) в резерв между Марсильи и Коломбеем в его непосредственное распоряжение, а 28-й бригадой Цастров подкрепить левый фланг фон дер Гольца.

После появления на левом фланге пруссаков 25-й пехотной бригады позиция 7-го французского корпуса на дороге из Коломбея в Белькруа была наконец взята. Французы отошли к Борни, но всё ещё удерживали позиции к северу от саарбрюккенской дороги. Продвинуться к Белькруа пруссаки не смогли. Безуспешными были и французские контратаки.

На левом фланге французская дивизия бригадного генерала Франсуа Гренье (1810–1892) из 4-го корпуса под натиском дивизии фон Глюмера вынуждена была отойти под защиту форта Сен-Жюльен.

Прибытие французских 3-й и 1-й дивизий 4-го корпуса заставило правый фланг корпуса Мантейфеля, в свою очередь, отойти к Нуйльи и около 19.00 занять оборону под прикрытием корпусной артиллерии. К этому времени на фронте от саарбрюккенской до бузонвильской дороги 90 прусских орудий поддерживали пехоту.

Прибытие на поле боя прусских 28-й пехотной бригады, 18-й пехотной и 1-й кавалерийской дивизий позволило правому флангу пруссаков занять деревню Мей, но продвинуться до Белькруа пруссаки не смогли. 18-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Карла фон Врангеля (1812–1899) захватила Пельтре и вместе с бригадой Война заняла Грижи, почти в тылу французской позиции у Борни. К 21.00 сражение закончилось.

Стратегически пруссаки выиграли сражение при Коломбей — Нуйльи, так как на 12 часов задержали выступление армии Базена из Меца. За это время армия Фридриха-Карла отрезала армию Мак-Магона, и Базену пришлось вернуться в Мец, что имело решающее значение для последующих успехов пруссаков.

Французы потеряли 377 убитыми, 2641 ранеными и 590 пропавшими без вести, а всего 200 офицеров и 3408 солдат. Потери пруссаков составили 1189 убитыми, 3590 ранеными и 124 пропавшими без вести, а всего 222 офицера и 4684 солдата.

Неподалёку от французского города Марс-ла-Тур на северо-востоке Франции 16 августа 1870 года произошло сражение Франко-прусской войны 1870–1871 годов между французской армией маршала Базена и прусским 3-м армейским корпусом генерал-лейтенанта Константина фон Альвенслебена (1809–1892). У Базена было 150 тыс. человек, из которых в сражении участвовали 80 тыс. человек, а у Альвенслебена — 80 тыс., а в начале сражения — только 20 тыс. человек.

14 августа в 18.00 Мольтке приказал 2-й армии принца Фридриха Карла подготовиться к переправе через Мозель и отправить всю имеющуюся кавалерию в район между Мецем и Верденом, чтобы выяснить передвижения французов. Утром 15 августа король Вильгельм I, которого генерал-квартирмейстер генерал-лейтенант Ойген Антон Теофил фон Подбельски (1814–1879) убедил в том, что французы не будут сражаться к востоку от Меца, приказал 1-й армии Штейнмеца также продвинуться к западному берегу Мозеля.

Эпизод битвы при Марс-ла-Тур. Гравюра 1870 г.

14 августа Фридрих-Карл приказал 3-му и 12-му корпусам 15 августа переправиться через Мозель и продвинуться к Сейле. В 11.00 15 августа Мольтке отправил Фридриху-Карлу телеграмму, сообщив, что французы, вероятно, без промедления отступают из Меца в Верден. Фридрих-Карл приказал 3-му корпусу Альвенслебена переправиться через Мозель. Дивизии корпуса выступили в 17.00 15 августа, солдаты не успели даже принять пищу. 5-я пехотная дивизия перешла мост в Новеанте, который французы не успели взорвать. 6-я пехотная дивизия навела лёгкий понтонный мост в Шампи, отправив свою артиллерию и поезда снабжения через Пон-а-Муссон. Дивизии вышли на позиции около полуночи. Солдаты спали совсем немного.

15 августа к юго-западу от Меца весь день шли бои между немецкой и французской кавалерией, в ходе которых немцы вынудили французов отступить в сторону Меца. 15 августа в 18.30 Мольтке приказал 2-й армии перекрыть линию отступления по дороге Мец — Верден, предоставив Фридриху-Карлу свободу действий, как именно это сделать. Ротнц сообщил в телеграмме, отправленной в 11.00 в королевский штаб, что донесения 3-го корпуса убедили его в том, что французы отступают к Маасу с максимальной скоростью и 2-й армии надо поторопиться, чтобы отрезать их. В 19.00 он приказал 3-му корпусу наступать на Мар-ла-Тур и Вьонвиль. 10-й корпус генерал-лейтенанта Константина Бернхарда фон Фойгтса-Ретца (1809–1877) и две кавалерийские дивизии должны были помочь 3-му корпусу в наступлении на дорогу Мец — Верден.

На самом деле французы отступали медленно из-за нападений неприятельской кавалерии, а также из-за того, что дороги были забиты обозами. К тому же корпуса Рейнской армии были рассредоточены на большом расстоянии друг от друга. Поэтому Базен отложил отступление с 4.00 до полудня 16 августа. Французские штабные офицеры были заняты организацией движения, когда в 9.00 16 августа началось сражение при Марс-ла-Туре. Мольтке и королевский штаб ошибочно полагали, что сражение не начнётся, пока немцы не достигнут предполагаемых французских позиций на Маасе, и приказали немецким армиям двигаться к реке. Из-за этого корпус Альвенслебена в Мар-ла-Туре оказался без поддержки перед превосходящими силами французов (4 дивизии против 15).

Двигаясь со своим корпусом вслед за французским арьергардом, Альвенслебен 16 августа наткнулся у Резонвилля на всю армию Базена. Сознавая, что с каждым часом остальные корпуса германской армии всё глубже проникают в тыл французов, задержавшихся у Меца после сражения при Коломбей — Нуйльи 14 августа, Альвенслебен атаковал французскую армию, чтобы дать время корпусам 2-й прусской армии отрезать пути отступления французов. Но прусская армия была в этот момент так разбросана, что не могла быстро бросить значительные силы на поддержку Альвенслебена, и тому пришлось до вечера сражаться против многократно превосходящих сил противника.

16 августа первый эскадрон первого Ганноверского драгунского полка под командованием ротмистра Оскара фон Блюменталя выяснил, что французская армия покинула город Мец, чтобы соединиться с другой французской армией под Верденом. Альвенслебен с 20 тыс. солдат немедленно двинулся навстречу армии Базена, чтобы попытаться внезапным ударом разбить часть ее еще до соединения с армией Мак-Магона. 12-я прусская кавалерийская бригада генерал-майора Адальберта фон Бредова (1814–1890) неожиданно атаковала французскую армию у Вьонвиля. Около 14.00 Бредов получил приказ от Альвенслебена как можно скорее атаковать стоявшие у римской дороги батареи французов, чтобы помочь 6-й пехотной дивизии, несущей большие потери от артиллерийского огня. Южнее Тронвильского кустарника Бредов с 7 эскадронами атаковал правый фланг французских батарей и 1-ю линию французской пехоты и дошел до 2-й линии пехоты на высоте у деревни Резонвиль. Артиллерийская прислуга была уничтожена, а лошади порублены, чтобы лишить французов возможности увезти орудия. Затем кавалерия Бредова была остановлена значительно превосходящей их численностью французской кавалерией и, потеряв из 800 человек убитыми и ранеными 16 офицеров, 381 солдата и 461 лошадь, пробилась обратно через линии французской пехоты. Эта отчаянная атака на впятеро сильнейшего противника остановила движение 6-го французского корпуса и спасла 6-ю прусскую пехотную дивизию от разгрома. Несмотря на подавляющий перевес французов, пруссаки захватили Вьонвиль. Теперь французская армия не могла отступать на запад из-за потери Вьонвиля, на севере была нейтральная Бельгия, а с востока и юга наступали пруссаки. Несмотря на попытки прорвать окружение, французы не смогли это сделать. 20 тыс. солдат Альвенслебена устояли до подхода подкреплений.

Ход битвы изменился с приходом на поле боя прусских подкреплений в 60 тыс. человек в 9-м и 10-м корпусах. Из-за нерешительности Базена французы всё время оборонялись. Бой длился с переменным успехом до вечера. Особенно отличилась в сражении прусская конница. В отдельных боях участвовало до 5 тыс. кавалеристов с двух сторон. Немецким кавалерийским полкам удалось обойти французов с фланга и тыла, и вся французская кавалерия обратилась в бегство, направляясь к Брювилю. Пруссаки одержали полную победу в этом крупнейшем кавалерийском сражении за всю войну. Угроза левому флангу пруссаков была устранена.

Ночью Базен приказал прекратить попытки движения на Верден. Французы отступили на 11 км назад к Мецу и остановились на позиции Сен-Прива — Гравелот, где вскоре произошла новая битва.

Французы потеряли 17 007 человек, в том числе 1367 убитыми, 10 120 ранеными и 5472 пропавшими без вести, и 1 орудие. Потери пруссаков составили 15 799 человек, в том числе 4421 убитыми, 10 411 ранеными и 967 пропавшими без вести. Пруссаки также потеряли 2736 лошадей.

Связанная боем с корпусом Альвенслебена, армия Базена не ушла из Меца 16 августа, а 17 августа пруссаки находились уже ближе к путям отступления от Меца к Парижу, чем французы, и участь Рейнской армии была решена.

18 августа 1870 года в 10 км к западу от крепости Мец, на позиции Сен-Прива — Гравелот, произошло одно из крупнейших сражений Франко-прусской войны 1870–1871 годов между французской Рейнской армией маршала Базена и главной прусской армией генерал-полковника Мольтке. У Базена было 112 800 человек и 520 орудий, у Мольтке — 188 332 человека и 732 орудия.

Проиграв битву при Марс-ла-Тур, французские войска отошли к Мецу. 18 августа Мольтке приказал 1-й и 2-й немецкой армиям атаковать. У преследовавших четыре корпуса Базена двух прусских армий было больше артиллерии, людей и боеприпасов. Армия Базена окопалась на возвышенности, заняв гребни пологих холмов к востоку от Мозеля и расположив свой южный левый фланг у города Розьель, а северный правый фланг — у Сен-Прива. Французы всю ночь с 17 на 18 августа рыли окопы и траншеи, укрепляя свои позиции. Они контролировали деревню Сен-Прива, где было много высоких каменных строений. Базен считал эту позицию практически неприступной, поскольку защитники укрывались за живыми изгородями и невысокими стенами, а также в деревнях и фермерских домах.

Битва при Сен-Прива — Гравелот.

Художник А. де Невиль. 1881 г.

Французы обстреливали противника, наступавшего по открытой местности, из винтовок Шасспо с расстояния 1200 м, тогда как пруссакам с винтовками Дрейзе для ведения прицельного огня надо было приблизиться к противнику на дистанцию в 600 м.

18 августа 1-я прусская армия Штейнмеца силами 7-го и 8-го корпусов несколько раз атаковала французские позиции при поддержке артиллерии и кавалерии. Все атаки были отбиты, и пруссаки понесли большие потери от огня французской пехоты и митральез, которые были тогдашними аналогами позднейших пулеметов.

К 12.00 генерал Манштейн с артиллерией 25-й гессенской пехотной дивизии продвинулся к деревне Аманвиллер, но был встречен плотным огнем винтовок и митральез. В 14.30 Штейнмец, перебросил 8-й корпус через ущелье Манс, но его солдаты были прижаты к земле огнём винтовок и митральез. В 15.00 подвезенные орудия Круппа 7-го и 8-го корпусов провели артподготовку. Но поскольку и эта атака оказалась безуспешной, в 16.00 Штайнмец бросил в бой 7-й корпус и 1-ю кавалерийскую дивизию.

В 16.50, когда наступление прусских войск на юге застопорилось, 3-я гвардейская пехотная бригада 2-й прусской армии начала атаку на французские позиции в Сен-Прива, которые оборонял маршал Канробер. При поддержке прусского 2-го и саксонского 12-го корпусов 2-й армии Фридриха Карла гвардейцы взяли Сен-Прива к 20.00, понеся большие потери, но отбросив правое крыло французов.

В 17.15 к наступлению присоединилась 4-я гвардейская пехотная бригада, а в 17.45 — 1-я гвардейская пехотная бригада. Атаки прусской гвардии были остановлены на склонах огнём французской артиллерии. В 18.00 король Вильгельм приказал возобновить наступление. В 18.15 2-я гвардейская пехотная бригада, последняя из 1-й прусской гвардейской пехотной дивизии, была брошена в атаку на Сен-Прива. К 18.30 части 7-го и 8-го корпусов вышли из боя и отступили к прусским позициям в Резонвиле.

После частичного отступления 1-й армии Фридрих-Карл приказал открыть массированный артиллерийский огонь по позициям Канробера в Сен-Прива. В 19.00 3-я дивизия 2-го прусского корпуса генерал-лейтенанта Эдуарда фон Франсеки (1807–1890) 2-й армии перешла через ущелье, в то время как 12-й саксонский корпус зачистил близлежащий город Ронкур и вместе с уцелевшими солдатами 1-й гвардейской пехотной дивизии начал новую атаку на руины Сен-Прива. В 20.00 прибытие прусской 4-й пехотной дивизии 2-го корпуса стабилизировало линию фронта. Затем войска 1-й гвардейской пехотной дивизии, 12-го и 2-го корпусов захватили Сен-Прива, вынудив обескровленные французские войска отступить. Некоторые французские офицеры ошибочно полагали, что пруссаки истощены, и настаивали на контратаке. Но командир императорской гвардии дивизионный генерал Шарль-Дени Бурбаки (1816–1897) отказался вводить в бой Старую гвардию, считая бесполезным жертвовать последним резервом. У гвардии закончились боеприпасы, она была обойдена с фланга прусской артиллерией и потеряла четверть личного состава.

Пруссаки начали сражение, не дожидаясь подхода всей артиллерии. Только вечером прусские гвардейский корпус и бригады 9-го и 10-го корпусов смогли, при поддержке прусской артиллерии, подавившей французскую артиллерию, прорвать французские позиции. 12-й корпус прусской армии, предприняв наступление на фланге, угрожал отрезать французов от Меца. Французы, испугавшись потерять связь с крепостью, начали отступать к Мецу. К 22.00 стрельба на поле боя практически прекратилась.

Французы потеряли 12 275 человек, в том числе 1146 убитыми, 6709 ранеными и 4420 пленными, половина из которых была ранена. Цифра в 12 275 человек общих потерь является неполной, так как некоторое неустановленное число французов пропали без вести. Потери пруссаков достигали 20 160 человек, в том числе 5237 убитыми, 14 430 ранеными и 493 пленными и пропавшими без вести. Большинство пруссаков погибли или были ранены от пуль французской винтовки Шасспо, тогда как большинство убитых и раненых во французской армии стали жертвами снарядов прусской артиллерии.

Битва закончилась победой пруссаков, которые надежно преградили армии Базена путь к Вердену, лишив ее всяких шансов отступить в этом направлении. Отступив утром 19 августа к Мецу, французские войска были там блокированы численно меньшей армией противника. Французы удерживали крепость Мец ещё 70 дней, после чего город 27 октября был сдан Пруссии.

Осада 2-й прусской армией принца Фридриха-Карла французской крепости Мец, защищавшейся Рейнской армией маршала Базена, стала одним из крупнейших сражений Франко-прусской войны 1870–1871 годов. Она продолжалась с 19 августа по 27 октября 1870 года, т. е. 70 дней. У Фридриха-Карла в начале осады было 168 435 человек и 642 орудия, а в сентябре — 197 326 человек. у Базена — 191 тыс. человек и 1498 орудий, в том числе 622 полевых.

Французская Шалонская армия была направлена на помощь Рейнской армии, но сама была окружена и уничтожена немецкими войсками в битве при Седане 1–2 сентября. Не имея возможности захватить крепость с помощью бомбардировки или штурма, осаждавшие ее немцы взяли крепость измором. За время осады французы несколько раз пытались прорвать оборону противника, но эти атаки не увенчались успехом. Попытки прорыва состоялись в Нуасвиле 31 августа — 1 сентября, а затем в Бельвю 7 октября, но каждый раз они были отбиты. В этих двух попытках каждая сторона потеряла около 5 тыс. человек убитыми и ранеными. В крупнейшей атаке в Бельвю участвовало 30 тыс. французов. Прорвать прусскую оборону не удалось из-за превосходства прусской артиллерии. Базен надеялся продержаться в Меце до заключения перемирия. Но к середине октября у французской армии стало заканчиваться продовольствие. Уже 20 октября прекратилась выдача крепостных запасов. Солдаты перешли на конину, ежедневно съедая 1 тыс. лошадей из 20 тыс. лошадей, имевшихся в Меце.

Сдача под Мецем. Художник К. Фрайберг. 1876 г.

Наполеон III и маршал Патрис де Мак-Магон сформировали новую французскую шалонскую армию, которая двинулась на Мец, чтобы освободить Базена. Наполеон III лично возглавил армию во главе с маршалом Мак-Магоном. Шалонская армия двинулась на северо-восток к бельгийской границе, чтобы избежать встречи с пруссаками, а затем ударила на юг, чтобы соединиться с Базеном. Но она была окружена и уничтожена под Седаном.

Базен считал, что продовольствия для 70 тыс. мирных жителей Меца хватит на три с половиной месяца, а продовольствия для регулярного гарнизона — на пять месяцев. Но поскольку вся Рейнская армия была заперта в крепости, провизии хватило только на 41 день, а овса — на 25 дней. Пруссаки привезли из Германии 50 тяжелых осадных орудий для бомбардировки Меца, но крепость была слишком хорошо укреплена и оснащена артиллерией, чтобы ее можно было взять штурмом. Не имея возможности подавить крепостную артиллерию, чтобы начать осадные работы, пруссаки решили взять осажденных измором. Осадная армия тоже сталкивалась с трудностями. К сентябрю около четверти осадных войск численностью 197 326 человек не имели надлежащего жилья, а список больных в военных госпиталях вырос до 40 тыс. человек.

Прусское командование установило контакт с Базеном, требуя полной и безоговорочной капитуляции. Базен же настаивал на свободном выходе гарнизона. Переговоры зашли в тупик, но 27 октября, когда лощадей осталось не более чем на 13 дней, Базен вместе с армией сдался в плен из-за голода. Пруссаки предложили воздать военные почести побежденной французской армии, но, вопреки обычной практике, Базен отказался.

29 октября на укреплениях Меца были подняты прусские флаги. У каждых ворот прусский корпус брал в плен выходящих из города французских солдат, размещал на бивуаках и снабжал продовольствием. Французским офицерам было разрешено сохранить шпаги и остаться в Меце, который во время осады почти не пострадал. Пруссаки немедленно отправили в Мец поезд с продовольствием и живым скотом. Французские военнопленные были отправлены через Саарбрюккен и Трир в лагеря, охраняемые батальонами ландвера. Базен был отправлен в качестве пленника в Кассель.

Последняя большая французская армия перестала существовать, что сделало скорое поражение Франции неизбежным. Разгром французской Рейнской армии освободил войска принца Фридриха-Карла для проведения операций против французских войск в долине реки Луары до конца войны.

В плен попали 167 тыс. французских солдат и 6 тыс. офицеров. Еще около 18 тыс. раненых и больных временно остались в Меце. Пруссаки захватили 1498 орудий, 260 тыс. винтовок, включая 137 тыс. винтовок Шасспо, 72 митральезы, 56 императорских орлов и другие трофеи. Пруссаки за время осады потеряли 5740 убитыми и ранеными, включая 240 офицеров, и около 40 тыс. больными.

Битва при Седане, городе и крепости в департаменте Арденны, расположенном на реке Маас близ границы с Бельгией, происшедшая 1 сентября 1870 года, стала, как и Канны, символом успешного окружения войск одной из сторон. Эта решающая битва Франко-прусской войны 1870–1871 годов обеспечила полную победу Пруссии. Мак-Магон, командовавший главной французской армией, располагал 120 тыс. человек, в том числе 15 тыс. кавалеристов, и 419 орудиями. При французской армии находился и император Наполеон III. Противостоявшие ему прусские войска, которыми командовал начальник штаба германской армии Мольтке, насчитывали 200 тыс. человек, в том числе 36 тыс. кавалерии, при 774 орудиях. Столь неблагоприятное соотношение для французов было следствием того, что французское командование в начале войны распылило силы и собиралось вести наступательные действия, тогда как общее превосходство противника в людях, наоборот, требовало сосредоточения сил и оборонительной тактики, направленной на изматывание противника.

Мак-Магон собирался идти на помощь осажденному пруссаками Мецу. Мольтке, узнав об обходном манёвре французов, оставил 1-ю и 2-ю армии осаждать Мец, за исключением трех корпусов, выделенных для формирования Маасской армии под командованием наследного принца Георга Саксонского (1832–1904). С этой армией и 3-й прусской армией Мольтке двинулся на север и 30 августа настиг французскую армию у Бомона. После ожесточенного боя, в котором они потеряли 5 тыс. человек и 40 орудий, французы отступили к Седану. Там Шалонская армия была немедленно окружена приближающимися прусскими войсками. Наполеон III приказал армии немедленно вырваться из окружения. После ранения Мак-Магона, полученного накануне, дивизионный генерал Огюст Александр Дюкро (1817–1882) принял командование французскими войсками на поле боя. Французы были лишены путей отхода. Шалонская армия попала в ловушку и была уничтожена.

Капитуляция Наполеона III. Картина 1870-х гг.

Тем не менее позиция французов казалась достаточно сильной. Расположение французских войск у Седана с тылу было прикрыто крепостью. Маас и долины ручьев Живон и Флуань являлись серьезными препятствиями. Важным опорным пунктом являлась гора Кальвер близ Илли, которая была усилена лежавшим позади лесом Гарен. Через Илли проходила дорога, по которой можно было, в крайнем случае, отступить на территорию нейтральной Бельгии. Селение Базей было сильным опорным пунктом французского фронта и образовало выступ. Однако подавляющее превосходство пруссаков как в численности войск, так и в артиллерии делали положение французской армии безнадежным.

Путь на Кариньян преграждала Маасская армия, а на Мезьер — 3-я армия. Отступление же в Бельгию через Илли привело бы к капитуляции Мак-Магона перед бельгийской армией, занявшей позиции на границе ещё 31 августа, и интернированию французских солдат во главе с императором в Бельгии. 1 сентября баварский корпус атаковал французскую дивизию, оборонявшую деревню Базей на левом берегу Мааса. Французская артиллерия была подавлена, но гарнизон сдался только тогда, когда закончились боеприпасы. На правом берегу пруссакам удалось занять деревню Ла-Монсель. Здесь в 6 часов утра был ранен Мак-Магон. Он передал командование генералу Огюсту Александру Дюкро. Тот, видя угрозу окружения, приказал главным силам отходить на Мезьер, не зная, что именно там их уже ожидает прусская армия. Этот отход остановил командир 5-го корпуса дивизионный генерал Эммануэль Феликс Вимпфен (1811–1884), потребовавший передачи ему командования как старшему начальнику. Дюкро подчинился, и Мак-Магон согласился с передачей командования Вимпфену.

Вимпфен решил, что больше шансов на успех даст прорыв на Кариньян. Для этого надо было оттеснить баварцев от Базея, а затем разбить правое крыло неприятеля. Вимпфен полагал, что отступление на Мезьер ведет к верной гибели, так как 3-я армия кронпринца прусского Фридриха-Вильгельма (1831–1888) уже дошла до Доншери, поэтому приказал двигаться на Кариньян по направлению к Мецу. Он собирался оттеснить силами 1-го и 12-го корпусов баварцев у Базейля, а затем разгромить правое крыло неприятеля и прорваться к армии Базена. Однако французское наступление было остановлено превосходящими силами германских войск. В районе Монселя разгорелся упорный бой. Французские дивизии оттеснили далеко выдвинутые вперед слабые баварские и саксонские авангарды, а около 9 часов вынудили к отступлению германские батареи. Однако вскоре германская артиллерия отогнала французов обратно в долину, а затем встала на прежнюю позицию. К Ла-Монселю прибыли 4-я баварская и 46-я саксонская бригады, а затем и 23-я саксонская дивизия.

В полдень 12-й саксонский и гвардейский прусский корпуса заняли долину ручья Живон и, установив артиллерию на левом склоне живонского оврага, начали обстреливать французские войска на восточном склоне и в Гаренском лесу. Теперь французская армия была полностью окружена. Дорога на Кариньян была окончательно перерезана, но и прорываться к Мезьеру было уже поздно. 5-й и 11-й прусские корпуса обошли левый фланг французов и вышли в окрестности Седана, замкнув кольцо окружения. Армия Мак-Магона подвергалась жестокому перекрёстному обстрелу и несла большие потери, попав под перекрестный огонь 26 батарей Маасской армии и гвардейских батарей на восточном склоне долины Живон. Попытки прорыва были безуспешными. Вимпфен попытался вернуться к своему первоначальному плану: опрокинуть истощенных боем баварцев и с 1-м, 5-м и 12-м корпусами прорваться на Кариньян, тогда как 7-й корпус должен был прикрыть это наступление с тыла. Но уже почти никто не выполнял его приказы. Только две дивизии дивизионных генералов Франсуа Огюста Гозе (1810–1893) и Жюля Бартелеми Граншампа (1807–1880) перешли в наступление от реки Живон через высоту к востоку от неё, потеснив 23-ю саксонскую дивизию. Но после контратаки левого крыла прусского гвардейского корпуса, поддержанного артиллерией с восточного склона долины, французы начали массами сдаваться в плен.

Мольтке так охарактеризовал попытки французов прорвать кольцо окружения: «Атака французов повторяется в различных направлениях, в течение получаса продолжается ожесточенная свалка, но со всё меньшим успехом. Уверенный огонь пехоты с коротких расстояний покрывает всё поле ранеными и убитыми всадниками. Многие падают в каменоломни или срываются с отрывистых скатов, немногим удалось переплыть Маас, и едва ли половина храбрецов возвратилась под защиту леса».

В 15.00 французы начали всеобщее отступление к Седану, сопровождавшееся паникой и давкой. Вход в город представлял собой узкий подвесной мост, на котором сразу же возникла давка. Отступающих со всех сторон обстреливали более 500 немецких орудий. Вскоре немцы пошли на штурм Гаренского леса, где укрывалось много французских солдат. К 17.00 сражение было закончено. После нескольких безуспешных попыток прорыва, предпринятых пехотой и кавалерией, французские войска в Гаренском лесу сложили оружие. Все французские солдаты, не успевшие скрыться в городе, были убиты или пленены.

Вимпфен добивался «почётной капитуляции» вместо статуса военнопленных для Шалонской армии, но Мольтке отказал ему, указав на нехватку у французов боеприпасов и продовольствия, на то, что на стороне немцев было 250 тыс. солдат против 80 тыс. у французов, и на полное окружение французов. 2 сентября, в 11.30 Вимпфен подписал капитуляцию Шалонской армии и крепости Седан. Ее укрепления могли выдержать лишь атаку пехоты, но не обстрел современной артиллерии. После интенсивной бомбардировки Седана французский император, под угрозой возобновления артобстрела, подписал капитуляцию, согласившись на передачу Пруссии Эльзаса и Лотарингии. Французские солдаты под проливным дождём отправились в импровизированный немецкий лагерь для военнопленных, где они голодали в течение следующей недели. 3 сентября Наполеон III отправился в комфортабельный плен в замок Вильгельмсхёэ близ Касселя. Пленение французского императора лишило пруссаков противника, готового заключить быстрый мир. После того как в Париже стало известно о пленении императора, группа демонстрантов 4 сентября ворвалась в императорский дворец, и Вторая Французская империя перестала существовать, что привело к созданию Правительства национальной обороны.

В сражении при Седане потери французов составили 3 тыс. убитыми, 14 тыс. ранеными, 84 тыс. пленными (из них 63 тыс. сдались в крепости Седан). Ещё 3 тыс. солдат и офицеров были интернированы в Бельгии. Пруссаки и их союзники потеряли 9 тыс. человек, в том числе 2320 убитых, 5980 раненых и 700 пропавших без вести. Их трофеями стали 558 пушек (в том числе 139 крепостных) и 66 тыс. винтовок.

После разгрома при Седане и пленения Наполеона III и французской Шалонской армии в германских землях возникла Германская империя, причем германским императором стал прусский король Вильгельм I. Для германских войск была открыта дорога на Париж, который пруссаки осадили 19 сентября. После Седана и Меца французская профессиональная армия была почти полностью уничтожена. Теперь на французской стороне сражались в основном недавно призванные новобранцы, которые не могли тягаться с кадровой прусской армией.

9 ноября 1870 года в районе городка Кульмье, расположенного северо-западнее Орлеана в департаменте Луаре, произошло одно из немногих сражений Франко-прусской войны 1870–1871 годов, в котором французы победили. Союзную Пруссии баварскую армию, насчитывавшую около 20 тыс. человек, возглавлял баварский генерал от инфантерии, командир 1-го баварского корпуса барон Людвиг фон дер Танн (1815–1881). Французской Луарской армией, насчитывавшей около 70 тыс. человек, командовал дивизионный генерал Луи д'Орель де Паладин (1804–1877).

8 ноября около полудня в баварских войсках, находившихся под Орлеаном, были получены сведения о том, что передовые части Луарской армии, наступающей на Орлеан, находятся в предместьях города. Принимать бой под самым Орлеаном было невыгодно, так как обширные предместья города с виноградниками затрудняли действие кавалерии и артиллерии и требовали рассредоточения пехотных частей. Занятые же баварцами позиции к западу от города исключали, по свойствам местности, одновременное наступление французов с юга и востока, а в случае неблагоприятного исхода сражения оставляли баварцам открытым путь отступления на север. К утру 9 ноября Танн сосредоточил свои войска около Кульмье. 2-я пехотная дивизия заняла линию Розьер — Монпипо с авангардом в Кульмье. 2-я пехотная дивизия встала позади у Декюра по обеим сторонам дороги Орм — Кульмье. Артиллерийский резерв разместился между Орм и Ле-Бар. 2-я прусская кавалерийская дивизия генерал-лейтенанта графа Вильгельма цу Штольберг-Вернигероде (1807–1898) дислоцировалась побригадно, у С.-Сигизмунда, Кульмье и Бакона. Баварская кирасирская бригада защищала правый фланг у С.-Перави.

Эпизод битвы при Кульмье. Рисунок Л. Бомбле. 1893 г.

Луарская армия 9 ноября наступала с запада в общем направлении от леса Маршенуар на Орлеан. 15-й корпус двигался вдоль реки Луары на Ла-Ренардьер. 16-й и сводно-кавалерийский корпуса наступали севернее на Кульмье, чтобы отрезать баварцам, которые, как думали французы, находятся у самого Орлеана, путь отступления на север.

Танн в 9 часов утра отправил 3-ю бригаду 2-й дивизии на юг, к Префор-Шато, а 1-ю бригаду 1-й дивизии — к Ренардьеру. Остальные части корпуса собрались в Кульмье и позади него для того, чтобы оттуда ударить в левое крыло французов, если те будут наступать через ручей Мов. Конница правого крыла была стянута к Кульмье.

Когда обнаружилось охватывающее движение французов севернее дороги Орм — Кульмье — Эпие, Танн приказал 3-й бригаде передвинуться к Ренардьеру, на левый фланг 4-й бригады, и выдвинул из резерва 2-ю бригаду, чтобы удлинить правое крыло к северу на Шан. Но 1-я и 4-я бригады были атакованы при Кульмье и Ренардьере частями 15-го и 16-го французских корпусов.

Французский сводно-кавалерийский корпус, двигавшийся на Шан, намеревался атаковать баварскую кирасирскую бригаду, но после 2-х часовой артиллерийской перестрелки отступил в западном направлении на Пренувелон.

2-я баварская бригада генерал-майора Карла фон Орфа (1817–1895), прибыв к Шану, вступила в бой с французской бригадой бригадного генерала Луи Жозефа Гислена Депланка из 1-й пехотной дивизии адмирала Жан-Бернара Жорегибери (1815–1887) и остановила её отступление. Но 1-я баварская бригада около 14.00, после трёхчасового боя, была вынуждена очистить Ренардьер. 3-я баварская бригада, возвращенная из Префор-Шато, дошла до Монпипо и оказала поддержку 4-й баварской бригаде, которую атаковали французы при Кульмье.

Около 15.00 охватывающее наступление одной из французских дивизий 16-го корпуса сдерживалось огнем артиллерии и атаками 5-й кавалерийской бригады, но затем, когда еще одна французская бригада из 15-го корпуса достигла парка к югу от Кульмье, Танн в 16.00 решил прекратить бой и приказал побригадно с левого фланга отступать в северо-восточном направлении на Артеней. Под прикрытием бригады Орфа 4-я бригада отошла от Кульмье через Жеминьи и С.-Перави, а 1-я бригада — от Монпипо в Куенс. 3-я бригада отступала в арьергарде. Обозы были отосланы ещё накануне ночью и достигли Артенея утром 10 ноября.

Орлеан был потерян баварцами, но 1-й баварский корпус избежал разгрома более чем втрое превосходящим его противником вследствие нерешительных действий д'Ореля де Паладина и низкого уровня боеспособности французских корпусов, только что сформированных из новобранцев. Преследования не было, так как д'Орель ограничился занятием 11 ноября Орлеана, мотивируя отказ от преследования усталостью войск. Танн отошел к Тури в 38 км к северу от Орлеана.

Баварцы и пруссаки потеряли 1166 убитыми и ранеными, включая 54 офицеров. Французы потеряли 1600 человек, включая 57 офицеров.

3–4 декабря 1870 года в ходе Франко-прусской воны 1870–1871 годов развернулось сражение за Орлеан между французской Лаурской армией Луи д'Ореля де Паладина и прусско-баварской армией принца Фридриха-Карла. У д'Ореля было 62 тыс. человек, у Фридриха-Карла — 86 тыс. человек.

Начатое Луарской армией наступление к Фонтенебло, приведшее сначала к успешному бою 1 декабря при Вильпионе, было остановлено 2 декабря после неудачи при Лоаньи. Д'Орель отошёл на укреплённую позицию перед Орлеаном. Он приказал 2-й дивизии дивизионного генерала Эмиля Филиппа Мартино де Шенеза (1819–1888) и резервной артиллерии из 15-го корпуса оставаться у Артене, для прикрытия отступления, 3-й дивизии 15-го корпуса отойти к Жиди, а 1-й дивизии занять Орлеанский лес от Сен-Лие до Шевили. Об этом Д'Орель сообщил Бурбаки (командовавшему 18-м и 20-м корпусами) и дивизионному генералу Антуану Альфреду Эжену Шанзи (1823–1883) (16-й и 17-й корпуса), предлагая последнему действовать против правого фланга противника, если бы тот атаковал Ореля.

Вход немцев в Орлеан. Художник Л. Браун. Около 1911 г.

К этому времени принц Фридрих-Карл успел сосредоточить войска великого герцога Мекленбургского Фридриха-Франца II (1823–1883) в составе 3-го, 9-го и 10-го прусских корпусов, всего около 90 тыс. человек при 470 орудиях, и готовился 3 декабря атаковать Орлеан. В Лаурской армии, по разным оценкам, насчитывалось то 145 до 170 тыс. человек

3-й прусский корпус, наступая к Шильер-о-Буа, встретился между 9.00 и 10.00 у Санто с частью сил 1-й французской дивизии (8 батальонов и 6 батарей). 12-я прусская пехотная бригада и артиллерия развернулись у Ля-Брос. После полудня французы отступили под огнем 78 прусских орудий. У Шилье-о-Буа бой возобновился, но французы снова отступили. 3-й прусский корпус к 18.00 дошёл до Лури.

18-я дивизия Врангеля из 3-го прусского корпуса наступала на Артене. Там развернулись батареи 2-й французской дивизии, и в 10.00 началась сильная артиллерийская перестрелка, в который со стороны немцев участвовали также части корпусной артиллерии и батареи 22-й дивизии (всего 90 орудий). Дивизия Мартино отступила.

Пруссаки около 12.00 заняли Артене. В 14.00 части 9-го корпуса взяли ферму Арблей. Генерал-майор Генрих фон Путткамер (1818–1886) подвёл пять батарей своей 9-й артиллерийской бригады на дистанцию 800 шагов к Шевильи, и зажег деревню, которую французам пришлось оставить.

Шанзи, начавший утром отступление на Сен-Перави и Булей, услышав сильную канонаду у Артене, выдвинул от 16-го корпуса 2-ю дивизию, которая столкнулась с прусской 17-й дивизией генерал-майора Германа фон Трескова (1818–1900), которая готовилась вступить в бой при Андеглу вместе с наступавшим от Люмо 1-м баварским корпусом. Прусская и баварская артиллерия скоро принудила французов к отступлению. 17-я прусская дивизия заняла замок Шевильи.

10-й прусский корпус дошёл до Невиль-о-Буа. Французы везде отступали. Утром 4 декабря прусские и баварские войска находились в 15 км от Орлеана. Д'Орель, чья армия была деморализована, решил отступить за Луару, несмотря на требования правительства во что бы то ни стало защищать Орлеан. Генерал считал, что важнее сохранить армию. 15-й корпус отходил на Орлеан и далее за Луару; 16-й и 17-й корпуса — на Божанси и Блуа, а 18-й и 20-й — на Жиен.

Основная тяжесть боя 4 декабря опять легла на 15-й корпус, и особенно — на дивизию Мартино. В 9: 00 утра 4 декабря 3-й германский корпус выступил из Лури двумя колоннами — по большой дороге и по пути через Веннеси. Не встречая сопротивления, обе колонны в полдень достигли Буаньи. Вправо был послан отряд в Невиль, который захватил семь оставленных орудий и много ружей, другой отряд занял Шеси на Луаре.

В 14.00 6-я прусская дивизия встретила в Воменбер упорное сопротивление частями 15-го французского корпуса и морской пехоты. Пруссаки взяли селение, поставили батареи на высоту севернее Сен-Лу и стали обстреливать предместье Орлеана.

20-й французский корпус (30 тыс. человек), который ещё стоял у Шамбон в восточной части Орлеанского леса, получил в 4.00 приказ из Тура идти на Орлеан. По представлению Ореля был отдан контрприказ, но он не дошёл до командира корпуса дивизионного генерал Жозефа-Константина Круза (1811–1879), который предусмотрительно отправил свои обозы через Жаржо на другой берег Луары и только потом двинулся в указанном ему направлении. В 14.30 у Понт-о-Муан он натолкнулся на части 5-й прусской пехотной дивизии генерал-майора Фердинанда фон Штюльпнагеля (1813–1885) и после непродолжительного боя отступил у Жаржо через Луару.

К северу от Орлеана 9-й прусский корпус двинулся из Ла-Круа-Брике против укрепленной позиции у Серкотт, которую упорно защищала дивизия Мартино. Она отступила лишь тогда, когда отошел сосед слева — 3-я пехотная дивизия дивизионного генерала Луи Жюля Пейтавена (1814–1873). Под артиллерийским огнём дивизия Мартино отошла в виноградники перед Орлеаном. Французы упорно оборонялись, стараясь удержать железнодорожный вокзал перед самым Орлеаном. Прикрытием для вокзала служила глубокая выемка, где проходила железная дорога. Вокзал был усилен баррикадами и стрелковыми окопами, и там были установлены морские орудия. Только около 17.30 пруссаки взяли вокзал.

Авангард 17-й прусской дивизии вышел к укрепленной деревне Жиди, из-за наступления 9-го прусского корпуса французы уже в 11.00 ушли оттуда, причем были брошены 8 орудий. 17-я дивизия пошла на Булей, куда последовали за ней в качестве резерва 22-я пехотная и 2-я кавалерийская дивизии.

У Булея они встретили 1-й баварский корпус Танна и 4-ю прусскую кавалерийскую дивизию, которые ранне вытеснили французов из Бриси и Жанври. В полдень, после артиллерийской подготовки, Танн атаковал Булей, и французы отступили, бросив часть орудий.

2-я кавалерийская дивизия начала преследование, захватив часть орудий и отогнав французскую кавалерию от Орма до Ингрэ. На правом фланге армейской группы 4-я прусская кавалерийская дивизия опрокинула прикрытие отходившей по дороге в Шатоден обозной колонны и взяла 250 пленных.

С востока и с севера пруссаки и баварцы подошли вплотную к Орлеану, но на западе пруссаки стояли ещё в поле у Патей и Сен-Перави где оборонялись французские 17-й корпус и 1-я дивизия 16-го корпуса, которую Шанзи собрал у Куанса. Против угрожавшего оттуда флангового удара Танн выставил у Бриси заслон из 3-й пехотной бригады, кирасир и резервной артиллерии. 4-я прусская кавалерийская дивизия наступала на Куанс и отогнала к Сен-Перави французскую кавалерию одним залпом из карабинов. Другие эскадроны 9-й прусской бригады смяли французских стрелков и преследовали кавалерию.

Когда Патей оказался под артиллерийским обстрелом и французы оттуда ушли, Шанзи отказался от дальнейших атак и отступил за лес Монпипо. 2-я прусская кавалерийская дивизия повернула к Луаре ниже Орлеана. Её артиллерия разрушила мост у Ля-Шапель, по которому отступал обоз, и заставила войска, двигавшиеся по дороге на Клери, отступить обратно в Орлеан. Два железнодорожных поезда из Орлеана прорвались под огнём. А вот поезд из Тура, на котором находился министр внутренних дел Леон Мишель Гамбетта, повернул назад.

17-я прусская дивизия около трёх с половиной часов атаковать сильно обороняемую деревню Эрдри. Затем, когда баварцы от Орма повернули на Ингрэ, она двинулась по шоссе на Сен-Жан-де-ля-Рюель. Преодолев сопротивление французов, передовые части дивизии к 18.00 подошли к воротам Орлеана.

К вечеру 4 декабря прусские войска обложили Орлеан, причём 9-й корпус успел овладеть станцией железной дороги и укреплённым предместьем Сен-Жан. Прусские 9-й, 10-й, 3-й и 1-й баварский корпуса были готовы к штурму.

Но до штурма дело не дошло, так как комендант Орлеана прибыл к великому герцогу Мекленбургскому и попросил дать два часа для очищения города, на что герцог, чтобы избежать ночного уличного боя, согласился. В 22.00 было заключено соглашение, и вскоре после полуночи герцог Мекленбургский с 17-й прусской дивизией, за которой следовала 2-я баварская бригада, вступил в Орлеан. Французы не успели разрушить два моста под Орлеаном.

Пруссаками и их союзниками в Орлеане было взято 18 тыс. пленных, 74 орудия и 4 канонерские лодки. Французы потеряли около 2 тыс. убитыми и ранеными. Потери пруссаков, баварцев и мекленбургцев составили 2 тыс. человек, в том числе 400 убитыми и 1600 ранеными, а по другим данным — 1746 убитыми и ранеными, включая 123 офицера.

7–10 декабря 1870 года недалеко от города Божанси в департаменте Луаре, на правом берегу реки Луары, в 26 км к западу от Орлеана, произошло одно из последних крупных сражений Франко-прусской войны 1870–1871 годов между французской 2-й Луарской армией генерала Шанзи и прусской группой войск великого герцога Мекленбургского. У Шанзи было 60 тыс. человек, а у герцога Мекленбургского — 19 тыс. пехотинцев, 8 тыс. кавалеристов и 200 орудий.

2-я Луарская армия образовалась из отброшенных к западу от Орлеана войск левого фланга (17-й корпус и две дивизии из 16-го корпуса) Луарской армии и подкреплений (21-й корпус и одна дивизия 19-го корпуса дивизионного генерала Шарля Мари Лорена Доминика Жерома Камо), приведённых из Тура. Единственной надеждой Шанзи была помощь 150-тысячной армии Бурбаки к югу от Луары. Бурбаки попытался привести в боевую готовность свои деморализованные войска, но они отказались выполнять его приказ. После посещения Бурбаки министр внутренних дел Гамбетта заявил, что «самое печальное зрелище, которое он когда-либо видел», это 1-я Луарская армия Бурбаки, которая «была в полном расстройстве».

Район сражения при Божанси

Шанзи разместил три дивизии на оборонительных позициях в Божанси, чтобы закрепиться на правом фланге у реки Луары, а на левом — в лесу Маршнуар. Из-за непрекращающегося дождя и снега, а также из-за упадка боевого духа и дезорганизации он мало что мог сделать. 21-й корпус занял Маршнуарский лес, а дивизия Камо — Божанси. В промежутке между ними Шанзи собрал войска, приведённые из-под Орлеана. Занимая позицию от Маршнуарского леса до Божанси и Мёна, он прикрывал Тур — местопребывание Временного правительства Франции. Занятие Тура было возложено на войска великого герцога Мекленбургского. 7 декабря герцог атаковал расположение французов по всему их фронту и после весьма горячего боя вынудил Камо очистить Мён, где находилась переправа через Луару и кратчайший путь отступления французов на Тур, и отступить к Божанси.

8 декабря атаки пруссаков продолжались. На Маршнуарский лес и Краван были брошены 22-я пехотная и 4-я кавалерийская прусские дивизии. Баварский корпус атаковал центр, двигаясь на Гран-Шатр и Бомон. 17-я пехотная и 2-я кавалерийская дивизии наступали по правому берегу Луары на Божанси. Наступление развивалось медленно. К вечеру пруссаки и баварцы достигли линии Краван — Бомон — Божанси. Гессенская дивизия наступала по левому берегу Луары. Ее взаимодействие с основной группировкой было затруднено ледоходом и недостатком переправ.

9 декабря великий герцог сократил фронт атаки и стянул войска к стратегически важному левому флангу. Зато правому флангу пруссаков теперь угрожали удары французских войск из Маршнуарского леса. Но Шанзи перешёл в наступление не только со стороны Маршнуарского леса, но и с фронта. Однако обе атаки были отбиты пруссаками, а после полудня они перешли в контрнаступление. К вечеру начали подходить со стороны Орлеана войска 10-го прусского корпуса.

Мольтке полагал, что после потери Орлеана Луарская армия была разбита и её остатки отошли на правый берег Луары. Сопротивление при наступлении к Туру оказалось неожиданным. Принцу Фридриху-Карлу было приказано, удерживая Орлеан частью войск, остальные бросить против Шанзи. Но еще до прибытия Фридриха-Карла Шанзи решил оставить маршнуарскую позицию из-за появления против Блуа, на левом берегу Луары, 9-го прусского корпуса Манштейна.

Для лучшего прикрытия своего отступления к Луаре Шанзи в 7.00 10 декабря перешёл в наступление на Ориньи, взял в плен 150 пруссаков и захватил Вильжуан. В полдень 17-я прусская дивизия контратаковала в Вильжуане, но после четырёхчасового уличного боя отступила. К 14.00 пруссаки сосредоточили под Краваном около 100 тяжёлых орудий и три часа вели артиллерийский обстрел французских позиций в Виллермене. Попытки французской пехоты атаковать были без труда отражены. К вечеру бой затих. Только в полдень 11 декабря было обнаружено отступление французов. Шанзи отвёл свои войска к Вандому, куда его армия прибыла 13 декабря. Уходя, французы оставили пленных, захваченных ими в Ориньи.

Пруссаки взяли в боях у Божанси 4 тыс. пленных и 10 орудий, а сами потеряли 600 убитыми, 2900 ранеными и 100 пленными и пропавшими без вести, включая 152 офицера. Кроме пленных, французы потеряли 5 тыс. убитыми и ранеными.

После битвы за Божанси 19 декабря 2-я Луарская армия остановилась к востоку от Ле-Мана. Там 11–12 января 1871 года произошло последнее крупное сражение войны, в котором армия Шанзи была полностью разбита, перестала существовать как организованное целое и и отступила далее на запад, потеряв 79 тыс. человек, в том числе 7 тыс. убитыми и ранеными, 22 тыс. пленными и 50 тыс. дезертирами. 18 января 1871 года в оккупированном Версале было провозглашено создание Германской империи, и король Пруссии Вильгельм I стал германским императором Вильгельмом I. 28 января капитулировал 250-тысячный гарнизон Парижа после провала последней попытки прорвать блокаду извне. В этот же день было заключено перемирие. 10 мая 1871 года во Франкфурте-на-Майне был подписан Франкфуртский мирный договор между Францией и Германской империей. Франция передавала Германии Эльзас и Лотарингию и выплачивала 5 млрд франков контрибуции.

Осада крепости Баязет в Турецкой Армении, обороняемой русским гарнизоном во главе с комендантом капитаном Фёдором Эдуардовичем Штоквичем (1828–1896), турецким осадным корпусом Ахмеда Фаик-паши, продолжавшаяся с 18 июня по 10 июля (с 6 по 28 июня) 1877 года, стала одним из важных сражений Русско-турецкой войны 1877–1878 годов на Кавказском театре боевых действий. У Штоквича было от 1479 по 1622 солдат и офицеров регулярных войск, от 500 до 700 человек иррегулярных войск и 2 орудия. У Фаик-паши было регулярных и иррегулярных войск к началу осады 18 (6) июня — 11 тыс. человек при 11 орудиях, к концу осады 10 (28) июня — до 21 тыс. человек при 27 орудиях.

Русско-турецкая война началась 24 (12) апреля 1877 года с объявлением Россией войны Турции. В этой войне Россия выступала в качестве защитницы православных славян в Османской империи. Главным театром войны был Балканский, а второстепенным — Кавказский. 30 апреля 1877 года Баязет, покинутый турецким гарнизоном, был занят русскими. Турки при отступлении оставили в цитадели 100 ящиков с боеприпасами и продовольствием. Заняв Баязет, русский Эриванский отряд генерал-лейтенанта Арзаса Артемьевича Тер-Гукасова (1819–1881) продолжил наступление на Эрзерум. В Баязете был оставлен гарнизон, состоявший из 4 рот пехоты, сотни казаков и 4 сотен Эриванской милиции, а также временный госпиталь № 11. Комендантом Баязета и командующим войсками Баязетского округа был назначен командир 2-го батальона 74-го пехотного Ставропольского полка подполковник Александр Витальевич Ковалевский (1828–1877). 6 июня он был сменен на этом посту подполковником Григорием Михайловичем Пацевичем (1823–1877). Комендантом цитадели и начальником военно-временного госпиталя № 11 назначался командир тифлисского местного полка — капитан Штоквич, непосредственно подчинявшийся Ковалевскому, а потом Пацевичу.

Отбитие штурма крепости Баязет 8 июня 1877 года.

Художник Л.Ф. Лагорио. 1891 г.

9 мая, на следующий день после выступления из Баязета Эриванского отряда, Ковалевский получил сведения о том, что несколько жителей города отправили турецкому ванскому губернатору известие об уходе Эриванского отряда и малочисленности гарнизона Баязета и просили губернатора произвести нападение на город. Ковалевский тут же сообщил об этом Тергукасову. 10 мая на усиление баязетского гарнизона была направлена казачья сотня, а в сторону Вана двумя казачьими сотнями была проведена рекогносцировка, но турецкие войска обнаружены не были. 5 июня в Баязет прибыл с 2 ротами подполковник 73-го Крымского пехотного полка Пацевич. 8 июня на Баязет выступил турецкий Ванский отряд Фаик-паши (до 11 тыс. человек, но из них только треть — регулярные части, и 12 орудий).

16 июня из Баязета выступил рекогносцировочный отряд (2 сотни Уманского казачьего и сборная милиционная сотня Елисаветпольского конно-иррегулярного полков) под командованием Пацевича. У отрогов Зиярет-дага он наткнулся на линию неприятельских аванпостов, которые подняли тревогу и открыли огонь. После нескольких столкновений с турецкими аванпостами и иррегулярной курдской конницей отряд Пацевича вернулся в Баязет. По просьбе Ковалевского в Баязет были направлены 3 сотни Эриванского конно-иррегулярного полка под командованием полковника Исмаил-хана Нахичеванского (1819–1909). Вслед за вернувшимся отрядом Пацевича к Баязету подошли значительные силы турок из Ванского отряда.

В ночь на 18 июня состоялся военный совет командиров всех частей гарнизона. По инициативе Пацевича было решено провести в сторону Вана усиленную рекогносцировку силами всего гарнизона, за исключением двух рот. С рассветом отряд Пацевича выступил по ванской дороге. Внезапно он столкнулся с основными силами Ванского отряда. Пацевич приказал отступать. Его преследовали регулярная кавалерия и иррегулярные конные и пешие турецкие отряды. Русские части смешались, и колонна растянулась на 2 км. Казаки вынуждены были спешиться, составив единую цепь с пехотой. Во время попытки упорядочить отступающую колонну погиб подполковник Ковалевский. Елисаветпольская конная милиция, находившаяся в авангарде, бежала с поля боя и скрылась в горах. Солдаты изнывали от жажды. Пацевич, передав командование войсковому старшине Олегу Николаевичу Кванину, с частью казаков направился в Баязет, чтобы организовать поддержку отступающему отряду. В 12 часов отряд появился у стен города, преследуемый турками. На помощь отряду из города были высланы остававшиеся в нём 2 роты пехоты, а также прибывшие в Баязет в 10 часов утра эриванская милиция полковника Исмаил-хана Нахичеванского и казачья команда из 23 человек. Пехота ружейным огнем отбросила турок. Исмаил-хан обнаружил обходной манёвр турок наперерез отступающему отряду. Спешив свои сотни, он открыл залповый огонь по неприятелю, сдерживая его на протяжении двух часов. Только после того как в строю осталось 32 человека, Исмаил-хан отступил. Остальные милиционеры погибли, попали в плен или разбежались. Окончательно отогнал турок от Баязета огонь двух орудий.

Гарнизон укрылся в цитадели. Из лошадей Штоквич пустил туда только артиллерийских, артельных и офицерских. По приказу Пацевича, пехотинцы и казаки, выйдя из цитадели, попытались выбить турок с командных высот, но вскоре вынуждены были начать отступление, которое сопровождалось жестокими уличными боями. По отбивающимся русским частям стреляли с крыш и окон мусульмане Баязета. В 18.30 последние части вошли в цитадель, после чего Штоквич приказал затворить ворота и завалить их камнями и плитами.

18 июня Штоквич издал приказ: «Славные русские воины! 25 000-ный неприятель окружил нас со всех сторон и лишил нас возможности сообщаться со своими, т. е. держит нас в осаде. Всякая выдержанная стойко, с перенесением всяких трудов и лишений, осада прославляет наше отечество, веру и оружие и в особенности радует нашего Батюшку Государя, который никогда не забывает героев. Вы же, выдержавши эту осаду, будете истинными героями, прославляемыми всей Россией, потому что, стойко держась в этой крепости, удерживаете хищнические толпы варваров неприятеля от вторжения в пределы Эриванской губернии, где он, в случае взятия крепости, предал бы всё огню и мечу, не жалея ни стариков, ни женщин, ни детей. По получаемым прежде сведениям, вся цель этой орды была: взять крепость Баязет и двинуться грабить Эриванскую губернию, которая осталась почти без войск, и вышло бы то, что другие отряды наши одерживают блистательные победы, а мы бы, напротив, посрамились на веки, допустивши этих хищников в пределы нашего отечества. Не забудьте и того, солдаты, что в 1828 году деды наши защищали эту же самую крепость 12 дней, перенося геройски все труды и лишения; память о них не умерла и не умрёт на веки».

Численность русского гарнизона в Баязете до проведения последней рекогносцировки и без учёта иррегулярных (милиционных) частей составляла 1616 человек, включая 29 офицеров. Точных данных о численности милиции нет, она оценивается в 5–7 сотен Елисаветпольского и Эриванского конно-иррегулярных полков. Блокированными в цитадели оказалось 1479 русских, включая 30 офицеров и 6 медиков в офицерских чинах. Из этого числа в госпитале в начале осады лежало 40 человек (4 офицера и 36 нижних чинов). Кроме того, в цитадели находилось неизвестное число милиционеров. В первый день блокады в цитадели имелось 356 пудов (5.8 т) сухарей, а на второй день их оставалось уже 324 пуда. Имелось также 326 пудов молотого ячменя. Для гарнизона, который вместе с милиционерами насчитывал до 2000 человек, это было ничтожно мало. При наиболее удачных вылазках гарнизона, когда захватывали продовольствие, сухари не выдавались. На фуражировках добывали галеты, мясо скота и др. В последние дни осады были зарезаны несколько лошадей. Из-за крайнего недостатка воды, конину жарили.

В самом Баязете постоянно располагался турецкий блокадный Муниб-паши. Фаик-паша с главными силами располагался в Таперизе в трёхчасовом переходе от Баязета. 19 июня турки провели обстрел цитадели и предложили сдаться, обещая свободный выход гарнизона. Предложение было отвергнуто. 20 июня последовал штурм. С рассветом турки начали интенсивный обстрел цитадели. Русские орудия вели ответный огонь. Гарнизон, экономя патроны, вел только прицельный огонь. Три турецких орудия открыли по цитадели навесной огонь. К полудню ружейный огонь прекратился, и массы курдов с неистовыми криками бросились на штурм цитадели. В это время над цитаделью появился белый флаг. Фаик-паша, приказал прекратить огонь и послал к цитадели роту регулярной пехоты для принятия парламентёра. Одновременно множество курдов хлынули к воротам цитадели.

Со многих участков цитадели продолжал вестись огонь, а белый флаг то появлялся, то исчезал. Несмотря на приказ Пацевича прекратить огонь и приготовиться к сдаче, большинство офицеров уверяли солдат, что о сдаче крепости речь не идет. Кванин дважды сгонял со стены солдата, пытавшегося выставить белый флаг на переднем фасе. Пацевич с револьвером в руках сгонял со стены стрелков, заставляя их прекратить огонь. Одни милиционеры принялись растаскивать завал у ворот, другие во главе с Исмаил-ханом были против капитуляции и резко осуждали тех, кто готов был сложить оружие. Вдова подполковника Ковалевского Александра Ефимовна умоляла ставропольцев биться до конца. Они вместе с артиллеристами, вопреки приказам Пацевича и по распоряжению Томашевского, выкатили орудие под свод арки во второй двор и, зарядив его картечью, направили ствол на ворота, приготовившись открыть огонь по пытавшемуся ворваться в цитадель неприятелю. Пацевич, махая со стены фуражкой, по-турецки кричал штурмующим, чтобы те вступили в переговоры, но был тяжело ранен выстрелом в спину, раздавшимся со стороны цитадели. Еще одна пуля попала ему в плечо. Пацевич умер от ран через 8 дней, 28 июня, заявив перед смертью офицерам: «Господа! — в намерении сдать крепость я не виноват…»

После ранения Пацевича защитники цитадели вышли на стены и открыли шквальный огонь по обложившим их со всех сторон курдам, отступившим в беспорядке. Потери со стороны гарнизона, по госпитальным данным, составляли 2 офицера и 26 нижних чинов ранеными. Согласно британским и турецким источникам, когда ворота открылись, и часть безоружного гарнизона вышла из цитадели, массы курдов напали на них и всех изрубили. Тогда остававшиеся в цитадели русские тут же закрыли ворота и шквальным огнём отбросили от цитадели осаждавших её курдов. По словам самого Фаик-паши, пленные были мусульманами, и курды всех их перебили, несмотря на то, что «те громко заявляли им о своём единоверии». По английским данным, число перебитых в тот день военнопленных милиционеров достигло 236 человек.

После штурма 8 июня турецкая армия в течение 2 дней не предпринимала активных действий против гарнизона, и было решено сделать вылазку для разведки и захвата воды и продовольствия. 23 июня ворота распахнулись, и осажденные с криками «Ура» бросились в город. Казаки выбили турок из домов, прилегающих к ручью, и стали набирать воду. Пехота, опрокинув передовые посты турок, разбилась по городским улицам. Турки открыли ружейный огонь с окружающих высот. Турецкая артиллерия открыла огонь по цитадели и площадке перед её воротами. Потери гарнизона в тот день составили 21 убитого и 18 раненых.

По ночам из цитадели совершались вылазки за водой, во время которых солдаты несли потери. Положение с водой улучшилось только в последние дни осады, после проливного дождя 6–7 июля. В последние дни осады турки усилили артиллерийский обстрел, узнав о приближении к крепости Эриванского отряда и рассчитывая взять цитадель до его прихода.

8 июля в 5 часов утра Эриванский отряд выступил из Игдыря и форсированным маршем, пройдя 13 км, к 10–11 часам прибыл на Орговский пост, где расположился биваком. 9 июля, взойдя на высоты перед Баязетской долиной, отряд дал три орудийных выстрела, чтобы гарнизон знал, что помощь к нему идёт. В 5 часов утра 10 июля Эриванский отряд начал наступление. Общее численное превосходство турецких сил не было использовано из-за того, что турецкие части находились на значительном расстоянии друг от друга и их командиры действовали несогласованно. После первых залпов русской артиллерии курдские ополченцы обратились в бегство, и сопротивление в самом Баязете оказали только 3 батальона регулярной турецкой пехоты и 4 орудия, против которых, в свою очередь, были задействованы 2 гарнизонных орудия поручика Николая Константиновича Томашевского (1854–1916). Кванин со своей сотней ударил в тыл туркам. Когда город уже был занят русскими частями, их попыталась атаковать черкесская и курдская конница, но была легко отражена тремя орудийными выстрелами. Одно турецкое орудие было подбито и 3 захвачено русскими. 80 турецких солдат были взяты в плен. Эриванский отряд потерял 2 убитыми и 21 ранеными, не считая потерь гарнизона цитадели. Солдаты гарнизона были измождены и истощены. Выйдя из ворот, они сразу бросились к ручью.

11 июля (29 июня) в 3 часа пополудни Эриванский отряд покинул Баязет и вместе с гарнизоном направился к российской границе. Тергукасов сообщил главнокомандующему на Кавказе генерал-фельдцейхмейстеру великому князю Михаилу Николаевичу (1832–1909): «Цитадель освобождена, гарнизон её и все больные и раненые до последнего человека выведены… Имею счастье поздравить Ваше Высочество с освобождением геройского гарнизона».

Осада Баязета отвлекла основные силы турецкого Ванского отряда и помешала планировавшемуся турецкому вторжению в Эриванскую губернию. Майору Штоквичу и полковнику Исмаил-хану Нахичеванскому «…за отличное мужество, храбрость и распорядительность, оказанные ими во время блокады кр. Баязета» были пожалованы ордена Св. Георгия 4-й степени. Тем же орденом был награждён и поручик Томашевский. Кроме того, Штоквич был пожалован золотой драгунской саблей с надписью «За храбрость». Войсковой старшина Кванин был награждён орденами Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом и Св. Станислава 2-й степени с мечами. Фаик-паша был снят с должности и за невзятие цитадели Баязета предан суду и приговорен к исключению из военной службы, лишению чинов и орденов и шестимесячному тюремному заключению.

Потери защитников цитадели в бою 18 июня составили 153 убитыми и пропавшими без вести среди регулярных войск и неизвестное число среди иррегулярных войск. За время осады регулярные войска потеряли 164 убитыми и пропавшими без вести. Потери иррегулярных войск превысили 236 убитыми. Турецкие потери, по российской оценке, составили до 8 тыс. убитыми и 80 пленными.

Оборона Шипкинского перевала в Болгарии русским Южным отрядом генерал-лейтенанта Федора Федоровича Радецкого (1820–1890) против турецкой армии Сулеймана-паши (1838–1892), продолжавшаяся с 17 (5) июля 1877 года по 6 января 1878 (25 декабря 1877) года, является одним из важнейших сражений Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. У Радецкого в начале сражения было 12 500 русских солдат и 7500 болгарских ополченцев при 27 орудиях, а к концу сражения — 45 тыс. человек. У Сулеймана-паши было 30 тыс. человек при 30 орудиях.

После перехода русской армии через Дунай передовой отряд генерал-лейтенанта Иосифа Владимировича Ромейко-Гурко (1828–1901) (12 тыс. человек при 40 орудиях), имевший задачу «стараться овладеть балканскими проходами», 7 июля (25 июня) овладел Тырновом, 13 июля перешёл Хаинкиойский перевал через Балканские горы и 17 июля взял Казанлык и город Шипку, приблизившись с южной стороны к перевалу Шипка. Перевал был занят турецким отрядом Хулюсси-паши (около 5 тыс. человек). В тот же день отряд генерал-лейтенанта князя Николая Ивановича Святополка-Мирского (1833–1898) атаковал Шипку с северной стороны, но атака была отбита. 6 июля генерал Гурко предпринял безуспешную атаку с юга. Но Хулюсси-паша, считая своё положение опасным, в ночь на 19 июля ушёл боковыми дорогами в город Калофер, оставив на перевале несколько орудий. В тот же день Шипкинский перевал был занят войсками князя Святополка-Мирского. После ухода отряда Гурко на Шипку был выдвинут Южный отряд Радецкого, насчитывавший 20 тыс. человек (8-й корпус, усиленный частями 4-го корпуса, 4-й стрелковой бригадой и болгарским ополчением, составлявшим треть отряда). Болгарскими ополченцами командовал генерал-майор Николай Григорьевич Столетов (1831–1912). В августе численность отряда Радецкого возросла до 45 тыс. человек.

Перевал Шипка идёт по узкому отрогу главного Балканского хребта, постепенно повышаясь до горы Св. Николая, откуда дорога круто спускается в долину Тунджи. Параллельно этому отрогу, отделяясь от него глубокими и частью лесистыми ущельями, с востока и запада тянутся горные кряжи, господствующие над перевалом, но соединённые с ним лишь в 2–3 местах более или менее удобопроходимыми перешейками. Русская позиция на Шипке растянулась на несколько километров в глубину, по очень узкому гребню. Ей угрожал перекрестный огонь с соседних господствующих высот, но из-за необходимости обеспечить путь через Балканы следовало во что бы то ни стало удерживать этот проход.

Были получены известия об усилении турецких войск против русских отрядов около городов Елена и Златарица, и Радецкий 20 августа направил туда общий резерв, удалившийся таким образом от Шипки на 3–4 дневных перехода. Тем временем турецкая армия под командованием Сулеймана-паши, переброшенная из Черногории, разгромила отряды болгарских ополченцев и 21 августа начала штурм Шипки, охваченной турками с трех сторон. Сулейман сосредоточил здесь 28 тыс. человек при 36 орудиях, на перевале только Орловский пехотный полк и 5 болгарских дружин (4 тыс. человек, 27 орудий). Позднее подошел из города Сельви Брянский полк, увеличив силы защитников Шипки до 6 тыс. человек. Четыре дня продолжались ожесточённые бои, когда дело доходило до штыковых боёв и рукопашной. «Будем стоять до последнего, ляжем костьми, но позиции не сдадим!» — заявил на военном совете начальник Шипкинской позиции генерал Столетов.

Турецкая артиллерия с горы Малый Бедек к востоку от Шипки обстреливала обороняющихся. Турецкая пехота атаковала с юга и с востока, но была отбита. Бой длился до темноты. 22 августа происходила только артиллерийская и ружейная перестрелка. Радецкий, получив известие о турецкой атаке на Шипку, направил туда общий резерв; но он мог прибыть туда не ранее 23 августа. Командир отряда приказал идти на Шипку пехотной бригаде с батареей, стоявшей у Сельви, но она могла прибыть только 24 августа.

23 августа бой начался с рассветом. К 10 часам утра турки охватили русскую позицию с трёх сторон. В 2 часа дня черкесы зашли в тыл русским, но были отражены. В 17 часов турецкие войска, наступавшие с западной стороны, овладели Боковой горкой и угрожали центру позиции. Положение защитников Шипки казалось безнадёжным, но после 18 часов прибыл из резерва 16-й стрелковый батальон, поднятый на перевал на казачьих лошадях. Он отбил у турок Боковую горку. Затем подошли остальные батальоны 4-й стрелковой бригады генерал-майора Адама Игнатьевича Цвецинского (1826–1881) и остановили турок.

В ночь на 24 августа на Шипку поднялась 2-я бригада 14-й пехотной дивизии. Теперь у Радецкого было 20,5 батальона при 38 орудиях, и он решил сбить турок с двух высот западного кряжа — Лесного кургана и Лысой горы, откуда они могли угрожать тылу русских позиций. На рассвете 24 августа турки неудачно атаковали в центре, а в 2 часа дня столь же безуспешно — гору Св. Николая. Предпринятая русскими атака на Лесной курган тоже окончилась ничем.

25 августа Радецкий вновь атаковал Лесной курган и Лысую гору, введя в бой только что прибывший Волынский полк с батареей. В тот день Сулейман-паша усилил свой левый фланг. С Лесного кургана турок удалось сбить, но укрепления на Лысой горе русским захватить не удалось. 26 августа турки отбили Лесной курган. Радецкий разрешил своим понесшим большие потери войскам отступить на Боковую горку.

За 21–26 августа на Шипке отряд Радецкого потерял до 3350 убитыми и ранеными, в том числе 108 офицеров. Командир 14-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Михаил Иванович Драгомиров (1830–1905) был ранен, а командир 2-й бригады 9-й пехотной дивизии генерал-майор Валериан Филиппович Дерожинский (1826–1877) погиб. Согласно русской оценке, турки потеряли до 8 тыс. человек. Обе стороны остались на прежних позициях. С 27 августа Шипка была занята 14-й пехотной дивизией и 4-й стрелковой бригадой под общим командованием сменившего Драгомирова во главе 14-й дивизии генерал-лейтенанта Михаила Фомича Петрушевского (1832–1893). Орловский и Брянский полки, как понесшие наибольшие потери, были отведены в резерв, а болгарские дружины переведены к деревне Зелено Древо, чтобы прикрыть путь через Имитлийский перевал в обход Шипки с запада.

17 сентября в 3 часа ночи турки снова атаковали с юга и запада. Им удалось овладеть Орлиным гнездом — скалистым и обрывистым мысом, выдающимся перед горой Св. Николая. Выбить их оттуда удалось только после рукопашной схватки. Турки понесли большие потери и больше серьезных атак не предпринимали, ограничиваясь обстрелами.

С этого времени начинается «шипкинское сидение», когда активные боевые действия не велись, но ежедневные обстрелы продолжались. В этот период защитники перевала жестоко страдали от дождей, а потом от холодов и метелей.

Пленение турецкой армии у Шипки. Гравюра 1878 г.

На Шипке в ноябре в горах выпал снег, перевалы замело, и ударили жестокие морозы. Именно в этот период русские понесли на Шипке самые жестокие потери не от пуль и снарядов турок, а от морозов. В период с 17 сентября 1877 года по 6 января 1878 года боевые потери отряда Радецкого составили около 700 человек, тогда как от болезней и обморожения выбыли из строя 9,5 тыс. человек, поскольку многие солдаты не имели полушубков и теплых сапог. Один из участников обороны Шипки писал в дневнике: «Сильный мороз и страшная метель: число обмороженных достигает ужасающих размеров. Нет никакой возможности разжечь огонь. Шинели солдат покрылись толстой ледяной коркой. Многие не могут согнуть руку, движения стали очень затрудненными, а упавшие не могут подняться без посторонней помощи. Снег засыпает их за какие-нибудь три-четыре минуты. Шинели так замерзли, что их полы не сгибаются, а ломаются. Люди отказываются принимать пищу, собираются группами и находятся в постоянном движении, чтобы хоть немного согреться. От мороза и метели негде укрыться. Руки солдат прилипали к стволам орудий и ружей».

Но и в этих тяжелейших условиях Радецкий и его солдаты героически удержали Шипку и не позволили туркам прийти на помощь Плевне. На все запросы командования Радецкий неизменно отвечал: «На Шипке все спокойно».

«Шипкинское сидение» закончилось после начала перехода русской армии через Балканы 7 января 1878 года (25 декабря 1877 года), который привел к разгрому турок в сражении при Шейново 26–28 декабря 1877 года (7–9 января 1878).

Сулейман-паша предстал перед военным трибуналом «за неумелые действия на Шипкинском перевале». Ему вменялось в вину то, что он безуспешно штурмовал, а потом осаждал перевал вместо того, чтобы попытаться обойти его и успеть помочь осажденной Плевне. Сулейман-паша бвл приговорён к лишению чинов, наград и 15 годам заключения в крепости. Однако вскоре он был помилован султаном и заключение заменили ссылкой в Багдад.

Осада Плевны, продолжавшаяся с 8 (20) июля по 28 ноября (10 декабря) 1877 года, стала решающим сражением русско-турецкой войны 1877–1878 годов. 25 июня (7 июля) отряд генерала Гурко занял Тырново и двинулся в обход Шипкинского перевала — самого удобного перехода через Балканы. Опасаясь окружения, 7 июля турки оставили Шипку без боя. 3 июля русские войска взяли Никополь, ожидая, что турки отступят в Западную Болгарию. Однако большая турецкая армия под командованием Османа-паши, ранее дислоцировавшаяся в Видине, пройдя форсированным маршем за 6 суток около 200 километров, 7 июля вошла в Плевну, угрожая правому флангу и коммуникациям русской армии. Плевна занимала важное стратегическое положение на пересечении дорог, шедших на Рущук, в Софию через Орханийский перевал, и к Ловче, откуда две ветви вели через Сельви, Габрово, Шипкинский перевал в Казанлык и к Трояну.

Командир 9-го армейского корпуса генерал-лейтенант барон Николай Павлович Криденер (1811–1891), 3 июля взявший Никополь, 4 июля получил приказ занять Плевну, но только утром 6 июля отправил к Плевне отряд командира 5-й пехотной дивизии генерал-лейтенантаа Юрия Ивановича Шильдера-Шульднера (1816–1878). 8 июля его атака Плевны не увенчалась успехом. В тот момент город еще не был укреплен, поскольку имевшаяся там крепость была разрушена русскими войсками еще в 1810 году, и с тех пор не восстанавливалась, а редутов и иных полевых укреплений здесь не возводили, поскольку первоначально турки не предполагали оборонять Плевну, и город был занят во многом благодаря личной инициативе Османа-паши. Столь же неудачным был и штурм Плевны, предпринятый 18 июля. После артобстрела русские войска во главе с Криденером пошли в бой, но их действия оказались несогласованными, солдаты плохо ориентировались в незнакомой местности и, захватив две траншеи и три укрепления, были остановлены у редута. Отряд состоявшего при Главной квартире генерал-майора Михаила Дмитриевича Скобелева (1843–1882), атаковавший левый фланг, тоже был отражен. Ободренные турки предприняли контрнаступление, выбив русских ружейным огнём, но подкрепление помогло русским удержать захваченные позиции. Лишь в конце дня Криденер отдал приказ об отступлении. Потери убитыми составили 1 тыс. турок и 3 тыс. русских, в плен попала почти тысяча раненых русских солдат. За это сражение султан удостоил Османа-пашу титулом «гази» (победоносный). Без овладения крепостью русские не могли продолжать наступление за Балканский хребет. Плевна стала центральным пунктом, где решался исход кампании. После этой неудачи русское командование запросило помощи у румын, и под Плевну прибыли румынские войска.

Турецкая армия, расположенная в Плевне, насчитывала в начале осады до 25–30 тыс. человек и 57 орудий. Противостоявшие ей русские и румынские войска к концу осады насчитывали 125 тыс. солдат и 496 пушек. Гарнизон города в перерыве между штурмами занимался возведением укреплений. Строительство осложнялось нехваткой шанцевого инструмента, из-за чего солдатам порой приходилось копать землю штыками.

31 августа Осман-паша выступил из Плевны с 19 батальонами и успешно атаковал русские аванпосты к востоку от Плевны, захватил 1 орудие и редут и вернулся в Плевну, не пытаясь удержать взятый редут.

Под Плевну были срочно запрошены подкрепления из России, и туда же переброшены румынские войска численностью 43 тыс. человек. Чтобы отрезать Плевну от Орхание, откуда турки получали продовольствие, русские войска (27 тыс. человек и 98 орудий) атаковали Ловчу, занятую небольшим турецким отрядом, почти треть которого составляли иррегулярные башибузуки и черкесы. 31 августа отряд Скобелева атаковал Ловчу. Осман-паша выслал защитникам города подкрепление, но оно опоздало. 3 сентября русские войска полностью заняли Ловчу, остатки гарнизона которой в количестве 3 батальонов усилили гарнизон Плевны. Кроме того, Осман-паша успел получить подкрепление в 13 батальонов до того, как кольцо вокруг Плевны сомкнулось. Это увеличило общую численность гарнизона до 30 тыс. человек.

7–10 сентября русские и румынские орудия вели огонь по турецким укреплениям, но турецкие потери и ущерб укреплениям были незначительны. 11 сентября русские войска штурмовали Плевну, но, потеряв 13 тыс. человек, откатились в исходное положение. Отряд генерала Скобелева, который вел солдат в атаку впереди на белом коне, прорвался вплотную к городу с юго-запада и овладел редутами Каванлек и Исса-ага. Путь в Плевну был открыт. Осман-паша бросил против Скобелева последние резервы. Весь день 12 сентября кипел жестокий бой. Российское командование имело резервы, так как на штурм пошло менее половины всех батальонов, но Скобелев их вовремя не получил. На следующий день турки отбили редуты, а остатки скобелевского отряда отступили. 4-я румынская дивизия под командованием бригадного генерала Георге Ману (1833–1911) после четырёх кровопролитных атак при личной поддержке господаря Румынии Кароля I (1839–1914) захватила редут Гривица. Турки не смогли выбить оттуда румын, которые отразили три контратаки. С начала сентября потери русских и румын составили примерно 20 тыс. человек, в то время как турки потеряли 5–6 тыс. человек. Сыграло роль то, что турки имели многозарядные магазинные винтовки Винчестера и однозарядные винтовки Пибоди-Мартини, тогда как русская армия была вооружена в основном однозарядной винтовкой Крнка M1867, уступавшей в скорострельности не только винчестерам, но и винтовкам Пибоди-Мартини, а на более современную однозарядную винтовку Бердана успели перевооружить только некоторые части.

Император Александр II со свитой наблюдает за атакой Плевны.

Гравюра 1877 г.

Тем временем Сулейман-паша повторил атаку Шипки, пытаясь отвлечь русские войска от Плевны, но был отбит. 27 сентября под Плевну был вызван инженер-генерал Эдуард Иванович Тотлебен, который принял руководство осадными работами под Плевной и приступил к планомерной осаде Плевны, будучи категорическим противником нового штурма. Он постепенно вытеснял турок из укрепленных опорных пунктов вокруг Плевны и с помощью фортификационных работ сужал кольцо блокады. 24 октября Гурко овладел хорошо укрепленным Горным Дубняком. Потери русских составили 3539 человек убитыми и ранеными, турок — 1500 убитыми и 2300 пленными.

Армия Сулеймана-паши безуспешно пыталась прорваться через Балканы и деблокировать Плевну в ноябре и начале декабря. Особенно тяжелое положение для осаждающих сложилось 4 декабря, когда Восточная турецкая армия разбила Еленинский отряд 11 русского корпуса. Фронт был прорван, на следующий день турки могли быть в Тырнове, захватив обозы, склады и парки 8-го и 11-го русских корпусов. Однако армия Сулеймана-паши весь день 5 декабря бездействовала и окапывалась. На следующий день, 6 декабря, спешно выдвинутая русская 26-я пехотная дивизия восстановила положение, отбросив турок под Златарицей. С середины ноября армия Османа-паши, осажденная многократно превосходящими силами русских и румынских войск, стала испытывать недостаток продовольствия. Но на предложение сдаться, Осман-паша ответил отказом: «Предпочитаю лучше принести в жертву нашу жизнь на пользу народа и в защиту правды, и с величайшей радостью и счастьем готов скорее пролить кровь, чем позорно сложить оружие». Когда продовольствие подошло к концу, 10 декабря гарнизон предпринял последнюю атаку, чтобы уйти из осаждённой крепости и добраться до Видина. Перед уходом были демонтированы наблюдательные вышки, в укреплениях установлены чучела. В городе не осталось ни одного турецкого солдата. С собой взяли остатки провизии, оружие и телеграфные провода. С турецкой армией ушла большая часть мусульманского населения Плевны. Для переправы через реку туркам пришлось под покровом ночи построить мосты. Вскоре обнаружили отсутствие турок в укреплениях, и Тотлебен стал стягивать подкрепления к месту прорыва, всю тяжесть которого принял на себя гренадерский корпус. Турки сумели пройти 3 линии траншей, захватить 6 орудий и уничтожить Сибирский полк. Однако затем под сильным артиллерийским огнем дрогнули и, после того как Осман-паша был ранен в ногу шальной пулей, капитулировали. В плен было взято, по официальным российским данным, 43,4 тысячи человек. Учитывая, что после войны 15 581 турецкий ветеран из армии Османа-паши был награждён серебряной медалью за героическую оборону Плевны, и даже принимая во внимание, что часть турецких пленных умерла в плену, общее число военнопленных вряд ли превышало 20 тыс. человек, а остальные 23 тыс. пленников, скорее всего, были из числа мусульманского гражданского населения Плевны. Потери турецкого гарнизона во время осады составили около 10 тыс. убитых и раненых, причем почти все раненые попали в плен. Русские войска потеряли до 40 тыс. убитых и раненых. Раненый Осман-паша отдал свою саблю командиру гренадерского корпуса — генерал-лейтенанту Ивану Степановичу Ганецкому 1-му (1810–1887). Турецкому командующему были оказаны фельдмаршальские почести за доблестную защиту Плевны. После падения Плевны положение турок стало безнадежным, и русские войска почти беспрепятственно преодолели Балканский хребет и двинулись к Константинополю.

Упорная оборона турецких войск задержала продвижение русской армии на Балканах, но после капитуляции гарнизона Плевны силы турок на Балканском театре были подорваны, и Россия быстро выиграла войну.

31 (19) июля 1877 года близ города Ески-Загра (ныне Стара-Загора) в Болгарии произошло сражение между отрядом русской армии генерал-лейтенанта Гурко и турецкой армией Сулеймана-паши. У Гурко в Ески-Загре было около 5 тыс. человек, включая болгарское ополчение под командованием Столетова, при 4 орудиях. Сулейман-паша бросил в бой от 17,5 тыс. до 24 тыс. человек при 8 орудиях.

22 июля Ески-Загра была занята передовым отрядом Гурко в составе Казанского драгунского полка, сотней донских казаков и взводом 16-й конной артиллерийской батареи. Турецкая дивизия Мехмеда Реуф-паши (1832–1908) (8 тыс.) находилась в Ени-Загре, бригада Халусси-паши (7 батальонов, артиллерийская батарея и 150 черкесов, 3 тыс. человек) — в Чирпане, а основные силы Сулеймана (41 батальон, 2 эскадрона, 200 черкесов, 5 батарей, 20 тыс. человек) — на железнодорожной станции Сейменли и Карабунар. Сулейман-паша собирался наступать на Ески-Загру 31 июля. Гурко же, усиленный 1-й бригадой 9-й пехотной дивизии, решил атаковать 30 июля Ени-Загру и приказал отряду генерал-майора князя Николая Максимилиановича Романовского, герцога Лейхтенбергского (1843–1891), передвинуться из Ески-Загры в Ени-Загру. Выступив 29 июля из Ески-Загры, отряд Лейхтенбергского неожиданно встретился на пути к Карабунару с наступающими турками, после чего немедленно вернулся в Ески-Загру, оставив отряд своего брата князя полковника Евгения Максимилиановича Романовского (1847–1901) задержать противника.

Около полудня 30 июля турки перешли в наступление. Евгений Максимилианович отступил к Ески-Загре и занял позицию фронтом к Ени-Загре. В Ески-Загре находились 1, 2, 3-я и 5-я дружины болгарского ополчения, 8-й драгунский Астраханский полк, 9-й драгунский Казанский полк, 9-й гусарский Киевский полк, 2 сотни 26-го Донского полка, 16-я конная батарея и по взводу от 2-й горной и 10-й Донской батареи. Турки остановились у Джуранли. Другой отряд турок двигался с юга от деревни Арабаджикиой.

Утром 31 июля турки атаковали Ески-Загру. Малочисленный отряд Евгения Максимилиановича не смог сдержать их. В разгар боя из Ени-Загры с несколькими казаками прибыл помощник начальника Передового отряда генерал-майор Оттон Егорович Раух (1834–1890), принявший командование над отрядом. Астраханский драгунский и Киевский гусарский полки с 16-й конной батареей были отправлены к Джуранлы. Турки прорвались в Ески-Загру, которую стойко защищали болгарские ополченцы. Чтобы сломить сопротивление болгар, Сулейман ввел в бой половину своих сил. Обойдённые с двух сторон, болгары отступили в город, где продолжали сопротивление, чтобы дать возможность жителям уйти. Остатки отряда, перемешавшись с беженцами, в беспорядке отступили по дороге на Казанлык. Казанский драгунский полк прикрывал отступление.

План сражения при Ески-Загре

Турки не стали их преследовать, занявшись грабежом пылавшего города. Гурко атаковал у Джуранли Реуфа-пашу и отбросил его в юго-восточном направлении, а потом подошёл в 3 часа дня к Ески-Загре с 16-м стрелковым батальоном, Астраханским и Киевским полками и 16-й конной батареей и остановился в 4 км от города. К вечеру к нему присоединились остальные батальоны 4-й стрелковой бригады и 1-я бригада 9-й пехотной дивизии. Убедившись в невозможности помочь Ески-Загре, Гурко ночью отвёл войска к Далбоку, а на следующий день начал отходить к перевалу Хаинкиой. В 5 часов дня к Сулейману присоединилась бригада Халусси-паши и тот бросил ее на Казанлык.

Потери русской армии составили 482 убитыми, включая 11 офицеров, и 193 ранеными, включая 21 офицера. Потери болгарского ополчения точно неизвестны. Они могли составить несколько сот или даже несколько тысяч убитыми и ранеными. Число жертв устроенной турками резни болгар в Ески-Загре оценивается от 14 до 20 тыс. человек. Потери турок, по турецким данным, составили 200 убитыми и ранеными, а по российской оценке — 1500.

В результате поражения в сражении при Ески-Загре отряду Гурко пришлось отступить к перевалам Шипка и Хаинкиой. Это сорвало план быстрого преодоления Балканского хребта основными силами русской армии и наступления к Адрианополю и Константинополю.

Решающее Авлияр-Аладжинское сражение на Кавказском театре Русско-турецкой войны 1877–1878 годов между русским действующим корпусом Кавказской армии, которым командовал генерал от кавалерии Михаил Тариэлович Лорис-Меликов (1824–1888), и турецкой Анатолийской армией мушира (маршала) Ахмеда Мухтар-паши (1832–1919) произошло 2–15 октября (20 сентября — 3 октября) 1877 года на Аладжинских высотах в Западной Армении. У Лорис-Меликова было 56 тыс. человек при 220 орудиях, у Мухтара-паши — 38 тыс. человек при 74 орудиях.

В июне 1877 года войска Лорис-Меликова сняли осаду Карса и отошли в район Кюрюк-Дара, Башкадыклар. Анатолийская армия заняла оборону на северных склонах Аладжинских высот и горы Авлияр в 20–30 км восточнее Карса. Ее левый фланг опирался на укреплённые высоты Большие и Малые Ягны, центр — на селения Суботан и Хадживали, правый фланг — на высоты Кызыл-тепе и Инах-тепе. Впереди главной оборонительной полосы были подготовлены передовые укрепления, а в 5–10 км за ней находилась тыловая полоса обороны, проходившая по линии селение Визинкей — высоты Авлияр и Аладжа. Стороны накапливали силы для решающего сражения. План сражения был разработан начальником штаба Кавказской армии генерал-лейтенантом Николаем Николаевичем Обручевым (1830–1904). Предусматривалось разгромить турок в полевом сражении и отбросить остатки турецких войск на юг от дороги Александрополь — Карс, отрезав их от Карса. Были созданы три группировки: правофланговая Лорис-Меликова наносила главный удар; левофланговая генерал-лейтенанта Ивана Давидовича Лазарева (1820–1879) сковывала противника в центре и на правом фланге; отряд генерал-майора Бориса Мартыновича (Бегбута Мартиросовича) Шелковникова (Метаксяна) (1837–1878) (5 батальонов, 3 сотни, 12 орудий) должен был глубоко обойти правый фланг турецких войск и выйти в тыл главной турецкой позиции. Все три группировки наступали одновременно. Резерв корпуса под командованием генерал-лейтенанта Павла Николаевича Шатилова (1822–1887) составляли 10 пехотных батальонов, 10 эскадронов и казачьих сотен и 40 орудий.

Нижегородские драгуны, преследующие турок по дороге к Карсу во время Аладжинского сражения 3 октября 1877 года.

Художник А.Д. Кившенко. 1890-е гг.

Наступление русских войск началось 1 октября с обходного маневра отряда Шелковникова. 2 октября после артиллерийской подготовки атаковала главная группировка. Турки отбили почти все атаки. Лишь к вечеру удалось сбить их с высоты Большие Ягны. Утром 2 октября отряд Шелковникова вышел в тыл турок у селения Аладжа. Но он был слишком малочислен, чтобы заставить турок отступить. Подтянув до 10 батальонов и 24 орудия, турки блокировали отряд Шелковникова, который несколько часов сражался в окружении и только к вечеру смог вырваться и отступить к реке Арпа, потеряв убитыми и ранеными 582 человека. Ночью Ахмед Мухтар-паша отвёл войска с передовых позиций.

3–4 октября турки безуспешно контратаковали в районах Суботана и высоты Кызыл-тепе. Из-за отсутствия питьевой воды Лорису-Меликову пришлось оставить высоту Большие Ягны и отвести войска в Кюрюк-Даранский укрепленный лагерь. Но и Мухтар-паша, опасаясь за коммуникации, 9 октября также отвел войска с главной позиции на тыловую полосу обороны. Оставленные турками селения Суботан и Хадживали и высоты Кызыл-тепе и Большие Ягны были заняты русскими без боя.

Лорис-Меликов счел, что турки готовятся отступать к Карсу, и решил нанести превентивный удар, наступая главными силами с фронта и обходя турецкий правый фланг противника, собираясь окружить и уничтожить турецкие войска в районе высот Авлияр и Аладжа. Фронтальный удар наносился главными силами корпуса (отрядами генерал-лейтенантов Василия Александровича Геймана (1823–1878) и Христофора Христофоровича Роопа (1831–1917). Для обхода был выделен отряд генерал-лейтенанта Лазарева, усиленный частью сил Эриванского отряда генерал-лейтенанта Тергукасова. В обходной отряд была выделена почти треть сил корпуса: более 23 пехотных батальонов, 26 эскадронов и казачьих сотен, 78 орудий. Для координации действий главных сил и обходного отряда были установлены линии полевого телеграфа.

Вечером 9 октября отряд Лазарева выступил в поход и 10 октября вышел к Дигору. Только вечером 14 октября турки обнаружили его в своём тылу и бросили против него резерв Анатолийской армии (15 батальонов), который был разгромлен Лазаревым у селения Шатыр-оглы. Преследуя противника, в ночь на 15 октября обходной отряд штурмом овладел Орлокскими высотами, создав угрозу окружения Анатолийской армии.

Утром 15 октября после 3-часовой артподготовки перешли в наступление русские главные силы и быстро овладели ключевым опорным пунктом — высотой Авлияр и селением Визинкей. Туда же прорвался отряд Лазарева. Анатолийская армия была рассечена на две части: левофланговая группировка, преследуемая конницей генерал-лейтенанта князя Захария Гульбатовича Чавчавадзе (1825–1905), в беспорядке бежала к Карсу, правофланговая же была окружена отрядами Лазарева и Роопа и капитулировала. 25 октября отряд Лазарева осадил Карс, а 18 ноября крепость была взята штурмом, и 17-тысячный гарнизон взят в плен.

Потери русской армии составили 764 убитыми, включая 23 офицера, 4707 ранеными, включая 204 офицера, 107 пленными, включая 1 офицера, а всего 5578 человек, в том числе 228 офицеров. Турки потеряли 10 438 убитыми и ранеными, 8948 пленными, включая 7 генералов (пашей) и 259 офицеров, 3 тыс. дезертировавшими, а всего 22 386 человек, 35 орудий, 2 знамени и 3 значка.

Одно из крупнейших сражений Русско-турецкой войны 1877–1878 годов произошло при Шейново 7–9 января 1878 (26–28 декабря 1877) года между русской армией Радецкого и турецкой армией Вессель-паши. У Радецкого было 46 тыс. человек, у Вессель-паши — 26 тыс. человек.

После падения Плевны главнокомандующий русской (Дунайской) армией на Балканах великий князь Николай Николаевич Старший (1831–1891), пользуясь тем, что у него освободилась значительная часть войск, решил перейти Балканы зимой и двинуться к Адрианополю и Константинополю. Дунайская армия, насчитывавшая 314 тыс. человек против 183 тыс. человек у турок, перешла в наступление. Возобновила военные действия против Турции сербская армия. Западный отряд Ромейко-Гурко (71 тыс. человек) совершил трудный переход через Балканы и 4 января 1878 года занял Софию.

Шейново входило в состав большого укреплённого лагеря, устроенного турками в долине против Шипкинского перевала и перекрывавшего русским удобный путь в Южную Болгарию. Укрепленный лагерь имел 7,5 км в окружности и состоял из 14 редутов, с пехотными окопами впереди и между ними. Особое значение имел южный фронт лагеря, с потерей которого турки теряли путь отступления. Подступы к лагерю с востока и запада были неудобны для атаки, так как приходилось наступать 2–3 км по ровной и открытой местности. Основная часть турецких войск находилась в укрепленном лагере. Остальные располагались на горах.

Южный отряд Радецкогой, занимавший Шипкинский перевал, после прибытия подкреплений из-под Плевны насчитывал до 45 тыс. человек. Но и с такими силами фронтальная атака турецких позиций против перевала являлась рискованной по условиям местности, хотя противостоявшая ей турецкая армия Вессель-паши уступала по численности почти вдвое. Поэтому решено было направить на турецкий укреплённый лагерь две обходные колонны: восточную Святополк-Мирского (19 тыс. человек) через Тревненский перевал, и западную Скобелева 2-го (16 тыс. человек) через Имитлийский перевал. У Радецкого оставалось на шипкинских позициях до 11 тыс. человек, и он должен был наносить отвлекающий удар, призванный сковать основные силы турок. Приготовления к зимнему переходу через Балканы заняли немало времени и были завершены только к 5 января 1878 года.

Утром 5 января колонна Святополк-Мирского выступила из окрестностей Тревны и Дренова. Вперёд выслано было 2 тыс. болгар для расчистки занесённой снегом дороги, но движение через перевал оказалось настолько трудным, что полевую артиллерию пришлось вернуть в Тревну, оставив при колонне лишь одну горную батарею. 7 января, около 5 часов пополудни, отряд Святополк-Мирского спустился на южную сторону гор. Его главные силы (19 батальонов, 5 казачьих сотен и 8 горных орудий) собрались на позиции около деревни Гюсово.

Колонна Скобелева 2-го выступила от деревни Топлиш вечером 5 января и при движении через перевал встретила ещё большие трудности, чем колонна Святополк-Мирского, так как пришлось пробиваться сквозь снежные завалы, порой превышавшие 2 м в высоту. Полевую артиллерию и здесь пришлось вернуть в Топлиш. Утром 7 января передовые войска колонны подошли к южному спуску с Балкан. Сначала пришлось выбить турецкие отряды, занимавшие господствовавшие над спуском высоты. Поэтому авангард (6 батальонов) лишь к вечеру успел спуститься к деревне Имитлия; главные силы были ещё растянуты по всему перевалу.

Утром 8 января Святополк-Мирский повёл атаку на восточный фронт и к 1 часу дня овладел первой линией укреплений, но остановился перед второй. Его фланговый отряд, не встретив сопротивления, занял Казанлык и встал на пути отступления турок к Адрианополю.

Сражение у Шипки-Шейново 28 декабря 1877 года.

Художник А.Д. Кившенко. 1894 г.

Авангарду Скобелева 8 января пришлось сбивать турок с высот. Сознавая незначительность тех русских сил, которые успели спуститься с гор в долину, Скобелев не решился в тот день на большую атаку и ограничился демонстрациями. Ранним утром 9 января турки перешли в наступление против войск восточной колонны Святополк-Мирского. Все эти атаки были отражены, и русским удалось овладеть деревней Шипкой и несколькими окопами. Развить этот успех не удалось, так как Скобелев ещё не начал атаку.

Святополк-Мирский, понеся значительные потери и израсходовав много боеприпасов, считал своё положение сложным и послал донесение Радецкому, и тот, не увидев за густым туманом, покрывавшим долину, наступает ли Скобелев, решил оттянуть на себя часть турецких сил лобовой атакой укреплений. 7 батальонов в 12 часов дня спустились с горы Св. Николая. Однако дальнейшее наступление по узкой и обледенелой дороге под перекрестным артиллерийским и ружейным огнём турок сопровождалось столь большими потерями, что батальоны, дойдя до первого ряда окопов, были вынуждены отступить.

Скобелев в начале 11-го утра начал наступление, нанося главный удар на юго-западный угол Шейновской рощи, овладел этой рощей и ворвался в середину укреплённого лагеря. Одновременно колонна Святополк-Мирского возобновила атаку на восточный фланг, и около 3 часов пополудни Вессель-паша, убедившись в невозможности дальнейшего сопротивления, капитулировал. Турецким войскам, находившимся в горах, тоже было приказано сложить оружие. Удалось спастись бегством только большой части турецкой конницы (около 3 тыс. человек).

Русская армия потеряла 5123 убитыми и ранеными и около 600 обмороженными. Турецкие потери составили около 23 тыс. человек, главным образом пленными, и 93 орудия.

С пленением армии Весселя-паши был открыт кратчайший путь к Адрианополю и Константинополю, что, наряду с поражением армии Сулеймана-паши под Пловдивом, сделало для Турции невозможным продолжение войны.

14–19 (2–7) января 1878 года вблизи Пловдива (Филиппополя) в Южной Болгарии состоялось последнее сражение Русско-турецкой войны 1877–1878 годов между русским Западным отрядом Гурко и турецкой Западной армией Сулеймана-паши. У Гурко было 71 тыс. человек при 318 орудиях, у Сулеймана-паши — 42 тыс. человек при 122 орудиях.

После перехода русских войск через Балканы командующим Западной турецкой армией был назначен Сулейман-паша, успевший сконцентрировать между Софией и Филиппополем армию в 50 тыс. человек со 122 орудиями. Но 5 января 1878 года турецкий военный министр и главнокомандующий Реуф-паша (1832–1908), узнав об уничтожении под Шейновом армии Вессель-паши, приказал всем турецким войскам отступать к Константинополю. Сулейман-паша вывел армию из охвата, который пытался устроить Гурко, перешел реку Марица, уничтожив за собой мост, и вечером 14 января встал лагерем возле Филиппополя. Здесь он дал отдых своим войскам, в то же время находясь в готовности отразить возможное русское нападение. Во время марша к Пловдиву (Филиппополю) численность турецкой армии существенно сократилась, так как 8 тыс. солдат дезертировали и укрылись в Родопских горах. 14 января отряд Гурко вышел из Пазарджика, и уже вечером того же дня его авангард форсировал в темноте Марицу. Русская конница передовыми разъездами проникла в незанятую турками северную часть Филиппополя. Колонна генерал-лейтенанта графа Павла Андреевича Шувалова (1830–1908) в составе 2-й гвардейской, 5-й и 31-й пехотных дивизий, следуя по шоссе северным берегом Марицы, перешла вброд реку у Адакиоя и к вечеру заняла эту деревню. Южнее Марицы в этот день была направлена Кавказская казачья бригада. Остальные войска отряда Гурко заночевали в Татар-Пазарджике и его окрестностях, а гвардейская конница — в 8–12 км севернее Филиппополя. 15 января Марицу перешли основные силы 2-й гвардейской дивизии. Переправившиеся войска весь день вели перестрелку с турками, ожидая подхода главных сил. Сулейман-паша, заметив приближение русских войск, приказал немедленно отступать, не надеясь, что его солдаты выдержат сражение. Но было уже поздно. 16 января русские войска овладели Филиппополем, а вечером лейб-гвардейский Литовский полк, ворвавшись в середину отступавшей турецкой армии, ночной атакой уничтожил пехотную бригаду и захватил 23 орудия. Гурко предполагал, что 17 января Сулейман-паша будет продолжать отход к Адрианополю, и приказал гвардейской кавалерии обойти Филиппополь с севера, перейти реку Марицу восточнее города и встать на пути отступления турок. Войскам Криденера было приказано идти на Филиппополь по дороге параллельно шоссе и, обогнув город с севера, перейти реку Марицу восточнее города. Колонна Шувалова должна была наступать к Филиппополю по обоим берегам Марицы, вдоль железнодорожного полотна и шоссе. Колонне генерал-лейтенанта Николая Николаевича Вельяминова (1822–1892) предстояло идти южным берегом Марицы до Мечкюра (Ивермелика). Гурко собирался отрезать армии Сулеймана-паши пути отхода на Адрианополь и окружить ее. Но турецкая армия свернула прямо на юг, причём две её отставшие дивизии были пленены. Русская конница преследовала отступавших, и утром 19 января захватила почти всю турецкую артиллерию. В Родопах армия Сулеймана-паши распалась как организованная военная сила из-за дезертирства.

Потери русских войск составили 1250 убитыми и ранеными. Турки потеряли 5 тыс. убитыми и ранеными и 2 тыс. пленными. Большинство уцелевших турецких солдат дезертировали.

Разгром армии Сулейман паши у Пловдива. Гравюра 1878 г.

У Османской империи не осталось боеспособных войск, за исключением гарнизона Константинополя. 20 января авангард отряда Гурко под командованием генерал-майора Александра Петровича Струкова (1840–1911) без боя занял Адрианополь. Струков писал в донесении: «Турки в панике побежали из редута и зажгли мост, что не дало возможности преследовать. Драгуны спешены и пущены были на мост и тотчас потушили. Набег был так быстр, что станция захвачена неиспорченной». Затем он дошёл до Адрианополя и не входя в город занял окружающие его деревни и главный Адрианопольский арсенал, дожидаясь подхода основных сил. Захваченный врасплох двухтысячный турецкий гарнизон оставил крепость без боя. Как свидетельствует известный художник прапорщик Василий Васильевич Верещагин (1842–1904), находившийся в отряде Струкова, «Сулейман присылал телеграмму за телеграммой о заготовке вагонов для немедленной доставке его армии в Адрианополь. Его депеши достались Струкову в руки, и можно было видеть по ним, что турки, гонимые Гурко от Филиппополя, ждали нас и с этой стороны, но, конечно, не воображали, что мы перережем им дорогу». 24 февраля русские войска, также без боя, заняли Сан-Стефано, после чего 3 марта (19 февраля) 1878 года был заключён Сан-Стефанский мирный договор. Согласно условиям договора, признавалась независимость Сербии, Черногории, Валахии и Молдавии, а их территория увеличивалась. Босния и Герцеговина становились автономной областью. Создавалось новое автономное, а фактически независимое славянское княжество на Балканах — Болгария, которое включало этнические болгарские территории в Мёзии, Фракии и Македонии и простиралась от Дуная до Эгейского моря и от Чёрного моря до Охридского озера. Болгария должна была два года находиться под русским управлением, после чего получить полную автономию, выплачивая Турции символическую дань. Турция обязывалась выплатить 1,41 млрд рублей контрибуции, из которых 1,1 млрд рублей погашались за счет территориальных уступок — Ардаган, Карс, Батум, Баязет в Восточной Анатолии переходили к России; Добруджа, остров дельты Дуная и Змеиный остров переходили к Румынии в качестве компенсации за возвращаемую России южную часть Бессарабии. Однако Сан-Стефанский мир не был признан европейскими державами, прежде всего Англией и Австро-Венгрией. Для пересмотра условий Сан-Стефанского мирного договора был созван Берлинский мирный конгресс, по результатам которого 14 июля 1878 года был подписан Берлинский трактат. Согласно его условиям Болгария была разделена на три части. Вассальное княжество от Дуная до Балкан с центром в Софии фактически становилось независимым под неофициальным русским протекторатом. Болгарские земли к югу от Балкан становились автономной провинцией Турецкой империи. Восточная Румелия с центром в Филиппополе. Македония, под которой понимались земли до Адриатики и Эгейского моря, возвращались Турции. Также Турции возвращались Баязет и Алашкертская долина. Австро-Венгрия получила право на оккупацию Боснии и Герцеговины. Румынское княжество получило Северную Добруджу и дельту Дуная. 27 января (8 февраля) 1879 года был подписан Константинопольский мирный договор между Россией и Турцией. Согласно его условиям Сан-Стефанский мир пересматривался в соответствии с условиями Берлинского трактата.

Крупнейшее морское сражение во время испано-американской войны, известное как битва при Кавите, или битва в Манильской бухте, состоялось 1 мая 1898 года на Филиппинах у Кавите близ Манилы между американской эскадрой коммодора Джорджа Дьюи (1837–1917) и испанской эскадрой контр-адмирала Патрисио Монтехо и Пасарон (1839–1917). У Дьюи было 4 больших бронепалубных крейсера, 2 канонерских лодки, у Монтехо — 2 больших безбронных крейсера, 2 малых бронепалубных крейсера, 2 малых безбронных крейсера и 1 канонерская лодка.

Для США Тихоокеанский театр боевых действий был второстепенным по сравнению с театром боевых действий в Вест-Индии. Единственный на Тихом океане американский броненосец «Орегон» еще до начала войны был направлен в Атлантику. Но на Дальнем Востоке оставались корабли американской крейсерской Азиатской эскадры, превосходившие испанскую эскадру в Маниле. В апреле 1898 года в Гонконге под командованием Дьюи находились четыре бронепалубных крейсера водоизмещением от 3 до 6 тыс. т, две мореходных канонерские лодки крейсерского типа и три вспомогательных судна.

Американские корабли имели высокую скорость, сильную артиллерию, но слабую броневую защиту. Удалённость от баз на Тихоокеанском побережье США создавала определенные трудности в обслуживании и снабжении эскадры, а также с ремонтом судов в случае серьёзных повреждений. Тем не менее Дьюи получил приказ о немедленной атаке Манилы.

24 апреля 1898 года в Гонконг пришли сообщения о начале испано-американской войны. Британские власти потребовали от американской эскадры покинуть порт. Дьюи ушёл в близлежащую бухту Мирс, где догрузил уголь и боеприпасы, доставленные накануне. 25 апреля он вышел к Филиппинам.

У испанцев на Филиппинах было 12 военных кораблей, но не все были боеготовы. В боеспособном состоянии находились лишь 6 крейсеров и 1 канонерская лодка. Два корабля в 3000 т назывались крейсерами 1-го ранга, а четыре корабля в 1000–1100 т — крейсерами 2-го ранга Общее водоизмещение испанской флотилии на Филиппинах составляло 11,7 тыс. т., корабельная артиллерия насчитывала 31 орудие среднего калибра (не более 160-мм) против 19,1 тыс. т. общего водоизмещения и 53 орудий крупного и среднего калибра (в том числе 11 орудий калибром 203-мм) американской эскадры.

Для усиления береговой обороны испанцы сняли орудия с небоеспособных кораблей. Из пяти канонерок вооружение сохранил лишь «Маркиз дель Дуэро». Также была снята часть артиллерии с боеспособных кораблей, чтобы вооружить земляные укрепления на островах у входа в Манильскую бухту. У испанцев на батареях было 43 орудия (в большинстве — устаревших). На фарватерах собирались затопить старые суда и поставить минные заграждения.

25 апреля, узнав о начале войны, Монтехо перешёл с эскадрой из Манилы в бухту Субик, но обнаружил, что начатое там строительство батарей далеко не закончено, и вернулся в Манильскую бухту. Манилу защищали 4 крупповских орудия калибром 240-мм, более дальнобойных, чем 203-мм орудия американцев. Но Монтехо, чтобы не подвергать Манилу опасности бомбардировки, отвёл корабли к арсеналу Кавите, который защищали только три 120-мм и два 150-мм орудия старого типа. У бухты было выставлено минное заграждение. У Кавите, в отличие от Манилы, в случае повреждения в бою корабли затонули бы на мелком месте, и их экипажи имели бы больше шансов спастись. Монтехо думал о том, как сократить потери в сражении, которое не надеялся выиграть. Испанцы выкрасили корабли в маскирующий серый цвет, сняли с мачт рангоут и разложили на палубах брустверы из мешков с песком для защиты от осколков снарядов.

30 апреля американская эскадра подошла ко входу в Манильскую бухту. Крейсер «Бостон» и канонерка «Конкорд» не обнаружили испанцев в бухте Субик. Получив донесение об этом, Дьюи решил под покровом темноты прорваться в Манильскую бухту, пройдя через более сложный для судоходства южный проход Бака Гранде между островами Эль-Фрайле и Кабальо. Он возглавил эскадру на крейсере «Олимпия». Командиры кораблей получили приказ: «Следуйте в кильватере флагмана и повторяйте все его маневры». В 21.45 была объявлена боевая тревога и погашены бортовые огни, кроме фонаря за кормой, чтобы держать строй в колонне. Корабли шли со скоростью 8 узлов.

В 00.15 1 мая с береговой батареи на Эль-Фрайле заметили американскую эскадру и сделали несколько выстрелов по замыкающим колонну «Конкорду» и «Бостону», но не попали. Испанцы не могли вести прицельный огонь из-за отсутствия прожекторов. Американцы ответили несколькими снарядами.

Пройдя пролив, эскадра снизила ход до самого малого. В 02.00 Монтехо поднял корабли по тревоге. Они стояли на якорях восточней мыса Сангли у входа в бухту Канакао. Два из них, «Кастилия» и «Дон Антонио де Улоа», из-за неисправных машин могли использоваться только как плавучие батареи.

На рассвете американцы вышли к Маниле, и, не найдя там испанских кораблей, пошли на юг. Около 5 утра Дьюи обнаружил флот противника у Кавите. Американские крейсера и канонерки, выстроившись в кильватерную колонну, двинулись к мысу Сангли, где стояла испанская эскадра.

Битва при Кавите. Литография 1898 г.

Испанцы первыми открыли огонь с кораблей и берега, когда американцы были от них на дистанции 30 кабельтовых (5,5 км), но снаряды падали с недолётами. Позднее вблизи идущей в голове американской колонны «Олимпии» произошли два сильных взрыва, не причинивших вреда. Дьюи отдал приказ сократить интервалы в колонне, но огня не открывать. Американская эскадра двигалась со скоростью 6 узлов, дистанция между кораблями составляла 200 ярдов (183 м).

В 05.40 Дьюи скомандовал поворот на северо-запад, чтобы все его корабли могли вести огонь левым бортом, и отдал приказ открыть огонь по готовности. Выстрел 203-мм орудия носовой башни «Олимпии» стал сигналом. Испанцы были на расстоянии 20 кабельтовых (3,7 км). Пройдя две мили параллельно линии испанской эскадры, американцы развернулись на юго-восток, чтобы стрелять правым бортом. Всего Дьюи совершил пять подобных галсов, постепенно приблизившись к испанским кораблям до дистанции в 10 кабельтовых (1,8 км). Сначала американцы уничтожили два испанских баркаса, принятые ими за минные катера.

Главную роль сыграли два сильнейших американских крейсера — флагманская «Олимпия» (5,8 тыс. т, скорость 21 узел, четыре 203-мм орудия в двух башнях, десять 127-мм орудий) и идущий за ней «Балтимор» (4600 т, 20 узлов, четыре 203-мм и шесть 152-мм орудий). Испанцы получали всё новые попадания, которые причиняли серьёзные повреждения и вызывали пожары.

Из испанских кораблей наиболее активно вели ответный огонь ближайший к американцам крейсер «Дон Хуан де Аустрия» (1130 т, четыре 120-мм орудия) и флагман Монтехо крейсер «Рейна Кристина» (3500 т, 16 узлов, шесть 160-мм орудий). Американцы сосредоточили огонь на «Дон Хуане» и вскоре заставили его выйти из боя. Затем под обстрел попали «Рейна Кристина» и второй большой корабль испанцев — «Кастилия» (3200 т, из четырёх 150-мм и двух 120-мм орудий часть была уже снята). На деревянной «Кастилии» вспыхнул пожар, из-за перебитой якорной цепи её развернуло к противнику бортом, где уже были сняты орудия. Потеряв возможность вести дальше бой, экипаж «Кастилии» перешёл на «Дон Хуан де Аустрия», тоже серьёзно пострадавший от обстрела. Тяжёлые повреждения получил и однотипный с «Дон Хуаном» «Дон Антонио де Улоа».

В 07.00 крейсер «Рейна Кристина» двинулась навстречу американской эскадре. По ней вели огонь «Олимпия», «Балтимор» и «Рейли». Безбронный испанский корабль получил множество попаданий. На «Рейне Кристине» американские снаряды снесли рубку и капитанский мостик, заднюю дымовую трубу и все три мачты, были пробиты котлы, выведено из строя рулевое управление, в корпусе зияли огромные пробоины. На корабле начался пожар, угрожавший взрывом боевого погреба, который пришлось затопить. Была перебита почти вся орудийная прислуга, а прямое попадание в кают-компанию уничтожило переполненный лазарет. Монтехо повернул свой разбитый корабль к берегу. К нему подошли для оказания помощи «Исла де Куба», «Исла де Лусон» и «Маркиз дель Дуэро», также получившие повреждения. В 07.30, практически сразу после расстрела «Рейны Кристины», Дьюи дал своей эскадре приказ о выходе из боя, получив сведения об исчерпании боезапаса до опасного минимума в 15 снарядов на орудие. Американские корабли прекратили обстрел и отошли от берега.

Испанская эскадра потеряла «Рейну Кристину» и «Кастилию», которые были оставлены командами и затонули на мелководье. Из других кораблей наиболее тяжело пострадал «Антонио де Улоа», стоявший в полузатопленном состоянии у берега с разобранной машиной и снятой артиллерией обращённого к берегу борта. У канонерки «Маркиз дель Дуэрро» были сбиты два орудия и повреждена машина, однако судно сохранило ход. Мало пострадали однотипные крейсеры «Исла де Куба» и «Исла де Лусон», единственные из испанских судов имевшие защиту в виде броневой палубы. Монтехо, поднявший флаг на «Исла де Куба», вместе с «Лусоном», «Хуаном де Аустия» и «Маркизом дель Дуэрро» отошёл в расположенную южнее Кавите бухту Бакур, где стояли разоруженные крейсер «Веласко» и четыре канонерки, а также два транспорта. Дьюи в это время узнал, что информация об исчерпании боезапаса до 15 снарядов на орудие было ошибочной, на самом деле снарядов оставалось достаточно, так как каждое орудие выпустило только 15 снарядов. За время боя американцы не имели серьёзных повреждений. Дьюи решил добить испанскую эскадру. В 10.45 американская эскадра получила приказ вновь идти к Кавите. Крейсеры подошли к бухте Канакао, причём небольшой и быстроходный «Рейли» должен был зайти в бухту. Канонерки отделились от эскадры и направились на юг для разведки.

В 11.16 «Олимпия», «Бостон» и шедший отдельно от них «Рейли» открыли огонь по «Антонио де Улоа» — единственному кораблю, с которого по американцам было сделано несколько выстрелов. Вскоре «Антонио» был добит и покинут командой.

«Балтимор», посланный перехватить показавшееся торговое судно, попал под обстрел двух 150-мм испанских орудий из форта на мысе Сангли. Испанцам удалось добиться единственного попадания в американский корабль, сбив одно 6-дюймовое орудие и ранив 9 человек. «Балтимор» открыл ответный огонь по форту. Вскоре к «Балтимору» присоединились и «Олимпия» с «Бостоном». Американцы обнаружили, что испанские береговые орудия не имели достаточного угла снижения и не могли обстреливать корабли на близкой дистанции. Воспользовавшись этим, эскадра подошла к берегу на 5 кабельтовых и из «мертвой зоны» безнаказанно расстреливала укрепления испанцев.

Канонерка «Конкорд» перехватила к юго-востоку от Кавите испанский почтовый пароход. Канонерка «Петрел», обнаружив к югу от арсенала Кавите весь оставшийся испанский флот, открыла огонь. Монтехо приказал командам покинуть суда, открыв кингстоны, хотя у него оставались два практически неповреждённых малых бронепалубных крейсера британской постройки — «Исла де Куба» и «Исла де Лусон» (по 1000 т, 16 узлов, четыре 120-мм орудия), которые вполне могли бы дать бой «Петрелу» (860 т, 12 узлов, четыре 152-мм орудия). Они самозатопились у берега, опасаясь появления вслед за канонеркой американских крейсеров. С «Петрела» на брошенные испанцами крейсеры были посланы матросы, которые их подожгли. В 12.30 Дьюи приказал прекратить огонь и передал испанскому коменданту арсенала Кавите ультиматум о сдаче, угрожая бомбардировкой города. Над фортом мыса Сангли был поднят белый флаг. Испанская эскадра на Филиппинах была полностью уничтожена. Испанцы потеряли 161 убитыми и 210 ранеными. Основные жертвы пришлись на «Рейну Кристину», где погибли 130 матросов и офицеров. 23 человека погибли на «Кастилии», и 8 — на остальных кораблях. Всего американцы добились 145 попаданий в испанские суда, из которых примерно по 40 пришлось в «Рейну Кристину» и «Кастилию», 33 — «Антонио де Улоа», 13 — в «Хуана де Аустриа», 10 — в «Маркиза де Дуэрро». Менее других пострадали «Исла де Куба» и «Исла де Лусон», поражённые 5 и 3 раза. Всего американцы выпустили 5900 снарядов. Американские корабли получили 19 попаданий, из которых лишь одно в «Балтимор» привело к серьезному повреждению. Людские потери американцев составили 9 ранеными. В ходе боя умер от теплового удара инженер-механик одного из сопровождавших эскадру Дьюи транспорта. Победа американцев была обеспечена преимуществом в артиллерии и бронезащите.

Победа в сражении при Кавите дало американскому флоту господство в окружавших Филиппины водах и создала условия для высадки десанта. Монтехо был отозван в Мадрид, где военный трибунал признал его виновником поражения и заключил в тюрьму в марте 1899 года. Позднее адмирал был освобожден, и с него были сняты все обвинения, но из флота его уволили.

3 июля 1898 года у юго-восточного побережья Кубы, вблизи Сантьяго-де-Куба, произошло главное морское сражение Испано-американской войны 1898 года между американской и испанской броненосными эскадрами контр-адмиралов Уильяма Томаса Сэмпсона (1840–1902) и Паскуаля Сервера-и-Топете (1839–1909). У Сэмпсона были 1 броненосный крейсер, 3 эскадренных броненосца, 1 броненосец 2-го ранга и 1 вспомогательный крейсер, у Серверы — 4 броненосных крейсера и 2 эсминца.

Сразу после начала войны Испания послала в Вест-Индию, на главный театр боевых действий, эскадры контр-адмирала Паскуаля Серверы из четырёх современных броненосных крейсеров. Это были единственные боеспособные корабли испанского флота. Но эскадра Серверы уступала блокировавшему Кубу американскому флоту контр-адмирала Уильяма Томаса Сэмпсона.

19 мая 1898 года, воспользовавшись тем, что американская эскадра ушла от Кубы к Пуэрто-Рико, Сервера вошёл в гавань Сантьяго-де-Куба, чтобы загрузиться углем и идти к Гаване — главному центру испанской обороны на острове. Но погрузка шла медленно, и 27 мая Сантьяго был заблокирован легкой эскадрой коммодора Уинфилда Шлея (1839–1911), а 1 июня туда подошла и эскадра Сэмпсона, который принял общее командование.

В плохо оборудованном порту Сантьяго Сервера поставил новые береговые батареи и установил перед входом в бухту минные заграждения. Американцы обстреливали береговые укрепления с моря и безуспешно пытались затопить брандер, чтобы перекрыть фарватер. Не рискуя атаковать эскадру Серверы в укрепленной бухте, американцы попытались захватить Сантьяго с суши. 22–24 июня был высажен десант, и 25 июня американские войска вместе с кубинскими повстанцами атаковали Сантьяго. Для участия в обороне города с кораблей испанской эскадры было послано 450 человек. Атака была отражена.

Сервера предлагал использовать эскадру для сухопутной обороны Сантьяго, но в городе остро ощущалась нехватка продовольствия, и комендант просил Серверу покинуть порт. Также главнокомандующий испанскими силами на Кубе маршал Рамон Бланко-и-Эренас, маркиз Пенья-Плата (1833–1906), 2 июля категорически потребовал от Серверы немедленно прорываться в Гавану. Адмирал был вынужден подчиниться, хотя был уверен, что «попытка покинуть этот порт, несомненно, повлечёт за собой потерю эскадры и смерть большой части команд всех моих кораблей», не веря в успех морского сражения.

У Серверы было четыре броненосных крейсера (по испанской классификации «броненосцы 2-го класса»): однотипные «Инфанта Мария Тереза», «Адмирал Окендо» и «Бискайя» (7000 т, 20 узлов, вооружение: по два 280-мм и десять 140-мм орудий) и только что построенный в Италии «Кристобаль Колон» (6700 т, 20 узлов, десять 152-мм и шесть 120-мм орудий). Также в составе испанской эскадры были два эсминца («истребителя») — «Фурор» и «Плутон» (по 380 т, 28 узлов). Базировавшийся в Сантьяго и участвовавший в обороне порта безбронный крейсер «Рейна Мерседес» (3000 т, 16 узлов, шесть 160-мм орудий) был на две трети разоружен и ранее получил повреждения в перестрелке с американскими кораблями. «Рейна Мерседес» не могла участвовать в прорыве эскадры Серверы, но салютовала, провожая её в бой на рассвете 3 июля.

Момент для прорыва был благоприятен для испанцев. Блокировавшая Сантьяго американская эскадра была ослаблена, поскольку броненосец «Массачусетс» и бронепалубные крейсера «Нью-Орлеан» и «Ньюарк» ушли на загрузку угля, а флагманский броненосный крейсер «Нью-Йорк» должен был доставить адмирала Сэмпсона на переговоры с командующим армейским десантным корпусом генералом генерал-майором Уильямом Руфусом Шафтером (1835–1906). Командование оставшимися для блокады Сантьяго кораблями было временно возложено на коммодора Шлея. Под его началом был броненосный крейсер «Бруклин» (9400 т, 21,9 узла, восемь 203-мм и двенадцать 127-мм орудий), три броненосца 1-го класса: «Айова» (11 400 т, 16 узлов, четыре 305-мм, восемь 203-мм и шесть 102-мм орудий), «Индиана» и «Орегон» (по 10 300 т, 15 узлов, четыре 330-мм, восемь 203 и четыре 152-мм орудия), броненосец 2-го класса «Техас» (6100 т, 17 узлов, два 305-мм и шесть 152-мм орудий). В составе эскадры также был вспомогательный крейсер (вооружённая яхта) «Глостер» (800 т, 17 узлов, четыре 152-мм орудия).

Серьёзно уступая американской эскадре в тоннаже, артиллерии и бронезащите, эскадра Серверы обладала преимуществом в скорости. Из американских кораблей только крейсер «Бруклин» мог догнать испанские крейсера. Сервера стремился нейтрализовать «Бруклин», даже ценой потери одного из своих кораблей. Но на практике скорость испанских крейсеров оказалась существенно ниже проектной из-за обрастания в тропических водах ракушками подводной части корпусов, низкого качества угля и неспособности к интенсивной работе кочегаров, которые были истощены недоеданием и участием в строительстве оборонительных укреплений. К тому же испанские снаряды были плохого качества, многие орудия были неисправны, а уровень подготовки личного состава, особенно артиллеристов, оставался очень низким. Поэтому, в частности, прицелы орудий в бою были выставленными на неправильную дистанцию.

Сервера отказался от ночного прорыва и решил прорываться днем, поскольку в темноте из бухты пришлось бы идти на малой скорости, рискуя налететь в узком проливе на берег. Это была ошибка, облегчившая американцам разгром испанской эскадры.

В 9.30 утра флагманский крейсер «Инфанта Мария Тереза» вышел из залива Сантьяго. За ним с интервалами в 700 м следовали «Бискайя», «Кристобаль Колон» и «Адмирал Окендо», который покинул гавань в 9.50. В 10.00 из бухты Сантьяго вышли миноносцы «Фурор» и «Плутон». Американские корабли стояли полукругом у выхода из гавани Сантьяго на расстоянии 5,5 км. К западу от бухты стояли «Бруклин» и «Техас», прямо напротив Сантьяго — «Айова», восточней — «Индиана», «Орегон» и «Глостер». При появлении испанцев американские корабли стали сниматься с якорей и поднимать давление в котлах. В 9.35 «Техас» сделал первый выстрел по «Инфанте Марии Терезе». В 9.40 открыла огонь главным калибром «Айова».

Битва при Сантьяго-де-Куба. Картина 1899 г.

Сервера на «Инфанте Марии Терезе» двинулся на «Бруклин», надеясь с короткой дистанции вывести его из строя. Но «Бруклин», на котором находился коммодор Шлей, сам пошёл навстречу испанскому флагману. Они сближались на скорости в 24 узла. Когда до противника оставалось около мили, капитан «Бруклина» положил руль вправо, и американский крейсер, развернувшись бортом, обрушил на врага весь бортовой залп. Не выдержав обстрела, испанский флагман отвернул в сторону и пошел параллельно берегу на запад. Вслед за ним устремились остальные испанские корабли. «Бруклин», продолжая циркуляцию вправо, удалялся от испанской эскадры. Чтобы преследовать противника, ему пришлось описать дугу в 270 градусов.

Манёвр «Бруклина» едва не привёл его в столкновение с «Техасом», которому пришлось срочно дать задний ход. Затем «Бруклину» пришлось уклоняться от обогнавшего его «Орегона», который затем прошёл в опасной близости от «Айовы», которая несколько раз совершала повороты, чтобы давать по противнику бортовые залпы. Этими залпами была поражена «Инфанта Мария Тереза», в которую с дистанции в 2 мили попали два 12-дюймовых снаряда. На корме испанскогоо флагмана вспыхнул сильный пожар, и корабль стал терять ход. Строй испанской эскадры нарушился. Обогнав «Инфанту», крейсера «Бискайя» и «Кристобаль Колон» пошли вперёд, оставив своего флагмана «Адмирала Окендо», у которого была самая низкая скорость, сражаться против всей американской эскадры.

Эсминцы «Фурор» и «Плутон» вышли из гавани Сантьяго уже в разгар боя и не успели воспользоваться своей высокой скоростью. Они сразу попали под обстрел с «Айовы» и «Индианы» и, получив несколько попаданий, потеряли ход. Затем эсминцы были атакованы «Глостером», стрелявшим с близкой дистанции. «Фурор» был охвачен пожаром, половина экипажа вышла из строя. В 10.10 эсминец взорвался и затонул. Через пять минут «Плутон», который стал тонуть после попадания 6-дюймового снаряда в котельное отделение, выбросился на берег. Часть его команды была перебита кубинскими повстанцами, часть спасена «Глостером».

Кормовая часть испанского флагмана была охвачена пламенем, которое невозможно было тушить из-за разрушения пожарных систем. Из пробитого паропровода шел обжигающий пар, из-за которого расчёту пришлось покинуть кормовую 11-дюймовую башню «Инфанты». На «Адмирале Окендо» прямым попаданием была повреждена носовая башня, и также была сбита часть бортовых орудий. На левом борту крейсера остались в строю лишь два 5,5-дюймовых орудия из пяти, а из-за поломок элеваторов застопорилась подача снарядов.

Поскольку испанские корабли практически не стреляли, «Бруклин» и «Айова» подошли к ним на близкую дистанцию и открыли огонь из малокалиберных орудий по надстройкам и жилой палубе выше броневого пояса. Это вызвало новые пожары. В 10.10 на «Адмирале Окендо» произошёл взрыв бортового торпедного аппарата, и из-за угрозы пожара был затоплен кормовой погреб боеприпасов. Всего «Мария Тереза» получила 22 попадания (больше половины — снарядами малого калибра), а «Окендо» — 68 (53 — малого калибра). Хотя броневой пояс и броневая палуба крейсеров не были пробиты, корабли полностью вышли из строя.

Командование «Инфантой» после ранения её капитана принял сам Сервера и решил направить корабль к берегу. В 10.31 «Инфанта» села на мель в 6,5 мили к западу от Сантьяго. Вскоре в полумиле от нее сел на камни в 700 м от берега «Адмирал Окендо». Команды спасались вплавь и на уцелевших шлюпках. Помощь оказывали и шлюпки с подошедшего «Глостера». Среди пленных был и адмирал Сервера, доставленный на «Айову».

Американцы бросились в погоню за «Бискайей» и «Кристобалем Колоном». В преследовании не участвовали «Индиана», которая имела минимальный ход из-за проблем с обрастанием ракушками подводной части корпуса, и «Айова», у которой возникли неполадки в машинном отделении. К тому же испанцы сумели повредить «Айову», в частности, попав в трубы, и в результате ее скорость снизилась до 10 узлов. Всего «Айова» получила 10 попаданий, «Индиана» — 2, а «Орегон» — 3.

Погоню за «Бискайей» и «Кристобалем Колоном» продолжали «Бруклин», «Орегон» и «Техас». «Бруклин» стремился прижать к берегу отстающую от «Колона» «Бискайю». Он сократил дистанцию с 2,7 км до 870 м. Испанские орудия оказались низкокачественными. Затворы часто не закрывались, а из-за дефекта запальных трубок в снарядах выстрел иногда удавалось сделать только на 7 или 8 раз. В 10.50 к обстрелу «Бискайи» присоединился «Орегон». Вся артиллерия испанского крейсера была выведена из строя. Один из снарядов взорвался в носовом торпедном отделении. В носу «Бискайи» образовалась огромная надводная пробоина, но бронепалуба выдержала взрыв и защитила подводную часть корпуса. «Бискайя» попыталась таранить «Бруклин», однако тот легко уклонился и продолжил вместе с «Орегоном» обстреливать испанский крейсер. Всего «Бискайя» получила 23 попадания крупным и средним калибром. В боевой рубке был ранен капитан «Бискайи». В 11.05 охваченный огнём крейсер выбросился на рифы в 21 миле восточней Сантьяго.

К месту сражения прибыл крейсер «Нью-Йорк» с командующим американской эскадрой Сэмпсоном. Но крейсер не принял участия в сражении, поскольку не успевал за далеко ушедшим на запад последним испанским крейсером. «Индиана» получила приказ продолжить блокаду Сантьяго. «Айова» и сопровождавший «Нью-Йорк» миноносец «Эриксон» занялись спасением экипажа «Бискайи». С берега кубинские повстанцы стреляли по спасающимся испанцам. Экипаж посланной с «Айовы» шлюпки предупредил кубинцев, что в случае продолжения стрельбы броненосец откроет по ним огонь. Вскоре на «Бискайе» взорвались оба боевых погреба.

«Кристобаль Колон» успел оторваться от «Бруклина» на 6 миль. На американском крейсере работали лишь две машины из четырёх, и он не мог дать скорости более 16 узлов, а «Колон» вначале шёл со скоростью 17 узлов. Но постепенно скорость испанского крейсера стала падать. Закончился высококачественный уголь из Испании, и в ход пошёл кубинский низкосортный. Да и кочегары оказались вымотанными тяжёлой работой. В конце погони вместо положенных 20 узлов «Колон» развивал лишь 13. А американские корабли, наоборот, наращивали скорость. «Орегон» разогнался до проектных 15 узлов, хотя только что закончил долгий переход из Сан-Франциско.

В 11.50 «Бруклин» сблизился с «Кристобалем Колоном» и завязал перестрелку. «Колон» был новейшим крейсером итальянской постройки с отличной английской артиллерией среднего калибра, но без артиллерии главного калибра, которую итальянцы не успели установить до войны. «Бруклин» поразил «Колон» 4 снарядами среднего калибра, а сам получил 3 снаряда. Всего же за время сражения «Бруклин» был поражен 20 снарядами, став рекордсменом среди американских кораблей. Испанский крейсер не имел серьёзных повреждений, а из команды в бою погиб только один человек, как и на «Бруклине». Но в случае продолжения боя с более сильным и быстроходным американском крейсером «Колон» не имел шансов уцелеть. К тому же по нему теперь стрелял ещё и «Орегон», взявший испанский крейсер «в вилку»: один 13-дюймовый снаряд лег с недолётом, а второй — с перелётом. Противостоять американскому броненосцу «Колон» не мог и в 13.15 выбросился на прибрежный риф в 48 милях к западу от Сантьяго и спустил флаг. Но прежде чем призовая партия с «Бруклина» подошла к «Колону», на нём были подорваны кингстоны, и крейсер сел на дно. Позднее, при попытке столкнуть его с отмели, «Колон» лёг на борт.

Сражение у Сантьяго-де-Куба закончилось полной и почти бескровной победой американского флота. Все испанские корабли были потоплены при минимальных повреждениях американских кораблей. Потери американцев составили 1 убитым и 10 ранеными и травмированными. Испанцы потеряли 323 убитыми, включая убитых кубинцами на берегу, и 151 ранеными. 1600 человек во главе с адмиралом Серверой были пленены. Только 150 моряков смогли вернуться в Сантьяго, где вскоре тоже вынуждены были сдаться вместе с гарнизоном. Американцы сделали более 7 тыс. выстрелов и добились 163 попаданий.

Поражение в битве при Сантьяго, где погибли лучшие испанские корабли, означало для Испании не только скорую потерю Кубы, но и окончательный проигрыш войны. Отныне она потеряла статус морской державы. Адмирал Сервера впоследствии писал: «День 3 июля стал самой ужасной катастрофой, которую я видел, даже несмотря на то, что число погибших оказалось меньшим, чем я опасался». После окончания войны и освобождения из плена Сервера и его капитаны вернулись в Испанию, где были преданы военному суду за сдачу в плен, но оправданы. В 1901 году Сервера стал вице-адмиралом, а в следующем году — командующим испанским флотом.

Испано-американская война завершилась Парижским мирным договором 10 декабря 1898 года. Испания признала независимость Кубы, уступила США остров Пуэрто-Рико и другие острова, находящиеся под её суверенитетом в Вест-Индии, и остров Гуам в архипелаге Марианские острова, а также продала США Филиппины за 20 млн. долларов. После Испано-американской войны 1898 года у Испании остались лишь небольшие колониальные владения в Африке. Военно-морской флот США после победы в битве при Сантьяго был признан одним из ведущих флотов мира. Американцы победили благодаря превосходству в артиллерии, бронировании и уровне подготовки экипажей.