— Солнцеликий, молю тебя, верни мою семью на истинный путь. Не дай им пасть ещё ниже. Они словно ослепли и забыли, что мы родные, и грызутся, как звери. Я так устала просить тебя об этом и бороться с тем, что происходит вокруг, что, кажется, скоро сдамся, — сдавленно закончила Адена и закрыла лицо руками.

Но безмолвная статуя бога Солнца в храме была леденяще молчалива. Её округлый, похожий на солнце лик с человеческими чертами отрешённо смотрел вперёд, словно всем своим видом показывая, что больше не слышит их. Лишь диски, сделанные из молочного камня селенита и наполненные солнечным светом, освещали это место безграничной скорби.

— Госпожа Адена, я пришёл проводить вас на завтрак, — послышался позади хриплый голос старого слуги.

Адена тихо всхлипнула и осторожно вытерла слёзы. Надела капюшон своей белой мантии, скрыв под ним свои длинные чёрные волосы. Поднявшись с колен, она развернулась.

— Сначала я загляну в свои покои, чтобы привести себя в порядок, — сказала она.

Седовласый старик склонил голову и направился к выходу из храма. Адена молча последовала за ним, всё ещё погружённая в свои мысли.

Когда они дошли до выхода, пол под их ногами будто содрогнулся. Адена замерла и посмотрела на каменные плиты.

— Госпожа, — взволнованно произнёс прислужник. Она с тревогой посмотрела на него. В это мгновение раздался ужасающий грохот и треск, и каменные плиты под ногами задрожали так сильно, что ей с трудом удалось устоять на ногах.

— Землетрясение! Скорей в капсулу! — прокричал старик, и Адена очнулась от своих мыслей. Она побежала за ним, совсем не чувствуя своих ног. Позади прокатился оглушительный грохот. Адена испуганно вскрикнула и в ужасе закрыла уши руками, а затем сжалась в комок. Подумала, что, возможно, это рухнул храм. Но она не решилась остановиться и посмотреть.

Глаза расширились от ужаса, и взгляд заметался в разные стороны, когда вокруг начали проваливаться под землю кусты и деревья. Внутри всё сковал животный страх, не давая дышать свободно. Однако ноги сами собой несли её вслед за стариком.

И вот, наконец, перед ними появился ряд спасательных капсул, сверкающих на солнце, словно большие птичьи яйца.

— Быстрее, госпожа! — крикнул старик и открыл небольшую дверцу в одном из контейнеров. Адена быстро зашла внутрь и прижалась к надувной перине, которая крепилась к стенке капсулы. Она начала пристегиваться к перине ремнями, но очередная дрожь земли и грохот заставили её оглянуться.

Оказалось, что контейнеры, которые раньше стояли рядом с её, исчезли. От ужаса глаза Аден расширились, и она невольно посмотрела вниз. Всё внутри неё заледенело. Руки немели. Сквозь плотные, но прозрачные стенки капсулы и пыльную дымку виднелась лишь непроглядная тьма.

— Вы пристегнулись, госпожа? — крикнул старик, входя в капсулу.

— Да, скорее! — крикнула она ему в ответ. Он быстро закрыл дверь, прислонился к стене и начал пристегиваться.

— Жмите на рычаг, я успею!

Адена в ужасе посмотрела на него, потому что видела, что ещё три ремня на нем еще не были пристегнуты.

— Нет! Ты же ещё…

— Тяните! Иначе мы не успеем! — воскликнул он и схватился за ремни.

Где-то вдалеке вновь раздался ужасающий грохот. Адена помрачнела и потянулась к рычагу, но в следующий момент капсулу сильно тряхнуло.

Она с силой нажала на рычаг, однако катапульта не сработала. По взгляду старика, который смотрел ей за спину, она поняла, что механизма больше нет. От ужаса у неё перехватило дыхание. Еле шевеля губами, она прошептала:

— Солнцеликий, умоляю…

На мгновение всё потеряло вес. Длинные чёрные волосы, словно водоросли в воде, взметнулись вверх и слились с тёмной бездной, в которую они устремились.

Адена услышала свой собственный отчаянный крик, точно из-под воды. Она зажмурилась и крепко вцепилась в ремни. От сильного удара её сознание притупилось. На мгновение она открыла глаза и увидела перед собой, как во сне, череду белых сияющих огней. Но очередной удар обжёг её голову, и она провалилась в небытие…

«Мама, а почему мы построили храм, но не ходим туда?» — прозвучал тихий детский голос. Высокий силуэт, окутанный белым светом, опустил голову и посмотрел сверху вниз: «Адена, есть вещи, которые тебе ещё рано знать. Поэтому не задавай взрослым глупые вопросы. Поняла?»

Адена открыла глаза и попыталась разглядеть что-то в полумраке. Она начала медленно чувствовать своё тело и вздрогнула от пронизывающего холода. По коже побежали мурашки, а бедро пронзила резкая боль.

Она тихо заскулила и посмотрела на свои ноги. На её белой мантии, в области бедра, медленно расплывалось красное пятно крови. Из ноги торчал острый обломок селенита.

Её сердце бешено забилось. Она попыталась пошевелить ногой, но резкая боль пронзила всё тело. На глаза навернулись слёзы. Она быстро огляделась, вспомнив о своём помощнике. Но замерла от ужаса, когда увидела большую дыру в стенке капсулы на том месте, где раньше находился старик.

— Нет, пожалуйста, — в панике прошептала она и дрожащими пальцами принялась расстегивать ремни. С каждым мгновением она ощущала, как леденящий холод охватывает её тело, как кожу начинает щипать. Она заметила, что при выдохе изо рта идёт пар.

— Солнцеликий, я умоляю, пожалуйста, — прошептала она. — Я не хочу умирать здесь.

Превозмогая ужас и боль, она наконец высвободилась. Сделав усилие, разорвала подол мантии и извлекла осколок из ноги. Из её глаз брызнули слёзы, но она быстро вытерла их, чтобы не мешали видеть. Затем она подняла мантию вместе с тонкой тканью ночной сорочки, оголив своё бедро. Стиснув зубы, она туго перевязала окровавленную ногу. Немного отдышавшись, чтобы привыкнуть к боли, она, наконец, выглянула из капсулы. Холод обжёг её нос и горло. Но Адена, стараясь дышать ровно, огляделась. Её сердце сжалось.

Вокруг был лёд, покрытый снегом. Огромные сосульки, словно мощные колонны, поддерживали каменное «брюхо» пещеры, которое нависло высоко над головой.

Но Адена заметила просвет и почувствовала, как надежда наполняет её. Она выбралась из капсулы, несмотря на свою хромоту, и пошла вперёд. Снег хрустел под её сапогами, и этот звук эхом разносился в пустоте.

— Домой, — прошептала она, стуча зубами, и ускорила шаг. Её била дрожь, она обхватила себя руками, пытаясь согреться. Холод сковывал движения, проникая в каждую клеточку тела. В глазах потемнело от боли, но она лишь плотнее прижала руки к груди, не позволяя себе сдаться.

Сделав очередной шаг, она посмотрела вверх и поняла, что не ошиблась. Где-то там, в вышине, виднелась щель, из которой струился спасительный белый свет. Вихри воздуха, дующие оттуда, срывали хлопья снега со скал и кружили их в воздухе, опуская вниз. Гудение и свист эхом разносились по ледяной пустоши, скрываясь в беспросветной темноте.

Но Адена смотрела только туда, наверх, не желая больше замечать ничего вокруг. Она понимала, что если остановится сейчас, то навсегда останется здесь, умрёт и сгинет в этой ужасной бездне, леденящей душу и тело.

Перед глазами проносились лица родных. Она вспоминала красивый каменный замок и большой зелёный сад, в глубине которого стоял храм, посвящённый Солнцеликому. Но теперь, похоже, храма больше нет…

Может быть, исчезло и всё остальное? Может быть, всё сгинуло, как и она сама?

Но просвет был слишком далёк и высок. Он, словно издеваясь, не приближался, сколько бы она ни шла.

Из глаз покатились горячие слёзы, больно защипавшие холодные щёки. Из груди вырвался глухой плач отчаяния. Руки повисли, как тряпочки, а лицо скривилось в уродливой гримасе.

Надежда таяла, едва зародившись.

Но тут её ноги неожиданно споткнулись обо что-то твёрдое. Адена упала на четвереньки. Острая боль пронзила бедро, а колючий снег впился в ладони, которые начали неметь. Она попыталась подняться, собрав последние силы в кулак. Но ощутила скованность в ногах и посмотрела вниз. Её щиколотки были опутаны верёвкой.

Адена в панике подняла глаза и увидела, что к ней приближается высокий силуэт, полностью скрытый под чёрной рваной мантией.

— Нет, нет, прошу вас, — спохватилась она и попыталась снять верёвку с ног. Но человек в мантии приблизился слишком быстро и навис над ней. Мантия заколыхалась, и Адена замерла. Острый конец копья упёрся ей в грудь. Сквозь мутную пелену слёз она попыталась заглянуть под капюшон, но лица не было видно. Был виден лишь белый иней, налипший на ткань, которая скрывала его.

— Прошу вас, — заскулила Адена, больше не в силах сдерживаться. — Пощадите! Моя семья заплатит вам столько, сколько пожелаете! Я из знатного рода, мой отец — жрец храма Солнцеликого. Он щедро вознаградит вас! Пощадите! Прошу…

— Так ты из верхних? — неожиданно послышался низкий мужской голос.

— Да! Да, я оттуда! Моя семья даст вам всё, что пожелаете, если поможете мне попасть наверх! Они могут помочь даже устроиться жить там! Всё, что угодно! Обещаю!

На миг всё вокруг стихло. Адена с мольбой смотрела снизу вверх на незнакомца и тряслась от холода и страха.

— Хорошо. Сделка, — наконец сказал он.

Он убрал копьё от её груди и воткнул его в лёд. Затем протянул ей руку и рывком поднял. Она не успела охнуть, как он ловко снял свой плащ и накинул его на неё.

Адена ощутила спасительное тепло от ткани, которая согрела её. Она посмотрела на незнакомца, закутанного в чёрную плотную одежду. Его плечистый худощавый стан напоминал длинную тень, брошенную солнцем.

И только теперь она смогла увидеть небольшой разрез в ткани в области глаз. Через него был виден кусок кожи неестественно тёмного серо-синего цвета и пожелтевшие роговицы глаз с чёрными, как бездна, радужками.

По коже Адены пробежали мурашки, но причиной тому был уже не холод. Незнакомец внимательно посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд прямо в глаза.

— Если посмеешь меня обмануть, то смерть здесь от холода покажется тебе лучшим исходом, — сказал он.

Сердце Адены сжалось от ужаса. Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Незнакомец хмыкнул и наклонился.

Адена замерла, уставившись вперёд. Она почувствовала, как он быстро снял верёвку с её ног. И вновь возвысился перед ней, как жуткая тень. Сложил копьё пополам и убрал за спину.

— Пойдём, — раздался в тишине его низкий голос.

Адена кивнула и покорно зашагала следом. В этот момент она слышала только гулкое биение своего сердца, которое смешивалось с хрустом снега под подошвой сапог.

Силы постепенно оставляли Адену. Перед глазами всё расплывалось, боль в ноге усиливалась с каждым шагом, и ей казалось, что она вот-вот упадёт и не сможет подняться.

— Подожди, — сказала она, стуча зубами от холода.

Незнакомец остановился и обернулся. Адена попыталась выпрямиться, но только сильнее съёжилась от боли и холода. Она тяжело дышала ртом, упираясь ладонями в колени. Всё тело дрожало.

— Я больше не могу. Кажется, я потеряла слишком много крови… — задыхаясь, сказала она.

Мужчина подошёл к ней и протянул копьё. Адена дрожащей замёрзшей рукой попыталась схватиться за древко, но не смогла сжать пальцы. Они словно онемели. Она с трудом чувствовала их. Да и всё тело пронизывала гудящая боль от переохлаждения. Зубы стучали друг о друга. И в этот момент в голове мелькнула ужасная мысль: «Неужели ей всё-таки суждено умереть здесь?»

— Ответишь на один вопрос, я помогу тебе добраться, — неожиданно сказал незнакомец.

— Спрашивай. Я всё скажу, — подняв на него отчаянный взгляд, простучала зубами Адена.

— У вас там много селенита?

— Да-а. Оч-чень много. Мы украшаем им замки, храмы и даже улицы. Он там повсюду, — сказала она, задыхаясь от боли.

Глаза незнакомца на миг расширились.

— У моего отца его так много, что хватит на целый замок, — из последних сил сказала она. Больше не ощущая ног, она плавно повалилась на землю. Сквозь тускнеющее сознание почувствовала, как сильные руки оторвали её от земли. Но сил открыть глаза уже не было. Адена зажмурилась и прижалась к чужой груди, чувствуя согревающее тепло, которое шло от неё.

И её снова поглотила чёрная мгла.

«Твое тело должно оставаться непорочным, Адена, иначе позор падёт на наш род. Дева должна оставаться невинной до замужества. Её нетронутость и чистота — это дар будущему мужу, который взамен дарит её семье богатство и статус», — глухо прозвучали в её голове слова матери, и тело почувствовало лёгкость. Тёплая влага ласково нежила кожу. Ощущения были настолько приятными, словно она оказалась в утробе матери. Губы дрогнули в невесомой улыбке. И Адена наконец приоткрыла глаза. Она увидела высоко над головой кристаллы, подвешенные к скалистым стенам. Они мерцали, словно большие звёзды, и освещали всё вокруг. И она тут же вспомнила, что с ней случилось.

Она вздрогнула и охнула. Почувствовала, как мягкая тёплая вода ласкает тело, а каменное дно под ней дарит прохладу. Боль в бедре пульсировала.

Повернув голову, Адена увидела его — своего спасителя. Он сидел на камне рядом с ней, сгорбив спину и уперевшись локтями в колени. На этот раз его лицо было открыто. Сердце её испуганно забилось. Она посмотрела на него.

Кожа его была тёмно-серо-синего цвета, испещрённая шрамами, нарывами и сыпью. Черты лица были резкими, напоминая череп, с которого содрали мясо. И наконец, она заглянула в его жуткие чёрные глаза, которые не мигая смотрели на неё.

— Я Девятый, — сказал он и слабо улыбнулся рассечёнными местами губами, покрытыми мелкими почти чёрными волдырями. И неожиданно посмотрел на область её груди. — Я убедился, что ты из верхних. Ни сыпи, ни волдырей от местной еды на тебе нет.

Адена опустила глаза и побледнела. Она была одета только в тонкую сорочку, и влажная ткань прилипла к её телу, став почти прозрачной.

— Нет. Не смотри. Не смей, — в ужасе воскликнула она и отвернулась, прикрывшись руками. Но в следующий момент содрогнулась всем телом, когда крепкие руки Девятого обхватили её. Одна его ладонь закрыла ей рот, а другая обняла за плечи.

— Ни звука, — прозвучал тихий шёпот у её уха, и по коже побежали мурашки. Сердце гулко забилось в груди. И тут она наконец услышала звук, похожий на скрип колёс. В страхе она оглянулась и поняла, что они находятся на маленьком каменистом участке, который был неровно огорожен высоким и плотным забором, сделанным из массивных кусков коры, веток и корявых стволов деревьев.

— Если хочешь жить, молчи, — сказал ещё тише Девятый. Адена судорожно вдохнула и съёжилась. Её лицо пылало от стыда и страха. Она обняла колени и испуганно посмотрела на Девятого. Он молча встал и направился к одной из стенок.

Треск снаружи становился всё громче, и её сердце забилось с новой силой. Девятый прислонился к стене и заглянул в щель.

— Слизней и лишайник меняю на селенит! Кому?! Выходите, нижние! — неожиданно раздался мужской голос, похожий на хрюканье.

Адена вздрогнула и посмотрела на Девятого. Он сглотнул и внимательно взглянул на неё. Нахмурился и подошёл к лежанке, которая была похожа на кучу прутьев и соломы. Вытащил из-под неё мешочек, а потом быстро вернулся и махнул Адене рукой, чтобы она спряталась. Она в страхе припала ко дну углубления, оставив над водой только голову. Девятый отодвинул кусок коры и выскользнул наружу. Адена напряжённо замерла, прислушиваясь.

— О-о, ты снова спускался в бездну? Неплохой улов. Чего тебе взамен? Выбирай.

— Это возьму и вон то. И еще дай двух слизней, — послышался голос Девятого. Адена покрылась мурашками. С самого детства она боялась слизней и старалась поменьше гулять в саду ранним утром. Зачем они ему?

Снова раздался треск и скрип, похожий на звук телеги, и торговец начал кричать те же слова об обмене.

Кора наконец сдвинулась, и глаза Адены расширились от ужаса. В одной руке Девятый держал какие-то тёмные, рваные одежды и грязный мешочек. А в другой — крюки с подвешенными на них огромными коричневыми слизнями, которые лениво шевелились и свисали до самой земли.

По коже Адены пробежала волна мурашек. Она стиснула зубы и сама не заметила, как отползла в другой конец ванны. Сжалась и обхватила себя руками, а волосы на её затылке встали дыбом от отвращения.

— Нет-нет-нет, какой ужас, — не выдержала она и тихо захныкала. — Зачем они тебе?

Девятый взглянул на неё и слегка улыбнулся.

— Это наша еда. Я не собираюсь идти голодным.

— Что? — пискнула Адена, покрываясь испариной. Судорожно помотала головой. — Ой, нет. Я не голодна. Спасибо, я не буду это есть.

Девятый молча подошёл и навис над ней. Бросил тряпьё у её изголовья. Она сразу почувствовала мерзкий запах, исходящий от одежды, но не подала виду.

— Вылезай и одевайся. Не отморозила ничего, рану я склеил. И давно уже согрелась, — сухо сказал Девятый и пошёл к лежанке. Присев возле обтёсанного валуна, он положил на него слизней. Они начали шевелиться чуть активнее, и Адену передёрнуло. Однако Девятый ловко снял с них крючки и достал из-под валуна свой самодельный большой нож.

Адена сразу же отвернулась, не желая смотреть. Она глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы собраться с духом. Наконец, смогла взять себя в руки, ведь от этого зависела её жизнь. Быстро сняв с себя сырую сорочку, она начала рыться в тряпках, которые дал ей Девятый.

— Я видел твоё тело. И поверь мне, тебе нечего стыдиться. Любая женщина из подземного города может лишь мечтать о таком теле, — неожиданно раздался голос Девятого. Адену охватила дрожь. Она услышала, как что-то чавкнуло, словно лезвие рассекало рыхлую плоть.

— А что касается мужчин, то они бы многое отдали, чтобы иметь в своей коллекции такую служанку, — продолжил Девятый. — Поэтому тебе следует тщательно скрывать своё тело от людей, живущих в этом месте.

Адена вздрогнула, когда после его слов на землю с отвратительным звуком упало что-то. Она скривилась и схватила тряпку, похожую на рубаху. Спешно надев её, она вышла из воды. Рубаха доходила ей до середины бедра, скрывая под собой мокрые панталоны. Адена поспешно выжала их и надела поверх широкие рваные штаны. Затем она подпоясалась длинной чёрной тряпкой, похожей на ленту. Наспех отжав волосы, она заплела их в тугую косу и уложила её в пучок на затылке. Наконец, она повернулась, но её передёрнуло от ужаса.

На камне лежали выпотрошенные и порезанные на куски слизни. Девятый сидел рядом и быстро ел один кусок, глядя на неё. Он тряхнул головой, подзывая её. Адена сжала руки в кулаки и, преодолевая отвращение, подошла к нему и присела рядом. Только сейчас она заметила, что каменная плита под ногами была удивительно тёплой. Да и воздух тоже. Но эти мысли исчезли, когда Девятый протянул ей студенистый кусок. К горлу Адены подступила тошнота, и она поморщилась.

— Если мерзко, не жуй, — сказал Девятый. — Откусывай по чуть-чуть и глотай. Но съешьте хотя бы кусок, иначе не дойдёшь до ночлежки восьмого уровня.

Адена глубоко вдохнула и задержала дыхание. Она выхватила скользкий кусок из его руки, чуть не выронив его. Кусок был холодным и противным на ощупь. Адена сморщилась и открыла рот. Резким движением она прокусила плоть и начала лихорадочно жевать.

К её удивлению, слизень оказался не таким уж отвратительным на вкус. По вкусу он напоминал кальмара, но с лёгкой горчинкой.

Прожевав кусок более внимательно, Адена наконец почувствовала себя спокойнее и смогла проглотить его.

Она подняла глаза и увидела, что Девятый пристально смотрит на неё. Адена почувствовала, как кровь приливает к её лицу, и неловко улыбнулась ему. Её взгляд невольно задержался на его болезненной коже.

— Не так ужасно, как я думала, — сказала она и опустила глаза. Потом продолжила есть.

— Кожа испортится не сразу. Думаю, когда мы доберёмся до вершины, она немного посереет и, может быть, местами появятся волдыри. Но когда ты окажешься у себя и перестанешь это есть, всё пройдёт. Должно пройти.

Адена с тревогой оглядела его лицо и заглянула ему в глаза.

— А тут разве нет другой еды?

— Выше есть, но до туда нужно еще дойти и суметь ее добыть, — сказал Девятый и отправил в очередной кусок пищи. Адена сглотнула.

— У меня больше нет селенита, поэтому придётся искать работу. Я понимаю, что ты не станешь выполнять интимные услуги за еду, поэтому будем искать другие способы. Возможно, нам придётся грабить кого-то на нижних уровнях. Что касается верхних уровней, то я не знаю, как там всё устроено сейчас. Слышал только, что на одном круге произошёл кровавый бунт и там больше нет единого правителя.

— А сколько всего кругов нам надо пройти, прежде чем я окажусь дома? — спросила она, наконец решившись.

— Восемь. Сейчас мы находимся между восьмым и девятым.

— Ясно, — сказала она и опустила взгляд на слизня. И подумала, что, возможно, за еду им придётся бороться не на жизнь, а на смерть. Она решительно взяла второй кусок и принялась жадно его есть. Перевела взгляд на Девятого и заметила блеск в его глазах. Он молча взял следующий кусок и продолжил есть.

Закончив трапезу, они вымыли руки в углублении, где она до этого лежала. Девятый протянул ей мешочек, который он выменял у торговца.

— Намажь это на лицо, уши, шею и руки, чтобы никто не увидел твою светлую и чистую кожу.

Адена кивнула, раскрыла мешочек и достала баночку с чёрно-серой кашицей. Сразу же почувствовав неприятный едкий запах, она не стала медлить и начала наносить маскировку на своё лицо, наблюдая за тем, как Девятый собирается в поход. Он закрепил копьё на спине, вытер нож, которым разделывал слизней, о штанину и убрал его за пазуху. Затем он достал из лежанки ещё два небольших ножа и один из них спрятал в сапоге.

— Этот твой, засунь в сапог, как закончишь, — сказал он, не поворачиваясь к ней. Снял со стены небольшую сумку-котомку и мантию, которые висели на коряге, и надел их.

Адена закончила маскироваться и быстро надела свои чёрные сапожки. Затем она спрятала в них нож и накинула на плечи рваную, грязную чёрную мантию.

Девушка подошла к Девятому, который уже ожидал её у выхода. Он внимательно осмотрел её и достал из кармана штанов тканевый колпак с отверстием для глаз, который был надет на него до этого. Девятый вывернул колпак наизнанку и протянул его Адене.

— Надень пока как шапку. Когда будем в городе, расправь до конца, а сверху накинь капюшон, на всякий случай.

Адена решительно кивнула и выполнила просьбу, спрятав под тканью свои чёрные волосы, заплетённые в пучок. Она почувствовала солёный запах грязной ткани, но он был не таким резким, как у её предыдущего наряда. Затем она надела чёрную мантию поверх своего наряда и посмотрела на Девятого.

Он с удовлетворением посмотрел на неё. Её тело было завёрнуто в чёрную рваную ткань, а лицо было испачкано тёмной грязью. Мужчина отодвинул кору и вышел. Адина последовала за ним, чувствуя, как сильно бьётся её сердце.

Когда они вышли, Адена осмотрелась. Она увидела множество похожих на их убежище изгородей, которые были сделаны из коры и веток.

— Нам туда, — тихо сказал Девятый и пошёл вперёд. Адена тут же склонила голову и поспешила за ним. Постепенно она начала слышать стоны, ворчание и шёпот людей, которые скрывались за стенами. От этого она стала идти ещё осторожнее, стараясь не шуметь. Нос улавливал неприятный запах гниющей плоти и испражнений, и в такие моменты она старалась дышать реже, радуясь, что её нос прикрывает ткань колпака.

Ей казалось, что они никогда не доберутся до цели. Путь был таким долгим, что из-за усталости ей хотелось присесть и отдохнуть. Впереди показался очень крутой склон, по которому была проложена дорога. Путь обрамляли величественные гладкие скалы.

У Адены перехватило дыхание от увиденного. На такой крутой склон ей точно не забраться. Слишком высоко и далеко, никаких сил не хватит. Ветер с шумом трепал её порванную мантию, а в глазах отражалось отчаяние.

— Как мы туда поднимемся? — не выдержала она. Но Девятый наклонился к скале и стал глухо стучать по ней кулаком.

— Как только мы выйдем из тоннеля и окажемся в восьмом кольце, запомни три важных правила: ни с кем не разговаривай, никому не верь и ни к кому не прикасайся. В этом кольце обитают те, кто не смог подняться выше. Здесь царят болезни и ложь. Поняла?

Адена вздрогнула. По её коже пробежали мурашки.

— Да, — неуверенно ответила она.

Девятый пристально посмотрел ей в глаза и кивнул, словно убедившись в чём-то.

— Идём, — сказал он и аккуратно отодвинул тонкий слой каменной плиты. Адена бросила взгляд туда и увидела низкий тоннель, из которого струился бледный свет. Девятый встал на четвереньки и пополз внутрь. Адена присела и последовала за ним.

Над головой проплывали крохотные камушки селенита, вбитые в потолок. Они указывали направление. Ладони и колени ощущали неприятную твёрдость каменной поверхности. Но она молча ползла следом за Девятым, не давая страху и отчаянию взять над собой верх. Её уже могут начать искать. И чем выше она заберется, тем быстрее её найдут и она вернётся домой. А если не найдут, то Девятый доведёт её до дома. Поэтому нельзя сдаваться.

Наконец, впереди замаячил просвет. Сердце радостно забилось. Хотелось поскорее встать в полный рост и размять руки и колени. Всё тело болезненно гудело, а порезанное бедро сильно ныло. Она, стиснув зубы и покрываясь испариной, наконец, выползла в круглое углубление. Охнув, встала, разогнула спину и тут же содрогнулась от боли во всех суставах и мышцах.

— Тихо, — прошептал Девятый и резким движением прижал её к стене. Адена ударилась затылком о камень и поморщилась от боли. Но когда она услышала голоса, то открыла глаза и посмотрела наверх. Она увидела ужасающий подземный город, который, словно закрученный спиралью змей, мерцал каменной чешуёй и пластинами селенита. Город тихо шипел и смотрел на неё сверкающими голодными глазами огромных камней, будто понимая, что она здесь чужая.

Адена почувствовала леденящий ужас, её тело покрылось холодным потом, а губы задрожали, выдавливая слова:

— Солнцеликий, помоги мне выбраться отсюда…

— Оставь надежду, здесь она не поможет, — послышался тихий голос Девятого. Адена покосилась на него и увидела, что он не мигая смотрит вверх.

— И не забывай, этот город поглотит тебя, если ты перестанешь играть по его правилам.

Адена, глядя на профиль Девятого, поджала губы. Она не знала, правильно ли поступила, доверившись ему. А что, если он хочет не помочь ей, а наоборот — продать кому-то?

Эти мысли пугали её, но она тут же отбросила их. Какой смысл беспокоиться, если у неё нет выбора?

Она вновь посмотрела наверх и прислушалась. Голоса смолкли.

— Пора, — сказал Девятый и достал из-за пазухи, из сумки, верёвку. — Намотай этот конец на пояс.

Сам он взялся за другой конец верёвки и обмотал его вокруг своего пояса. Адена поняла, что он будет подстраховывать её, и без промедления последовала его примеру: обмотала свою талию верёвкой и завязала крепкий узел.

Девятый прислонился к стене и нащупал рукой углубление.

— Не торопись, просто спокойно поднимайся за мной и ставь руки и ноги в те же дыры, что и я.

— Поняла, — кивнула Адена, чувствуя страх. Она никогда раньше не лазила по стенам или деревьям, а высота ямы была значительной. Но Девятый начал подниматься, и ей пришлось следовать за ним.

Камни больно впивались в её пальцы, но она стиснула зубы и терпела, стараясь не отставать. Она не смотрела вниз или по сторонам, а не сводила глаз с тех мест, куда Девятый ставил руки и ноги.

В какой-то момент они замерли, услышав голоса, и плотно прижались к стене. Но их не заметили, и они поползли дальше. Наконец Девятый выбрался наружу и протянул ей руку. Адена с усилием подалась вперёд и схватилась за неё. Девятый одним резким рывком вытащил её. Адена едва не вскрикнула от неожиданности. Но Девятый тут же повалил её на землю.

— Тихо, — сказал он, пряча их за большой кучей веток и корней. Адена затаилась и посмотрела назад. Она увидела развалившийся местами каменный колодец и наконец поняла, где они были только что.

Голоса снова стихли, и она взглянула на Девятого. Он аккуратно накинул на голову капюшон и посмотрел на неё оценивающим напряжённым взглядом.

— Ты взмокла, поэтому не протирай лицо, иначе будет видна кожа. Поняла?

Адена кивнула, расправила колпак, пряча под ним лицо, и надела капюшон. Девятый выдохнул и резко встал.

— Идем. Не отставай и не нарушай правил, — сказал он и пошел вперед. Адена встрепенулась и пошла за ним.

Впереди показались странные постройки, напоминающие собой кучу грибов, выросших на рыхлом пне. Их крыши, сделанные из коры и ветвей, теснили друг друга. Местами они сливались в одну, а местами и вовсе завалились внутрь.

Дома из камня, будто облепленные светлячками, были испещрены окошками, из которых струился свет. И всё это трухлявое строение плавно превращалось в огромного горбатого лохматого вепря. Из его головы, напоминающей вход, торчали могучие трубы-клыки. Из них клубился чёрный дым, оставляя чёрную копоть на скалах.

У Адены от зрелища едва не перехватило дыхание. Такого ужаса даже в самом захолустном месте их города не встретишь.

Они прошли по дороге, встретив по пути немало жутких человекоподобных существ. Людей они напоминали лишь силуэтами. Их тела были обезображены огромными гнойными волдырями, наростами и припухлостями под кожей. На головах виднелись редкие волосы и вмятины. А носы выглядели так, словно их отрубили, и на их месте остались лишь кочерыжки с отверстиями.

Адена едва не прижималась к Девятому, когда эти существа ковыляли совсем рядом и издавали хрипящие измученные звуки. Волосы на её загривке стояли дыбом, и ей хотелось как можно скорее дойти до места, куда они направлялись. Она даже про свои недуги забыла из-за увиденного уродства.

Она чувствовала запах гниения и нечистот, исходящий от этих людей, и понимала, что они умирают. Ей становилось плохо от одной мысли об этом.

Девятый шёл молча, не сбавляя шага, и это её радовало. Адена часто смотрела на его профиль, и он уже не казался ей таким отвратительным. Даже наоборот, он не пах и не выглядел так болезненно и мерзко, как те люди.

Наконец, она не выдержала и спросила:

— Куда мы идём?

— К моей давней знакомой, — неохотно ответил он, взглянув на неё. — Без её помощи дальше не пройти.

Сердце Адены пропустило удар, и она взволнованно посмотрела вперёд. Впереди она увидела большое здание с раскидистой крышей, на которой гирляндами висели светящиеся камни. Камнями также были украшены ставни и стены самого здания.

Адена оглядела людей, которые толпились у здания. Они выглядели лучше, чем те, кого она видела раньше: не ползали, не корчились от боли, а стояли на ногах. Однако на их лицах отражались следы страшной болезни: уродливые гнойные волдыри и впалые носы. У некоторых были искривлены пальцы, руки и ноги. Они громко говорили и ссорились друг с другом, размахивая тем, что осталось от их рук, и издавая странные звуки. Некоторые говорили так быстро, что их было невозможно понять, но Адена даже не пыталась вслушаться.

Неожиданно Девятый указал на то самое здание, и по спине Адены пробежал холодок. Она сжала кулаки и опустила голову, быстро следуя за ним.

Они преодолели толпу снаружи и вошли внутрь. Адена быстро огляделась. Она увидела множество столиков и стульев, за которыми сидели люди, похожие на тех, что были на улице.

Девятый мягко дёрнул её за плащ, чтобы привлечь внимание, и указал головой на свободный столик у стены. Они подошли к нему и сели. Едва Адена успела удобно устроиться на стуле, как к ним подошла женщина.

— Господа, чего желаете? — спросила она осипшим голосом. Адена подняла глаза и посмотрела на неё. На лице женщины в области носа был надет позолоченный колпачок, похожий на нос. Одну сторону ее лица прикрывал ажурно вышитый лоскут. Другая сторона, не прикрытая тканью, была усыпана волдырями, припудренными чем-то белым. В одной руке женщина держала каменную чёрную дощечку, а в другой — белый рассыпчатый камушек. У неё было три корявых отростка вместо пальцев на одной руке и пять распухших пальцев на другой. Адена неосознанно скривила губы.

— Позови хозяйку. Скажи, что её ждёт старый друг из низов, — сказал Девятый. Женщина недовольно оглядела его одним глазом, причмокнула волдыристыми губами и пошла прочь. Она скрылась за массивной дверью.

Адена посмотрела на Девятого, желая расспросить, но сбоку раздался женский визг. Адена содрогнулась и ошарашенно посмотрела туда. Сердце застучало от ужаса.

Двое мужчин схватились за женщину, что пришла обслуживать их.

— Замолчи, дрянь! — прикрикнул один из них и посмотрел на своего напарника: — Держи её за руки.

Тот кивнул и схватил женщину за запястья. Она начала вырываться и кричать. Но её напарник, держа её руки, обошёл стол и дёрнул её на себя. Женщина упала животом на столешницу. Украшенный вышивкой колпак упал с её головы, обнажив уродливые волдыри и залысины.

Адена тяжело задышала и вцепилась руками в ткань мантии. Она не могла пошевелиться.

Первый мужчина задрал подол платья женщины и стянул с нее панталоны. Он помял руками её ягодицы, покрытые сыпью и волдырями. Затем потянулся к своим штанам, высунув язык.

Адена быстро отвернулась и встретилась взглядом с Девятым. Он пристально смотрел ей в глаза, как будто пытался сказать, чтобы она вела себя спокойно и не вызывала подозрений. Адена замерла, затаив дыхание, и услышала то, чего не хотела слышать. Она услышала звуки, которые свидетельствовали о том, что происходит что-то ужасное.

— А-а-а-а-ах, — женщина издала непристойный звук, от которого всё тело Адены сжалось.

В этот момент внимание девушки привлёк скрип тяжёлой двери. Она увидела полную женщину, с ног до головы закутанную в чёрные ажурные ткани. Та резко подняла арбалет и прицелилась. Мужчины ахнули, и Адена невольно посмотрела на них. Её взгляд упал на стоячий тёмно-серый член, который только что выскользнул из женщины. Рядом с бедром незнакомки виднелся арбалетный болт, воткнувшийся в стол. Адена неосознанно вновь взглянула на член, а затем отвела взгляд. Опустив голову, она крепко сжала пальцами колени.

— Заплати за соитие, или умрёшь прямо здесь, — раздался холодный голос женщины.

— С-сколько? — запнувшись, спросил мужчина.

— Пять мелких селенитов.

— Да, конечно!

Послышался звук падающих камешков. За ним последовал голос второго мужчины:

— Я тоже буду. Вот пять моих.

— Забирай, — громко сказала хозяйка. Женщина, которую только что сношали мужчины, быстро собрала камешки и спрятала их в одежду. Она встала, опустила юбку, надела головной убор и посмотрела на двоих мужчин.

— Пойдёмте в погреб, господа. Я вас обслужу.

Мужчины радостно последовали за ней.

Адена, стараясь стереть из памяти увиденное, дышала через раз и сжимала зубы. Но тут стул напротив неё скрипнул, и она подняла глаза. К ним подсела полная женщина, которая с трудом перевела дыхание. Сквозь чёрную сетку на её лице едва можно было разглядеть глаза.

— О, Девятый. Вот уж кого точно не ожидала здесь увидеть. Думала, ты там во льдах сгинул, — ехидно сказала она и повернулась к Адене. — А это кто?

— Одолжи мне десять средних селенитов. Я в долгу не останусь, верну в два раза больше, — твёрдо сказал Девятый, не тратя времени на любезности.

Женщина дёрнула плечами.

— Хэ. Десять средних селенитов? Может, тебе сразу всё, что есть, отдать? — усмехнулась она и развалилась на стуле.

— Нет, десяти селенитов будет достаточно, чтобы заплатить охране следующих уровней.

Женщина застыла в изумлении.

— Если дашь, когда вернусь оттуда, я дам тебе вдвое больше, как уже говорил, — повторил Девятый, но уже более чётко.

Женщина вновь повернула голову в сторону Адены, заставив ее расправить плечи.

— Похоже, твой товар стоит того, чтобы рискнуть… Что ж, если не вернёшь долг, я отправлю к тебе вестника смерти. Ясно? — произнесла она холодно.

— Да.

— Ждите здесь, — сказала женщина и тяжело поднялась со стула. Адена проводила её взглядом и заметила, что та крепко сжимает в руке арбалет.

— А… разве нельзя, например, взять камни со стен здания, когда никто не видит? — шёпотом спросила Адена, чуть приблизившись к Девятому.

— Ты уже забыла, что я тебе говорил? — тихо ответил он.

Адена поджала губы и помотала головой.

— Ни с кем не разговаривай, ничему не верь и никого не трогай, — повторила она его слова. — Я помню.

— Хорошо, — прошептал он и взглянул на неё. Его чёрные глаза неприятно блестели. — Здесь всё не то, чем кажется. Поэтому просто делай то, что я говорю, и молчи.

Адена помедлила и кивнула, опустив глаза. Внутри у неё всё сжалось. Ей хотелось обратиться не к Девятому, а к своему богу, Солнцеликому. Но она подумала, что в этом тёмном подземном городе он, наверное, не услышит её.

Адена заметила, как из погреба вышли двое мужчин, а за ними — женщина. Она спокойно подошла к стойке, взяла дощечку и мелок, а затем направилась к их столу. У Адены перехватило дыхание, когда она увидела её лицо вблизи. Волдыри, покрывавшие ее щеку, лопнули, и оттуда густой слизью вытекал окровавленный гной, пачкая ее рубашку в области груди. Адена едва сдержала порыв тошноты и быстро опустила глаза.

— Чем могу быть полезна? — спокойно спросила женщина.

— Ничем, — сухо ответил Девятый. — Мы ждём хозяйку.

Не говоря больше ни слова, женщина отошла к другому столику.

Адена, затаив дыхание, проводила её взглядом. Она увидела на юбке женщины мокрые пятна и почувствовала, что её вот-вот стошнит, но смогла взять себя в руки. Она сжала колени и уставилась на стол, стиснув зубы.

Только теперь Адена осознала, что не только город и его жители, но и сам дух этого места были уродливыми и пугающими. Эти люди были отвратительны не только внешне, но и внутренне. Ей стало невыносимо находиться здесь, среди них, в этой атмосфере.

Наконец, тяжёлая дверь открылась, и Адена подняла глаза. Хозяйка дома медленно подошла к ним и села за стол. После некоторого колебания она, очевидно, рассматривала их и наконец достала мешочек из своего кружевного рукава.

— Ровно десять. Вернешь двадцать. Но прежде чем я отдам, когда именно ты думаешь вернуть их?

— До следующего большого водопада успею, — ответил Девятый. Адена поджала губы, не понимая, что это может значить.

— Хм… Договорились, — ответила хозяйка и протянула ему мешочек. Девятый быстро схватил его со стола и спрятал под мантию. Женщина снова усмехнулась и поднялась. Она повернулась к Адене, заставив её замереть от неожиданности.

— Если ничего не выйдет, приходи ко мне. Я найду тебе работу, так что с голоду не сдохнешь и будешь под защитой.

По спине Адены пробежал холодок. Хозяйка молча пошла обратно.

— Пойдём, — тут же скомандовал Девятый, поднимаясь из-за стола. Адена сразу же последовала его примеру, и они покинули заведение.

— Куда мы идём? — взволнованно спросила Адена, едва поспевая за Девятым. Он шёл так быстро, что ей стало тревожно. Она поняла, что что-то случилось.

— Правила, — холодно сказал он и резко схватил ее за запястье. Адена не успела опомниться, как он побежал, увлекая её за собой.

— Твари! А ну стоять! — послышались крики за спиной.

Адена с ужасом поняла, что преследователи совсем рядом. Она бросилась бежать изо всех сил.

Они промчались мимо нескольких длинных зданий, ловко лавируя среди людей, повозок и прилавков с сомнительного вида едой.

Добежали до высокой каменной стены. Но в ту её часть, где бежал Девятый, вонзилось несколько арбалетных болтов. Адена заметила это и вместе с Девятым они вбежали в ворота, которые были вырезаны в стене.

Преодолели тёмный коридор, слыша позади разъярённые крики. Наконец, они достигли тяжёлой двери.

— Один селенит за пропуск, — крикнул Девятый, стукнув кулаком в дверь. Та резко дернулась вверх, и снизу появился небольшой просвет. Девятый припал к земле.

— Живей! — крикнул он, и Адена оторопела. Рухнула на землю и поползла следом за ним. Едва они оказались по ту сторону двери, как она с грохотом захлопнулась. Адена, тяжело дыша, наблюдала за тем, как Девятый, достав из-под мантии селенит, быстро направился к небольшой будке. Она охнула, увидев арбалетный болт, торчавший из его спины. Но Девятый, не оглядываясь, сунул камень в открывшееся окошко. Из него показалась мощная серо-синяя рука с пятью пальцами. Она забрала селенит.

В следующий миг внутри будки что-то ярко засветилось, настолько сильно, что из щелей полился свет. Однако сияние погасло так же быстро, как и появилось. И перед ними открылась вторая дверь.

— Проходите, — раздался из будки тяжелый бас.

Девятый молча указал головой в сторону входа и пошёл туда. Адена поспешила за ним, рассматривая болт. Ткань мантии на этом месте потемнела и стала влажной. Адена поджала губы, но продолжила идти молча.

Они прошли по такому же широкому коридору и наконец вышли на свет. От его яркости у Адены заболели глаза, и она поморгала, чтобы привыкнуть. А затем удивлённо огляделась.

Под массивным куполом, который был похож на светящийся навес, раскинулся огромный город, напоминающий муравейник. Из-под купола в обе стороны выходили две огромные трубы, которые поднимались вверх и пронзали сияющий потолок. Здесь было так же светло, как в её верхнем городе в самый солнечный день.

— Идём, — раздался рядом голос Девятого. Адена взглянула на него и увидела, что его лицо покрылось испариной.

— Тебе нужно вытащить его, — взволнованно сказала она.

— У нас нет лишних камней, — отрезал Девятый и сделал шаг вперёд. Но тут же остановился, словно его пронзила сильная боль.

Адена быстро подошла к нему и осмотрела окрестности. Вдалеке она заметила заросли, похожие на ивовые.

— Пойдём туда, — предложила она.

Но тут к ним неожиданно подошёл горожанин, такой же худой и высокий, как Девятый. В руках он держал деревянный ящик и хитро смотрел на них.

— Приветствую, господа. Вижу, вам помощь нужна, так она у меня есть, — сказал он. — Голубой лишайник, белая плесень, настойка из серой плесени, кашица на основе слизи и плесени… — он быстро обошёл Девятого. — О, вижу, рана глубокая, господин. Но не беда! С той стороны часто такие подранки приходят, так вот мои средства их быстро на ноги ставят. Думаю, нужно использовать кашицу. Она остановит кровь и уменьшит чувствительность. И ещё я бы порекомендовал вам выпить вот эту сыворотку после кашицы, она здорово бодрит, — произнёс он голосом матерого торговца, доставая глиняные баночки.

— Ох, как хорошо! А сколько это будет стоить? — спросила Адена.

— Нет, нам ничего не нужно, — отрезал Девятый и взял её за запястье.

— Всего лишь два селенита. Это так мало по сравнению с тем, насколько ценна ваша жизнь, не правда ли, госпожа? — он широко улыбнулся, обнажив ряд корявых гнилых зубов. — Ну я бы точно ничего не пожалел для близкого человека.

— Я сказал, нам ничего не нужно, — понизив голос, произнёс Девятый и потянул Адену в сторону зарослей, которые она приметила ранее. Она взволнованно посмотрела на его бледнеющее лицо и неохотно кивнула, следуя за ним. Но позади послышались шаги и голос мужчины.

— Господин, ваше упрямство навевает на некоторые нехорошие мысли. Я не грубиян, но… Раненный человек — это человек, который стал неугоден кому-то. За ним тянется хвост неприятностей. Он зачинщик раздора, господин, — сменив тон с дружелюбного на угрожающий, процедил мужчина.

Адена ощутила, как Девятый крепче сжал её запястье.

— Ох, и незавидная участь у этих бедняг. Если бы вы жили здесь, то наблюдали бы за этим зрелищем снова и снова. Госпожа, вам лучше закрыть уши, иначе вы можете испугаться. От этого зрелища и правда становится не по себе… До вас здесь уже приходил один человек и вёл себя так, будто он здесь хозяин. Он не заплатил, и его отвезли на ферму. Там ему вспороли брюхо и подвесили над прудом. Амфибии и черви, похоже, были очень голодны. Они распотрошили и разодрали этого человека так быстро, что я даже не успел толком насладиться зрелищем. Ох, да. Как вспомню, сразу…

Когда они дошли до заросли, которая теперь напоминала огромный сухой лишайник, Девятый резко остановился. Мужчина замолчал на полуслове и уставился на него. Адена затаила дыхание и инстинктивно отступила назад. Девятый тяжело вздохнул, пытаясь расправить грудную клетку, но тут же содрогнулся от боли.

— Вам совсем плохо, господин? — спросил мужчина, снова изменив тон на дружелюбный. — Я могу быстро поставить вас на ноги. Всего лишь два селенита.

Адена тяжело задышала, чувствуя, что сейчас что-то произойдёт, но не понимала, что именно. Её охватило какое-то нехорошее предчувствие.

Девятый медленно развернулся.

— Хорошо. Я действительно не смогу идти дальше без ваших лекарств, — выдохнул он и сделал несколько шагов к торговцу.

Торговец ухмыльнулся, достал из ящика нужную баночку и сказал:

— Вам нужно втереть эту мазь в рану и пере…

Но Девятый резко ударил его ножом. Лезвие сверкнуло и вонзилось в горло. Лицо торговца исказилось в уродливой гримасе. Баночка выпала из его рук, но Девятый успел поймать её свободной рукой. Мужчина вцепился руками в руку Девятого. Но тот провернул рукоять ножа, и послышался отвратительный звук. Адена скривилась и закрыла глаза руками.

— Нет, нет, нет, — прошептала она, чувствуя, как дрожит всё тело.

Она услышала шорох одежды и мягкое падение тела.

— Помоги мне, — сказал Девятый, тяжело дыша. Адена нерешительно открыла глаза и в ужасе взглянула на мёртвое тело.

— Что… что ты наделал? — дрожа губами, спросила она.

Но Девятый схватился за болт и, стиснув зубы, резким рывком вытащил его.

— М-м-м, — процедил он, глубоко дыша через нос.

Он сел на колени и стянул с себя мантию. Подобрал баночку и зубами вырвал крышку.

— Ты слышала, что он сказал. Сделай это поскорее.

Адена опомнилась и рухнула на колени рядом с ним. Непослушными пальцами она задрала его рубашку и скривилась. Вся поясница была вымазана кровью, которая сочилась из раны.

Адена, тяжело дыша от волнения, зачерпнула пальцем мазь и приблизила его к ране. На миг прикрыла глаза и прошептала: «Солнцеликий, прошу, дай мне сил».

Открыла глаза и резко сунула палец в рану.

— М-м-м, — Девятый процедил сквозь зубы и напрягся. Адена ощутила тошноту, но взяла себя в руки. И без промедления начала черпать мазь и закупоривать рану. Кровь быстро перестала сочиться, и тело Девятого немного расслабилось.

— Кажется, всё, — с облегчением произнесла Адена, когда мазь стала вытекать за край. Девятый глубоко вздохнул, достал из ящика торговца ещё одну баночку и залпом выпил её содержимое. Его лицо исказилось, он причмокнул губами и на мгновение застыл в удивлении, глядя на этикетку.

— Что там? — взволнованно спросила Адена. Услышав её голос, он вздрогнул и посмотрел на неё. Затем он резко выбросил пустую банку, быстро взял другую, лежавшую рядом, и прочитал этикетку. Не тратя времени, он выпил содержимое. Адена смотрела на него с растерянностью и беспокойством.

Девятый бодро встал, заправил рубашку в штаны, надел мантию. Затем он вытер нож о рубашку торговца и убрал его обратно под мантию. Оглядевшись, он увидел, что возле города-муравейника снуют люди, но они находятся достаточно далеко, чтобы не заметить их возню. Кроме того, они делают это возле тёмных корявых кустов лишайника, и издалека они, вероятно, сливаются с ними.

Оценив ситуацию, Девятый склонился над убитым и начал обыскивать его. На глаза Адены навернулись слёзы осознания того, что они сделали.

— Это же… Это же грех… Самый страшный… Мы… у… у…

— Его убили? — холодно спросил Девятый. — И это только начало. Если тебе это не нравится, придумай другой способ.

По щекам Адены потекли слёзы. Она закрыла глаза и сжала руки в замок.

— О, Солнцеликий, молю, пощади наши души, ибо мы совершили непростительный грех…

— Хватит.

Адена поджала губы и замолчала, начав беззвучно молиться. Она услышала шорох одежды и шаги. Открыв глаза, она чуть не отшатнулась, но Девятый успел схватить её за предплечья.

Сверкнув глазами, он процедил:

— Не надо молиться, особенно за меня. Мои грехи останутся со мной навсегда. И пойми, наконец, что нельзя пройти через грязь, не испачкав обуви. Замаливать грехи будешь, когда вернёшься в свой город. А сейчас ты часть подземного города, поняла?

Адена кивнула, дрожа губами.

Девятый отпустил её и взглядом указал на ящик:

— Клади всё в мешок. Оно может нам пригодиться.

Адена кивнула и, вытирая слёзы, склонилась над ящиком.

Адена забрала все баночки и увидела, как Девятый затащил тело в заросли и накрыл его ветками гигантского лишайника. Выйдя оттуда, он отряхнул одежду от пыли и надел мантию.

— Всё собрала? — спросил он у Адены.

— Да, — ответила она.

Девятый поднял ящик и с силой швырнул его в заросли.

— Тогда пойдём в город и обменяем их на селенит или ракушки. Насколько я помню, здесь ракушки используют как средство обмена, — сказал Девятый и решительно направился в сторону города.

— Ракушки? — слегка оживилась Адена. Она вспомнила, как в детстве собирала перламутровые ракушки на побережье вместе со своим братом.

— Да. Кажется, этих моллюсков выращивают на местной ферме в пруду. Торговец о ней говорил, — ответил Девятый.

Адена кивнула, понимая, о чём идёт речь. Она улыбнулась, хотя улыбка получилась немного натянутой.

— У нас в качестве обменника используются золотые, серебряные и бронзовые монеты. А в редких случаях — драгоценные камни, в том числе селенит.

Девятый, не сбавляя шага, взглянул на неё.

— Слышал, что на верхних слоях похожие обменники. Но сам их ни разу не видел. У нас там, снизу, селенит меняют на еду, утварь и тряпье, — неохотно сказал он и нахмурился. — Если очень повезет с заезжим торговцем, можно отвары с мазями достать.

— Ясно, — сказала Адена и посмотрела на город. Теперь, когда она присмотрелась, здания стали видны более отчётливо. Раньше они казались просто пятном из многоэтажек, а теперь можно было рассмотреть детали: мощные мосты и лестницы, соединяющие здания, крохотные окошки, из которых лился яркий свет.

Сначала Адена не поняла, зачем нужны такие маленькие окна. Но потом она догадалась, что они, вероятно, предназначены только для вентиляции. По мере приближения к городу они стали чаще встречать кусты, похожие на лишайники. Они были разных размеров и расцветок. Под некоторыми кустами виднелись кучи белых пупырчатых шариков, напоминающих грибы.

Адена сразу же надела колпак, когда они начали встречать людей на пути. Их внешний вид был менее отвратительным, чем у тех, кто остался за стеной. Серая кожа и сыпь всё ещё были заметны, но не было ужасных гнойных волдырей, провалившихся носов и культей вместо рук. Они выглядели как обычные люди и передвигались ровно. Из-за этого Адена немного расслабилась и начала смотреть на Девятого. Он почти не отличался от местных жителей, за исключением слишком осунувшегося лица, похожего на обтянутый кожей череп, и многочисленных неровных шрамов от ранений.

Они наконец добрались до города и вошли на его улицы. Здесь Адена была поражена увиденным. Улицы напоминали лабиринт, состоящий из множества уровней. В воздухе между зданиями были перекинуты мосты, по которым сновали люди. Людей было так много, что Адена чуть не потеряла из виду Девятого, засмотревшись на необычную архитектуру.

— Не отставай, — сказал Девятый, когда Адена подошла к нему.

— Да, извини, — смущённо ответила она, чувствуя себя виноватой.

Они прошли мимо нескольких зданий, которые напоминали ветвистые ели, растущие слишком близко друг к другу. Затем они вышли на более просторную и широкую улицу. Ноздри тут же уловили множество восхитительных ароматов. Адена не смогла удержаться и сделала глубокий вдох, отчего у неё заурчало в животе. Она смущённо поморщилась и обхватила руками свой живот. Оглядевшись, она увидела ряды прилавков с закусками и поняла, что там продаются различные лакомства.

Но Девятый повёл её в другую сторону, и она немного расстроилась. Дойдя до середины широкой улицы, они зашли в большое многоэтажное здание. Адена была настороже и старалась держаться рядом с ним. Они спустились по лестнице, стены которой были украшены причудливой мозаикой, и вошли в ярко освещённое помещение. Адена с трудом сдержала возглас восхищения. Она принялась украдкой рассматривать стены, покрытые ажурной мозаикой. Её взгляд поднялся к высокому потолку, с которого свисали необычные абажуры, сплетённые из лишайника. На абажурах были закреплены ярко светящиеся кристаллы селенита. Но не это произвело на неё наибольшее впечатление.

На полу были расположены большие камни, выдолбленные в форме огромных чаш. В этих чашах находились скелеты животных с необычно крупными головами и телами, которые напоминали ящериц. Из зубастых пастей этих существ выходили трубы, через которые вытекала вода. Из-под воды в самих чашах исходил радужный свет, который украшал стены и потолок яркими переливами и солнечными бликами.

Она никогда не видела ничего подобного у себя дома, наверху. Там всё было гораздо более торжественно и официально.

Они миновали несколько крупных скелетов, и вот перед ними в стене появилась большая прорезь, из которой выглянул мужчина. Девятый забрал у Адены мешок с баночками и направился к нему, попросив её подождать. Пока он был занят, она начала осматриваться. На противоположной стороне помещения она заметила арку, украшенную скелетом, который напоминал скелет огромной змеи. Адена вспомнила о слизнях, и её лицо скривилось от отвращения. Но голод взял своё, и она вздохнула. Её взгляд обратился к Девятому. Она увидела, как мужчина за прилавком кивнул ему, забрал его мешочек и протянул другой. Девятый быстро спрятал его под мантию. Затем мужчина подошёл к стене и дёрнул за верёвку. Раздался звон колокольчика, и дверь позади окна открылась. Оттуда вышла женщина, стройная и грациозная. Адена покраснела и едва не отвела взгляд. Женщина была почти обнажена, лишь небольшие лоскуты ткани прикрывали её грудь и бёдра. Женщина учтиво поклонилась Девятому и жестом пригласила его следовать за собой. Адена удивилась, когда Девятый помахал ей рукой. Она поспешно подошла к нему.

— До отлива воды мост не опустят, поэтому переждём здесь. Ты ведь устала и проголодалась, не так ли?

— А… Да, — растерянно ответила Адена.

— Тогда пойдём, — сказал Девятый и последовал за женщиной к арке, над которой висел скелет змеи. Адена, чувствуя себя неловко, начала рассматривать женщину. Та была очень стройной, с тёмно-серой кожей и бордовой сыпью на бёдрах, спине и плечах. Адена настолько привыкла видеть такое, что это больше не пугало и не отталкивало её. Но походка женщины была настолько вызывающей, что Адена почувствовала лёгкую ревность. Однако она быстро взяла себя в руки и едва не начала молиться, сжав руки в кулаки и опустив глаза в пол.

— Мы пришли, — сказала женщина и открыла дверь ключом.

Адена вошла в комнату вслед за Девятым. Её взгляд привлекла ширма, за которой виднелась ванна, выдолбленная из камня. В другой части комнаты стояла широкая кровать.

— Пока ты можешь занять ту часть комнаты, а мы займём эту, — неожиданно сказал Девятый, указав на кровать. Адена растерялась. Увидев её недоумение, он нехотя пояснил:

— Я хочу предаться плотским утехам. Если ты не хочешь на это смотреть, то можешь занять ту часть комнаты. Так понятнее?

Адена покраснела от стыда и, кивнув, быстро пошла в сторону кровати. Она заметила краем глаза, как Девятый ширмой закрыл ванну. Она подошла к кровати и присела на её край. Она не могла перестать вслушиваться.

И услышала, как одежда с шуршанием упала на пол.

— М-м, — донёсся приглушённый женский стон, а затем послышались звуки, как будто кто-то ударяется телами друг о друга.

Адена ощутила необычное тепло внизу живота. Она сжала руки и закрыла глаза. Затем девушка начала тихо шептать молитву, стараясь не обращать внимания на непристойные звуки, которые издавали люди, предающиеся плотским утехам.

Она и сама не заметила, как, слушая тяжёлое дыхание Девятого, закинула ногу на ногу.

Когда звуки стали громче, она приоткрыла глаза, которые были влажными от переполнявших её чувств. Глубоко дыша, она бросила взгляд на ширму. Её глаза расширились, когда она увидела силуэты и обнажённые ноги. Женщина стояла на коленях перед Девятым и…

Взгляд Адены был прикован к губам женщины и к тому, что скрывалось у неё во рту. Она сглотнула и разомкнула собственные губы. Опустила руки на колени и сжала их, словно пытаясь прийти в себя.

— М-м-м, — услышала она голос Девятого так чётко, что внизу живота разлилось приятное тепло.

Но перед её мысленным взором неожиданно возник образ матери. Мать в ужасе смотрела на пропасть и понимала, что её дочь упала туда.

От этой картины сердце сжалось от боли. Адена закрыла глаза и зажала уши. По её щекам покатились слёзы.

— Нет. Я не сдамся. Я никогда не стану частью этого ужасного города. Лучше погибнуть здесь, чем предать тебя, Солнцеликий, — прошептала она, задыхаясь от нахлынувших чувств.

— Можешь идти, — наконец произнёс Девятый, и Адена открыла глаза. Краем глаза она увидела, как женщина вышла из-за ширмы и скрылась за дверью, прикрыв её за собой. Она увидела, как Девятый отодвигает ширму, и наконец взглянула на него. Он уже был одет, только его мантия и сумка висели на настенном крючке.

— Нам скоро принесут еду. Потом можно будет умыться и немного поспать, — сказал он.

— Хорошо, — ответила Адена, сжала пальцами колени и покосилась на ванну. — Ты взамен дал им баночки, верно?

— Да, — спокойно ответил Девятый и посмотрел на неё. — Как оказалось, они действительно стоили немало. Но я не стал тратить много ракушек на хорошую комнату и еду, они нам ещё могут понадобиться.

Адена тут же вспомнила их разговор и загорелась интересом.

— Можно мне взглянуть на ракушки? — спросила она.

Девятый кивнул и подошёл к ней. Он сел рядом и, достав из небольшой сумки, висевшей у него через плечо, маленький мешочек, протянул его Адене.

Она быстро дёрнула за шнурок, и ракушки внутри приятно загремели. Но улыбка тут же исчезла с её лица. Вместо перламутровых ажурных ракушек она увидела грязные тёмные овалы. Адена сморщила нос, достала одну и сразу же вспомнила мидии, которые в их доме ела прислуга.

— …Почему именно их используют в качестве размена? — спросила она и посмотрела на Девятого.

Он заметил разочарование на её лице, забрал ракушку и мешочек.

— А почему у вас там, наверху, в качестве обмена используют что-то другое? — спросил он сухо и добавил: — И если уж на то пошло, просто знай, что твоя свобода в этом месте стоит примерно сто таких ракушек.

Адена замерла, не зная, как реагировать. Девятый молча положил мешочек в сумку и посмотрел на дверь.

— А вот и еда, — сказал он и поднялся. Адена не сразу поняла, о чём он говорит, но потом услышала стук.

Девятый забрал поднос и снова сел на кровать. Адену сразу же охватило желание попробовать угощение, она сглотнула и пришла в себя, почувствовав аппетитный запах мяса. На подносе лежали тёмно-зелёные рулетики, похожие на водоросли. Рядом с ними — румяные куски мяса и жидкая каша из тёмных зёрен.

Девятый взял ложку и начал есть, практически не пережёвывая пищу. Адена сначала пыталась соблюдать правила этикета, как её учили наставницы. Но попробовав мясо, она почувствовала его приятный вкус и перестала себя сдерживать. Она взяла кусок в руки и начала обгладывать его. После слизней и голода эта еда показалась ей невероятно вкусной, хотя она была пересолена и слишком пряная.

Адена жадно ела кусок за куском, опасаясь, что Девятый ничего ей не оставит. Каша и водоросли оказались практически безвкусными.

Когда они закончили есть, Девятый предложил Адене первой воспользоваться водой. Он сказал, что её кожа чище, чем его, а вода у них одна на двоих.

Сначала девушка хотела отказаться, но после долгого и утомительного путешествия она чувствовала себя очень грязной. Она отодвинула ширму и тут же вспомнила, что видела сквозь нее силуэты.

— Пожалуйста, отвернись, — попросила она.

— Хорошо, — послышался спокойный голос Девятого из-за ширмы.

Адена проверила воду: она была тёплой. Быстро раздевшись, она забралась в ванну и взволнованно посмотрела на ширму. Не увидев и не услышав ничего, она начала мыться. Но, как назло, в голове возникли греховные мысли. Перед глазами снова появился образ Девятого и той женщины. Лицо Адену залилось краской, и она в гневе на себя зажмурилась. Набрав воду в ладони, она начала умываться, желая очиститься. Вода потемнела от грязи, которая раньше покрывала её лицо. Адена скривила губы и принялась ещё яростнее тереть лицо. Распустила пучок и расплела косу. Полностью погрузилась в воду, глядя на потолок и повторяя про себя: «Солнцеликий, молю, дай мне силы преодолеть все искушения, которые встречаются в этом городе. Не покидай меня. Помоги мне. Я никогда не отвернусь от тебя…»

Вскоре ей стало трудно дышать, и она вынырнула.

— Тебе пора заканчивать, иначе не успеешь поспать, — послышался из-за ширмы голос Девятого. Адена оторопела.

— Да. Поняла, — сказала она и попыталась выбраться, но не нашла полотенце. Смущённо поджала губы и посмотрела на ширму. — А чем мне вытереться?

Услышав шаги, она быстро прижалась к бортику ванны. И заметила, как Девятый бросил кусок ткани на ширму. Её лицо раскраснелось.

— Отвернись, пожалуйста.

— Хорошо.

Адена быстро встала и вылезла из ванны, собравшись с духом. Она взяла полотенце и начала вытирать тело, но внезапно замерла, увидев красную сыпь вокруг раны на бедре.

— Что это? — растерянно спросила она.

— Ты о чём? — словно гром среди ясного неба, прозвучал голос Девятого с кровати. Адена пришла в себя.

— Ни о чем. Сама с собой.

Она быстро вытерлась и надела рубашку. Её нос учуял неприятный запах, исходящий от ткани. Однако на этот раз он уже не вызывал у неё отвращения. Надев остальную одежду, она выжала волосы и вышла из-за ширмы.

Девятый поднялся с кровати и пошел к ванне.

— Ложись и спи. Я разбужу, когда пойдем, — сказал он и скрылся за ширмой.

Адена легла на мягкую кровать и повернулась лицом к стене. Она положила ладонь под голову, а другую руку спрятала между коленями, подтянув их к груди. Её лицо залил румянец, и она нахмурилась, понимая, что зуд на бедре возле раны не был случайностью. Скорее всего, это произошло из-за средства, которым Девятый обрабатывал порез.

До этого момента она старательно избегала мыслей об этом, но, похоже, пришло время взглянуть страху в глаза.

Девятый не мог не поднять ей сорочку, чтобы обработать рану. А это значит, он видел её обнажённые ноги. И, возможно, касался их.

Сердце Адены забилось быстрее, а лицо вспыхнуло от стыда. Она помотала головой и зажмурилась.

— Солнцеликий, прошу, прости меня. Я была без сознания и не могла сопротивляться. Это произошло против моей воли, — тихо сказала она. Но голова стала тяжёлой, мысли путались, усталость навалилась, как плотное одеяло. И она заснула.

Адена проснулась от резкого звона колоколов, который ворвался в её глубокий сон. Она открыла глаза, и её сердце забилось быстрее. Рядом с ней на кровати зашевелился Девятый — хмурый и сонный.

— Кажется, скоро, — сказал он и быстро встал с кровати. Адена последовала его примеру. Она торопливо надела сапоги и мантию.

— Колпак, — напомнил ей Девятый, надевая свою мантию и глядя на неё. Адена спохватилась и надела колпак, скрыв лицо. Они вышли из комнаты и растерянно оглянулись. В этот момент из соседних комнат начали выходить другие жильцы и поспешно идти к выходу.

— Что там? — остановив одного пожилого мужчину, спросил Девятый. Тот удивлённо посмотрел на него и улыбнулся, как будто увидел сумасшедшего.

— Казнь! Сегодня выпустят огоньков! Ух, скорей бы уже увидеть это! — блеснув глазами, сказал он и поковылял дальше.

Девятый нахмурился, отчего Адене стало совсем не по себе.

— Кто такие огоньки? — тихо спросила она.

— Пойдём, узнаем, — сказал Девятый, взял её за запястье и потянул за собой. Адена растерянно посмотрела на него, но противиться не стала. В конце концов, так и ей самой было менее страшно. Они вышли из здания вслед за толпой и поднялись по лестнице. Их путь лежал туда, откуда доносился колокольный звон.

Поток возбуждённых людей вёл их по широким улицам. Люди ругались и кричали, как стадо голодных свиней на пастбище. Они толкались и наступали друг другу на пятки. Адену охватило чувство хрупкости, как будто она — маленький листочек, попавший в бурный ручей. Она смотрела на искажённые от радостного ликования лица. Казалось, что всех людей охватило безумие. Они бежали на звон колокола, забыв о своих делах, словно одержимые злым духом.

Адена от страха съёжилась и крепко схватилась за руку Девятого. Она наблюдала, как он ловко лавирует в толпе, стараясь избегать столкновений.

Впереди показалось огромное сооружение, которое возвышалось над городом, напоминая жуткого паука на множестве тонких лап. За высоким каменным забором оно выглядело как что-то фантастическое. Адена пристально смотрела на него, пытаясь разглядеть детали, и в очередной раз поразилась необычности местной архитектуры.

— Огоньки! — раздался совсем рядом звучный мужской голос. Адена чуть не оглянулась, но тут же люди вокруг, словно по команде, стали повторять за ним:

— Огоньки! Огоньки! Огоньки!

Поднимая вверх кулаки, они словно заведённые кричали одно и то же слово, не жалея голосов.

От увиденного у Адены побежали мурашки.

— Огоньки! — неожиданно воскликнул Девятый и повернулся к ней. Адена, посмотрев ему в глаза, поняла, что должна сделать то же самое.

Она стала повторять движения толпы и снова устремила взволнованный взгляд на многолапого паука, который нависал над стеной. Наконец она смогла рассмотреть его получше. Он напоминал коробку, обшитую огромными кусками металла, из маленьких окошек которой струился свет. Снизу из его брюха выдвигались небольшие мостики, а из них до самого низа тянулись длинные металлические держащие колонны, похожие на лапы.

Они наконец достигли стены и вошли в одни из больших ворот. Адена была поражена, когда увидела перед собой величественную круглую арену с большим количеством скамеек. Они спускались вниз и упирались в другую стену с решёткой. За этой стеной виднелась жуткая тёмная впадина.

Адена вновь подняла глаза на паука. Он возвышался над этой страшной впадиной, раскинув свои лапы по её краям, словно охотился на ужасное существо, скрывающееся в ней.

Но Девятый потянул её за собой, и она, не в силах сопротивляться, пошла за ним. Они прошлись по рядам и наконец нашли два свободных места рядом. Усевшись, Адена почувствовала, как сильно бьётся её сердце, и замерла, глядя перед собой.

Горожане уселись на скамьи и продолжали выкрикивать: «О! Гонь! Ки!» Девятый и Адена тоже повторяли за ними.

Раздался ещё один тяжёлый колокольный звон, который, казалось, шёл из брюха паука. Толпа удивительно быстро затихла и замерла в ожидании. Стало настолько тихо, что Адена побоялась прочистить горло и привлечь к себе лишнее внимание. Все взоры были прикованы к бездне. Невольно она начала вслушиваться в окружающее пространство. И в какой-то момент её глаза расширились. Она услышала журчание воды. Со всех сторон послышался шёпот и вздохи. Бездна зашевелилась, наполняясь водой, и Адена увидела, как на её поверхности отражаются огни с купола. Вода игриво мерцала, бросая на всё множество ярких бликов и полностью скрывая своё пугающее нутро. Чёрная бездна превратилась в большое, переливающееся и сверкающее озеро.

Все вокруг снова смолкли. Адена глубоко вздохнула, понимая, что должно произойти что-то плохое. И тут неожиданно из паука раздался громкий мужской голос, прозвучавший так, словно кто-то говорил в рог.

— Приветствую вас, жители города! Мы наконец нашли всех, кто был причастен к недавним беспорядкам, которые посеяли раздор в нашем городе. Наши отважные стражи неустанно искали виновных, и вот теперь все они перед вами! Эти люди, которые разжигали вражду, и те, кто им способствовал, будут преданы самой суровой каре — смертной казни!

— Да! Смерть им!

— Пусть они умрут в страшных муках! Убить их!

Зрители закричали и подняли руки вверх. Раздался звон трёх колоколов.

Адена увидела, как на дне паука распахнулись створки и оттуда начали спускать людей, скованных цепями и полностью обнажённых. Их тела были покрыты мелкими порезами, из которых сочилась кровь. Пленники судорожно дёргались, с ужасом глядя вниз, в воду.

Адена напряжённо замерла, разглядывая беснующуюся толпу. Зрители, словно бешеные псы, лаяли, брызгая слюной и глядя на пленных.

Адена снова посмотрела на пленников, стараясь преодолеть стыд. Их руки были скованы кандалами, а к ним тянулась цепь. Некоторые пленники пытались подтянуться и ползти вверх по цепи, но она резко дёргалась, и они падали, издавая мучительные крики.

Адена заметила среди пленников много женщин, и от этого ей стало ещё страшнее. Она невольно перевела взгляд на блестящую поверхность воды. Но всё вокруг стало меркнуть. Адена посмотрела вверх и увидела, как камни селенита на куполе начали покрываться тёмными пластинками, которые приглушали свет. За ними погас и свет, исходящий от паука. Сердце Адины замерло, и она перевела взгляд обратно на пленников и воду. По её телу пробежал холодок. Вода потемнела, а люди, которые висели над ней, перестали шевелиться и уставились на неё.

Вокруг воцарилась такая тишина, что Адина услышала биение своего сердца. И вдруг вода начала двигаться. В ней появились огоньки, которые мерцали мягким светом.

Пленные начали кричать один за другим и снова попытались взобраться наверх.

Но в следующий миг всё замерло.

Адена в страхе отпрянула и прижалась спиной к спинке скамьи.

Из воды появилось огромное полупрозрачное существо, похожее на амфибию. Оно закрыло свои большие чёрные глаза, широко раскрыло зубастую пасть и, словно капкан, сомкнуло челюсти на одном из мужчин. Затем существо грузно шлёпнулось обратно в воду, блеснув своим светящимся изнутри брюхом, оставив в воздухе только руки мужчины, которые повисли на цепи.

Вода начала бурлить, как будто вот-вот закипит. Из неё появились длинные полупрозрачные черви, которые напоминали змей. Они извивались и впивались в животы, спины и головы людей. Их рты сжимались, вырывая куски мяса, а затем они падали обратно в воду. Эти черви были очень длинными и имели полупрозрачное тело. Внутри них, как и у той огромной твари, что-то светилось.

Адена в ужасе наблюдала за кровавой сценой, широко раскрыв глаза. Пленных терзали, словно беззащитных ягнят: драли на части, выдирали внутренности. К главному хищнику присоединились несколько более мелких, и все они боролись за каждый кусок мяса.

Пленные один за другим замолчали, и вскоре среди них не осталось ни одного живого. Только на некоторых цепях ещё покачивались кисти рук, словно напоминая о произошедшей трагедии.

Адена долго не могла прийти в себя, глядя на воду. Когда отражение света от воды ослепило её, она проморгалась и взглянула на Девятого. Толпа начала расходиться, ликуя.

— Пойдём, — сказал Девятый, посмотрев на Адену. Она с трудом поднялась на ноги и протянула ему дрожащую руку. Девятый крепко сжал её и повёл Адену к выходу.

Адена в ужасе смотрела на горожан, которые до неузнаваемости изменились. На их лицах были умиротворение и радость. Словно… они только что помолились.

Адена была в ужасе от увиденного. Она не могла представить, что такое зверство возможно. От боли в голове было трудно думать. Каждый шаг отзывался стуком в висках. Грудь сжимало от горечи. Ей хотелось разрыдаться, упасть на колени и помолиться за души тех, кого так жестоко убили. Никто не заслуживает такой ужасной участи и таких мучений. За что?..

Она с трудом сдерживала слёзы. Стиснув зубы, она опустила голову. Но Девятый внезапно остановился и потянул её за руку. Она подняла глаза и застыла на месте. На стене висела большая доска с надписью, выжженной на ней.

«Разыскиваются два человека, предположительно, совершившие убийство.

Первый разыскиваемый — мужчина среднего возраста, худощавого телосложения, с длинными чёрными волосами. Лицо у него впалое, кожа тёмная, покрыта шрамами. Примет, которые могли бы помочь в его опознании, нет.

Второй разыскиваемый — предположительно женщина среднего роста и телосложения. На голове у неё колпак, скрывающий лицо.

Предполагается, что разыскиваемые проникли в город, заплатив один селенит на входе. По пути к городу они встретили торговца и жестоко убили его. Забрав товар торговца, они обменяли его на ракушки в постоялом дворе «Фонтан». Затем они ушли в неизвестном направлении.

Если вы увидите подозрительную пару, похожую по описанию, пожалуйста, незамедлительно сообщите о них городской страже.

Вознаграждение:

За полезную информацию — 10 ракушек.

За точное местоположение — 20 ракушек.

За поимку одного преступника — 70 ракушек».

Сердце Адены бешено колотилось. Она в панике посмотрела на Девятого, который быстро огляделся и потянул её за собой.

— Повтори за мной и не отставай, — сказал он, заворачивая за угол.

Адена поспешила за ним. Она увидела, как мантия Девятого упала на землю, и сразу же выбросила свою. Они прошли вперёд, обогнув нескольких людей, и свернули в узкий переулок. В этот момент Девятый резко оглянулся, сорвал с Адены колпак и достал нож.

— Расплети косу и взъерошь волосы, — сказал он. Схватил свои волосы и начал их срезать.

Адена дрожащими пальцами распустила пучок и стала расплетать волосы. Но вдруг краем глаза она заметила, как кто-то быстро промелькнул сбоку.

Девятый поспешно сунул нож за пазуху.

Не успела Адена опомниться, как он прижал её к стене. Она почувствовала, как его рука задрала ей рубашку, обнажив кожу почти до подмышки. Другой рукой он обхватил её бедро и прижал её ногу к своему бедру.

Сердце Адены бешено заколотилось в груди, лицо вспыхнуло от стыда, а дыхание Девятого опалило кожу на шее.

— Если хочешь жить, сделай вид, что тебе приятно, — услышала она его шёпот возле уха. И снова увидела сбоку грузный силуэт.

Дрожащими пальцами она схватилась за рубашку Девятого и подалась ему навстречу, выгибаясь в пояснице. Прикрыв глаза, она издала звук, который издавали при ней женщины, поддавшиеся плотскому греху.

— А-а-ах.

Мир словно исчез. Адена перестала воспринимать звуки и запахи. Перед глазами была тьма, словно она погрузилась в бездну. Но на этот раз тьма была другой… Она была тёплой и нежной, обволакивала Адену и создавала ощущение безопасности. Однако всё закончилось так же внезапно, как и началось. Девятый отстранился, и она открыла глаза.

— Не стой на месте, — сказал он всё тем же тоном и продолжил срезать свои волосы.

Адена спохватилась и вновь принялась расплетать косу. Но сердце продолжало стучать слишком быстро. Она не могла понять, от чего именно. Однако времени на раздумья у них не было.

Девятый обкромсал волосы, выбросил их и засыпал землёй. Он велел Аде́не замазать лицо грязью, взяв воду из фляжки, и она поспешно сделала это. Затем Адена взъерошила волосы и сдвинула часть на лицо.

Девятый пристально посмотрел на неё и недовольно скривил губы.

— Иди, не поднимая головы, и сутулься, — сказал он. Адена поспешно кивнула.

Он быстро подвёл её к краю стены и выглянул из-за неё. Затем указал пальцем на край города, который находился на возвышенности и упирался в скалистую стену. Эта стена тянулась до самого обрыва, и в ней не было видно ни одной щели. А сверху, словно плотный навес, над ней расстилался край гигантского светящегося купола, сделанного из селенита. Девятый показал на место, где скала заканчивалась и начинался обрыв.

— Тебе нужно будет дойти до туда и постучать в ворота. Сказать, что хочешь пройти дальше, и дать взамен селенит. Просто повтори то, что я сделал, когда мы пришли сюда, и всё. Встретимся уже за мостом, поняла?

Адена почувствовала, как сильно забилось её сердце от страха.

— Нет, подожди. Я не могу, — в ужасе сказала она, но Девятый достал из мешочка три селениты и протянул ей.

— У тебя нет иного выхода. Либо мы выберемся отсюда по одиночке, либо нас поймают и скормят тем тварям. Лично я не намерен подыхать здесь. А дальше решай сама, — сказал он и вложил камни в её ладонь. Адена тяжело вздохнула от волнения. Девятый помрачнел.

— Я пойду за тобой. Но ты должна понимать: если тебя поймают, я не стану рисковать. Поэтому не рассчитывай на меня, будь осторожна и не допускай ошибок.

Адена кивнула, хотя сама почувствовала, как по спине пробежал холодок. В её голове пронеслись страшные образы, связанные с казнью.

— Пора. Иди. Быстрее, — скомандовал Девятый, и она сама не заметила, как вышла на улицу и зашагала вперед.

Сердце бешено колотилось в её груди. Ноги стали словно деревянными, а пальцы дрожали мелкой дрожью.

Мимо проходили люди, они шумели и задевали её плечом. Торговцы выкрикивали что-то, подзывая кого-то. Где-то слышалось журчание воды и странный тихий рёв. Но она шла, опустив голову и лишь изредка бросая быстрый взгляд вперёд, чтобы не сбиться с пути.

Иногда ей казалось, что кто-то идёт за ней тяжёлой поступью, но эти шаги не были похожи на шаги Девятого. Тогда она ускоряла шаг, стараясь не поддаваться панике. Она обходила людей и постройки, чтобы запутать преследователя. Несколько раз она сталкивалась с людьми, но, не говоря ни слова, быстро уходила, слыша вслед недобрые слова.

К концу пути от напряжённой ходьбы ей казалось, что она уже не чувствует ног. Голова гудела так сильно, что каждый шаг отдавался болью в висках. Но ворота были уже совсем близко, и Адену охватило крошечное облегчение. Сжав руки в кулаки, она подняла глаза и, глядя на ворота, пошла к ним.

Пройдя мимо скудных прилавков и кустов, она наконец вышла на пустошь и оглянулась в надежде увидеть там Девятого.

Сердце девушки замерло. За ней шли двое крепких мужчин в латных доспехах. Адена быстро развернулась и пошла быстрее, но, к своему ужасу, услышала, что они тоже ускорили шаг.

От страха всё внутри заледенело. Она не поняла, как сорвалась с места. Собрав все силы, она помчалась к воротам, надеясь, что сможет вырваться. Добравшись до ворот, она начала стучать в них со всей силы.

— Прошу, откройте! — громко говорила она. — Я с селенитом, я заплачу, сколько нужно! Пожалуйста!

Окошко открылось, и на неё уставилась пара недовольных глаз.

— А ну стоять! Вы подозреваетесь в страшном преступлении! Просим вас не сопротивляться и проследовать с нами! — послышался позади громкий голос.

Адена с мольбой взглянула в глаза человеку в окошке. Но тот лишь усмехнулся и закрыл окно.

— Нет-нет-нет, прошу вас! Откройте, я не сделала ничего плохого! Пожалуйста! — взмолилась она и заколотила в дверь.

На глаза навернулись слёзы, но шаги стражников послышались совсем рядом. В ужасе Адена оглянулась и увидела, что они уже близко. Не раздумывая, она бросилась бежать к краю обрыва.

Диким взглядом смотря вперёд, на густой туман, она добежала до места, откуда был виден край бездны. Но тут её схватили за локти чьи-то сильные руки. Адена вскрикнула от боли, когда мужчина скрутил ей руки за спиной. Она окончательно поддалась панике, когда на неё надели тяжёлые кандалы.

— Пожалуйста, отпустите меня! Я не убийца! Я никого не убивала! — со слезами на глазах взмолилась она. Но стражники молчали. Они подвели её к металлической телеге с низкой клеткой и втолкнули внутрь. Один стражник взялся за ручки спереди, другой — сзади. Колесо скрипнуло, и они молча покатили телегу вдоль стены.

Адена в отчаянии смотрела на высокое здание впереди. Оно было очень похоже на то, что возвышалось над жутким озером. Её везли в лапы металлического паука со множеством цепких лап.

А в голове вместо молитвы звучали слова мольбы: «Девятый, пожалуйста, не бросай меня!»

Паника немного угасла, и Адена начала лихорадочно думать, что ей делать. Стражники молча катили тележку и даже не смотрели на нее. И Адена вспомнила про нож, который дал ей Девятый. Она нервно покосилась на стражника и, убедившись, что он не смотрит, аккуратно достала нож из сапога и спрятала его в рукав. А затем стала напряженно смотреть по сторонам, чтоб запомнить, куда бежать. Хоть это было и не сложно, ведь они никуда не сворачивали. Адена наконец успокоилась и смогла взять себя в руки. Ей всего-то и нужно пригрозить стражнику и бежать, когда они откроют клетку. Это не будет грехом, верно? Она же не собирается никого убивать? Да простит ее за это Солнцеликий, но у нее просто нет другого выбора.

Сейчас у нее есть нож, и больше она так просто не отдастся им в лапы. А когда добежит, сразу даст в окошечко мешок с селенитом, который вручил ей Девятый, и всё. Нужно только успокоиться и набраться решимости. У нее получится. Она не отвернулась от Солнцелнцеликого и ничего греховного делать не собирается.

Но стражники неожиданно остановились, и один из них подошел к стене. Адена растерянно посмотрела на него. Тот встал возле ничем неприметной поверхности и тихо постучал в нее. Сердце Алены пропустило удар, когда часть стены вдавилась внутрь и разъехалась, обнажив потайной вход. Стражник вернулся на место, и они покатили клетку вовнутрь.

— Куда вы меня везете? Остановитесь. Пожалуйста, смилуйтесь, — Адена в ужасе вцепилась руками в клетку, понимая, что ее везут не судить. Хоть быть подвешенной на цепи и скормленной амфибиям — участь ужасная, но там хотя бы она знала, что ее ждет. Возможно, получилось бы сбежать. А здесь ее встречает полная неизвестность, которая пугает еще больше.

— Прошу-у, смилуйтесь. Я никого не убивала. Я никогда никого не убивала, молю, — заскулила она, вытирая навернувшиеся слезы. От страха тело мелко задрожало. Но стражники безмолвно катили ее дальше.

Коридор все тянулся и тянулся, освещенный блеклыми камнями селенита. Воздух был спертый, влажный, и местами сильно пахло плесенью. Адена снова успокоилась и просто смотрела вперед, пытаясь заглядывать за спину стражника. И вот наконец показался яркий свет. Адена вдохнула полной грудью и подрагивающими непослушными пальцами сжала рукоять ножа.

Телега выехала из коридора и попала в ярко освещённое небольшое и закрытое помещение. Внутри их встретил щуплый мужичок. Он живо подошёл к клетке и цепким взглядом осмотрел Адену.

— Прошу вас, отпустите. Я заплачу, — сказала она и попыталась достать из-за пояса мешочек. Нож со звоном шмякнулся о дно металлической клетки. Адена в панике попыталась взять его. Но стражник резко сунул руку в клетку и с силой дёрнул её за волосы. Адена вскрикнула и рухнула на попу. Второй забрал нож. Первый выпустил волосы и снова встал ровно. Адена съежилась, затравленно глядя на мужичка, который разглядывал её. Она на миг ощутила себя породистой животиной, которую выбирают для выкупа.

— Хм, а хороша. Ждите здесь, — сказал мужичок и быстро вышел в небольшую дверь. Сердце Адены заколотилось.

— Господа стражники. Прошу, давайте я вам заплачу, и вы меня отпустите. У меня есть три селенита. Вот они, здесь. Прошу, — в панике взмолилась Адена и дрожащими руками достала мешочек. Стражники переглянулись, и один из них подошел к клетке.

— Настоящие? Покажи.

— Да, конечно, — обрадовалась Адена и раскрыла мешочек.

— Хорошие, — сказал он и улыбнулся уголком губ. Резко выхватил мешочек из ее руки и встал на место.

— Нет. Нет. Прошу. Вы же… Выпустите меня. Умоляю. Выпустите.

Дверь снова открылась, и Адена застыла. В помещение вслед за мужичком вошли четыре человека. Разодетый в роскошные одежды с причудливой волнообразной вышивкой и вшитыми, торчащими словно рыбья чешуя, светящимися пластинами селенита тучный господин. Сутулая женщина с острыми скулами и с головным убором, напоминающим ракушку улитки, и охранник в латах, рядом с которым стояла скованная девушка в потрепанном скудном одеянии.

Женщина сразу подошла к клетке, хищно вытаращив глаза.

— Не с низов, это правда. Кожа без потемнений и синюшности, — тут же начала описывать она и обратилась к стражнику: — Голову покажи.

Стражник быстро сунул руки в клетку и снова схватил Адену за волосы.

— Нет. Нет, прошу, — тихо заскулила она.

— Осторожней! Твоя жизнь стоит дешевле, ясно? — подал голос господин. Стражник осекся и осторожно взял Адену за плечи. Она перестала сопротивляться, понимая, что затаиться будет вернее.

Женщина сунула руки в клетку и ловко перебирала ее волосы, осматривая кожу головы.

— Залысин, волдырей и гнойников нет. Точно не с низов.

— Не ту схватили что ли? — грозно спросил тучный мужчина. Стражники приосанились и застыли.

— Та, господин! Подходит по описанию, что удалось добыть у смотрящего ворот!

Женщина приподняла Адену за подбородок. Заглянула ей прямо в глаза.

— Даже глаза не пожелтевшие, — оскалилась в улыбке женщина. Посмотрела на господина. — Точно из верхних. Началось.

— Да не может быть, а ну дай взглянуть, — не выдержав, произнес мужчина и подошел к клетке. Женщина начала вышагивать из стороны в сторону и натирать рукой подбородок.

— Двинулась земля раньше положенного. Плохо дело. Огоньки разгневались на нас. Быстрее принесут большой водопад. А может и того хуже. Не избежать беды, я знала. Знала… Рухнет с неба потоп, сметая всё на своём пути. И будут поглощены огоньками те, кто посмел возразить и противиться. И смоет в самые низы тех, кто свет истины не принял. И поглотит вечный лёд всё вокруг, забирая последнюю жизнь из этого места…

— Замолчи, проклятая! Огоньки всего лишь животины безмозглые! Хватит нести бред! — в ярости сказал господин, потея лицом, и взглянул на Адену. — Ты же с третьего круга, верно? Слышал, там кровавый бунт был, а потом случилась дрожь земли. Вот и свалилась сюда, ведь так?

Адена кивнула, понимая, что так будет лучше.

— Ну вот видишь?! — победно провозгласил он, взглянув на женщину, и выпрямился. — Нечего здесь нагнетать. Приготовь лучше ракушки для стражей.

— Слушаюсь, господин, — неохотно ответила женщина. Посмотрела на охранника и девушку, а затем взглянула на стражников.

— Меняем эту на ту, сейчас ракушки отсчитаю, — сказала женщина и достала из кармана мешочек. Адена пронаблюдала за тем, как охранники подвели девушку к клетке. Поняла, что их хотят поменять местами, а это значит, что девушку, скорее всего, скормят амфибиям вместо нее.

— Они уже забрали мой селенит, — первое, что пришло в голову, отчаянно сказала Адена и указала рукой на стражника. — Он забрал все три камня и спрятал их за пазуху. Они там. Оставьте девушку, пожалуйста.

— Она врет, — отрезал стражник и пошел красными пятнами.

— Нет. Если не верите, сами убедитесь. Он забрал их у меня силой, — взволнованно сказала Адена.

— Проклятая лгунья, — прорычал стражник.

— Обыщи его, — неожиданно скомандовал господин охраннику, и тот без промедления пошел выполнять приказ. Стражник не противился, и мешочек был найден и отдан господину. Мужчина заглянул вовнутрь, и его глаза блеснули.

— И правда. Три настоящих селенита, — он посмотрел на Адену. — Откуда они у тебя? Ты из высокородных, что ли?

Адена замялась, не зная, что ей сказать. Вдруг, если она подтвердит, будет только хуже.

— А какая разница? На третий круг все равно не пойдем. Поэтому предлагаю забрать девку, расплатиться и отпустить их, — сказала женщина.

— Ты права. Отдай им десять ракушек. А девку и камни мы забираем себе. На другую не рассчитывайте. Радуйтесь, что я вас как воров не сдал, — сказал господин и спрятал мешок с селенитом в карман. Велел охраннику вытащить Адену и вести ее вместе с другой девушкой в дом для прислужниц, чтоб там ее подготовили к показу.

Адена немного порадовалась тому, что ей удалось спасти девушку от ужасной смерти. Но понимала, что ее саму ждет что-то плохое. Единственным утешением было понимание о том, что это не смерть.

Дверь за ними захлопнулась, и Адена прижала к груди сжатые в замок руки. Вслушиваясь в шаги идущего за спиной стражника и бредущей рядом девушки, стала молиться про себя, взывая к Солнцеликому. А также краем сознания думая о том, не поймали ли Девятого следом за ней. Очень хотелось верить в то, что они еще встретятся и он поможет ей вернуться домой.

Их встретил еще один охранник, и незнакомую девушку увели в другую сторону. Адена хотела окликнуть ее или спросить, куда ее ведут, но уже поняла, что разговаривать с ней никто здесь не будет. Поэтому молча и покорно пошла дальше.

Наконец они вышли в помещение, и Адену ослепил свет. Он струился отовсюду. Словно все стены, пол и потолок были отделаны крошкой селенита.

— Забирай, — сухо сказал охранник.

Глаза Адены наконец немного привыкли к освещению, хоть и слезились еще немного. Она увидела тощую женскую фигуру, полностью облаченную в плотные одежды.

Та молча забрала конец цепи у охранника и дернула за него. Адена молча пошла за ней, слыша, как охранник скрылся за дверью.

Женщина снова дернула за цепь, привлекая к себе внимание. Адена покосилась на нее и за ажурной тканью, покрывающей ее лицо, смогла разглядеть смутные очертания лица. Кривой, явно сломанный нос, один округлый глаз и жутко торчащие верхние зубы, словно у женщины отсутствовала верхняя губа.

— Идем. Надо спешить, чтоб к показу успеть. До прилива осталось не так долго, потом мост снова поднимут, и тогда будешь продана местным. Какому-нибудь владельцу постоялого двора. Тогда будешь обслуживать всех постояльцев, кто хорошо заплатит. Или того хуже, тебя купят местные господа. Тогда пожалеешь, что оказалась на этом уровне, скиталица. Они тебя растерзают. И тело, и душу, а потом огонькам на корм пойдешь или продадут еще кому-нибудь уже искалеченную и непригодную, — с легким шипящим звуком, но звучно выговаривая каждое слово, сказала женщина. — Поэтому шагай быстрее.

По коже Адены пошли ледяные мурашки. Она вдруг вспомнила, как Девятый купил женщину в постоялом дворе.

— Мы должны успеть подготовить тебя до прилива, — продолжая быстро шагать, сказала женщина.

Адена осеклась. В памяти мелькнул момент о том, как Девятый тоже говорил про мост, и тут же вспомнила стену и гигантский обрыв с окутывающим его туманом.

— Значит… единственный способ попасть на следующий уровень — это перейти через мост?

— Да. И его опускают только господам, когда случается отлив. Такие правила сейчас. Туда больше никого из простонародья не пропускают. Вода ушла, и они поедут торговать, так что будь послушной. Тебя там точно купят, мой зоркий глаз меня еще никогда не подводил.

Адена поджала губы и сжала руки в замочек. Вновь начала молиться, вспоминая Девятого. Ведь если слова этой женщины правдивы, то он не сможет пройти дальше. А может, его уже и вовсе поймали. Об этом и думать не хотелось, чтоб не впасть в отчаяние.

— Отмоем тебя, причешем и приоденем в самый красивый наряд. Тогда господин и меня чем-нибудь одарит. Так что я уж постараюсь. И ты постарайся, ладно? Будь послушной, не навлекай на нас гнев господ. Иначе всем нам сгинуть в пасти огоньков.

— Ладно, — сказала Адена. На душе стало немного легче от понимания того, что происходит и что ей следует делать дальше. Кажется, Солнцеликий все же не отвернулся от нее и указывает ей путь наверх. Поэтому ей просто следует прислушиваться и выполнять.

Ее привели в ярко освещенную крохотную комнату без окон. В ней находилась лишь ванна, ширма для переодевания и полочка с кучей баночек. Едва Адену завели туда, вслед за ней в комнату зашли несколько девочек-служанок разного возраста, а женщина скрылась за дверью. Они окружили ее, словно пчелки цветок.

— Госпожа, мы пришли обслужить вас. Будьте послушны и не задавайте вопросов. Тогда мы быстро управимся.

Адене осталось лишь кивнуть. Девочки принялись за дело. Жужжали вокруг нее, мыли и протирали тканями, причесывали, мазали чем-то желеобразным, но приятно пахнущим грибным запахом. А затем повесили на ширму тонкие мерцающие тряпочки и удалились. Адена даже при виде этих одеяний испытала дикий стыд. Тряпочки были обшиты крохотными пластинами селенита и украшены нитями с бусинами. Остальная часть ткани была просвечивающей, словно занавески.

— Солнцеликий, я не могу. Разве можно надеть такое? Прошу, убереги мою душу. Пощади, я… — зашептала она, сложив руки в молитве. Но в дверь резко раздался стук, и Адена спряталась за ширму.

— Оделась? Выходить пора? — раздался из-за двери голос женщины.

— Да, сейчас! — в панике воскликнула Адена и схватила ткани. Расправив их, растерялась и начала думать, как это надеть на свое тело. Лицо запылало от стыда, ведь они лишь едва прикрывали срамные места.

Дверь неожиданно открылась, и Адена, вскрикнув, сжалась за ширмой.

— Чего ты там ковыряешься? Выходить пора. Забыла, что я тебе сказала? — гневно отчеканила женщина и прошла к ней. Адена, рухнув на корточки, стыдливо обхватила себя руками, пытаясь скрыть наготу.

— Простите, я… простите, — чувствуя стыд и едва не плача, прошептала Адена.

Женщина на миг замолкла и замерла.

— Ты у нас нетронутая, что ли? — спросила она.

Адена, поджав губы, неохотно кивнула. Взяв себя в руки, встала и попыталась понять, как надеть одежду.

Со стороны женщины послышался тяжелый вздох.

— Дай сюда, — сказала она и выхватила ткани. — Повернись спиной.

Адена послушно выполнила ее поручение, опустила руки и поджала плечи. Лицо горело от смущения и осознания того, что ей придется идти в этом. Смерть уже не казалась такой страшной, ведь этот грех как будто был гораздо хуже. И единственное, на что ей осталось надеяться, что это воля Солнцеликого. Что он помилует ее за это. Ведь это было не по ее воле. Совсем не по ее.

Женщина надела на нее эти бесстыдные тряпки и повесила прозрачные ткани.

— Пошли. Остальных уже давно нарядили. Не будем медлить, — сказала женщина. Адена послушно кивнула. Скрестив руки, прикрыла груди и побрела за женщиной, опустив голову.

Ее сердце в ужасе замирало, когда на пути им попадались охранники. Она шла, не поднимая головы, ощущая себя голой и униженной. Грешницей, которой не будет прощения. Ей хотелось разрыдаться и исчезнуть. Но к ним стали подводить других девушек, разодетых в похожие одежды, и Адене стало немного полегче. Она постаралась встать посередине, прикрывшись чужими телами, чтоб скрыться от мужских глаз.

И вот наконец их вывели во двор. Адена сразу заметила там несколько больших металлических клеток на колесах. Женщина быстро разбила девушек на группы, и их стали заводить в клетки. Адена поняла, что попала в группу с девушками, у которых была наиболее чистая кожа и густые волосы. Хоть у многих и виднелись посерения, синева и сыпь на коже, но в сравнении с остальными они выглядели хорошо. Их завели в первую клетку, и охранники накрыли ее большим куском ткани, закрепив его у основания. Адена наконец выдохнула и немного расслабилась, хоть до сих пор и ощущала стыд. Но оглядевшись, она вдруг заметила, что многие смотрят на нее. Она мельком улыбнулась и опустила глаза.

Раздался гул рога, голоса, и клетка тронулась. Адена посмотрела назад и сквозь ткань увидела очертание той женщины, имя которой она так и не узнала. Как и имена других людей, которые попадались ей на пути. Они словно тени мелькнули в ее жизни и погасли, оставшись позади. Адена не узнала их прошлого и никогда не узнает, что с ними случится дальше. Может лишь тихо помолиться о том, чтобы Солнцеликий смилостивился над ними и дал им возможность встать на путь истинный, несмотря на место, в котором они живут.

Клетку тряхнуло, и послышался скрип и лязг, словно они заехали на что-то металлическое. В щели ткани заполз пробирающий до мурашек холод.

— Мост. Мы на мосту, — неожиданно взволнованно произнесла одна из девушек. Все засуетились и прислонились к стенам клетки, словно пытаясь увидеть что-то через ткань. Адена последовала их примеру. Прислонившись к клетке, начала вглядываться. Увидела выступающий из клетки металлический поручень. На него наваливался мужчина, одетый как один из тех стражников, что схватили ее. Он был облаченный с ног до головы в латы и тряпье. А за его силуэтом виднелся край металлического моста, за которым стоял густой туман. Адена тяжело задышала, пытаясь увидеть еще хоть что-то, но ткань не позволяла сделать это.

Она вновь посмотрела на стражника, уже более внимательно. И на крохотный миг ей вдруг этот долговязый силуэт показался знакомым.

— Де… — она едва не произнесла его имя вслух, но вовремя осекла себя. От радости сердце учащенно забилось. Неужели это и правда он? Пришел спасти ее?

Клетку снова тряхнуло, и раздался гул рога. Адена мелко вздрогнула и прижалась к металлическим прутьям. Послышался истошный скрип, а вслед за ним гомон. Адена растерянно посмотрела на остальных девушек. Они мигом встали по краям клетки, поправляя свои наряды и волосы. К ней подошла одна из них и грубо схватила Адену за руку.

— Прочь уйди, мешаешь, — со злостью сказала она и резко дернула ее. Адена рухнула на четвереньки, больно ударившись коленями о металлический пол. Ей снова стало страшно от того, что она не понимала, что происходит. Девушка, заняв ее место, как и все остальные, привела себя в порядок и встала лицом к ткани. Адена, не выдержав, припала к полу, сжав руки в замочек.

— Солнцеликий, прошу, дай мне сил вынести всё это и не пасть. Прошу. Молю тебя, — зашептала она, пытаясь не заплакать. Но в следующий миг клетку стал заполнять яркий свет, и гомон усилился. Адена увидела, что ткань с клетки начала сползать. Ее взгляд затравленно заметался по сторонам, и она прикрыла грудь руками. С обеих сторон от клетки виднелись ряды кресел, расположенных лесенкой. И на этих креслах восседали разодетые в роскошные одежды люди. Их лица были серыми с синим отливом, а местами на коже виднелась алая сыпь. Необычайно яркая, словно она была подкрашена чем-то. У всех губы были выкрашены в алый цвет, и они сразу бросались в глаза. Адена, вспомнив о Девятом, метнулась к своему месту и протиснулась между плеч девушек.

— Я здесь! — воскликнула она в надежде, что он ее услышит. Но стражник продолжал идти и толкать телегу с клеткой.

— Девятый! — в отчаянии еще громче крикнула Адена. Одна из девушек яростно пихнула ее в плечо.

— Замолкни! Из-за тебя нас всех накажут!

Но Адена лишь крепче сжала металлические прутья и не сводила глаз со стражника. И чем больше она смотрела в прорезь его глаз, тем больше внутри нарастал страх. В таком ярком освещении и без мешающей ткани она видела его слишком отчетливо. И начала с ужасом понимать, что это не он. Очертания носа слишком прямые, нет характерной горбинки. Глаза не желтые, а белые. Кожа светлее и чище, и нет шрамов и сыпи на скулах.

Ноги резко ослабли, и Адена едва не села на корточки. Нехотя перевела взгляд на ряды господ, которые с наслаждением разглядывали пленниц. Адена увидела на себе множество пронзительных взглядов, и сердце замерло. Она отпрянула от клетки так, словно обожглась. Побежала к задней стенке, чтоб увидеть, как далеко они отъехали от ворот. И ее сковало от ужаса. За ними цепью тянулось огромное множество клеток. Веренице не было видно конца. Из-за того, что дорога не пролегала прямо, она увидела содержимое некоторых клеток. Помимо телег с девушками, виднелись еще клетки с мужчинами и детьми. Ей даже показалось, что она смогла уловить плач младенцев. А дальше, после телег с людьми, виднелись клетки, в которых везли жутких больших тварей, напоминающих амфибий и ящеров. Адена вдруг осознала, что ни разу здесь не видела других животных. Даже мышей или крыс. Не говоря уже о собаках и лошадях. Она вспомнила, как они с Девятым ели в постоялом дворе мясо, и она поняла, что это могло быть мясо подобных тварей. По коже побежали ледяные мурашки, и она села на корточки. Ей стало тяжело дышать от понимания того, что она совсем не знает, что ей делать дальше. И, судя по тому, как на нее смотрели те наряженные люди, ее скоро купят. И тогда она станет чьей-то собственностью, словно вещь. А дальше…

В голове мелькнула мысль, от которой Адена сама ужаснулась. «Нельзя было терять нож».

Она вновь упала на колени и начала молиться, пытаясь хоть немного успокоиться и избавиться от страшных мыслей.

Телега наконец остановилась, и Адена вытерла глаза. Оглянулась и увидела, что девушки выстроились в ряд, готовясь выходить. Адена спешно встала в конец очереди, глядя по сторонам. Взору открылась огромная площадь со множеством подиумов, сколоченных из древесины. В ее голове вновь мелькнули образы. Она вспомнила кору и ветви, из которых было сделано пристанище Девятого, некоторые постройки на других уровнях. И она поняла, что самих деревьев не видела ни разу. Лишь большие лишайники, похожие на кусты ивы, мох и грибы. Адена огляделась более внимательно, пытаясь отвлечь себя от ужасных мыслей о собственной судьбе, переведя их на изучение окружения. Но, осматриваясь, так и не обнаружила ни одного дерева. Но зато она смогла рассмотреть высоко над головой, за протяженными металлическими дугами с прикрепленными на них селенитами, вместо неба темную каменную поверхность, поросшую чем-то очень густым и имеющим темно-голубой оттенок. Местами виднелись бледно-желтые более длинные отростки, которые свешивались вниз и напоминали водоросли. Всё это зрелище пугало и ошеломляло своей величиной и угнетало мрачностью. Не было видно даже крохотного просвета, который бы вел наверх.

— Встаньте в ряд, — неожиданно раздался знакомый голос, когда Адена вместе с остальными девушками заняла один из подиумов. Она устремила взгляд в ту сторону и увидела знакомого тучного господина и женщину с головным убором в виде ракушки. В этот раз они выглядели немного иначе. Их лица были покрыты чем-то алым, и в алый были выкрашены губы, отчего их кожа казалась более темной и синюшной.

Девушки послушно встали. Адена, переступив через себя и чувствуя удушающий стыд, опустила руки, обнажая грудь.

— Господин, давайте отдадим ее первому желающему, избавимся от нее поскорее, — зыркнув на Адену, сказала женщина. — Чувствую, огоньки гневаются. Неспроста она попала к нам, беда идет следом за ней. Не место ей здесь, надо ее как можно быстрее отдать, пока…

— Замолчи уже, проклятая. Я не отдам такую ценность задаром. Выставим ее первую и будем ждать самого щедрого господина. Поняла?

— Господин. Не навлекайте гнев огоньков…

— А ну замолкни, старуха, — прорычал мужчина и влепил ей увесистую пощечину. Женщина прикрыла рукой щеку и склонилась.

— …Слушаюсь, господин.

Мужчина довольно выпрямился и убрал руки за спину. Зыркнул на стражника и велел ему дуть в рог. Тот без промедления выполнил приказ, и толстяк с женщиной прошли на кресла, что стояли у подножья арены.

Адена застыла, бледнея, когда к их подиуму начали тянуться господа со всех сторон. Многие стали ходить вокруг, разглядывая девушек со всех сторон. Адена мелко задрожала и устремила взгляд вверх, чтоб не видеть их лиц. Стыд и страх овладели ее телом, не давая нормально дышать.

— Дам десять селенитов за последнюю, — донесся до уха Адены чей-то незнакомый голос.

— Господин, я дам двенадцать. Продайте ее мне.

— Даю пятнадцать селенитов, два крупных ствола дерева и десяток яиц мясных ящериц.

— О, господин! Как щедро, я…

— Двадцать крупных селенитов!

— Она же с верхних уровней, верно? С третьего, похоже. Чистой крови, родить здоровых должна. Даю пятьдесят!

— О-о, господин, да, всё верно! Она из верхних, у нее даже залысин нет. Единственное, небольшая сыпь на ноге. Поранилась, подлечить местной мазью пришлось.

— Шестьдесят! Даю шестьдесят и прямо на месте!

— Сто! — раздался тяжелый бас из толпы.

Все охнули и огляделись. Стали перешептываться, сдвигаясь и уступая дорогу господину.

Адена в ужасе застыла, глядя на то, как из толпы выходит какой-то мужчина крупных размеров с густой черной бородой. Его тело, облаченное в темные расшитые мерцающими нитями одежды, напоминало силуэт вставшего на задние лапы медведя. За ним, словно жуткие тени, шли вооруженные мечами и арбалетами охранники.

Мужчина дошел до подиума, и все стихли, словно боясь привлечь к себе лишнее внимание.

Толстяк с женщиной мигом встали и поприветствовали его низким поклоном.

— Господин Клемит, какая честь для нас!

Мужчина вытащил из-за пазухи мешок.

— Здесь ровно сто. Будете пересчитывать? — пробасил господин, продолжая разглядывать Адену.

— Нет, господин. Я уверен, все сто на месте, — засуетился толстяк и подозвал стражника. — Снимите с нее оковы. Господин Клемит желает ее забрать.

Адена скривилась в лице и начала судорожно шептать губами молитву. Глаза наполнились слезами. Не хотелось верить в то, что это всё взаправду. Но стражник подошел к ней и отцепил оковы. Те рухнули на пол. Адена содрогнулась. Она сама не поняла, как сорвалась с места. Оббежав девушек, спрыгнула с арены и побежала в сторону толпы, слыша позади крики. Но ее быстро догнали и схватили за руки. Адена, поддавшись чувствам, громко зарыдала и начала просить отпустить ее.

Забилась руками и ногами, но стражники поволокли ее назад. И в момент, когда остановились, на ее шее сомкнулся жесткий металлический обод и громыхнула цепь. Адена упала на колени, схватилась за ошейники и затравленно посмотрела наверх. Ее новый хозяин оглядел ее лицо и ухмыльнулся, от чего его большое лицо с грубыми рублеными очертаниями, словно высеченное из камня, стало выглядеть пугающе.

— Во имя покровителя, куда ты бежишь? Там еще хуже. Хорошо жить будет только в моих покоях. Будешь пить и есть в свое удовольствие. Одеваться в любые наряды и повелевать другими женщинами. Никто не будет сметь командовать тобой, только я. Поэтому не беги. Будь смиренной и благодарной, и тогда я подарю тебе такую жизнь, о которой ты там у себя и думать не смела, — сказал он и мягко дернул за цепь. — Пойдем. Хочу увидеть тебя во всей красе, моя избранница.

— Во славу огоньков, — раздался тихий шепот женщины позади.

— Во славу покровителя подземного царствия, — зашептал толстяк.

Адена с трудом встала, так как тело не хотело ее слушаться. И, еле передвигая ноги, побрела следом за мужчиной, который со спины выглядел еще крупнее и страшнее. Его темно-синяя мощная рука, покрытая алой сыпью, крепко сжимала цепь, не давая Адене и крохотной надежды, чтобы высвободиться. И она с ужасом воображала то, что ждет ее впереди.

Едва они отошли от подиума, Клемит подозвал одного из охранников.

— Когда поедут назад, схватите их и закуйте в кандалы. Тем, кто смеет прославлять кого-то кроме покровителя подземного царствия, уготована страшная смерть.

— Слушаюсь, господин, — ответил охранник. — Велеть готовить котлы и смолу для казни немедленно?

— Нет, — ответил Клемит, лениво отмахнувшись. — Сначала они должны постигнуть гнев покровителя, испить чашу страданий сполна. А уж потом отдать ему свои жизни, одаривая блаженством наш город.

— Понял вас, господин, — ответил охранник и с несколькими другими откололся от колонны.

Клемит мягко потянул за цепь, и Адена через силу взглянула на него.

— Нас ожидает много упоительных моментов, моя прелестница. Я позволю тебе насладиться всем с самых верхов, — произнес он устрашающим басом, и его глаза блеснули ликующим безумием. Внутри Адены все сжалось, и она едва заставляла себя передвигать ногами.

Они подошли к большому сверкающему паланкину, и охранник любезно открыл дверцу. Клемит зашел в него и дернул за цепь. Адена, трясясь всем телом, проследовала за ним, осознавая, насколько мужчина больше нее. Внутри паланкина было тесно и душно. Пахло грибами и соленым потом. Клемит удобнее устроился на кресле и опустил ладонь на свое бедро.

— Присядь, — сказал он, окинув ее взглядом.

Адена едва держалась, чтоб не разрыдаться. Всё внутри противилось и не желало верить в реальность происходящего.

— Садись. Иначе я применю силу, — всё так же спокойно сказал Клемит, сверля её взглядом.

Адена, помедлив, присела на его бедро. Ощутила жар, идущий от него, и скосила взгляд в сторону окна. Всё её тело сковало от напряжения. Но Клемит будто бы даже не заметил этого. Он примкнул носом к её волосам и шумно вдохнул. По коже Адены пробежали мурашки. Она начала повторять молитвы про себя, прося Солнцеликого дать ей спасение. Смилостивиться над её безгрешной душой. Оградить от страшного греха. Спасти и…

Паланкин дрогнул и закачался, когда охранники подняли и понесли его.

— Хороша. Боюсь, не дотерплю. Хочу увидеть красоту твою. Ты ведь мне позволишь, правда? — послышался шепот над ухом. По щекам Адены покатились жгучие слезы и сдавило горло. Но возразить она просто не посмела.

И в тот же миг едва не вскрикнула, ощутив, как большая грубая рука коснулась ее бедра.

Ее лицо скривилось в ужасе и отвращении, и она вцепилась в нее пальцами, пытаясь остановить.

— Не противься. Я не хочу уродовать твою красоту грубой силой. Но мне придется сделать это, если ты не будешь слушаться, — снова донесся шепот над ухом. Душа Адены заледенела. Она разомкнула подрагивающие пальцы, отпуская его. И почувствовала, как его руки начали блуждать по её телу, ощупывая всё.

Грудь сковала невыносимая боль, и Адена судорожно заревела, глядя на плотную штору. А в это время Клемит сдвинул тряпочки, прикрывавшие наготу. Начал целовать ее груди и ласкать промежность, ни в чем себе не отказывая.

— Прибыли! — раздался снаружи возглас охранника, но Адена услышала его словно из-под воды. Она еле поняла, как Клемит вернул лоскуты ткани на место и вытащил ее тело из паланкина. В глаза на миг ударил яркий свет. Но Клемит резко закинул ее на плечо и быстро понес. Адена вперилась взглядом в проплывающую вымощенную мелким камнем дорогу и длинную сверкающую мантию мужчины. Разум начал возвращаться, и всколыхнулась новая волна эмоций. Адена резко закричала и забилась в ужасе.

— Отпусти, проклятый! Нелюдь! Живодер! Гнусный червь! Душа твоя черна и не заслуживает милосердия! Не заслуживает пощады! — сквозь рыдания, кричала Адена, колотя спину Клемита. Оглядывалась по сторонам и сквозь мутную пелену слез видела ряды людей, не смевших поднять глаза. Все они стояли словно изваяния и были глухи к ее чувствам.

— Помогите! Прошу, кто-нибудь! Пощадите! — молила она, осознавая, что никто не придет ей на помощь.

Перед ними открылась тяжелая дверь, и Клемит занес Адену в небольшую комнату. Бросил ее на кровать и схватился за цепь. Адена в ужасе вцепилась за ошейник, когда он потянул его в сторону колонны, что была расположена посередине комнаты. Клемит, подойдя к колонне, наклонился и схватился за край другой цепи, на которой виднелся механизм, похожий на замок. Он ловким движением приковал цепь Адены к той и развернулся.

— Оглянись, разве тебе не по душе это место? — с гордым ликованием произнес он. Адена невольно огляделась. Она лежала на огромной мягкой кровати, явно с матрацами, набитыми пухом либо шерстью. Рядом стояли пустой стол и стул. На полу, с обеих сторон от колонны, были расстелены роскошные ковровые дорожки со вшитыми в них сверкающими нитями. В одном дальнем углу стояла ширма, из-за которой виднелись деревянные вешалки с нарядами. В другом углу была расположена громоздкая ванна, выдолбленная из серого камня. А недалеко от нее, в полу, виднелась металлическая квадратная панель с дыркой посередине, похожая на туалет. В комнате не было окон, лишь просматривались под потолком крохотные узкие щели, предназначенные для вентиляции.

Адена с трепещущим ужасом поняла, что отныне это будет ее обителью. Но Клемит неожиданно расстегнул застежку мантии, и та упала на пол. Адена попятилась назад, мотая головой. Отвернулась, когда мужчина стянул с себя рубаху, обнажая синюю, поросшую черными волосами и покрытую багровой сыпью могучую грудь. Адена исступленно вслушивалась в шорох одежды и шаги.

— Молю вас. Пощадите, — взвыла она, когда он подошел к кровати и дернул за цепь. Адена упала на бок и начала упираться ногами. Но он тут же схватил ее за щиколотки и дернул на себя. Она попыталась отбиться, стала колотить и царапать его грудь, плечи и лицо, но он навис над ней, словно огромное животное, которое готово ее сожрать. И она застыла от бессилия, скованная ужасом, когда их глаза встретились.

— Отдайся мне, или я замучаю тебя так, что смерть покажется тебе спасением, — тяжело дыша, прогудел он. Его глаза горели похотью и гневом. Всё тело Адены обмякло, а сердце, казалось, вот-вот перестанет биться. Она больше не могла смотреть ему в глаза, видя там лишь мрак, который был глух к её мольбе. Адена повернула голову и закрыла глаза, отдаваясь его воле.

Клемит запыхтел и продолжил жадно вкушать её тело. Ласкал его руками и ртом, оставляя гадкий запах. А затем, раздвинув её ноги, с силой вошёл, пронизывая болью. Адена до побеления пальцев сжала ткань, но не издала больше ни звука. Лишь слёзы горючими ручьями, не переставая, текли по её щекам, выворачивая душу наизнанку. А затем горячее семя Клемита хлестнуло в нее, вызывая внутри нестерпимое отвращение к собственному телу. Он отстранился, и Адена невольно сжалась в позу эмбриона, уставившись на гладкую поверхность стола. И лишь когда на него женская серо-синяя рука поставила белую чашку, к ней вернулся слух. Посуда красиво звякнула, прогоняя тишину.

— Выпей этот отвар, чтоб твое лоно отвергло мое семя. Прежде чем родишь мне ребенка, я хочу насладиться красотой твоего тела сполна, — раздался бас Клемита, а после послышалась его тяжелая поступь и глухой хлопок двери.

Адена не сразу смогла оглянуться. Не сразу поняла, что осталась в комнате одна. Она долго лежала, оглушенная душевными муками. Наконец, покачнувшись, она послушно взяла кружку и выпила горькую жидкость до последней капли. Попыталась присесть, чтоб осмотреться, но промежность обожгло болью. Она взглянула на светлое поблескивающее покрывало и увидела на нем кровавые пятна. Ее лицо, распухшее от рыданий, стало бледнеть. Перед глазами промелькнули лица всех, из-за кого она оказалась здесь.

Черная мучительная ненависть стала коптить ее душу едким дымом. Начала окутывать тенями свет, что в ней царил прежде. Она страстно желала обидчикам смерти. Хотела, чтобы их настигло справедливое и мучительное возмездие. Словно умерла в душе та часть безропотной горячей веры к Солнцеликому и стал меркнуть его ослепительный лик, как сходит с фальшивых монет мерцающая позолота, обнажая ничтожность фальшивой безделушки. И от этого осознания захотелось лишь одного — сгинуть, дабы не столкнуться с опустошающим развенчанием святого лика.

Адена вспомнила мать, ее слова о том, что она должна сохранить чистоту не только души, но и своего тела. Вспомнила отца, который редко удостаивал ее своим вниманием, считая неравной себе. Вспомнила брата, что с добрым снисхождением относился к тому, что она девушка.

— Нет мне прощения… Больше я… недостойна жизни, — прошептала она, осознавая, что вся вера ее безысходно пошатнулась. Что ее никто не слышит. И такая она больше никому не нужна.

— …Солнцеликий, — дрожа губами, произнесла она и сползла с кровати. Бросила кружку на пол, разбивая ее. Рухнув на колени, дрожащими руками подобрала осколок и взглянула на него сквозь мутную пелену слез.

— Не могу я дожидаться смерти, которую ты мне уготовил. Не вынесу этих мучений и милости больше не попрошу у тебя. И… и… Совершу самый тяжкий грех, ведь не по силам мне вынести то, что ты мне уготовил. П… Прощай, — закончила она шепотом и замахнулась, целясь в шею. Но вдруг услышала металлический скрежет.

Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Адена быстро спрятала осколок за спину и развернулась к двери. Дикими глазами уставилась на нее, словно зверь, загнанный в угол и готовящийся защищаться до самого конца или умереть. Но дверь была неподвижна. Уши вновь уловили скрежет, а вслед за ним донесся очень тихий тонкий звук, чем-то напоминающий рев детеныша какого-то животного. Адена резко поняла, что звуки идут с другого конца комнаты, и устремила взгляд туда. И тут же заметила движение. Она в панике вытащила осколок обратно, выставив его перед собой. Ее лицо исказилось от страха и гнева. Воображение в красках нарисовало образ одной из тех жутких амфибий, что пожирали людей. Она снова услышала рев, уже более отчетливо, и по привычке стала шептать слова молитвы. Металлическая квадратная панель приподнялась и сдвинулась вбок, обнажая темное отверстие. Сердце Адены замерло, и задрожали руки. Вот и смерть явилась за ней, как она и попросила у Солнцеликого. Похоже, он все же даст ей возможность уйти, не совершив страшного греха. Заберет ее себе в светлую обитель, не дав ее душе пасть и сгинуть…

Но неожиданно из черноты высунулась голова, покрытая капюшоном, со спрятанным под повязкой лицом. Адена едва не вскрикнула от неожиданности, когда вслед за ней вскарабкалась перепачканная в человеческих испражнениях, размером примерно с кота, ящерица. Голова спешно огляделась и взглянула на Адену.

— Я за тобой, — прозвучал до боли знакомый голос, и душа Адены сжалась от чувств. Ей стало трудно дышать от радости и боли, что он не пришел чуть раньше, чем нужно было, но все-таки явился за ней.

Девятый ловко вскарабкался и в мгновение ока оказался внутри. Он неслышной очень быстрой поступью дошел до двери, вытащив на ходу из под плаща нож. Осторожно прислушался и, словно убедившись, что там никого нет, засунул нож обратно, стянул с лица тряпку и окинул Адену оценивающим взглядом. Его взор на миг потупился, когда он оглядел ее ниже живота. Адена стыдливо прикрылась руками и неосознанно посмотрела в угол комнаты, где висели одежды.

— Я мигом, — прошептала она, придя в себя и поняв, что ей нужно поспешить. Она начала сползать с кровати, но едва не упала и не закричала, когда на кровать вскарабкалась ящерица. Адена, стиснув зубы, быстро обогнула ее, забежала за ширму. Стянула легкое, но плотное платье, которое показалось ей наименее вызывающим и удобным, и быстро надела его через ноги, наспех затягивая шнуровку на груди и гремя цепью. Надела сапоги, взяла с жердочки платок и накинула на голову. Вышла из-за ширмы и замерла. Ящерица передней лапкой царапала покрывало в том месте, где виднелись кровавые пятна. Девятый напряженно смотрел в то же место, словно поняв все, что произошло. Адену охватил жгучий стыд, и снова захотелось разреветься. Но Девятый, увидев ее, пошел к ней. В нос Адены ударил едкий запах нечистот, когда он приблизился. Она затаила дыхание и сморщилась, увидев, что весь его плащ перепачкан ими. Но Девятый, словно не замечая этого, протянул руки к ее ошейнику. На его губах мельком скользнула улыбка, и он достал искривленное металлическое приспособление. Припал к ошейнику, немного повозился, тот щелкнул и разомкнулся, высвобождая Адену.

Она не выдержала и вздохнула, ощутив привкус свободы. Но смрад снова заставил ее съежиться, и тошнота подступила к горлу.

— Надо идти, — сказал Девятый и издал губами звук, похожий на тот, когда подзывают лошадь. Ящерица вытянула шею и мигом прибежала к ним.

Девятый достал из-за под плаща лоскут ткани и дал животному его обнюхать.

— Ищи, — произнес он. Ноздри ящерицы стали раздуваться. Она мигом припала к полу головой и шмыгнула в яму. Сердце Адены заколотилось от боли. Она сжала кулаки, вспоминая о том, как Клемит надругался над ней. Душу охватила ярость и обида.

— Идем, — сказал Девятый.

— Нет, — прошептала Адена. — Всё не может для него так просто закончиться. Разве справедливо это? Разве… — Она захлебнулась и сжалась, осознавая, что греховные мысли снова завладевают ею, очерняя душу. И ей снова захотелось помолиться, но она понимала, что каждый миг промедления может стоить им жизни.

— Мести хочешь? — неожиданно спросил Девятый.

Адена переполненными чувствами глазами посмотрела на него. Но Девятый был спокоен и лишь внимательно смотрел на нее.

— Я сделаю это, но с одним условием. Помимо селенита, который ты мне обещала, прежде чем вернусь назад, хочу взглянуть, что там наверху. Хочу, чтобы твоя семья позволила мне там немного побыть и увидеть всё своими глазами.

Адена растерялась. С одной стороны, она понимала, что убийство — тяжкий грех. Но ведь не она убьет этого человека, а Девятый. А это значит, что ее грех лишь в мыслях и согласии. И это не так страшно в сравнении с тем, что Клемит сотворил с ней. Это же будет лишь карой, да?..

— Я согласна, — сказала она и тут же про себя стала шептать молитву.

Девятый оторвал от своей рубахи кусок ткани и дал его, и тот, что прежде давал занюхивать ящерице, Адене.

— Следуй за ящерицей. Когда выберитесь, дай ей занюхать лоскут и скомандуй «ищи». Сама прижмись к стене, чтоб тебя не увидели сверху, и дождись меня.

Адена испуганно посмотрела на него, забрав ткань.

— Он огромный и сильный, будь осторожен, — взволнованно произнесла она.

Лицо Девятого неожиданно потемнело, и он отвел взгляд в сторону.

— Бессмертных на этом свете нет.

Адена взволнованно смотрела на него, ведь ей было мало этих слов для спокойствия. И Девятый, словно поняв это, добавил:

— Если вдруг буду ранен, то у меня еще осталась мазь, что мы забрали у торговца. Самую полезную я оставил себе. А теперь поспеши.

Адена оторопела и полезла в яму. Ее тут же передернуло от зловония, а пальцы мерзко вдавились во что-то мягкое. Порыв тошноты подступил к горлу. Лицо позеленело, и она замерла, пытаясь привыкнуть. Девятый молча приблизился к ней, заставив Адену застыть. Ее глаза расширились, когда он оказался совсем близко. Но его руки сняли с ее головы платок, и он ловко повязал его вокруг ее головы, закутав всё, оставив лишь прорезь для глаз. Его черные глаза скользнули по ее лицу и заглянули в глаза.

— Ты тоже будь осторожна, — неожиданно произнес он, слегка прищурив мягко глаза. Адена неосознанно кивнула, ощутив приятную теплоту внутри. Но Девятый снова стал серьезным.

— Иди. Быстро.

Адена сама не поняла, как нырнула вниз и шлепнулась сапогами в отвратительную булькающую мерзкую жижу. Она в очередной раз удержала порыв рвоты и огляделась. Увидела узкий тоннель, на входе которого, на небольшом выступе в стене, светился камушек селенита. Она сразу поняла, что его оставил там Девятый. Под ним в жиже суетливо топталась ящерка, издавая тихий рев. Адена подошла и забрала селенит.

— Ищи, — тихо произнесла она, дав животине обнюхать лоскут. Та мигом вытянула шею и поковыляла вперед, оглядываясь, словно ожидая ее. Адена, собрав всю волю в кулак, наклонилась, чтоб протиснуться в проход, и пошла, следуя за животным. У самой же все мысли были направлены на Девятого. Она понимала, что он справится, выживет и придет к ней. Ведь, кажется, он способен на многое. Он точно не из трусливых и слабых. Но, кажется, ее душа сможет успокоиться, только когда они снова воссоединятся и пойдут дальше вместе.

Девятый бросил в яму свой грязный плащ, оставшись в одних штанах, сапогах и рубахе. Забрал с вешалки одно из платьев, наспех вытер сапоги и запачканный нечистотами пол. Выбросил платье в яму вслед за плащом. Вернул на место металлическую панель, подобрал с пола цепь и протянул ее до кровати. Увидев на полу осколки кружки, наспех запинал их под кровать. Огляделся, чтоб убедиться, что следов никаких больше не осталось. Раскрыл плед, достал нож и лёг на кровать, накрывшись тканью до самой макушки. Его дыхание стало мирным и спокойным. Сердце билось так тихо, словно он приготовился ко сну. Убийство для него было самым привычным делом, и он как будто вновь вернулся в те времена, когда ещё был одним из отряда смертников под руководством старого господина. Избавлялся от всех неугодных, тихой тенью подкрадываясь к ним и убивая без лишнего шума.

Пальцы крепко сжали рукоять ножа, когда он услышал шаги из-за двери. В голове промелькнула мысль о том, что нужно будет принести Адене доказательство, чтоб ее душа получила удовлетворение и они смогли спокойно двигаться дальше. Дверь скрипнула, и Девятый нарочито согнул ноги в коленях, подтянув их к груди, аккуратно дернул цепью и принял под пледом позу эмбриона.

— Моя прелестница, скоро состоится казнь тех иноверцев, что владели тобой, и мне нужно присутствовать там. Но перед этим я хочу насладиться тобой, и никто не посмеет помешать нам… Но… Похоже, тебе сначала нужно принять ванну. Хм-м, понимаю… Должно быть, эти уроды кормили тебя всякой дрянью. Что ж, их ждет страшная смерть, не волнуйся, — шаги прозвучали совсем близко. — Пойдем, я помогу тебе помыться, прелестница моя. Не волнуйся, твою красоту ничто не омрачит, особенно в этом отвратительном месте.

После ужасно долгого пути Адена наконец увидела просвет. Такой искренней радости и облегчения она не испытывала давно. От едкого зловония забродивших нечистот всё внутри выворачивало наизнанку. Шла кругом голова, и в глазах стояла муть. Хотелось лишь одного: выбраться поскорее, проблеваться и просто подышать нормальным воздухом. Под конец пути ей уже казалось, что она просто упадет в обморок и захлебнется этой смрадной жижей. И только подумав об этом, она брала себя в руки и шагала дальше. Хуже такой смерти и придумать сложно.

Ящерка, едва выбежав наружу, резко припала к земле и затаилась. Адена заметила это даже сквозь мутную пелену слез. Она тут же остановилась и вспомнила о Девятом. Села на корточки и причмокнула губами, подзывая ящерку. Та напуганно подползла к ней, и Адена дала ей понюхать край рубашки Девятого.

— Ищи, — шепотом произнесла она, и ящерка навострилась. Деловито вытянула шейку и раздула ноздри. Адене сейчас почему-то она уже не казалась пугающей и противной. А даже наоборот. Ящерка, словно учуяв что-то, быстро рванула обратно в темень.

Адена притихла и начала наступать с особой осторожностью, двигаясь в сторону выхода. Все ее внимание сосредоточилось на зрении и слухе, и запахи вмиг перестали волновать. Она услышала очень странный чавкающий звук, который был очень похож на жевание коровы. Словно кто-то большой что-то ест. Адена, невзирая на страх, аккуратно подошла к краю тоннеля и слегка высунулась. И от увиденного у нее тут же перехватило дух. Шагах в десяти от нее, на каменистой поверхности лежало животное размером, кажется, с ту самую корову. Но больше оно напоминало амфибию, только с головой нормального размера. Его лапы были сложены под бочкообразное тело, и длинный хвост прижат к туше, огибая живот. Большие глаза, похожие на глаза ящериц, лениво моргали, глядя на воду, и оно что-то монотонно жевало. Но Адену особенно поразила расцветка животного. Его светлая шкура завораживающе переливалась на свету, и ее покрывали мелкие темные округлые пятна, будто крапинка. Она мерцала от каждого вздоха животного, и вдруг Адене подумалось, что не из нее ли были сшиты некоторые наряды господ? Но в эту сторону ей больше не хотелось думать.

Она настолько залюбовалась животным, что не сразу заметила еще одну маленькую тушку рядом с той большой. Только когда та лениво потянулась, вытянув маленькие лапки, Адена увидела его. Уж больно оно сливалось с камнями и напоминало их же. Адена поняла, что перед ней мать с детенышем, и ей почему-то от этих мыслей стало умилительно. Даже на миг захотелось подойти к ним и погладить. Но, естественно, она понимала, что этого делать не нужно. Вдруг они ее просто съедят.

Она просто продолжила тайком наблюдать и увидела, как большое животное отрыгивает на землю голубую кашицу. Адена сразу вспомнила про лишайники. Детеныш подскочил и начал жадно пожирать отрыжку. Адена в этот миг осознала, что это просто животные. Такие же животные, как и те, что живут у них там, наверху.

Она перевела взгляд в сторону темного тоннеля. Стала ждать Девятого, и в голову тотчас полезли ужасные мысли.

Примут ли семья ее обратно такую? Она же теперь в качестве жены не будет никому нужна и принесет лишь позор в свою семью. Единственная дочь, которая лишилась чести до брака… Мать не вынесет этого известия и впадет в отчаяние. А отец…

Неужели ей до конца жизни придется прожить в храме, замаливая грехи и прислуживая? Нет, она примет любую участь, что уготовил ей Солнцеликий. Но жить с таким позором, навсегда оторванной от семьи…

Адена поджала губы, не желая снова расплакаться от бессилия и стыда. От отвращения к собственному, теперь уже грязному и опозоренному навсегда телу. Пока даже думать не хотелось об этом и вспоминать. Она снова аккуратно выглянула, желая перевести мысленный взор на животных. Ей нужно было успокоиться.

Животные заснули, и Адене стало совсем тоскливо. К тому же ей очень захотелось в уборную, а после было бы хорошо поесть. Она поняла, что из-за постоянного напряжения позабыла обо всем. Стыдливо посмотрела в темень тоннеля и прислушалась, но ничего не услышала. Огляделась, видя кругом одни лишь нечистоты. И, преодолевая все душевные терзания, решилась и присела.

Когда начала накатывать легкая сонливость, наконец в темноте послышались шаги. Адена взволнованно взглянула туда и увидела свет. Ее лицо озарила улыбка радости. Наконец ящерка и Девятый дошли до нее, и ящерка, выбежав из тоннеля, вновь припала к земле. И только Адена собиралась что-то сказать, Девятый шикнул, чтобы она замолчала. Адена сразу поняла, что дело в тех животных. Девятый молча протянул ей кусок селенита, тяжелый мокрый плащ и связку, сделанную из тряпочки, в которой что-то лежало. Адена забрала все и не мигая уставилась на него. Девятый быстро и необычайно плавно подкрался к выходу, доставая на ходу из-за пазухи нож. Сердце Адены заколотилось от волнения.

— Они жевали мох, — прошептала она, думая, что это может дать ему понимание, и они смогут быстрее выбраться. Но Девятый, никак не отреагировав на это, вышел из тоннеля и неожиданно, аккуратно ступая вдоль скалы, направился в сторону животных. И тут Адена поняла, что он не собирается обойти их, а собирается убить. Она затаила дыхание от ужаса, поняв, что он нацелился на детеныша. Сердце неприятно сжалось, и ей захотелось вскрикнуть, чтоб напугать животных и помешать Девятому. Но желудок был пуст и причинял уже физическую боль. Она, подавив в себе жалость, спряталась обратно в тоннеле и сжалась. Невидяще уставилась на стену и начала молиться. Она ведь тоже у себя там ела мясо и рыбу. Ей подавали на стол кушанья из них, хоть и нечасто. И тех животных тоже…

Раздался истошный рев и топот. А затем послышалось бульканье и рев взрослого животного. Адена стиснула зубы и выглянула. Девятый, склонившись над маленькой тушкой, резко вонзил ей нож в глаз, и та смолкла и размякла. Мать, встав наполовину в воду, топталась и ревела, глядя на это. Девятый ловко закинул тушку на плечо, взяв ее за хвост, и быстро пошел к Адене.

— Идем. Здесь оставаться опасно, — сказал он и спешно зашагал вдоль скалы в противоположном направлении. — Жмись к камням и замирай, когда услышишь звук воды, поняла?

— Да, — выдохнула Адена и последовала за ним.

Девятый причмокнул губами, и к ним присоединилась ящерка. Когда они немного отошли, Девятый на мгновение остановился и достал из-под камней мешок размером с индюка и взвалил его на другое плечо. Они пошли дальше, но Адена сквозь щели ткани заметила свечение внутри и поняла, что там селенит. Но откуда он у Девятого?..

Вдруг сбоку раздался рёв, и Адена содрогнулась. Увидела на воде плывущую следом за ними мать. Она не сводила с них глаз и бесшумно плыла. На поверхности виднелись лишь её голова, спина и хвост, красиво сверкая на фоне тёмной воды.

— Идём быстрей, нужно оторваться, — прошептал Девятый.

— Но она же ничего нам не сделает. Если бы могла, напала бы уже.

— Дело не в ней, — Девятый напряжённо окинул взглядом воду. — Она привлекает слишком много внимания. И если кто-то выплывет, почуют от него кровь. Тогда придётся его бросить и бежать. А я голоден, наверняка ты тоже.

Адена неосознанно сглотнула и с сожалением взглянула на детёныша.

Но ящерка под ногами неожиданно тихо рявкнула и припала к земле.

— Замри, — скомандовал Девятый и примкнул спиной к скале. Адена мигом повторилась за ним и устремила взгляд на воду. И с ужасом поняла, что та совсем близко. Шагах в пяти от них, не больше. Она взглянула на самку, и по коже побежали мурашки. Животное начало озираться по сторонам и барахтаться. А затем быстро поплыло в их сторону, словно в воде было что-то опасное.

— Не шевелись, — прорычал Девятый сквозь зубы, будто прочитал мысли Адены. Ведь ей захотелось сорваться с места и бежать.

Самка подплыла к берегу и начала карабкаться к ним, взбираясь на камни.

Сердце едва не провалилось, когда из воды, прямо позади самки, показалась большая несуразная голова амфибии с круглыми черными глазами. Она напоминала гладкий, темный и поблескивающий от влаги плоский валун.

Амфибия раскрыла огромную зубастую пасть, словно разомкнула капкан. Ее острые зубы сверкнули и обнажилось розовое ребристое небо. Адена вжалась в стену и перестала дышать. Пасть звучно захлопнулась, оставляя на камне лишь голову и передние лапы самки. Те шмякнулись, словно срезанные ножницами.

Адена уставилась на огромную морду, не в силах даже вздохнуть. Все ее естество сковал животный ужас. Но амфибия не шевелилась, под стать им. Лишь огромные глаза моргнули, на миг покрывшись мутной пленкой. А мелкие ноздри раздулись и сжались.

Перед глазами Адены пронеслась вся жизнь. Она перестала ощущать собственное тело. Дышала крохотными глотками, боясь издать шум, и ожидала, что амфибия вот-вот ринется на них, раскроет пасть и проглотит с еще большей легкостью, чем эту самку.

Но существо неожиданно причмокнуло и издало звук, похожий на отрыжку. Моргнуло и, слегка наклонив голову на бок, оглядело остатки трупа. Резко вытащило большой розовый язык и быстро слизало остатки туши, погрузив их в рот. А затем лениво попятилось назад и скрылось в воде, издав характерное бульканье.

— Похоже, из-за вони нас за падаль приняла. Повезло, — немного погодя прошептал Девятый с ноткой облегчения. — …Идем.

Причмокнул губами и вместе с ящеркой пошел дальше, прижимаясь к стене. Адена на непослушных ногах проследовала за ними.

Наконец береговая линия стала возвышаться и расширяться. Адена расслабилась и начала идти, не боясь, что на них нападет какая-нибудь тварь. Она успела оглядеть Девятого и ящерку, ведь они шли впереди. Чем выше они поднимались, тем воздух казался приятнее. Будто бы чище и свежее. Она стала замечать мелких насекомых, летающих в воздухе. Те жужжанием напоминали мух, только были чуть крупнее и медлительнее. Но они стали виться вокруг них. Адена, недовольно отмахиваясь, заметила, как насекомые стали проявлять особый интерес к связке из тряпки, которую дал ей Девятый вместе с плащом и селенитом. Увидела на ней красное пятно и ей стало не по себе.

— Пришли, — подал голос Девятый и остановился. Адена огляделась. Перед ними раскинулся уступ на скале, в котором виднелось множество углублений разного размера, наполненных водой.

— Жди здесь

Девятый опустил на землю мешок и тушку, причмокнул губами, подзывая ящерку, и направился к скале, которая грозной стеной тянулась высоко вверх. Адена вдруг заметила в ней углубление и поняла, что там может быть пещера или очередной тоннель. Она положила на землю свои вещи и стала напряжённо ждать. Но Девятый с ящеркой быстро вернулись.

— Можно идти, — сказал он. — Раздевайся.

Адена застыла в непонимании. Девятый подобрал свой плащ и бросил его в одну из луж. А затем резким рывком стянул с себя рубашку. Адена охнула и отвернулась.

— Что? Что ты делаешь? — нервно спросила она и забубнила молитву. Услышала шорох одежды.

— От нас разит. Нужно всё постирать, чтоб не привлекать в городе лишнее внимание. Раздевайся. Я видел внутри жёлтый лишайник и грибы. Всё замочим, должно отбить запах и размягчить грязь.

— …Я не могу, — сдавленно произнесла Адена, сгорая со стыда.

— Я уже видел твоё тело в тех тряпках. Просто не снимай их, если так сильно смущена. Мне до этого дела нет, — спокойно сказал Девятый, и Адена услышала, как он снял сапоги.

Она на миг притихла, обдумывая.

— А как же ты? У тебя же будет… прикрыто, да?

Девятый шумно вздохнул, словно ему всё это казалось несущественной глупостью, о которой ему нужно беспокоиться. Будто других проблем мало.

— Будет. Я всё. Раздевайся и брось всё туда же. Я схожу за лишайником и грибами.

Адена услышала шлепающий звук босых ног по камню и крайне осторожно оглянулась. Ее глаза расширились и забегали по удаляющейся долговязой фигуре темно-синего цвета. Местами на коже виднелась бородовая сыпь, а спина и бедра были исполосованы давно зажившими шрамами, словно его нещадно секли. Адена ощутила внутри странное волнение, ведь то был почти обнаженный мужчина, пусть не блистал он аристократизмом и красотой. Но Адена в каждом движении видела мужскую силу и стать.

— О, Солнцеликий, о чем я думаю? Прошу, избавь! Стыд какой! — опомнившись, зашептала она, чувствуя, как горят щеки и колотится сердце. Она мигом отвернулась. И, помедлив и помолившись, начала нерешительно раздеваться. Стянула платок и сапоги. И наконец избавилась от платья, оставшись лишь в тех сверкающих тряпках, что еле прикрывали срамные места. Адана тут же скрестила руки на груди и присела на корточки. Затравленно огляделась и увидела валун. Быстро спряталась за него, высунув лишь голову. Увидела, что Девятый идет назад, и заволновалась с новой силой. Но Девятый не обращал на ее поведение никакого внимания. Он, принеся лишайники и шарообразные серые грибы, бросил их в воду, вслед за одеждой Адены. Зашел туда и начал все топтать. Адана пыталась смотреть по сторонам, но все-таки не выдержала любопытства. Начала украдкой разглядывать Девятого. И когда ее взор упал на набедренную повязку, из-под которой выпирал бугор, лихорадочно отвернулась и спряталась за камень. Сжала руки в замочек и снова начала шептать молитвы.

— Думаю, хватит. Когда забродит, лучше перемнем в чистой воде и потрем новым лишайником, — сказал Девятый.

Адена снова высунулась, и их взгляды встретились. Ее щеки раскраснелись, и взгляд поплыл в сторону. Девятый прищурился.

— Я не стану глазеть на тебя, успокойся. Мне от тебя нужен только селенит, а не твое тело. Тот, кому было нужно твое тело, уже мертв и больше тебя не побеспокоит, — сказал Девятый и подобрал перевязанную тряпочку. Подошел к камню и положил ее перед лицом Адены. — Вот доказательство.

Адена с замиранием сердца уставилась на связку.

— Что там? — запнувшись, спросила она, даже не желая представлять. Девятый понял, что она не станет развязывать, поэтому сделал это сам. Глаза Адены расширились, она вскрикнула и отскочила, выбегая из-за камня. Прикрыла рот ладонью и отвернулась. На лице Девятого не дрогнула ни единая мышца. Он вновь взглянул на отрезанный половой член и яйца. Обратно завязал тряпочку. Размахнулся и выбросил их подальше, скрывая с газ.

— Это был равноценный обмен. Твоя душа должна отпустить это, чтоб мы могли двигаться дальше, — сказал он и пошел к тушке животного. Подобрал ее, слыша позади тихие всхлипы Адены. — Заходи в пещеру, там есть где помыться. А я пока сготовлю еды.

Адена, помедлив, побрела в пещеру, мельком видя, как Девятый, повернувшись к ней спиной, присел возле одной из луж и начал разделывать тушку. Она зашла вовнутрь, протирая слезы, и огляделась. Увидела, что Девятый уже успел по всему периметру небольшой пещеры разложить селенит, отчего там стало совсем светло. В одном краю виднелось углубление с водой. Адена, хлюпнув носом, присела и потрогала воду. Та была достаточно теплой, чтоб вытерпеть. Адена снова оглянулась. Поняв, что ее не видно, быстро сняла с себя тряпки и присела в воду.

— Бр-р-р, — произнесла она и замерла, привыкая к воде. Но помыться слишком сильно хотелось, и она погрузилась глубже. И, в конце концов, она привыкла и начала мыться. Вычистив всю кожу и волосы. Она вылезла, немного просохла и оделась. Осторожно выглянув из пещеры, увидела, что Девятый уже успел зажечь костер. Она поразилась и быстро пошла к нему, захотев ощутить запах дыма и немного погреться. Прикрываясь руками, подошла к нему со спины и снова увидела ужасные шрамы. Но Девятый продолжал нарезать тонко мясо и клал его на раскаленные от пламени камни. Оно начинало шипеть и светлеть, разнося приятный аромат. Адена сглотнула и снова взглянула на спину Девятого. И ей очень захотелось познакомиться с ним поближе. Он уже не раз спасал ее жизнь, а она о нем вообще ничего не знает.

— А… Ты всегда жил там? Ты не похож на тех несчастных больных людей, что жили в самом низу, — решившись, сказала Адена.

Девятый неожиданно замер и повернулся к ней.

— Хочешь знать, кто я?

Адена сглотнула и кивнула. Прикрыв грудь руками, робко обойдя костер, присела на камень напротив Девятого.

— …Несчастный торговец и тот нелюдь ведь не первые, кого ты убил, верно? — осторожно продолжила она.

Уголок губ Девятого неожиданно на миг дернулся вверх.

— …Верно, — наконец сказал он и пронзительно взглянул ей в глаза, отчего по коже Адены побежали мурашки. — Я расскажу тебе. Но не смей передумать по поводу нашей сделки.

— Нет. Конечно же нет. Я… клянусь. Всё в силе.

— Хорошо. Тогда слушай, — ответил Девятый и при помощи ножа перевернул кусок мяса. — Прежде я был одним из отряда смертников и жил на четвертом уровне. Служил старому господину, зачищая по его приказу всех неугодных.

Адена застыла, но не смела вставить слово. Ждала, когда он продолжит. Девятый, глядя на мясо, словно провалился в воспоминания.

— Я был верен господину до самого конца. Без колебаний убивал всех, кого приказывали. То были мужчины, старики и женщины. Мой нож перерезал десятки шей, испуская дух. Я не колебался… Я был благодарен господину за то, что он приютил меня, когда я был еще ребенком. Обучил меня и спас от неминуемой смерти. Поэтому, несмотря на порку за повинности, я видел в нем почти что отца.

Глаза Девятого медленно расширились, и он крепче сжал рукоять ножа. На щеке заиграла жилка. Адена затаила дыхание, глядя на него.

— Но потом случилось то, что меня сломало… Я пробрался по заданию в нужные покои, намереваясь в очередной раз лишить врага жизни. Но обнаружил там лишь кроватку с младенцем. Ребенок еще явно кормился грудью матери, едва успел попасть в этот мир, но уже успел стать врагом господина… Я долго стоял и силился, занеся нож ему над глазом, чтоб быстро и без лишней крови забрать его жизнь. Думал, почему не идет его мать или слуги, словно желая, чтоб мне помешали. Моя рука перестала слушать меня. Потеряла твердость. Внутри как будто что-то стало обрываться. И я начал думать, как можно избежать этой жертвы, чтобы младенец остался жив. Я понимал, что даже если я этого не сделаю, придет другой. У господина нас много. А вслед за младенцем убьют и меня. И вдруг я понял, что выход только один. Мной словно что-то овладело. Возвращаясь к господину, я вспоминал ту боль, которую его плетники причиняли мне. Как они секли меня, привязывая к столбу, за малейшую повинность. Секли за слово поперек или недоеденный кусок. За то, что плохо отработал удар или недостаточно наточил нож. Зайдя в комнату господина, я уже сгорал от ненависти. И когда приблизился к нему, моя рука была тверда как никогда. Я без колебаний разрезал ему глотку так, чтобы он не издал ни звука. Стоял и наблюдал за тем, как по полу расползается лужа крови. И только насладившись сполна его потускневшими глазами и вытянувшимся лицом, я наконец очнулся. Занес нож, желая убить себя следом, чтоб не даться на растерзание другим. Но во мне проснулось желание жить. Острое и непреодолимое. И я побежал. Побежал вниз, туда, где меня не позволит догнать их гордость. Туда, где побрезгуют ступить их ноги. Туда, где великие господа и их прислужники не посмеют проследовать. Я бежал до самого низа. До тех мест, где всё мертво.

По щекам Адены покатились слезы. Она скривилась в лице и отвернулась. Грудь сдавило от боли, и она припала лицом к коленям.

Перед глазами пронеслись образы матери, отца и брата. Ужасные сцены с тем, как Клемит надругался над ней, опорочив навечно.

— Почему так? Почему всё так несправедливо? За что?

Адена зарыдала, чувствуя сосущую боль внутри. Она понимала, что все молитвы тщетны, как и раскаяния. Что всё самое ценное, что в ней было и за что ее принимали, она утратила.

— Нам нет дороги назад. Мне нет туда дороги. Я им… больше не нужна. Как бы мое сердце не сожалело, как бы не раскаивалась душа, ничего не вернуть. Я грешница. Я нечиста. Я опозорена навсегда, и этого не исправить. Моя честь… Я лишилась не только своей чести, но лишила чести наш род. Я запятнала его. Я грязная. И я не буду нужна им такая. Уж лучше сгинуть мне здесь, чем такой вернуться назад. Нет мне прощения. Семья не вынесет этот позор. Не примет меня назад. Не примет… — взывала Адена, подавленная чувствами.

На миг оба стихли, и затрещал лишайник в костре, послышалось жужжание насекомых.

— Выходит, они ничем не лучше местных проповедников? — неожиданно произнес Девятый. Адена взглянула на него сквозь мутную пелену слез. Девятый смотрел твердо и пронзительно, словно глядел в самую душу.

— Раз они смеют излагать волю твоего бога в своих интересах, значит, ничем они не лучше местных.

Адена застыла. Девятый окинул ее холодным взглядом и продолжил.

— Да и сама ты. Почему тебе настолько противна та участь, что он тебе уготовил? Легко было верить в него, когда в тепле и сытости сидела, верно?.. Так может, не просто так ты на самое дно пала? Посмотри же, какой жизнь бывает, созданная им. На своей шкуре ощути тягости, чтоб возлюбить бога своего не понарошку и как удобно тебе, а честно и искренне. Иначе ничтожна цена твоей веры. Как и веры всех тех, кто ее в угоду свою использует, — сквозь зубы проговорил Девятый.

Адена не выдержала, вскочила и убежала в пещеру, не желая больше слышать его слов. Ведь кололи они так больно, что, казалось, протыкали душу.

— Как вам у нас отдыхается, господин Лутас? Достаточно ли перина мягкая, девы ласковы и вкусна еда? — любезно спросил прислужник царя, что топтался возле его трона. Вся зала кругом сверкала, как и наряды господ. Ослепительно блестел пол, стены и даже потолок. Сияли ковры и гобелены, вышитые сверкающими нитями. Темны были лишь синие лица господ с ярко накрашенными алыми губами и фигура, что стояла посередине залы, привлекая к себе всеобщее внимание. То был высокий мужчина с завидной статью. Черными волосами, завязанными в хвост и заплетенными в две косы. Темными, на несведущий глаз, простыми одеждами. Но если приглядеться, крой был на них ровный, выдавая руку мастера. Вышивка тончайшая бордовыми нитями изящно тянулась по краям. И вся одежда совершенно чистая и сшитая прямо по фигуре, что только знати по карману. Но всех больше выделялось на фоне местных — его лицо. Кожа бледная, чистая, ни единого прыщика или болячки, ни синюшности даже на губах или под глазами. Красив и благороден, не изуродован местной пищей и спорами лишайников, ясно сразу — из верхних. Но он заранее представился и отдал письмо с указом прямиком царю, поэтому был горячо принят со всеми почестями.

— Да, благодарю вас, ваше преосвященство. Отдохнуть мне удалось на славу. И теперь я приступлю к делу, по которому явился сюда. Позволите ли вы воспользоваться знаниями, что есть у ваших стражников?

— Да, безусловно, господин Лутас, примем за великую честь помочь в поимке столь скверного преступника!

Все в зале тихо зашептались, и прислужник проголосил, топнув сапогом: «Молча-ать!»

В зале вновь воцарилась тишина. Однако продлилась она недолго. В ужасе в залу вбежал один из слуг и припал к полу лбом.

— Господин! Беда! Убит! Убит господин Клемит! В своем доме зарезан, словно животина!

Зал охнул, загудел, и встал царь.

— О ужас!

— Горе нам! Покровитель подземного царства разгневался на нас!

— Не может быть!

Но Лутас неожиданно подошел к вестнику, и все снова стихли.

— Позвольте мне взглянуть на него, ваше высочество. Возможно, дело тут вовсе не в гневе высших сил, а проще. И убийцей является тот, за кем я пришел.

— Позволяю! Найди его и приведи ко мне! Я не поскуплюсь за такую услугу! — в сердцах произнес царь.

Зала с яростью и восторгом поддержала его.

— Идем, — с бесцветной улыбкой на лице произнес Лутас. Слуга подскочил и поспешно повел его.

Они наконец добрались до покоев, в которых до сих пор в той же позе, что был оставлен, лежал Клемит с перерезанной шеей, спущенными штанами и украденным мужским достоинством.

Сомнений не осталось. Глаза Лутаса блеснули хищническим азартом. Он сделал глубокий вдох и тут же учуял запах нечистот. Окинул взглядом комнату и увидел металлическую панель с отверстием.

— Мне нужна подробная карта канализации вашего города, — произнес он едва ли не торжественно. Слуги и стражники засуетились.

— Предоставим, господин!

Лутас вытащил изящный, под стать наряду, платок и прикрыл им нос. Неспешно подошел к панели в одиночестве и с омерзением заглянул в дыру.

— Твой почерк всё тот же, мерзкий слизень. Но тебе не скрыться от глаз, что смотрят свысока. Не заползти тебе и не найти пещеру, где бы я тебя не нашел. Просто дождись и не сдохни от чужих рук. Мои глаза ты увидишь перед смертью, а не другие, — прошептал он, не в силах смолчать, — …Вирий.

Адена наконец успокоилась. На душе стало мирно, словно она выплакала всю боль и тяжесть, что накопилась в ней после падения. Излила горесть, поддавшись порыву чувств, не в силах остановить его.

Она вымыла заболевшие глаза и опухшее лицо прохладной водой. Начала раскаиваться о том, что заставила Девятого беспокоиться. Он уже сделал для нее столько всего, чему и цены нет. А она ведет себя как неблагодарная. Адена вышла из пещеры и направилась к костру. Тот уже тлел, едва испуская дым. Рядом с ним, свернувшись в клубок, спала ящерка. Девятый сидел на всё том же валуне и монотонно затачивал нож при помощи камня, издавая неприятный звук.

Адена тихо прочистила горло, давая знак, что пришла. И присела на прежнее место, напротив него.

— Это твое, ешь, — сказал Девятый, ткнув ножом в сторону камня, на котором горочкой лежали жареные куски мяса. И продолжил затачивать лезвие, тщательно, до блеска.

Несмотря на то, что Адене было уже очень голодно, но сначала ей очень хотелось поговорить.

— Прости, — выдохнула она. Девятый на миг замер и с легким недоумением взглянул на нее. Сердце Адены сжалось.

— В твоих словах есть правда, оттого мне было так тяжело услышать их. Я… знаю, что для моей семьи вера в Солнцеликого отошла на второй план, и все их внимание сместилось на помпезные церемонии, роскошь и театральное прочтение молитв с важным видом. Я всё это знаю и понимаю. И мне горько от этого вдвойне… Раньше наш храм при доме был маленьким, но таким уютным. А сейчас его величие и красота ослепляют и пугают… Я молилась за них. За отца, за мать и за брата. Целыми днями молила, чтобы они одумались. Чтобы перестали каждый в одиночестве своем считать дары, подверженные тщеславию и жадности. Чтобы, садясь за общий стол, умерили гордыню свою и зависть друг к другу, кушали с благодарностью в сердцах, а не поглядывая друг на друга, как на врагов, — Адена тяжело вздохнула. — Ты прав. Я была самонадеянна. Была наивна и глупа, решив, что браком с достойным господином помирю их и верну веру и любовь в нашу семью. Я постараюсь принять это и обдумать как следует. Раз Солнцеликий привел меня сюда, то мне нужно научиться слушать, видеть и вникать, чтоб постигнуть истину. Я больше не стану отворачиваться от его уроков. И… Я вернусь домой наполненная мудростью. Повидавшая и готовая своими силами сделать всё, не полагаясь на милость других господ.

Адена нахмурилась и твердо добавила:

— Спасибо тебе, что проделал со мной весь этот путь. Спас не единожды мою жизнь. Я от всей души благодарна тебе за всё. Я хочу вернуться домой. И больше не дам тебе сомневаться в своем желании. Пожалуйста, будь со мной до конца и помоги мне попасть наверх.

В глазах Девятого на миг возник волнующий блеск. Но он скосил взгляд обратно на нож и продолжил усердно точить его.

— Рад. А теперь ешь, — бесцветно сказал он.

Адена растерянным взглядом окинула его лицо, замечая, как то потемнело. Быть может, она сказала что-то неуместное? Или он… просто смущен?

Она неловко улыбнулась и взяла первый кусочек.

— Спасибо и за пищу, — сказала она мягко и приступила к трапезе. Девятый продолжал работать, не сказав ни слова. Адена с великим удовольствием съела всё, наслаждаясь едой и не забыв поблагодарить про себя и Солнцеликого за неё.

— Позволь мне быть полезной хоть чем-то. Что я могу сделать? — сказала Адена, помыв руки в одной из лужиц.

— Приготовь нам лежанки из лишайника. Я пока одежду в другую воду перекину и еще раз помну. Потом не помешает отоспаться.

— Поняла, — сказала Адена и пошла искать лишайник. Она начала срывать кусты, которые были размером не меньше обычных кустарников. Находила их и несла в пещеру. Немного погодя за ней начала бегать ящерка, ловко отлавливая насекомых языком и поедая их. Адена умилилась этому и окончательно расслабилась. Наконец собрав нужное количество лишайника, она сложила его в кучу и утрамбовала ногами. Хоть тот был жестким и местами даже кололся, но всё же лучше спать на нём, чем на камнях. Она с воодушевлением вышла из пещеры, желая сообщить Девятому, что всё готово. Но замерла от неожиданности. Девятый сидел попой в небольшой луже, расположившись к ней спиной, и мылся. Рядом с лужей виднелась его набедренная повязка. Адена мигом отвернулась и пошла назад. Помедлив, легла на лежанку и свернулась калачиком, закрыв глаза.

— Не нужно мне так волноваться. Я должна сосредоточиться на важном, — прошептала она.

Наконец в пещеру пришел Девятый. Адена притворилась спящей, услышав шлепанье босых ног. Он без промедления подошел к лежанке и устроился рядом. К ним присоединилась и ящерка, свернулась клубочком у их ног. Адена услышала глубокий, но тихий вздох. Он показался ей странным, словно Девятого что-то тяготило. Но Адена не решилась заговорить и начала думать о своем. Постепенно она заснула, ведь от тела рядом и тушки под ногами ей стало тепло.

Кажется, она спала долго и хорошо отдохнула. Голова была ясной, и хотелось двигаться. Адена встала и вышла из пещеры. Увидела дым. Девятый снова развел костер и готовил еду. Но помимо этого, рядом с мясом на камнях лежала и дымилась их одежда. Адена подошла и присела на свой камень.

— Скоро пойдем дальше. На нас досохнет, — сказал Девятый, взглянув на Адену. Она кивнула и посмотрела на ящерку, что вилась возле них.

— Всё хотела спросить, откуда у тебя столько селенита и ящерица? И как тебе удалось пройти через мост?

— Я прошел через пост, перед которым тебя схватили, — спокойно сказал Девятый и перевернул кусок мяса. — Я увидел, как тебя завели в стену, и понял, что тебя ведут продавать, скорее всего, а не на казнь. Спросил у одного местного, куда продают самых красивых женщин, и он сказал мне, что за мост, знатным господам. Я вернулся к посту, показал селенит, и смотрящий меня впустил. Когда начал проверять селенит, я зашел к нему и зарезал.

У Адены по спине пробежал холодок от того, что Девятый рассказывал об этом так обыденно и не запнувшись.

— Забрал у него все камни, сложив их в мешок, и пошел в город искать тебя. Когда нашел, где женщинами торгуют, увидел, что тебя уже купили и уводят. Я пронаблюдал, куда. И потом там же, на рынке, купил карту и ящерку. Спустился и нашел ближайший от его дома слив. Спрятал селенит и дал ящерке понюхать маску, что прежде скрывала твое лицо. Так и нашел.

Адена с одной стороны восхитилась, с другой — ужаснулась. Кажется, он считал это на ее лице и добавил:

— Нас в отряде тщательно обучали только трем вещам: найти, убить и замести следы. С какой отдачей ты учила молитвы, я с такой же учился своему ремеслу. Вот и все.

— Ясно, — сказала Адена и глубоко вздохнула. — И… я должна быть благодарна тому, что Солнцеликий позволил мне встретить тебя на своем пути.

Девятый снова промолчал, услышав ее слова. Они поели, закончили все дела, оделись и продолжили путь.

Дорога казалась нескончаемо длинной, а подъем становился всё круче и уже. Адена сильно устала, но продолжала идти. Сверху начали доноситься звуки. Стало ясно, они приближаются к городу. Девятый ускорил шаг, и она не хотела от него отставать. Тропа сузилась и приобрела пугающий вид. Адена силилась, чтоб ненароком не посмотреть вниз. Тогда ей бы точно поплохело. Она упорно глядела на затылок Девятого и тихо молилась.

Он остановился и велел ей ждать на месте, вручив мешок с селенитом. Сам быстро и ловко начал карабкаться по скале. Адена с замиранием сердца смотрела на него. Девятый перелез через ограду, сложенную из камней, что являлась продолжением скалы, и скрылся из виду. Сверху послышался очень знакомый рев. Адена тут же вспомнила самку с детенышем и стала вслушиваться тщательнее. Взглянула на ящерку и увидела, как та припала к земле. Но сердце Адены едва не провалилось от ужаса, ведь она увидела и сам обрыв, и далеко внизу огромный водоём, скрываемый туманом. Она мигом прижалась к скале и застыла. Дыша через раз, устремила взгляд вперед, туда, где туман плавно сливался с теменью и превращался во мглу. Где не жили люди, которые могли бы селенитом осветить тьму. Какие твари скрывались там? И было ли там вообще хоть что-то, кроме скал?

Но перед глазами неожиданно возникла веревка, от чего Адена содрогнулась. Взглянула наверх и увидела Девятого.

Он нарисовал пальцем круг и указал взглядом на ее талию. Адена сразу поняла, что он имеет в виду, ведь они уже проделывали подобное в колодце. Она повязала веревку на талии. Забрала мешок и ящерку и дала Девятому сигнал. Он скрылся, и веревка потянула ее наверх. Адена старалась не думать о плохом и зажмурила глаза. Девятый подтянул ее, и Адена перелезла через ограду и вздохнула с облегчением. Огляделась и увидела плетеный, кажется, из древесины забор. Из-за построения торчало множество морд животных, очень похожих на самку с детенышем.

— Похоже, ферма, — прошептал Девятый и развязал веревку с талии Адены. Быстро замотал ее при помощи локтя и убрал в мешок. От его движений животные засуетились и заревели. А затем снова высунули любопытно морды из-за забора и уставились на них.

— Пойдем, — сказал Девятый. Забрал мешок, причмокнул губами и, пригибаясь, пошел, держась каменной ограды. Адена последовала за ним, еще раз бросив беглый взгляд на животных. В каких-то моментах это место очень сильно напоминало ее дом, а в других… Ужас, который она успела повидать здесь, и вспоминать не хотелось.

Они, придерживаясь края скалы, обошли большое построение фермы, которое состояло из множества загонов и невысоких ветхих зданий. Адена порадовалась, что на пути им так никто и не попался. И наконец впереди показалась дорога, а за ней простирался огромный массивный лоскут города. Адена увидела высоко вверху над этим гудящим муравейником просвет и очень обрадовалась. Массивные скалы, поросшие обильно голубым мхом и лишайником, обрывались над ним. И из этого обрыва струился белый свет, словно оттуда, как из-за тяжелых туч, пробивалось солнце. Душа ликовала, ослепленная надеждой.

— Смотри, кажется, там мой дом, — выдохнула Адена, схватив Девятого за рукав. — Давай поспешим.

Но он мягко отдернул руку и взглянул на нее.

— Нет, мы все еще на восьмом. Не дай себя обмануть.

— Как?.. Мы же столько прошли. Мост. Ты прошел через пункт и эта тропа, — растерянно сказала Адена, мельком оглянувшись.

Девятый на миг замолк, словно обдумывая, а затем продолжил.

— У вас там есть слизни водяные со спиральными ракушками?

— Да. Улитки. У них ракушки напоминают рог в виде спирали. Такие?

— Да, — кивнул Девятый. — Подземный город отдаленно похож на эту спиральную ракушку, только перевернутую. Девятый уровень со льдами, где мы встретились, это острая верхушка, а твой город — это огромное основание. Так вот, каждый следующий уровень будет только больше и многослойней.

— Но… Откуда ты знаешь? — спросила Адена, теряя весь пыл.

— Я когда бежал от хозяина, взял из его шкафа карту. Но потом мне пришлось обменять ее на еду. Я помню, что на каком уровне есть, но только в общих чертах. Ведь я не думал тогда, что вернусь назад, — сказал он и указал взглядом на просвет.

— Но нам точно туда. Седьмой уровень там, — сказал он и пошел вперед.

Адена задумчиво пошла следом, вспоминая все те пункты, что они прошли. Вспомнила мост и стражников.

— Выходит, у них тут примерно как у нас. У каждого кусочка земли свой хозяин, и без оплаты дальше не пройти?

— Да. И не только кусочка земли. Людей свободных тоже вряд ли найдешь. У всех есть хозяин, — сказал Девятый. Адена поджала губы, вспомнив старика-слугу, который, скорее всего, погиб при падении. Она ведь даже имени его не запомнила, так как он был одним из многих, кто прислуживал им при храме. Эта мысль поразила ее сердце, и на глаза навернулись слезы. Она вдруг стала осознавать, что сама жила в окружении слуг, которые просто, как эта ящерка, ходили вокруг и служили их семье. А она принимала это как должное, хоть и относилась к ним хорошо, но они для нее все равно были слугами.

Она сложила руки в замочек и начала отмаливать его душу и просить прощения за то, что была так слепа и глупа. Что отныне будет стараться смотреть на всех одинаково. Ведь всякая душа ценна… Но перед глазами вновь возник пугающий и мерзкий образ Клемита. Адена скривилась в гневе и отвращении, а затем начала молиться с новой силой. Не ей решать, чья душа заслуживает милости или наказания. Но ей решать, чем будет наполнено ее сердце и душа. И она не позволит очернить ее.

Перед ними образовались первые прилавки с торгашами, и Адена поняла, что это место очень напоминает огромный роскошный рынок для господ. Построения и здания были красиво украшены сверкающими камнями, плетениями из лишайников и мха, напоминая ставни, статуэтками, выдолбленными из камней разного цвета, которые походили ящериц и улиток. И местами виднелись фонтаны из скелетов амфибий с цветной мозаикой и скамейками для отдыха. Всё кричало о том, что это место предназначено для господ.

— Нам нужно ее продать. Дальше ей не место, — сказал Девятый, указав на ящерку. Адена понимала, что он прав, хоть ей и стало грустно. Пока Девятый договаривался с торговцем, Адена наклонилась и погладила ящерку. Та обнюхала ее руку и отвлеклась на насекомых. Торговец подошел к животному и накинул на него ошейник. Ящерка немного брыкалась, но потом послушно пошла с ним. Адена, проводив ее взглядом, пошла дальше, следуя за Девятым. Она понимала, что так будет лучше, и отвлеклась на окружение. И чем больше они углублялись, тем чаще она стала замечать, как криво на них глядят люди. И поняла почему. Все местные были разодеты в сверкающие многослойные наряды. Обвешаны украшениями из камней. Причесаны и накрашены красным.

— Кажется, нам все-таки нужно поменять одежду, — тихо сказал Девятый, не глядя на Адену.

— Да. Похоже, — прошептала она, чувствуя себя неуютно.

Девятый неожиданно взял ее под локоть. Адена, раскрасневшись, взглянула на него. Но он молча повел ее к одному из прилавков с одеждами.

— Платье для госпожи и наряд для меня, сколько будет стоить? — спросил Девятый.

Торговец окинул их цепким взглядом и посмотрел на Девятого.

— А вы чьи будете? Где ваш хозяин?

— Далеко. Ждет нас. Велел купить. Сколько будет стоить? — сумбурно, но твердо ответил Девятый.

Торговец хмыкнул и взглянул на Адену.

— Чьи? Кто хозяин? Откуда мне знать, что не ворье какое. Нынче сверху часто всякий сброд захаживает. Должники проклятые фальшивками расплачиваются, а ты потом без штанов оставайся. Откуда мне знать, а может, вообще ворованный у вас селенит или ракушки? Мне проблемы не нужны, ясно? Нет хозяина, нет товара. Проваливайте, — сказал мужчина и помахал рукой. — Давайте, прочь, иначе стражу позову.

Адена потянула Девятого, чувствуя, как он напрягся.

— Пойдем. Найдем другого, вон их сколько, — тихо сказала она и, приметив другой ларек, повела его к нему. Но когда они подошли, по взгляду продавца поняла, что и этот будет вести себя так же. И в ее голове промелькнула мысль.

— Помнишь, я говорила, что хочу быть полезной? — прошептала она, посмотрев на Девятого. Он кивнул. — Тогда позволь мне говорить.

— …Хорошо.

Адена, сделав глубокий вдох, приосанилась, вспоминая, как мать вела себя на рынке, когда они приходили за нарядами. Она гордо и неторопливо вышагивала, с равнодушным видом глядя на наряды. И без интереса глядела на продавцов, давая им понять, что их чины с ее и рядом не стояли. Что она госпожа и все вокруг лишь ее подчиненные.

Адена поступью госпожи приблизилась к прилавку, как смогла, равнодушно взглянула на продавца и произнесла:

— Мы от господина Клемита. Нам нужны самые лучшие наряды, чтоб приодеться к торжеству.

Мужчина засуетился и мигом начал любезно улыбаться.

— Такой красивой госпоже могу посоветовать вот эти, — сказал он и растерянно посмотрел на Девятого. — Но разве вам не страшно ходить лишь с одним охранником, или… господин Клемит удостоил нас чести прийти лично и скоро подойдет?

— У господина Клемита много дел, — стараясь звучать строго, сказала Адена. Мужчина вздрогнул и виновато покланялся. Адена изящно махнула рукой в сторону Девятого. — И больше не смейте оскорблять моего охранника, его подбирал лично господин Клемит, и он стоит десятерых. Ясно?

— О. Да. Да. Ясно. Прошу меня простить, госпожа, — забубнил мужчина.

Адена ощущала, как сильно колотится ее сердце и едва не подкашиваются ноги, но понимала, что нужно довести дело до конца.

— Тогда обеспечьте нас нарядами, оденьте и причешите. На торжестве я должна выглядеть краше любой дамы. И мой охранник не должен портить мой образ, а лишь украшать и облагораживать его. Чтоб господин Клемит не пожалел, что отдал за меня сто селенитов.

Глаза торговца на миг округлились, а затем масляно заблестели, и он лебезил с удвоенной силой.

— Понял вас, госпожа. Всех придворных дам затмите своей красотой.

— Нет, господин, такого не нужно. Не хочу я смущать дам при дворе, вызывая их гнев и ревностные взгляды. Да и господин Клемит не будет доволен такой вычурностью. Мне бы что-то поскромнее, но чтобы давало понять, что я госпожа. И моему охраннику тоже что-то подобное подберите.

— Разумеется, госпожа, — лукаво улыбнулся мужчина. — Выбор верный. Чтоб долго там продержаться, нужно дам пленить, а не мужчин. Они коварством полны и найдут способ выжить, если неугодны станите. Давайте подберем для вас подходящее платье и его в порядок приведем. Пройдите за мной, — сказал мужчина и пошел в сторону небольшого здания, что находилось прямо за прилавком.

Адена, тихо ликуя внутри, потянула за собой Девятого. Настолько всё это было волнительно и непривычно. Но она справилась.

Их подготовили тщательно. Помыли волосы, причесали и уложили. Адене распустили и закололи несколько прядей на затылке сверкающей заколкой, заплетя их в косу. Девятому же подстригли бока и зачесали волосы назад. Побрили до гладкости отросшую щетину. А затем обоим покрасили красным щеки и губы. Переодели в сверкающие ажурные одежды и сапоги, сшитые из всё той же сверкающей шкуры. Адена пораженно уставилась на свое отражение, когда ее подвели к отполированной металлической пластине. Таких роскошных вычурных нарядов она у себя там ни разу не видала. Всё мерцало и блестело от каждого движения, переливалось радугой цветов.

— Госпожа, возьмите для завершения образа, — подойдя к ней, сказала женщина, которая занималась ее преображением, и протянула длинные тонкие перчатки. Адена осторожно надела их, чтоб не порвать тончайшую ткань. Из соседней комнаты к ней вышел Девятый, и она замерла. Неосознанно прикрыла грудь, ведь вырез на платье был все-таки большим, а сам крой верха постыдно выпячивал грудь. Но Девятый, мельком окинув ее взглядом, быстро пошел к пластине и еле заметно недовольно скривился в лице, явно не оставшись довольным преображением.

— Ну как вам, господа? — с волнением спросил торговец, оглядывая их.

— Замечательно, — ответила Адена, понимая, что теперь их точно никто не остановит и они с легкостью пройдут дальше.

— Сколько за всё? — спросил Девятый.

— Скромно, господин. Всего лишь десять крупных селенитов. Для господина Клемита нам ничего не жалко.

Адена поняла, что это совсем не мало, и взглянула на Девятого. На его щеке мелькнула жилка. Он достал из мешка десять селенитов размером с кулак, заметно опустошая его, и опустил их на прилавок. Торговец мигом встал за стойку и достал из-под нее мелкий, с наперсток, камушек и приложил к их камню.

Вспышка света едва не ослепила. Адена зажмурилась от неожиданности. Вся комната ярко осветилась. Мужчина довольно кивнул и таким же образом проверил все остальные камни.

— Доброго пути, господа, заходите к нам еще, — сказал мужчина на прощание, и они вышли.

После недолгого похода молча, Адена всё же решила заговорить, хоть и понимала, что Девятый был всё ещё зол на того торговца.

— Выходит, вот как они проверяют, настоящий селенит или нет.

— Да, — сухо ответил он.

— …Ясно, — тихо сказала Адена и думала снова замолчать. Ведь почувствовала раздражение Девятого. Но он неожиданно шумно вздохнул и взглянул на неё.

— Есть ещё фальшивый селенит, им отделывают здания, местами освещение в домах, украшения и почти всё прочее. Его добывают из скал. Он есть повсюду.

— Но он же тоже светится, почему не пользоваться им?

— Он светится, только если его осветить селенитом. Он наполняется им, работает, а затем гаснет. Некоторые дольше могут служить, некоторые выгорают быстрее и больше не могут отдавать свет и превращаются в обычный камень. Селенит же не меркнет. И его можно отыскать лишь в глубокой воде или после водопада. Его иногда приносит водой.

— Но ты же его внизу искал?

— Да, его туда водой… Замри, — резко сказал Девятый и накинул капюшон. Адена застыла, боясь пошевелиться. Девятый сделал к ней шаг и мягко взял за руку. Подвёл её к одному из прилавков. Она, пытаясь принять Непринужденный вид, начала разглядывать украшения. Девятый стоял рядом неподвижно, сжав поджав плечи и склонив голову, словно пытался казаться ниже и сутулей.

Адена, скользнув взглядом по товару, увидела ряд отполированных металлических пластин, в которых отражалось то, что происходило позади. И удивилась тому, что там не было стражников. Она пыталась разглядеть хоть кого-то похожего на них, но не нашла. Как вдруг за спиной показался мужчина. Сердце Адены ухнуло от неожиданности. Он совершенно отличался от местных, как и она сама. Его светлая обычная кожа походила на ее, только была бледнее, будто не видела солнца. Да и одежды уж очень напоминали те, что они носили сверху. Крой, фасон и то, как они сидят на фигуре. Разве что прическа была странной.

Адена поняла, что ей нужно спрятаться как можно скорее, пока он не заметил ее. Она, набравшись решимости, быстро потянула Девятого в противоположном направлении, в сторону другого прилавка. Он охотно проследовал за ней. Так они шли дальше и дальше, пока Девятый окончательно не расслабился и не огляделся. А затем, сняв капюшон, процедил:

— Надо попасть на следующий уровень как можно скорее. Поспешим.

Наконец им удалось попасть на седьмой уровень. Преодолев большие и тяжеловесные ворота, после немалой уплаты они ступили на территорию седьмого уровня. Правда, встретил он их издевательски высокой и широкой сверкающей, словно скованной изо льда лестницей. Та светилась голубо-фиолетовым светом. Несмотря на жуткую усталость, Адена восхитилась этим зрелищем.

— Кажется, здесь всё еще более помпезное, чем снизу, — недовольно выдохнул Девятый. — Пойдем.

Адена мельком улыбнулась и последовала за ним. Но вдруг вспомнила мужчину, которого они увидели на рынке.

— Кто он? — спросила она. Девятый напряженно оглянулся, остановившись на ступени. Но вокруг них не было ни души. Он хмуро взглянул на нее.

— Мой соперник, — сказал он и продолжил идти. — Мы были с ним в одном отряде, служа хозяину. Попали туда почти одновременно. Спали и сидели рядом, учились почти одинаково и постигали ремесло убийства.

— Так он твой друг? Был другом?

— Нет, — отрезал Девятый. — Он был моим главным соперником, как уже сказал. Мы соревновались и отбивали друг у друга каждый кусок пищи, кроху внимания и привилегий, боролись за всё. Остальных я мог превзойти умом и силой, а его нет. Как и он меня. Победа доставалась то ему, то мне. И так продолжалось до самого конца, — Девятый задумчиво смолк. Снова остановился и взглянул на Адену. Посмотрел так внимательно, словно пытался увидеть в ней понимание и никогда прежде не говорил об этом.

— Что? — мягко спросила она. Он туго сглотнул и отвел глаза.

— В тот день я победил, и мне достался жребий убить младенца. Я был рад этому, ведь не знал, что меня ждет. И… Все это время меня не покидала мысль: «А что бы было, если бы он победил?»… Думаю, его рука не дрогнула бы. И я бы продолжал служить хозяину.

Девятый глубоко вздохнул.

— Но это уже не имеет значения. Прошлое не изменить, — сказал он и пошел дальше.

Адена поджала губы, ощутив горечь в душе. Ее тоже посетили тягостные мысли о том, что было бы, если бы она не провалилась сюда. Наверное, продолжала бы жить спокойной жизнью, молясь за родителей. А потом вышла бы замуж… Не было бы в ее жизни этого ужаса и боли.

Перед глазами вновь мелькнули страшные сцены того, как Клемит надругался над ней.

— Идем, — послышался голос сверху. Адена опомнилась и вытерла глаза. Задрала немного подол пышного платья и снова зашагала вверх, чтоб догнать Девятого. Но с каждым новым шагом ноги гудели всё больше. Очень уже хотелось присесть и перевести дух.

Оставшуюся часть пути они ступали молча, изредка останавливаясь, чтоб дать отдохнуть ногам, и наконец поднялись наверх. Далеко впереди раскинулся огромный город, окруженный песком. До него вела вымощенная всё тем же сверкающим камнем широкая дорога, которая возвышалась над поверхностью земли. Адена ощутила глубочайшую досаду, ведь они после того, как покинули пещеру, еще практически не отдыхали. Разве что когда наряды меряли. Ноги ныли от усталости, а впереди, как оказалось, лежал еще такой длинный путь. Но впереди мелкой точкой что-то замельтешило.

— Встань за мной, — сказал Девятый и схватился за рукоять ножа. Они напряженно встали у края дороги и начали ждать.

Послышался рёв и стук колёс. Наконец упряжка, состоящая из сверкающей ящерицы, что они видели прежде, резной блестящей повозки и молодого паренька, остановилась возле них. Юнец резво спрыгнул на дорогу и низко поклонился. Адена удивлённо взглянула на его серую кожу и светлую копну кудрей.

— Господа, позвольте прокачу вас до города, чтоб избавить от утомительной пешей прогулки и сохранить красоту обуви и платьев?

— Нет, — отрезал Девятый и собирался идти дальше, но Адена словила его за рюшу рукава. Он выразительно посмотрел на неё. Но Адена слишком сильно устала и больше не могла шагать.

— Давай поедем… прошу, — с мольбой сказала она, глядя ему в глаза.

— Господин, я бы не стал отказывать столь дивной даме. В этом городе много славных господ, и вниманием она обделена не будет. Поэтому не стоит будить в женщине обиду, иначе она найдет способ отплатить вдвойне. И выгоды в этом, а уж тем более экономии, никакой, — беззаботно сказал юнец, проведя пальцем по светлому пушку над губой — зачатку усов, и лукаво улыбнулся.

Девятый бросил на него недобрый взгляд, и Адена испугалась. Она быстро встала между ними и мягко заглянула Девятому в глаза.

— Прошу… Я правда очень устала и, боюсь, просто не дойду, — снова сказала она, сложив ладони вместе. Девятый скользнул взглядом по ее лицу и мельком взглянул на красные губы. Нахмурился от недовольства и скосил взгляд.

— Хорошо. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, — сказал он, сдаваясь. Адена радостно улыбнулась и кивнула, благодаря его.

— Господин, — неожиданно сказал юнец, словно нарочно. — Вы можете усадить в карету только даму, раз полная цена вам не по карману. Только докиньте немного разменника сверху, чтоб ей не скучно было вас в городе ждать. Хотя… Там найдутся желающие скрасить ей ожидание.

На щеке Девятого заиграла жилка. Он молча подошел к карете и уселся на нее. Адена едва сдержала улыбку и пошла следом. Юнец мигом подошел к ней и подставил руку, помогая ей забраться.

— Спасибо, — смутившись, сказала Адена.

— Ну что вы, госпожа. Я и рад коснуться ручки такой прелестной дамы. Буду с трепетом вспоминать день нашей встречи, — сказал он, улыбнулся, поклонился и ловко забрался на свое место. Да тряхнул вожжи. Ящерица тронулась с места. Адена покосилась на Девятого и увидела, как он взглядом сверлит затылок юнца. Её подмывало заговорить с Девятым, чтоб отвлечь, но подходящих тем она так и не нашла.

Они наконец доехали до сверкающего, очень шумного города и расплатились с парнишкой.

— Пять селенитов, — процедил Девятый, когда они шли искать постоялый двор, чтобы хоть немного отдохнуть, поесть и сходить в уборную.

— Средних. Пять средних, — тихо добавила Адена, чувствуя вину. Но все равно отдала бы их снова, если бы пришлось пешком идти такой длинный путь.

Девятый цыкнул и покосился на нее. И словно хотел что-то сказать, но промолчал. Но Адена этому только порадовалась.

Они нашли нужное здание и зашли туда.

— Десять селенитов за десять песчаных оборотов, — сказала серокожая белокурая кудрявая женщина, причмокнув накрашенными в красный цвет губами и указав взглядом на огромные песочные часы, что были размещены возле стены. Девятый молча прикинул всё и полез в мешочек.

— Пять за пять.

— Хорошо, — громко сказала женщина и достала из-под стойки темную дощечку и мелок. Начала записывать.

— Вас двое будет?

— Да.

— Еда, туалет, ванная нужны?

— Да. Всё нужно, — поспешила сказать Адена.

— Тогда шесть за пять.

— Хорошо, — сказал Девятый. Женщина кивнула и продолжила.

— Мужчины, женщины или другие лица для утех нужны?

— Нет, — ответила Адена и посмотрела на Девятого. Он еле заметно скривил губы.

— Нет. Не нужны, — сказал он.

— Что-то дополнительное? Оповещения о боях или скачках? — спросила женщина.

— А что это? — спросила Адена.

Женщина окинула ее прохладным взглядом.

— Впервые у нас, что ли?

— Да. Впервые. Поэтому также хотелось бы узнать, где можно подзаработать, — сказал Девятый.

— Семь за пять.

— Согласны, — ответили хором Адена и Девятый.

— Хорошо, — женщина вписала все и вытащила из-под стола сверток из светлой кожи и расправила его. На нем черной краской была изображена карта города с красными пометками. Она ткнула в один из крестиков пальцем: — В этих местах можно заработать, делая ставки или…

— Разберемся, — отрезал Девятый и выхватил сверток. Свернул его и убрал в мешок. Женщина хмыкнула и напомнила про оплату. Девятый отсчитал семь крупных селенитов и положил их на стол. Женщина проверила их при помощи своего камня и кивнула.

— Следуйте за девчонкой, она проводит вас, — сказала женщина, тряхнув головой в сторону проема с мерцающей шторой. Оттуда вынырнула совсем маленькая девочка. Ее цвет кожи был приближен к обычному, лишь под глазами виднелись посерения, в области губ и пальцев. И волосы были как у остальных: светлыми и кудрявыми. Адена умилилась малышке, ведь в своем мерцающем платьице с рюшами малышка походила на куколку и вообще не вписывалась в местный антураж, будто чужая здесь.

Они дошли до нужной комнаты, и девочка отдала им ключи.

— Скоро принесут еду. И если еще будет что-то нужно, дергайте за этот шнурок, — сказала она и указала на шнур, что висел рядом с дверью и тянулся по потолку коридора до самого выхода. — Мы по звону колокольчика поймём, что вам что-то нужно, и придем.

Она поклонилась и ушла. Адена, проводив ее грустным взглядом, зашла вслед за Девятым и огляделась. Комната была достаточно просторной. С одной большой кроватью, круглым столом с четырьмя стульями, туалетным столиком и вешалкой для одежд. В стене виднелась дверь, и Девятый, не долго думая, заглянул туда.

— Уборная и ванная, — озвучил он и закрыл дверь. Пошел к столу и положил на него мешок. Достал карту и развернул.

— Отдыхай, раз хотела. Потом поедим, и я схожу на разведку, — сказал он, не отрывая взгляд от карты.

— Я с тобой, — взволнованно сказала Адена.

— Нет. Один пойду, так быстрее, — сказал он, не глядя на нее.

— Я не хочу оставаться здесь одна. Я пойду с тобой, — снова сказала Адена, подойдя к нему. Девятый посмотрел на нее, и вновь его взгляд скользнул по ее губам. Он нахмурился и устремил взгляд на карту.

— Нет. Ты привлекаешь слишком много внимания. Сиди здесь и отдохни. Выспись хорошенько, чтоб потом не пришлось понапрасну остановки делать и тратить селенит.

Адена почувствовала укол в свою сторону.

— А ты сам разве не устал и не голоден? — спросила она.

— Голоден и устал, но это не стоит того, чтобы расточительствовать. Особенно когда у нас по пятам идет Лутас. Он быстро догадается, что нас там уже нет. Но из-за ненужных затрат мне придется заработать еще селенита, чтобы идти дальше. И я хотел бы сделать это как можно скорее, — отчеканил он.

Сердце Адены звучно застучало. Ей стало обидно и совестно одновременно. Она ведь и сама прекрасно знает, что у них лишних камней нет. Но она бы просто потеряла сознание, если бы не отдохнула и не поела.

— Хорошо. Иди один, — сказала она и отвернулась. Пошла к кровати и начала стягивать сапоги. У самой от обиды на глаза навернулись слезы.

В воздухе повисло напряжение, и Девятый тихо цыкнул. Повернулся к ней и сказал:

— Я иду убивать. Только так здесь можно селенит заработать.

Адена замерла, взглянув на него. Девятый был серьезен и хмур.

— Я в этом городе уже бывал и находился здесь долго, когда бежал. Участвовал в смертельных боях, забавляя господ. Если тебе хочется смотреть на это, пойдем. Насладишься тем, как я буду глотки резать.

По спине Адены пробежал холодок, и она не знала, что ответить.

— Останься здесь и отдохни. Я вернусь быстро.

— А если не вернешься? — взволнованно спросила Адена.

Девятый еле заметно улыбнулся уголком губ и отвел глаза.

— Вернусь, — сказал он и тихо добавил: — Твое обещание слишком желанно, чтобы умереть раньше, чем дождаться его выполнения.

Сердце Адены вдруг странно екнуло. Она понимала, что Девятый имеет в виду селенит, но между строк словно сквозил какой-то волнующий душу подтекст. А возможно, это всё ей почудилось. И о чём она вообще думает?.. Кажется, слишком утомилась и голодна.

В дверь раздался стук, и Адена мелко вздрогнула. В комнату зашла прислуга и занесла подносы с кушаньями. В воздухе разнёсся аппетитный аромат запечённого мяса и незнакомые, но не менее вкусные запахи зелени и специй.

Они с Девятым уселись за стол напротив друг друга и начали есть. Адена разглядывала посуду и вид блюд, наслаждаясь трапезой. Как вдруг Девятый прочистил горло, привлекая к себе внимание. Она подняла глаза, и их взгляды встретились.

— Не любезничай с местными… мужчинами. Это может выйти боком, — сказал он неожиданно и быстро продолжил есть, опустив глаза на тарелку.

К щекам и груди Адены прилила кровь. Его слова вызвали странное смущение и волнение.

— Я и не собиралась. Мне они не интересны. Я посвящу свою жизнь только служению Солнцеликому и мужу, — сказала она, глядя на Девятого.

Он, не проронив больше ни слова, продолжил есть. Не дождавшись ответа или хотя бы взгляда, она тоже продолжила трапезу. Хоть еще долго сидела и крутила в голове его слова.

Поев, Девятый смыл проклятую красную краску с щек и губ. Снял блестящую тунику и ремень, что подпоясывал ее, оставшись только в штанах и рубахе. Выйдя из ванной, достал из мешка крупный кусок селенита и засунул его в карман. Забрал нож и еще раз взглянул на карту. Он видел, как Адена сидела на кровати и поглядывала на него. Знал, что она тревожится, но в словах толку нет. Он просто сделает, что нужно, и вернется.

— Не выходи никуда, — сказал Девятый, подойдя к двери.

— Хорошо, — взволнованно донеслось с кровати. — Возвращайся поскорее.

Девятый молча вышел, стараясь не поддаваться тревожным думам. На бой нужно прийти спокойным, с холодной головой и чистым разумом. Он тенью прошел шумный хоровод нескольких длинных улиц. К нему то и норовили прицепиться торгаши или сомнительного вида горожане. Звали его пройти за ними, предлагали сделать ставки на разное. Но Девятый шел молча, не обращая внимания на них. Все, как один, отставали, теряя к нему интерес.

Наконец впереди показалась высокая каменная ограда. Он уже заранее знал, что за стеной находится. Ровно посередине небольшая площадка для боя, обнесенная столбами с натянутыми веревками. Возле входа с одной стороны будка для ставок, а с другой — построение для ожидающих своей очереди на бой смельчаков.

Дойдя до входа, Девятый увидел, как туда заходят возбужденные люди, и проследовал за ними. На пути их встретили два рослых мужика, изуродованных следами страшных боев.

— Зачем пришли? — спросил первый охранник.

— Ставки! Ставки хотим сделать! На бой поглядеть! — ответили горожане.

— Туда, — махнув рукой в сторону будки для ставок, пробасил охранник.

Второй охранник обратился к Девятому.

— Зачем пришел?

— Участвовать в бою и сделать ставку на себя, — ответил Девятый.

Мужчина усмехнулся, мельком оглядев его, и указал на построение для ожидающих.

— Сначала сходи туда и запишись, а потом сходи в будку, чтоб ставку сделать, — сказал охранник.

Едва Девятый отошел, позади послышался разговор.

— Еще одного выносить придется.

— Доплачивали бы еще за них, — прорычал второй и звучно сплюнул на землю.

Девятый зашел в ветхое помещение, сколоченное из досок и напоминающее сарай. Множество недобрых взглядов устремились на него. К нему тут же подлетел щуплый морщинистый старичок с высоким блестящим тюрбаном на голове. Да вытаращив один глаз глянул на него снизу вверх, доставая из-за спины дощечку и мелок.

— На бой?

— Да.

— Звать как?

— Никак.

— Что значит «никак», нужно имя? Зрителей уважить, ставку поставить, если желающие найдутся, конечно. Как записать, любезнейший? — хриплым голосом проворчал старик.

— Напиши «Без имени», пусть будет так, — сказал Девятый, не желая оставлять о себе и следа. Особенно когда Лутас ищет его.

— …Ладно, — недовольно фыркнул старик. — Коротко запишу — «Бес». Так легче выговаривать. Будешь «Бес».

— Хорошо, — кивнул Девятый. — Когда мой бой?

— Через два. Новичков в начале запускаем, чтоб толпу разогреть к выходу лучших бойцов, — ответил старик.

Девятый кивнул и пошел на выход.

— Эй, ты куда это?

— К бою приду, — сухо ответил Девятый и пошел к будке для ставок. Выждал свою очередь.

— Ставлю на нового бойца по имени «Бес» один крупный селенит. На три боя.

Мужчина, что сидел за стойкой, недоверчиво зыркнул на него. Забрал селенит и под столом проверил его на подлинность. Вынырнув из-под стола, любезно улыбнулся.

— Господин, не боитесь ставить на новичков столь крупную сумму? Да еще и на три боя? У нас новички обычно и до второго не доживают. Бедолаги, — с напускной грустью произнес мужчина.

— Хочу попытать удачу, — сухо сказал Девятый. Мужчина снова улыбнулся и быстро вписал его, спрятав селенит.

— Ну что ж, удачи вам, — сказал он и проголосил: — Следующий.

Девятый вернулся под навес и подошел к свободному табурету. Стянул с себя рубашку, чтобы во время боя не испачкать ее чужой кровью. Она стоила слишком дорого, чтобы пренебрегать ею. И штаны бы с сапогами снял, да, скорее всего, попросят надеть обратно. Оставшись голым по пояс, развернулся и увидел, что прочие, оглядев его, расслабились и начали недобро глазеть друг на друга.

— Ох и тощий ты, Бес. Боюсь, помрешь только тут. Не поздно еще отказаться, пока на бой не вышел, — подойдя к нему, сказал старичок. Девятый огляделся и понял, что в сравнении с остальными наверняка выглядит совсем хилым. Но его это не беспокоило. С ним был его острый нож и отточенные навыки. И он знал прекрасно: у любого бойца есть на теле места, вонзив в которые нож, он уже не встанет. Особо выносливым, для верности, можно и несколько ударов нанести.

— Я пришел сюда за победой, а не смертью, старик, — наконец сказал Девятый, взглянув на него. — С ней и уйду.

Старичок вздохнул и иронично улыбнулся.

— Ох, знал бы ты, сколько раз я уже слышал подобные слова. У-у, не сосчитать, — сказал он и пошел дальше. С арены послышался вой толпы и выкрикивания имени. Девятый вспомнил, как в прошлом, в этом же городе, но на другой арене, также выкрикивали его наспех выдуманное имя. Как толпа остервенело ликовала от его побед. Как горели от желания и любви ее глаза. Сердце Девятого звучно забилось от приятных воспоминаний. Он тогда впервые ощутил себя свободным. Ощутил себя значимым и любимым. Впервые наслаждался вкусными яствами и женскими ласками, не отказывая себе ни в чем. Толпа обожала его и давала ему всё, чего он хотел. Он был царем той арены. Он был на ней словно бог, с кучей почитателей. Его гордость была обласкана как никогда.

— Бес, твоя очередь. Выбери оружие и выходи, — послышался голос старика. Девятый вынырнул из своих воспоминаний. Мельком взглянув на стол с оружием, достал нож.

— У меня свой, — сказал он и спокойно вышел наружу.

— У-бей! У-бей! У-бей! — начала в один голос выкрикивать толпа, насмешливо глазея на Девятого.

Он пролез меж веревок и взглянул на противника, что находился в другом конце арены. Тот держал меч. Мужчина был коренаст, бородат и скалил гнилые зубы, словно предвкушая свою скорую победу.

— Поприветствуем наших бойцов! В правом углу наш вчерашний победитель — Черный Зверь! — послышался громкий мужской бас, как из трубы.

— Зверь! Зверь! Зверь! Убей его, Зверь! Руби на части! Убей! Убей! Убей! — закричала толпа, облепившая арену.

— Тихо! — оглушил всех мужской бас. — В левом углу новичок под именем Бес!

— Фу-у! Смерть! Смерть! Смерть!

— Да начнется бой! — скомандовал голос.

Черный Зверь облизнулся и попер на него, размахивая мечом. Девятый быстро пошел к нему навстречу. Они встретились на середине арены, и Зверь сделал размах, желая разрубить Девятого пополам. Но Девятый резко отступил назад, изогнувшись. Меч со свистом пролетел рядом с животом, утягивая тело Зверя. Девятый сделал упор на одну ногу. Рванул вперед. Схватил Зверя за бороду и дернул ее вверх, задирая голову. И вонзил нож ему в шею до рукояти, в углубление между креплением мышц и ключиц. В то место, откуда лезвие не соскользнет никогда и точно поразит противника.

Зрители охнули, и повисла тишина, в которой стало слышно булькающий хрип Зверя. Меч упал на песок.

Девятый так же быстро вытащил нож и отпустил бороду. Сделал шаг назад, и Зверь рухнул прямо у его ног.

Все охнули и застыли.

— …Бес.

— Бес.

— Бес!

— Бес! Бес! Бес! — ликовала толпа, выкрикивая его имя, словно одержимая.

Девятый ощутил прилив сил и пошел обратно под навес. Едва вошел, увидел на себе удивленные, боязливые и наполненные злостью взгляды.

— Как быстро ты одолел его! Удивительно! Я восхищен! — восторженно сказал старик. — Давай хоть представлюсь. Я — Фир. Послушай, Бес. Я хороших бойцов очень ценю и могу дать им дорогу в господа, если они пожелают того. Если у тебя будет желание получить больше, чем могут здесь дать, то подойди ко мне после последнего боя. Я тебе подскажу, куда идти.

Девятый промолчал. Пока он не видел нужды рисковать понапрасну. Быть может, ему хватит и того, что здесь заработает.

Второй боец был сражен так же быстро. Толпа ликовала и выкрикивала фальшивое имя. Во время третьего боя Девятый увидел, как противник боится и нервничает, и решил потянуть подольше, чтоб порадовать зрителей. Прежде чем убить врага, он нанес ему несколько ран, пуская кровь. Он помнил еще с прошлого раза, чем больше толпа тебя любит, тем больше ты получаешь. А им с Аденой очень сильно нужен селенит.

Убив последнего, Девятый взметнул вверх руку с окровавленным ножом.

— Бес! Бес! Бес! — вещала толпа, ликуя. Насладившись победой, он пошел забрать наград.

— Поздравляю с победой, господин. Вот ваш выигрыш, — сказал мужчина за прилавком и отсчитал ему два крупных селенита и десять мелких.

— Почему так мало? — нахмурился Девятый.

— Как же мало? Получили в два раза больше, чем ставили. Еще с учетом того, что новичок. У нас на новичков вообще редко ставят. Радуйтесь, что смогли забрать хоть что-то, кроме своего. Если завтра снова придете, на вас, думаю, уже побольше поставят. Поэтому приходите, — сказал мужчина и проголосил: — Следующий.

Девятый забрал селенит и быстро пошел обратно под навес, чтоб выловить старика Фира.

— Я согласен. Куда и когда мне нужно подойти?

По всему городу разнесся гул рогов и колокольный звон. Девятый встал без промедления и сходил умыться. Когда Адена скрылась за дверью ванны, он достал мешок, желая забрать оттуда несколько селенитов, чтоб сделать ставку и заработать больше. Но, оглядев их, насторожился. Забрал несколько камней, спрятал их в карманы и убрал мешок обратно за кровать.

Адена вышла, им принесли завтрак, и они сели трапезничать.

— Откуда взялся лишний камень? — наконец спросил Девятый.

Адена на миг поджала губы и виновато посмотрела на него.

— Я его туда положила.

— Это я понял, — сказал он, внимательно глядя на нее. — Ты в город выходила? Я же просил тебя сидеть здесь.

— Да, но… Там не опасно. Мне прислуга всё объяснила, и я ориентировалась по карте. Да и прохожие были приветливы и помогали мне, когда спрашивала, — спешно сказала Адена, заливаясь румянцем. Девятый цыкнул и нахмурился.

— Ладно. Пусть так. Как ты его добыла? — спросил он. У самого на душе ютилось неприятное чувство, ведь он вспомнил, как вчера купил за пять мелких селенитов девушку. Адена вполне могла взять за подобную услугу и один крупный камень, а то и больше. От этих мыслей было крайне неприятно.

Девушка виновато опустила глаза и раскраснелась, от чего Девятый напрягся еще больше.

— Я… продала одно из украшений, — тихо сказала она. А затем спешно добавила: — Прости. Я просто хочу быть полезной. А украшения, как по мне, это излишества. Я подумала, что смогу обойтись и без них, и селенит для нас важнее.

Девятый сам не понял, как выдохнул. Принял хмурый вид и сказал:

— Ясно. Ты хорошо придумала, лишнее и правда стоит продать. Но больше без меня не выходи, это все-таки опасно.

Адена снова опустила глаза и, не сказав ни слова, кивнула в ответ. А затем быстро продолжила есть. Девятый понял, что она не послушает и снова выйдет в город. Но селенит правда был нужен. И вчера, бредя по городу, он видел, что везде стоят стражники или охрана. Да и сама Адена не настолько безрассудна, чтобы уходить далеко. В любом случае, насильно удержать он ее в комнате не сможет да и не стал бы. Раз ее душе от этого легче, пусть делает, что хочет.

Девятый, собравшись, пошел на встречу со стариком Фиром.

Главная арена оказалась достаточно далеко. Пришлось немалый путь преодолеть, прежде чем он добрался дотуда. И подумал, что если сможет заработать достаточно, обратно поедет на повозке.

Эта арена впечатляла своими размерами и отделкой. Ее стена тянулась вверх и закруглялась с обеих сторон, сверкая голубо-фиолетовым оттенком, словно была покрыта чешуей диковинной рыбы. На карте она была изображена в виде овала. Но Девятый даже представить не мог, что арена будет настолько огромной. Он добрался до главных ворот, которые были широко распахнуты. Девятый ощутил волнение, понимая, что сюда наверняка приходят самые богатые господа города и делают огромные ставки. А это значит, что если он победит, то, возможно, им удастся покинуть этот город незамедлительно. В душе воспылала надежда. Он готов к бою.

Девятый зашел вовнутрь, и его остановил один из множества охранников.

— Куда?

— К господину Фиру. Я боец, — сказал Девятый. Охранник недоверчиво оглядел его и велел другому позвать Фира. Старик явился незамедлительно и начал широко улыбаться.

— Господа, благодарим вас за усердную работу! Дальше мы сами, — сказал Фир и быстро повел Девятого к одной из дверей, что располагались в стенах под трибунами.

— Рад, что ты пришел, Бес.

— Да. Где я могу сделать ставку?

— Ой, не до этого уже. Ты слишком поздно пришел. Скоро выходить надо. Либо сейчас же готовишься к выходу, либо иди домой, — сказал Фир.

— Я участвую, — неохотно кивнул Девятый.

— Вот и хорошо. Сегодня господ ждет их излюбленная игра, называется «Найти ключик», и нам как раз очень нужны смельчаки. Господа обожают это развлечение и делают огромные ставки. Но даже не это самое хорошее, Бес, а то, что почти половину от покупки мест и ставок на бойцов хозяин арены отдает победителям или их владельцам. Победителям поровну делят все это богатство. Но, — старик сделал паузу и зыркнул Девятому в глаза, — пробиться сюда о-очень сложно. Почти невозможно, понимаешь? Сюда пропускают только лучших. Ну и тех, у кого есть связи.

— Сколько я буду вам должен? — смекнув, спросил Девятый.

— Восемьдесят процентов. Я не жадный. Просто мне и правда пришлось постараться, чтобы уговорить знакомого. Тебя же никто не знает, боев толком нет. Господам за таких болеть неинтересно. Ты еще не герой города, понимаешь?

— Да, понимаю. И согласен, — сказал Девятый. — Что это за игра?

— О-о. Сейчас объясню. Только ты уже начни переодеваться. Надень вон те красивые брюки и сапоги. Верх по желанию, но лучше без него. Женщины любят полюбоваться бойцами.

Девятый кивнул, и пока он переодевался, старик рассказал ему суть игры. А суть была очень простой. На середине арены стояла высокая тонкая башня с тремя мелкими запертыми дверями у основания. На середине башни установлены большие песочные часы, а на вершине — ниша со смотрящим. Бойцы, выбрав себе оружие, выходят к этой башне и становятся вокруг нее. Их задача — до высыпания всего песка найти хоть один спрятанный на территории арены ключ от дверей башни. Ключей всего три, как и дверей, а значит, пройдут только трое. Но сложность заключается не только в том, что бойцы будут соперничать друг с другом, сражаясь за ключи. Когда песочные часы переворачивают, гудит рог, и со всех сторон выпускают хищных ящеров или других тварей. И бойцы бегут искать ключи.

После победы боец этот ключ может обменять на что-то полезное: еду, женщин, оружие или селенит, по желанию.

Девятый, услышав про ящеров, напрягся, но вида не подал. Одно дело — убивать людей, другое — сражаться со зверями, которые видят в тебе не врага, а еду. Он понял, что в этот раз нужно брать что-то посущественнее, чем нож.

— Идем, скоро начнется, — сказал Фир с ехидной улыбкой на лице. Словно что-то предвкушая. Девятый расправил плечи и пошел к выходу. Бросил взгляд на стол и увидел кинжал длиной примерно от пальцев по локоть. Он взял его, чтоб понять, насколько он увесист. Ему тяжелое оружие ни к чему, ловкость и скорость дадут больше шансов выжить, чем величина оружия. Кинжал оказался не только достаточно удобный, но и по весу был в самый раз. Девятый даже подумал, что если он не подведет его в бою, то заберет его в качестве награды за ключ.

Он взял кинжал и оставил на столе свой нож.

— Двадцать процентов мои, старик. И стереги как следует мой нож и одежду, я скоро вернусь, — сказал он и вышел на площадку. Окинул взглядом высоко расположенные трибуны с огромным множеством зрителей. Окинул взглядом саму арену и с досадой понял, что большая часть арены усыпана песком. Сразу отметил для себя участки, где виднелись валуны и камни, с них будет проще всего начать поиск.

Неподалеку от него открылась другая дверь, и оттуда вышел напряженный крепкого телосложения бородатый мужчина. В его руках была секира, и Девятый сразу понял, что он падет одним из первых. Оглядел других, кого было видно с его позиции. Заметил неподалеку здоровую на вид женщину, чему удивился. Она держала в руках щит и меч. Девятый понял, что щита у него в арсенале не было, и нахмурился. Он был бы весьма полезен в обороне.

Наконец прогудел рог, и все бойцы направились к середине арены. Трибуны взвыли, предвкушая начало битвы. Девятый поглядывал осторожно по сторонам, подмечая для себя полезные моменты. В случае чьей-то смерти или потери оружия, что и у кого можно будет забрать. В какую сторону безопаснее бежать и кого легче убить.

Бойцы дошли до башни и развернулись к трибунам. Позади со скрипом перевернулись песочные часы, и наконец звучно прогудел рог. Трибуны стихли, замерев в предвкушении. Похоже, они не знали, каких зверей выпустят. Девятый крепко сжал рукоять кинжала и не мигая уставился на большие ворота, что находились напротив него. Все ворота разом отворились. Бойцы напряженно замерли. И наконец из проемов начали выбегать коренастые крупные зубастые ящерицы, в туше без хвоста примерно с человека и в высоту в холке примерно по грудь. Раздался еще один гул рога, и бойцы рванули с мест.

Девятый побежал в то место, где приметил валуны. Позади послышались первые крики и лязг оружия. Девятый мельком оглянулся и увидел двух сражающихся между собой бойцов. В одного из них вцепился ящер. Вгрызся ему в ногу и начал раздирать. Но его отвлекло мельтешение впереди. Он увидел бегущего к нему песочного цвета ящера с темно-коричневой спиной. И в этот момент понял, что животина слишком тяжеловесная и ей сложно передвигаться быстро по рыхлому песку. Единственное, что могло устрашать в ней, — это когти и ряды острых внушительных зубов. Девятый ускорился, держа наготове кинжал. Ящер бежал прямо на него и рычал. Девятый ринулся ему навстречу и, когда оказался совсем близко, резко сдвинулся в сторону, огибая пасть. Зубы животного щелкнули рядом с его поясницей. Девятый, отбежав немного, понял, что заметил что-то странное. Он быстро оглянулся и побежал обратно. Ящер еле успела развернуться и снова побежала на него. Девятый более внимательно посмотрел на его шею и понял, что глаза его не подвели. На шее ящера висела веревка с ключом. В голове промелькнуло лукавое лицо старика Фира, и он понял, что тот не случайно отвел его к этой двери.

Девятый победно улыбнулся и рванул навстречу к ящеру, намереваясь убить его, забрать ключ и бежать к башне.

Но неожиданно услышал позади топот шагов. Он на бегу резко развернулся, пригибаясь в сторону, и устремил вперед клинок, желая проткнуть врагу живот. Но лезвие звучно ударилось о щит и женщина отскочила.

— Он мой, — прорычала она, выглядывая из-за щита и стоя в боевой позе. Ее рука крепко сжимала рукоять меча, и Девятый понял, что это далеко не первый ее бой.

Но ящер, подбежав к ней, раскрыл пасть. Женщина со всей силы треснула щитом животному по челюсти. Но тот едва дернул головой и рассвирепел. Начал яростно атаковать женщину, щелкая зубами. Та только и успевала закрываться щитом и пятиться назад. Девятый, уловив подходящий момент, рванул вперед. Подбежал к ящеру со спины и вонзил кинжал в область чуть выше подмышки. Ящер взревел и дернул головой в его сторону, желая укусить. Девятый отпрыгнул. Женщина взмахнула мечом и вскрикнула. Полоснула ящера мечом по шее. Животное издало оглушительный рев и бросилось на нее еще отчаяннее. Девятый, увидев открывшуюся нужную зону, побежал вперед. Уперся ладонью в чешуйчатую кожу и со всей силы вогнал лезвие в шею ящера, в область за костью челюсти, давя на кинжал всем телом.

Животное напряженно замерло, раскрыв пасть. Девятый, помогая второй рукой, резко надавил вниз, разрезая плоть. Кровь хлестнула из разреза. Ящер покачнулся. Девятый быстро достал кинжал и отпрянул. Женщина тут же вонзила меч ящеру в другой бок, обогнув его. Животное ослабло и повалилось на землю, оказавшись между Девятым и женщиной. Оба устремили взгляды друг на друга.

Девятый сорвался с места и резким выпадом разрезал веревку. Перескочил через шею ящера и подобрал ключ с песка, сделав кувырок. Над его головой просвистел меч. Девятый присел на корточки и крутанулся. Женщина вскрикнула. Кровь из ее ноги брызнула на песок. Девятый рванул вперед к башне. Но сделав несколько шагов, ощутил острую боль в спине. Кончик меча полоснул по коже.

— Он мой! Мой! — раздался позади отчаянный крик. Но Девятый лишь ускорился. Перед ним стояла только одна цель — открыть дверь башни и выиграть.

— Трус! Я его первая увидела! Он мой!

Девятый, добежав до башни, вставил ключ в замочную скважину. Услышал за спиной шаги и развернулся. Женщина замахнулась мечом, подняв его вверх. Девятый сделал резкий шаг в левую сторону и рывком вогнал клинок женщине в живот.

Меч выпал из ее рук, и она напряженно замерла. Девятый вытащил клинок и оттолкнул ее. Женщина упала на спину. Девятый развернулся к двери, прокрутил ключ и открыл ее.

— Как ты можешь?.. Я же… женщина.

— Ты враг. У врага пола нет, — сухо сказал Девятый, даже не оглянувшись, и зашел вовнутрь, закрыв за собой дверь.

— Ну как вам боец по имени Бес, господин? — с волнением спросил Фир. Король причмокнул губами, поедая необычных для этих мест плод.

— Неплох, — ответил король и бросил на него скучающий взгляд. — Но, боюсь, что Минотавр разорвет его как тряпочку.

Со всех сторон послышались смешки дам. Король тихо посмеялся, довольным взглядом окинув придворных.

— Господин, а что, если выставить против него всех троих победителей сразу? — осторожно предложил друг Фира.

Придворные зашептались. Король оглядел их лица, и в его глазах блеснуло любопытство.

— Продолжайте, — махнув рукой, сказал он.

— Господин, что, если на арене выстроить лабиринт, как мы делали в прошлом, и выпустить в него не ящериц, а бойцов? Чтобы Минотавр нашел всех и порубил на куски.

— Да, и не давать бойцам оружие, пусть с голыми руками выход ищут.

— Он не настолько быстрый и сможет убить лишь одного, а остальные выйдут. В чем тут интерес? — хмыкнул король.

Все замолкли.

— А что, если дать бойцам какое-то задание? Например, поймать и вытащить всех ящериц, убегая от Минотавра? — предложил друг Фира.

Придворные снова зашептались, а король скривил губы.

— Да кому интересно смотреть на то, как бойцы спасают от Минотавра ящериц? Вздор какой! — прорычал король. — Прочь. Ваши бойцы не стоят его внимания. Я не стану тратить время на такую игру и…

— Господин, давайте вместо ящериц засунем туда женщин? — неожиданно предложил Фир.

Все резко стихли. По замку уже давно бродила недобрая молва о жутких деяниях Минотавра.

Глаза короля предательски блеснули.

— Это слишком. Господа не вынесут такого зрелища. Мы же не звери, в конце концов… — сказал друг Фира.

— Чш-ш-ш! — сказал король и взволнованно уставился на старика.

— Как вы предлагаете это обыграть?

Фир, набравшись решимости, произнес:

— Падших женщин, господин, никто жалеть по-настоящему не будет. Но зрелище поистине будоражащее душу они дать могут. И эту игру «Спаси даму или умри» все захотят увидеть. А увидев ее, не забудут никогда, — сказал Фир.

Король медленно поднялся. На его лице отразилось ликование, словно он в ярких красках представил всё это.

— Я согласен. Только найдите больше молодых и красивых женщин. Чтобы они бегали по всему лабиринту и волновали сердца, — сказал он вдохновенно. Грозно взглянул на стражника и произнес: — Больше не водите к Минотавру девиц. Он должен проголодаться перед игрой как следует.

После сражения Девятый, получив пятнадцать крупных селенитов и кинжал, направился обратно на постоялый двор. На этот раз ему было совсем не до девушек. Порез, что нанесла ему та женщина, сильно ныл. Голова шла кругом, и у него возникло странное ощущение, словно лезвие ее меча было смазано чем-то. И нужно было как можно скорее добраться, чтобы намазать спину одной из мазей, что он забрал у убитого торговца.

Повозчик оказался лихим и доставил его быстро. Но Девятый уже чувствовал себя совсем паршиво. Взмок, в глазах стояла муть, и очень хотелось пить. Он дошел до комнаты и открыл ее, едва не упав прямо у двери.

Словно из-под воды услышал голос Адены, но не смог разобрать, что она сказала. Она помогла ему дойти до кровати.

— Мазь. Намажь порез, — сказал он и, приложив усилие, стянул с себя рубашку. Понял, что руки, как и ноги, очень сильно ослабли. Стянув сапоги, он забрался на кровать и лег на живот, повернув голову на бок. Ощутил рукой, как Адена присела рядом, и прикрыл глаза. Голова шла кругом, и перед глазами стал проплывать дикий хоровод разных образов. Он перестал ощущать собственное тело, но это уже не волновало его. Лишь образы, мелькающие в сознании, казались невероятно ценны.

Он увидел потрепанный грязный подол платья матери и ее босые ноги. Как они волочатся расслабленно по земле, словно ее кто-то тащит. Кругом бегают и кричат какие-то люди, и слышен лязг оружия. Ноги матери все больше отдаляются от него и исчезают за каменной постройкой, но невозможно разобрать, что это, дом или просто ограда. И вдруг все умолкают, и вот он уже окружен кучей детей, в основном мальчиков. У всех большие испуганные заплаканные глаза. Все жмутся друг к другу.

Рядом мутное лицо другого мальчика, он такой же бледный и темноволосый, так же сильно напуган и что-то говорит. Девятый не видит его лица и не может разобрать речь. Но знает точно, что это Лутас, они с ним слишком похожи были еще с детства. И их часто принимали за братьев. Кругом свистят плети, слышен детский плач, и страх становится еще сильнее. И вот они уже бьют друг друга. Бьют по лицу до крови, зная, что если не будут, то побьют их самих еще сильнее. Но вдруг темнеет, и наступает тишина, словно тьма поглощает всё вокруг. И где-то впереди раздается слабый женский голос. Очень знакомый и даже немного различимый. Он становится всё ближе, и в темноте образуется свет, который быстро расширяется.

— Девятый. Девятый, прошу, очнись, — слышится глухой женский голос.

Мама?.. Нет. Мама назвала его Вирий. И он был Вирием до момента, пока не сбежал, убив своего хозяина…

— Девятый… прошу, — сдавленно, но уже более четко звучит голос, и он ощущает нежное прикосновение пальцев ко лбу. Как материнское, только более робкое. Зрение наконец возвращается, и он видит перед лицом женскую руку со светлой кожей. Пальцы мелко подрагивают, но вновь касаются его лба и нежно проводят по волосам до самого затылка.

— Как же я без тебя смогу дойти? Ты мне нужен. Пожалуйста, очнись, — тихо прозвучал голос, и он наконец понял, чей он. Постепенно начал ощущать не только голову, но и все остальные части своего тела.

— Я в норме, — прошептал он, когда сознание полностью прояснилось. И, приложив усилие, перелег на бок. Увидел, как Адена, сидя рядом, с заплаканными, переполненными тревогой глазами, смотрит на него.

— Точно в норме? Ты чуть не упал, когда вошел. Потом потерял сознание и бредил. Что-то говорил и был весь мокрый и горячий, — сказала она.

Девятый скривил губы и отвел глаза, не в силах смотреть ей в лицо. Он вдруг ощутил себя слабым. Почувствовал, словно подвел или даже разочаровал ее. Оказался недостаточно ловким и подставился под удар. Получить такую позорную рану мог только паршивый боец.

— Да, — сказал он и попытался встать. Но Адена поймала его за запястье.

— Позволь еще намажу. Вдруг этого недостаточно, — сказала она. Он шумно выдохнул, ощущая раздражение. Она словно изо всех сил пыталась дать понять ему, что он ошибся и подвел. Не справился с заданием.

— Нет, — холодно сказал он и высвободился. Встал с кровати и направился в ванную, желая умыться и оглядеть спину.

Зайдя в нее, подошел к медной пластине и посмотрел через плечо на отражение своей спины. Увидел на ней свежий бордовый порез, который тянулся от плеча к ребрам. Взгляд невольно забегал по другим шрамам. Тем, что были высечены плетью и выбиты палками. Вся спина была изуродована ими. На миг глаза Девятого потемнели от ярости, ведь в голове мелькнули болезненные воспоминания. Он цыкнул и пошел к ванне, наполненной водой. Небрежно помыл голову, подмышки и грудь. Наспех вытерся и вышел обратно в комнату. Увидел Адену, сидящую на кровати, прислонившуюся спиной к стене. Она поджала колени к груди, скрывая ноги под пышным мерцающим платьем.

Девятый неосознанно скривил губы от досады, когда их взгляды встретились. Он вновь ощутил стыд вперемешку с гневом на самого себя. Он отвел глаза в сторону стола и увидел на нем мешок, что дал ему старик Фир, и кинжал. Спешно подошел к нему и раскрыл. Облегченно вздохнул, увидев, что все камни на месте. Неспешно завязал мешок и устремил взгляд на кинжал. У самого же все внимание было приковано к Адене, что сидела сбоку. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Девятый, наконец, преодолевая себя, твердо произнес:

— Я не должен был позволять себя ранить. Я допустил ошибку, как боец, и признаю это. В следующем бою такого не повторится.

Он устремил серьезный взгляд на Адену. Ее лицо вытянулось, и она быстро встала с кровати и подошла к нему.

— Давай найдем другой способ. Продадим одежду. Или попробуем заработать на ставках. Я больше не хочу, чтобы ты рисковал жизнью, — отчаянно сказала она, глядя ему в глаза.

Девятый стиснул зубы. Каждое сказанное ею слово неприятно било по самолюбию.

— Думаешь, на одежде и ставках можно достаточно заработать? Не будь такой наивной. Нам этого даже на следующий уровень пройти не хватит, — с раздражением ответил он. Адена замерла, и Девятый нахмурился, чувствуя, что был слишком резок.

— Я… просто думаю, что этот риск не стоит того, — сдавленно сказала она. Но Девятый не хотел видеть ее лицо и отвернулся к столу. Снова открыл мешок и начал разглядывать селенит, делая занятой вид.

— Я просто был слишком расслаблен, а противник оказался подлым. Он лишь слегка задел меня, но лезвие было отравлено. В следующем бою я буду биться в полную силу и больше не позволю себе расслабиться, — твердо сказал он.

Со стороны Адены послышался рваный выдох.

— …Поступай как знаешь, — сказала она и быстро скрылась за дверью ванной.

Девятый глубоко вздохнул и закрыл мешок. Неторопливо отнес его за кровать и переложил все камни к остальным. Сам пошел к кровати и лег на нее, решив, что будет хорошо еще немного отдохнуть. Когда он услышал возню из ванной и понял, что Адена собирается выходить, притворился спящим.

До самого ужина они не обмолвились ни словечком. Выспавшись, Девятый встал и начал затачивать клинок. Адена молча сидела на кровати, словно думая о своем. В комнате царила мрачная и напряженная обстановка. В воздухе висела недосказанность. Наконец им принесли еду и послание.

— Господину Бесу от господина Фира, — сказала девушка.

— Это мне, — отозвался Девятый и забрал сверток кожи, обмотанный веревкой. Он сел за стол напротив Адены и развернул послание.

«Я договорился о следующей игре. Она состоится через три потемнения, считая сегодняшнее. Приз победителя — пятьдесят крупных селенитов. За тобой подъедет мой экипаж. Отказ не принимается. Фир».

На лице Девятого мелькнула сдержанная, но победная улыбка, и он неосознанно взглянул на Адену, желая поделиться с ней. Но она с беспокойством смотрела на него, и радость мгновенно ускользнула. Девятый принял равнодушный вид.

— Игра состоится, и отказ не принимается. Она пройдет через три потемнения. Победитель получит пятьдесят крупных селенитов.

Глаза Адены расширились, и она побледнела.

— Это значит, что там будет еще опаснее, — выдохнула она.

— Ну и что? Меня опасность не страшит, — сказал Девятый и приступил к еде.

— А меня страшит. Зачем так рисковать понапрасну? Я… не хочу, чтобы ты ходил туда, — сказала она. Девятый поднял глаза, вновь начав ощущать непонятную злость. Вместо радости, что всё так хорошо и удачно складывается, Адена намекает на то, что он не справится. Не верит в его силу и думает, что он проиграет. Словно напрочь забыла о том, через сколько препятствий он уже провел ее. Но одна рана будто перечеркнула всё, и она теперь думает, что он… слаб и жалок.

— Понапрасну? — холодно спросил он. — А зачем тогда мне вообще возиться с тобой? Разве это для меня не тот же самый риск, а то еще хуже?

Адена застыла. Ее глаза и нос покраснели.

— Если хочешь, чтобы я провел тебя наверх, разве ты не должна доверять мне полностью? Если не можешь сделать это, то откажись от меня и найди себе другого сопровождающего. Я уверен, желающие будут, — отчеканил он. На миг повисла тишина. Девятый ощущал звучное биение своего сердца, но старался сохранять спокойствие. — Я был одним из лучших в своем отряде. Если для тебя это пустые слова, то дальше нам не по пути.

Девятый продолжил есть, но у самого внутри все бурлило от чувств. Почему его это так задело? Откуда эти глупые мысли и чувства? Почему его должны вообще волновать слова какой-то девицы…

— Нет, совсем не пустые. Ты уже не раз доказал мне, что справишься со всем. Ты спасал мою жизнь… Именно поэтому я… так беспокоюсь, что с тобой может что-то случиться, — неожиданно сдавленно произнесла Адена.

Девятый поднял глаза. Адена с отчаянием смотрела на него.

— Я просто хочу пройти этот путь именно с тобой. Как раз потому, что успела сблизиться и довериться тебе. И меня сильно страшит мысль о том, что… с тобой может что-то случиться, — произнесла она, глядя ему в глаза.

Сердце Девятого странно екнуло. Грудь обдало жаром, и стало сложно смотреть Адене в глаза. Он опустил взгляд на еду и зачерпнул кушанья в ложку.

— Хорошо, — сказал он невозмутимо, при этом чувствуя, как непривычно звучно бьется сердце. — Тогда я добуду нам эти пятьдесят селенитов, и мы пойдем дальше.

— …Хорошо, — сказала Адена и последовала его примеру.

После трапезы Девятый покинул комнату, решив пройтись по городу. Хотелось побыть одному и обдумать то, что случилось. Он ощущал себя так, словно на него нашло помутнение. Повел себя глупо и несдержанно. Прежде он никогда себе не позволял подобного. Нужно было всё хорошенько обдумать. Возможно, это было всего лишь действие яда. Хотелось верить в это, но… Подобное произошло уже не в первый раз. Возле пещеры они тоже поссорились, хоть и не настолько явно.

Девятый глубоко вздохнул и еле заметно скривил губы. Ему следует как можно скорее избавиться от этого глупого наваждения и вернуться к прежнему холодному рассудку, тогда всё будет в порядке.

— Господин! К нам прибыл вестник с седьмого уровня с печальными новостями! — сказал прислужник, войдя в зал и низко поклонившись. Дамы, облепившие короля и кормившие его вкусностями, мигом отступили и разошлись по диванчикам. Король приосанился и принял важный вид.

— Говори.

— Господина Клемита жестоко убили.

Король прищурился, словно пытался вспомнить, кто это, но так и не смог.

— Напомни-ка, кто этот господин, и сообщи, как был убит, — махнул рукой король, устав думать.

— Главный жрец храма покровителя подземного царства на седьмом уровне.

— А-а, он. Вспомнил. Ясно, — блеснув глазами, сказал король. — Давай сразу к интересному? Как его убили?

— Ему перерезали горло, господин, а затем удалили половые органы, — сказал прислужник.

На весь зал раздался хохот короля. Он откинулся на трон и задергал ногами, словно ребенок.

— Вот умора! Настоящая умора, не иначе! Самый распутный жрец запомнится как зарезанный евнух! Какая веселая комедия! Такой юмор мне по душе! Ах-ха-ха! Кто учинил такое с нашим уважаемым мужем?

— Предположительно, одна из его свежекупленных девиц вместе с нанятым головорезом.

— Ха-ха-ха-ха! Сейчас я сдохну со смеху! Неужто ревнивая попалась?! Вот не повезло ему! Бедолага! А-ха-ха!

Дамы захохотали вместе с ним.

— Ох, потеха, — протерев слезы и наконец успокоившись, сказал король. — Мне-то что до этого?

— Это был ответ короля с седьмого уровня. Он велел добавить, что большинство господ, в связи с трауром, не смогут явиться на игру «Спаси даму или умри», которая состоится после третьего потемнения. Попросил понимания и прощения за отказ.

— Вот оно что, — отмахнулся король. — Ну, коль так, передай им, что мы всё понимаем и им незачем беспокоиться. На этом всё.

Едва прислужник вышел, король оглядел дам и улыбнулся.

— Возомнили себя значимыми гостями! Мерзкие синюшники, меня от одного их вида мутит! — брезгливо сказал он, а после радостно добавил: — Значимые гости придут с верхних уровней, да, дорогие? И мы встретим их со всеми почестями!

— Да, господин, — дамы снова поспешили к нему и окружили со всех сторон.

За время нахождения с Девятым Адена впервые ощутила разрыв между ними. Словно они, едва успев сблизиться, быстро отдалились друг от друга. И Адена чувствовала себя виноватой за то, что из-за нее Девятому приходится рисковать. Что он, бросив все, вызвался помогать ей. И ей казалось, что он злится именно по этой причине. Ведь отказаться уже не может из-за мужской или воинской гордости. Но и она не может отпустить его, ведь как ей одной идти дальше? И хоть он и сказал, что она сможет найти сопровождающего, она в это мало верила. Особенно после всего, с чем столкнулась. Адена чувствовала себя подавленно и, когда настало утро перед игрой, не выдержав, ушла раньше Девятого. Ей не хотелось видеть, как он уходит на игру. Не хотелось оставаться после этого в комнате в одиночестве. Не хотелось сидеть и молиться, больше ничего не делая. Она собрала в мешок все украшения и засунула туда даже перчатки. И пока Девятый ушел в ванную, быстро покинула комнату, чтоб не пришлось объясняться.

Мельком поздоровавшись с хозяйкой, что привычно располагалась у стойки, она быстро вышла и накинула на голову капюшон. Прижала к груди мешок и спешно направилась в сторону уже привычного рынка. Вокруг сновали толпы людей, жизнь в городе бурлила. Повсюду стояли зазывалы и выкрикивали один и тот же лозунг: «Сегодня на центральной арене состоится игра “Спаси даму или умри”. Сегодня в ней будет участвовать сам господин Минотавр! Желающих ждем у центральных ворот!»

Адена занервничала еще больше, но старалась не подавать вида. Она подошла к одному из прилавков, где продавали заколки, броши, серьги и прочую мелочевку.

— Господин, подскажите, пожалуйста, а вы принимаете украшения?

Торговец оценивающе взглянул на нее.

— А вы чья будете?

— Господина Клемита, — сказала Адена, как и в прошлые разы, когда приходила продавать.

— Вот как, — сказал торговец и улыбнулся. — Позвольте взглянуть, что там у вас.

Адена протянула ему мешок, и торговец забрал его.

— Подождите здесь немного, проверю камни на ценность, — сказал торговец. Адена кивнула, и торговец скрылся в дверном проёме. Неожиданно рядом встала другая женщина и спросила, где торговец. Адена сказала ей, что скоро подойдет.

— А вы уже слышали о том, что сегодня господин Минотавр будет играть? — неожиданно с блеском в глазах поинтересовалась женщина, словно приняла ее за знатную даму.

— Да, — Адена кивнула и снова вспомнила про Девятого. Взволнованно посмотрела на женщину и, решившись, спросила: — А… кто он такой? Я приехала с хозяином с седьмого уровня и вся в нетерпении.

— О-о, так вы гостья! Гостям мы всегда рады! — глаза женщины загорелись. — Господин Минотавр когда-то был рабом, а сейчас один из самых уважаемых господ в нашем городе. Ради него даже господа с других уровней к нам приезжают. И не напрасно, я вам скажу. Он великий боец, которому нет равных! И судьба у него печальна была, что придает ему особого шарма! Он уникален в своем роду!

Женщина мечтательно вздохнула.

— А что с ним было? — спросила Адена, начав волноваться еще больше.

— Ой, ну слухов много, — женщина зарумянилась и огляделась. Придвинулась ближе и тихо продолжила: — Однако это самый приближенный к реальности. Прежде его звали Тавир, и поговаривают, что он жил где-то на верхних уровнях. Но там были ожесточенные бои, и он вместе со своей возлюбленной или женой, не знаю точно, попал в плен. И однажды их выкупил наш король. А у короля был любимый питомец — бык. Вроде так называется эта животина… Диковинное животное, в общем, король его откуда-то сверху еще детенышем купил и назвал Мин. И когда бык подрос и превратился в жуткое чудище, король начал его против рабов и воинов выпускать. Этот Мин драл всех только так, рогами раздирал и копытами в землю втаптывал, игрался и швырял их, как тряпичных. Господа этого Мина всей душой полюбили. Так вот, однажды против Мина выставили Тавира. Король был в веселом настроении и сказал Тавиру: «Если победишь Мина, то освобожу тебя и твою возлюбленную. Дарую вам свободу». Но король и не думал, что Тавир и правда сможет убить животину. На глазах знатных господ и самого короля Тавир убил Мина. Король впал в ярость и велел пытать Тавира, но не убивать, желая, чтоб тот мучился до конца своих дней. Это длилось до тех пор, пока господа не стали возмущаться. О победе Тавира говорили, его бои желали увидеть вновь. Он был на устах и у знати, и у горожан. И король был вынужден остановить пытки. Но когда Тавира показали живым толпе, он был уже совсем другим человеком. Король приказал сшить из шкуры Мина маску в виде морды быка, чтоб не видеть лица Тавира и, наверное, желая продлить его мучение и унижение. И представил его толпе как обновленного воина, которого отныне будут звать Минотавр. Но в итоге толпа сама сократила его имя, и теперь все знают этого воина как Минотавра — наш герой, — с придыханием закончила женщина. — И равных ему нет.

Адена, побледнев, еле выдавила:

— А что с его возлюбленной? Она жива?

Женщина хмыкнула.

— Кто ж знает. Минотавр давно при дворце, в башне живет. Может, и она там же. Но, думаю, имея столько женщин-воздыхательниц, он давно уже остыл к ней, — безразлично ответила женщина.

Адена поджала губы и погрузилась в свои мысли. Но вдруг позади послышались шаги, и они обе развернулись.

— Госпожа, пройдемте с нами, — сказал один из стражников, глядя на Адену. Она взволнованно взглянула на дверной проем, за которым скрылся продавец.

— Нет, простите. Продавец. Я дала ему мешок с украшениями, он должен скоро вернуться.

— Госпожа, пройдемте с нами, — холодно сказал второй стражник, пристально глядя на нее. По спине Адены пробежали мурашки. Однажды ее схватили стражники, и это закончилось плохо. Адена поняла, что если пойдет с ними, все может обернуться еще хуже. Она сорвалась с места. Побежала вперед, куда глаза глядят.

— А ну стой! Лови ее! — донесся позади мужской крик.

Адена в ужасе завернула за угол, увидев впереди еще двух стражников. Приподняв подол, чтоб не мешал, стала бежать со всех ног. Впереди показался проем, и она ускорилась, слыша близко позади крики и топот.

— Помогите! — само собой вырвалось из груди, когда впереди резко показался еще один стражник. Адена остановилась и затравленно оглянулась, прижимаясь к стене и не зная, что ей делать.

— В ваших же интересах пойти с нами и не сопротивляться, — сказал один из стражников и медленно вытащил меч. Адена застыла от ужаса. Второй стражник медленно подошел к ней, достав металлические кандалы.

— Ваши руки, — сказал он. По щекам Адены покатились слезы, и она с мольбой посмотрела на мужчину.

— Пожалуйста, я ничего не делала. Отпустите.

Ни одна мышца на лице стражника не дрогнула. Он подцепил ее руки и сковал их. А затем посмотрел Адене в лицо.

— Это решать не нам, а господам. Пройдемте с нами, — сухо сказал он. И они повели Адену к экипажу.

Ее везли очень быстро, и по пути к ней подсадили еще одну девушку с растрепанными волосами.

— Вот им неймется, проклятым прихлебателям! Гады! Я больше ни одного из вас не приму, поняли?! Захотите утех, да не получите! И своим девкам скажу, чтоб ваш род больше не принимали! Обслуживай их, а они потом тебя ни за что посреди работы хватают! Поганые нахлебники! Сдохните все, поняли?!

Девица не унималась до самых ворот, бранилась во всё горло и плевала в стражников. Адена же сидела молча и пыталась запомнить дорогу, чтоб потом смочь вернуться в постоялый двор, если удастся выбраться. Но когда девица увидела, куда их привезли, резко замолкла и культурно уселась. С горящими глазами посмотрела на Адену.

— Это что, мы господам на утеху привезены?

Адена покачала головой, у нее внутри все сжалось от ужаса. Девица же захохотала и начала судорожно поправлять растрёпанные волосы.

— Мне всегда говорили, что я хороша. Но думать не думала, что такая честь выпадет. Ух и повезло нам!

В стене открылись ворота, и они въехали в слабо освещенное помещение. Стражники вывели девушек и, приставив мечи, повели их дальше. Адена увидела мелкого щуплого старичка с тюрбаном на голове. Тот внимательно оглядел их.

— Хороши. Веди их туда. Пускай переоденут да подготовят.

Адена еле сдерживалась, чтоб не расплакаться. Молилась про себя, чтоб Девятый понял, что она задерживается, и пошел ее искать. И нашел ее раньше, чем в прошлый раз.

Девушек привели в отдельное помещение. Адена увидела вешалку с платьями, похожими на сорочки, ярко-красного цвета с цифрами из белой ткани, пришитыми на груди и спине. С них сняли кандалы и велели переодеться в наряды. Девица мигом сделала это, схватив сорочку с номером тридцать пять, что висела в самом конце, и стала подгонять Адену.

— Чего ковыряешься, живее давай? — раздраженно говорила она, оглядывая свое лицо в медный диск. Адена пробежалась глазами по одежде и увидела цифру девять. Переоделась в эту сорочку и стыдливо скрестила руки на груди. Ткань была тонкой, и под ней слишком явно читались груди.

— Хорошие у тебя титьки, чего такие прятать? Их наоборот выставлять надо, чтоб господа увидели, — хмыкнула девица и взглянула на свои. — Мои вот уже не такие упругие, но ничего. Любитель найдется на любые.

Адене даже слушать об этом не хотелось. Перед глазами мелькнули ужасные картинки с тем, как Клемит…

— На выход! — раздался громкий голос из коридора.

Адену охватила паника, и она попятилась назад и прижалась к стене.

Но в комнату вошли мужчины и указали жестом на двери. Адена на непослушных ногах вышла из комнаты и увидела большую толпу женщин, одетых в точно такие же красные сорочки в пол. Она быстро нагнала их, понимая, что так будет лучше. Женщин подвели к двери и стали по очереди надевать им на шеи металлические ошейники с круглыми бубенчиками и пропускать дальше. Адена, тяжело дыша, подставила шею, про себя молясь Солнцеликому. Она совершенно не знала, что ей делать. Но понимала, что сбежать точно не получится. По крайней мере сейчас, когда вокруг столько вооруженной охраны.

Замок на металлическом ошейнике щелкнул, и зазвенел бубенчик.

— Следующая, — скомандовал охранник, и Адена шагнула вперед, стиснув зубы. От каждого, даже мелкого движения, бубенчик на шее звенел, выдавая ее местоположение, как и у женщин, что шли впереди и позади нее. Их довели до других больших ворот и попросили подождать. Там их продержали достаточно долго. Компания девушек пополнялась и становилась все больше. Адена с ужасом для себя подметила, что все они были симпатичными и стройными. Подумала, что их и правда поведут развлекать господ, вот только каким образом? Зачем им надели эти бубенчики? Чтоб они не смогли сбежать? Но от кого… или чего?

Сердце в груди звучно билось от каждой новой мысли, что подкидывало воображение. Она вспомнила про Минотавра и про игру Девятого. В душе мелькнул лучик надежды.

И вот снаружи послышался звук рога, и всё стихло. Ворота перед ними медленно открылись, и свет на миг ослепил. Пред ними показался полностью выбеленный каменный коридор со множеством проемов, за которыми виднелись такие же белые стены и проемы. Стены достигали роста взрослого человека. А вдалеке и в вышине, из-за стен виднелись огромные трибуны, полностью заполненные людьми.

Женщины вышли и трибуны взревели. Адена в ужасе огляделась и поняла, что на этом полностью белом фоне стен и пола их красные платья видны слишком отчетливо. Позади послышался скрип ворот, и они захлопнулись. И вдруг высоко над головой раздался мужской голос, заставив всех девушек взглянуть наверх.

— Вы находитесь в огромном лабиринте, в котором вас поджидают опасные ловушки, хищные ящеры и охотник. Но также мы отправим вам на выручку трех бойцов, в руках которых находятся ключи от ошейников и дверей от выхода. Ваша задача — найти бойцов и выбраться из лабиринта с их помощью. И это смогут сделать только три девушки, остальных ждет смерть.

— Что?!

— Как это?!

— Эй, вы! Выпустите нас!

— Что это за шутки такие?!

Но раздался новый звучный гул рога, и мужской голос произнес:

— Выпустить Минотавра, ящеров и бойцов! Игра «Спаси даму или умри» началась! Дорогие господа! Те, кто не успел сделать ставки, сейчас самое время!

Девушки закричали от ужаса одна за другой, наконец осознав, что происходит. Бросились врассыпную, скрываясь в проемах стен. Трибуны взвыли, а затем начали отчетливо скандировать:

— Ми-но-та-вр! Ми-но-та-вр! Ми-но-та-вр!

Душа Адены заледенела. Она оглянулась и поняла, что осталась одна. Где-то справа поодаль раздался женский визг и рёв ящера.

Адена сама не поняла, как сорвалась с места и побежала в левую сторону.

Едва Девятый вышел наружу, тут же ловко забрался на белую каменную стену, которая была ростом с него самого, а в ширину примерно по локоть. Он зацепился за нее руками и подтянулся. Встал и огляделся, чтоб понять, с чем имеет дело. Перед ним во всем своем величии раскинулся огромный, выкрашенный в белый цвет лабиринт.

Из другого конца лабиринта послышались женские крики. Но они были так далеко, что Девятый не мог никого видеть из-за стен. Понял только, что девушек было достаточно много, и это его порадовало. Он сможет найти себе хоть одну и вывести ее из лабиринта, чтоб спасти свою жизнь и ее, и заработать приз. Но прежде чем бежать туда, нужно было найти оружие. Ему сообщили о том, что лабиринт наполнен ловушками и ящерами. А еще в него запустили сильного воина по имени Минотавр, который будет вооружен. И Девятый прекрасно понимал, что вернее всего будет просто избегать любой опасности, и составил план: он просто должен найти оружие, найти женщину и, избегая всевозможных препятствий, найти выход и покинуть игру.

Девятый быстро пошел вперед прямо по стенке, оглядываясь по сторонам. Услышал вдали рык ящера и женские крики. Но его это сейчас совсем не волновало. Он ускорил шаг, озираясь по сторонам. Увидел впереди возле одной из перегородок крупного ящера и завернул в другую сторону, продолжая шагать по стене и оставляя животное позади.

— Бес! Бес! Бес! — начали скандировать трибуны, которые находились позади него. Но Девятый не сводил глаз с лабиринта, продолжая искать оружие.

Наконец впереди он увидел небольшую площадь, в которую вели несколько проходов. И ровно по середине этой площади виднелась белая ниша из камней, напоминающая куб. А на этой нише лежало что-то темное, напоминающее кинжал. Девятый быстро пошел в том направлении. Но боковым зрением уловил бегущую снизу фигуру. Мужчина был одет в такую же черную рубашку и брюки, как и сам Девятый. И Девятый понял, что это один из воинов. Он спрыгнул на землю, в другой коридор и рванул вперед, чтоб обогнать его и первым забрать кинжал.

Они одновременно выскочили из проемов и добежали до ниши. Оба схватились за кинжал и дернули его на себя. В руках Девятого оказался сам кинжал, а в руке мужчины — ножны. Воин в ярости швырнул ножны на землю. Но вдруг из третьего проема показалась морда ящера.

— Проклятье, — прорычал мужчина и нырнул в один из проемов.

Девятый на бегу поднял ножны с земли. Засунул кинжал в ножны, ныряя в другой коридор. Зажал ножны в зубах и залез на стену. Побежал вперед по стене, услышав позади щелчок зубов и рык.

Поняв, что ящер остался позади, Девятый остановился и засунул кинжал за пазуху, под пояс. Огляделся и прислушался, чтоб найти женщину. Вдруг неподалеку раздался душераздирающий женский крик. Девятый понял, что с ней что-то случилось. Но его это не сильно беспокоило. Ему нужна была не раненая женщина, а та, что сама сможет бежать и не будет обузой. Уши наконец стали улавливать множество звонов бубенчиков. Они были очень слабыми, но различимыми.

Где-то впереди вновь послышались женские крики. Девятый повернул голову в другую сторону, желая услышать звон бубенчиков и оттуда, чтоб решить, куда ему в итоге бежать. Хотелось найти женщину, которая будет к нему ближе всего, чтоб упростить задачу.

— Девятый, — неожиданно очень слабо послышалось далеко впереди. Сердце Девятого ухнуло. Может быть, ему это показалось? Адена ушла раньше него, забрав украшения. До боя они толком не разговаривали из-за той ссоры, но…

— Девятый! Где же ты?! Девятый! Я здесь! Я здесь! — уже намного четче услышал он голос. И это был ее голос, без сомнения.

— Подними руки! — сам не понял как крикнул он, начав тяжело дышать от волнения. И далеко впереди возникли женские руки с обычной светлой кожей. Но неожиданно вслед за ними со всех сторон стали вздыматься руки серых оттенков.

— Я здесь! Помоги мне!

— Я здесь!

— Девятый, я тут!

Раздалось множество женских голосов. Трибуны, словно поняв, что будет что-то интересное, притихли.

— Не опускай руки! Я иду к тебе! — крикнул Девятый и сорвался с места.

— Сюда! Сюда! — заверещали женские голоса со всех сторон, и зазвенели бубенчики.

— Ко мне! Иди ко мне! Спаси меня!

— Прошу, спаси меня!

Девятый пробежал по стене мимо одной из девушек. Та подпрыгнула, пытаясь словить его руками за ногу.

— Нет, не убегай! Ты куда?! Спаси меня, прошу!

Она побежала по коридору, следуя за ним и продолжая громко кричать и плакать.

— Проклятый! Остановись! Куда же ты?!

Но из-за угла выбежал ящер, услышав ее крики, и напал на нее. Девушка истошно закричала. Но с другой стороны впереди показалось еще две девицы, которые также побежали следом за ним. Одна из них на бегу резко провалилась в яму, и ее тело пронзило множество пик. Вторая в ужасе вскрикнула и стала убегать. Но за ней погнался ящер, и они скрылись за перегородкой.

Трибуны громко и восторженно реагировали на каждую смерть, наслаждаясь игрой.

Девятый добежал до конца стены и уткнулся в тупик. Огляделся и увидел другую стену, которая была подходящей по направлению и вела к Адене.

— Не уходи! Я почти добежал! — крикнул он и спрыгнул. Пробежав по земле, забрался на другую стену и огляделся. Но руки Адены исчезли.

— Адена! — крикнул Девятый и рванул в том направлении, где видел ее. На ходу вытащил из-за пазухи кинжал.

— Ми-но-та-вр! Бес! Ми-но-та-вр! Бес! Ми-но-та-вр! Бес! — после затянувшейся паузы стали скандировать в один голос трибуны. И впереди раздался женский крик.

Он наконец добежал до края стены и застыл на миг, возвышаясь над зрелищем. Сердце Девятого замерло.

Он увидел Адену и незнакомую девушку, прижавшихся к стене и замерших в ужасе, прямо напротив него. А между ними, спиной к нему, стоял огромный мужчина с рогами на голове и окровавленной увесистой булавой в руке. У его ног лежало женское тело с размозженной головой.

Девятый быстро огляделся. Это была небольшая площадка прямоугольной формы. Он тут же приметил три выхода, которые располагались друг напротив друга в более коротких стенах. Два из них находились рядом, с правой стороны, и один в стене с левой стороны. Девятый крепче сжал рукоять кинжала и напрягся всем телом, разглядывая противника. Всё внутри кричало о том, что в бой с ним лучше не вступать. И Девятый понял, что это и есть тот самый Минотавр. И хоть он и выглядел устрашающе, но это всего лишь человек. И у него, как у любого человека, есть места на теле, попав в которые, можно его убить.

Всё кругом жутко стихло. С трибун не было слышно голосов. Не было слышно женских криков и даже рычания ящеров. Девушка, что стояла рядом с Аденой, не выдержала и в голос зарыдала, скривившись в лице. И на непослушных ногах пошла в сторону проёма, упираясь руками и плечом о стену. Девятый понял, что это шанс. Нужно только дождаться подходящего момента.

Минотавр приподнял голову, взглянув на неё. Поднял булаву и размахнулся так, словно оружие было совсем легким. Сделав замах, он запустил булаву прямо в девушку. Орудие с грохотом врезалось в стену, вбивая голову девушки в камень. Кровавые ошметки разлетелись в стороны. Тело без головы качнулось и рухнуло на землю.

В этот миг Девятый сорвался с места. Он спрыгнул со стены и рванул в сторону Адены, огибая Минотавра, но не теряя его из виду.

Но Минотавр, словно увидев его, развернулся и загородил дорогу. Девятый резко остановился и принял боевую позу, выставив перед собой кинжал в согнутой руке. Впервые при виде противника сердце в груди замерло, а у горла забился страх. Пред ним предстал могучий воин с отвратительной маской, скрывающей лицо. Маска была сшита из облезлой шкуры, и из-под ее рваных высохших краев виднелась черная лохматая борода и волосы. А в щелях для глаз просматривались человеческие глаза, делая облик еще более устрашающим.

— Не она, — неожиданно хрипло и басисто произнес Минотавр, и в его глазах мелькнул блеск безумия.

Он резко развернулся к Адене и сорвался с места.

— Беги! — крикнул Девятый и рванул в сторону Минотавра.

Адена вскрикнула и побежала в сторону. Кулак Минотавра врезался в стену, и он тут же махнул рукой, желая зацепить Адену. Рука пролетела совсем рядом с ее затылком, задевая волосы. Сердце Девятого екнуло, и ноги сами понесли его на врага. Он побежал вперед, метясь ему в область живота. Но Минотавр развернулся к нему и резким рывком словил его руку с кинжалом. А после со всей силы прокрутил ее, выворачивая сустав.

Острая боль прошибла запястье. Кость хрустнула от давления. Девятый прорычал, стиснув зубы. Минотавр разжал руку, и кинжал упал на землю. Девятый подтянул сломанную руку и, покачнувшись, отступил назад. Но Минотавр ему и выдохнуть не дал. Тяжёлая подошва сапога со всей дури ударила Девятого прямо в грудь. Тело, как тряпичное, рухнуло на твёрдый камень, ударяясь о него затылком. Боль оглушила и ослепила, стало невозможно дышать. Во рту образовался привкус крови.

Смерть? Вот она? Такая поганая на вкус? Такая мучительная? Такая жестокая и жалкая?..

От первого вздоха, который удалось сделать, как будто лопнули кишки.

От второго вздоха словно затрещали и поломались ребра.

От третьего невыносимо загудела вся грудь и голова.

Но живительный воздух дал понять, что это еще не смерть. Боль дала понять, что тело еще живо. Мутная пелена перед глазами стала понемногу проясняться, и уши стали улавливать какие-то звуки.

Перед глазами возникло красное пятно. Что-то зазвенело.

— Нет. П-п-прошу, — послышался сдавленный голос Адены. И Девятый наконец понял, что это она встала перед ним.

Но зачем? Для чего? Совсем с ума сошла?

Он наконец смог приподнять левую руку и коснулся красной ткани.

— Беги, — словно из глубины послышался собственный голос.

Адена резко развернулась и посмотрела на него.

— Нет! Прошу! Встань! Пойдем вместе! Ну же! — из ее глаз брызнули слезы, и она схватила его за руку, пытаясь поднять. Новая волна боли прошибла тело, когда Девятый смог присесть.

— Беги. Дурочка, беги, говорю, — сквозь стиснутые зубы произнес он и увидел напротив них огромную жуткую тень. Сердце ухнуло, и Девятый сам не понял, как толкнул Адену.

— Беги! Адена! Беги!

Она шлепнулась на попу и зарыдала. Встала на четвереньки и снова подползла к нему. Мотая головой, не в силах сказать «нет», снова взяла его за запястье и попыталась поднять.

Сердце сжалось от понимания того, что происходит. И Девятый вдруг осознал, что сейчас они оба просто умрут здесь, если она не побежит.

— Беги, дура ты! Беги, говорю! Прячься! Моя жизнь не стоит того, чтобы рисковать за нее! Беги! Ну же! — он начал толкать ее и одергивать руки. Попытался встать, но из груди вырвался кашель вперемешку с кровью.

Девятый увидел кинжал и потянулся к нему, но Минотавр сделал шаг в их сторону. И Адена снова прикрыла Девятого собой, раскинув руки и вздрагивая от плача.

Девятый наконец дотянулся до кинжала. Взял его в левую руку и, пошатнувшись и опираясь о плечо Адены, поднялся на ноги. Но выпрямиться у него так и не получилось, грудь гудела от боли. Он, еле передвигая ноги, загородил Адену и выставил вперед кинжал. Почувствовал, как она вцепилась сзади в его рубашку и прижалась к нему, заглядывая через плечо.

И когда наконец зрение восстановилось, Девятый увидел в прорези маски расширившиеся глаза Минотавра. Он, замерев, смотрел прямо на Адену. Так, словно к нему вернулся человеческий рассудок.

— Почему? — наконец послышался его хриплый сдавленный голос. — Почему ты не убежала?

Девятый поверить не мог в то, что увидел. Глаза Минотавра стали влажными, и в них отразилась невыносимая душевная мука.

— Почему ты не убежала?! Ответь мне?! Почему?! — крик Минотавра разнесся по всему лабиринту. Адена содрогнулась в ужасе и крепче сжала ткань рубашки. Девятый начал медленно отступать назад, подталкивая и ее.

— Ответь мне! Ответь же! Почему?! — словно впадая в бред, начал кричать Минотавр, схватившись за рога и сгорбившись. Стал шататься из стороны в сторону и качать головой, словно раненое животное.

— Я бы сбежал! Я бы смог! Почему ты не сбежала?! Почему?.. Почему осталась… Лилит? — он рухнул на колени и опустил плечи. Повисшую тишину разорвало в клочья его рыдание.

Девятый застыл, глядя на него. Глядя на трупы женщин, которых он недавно жестоко убил. Глядя на то, как он при этом сам рыдает по своей женщине, которой, похоже, уже нет в живых.

Внутри Девятого всё перевернулось с ног на голову. Сердце сжалось от осознания. Перед ним словно обнажилась во всей неприглядности и сокрушающей печали чужая изуродованная душа. И пугало то, что она слишком сильно казалась похожа на его собственную. Словно его самого ждет похожая участь и он в итоге может превратиться в похожее чудовище…

Минотавр ослабленной рукой стянул с себя маску, обнажая человеческую сущность. И глазами, полными боли и слез, посмотрел на Девятого.

— Убей меня.

Сердце ухнуло. Пальцы крепче сжали рукоять кинжала. Нога сделала шаг вперед, но Адена потянула ткань рубашки.

— Нет, прошу, пойдем отсюда, — послышались за спиной ее мольбы.

— Убей меня как воин воина. Я повержен и больше не хочу жить. Удостой же меня такой чести, пока мой рассудок снова не помутился и я не превратился в зверя. Убей меня! — в порыве сказал Минотавр, повышая голос.

Девятый твердо взглянул на Адену, и она разжала пальцы, сдаваясь. Он неспешно подошел к Минотавру и взглянул на него сверху вниз. Минотавр сделал глубокий вдох и полностью расслабился, словно ожидая смерти. Девятый приставил лезвие к его горлу, но услышал позади звон бубенчика и тихий плач. Устремил взгляд в глаза Минотавра и словно увидел там лишь бледную тень измученной болью души. Девятый стиснул зубы, глядя в эти глаза. И у самого сердце в груди сжалось от боли. Рука перестала его слушать, как в тот самый момент, когда перед ним лежал беззащитный младенец. Вот только сейчас перед ним на коленях стоял человек, на счету которого было несметное количество смертей.

Но почему? Почему он, как прежде, не может просто и бездумно взять и вонзить кинжал в его горло? Почему он начинает думать о том, через что прошел этот человек? Почему задумался о том, вправе ли он лишить его жизни?

— Оставь его, пойдем, — послышался тихий и умоляющий голос Адены позади. И Девятый знал, что она всей душой желает, чтобы он не убивал его, хоть тот и пытался убить их. Она настолько добра и милосердна, что готова простить его за это. А Девятый с Минотавром очень похожи. Их души черны как бездна и запятнаны кровью огромного множества людей.

И вдруг в этом бурном вихре мыслей зарождается крохотная и пугающая надежда. Неужели есть человек, который готов… их за это простить?

И от этого становится еще горше. Сердце пламенеет от ярости на тех, кто изуродовал их жизни. Искалечил и очернил их души. Помыкал ими и пользовался в своих грязных и жестоких целях, сделав из них бездушных убийц.

— Не будь таким жалким. Отомсти. Бейся до тех пор, пока жизнь не покинет твое тело. Местью ты не вернешь ее, но вернешь себя. Поэтому встань и убей их всех за то, что они с вами сделали, — сказал Девятый и развернулся к Адене. — Идем.

И они ушли прочь, не проронив больше ни слова.

Девятый отдал Адене ключи, и она сняла и выбросила ошейник. Они молча прошли весь лабиринт. Передвигались тихо и без спешки, вслушиваясь в каждый шорох. Благо ящеры и девушки были шумными, и избежать столкновения с ними не составило труда. Девятый видел, как Адена до самого конца постоянно оглядывалась, словно боялась, что Минотавр следует за ними, но не стал ей ничего говорить. Так как чувствовал, что если подаст голос, снова начнет кашлять и выдаст их положение.

Они наконец дошли до стены с дверью, которая располагалась у основания трибун.

— Бес! Бес! Бес! — истошно скандировали люди сверху. Но Девятый был глух к их восторженным воплям. Он дождался, пока Адена откроет ключом замок. Тот наконец щелкнул, и они быстро зашли вовнутрь.

— Поздравляем победителя! — с торжественным лозунгом встретили его двое, одним из которых был старик Фир.

— О-о, ты ранен? Лекаря сюда, срочно! — проголосил второй мужчина, окинув Девятого взглядом.

Девятый даже опомниться не успел, как ему поднесли стул. Но он взглядом указал Адене присесть на него.

— Нет, ты садись, — взволнованно сказала она. Девятый неохотно сел на стул.

Фир с подозрением оглядел обоих.

— Вы знакомы?

— Да, она моя спутница, — сказал Девятый и тут же закашлял. Сплюнул на пол слюну с кровью и вытер рот левой рукой.

— О-о, так вот оно как! Тогда просим прощения, госпожа, за столь неловкое недоразумение. Мы-то думали, что вы преступница. Ведь назвались прислужницей господина Клемита, а он уже мертв. Да упокоится с честью его благородная душа, — сказал Фир, подозрительно хитро взглянув на Девятого. — Выходит, вы не его.

— Я ее забираю в качестве награды, — почувствовав неладное, спешно сказал Девятый.

— Замечательно! Вот мы и решили один вопрос! Скоро еще получишь свой приз, с вычетом помощи лекаря, и можешь идти наслаждаться победой. Только не теряйся из виду, у меня на тебя большие планы, — сказал Фир и замолк, подняв голову.

Толпа снаружи все еще скандировала «Бес!».

— Слышишь? — прошептал Фир, словно на миг впал в приятные мечтания. — Они жаждут отдать тебе славу и богатства. И мы ее заберем. Я помогу тебе и проведу наверх.

Фир горящими глазами посмотрел на Девятого. И Девятый, слабо улыбнувшись, кивнул ему.

— Только вылечи меня поскорее, и я приму новый бой. После Минотавра мне уже никто не страшен, — сказал Девятый. Худощавые серые щеки Фира обдал румянец. Старик выглядел сдержанным снаружи, но в глазах читалось, что он взбудоражен услышанным. Словно уже представляет ту жизнь, о которой и мечтать не смел.

Наконец к ним подошел лекарь с увесистым ящиком в руках.

— Не жалей средств. Хочу, чтобы он был бодр как можно скорее, — сказал Фир, отойдя в сторонку.

Лекарь кивнул и приступил к делу.

— Снимите рубашку, — сказал он, присев на поднесенный охранниками стул. Начал шарить в ящике. Девятый левой рукой еле стянул с себя рубашку и тут же содрогнулся от боли. Адена охнула и быстро помогла ему, забрав рубашку.

Лекарь взял кусок селенита и, освещая им кожу девятого, внимательно оглядел и мягко ощупал грудную клетку и руку Девятого.

— Ну, не так плохо, как думалось, — наконец сказал лекарь и достал фляжку с водой и несколько баночек. Замешал пахучую микстуру и велел Девятому ее выпить. Он незамедлительно сделал это и постепенно перестал ощущать боль. Грудь и рука потеряли чувствительность.

Лекарь взял тонкую спицу и резко ткнул ее в руку Девятого. Девятый дернулся от неожиданности, но даже не почувствовал укол.

— Больно?

— Нет. Ничего не чувствую.

Лекарь кивнул и взглянул на Адену.

— Думаю, вам лучше отвернуться, госпожа.

Адена прикрыла рот ладонью и мигом отвернулась, от чего Девятый немного расслабился. Но лекарь взял его правую руку в свои и рывком вправил сустав. Кости хрустнули, но Девятый не почувствовал ничего. Он даже саму руку не ощущал, словно ее и нет. Чему приятно удивился и был рад.

Лекарь взял несколько мазей и начал наносить их на кожу в области суставов и костей. Обмотал это всё лоскутами ткани, наложив туда твёрдые каменные пластины. Затем намазал также грудь Девятого и зафиксировал правую руку лоскутом ткани к шее, согнув руку в локте, чтоб не болталась. И помог надеть Девятому рубашку.

— Госпожа, можете повернуться, — сказал лекарь, доставая мешочек и баночки. Адена развернулась, и он рассказал им, как ухаживать за рукой и грудью.

— Ребра тоже нужно мазать. Переломов нет, но наличие трещин не исключаю, — сказал лекарь и сложил все баночки и тряпочки в мешок. — Здесь есть всё необходимое. Поначалу мажьте часто, чтоб скорее затянулось, потом можно реже. Начинает нестерпимо болеть — выпивайте микстуру. Спать старайтесь только на спине и меньше двигайтесь. Сейчас вам лучше отдыхать, чтоб ускорить процесс заживления. Всё ясно?

— Да, — ответил Девятый.

— Хорошо. С вас десять селенитов.

— А если убрать обезболивающую микстуру? — спросил Девятый.

— Нет. Мы всё возьмём, спасибо вам большое, — спешно сказала Адена и с волнением посмотрела на Девятого. Он вздохнул и согласился.

Старик Фир и мужчина опомнились.

— Точно. Приз. Несите сюда сундук!

Охрана поднесла сундук. Девятый подошел к нему и раскрыл. Вся комната осветилась нежным голубо-фиолетовым светом. Но Девятому было не до красоты. Он принялся неохотно отсчитывать камень за камнем.

— Десять, — сухо сказал он и взглянул на лекаря.

— Десять, — кивнул тот, спешно загреб все камни в свой ящик и прикрыл их тряпочкой. Довольно улыбнулся и пошел на выход, мельком бросив: — Выздоравливайте.

— Спасибо, — сказала ему вслед Адена и Девятый взглянул на нее. Она мягко улыбнулась и подошла к нему, скрестив руки на груди.

— Может, пойдем? — спросила она.

— Да, — наконец перестав думать о потраченном, сказал Девятый и посмотрел на Фира, закрывая сундук.

— Мы пошли.

— Хорошо. Но сегодня, перед погашением, в замке состоится торжество господ. Поэтому подготовься к гуляниям, мой погонщик приедет за тобой.

— Хорошо, — сказал Девятый, — сможет ли твой погонщик сейчас отвезти нас?

— Конечно, сможет и сделает это бесплатно. Мы же теперь друзья и партнеры. И я готов помогать бескорыстно, — сказал Фир и попросил одного из охранников проводить их. Охранник забрал сундук с селенитом и провел их до экипажа.

Они быстро прибыли обратно на постоялый двор. Девятый достал из-за кровати мешок и переложил весь селенит в него, заполнив почти доверху. Засунул за пазуху выигранный в предыдущем бою кинжал. Выпрямился и окинул взглядом Адену. Увидел на сорочке цифру «Девять», но не стал ничего говорить по этому поводу, а спросил другое:

— Где твое платье?

— Они забрали его. И украшения тоже. У меня ничего не осталось, — сказала Адена и виновато потупила взгляд.

— Тогда сначала купим тебе платье, потом мелкую повозку с ящером и покинем этот проклятый город, — сказал Девятый и пошел к двери, взяв мешок.

— Но ты же сказал… Я думала, что ты хотел остаться на праздник, — взволнованно сказала Адена.

— Я соврал, чтоб нас отпустили. Поэтому стоит поспешить, пока они не догадались обо всем. Идем, — сказал Девятый.

Адена радостно улыбнулась и быстро пошла следом.

Они купили самое недорогое и простое платье и накидку с капюшоном. Купили мелкую простую повозку на два человека и старую ящерицу. И, ориентируясь по карте, добрались до ворот. У них забрали тридцать последних голубых селенитов и пропустили на следующий уровень. Дверь позади захлопнулась, и впереди возникла прямая широкая, вымощенная камнем дорога с низкими бортиками, которая тянулась далеко вперед и заканчивалась светлой точкой на горизонте. На протяжении всей дороги были расставлены высокие столбы с камнями селенита на верхушках, которые освещали дорогу и немного местности вокруг. Но все остальное пространство было полностью погружено во тьму. Воздух был влажным и прохладным, и в нем витали запахи лишайника и отголоски запаха водорослей. Откуда-то снизу доносилось глухое журчание воды. И больше ничего.

Ящерица тихо проревела, опасливо опустив голову. Широко раскрыв глаза, стала озираться по сторонам, словно пытаясь вглядываться в темень.

— Может, есть другой путь? — прошептала Адена, сжав в руке ткань рубашки Девятого.

— Не бойся. Эта дорога сделана господами для торговли между уровнями, а значит, безопасна, — сказал Девятый и мягко дернул вожжи. — Главное — не сворачивать с нее.

У самого было дурное предчувствие. Ведь неведомо, каких еще жутких тварей может скрывать в себе мгла…

Лутас, попав на седьмой уровень, нанял экипаж и поехал прямиком к замку. По всему городу шли веселые гулянья, что вызвало в нем лишь раздражение. Ведь из-за этого король может отложить его дело, и придется ждать.

Экипаж подъехал к замку, и Лутас достал послание от правителя четвертого уровня с подписью короля восьмого уровня. В нем было написано, что Лутас разыскивает особо опасного преступника и правители нижних уровней обязаны оказать ему содействие в его поимке.

Стража без промедления впустила его и приставила к нему одного из своих для сопровождения. Но едва они зашли в замок, услышали женские крики, что донеслись откуда-то со второго этажа.

— Ждите здесь, господин, — сказал стражник и побежал вверх по лестнице, гремя латами.

Лутас вздохнул, услышав очередной крик и грохот, очень похожий на бренчание лат. Он неторопливо пошел к широкой лестнице, что вела наверх. Плавно достал из-за пазухи кинжал и вытащил нож из разреза горловины жакета, который был спрятан в области груди. Но едва он успел дойти до лестницы, остановился и замер в ожидании, встав в оборонительную стойку. Сверху послышались звучные шаги. Словно по твердому камню ступала увесистая подошва сапог. Лутас расслабленно опустил руки, когда по звуку понял, что идущий прихрамывает и тяжело двигается.

Наконец из проёма вышла грузная тень и дошла до ступеней. Перед Лутасом предстал могучий лохматый мужчина, одетый лишь в штаны и сапоги. Из его тела торчало множество арбалетных болтов. Кожа была испещрена порезами, из которых сочилась кровь. Но особое внимание привлекла отрезанная мужская голова с торчащим из глаза крупным рогом, которую мужчина держал в руке, взяв за волосы.

— Где король? — бесцветно спросил Лутас, кажется, уже зная ответ.

Мужчина хмыкнул и лениво бросил голову. Та, громыхая в тишине, докатилась до самого низа. Лутас без интереса взглянул на нее, а затем пошел вверх. Все же нужно было найти хоть кого-то, чтоб его осведомили о том, где можно поискать Вирия. Связаться с городской стражей и поспрашивать у них.

Когда Лутас дошел до середины лестницы, мужчина, пошатнувшись, пошел к нему навстречу. Лутас крепче сжал рукояти оружия, чтоб быть готовым к атаке. Но когда они поравнялись, мужчина просто прошел мимо, даже не взглянув на него. Лутас убрал оружие в ножны и пошел дальше, услышав позади грохот упавшего на пол тела.

Дойдя до залы, он заглянул в нее и даже немного удивился и брезгливо поморщился. Похоже, здесь состоялась настоящая бойня. Окровавленные господа и стражники лежали повсюду. Некоторые еще подавали признаки жизни: хрипели, стонали или кашляли. А некоторые уже были очевидно мертвы, ведь выглядели совершенно паршиво. Настолько грязную работу Лутас видел впервые. И смотреть на это было просто противно. Однако среди стонов и хрипов чуткое ухо уловило тихий плач. Лутас огляделся и заметил недалеко от трона мелко подрагивающий занавес. Немедля направился туда и сдвинул ткань. Щуплый старик с тюрбаном на голове упал на пол и зарыдал.

— Нет. Пощады. Молю. Пощадите.

— Он сдох, — спокойно сказал Лутас. — Встань.

Старик вытаращил глаза и оглянулся. Его лицо побледнело, и он вскочил на дрожащие ножки.

— Господин… Ч-что? Кто вы? Вы п-пришли убить его, да? — запинаясь, сумбурно спросил старик, взглянув на Лутаса.

— Нет. Я пришел за другим убийцей. И вы обязаны помочь мне его разыскать, — сказал Лутас, достав послание. Огляделся и снова посмотрел на старика. — Я ищу мужчину, похожего внешне на меня, но его лицо покрыто шрамами. У него темные волосы, и он искусный боец. Его может сопровождать миловидная девушка с кожей чуть темнее моей и с длинными темными волосами. Если у вас нет догадок, ведите меня к тому, кто командует городской стражей.

Глаза старика расширились.

— Господин, кажется, я могу вам помочь.

Старик, запинаясь, сумбурно рассказал всё, что знал.

— Сказал, что его Бес зовут. Имя девицы не знаю, но они, похоже, близки. Он ради нее чуть не погиб. И еще они покинули постоялый двор почти сразу после битвы, так сказала хозяйка, — сообщил он.

Глаза Лутаса блеснули.

— Вы сказали, что поменяли ей платье. У вас сохранилось прежнее?

— Да, конечно, — закивал старик. — Пойдемте.

Он, судорожно перешагивая через тела и прикрыв рот ладонью, вывел Лутаса из зала. И, пройдя в соседнее помещение, распахнул двери. Там, напротив двери, в ряд были расставлены ажурные вешалки с красными окровавленными разорванными платьями с цифрами. А ровно посередине висели три платья, которые отличались от них. Два выглядели просто, хоть и вычурно. Но старик показал пальцем на то платье, что висело ровно посередине. Оно выглядело как платье знатной дамы и сверкало при свете селенита.

— В этом была. Оно ворованное, да? — спросил старик. Но Лутас не удостоил его ответом. Подошел к платью и резким рывком вырвал лоскут подкладки в области груди. Сунул его в карман и взглянул на старика.

— У вас же найдутся ящерки-ищейки, верно?

— Да, конечно. У стражи они есть. Должны быть.

— Замечательно. Одолжите мне одну, — сказал Лутас и пошел на выход. Старик хвостиком проследовал за ним, желая покинуть замок. Они неторопливо спустились вниз по лестнице, и Лутас мельком взглянул на труп мужчины. Тот лежал на животе, повернув голову на бок. Его черные волосы и борода были растрепаны, но даже так было видно, что он улыбался.

От чего-то Лутасу было приятно видеть это зрелище. Неплохое завершение жизни, подумалось ему, хоть и много грязи. Но умирать было рано, ведь его ждали дела поинтереснее. Он уже сгорал от нетерпения, жаждя встретиться с Вирием. Хотелось как можно скорее предстать перед ним и вонзить кинжал в его горло, глядя прямо в глаза. Видеть, как он медленно и мучительно умирает. Жестоко отомстить ему за то, что он… убил отца.

Когда они проехали в полной тишине часть пути, Адена не выдержала и тихо сказала:

— Я очень виновата за то, что натворила. Наивно подумала, что смогу быть полезной, а сама даже не знаю, как мир устроен. Выросла и ничего кроме храма, сада и дома толком не видела. И общалась только со своей семьей и прислужниками. Но возгордилась тем, что справляюсь, и подставила тебя. Мне так жаль.

Адена сжала руками колени, чувствуя сожаление и стыд. Душу терзало от того, что Девятый так сильно пострадал по ее вине. А еще из-за ее крика девушки прибежали к ней и тот человек убил их. Все это грузом давило на сердце.

— Я… такая глупая. Из-за меня пострадали другие. Это ужасно и непростительно…

Девятый неожиданно вздохнул, и Адена взглянула на него. Они сидели плечом к плечу, но он смотрел прямо на дорогу. И выглядел на удивление спокойным и даже задумчивым.

— На тебе вины нет.

— Но твоя рука. И те девушки?.. — начала было Адена, но Девятый повернул голову и посмотрел на нее. И в его глазах мелькнул странный волнующий блеск, хоть выражение лица и было всё таким же спокойным.

— Я добрее и милосерднее тебя не встречал никого. И уж если ты виноватая, то души прочих и вовсе не отмолить.

Адена замерла, чувствуя, как гулко забилось ее сердце и кровь прилила к лицу. Девятый слабо улыбнулся ей, с какой-то непривычной теплотой бегло окинув взглядом ее лицо, и вновь посмотрел на дорогу.

— Рука заживет, не страшно. А те девушки оказались там не по твоей прихоти, и не ты их жизни лишила. За их смерти ответят те, кто в этом виновен. Поэтому будь добрее к себе и не спеши судить себя после каждой маленькой ошибки, ладно?

Адена поджала губы, чувствуя волнующий трепет в душе. Слова Девятого тронули ее, ведь прежде ей такого не говорил никто, даже мать с отцом.

— …Я постараюсь, — тихо сказала она и смущенно добавила: — И спасибо. За то, что снова спас меня.

— В этот раз и ты меня спасла. Так что это спасение не в счет, — с легкой ноткой веселья сказал Девятый. Адена улыбнулась, засияв глазами, и робко покосилась на его перевязанную руку.

— Болит?

— Пока терпимо. Не буду пить микстуру понапрасну, — сказал он.

Оба снова притихли, задумавшись каждый о своем. Дорога все так же тянулась далеко вперед, но земля за ее пределами будто расширилась. Стали видны очертания скал и огромные корявые корневища деревьев, торчащие из них.

Но оба навострились, услышав позади топот, подозрительно похожий на поступь их ящерицы.

— Похоже, еще кто-то едет, надень на всякий случай капюшон и спрячь руки. Сделаем вид, что мы обычные торговцы, — сказал Девятый и накинул свой капюшон.

Оба стихли и прикрылись. Девятый старался не подгонять ящерицу, чтоб не вызвать лишних подозрений. Шум позади стал слышаться все яснее, и стало понятно, что там всадник без повозки.

Девятый наконец оглянулся и тут же со всей силы тряхнул поводья. Ящерица заревела и ускорилась.

Адена, поняв, что что-то случилось, тоже оглянулась и увидела там Лутаса, который ехал верхом на ящерице, догоняя их. Она в ужасе вцепилась в бортик и устремила взгляд на их старую ящерицу.

— Проклятье, — прорычал Девятый и протянул поводья Адене. — Возьми. Мне придется дать бой, нам не оторваться.

Адена взволнованно перехватила поводья, и Девятый неуклюже вытащил кинжал из-за пазухи, взяв его левой рукой. Сердце в груди Адены замерло от страха. Она поняла, что Девятый не сможет победить с такой рукой. Она со всей силы встряхнула поводья и вскрикнула:

— Беги! Быстрее беги!

Но с ее стороны, сбоку, возник силуэт, и она в ужасе посмотрела туда. Ящерица с Лутасом стали приближаться к ним, и он достал из-за пазухи кинжал.

— Остановитесь! Иначе… — начал громко кричать он, но его ящерица резко зарычала и прямо на бегу рухнула плашмя. Лутаса отбросило далеко вперед. Он рухнул и покатился. Адена с Девятым едва успели уловить это, как их ящерица грохнулась следом за его, и телега на ходу врезалась в нее. Адена с Девятым полетели вперед, вслед за Лутасом, и упали на дорогу.

От боли заложило уши и помутилось в глазах. Мир померк.

Но сознание стало потихоньку возвращаться. Болью отдалось тело, и Адена попыталась приподняться на руки и оглядеться. Увидела неподалеку Лутаса, лежащего на животе с торчащим из области плеча арбалетным болтом. В ужасе огляделась и увидела в нескольких шагах от нее Девятого. Из его плеча на правой руке тоже торчал болт. Адена подползла к нему, чувствуя особенно сильную боль в правом колене, но было не до него. Она опустила руку на его левое плечо и аккуратно потрясла его.

— Девятый, очнись. Девятый, — отчаянно сказала она, но он лежал и не шевелился. Она прижалась щекой к его груди и услышала сердцебиение. В груди воспылала надежда, и она еще усерднее потрясла его. — Девятый. Слышишь меня? Прошу, очнись. Очнись, Девятый.

— А ну отойди от него, — неожиданно раздался позади женский голос. Адена в ужасе развернулась. Перед ней предстала рослая, крепко сложенная серокожая женщина, одетая в мужские шаровары и бесстыдно короткий жакет без рукавов, еле прикрывающий груди. А на голове ее была повязана черная косынка, из-под которой виднелись рыжие косы. В мощной руке она держала деревянный арбалет, опустив его к земле.

— Нет, прошу, — выдохнула Адена и прикрыла Девятого собой, раскинув руки. — Забирайте всё, но не убивайте. Молю.

— Вот дурная плакса, мы и так всё заберем, — послышался неподалеку более тонкий женский голос, и Адена посмотрела туда. Увидела рядом с Лутасом маленькую хрупкую белокурую девушку с такой же серой кожей, присевшую на корточки. Ее волосы были заплетены в две косы, и на ней был уже привычный наряд, юбка и блуза. Что у той девушки бросалось в глаза, так это большие светлые глаза, которые были обведены черным.

— Да, забирайте, только оставьте нас в живых, прошу. Мы простые торговцы и никому ничего плохого не сделали, — Адена упала на четвереньки и вновь взглянула на рослую женщину. Та очень внимательно и с интересом разглядывала ее.

— А ты красивая. Даже очень, — сказала наконец женщина и взглянула на девушку. Та хмыкнула и приподняла голову Лутаса, схватив его за хвостик.

— А я этого хочу. Гляди, как хорош. Давно таких красивых не попадалось, — она провела пальцами по его щеке, — кожа господина, не иначе.

— Тиси, ты бы заканчивала с этим. Если мать узнает… — укоризненно, но без злобы сказала старшая.

— Не узнает, Алек, ты же меня не подставишь, верно? Давай его тоже возьмем, а? Нам же нужен ныряльщик. Посмотри, как крепко сложен.

Девушка пощупала его руки и издала восторженный писк.

— Ой, какой он все же прелестный. Как хорош. Ну глянь только, аж слюнями зашлась. Я его хочу. Хочу и всё. И не спорь, не переспоришь.

Старшая тяжело вздохнула и указала взглядом на Девятого.

— Ладно. А с этим что?

Младшая быстро встала и, порхая юбкой, словно птичка, подошла к ней и заглянула Адене за спину, вытянув шею.

— Прошу, — снова взмолилась Адена, но женщины будто не слышали ее, повернулись друг к другу и стали говорить.

— Синий совсем и весь в сыпи. Погано выглядит, фу.

— Похоже, из самых низов. Слышала, там лишайника полно, вот и синие там все поголовно.

— Хм… Да еще и рука раненная. Трудиться не сможет. Бесполезный и погано выглядит. Даже глядеть не хочу.

— Нет. Нет, пожалуйста! — взвыла Адена и снова прикрыла собой Девятого.

Старшая вздохнула, взглянув на нее.

— Мать, может, захочет поспрашивать, узнать что-то, а? Как думаешь? — спросила она.

— Откуда ж мне знать, — пожала плечами белокурая и зыркнула на Адену. — Ну эта да, красавица. Давай что ли тогда заберем, да там уже решим. Не нужен будет — так амфибий хоть покормим.

Адена в ужасе замерла. Рыжая довольно улыбнулась и взглянула на Адену.

— Нашей гостьей будешь, так что не бойся, — сказала она. Адена тяжело задышала и увидела валяющийся неподалеку кинжал. На коленях быстро поползла к нему и схватила. Но боковым зрением увидела хрупкую тень и повернулась. Пред ней возникла ладонь и лицо с большими светлыми глазами.

— Спать, — сказала девушка и дунула. Адена неосознанно вдохнула. Перед глазами стало резко темнеть, а сознание помутилось. Она начала падать, но крепкие руки подхватили ее и плавно уложили на землю.

— Давай, зови остальных. Добычу надо теперь до дома дотащить, а то…

Но Адена провалилась в забвение.

— Ну, вроде бы всё хорошо. Чистый и здоровый, да? — послышался приглушенный женский веселый голос. И после паузы всё тот же голос продолжил шутливо: — Да, Тиси, чист и совершенно здоров. Дорогая Тисифония, вы верно говорите, здоров и пленительно красив. Только взгляните на эту достопримечательность, будоражит воображение, не правда ли? Верно, давно мы с вами на такую красоту не натыкались. Да, Тиси, и не ласкали тоже. Точно… Непонятно мне только одно, милейшая Тиси, как можно было такую красоту шрамами портить? Похоже, бедолагу пороли нещадно с самого детства. Похоже… Но шрамы ничуть не портят его мужской красоты, госпожа Тиси. Согласна с вами безоговорочно.

Лутас, ощутив нежные прикосновения к животу, наконец вяло открыл глаза. Даже приглушенный свет резанул их, и пришлось проморгаться. И он увидел стоящую перед собой на коленях незнакомую щуплую девицу. Ее большие светлые глаза тут же уставились на него.

— Проснулся. А я уже успела обработать тебе рану от болта. Повезло тебе, что Алекта такая искусная арбалетчица. Ни кость не задела, ни орган важный.

— М-м, — Лутас попытался встать и спросить, что происходит и где он, но ему помешали кляп и кандалы. Руки были подняты вверх, скованные кандалами с цепью, и привязаны к крюку. Лутас устремил взгляд к своим ногам, но вытаращил глаза от неожиданности. Его тело было унизительно обнажено. Рубашка распахнута и штаны с портками спущены до самых колен. Жгучий стыд охватил его, и он попытался дернуть ногами, но и те были скованы кандалами и прицеплены к крюку. Его тело находилось в сидячем положении, и под попой было постелено что-то мягкое. Он с досадой предположил, что это может быть его сшитый на заказ роскошный жакет, и, взглянув, убедился в этом.

По щеке неожиданно прилетела легкая пощечина, от чего Лутас содрогнулся и злобно зыркнул на девицу. Желая взглядом показать ей, что если он выберется, ее ждет страшная смерть. Но она лишь игриво улыбнулась. И вновь коснулась ладонью его торса. Лутас напрягся и, затаив дыхание, впился взглядом в ее серую, тощую, местами покрытую сыпью ручонку. Все его нутро сжалось от ощущения униженности.

— Ой, когда напрягаешься, выглядишь еще красивее, — прошептала девица и повела руку ниже, поглаживая кожу.

— М-м! М-м! — Лутас устремил взгляд на ее лицо и начал ерзать, чтоб стряхнуть ее руку. Но девица резко перекинула через него ногу, всколыхнув длинной юбкой, и присела попой на его бедра. Он вдруг в ужасе осознал, что она собралась надругаться над ним. Очень захотелось начать ругаться, отшвырнуть ее от себя и перерезать девке глотку. Как эта грязная, больная, без статусная шлюха вообще посмела подышать на него, не говоря уже об остальном?!

Об этом он и думать не хотел, а уж тем более принимать. Но почувствовал, как ее палец ткнул ему в пупок. Все внутри замерло, и он вытаращился на ее руку. К паху постыдно стала приливать кровь. Пальцы девицы провели по линии черных волос, что тянулась до самого члена, словно игрались с ними.

— М-м-м, — от досады простонал Лутас, понимая, что находится в безвыходном положении. И, не желая видеть, как его мучительно унижают, отвёл глаза в сторону. Ощутил, как нежные женские пальцы коснулись члена. Начали слишком виртуозно ласкать головку и ствол, будто для этой девицы это уже не впервой, в чём у Лутаса не осталось сомнений. Он точно попал в лапы грязной подлой шлюхи!

И если его воинская душа держалась стойко и несокрушимо, то мужское начало сдалось быстро и охотно. Тело возбудилось так скоро, что Лутас уже в процессе стремился вычеркнуть этот момент из памяти. Но девица, приласкав член как следует, придвинулась ближе и, прикрывая паскудство подолом юбки и помогая рукой, ввела член в свое мерзкое лоно. Лутас поддался мигу удовольствия и позорно пошло вдохнул носом и дернул бровями.

— Ох, какой ты приятный, — прошептала девица, вызывая внутри еще больше негодования. А затем стала двигать своими тощими ляжками. Лутас даже по ее весу ощущал, какая девица щуплая и бесформенная. Такую и придушить не составит труда. Только выбраться бы, но…

— Ах-ах-ах, — стала тихо постанывать девица, опустив руки на его плечи. Лутас не выдержал и устремил взгляд на ее лицо. Более внимательно оглядев его, все же понял, что выглядит оно миловидно, если не брать в расчет серую кожу и красную сыпь. Он опустил взгляд ниже, желая увидеть ее груди, но девица была полностью одета, в отличие от него. Даже бедра юбкой прикрыла.

Но в следующий миг она неожиданно прислонилась носом к его щеке и стала быстрее двигать бедрами. Разум Лутаса окончательно помутился. Стало так приятно, что захотелось, поддавшись порыву, загрести девицу под себя. Сорвать с нее все одежды и закончить дело в более жарком темпе. Ей явно не хватало силы и прыти двигаться быстрее. Что одновременно томило и опьяняло еще больше.

Девица наконец бесстыдно простонала прямо возле его уха, обдав его горячим дыханием. И Лутас кончил в неё следом, достигнув пика.

Она, охнув, слезла с его члена. Встала и пригладила юбку, возвышаясь над ним. Довольным взглядом окинула его тело, а затем склонилась. Вернула на место его портки, штаны и рубашку, прикрывая срам. И, сидя на корточках, обшарила его карманы.

Лутас недобро глядел на нее, когда она достала сверток с посланием и его платок. Девица раскрыла сверток. Лутас на миг позлорадствовал про себя, ведь какой шлюхе доступно чтение? Читать могут только высокородные и их верные прислужники, да и то не все. Но безродным это дело совершенно недоступно.

— Так тебя Лутас звать? — с улыбкой на лице неожиданно сказала девица. — А меня Тисифония. Можно и Тиси, но я не сильно рада, когда меня так мужчины называют. Горькие воспоминания с этим связаны.

Она опустила глаза обратно на сверток. Лутас, замерев, наблюдал за ней, не понимая, как такое возможно. Быть может, она тоже была чьей-то приближенной прислужницей? На госпожу девица уж точно не тянет. Но вдруг…

— А кто такой Вирий? Неужто тот синий из соседней темницы? — спросила девица. Лутас взглянул в ту же сторону, что и она, и уперся взглядом в соседнюю стену. Сердце ухнуло. В голове мелькнуло две мысли, одна хуже другой. Первая: значит, тот, кого он догонял, совсем рядом, но его в таком положении точно не достать. А вторая… Наверняка он слышал стоны этой шлюхи и обо всем догадался. Стыд прожег до самых пят, и Лутас вновь яростно зыркнул на девицу. Та с подозрительно хитрой улыбкой глазела на него.

— Дорогой Лутас, я сейчас уберу кляп. Но имей в виду, что жив ты будешь до тех пор, пока не надоешь мне. Ну и матери. А потом мы тебя порежем и скормим амфибиям. Поэтому веди себя хорошо. Понял?

Лутос, тяжело дыша носом, очень неохотно кивнул. Девица медленно достала кляп из его рта, и он тут же сжал зубы до скрипа. Она неожиданно прикусила нижнюю губу, оглядев его лицо.

— Всё же, какой же ты красивый, — она бросила взгляд на его грудь, и ее взгляд вдруг помрачнел. — Но, похоже, хозяин у тебя был поганее моего.

Она встала и засунула сверток и платочек в карманы юбки.

— Это я забираю, — сказала она и дошла до решетки темницы. Открыла дверь ключом и вышла. Встав к противоположной стене, дернула за рычаг. Крюки расцепились, освобождая кандалы. Лутас мигом поднялся и подошел к решетке. Исподлобья уставился на девицу, которая легкой поступью подошла к соседней темнице и открыла ее.

— О, и ты уже очнулся, — послышался ее голос, и она скрылась из виду. Лутас замер, жадно вслушиваясь. Услышал, как цепи тихо прогремели и донесся слабый стон.

— Ого, выглядишь совсем худо. Ну хоть не сдох, — сказала девица. — Впрочем, какая мне разница. Хм… Давай посмотрим, что там у тебя в мешке.

— Обезболивающая микстура… Там в банке… Дай, пожалуйста, — донесся слабый и хриплый голос.

Сердце Лутаса заколотилось от восторга. Это он! Это Вирий! Проклятый ублюдок!

Лутас крепко сжал прутья решетки.

— На, пей…

Послышались жадные глотки, бренчание цепей и облегчённый вздох.

— Фу, смотреть на тебя противно. Синюшный, как мертвец, да еще и в сыпи весь… Что вы там снизу жрёте?

— Слизней и водоросли, — уже более четко сказал Вирий.

— …Мерзость какая.

Тут Лутас был полностью с ней согласен. Даже представлять такое не хотел.

— Но у тебя тоже сыпь.

— Так это из-за мяса ящериц. Мы еще детенышей амфибий отлавливаем или добываем их икру. Ну, может, и водоросли тоже влияют, — задумчиво закончила девица. — Всё, с тебя хватит. Остальное дам, только если расскажешь, почему на тебя Лат… Так дай глянуть, забыла. Точно. Лутас! Почему Лутаса отправили за тобой? А ты аж в низы убежал, я ведь верно всё поняла?

Но Вирий стих.

— Имей в виду, если не расскажешь, я заберу все лекарства. Твоя рука начнет медленно гнить, и паразиты отложат в нее личинки. Начнут жрать тебя заживо. А когда совсем завоняешь, мы отрубим твою руку и оставшееся скормим амфибиям.

— …Вы все равно меня убьете. Какая разница, расскажу я или нет?

— Ты, конечно, в плохом состоянии, и нам проще избавиться от тебя, чем лечить. Это верно, ты догадливый. Но… Ты из низов и можешь оказаться полезен, поэтому…

— Он убил отца, — не выдержав, прорычал Лутас. — Отвечай, зачем ты сделал это, ублюдок?

На миг всё стихло.

— …Он не был нашим отцом. Он был нашим хозяином, — послышался из-за стены голос Вирия.

— Он вырастил нас, воспитал, дал статус и хорошую жизнь, о которой мы и не мечтали. Как ты посмел? Как смеешь говорить такое? Девица, выпусти меня. Я его добью прямо здесь, а дальше делайте со мной всё, что хотите, — в порыве сказал Лутас, треснув руками по решетке. — Эй, девица. Выпусти, говорю. Верни мне кинжал. Я убью его. Я должен отомстить за отца.

— Отца?! По его приказу убили твою кровную семью! Почему тогда ты не отомстил ему за них?! — раздался из-за стены повышенный голос Вирия. Но тот, едва выговорив это, громко закашлял и сплюнул.

Лутас, тяжело дыша, сжал прутья до побеления пальцев. Грудную клетку сдавило от боли, а в голове мелькнули очень смутные воспоминания о прошлом, которые он пытался старательно забыть. Забыть лица кровных отца и матери, которым при нем отрубили головы. Забыть лица других мальчиков, которых вместе с ним собрали в кучу. Забыть лицо Вирия — испуганного мальчика с глазами, полными ужаса и слёз. Как они стояли рядом, опасливо оглядываясь по сторонам, боясь сделать лишнее движение…

Всё это было лишь страшным сном. Кошмаром из прошлой жизни, которая была даже не его. Тогда это был не он. Не мог быть он. Это не его прошлое. Его настоящая жизнь началась только после того, как он стал одним из воинов… отца.

— Закрой свой поганый рот и сдохни. Не смей лечить его, поняла? Он заслуживает смерти в муках.

— Так за что ты убил хозяина? — наконец послышался уже серьезный голос девицы.

— Он приказал мне убить младенца… И в этот момент я понял, что я держался за него из-за ненависти, а не из любви.

Лутас застыл. Что это всё значит? Слова Вирия словно эхо повторились в голове. Назойливыми насекомыми завертелись в сознании.

— …Держи свои лекарства и не подыхай пока. Я сообщу обо всем матери, и мы будем решать ваши судьбы.

— Где девушка? — взволнованно прозвучал голос Вирия. Лутас в очередной раз замер, жадно прислушиваясь.

— За нее не беспокойся. В нашей общине все женщины — госпожи. Она теперь под нашей защитой и опекой. Беспокойся о своем здоровье, Вирий. Мы тебя больного долго терпеть не станем, это я тебе могу сказать точно, — сказала девица и возвысила голос: — А тебя, Лутас, ждет тяжелый труд прислужника. Так что береги свой пыл на полезные дела и, быть может, останешься в живых при хорошем поведении.

Лутас стиснул зубы, но больше не позволил эмоциям взять вверх. Услышал бренчание ключей и удаляющиеся шаги. Наступила полная тишина.

Лутасу очень захотелось спросить, что Вирий имел в виду, говоря, что был рядом с отцом из-за ненависти, а не из любви. Но гордость не позволила вымолвить и словечка. Лутасу очень хотелось думать, что это была именно гордость, но… почему-то это больше походило на страх.

Адена наконец открыла глаза и поморщилась от тусклого света. Почувствовала щекой мягкость перины и на миг подумала, что оказалась дома. Но взор уловил движение. Она пригляделась и увидела напротив перекладину, закрепленную к стене и деревянному столбу. На ней, уцепившись ногами, согнув их в коленях, подтягивалась та самая рослая рыжая женщина. Адена перепуганно попятилась назад и прижалась к стене. Неосознанно прикрылась пледом. Женщина, увидев ее, улыбнулась, находясь вниз головой. Уцепилась руками о перекладину, вытащила плавно ноги, повисла на миг, словно красуясь тренированным телом, и наконец спрыгнула на пол.

— Проснулась? Будь аккуратнее. Тиси хоть и перевязала тебе колено, но ты его сильно разодрала, — сказала женщина, подходя к кровати.

— Не подходи, — в панике сказала Адена и огляделась. Помещение напоминало собой небольшую, но достаточно уютную пещеру. По краям была расставлена всякая мебель. Некоторая выглядела роскошно, а другая совсем простенько. По середине пола был расстелен сверкающий ковёр, похожий она видела в комнате Клемита. Всё это разнообразие освещали подвешенные на стены, словно гирлянды, небольшие камушки селенита.

— Не бойся, красавица. Если бы мы хотели причинить тебе вред, точно не стали бы тебя лечить и укладывать в лучшую из своих комнат, — сказала женщина и улыбнулась. — А еще тебя бы сторожила не я.

— …Кто вы? Где мой спутник? Он жив? — спросила Адена с замиранием сердца.

— Жив. И пока будет жить. Быть может, даже подлечим его. Но всё будет зависеть от тебя. Так что надевай свое платье и идем к матери. Она желает поговорить с тобой лично, — сказала женщина и указала взглядом на стул, на котором висела верхняя одежда Адены.

Адена туго сглотнула и быстро слезла с кровати. Хотелось как можно скорее понять, где они и что их ждет. Она наспех оделась и взглянула на женщину.

— Тогда, пожалуйста, отведите меня к ней, — сказала она и про себя обратилась к Солнцеликому, чтобы он помог им выбраться.

Адена пошла вслед за женщиной. И, разглядев ее вблизи и со спины, напряглась еще больше. Женщина была ростом не ниже Девятого, но выглядела крепче него. Едва они выбрались, открыв хлипкую дверцу, сплетенную из коры и веток, Адена огляделась по сторонам и была поражена. Перед ней раскинулся огромный уступ, напоминающий тот, на котором они с Девятым отдыхали и стирали одежды. Только этот был обжитым и выглядел в разы больше, на таком бы небольшая деревушка поместилась.

Весь он был ярко освещен гирляндами из селенита, которые были натянуты между высокими столбами. Также камни были расставлены на столы, разные предметы и лежали рядами полос на земле, освещая дорожки. Внутри царил свет, почти как днем. Но за пределами этого уступа стояла кромешная тьма, в отличие от городов, где огромные куски селенита висели прямо на скалах над головой.

В одном конце уступа виднелся участок, огороженный низким заборчиком, из-за которого просматривалась груда всяких крупных вещей. Начиная от изысканных резных расписных шкафов, заканчивая дряхлыми повозками. Адена сразу поняла, что бандиты хранят там все свои крупные ворованные вещи. А дальше за оградой тянулись небольшие зоны, оборудованные под разные домашние дела. Одна выглядела как кухонная зона, на ней виднелся столб для подвешивания и разделывания туш животных. Стояли разного размера столы, шкафы для посуды, стулья и ванны. Адена даже увидела что-то отдаленно напоминающее колодец, он находился у самого края обрыва. Дальше шли постирочные и сушильные зоны. Адена с удивлением отметила, что на столбах с веревками висит одно лишь женское тряпье. И, оглядевшись более внимательно, поняла, что вокруг не видно ни одного мужчины, только лишь женщины и девочки. Некоторые были совсем маленькими, словно были чьими-то дочерьми. Но все увлеченно занимались своими делами и весело болтали между собой. Дальше тянулись зоны шитья и прочего ремесла. Некоторые женщины даже плели корзины и сшивали между собой сверкающие шкуры. Дальше Адена уже не смогла разглядеть, но ей показалось, что там как будто что-то кололи или молотили. Оттуда доносился звон металла и вился дым.

Рыжая женщина остановилась и развернулась к ней. Глянула на нее сверху вниз, расправив свои могучие плечи.

— Тебя как зовут-то, красавица? — спросила она.

— Адена… А вас?

Адена взволнованно посмотрела на нее.

— Алекта, — сказала та, неожиданно дружелюбно улыбнулась и указала рукой на дверь, что располагалась в скале. — Проходи, Адена. Мать ждет тебя.

Адена робко кивнула и вошла вовнутрь, открыв такую же хрупкую дверь из прутьев, что была в ее комнате. И попала в небольшую пещеру, скудно обставленную совсем простенькой мебелью. Самой необходимой: маленькой кроватью с жестким матрасом, столом, двумя стульями и сундуком. На стене висели крюки с одеждой — невзрачным платьем с заплатами и потрепанной накидкой. И всё это освещало всего несколько небольших селенитов, свисающих с потолка. Еще один лежал на середине стола, отбрасывая на стену внушительную человеческую, но будто подавленную тяжбами тень.

Адена взглянула на саму женщину, что сидела за столом к ней в профиль и что-то вязала деревянными спицами. Она была настолько незаметной, что ее присутствие словно выдавали лишь быстро двигающиеся кисти рук и тень. Адена пригляделась получше и поняла, что в женщине настораживает еще и цвет ее кожи. Он не был синим, серым или очень бледным, к чему Адена привыкла здесь. Оттенок был похож на ее собственный. Словно женщина чужая тут, как и сама Адена.

— Проходи, присаживайся. Не стой у порога, — наконец сказала женщина и указала Адене на стул напротив себя.

— Здравствуйте. Спасибо, — сказала Адена и села. Окинула взглядом лицо женщины. Под грубыми морщинами все еще просматривалось нежное женское лицо. Взгляд был холоден и цепок. Волосы, поседевшие местами, заплетены в две небрежные косы, только для удобства, а не для внешней красоты. Но было в ней все же что-то притягательное, хоть и не читалось оно сразу.

— Меня зовут Мегерия, — сказала женщина, внимательно оглядев Адену. — Расскажи мне, кто ты и как оказалась здесь? И что тебе нужно на пятом уровне, раз ты держала путь туда?

— Я Адена. Я упала с первого уровня вниз. У нас случилось землетрясение. Мужчина со сломанной рукой, который был со мной, помогает мне вернуться домой.

— Так ты была в капсуле? Иначе не выжила бы.

— Откуда вы знаете про капсулы? — удивилась Адена.

Женщина, не ответив, продолжила.

— Из знатного рода, значит? Насколько я знаю, капсулы есть лишь у них.

— Да. Моего отца зовут Хирон, он главный жрец храма Солнцеликого, — призналась Адена, ведь боялась, что если будет врать, то они в отместку не пощадят Девятого.

Глаза женщины неожиданно расширились. В них отразилась ненависть, так что Адене стало страшно. Женщина еле заметно скривила губы.

— И зачем тебе так хочется домой, скажи мне? — с презрением в голосе спросила Мегерия.

— Там моя семья. Мой дом.

— И что же тебе твоя семья такого обещала, что ты готова променять свободу на это?

Адена застыла от растерянности. Но, собравшись с мыслями, ответила:

— …Я выйду замуж за хорошего знатного господина и… потом буду его женой. Буду служить Солнцеликому и жить в своем замке. Мой долг перед родителями — выполнить это и дать процветание нашему роду.

— Выходит, ты хочешь вернуться обратно, чтобы выполнить свой долг? Это твоя цель?

— Нет. Я просто не хочу оставаться здесь. Это… ужасное место, — не выдержав, сказала Адена. — Я много раз чуть не погибла здесь и…

На ее глаза навернулись слезы, и она опустила голову, вновь вспомнив о Клемите.

— Тебя взяли силой и лишили чести? — спросила женщина. Адена в диком стыде и ужасе взглянула на нее, не понимая, как та догадалась. Женщина неожиданно тихо вздохнула, и ее черты лица смягчились.

— Здесь почти все такие. И всех нас выдает обида и стыд в глазах, девочка моя. Но твои слова мне слышать, признаться, особенно неприятно. Ты говоришь, что тебя выдадут замуж. Выберешь ли ты сама этого мужа? Нет, это сделает за тебя твоя семья, твой отец. Так чем же это отличается от того же взятия силой?

Адена не знала, что на это сказать, лишь крепко сжала ткань одежды, держа руки на коленях.

— Ты будешь такой же игрушкой в руках мужчины, которого ты не выбирала. Но хуже будет то, что ты будешь еще и чувствовать себя обязанной перед родителями выполнять роль счастливой жены и дочери, чтоб не расстроить их.

— Нет. Это не так. Я с благодарностью приму любого мужчину… — Адена резко запнулась, оттого что перед мысленным взором возникло лицо Девятого. В горле встал ком, а сердце сжалось с болью.

Мегерия отложила вязание и опустила руки на стол, сжав их в замок. И пронзительно взглянула на Адену.

— Я тоже жила на первом уровне, девочка моя. Я была одной из прислужниц в храме Солнцеликого.

Адена застыла и не могла поверить своим ушам. Она уставилась на Мегерию, затаив дыхание.

— Я была юна, не старше тебя, и преисполнена верой к нему. Отдавала все свои силы, служа ему. Ухаживала за сиротами, роженицами, старыми и немощными людьми. Толком не спала и не ела, ведь под моей опекой было очень много людей. В те времена в храмы пускали всех, кто нуждался в помощи. Но я не жаловалась, для меня это было благодатью. Даже не смотря на то, что я в какой-то момент стала понимать, что те самые несчастные и нуждающиеся совершенно не ценят этой помощи. Принимают ее как должное, да еще и позволяют себе жаловаться, что я делаю все недостаточно быстро или хорошо. Но я лишь просила прощения у них и молилась Солнцеликому, чтобы он даровал мне больше сил и терпения. Чувствовала себя виноватой и переживала, что не справляюсь.

Женщина глубоко вздохнула, словно переводя дух и подавляя эмоции.

— И наступило утро, когда я просто не смогла встать с кровати от усталости. Ноги и руки меня не слушали. У меня был жар и голова шла кругом. Я пролежала неделю, прежде чем смогла выздороветь, — она на миг притихла, словно крепко задумалась о чем-то. А затем без чувств посмотрела Адене в глаза. — Но им этого было достаточно, чтобы решить мою судьбу. Да и судьбы многих других прислужниц. Отец при храме позвал нас всех и сказал, что отныне мы должны будем служить на нижнем уровне в новом храме. Что люди там тоже должны уверовать в Солнцеликого и нам нужно склонить их души на путь праведный… Мы все ужаснулись от этой вести, но покорно приняли нашу участь.

Адена с замиранием сердца слушала ее рассказ. Женщина заметно помрачнела и продолжила:

— Мы от прихожан знали, что на нижние уровни когда-то ссылали убийц, воров, насильников, падших женщин и прочий неугодный люд для добычи селенита и других драгоценных камней. Они там плодились и всё чаще стали убивать стражу. Тогда на первом решили, что лучше всего управлять преступниками станут сами преступники, и это поменяло весь расклад. Поначалу всё и правда шло хорошо, уровни поднимали наверх селенит, другие камни, обменивая его на еду, инвентарь и прочее и дожидаясь, когда их выпустят. Но это продлилось не так долго. Уровни стали закрываться стенами и воротами друг от друга, враждуя за власть и ресурсы. В итоге это привело к тому, что все уровни превратились в отдельные города. И с первым уровнем остался без вражды торговать только второй уровень. Сейчас не знаю, как там обстоят дела.

Женщина на миг снова задумалась, бросив мрачный взгляд на селенит.

— Так вот, меня и других женщин-прислужниц отправили туда в попытке исправить этих людей…

Адена тут же вспомнила, сколько селенита находится в их храме и доме. Он там повсюду, даже полы украшены его крошкой и уборные. А здесь… За каждый камушек люди готовы убивать друг друга.

— И… Что случилось? — спросила Адена, на самом деле не желая знать ответ.

— А ты как думаешь?

Адена помотала головой, глядя женщине в глаза. Ее сердце больно сжалось от того, что она увидела в глазах Мегерии очень знакомые эмоции, хоть и не настолько яркие. Там отразились обида и стыд.

— Нас, молоденьких прислужниц, отправили на второй уровень в новый храм. И мы даже недолго принимали прихожан. Но… Случился бунт. Трое мужчин со своими огромными бандами убили местного правителя и навели свои порядки. Они закрыли ворота на первый уровень и стали открывать бордели один за другим. Нас, прислужниц храма, взяли в плен и долго с нами игрались, держа как свой гарем. А когда мы им надоели, сделали доступными для всех. Храм превратился в сверкающий бордель с прислужниками-шлюхами.

Женщина на миг стиснула зубы, и в ее глазах вновь блеснула ненависть.

— Через меня прошло огромное множество мужчин. Я многое узнала обо всем и обо всех. Была в заточении многие годы, пока не износилась, как вещь. Когда стала некрасивой, за мной перестали так сильно следить, и я с несколькими женщинами сбежала вниз, спрятавшись в повозке торговца. Он за мешок селенита вывез нас на третий уровень. И мы бежали до шестого уровня. В итоге в живых осталась я одна. Но по пути встретила других женщин, и мы нашли с ними это место и обосновались здесь. Судьбы всех женщин и девушек, которые живут в этом месте, похожи, но у каждой есть своя неповторимая трагическая особенность. Для меня они все стали настоящей семьей, где все равны между собой. Все друг о друге заботятся и любят. Искренне и по-настоящему. А из твоих уст, Адена, к сожалению, про любовь и заботу я не услышала ничего.

Сердце Адены пропустило удар. И в горле вдруг встал ком. Но Мегерия вздохнула и поднялась, давая понять, что разговор окончен.

— Пойдем, девочка моя, я покажу тебе, как мы живем.

Адена, все еще пребывая в потерянном состоянии, поднялась со стула. Они вышли наружу, и Адена увидела скованного кандалами Лутаса. Его провели мимо них пятеро крепко сложенных женщин, включая Алекту, держа под прицелом арбалетов. Но Лутас выглядел гордо и достойно, словно шел встречать свою смерть и не боялся ее.

— Тиси ему раны подлечила, решили уже использовать, — бросила Алекта, остановившись возле них.

— Хорошо. Только будьте осторожны.

— Не волнуйся, мама, мы не полезем, он нырять будет. Тем более воды прибавилось, и она стала холоднее.

— Дурной знак… — задумчиво сказала Мегерия.

Алекта кивнула, выглядя серьезной.

— Меня подождите! Алек, почему меня не позвала, я тоже хочу?!

К ним подбежала щуплая серокожая блондинистая девушка, которую Адена тут же узнала.

— Нет. Оставайся здесь. Пошла я, — сказала Алек и побежала догонять своих.

— Тиси, девочка моя, нечего тебе там делать, — удивительно мягко сказала ей Мегерия, преображаясь на глазах. От суровой женщины не осталось и следа. — Пойдем с ними, нужно Адене наш дом показать. Она, как и ты, заблудшая душа. Не ведает, что нужно ее сердцу на самом деле.

Адена хотела возразить, но понимала, что ей лучше просто молчать.

— О-о, понятно, — кивнула Тиси и неожиданно взяла Адену под локоть. — Ну что же, пойдем. Я тебе всё покажу. А ты, мама, иди отдыхай.

— Уверена, что справишься?

— Да, совершенно уверена. Да, Адена? — сказала Тиси.

Адена лишь кивнула ей. Мегерия слабо улыбнулась.

— Пойду тогда рожениц навещу, может, им нужно что-то, — сказала Мегерия. Бросила на Адену внимательный взгляд и пошла к другой двери. Адена огляделась по сторонам, вспомнив про Лутаса и женщин, но их уже не было видно.

— Если будешь вести себя хорошо, я тебя свожу к нему, — неожиданно прошептала Тиси, хитро взглянув на нее. Сердце Адены заколотилось от волнения.

— Правда? Как он там? — взволнованно спросила она.

— Он там не очень, но о тебе спрашивал. Вы влюблены, да?

— Что? — опешила Адена, ощутив дикое смущение. — Нет. Что вы, конечно нет. Он мой сопровождающий.

Глаза Тиси заблестели хитрым огоньком, и она кивнула.

— Поняла. Всё поняла. Ну что ж, пойдем пройдемся по нашему селению. Покажу тебе всё.

Адена охотно кивнула, у самой все еще горело лицо.

Лутас и женщины долго шли молча, спускаясь вниз по утёсу, который становился всё уже. На женщинах были надеты обшитые камнями селенита жилеты, и в руке каждой было по арбалету и жезлу, на верхушке которого был закреплён крупный камень селенита. И это были единственные источники, освещающие темень. Все шестеро шли молча и временами замирали, когда идущая впереди поднимала вверх руку. Лутас инстинктивно повторял все их движения. Когда свет от поселения, что осталось далеко позади, перестал быть виден, ему стало совсем не по себе. По коже побежали неприятные мурашки, но он не подавал вида. Понимал, что если бы его хотели убить, выбрали бы более лёгкий способ. А значит, он им для чего-то нужен. Осталось дождаться, чтоб узнать для чего.

Они наконец дошли до берега, и под ногами стала ощущаться рыхлая земля. Запахло водорослями, и воздух стал влажным. Лутас услышал впереди шелест воды и увидел тусклые блики, которые образовались от свечения селенита.

Женщины расставили жезлы по периметру, воткнув их в землю. Начали подбирать с берега длинную большую сеть, расправляя ее. Лутас понял, что они собрались рыбачить. К нему подошла рослая женщина с рыжими волосами и с черной косынкой на голове. Стянула с себя жилет и протянула ему.

— Надень это, — шепотом сказала она.

— Зачем? — шепотом спросил Лутас, но неохотно забрал тряпье.

— Залезешь в воду с концом сети и пройдешься по дуге. Запасы еды заканчиваются. Вашей старой ящерицы ненадолго хватит.

Лутас стиснул зубы и неохотно взглянул на черную воду.

— Если я откажусь, убьёте?

— Да.

Он шумно вздохнул носом и быстро надел жилет.

— Зачем он нужен?

— У крупных амфибий чувствительные глаза. Они боятся света и не станут на тебя нападать. Но всё равно двигайся медленно и плавно, чтоб не шуметь, ясно?

Лутас неохотно кивнул. Самому даже думать и представлять ничего не хотелось. Он слышал про плотоядных амфибий, но ни разу не видел их.

— Дайте мне мой кинжал или арбалет, на всякий случай. Если полезет, я ее убью.

— Этим ты не убьешь, только кровь выпустишь и сделаешь еще хуже. Учуяв кровь, приплывут другие, и не только амфибии, и это место долго будет непригодным для рыбалки, — сказала женщина и сняла с поясницы моток веревки. Протянула ему конец. — Обвяжи его вокруг пояса. В случае чего, мы быстро вытянем тебя.

Лутас с недоверием зыркнул на нее. Женщина с иронией вскинула брови.

— Никто из нас туда заходить не хочет, уж поверь мне. Поэтому нам выгодно, чтобы ты оставался жив и цел. Мать против мужчин, но как пленники вы ценны для нас. Поэтому лезь давай, мы подстрахуем.

Лутас увидел логику в ее словах и повязал веревку на пояс. Сделал крепкий и надежный узел.

— Дайте тогда один жезл вместо кинжала.

— Раскомандовался тут. Иди давай, — не выдержав, шепотом выругалась одна из женщин.

— Пойду. Дальше и глубже, чем вы, но мне нужна дополнительная подстраховка и подсветка, — настойчиво и твердо сказал Лутас, посмотрев ей прямо в глаза.

— Ха. Командир. Радуйся, что жив еще, — сплюнула женщина с презрением.

— Хорошо. Дело ваше. Пройду по мели и выловим всякую мелочь. Суп тоже еда, — ответил Лутас и зашагал в сторону воды.

Но Алекта цыкнула, пронзительно взглянула на женщину, давая ей понять, что гордости тут не место. Забрала один из жезлов, догнала Лутаса и отдала его.

— Слово не сдержишь, в следующий раз без жилета пойдешь, понял? Ненавижу тех, кто слово не держит.

Лутас гордо глянул на нее, словно в его чести смели сомневаться.

— Я сам таких не выношу, поэтому давайте сделаем дело побыстрее. Ожидание — самая противная и утомительная вещь.

Алекта развернулась и махнула рукой, давая всем сигнал к готовности. Протянула Лутасу длинный металлический стержень с цепью и грузилом, к которому был прикреплен один конец сети. Расправила веревку, к которой крепился сам Лутас, и дала ее другим женщинам. Другой конец сети крепко держала та, которая расправляла ее.

— Пошел, — шепотом скомандовала Алекта, и все встали на свои позиции. Лутас, сделав глубокий вдох и преодолевая накатывающее волнение, мягко и осторожно зашел в темную холодную воду.

Когда Лутас погрузился в воду по колени и та заполнила сапоги, он осторожно опустил в воду верхушку жезла, на которой крепился селенит. И тут же едва не содрогнулся от зрелища. Какие-то твари разных размеров, что облепили его ноги, расплылись в разные стороны. Будь он в одиночестве в этот момент, наверное, с ужасом выскочил бы из воды и стряхнул с себя сапоги вместе со штанами. Ему начало казаться, что под брюки кто-то успел заплыть и ерзал там. По всему телу пробежал неприятный холодок. Всё тело одеревенело и застыло. Сердце учащенно забилось, и он бросил взгляд вперед, на воду, которая простиралась далеко и скрывалась в темени. Лутасу вдруг стало действительно страшно. Пальцы начали мелко подрагивать от осознания того, что чем глубже он будет заходить, тем больше там будут твари…

Но нужно было идти. Если он этого не сделает, его убьют. И ему вдруг… так захотелось жить и выбраться поскорее из этого проклятого места!

Он, перебарывая себя, стиснул зубы до скрипа и крепко сжал рукоять жезла. И сделал шаг вперед, погружаясь глубже. Сделал второй и третий. Начал медленно очерчивать дугу жезлом, держа его под водой. Стал смотреть строго вперед, чтоб не видеть то, что плавает возле него. И вот вода уже достигла уровня живота, и позади послышался голос.

— Можешь дальше не идти! Этого хватит! Иди вдоль берега, глядя на меня, я скажу, где выйти!

Лутас обернулся и увидел стоящую у самой воды Алекту. И даже удивился тому, как она была далеко от него. Понял, что здесь мелководье, и немного расслабился. Но также осознавал, что чем больше они поймают сейчас, тем дольше не придется лезть в эту проклятую воду. И он помотал головой, давая понять, что залезет чуть глубже, хоть уже местами почувствовал, что его как будто кто-то легонько покусывает в разных местах. Но это не крупная тварь, а значит, подлечат. Да и укусы чувствовались совсем слабо, что даже жаловаться было бы стыдно. То, через что ему пришлось пройти во время обучения, с этим в сравнении не идет.

Страх поутих от этих мыслей. Страху здесь больше не было места. Лутас — один из лучших воинов в своем отряде и перебил множество врагов, среди которых были действительно сильные бойцы! Так что же он, теперь перед водными тварями слабину даст?! Не бывать этому! Женщины сказали, что крупные боятся света, так что смерть ему не грозит. А укусы та девица… Тиси, кажется, звали.

Лутас вспомнил, как она сама пожелала лечь с ним и приласкала, не требуя оплаты. На душе вдруг стало легче и веселее от этих мыслей. Ведь прежде ему не попадались девицы, которые бы с него оплаты не требовали или не глядели бы на него, как на жуткое чудовище, зная, кто он и кому служит.

Лутас, со слабой улыбкой на лице, смелее пошел вперед. Чувствуя касания и тычки, начал стараться представлять ту девицу.

— Дурная же. Так и придушил бы. Дождешься у меня еще, поняла? — еле слышно шептал он, погружаясь всё глубже. Пальцы перестали подрагивать, и сердце спокойнее застучало в груди. Он погрузился в воду по самые плечи и наконец оглянулся. Увидел вдали женщин, стоящих кучкой у берега. Все словно с замиранием стояли, глядя на него. Он довольно ухмыльнулся, понимая, что поразил их. И наконец пошел вбок, параллельно береговой линии. Женщины мигом разошлись по своим местам и приняли позы готовности.

Лутас ускорился, желая поскорее закончить дело. Стала ярче ощущаться боль в спине, бедрах и на животе. Он понял, что в него кто-то впился и, скорее всего, сосет кровь. Но осталось немного, он справится.

— Всё! Выходи!

— Скорее давай! Справился!

— Улов точно хороший!

Лутас позволил себе довольно улыбнуться, ведь по голосам понял, что женщины были в восторге. И быстро, но всё так же аккуратно пошел в сторону берега.

Сеть становилась всё тяжелее, и когда он вышел из воды по колено, к нему подошла Алекта и стала помогать тянуть ее. Сама сеть словно ожила. В ней начало всё трепыхаться и биться. Заерзало и замельтешило так, что Алекта попросила ускориться.

— На шум могут приплыть другие, нам надо поспешить.

Они стали тянуть сеть изо всех сил. К ним присоединилась третья женщина. С другого конца тоже встали трое. И вот наконец они вытащили всё это на берег и оттащили подальше от воды.

— Мать моя! Ух, сколько! — восторженно прошептала одна из женщин, раскрывая сеть. Одна охнула и отпрыгнула, когда из-под длинных рыбешек и водорослей вылез детеныш хищной амфибии размером со стул. Но Алекта тут же ловко расправила арбалет и выстрелила ему прямо в глаз. Лутас на миг поразился ее скорости и ловкости. Но Алекта спокойно пошла вперед и начала отстреливать всех крупных тварей, что они поймали. Женщины словно спохватились и последовали ее примеру. Начали убивать тварей чуть помельче, но которых живьем тащить тоже было бы сложно.

Лутас же опомнился и наконец поднял рубашку, чтоб взглянуть, что там его так больно кусает. И тут же поморщился от отвращения. К животу присосалось несколько черных поблескивающих червей и еще какая-то тварь, похожая на темно-коричневую лепешку с хвостиком. Он, применив край рубашки как перчатку, стал быстро отдирать их. И вот в этот момент ощутил очень сильную боль, словно с него сдирают куски кожи.

— Проклятые твари, — прорычал он, выдернув всех червей. Попытался подцепить лепешку, но та словно присосалась к коже всем телом.

— Погоди. Дай я, — сказала Алекта, подойдя к нему. Она достала из-за пазухи нож. Лутас замер в ожидании. Женщина ловко разрезала лепешку по хребту до самого хвостика. Затем схватила за сам хвостик и отодрала ее. На месте твари осталось множество красных точек.

— Гадина. Сильно присосаться успела, — цыкнула Алекта и внимательно посмотрела на Лутаса, словно высматривала что-то. — Где-то еще болит?

— Да, спина и ноги, — сказал он.

— А ну-ка дай посмотрю.

Женщина быстро зашла ему за спину и задрала рубашку.

— Вот гады, — прошипела она. И в следующий миг под ноги Лутаса упала еще одна темно-коричневая лепешка с хвостиком, размером с мужскую ладонь. — До дома только дотяни и не грохнись, понял?

— Что? Она ядовитая? — с тревогой спросил Лутас.

Но Алекта успела без спроса задрать ему штанины. В иной ситуации Лутаса бы это разгневало, но не сейчас. Он охотно встал так, чтоб ей было удобно, забыв о гордости и прочих моментах. На ноге было несколько разного размера червей, которых Алекта быстро вырвала. На второй ноге обнаружилась та же картина.

Она выдрала всех, поднялась и оказалась на одном уровне с ним.

— Помереть не должен, но можешь в обморок грохнуться и начать видеть всякое. А потом придется отлеживаться. Яд этих тварей некоторые даже в бою используют, чтоб противника легче убить было. Поэтому мы туда лезть и не…

— Алекта, там! — неожиданно к ней подбежала одна из женщин и указала рукой на воду. Лутас взглянул туда вслед за ней и застыл. Далеко во мгле виднелся слабый свет. Свет плавно и неторопливо двигался в их направлении.

— Огонёк, — в ужасе прошептала Алекта. — Прячьте селенит! Скорее, зарывайте в землю!

Она перепуганно взглянула на Лутаса и схватилась за его жилет.

— Снимай скорее.

Лутас в спешке поднял руки. Начал помогать им закапывать жилеты и жезлы. Лишь один остался у Алекты.

— Возьмитесь все за руки и за мной. Они без промедления схватились и спешно зашагали. Впереди возникла крупная глыба, и все спрятались за нее.

— Не выпускайте руки друг друга, ясно?

— Да, — хором шепотом ответили все. Алекта опустила жезл вниз и закопала его.

Вокруг наступила кромешная тьма. По коже Лутаса забегали мурашки, когда, помимо биения собственного сердца, он услышал, как тяжело дышат рядом перепуганные женщины. Ожидание было жутким и мучительным. И наконец тьма стала медленно рассеиваться, словно освещенная светом. Стали слабо видны очертания скал и земли, силуэты сидящих на корточках женщин. У всех были широко раскрыты глаза и искажены от страха лица.

Лутас краем уха услышал шум воды. И вдруг свет стал намного ярче. Камни отбросили длинные черные тени, и женщины плотнее прижались к глыбе. Но Лутас, не выдержав любопытства, очень осторожно выглянул. Волосы на загривке встали дыбом. Из воды торчала тварь, напоминающая огромного зубастого ящера с крупной гребенчатой головой. Ящер словно просвечивал и светился ярким желтым светом изнутри в области горла и брюха. Он задрал свою огромную голову и раскрыл жуткую пасть, усеянную острыми зубами. И неожиданно издала оглушительный звук, напоминающий кваканье лягушек во время спаривания. Лутас закрыл уши ладонями и спрятался за глыбой. Рёв был настолько громким и звучным, что казалось, вот-вот лопнут перепонки. Отражался жутким гудением от скал и словно шевелил сам воздух…

Они просидели там до тех пор, пока все снова не погрузилось в кромешную тьму. Алекта наконец достала жезл и осветила пространство. На лицах всех отражалась измученность вперемешку с облегчением.

— Как Огонек оказался здесь? — наконец прошептала одна из женщин, словно задала вопрос, который терзал всех.

— Не знаю… Но, думаю, это связано с тем, что вода поднялась, — ответила Алекта.

— Неужели это первый предвестник большого водопада? — прошептала третья.

— Не болтай попусту. Мало ли откуда эта тварь приплыла сюда, — забранилась другая.

— Пойдемте скорее домой. Нет проку сидеть здесь, нужно сказать всё матери и собрать совет, — строго сказала Алекта и взглянула на притихшего Лутаса. — Идти еще можешь?

— Да, — сказал Лутас, у самого звон все еще стоял в ушах и раскалывалась голова.

— Если упадешь, так и оставим, — огрызнулась одна из женщин.

— Не оставим, — с упреком сказала ей Алекта. — Не уподобляйся тем, от кого бежала. Иначе ничем от них отличаться не будешь.

Та цыкнула и отвернулась.

Алекта встала и выглянула из-за камня, проверяя.

— Идем, нужно скорее все собрать и уходить. Он может вернуться еще раз, увидев свет и приняв его за своего сородича, — сказала Алекта. Все дружно проследовали за ней.

Женщины погрузили всё в три телеги, которые там остались еще с прошлой рыбалки. Но поняли, что все-таки стоило взять еще одну. Но делать было нечего, пришлось не брать часть водорослей, так как на них места уже не нашлось. Некоторые женщины были возмущены, что Алекта свою телегу не погрузила с горкой. Но она знала, что Лутас дойти уже не сможет и придется его погрузить туда же в телегу и везти ее в одиночестве. Поэтому, несмотря на возмущения, они с Лутасом поехали так. И, как она и думала, они вначале пути вшестером катили три телеги, но уже примерно на середине Лутас рухнул на землю. Под недовольные возгласы женщин, Алекта положила его на добытое и покатила телегу одна. Благо им навстречу пришло еще шестеро женщин.

— Вы наше спасение! — радостно сказала одна из женщин, встречая новоприбывших. Те весело посмеялись и мигом заменили всех, дав рыбачкам отдохнуть.

— Мы уж думали, что вы там утопли! А они, оказывается, просто словили столько, что довезти не могут! Вот это я понимаю, хорошо потрудились! Сегодня поедим до отвала!

— Ой, у меня уже слюни текут! Столько всего! Глянь-ка, жирные какие! Такую поджарить — самое то!

— Это он постарался, — с мягкой улыбкой на лице сказала Алекта, шагая рядом с телегой и мотнув головой в сторону Лутаса.

Некоторые недовольно фыркнули, а некоторые стали с любопытством глазеть на него.

— Мордаха у него миловидная. И смелый, похоже. Долго, интересно, мать его продержит? — сказала более молодая женщина.

— Ты чего это тут болтаешь? Не место ему в нашей общине. А если мужика захотела, так поди прочь да сношайся сколько душонке угодно, поняла? — огрызнулась одна из прибывших, та, что постарше.

— Терпеть их не могу. Вот бы сдохли все, сразу бы жить легче стало. Один хуже другого. Противнее тварей, что в воде обитают. Кровопийцы, — поддержала ее другая.

— Да ну вам брюзжать, чего взъелись? Разве я чего-то такого сказала? — ответила им молодая.

— Да ты тут возлежать с ним захотела уже. Подстилкой небось была, да любила ремесло свое поганое? Или чего это тебе его морда так приглянулась?

— А ну замолчите все, — низким голосом строго сказала Алекта, зыркнув на них. — Не все они плохие. У злобы да дури пола нет, как и возраста. Я встречала достойных мужчин, билась с ними плечом к плечу, и все мы уважали друг друга, несмотря на разность. А вы тут даже не в бою, жируете да живете припеваючи, и на ровном месте друг на друга бранитесь из-за человека, который вам еды навалом добыл. Мерзко ведете себя, женщины. Противно слушать такое, — сказала Алекта и показательно сплюнула.

Женщины на время притихли, но одна из старших язвительно сказала:

— При матери бы сказала такое, глянула бы я на тебя тогда.

Алекта стиснула зубы, но промолчала. Смотрела строго вперед, не желая даже взглянуть на нее.

Они наконец добрались до поселения, и их встретила Тиси.

— Ой, помер что ли? — сразу спросила она.

— Еще одна, — фыркнула возрастная женщина. — Ты лучше погляди, сколько еды словили, дуреха!

— Он словил, — не выдержав, процедила Алекта и повернулась к ней. Пронзительно взглянула ей прямо в глаза.

— А мне разница какая, кто это из вас сделал? Должны были принести и принесли, остальное уже не мое дело, — повышая голос, ответила та.

— Твое дело. Ты со своими в прошлый раз крохи притащила, поэтому нам пришлось раньше положенного идти. А сейчас, неблагодарная старуха, еще и смеешь рот открывать? — отчеканила Алекта, заставив всех смолкнуть. — Я терпеть не могу людей, что треплются понапрасну. Говору много, а толку нету. И если за свою честь я еще могу потерпеть, то, задев честь тех, кто мне дорог, ответишь кровью, поняла?

Женщина потупила взгляд и скривила губы в недовольстве, но сказать слово против уже не решилась. Все в страхе и тревоге переглянулись. Тиси мягко обхватила напряженную и будто готовую ударить руку Алекты и тихо сказала:

— Не сердись. Мне дела нет до ее болтовни. Помоги лучше его в темницу отнести, осмотреть надо.

Алекта шумно выдохнула носом и наконец расслабилась.

— Везите телеги в кухонную зону и сообщите матери, что мне нужно поговорить с ней, — сказала Алекта. Рывком закинула Лутаса на плечо и пошла в сторону пещер. Позади послышалось невнятное шептание и скрип колес телег.

Когда они достаточно отдалились, затеяли разговор.

— Зачем мать всякий сброд подбирает? Не все женщины заслуживают быть здесь. Ленивые, брюзжащие и неблагодарные дуры. Терпеть их не могу.

— Да. Я тоже. Не нам судить, но мать как будто совсем уже… запуталась, — выдохнула Тиси, шагая следом и глядя на затылок то Лутаса, то Алекты.

— Да. Раньше тут было и правда лучше, нас немного было, но все дружно жили. А сейчас… — Алекта глубоко вздохнула.

Тиси скривила губы и погрустнела.

— …У новенькой сын родился, — неохотно сказала она.

— У Адены? — удивилась Алекта.

— Не-ет, где ты у нее живот видела? — сказала Тиси, на миг повеселев. — У той, что до неё другие подобрали. Не помню, как звать.

— А. Жаль, — сказала Алекта.

— Да… Она не сможет остаться здесь. Так что как только отойдет от родов, отправим ее вместе с ребенком обратно на пятый уровень.

— Лучше бы шайку этих противных ленивых торгашек отправила, а не ее, честное слово, — Алекта тяжело вздохнула.

— Угу, — Тиси кивнула, будучи полностью согласной с ней.

Они немного прошли молча.

— Всё это не самое худшее. Беда главная не в этом, — наконец сказала Алекта.

— А в чём? — взволнованно спросила Тиси.

— Огонька видели.

Тиси резко остановилась. Алекта, услышав это, остановилась следом и развернулась. Тиси стояла бледная и смотрела на нее.

— Как так? Откуда он здесь?

— Не знаю. Но к нам на берег выходил, и мы все едва не оглохли. Самку, похоже, звал. Плохо дело. Видимо, вода ход нашла, и большой водопад коснется и нас. Поэтому с матерью поговорить надо. Она знает больше нашего.

Тиси оторопела, подошла к ней и начала толкать ее в спину.

— Что же мы так медлим? Живее давай. Подлечу его, да к матери пойдешь.

— Да иду-иду, чего суетишься? — улыбнулась Алекта и зашагала дальше.

Вирий намазал руку и грудь, выпил микстуру и наконец аккуратно прилег на тряпье, что принесла ему Тиси после визита Адены.

— Это не из симпатии к тебе, а просто… Ее жалко стало. Так что не думай тут всякое, понял? — фыркнула девица ему и удалилась.

Но Вирий был очень благодарен за это, и причины ему не были важны. Когда прилег нормально, боль в ребрах уменьшилась, и стало легче дышать. Плечо, к которому была подвешена рука, расслабилось и начало отдыхать. Наконец выпрямилась затекшая спина и шея. А одной из тряпок он еще и прикрыться смог, как одеялом. Его тут же разморило, и он наконец уснул крепким сном, с трепетом вспоминая касания Адены. Рука все еще помнила всё.

Когда проснулся, почувствовал себя намного лучше. Отдохнувшим как следует и выспавшимся. Он снова намазался и присел. Начал вслушиваться. И услышал из соседней темницы бренчание цепей и тихий страдальческий стон.

— Проклятые кровопийцы… Моя голова, — послышался сиплый голос Лутаса из-за стены.

— Живой еще, значит? — сказал Вивий. Странно, но он был рад слышать голос Лутаса.

— Ты тоже, по-видимому, — ответил тот и хмыкнул. — Но это хорошо. Я должен убить тебя, а не сборище этих дурных женщин.

Вирию отчего-то стало смешно, и он позволил себе улыбнуться. Голос Лутаса звучал так, как будто тот только с похмелья. Вирий прислонился затылком к стене и устремил взгляд на потолок, который был слабо освещен селенитом.

— Ты же меня ни разу не победил. С чего вдруг решил, что теперь сможешь?

— Эй ты. Рот свой поганый закрой. Ты тоже меня ни разу не победил. Так что, даже если наш бой будет последним, но я все равно убью тебя.

— А зачем оно?

— Зачем оно? Ты убил отца, и я должен отомстить за него, — прорычал Лутас.

Лицо Вирия медленно вытянулось. В глазах отразилась печаль и огонек надежды.

— Лутас… Но я хочу жить.

В воздухе повисла тишина.

— Я хочу жить… Я наконец стал ценить свою жизнь. Я благодарен за то, что родители подарили мне ее. Я… словно снял с себя оковы, что сковывали мне душу.

— …Замолчи.

— Подумай над тем, почему ты так легко готов отказаться от своей? Ради чего?

— Замолчи, говорю. Я не трус, как ты. Я…

— Боец? Воин? Тот, кто готов отдать жизнь ради сохранения чести?

— А даже если и так? Мне противно слышать твои слова! Ты предал нас! Ты предатель! Трус! И тебя ждет смерть и бесчестие!

— Тебя тоже ждет смерть, Лутас. Смерть, короткое почитание теми, кто тебя толком не знал, и неминуемое забвение… Вот только я умру свободным, а ты нет, — сказал Вирий.

Лутас молчал, но слышно было его тяжелое дыхание. Вирий глубоко вздохнул и опустил голову.

— Но я бы предпочел пожить еще…

Алекта вошла в пещеру и окинула взглядом широкий прямоугольный стол, за которым уже сидело двенадцать женщин, включая мать. Шестеро сидело с одной стороны, пятеро с другой, а Мегерия располагалась во главе стола. Она указала Алекте рукой на свободный стул, что был рядом с ее.

— Присаживайся, а то мы уже заждались.

— Да, мать. Простите все за задержку, помогала вешать амфибий на крюки, — сказала Алекта, садясь на свой стул.

— Вы хорошо потрудились. Замечательный улов. Молодцы, — тут же с доброй улыбкой сказала одна из старушек.

— Да, еды теперь достаточно. Даже запасы сделать хватит, — сказала вторая.

— Уже занялись засолкой мяса и водорослей. Еще коптить хотели и высушивать, — охотно подхватила Алекта.

— Труженицы наши, молодцы какие. Мы тоже будем усерднее работать. Принеси свои штаны да сапоги мне. Подлатаю да постираю.

— Хорошо, после совета занесу. У меня у одного сапога подошва немного отошла и штаны в одном месте порвались.

— Вот и славно. Старуха с радостью всё сделает, милая. Помогу от души, — сказала старушка, и остальные поддакнули.

— Мне можешь принести нож, наточу как следует, — сказала женщина, которая была чуть моложе, но коренастая на вид.

— Хорошо. Принесу, спасибо, — с улыбкой кивнула Алекта.

— А мою юбку сможешь подлатать заодно? Вчера, когда прутья расправляла, зацепилась за железяку и порвала. Пришлось сегодня неудобную юбку надеть, а то срамно в той, люди неправильно поймут. Дыра прямо на попе, будто пукнула посильнее, — шутливо подхватила другая женщина и залилась смехом. Все дружно засмеялись.

— Ой, болтаешь чепуху, дуреха. Приноси свою срамную юбку, заштопаю, — весело сказала старушка.

Мегерия наконец прочистила горло, привлекая всеобщее внимание.

— Посмеялись, да пора на серьезные темы поговорить, — сказала она и взглянула на Алекту. — Расскажи нам подробно, что видела.

— Мы наткнулись на Огонька. Он, похоже, увидев наш свет, принял нас за своего и приплыл из темени.

Все женщины охнули и помрачнели. Лица изменились до неузнаваемости. В воздухе повисло напряжение. Алекта в мельчайших подробностях рассказала то, с чем они столкнулись.

— Что скажете? — наконец спросила Мегерия, взглянув на самых старых женщин. Одна из них начала разговор.

Как мы все уже знаем, большой водопад случается в то время, когда на первом уровне наступает весна и тают льды. Течения подземных рек усиливаются и, разламывая промерзлости, потоками направляются вниз. Текут, предположительно, по кругу, и вместе с этими потоками движутся и огоньки, желая спариться и отложить икру.

— Да, но почему сейчас? Еще рано. Наверху должна быть зима. Как он оказался здесь и почему воды стало больше? — спросила одна из более молодых женщин.

— Потеплело, может? Весна раньше началась? — предположила другая.

— Середина зимы. Да и с чего вдруг так резко? Быть этого не может.

— А может, он случайно забрёл? Молоденький, может, и спутал дорогу да приплыл? Говорят, на восьмом уровне их вообще как питомцев в водоёме держат.

— Слышала, они там просто икру нашли или купили и вырастили их, это совсем другое. Тут дикий. Да и не мог он ошибиться. Огоньки по памяти столько проплывают, что тебе за жизнь не пройти.

— Всё это неважно, — сказала Мегерия, желая утихомирить всех. — Есть знаки, и мы не можем игнорировать их. Вода поднялась, появился Огонек. А это значит, водопад приближается. И чем раньше мы начнем готовиться к нему, тем целее останемся сами и нажитые вещи.

— Да, но раньше течение проходило мимо нас, и Огоньков тут видно не было. А это значит, что воды в этот раз будет намного больше, Мегерия. Нас точно не затопит? — мягко спросила старушка.

— Ой, не навлекай беду. Лучше помолчи, старая. Отсидимся в пещере и выдержим. Уйдет вода, и снова спустимся.

— А если не уйдет, и того хуже, до самой вершины поднимется, снося всё вокруг?

— Замуруемся тогда, — сказала другая.

— Чтоб помереть от удушья?

— Достаточно, — строго сказала Мегерия и посмотрела на Алекту. — Ясно одно: сидеть без дела нельзя. Надо готовить припасы и поднимать вещи на самый верх. После сна снова собери женщин и идите на другое место рыбачить. Чем больше еды заготовим, тем лучше будет.

Алекта кивнула. Мегерия взглянула на старушек.

— А вы готовьте спальные места, соберите нужное количество комплектов с матрасами и одеялами. Плотно всё свяжите, чтоб легче было наверх поднимать, — сказала она и посмотрела на другую сторону стола. — Вы сложите лишние вещи в свободные пещеры и замуруйте их, чтоб течение их не унесло. Всем всё ясно?

— Да, — хором ответили женщины.

— Хорошо, — сказала Мегерия и встала, — я займусь проверкой водостока. И взгляну, растут ли там посаженные лишайники. Всем хорошо потрудиться.

Они попрощались и разошлись.

Адена очнулась ото сна, когда услышала снаружи тревожную болтовню и плачь. Ее сердце гулко забилось, когда она сквозь щели прутьев увидела, как несколько женщин на носилках несут мертвую седовласую маленькую старушку. Издали она увидела уже знакомых Мегерию, Алекту и Тиси. Мегерия шла впереди колонны, а Алекта с Тиси в самом конце и явно о чем-то перешептывались. И Тиси как будто выглядела особенно обеспокоенно, хоть издали это было достаточно сложно считать.

Адена просидела в напряжении до момента, когда ей принесли еду. Женщина занесла тарелку с похлебкой из водорослей и каких-то кореньев, в которой плавал кусок мяса, и мелкую зеленую лепешку. Практически следом за женщиной в пещеру зашла Тиси с кружкой.

— Можешь идти, — сказала Тиси, отпустив другую женщину. Та вышла, прикрыв за собой дверь. Тиси поставила кружку, присела за стол и позвала Адену. Адена присела напротив нее и неосознанно принюхалась. В животе тут же заурчало от вкусного запаха, что тянулся от еды.

— Ешь, тебе силы понадобятся, — сказала Тиси, продолжая выглядеть серьезно. Адена кивнула, взяла ложку, что ей занесли в самом начале пребывания здесь, и начала кушать. И тут же поразилась тому, что еда была соленой. Прежде ей здесь, снизу, приходилось кушать всё либо слабосоленое, будто экономили на соли, либо пресное. Но она вспомнила про награбленные вещи и сразу поняла, откуда тут соль взялась.

Но в следующий миг вспомнила про Девятого… Вирия. Вспомнила о том, что Тиси позволила увидеться им.

— Спасибо еще раз за то, что позволила увидеться, — тихо сказала Адена, взглянув на нее. Задумчивое и серьезное лицо Тисифонии медленно смягчилось. Она улыбнулась.

— Ты только другим не говори. Как я тебе сказала, это наш секрет.

Адена неловко улыбнулась и кивнула. Тиси глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула. Скрестила руки на груди, глядя на Адену.

— Я его еще лечу.

Адена удивленно и с волнением посмотрела на нее. Тиси пожала плечами.

— Мази у него хорошие, но не настолько, какие есть в моих закромах. Мы же богатых господ обкрадываем, так что запасы у меня королевские, — с шутливой ноткой сказала Тиси.

— …Зачем ты помогаешь нам? — наконец спросила Адена. Лицо Тиси снова изменилось, и она бросила напряженный взгляд на дверь. А затем склонилась вперед и прошептала:

— Пока не знаю, но как будто будет лучше, если у нас в распоряжении будут два воина… Твой Вирий же в бою получил эти раны, верно? Да и по строению мышц видно сразу, что тренированный в битвах, а не погрузчик. И Лутас его убить всё грозится. Тут и умом учёным обладать не надо, чтоб догадаться, — сказала Тиси. — Как-то неспокойно в общине стало. Поэтому хорошие бойцы лишними не будут.

Адена неохотно кивнула.

— Хорошо, — Тиси на миг задумчиво отвела глаза в сторону.

— Это… связано с мертвой старушкой? — прошептала Адена после того, как глянула на дверь. На лице Тиси на миг отразилось удивление. Адена мягко прищурилась, давая понять, что это понять тоже сложно не было.

— Да. Верно. Раз уж так… Мы с Алектой подозреваем, что старушку убили. И не случайно. Незадолго до вас умерла еще одна старейшина из совета. На первый взгляд, померла от старости, как и эта, но я уже видала похожие признаки. Во рту под зубами образуется небольшой желтый налет. Так действует яд водной змеи… Мой хозяин называл его «Яд королей». Он убивает очень быстро, если его проглотить. И у предыдущей старейшины, и у этой я обнаружила этот желтый налет. Но этот яд тут мог появиться только с награбленного либо от пленников. А грабить ходит только отряд Алекты, включая меня, и отряд Умбериты, другой женщины, которую мы недолюбливаем… Мы думаем, что это может быть дело рук их отряда, но как это доказать, пока не знаем. Яда нигде нет, а про эти симптомы точно знаю только я, другие в ядах не разбираются. И все знают, что мы с Алектой недолюбливаем тех женщин. И если начнем их обвинять, нам не поверят и вышвырнут из общины.

Тиси глубоко вздохнула и опустила плечи.

— Сегодня будет совет, и вместо старушки наверняка выберут женщину из той шайки. И это плохо. Они на дух мужчин не переносят, поэтому могут предложить убить твоих. И если хотя бы половина из совета будет согласна, то они это сделают.

Адена замерла. Ее сердце пропустило удар.

— Прошу, пощадите нас. Мы… Что мы можем сделать? Я готова, только…

— Да ничего, в этом-то и дело. Но мы с Алектой думаем, что тут всё сложнее, и пока ждем.

Адена поджала губы и опустила взгляд на еду. Аппетит вдруг пропал, и захотелось помолиться.

— Я скоро твоего на ноги поставлю. Сегодня, когда заглядывала к ним, уже ходил по пещере. Крепкий оказался, видать, не через такое проходил.

Адена засияла от радости и едва не взяла Тиси за руки. Но вовремя одумалась.

— Спасибо большое. Спасибо вам за вашу доброту и милосердие.

Тиси вскинула брови от удивления, и ее щеки потемнели.

— Ой, ну не стоит. Мы с Алектой еще думаем их и тебя снаружи держать, чтоб в случае битвы помогли сразу.

— Хорошо. Сделаю всё, что скажете, — Адена понимающе кивнула.

Тиси, довольная, встала и отряхнула юбку.

— Тогда поешь поскорее, и потом поведу тебя вещи собирать и связывать. Мы наверх готовимся перебраться. Вода скоро подниматься начнет.

— Поняла, — кивнула Адена и спешно продолжила есть. На душе стало легче и радостнее.

Как Тиси предполагала, вместо старушки была выбрана одна из женщин из группы Умберты. Алекта была против этого, но Мегерия сказала, что в совете должны присутствовать представители всех групп, что это будет правильным решением.

После выбора все начали с удвоенной силой готовиться к переезду. Лутаса и Вирия, скованных кандалами, стали под прицелом арбалетов выводить из темниц и заставлять помогать по хозяйству. Адена была очень рада видеть Вирия и с каждым разом замечала, что он выглядит всё лучше и бодрее. Хоть им больше и не давали встретиться наедине и поговорить, но она была счастлива и такому. Особенно в те моменты, когда их взгляды встречались и Адена видела улыбку на его лице. Но его тут же подгоняли, и он продолжал работать. Одной рукой таскал мешки с продовольствием, хлопал ковры или месил глину. Лутаса же заставляли работать по полной. Гоняли наверх, заставляя таскать вещи. Колоть дрова и таскать тяжести. Адене даже стало его немного жаль. Но при этом со стороны она заметила, как вокруг него начало кучковаться всё больше женщин и все тайком глазели на него. А особенно в те моменты, когда он, не желая пачкать свою рубашку, снимал ее и работал без верха. В его сторону летели колкости, ворчание и замечания, но женщины все равно тайком глазели, да ехидно перешептывались.

Адена также застала мельком момент, когда из общины выпроводили женщину с ребенком. Ей собрали повозку с крупной ящерицей. Собрали мешок с селенитом, продовольствием, вещами и лекарствами. Попрощались и отправили в путь.

Время шло быстро и незаметно. Адене подумалось, что по верхним меркам они как будто находятся в общине уже месяц, ведь ее волосы стали чуть длиннее. Она уже знала многих женщин по именам. Знала, кто за что отвечает и кто в чем хорош. Знала, где хранятся запасы и как они добывают новые. Компания Алекты еще раз ходила на рыбалку, взяв с собой Лутаса, и они принесли улова не меньше, чем в прошлый раз. Адена сама пару раз ходила с компанией Тиси собирать грибы и съедобный лишайник. При ней несколько раз группа Алекты и группа Умберты ходили на вылазки и возвращались с награбленным. Но пленников больше не возили. Мегерия и совет решили, что новенькие пока не нужны. Сначала им необходимо пережить водопад, а уж потом думать о новых людях.

Адена несколько раз встречалась с Мегерией и рассказала ей всё, что знает о водопаде и о том, что повидала на нижних уровнях. Рассказала о Минотавре ииграх. Мегерия была в ярости и как будто лишний раз убедилась в том, что поступает правильно. Что женщинам будет хорошо жить только у них в общине. Но Адена не могла ей в этом возразить. Ведь была с этим отчасти согласна. На других уровнях она постоянно чувствовала угрозу жизни. Ее продавали как вещь, спрашивали про хозяев, изнасиловали и пытались убить. Здесь же она пока тоже была пленницей, но угрозу своей жизни не почувствовала ни разу. Только сильно переживала за жизнь и здоровье Девятого. Но даже это поугасло, когда она впервые увидела его без повязки на руке. Ее радости не было предела, когда Девятый все же аккуратно, но уже орудовал и правой рукой. Связывал последние котомки тряпья и крепил их на крюки. И Адена даже мельком подумала о том, что его кожа как будто стала светлее. Синий оттенок больше стал походить на темно-серый, хоть и не везде.

Зато на своем лице и теле, и на лице Лутаса Адена заметила покраснения и мелкую сыпь. Но ее это уже не беспокоило, как прежде. Она понимала, что дело в еде. Сыпь не болела и не зудела, лишь ощущалась чуть горячее, чем другие участки кожи, и всё.

Община наконец закончила со сборами и подняла наверх все необходимые запасы. Замуровала в свободных пещерах при помощи камней и глины лишние вещи, оставив в обжитых только самый минимум, который было не жалко потерять при водопаде. И в честь завершения сборов решили устроить небольшой пир. Сготовили на углях несколько крупных амфибий, поджарили рыбу и других мелких тварей, замариновав их в рассолах из водорослей. Вытащили бочки с выпивкой, которые были сворованы и хранились для особых случаев. Запекли в печах пироги из водорослей и даже достали украденный мед.

В самой середине площади был поставлен длинный стол для членов совета, остальные были расставлены по бокам. Всем разложили тарелки и ложки для трапезы, раздали чашки и налили напитки. На пиру разрешили присутствовать даже Адене, Тиси усадила ее рядом с собой, неподалеку от стола с советом. Когда все наконец собрались, Мегерия встала.

— Вот мы и завершили сбор вещей, за что я всех благодарю, сестры и дочери мои! Все потрудились на славу! Запасов должно хватить надолго! Спасибо группе рыбачек, что сделали большой улов. Спасибо сборщицам, что собрали грибы и лишайник. Спасибо кухаркам, которые сготовили всё это и сделали много запасов. Спасибо перехватчицам, которые пополнили наши запасы разным полезным. Спасибо тем, кто занимался сбором постелей, селенита и прочих важных вещей для пережития водопада. Спасибо тем, кто убирал и замуровал вещи, чтоб спасти их от воды. И спасибо тем, кто все вещи поднял наверх. Я уверена, что нам удастся выстоять, и когда водопад закончится, мы начнем процветать еще больше. Предлагаю выпить наши прекрасные напитки, чтобы отпраздновать это замечательное дело! — сказала она и подняла свою кружку.

Тиси подняла свою и взглянула на Алекту, что сидела за столом совета напротив нее и рядом с Мигерией. Она смотрела напряженно на мать и поглядывала на женщину из отряда Умберты, что попала в совет.

— Выпьем, — сказала Мегерия и поднесла кружку к губам. Все члены совета подняли кружки и начали залпом с радостью выпивать свои напитки.

Сердце Тисифонии вдруг неприятно ухнуло, когда она перевела взгляд на Умберту и ее шайку, что сидели за соседним столом. Все они как-то напряженно и очень внимательно смотрели на Мегерию и остальных, будто ждали чего-то.

В следующий миг Тиси вскочила со стула, и он с грохотом рухнул наземь.

— Не пей! — вскрикнула она, уперевшись руками о стол.

Алекта резко отстранила свою кружку от губ и ударила по кружке Мегерии ладонью. Та со звоном упала на стол и разбилась.

Все охнули и притихли. Тиси с замиранием сердца посмотрела на Алекту, на лице которой читалось напряжение. Тиси поняла, что она успела отпить.

Члены совета один за другим стали стонать в муках и падать на стол.

— Нет! Нет! Нет! — воскликнула Тиси, когда увидела, как лицо Алекты исказилось от боли. Она сорвалась с места и подбежала к ней. Та успела рухнуть на колени и держалась рукой за живот. Тиси рухнула возле нее и схватила одной рукой за лоб.

— Алек, открой рот!

Алекта открыла его, и Тиси, не медля, засунула ей туда три пальца. Алекта тут же начала блевать, упав на четвереньки.

Тиси в ужасе взглянула на Мегерию, вспомнив о ней. Но увидела, как та продолжает стоять. Бледная, широко раскрытыми глазами смотрит на то, как все члены совета одна за другой погибают на ее глазах.

Все засуетились и стали подбегать к женщинам совета, пытаясь помочь им. Пытались вызвать рвоту, отпоить водой или шлепали по лицу и трясли, чтоб привести в чувства. Раздались крики ужаса и плач. Но они умирали одна за другой так быстро, что невозможно было что-то сделать. Тиси вытащила из кармана микстуру для бодрости и хотела дать ее Алекте, но та, проблевавшись, рухнула.

— Нет, прошу, Алек, — заскулила Тиси, пытаясь залить микстуру ей в рот.

— Она мертва! Мертва! Они мертвы! Горе! Быть не может! — стали отчаянно кричать со всех сторон.

— Проклятые пленники! Это они подмешали что-то в еду! — вдруг из толпы раздался крик Умберты.

— Это точно сделала сообщница тех гадов! Я видела ее возле кухонной зоны! Это дело рук пленников! — охотно подхватила ее подруга.

— Они подстроили всё, чтобы сбежать или отомстить нам! — крикнула в ярости третья.

— Мы должны убить их! Убийцам пощады не будет! Смерть им! — крикнула Умберта, и толпа охотно подхватила ее слова. Начала кричать, ринувшись на Адену. Адена в ужасе выскочила из-за стола и побежала к Тиси, понимая, что это единственный выход. Схватилась за ее рукав, пытаясь обратить на себя внимание. Но Тиси лишь отбилась от нее и продолжила нависать над Алектой, пытаясь напоить ее.

— Разорвать мерзавку на части! Убить ее!

Адену схватили за руки и стали тянуть. Схватили за волосы и задергали. Ударили в бок и начали рвать рубашку.

— Остановитесь! — неожиданно резко воскликнула Мегерия, ударив кулаком по столу, когда женщины повалили Адену на землю и собирались запинать ее. Все постепенно замолкли, устремив на нее дикие, разъяренные взгляды.

— Заприте ее в темницу к пленникам! И не смейте трогать до моего решения! — повысив тон, отчеканила Мегерия. Пыл толпы вмиг поутих, словно всех окатили ледяной водой.

— Нет, прошу, пощадите! Это не мы! Не мы! Прошу! — взмолилась Адена, но толпа подхватила ее и поволокла в темницу.

Мегерия устремила взгляд на Алекту и словно очнулась ото сна. Упала на колени рядом с Тиси.

— Нет… Дочь моя, — выдохнула она.

— Она еще дышит, ее нужно отнести ко мне, — сквозь плач сказала Тиси.

Мегерия вскрикнула, подзывая на помощь. Велела отнести Алекту и начала подходить к другим женщинам совета.

— Они все мертвы, — процедила Умберта, которая в слезах сидела возле своей погибшей подруги. — Нужно как можно скорее выбрать новых членов совета и убить пленных. Мегерия, все видели эту жестокость, и мы должны устроить показательную казнь. В нашей общине нет места этим тварям.

— Да, и нужно выбрать новых советников как можно скорее, чтоб остальные не волновались. Чтобы не возникло паники. Иначе пережить водопад мы не сможем, — подхватила вторая.

— Верно. Нужно скорее решить эти вопро…

— Мама! — воскликнула Тиси позади, привлекая к себе внимание Мегерии.

Та развернулась к ней. Тиси мягко улыбнулась, вытирая слезы, и подошла.

— Алекта еще жива, и она тоже член совета. Так что вас осталось двое. Кроме того, разве это будет правильно, если мы, не успев похоронить мертвых, посадим на их места других женщин? Я думаю, что сначала нам нужно проводить погибших. А затем уже делать всё остальное. И… Я была с Аденой всё время, и если обвиняют в отравлении ее, то и я причастна к этому. И мы с Алектой заодно, так что причастна и она. Выходит, мы тоже виноваты, да?

— Но ты же сказала, что она жива! Разве это не подозрительно, а?! — воскликнула Умберта.

— Да! Получается, она знала об отравлении, — подхватила ее подруга.

— Точно! И чтобы отвести от себя вину, не дала Мегерии выпить! — вскрикнула третья.

— Верно! Я вас много раз видела с пленниками! И Алекта выходит на вылазки, она могла притащить яд и… — закричала Умберта.

— Замолчи! — в ярости воскликнула Мегерия. — Все замолчите!

Все притихли, и Мегерия, тяжело дыша, оглядела толпу перепуганных и расстроенных женщин. Взглянула на мертвых советниц, которых уже успели уложить на землю. И посмотрела на Тиси, которая со страхом и надеждой смотрела на нее.

— Мне нужно уединиться и подумать. Нам всем нужно подумать. Без меня решений не принимать. Если кто ослушается, поплатится за это. А пока… лекари, осмотрите тела и подготовьте их к прощанию, — сказала она и медленно пошла в сторону своей пещеры. Тиси, поджав губы, быстро пошла в сторону своей, чтобы заняться Алектой.

Женщины, что остались с трупами, стали перешептываться и убирать их. В общине повисла мрачная гнетущая тишина.

Тиси смогла напоить Алекту самой сильной из микстур против яда, что у нее была. Хоть она и не была уверена в том, что она подходит, и не опоздала ли с действием. Но это было лучше, чем ничего. Намазала Алекте область желудка и кишечника мазями и очистила полость рта, чтоб убрать остатки яда, если они там были. Сердце Алекты все еще билось, и это был хороший знак, но уверенности в том, что она выживет, у Тиси было мало.

Она проревела так долго, что уже сильно болели глаза.

— Алек, прошу, борись, ты же сильная. Сильнее всех, кого я знаю, — прошептала Тиси, прислонившись лбом к ее плечу. — Мы не родные по крови, но ты стала моей сестрой. Стала для меня подругой и семьей. Без тебя как я буду жить здесь? Прошу, не оставляй меня одну, Алек.

Но в ответ услышала лишь слабое дыхание и биение сердца Алекты. Скривив губы, Тиси поднялась и оглядела ее. Нежно прикрыла ее одеялом и погладила голову.

— Отдыхай. Спи и поправляйся, тебя никто не потревожит, сестренка. А я пойду пока… другие дела улажу, — прошептала она и вяло зашагала к выходу. У двери еще раз оглянулась и скривила губы от горести. Наконец вышла и обратилась к сторожащей.

— Никого кроме матери в мою спальню не впускай. Даже если с мамой придут, всё равно не впускай. Алекте нужен отдых, нечего ходить к ней без толку.

— Поняла, — понимающе сказала женщина.

Тиси кивнула и пошла вперед, к пещере Мегерии. Пока медленно шагала, всё думала, что же ей сказать. Как ей объяснить так, чтобы та поверила?

Но отчего-то в голове ничего годного не складывалось. И Тиси решила просто дать волю чувствам и словам, и всё. Она подошла к сторожащей, что стояла у дверей пещеры Мегерии.

— Она велела никого не впускать.

— Скажи, что это Тиси. Хочет сообщить о здоровье Алекты, — на ходу сообразила Тиси.

— Как она? — тут же взволнованно спросила женщина.

— Прости, но сначала я должна сказать маме.

Женщина понимающе кивнула и наконец пропустила ее. Тиси поблагодарила и вошла вовнутрь.

Мегерия, лежа на кровати, взглянула на нее.

— Мама, что с тобой? — взволнованно спросила Тиси, подбежав к ней. Мегерия присела и вяло улыбнулась.

— Ничего. Просто голова разболелась, милая моя. Лучше скажи, как там Алекта? — стараясь не выглядеть встревоженной, спросила Мегерия. Тиси вздохнула и присела рядом. Помотала головой и устремила взгляд в пол, не в силах смотреть Мегерии в глаза.

— Я сделала всё, что могла. Еще дышит, но… не знаю, — сдавленно сказала она.

Со стороны Мегерии послышался громкий выдох досады.

— …Ясно, — сказала она, и обе замолкли.

— Мама, — наконец решившись, сказала Тиси, взглянув на нее. — Я… кажется, знаю, кто отравил их всех.

Мегерия напряженно замерла, ее взгляд похолодел.

— Кто?

Тиси на миг поджала губы и сжала руками колени, но взгляд все же не отвела.

— …Умберта и ее подруги.

Лицо Мегерии исказилось от гнева. Она резко встала и взглянула на Тиси сверху вниз.

— Этого быть не может. Не ври. Такой клеветы я даже дочери простить не смогу, — в порыве сказала Мегерия. Тиси быстро встала следом.

— Мама, это правда. Просто подумай хорошенько. Всё сходится. Они ходят на вылазки и могли добыть яд. Они стали продвигать в совет своих и сплотились против меня и Алекты, тех, кто всех ближе к тебе. Они…

— Среди погибших была их подруга, Тиси! — повысив голос, гневно сказала Мегерия.

— А ты думаешь, они ради цели не способны отравить свою?

— Нет! Это немыслимо! Они как никто другой придерживаются идеологии нашей общины! Они за то, чтобы женщины были свободны, Тиси! Как, по-твоему, имея такие взгляды, они могли убить одну из своих подруг и соратниц?! В этом нет смысла, если не брать в расчет саму бездушность поступка! Твои слова звучат как желание голословно обвинить тех, кто не устраивает лично тебя и Алекту!

На глаза Тиси навернулись слезы.

— Почему ты веришь этим проходимкам больше, чем тем, кого назвала дочерьми? Выходит, для тебя твоя проклятая идеология важнее… меня и Алекты?

Мегерия застыла. Тиси вытерла слезы, подавленная обидой.

— Они обвинили в этом пленников. И тебе наверняка легче думать, что эти убийства — дело рук тех мужчин. Это ведь так хорошо укладывается в идеологию нашей общины. В твою идеологию, мама. Что все женщины хорошие и просто жертвы. Что все горести и беды только от мужчин. Умберта и ее подруги прекрасно понимают это и пользуются. Они при тебе и остальных заявили об этом не просто так, если ты немного отбросишь гордыню, сама всё поймешь. Прошу!

— Замолчи. Ты говоришь глупости. Страшные глупости. Я создала эту общину, чтобы все женщины нашли в ней дом. Обрели свободу и счастье. Умберта и ее подруги благодарны мне за это и говорили об этом не раз. Их судьбы были не менее страшные, чем у других. Они всё понимают и ценят меня и это место.

— Если они ценят тебя, тогда почему обвинили нас с Алектой в сговоре с пленниками?! Сказали, что мы с пленниками подстроили всё. Убили всех? Скажи? Для чего им это?

Мегерия тяжело дышала, глядя на нее. В ее глазах читалось отрицание. Нежелание верить ни единому слову. Нежелание вникать и поддаваться. Будто, если она сделает это, всё рухнет. Все потеряет силу и смысл.

— Мама, — Тиси осторожно подошла к ней и мягко взяла ее руки в свои. У самой текли слезы. — Мы давно уже живем с тобой, так ведь?.. Скажи, разве ты думаешь, что мы с Алектой способны на убийство стольких наших женщин, с которыми жили бок о бок так долго?

Мегерия помотала головой. Из ее глаз покатились слезы, и она отступила назад, высвобождая свои руки.

— Ты… не моя дочь. Как и Алекта. Я не рожала вас, — еле выдавила Мегерия.

Сердце Тиси сжалось с болью. В горле встал невыносимый ком. Не верилось, что мама говорит ей такие ранящие душу слова. Лицо Тиси скривилось от боли и обиды.

Она не выдержала и быстро пошла к двери без оглядки.

— Оставьте меня одну! Все! Я должна подумать! — раздался крик Мегерии, когда Тиси выскочила из ее пещеры. И ей от этого стало еще больнее. Она сама не поняла, как сорвалась с места и побежала прочь. Натыкаясь на других женщин, бежала вперед без оглядки, желая покинуть это место. Обида пожирала изнутри, и хотелось исчезнуть. Она почувствовала себя преданной, брошенной. Лгуньей и мерзавкой, которой нет здесь места.

И вот наконец она добежала до окраины и остановилась у самой дороги, ведущей к выходу из селения. Дорога тянулась вперед и скрывалась в темени. Там, где нет никого, лишь мрак и твари, живущие в нем. Тиси застыла, ощутив страх. По коже побежали мурашки. Несмотря на то, что ей было плохо внутри общины, но снаружи казалось еще страшнее. Множество неприятных картинок прошлого мельтешили перед глазами, словно насекомые, вьющиеся у падали. Тиси попятилась назад и замотала головой.

— Нет. Только не туда. Не хочу, — прошептала она, скривившись в лице, и быстро развернулась обратно. Устремила взгляд на притихшую из-за траура общину, и на душе стало еще поганее.

И вдруг она вспомнила о Лутасе. О темной, прохладной и мрачной темнице, в которой он сидел. И ей показалось, что там намного тише и спокойнее, чем здесь. Пока Лутас находился в общине, она постоянно ходила к нему и сношалась с ним. Его запах стал ей привычен и знаком. Как и его лицо и мимика. То, как он реагировал на ее визиты и как вел себя во время ее касаний к нему. Кажется, он привык к ней не меньше…

Тиси быстро направилась ко входу в пещеру. Прошла по коридору, мимо темниц.

— Тиси. Что с нами будет? — донесся голос Адены, но Тиси молча прошла мимо. Достала ключ из кармана и зашла в темницу Лутаса. Заперлась в ней и бросила на него взгляд.

— Даже перед моей кончиной решила воспользоваться мной? Твоей жестокости нет предела, — хмыкнул Лутас.

Тиси скривилась в лице, и по ее щекам покатились слезы. Лутас замер, растерянно глядя на нее. Она подошла к стене, прислонилась к ней спиной и сползла, присев на корточки. Уткнулась лицом в колени и разревелась. Все притихли. Не было слышно даже звона цепей или шуршания одежд. Слышался лишь ее тихий плач.

Тиси наконец успокоилась и вытерла глаза. Вытащила из кармана платочек, который когда-то забрали у Лутаса, и звонко высморкалась в него. Взглянула на самого Лутаса, но, на удивление, его лицо не выглядело таким, каким она ожидала. Он не смотрел на нее брезгливо или со злостью. А был серьезен и хмур.

— Знаешь, мы ведь с тобой похожи больше, чем ты думаешь, — тихо сказала Тиси. — У меня тоже был хозяин, которого я любила.

Она невесело улыбнулась, прижала колени к груди, обхватив их руками, с грустью уставилась в пол перед собой. Видела силуэт Лутаса сбоку, и он по-прежнему не шевелился.

— Мой хозяин выкупил меня у родителей за долги, когда я была еще совсем малышкой. В его распоряжении была не я одна, девочек таких же маленьких было много. Он играл с нами, приводил к нам наставниц. Они обучали нас читать, писать и прочим премудростям. У меня появилось желание ухаживать за больными, лечить их, и меня стали обучать лекарству. Я и все девочки начали воспринимать его как отца, любили и тянулись к нему. А он по-отцовски был нежен с нами. Был ласков и никогда не ругал. Я тянулась к нему и хотела проводить с ним время. Сидела на его коленях и читала, пока он гладил мою спину и голову. Скучала и ревновала к другим девочкам. И вот наконец я выросла и повзрослела и его отношение резко изменилось, — Тиси скривила губы, почувствовав жгучую боль в груди.

— …Он позвал меня к себе и приказал раздеться. Я сначала подумала, что он шутит, но он был серьезен. Он… лишил меня чести. Я была в ужасе и смятении, не понимала, почему он так поступает со мной. Но противиться не могла, ведь любила его. Каждую ночь я безропотно приходила к нему и выполняла все, что он скажет. А когда хоть немного проявляла нежелание он начинал кричать, чего не делала прежде. Я стала думать, что я не достойна его любви, что подвожу его. Что он столько всего сделал для меня, а я даже не могу порадовать и поблагодарить его за все. И вела себя еще более покорно.

Тиси смолкла на миг и на ее глаза навернулись слезы.

— И вот однажды, после того как я… отсосала ему член, он сказал мне «Какая же ты стала грязная. Уведите ее отсюда, а то мне сейчас дурно станет»… Стражи схватили меня за руки и уволокли. Заперли меня в комнате. Я билась и рыдала, не понимая, что сделала не так. Ощущала себя виноватой, как будто ранила его. Мне казалось, что я умру в этой комнате из-за того, что расстроила его, — Тиси туго сглотнула ком, вставший в горле. — Меня и еще нескольких девушек погрузили в клетку, словно животных. Накрыли тканью и повезли куда-то. Мы все бились и кричали, звали его и хотели увидеть. Думали, что нас увозят по ошибке, но он так и не вышел. Больше я его не видела… Я уже потом поняла, в чем было дело. Но тогда винила только себя… Мегерия и еще несколько женщин напали на наш экипаж. Перебили всех стражников и отвезли нас в общину. Одна из девушек сбежала, а я была слишком слаба и подавлена и не смогла сделать этого. Кричала о том, что он скоро придет и заберет меня. Что он хороший и любит меня. Я верила в это долго. Но в итоге сдалась, поняв, что больше его не увижу. И перестала отвергать их помощь и заботу. И… Наконец начала медленно осознавать, что он сделал со мной. Я… была для него просто игрушкой, — сдавленно произнесла Тиси и снова разревелась.

— …Ублюдок, — неожиданно процедил Лутас. Тиси подняла глаза и застыла. Лицо Лутаса было красным, и на его щеке играла жилка. В глазах читалась ярость и презрение.

— Нужно было отрезать ему член и перерезать глотку, — прорычал он. Сердце Тиси гулко застучало. Его слова звучали дико и жестоко, но отчего-то ей вдруг стало чуть легче. Но…

— А разве твой хозяин тоже не заслужил подобной участи?

Глаза Лутаса расширились, и он замер.

— Разве он не издевался над тобой, упиваясь своей властью?

— Это другое, он…

— Заставлял тебя убивать в угоду себе?..

На миг все стихло.

— Мое тело не уродовали шрамами, в отличие от твоего. Я не пережила таких жестоких побоев. Но я всё равно понимаю, почему, пережив всё это, ты не возненавидел его лютой ненавистью… Просто подумай над тем, что он дал тебе, стоит того? — она взглянула на его роскошную рубашку, сшитую по фигуре, с изящной вышивкой, и невесело хмыкнула. — Не рискуешь ли ты своей жизнью и свободой только ради этого?

Лутас тяжело задышал, стиснув зубы. Тиси скривила губы и с сочувствием взглянула на него.

— Мне его поводок разорвали мать и Алекта, показав, что такое настоящая любовь и забота. Я буду благодарна им до конца своих дней, — тихо сказала она. — …Надеюсь, что и твой поводок кто-нибудь разорвет, Лутас.

Она встала и пошла к двери. Позади громыхнула цепь.

— Я свободный, и мне никто не нужен. Не смей говорить так, поняла?

Тиси молча вышла и заперла дверь. Еще раз взглянула на Лутаса сквозь прутья решетки, словно видя в нем себя прошлую. Лутас тяжело дышал, глядя на нее. В его глазах читался гнев вперемешку со смятением. Словно в его душе что-то пошатнулось, но он изо всех сил пытался это удержать.

Тиси глубоко вздохнула и тихо вышла из темницы, пройдя мимо клеток Вирия и Адены. Те сидели тихо, как будто услышали все и погрузились в свои мысли.

Умерших женщин омыли и замотали в лоскуты ткани. Связали веревками и сбросили с обрыва в воду одну за другой, произнеся прощальные речи.

После этого Мегерия пришла в комнату Тиси, так как ей сообщили, что Алекта наконец очнулась. Мегерия вошла вовнутрь, увидела счастливую Тиси, что сидела рядом с кроватью Алекты. Но едва Тиси увидела ее, тут же помрачнела и встала.

— Я пойду, пожалуй, — сказала она и тепло взглянула на Алекту, — как только уйдет, я вернусь, не волнуйся.

Алекта вяло улыбнулась. Тиси, больше не взглянув на Мегерию, спешно покинула пещеру.

Мегерия на миг напряженно скривила губы и подошла к кровати. Присела на стул и с волнением посмотрела на дочь.

— Кажется, жить буду, — сказала Алекта. — А ты как, мама?

Мегерия тяжело вздохнула и потупила взгляд.

— Не знаю… Я в растерянности. Подавлена и… словно разбита… Не этого я хотела. Совсем не этого, — сдавленно сказала Мегерия и нахмурилась, удерживая слезы.

— Но ты ведь не всемогущая, чтоб суметь всё проконтролировать, — тихо сказала Алекта.

Мегерия с волнением посмотрела на нее.

— Ты всего лишь человек, мама. Как и все мы, всего лишь женщина. Женщина, которая нагрузила на свои плечи слишком много. И теперь просто не может простить себя за то, что не справилась… Другие не видят этого, но это вижу я, мама. Я потеряла в боях не одного друга и… знаю, каково это — жить, обвиняя себя.

Лицо Мегерия вытянулось, глаза и нос покраснели.

— Но я должна была это понять и предотвратить. А вместо этого слепо верила предателям. Из-за этого они все… умерли. Из-за меня. Из-за моей глупости и гордыни, милая. Как… теперь мне жить с этим? — сдавленно сказала она.

— Остановись, — тихо сказала Алекта и, сделав усилие, присела. Мегерия помогла ей сделать это и подложила под спину подушки. Алекта, немного отдышавшись, посмотрела на нее.

— Каждый сам в ответе за себя. Это вина не только твоя, но всех нас. Вина даже тех, кто умер. Все мы потеряли бдительность и были одурманены мыслью о том, что беды только от мужчин. Что женщины, которые попадут к нам, обязательно будут благодарны и счастливы нам. Но у дури и злобы пола нет. И мы кровью поплатились за это. Поэтому настала пора пересмотреть наши взгляды, сделать выводы и начать всё сначала. Слышишь?

Мегерия скривилась и прикрыла лицо руками. Начала тихо плакать.

— Да. Ты права. Права, милая. Мне так жаль. Мне так жаль. Что же я наделала? — заскулила она.

Алекта подалась к ней и обхватила руками. Прижала к груди подрагивающее тело матери.

— Мы всё исправим. Мы вместе всё исправим. Пока мы живы, ничего не закончено, — зашептала она, поглаживая поседевшую макушку матери.

Но снаружи неожиданно послышались шаги и тихая болтовня. Алекта замерла, вслушиваясь. Мегерия вытерла слезы и взглянула на дверь. Та наконец открылась, и обе застыли.

В пещеру одна за другой стали входить женщины, во главе которых была Умберта. В руках двух были арбалеты, и они направили их на них. Последняя вошедшая прикрыла за собой дверь. Умберта с довольной улыбкой на лице вышла из толпы и достала из сумки фляжку.

— Хорошая община, она сразу приглянулась мне. Всё делают за тебя. Убирают, стирают, готовят. Живи не тужи, да, родные?

— Верно говоришь. Место роскошное, — поддакнула одна.

— Да. Только скучновато. Сюда бы парнишек-рабов привезти для утех — было бы вообще славно.

— С тем красавцем поиграемся вдоволь, как закончим. Будет голышом по общине ходить, глаз бабский радовать.

Толпа посмеялась. Мегерия раскраснелась, не веря собственным ушам. Умберта, смакуя, улыбнулась.

— Какая же ты тупая, Мегерия. Сразу видно, прихрамной служительницей была. Милосердная и глупая баба, — сказала она и протянула фляжку. — Выпей это.

— Нет, — ответила Мегерия.

В следующий миг арбалетный болт впился Алекте в плечо. Та содрогнулась, зарычав от боли, и схватилась за него.

— Нет, Алекта, милая! — в ужасе произнесла Мегерия, пытаясь помочь ей.

— Раз такая тупая, объясню. Сколько раз откажешься пить, столько болтов запустим в тело твоей ненаглядной дочери. Если хочешь поглядеть, как она по твоей вине в муках помирает, то ладно, — сказала Умберта, пожав плечами. — Ну так что, дать тебе?

Мегерия, тяжело дыша и с ненавистью глядя на нее, кивнула. Умберта довольно ухмыльнулась, подошла к ней и отдала фляжку. Но Алекта, сделав рывок, выбила фляжку из рук матери. Посуда рухнула на пол, и жидкость пролилась. Второй болт впился в другое плечо Алекты, и она откинулась назад. Тяжело дыша от боли, попыталась вырвать его. Но тело было слишком ослаблено. Не хватало сил вытащить его даже наполовину. Мегерия в ужасе нависла над ней.

— Нет, Алекта, прошу. Зачем?

— Эй, мы не закончили, — холодно сказала Умберта и достала из сумки другую фляжку. Протянула ее Мегерии.

— Пей, иначе мы сделаем ей еще больнее, поняла?

— Вы обе всё равно сдохнете. Но мы дадим вам выбор сдохнуть быстро или медленно и мучительно, — язвительно сказала одна из арбалетчиц.

— Остальные узнают, что ты убила нас, — сказала Мегерия.

— Нет, не узнают. Ты помрешь от отравы, а твои дочери сбегут вместе с пленниками. И нам придется занять твое место. Ну что ж, мы будем не против, — весело сказала Умберта. — Так что пей. Быстро.

— Не надо, мама, — из последних сил произнесла Алекта, пытаясь привстать. Но у нее и этого не получилось.

Мегерия, скривив губы, потянулась за фляжкой…

Дверь неожиданно резко распахнулась. Женщины стали разворачиваться, но в их головы полетели арбалетные болты. Многие стали замертво падать на пол.

— Твари! — воскликнула Умберта и ринулась к Мегерии. На ходу вытащила из-за пазухи кинжал и встала ей за спину. Мегерия даже опомниться не успела, как лезвие оказалось у ее горла.

Умберта в панике огляделась и увидела на полу несколько погибших подруг, среди которых лежали обе арбалетчицы. Но живые тоже остались. Она увидела одну из своих, что спряталась за стеной у двери. И двоих за шкафом. Все вытащили кинжалы и стали ждать. Но всё стихло.

— Эй, кто там?! Отзовись, тварь! — не выдержав, гаркнула одна, выглянув из-за шкафа. Ее глаз тут же пронзил болт. Она замертво пластом рухнула на пол. Умберта содрогнулась от ужаса, поняв, что дело плохо.

— У нас в плену Мегерия и Алекта! Если ты не появишься здесь, мы убьем их! — закричала Умберта, крепче сжав рукоять кинжала.

Но неожиданно снаружи раздался голос Лутаса:

— А мне плевать!

Сердце Умберты ухнуло.

— Вы все мучили нас, настала пора убить каждую! — послышался вслед за ним голос Вирия.

— Это она вас мучила! Мы отдадим вам ее! — крикнула Умберта.

— И селенит! Дадим столько, сколько хотите! — подхватила другая.

— Да, повозку, селенит и всех, кто вас мучил! — подхватила третья.

Снова стало тихо.

— Где гарантии? Вы своих убили, с чего бы нам вам верить? — спросил Лутас.

Женщины взволнованно переглянулись. Одна из них указала взглядом на Алекту.

— Мы дадим вам одну. И вы сможете с ней выехать, вас никто не тронет, пока она жива.

— А что насчет селенита и экипажа, кто его даст? — послышался голос Девятого. Женщины снова переглянулись.

— Я не пойду, — прошептала та, на кого упали все взгляды. — Сами идите.

— И я не пойду.

— Иди ты, — прорычала Умберта, зыркнув на Алекту. Та, пошатнувшись, попыталась встать, но тут же рухнула обратно.

— Проклятье, — процедила Умберта, понимая, что самостоятельно та не дойдет. И в голове мелькнул план.

— Ты пойдешь, поняла? И если посмеешь сделать что-то, например разболтать, мы убьем твою дочь. Так что выведи этих тварей из общины и возвращайся назад, поняла? — прорычала Умберта.

— Ты с ума сошла? — прошептала одна. — Она точно разболтает всем. И нам конец.

Умберта хмыкнула.

— Ты думаешь, они позволят ей уйти живой? — она указала взглядом на погибших подруг. — Ее ждет такая же участь. А если не согласна, иди сама.

Женщины притихли и потупили взгляды. Умберта толкнула Мегерию в сторону двери. Сама быстро подошла к Алекте и приставила кинжал к ее горлу.

Мегерия, бросив виноватый, но мягкий взгляд на Алекту, словно прощается с ней, тяжело дыша, пошла на выход. Сердце в груди сжалось от боли. Ведь она вспомнила о Тиси, с которой так и не успела попрощаться. В горле встал ком от осознания того, что на самом деле было дорого ей. Что община не была главным в ее жизни. Община лишь давала возможность оберегать и делать счастливыми тех, кто ей дорог. Своих дочерей, и не важно, что они не были родными. Своих подруг и соседок. Всех, кто бок о бок жил с ней. Кто вместе с ней трудился и отдыхал. С кем она делила горести и радости. С кем она наконец познала, что такое счастливая и свободная жизнь…

По щекам Мегерии покатились слезы.

— Доченьки… Пожалуйста, простите меня. Я вас так сильно люблю… — прошептала она и вышла за порог.

В проёме резко мелькнула рука, схватив её за руку, и потянула на себя. Мегерия исчезла из виду, вскрикнув. Послышались удаляющиеся шаги, и всё стихло.

— Иди проверь, — прошептала Умберта, взглянув на ту, что была у двери. Но вдруг в проёме появился силуэт. Арбалетный болт впился Умберте в руку, и она вскрикнула от боли. Кинжал выпал из руки.

Женщина, что пряталась за дверью, с криком ринулась на Вирия. Он выстрелил ей в область сердца и ловко уклонился от удара. Она на ходу мертвая рухнула на пол.

Из-за шкафа с отчаянным криком выбежала другая женщина. Но из проёма вышел Лутас и выстрелил ей в глаз. Та упала замертво вслед за подругой.

Глаза Умберты расширились. Она рванула в сторону убитой арбалетчицы, желая забрать ее оружие. Но Алекта схватила ее за косу и из последних сил потянула на себя. Умберта, вскрикнув, завалилась назад и упала на попу. Несколько арбалетных болтов пригвоздили ее штаны к полу.

Умберта в ужасе оглядела Лутаса и Вирия, что встали перед ней, держа в руках арбалеты.

— Нет. Прошу, пощадите. Это не я вас мучила. Я вообще ничего не делала. Это всё она и её проклятые доч…

Но она увидела боковым зрением, как в пещеру зашел кто-то невысокий и хрупкий. Устремила взгляд туда и заледенела. Тиси бросила тревожный взгляд на Алекту, а затем с яростью посмотрела на Умберту. Та содрогнулась, и в голове вдруг сложилась крайне поганая картина. Она осознала, что ее обдурили.

— Ах ты мелкая шлюха! Тварь! Надо было сначала тебя убить! Поганая подстилка! — разразилась Умберта.

Тиси скривила губы и нахмурилась.

— Ведите ее в темницу! — скомандовала Тиси и быстро пошла к Алекте.

Помогла ей лечь и дала обезболивающую микстуру.

Лутас и Вирий, вырвав болты из штанов, схватили за руки Умберту и поволокли ее. Та начала биться и кричать, поддаваясь эмоциям. Стала проклинать всех. Когда ее выволокли из пещеры, к ним присоединились еще Мегерия и Адена.

— Ты, старая дура, все равно сдохнешь со своей поганой общиной! Вы кучка сумасшедших баб! Полоумные убийцы и воры! Чтоб вас тут всех затопило, уродины! Ненавижу это место! Ненавижу вас всех! — орала она до самой темницы, привлекая внимание всех женщин общины. Многие выходили из своих пещер или приходили со своих рабочих мест, чтобы посмотреть, что происходит. И по лицам некоторых было видно, что они догадались обо всем. Некоторые же были растеряны и пытались понять. Но, видя Мегерию, все понимали, что все происходящее правильно.

Когда они заперли Умберту и вышли наружу, Мегерия поблагодарила их.

— Вы спасли мою жизнь и жизнь моих дочерей. Спасибо вам большое. Я буду помнить об этом до конца своих дней. И я просто обязана отпустить вас и расплатиться. Мы подготовим для вас экипажи и продовольствие. Накормим вас на дорогу и отправим в добрый путь. Пожалуйста, не отказывайтесь и примите нашу благодарность. Это малое, что я могу сделать для вас, — сказала Мегерия и низко поклонилась. Вслед за ней, услышав ее речи, стали кланяться и благодарить и остальные женщины.

— Спасибо вам!

— Простите нас!

— Мы с радостью примем ее, — сияя глазами, улыбнулась Адена. Вирий кивнул.

— Ну. Раз уж на то пошло, я хотел бы еще помыться, — сдержанно сказал Лутас.

— Хорошо. Мы всё подготовим, — сказала Мегерия и велела женщинам готовить экипажи, селенит, еду и ванну. Все живо засуетились. Мегерия посмотрела на Тиси:

— Пожалуйста, покажи им новые покои.

Тиси кивнула и повела их.

— Спасибо вам большое за то, что согласились помочь, — радостно сказала она, оглядев всех троих.

— Ты обещала нам свободу и селенит. Поэтому мы приняли это предложение, — сказал Вирий.

— Да, нам нужен был селенит, ведь на следующий уровень без него не попасть, — сказала Адена.

— А я просто давно хотел убить этих дур, — хмыкнул Лутас и зыркнул на Вирия. И пафосно добавил: — А ты не забывай о том, что перемирие продлится ровно до тех пор, пока мы не выйдем из общины. Как и договорились.

Но в его голосе как будто больше не было изначальной злобы или ненависти.

— Конечно. Поэтому тоже будь готов. Я выздоровел и не проиграю тебе, — ответил Вирий.

Лутас хмыкнул. Тиси с Аденой переглянулись, и Тиси неожиданно подмигнула ей и стрельнула взглядом в сторону. Намекая на то, что поможет им сбежать.

Она отвела Вирия и Адену в одну пещеру, а затем повела Лутаса в другую. Они вошли вовнутрь, и Тиси прикрыла дверь. Лутас порадовался мягкой кровати, по которой он крайне соскучился. Подошел к столу и с наслаждением отпил воды.

— …Прости, что я пользовалась тобой, — послышался за спиной голос Тиси. — Если я могу как-то загладить перед тобой вину…

Лутас развернулся.

— Мне ничего не нужно от тебя. Дайте мне только повозку, селенит и мой кинжал, — сказал он.

— Конечно. Всё это уже готовят. Но…

Тиси поджала губы и аккуратно шагнула к нему, глядя прямо в глаза. В ее взгляде читалась странная нежность и мягкость. Лутас замер с кружкой в руке и неосознанно сглотнул.

— Но я бы всё равно хотела тебя поблагодарить за всё и… извиниться, — вдруг прошептала она. В воздухе повисла странная, волнующая напряженность. Лутас на миг взглянул на ее рубашку в области груди. Нахмурился и отвел глаза.

— О чем ты болтаешь? Сказал же, мне ничего не нужно, — сказал он. Тиси плавно и быстро подошла к нему. Взглянула на него сверху вниз, так как была ниже него едва ли не на голову. Сердце Лутаса странно учащенно забилось, когда она забрала кружку из его руки и опустила ее на стол. А затем нежно коснулась его груди, стала опускать руку ниже, поглаживая его. И наконец приятно провела ладонью по члену. Кровь тут же стала приливать к нему, и Лутас почувствовал желание. Тиси стала ловко двигать рукой, засунув ее ему в штаны и глядя Лутасу прямо в глаза.

— Позволь мне сделать тебе приятно, Лутас. Я очень хочу этого, — прошептала она. Член налился кровью, и желание затуманило разум.

— Сама напросилась, — выдохнул он и схватился за ворот ее рубашки. Резким рывком порвал ткань и устремил глаза на груди. Те, обнажившись, плавно качнулись. Лутас, насладившись видом, глянул на лицо Тиси. Она слегка расширенными глазами, наполненными волнением и желанием, смотрела на него. И все барьеры окончательно рухнули. Он, не мешкая, вытащил ее руку из своих штанов, подхватил Тиси за бедра, раздвинув их в стороны, и понес ее к столу. Тиси, охнув, схватилась за его сильные плечи и в следующий миг оказалась на столе. Она охотно плавно легла на него, раздвинув ноги и тяжело дыша, уставилась на Лутаса.

Он, чувственно смяв её груди, с наслаждением задрал юбку, наконец увидев девушку во всей обнажённой красе. И с наслаждением плавно ввел в неё член.

Впервые он забылся полностью и начал осыпать девушку поцелуями, несмотря на серость ее кожи и сыпь. Мял ее груди и бедра, наслаждаясь мягкостью и теплом ее тела. Впервые ему было так приятно слышать девичьи стоны. Ведь эту девушку он успел не только узнать, но и привык к ней. И успел понять, что… Она ему нравится.

Семя хлестнуло в лоно. Лутас тихо простонал, услышав громкий стон Тиси и увидев, как красиво она выгнулась в его руках. Захотелось запомнить этот миг надолго.

Но вытащив член, Лутас начал приходить в себя. Поправил штаны и рубашку. Увидел, как Тиси спустила юбку и повязала на узел разорванные части рубашки.

— Долго еще придется ждать до ванны? Я должен успеть помыться перед едой, чтоб выехать вместе с Вирием.

Тиси пожала плечами, подозрительно отведя глаза. Лутас замер.

— Только не говори мне, что…

Тиси взволнованно взглянула на него, и он тут же всё понял.

— Ах вы! Надо было сразу убить его! — прорычал он и метнулся к двери. Выскочил из пещеры и побежал в сторону выезда из общины.

— Готовая повозка у дороги! Но если вдруг устанешь от поводка, я буду здесь, Лутас! — неожиданно донесся радостный крик Тиси вслед.

На его лице на миг скользнула предательская улыбка, но он тут же стал серьезным. Его миссия еще не завершена! Его долг еще не выполнен!

Тиси мечтательно вздохнула, когда он пропал из виду. Счастливая пошла в свою пещеру, чтоб поменять рубашку. Все, кто ей дорог, остались живы, а это самое главное. Да и мама наконец приняла помощь мужчин, даже если не просила ее. А это значит, что рано или поздно в общине начнутся перемены в лучшую сторону. А уж они с Алектой постараются помочь в этом. Осталось пережить водопад и всё. Жизнь точно пойдет на лад.

Адена и Вирий ехали очень долго, пока не выбрались обратно на торговый путь. И когда дорога стала освещенной, ровной и широкой, Вирий встряхнул поводья, подгоняя ящерицу. Та издала рев и ускорилась.

— Как же хорошо, что всё так разрешилось, — выдохнула Адена и взглянула на профиль Вирия. От чего-то она ощущала, что как будто после всего, что они пережили в общине и до этого, между ними возникло странное напряжение. С одной стороны, ей очень хотелось поговорить с ним открыто, высказаться и… прикоснуться. Но с другой, даже думать об этом было страшно. Вдруг он уже множество раз пожалел о том, что согласился быть ее сопровождающим. Но страшнее этого было думать о том, что, наоборот, рад быть с ней. Проще всего было держаться на расстоянии, чтобы не стереть границы. Он всего лишь ее временный сопровождающий, а она та, кому он за селенит и прочие вознаграждения вызвался помочь. И всё. Это всего лишь деловое соглашение. Но от чего-то от этих мыслей становилось досадно…

— Да, — ответил Вирий, глядя вперед, на дорогу.

Адена поджала губы и оглянулась.

— И… кажется, Тисе удалось его задержать. Думаю, он нас уже не догонит.

— Да. Думаю, не догонит.

Адена снова развернулась и устремила взгляд вперед. Неосознанно скривила губы, почувствовав грусть.

— Знаешь… пройдя через столькое, невольно задумываешься, а ждет ли впереди что-то хорошее? — наконец тихо сказала она.

Вирий взглянул на нее. Их взгляды встретились, и его лицо выглядело серьезным.

— Конечно, ждет, — сказал он. — Ты выберешься из этого проклятого места и окажешься дома в безопасности… И когда я получу селенит, тоже смогу начать жить лучше, — сказал он.

Сердце Адены неприятно сжалось, и она отвела глаза. Он лишь подтвердил ее собственные мысли, оттого стало больно. Когда она окажется у себя дома, их пути разойдутся.

— …Ты прав, — бесцветно сказала она, глядя на дорогу.

Они молча молчали остаток дороги, каждый думая о своем. Впереди показался просвет, который становился все больше. Они сначала не поняли, что это может быть. Но подъехав ближе, наконец увидели. Пред ними предстали огромные раскрытые ворота. Их двери были распахнуты. Одна дверь, вырванная, искривленная, лежала на земле, вторая еле болталась на петлях и тоже была изогнута, словно с той стороны ее чем-то сильно ударило.

Вирий замедлил ящерицу, и они неторопливо въехали. Никакой будки со смотрящим там не было. Виднелся лишь каменистый берег, и дальше тянулась вода. Где-то вдали как будто просматривались возвышенности со сверкающими огоньками, напоминающие небольшие селения. Но не это удивило больше всего. Адена широко раскрытыми глазами уставилась на высокие растения, напоминающие смесь деревьев и папоротников. Они торчали из воды и тянулись высоко вверх, к огромному потолку, который был вымощен камнями селенита и ярко светился. Адену даже на миг ослепило от его яркости, и она поморщилась. Но неожиданно мимо пролетело какое-то животное, напоминающее летучую мышь. Адена едва не вскрикнула от испуга. Животное издало тонкий писк и полетело к одной из верхушек деревьев. И вся верхушка зашевелилась и запищала. Адену передернуло, когда она поняла, что это были вовсе не листья, а эти непонятные животинки.

— Похоже, нам туда, — сказал рядом Вирий. Адена взглянула на место, куда он показывает, и увидела далеко на береговой линии селение. Увидела вьющийся дым от костров и обрадовалась.

Они поскакали в ту сторону и быстро прибыли на место. Берег оказался намного оживленнее, чем Адена думала. Повсюду стояли мелкие домишки, сколоченные небрежно столы и табуреты. Вдоль берега виднелись причалы с лодками разных размеров. Место вполне себе походило на обычную рыбацкую деревню. Даже сами люди не сильно отличались. Разве что их кожа была светло-серой и местами ее покрывала все та же сыпь.

Вирий наконец остановился возле одного из причалов, где возле кострища ела и пила куча рыбаков. Они жарили на вертелах мелкую рыбу и о чем-то увлеченно болтали. Адена осталась в повозке, но не мигая глядела на Вирия. Он спокойно подошел к мужчинам и поздоровался. Те мигом заулыбались и встали.

— Есть тут кто-нибудь, кто может нас доставить к воротам четвертого уровня?

— Ай. Тьфу, — отмахнулся один из мужчин и присел обратно. Вслед за ним село еще несколько.

— Мы-то думали, ты еду купить приехал. Или животину декоративную для разведения, — сказал один из мужчин, с досадой оглядев Вирия. — Не занимаемся перевозкой, поди дальше. К тем, у кого лодки покрепче. Может, и найдешь кого.

Мужчины все уселись на места и продолжили болтать. Вирий вернулся и дернул поводья.

— Ничего. Найдем. Наверняка есть кто-то, кто согласится.

Они проехали практически половину селения и наконец добрались до места, где увидели множество крупных крепких лодок.

На сей раз Адена спустилась вместе с Вирием, поняв, что место не опасно. Они подошли к кучке мужчин, что возились с сетями и вытаскивали из них улов.

— Нам нужен перевозчик, который доставит нас до ворот четвертого уровня. Есть тут такой? — громко сказал Вирий.

— Я могу! — воскликнул один из мужчин, что стоял неподалеку. Адена обрадовалась, когда он подошел к ним.

— Сто крупных селенитов, и я доставлю вас туда!

Радость Адены вмиг улетучилась.

— У нас столько нет, — как есть, сказал Вирий. — Могу предложить двадцать и ящерицу с повозкой.

— Да кто такой глупый найдется, кто согласится везти вас за такое? Тьфу! — недовольно сказал мужчина и пошел обратно.

— Господин, подождите, — отчаянно сказала Адена, пытаясь вернуть его назад. Но тот и ухом не повел.

— Есть один, только он со странностями, — неожиданно сказал один из рыбаков, что перебирал сеть. Адена и Вирий посмотрели на него. Он переглянулся со своими и посмотрел на них.

Дурной он, но дело свое знает. Плавает там, где другие не решаются. И просит немного. Но болтливый очень и несет всякое, не каждый такое вытерпит. Просит истории ему рассказать, совсем, видать, чокнулся уже. — У него мать на Огоньков молилась. Сумасшедшая была. Всё болтала ходила, мол, это Огоньки землю сотрясают и из-за них реки течения меняют. И нас вода всех снесет… Бр-р-р, полоумная. До сих пор кровь стынет от нее.

— Она сыну голову заморочила, померла старуха, а он теперь ходит да просит ему истории рассказать. Как дитя малое. Сам уже немолодой при этом, — сказал третий. — Но дело свое знает. Говорят, всех перевезти смог.

— Да, но ведь… предыдущий водопад и правда потопил тут почти всё, — взволнованно сказал один из мужчин.

Все притихли и уставились на него.

— Это не из-за огоньков, дурень! Просто воды больше стало, вот и снесла всё. Огоньки тут причём! Болтаешь ерунду, может, тоже того уже, а? — забранился один.

— Да тьфу на вас! Я же просто сказал! Чего взъелись?

— Как его зовут и где найти? — вклиниваясь в их болтовню, спросил Вирий. Мужчины растерянно посмотрели на него, но опомнились и в один голос сказали и указали.

— В харчевне сидит. Он там обычно пропадает, когда приплывает сюда. Лысый такой, тощий и высокий, в поношенном тряпье.

Вирий с Аденой кивнули и, забрав мешки с ценностями и привязав ящерицу к ограде, пошли в харчевню.

Внутри стоял гам. Женщины и мужчины пили и ели, болтали громко и смеялись. Пахло едой, кислым пойлом и немытыми телами. Вирий тут же указал на мужчину, что сидел за стойкой.

— Ох и развелось нынче летунов. Деревьям воды хватает, вытянулись длинные такие, поэтому и летунам есть где гнездиться. Расплодились вовсю и поедают мелководных рыбешек. От этого детенышам амфибий еды не хватает, и их меньше стало. Приходится дальше заплывать, чтоб был улов. А это не так-то просто в одиночку сделать, я вам скажу, вкуснейшая, тут сноровка нужна, — услышала Адена его болтовню. Пухлая женщина, с которой он болтал, поморщила нос, мол, мне до этого какое дело.

— Это вы тот, кто может доставить до ворот четвертого уровня? — бесцеремонно спросил Вирий, подойдя к нему. Адена раскраснелась.

— Здравствуйте, господин! Мы ищем человека, который мог бы доставить нас до ворот четвертого уровня. И местные посоветовали вас.

Мужчина наконец развернулся к ним и с любопытством оглядел.

— Могу, да. Я плавал туда уже не раз, было дело. Знаю короткие маршруты, каких другие не знают, — улыбнулся мужчина.

— Сколько будет стоить? — спросил Вирий. Мужчина мигом допил содержимое своей кружки и встал. Чинно убрал руки за спину и расправил грудь.

— Пройдемте до моей лодки для начала. Чтоб вы увидели, с чем будете дело иметь. Вдруг скажу, а увидев ее, вы передумаете. Она у меня уж старая, на вид не очень. Но дело свое знает, как и я сам. Но мой долг вас уведомить, — сказал он и зашагал вперед. Адена с Вирием переглянулись и пошли следом. Адена бросила взгляд на то место, куда они оставили ящерицу с повозкой. Но, на ее удивление, та была на месте, а люди продолжали заниматься своими делами.

Они прошли по берегу и мужчина то и дело здоровался с другими рыбаками. Те улыбались ему и здоровались в ответ.

— Мало нынче детенышей амфибий, а они для нас желанный корм. Их мясо самое нежное и сочное. Особенно вкусно его на вертеле жарить, всегда бы ел такое. Еще люблю его в водоросли солоноватые заворачивать, пробовали такое?

— Нет, не пробовали, — сухо ответил Вирий.

— Очень зря! Отменно получается! Можно еще амфибию фаршировать грибами, тоже очень вкусно… Ах да, кстати, у меня в лодке еще тесновато, и там вещи мои лежат. Но я постараюсь доставить вас как можно скорее, чтоб вы сильно утомиться не успели.

— Нас это не пугает, — мягко сказала Адена. — Мы будем рады любым условиям. Лишь бы доставили нас.

— Какая вы госпожа вежливая. Даже стыдно от того, что не смогу вам заслуженных удобств дать, — сказал мужчина, шагая впереди и продолжая держать руки за спиной. Адена невольно почувствовала неприятный запах, идущий от него. Едкий и с легким странным сладковатым ароматом. Но она так и не поняла, что это за запах такой. Да и после мест, в которых она побывала, это ее уже действительно не смущало.

— Не волнуйтесь об этом, господин.

— Мы пришли, — сказал мужчина и резко развернулся к ним. Его глаза были распахнуты, и он широко улыбался. Адена мелко вздрогнула от неожиданности.

— Ой, госпожа, прошу меня простить за резкость.

— Нет, ничего, — смутилась Адена.

Мужчина указал рукой на лодку. Та и правда выглядела как дряхлая развалина. Внутри лодки виднелись мелкие закрытые бочонки, сети и плетеные штуки, напоминающие ловушки для рыб.

На середине лодки крепились два весла.

— Теперь вы видите, что я ничуть не преувеличивал. Лодка старая. Но могу дать слово, что довезу вас до ворот четвертого уровня. Ну как вам?

— Сколько будет стоить? — спросил Вирий.

— Два селенита, по одному с каждого.

Адена с Вирием удивленно переглянулись.

— Два? — переспросила Адена.

— Да, именно так, — улыбнулся мужчина.

— Не поймите неправильно. Сейчас поясню. Я почти всю жизнь один живу в этом месте, сам себе еду добываю и продаю, что поймал. Для жизни мне всего хватает. Меня больше скука мучает, нежели нужда, понимаете? Поэтому больше селенита ценю я истории, что путники мне рассказывают. Ценнее и желаннее для меня нету ничего. У вас же есть что поведать, правда? Издалека вижу, значит, есть.

— Да, у нас есть что рассказать вам, — радостно сказала Адена.

— Замечательно! С вас тогда два селенита, да побольше историй! Очень хочется послушать что-то новое и увлекательное. Путь хоть и сократим, но он все равно не будет близким.

— С радостью расскажем вам. Спасибо вам за щедрость и помощь.

— Да. Спасибо, — сказал Вирий.

— Ой, да ну что вы. Еще не довез. Присаживайтесь, — сказал мужчина и мигом подошел к лодке. Начал держать ее. Адена с Вирием забрались вовнутрь и присели рядом на перекладину. Мужчина толкнул лодку, забрался в нее и присел напротив, взяв в руки весла. И начал медленно грести.

— Флигий меня зовут, а вас как?

Адена с Вирием представились.

— Красивое имя «Адена», вкусное. Женщину с таким именем еще не встречал ни разу. Не имя, а песня, ласкающая уши, — с улыбкой сказал Флигий.

Адена смутилась и отвела глаза.

— Ну что же, путники, начинайте рассказ. Не терпится уже послушать много интересных историй.

— Прежде чем начнем, скажите, выходит, весь город затопило после последнего водопада? — неожиданно серьезно спросил Вирий.

Флигий помрачнел.

— Да. Верно, господин Вирий. Мало кто выжил, всех затопило водой. Снесло даже замок короля вместе с ним. Теперь остались только маленькие селения кое-где. Я иногда плаваю туда-сюда проведать, как живут. Благо, еды полно и вода есть. А значит, жить будут. Но, кажется, водопад в этот раз хлынет раньше. Будем надеяться, что пройдет мимо нас или заденет только частично.

— А почему он может пройти мимо вас? — спросила Адена.

— Так водные течения разные бывают. Некоторые совсем не пересекаются, некоторые срастаются в один тоннель, а какие-то из-за обрушений земли перекрываются и образуют новые тоннели, меняя направление. Поэтому непонятно, куда вода потечет. Может, нас опять снесет, а может, верхние или нижние уровни. Бывает так, что всех задевает. Ворота напора не выдерживают, и всё. Наши вон снесло, а чинить уже некому. Но дальше вроде бы ущелье большое, и она вся туда утекла. Но кто его знает, как будет в следующий раз, — сказал Флигий.

У Адены мурашки пошли по коже. Она вспомнила, как провалилась. И поняла, что, возможно, как раз попала в один из таких тоннелей, которые пробила вода, и ее капсула катилась по нему до самого девятого уровня, словно яйцо по желобу.

— Понятно, — сказал Девятый.

Флегий кивнул.

— А теперь расскажите мне истории, господа. Жду не дождусь.

Адена рассказала о том, что она с первого уровня. Рассказала о том, как оказалась здесь и что они вместе с Вирием прошли все эти уровни.

— Сколько же всего вы успели увидеть! Поразительно! Желаю услышать о том, как устроены нижние уровни! Правда ли то, что там все синие, как вы, господин Вирий? И еще что все там ходят в сверкающих одеждах? А еще я слышал от одного господина, что там живет непобедимый воин, на которого желают посмотреть все господа? Минотавр, кажется, зовут, если память мне не изменяет. Но она обычно не изменяет мне, я всё хорошо запоминаю, поэтому и не боюсь плавать. Помню прекрасно все ориентиры. Так… Ах да, Минотавр и правда так хорош, вы его видели, хотя бы издалека?

— Да. Видели. Я бился с ним и проиграл, — сказал Вирий. — А как вы узнаете, куда плыть? Есть какие-то ориентиры?

— Так вон же, наверху. Когда сюда преступников только начали ссылать, чтоб те добывали камни, потолки всех уровней вымостили селенитом для освещения. И, чтобы страже было удобно ориентироваться, в местах ворот на потолке разместили селенит других цветов. Вон там, глядите, — он указал рукой вперед, и Адена с Вирием устремили туда взгляды. Увидели далеко впереди среди бело-желтых оттенков голубо-фиолетовое свечение.

— Господа всё продумали, на свою беду, конечно. Оставили бандитам целые города, — вздохнул Флигий и взглянул на них.

— Разве тут все такие плохие, есть же и хорошие люди? — сказала Адена.

Флигий неожиданно стал серьезным.

— Не дайте себя обмануть… Здесь царит нескончаемая ночь, но из-за вымощенного камнями селенита потолка она похожа на нескончаемый день. Здесь законы придуманы бандитами и для бандитов. Здесь безумие — норма, а норма — безумие, госпожа. Это место изначально создано для того, чтобы изжить сброд со свету. И в этом месте полно душ настолько черных, что в них уже не осталось места для света.

По коже Адены пошел холодок. Но Флигий улыбнулся.

— На чем же я закончил? Ах да! Минотавр! А почему его зовут Минотавр, не знаете?

— …Знаю, — сказала Адена и рассказала ему. Флигий был в полном восторге от его истории.

— Ух, как интересно. Зверочеловек. Зверомуж. Жуткая тварь в человеческом обличии. Безумие. Как же это увлекательно… Я даже проголодался малость. Могу немного отдохнуть? — спросил он, опустив весла и размяв запястья.

— Да, конечно, — сказала Адена.

— Благодарю, — сказал Флигий и наклонился, потянувшись к сумке, что лежала на полу у его ног, рядом с мелкими бочонками.

Адена замерла и затаила дыхание. Вирий неожиданно склонился к ней, едва не задевая губами шею. И она ощутила, как он, ловко задрав ее рубашку, сунул что-то небольшое ей за пояс юбки и вернул ткань на место. Но это продлилось всего миг, и Флигий выпрямился, взглянув на них.

По коже Адены пробежал табун приятных мурашек, когда губы Вирия нежно коснулись ее шеи, поцеловав ее. Вирий медленно отстранился и повернулся к Флигию.

— Я спас ее от Минотавра. Он едва не убил нас обоих. Оттого вспоминать об этом не самое приятное занятие, господи Флигий.

Тот на миг замер, пристально глядя на обоих. Улыбнулся и наконец выпрямился, достав три свертка водорослей.

— Понимаю вас. Я бы точно был очень сильно напуган и расстроен. Желаете угоститься? Сам лично готовил. Вкуснейшее мясо молодых амфибий в солоноватых водорослях. Лакомство королей, — сказал он и протянул свертки. Адена с Вирием забрали еду, и все трое начали кушать. Адена удивилась тому, что сверток и правда был очень вкусным и ароматным. Они с великим удовольствием поели. Флигий размял плечи и снова взялся за греблю, попросив рассказать очередную историю.

Адена рассказала ему о восьмом уровне и о том, как местные жители скармливали пленных Огонькам. Флигий неожиданно разразился хохотом.

— О том и речь, вкуснейшая Адена! — успокоившись, громко сказал он. — Тут безумие — норма! Похоже, у нижних и вовсе рассудок помутился!

Адена неловко улыбнулась. Флиги вдруг охнул и распахнул глаза, словно вспомнил что-то важное.

— Но раз вам нужно наверх, то расслабляться рано! Слышал я, что на третьем уровне совсем беда. Ладно у нас тут потоп, а на четвертом несколько знатных домов, что территорию делят. Но на третьем! На третьем полный бардак и беспредел! Говорят, там была кровавая резня и всех господ убили. А сброд оставшийся договориться между собой не смог, и образовалась куча банд. Они всё сожгли и снесли. Мертвых никто не хоронит, и повсюду болезни и вонь стоит. Непонятно, с кем там говорить и кого слушать. Да и получится ли? Там могут убить, даже имени не спросив. Одно слово — чернь. Пройти это место будет непросто, сочувствую.

— Выходит, селенит там не особо нужен? — спросил Вирий.

— Думаю, что нет. Лучше запаситесь оружием и оденьтесь в лохмотья, чтоб меньше внимания привлекать. Тогда, может, и получится пройти, кто ж знает. Я там не бывал, от сбежавших только страшные истории слышал.

— Что за страшные истории? — взволнованно спросила Адена.

Флигий улыбнулся, вскинув брови.

— Скормленные огонькам легко отделались, так скажу. В том месте, похоже, одни изуверы скопились, да твари дикие, жрущие мертвечину. На четвертом ворота сейчас строго охраняют и пропускают жителей третьего с очень большой неохотой, проверкой и только имеющих много средств. А между прочим, народ с четвертого совсем не труслив, — он посмотрел на Вирия. — Ох, вы же сами оттуда! Ну вот, значит, видели или слышали, какие на третьем люди жили.

— Да, — неохотно подтвердил Вирий. Адена с тревогой посмотрела на него.

— А что насчет второго уровня? — спросил он.

— А вот этого я не знаю, господин Вирий. Жителей оттуда ни разу не видел. Есть там кто или затопило, может, всех, мне не ясно.

— Ясно.

Флигий кивнул.

— Вы также упомянули, что побывали в плену? Расскажите и об этом, очень интересно послушать.

— Да. Мы были в женской общине, — сказала Адена.

Глаза Флигия расширились и загорелись.

— В женской общине?! Я о таком и мечтать не смел! Какого это было? Как там пахло, расскажите мне? Все, наверное, вкусные, форменные и красивые, да?!

— Ну… может быть, — неохотно ответила Адена, почувствовав странную неприязнь и смущение.

Флигий мечтательно причмокнул губами, посмотрев в сторону и зависнув. Его глаза остановились на одной точке, да и сам он перестал шевелиться и грести, словно окаменел.

— …Община женщин, — мечтательно прошептал он. Но опомнившись, взглянул на Адену с Вирием.

— Что-то я снова проголодался. Домой бы словить что-то, а то мы с вами всё съели. Господин Вирий, будьте добры, закиньте, пожалуйста, в воду вон ту ловушку. Которая за спиной госпожи, из прутьев сделана. Там от нее веревка тянется. Конец веревки привяжите к перекладине, на которой сидите, хорошо? — сказал он.

Вирий неохотно кивнул и подобрал нужную ловушку. Привязал край веревки к перекладине.

— Закиньте подальше, чтоб весла рыбу не спугнули, — сказал Флигий и взглянул на Адену. — В этом месте, госпожа, один сорт рыбы обитает, продолговатая такая, с мерцающей чешуей. У нее мясо розового цвета, во рту тает. Вон в том месте обычно плавает.

Адена устремила взгляд в то же место, куда взглянул и он. Боковым зрением увидела, как Вирий встал и размахнулся. Но в следующий миг всё произошло настолько быстро и неожиданно, что сердце пропустило удар.

Флигий резко рванул вперед и столкнул Вирия из лодки. Адена в ужасе развернулась и потянулась к нему, но Флигий, схватив ее за волосы, с силой ударил по лицу. Всё поплыло перед глазами, и она рухнула на пол. Мельком увидела, как Флигий достал из бочонка какую-то темную круглую тварь с мелким хвостиком и направился к ней. Она попыталась схватить его за руки, чтоб остановить, но всё расплывалось, и голова гудела от каждого движения. Она лишь ощутила, как он прилепил к ее шее эту влажную и холодную штуковину. Потом схватился за весло и начал колотить им по воде.

— Обед, твари! Обед! Ешьте его! Он вкусный, ешьте! Угощайтесь! Ха-ха-ха!

Адена в ужасе попыталась встать и выпрыгнуть из лодки, понимая, что если останется в ней, ее не ждет ничего хорошего. Но едва она взялась за борт, Флигий снова схватил ее за волосы и оттащил обратно. Макушку пронзила тупая боль, словно ее ударили чем-то. Всё померкло, и уши стали еле слышать.

Она лишь поняла, что лодка начала двигаться.

— Ох и проголодался я! Ох и проголодался! — раздался словно из-под воды радостный возглас Флигия, и Адена потеряла сознание.

Адена резко очнулась, когда на ее лицо хлестнула ледяная вода. Она устремила взгляд вперед и тяжело задышала. В нос ударило трупное зловоние, и она тут же задержала дыхание, ощутив порыв тошноты. Перед взором возник тощий мужской силуэт, и постепенно зрение вернулось. Перед ней на корточках сидел улыбающийся Флигий.

Он не мигая с интересом смотрел на нее, словно чего-то ждал. Страх прошиб тело. Адена ощутила сдавленность в руках и ногах. Взглянула и увидела, что связана. К горлу подступила паника. Она неосознанно заерзала и оглянулась. И тут же заледенела в ужасе от увиденного. Душа словно содрогнулась и сжалась. Сердце едва не выскочило. У той же стены, возле которой сидела она, неподалеку лежало гниющее тело, лишенное рук и ног, с распоротым животом. Оно кишело червями и было облеплено насекомыми.

Адена быстро отвернулась, не в силах смотреть на это. Очень захотелось закричать, позвав на помощь, но от ужаса не получалось вымолвить и буквы. Горло будто ссохлось, и лопнули связки. Из глаз покатились слезы, и скривилось лицо, всё внутри похолодело. Она приоткрыла рот, пытаясь выговорить хоть что-то, но тело отказывалось ее слушаться.

— Ах-ха-ха-ха! Какая же вы потешная, госпожа Адена! Даже закричать стесняетесь! Воспитанные в строгости умирают молча, да?! — веселясь, сказал Флигий. Резко обхватил рукой ее челюсть и развернул ее голову в сторону трупа.

— А вот она верещала на весь мой скромный островок! Дуреха была беспросветная! Двух слов связать не могла, тупая, как рыбешка! Но весело было за ней по островку бегать, позабавила напоследок!

Адена зажмурилась, ощутив приступ тошноты. К горлу подкатил ком с отвратным привкусом. Нос и легкие забила удушающая вонь. Сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит из груди.

— П. П. П. Ро. Шу, — еле шепотом наконец выдавила она. Саму трясло, и не хотелось видеть и слышать. Не хотелось дышать и осознавать, что происходит.

— П. П. П. Что ты п.п. каешь, вкусная? — спросил Флигий и отпустил ее подбородок. Вскинул брови, словно догадался, что она имеет в виду. — А-а, так ты просто хочешь поскорее меня накормить?! Я и тебя угощу, не волнуйся! Те свертки из амфибий покажутся гадостью, после того как себя на вкус попробуешь! Ха-ха-ха!

Адена, широко раскрыв наполненные ужасом влажные глаза, уставилась на него. Флигий плавно встал, нависнув над ней.

— Жди здесь. Сейчас свой любимый нож наточу и вернусь. Прости за задержку, но откуда ж мне было знать, что ты на мою голову свалишься, вкуснейшая Адена. Не был я готов к удаче такой. Постараюсь не задерживаться, — радостно сказал он и быстро вышел из ветхого сарайчика.

— Солнцеликий, прошу… Прошу. Вирий… Вирий, прошу, — заскулила она наконец, начав плакать. Но резко вспомнила о том, что Вирий что-то засунул ей под рубашку. На миг сердце будто перестало биться. Она полезла под пояс юбки, надеясь, что Флигий не обыскивал. Она ощутила небывалый прилив радости, когда обнаружила там маленькую кобуру с ножиком. Связанными дрожащими руками вытащила его из кобуры и начала судорожно резать веревку. Но сразу поняла, что это будет намного сложнее, чем кажется. Тело бросило в холодный пот. Надежда пошатнулась так же быстро, как и появилась.

— Нет, я смогу. Я должна. Прошу, Солнцеликий, помоги мне. Молю, дай мне сил срезать ее, — зашептала она, кривя лицо от страха и напряжения. Даже едкий запах перестал ощущаться и все вокруг померкло. Она должна успеть разрезать эту проклятую веревку!

Уши стали улавливать пугающий скрежет металла и беззаботное пение Флигиля, что находился снаружи.

— Рыбак пускался в плаванье и сети запускал.

Сетями долговязыми амфибий он таскал.

И девы пышногрудые любили рыбака.

И дев тех пышногрудых он тискал иногда.

Но воды неспокойные все сети унесли.

Амфибий он словить не смог, и девы все ушли.

В тоске теперь сидит рыбак, ни дев и ни еды.

Жестокая судьбинушка, зачем такая ты?

Веревка наконец лопнула, и Адена высвободила руки. Начала резать веревку на ногах.

— Рыбак наш не отчаялся и новые купил.

И девам пышногрудым он амфибий наловил.

Но те, поморщив носики, от рыбака ушли.

Ведь нового добытчика уже себе нашли.

Ах, подлая судьбинушка, зачем ты такова?

Рыбака несчастного ты с ума свела.

Девиц тех пышногрудых он всех переловил.

Сетями обмотал он их и в водах утопил.

Адена наконец высвободила ноги и застыла.

Всё резко стихло.

Не было слышно ни пения, ни скрежета металла.

Волосы на загривке встали дыбом. Сердце бешено колотилось. Адена, стараясь не шуметь, поднялась, не сводя глаз с проёма, в котором отсутствовала дверь. Подрагивающими пальцами крепче сжала в руке нож. И, еле преодолевая свой страх, медленно пошла к выходу. Тело взмокло и дрожало. Она стала отчётливо слышать жужжание мух, что вились у трупа. Шелест воды, которая, по-видимому, находилась не так далеко от неё. Адена вспомнила про лодку. Если ей удастся добежать до неё и оттолкнуться, она сможет хотя бы уплыть от него. А потом будет искать Вирия. Он ведь… не мог умереть?

Сердце Адены ухнуло, когда она услышала, как жужжание мух резко усилилось, словно их стало больше, или… сидящие на трупе взлетели?

Она в ужасе повернула голову.

Сердце пропустило удар.

Флигий замер в крадущейся позе, держа в руке огромный нож и пристально глядя на нее.

— Не-е-ет! — резко воскликнула Адена и сорвалась с места.

— Ну что ты убегаешь, дуреха! Всё равно не сможешь сбежать! — раздался позади восторженный голос Флигия.

Адена выскочила из сарая. Увидела кучу мелких деревянных ветхих построек, что тянулись вдоль берега. За ними виднелся огромный хребет скалы. Адена побежала вдоль берега, выискивая глазами лодку.

— Вирий! Вирий, я здесь! Где же ты! Вирий! — закричала она, не видя спасения.

Шаги за спиной стали слышаться всё ближе. Флигий резко схватил ее за волосы и дернул назад.

— Вирий! А-а! — воскликнула она и рухнула на спину.

В ужасе увидела, как он навис над ней и занес свой нож. Как его глаза блеснули безумием и лицо исказилось от ликования и азарта.

И в следующий миг внутри Адены что-то щелкнуло.

Она резко привстала и с криком и размахом вонзила нож ему в живот. Флигий сжался и поменялся в лице.

Адена быстро поднялась на ноги и побежала дальше. Из ее глаз вновь брызнули слезы. Она услышала позади крик ярости.

— Ах ты тварь! Тебе конец! Я тебя на части порублю, дрянь!

Адена добежала до края берега и построек. Оглянулась и увидела за постройками мелкую тропу. Рванула туда и побежала по ней, едва не касаясь подолом юбки воды. Пробежала вдоль деревянных стен и крутой высокой скалы. И выбежала на другую береговую линию, которая, похоже, была параллельна той. Ее глаза расширились, и сердце ухнуло, когда она увидела вдали лодку и мужской силуэт, который находился у скалы.

— Вирий! — во все горло закричала она.

— А ну стой, тварь! — раздался голос где-то позади.

Тень впереди сорвалась с места и побежала к ней навстречу. Адена едва не споткнулась о камень, ощутив прилив радости.

— Вирий! — вновь воскликнула она. Задрала подол, чтоб тот не мешал, и побежала быстрее.

— Адена! — наконец услышала она долгожданный голос.

— Я вас обоих убью, твари! — донесся разъяренный крик Флигия.

Адена наконец добежала до Вирия, но он промчался мимо нее, достав кинжал из-за пазухи. Адена, затаив дыхание, развернулась. И увидела, как Вирий, настигнув Флигия, резко перехватил его запястье, выворачивая руку, и пронзил его кинжалом.

Флигий, вытаращив глаза и раскрыв рот, уставился на него. Вирий прокрутил рукоять кинжала, вытащил его, толкнул Флигия и быстро пошел к Адене. Флигий, пошатнувшись, пластом рухнул на землю.

— Как ты? — взволнованно спросил Вирий, оглядев ее.

У Адены из глаз снова покатились слезы. Лицо скривилось от переизбытка чувств. Все тело ослабло и так сильно захотелось почувствовать себя в безопасности. Что все это закончилось и Вирий и правда здесь, перед ней!

Она, отдавшись порыву, шагнула к нему. С отчаянием обхватила его грудь руками, прижимаясь к ней лицом. Сжала его рубашку в области спины до побеления пальцев. И громко зарыдала.

— Ты пришел. Как же я рада, что ты пришел. Я так ждала тебя, — задыхаясь от плача, начала говорить она.

Вирий шумно выдохнул и обхватил ее руками. С силой прижал к груди и прижался щекой к ее волосам.

— Все закончилось. Я здесь. Я с тобой.

— Да, — сказала Адена, вздрагивая и не желая отпускать его. Сердце все еще колотилось от ужаса, но телу уже было так приятно ощущать крепкие теплые объятия.

Адена наконец успокоилась и отстранилась. Вытерла лицо и бросила взгляд на Флигия. Мельком увидела два пятна крови на его рубашке и тут же вспомнила, как собственными руками пырнула нож ему в живот. Сердце с болью сжалось, и на душе стало погано и тяжело от осознания собственного поступка. Но она не стала ничего говорить, лишь отвела глаза.

Они сели в лодку, друг напротив друга.

— Нужно намазать твое лицо. У тебя рассечена бровь и опухла щека. Где-то еще болит? — спросил Вирий.

— Нет. Он больше ничего не успел мне сделать, — осипшим от плача голосом сказала Адена. Вирий как-то с облегчением вздохнул и раскрыл мешочек с лекарствами, что дали им женщины из общины. Он нашел нужную баночку и раскрыл ее. Взглянул на Адену, словно понимая, что она сама себя намазать не сможет.

— Давай я намажу, если ты не против?

— Нет. Не против, — смутившись, сказала она и отвела глаза в сторону. Увидела боковым зрением, как он приблизился к ней, и почувствовала нежное прикосновение ко лбу.

Адена затаила дыхание и перестала шевелиться. Кровь прилила к сердцу и лицу.

— Прости, что не пришел раньше. Часть пути я смог держаться за веревку ловушки и плыть за лодкой под водой. Но потом вокруг стали виться крупные рыбы, и мне пришлось убить одну, чтоб отвлечь всех на нее. Когда всплыл, увидел, что вы уже далеко. Пришлось плыть самому. Я издали увидел, как он в скалу вошел, но куда именно, не разглядел. И пришлось искать эту потайную дверь. Но ты оказалась быстрее, чему я очень рад, — сказал Вирий и отстранился. — Всё.

— Ты спас меня. Снова. Так что я очень тебе благодарна за это. Я бы не справилась без тебя. Спасибо, — мягко сказала Адена.

Вирий неловко и улыбнулся. Закрыл баночку и убрал ее обратно в мешок. Начал шарить в лодке и выбрасывать все вещи Флигия из нее.

— Нам лишний груз ни к чему. Оставим только необходимое и поплывем дальше, — сказал он и взглянул вперед вверх. — Хорошо, что он оказался болтливым и всё сам рассказал. Иначе пришлось бы его в живых оставить и плыть с ним, — сказал Вирий, и на миг в его глазах блеснула ярость. — Это было бы тяжелым испытанием.

Адена кивнула, снова ощутив душевную боль. Она… нарушила одну из главных заповедей и ранила человека. Своими руками взяла и…

Очень захотелось помолиться, но разве она теперь вправе сделать это? Когда ее руки омыты чужой кровью… Осознание своего ужасного поступка стало медленно вгрызаться в душу, словно червь — в яблоко.

В это время Вирий, выбросив весь хлам, схватился за весла и начал быстро грести, глядя на место, где светились селениты фиолетово-голубого цвета.

Лутас наконец добрался до пятого уровня. Тихо ужаснулся тому, во что превратился огромный город. Ведь он, когда спускался вниз в поисках Вирия, этого еще не было. Город был густо населен людьми и обставлен домами, а сейчас он напоминал огромное болото, из которого высоко вверх тянулись какие-то деревья. Лутас тут же вспомнил о Тиси и остальных, поняв, что их опасения совсем не были напрасными. От чего-то ему стало немного страшно за эту девицу. Но он мигом отмахнулся от этих дурных мыслей. Дернул поводья и поскакал в сторону, откуда вился дым и слышался шум.

Прибыв туда, стал спрашивать, видели ли местные Вирия и Адену. Те охотно всё ему рассказали. Лутас цыкнул и спросил, кто сможет отвезти его к воротам четвертого уровня как можно быстрее.

— Я смогу за сто селенитов! — охотно сказал один из мужчин.

— Хорошо. Но с условием. Часть отдам сразу, а часть после прибытия. Мошенников много, и мне нужны гарантии, — сказал Лутас.

— Да, конечно, понимаю, господи. Я согласен. Пойдемте к лодке, — радостно сказал мужчина.

Они уселись в лодку, Лутас отдал двадцать селенитов, и они поплыли. Лутас то и дело вспоминал жизнь в общине и напряженно оглядывал затонувший город. Вспоминал Огонька, которого ему удалось увидеть. По коже бегали мурашки от осознания того, что против стихии люди бессильны. Даже замок короля и тот снесло водой. Не осталось ни богатых домов, ни ферм. Сколько ж людей просто утонуло в этой воде? Лутас плыл и понимал, что они плывут вовсе не по озеру или искусственному водоему, а плывут по огромному кладбищу. Хоть ему и не было жаль этих людей, но он бы точно не хотел разделить их судьбу. Ему стало тревожно за то, а не постигла ли такая же судьба четвертый уровень?

— Почти прибыли, — наконец, после долгого пути, сказал мужчина. Лутас оглянулся и увидел берег и огромные ворота за ним. Сердце забилось от волнения. Он ощутил надежду. Да и столько времени скитался в незнакомых местах, что уже и забыл, как выглядит его родной дом. На душе стало радостно. Наконец он увидится…

Лицо Лутаса медленно нахмурилось от осознания того, что нет тех, с кем бы он жаждал встречи. Отца уже давно нет в живых. С теми, с кем он обучался и работал, он не дружил, они все были его соперниками и завидовали ему. Желали занять его место. Прислуга, может… Но он даже по именам их не особо помнил, мельтешили под боком, выполняя обязанности, да и ладно.

Сердце неприятно сжалось, и вся радость улетучилась. Ведь он еще и Вирия не поймал и не убил. Так что и встретят его не с почестями, а как опозорившегося воина.

— Проклятье, — процедил Лутас, начав злиться на всех.

Лодку тряхнуло.

— Прибыли, господин. С вас еще восемьдесят селенитов, как и договаривались, — сказал мужчина.

Лутас спокойно встал, поправил жакет и рубашку. И начал слезать с лодки.

— Эй. Плати селенит, — мужчина встал и попытался схватить Лутаса за локоть. Но он резко вытащил кинжал из-за пазухи и приставил лезвие к его шее. Мужчина застыл от ужаса.

— У меня больше нет. Отдал всё, что было. Там в мешках еще что-то должно быть, всё забирай. И повозку с ящерицей, что на берегу оставил. Теперь всё твоё. А если не согласен и начнёшь орать, убью.

— Я… согласен, господин. Вы так щедры, спасибо, — судорожно произнёс мужчина, обливаясь потом.

Лутас довольно ухмыльнулся и убрал лезвие от его горла. Махнул кинжалом, мол, плыви тогда. Мужчина мигом кивнул, сел за весла и начал грести. Лутас недолго посмотрел ему вслед. Убрал кинжал в ножны и спешно направился к мелкому окошечку, что находилось под воротами. Нетерпеливо постучал в него, и то открылось. Лутас был очень рад этому. Похоже, вода его город не задела!

— Лутас. Воин третьего дома, — сказал он. Глаза в щели оглядели его, и замок щелкнул.

— С возвращением. Долго ты. Уже думали, что сдох там. Проходи, — сказал стражник.

Лутас зашел, и дверь за ним захлопнулась. Он подошел к будке и спросил:

— Синекожий мужчина с девушкой с обычной кожей не проходили?

— Проходили. Совсем недавно.

— Куда направились?! — громко спросил Лутас.

Стражник выглянул и указал рукой в сторону рыночных площадей.

— Туда. А что, преступники что ли?

— Да. Это Вирий.

Глаза стражника широко раскрылись.

— Отправь нашим гонца! Мы должны схватить его раньше других домов. И живого, ясно? И девушку не трогать, она мне нужна. Всё понял?

— Да, Лутас! Сейчас же займусь! — возбужденно сказал стражник и свистнул, подзывая своего. Лутас кивнул и со всех ног рванул в сторону рынка. Он должен быть тем, кто схватит Вирия! В этот раз Вирию точно не уйти!

— Жители четвертого уровня очень горделивые. Это связано с тем, что на их уровне не растет лишайников, из-за которых кожа сереет или синеет. И они не едят водных тварей, поэтому и сыпи у них нет. И это пробудило в них брезгливость и нетерпимость к уровням ниже. Они смотрят на них как на больных и уродливых. Поэтому тебе, с твоей чистой кожей и красивой внешностью, пройти уровень не составит труда. Тебя никто не посмеет тронуть, а даже наоборот, все, включая стражу и бойцов, которые следят за порядком в городе, пожелают сопроводить или помочь. Если это произойдет, не отказывайся. Даже не скрывай, что ты с первого уровня и просто провалилась во время землетрясения. Они пожелают помочь тебе вдвойне, ведь это честь для них — послужить даме из высшего сословия.

— А вдруг они поймут что-то? — взволнованно спросила Адена.

Вирий слабо улыбнулся.

— Всё будет хорошо. Поверь мне, я сам когда-то был таким же. Главное, мое имя не называй.

Адена неохотно кивнула.

— А как же ты?

— Я найду способ пройти это место, не волнуйся. У меня есть несколько преимуществ. Первое: я сильно изменился, и меня распознают не сразу. А распознав, потеряют бдительность. Ведь той внешности и формы, что была прежде, у меня уже нет.

— Формы? — смущенно спросила Адена, сама не зная почему.

Вирий отвел глаза в сторону.

— Да, я ничем не уступал Лутасу. Но жизнь внизу, недоедание и болезни сделали меня таким. Но после отдыха в женской общине я стал чувствовать себя лучше. Отъелся и отоспался как следует.

Адена удивилась его словам, но вида не подала. Она и сама заметила, что его кожа и правда стала чуть светлее, исчезли черные мелкие волдыри, что были возле губ, и лицо как будто уже не было таким худощавым, словно череп, обтянутый кожей.

— Продолжим, — сказал Вирий. — Второе преимущество — это то, что правят территорией четыре знатных дома. И они сильно конкурируют друг с другом за власть и все ценные и не особо ресурсы. Ненавидят друг друга поколениями. Но при этом между ними заключено мирное соглашение. И территория самого города является общей. Но она пронизана шпионами, стражей и бойцами всех четырех домов.

— И в чем же тут преимущество? — взволнованно спросила Адена.

— В том, что если я буду нужен одним, то меня захотят заполучить и другие.

По коже Адены побежали мурашки.

— А в чем третье преимущество?

— Лутас.

— Лутас? — спросила Адена удивленно, не понимая, что он имеет в виду. — Разве он не хотел тебя поймать и убить?

— Именно. Ему я нужен больше всех. Поэтому он не будет щадить никого, кто встанет на его пути, — сказал Вирий.

Они доплыли до берега, и Адена, по договоренности, постучала в окошко. То открылось. Адена мигом приосанилась, пытаясь выглядеть как знатная дама.

— Пропустите меня и моего слугу. Мы вернулись, — пытаясь звучать спокойно, но благородно, произнесла она.

Глаза с растерянностью оглядели ее.

— А… вы кто? — спросил опасливо стражник.

— Как ты смеешь задавать мне такие вопросы? Из какого ты дома? — строго спросила Адена, у самой мелко задрожали коленки. Но ей очень хотелось быть полезной хоть в чем-то. Хоть раз сделать дело, не полагаясь на Вирия.

— Из третьего, госпожа…

— Тогда немедленно отправь гонца своему господину. И передай ему, что я желаю выкупить тебя. Живо.

— Нет, госпожа, простите! Сейчас открою! — засуетился стражник и мигом открыл задвижку. Выскочил из будки и низко поклонился. — Простите, госпожа! Пощадите, прошу!

Адена прикусила губы, чтоб сдержать улыбку, и радостно глянула на Вирия. Он указал взглядом в сторону рынка.

— Впредь больше так не ошибайся. Спасибо, — сказала она и мигом пошла вслед за Вирием.

Когда они достаточно отошли, Адена наконец позволила себе порадоваться.

— Не думала, что всё будет так просто. Он даже селенит не попросил. Это всё из-за моей внешности, правда?

— Да. Поэтому дальше идти не бойся. Просто пройди до конца города, придерживаясь голубо-фиолетового свечения. Там на окраине есть постоялый двор. Сними в нем комнату и дождись меня, как мы и договорились.

— Ты ведь быстро придешь, да? — с волнением спросила Адена.

— Постараюсь. Но за меня не волнуйся. Лучше отдохни и поешь, быть может, и поспать успеешь. Главное, хозяина предупреди, что ждешь мужчину с синей кожей по имени Девятый. Здесь меня так называй, как и договорились.

— Да, я помню, — сказала Адена. — Пожалуйста, будь осторожен.

Вирий неохотно кивнул и быстро пошел прочь, завернув на другую дорогу. Адена с тревогой смотрела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся за поворотом. Ее сердце тяжело билось в груди. Очень хотелось верить в то, что этот уровень им удастся преодолеть быстро и без травм. О смерти и прочих ужасных последствиях она и думать не хотела.

— Госпожа, вы потерялись? — неожиданно послышался мужской голос рядом. Она повернулась и увидела перед собой высокого мужчину, возрастом примерно как Вирий и Лутас. Он был одет в темно-серый наряд с бордовой изящной вышивкой, очень похожий на наряд Лутаса. Да и прическа была точно такая же. Длинные волосы были завязаны в хвост, который был заплетен в две косы. Мужчина держался гордо и сдержанно.

— Нет, — сказала она, но опомнилась. — То есть да. Будьте любезны, проводите меня до ворот, ведущих на третий уровень.

Светлая кожа мужчины неожиданно побледнела, и в его глазах отразилось непонимание.

— Госпожа, простите за грубость, но я посмею спросить. Зачем вам туда?

— Я с первого уровня и хочу вернуться домой, — сказала Адена. Глаза мужчины слегка расширились.

— Как вы попали сюда? Боюсь, это будет сложно сделать? Вы уверены?

— Хорошо, раз вы не можете меня проводить. Я откланяюсь, — сказала Адена и пошла вперед, ориентируясь на свечение. Но мужчина ее догнал и на ходу поклонился.

— Прошу меня простить, госпожа, за мою грубость и назойливость. Не хотел доставить вам неудобства. Я с удовольствием провожу вас, — сказал он и пошел рядом. Адена почувствовала радость, поняв, что и правда ей будет легко добраться до выхода. Одной проблемой меньше, и это не могло не радовать.

— Господин, а почему вы так отреагировали на мои слова? Со вторым и третьим уровнями что-то не так?

Мужчина прочистил горло и приосанился.

— Про второй вам ничего сказать не могу. Люди оттуда к нам не приходили уже очень давно. А на третьем, похоже, полная разруха. Мы отправляли туда своих людей, чтоб разузнать, что произошло и кто там сейчас правит. Но ни один из них не вернулся. Также не вернулись стражи и разведчики других домов. Все будто просто сгинули там. И мы прекратили эти затеи. Поэтому не знаю, пропустят вас туда или нет. Но даже если пропустят, похоже, ничего хорошего вас там не ждет, госпожа.

— …Ясно, — сказала Адена и смолкла, не видя больше смысла в беседе с ним.

Дальше они пошли молча. Адена лишь надеялась на то, что путь Вирия будет таким же простым и безопасным, как ее собственный. Но чутье подсказывало, что они пошли раздельно не просто так. Но она также понимала, что так и самому Вирию будет намного проще. Ведь в предыдущие разы, как бы ни было неприятно это признавать, она была для него лишь обузой. Именно из-за нее он не раз подставлялся под удар, хотя мог выбраться невредимым. Поэтому в этот раз она совсем не противилась, когда он предложил им разделиться. Лишь бы ему все удалось. Лишь бы они смогли встретиться вновь и идти дальше вместе. Лишь бы…

Вирий быстро преодолел дорогу и вышел на менее многолюдную. Он прекрасно понимал, что безопаснее всего будет двигаться по окраине города, там, где меньше всего стражи и воинов. Они все в основном вьются у центра, ведь там кипит основная жизнь. Пока шел, он то и дело по пути видел знакомые лица и опускал голову. Он прекрасно понимал, что этого будет вполне достаточно, чтоб не привлекать к себе их внимания, ведь сам раньше был таким. Эти люди даже смотреть не хотят на таких, каким он стал сейчас. В их головы с детства вбито столько поганых мыслей, что избавиться от этих мыслей практически невозможно. И если бы не жалость к младенцу и выживание внизу, Вирий бы от них ничем не отличался. Они живут в своем мирке и даже не осознают, насколько хозяева поработили их мысли. Воспитали поколение за поколением так, что те и не хотят покидать этих мест, даже несмотря на то, что являются всего лишь бесправными прислужниками. И свободу своей души и тела с радостью обменивают на вещи. Начиная от самых бедных, заканчивая теми, кто служит напрямую домам. Все обложили себя вещами, которые ценят больше чувств и свободы.

Вирий ощутил неприязнь, когда ему навстречу попался еще один из его бывшего отряда. Тот, как Вирий и думал, даже толком не взглянул на него. Лишь мельком увидев его синюю кожу и потрепанную влажную одежду, брезгливо скривил губы и перешел на другую сторону дороги. Но Вирию это полностью было на руку. Ведь если все продолжится в том же ключе, он без труда преодолеет город. Впервые Вирий был действительно рад тому, что с его внешностью сделали нижние уровни. Да и на четвертом явно не ждут его возвращения. Ведь какой дурак, убив одного из главных господ и сбежав, станет возвращаться? Это чистой воды самоубийство. Поэтому им даже в голову не приходит, что Вирий просто может пройти мимо них, опустив голову.

Единственный, кто может помешать, — Лутас. Лишь бы он не успел. Но они сильно задержались из-за Флигия, скорее всего, сведя на нет помощь Тиси…

— А ну стой! — далеко за спиной послышался крик Лутаса.

Вирий на миг скривил губы, поняв, что план «А» выполнить не удастся. Поэтому нужно приступить к плану «Б». Он сорвался с места и, приметив высокую башню с колоколом, побежал к ней.

— Стой сказал! Ловите его! — закричал Лутас и вслед за ним раздались другие голоса.

Вирий открыл дверь и быстро побежал вверх. Преодолев спиральную лестницу, добежал до небольшой площадки с колоколом и достал кинжал. Сидящий там на стуле мужчина-звонарь охнул.

— Звони! — сказал Вирий. Тот кивнул и спешно выполнил его приказ. Раздался громкий колокольный звон. Вирий быстро вышел на небольшой балкончик, под которым уже скопились люди, ожидая новостей. Эта башня, как и многие другие по всему городу, была предназначена для оповещений разного характера. Начиная от важных и срочных новостей, заканчивая личными объявлениями продавцов, у которых появился новый товар. Последние, естественно, доплачивали звонарю за подобную услугу. Поэтому все с интересом и ожиданием замерли и притихли.

Он увидел, как к башне подбежал Лутас с другими чистильщиками из третьего дома, Вирий узнал каждого из них. Также увидел чистильщиков и стражников других домов, которые были настороже не меньше своих. Сердце Вирия звучно билось в груди. Он стоял, возвышаясь над ними и понимая, что ставит на кон собственную жизнь. Но теперь иначе выбраться он просто не сможет, ведь раз Лутас здесь, значит, третий дом уже оповещен о его прибытии. И они его точно поймают, а это значит, выход у него только один…

Он набрал воздуха в легкие и, оглядев всех, закричал:

— Я Вирий из третьего дома! Я тот, кто убил своего хозяина за то, что он приказал мне убить младенца, сына и наследника второго дома! И я намереваюсь попасть на третий уровень! Если желаете мне помочь в благодарность за услугу, помешайте тем, кто охотится за мной!

Он быстро зашел обратно и побежал вниз. Выскакивая из башни, проткнул кинжалом одного из стражников, уворачиваясь от его кинжала.

Возле башни раздались крики, и началось ожесточенное сражение. Стражники и воины стали биться друг с другом, желая настигнуть Вирия первыми. Вирий, отклонившись от ударов нескольких, рванул прочь, покидая это место.

— Убегает! Лови его!

— Не дайте им поймать его!

— Он нам нужен, не дайте остальным его словить!

— Бегите за ним, не позволяйте остальным достать его первыми!

Раздались крики прислужников всех четырех домов, превращаясь в гомон.

План сработал!

Теперь осталось бежать и уклоняться, надеяться на то, что их вражда и соперничество сработает ему на руку.

Вирий сменил курс и побежал обратно, в сторону центрального рынка, в то место, где народу было больше всего. Теперь окраина могла стать для него губительной, ведь здесь ему негде было скрыться. Позади слышались крики, и Вирий то и дело менял маршрут, петляя и пробегая сквозь арки и открытые навесы. Огибая горожан и телеги. Но крики позади становились всё громче и ближе. Он понял, что воины за эти годы лишь окрепли и, возможно, теперь ничем не уступали прежней силе самого Вирия. Но он, в отличие от них, стал намного слабее и слишком явно понял это. Особенно это касалось дыхания. Похоже, споры лишайника повлияли не только на цвет кожи. Пробежав несколько длинных улиц и уклоняясь от атак, он начал задыхаться. К горлу подступил кровавый привкус, и сердце будто уже билось на пределе. Нужно было срочно придумать что-то, иначе его поймают.

Только Вирий подумал об этом, ноги резко обвила веревка, и он рухнул на землю. Еле успел развернуться и разрезать ее кинжалом, как на него налетел один из своих.

— Ах ты поганая тварь! — разъяренно воскликнул он и сделал выпад. Вирий откатился и попытался встать, но тот был слишком ловок. Вновь направил на него кинжал, метясь Вирию строго в ноги, желая обездвижить. Вирий успел подставить свой кинжал, и сталь зазвенела.

Вирий даже уловить не успел, как тот вытащил откуда-то второй нож и резко резанул им бедро. Но благо Вирий успел немного отпрянуть, и порез был совсем неглубоким.

Боль словно отрезвила и дала новых сил. Он ясно вспомнил все приемы, каким их учили, включая этот. Мышцы напряглось, и включились рефлексы.

Вирий резко перехватил запястье воина и вывернул его. И со всей силы пнул бойца в грудь. Тот полетел назад и упал на спину. Вирий подобрал выроненный им нож, качнулся на спине и встал на ноги без рук. Увидел бегущего к нему Лутаса и остальных. Их было так много, что они практически заполонили улицу.

Вирий понял, что этим можно воспользоваться, и быстро завернул в узкий переулок. Ему навстречу выскочил стражник и попытался вонзить в него меч. Но Лутас ловко увернулся, встав левым боком, на ходу зашел ему за спину и вонзил нож в шею. И без оглядки побежал дальше. Стражники не были для него серьезными противниками, их прыти было недостаточно, чтобы сражаться с ним.

Но едва он выбежал из переулка, его ногу вновь затянула веревка. Вирий рухнул. Развернулся и вновь попытался срезать ее. Но на шее затянулась вторая петля и резко дернула его назад. В глазах помутилось от удушения. Он схватился за петлю и попытался растянуть ее, чтоб снять. Но его схватили за руки с обеих сторон, и на запястьях щелкнули металлические кандалы и с силой раздвинули руки в стороны, вытягивая их. Вирий попытался сделать кувырок через голову, чтоб высвободить ноги, но подбежало еще несколько человек. Они облепили его со всех сторон, пригвоздив к земле. И сковали в кандалы и его ноги. Резко подняли его, и на шее сомкнулся металлический обруч с цепью. Его взяли в кольцо и встали к нему спиной воины из третьего дома.

— Защищать ценой собственной жизни! Он нужен хозяину живым! — раздался до боли знакомый голос, и Вирий повернулся в ту сторону. И увидел гордо шагающего к ним блондина. То был Арий, мужчина возрастом примерно как сами Вирий и Лутас, который когда-то по силе немного уступал им, занимая в отряде почетное третье место. И Вирий тут же понял, что он занял место Лутаса, когда тот отправился на его поимку.

— Давно не виделись, Арий, — сказал Вирий, исподлобья глядя на него. Тот брезгливо и с легким изумлением оглядел его лицо.

— Действительно. И лукавить не стану, вид у тебя настолько отвратный, что я бы предпочел вообще не видеть твоей рожи.

— Вы уже поймали его?! — до них добежал Лутас с остальными. — В этот раз тебе точно не уйти!

Арий громко хмыкнул, зыркнув на него.

— Идем к хозяину. Нам нужно доставить его как можно скорее.

— Да, — взволнованно ответил Лутас.

Они построились в колонну и пошли в сторону третьего дома. Вирий хоть и был пленен и понимал, что находится в плачевном положении, но почувствовал легкое веселье. Он и подумать не мог, что его будет сопровождать такое большое количество охраны, словно он какой-то важный господин. Все вокруг были сильно напряжены и готовы к битве. Даже Лутас с Арием шли, вытащив кинжалы и глядя по сторонам. Все молчали и двигались стройной колонной, прикрывая Вирия со всех сторон. Ему даже на миг подумалось, что столько чести он никогда в жизни не получал и вряд ли получит еще раз. Кажется, оно того стоило. Он ощутил себя действительно сильным и достойным воином, хотя сделал всего ничего — перерезал глотку обрюзгшего напыщенного старика.

На удивление, им не помешали стражи и бойцы других домов, и колонна без проблем дошла до своего. Перед Вирием предстала до боли знакомая очень высокая, длинная каменная стена и мощные ворота. Те открылись, и колонна вошла на территорию третьего дома. Пред ними раскинулся чудесный сад из яблонь, вишни и других садовых растений. В животе Вирия заурчало, когда он вспомнил вкус местной пищи, которой не лакомился уже слишком давно, словно это было в прошлой жизни. Дальше шли роскошные птичники с курами и индюками, прудики с утками, гусями и лебедями. Крольчатни и свинарни. Загоны с овцами, козами и коровами. Их было не так много, но на сам дом хватало. В отличие от горожан, которые разводили лишь кур, гусей и прудовую рыбу, знать и ее прислужники могли себе позволить и такое мясо. А хозяйка третьего дома всегда очень щепетильно вела хозяйские дела, беря управление на себя.

С обеих сторон раскинулись поля со злаками и клубневыми, которые основательно освещались столбами с селенитом. За ними, вдоль внешней стены, длинными колоннами стояли небольшие домики рабочих, которые уже вовсю копошились на полях и в загонах с животными. Оттуда доносились песни женщин и голоса играющих детей. Жизнь кипела вовсю, и Вирий даже на миг подумал, что в сравнении с жизнью внизу, это место не такое уж и плохое, если не знать его нутро. И наконец, пройдя длинную широкую дорогу, по которой они встретили несколько повозок с любопытными рабочими, которые везли ботву и клубни, они достигли большого роскошного трехэтажного дома с большим балконом, что выходил на все это великолепие. Охрана сообщила об их прибытии, и на балконе показалась пухлая фигура молодого хозяина, на вид лет восемнадцати. Его округлые щеки вспыхнули.

— Кого это вы привели?! — воскликнул недовольно он.

— Вирия! — низко поклонившись как и остальные, ответил Арий.

— И Лутас прибыл! — сказал Лутас!

— Правда?! Не может быть! А ну ведите его в зал! Я мигом! — воскликнул хозяин и скрылся. Донесся приглушенный гомон изнутри.

— Матушка, сестрички, скорее спускайтесь вниз! Убийцу отца доставили!

Вирий на миг скривил губы, вспомнив этого молодого человека. Когда он убил его отца, парнишка был еще мал и тощ. Отожрался теперь так, что едва узнать.

Большая часть колонны осталась снаружи, в дом вошли лишь бойцы высших чинов — шестеро смотрящих за Вирием и Арий с Лутасом.

Все снова низко поклонились, когда вслед за стражей в зал пришли пухлый молодой хозяин, разодетый в ажурные изысканные одежды, которые еле смыкались на его поросячьем брюхе, мать семейства — строгая напыщенная женщина с цепким взглядом и вечно недовольным выражением лица, и три дочери разных возрастов, которые глядели на воинов с особым девичьим любопытством.

Увидев Вирия вблизи, все члены семейства тут же поморщились от отвращения и изящно прикрыли носы платками. Но хозяин одумался и расправил и без того торчащую грудь.

— Как вы посмели эту грязную скотину привести в мой дом?! — проголосил он и зыркнул на Ария. Тот нервно виновато поклонился в очередной раз.

— Прошу прощения, господин! Это моя ошибка! Я посмел решить, что вам будет удобнее увидеть его здесь, чем добираться до него на экипаже. Хозяин поморщился и смягчился, глянул на мать и сестер. Женщина одобрительно кивнула, продолжая прикрывать нос платком.

— Ну хорошо, это было правильное решение. Мне, точнее, нам, правда, удобнее здесь. Слуги потом помоют зал как следует.

Он, словно преодолевая себя, таки взглянул на Вирия повнимательнее. Вирий не мигая глядел на него, полностью убеждаясь в том, что поступил правильно, когда покинул это место.

— Ты, грязная свинья! Хотя нет, это было бы оскорблением для свиней! Ты, тварь смердящая! Нелюдь! Раз там сдохнуть не посмел, сдохнешь здесь! На глазах у всего города! И смерть твоя будет страшной! Я велю четвертовать тебя, ясно?! — краснея лицом и возвысив голос, в ярости отчеканил хозяин.

— Господин Филип, прошу вас, — укоризненно, но мягко сказала хозяйка, и он оглянулся. Увидел перепуганное лицо своей младшей сестры, которая прижалась к подолу матери.

— Прошу прощения, матушка, сестры, — виновато сказал он и зыркнул на Лутаса. Брезгливо оглядел мелкую сыпь на его лице. — Этого тоже в темницу бросьте. Обоих отведите в ту, что находится за перегнойниками.

— Что? Почему? — опешил Лутас и неосознанно шагнул в его сторону. Филип в испуге и отвращении отступил назад, прикрывая нос и рот платком. Арий быстро зашел Лутасу за спину и приставил к ешл горлу кинжал. Лутас напряженно замер, глядя на хозяина.

— Откуда мне знать, вдруг ты предатель. Мне донесли, что вы пришли практически вместе. Ты там внизу был так долго, но так и не убил его и даже не поймал. И еще, после ужасного преступления Вирия ты занял его место, получив все привилегии. Слишком все это подозрительно выглядит. Мне нужно разобраться во всем, поэтому пока посидишь… Да и видеть твое лицо пока нет желания. Что с ним? Ты заразный? Явно что-то снизу подхватил, — сказал Филип и взглянул на Ария. — Смотреть на них тошно, уведите поскорее. И сами потом помойтесь как следует и сходите к лекарям провериться. Заразы еще в моем доме не хватало. Мерзость какая.

Арий кивнул и приставил кинжал к спине Лутаса.

— Идем.

Вирий еле заметно ухмыльнулся, радуясь тому, что всё пока идет по его плану. Лутас же явно был в шоке и не понимал, что происходит. Когда они вышли, Лутаса тоже сковали и повели к темницам. Те находились за хлевами скота и большими коробами с перегноем, который получали из несъедобной ботвы, листвы, испражнений животных и земли. Всё складывалось в эти короба и томилось там для получения перегноя, который впоследствии применялся для выращивания новых растений. Место дурно пахло и привлекало к себе много насекомых. Но Вирий видал места и похуже, так что его это не сильно смущало. А вот остальные, включая Лутаса и Ария, старались дышать через раз и морщились от брезгливости.

Их наконец довели до небольшой каменной постройки и завели туда. Внутри было темно и влажно, пахло навозом и плесенью. Вирия и Лутаса заперли в соседние небольшие темницы и оставили одних. Снаружи послышались еле различимые слабые голоса.

— Сходи, позови стражников. Пусть они тут стоят и караулят. Я в этом месте находиться не собираюсь, — с раздражением прозвучал голос Ария, и наружная дверь захлопнулась. Наступила тишина. Слабый свет стал проникать сквозь маленькие продолговатые окошки, что находились у самого потолка, напротив решеток темниц. Глаза привыкли к полумраку.

Вирий хмыкнул, посчитав всё происходящее забавным, и присел на пол, оперевшись о стену.

— Что смешного? — процедил Лутас из другой темницы. И, судя по звукам, тоже присел на пол.

— А то, что ты и правда мне ни в чем не уступаешь.

— Ерунда, меня отпустят. Это всё случайно. Просто пока меня не было, что-то поменялось, но они быстро во всём разберутся, — сдержанно ответил Лутас. Но в его голосе была слышна лёгкая нервозность.

— Нет. Ничего не поменялось, — спокойно сказал Вирий. — Разве забыл, как мы с пленниками поступали? Или как относились к людям с уровней ниже? Как подозревали всех в шпионаже, не доверяли никому, кроме хозяина? Это место совсем не изменилось.

— Я в это не верю. Хозяин не мог так…

— Ты сейчас ставишь под сомнение решение хозяина? — всё таким же спокойным голосом перебил его Вирий.

Из темницы Лутаса не стало слышно ни звука, словно он замер.

— И я, и ты прежние безропотно и с гордостью приняли бы любую участь, которую он нам уготовил, разве нет? Мы были бы даже рады этой чести. Мы были словно собаки, которые без сомнения верны и любят своего хозяина. Ты же видел сегодня всех этих псов, которые тряслись и кланялись этому разжиревшему изнеженному господину, его мамаше и дочерям так, словно они их боги?.. Лучшие воины, смелые и отважные, а даже не осознают, что их жизнь и воля принадлежит горстке людей, которым повезло родиться в этих семьях и власть досталась им по наследству.

— …

— Лутас, это место не изменилось. Изменился ты, — сказал Вирий.

— …Замолчи.

— Я-то замолчу. Но и тебе не помешало бы, — с веселой ноткой сказал Вирий. — Запомни, даже под страхом смерти не рассказывай о том, что спал с Тиси. А то у господ сердца прихватит, и тебя тоже нарекут убийцей.

— Хватит нести вздор, тупица, — сказал Лутас. Но по его тону Вирий понял, что тому тоже стало смешно, хоть он и пытался скрыть это. Но уж слишком хорошо они знали друг друга, чтобы суметь сделать это.

Вирий улыбнулся и прислонился затылком к стене.

— …Я выберусь отсюда. Я должен выбраться, — наконец вздохнул он. — Она ждет меня. Как я могу подвести ее?..

Из темницы Лутаса раздался тихий вздох.

— Будь ты проклят… И твоя Адена тоже. И та кучка сумасшедших женщин… и она, — тихо сказал Лутас. — Да и тот воин тоже. Все вы.

— Какой воин? — спокойно спросил Вирий.

— С седьмого уровня, — словно нехотя сказал Лутас. — Я когда преследовал тебя, явился в замок. А меня там вместо стражи и прислуги встретил израненный воин. Он держал в руке голову короля.

Лутас хмыкнул, словно вспомнил что-то забавное.

— Он додумался рогом проткнуть ему глаз. Устроил там бойню и сдох с улыбкой на лице… Я тогда подумал, что это неплохое завершение жизни.

— Освободился и отомстил, значит, — с улыбкой на лице сказал Вирий.

— Ты его знал?

— Это был Минотавр, — ответил Вирий, — единственный воин, которого я даже ранить не смог.

— Так это он тебя так помял? — словно с улыбкой на лице спросил Вирий.

— Да. И убил бы. Но Адена спасла нас, — сказал Вирий.

На миг всё стихло.

— …Зачем ты помогаешь ей? Не кажется ли тебе, что ты просто нашел себе новую хозяйку и остался псом? — с напускной иронией произнес Лутас.

— Даже если так, то с этой хозяйкой быть одно удовольствие, — с ноткой веселья сказал Вирий. — Надеюсь, и тебе когда-нибудь захочется поменять трусливого толстяка на прелестную девицу.

Лутас не ответил. В темницах повисла тишина, словно каждый крепко задумался о своем.

Вскоре к Лутасу привели лекаря, чтоб осмотреть его.

— Не помри там раньше меня, — услышал он голос Вирия вслед.

Лутаса под стражей вывели наружу, и он увидел мужчину, закутанного в тряпье с головы до пят. Также заметил на страже перчатки и повязки, прикрывающие дыхательные пути.

— Снимите всё с него и потом сожгите, — скомандовал доктор.

— Вы знаете, сколько стоит моя одежда? Кто за нее платить будет? — раздраженно спросил Лутас. Но стражники и ухом не повели. Начали резать и снимать его наряд. Лутас был зол, но противиться не стал. Ведь понимал, что оно того не стоит. Он огляделся и заметил, как со всех сторон стали появляться любопытные рабочие, среди которых были и женщины. Их головы выглядывали из-за коробов, кустов, телег и деревьев. И Лутас в ужасе осознал, что его собираются раздеть догола, когда стражник схватился за ткань его портков.

— А ну руки убрал, иначе голову отрежу! — прорычал Лутас и резко вцепился руками ему в горло, зазвенев цепями кандалов.

— Держите его, — спокойно сказал лекарь, — иначе мы тут до казни провозимся. Второй стражник, что стоял за спиной Лутаса, врезал ему кулаком по почке и потянул цепь назад. Лутас разжал руки и согнулся от боли. Стражники, не медля, разрезали ткань его портков, оставив Лутаса совершенно голым. Он быстро прикрыл руками пах и затравленно оглянулся. Жгучий стыд и чувство униженности стало душить. Настолько отвратительно и даже беззащитно он себя еще прежде никогда не чувствовал. Рабочие со всех сторон зашептались и захихикали. Некоторые стали показывать на него пальцами и рассмеялись.

— А ну идите прочь работать! Иначе мы все доложим хозяину! — не выдержав, гаркнул один из стражников. Рабочие стали неохотно расходиться.

Лутас опустил глаза в землю и тяжело задышал. Тут же вспомнил про Тиси и общину. Там он был пленным, ненавистным мужчиной, но даже они не смели так сильно унижать его. Сердце в груди бешено заколотилось, когда один из стражников собрал в кучку остатки его одежды, словно мусор.

В это время лекарь неохотно приблизился к нему и стал рассматривать мелкую сыпь, которая была расположена мелкими кучками по всему телу. От каждого прикосновения лекаря Лутас мелко вздрагивал. Внутри начал постепенно закипать гнев. Он верой и правдой служил предыдущему господину с самого детства. Был верен и беспрекословно выполнял его приказы. Вызвался добровольцем на поимку Вирия и пошел вниз. Несмотря на долгий поиск и желание вернуться, шел за Вирием до самого конца, хотя мог много раз просто сделать вид, что убил его. Придя сюда, сообщил всем о нем, хотя мог бы и не делать этого, и Вирий спокойно прошел бы это место. И чего ради? Чтоб его, как нищего или пленника, прилюдно раздели и стали осматривать, словно он животное.

— Это сыпь от еды, уже видел такую. Она не заразная. Других признаков болезней не заметил. Чист, похоже. Но воняет, конечно, хуже свиньи. Отведите его мыться, накормите и дайте приличную одежду.

— Понял, — сказал один из стражников и вытащил из сумки ткань.

— Накиньте и пойдем, — скомандовал главный стражник. Тело Лутаса закутали тряпьем и повели его в сторону домов, где жили воины его отряда. Это было двухэтажное крупное роскошное построение, с огромной тренировочной площадью и красивыми садами. По красоте и изыскам оно, конечно, уступало дому господ, но все равно выглядело богато и красиво. Лутас тут же вспомнил о том, как они с Вирием одновременно выходили на эту тренировочную площадку и занимались. Как метали ножи в столбы, ревностно поглядывая друг на друга и не желая ни в чем уступать. Как бегали и подтягивались, тренировались с кинжалами, копьями и мечами. Учились метать веревочные петли.

Когда они зашли в здание, он вспомнил, как они всей толпой по звону колокола шли трапезничать. Как слуги накрывали им столы, убирали комнаты и стирали одежды. Как хозяин впервые, когда они стали взрослее, привел им доступных девиц, и все разошлись с понравившимися по своим комнатам.

Они провели Лутаса по знакомому широкому и светлому коридору. Открыли дверь его комнаты ключом. К ним тут же подбежала прислуга.

— Чем могу быть полезна?

— Приготовьте ванну, чистую одежду и еду, господин желает привести себя в порядок.

— Будет сделано, — прислуга поклонилась и убежала. Лутаса завели в комнату и сняли кандалы. Отдали ему ключ от его комнаты.

— Поспеши. Потом за тобой зайдут и отведут тебя к господину. Он желает поговорить с тобой.

Лутас ничего не ответил, лишь размял запястья после кандалов. Едва стражники вышли, в комнату вернулась прислуга.

— Господин, ванная и одежда готовы.

Лутас, прикрываясь той же тряпкой, пошел мыться. После помывки сходил в столовую поесть. Это, пожалуй, были единственные радостные моменты, которые с ним здесь по прибытию случились. Как только он закончил всё и привёл себя в порядок, к нему в комнату пришёл Арий.

— Готов? Господин желает поговорить с тобой.

— Готов. Идём, — твердо сказал Лутас.

Они вдвоём направились к замку хозяев. Но по пути Лутас не выдержал и заговорил.

— Хозяин и правда собирается казнить его на центральной площади? Еще и четвертованием?

— Да, — сухо ответил Арий, глядя строго вперед.

— Это дурная затея. Вы же все это понимаете, да? Едва вы приведете его туда, другие дома нападут на вас. Начнется настоящая бойня. Большинство наших просто погибнет там. Нужно сказать ему об этом.

— Заткнись, — процедил Арий, оглянувшись по сторонам.

— Если я заткнусь, какой от этого толк? — раздраженно сказал Лутас и быстро загородил ему дорогу. Арий недобро уставился на него.

— Ты сейчас главный в отряде, и ты командуешь ими. И только тебя господин послушает. Скажи ему, что это слишком рискованно. Да, господину и его семье ничто не грозит, их тронуть не посмеют, а вот вас всех перебьют с великим удовольствием. Вы станете легкой мишенью, и после этой неразберихи виноватых искать не будут. Просто откупятся и продлят мир. Но воины погибнут ни за что, и…

Арий резко достал кинжал и хотел приставить его к горлу Лутаса, но тот рефлекторно увернулся и схватил его за запястье.

— Да как ты смеешь ставить под сомнение решение господина, ублюдок?! Мы все с честью выполним его приказ и с достоинством и гордостью вступим в бой! Мы члены отряда чистильщиков, и для нас нет высшей гордости, чем быть верными господину до самого конца! — краснея от ярости, в пылу сказал Арий.

Лутас застыл, не веря собственным глазам и ушам. Он вдруг осознал, что и господин, и сами воины прекрасно всё понимают. Все прекрасно знают, что ждет их на площади. И если воины готовы слепо умереть ради того, чтобы эта проклятая казнь состоялась именно на всеобщем обозрении, то господину, судя по всему, просто плевать на то, сколько жизней эта затея унесет. В голове неожиданно прозвучали слова Вирия:

«И я, и ты прежние безропотно и с гордостью приняли бы любую участь, которую он нам уготовил, разве нет? Мы были бы даже рады этой чести. Мы были словно собаки, которые без сомнения верны и любят своего хозяина. Ты же видел сегодня всех этих псов, которые тряслись и кланялись этому разжиревшему изнеженному господину, его мамаше и дочерям так, словно они их боги?.. Лучшие воины, смелые и отважные, а даже не осознают, что их жизнь и воля принадлежит горстке людей, которым повезло родиться в этих семьях и власть досталась им по наследству… Лутас, это место не изменилось. Изменился ты».

Арий отдернул руку, спрятал кинжал и обошел его.

— Шагай быстрей. Хозяин ждет нас.

Лутас, словно очнувшись ото сна, пошел следом. Они зашли в дом, и их отвели в обеденную зону. Семья господ сидела за роскошно накрытым столом и трапезничала. Стол ломился от ароматных яств, среди которых были различные блюда из мяса, овощей и даже десерты. В воздухе витал ароматный запах.

Арий с Лутасом встали у двери и приосанились.

— Я привел его, господин! Как вы и велели! — низко поклонившись, сказал Арий.

— Хорошо, — ответил Филип, причмокнул пухлыми губами и прерывался от поедания запеченного поросенка. Протер засаленный рот изящным платочком и глянул на Лутаса.

— Мне сообщили, что ты не заразен. Это хорошо. Это значит, что мне осталось проверить тебя на верность. Я знаю, что ты был предан отцу. Был одним из лучших и любимых его воинов. Поэтому на поимку Вирия матушка послала именно тебя. И ты, по-видимому, едва не настиг его. Что я тоже ценю. Но всё же я должен убедиться в твоей верности мне и моей семье. И, думаю, будет справедливым решением дать тебе шанс завершить начатое дело. Ты будешь тем, кто убьет Вирия, — неожиданно сказал Филип. — Убив его, ты докажешь свою верность мне и моему дому. А также воинам своего отряда, страже и всем другим домам, кто посмеет сомневаться. Восстановишь свою честь и звание. И я верну тебе твою должность в отряде и статус в нашем доме.

Лутас замер. Его сердце звучно забилось в груди.

— Что я должен буду сделать, господин? — спросил он.

— Я решил, что и способ казни ты можешь выбрать сам. Мы с матушкой обсудили и поняли, что четвертовать его на площади будет проблематично из-за скопления народа и желания других домов нам помешать. Поэтому есть два других варианта: отсечение головы или повешение. Какой тебе удобнее? Только учти, если сомневаешься в том, что не хватит сил или сноровки, лучше выбери тот, при котором не оплошаешь. Иначе твоя репутация будет подорвана, и тут я ничем не смогу тебе помочь.

Лутас еле заметно скривил губы и опустил глаза. В голове стало всё слишком ясно. Именно его ставят туда не ради завершения дела или подтверждения верности. Просто первый арбалетный болт, кинжал или другое оружие врага прилетит именно в него. В палача, который смеет казнить убийцу бывшего хозяина третьего дома. Это было слишком очевидно. Оттого слова молодого господина резанули ухо и пошатнули всё внутри. Господину даже не хватило чести и достоинства сказать правду. К чему вся эта чушь? К чему все эти унизительные лживые слова? Разве прежний хозяин позволял себе подобное?..

— Я вас понял, — стиснув зубы, сказал Лутас и поклонился. — Сочту за честь.

— Иного ответа я и не ждал, — довольно сказал Филип и помахал рукой, веля им уйти. Сам с аппетитом продолжил есть жареного поросенка.

Лутас вернулся в комнату и сел на кровать оставшись наедине со своими мыслями. Уперся локтями о колени и замер, став обдумывать всё, что с ним случилось.

Всё вокруг, включая собственную комнату, словно стало чужим. Всё угнетало и раздражало. Всё казалось фальшивым и неправильным. Всё давило на самолюбие, и хотелось лишь одного — сбросить это с себя.

Он начал лихорадочно вспоминать все разговоры и слова людей, с которыми ему довелось встретиться. Вспомнил о прежнем хозяине и о том моменте, когда ему сообщили, что Вирий, убив его, сбежал. Лутаса тогда эта новость повергла в шок. Он не мог поверить в это, пока не прибежал в покои к хозяину и не увидел его труп. Уже остывший и совершенно неприглядный. Сердце в тот миг замерло в груди. Он ощутил пронизывающую боль скорби и одновременно предательства. Если бы на месте Вирия был другой воин, это не ощущалось бы настолько болезненно. Но Вирий словно лишил его не только хозяина, но и себя — самого желанного и достойного соперника. Словно лишил Лутаса стремлений и жажды соперничества.

Воины и стража долгое время прочесывали город, несмотря на то, что стражники у ворот сообщили, что он убежал на уровень ниже. Но в доме господ никак не могли собраться. Тянули не только с отправкой по следу предателя, но даже с договорами о мире с другими домами. Ведь после смерти хозяина все договоры стали недействительными. И после долгих дум на его место наконец временно встала его жена. Сначала она медленно решила вопросы с другими домами, разобралась с торговыми договорами и прочей формальностью. И только потом, наконец, вспомнила о Вирие. Всё это время Лутас места себе не находил и никак понять не мог, почему Вирий это сделал. И от того, что не понимал мотив его поступка, начал злиться на него еще больше. И когда госпожа с сыном наконец решились отправить кого-то на поимку Вирия, Лутас без сомнений вызвался. Несмотря на то, что привык к комфорту, вкусной еде, почестям и хорошей жизни, он пошел вниз. Ведь душу уже грызло настолько, что терпеть не было сил.

Но вот когда наконец он достиг его и оказался запертым с ним в одном месте, ответ Вирия оказался настолько простым, что даже не верилось в него и не было желания принимать.

«Он приказал мне убить младенца… И в этот момент я понял, что я держался за него из-за ненависти, а не из любви».

Сердце Лутаса звучно застучало, а лицо вытянулось. Он наконец в полной мере осознал, что именно значили эти слова.

Верными псами, готовыми убить любого и умереть ни за что, его, Вирия и всех остальных сделал вовсе не Филип. Такими их сделал господин. Он, лишив семей множество мальчишек, поместил их в это место и воспитал из них безвольных псов. Говорил им, что он их отец, а Лутас и остальные в это верили. Нещадно бил, а потом задаривал дорогими вещами. Одевал, кормил и содержал их так, словно они его сыновья, а не рабы.

Сыновья?..

Горьким разочарованием правда пронзила душу.

Сын у господина был только один. И сейчас эта свинья сидит и жрет поросенка, без жалости и сострадания отправляя их на убой.

В сердце залютовала ненависть. Всё в душе стало обрываться и становиться с ног на голову. Он чётко понял, почему Вирий перерезал глотку хозяину. Понял, почему Минотавр, убив короля, сам погиб с улыбкой на лице. Осознал, какой частички в пазле ему самому не хватало, чтобы душа наконец успокоилась. И почему он так сильно жаждал встречи с Вирием и, имея кучу возможностей убить его в общине, что заняло бы миг, так этого и не сделал.

Вирий прав.

Господин не был их отцом. Он был их хозяином. Расчетливым и безжалостным, которому было плевать на их жизни. И он использовал их как своих верных псов. С какой жестокостью убил их семьи, с такой жестокостью и провозгласил себя их отцом. А затем цинично пользовался их любовью и преданностью к себе. Филип лишь жалкая его копия, но псы остались верны несмотря ни на что…

В дверь постучали.

— Выбрал способ казни? — спросил Арий, войдя в комнату. Лутас исподлобья взглянул на него. В его глазах отразилась ледяная ненависть. Но ум был ясен как никогда.

— Да. Пора обезглавить эту свинью.

Вирий расслабленно ждал, когда за ним придут. Он был рад тому, что всё пошло по плану. Он догадывался о том, что у Филипа и госпожи, после того как он объявил о своем прибытии во всеуслышание, не останется другого выбора, кроме как казнить его на всеобщем обозрении.

А всё потому, что Вирий в свое время не просто убил господина третьего дома. Всё было намного глубже. Между домами в то время было заключено перемирие. И господин, вопреки этому, тайком отправил Вирия убить наследника первого дома — новорожденного. Хозяин понимал, что правитель первого дома не посмеет преподнести смерть сына как убийство. Скорее всего, ребенка бы мало кому показали и подали бы его смерть как что-то обычное, например был хилым и просто не выжил. Но после этого первый дом потихоньку прекратил бы вести торговые дела с другими домами, перестав верить в перемирие, и подозревал бы каждую семью в убийстве, либо думал, что это сговор. Он бы обособился. И тогда хозяин, вероятно, хотел объединиться с двумя оставшимися домами, чтобы уничтожить его и разделить ресурсы поровну.

Но, убив господина вместо младенца, Вирий даже не подозревал, как перевернул всё с ног на голову. Жена господина, по-видимому, не смогла скрыть это и выдать его смерть как естественную. Оно и не удивительно, порез на шее скрыть слишком сложно. Поэтому она объявила громко о его убийстве. И в итоге все узнали, кто был тем, кто убил его, и что послужило причиной. Вероятно, вскрылось и обстоятельство с младенцем, это было бы тоже невозможно утаить после такого. Похоже, после всего жена господина кое-как добилась мирного соглашения между домами. Но ожесточенное сражение между воинами и стражами разных домов за его поимку говорило только об одном — это мирное соглашение настолько шаткое, что стоит только дунуть на него, и всё развалится. Никто не забыл о том, что бывший хозяин третьего дома хотел, нарушив мирное соглашение, втихую убить наследника первого дома. Никто не забыл о том, что этим наследником был не взрослый человек, а беззащитный младенец. И всё это время дома держались мира только потому, что не было подходящего повода и никто не решался идти в атаку первым, ведь это было бы слишком рискованно. Но казнь Вирия — это тот самый подходящий повод.

Господину Филипу и его матери следовало бы просто поймать его, убить и вынести на площадь труп в качестве доказательства. Но они слишком горды. И чтобы показать, что третий дом все еще обладает той же силой и властью, они поведут его туда живьем, обставившись охраной. И придут туда сами, чтобы показать другим домам, что они одна из самых достойных семей в этом городе и что никто не смеет сомневаться в их власти и величии.

Но Вирий был спокоен. Он прекрасно понимал, что после всего, что случилось, палач даже руку занести не успеет, как болты всех трех оставшихся семей поразят его. И в этот момент Вирию просто нужно будет бежать, ведь он перестанет быть целью. Понимают ли это в полной мере господин Филип и его мать или нет, ему не ясно. Это будет видно тогда, когда он явится туда.

За ним наконец пришла стража. Вирия на экипаже в клетке повезли прямиком к центральной площади. Стражники были одеты в доспехи и нервно озирались по сторонам. Спереди и сзади виднелись воины из его отряда, среди которых он заметил Лутаса. Тот как будто не мигая смотрел на него. Вирий развернулся. Ему никого не было жаль среди всех этих людей, пожалуй, кроме Лутаса. Они хоть и были с ним соперниками, но он был единственным, кроме хозяина, кого Вирий выделял и к кому был эмоционально привязан. А после жизни в женской общине и вовсе как-то привык к его компании, хотя характер у Лутаса и не был сильно приятным.

Вирий вздохнул. Он сделал всё, что мог, и пытался донести до Лутаса здравость, но раз тот так и не задумался ни о чем, то дело его. Кажется, их сегодняшняя встреча будет последней. Если уж Лутас выбрал смерть в этой бойне, жертвуя жизнью ради господ, то тут ничего не поделаешь.

Это Вирия уже не касается. Его задача — выбраться оттуда живым и желательно с оружием, вернуться к Адене и вместе достигнуть третьего уровня.

Экипаж остановился на заднем дворе центральной площади. С той уже вовсю доносился гомон. Толпа была взбудоражена и явно жаждала зрелищ. Стражники подвели Вирия к закрытым воротам и поставили его лицом к ним. Сами отошли в сторонку, встали в боевые позы, достав арбалеты.

— Пора убить свинью, — неожиданно раздался позади голос Лутаса, и Вирий ощутил, как он схватил его за волосы и потянул назад. — Ты долго гонял меня, ублюдок! Сегодня сдохнешь, — прорычал он над ухом, и Вирий ощутил, как Лутас сунул ему что-то в ладонь. Вирий быстро сжал пальцами ключ и стиснул зубы, подхватывая игру.

— Сам не сдохни раньше меня, — процедил он.

— Лутас, прекращай, — раздраженно скомандовал главный стражник, что находился за их спинами. — Все приготовились к выходу.

Лутас отцепился и отступил.

— Я-то готов, это вы будьте наготове. Даже кинжал свой прихватил в добавок к мечу, — хмыкнул Лутас.

Вирий тут же смекнул, что к чему, и едва не ухмыльнулся. Сердце в груди учащенно забилось от радости. Вдвоем будет выбраться в разы проще. Он незаметно огляделся и увидел, что стражники полностью сосредоточены на двери и явно своих мыслях. Он, не мешкая, аккуратно поддел ключ пальцами и засунул его в отверстие кандалов, чтоб в нужный момент ему пришлось только повернуть его и высвободиться.

— Открывай ворота! — проголосил один из мужчин, что сидел в башенке над воротами. Те со скрипом отворились, и толпа завопила. Вирий не мигая уставился вперед, оглядывая всё, что можно. Хоть площадь для казни и была всё той же, какой он ее помнил, но раньше он не представал в качестве пленника и видел всё с другого ракурса. Пред ним предстала короткая дорога, вдоль которой были выстроены арбалетчики. Они держали на мушках башни, крыши и прочие здания, что возвышались над площадью. Дальше шел небольшой подиум, на котором уже была размещена гильотина. С обеих сторон, с боков, размещались высотные здания с ложами для господ из всех четырех семей. Все они были уже заняты правители домов, кроме первого. Господа из Первого дома, похоже, пожелали не присутствовать на казни. Под самим подиумом, защищая его от толпы зевак, разместились бойцы Третьего дома, вооружившись арбалетами и кинжалами. Они стояли в напряжении и держали на мушке толпу горожан, которые стояли недалеко от них, и их еле удерживала стража.

— Убить его!

— Пощады!

— Кровь за кровь! Смерть убийце!

— Убийцы младенцев! Смерть вам! Свободу спасителю!

Гомон толпы усилился, и стражники, что сдерживали ее, достали мечи.

Волнение начало одолевать Вирия, и в голове стали зарождаться сомнения. Он понимал, что первые мгновения будут решающими. Что ему нужно будет как можно скорее пробежать расстояние от гильотины до толпы, чтоб раствориться в ней. Но между ним и ей будут находиться бойцы отряда, вооруженные арбалетами и кинжалами, и стража, полностью одетая в доспехи.

— На счет три, — еле слышно донеслось со спины, и он ощутил толчок и услышал громкие слова: — Живее шагай, ублюдок.

Вирий приосанился и пошел быстрее. Они наконец достигли лестницы. Стражники остались у лестницы, встав в боевые позиции. Лутса с Вирием же взошли на сам подиум. Раздался громкий колокольный звон возле ложа хозяев третьего дома.

Горожане смолкли, и все взгляды устремились на Филипа, который встал с кресла и подошел к краю.

— Всех приветствую! Долгих речей сегодня не будет! Вы все уже знаете прекрасно для чего мы собрались здесь и кто этот отвратительный не только на вид, но и душой человек! И я, господин третьего…

— Раз. Два, — услышал Вирий и быстро повернул ключ. Кандалы спали с рук и грохнули на пол.

— Три, — сказал Лутас и резким движением вытащил кинжал из-за пазухи и бросил его Вирию. Тот словил его.

— Что?! Стреляйте в них! — проголосил Филип, не договорив речь и указав пальцем.

Бойцы развернулись в сторону подиума.

Вирий и Лутас рванули в разные стороны подиума изо всех ног.

Первые арбалетные болты воинов полетели в их сторону, едва не задевая.

Первые арбалетные болты врагов полетели в спины и затылки воинов, что стреляли в них.

Первые воины замертво попадали на землю.

Среди горожан раздались крики, и толпа заметалась во все стороны, сбивая и топча друг друга, стражу и воинов.

Болт просвистел возле уха Вирия, надрезав хрящик. Он спрыгнул с подиума и едва не наступил на застреленного бойца. Пригнулся и выхватил у него арбалет и сумку с болтами.

— Ах ты тварь! — раздался крик рядом, и Вирий едва успел отпрыгнуть, как в него полетел еще болт. Но воин, что снова направил на него арбалет, резко дернулся, на миг замер и рухнул на землю с простреленным затылком. Вирий оглянулся и заметил, что все воины присели и стали целиться в сторону беснующейся толпы, ожидая оттуда новых атак. Увидел, что многие стражники также уже были перебиты и затоптаны.

Он резко вспомнил про Лутаса и устремил взгляд в сторону, куда тот побежал. И он вдруг понял, что Лутас побежал не прочь, а направился прямиком в башню хозяина. Взглянул наверх и понял, что госпожи и Филипа там уже нет. Он снова взглянул в сторону толпы, куда стоило бежать, но цыкнул от раздражения.

— Не хочешь мне ни в чем уступать, тупица? — прорычал он и рванул к башне. Почувствовал, как несколько болтов шоркнули до крови его тело. Один задел щеку, оставив на ней болезненное жжение. Но Вирию удалось добежать до башни. Он нырнул в проем и позвал Лутаса.

— Ты здесь или нет?!

— Да! — послышался его крик сверху. Вслед за ним раздался крик и рыдания хозяйки. — Заткнись, сука, или пойдешь следом за ним!

— Нет! Прошу, пощади нас! Умоляю! Я заплачу сколько хочешь! — слезно завопил Филип.

— Лутас, оставь их! Бежим! — крикнул Вирий.

Но в проёме резко возник Арий. Он сделал выпад и разрезал рубашку Вирия в области живота, нанеся тонкий порез. Вирий, еле успев отпрянуть, бросил арбалет и на ходу достал кинжал. Но Арий снова сделал выпад. Лезвие резануло плечо в области ключицы. Вирий воспользовался моментом и нанес ответный удар, метясь в живот. Но лезвие едва достало противника. Арий тоже увернулся и схватился за его запястье. Замахнулся, пытаясь нанести удар в область шеи. Но Вирий наклонился и врезал кулаком ему в живот. Прокрутил свою руку с кинжалом, высвобождая её, и попытался пырнуть лезвие Арию в живот. Но тот вновь перехватил его запястье и, делая замах, нацелился ему в бок. Оба совершили еще несколько атак и увернулись от них, слишком быстро передвигаясь по коридору. Лезвия кинжалов звенели, сталкиваясь друг с другом. Но ни одному, ни другому не удалось настигнуть противника.

Столкнувшись и отпрянув в очередной раз, оба замерли, глядя друг другу в глаза и тяжело дыша.

— Ты сдохнешь здесь, — прорычал Арий. Но сверху резко раздался душераздирающий женский вопль. Арий на миг отвлекся.

— Господин!

Вирий не упустил шанс. Схватил его за плечо и вонзил кинжал ему в область диафрагмы. Арий резко замер с широко раскрытыми глазами. Со стороны лестницы послышались шаги, и там показался Лутас. В руке он держал отрезанную голову Филипа.

— Т… вари, — еле прошептал Арий и стал обмякать. Вирий вытащил кинжал из его тела и отпустил его. Арий рухнул на пол.

— Пора бежать, — сказал Вирий. Лутас ухмыльнулся и выпустил голову. Та покатилась вниз по лестнице и остановилась возле тела Ария. Лутас глубоко вздохнул, расправив плечи так, словно скинул с себя кандалы.

— Теперь мне действительно ясно, почему он улыбался и что именно она имела в виду, — сказал он, на миг поддавшись чувству, и довольно взглянул на Вирия. — Теперь и я, наконец, отрезал свой поводок.

Вирий улыбнулся ему, поддерживая и понимая его чувства.

— Хорошо. Но нам еще нужно выбраться отсюда.

— Так пойдем, — ухмыльнулся Лутас. — Прямиком через их дверь. Выйдем в последний раз как господа.

И он направился в противоположную сторону от этой двери. Вирий тут же понял, что у господ в башнях есть свои выходы. Он быстро подобрал всё оружие и пошёл следом.

Они осторожно вышли наружу и убили двух стражников, что караулили двери. А потом со всех ног побежали прочь, пригибаясь и перемешавшись с толпой. И, судя по крикам, что все еще доносились с площади, там разгорелась ожесточенная борьба между воинами всех четырех семей, и всем было не до них.

Когда они достаточно отдалились от площади, наконец остановились, желая перевести дух.

— Ну вот и всё. Теперь мне нужно бежать к Адене, — сказал Вирий, выпрямившись. Лутас улыбнулся.

— Уж постарайся пройти эти оставшиеся два проклятых уровня, что бы там ни было. А то позорно будет сдохнуть, так и не добравшись.

Вирий улыбнулся.

— Я-то пройду. А ты что дальше делать собрался? — спросил Вирий.

— Ну-у. Вообще-то меня тоже кое-кто ждет. И кем я буду, если подведу ее? — ухмыльнулся Лутас и гордо задрал подбородок.

— Тогда ладно, — сказал Вирий, развернулся и пошел прочь.

— Если податься после нее будет некуда, знаешь, куда идти. Я против больше не буду, — раздался голос позади. Вирий на ходу развернулся и ухмыльнулся.

— А ты там не хозяин. Тебя и спрашивать никто не станет, — сказал он и махнул рукой.

— Пошел прочь с глаз, — с улыбкой на лице сказал Лутас, махнув ему в ответ. Вирий развернулся обратно и побежал. На сердце и душе стало легко и радостно от осознания того, что все закончилось именно так. И, возможно, они с Лутасом все-таки еще когда-нибудь встретятся.

Он добрался до постоялого двора и сообщил о своем прибытии хозяину. Адена вышла к нему с сумкой и охнула.

— Ты в порядке? У тебя кровь, — сказала она, подойдя к нему. Стала доставать из мешка мазь, но Вирий опустил руку на ее запястье. Он был безумно рад видеть ее. Оглядев лицо, заметил, что она уже успела обработать свой синяк и рассеченную бровь. И ему больше не хотелось подставлять ее под удар и риск. Он воин, который привык к ранам, а она… Он должен изо всех сил постараться сделать так, чтобы она больше не пострадала.

— Нам нужно поспешить. Раны неглубокие, подождут, — сказал он. Адена понимающе кивнула.

Они добрались до ворот, ведущих на третий уровень. Оба поразились тому, насколько там было тихо и безлюдно. Дорога, ведущая туда, поросла сором, и им даже показалось, что в будке никого нет. Но Вирий всё же постучал в неё.

— Ох. Что? Кто? — спросонья всполошился стражник и выскочил из будки. Растерянно протер глаза.

— Вы кто и зачем пожаловали?

— Пропустите нас на третий уровень, — сказала Адена, вновь прикинувшись госпожой. Глаза стражника расширились.

— Госпожа, вам туда зачем? Не стоит туда ходить.

— Это не ваше дело. Пропустите меня и моего слугу. Живо.

Стражник на миг замер, словно обдумывая. С опаской глянул на ворота и снова на Адену.

— Из какого вы дома? Я немедленно свяжусь с вашим господином и…

— Нет. Нет. Нет, не нужно. Сейчас открою, — засуетился стражник и подошел к небольшой двери, что находилась возле ворот.

— Вы же сможете через нее пройти, правда?

Адена с Вирием переглянулись.

— Да. Нам ее хватит, — растеряв весь пыл, сказала Адена. Стражник вытер пот со лба и улыбнулся.

— Тогда подойдите. Я совсем ненадолго открою и пропущу вас. Но если вдруг передумаете, можете постучать. Я впущу вас обратно, — сказал стражник.

— Хорошо. Спасибо.

Адена с Вирием подошли к двери, и все трое замерли, словно вслушиваясь. Но шум было слышно только с этой стороны. Стражник сделал глубокий вдох.

— Готовы?

Оба кивнули. Он резко приоткрыл небольшую дверь.

— Проходите. Скорее, — в панике сказал стражник.

Адена с Вирием быстро проскочили, и дверь за ними захлопнулась. Оба замерли и огляделись. Перед ними раскинулись обгоревшие каменные руины, бывшие дома, освещенные тусклым светом. Высоко на потолке местами отсутствовали целые участки селенита, оттого на некоторых участках города как будто царил полумрак. Откуда-то чувствовались дуновения ветра и запахи гниющей плоти. Адена теперь уже четко различала их после встречи с Флигием. По коже забегали мурашки, и она неосознанно встала за плечо Вирия. Он тут же загородил ее, держа наготове арбалет.

— Как тут тихо, — в страхе прошептала Адена.

— Да. Подозрительно тихо, — прошептал он настороженно в ответ.

Но едва он сказал это, неподалеку от них, за руинами дома, раздался человеческий вопль. Адена содрогнулась и вцепилась в рубашку Вирия.

Вслед за воплем неожиданно послышался собачий рык, а затем раздался вой. Вслед за воем этой собаки послышался еще один. И еще. И еще. И еще.

Волосы на загривке встали дыбом, когда собачий вой начал раздаваться со всех концов города, разрывая пространство на мелкие кусочки. Словно весь город был заполонен собаками.

Сердце пропустило удар, когда весь вой словно по щелчку резко стих.

А затем где-то далеко впереди послышался настолько звучный и мощный вой пса, который походил больше на волчий, что в жилах заледенела кровь. По голосу было понятно, что псина не обычного размера, а намного больше. У Адены мелко задрожали коленки, когда к этому вою присоединилось еще два, не менее громких. И их вновь подхватили завывания других собак, словно создавая одну оглушающую жуткую мелодию.

— Идем скорее. Нам нужно оглядеться. Не вижу нигде фиолетового свечения, — прошептал Вирий. Взяв Адену за руку, он быстро зашагал в сторону руин. Адена спешно пошла следом, стараясь идти с ним в ногу. У самой же сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. Она с ужасом поняла, почему никто из стражей и разведчиков четвертого уровня не смог вернуться обратно…

Адена с Вирием добежали до ближайшего многоэтажного обгорелого здания. Одна стена обвалилась, образовав на первом этаже огромную дыру. Они забежали через нее вовнутрь и нашли каменную лестницу, ведущую наверх. Поднялись по ней, преодолев первый этаж. Когда попали на второй, увидели в середине комнаты огромную дыру в полу, а та небольшая часть досок, что осталась, была почерневшей от пожара.

— Подождешь здесь? — спросил Вирий, явно намереваясь идти наверх в одиночестве.

— Нет, я с тобой, — взволнованно сказала Адена, даже на миг не желая оставаться в одиночестве.

Вирий понимающе кивнул. Сложил арбалет и убрал его за спину. Снова взял Адену за руку и потянул вперед. Когда они только прибежали сюда, она этого из-за страха даже не заметила. Но теперь ощутила всё в ярких красках. Как ладонь Вирия крепко, но бережно сжимала ее руку. К ее лицу прилила кровь от смущения, а сердце странно учащенно забилось. Она устремила взгляд на его профиль. Но Вирий был серьезен и глядел по сторонам, прикидывая, где им лучше пройти. И наконец решив, потянул ее в нужную сторону.

— Идем, — сказал он и, прижимаясь к стене, повёл Адену в сторону лестницы. Они аккуратно прошли по почерневшей доске и достигли лестницы. Поднялись на третий этаж, и Вирий выбил ногой запертую дверь. Пред ними неожиданно предстал мужчина с топором в руке. Вирий с небывалой скоростью достал арбалет, расправив его, и навёл на мужчину.

— Подите прочь! — тихо прорычал тот, тяжело дыша и подрагивая от страха. Адена напряженно оглядела его, выглядывая из-за спины Вирия.

Незнакомец был грязен, лохмат и бородат. На нем были надеты засаленные лохмотья. Одна его штанина была ободрана, из-под нее виднелась опухшая, сочащаяся гноем нога. В руке он сжимал небольшой топор.

— Папа, — неожиданно послышался откуда-то из угла детский голос. Сердце Адены пропустило удар, и она взглянула туда. Увидела сжавшихся за комодом женщину с тремя детьми: старшим мальчиком лет десяти, девочкой лет семи и мальчиком лет четырех. Все были такими же грязными, худыми и лохматыми. Все тряслись от страха.

— Мы не враги, прошу. Мы можем вылечить вас. Позвольте помочь, — мягко сказала Адена, выходя из-за плеча Вирия. Но он мигом снова загородил ее.

— О чем ты? Мы не можем, — прошептал Вирий, продолжая держать мужчину под прицелом.

— Давай поможем ему. У него нога повреждена, а у нас есть мазь. И, быть может, они расскажут нам, куда идти и что тут происходит, — прошептала ему Адена в ответ. Вирий стиснул зубы и глянул на женщину и детей.

— Что тут происходит? Говори, иначе я застрелю его, — сказал Вирий, обращаясь к женщине. Та охнула в ужасе. Адена быстро вышла вперед и встала сбоку от Вирия.

— Прошу, давай всё сделаем, никого не убивая. Это ведь возможно, правда? — взмолилась она.

Вирий глубоко вздохнул, мельком взглянув на нее. И пронзительно посмотрел на мужчину.

— Выбрось топор, и тогда твоя семья и ты останетесь в живых.

— Эрвин, выбрось его. Прошу, — начав плакать, сказала женщина.

Мужчина скривил губы и бросил топор на пол.

— Иди к ним, — сказал Вирий, указав на его семью. Мужчина, сильно хромая, направился к остальным.

Вирий быстро подошел к топору, подобрал его и пнул его в другой конец комнаты. Но снаружи вдруг послышался собачий лай.

— Закройте дверь! Скорее! — в ужасе сказала женщина.

— Закрой ее! — сказал Эрвин.

Вирий быстро подошел к двери и прикрыл ее, но понял, что сам же и выбил щеколду. Он быстро огляделся и увидел комод, за которым толпилась семья.

— Комод. Надо придвинуть его, — сказал он и подбежал к нему. Мужчина оторопел и начал помогать ему толкать. К ним присоединились и Адена с женщиной, а старшие дети стали придерживать дверь. Самый младший лег на пол и уставился в небольшую щель в полу.

— Они снизу, папа. Скорее, — шепотом сказал мальчишка.

Они наконец подперли дверь комодом и отошли от нее. Женщина быстро подобрала ребенка с пола и прижала к груди. Мужчины встали впереди, а женщины за ними. Дети же спрятались за юбками матери и Адены. Все напряженно замерли и притихли. Снизу послышался топот, скулеж и тявканье. Вирий тихо подкрался к дыре в полу и заглянул туда. Со стороны лестницы также послышался шум и возня. Кто-то когтями поскреб в дверь. К юбке Адены неожиданно лицом прижалась девочка и начала тихо плакать. Адена на миг растерялась, но потом присела и приобняла ее.

— Тише. Всё будет хорошо, — прошептала она, сама продолжала напряженно смотреть на Вирия. Он же не мигая смотрел в щель, и в какой-то момент его глаза расширились. Кажется, мужчина и женщина даже догадались почему. Адену же сковал страх, ведь такое напряжение на лице Вирия она видела редко. Вирий тяжело задышал и неожиданно для всех быстро направил арбалет на дыру.

— Нет, не надо, — в ужасе сказал мужчина. Но Вирий резко нажал на курок.

Собаки залаяли и всполошились. Послышался топот и лай. По звукам стало ясно, что они начали разбегаться. Вирий резко встал и, приложив все свои силы, открыл дверь, сдвигая комод.

— Ты что делаешь?! Остановись! — проголосил в ужасе мужчина и поковылял за ним. Но Вирий, выйдя из комнаты, быстро направился вниз по лестнице и, целясь в дыру в полу, перезарядил и выпустил еще несколько арбалетных болтов.

Адена с женщиной и детьми содрогнулись, когда снизу что-то с грохотом рухнуло на землю. Она не выдержала и выскочила из комнаты вслед за Вирием и мужчиной. Добежала до лестницы, на которой увидела бледного мужчину и спускающегося вниз Вирия, который держал наготове арбалет. Она устремила взгляд в дыру в полу и застыла. Там виднелся тяжело дышащий большой черный собачий силуэт. Адена на ослабевших ногах подошла ближе, чтоб разглядеть собаку целиком. Сердце пропустило удар от ужаса. Собака была размером с лошадь, не меньше.

У нее была черная короткая шерсть и висячие уши. Она взглянула на морду животного и увидела несколько торчащих из нее болтов. Те поразили ее лоб, макушку и область носа. Собака, раскрыв пасть, в агонии тяжело дышала и уже не могла даже встать. Ее тихий жалобный скулеж пронзил сердце, и Адена быстро отвернулась. Но Вирий вновь направил на собаку арбалет и выпустил последний болт, поразив ей глаз. Собака дернулась и обмякла. Вирий быстро убрал арбалет за спину и пошел обратно наверх. Адена, опомнившись, пошла следом за ним. Они зашли обратно в комнату, и вслед за ними, прихрамывая, вошел мужчина.

— Что ты наделал, проклятый?! — в панике сказал мужчина, прикрывая дверь. Вирий помог ему задвинуть комод.

— Что он наделал? — в ужасе спросила женщина.

— Он убил Цирию.

Всё семейство в панике забегало глазами.

— Надо уходить отсюда, — сказал мужчина и полез в ящик комода. Достал оттуда сумку и фляжки с водой, начал складывать вещи.

— Он придет за нами. Он нас везде найдет. Нам не убежать, — сказала женщина, прижимая к груди ребенка.

— Замолчи. Это не мы сделали, а он. Его будут искать, не нас, — прорычал тот и бросил ей одну собранную сумку. Начал набирать вторую.

— Мама, мы убежим, — сказал старший мальчик. Он подобрал сумку и закинул ее на плечи.

— Расскажите нам, что тут произошло, — не выдержав, сказала Адена.

Мужчина со злостью зыркнул на нее.

— Да кто вам после такого расскажет? Кто будет с вами…

Вирий резко вытащил из-за пазухи кинжал и припер мужчину к комоду, приставив кинжал к его шее. Женщина и дети снова заплакали и сжались в кучу.

— Говори. Быстро.

Мужчина судорожно сглотнул.

— Только… убери, и всё расскажу, — сдался тот. Вирий отпрянул, и Эрвин облегчённо выдохнул. Оглядел Вирия и Адену и посмотрел на семью. Женщина вытерла глаза и кивнула.

— Дети, прикройте ушки, ладно? — мягко сказал детям мать. Те послушно кивнули и выполнили ее просьбу. Эрвин снова помрачнел и взглянул на Адену и Вирия.

— Псину, которую ты убил, звали Цирия. С чего бы начать-то… Здесь раньше властвовала королевская семья. Король очень любил утехи плотские и спал едва ли не со всеми женщинами, что под руку попадались. А у королевы его было другое развлечение. Она собак любила разводить и скрещивать их с волками. Держала целые питомники. А еще королева была очень ревнивая, и слухи ходили, что многих любовниц короля из безродных семей она питомцам своим скормила. Так вот, было у нее этих собак много и разных, особенно черных она любила. Сама во все черное одевалась всегда, мрачная женщина была. Не улыбалась никогда и глядела на всех с ненавистью и подозрением всегда, словно не было у нее души… Но в городе объявились бунтующие бандиты, кажется, с четвертого или со второго к нам пришли, уже точно не ясно. Но разворошили они тут все. Поднялся огромный бунт, и снесли королевский замок. Сожгли его дотла. Поговаривают, саму королеву псам бросили, но точно не знаю я… Но бандиты власть поделить не смогли, и бунт превратился в ожесточенную борьбу банд. Город разделился на мелкие куски, и банды, враждуя, убивали друг друга. Трупы так и валялись везде, некому было хоронить их, вонь стояла жуткая. Но беда в том, что из-за вражды друг с другом никто и не заметил, что собачьи загоны были открыты и опустели. Что псы все выбежали наружу и попрятались. Да стали поедать трупы людей. Привыкли быстро к мясу человеческому, твари. И никто и не знал, что в этой стае собачьей три волкособа растет, самец и две самки, которых вывела королева. Смесь волка и собаки. Так вот, псы плодились так быстро, что их стали наконец замечать и отстреливать. И вот тогда-то случилось страшное. Псы полностью одичали и начали стаями охотиться на людей. Словно волки нападали, загоняли и убивали. Драли всех, кто попадался на пути. Уничтожали банду за бандой, оставляя после себя обглоданные кости. Все стали прятаться и пытаться убежать на другие уровни, но псины быстро поняли об этом и стали караулить ворота… Я от одного из бывших стражников королевы узнал, что псов звали Цирия, Цини и Цербер. И именно эти трое стоят во главе стаи, — мужчина вытер пот со лба и глянул на дверь. — Он обязательно придет отомстить за нее и убьет нас всех. Эти твари умны и злопамятны, словно люди. Он и Цини всё поймут и придут за нами. Вот увидите…

— Пусть так. Но они не бессмертны, — холодно сказал Вирий, пронзительно глядя на мужчину. Лицо Эрвина вытянулось.

— Это просто большая собака. И чтобы убить такую тушу, нужно метиться ей не в тело, а в голову, — сказал Вирий.

Мужчина застыл. Он явно был поражен таким ответом, словно его мир перевернулся с ног на голову. Вирий подошел к Адене.

— Дай им одну баночку мази для ноги и пойдем. Нам нужно найти ворота на второй уровень.

— Хорошо, — взволнованно сказала Адена и полезла в сумку. Вирий же выглянул в мелкое окошко и увидел другое уцелевшее здание. Он интуитивно понимал, что ворота, скорее всего, должны располагаться в противоположных концах друг от друга. А это значит, им нужно идти вперед.

Адена протянула мазь мужчине, но он резко схватил ее за запястье. Адена охнула от неожиданности, и Вирий развернулся, достав арбалет.

— Позвольте нам пойти с вами! Прошу вас! Вам нужно на второй уровень, так мы знаем, где он, и покажем дорогу! Возьмите нас, молю, — сказал Эрвин, неожиданно.

— Да. Мы всё вам покажем. Мы постоянно по городу скитаемся в поисках еды и поэтому знаем, где безопаснее ходить. Мы вас проведем, — вскочив, сказала женщина.

— Почему тогда сами еще на второй не ушли, раз знаете, где ворота? — с подозрением спросил Вирий.

— Так там Цербер с щенками живет. Его не пройти, — сказал мужчина. — Говорю же, они умные, как люди. Будто понимают всё и караулят.

— Эти ворота Цирия караулила. Вы же оттуда пришли, да, с четвертого? — подхватила мужа жена.

— Да, — неохотно сказал Вирий и наконец спрятал арбалет. Взглянул на женщину и детей, понимая, что они будут обузой. Но, с другой стороны, семья в разы облегчит им поиск, что тоже неплохо.

— Думаю, мы можем пойти вместе, да? — осторожно спросила Адена, взглянув на Вирия. Он неохотно кивнул и зыркнул на мужчину.

— Только ногу сначала надо обработать. С хромым далеко не уйдешь. Задирай штанину, гной выдавить надо.

— Да. Я согласен, — засуетился мужчина и быстро присел. Задрал штанину и показал свою бордовую припухшую ногу. Вирий, не мешкая, склонился над ним, достал кинжал и надрезал кожу. Адена и семейство отвернулись от отвращения. Мужчина стиснул зубы и замычал от боли, а Вирий без промедления стал выдавливать гной. Затем взял мазь и обильно намазал рану. Достал из комода тряпье, разорвал его и перевязал ногу.

Наспех вымыл руки, полив на них водой из фляжки, и встал.

— Пора выдвигаться, — сказал он. — Пойдем колонной. Если увидите оружие, сообщите отцу или мне. Забираем его и идем дальше. По пути не болтать и не выбегать из колонны, всем ясно?

— Да, — семейство навострилось и вскочило.

— Я иду впереди, за мной Адена. Дальше дети. За ними женщина, а ты замыкаешь, — сказал Вирий и в конце глянул на Эрвина. Тот судорожно кивнул.

— Хорошо. В какую сторону нужно идти? — спросил Вирий. Мужчина мигом поковылял к окошку и огляделся. Просиял и указал пальцем вперед, куда и предполагал Вирий.

— Тогда идем.

Они выстроились в ряд и аккуратно пошли вниз. Обошли труп собаки, который жутко вонял грязной шерстью, и наконец вышли на улицу.

Вирий вздохнул и пошел вперед, держа наготове арбалет.

Они прошли несколько улиц, и Адена ужаснулась от увиденного. На пути им попалось множество обглоданных до костей, разорванных на части тел. Но было также и кое-что необычное. Среди них были не только тела людей, домашнего скота, но также фрагменты тел собак.

— Похоже, из-за голода уже своих же едят, — прошептал Вирий, идущий впереди.

Но для семейства, похоже, эта картина была уже слишком привычной.

— Мама, я устала. Я есть хочу, — тихо захныкала девочка позади.

— А я спать хочу, — подхватил ее младший сын.

— Давайте остановимся и отдохнем, — предложил старший сын.

— Тише. Мы не можем. Нам нужно идти, — мягко сказала им мать.

Адена поджала губы и оглядела Вирия. Она-то, пока ждала его в постоялом доме, успела не только помыться и поесть, но даже поспала. А он ранен, да еще и вряд ли отдохнул. И хоть он и сказал, что раны неглубокие, но их бы не мешало обработать. Адена на ходу оглянулась.

— А здесь есть где укрыться, чтоб не только отдохнуть, но и поспать и помыться можно было? Не знаете?

— Да. Не так далеко есть одно место. Бывший постоялый двор. Там можно отдохнуть, — тихо и радостно сказала женщина.

Вирий спереди цыкнул.

— Если мы здесь задержимся, собаки могут снова прибежать, и уйти от них будет намного сложнее, — сказал он.

— Я с ним согласен. Нельзя здесь оставаться, Мэрит, это слишком опасно, — сказал Эрвин. Дети расстроенно опустили головы, младший тихо захныкал, протирая глаза. Мэрит подхватила его на руки и прижала к груди.

— Тише, тише, всё хорошо.

Адена повернулась обратно к Вирию.

— Прошу, давай остановимся. Мне нужно передохнуть, — сказала она. Вирий вздохнул и остановился. Развернулся к ней.

— Уверена?

Она кивнула. Вирий взглянул на мужчину.

— Место безопасно? Там не может быть, например, бандитов или других людей наподобие вас?

— Нет. Мы в этой части города скитаемся как раз потому, что здесь других нет. Все, кто выжил, в основном у озера прячутся. Там легче всего укрыться, и воду, и еду добыть.

— А почему вы с ними быть не хотите? — спросил Вирий, хотя уже понимал примерно, почему.

— Хороших людей среди них почти нет. А у нас дети. Нам там жить рискованнее, — сказал Эрвин. Мэрит кивнула.

Вирий вздохнул и огляделся.

— Ладно, ведите. Только живее.

Откуда-то издалека послышались крики и собачий лай. Словно кого-то словили и загрызли.

— Идем скорее, — сказал Эрвин и заковылял в сторону. Все быстро пошли за ним. Преодолев улицу и увидев несколько одиноко бродящих тощих затравленных собак, они добрались до каменного здания с крохотными окошками. Эрвин достал из-под камня ключ и открыл замок.

— Мы тут часто бываем, уже как дом родной, — сказал он с улыбкой. И пропустил всех вперед, открыв двери. Как только все зашли, быстро запер все замки.

— Тут, правда, почти всё разворовали, но в нескольких комнатах остались кровати. А вон там, в конце коридора, есть еще и помывочная. Хоть там и ледяная вода бежит, и струйка совсем мелкая, но помыться и фляжки наполнить можно.

— Хорошо, — сказал Вирий, — тогда мы найдем комнату в том конце.

— Ладно. А мы тогда в другом. Идемте, дети, — сказал Эрвин, подгоняя детей. Те радостно побежали в противоположный конец коридора.

Адена улыбнулась, и они с Вирием пошли вперед по коридору. Тот был совершенно пуст и местами освещен камнями селенита. Они стали открывать двери и заглядывать в комнаты, чтобы найти подходящие. На удивление, почти везде в потолке остался селенит, и в комнатах было светло, но практически пусто. В нескольких они увидели тяжеловесные сундуки и разбросанное по полу тряпье. Адена тут же поняла, что вернется сюда и пороется в нем. Они дошли до самого конца и наконец наткнулись на комнату с большой кроватью, которая стояла криво возле двери, словно ее пытались вытащить, но не получилось. На кровати был скудный потрепанный матрас, но Адена очень обрадовалась этой находке. Это было все же лучше, чем спать на полу. Вирий зашел и быстро сдвинул кровать чуть дальше от двери.

— Пойду помоюсь, если там и правда есть вода, — сказал он.

— Хорошо, — улыбнулась Адена и опустила сумку на пол. Едва он скрылся за другой дверью, она вернулась в те комнаты, где видела тряпье.

Осмотрев его, все-таки нашла простую темную мужскую рубашку, шаровары и портки. Также нашла женские панталоны, чему тоже сильно обрадовалась, ведь те были не поношены. Она забрала всю одежду и вернулась в комнату. Бережно положила одежду на кровать и достала мази. Присела на кровать и стала дожидаться Вирия. Тот, на удивление, мылся достаточно долго. И когда вернулся, Адена даже удивилась.

— Ты побрился? — спросила она, увидев, что его лицо стало более гладким и опрятным. Но тут же смутилась от собственной резкости.

Он отвел глаза и мельком улыбнулся.

— Да. И волосы немного срезал, а то уже подросли, — сказал он. На миг оба смолкли. Адена ощутила странное волнение, ведь они с Вирием уже давно не оставались наедине в спокойной обстановке.

— А я тебе новую одежду нашла, — сказала она и указала на вещи. — Твоя уже слишком грязная и еще и порезана. Думаю, будет хорошо сменить ее.

Вирий нахмурился и оглядел себя. Словно хотел запротестовать, но передумал.

— Хорошо, спасибо, — сказал он и подошел к кровати. На ходу стянул с себя рубашку. Адена охнула и отвернулась. Вирий замер.

— Что-то не так? — растерянно спросил он.

— Нет. Просто… — краснея, помахала рукой Адена и все-таки посмотрела на него. У самой сердце в груди заколотилось. — Просто я… Пожалуй, отвернусь.

Она мигом отвернулась и услышала шорох одежды, словно Вирий спускает с себя штаны. Адена поджала губы и сжала руками колени. И словила себя на крайне постыдных мыслях. Помимо смущения, она вдруг почувствовала сильное любопытство и желание… увидеть Вирия.

— Солнцеликий, прошу, избавь меня от… — зашептала она, подняв глаза вверх.

— Что? — послышался голос позади, и Адена, не задумываясь, обернулась. Сердце ухнуло, когда перед ее взором предстал обнаженный торс Вирия. Взгляд уткнулся в черную полоску волос, которая тянулась от пупка вниз и скрывалась под тканью портков. Адена тут же зажмурилась, когда ее взгляд поплыл ниже и наткнулся на бугорок на тонкой ткани.

— Ничего. Ничего. Я думала, что ты уже оделся. Прости, — в панике сказала она и отвернулась. Лицо, грудь и уши запылали так, что ей показалось, что она стала красной, словно перезревшее яблоко, из-за чего смутилась еще больше.

— Да ничего. Мы же уже видели друг друга без верхней одежды. Забыла? — сказал Вирий. Адена распахнула глаза, понимая, что он прав. Но почему-то тогда, глядя на его тело, у нее были иные ощущения. Он казался ей неприятным и даже страшным на вид, а сейчас…

— Ты прав, — неловко улыбнулась она, продолжая глазеть на стену. Сама напряженно вслушивалась в каждый шорох и мельком представляла картинки в голове. Хоть и пыталась сопротивляться этому.

— Я всё, — сказал Вирий, и кровать скрипнула. Адена тихо облегченно вздохнула и развернулась. Но тут же наткнулась взглядом на его обнажённый торс. Вирий же, не глядя на неё, открыл банку мази и начал смазывать порез на животе, полученный на четвёртом уровне.

— Кажется, всё-таки стоило намазать раньше, — сказал он, закончив с ним. И устремил взгляд на своё раненое плечо.

— Позволь мне, — сказала Адена.

Вирий с благодарностью взглянул на нее и протянул баночку. Адена быстро пересела поближе к нему.

Вирий устремил взгляд на пол и замер в ожидании. Адена зачерпнула мазь и стала аккуратно намазывать его раны.

— Расскажи, что там произошло. Мы ведь даже поговорить об этом не успели.

Вирий кивнул и рассказал ей всё, что случилось на четвертом уровне. Рассказал о Филипе и Арие. Рассказал о том, что Лутас помог ему выбраться.

Адена успела намазать ему плечо, царапины на спине и ушной хрящик. Аккуратно нанесла мазь на его щеку.

— А куда Лутас ушел? — спросила она, закончив.

— К Тиси побежал, — сказал Вирий, заглянув ей в глаза.

— Она будет очень рада, что он вернулся к ней так быстро, — улыбнулась Адена, ощутив радость за них.

— Думаешь? — с легкой улыбкой спросил Вирий.

— Да. Я бы была, — сказала она искренне, глядя ему в глаза. Улыбка с лица Вирия медленно сошла, и сердце Адены пропустило удар, когда он на миг взглянул на ее губы.

— Я… тоже умоюсь, — выдохнула она и резко встала. Схватила панталоны и на неожиданно ослабевших ногах вышла из комнаты. Быстро зашла в ванную комнату и закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и опустила руку на сердце. То учащенно билось в груди, разгоняя кровь. Адена поджала губы, чтоб сдержать подступающую улыбку. В душе разразилась буря противоречивых эмоций. С одной стороны, она чувствовала, что должна быть верной семье и Солнцеликому. Хранить себя для будущего мужа, быть скромной и целомудренной. Избегать любых греховных мыслей, не поддаваться им. Ведь это всё так низменно и недостойно, но…

С другой стороны, внутри словно что-то проснулось. Словно зародилось что-то такое… волнующее, пылкое и слишком яркое, чтоб смочь спрятать это. Оно манило, тянуло и будоражило. Словно в ней проснулась та часть души, которая дремала всё это время. И она стала ощущать себя не только дочерью, сестрой и служительницей храма, но еще и… женщиной. И чем больше она смотрела на Вирия теперь, тем сильнее и острее ощущала это… И это пугало.

— Солнцеликий, прости меня за мои греховные мысли. Я… так виновата, — прошептала она, сжала руки в замочек. Начала тихо шептать молитву, пытаясь усмирить свои мысли и чувства. И в конце концов ей это удалось. Она ополоснулась холодной, переодела панталоны, выбросив прежние, и пошла обратно в комнату.

Войдя туда, с облегчением обнаружила спящего Вирия. Тот, повернувшись на бок, тихо посапывал. Она на миг умилилась этому и аккуратно забралась на кровать. Поддавшись порыву, легла близко к нему, устроившись на боку, и устремила взгляд на его затылок. Услышала его мерное дыхание и мягко улыбнулась.

— Спасибо тебе за всё, — тихо сказала она и едва удержалась, чтоб не коснуться пальцами его спины. Но те замерли в воздухе, так и не достигнув чужого тела. Адена глубоко вздохнула, ощущая тёплый запах тела Вирия. Такой привычный уже, знакомый и приятный. Но к горлу подступил ком от понимания того, что в конце их ждёт неминуемая разлука. Их пути разойдутся раз и навсегда. И всё, что происходит сейчас, сотрется из памяти, словно сон. Мимолетный и страшный, он померкнет, как и сам образ Вирия. От него останется лишь блеклая и горчащая душу тень. Глаза Адены стали влажными, сердце сжалось от тоски, и она шёпотом добавила: — Поскорее бы всё это уже закончилось…

Она быстро вытерла выступившие слезы и развернулась на другой бок.

Вирий резко проснулся от звучного собачьего воя, что проник в мелкие прорези окон. Он встал и глянул в одно из них. По спине пробежал неприятный холодок. На улице бегало много разного размера и цвета собак. Все они обнюхивали землю, шаря у стен постоялого двора. А немного поодаль от них сидела огромная лохматая вислоухая черная собака. Вирий даже вспомнил, как ее зовут со слов Эрвина. Это была Цини. Она не уступала размерами Цирии, той собаке, которую Вирий уже успел убить, а возможно, даже была чуть больше нее. Он заметил, как она спокойно сидит напротив здания и как будто внимательно заглядывает в каждое окно и еле заметно принюхивается. Собака выглядела удивительно спокойно и даже, на первый взгляд, безобидно. Просто сидела и наблюдала. И если бы не ее ужасающий размер, могла бы показаться даже миловидной.

Вирий заметил как ее взгляд поплыл к окну, из которого он выглядывал и он быстро спрятался за стену. Сердце предательски екнуло, когда он увидел замершую на кровати Адену. Она с тревогой смотрела на него, словно боясь пошевелиться. Похоже, все поняла по его реакции. И это его немного порадовало. Он указал взглядом на дверь. Она кивнула и очень аккуратно слезла с кровати. На цыпочках пошла к двери, подобрав сумку. Баночки и куски селенита, лежащие в ней, тихо звякнули, от чего Вирий напрягся. Снаружи собаки подозрительно притихли, хоть топот еще было слышно. Вирий сглотнул и очень аккуратно посмотрел в окошко. Сердце пропустило удар, когда он встретился глазами с Цини. Собака продолжала сидеть на прежнем месте. Но ее уши были приподняты, ноздри раздувались, словно она усиленно принюхивалась, а глаза смотрели прямо в его окошко.

Вирий быстро спрятался и прижался к стене. Сердце в груди звучно застучало. Но он выдохнул и стараясь не шуметь подобрал с пола арбалет и зарядил его. На миг его обуяла злость от осознания того, что он забыл забрать болты из тела Цирии из-за того, что был сосредоточен на подстраховке Адены и обузы в виде семейства. Но теперь эта ошибка может стоить кому-то жизни.

С собаками-людоедами, число которых даже не сосчитать из-за их множества, кинжалом особо не повоюешь. Если от толпы людей удары обычно прилетают в корпус, голову и область таза, то псы могут просто подскочить сзади, впиться в щиколотку и разорвать сухожилие. Тут удар может прилететь в абсолютно любую часть тела и даже в несколько частей одновременно, что более вероятно. А сами враги — собаки двигаются хаотично, и невозможно уследить за атакой каждой.

Есть только один шанс выбраться — убить их вожака. Как Вирий до этого застрелил Цирию. В прошлый раз это сработало, и собаки в ужасе разбежались. Такая стратегия может сработать и в этот раз. По крайней мере, стоит попытаться.

Вирий сделал глубокий вдох и пошел обратно. На ходу выставил арбалет и резко выглянул в окно. Приметился в Цини и нажал на курок.

Но собака, едва увидев его, резко отпрыгнула. Болт впился в землю. Вирий цыкнул и снова приметился, следуя пути собаки, выстрелил еще два раза. Арбалетные болты пролетели сквозь лохматую шерсть морды собаки и вонзились в землю.

Вирий напряжённо замер, понимая, что не попадёт в неё, пока она видит его. Собака оказалась ловчее, чем он думал. Похоже, дрессирована и действительно умна. Теперь он понял, что Цирия, скорее всего тоже была такой, просто он атаковал ее внезапно и она его не успела увидеть. Вирий осознал всю тяжесть их положения, взглянул на арбалет и увидел, что в нём остались последних два болта. Он устремил взгляд обратно на Цини. Собака стояла и, приподняв уши, глядела в его окошко. Она, высунув розовый язык, шумно дышала, а затем слегка наклонила голову на бок в момент, когда Вирий убрал арбалет. У Вирия внутри возникло странное ощущение того, что собака всё поняла. Она завиляла своим огромным лохматым хвостом и звучно рявкнула. Все остальные псы, что бегали вокруг, остановились, завиляли хвостами и уставились на здание. Сердце ухнуло, когда она резко залаяла и все остальные залаяли следом. Словно она отдала команду приготовиться к игре или охоте.

Вирий быстро отступил от окна.

— Надо бежать, — сказал он и на ходу перекинул сумку через плечо.

— Сколько их там? — в ужасе спросила Адена, следуя за ним.

— Очень много. Не смог бы подсчитать, даже если бы захотел, — сказал он, открывая дверь. Они быстро вышли в коридор и увидели спешащее к ним навстречу семейство. В этот раз те выглядели более опрятно, словно помылись, подстриглись и сменили одежду. Особенно это было видно по Эрвину.

— Они повсюду, — в страхе прошептал мужчина, едва они встретились. — Я заглянул в окна со всех сторон, и они везде. Что делать?

— Здесь есть канализация? — спросил Вирий.

— Да, есть, — просияла Мэрит, сразу поняв все.

— Мы не знаем, куда она ведет. Может, там уже обвалилось всё, — сказал Эрвин.

— Нам главное выбраться из этого здания, а там уже сориентируемся по ситуации, — сказал Вирий.

С улицы раздался сильный лай. Все содрогнулись от грохота. Звук был такой, словно что-то тяжелое столкнулось с дверью.

— Куда идти? Нам нужно торопиться, — сказал Вирий. Все суетливо пошли в сторону общей уборной. Они зашли в небольшое помещение, и Вирий склонился над панелью с дыркой. При помощи топора приподнял ее, и они с Эрвином сдвинули ее в сторону.

— Иди первым, я замкну, — сказал Вирий, дав ему камень селенита для освещения. Мужчина кивнул и взглянул на жену и детей.

— Не шумите и идите быстро. Поняли? — сказал он.

— Да. Иди скорее, — взволнованно сказала Мэрит.

Семейство друг за другом спрыгнуло в небольшой тоннель. Вслед за ними туда зашла Адена, а за ней Вирий. Тоннель был невысоким и пересохшим. В нем пахло скорее как от высохшей вонючей лужи, чем человеческими испражнениями. Это говорило о том, что ситуация в городе уже давно такая. Но их такой расклад, скорее, порадовал, ведь все до этого помылись и сменили одежду. Передвигаться по сухому тоннелю было удивительно просто и быстро. Но местами над головой все же слышался приглушенный топот и собачий лай. Дети в эти моменты прижимались к матери и опасливо глядели наверх.

Они шли достаточно долго, до тех пор, пока не перестали слышать собак. Преодолели несколько панелей, из отверстий которых было видно свет, и наконец увидели тяжелую крышку. Решили, что будет хорошо осмотреться, чтоб решить, что делать дальше.

Вирий вышел вперед колонны, и они с Эрвином приподняли и сдвинули крышку. Вирий вынырнул наружу, выставив арбалет. Оглянулся и обнаружил вокруг лишь руины здания. Словно они оказались внутри огромной обвалившейся постройки, от которой остались лишь развалившиеся стены. Его предположения подтвердились, когда он заметил диван, торчащий наполовину из-под камней.

Вирий прислушался и не услышал ничего подозрительного. И наконец вышел наружу, дав сигнал остальным. Эрвин вылез вторым и стал помогать своим. Когда настала очередь Адены, Вирий склонился и подал ей руку. А затем рывком вытащил ее. Щеки Адены порозовели, и она поблагодарила его. Но Вирий лишь кивнул ей в ответ и взглянул на Эрвина.

— Куда дальше?

Мужчина оторопел и, прихрамывая, пошел к одной из стен. Забрался на гору обломков и огляделся.

— Туда. Смотрите. Отсюда уже видны руины замка. Король с королевой жили неподалеку от ворот, ведущих на второй уровень. Нам туда, — сказал он. Вирий живо поднялся и посмотрел в ту же сторону. Из этого места и правда уже виднелся холм, на котором прежде возвышался замок. Одна из его башен еще гордо стояла, хоть и часть крыши на ней уже провалилась. Вирий оглядел потолок вокруг него и все же заметил очень блеклое фиолетовое мерцание.

— Да, нам туда, — со сдержанной радостью сказал он и наконец оглянулся. Он увидел, как на них с Эрвином снизу вверх смотрят пять человек. Но взгляд неожиданно уловил чуть дальше, за руинами и между зданий, чёрный мелькнувший силуэт.

Сердце ухнуло.

— Прячьтесь! Прыгайте обратно! — воскликнул Вирий.

Адена, Мэрит и дети в ужасе обернулись.

Адена рванула к отверстию и запрыгнула в него. Вирий быстро спрятался за камни. Эрвин нырнул следом за Вирием и приготовил топор. Старший мальчик запрыгнул вслед за Аденой. Младшего Мэрит отдала Адене в руки.

— Папа! — неожиданно воскликнула девочка, увидев выглянувшего из-за камней отца, и побежала к нему.

— Нет! Вернись, Иви! — закричала Мэрит и побежала за ней. Эрвин высунулся из-за камней и закричал:

— Иви, нет! Беги назад! Иви!

Но из-за обрушенной стены выскочила Цини.

Вирий резко навел на нее арбалет и нажал на курок.

Но собака, дернув головой и оттолкнувшись, прыгнула. Арбалетный болт пролетел сквозь ее ухо и вонзился в область лопатки.

Но Цини лишь издала тихий рык и приземлилась прямо за спиной Мэрид.

Женщина, почувствовав ее, с силой оттолкнула от себя дочь. Девочка прокатилась по земле и сжалась в комок.

Цири распахнула пасть и резким выпадом, наклонив голову на бок, схватила Мэрит в зубы. Шейный позвонок и кости звучно хрустнули, сдавленные пастью.

— Нет! Мэрит! — в отчаянии закричал Эрвин и выскочил из-за камней. Спотыкаясь, побежал к собаке, замахнувшись топором. Но Цири, издав жуткий рык оголодавшего зверя, быстро выскочила из руин и побежала прочь.

Вирий в напряжении взглянул на последний оставшийся болт и убрал палец с курка. Собрав на ходу арбалет, выскочил следом за Эрвином.

Но увидел, как Эрвин, на миг остановившись возле дочери и велев ей лезть в тоннель, сам направился следом за собакой.

— Остановись! — в гневе прорычал Вирий, нагнав его возле другого здания. Но Эрвин, задыхаясь от чувств, отмахнулся от него и пошёл дальше.

— Мэрит! Мэрит! Где ты, отзовись?! — сдавленным голосом попытался закричать Эрвин, но выходило глухо и жалобно.

— Остановись, прошу. Она мертва, — уже мягче сказал Вирий, схватив его за плечо.

— Нет. Она жива. Я слышу её. Она зовёт на помощь. Мы должны… — еле выдавил из себя Эрвин и, сделав ещё один шаг, пошатнулся и упал на колени. Топор из его руки рухнул на землю. Его тело затряслось, и он широко раскрытыми глазами уставился куда-то вперёд.

— …Ее уже не спасти, — неохотно сказал Вирий. — Пойдем обратно.

На миг все стихло. Эрвин выдохнул так, словно испустил дух. И переполненными отчаянием глазами взглянул на него.

— Зачем?

Вирий сжал зубы, не желая поддаваться чувствам. Но у самого сердце сжалось от боли.

— Там ваши дети. Ради них. Без тебя им не выжить.

Эрвин скривился в лице, припал к земле и зарыдал.

— …Прошу тебя. Встань и пойдем.

— Я не могу. Я больше так не могу. Мы все равно умрем здесь. Нам здесь не выжить. Никак не выжить. Так к чему все это? Чего ради стараться, если в конце все равно не ждет ничего хорошего? — заскулил Эрвин, хватая руками землю и прижимаясь лбом к ней.

Вирий замер. В голове лихорадочно пронеслись мысли о том, что ждет его самого. Что его самого в конце этого пути не ждет ничего хорошего. Его путь закончится тем, что он проводит Адену наверх, и они расстанутся навсегда. Но, зная это, почему он всеми силами пытается сделать это? Почему спешит и прилагает все свои силы? Почему так хочет завершить дело?..

— Разве… если ты сдашься и не приложишь все свои силы для осуществления этого, ты сможешь считать себя достойным ее любви?

Эрвин, помедлив, поднял голову и посмотрел на него. Вирий стоял и тяжело дышал, крепко сжимая в руке рукоять кинжала. Не хотелось верить в то, что всё напрасно. Даже если конец не порадует его, но зато Адена будет счастлива вернуться домой. И разве ради этого не стоит постараться? Чтоб в конце пути он знал, что она будет помнить о нем? Что он останется для нее тем, кто спас ее и помог вернуться домой.

— Докажи ей, что она выбрала тебя не напрасно, — сказал Вирий. — Сделай всё возможное для того, чтобы ваши дети выжили. Будь достоин ее выбора. Вставай и идем. Горевать позволишь себе только тогда, когда они будут в безопасности.

Лицо Эрвина на миг вытянулось. Он наконец вытер слезы и стиснул зубы.

— Ты прав. Какой же из меня отец и муж, если я своих детей брошу? Идем скорее, — сказал он. Встал и быстро поковылял обратно. Вирий глубоко вздохнул и взглянул в ту сторону, куда убежала Цини.

Кажется, она без труда выследила их. И сейчас, похоже, ест, раз не атакует. Но это точно ненадолго. К тому же есть и другие собаки.

Вирий пошел обратно вслед за Эрвином. Когда вернулся, увидел, как дети облепили отца и плакали. Недалеко от них стояла Адена и тоже вытирала слезы.

— Я думаю, что в этой ситуации есть лишь два выхода, — сказал Вирий, заставив взглянуть на себя. — Либо нам нужно разделиться и попрощаться. Либо придумать какой-то план, как можно устранить и эту собаку. Без вожака они разбегаются.

— Может, нам просто продолжать двигаться по тоннелю? — предложила Адена.

— Иначе у нас и не получится, похоже, — ответил Вирий. — Тем более у меня остался всего один болт. Но мне стало ясно, что эта Цини прекрасно нас чует и будет идти следом. А значит, каждая следующая вылазка будет становиться опаснее. А без них мы не сможем, ведь не будем понимать, движемся в нужном направлении или нет.

Где-то неподалеку раздался сильный собачий рык и лай, словно псы дерутся за еду.

— Быстро. Заходите назад, — скомандовал Вирий. — Похоже, и остальные нас нагнали.

— Кровь почуяли, твари, — стиснув зубы, сказал Эрвин и взял на руки плачущего младшего сына. Дочь мягко погладил по голове.

— Пойдемте, дети.

— Нет! Куда мама ушла?! Я хочу к маме! — проскулила Иви.

Эрвин сжал челюсти, еле подавляя в себе желание разрыдаться.

— Ма… Мама там. Там мама. Ждет уже нас. Пойдемте, — сказал он.

Адена подошла к ним и взяла Иви за ручку.

— Пойдем. Мама очень хотела, чтобы ты пошла. Идем, — мягко сказала она. Девочка кивнула и, протирая лицо ручкой, пошла за ней. Эрвин взял за руку старшего сына и быстро повел его к тоннелю. Вирий глянул в сторону, куда им нужно идти, и залез следом за остальными, прикрыв ход плитой.

Они шли по тонелю еще очень долго. Всю дорогу дети плакали и спрашивали, где мама. А потом стали говорить, что хотят есть. Адена уже сама ощущала, как в животе урчит от голода. Но есть было нечего, и выходить на поверхность совсем не хотелось. Хоть она и не видела, что случилось с Мэрит, но прекрасно понимала. И в сравнении с этим голод не казался ей таким страшным. Однако путь им преградил каменный завал. Вирий попытался посмотреть, возможно ли расчистить его, чтоб пройти дальше. Немного провозившись там, он сказал, что у них не получится это сделать и нужно выходить. Они немного прошли назад и добрались до крышки. Вирий аккуратно приподнял ее и выглянул. Но тут же вернул ее на место.

— Что там? — тихо спросила Адена.

— Люди. И их там немало. Человек десять примерно увидел, — шепотом ответил Вирий.

Дети прижались к Эрвину.

— Папа, я хочу кушать.

— Там мама? Ты сказал, что там мама.

— Я спать хочу-у.

— Тише, дети. Тише, — ответил им Эрвин, пытаясь угомонить.

Младший сын начал плакать, а девочка захныкала.

— Мы не можем тут оставаться… — начал было Вирий, но крышка сверху резко сдвинулась. Он направил туда арбалет, но замер, сам оказавшись под прицелом.

— Выходите, если хотите жить, — сказал небритый мужчина, зыркнув на Адену. Она съежилась. В отверстии показался еще один, более щуплый, и ухмыльнулся.

— Если бежать задумали, то арбалетные болты вас все равно догонят. Так что ждем. Давай. По одному. Синий, ты первый.

Сердце Адены звучно застучало. Вирий, помедлив, сложил арбалет и быстро забрался наверх.

— Теперь ты, красавица, — сказал второй и протянул ей руку. Адена нахмурилась и сама вылезла, не желая пользоваться его помощью. Они с Вирием также помогли вытащить всех детей, и последним вылез Эрвин. Мужчины закрыли люк. Адена увидела толпу небритых и нечесанных мужчин, которые глазели на нее. По коже побежали неприятные мурашки, и она встала за плечо Вирия.

— Туда садитесь, — скомандовал бородатый мужчина с арбалетом и указал им взглядом на крайний стол. — Стулья им дайте.

Мужчины поднесли стулья, и Адена с остальными расселись. Она огляделась получше и поняла, что они попали в какое-то огромное помещение, напоминающее склад. Там повсюду стояла мебель и столы со стульями. Виднелась куча шкафов, набитых какими-то вещами. В помещении было две двери.

Толпа мужчин расселась по своим местам, и многие продолжили пить и болтать. Лишь арбалетчик и его друг сели неподалеку и продолжали глазеть на них.

— Вы двое не местные, да? — спросил второй, задержав взгляд на лице Вирия. Вирий кивнул.

— А девица-то хороша. Зачем такую сюда привел? Ей тут быстро применение найдут, — веселясь, сказал незнакомец и встал. Подошел к Адене. Она сжалась и тяжело задышала, глядя на него снизу вверх. Он подобрал прядь ее волос и собирался понюхать ее, но Вирий резко встал, схватил его за запястье и приставил к горлу кинжал.

— Нет, Вирий, — Адена вскочила и взялась за его руку. Арбалетный болт просвистел между лицом Вирия и того мужчины.

— Сядьте по местам. Оба, — холодно сказал бородатый мужчина.

Дети заплакали и прижались к отцу.

— А ну заткни их! А то выброшу за дверь, на корм собакам! — завопил один из напившихся мужчин.

— Сам заткнись, дурья башка! — раздраженно гаркнул тот, что стоял рядом с Аденой. Он недовольно хмыкнул и пошел на место. Вирий присел и спрятал кинжал.

— Я могу застрелить вас всех в любой миг, вы же это понимаете? — наконец сказал бородатый. Вирий кивнул.

— Я этого еще не сделал потому, что жду хозяйку. Она решит вашу участь, поэтому сидите и ждите.

— Когда уже собачатину принесут? Я устал ждать! Проклятая кухарка, сдохла что ли там? — вновь разразился бранью пьяный.

Но дверь открылась, и в помещение проковыляла пухлая женщина в возрасте, неся в руках большой горшок. Она с недовольством оглядела Адену и остальных и поставила горшок на свободный стол.

— Хто холодный, тутава? Чаво орешь-то ты, ахи псина? Несу ужо! — заворчала она и сняла крышку с горшка. Оттуда повалил горячий пар, и по помещению разнесся аромат мясной похлебки. Мужчины мигом поднялись и выстроились в очередь, держа в руках тарелки.

— Ох и пахнет, тетка! Наливай да побольше!

— Хто тебе схазал, шо тебе больше буэт? Всем по черпаху да поди прочь с хлас!

Мужчины, подшучивая над ней, дождались своей еды и расселись по местам. начали с аппетитом есть похлебку. Женщина вместе с горшком подошла к сторожам и опустила горшок на их стол. Зыркнула на Адену и остальных.

— А энто хто? Отхуда взялись?

— Из люка вылезли, — сказал бородатый.

— Хах хрысы, что ль?

— Да. Только крыс уже давно не видали, — сказал второй. — Где хозяйка-то?

— Хде-хде, хушает. Похушает, тах придет, — она снова посмотрела на пленных. — А этих-то хормить, не знаешь?

— Не знаю. Хозяйку ждать надо.

Женщина взглянула на детей, и ее лицо смягчилось, на нем отразилась жалость.

— Дететох-то нахормлю уж. Пусхай не плачут, а то жалхо.

— Твое дело. Мы за это не отвечаем, — сказал бородатый.

— Тетка, погоди-ка. А кто собак-то новых подстрелит, они что ли? Нечего тут еду раздавать! — запротестовал второй. Но женщина отмахнулась от него и налила суп в тарелки. Проковыляла к столу и поставила их перед детьми.

— Ешьте, хозявочхи, нечего тут плахать, — сказала она и по-доброму улыбнулась.

— С… спасибо, тетенька, — робко сказал старший сын и взял в руки ложку. Вслед за ним стала есть и девочка.

— Спасибо вам большое, добрая женщина, — сказал Эрвин и начал кормить младшего сына. Адена с радостью и теплом оглядела детей и взглянула на женщину. Та пристально смотрела на нее.

— Хотовить умеешь? Собах резать, шхуру сдирать? — спросила женщина.

— Нет, — как есть ответила Адена.

— А мясо нарезать? Мыть тарелхи?

— Думаю, смогу.

— Хорошо. Тохда замолвлю словечхо. Тольхо хляди не ленись, поняла?

— Да, — взволнованно ответила Адена.

Женщина налила похлебку в свободную тарелку и протянула Адене. И зыркнула на мужчин.

— Я застрелил Цирию и легок могу убить столько собак, сколько хотите. Но мне нужны арбалетные болты, — сказал Вирий, поняв, что к чему.

Все резко перестали есть и, опешив, уставились на него. Даже пьяный мужчина как будто протрезвел. Помещение погрузилось в непривычную тишину.

Вторая дверь неожиданно открылась, и оттуда вышла крепко сложенная женщина лет тридцати пяти. Она была одета в мужские шаровары и рубашку. Волосы ее были коротко острижены. Она быстро подошла к их столу и нависла над Вирием.

— Ты убил Цирию? — громко спросила она.

— Да, — неохотно ответил Вирий. В воздухе повисло напряжение.

Мужчины позади зашептались.

— Идем со мной. Потом поешь. Марта, накорми гостей как следует, — скомандовала женщина. — А ты вставай.

Женщина быстро пошла обратно. Вирий посмотрел на Адену. Она кивнула ему, словно понимая, что сейчас у них нет другого выхода.

Вирий поднялся и ушел следом за женщиной. Мужчина с бородой убрал арбалет и начал кушать.

— Ой, тах что ж вы сразу-то не схазали? Я б вам еще яблох принесла. Хушайте, давайте. Вы почетные хости теперь, — радостно сказала женщина и налила похлебки и Эрвину.

Адена поблагодарила ее и приступила к еде. У самой сердце беспокойно билось в груди. Ведь стало ясно, что их так просто отсюда не отпустят.

Вирий зашел в небольшую комнату следом за женщиной. Она мигом достала из шкафа бумажную карту и расстелила ее по столу.

— В каком месте ты убил ее, покажи? — хмуро сказала женщина. Вирий подошел к столу и навис над картой. Внимательно оглядел ее и удивился тому, насколько та подробна. А главное, на ней все выглядело уже так, словно ее рисовали по нынешнему положению в городе, со всей разрухой. Также он увидел отмеченные красной линией территории и понял, что это место обитания каждой собаки.

Быстро сориентировавшись, он указал на нужное здание, в котором застрелил Цирию.

— Здесь. Мы прятались на третьем этаже, и я застрелил ее из арбалета, когда увидел в дыре в полу. Несколько раз попал ей в голову, это ее убило.

— Ясно… — задумчиво сказала женщина и присела на стул. На ее лице отразилась злость, и она посмотрела на Вирия.

— Эти твари убили отца и младшего брата, — сказала женщина и указала взглядом на дверь, — и многих людей из наших. Каждый здесь желает убить всех этих псин. Поможешь нам?

Вирий нахмурился.

— Нам с девушкой нужно попасть на второй уровень, — сказал он.

— Ты думаешь, что сможешь в одиночку преодолеть логово Цербера? — женщина хмыкнула и достала из шкафа стола бутылку. Зубами вырвала из нее пробку и налила жидкость себе в кружку. Шумно выпила несколько глотков. — Он там со сворой своих щенков, что нарожали ему Цирия и Цини. Вам вдвоем не пройти это место, даже не надейся. Пока эта тварь жива, никому его не пройти.

Вирий понимал, что она права. Увидев, как Цини учуяла их и как ловко уворачивалась от болтов, было ясно, что самца ему с Аденой и подавно не обойти, особенно без оружия.

— Если я помогу убить их, отпустишь нас? — наконец сказал он. Женщина замерла с кружкой у рта. Ее глаза блеснули.

— Я вас не просто отпущу, но еще и заплачу за ваш выход! — в эмоциях сказала она.

— Хорошо. Договорились, — сказал Вирий. Женщина положила кружку на стол и с волнением и недоверием уставилась на него.

— Правда?

— Да, — на миг растерялся Вирий.

Женщина мигом обошла стол и шлепнула ладонями ему по плечам, прощупывая мышцы. На ее лице заиграла победная улыбка.

— В наших рядах сильно не хватало искусного стрелка! Безумно рада поработать с таким и надеюсь, что вместе нам удастся одолеть этих паршивых королевских шавок! Как только убьем их, я повешу их шкуры в общем зале, чтоб радовали глаз!

Вирий еле заметно недовольно поморщился от её прикосновений и отстранился. Женщина опомнилась и виновато улыбнулась.

— О. Так вы с той девушкой вместе? Прошу меня простить, не знала, — сказала она. — Тогда попрошу дать вам совместную комнату, пойдем!

Вирий на миг хотел сказать «нет», но тут же передумал. Жить в одной комнате с Аденой было бы хорошо… Ради ее безопасности, в первую очередь.

Они вышли обратно в помещения, и женщина свистнула.

— У меня хорошие новости! Этот боец, который своими руками убил Цирию, согласился помочь нам убить Цини и Цербера!

Мужчины охнули и взволнованно зашептались. Вирий взглянул на Адену и Эрвина с детьми. Те выглядели напряженно.

— Это еще не всё, так что тихо! — сказала женщина, и все смолкли. — Это значит, что они до этого момента будут нашими почетными гостями! Но! — она взглянула на Адену и остальных. — Вам тоже нужно будет работать, и это не обсуждается! Мы подберем дело для каждого!

— Лидия-я! — резко проголосила женщина. Из другой двери выскочила лохматая девушка лет восемнадцати.

— Лидия, дай гостям две комнаты. Парочку в одну, отца с детьми в другую.

— Поняла, — улыбнулась девушка и кокетливо глянула на Вирия. — Пошлите за мной.

— Идем, — сказал Вирий, взглянув на остальных. Адена и Эрвин с детьми мигом встали и пошли за девушкой.

Они прошли длинный коридор и удивились, увидев в комнатах женщин с детьми и даже стариков. Их провели до самого конца коридора и показали две совсем небольших комнаты. В них, прямо на полу, были расстелены большие лежанки.

— Туалет и помывочная в другом конце коридора. На ужин бойцы идут первыми, потом едят рабочие, а потом старики и дети. Понятно? — спросила девушка.

— Да, а что нам делать? — спросил Эрвин.

— К вам придут и спросят, что можете. А потом решат, чем займетесь, — сказала девушка и быстро ушла. Вирий глянул на Эрвина и детей и пошел в комнату.

— Хорошего отдыха, — сказала Адена и зашла следом за Вирием, прикрыв дверь. Вирий развернулся к ней.

— Не знаю, можно ли доверять им. Но другого выхода я пока не вижу, — сказал он. Адена выдохнула и мягко улыбнулась. Пошла к лежанке и присела.

— Главное же выжить и выбраться с этого уровня, верно?

Вирий кивнул и присел неподалеку от нее. Оба на миг смолкли. Он увидел, как Адена повернулась, и взглянул на нее.

— Думаю, для начала стоит снова обработать твои раны, — смущенно сказала она.

— Да, — он стянул с себя рубашку и повернулся к ней. Она достала из сумки баночку и зачерпнула мазь. Приблизилась к нему и начала обрабатывать рану на плече. Вирий окинул взглядом ее розовощекое лицо. Оглядел глаза и нежные губы. Тихо сглотнул.

— Я сделаю всё, чтобы доставить тебя домой как можно скорее, — тихо сказал он. Адена с волнением посмотрела ему в глаза.

— Не рискуй больше своей жизнью, пожалуйста. Я никуда не тороплюсь.

Вирий нахмурился.

— Да, но… Это место не для тебя. Здесь опасно, грязно и голодно. Я не хочу, чтобы ты мучилась из-за того, что я…

Сердце екнуло и заколотилось, когда Адена неожиданно коснулась подушечками пальцев его губ, желая, чтоб он смолк. В ее глазах блеснула нотка отчаяния, и она натянуто улыбнулась.

— Прошу, не надо. Рядом с тобой я… — она остановилась на полуслове и взглянула на его губы. Но тут же опустила глаза и зачерпнула новую порцию мази. — Мне безопасно. И я не сомневаюсь в том, что ты доведешь меня до дома.

Она, больше не глядя ему в лицо, продолжила мазать раны.

— И я уверена, что Солнцеликий не просто так свел нас. Он знал, что ты поможешь мне вернуться. Поэтому я не боюсь. Все будет хорошо. Иначе просто быть не может, — каким-то фальшивым радостным голосом продолжила она. И когда коснулась уха, Вирий мягко схватил ее за запястье. Но даже в этот момент Адена не заглянула ему в глаза.

— Что-то не так? — спросила она с нервной улыбкой и глядя куда-то вниз.

— Почему ты не…

В дверь неожиданно постучали. Адена резко отдернула руку, отпрянула и отвернулась. Вирий на миг нахмурился и надел рубашку.

— Открыто, — сказал он.

В комнату заглянула уже знакомая лохматая девушка.

— Воин, иди поешь, а потом на охоту. Хозяйка и остальные ждут.

— Понял, — сказал Вирий и встал. Хотел было взглянуть на Адену, но что-то внутри воспротивилось этому. Он, поправив рубашку, покинул комнату, закрыв за собой дверь.

Вирий вернулся обратно в зал, и ему дали поесть. Там уже собрались мужчины и хозяйка, которую звали Аннет, и бурно обсуждали вылазку. Вирия и бородатого мужчину сделали главными стрелками. Еще несколько мужчин были страхующими-добытчиками, которые должны были стрелять в мелких собак. Троих поставили на роль смотрящих, их цель была — следить за территорией и подавать сигналы. А в роли приманки должны были выступить самый пожилой мужчина в группе и Аннет. И, судя по реакции остальных и их самих, им это было уже не впервой.

— Ты должен забыть про других собак или нас. Твоя цель — Цини. Ни на что не отвлекайся, понял? — сказала женщина.

— Да, — спокойно ответил Вирий. Хотя ему ее напутствия и не требовались. Ведь ему нет дела до их целей, он придерживался своих. Его задача — это убить Цини как можно скорее, чтобы потом добраться до Цербера, убить и его и покинуть этот уровень.

Ему вручили, судя по виду, весу и состоянию, самый лучший арбалет. Его корпус был украшен тончайшей вырезкой, и местами виднелись мелкие вкрапления селенита, от чего он сиял. Похоже, принадлежал знати или королевской семье. Он понял, что оружие его не подведет.

— Сколько тебе потребуется болтов?

— Пять для убийства и еще пять для подстраховки.

— Дам пятнадцать, прозапас, — сказала Аннет. — Если не получится попасть в голову, стреляй в нижнюю часть лап. Лучше задних, чтоб больше замедлить ее.

Вирий кивнул, хоть сам это прекрасно понимал. Но одно дело — понимать, а другое — попасть. А длинная лохматая шерсть Цини еще больше усложняла задачу.

— Готовы?

— Да! Убьем эту тварь!

— И добудем мясо!

— Да-а! Горы мяса! — радостно подхватили все.

Они взяли необходимые вещи и неожиданно полезли друг за другом в люк. Вирий с Аннет шли последними, и она шепотом объяснила ему, что к чему.

— Мы давно уже замуровали входные двери, а потом заставили их всякой мебелью, чтоб ни человек, ни псина не смогли к нам попасть. Завал впереди, наверно, тоже видели? Наша работа. Чтоб гостей можно было ожидать лишь с одной стороны. Вы ведь пришли с четвертого уровня, верно?

— Да.

— Так и думала. Тоннель к нам ведет с той стороны. С другой стороны, не так далеко от Цербера, самый отвратительный сброд живет, от них отгородились. В то место лучше тоже не соваться. Есть еще мелкие группы, наподобие нашей, но их не так много, и они разбросаны по всему городу. Я даже на карте их не отмечала.

— Ясно, — сухо ответил Вирий.

— А вы откуда? Вы же не из одного места, верно? Ты, судя по тому, что слышала, из нижних. Кожа синяя, сыпь эта и следы от волдырей. С восьмого?

Вирий на миг нахмурился, ведь не ожидал, что женщина так легко это поймет.

— Не удивляйся. Мой отец был оттуда. Мерзкое место. Когда мать забеременела, он решил, что не позволит ей рожать там, и сделал всё, чтобы поднять ее выше. В итоге они решили обосноваться здесь. Мы с братом уже родились на этом уровне, поэтому кожа чистая и светлая. А папа с мамой синие были и со шрамами от волдырей и сыпи на коже.

— …Выходит, цвет кожи уже не изменится? — неохотно спросил Вирий.

— Да, не изменится. Лишь чуть посветлеет. Но сыпь и волдыри должны пройти. У моих родителей прошли, одни шрамы от них остались.

Эта новость Вирия не особо порадовала. Но он вдруг вспомнил о втором уровне и решил воспользоваться моментом.

— А что на втором?

— О. Там правил Минас.

— Расскажи подробнее. Насколько опасен тот уровень?

— Вообще не опасен, насколько знаю. Раньше был, когда им три бандита управляло. Но Минас со своими пособниками их перебили, и город стал процветать. Единственное неприятное, что там есть, — это бордели. Второй уровень — это город-притон, можно сказать. Но там очень строго с порядком, ведь в него часто захаживают господа с первого уровня. Так что за безопасностью там очень сильно следят. А если желаешь развлечься, то вообще прекрасное место.

— Так почему твой отец не захотел туда?

— Наверное, решил, что в городе-борделе не место женщине с детьми, — сказала Аннет и улыбнулась. — Здесь тоже было неплохо до момента, пока не поднялся бунт… Мы тут почти все с одной улицы. Рабочие и ремесленники. И выжить смогли только потому, что вместе держаться стали. И каждый из нас хочет снова начать жить спокойно, как раньше… Но пока мы не перебьем проклятых собак, не бывать этому. Если и правда поможешь нам, мы в долгу не останемся.

— Тогда убьем их, — сказал он. Аннет радостно улыбнулась.

— Да. Сегодня Цини конец, — воодушевленно и громко, чтоб услышали все, сказала она. Мужчины радостно заулыбались, подхватив ее настроение.

Они прошли еще один длинный тоннель и наконец вышли наружу. Вирий огляделся. Местность особо не отличалась от тех, что он видел ранее. Всё та же разруха, обгоревшие разрушенные дома и остаточные следы быта. У него уже сложилось такое впечатление, будто весь город был охвачен огнем. Словно дома стали подгорать друг за другом, и никто не в силах был потушить этот великий пожар. Но по остаткам деревьев и вновь выросшему молодняку и траве было понятно, что город горел частями и в разное время.

Но даже не это ужасало больше всего. Местами и без того ужасный пейзаж омрачали остатки трупов, возле которых вились мухи. В некоторых уже вовсю кишели черви. Запах падали витал в воздухе, словно ароматы цветов. Где-то он был слышен ярче, где-то слабее. Но зловоние слышалось повсюду. Однако Вирий быстро привык к нему, как и все остальные. Как и к гниющим телам, что периодически попадались на пути. Местами это были лишь фрагменты или части шкур, но вид и запах у них был не менее отвратный.

Колонна двигалась тихо и в пути замирала, вслушиваясь и вглядываясь.

— Здесь трупов больше всего, значит, это одна из их троп. Мы на месте, — прошептала наконец Аннет и стала давать указания.

— Вы двое на крыши, и смотрящие туда же. Дальше страхующие. Как все устроятся на местах, подаете сигнал.

— Да. Как обычно, — улыбнулся один из мужчин.

— Да. Сегодня мы за едой, а не еда за нами, — сказала она.

— Сегодня мы за едой, а не еда за нами, — словно девиз, повторили все за ней и быстро разошлись по позициям. Вирий пошел вслед за смотрящим. Они поднялись на третий этаж полуразрушенного здания, у которого не было крыши. Оба высунулись из-за огрызка стены, заняв позиции. Вирий заметил еще двух в здании напротив. Арбалетчики-добытчики устроились в окнах на первых этажах, стараясь не высовываться. Все замерли и стихли. Снизу на площадке остались лишь Аннет со стариком.

Один из смотрящих подал сигнал о готовности. Аннет кивнула и отдала свой факел старику. Он при помощи огнива поджег оба факела. Аннет же достала нож из-за пазухи. Задрала рукав, оглядела всех и резким движением порезала руку. Из раны стала сочиться кровь. Она набрала воздух в легкие и со всей силы закричала:

— А-а-а! Помогите! Прошу!

Старик отдал ей горящий факел и присоединился к ней, стал кричать то же самое. Один из смотрящих махнул рукой, прося всех приготовиться. Второй, на другом доме, показал большой палец вверх. Это значило, что Цини тоже бежит.

Аннет и старик стали кричать еще громче и жалобнее. Побежали к стене дома, в которой в засаде сидел Вирий, и прижались к ней спинами, выставив горящие факелы перед собой. Вирий приготовился, понимая, что второго шанса у него может не быть.

Послышался звучный лай. С обеих сторон стали появляться собаки разных размеров. Они подбежали к Аннет и старику, окружив их. Стали бегать вокруг, пытаясь приблизиться. Но Аннет со стариком размахивали факелами и успешно отбивались от них. У одной из собак вспыхнула шерсть, и она, заскулив, отбежала прочь и стала валяться по земле.

— Пошли прочь, мерзкие твари! — кричала Аннет, яростно махая факелом.

Но Вирий глядел в ту сторону, откуда должна была появиться Цини. Сердце в груди мерно билось. Он не смотрел, что происходит вокруг. Не вслушивался в голоса и лай. Всё его внимание было полностью сосредоточено на той части дороги, которая просматривалась с его позиции. И этот момент наконец настал. Цини неторопливо вышла из-за здания. Вирий на миг затаил дыхание. С такого ракурса и в сравнении с обычными собаками она была действительно большой. Хоть он ее уже видел в полный рост, но тогда не было возможности рассмотреть ее внимательно. Собака впечатляла размерами и своей идеально черной шерстью. Та словно отливала синим при каждом ее шаге. Действительно королевская псина.

Остальные собаки стали расступаться, давая ей дорогу. Аннет и старик снизу притихли, словно впали в ступор. Все псы завиляли хвостами и остановились. Цини же неторопливо прошла до самого здания и встала напротив Аннет и старика. И наконец оскалила свои огромные белые зубы, которые на фоне ее черной шерсти выглядели еще более жутко.

Вирий понял, что это тот самый момент. Он вдохнул, выдохнул, замер и нажал на курок.

Болт со свистом полетел вниз и пронзил морду чуть выше носа. Собака содрогнулась и издала мучительный рёв.

Вирий нажал еще раз, слегка сместив ракурс, и нажал на курок еще раз. И еще. Два болта друг за другом полетели вниз и пронзили морду чуть выше глаз. Цини пошатнулась и начала пятиться назад, качая головой. Но Вирий сделал еще несколько выстрелов.

К нему присоединились другие стрелки, и болты полетели со всех сторон, пронзая мелких собак. Поднялся вой и лай. Собаки стали в ужасе разбегаться. Некоторые падали замертво, некоторые раненные скулили и метались.

Цини же, широко раскрыв глаза, наконец посмотрела наверх, прямо на Вирия, словно поняв, откуда стреляют. Вирий сделал еще два выстрела и пронзил ей оба глаза. Собака покачнулась и рухнула на землю.

В ее голову со всех сторон полетели болты.

— Мы убили ее! Мы ее убили! Так легко! Поверить не могу! — раздался радостный крик Аннет снизу.

Мужчины разразились хохотом, и все побежали вниз. Выскочив, стали добивать раненых собак. Вирий вышел следом за смотрящим, и все тут же стали радостно пожимать ему руку.

— Не верится! Как у тебя рука не дрогнула?! Я в прошлый раз попытался ее застрелить, но только шоркнуть ухо смог. А ты раз — и прямо в морду. Да как так?!

— Гляди! Прямо по середине попал! И чего только боялись?! Так легко сдохла!

— В оба глаза попал! Ха-ха-ха! Вот это меткость! Она стольких сожрала, а тут раз и все! Сдохла проклятая!

— Ладно! Заканчивайте болтовню! — скомандовала радостно Аннет. — Ее быстро освежевать, а остальных на крюки за лапы, и идем домой.

— Верно! Не хватало еще, чтоб Цербер сюда прибежал. Наверняка уже понял, что застрелили, — опасливо сказал один.

— Не прибежит, у него щенки там. А вот остальные могут. А помехи нам ни к чему. Дома уже порадуемся и отпразднуем. Так что за дело, — сказала Аннет и взглянула на старика. — А ты болты собери.

Вирий спрятал арбалет за спину и достал кинжал. На душе стало радостно. Еще одна проблема устранена, и путь на второй уровень стал еще ближе. Но собаку и правда легко удалось убить, так же как и первую. Неужели и Цербера удастся так же просто застрелить?

Они сделали все дела и направились домой. Вирию и другому стрелку досталось нести шкуру Цини, которая была очень тяжелой и жутко воняла псиной. Но настроение было приподнятым.

— Устроим сегодня пляски?

— Вино надо открыть! Я видел там бочку.

— Да! Вино и пляски, что может быть лучше!

— Откроем и попляшем! Куда без этого! Такой повод! — радостно ответила им Аннет. — Я даже по такому случаю платье надену!

Она разразилась хохотом. Все мужчины засмеялись следом.

— Главному охотнику сегодня двойную порцию еды и ванну погорячее, заслуженно, верно? — продолжила она.

— Верно-верно! — охотно ответили остальные.

— Спасибо.

Они добрались до дома, и их встретили словно героев. Вокруг началась суета. Вирия мигом отвели в помывочную и сделали для него ванну. Дали новую, чистую и хорошую одежду. Он с удовольствием помылся и пошел в комнату. Но Адену там не застал. Постучался в соседнюю, но Эрвина с детьми тоже не было. Пройдя вперед по коридору и заглядывая в комнаты, он обнаружил Адену на кухне. Там было много женщин и девушек разных возрастов.

— Поди прочь! Мы тут хотовим, нечего под нохами шляться! — забранилась на него кухарка, и Вирию пришлось выйти. Но он, увидев улыбку Адены, расслабился и пошел обратно в комнату, понимая, что все в порядке. И когда будет нужно, его позовут.

Обработав раны, он прилег. В голове завертелись разные мысли о втором уровне и о том, что он до конца останется синим. Он вспомнил странную реакцию Адены, перед тем как пошел на охоту. Подняв руку и оглядев ее, он нахмурился от ее вида. Та была уродливо синяя, в сыпи и шрамах. Мерзка, словно у трупа. Что уж говорить о лице…

Должно быть, именно это ее и отвратило. Наверное, он бы и сам, будь нормальным, реагировал точно так же. Ведь он хоть и крайне редко видит свое отражение, но когда видит его, ему становится действительно тошно. Живя там внизу в одиночестве и среди подобных себе, он этого не ощущал. Не придавал этому значения. Собственный внешний вид его совершенно не волновал. Волновали лишь голод, холод и другие физические недуги. Все было намного проще.

Но не теперь. Как он вообще может на что-то надеяться, когда выглядит вот так? И как он вообще может надеяться попасть наверх, когда даже на средних уровнях он кажется всем больным, жутким и уродливым?

Наверху ему нет места. И не будет ему места рядом с ней. Они из разных миров, и Адена своей реакцией, похоже, пытается донести ему именно это. А значит, он просто должен как можно скорее довести ее, получить обещанную награду и вернуться назад. Туда где родился и жил, среди себе подобных.

Вот только почему от этих мыслей душу терзает невыносимая тоска?..

Вирий проснулся от звука музыки и на миг даже растерялся, не сразу поняв, что происходит. Но вспомнил и об охоте, и о том, что убил Цини. Вспомнил, что Аннет и мужчины хотели устроить праздник. Вирий лениво потянулся. Хотелось поспать еще немного, но, похоже, это ему не удастся. Он присел и огляделся. Увидел висящий на крючке на стене фартук, которого прежде в комнате не было. Понял, что Адена приходила. Он надел сапоги и вышел из комнаты. Направился прямиком на звуки музыки и попал в зал. Удивленно оглядел накрытые, выстроенные в несколько рядов столы. На тех уже вовсю дымились горшки с похлебкой и подносы с мясом. Стояли кувшины и были разложены куски хлеба и яблоки. Живот тут же заурчал от аппетитных запахов. Но его внимание привлекли старики, которые расположились в углу комнаты и играли на разных инструментах. На весь зал разлилась веселая музыка.

— Эй, охотник! Иди сюда, чего встал там?! — махнули ему мужчины, что уже уселись за крайним столом.

— Главный гость! Иди сюда скорее! — встав и подняв кубок, проголосила Аннет.

Вирий пошел к ним и присел на свободный стул, что располагался у стены и напротив зала и дверей. С этого места было видно всё, так что его оно вполне устроило.

— Пей! Давай! Выпей скорее, чего такой смурной? — сказал один из мужчин, протянув ему кубок. Вирий забрал его и понюхал. Учуял крепкий запах вина. Ему его доводилось пить всего раз, когда у бывшего хозяина был юбилей. Он тогда сам напился и приказал бойцам выпить, чтобы отметить это. В остальное время их за подобное нещадно секли. Воин должен был быть трезвым всегда. И Вирий никогда не пил и даже не хотел.

— Я не буду, — сказал он и отложил кубок. Все с удивлением и недовольством уставились на него.

— Э-э, нет, так не пойдет. Пей давай. Вино было добыто из королевских закромов и открыто ради тебя. Ради того, чтобы отпраздновать победу над проклятой псиной. Поэтому не будь таким неблагодарным и просто выпей с нами.

— Да. Хоть один кубок. Этого будет достаточно, чтобы они отстали, — тихо и с улыбкой сказала Аннет, сидящая рядом.

Вирий недовольно вздохнул и все-таки сдался. Приложился к кубку и сделал несколько глотков. Поморщился от кислого привкуса и закусил его яблоком.

— Другое дело! — радостно сказали мужчины.

Дверь напротив открылась, и оттуда стали выходить женщины, неся разносы. Вирий замер, увидев среди них Адену. Она нарядилась в красивое приталенное платье и распустила свои длинные черные волосы. Ее лицо заливал румянец, предавая лицу очаровательную девичью свежесть и нежность.

— Хороша она. Думаю, сегодня тебе следует потанцевать с ней, — неожиданно тихо и хитро произнесла Аннет, придвинувшись к нему. Вирий опомнился и нахмурился. Надкусил яблоко и поднес кубок к губам.

— Я советов не спрашивал и на эту тему говорить не собираюсь, — сухо сказал он ей и снова отпил.

Женщины расставили по столу запеченные собачьи тушки с яблоками и присели. К ним присоединились старики и дети. Адена села лицом к Вирию, но за другой стол. С ней начали общаться другие девушки, и она даже не взглянула на Вирия. С одной стороны, он этому только порадовался. Но с другой, как будто хотелось встретиться с ней взглядом. Особенно после последнего разговора, когда она намеренно не смотрела на него. Ему на миг показалось, что если он увидит ее взгляд на себе, по нему сразу поймет, о чем она думает. Но она не смотрела.

Охотники стали произносить речи, которые Вирий не слушал. Он лишь ел, изредка запивая съеденное вином. Было скучно и тоскливо среди совершенно чужих для него людей, хоть каждый из них и благодарил его.

— Скажи что-нибудь, Вирий. Мы просим, — неожиданно произнесла Аннет, опустив руку ему на плечо. Вирий вынырнул из собственных мыслей и огляделся. Заметил, что все смотрят на него. И его взгляд задержался на лице Адены. Она, едва столкнувшись с ним взглядом, опустила глаза и приосанилась. Он нахмурился.

— Ну же, скажи, — попросила Аннет.

Вирий кивнул и поднял кубок.

— Праздновать рано. Цербер еще жив, и мы не знаем, насколько он сильнее, умнее и злее самок. Но раз уж для вас это победа, то давайте отметим, — сухо сказал Вирий и отпил. Зал притих, все стали переглядываться.

— Он шутит. Цербера мы тоже одолеем, не волнуйтесь, — поспешно встав, сказала Аннет. — Это такая же собака, просто побольше.

— …Может, нам лучше выбросить ее шкуру? А то вдруг почует и…

— Точно! Давайте ее сожжем.

— Да, сожжем проклятую. А то все равно воняет отвратно. Зачем она нам?

— Хватит! — стукнув кулаком по столу, сказала Аннет. — Ему не пробить стену, и в тоннель он не поместится! А шкура для нас — самое лучшее доказательство того, что мы сильнее, умнее и хитрее них! Мы хозяева этого города, а не они! Эти проклятые твари умрут все до единой! Ясно вам?! Хватит быть жертвами, охотники здесь мы, и эта шкура — подтверждение тому!

Все снова притихли. Аннет, тяжело дыша, подняла кубок и залпом осушила его. Грубо вытерла рот и присела на место. Бросила на Вирия недовольный взгляд, но он никак на это не отреагировал. Ведь для него слова не стоили ничего, если они не подкреплены действиями. И сейчас прячутся и убегают люди, а не собаки. Вот и вся неприглядная правда. То, что им удалось убить еще одну крупную псину, разве меняет общую картину? Тем более, как они сами сказали, у Цербера там уже подрастает целая свора щенков…

Вирий в высокопарные речи не верил уже очень давно. Верил лишь в действия и их последствия. Они убили вторую самку вожака, освежевали ее, оставив там обесшкуренный труп, и это он точно не оставит как есть. По запаху выследит и нападет. Вирий тяжело вздохнул и осушил кубок. Взглянул на Адену, которая снова общалась с девушкой по соседству. Надо было придумать, как выбраться отсюда как можно скорее. Чуйка внутри подсказывала, что бойни не избежать.

Ему подлили еще вина, и Вирий начал есть и пить, вновь погрузившись в свои мысли. Прикидывал, как развернутся события и что в этот момент ему стоит делать. С одной стороны, шкура была на руку, это значило, что Цербер покинет свое место и можно будет его пройти. С другой, когда именно это произойдет и где в этот момент они с Аденой окажутся, не ясно. Быть может, он уже шастает возле их здания и вслушивается, пытаясь найти лаз. А может, еще находится у ворот и грустит об утрате, если способен на это. В любом случае, нужно быть в полной готовности.

Вот только…

При очередной попытке дотянуться до еды он ощутил легкое головокружение. Его немного повело в сторону, и глаза стали хуже видеть. Он сразу понял, что всё дело в вине, и отодвинул кубок.

— А теперь танцы! — резко встав, воскликнул один из мужчин. Все радостно поднялись со своих мест и пошли на свободную часть зала. Громко заиграла веселая музыка. Вирий устремил взгляд на Адену и увидел, что она осталась сидеть за столом. Он сделал глубокий вдох, пытаясь собраться. Начал вставать, но его немного качнуло.

— Проклятое вино, — процедил он и выпрямился, не желая поддаваться его влиянию. Твердо ступая, пошел прямиком к Адене. Почему-то наравне с мутью в глазах и нарушением равновесия возросла и смелость. Отступила неловкость и прочие мешающие барьеры. Не думалось ни о внешности, ни о будущем. Остался только момент и непреодолимое желание побыть рядом. Он подошел к ней и протянул руку.

— Потанцуешь со мной?

Адена с волнением и смущением взглянула на него. Ее щеки запестрели красным.

— Я… не умею танцевать, — робко сказала она.

— Я тоже. Но очень хочу побыть вместе, — ответил Вирий, не задумываясь. Ее лицо полностью порозовело, и заблестели глаза. Но Вирий уже не был уверен в том, что зрение его не подводит.

Адена встала со стула и поправила платье. Они пошли в сторону зала, где все уже лихо отплясывали, кто во что горазд.

Но такие пляски Вирия не интересовали. Когда они дошли до края толпы, он развернулся к Адене и шагнул к ней.

— Позволишь вести? — спросил он, глядя ей в глаза. Она кивнула и еле заметно улыбнулась.

Он приблизился к ней вплотную и опустил руки на ее талию. Ощутил, как она мелко вздрогнула от его прикосновений. Он оглядел ее розовое лицо.

— Можешь опустить руки мне на плечи.

Адена, не глядя ему в глаза, кивнула и сделала это. Он отвел взгляд в сторону и начал медленно двигаться. Сам же полностью сосредоточил внимание на своих ладонях. Он чувствовал жар, что идет от тела Адены. Чувствовал ее хрупкий женский стан, от чего внутри нарастало волнение. Очень хотелось нежно провести руками вниз, очерчивая ладонями ее силуэт. Коснуться тех ее мест, о которых ему можно только мечтать. Но даже во хмелю он не может себе этого позволить.

Они двигались в молчании какое-то время, но Вирий наконец подал голос, больше не в силах молчать. Он взглянул на нее и тихо произнес:

— Я безобразен и знаю об этом. Ты не должна заставлять себя касаться меня, если тебе это противно. Просто скажи мне, и я все пойму.

Адена подняла глаза и с волнением посмотрела на него.

— Это не так, — тихо сказала она. Вирий слабо улыбнулся.

— Не нужно постоянно пытаться быть хорошей. Твоя душа не очернится от того, что ты называешь вещи своими именами. Я ужасен на вид, но ты, похоже, из чувства вины или должности лечишь меня. Пытаешь делать вид, что я обычный. Не нужно. Я всё понимаю. Если тебе неприятно, я сам могу мазать себя и…

Он замер, когда Адена резко взяла его руку в свои и поднесла к губам. Сердце ухнуло, когда ее нежные губы коснулись твердой костяшки, целуя ее. Адена с бурей эмоций и теплотой в глазах заглянула в его глаза и мягко улыбнулась.

— Будь мне противно, разве стала бы я делать подобное? — тихо спросила она. Вирий был в растерянности.

— Тогда… Почему ты отстранилась? — спросил он, вновь вспомнив ту сцену.

На лице Адены отразился испуг, и она отпустила его руки. Развернулась к нему боком и виновато опустила глаза.

— Я… Наш путь скоро закончится… Поэтому, — словно выдавливая из себя каждое слово, ответила она. Вирий рвано выдохнул и сделал к ней шаг, встав вплотную. Она вновь взглянула на него. Ее глаза и нос покраснели, в глазах читалось сожаление. И в горле Вирия отчего-то встал ком.

— Тогда давай попробуем хоть немного скрасить эту неприглядность, — сказал он, вкладывая в эти слова всю свою искренность. Лицо Адены вытянулось, и заблестели глаза. Она наконец мягко улыбнулась и кивнула. Вирий сдержанно, но с теплотой улыбнулся ей в ответ.

— Мы столько всего преодолели вместе, разве правильно это забыть и отстраниться? Если тебе сложно сделать шаг навстречу, вспомни момент, как позволила мне обнять тебя после встречи с Флигием. Помнишь?

— Да, — выдохнула Адена, сияя глазами. Вирий раскрыл руки, приглашая ее.

Адена сделала к нему шаг. А затем второй. И обхватила его руками, нежно обнимая и прижимаясь. Сердце в груди гулко застучало от приятных прикосновений. Вирий выдохнул и обнял ее в ответ, крепче прижимая к груди. Прислонился щекой к ее мягким черным волосам и прикрыл глаза. Тело окутал приятный жар. Даже сквозь одежду он ощущал изгибы тела Адены, и это не могло не волновать. Ощущал хрупкость ее спины и нежный запах тела.

Ему хотелось, чтобы этот момент продлился вечно. Они простояли так какое-то время, но Адена всё же отстранилась.

— Схожу в уборную, — смущенно сказала она, не поднимая глаз, и быстро пошла прочь. Вирий понял, что ему тоже стоит немного успокоиться и охладиться. Вышел из зала и направился в помывочную. Вымыл лицо ледяной водой. Но желание все еще терзало душу и тело. Ни к одной женщине прежде он подобного не испытывал. Чтоб просто находясь рядом, так сильно захотеть ее. Наверняка Адена почувствовала это и поэтому убежала. Но стыда он от этого не испытывал, ведь это было естественно. Кто бы не захотел такую, как она?

Он пробыл там еще немного, приходя в себя. И когда собрался выходить, музыка стихла. Вирий сначала подумал, что все обратно сели за стол, и вышел из уборной.

— А ну все заткнулись! — неожиданно раздался мужской крик. Вслед за ним послышался плач детей и крики женщин.

— Если на счет три кто-то издаст хоть звук, пристрелю! Раз, два…

Все резко стихли. Вирий быстро шмыгнул в свою комнату и вооружился кинжалом и арбалетом.

— Пройдись по комнатам и проверь, все ли здесь, — послышался мужской голос, едва Вирий выглянул. Он тут же понял, что лучше будет спрятаться, а не оказаться в плену. И мигом спрятался, закутавшись под ткани лежанки. Наконец услышал шаги и скрип двери. Но смотрящий даже входить не стал. Судя по звукам, наспех заглянул еще и в соседние комнаты и пошел обратно. Вирий вернулся на прежнее место и приоткрыл дверь, вслушиваясь.

— Долго мы вас выслеживали, твари. А вы, оказывается, под землей ползаете. Умно. И, признаться, я был поражен, когда мне донесли, что вы двух псин убили. Как их там звали?

— Цирия и Цини.

— А. Плевать. Будто мне есть дело до этих шавок.

Послышался звук смачного плевка.

— Мне дело есть до вас. Особенно до женщин, хе-хе. Все пойдете с нами, мы не привередливы до красоты. Любая сойдет.

— А с остальными что делать?

— Мужиков годных для труда в кандалы, стариков застрелить, а дети пусть тут остаются. Мы же не изверги какие, верно?

Раздался многоголосый хохот. Вирий понял, что там огромная вооруженная банда. Тут же вспомнил слова Аннет про ту, что неподалеку от логова Цербера живет.

Послышались вопли и звуки падающих тел. Дети завизжали и заплакали.

— Женщины, что стоим, пакуйте еду в мешки! Быстро! — заорал другой мужчина.

Вирий стиснул зубы, но понимал, что высовываться ему нельзя. Он ничего не сможет сделать в одиночку. Лишь обречет себя на смерть или плен. Хотелось лишь надеяться на то, что Адены среди пленных нет. Но понимал, что, скорее всего, она там.

Какое-то время из зала еще доносилась возня.

— Уходим! Давайте! Шевелитесь, твари!

Шум наконец стих, и послышался детский плач. Вирий быстро прошел возле стены и выглянул. Увидел, как дети облепили убитых стариков и старух и плакали. Увидев его, все побежали к нему.

— Адена там была? — спросил Вирий. — Девушка с длинными черными волосами.

— Да, — кивнула Иви, дочь Эрвина. Вирий взглянул на ее старшего брата и начал быстро отдавать команды. Ему нельзя было отстать от банды.

— Будешь здесь за главного, пока другие не вернутся. Успокой всех и приберитесь. Стариков пока накройте тканями. Сами сидите тихо, ясно?

Дети, утирая слезы, закивали.

— Где шкура Цини?

— А зачем она нужна? — спросила Иви.

— Чтобы призвать помощника.

Пленных вели очень долго. Сначала по тоннелю, а затем по поверхности. Адена в страхе оглядывалась по сторонам в поисках Вирия, но его нигде не было видно. Пыталась взять себя в руки и помолиться, но никак не могла это сделать. Перед мысленным взором то и дело представал Клемит и то, как он надругался над ней. Она понимала, что как только они придут, ее участь будет в разы хуже, чем тогда. Она видела, как бандиты глазели на нее и на прочих женщин. Некоторые, уже не вытерпев, на ходу трогали женщин и девушек, которые шли с краю.

Адена старалась вжаться в середину толпы, чтоб до нее не дотянулись. Но все равно замечала на себе похотливые взгляды мужчин, отчего сжималась еще больше. Но когда они наконец преодолели самую длинную часть пути, всем велели замолчать и идти тихо. Бандиты перестали глазеть и тянуться к женщинам. Они выставили арбалеты и начали озираться по сторонам. До самого конца пути толпа шла тихо и настороженно. Но волнение Адены от этого только усилилось.

Они добрались до величественного каменного здания с вертикальными узкими прорезями окон на верхней части стены и большими воротами посередине. Один из бандитов постучал в ворота, и их открыли. Толпу пленных завели в огромный, практически пустой зал, который видом напоминал хранилище. Единственное, что в помещении было, это небольшие металлические клетки, которые в ряд стояли у стен. А на середине самого зала виднелось темное массивное полено. Пленных мужчин тут же затолкали в клетки и заперли.

Адену затрясло от страха, когда всех женщин выстроили в ряд и их главарь — рослый, грязный, бородатый мужчина — стал ходить и вглядываться. Щупал груди и попы каждой попавшейся под руку, словно выбирал себе животное. Некоторые девушки заплакали, не выдержав, но бандиты лишь весело засмеялись.

— Кто из вас главная? Я слышал от вашего пленного, что это девка и ее зовут Аннет.

— Хде он? Что сделали с ним? — в сердцах спросила кухарка. Главарь быстро подошел к ней и грубо схватил рукой за щеки.

— Порубили на дрова, — он повернул ее голову в сторону полена, — прямо тут. А что, он твоим мужем был?

Лицо кухарки исказилось. Из глаз брызнули слезы. Она размахнулась и попыталась ударить кулаком бандиту по лицу. Он словил ее за запястье и потащил к полену.

— Твари вы все! Твари прохлятые! Хуже псин! Ненавижу вас! — истошно закричала она.

Все женщины сжались в кучу, и многие стали плакать. Мужчины, сидящие в клетках, вцепились в них и стиснули зубы.

Главарь подтащил кухарку к пню. И пригвоздил ее лицом к полену, поставив на колени.

— Топор несите! — гаркнул он. Сердце Адены пропустило удар. Из глаз покатились слезы. Ноги задрожали от ужаса.

— С… Солнцеликий, прошу, — прошептала она себе под нос, но сама не могла отвести глаза от кухарки. Та плакала навзрыд и брыкалась.

— Сдохните! Сдохните все, прохлятые! Ненавижу вас!

Главарю поднесли топор.

— Держите ее, — с ухмылкой сказал он.

— Это я! — неожиданно воскликнула Аннет, сделав шаг вперед. Адена в ужасе уставилась на нее, и все притихли. Женщины перестали плакать.

— Дуреха! Чего врешь ты?! А ну обратно иди! — воскликнула кухарка.

Аннет тяжело дышала, сжав руки в кулаки, и не сводила глаз с главаря. Тот победно ухмыльнулся и тряхнул головой в ее сторону, давая своим команду.

— Эту в клетку, а ее ведите сюда.

— Нет! Погодите, чаво дурью маетесь?! Не надо! — завопила кухарка, пытаясь отбиться, но бандиты грубо потащили ее до клетки и заперли. Другие же подошли к Аннет и схватили ее. Повели к главарю.

— Раздеть ее. Сначала развлечемся, — весело сказал он, помяв свой пах. Адена отвернулась, не в силах смотреть на это. Но боковым зрением видела и слышала всё. Пыталась молиться, но с ужасом стала понимать, что всё это бесполезно. Солнцеликий глух к ее мольбам и слеп к тому, что творится в этом мире. Ему нет дела до судеб и мучений этих людей. Он не поможет и не вмешается…

Все вокруг тихо плакали и дрожали. Со стороны Аннет слышалось мычание. Со стороны бандитов смешки и довольное пыхтение.

— Ох, хорошо. Кто следующий?

— Я. Я следующий.

— Потом я.

Это длилось невыносимо долго и жестоко. Сопровождалось звуками побоев и стонами замученной Аннет, хоть она ни разу так и не закричала. Сердце Адены словно резали ножом. Душу рвала мысль о том, что в этой ситуации она ничего не может сделать.

— Ладно, поигрались и хватит, — сказал главарь. — Пора кончать с ней.

Адена не выдержала и посмотрела туда.

Аннет с опухшим от ударов лицом лежала грудью на пне. Ее руки и ноги свешивались, словно тряпичные. Но Адена вдруг увидела самое страшное, что только могла. Аннет неожиданно мягко улыбнулась, оглядев женщин и девушек, словно прощалась с ними.

Ее губы дрогнули, словно она сказала что-то. И Адена как будто поняла, что именно.

«Не сдавайтесь», — прошептала она про себя, не мигая глядя на Аннет.

Но главарь занес топор над ее шеей. И со всей силы опустил его. Адена прикрыла лицо ладонями и едва не рухнула на землю из-за слабости в ногах. Все тело затрясло и бросило в холодный пот. Из глаз покатились слезы.

— Продолжим! — радостно сказал главарь и направился к толпе женщин. — Я так долго баб не видел, что изголодался как зверь. Мне одной мало. Ха-ха-ха!

Адена опустила глаза, подрагивая всем телом. Не могла нормально дышать, хватая ртом воздух. Перед мысленным взором вновь пронеслись сцены с Клемитом, а потом вспомнился еще и Флигий.

Она вспомнила о ноже, что дал ей Вирий еще тогда и который она после того события стала носить с собой в сапоге.

— Кому какая нравится? Выбрали уже себе? — громко спросил главарь.

— Сначала ты, мы остальных разберем!

Адена судорожно сглотнула и размяла пальцы. Если уж ее все равно ждет такая участь, то без боя она не сдастся. Эти изверги не заслуживают милосердия. Как и Клемит. Как и Флигий. Как и все душегубы с разных уровней.

Флигий был прав. Здесь безумие — норма, а норма — безумие. И в этом месте правда полно душ настолько черных, что в них уже не осталось места для…

— Это что там?! — резко воскликнул один из бандитов. Все взглянули в то место, куда он указал. Адена увидела торчащий из стены болт. От него тянулась веревка, на которую был привязан кусок чего-то черного. Бандиты замолкли, и главарь пошел к болту. Но неожиданно рядом воткнулся второй такой же. Все взгляды устремились к мелкому окошку, которое находилось напротив этой стены.

— Там записки нет? Проверь, что это? — настороженно сказал главарь тому, кто стоял ближе всего к болту. Сам вытащил из-за спины арбалет. Крадучись пошел в сторону ворот. Очередной болт воткнулся в стену. Один из бандитов быстро подошел туда.

— Проклятье! Это шкура Цини! — в панике воскликнул он.

На миг все стихло.

— Ах вы твари! — заорал главарь и взглянул на своих. — Замуруйте ворота и выбросьте шкуру в окно, быстро!

Но очередной болт влетел в другое окошко и вонзился в стене.

— Что за тварь там стре… — начал было главарь, подходя к воротам, но из-за стены резко раздался жуткий собачий вой.

Все застыли на своих местах с искаженными от ужаса лицами. И в тишине послышался очередной звук вонзившегося в стену болта.

— Готовься! — воскликнул главарь, встав напротив ворот и выставив арбалет. Все бандиты быстро встали в ряд и выставили свои. Женщины помчались к клеткам, желая спрятаться. Адена была среди них. И едва она успела спрятаться за одну из клеток, дверь с грохотом распахнулась. В здание вбежал огромный черный пес, размером больше лошади. Он в два прыжка достиг главаря и раскрыл пасть.

— Ах ты т… — только и успел воскликнуть тот, выпустив пару арбалетных болтов, как челюсти сомкнулись на его теле, оставив только ноги. Те, подогнувшись, шмякнулись на пол. Отовсюду послышались крики. Бандиты в панике стали стрелять, отступая назад.

Но в дверь с лаем выбежала стая разного размера и цвета собак. Они стали набрасываться на всех, вгрызаясь им в руки и ноги. Валили на землю и рвали тела на части.

Адену охватил дикий ужас. Она вспомнила о ноже и достала его.

— Бежим! — крикнула одна из девушек, что пряталась неподалеку. Женщины стали с криками выбегать из-за клеток и помчались к открытым воротам. Некоторые попытались открыть замки на клетках, но те были заперты. На многих стали набрасываться собаки и валили их на землю.

Адена, крепче схватив нож и дрожа всем телом, побежала вперед без оглядки. Рядом с ней мчалась девушка, с которой она общалась за ужином.

— Бегите, скорее! — послышались крики, и Адена прибавила шаг. Но девушка рядом резко схватила ее за руку и дернулась назад.

Адена вскрикнула и развернулась.

— По… моги, — широко раскрыв глаза, она смотрела прямо на Адену. Адена заледенела от ужаса, когда увидела, что за ее спиной возвышается черный пес. Она заглянула в его глаза. Пес глядел на нее как на еду. Как на вкусный кусок мяса, который пытается убежать от него. Словно его голод способна утолить лишь ее плоть. Ее жизнь.

Его жадный рык прошиб тело в холодный пот. Пес сомкнул челюсти, и послышался стук зубов. Глаза девушки потускнели, и пальцы, сжимавшие запястье Адены, расслабились и отпустили. Половина надкушенного тела упала на землю. Адена, стуча зубами, попятилась назад. Из глаз брызнули слезы.

— С.с. сол… В.в. вир… ий, — забормотала она и еле подняла правую руку, выставив перед собой нож. Та тряслась от ужаса, а Адена продолжала пятиться назад. Пес на ее глазах подобрал остатки тела девушки и проглотил их. Взглянул на нее и обнажил окровавленные огромные клыки.

— Адена, ложись! — послышался позади крик. Она, поняв, что это Вирий, начала наклоняться. Но пес резко подался вперед. Адена в ужасе выставила руку, заваливаясь назад.

Челюсть звучно щелкнула на ее руке, скрывая ее из виду по самый локоть.

На мгновение всё замерло. В глазах помутилось. Пес содрогнулся и скрылся в мути. Руку пронзила невыносимая боль. Адена устремила взгляд на окровавленный лоскут рукава, остатками сознания понимая, что случилось, и провалилась в забвение.

В темной мути Адена увидела силуэты. Некоторых она узнала сразу и стала слышать, как они зовут ее, пытаясь что-то сказать. Она начала двигаться им навстречу, словно паря над землей. Ощутила непривычную легкость в теле. Как оно покачивается и ветер развевает волосы. Но все внимание ее приковывали силуэты, к которым она стремилась. И наконец она стала различать их голоса.

— Адена, почему ты так долго находишься там? Разве ты не знаешь, что нужна нам в храме? Твой отец места себе не находит, молится Солнцеликому дни на пролет, как и все мы, — послышался голос, похожий на материнский.

— Я пытаюсь. Я скоро приду, — отчаянно сказала Адена, слыша свой голос словно из-под воды, и направилась к тени, но та начала отдаляться и рассеялась клубами черного дыма. Рядом возникла другая тень. Долговязая и более мрачная. Тень взмахнула руками и замерла, словно приветствуя:

— Вкуснейшая моя Адена, куда же ты намереваешься идти, скажи мне? Разве не поняла еще, глупая ты девица? Так я тебе открою истину, внемли же… — заговорила тень голосом Флигия. — Ты уже не там, но еще и не здесь. Ты уже не веришь в него, но и не можешь отказаться. Ты как рыбак из песни, от которого вместо девиц отвернулся Солнцеликий. Твои сети забрал этот подземный город, и ты Солнцеликому больше не нужна. Так будь же рыбаком до конца. Утопи то, что от веры осталось!

— Нет! Уходи прочь! — воскликнула Адена и попятилась назад.

— Не слушай речи проклятого мертвеца. Он сдох, и тело его так и лежит на том островке, кишащее червями. Нет у него мудрых слов, что он мог бы сказать хорошему человеку, — послышался голос Мегерии позади, и Адена развернулась. Увидела ее темный силуэт. — Но, девочка моя, и живых слушать не спеши. Особенно тех, кто говорит то, что ты жаждешь услышать. Их слова ядовиты и погубят теб…

— Несешь ерунду, как и всегда, старая шлюха! По своей судьбе не суди других. Свободной мысли в голове твоей не было никогда! Всю жизнь пресмыкалась чужим интересам. И к чему привело всё это? Сколько смертей случилось по твоей вине? Я тебе скажу! Ты народу больше меня сгубила, дрянь, а еще смеешь осуждать меня! — послышался голос Флигия. — Твое лицемерие поражает меня до глубины моей низменной души! Хотя что взять с женщины, которая сначала была игрушкой при храме, потом была игрушкой при борделе, а потом стала игрушкой при общине? Рабыня чужих желаний — вот кто ты! А я всегда делал, что душа просила. Пусть дела мои были черными, но зато искренними. Я брал, что хотел, а ты отдавала, что хотели. В этом наше с тобой главное отличие, и мудрость моя в противовес твоей поставлена и вес имеет ничуть не меньше! Так вот, вкуснейшая Адена, сколько ты еще готова отдать, чтобы наконец осознать, что аппетит Солнцеликого не утолить никакой твоей жертвой? Даже души ему твоей будет мало, надеюсь, ты осознаешь это, дуреха?

— Прошу, замолчите оба! — воскликнула Адена и побежала прочь.

— Но ты же ненавидишь их! Тех, кто сделал это с тобой! Дай волю чувствам, Адена! Оно же жрет тебя изнутри!

— Нет! Это не так, — задыхаясь, сказала Адена, пытаясь убежать от них, и отчаянно сказала: — Да как же вы все не поймете, что ненависть порождает ненависть?

Но перед ней резко возник образ Аннет. Адена ошеломленно уставилась на ее распухшее от побоев лицо.

— Мы все это прекрасно понимаем… Вот только сложно остановиться, когда кроме нее в сердце больше ничего не осталось.

— А… как же любовь? — прошептала Адена.

— А разве ты знаешь, что это такое? — вновь послышался голос Мегерии рядом. — Из твоих уст про любовь и заботу я ничего не услышала.

— Нет. Прошу. Я хочу домой…

Ноющая пульсирующая боль прошибла тело. Адена простонала и наконец раскрыла глаза. Все тело тряслось и взмокло. Перед ней возник темный силуэт, и Адена сразу узнала его.

— Гха-а! — прокричала она, ощутив невыносимую боль в руке.

— Адена, — Вирий опустился над ней с баночкой в руке. Приложил горлышко к ее губам. — Выпей, прошу.

Адена, дрожа всем телом, отпила жидкость. Взглянула на искаженное от переживаний лицо Вирия. И наконец вспомнила всё, что случилось. По щекам покатились слезы, она, преодолевая страх, посмотрела на правую руку.

— Не-ет, — заскулила она, увидев вместо нее обмотанный окровавленной тканью огрызок. Новая волна боли поразила руку, едва она пошевелила ею.

— Выпей еще, боль должна утихнуть, — Вирий снова поднес баночку к ее губам. Адена, сквозь ком в горле, сделала несколько глотков и сжалась, отвернув голову на другой бок.

Тело судорожно вздымалось от плача. Не хотелось верить в то, что это всё взаправду. Хотелось снова провалиться в сон и проснуться прежней. Но боль давала четко понять, что это реально. Что Цербер откусил ей руку, оставив калекой.

Она еще какое-то время лежала и плакала, не в силах остановиться. Но боль постепенно поутихла, и эти мысли стало легче выносить. Она наконец прекратила плакать и развернулась обратно. И от увиденного душу защемило еще сильнее. Вирий сидел рядом, развернувшись к ней спиной и сгорбив спину так, словно на его плечи опустили тяжелый груз. Она на миг захотела коснуться рукой его спины, чтоб утешить. Но, приподняв ее, вновь увидела забинтованный огрызок. Стиснув зубы до скрипа, она опустила его. Вытерла левой рукой лицо и наконец подала голос:

— Вирий.

Он приподнял голову и резко развернулся. С жалостью и сильным чувством вины в глазах посмотрел на нее.

— Тебе больно? Что мне сделать?

Сердце Адены снова сжалось, ведь она поняла, насколько сильно он переживает из-за нее и наверняка винит себя в случившемся. Она быстро вытерла вновь выступившие слезы и слабо помотала головой. Огляделась, желая хоть немного отвлечься, чтоб набраться сил и решимости.

— Как… Как мы выбрались? — спросила она, увидев, что они находятся в незнакомом крохотном помещении. То было освещено камнями селенита, которые Вирий явно расставил сам.

Вирий тяжело вздохнул и немного расслабился. Отвел глаза в сторону, на миг задержав взгляд на ее руке.

— Я отстрелил Церберу глаз и попал в морду раза два. Тот побежал прочь, и многие собаки убежали следом. Я перевязал твою руку, в это время женщины забрали ключи у мертвых бандитов. Когда мы освободили некоторых мужчин, те стали помогать. Женщины подбежали ко мне и другим раненым. Я уже не помню, кто там был, но они помогли мне отнести тебя до сюда, пока я прикрывал их. Сами они пошли домой… Если бы не лекарства Тиси, скорее всего, ты бы… не выжила, — закончил он и снова тяжело вздохнул, взглянув на банку. — Но это последнее. Поэтому нам надо добраться побыстрее до второго, чтоб не было заражения.

Он с тревогой посмотрел на Адену. Она поджала губы, понимая, что придется терпеть.

— Я выдержу, — наконец сказала она.

— Хорошо, но нам медлить нельзя. Я ранил его, но не смог убить. Поэтому, думаю, у нас не так много времени, пока он придет в себя и снова сможет атаковать. Нужно спешить.

Адена кивнула и попыталась подняться, опираясь на левый локоть, но тело вновь пронзила боль. Вирий быстро подставил руки под ее спину и помог присесть. Адена вытерла навернувшиеся слезы и тяжело задышала, привыкая к ощущениям. Ей казалось, словно правая рука, бок и шея онемели и ноют. Болели даже лопатка, часть бедра, спина и ребра. Микстура сделала эту боль терпимой, но она не исчезла полностью. И двигаться было тяжело как никогда.

— Позволь помочь? — тихо сказал Вирий. Адена взглянула на него и кивнула, не видя другого варианта. Он мигом собрал все камни в сумку и приготовил арбалет. Подойдя к двери, прислушался и убедился, что все в порядке. Наконец подошел к ней и сел по левый бок. Осторожно обхватил ее со спины за талию, а Адена обхватила его за плечи левой рукой. Он взял арбалет в левую руку.

— Когда увидим пса, держись крепче. Я левой плохо стреляю, поэтому мне придется тебя отпускать.

— Хорошо, — напряженно ответила Адена. Они, помедлив, встали.

Адена промычала и тяжело задышала ртом. Вирий дал ей немного привыкнуть, крепко удерживая.

— Пойдем, — наконец сказала Адена, понимая, что нужно спешить. Кроме того, почувствовала, как перевязка на руке стала намокать.

Они осторожно дошли до двери и вышли наружу. Со стороны руин замка, которые находились совсем недалеко, послышался вой и лай. Такой, словно собаки грызутся между собой и что-то не могут поделить. Страх вновь овладел телом.

— Скорее, идем, — прошептал Вирий и быстро зашагал вперед, глядя по сторонам. Адена задышала ртом и вцепилась пальцами в рубашку Вирия. Тело бросило в пот и жар. Волосы и одежда стали прилипать к коже. Но Вирий не сбавлял ход, а лишь наращивал его. Адена постепенно перестала чувствовать и правую ногу. Тело начало мерзнуть и затряслось. Но впереди уже виднелись смутные очертания ворот. Уже так близко, но еще так далеко.

В глазах снова стала образовываться муть, и послышались обрывки уже знакомых голосов. Разум словно проваливался в туман, а затем снова возвращался из-за вспышек боли.

И в какой-то момент всё снова оборвалось и исчезло.

— Как же ты теперь молиться будешь, если не сможешь сложить ладони? — прозвучал в голове мужской голос, похожий на голос отца и Клемита одновременно. Словно самое светлое и самое темное перемешалось в один образ. — Не противься этому, а то оно еще больше покалечит тебя.

Едва Адена потеряла сознание, Вирий бросил арбалет. Взял ее на руки и что есть мочи помчался к воротам.

— Адена. Держись, прошу. Не умирай. Я же обещал тебе, слышишь? — отчаянно проговорил он, слыша далеко позади собачий лай, который становился всё ближе.

Сердце бешено колотилось в груди, а душой овладел прожигающий страх. Он стал душить и изматывать не хуже плетей, которыми Вирия истязали в детстве. Не хотелось верить в то, что такое могло произойти. Не хотелось верить в то, что он не успел прибежать вовремя.

Но это еще не конец, и он не должен допустить, чтоб тот случился. Нужно было во что бы то ни стало добежать до проклятых ворот.

Не в силах терпеть мучительное напряжение в ногах и теле от быстрого бега, Вирий зарычал. В горле образовался кровавый привкус, и легкие, казалось, раскалились и полыхнули.

Руки онемели от тяжести и неподвижности и изнемогали от боли, как и ноги, которые продолжали нести вперед.

Лай собак позади стал слышаться отчетливее, но его это волновало меньше всего. Ворота становились все ближе. Оставалось сделать последний рывок, чтоб добраться до них. И он наконец добежал и со всей силы стал пинать по ним ногой.

— Пропустите нас! Это Адена, дочь Хирона! Она тяжело ранена, и ей нужна срочная помощь! Я заплачу, у меня есть селенит! Прошу, впустите!

Окошко открылось, и на них удивленно уставились глаза.

— Ей нужна помощь, она ранена! Прошу! — воскликнул Вирий, приблизившись к смотрящему. Тот отшатнулся и прикрыл окошко. Вирий судорожно оглянулся и увидел, как к ним мчится целая свора собак. Тяжело дыша, он взглянул на Адену, которая без сознания покоилась в его руках.

— Откройте! Впустите хотя бы ее! Умоляю! — не выдержав, отчаянно воскликнул Вирий.

— Да иду уже, иду, — проворчал смотрящий и приоткрыл дверь. Вирий быстро зашел вовнутрь, а смотрящий неожиданно вышел и вывалил наружу ведро нарезанных поторохов и быстро прикрыл дверь. С насмешливым прищуром взглянул на Вирия.

— Отравленные. Как обожрутся, подохнут все. Мы частенько так подкармливаем, но они всё плодятся и плодятся. Из-за проклятых псин на нижние уровни не попасть, торговля приостановилась, и господин негодует. А он так любил на бои поглядеть и ставки поставить. Эх… — сказал смотрящий и взглянул на Адену. — Плохо дело. Сейчас лекаря вызову. Недалеко тут живет, на всякий.

Он заглянул в будку и подергал за одну из веревок.

— Идем, — сказал он, вернувшись, и повел Вирия к небольшому домику, что стоял через дорогу, напротив его будки.

— Раньше к нам часто раненые захаживали с третьего. И мы даже лечили их в этом гостевом домике, но потом выяснялось, что это личности сомнительные. Господин таких не выносит. В нашем спокойном городе паршивому сброду не место. Поэтому мы их обратно прогонять стали и теперь стараемся никого подозрительного не впускать. Надеюсь, вы не из таких?

— Нет. Это Адена, дочь Хирона…

— Да слышал уже. Но кто поверит в такое с полуслова? Дурень, разве что, — сказал смотрящий и открыл дверь. — Уложи на кровать и жди. Скоро лекарь придет. А я пока гонца господину Минасу отправлю. Он осведомил о том, что дочь Хирона ищут, мол, провалилась при землетрясении. Так что будут разбираться, а ты жди пока, — сказал смотрящий и прикрыл за собой дверь.

Вирий выдохнул и осторожно опустил Адену на кровать. Присел рядом, на левый край. С тревогой оглядел ее взмокшее бледное лицо и посмотрел на руку. Ткань на ней полностью пропиталась кровью и была сырой. Вирий стиснул зубы и осторожно коснулся рукой ее левой руки, хоть у самого они еще подрагивали от усталости и переживаний.

— Адена… Прошу, не сдавайся. Мы почти пришли, слышишь? — тихо заговорил он, но в горле встал ком. Он продолжил, улыбнувшись через силу: — Ты же так хотела вернуться домой. А я обещал… Обещал тебе, что доведу… Мне так жаль… Жаль, что так обернулось. Я не смог прибежать быстрее. Не смог быстрее нажать на курок. Если бы успел… Проклятье.

Грудь сдавило от боли, и он отвернулся, не в силах смотреть. Задышал шумно ртом, чтоб унять хоть на миг тяжелые чувства.

— …Прости, — сдавленно прошептал Вирий и его лицо вытянулось, словно душа отдалась во власть вины и печали.

Дверь наконец отворилась, и в комнату вошел рослый коренастый мужчина с деревянным ящиком с крышкой. Вирий быстро вытер глаза и встал.

— Ох, плохо дело. Сын, иди сюда, помощь потребуется, — пробасил он.

— А ты что встал, поднеси табурет, да поживей. Цвет лица дурной, много крови потеряла, надо спешить, — обратился он к Вирию, не церемонясь. Поставил ящик на стол, что стоял рядом с кроватью. Начал быстро доставать инструменты и баночки. Вирий, не медля, поднес табурет к кровати, и лекарь тут же присел на него. Рядом, как из ниоткуда, появился парень лет восемнадцати. Вирий отступил в сторону и начал напряженно наблюдать. Душа замерла и сердце гулко билось в груди.

Лекарь туго затянул руку Адены повязкой выше локтя и приподнял ее, подложив под нее скрученный рулетом плед, который успел смастерить парень.

Они подложили под саму рану таз, и лекарь быстро размотал пропитанное насквозь кровью тряпье.

Сердце Вирия сжалось, едва он увидел это вновь. Чуть ниже локтевого сустава торчали ошметки кожи и мышц, и неровный обломок кости. Вирий видел подобное не раз, даже хуже, и никогда такого не боялся и не брезговал, но здесь была рука Адены, и от этого всё внутри сжалось.

Лекарь мигом взял одну из баночек и открыл ее зубами. Полил жидкость себе на руки и тщательно обмазал их, а затем обильно пролил той же жидкостью рану Адены, стараясь промыть каждую мышцу и кусочек, включая кость. Щипчиками убрал с нее все ворсинки и налипшую грязь, пока парень подсвечивал ему камнем селенита. Пролил рану вновь и обмазал кожу чуть выше. Достал из ящика искривленную иглу и нить и обильно смочил их той же жидкостью.

— Тряпку ко рту приложи с сонным зельем. И посыпь ее еще дурманным порошком, чтоб от боли не умерла.

— Понял, — сказал парень и мигом выполнил указания лекаря. Вирий, глубоко дыша, сжал руки в кулаки и не мигая смотрел на всё это. От напряжения на его лбу выступила испарина. Он видел, как из глаз Адены медленно стекают слезы, пока лекарь аккуратно сшивает остатки руки, скрывая под кожей кость и мышцы.

— Неровно будет, но пилить не могу. Слишком много крови потеряла уже, не выдержит. Будет ходить так, как есть, — вздохнул лекарь, почти закончив работу, и мельком глянул на Вирия. — Будем надеяться, что в кровь зараза не попала. Пасть псины не нож, там всякую гадость подхватить можно. Тем более они падаль едят, насколько знаю. Но будем надеяться, что обойдется.

Сердце Вирия с болью сжалось и он кивнул.

Лекарь закончил сшивать и срезал ниточки. Очень аккуратно обработал всё это мазью и перевязал чистыми белыми лоскутами ткани. Снял затяжку с руки.

— Рука пусть так пока полежит, плед не убирай, — сказал лекарь, вставая, и вновь промыл руки жидкостью.

Вирий снова кивнул.

— Сын, вылей и промой таз, а я тут пока закончу, — сказал лекарь, и парень пошел выполнять указ.

— А ты приложи ей холодную тряпку ко лбу, горячка будет. Как проснется, пусть начнет пить это, — он поставил банку на стол и взглянул на Адену. — Помыть бы ее еще хорошо или протереть. Сменить одежду. Грязь заживление тормозит… И ничего стягивающего не надевать, пусть кровь свободно ходит. Всё ясно?

— Да, — выдохнул Вирий и полез в сумку за селенитом. — Сколько с меня?

— Нисколько, — ответил лекарь и начал складывать вещи в ящик.

Вирий настороженно посмотрел на него.

— Это моя работа, и мне за нее заплатят и без тебя. У нас тут все на господина Минаса работают, так что можешь его поблагодарить, — сказал лекарь и закрыл ящик крышкой. — Завтра зайду проведать и сменить повязку, если тут останетесь.

Он вышел из комнаты, и Вирий вновь устремил взгляд на Адену. Оглядел ее руку. На перевязке образовалось небольшое красное пятно, но это уже не выглядело так ужасно, как прежде. Он понял, что нужно найти какую-то женщину, чтобы она помогла ему с Аденой. Ведь сам он не может ее помыть и переодеть. Вирий тяжело вздохнул, немного успокоившись, и вышел наружу. Наконец огляделся по сторонам и увидел неподалеку все ту же будку со смотрящим. От ворот тянулась широкая дорога, по обе стороны которой виднелись ряды широких и высоких домов. Всё это хорошо освещалось камнями селенита, что были на потолке и на столбах, стоящих вдоль дороги. Вдоль домов были расставлены большие горшки с растениями и кверху тянулись деревья. Все выглядело просто, без изысков, но кругом царила чистота и порядок. В воздухе витали ароматы еды, растений и, неожиданно, отголоски парфюма. После второго уровня Вирию это место показалось действительно хорошим. Он снова подошел к смотрящему и спросил, где можно найти женщину, которая могла бы ему помочь с Аденой. Тот понимающе кивнул и дернул за другую веревку. Вирий только сейчас понял, что за его стулом вдоль стены было протянуто множество разноцветных веревок. И, похоже, смотрящий понял всё по его реакции и поспешил разъяснить.

— Это веревки от колокольчиков. Мы тут так общаемся между собой, очень простая и удобная вещь. Дергаешь за нужную веревку определенное количество раз и с нужной силой, и человек, в доме которого колокольчик находится, понимает, кто звонит и что ему надо.

Над головой неожиданно послышался звон. Вирий поднял глаза и увидел много разных колокольчиков с надписями.

— Услышала. Сейчас ответит, — сказал довольно смотрящий. Колокольчик сильно задергался и протяжно зазвенел. Смотрящий задорно посмеялся.

— Недовольная, но придет. Ребенок у нее приболел чутка. Но работать все равно надо. Ничего. Уложит и явится, там есть кому присмотреть. Можешь не волноваться.

— Ясно, — сказал Вирий и хотел было уйти, но все же решил, что это подходящий момент разузнать о том, как тут обстоят дела.

— Так у вас тут правит Минас?

— Господин Минас, — строго, но вежливо поправил его мужчина.

— Прошу прощения, господин Минас, — сказал Вирий. Смотрящий довольно кивнул и, судя по его озорному взгляду, готов был основательно поболтать, чтоб разогнать скуку на рабочем месте.

— Господин Минас — наш спаситель! Если б не он, здесь бы царила такая же разруха и беззаконие, как на третьем уровне. Тут три брата-бандита прежде правили, и это было страшно. На улицах то и дело кого-то грабили, убивали или насиловали. Люди прятались по домам. Все лавочники, фермеры и рабочие платили им. А дочерей и жён тех, кто не мог, отправляли в бордель, а самих прилюдно казнили, чтоб другим неповадно было. И жадность их была непомерна, налоги всё росли. Борделей становилось всё больше, а мужчин всё меньше. И вот однажды, будто из ниоткуда, появился незнакомец, лица которого никто не видел, со своими верными приспешниками. Они стали отлавливать бандитов и убивать их по одному. А потом исчезали, словно их никогда и не было. Их искали, но никак не могли найти и словить. В городе стало ходить множество слухов, люди воспряли духом и загорелись надеждой. Бандиты перестали пугать как прежде. И вот когда они убили одного из троицы, народ наконец понял, что в городе и правда может что-то поменяться. И тогда господин Минас и его люди, открыв свои лица и имена, пошли штурмом на замок, призывая народ. Он убил оставшихся бандитов и вынес их тела народу. Остальных бандитов заточили или велел присягнуть ему в верности. А дальше начались перемены в лучшую сторону. Всем жителям снизили налоги и распустили старые бордели. Здания снесли и отстроили новые, роскошные. Женщинам, которые работали в них, стали давать деньги и свободу за труд. Многие так и остались там работать, но уже не было насилия, как прежде. За порядком стали очень сильно следить и наказывать провинившихся. А потом господин Минас наладил связь с первым уровнем, и мы зажили так, как не жили никогда.

— А что за связь с первым уровнем? — спросил Вирий, примерно понимая, но желая убедиться.

— Так у них там вера их повсюду распространилась, словно хворь. Никому не разрешается любиться без брака и вообще со всем этим строго, вплоть до казней. А народ везде одинаковый, особенно господа. Вот они, имея богатство, захаживают тайком сюда, чтобы желанные утехи получить, и не скупятся с оплатой. А в нашем городе женщины давно уж не стесняются показывать свое природное достоинство. Любого соблазнят и обласкают. Тем более тех, кто платить готов. Как только господа захаживать стали, многие, те, кто прежде в бордели не хотел, позавидовали и пошли туда же работать.

— А как же их мужья? — неохотно спросил Вирий.

Смотрящий рассмеялся, словно он сказал какую-то глупость.

— А что мужья? Те и сами в бордели к другим ходят. Моя жена тоже сейчас на работе, а я после смены пойду утешиться. Это ведь всего лишь плоть. Ты ведь еде верность не держишь, захотел и поел. А вот жить под одной крышей всё же с одним человеком приятно.

— Ясно, — сказал Вирий и увидел женщину, идущую к ним. Та недовольно кривила губы.

— Ну чего тебе? Знаешь же, что дочь приболела.

— Чего-чего? Раненная тут у нас с третьего пришла. Предположительно, дочь Хирона, — с акцентом на последнее сказал смотрящий. Лицо женщины сначала удивленно вытянулось, а потом засияло.

— Что ж ты сразу не обмолвился? Чем помочь могу?

— Ее нужно помыть и переодеть в чистое, — сказал Вирий. Женщина глянула на него и еле скрыла свое отвращение.

— Он ее принес. Будь вежлива, и тебе зачтётся, если это правда.

— Все будет в лучшем виде! Сделаю всё тщательно и аккуратно. Пойдемте, господин, покажите госпожу.

Вирий с женщиной направились к домику и зашли во внутрь. Та пристально оглядела Адену и стала серьезной до неузнаваемости.

— Так. Понадобится два больших ведра теплой воды, тряпки для протирки, мочалка для помывки, мыло душистое, масло для ухоженности, гребень для вычесывания с маленькой щелкой, чистое нижнее и верхнее и сменное постельное. И еще горшок ночной, на всякий. Понятно, — кивнула она сама себе и зыркнула на Вирия. — Ведра осилишь или позвать помощника?

— Осилю.

Они сходили в соседнее здание, изнутри напоминающее купальню. Там была куча женщин, одетых в тонкие халаты. Те с любопытством глазели на Вирия, но он старался не смотреть на них. Из огромных котлов, из которых клубился пар, набрал в деревянные ведра воды. Женщина забрала вещи, что перечислила прежде, и они пошли обратно. Расставив всё, женщина вздохнула.

— А теперь выйди, если смотреть не желаешь.

— Не желаю, — нахмурился Вирий, чувствуя поддевку в свою сторону. Женщина хмыкнула.

— Вот и зря. Она ж всё равно ничего бы не узнала. Я-то молчать буду.

Вирий скривил губы, когда женщина стала бесцеремонно расстёгивать пуговицы на рубашке Адены. Он быстро отвернулся и вышел. Встал у двери, чтоб караулить. У самого сердце гулко стучало в груди и душу стала терзать злость на женщину. Но он понимал, что без ее помощи обойтись не сможет.

— Проклятье, — прошипел Вирий и стал озираться по сторонам, чтоб хоть немного отвлечься.

Город хоть и выглядит спокойным и безопасным, но тут Адене точно не место. И как только она сможет идти, он проводит ее до последних ворот. Казалось бы, этому стоит порадоваться, но душе стало тошно настолько, что все прочие мысли напрочь отбило. Он тяжело вздохнул.

Оно ведь все равно неизбежно, а здесь место вроде бы неплохое. Уж точно лучше чем те, где он побывал прежде. Быть может, тогда ему стоит обосноваться здесь? Поближе к ней, даже если их пути, скорее всего, больше никогда не пересекутся…

Из мысленного потока его вывел всадник, быстро скачущий к нему. Вирий насторожился. Убрал руку за спину и схватился за рукоять кинжала. Всадник спешился и, оглядев Вирия, громко спросил:

— Это вы заявили, что привели госпожу Адену, дочь Хирона?

— Да, — ответил Вирий напряженно.

— Господин Минас желает увидеть ее лично, чтоб убедиться.

— Она пока не может. Ее сильно ранили, и она находится без сознания.

Мужчина нахмурился. И неожиданно резко запрыгнул обратно на животное.

— Тогда ожидайте экипаж. Вас ждут в замке, и если это она, господин Минас предоставит ей самый лучший уход, и она быстро пойдет на поправку, — сказал он и дернул вожжи, не дав сказать Вирию ни слова. Его сердце гулко застучало от осознания того, что их прощание уже совсем близко. Но разве он должен переживать из-за этого? Самое главное, чтоб она поскорее поправилась и вернулась домой, а скорбеть он будет уже после, оставшись в одиночестве.

Женщина наконец вышла и довольно улыбнулась.

— Ну вот и всё. Помыла и одела в тёплую и мягкую сорочку. Рукав лишний обрезала аккуратно, чтоб не мешал. Пойду теперь к нему, чтоб всё в книжку свою занес.

Вирий поблагодарил её и попрощался. Сам быстро зашёл обратно в домик. Тут же почувствовал ароматный нежный запах и увидел Адену, бережно накрытую одеялом. Женщина даже тряпочку ей на лоб положила, что Вирия действительно порадовало. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как от сердца немного отлегло. Хоть лицо Адены и выглядело всё таким же бледным с синяками под глазами, но теперь она отдыхала в комфорте. И, похоже, усыпляющее зелье, которым парень дал ей подышать, сделало её сон более спокойным и глубоким.

Вирий вынес ведра и когда возвращался обратно, увидел движущийся к ним экипаж. Он снова насторожился, всматриваясь в него.

Но неожиданно земля под ногами дрогнула. Он подумал сначала, что ему это показалось. Быть может, от переутомления уже чудится стало. Но та снова задрожала уже более отчетливо, и послышался дребезжащий шум. Он напряженно огляделся. Увидел, как экипаж остановился. Заметил, как смотрящий схватился за стойку.

— Что это?! — крикнул он смотрящему.

— Потряхивает! Такое бывает у нас, скоро пройдет! Мы же недалеко от первого находимся, а их там часто трясет! Вот и нам тут достается иногда! Не обращай внимания!

Вирий быстро пошел обратно в домик. Встал рядом с кроватью, держась за ее спинку, и уставился на потолок, опасаясь, что тот может рухнуть. Но дрожь действительно прошла, и снова стало спокойно. С улицы послышался топот копыт и фырканье. В домик вошли трое мужчин с носилками.

— Мы от господина Минаса. Нам велено доставить вас в гостевой дом.

Вирий понимал, что выхода у него нет, и кивнул.

— Я сам ее положу.

— Не нужно. Мы возьмем ее вместе с матрасом, чтоб меньше тревожить.

Вирий нахмурился, но противиться не стал. Двое поднесли носилки к кровати, выставив на той же высоте, а третий аккуратно потянул матрас вместе с Аденой. Вирий поспешил помочь ему и подтолкнул матрас с другой стороны. Они вынесли ее и поместили прямо с носилками в красивый экипаж, напоминающий телегу, и подвязали ремешками. Вирию позволили сесть рядом, и они помчались вперед по дороге.

Вирий заметил, что чем дальше они стали отдаляться от ворот, тем роскошнее становилась обстановка вокруг. От простых построек не осталось и следа. Теперь перед ним с обеих сторон дороги раскинулись вычурные, отделанные витиеватой лепниной здания. Кроме нее, их украшали извивающиеся, будто змеи, колонны и статуи с женскими обнаженными телами. В эти рельефные стены были вставлены огромные закругленные кверху, будто арки, окна в пол, оформленные пестрой мозаикой. За цветастой мозаикой просматривались женщины, разодетые одна бесстыднее и краше другой. Некоторые танцевали, другие призывно манили пальчиком, пошло выгнувшись и демонстрируя стать.

Здания эти разделялись между собой остриженными деревьями имеющими строгие фигурные формы. Под ними виднелись скамьи и причудливые кустарники все так же тщательно подстриженные. Местами стояли роскошные огромные фонтаны, которые украшали статуи полуобнаженных либо обнаженных женщин. Они извивались с особой грацией, давая воображению не на шутку разыграться. В самой воде на дне, похоже, был селенит, от этого множество бликов мерцало вокруг, придавая виду необычайной дивности.

Местами, дома с девицами разбавляли купальни, из труб которых клубился дым. Те выглядели более тяжеловесно, и в них не было окон, но все те же витиеватые узоры ползли по ним завитками, обвивая стены.

Вирий даже в доме своих господ никогда ничего подобного не видел. Все блестело золотым и серебряным. Мерцало разноцветными камнями и извивалось изящной лепниной и ковкой. На протяжении всей улицы доносилось благоухание парфюма, масел и цветочный аромат. Слышалось девичье пение, музыка и заливистый смех. Улицы словно тянули к нему свои изящные женские пальчики и дурманили нос, уши и глаза, обещая сладость, какой не вкушало его тело и душа.

Вирий то и дело видел, как из таких домов выходят довольные розовощекие мужчины, которых провожает кучка женщин, одетых в кружевное, расшитое камнями и тонкими струящимися тканями тряпье, которое еле скрывало срам.

Он старался в этот момент смотреть на Адену, чтоб не поддаться неуместному желанию.

Преодолев множество таких улиц, которые становились всё пышнее, шумнее и изысканнее, они наконец прибыли к огромному дворцу. Тот был по виду похож на все эти дома, но отличался тем, что был выше, больше и сильнее украшен позолотой, лепниной и колоннами. Но Вирия кое-что действительно удивило. Замок не был огорожен. Не стояло даже мелкой ограды или захудалого забора. Лишь небольшой красиво стриженный сад. Вирию подумалось, что Минаса и правда здесь все любят, раз он не боится жить вот так открыто.

Они объехали замок, и Вирий увидел позади него пристрой с отдельными дверями. Там все же стоял один стражник и, похоже, ждал их прибытия. Он открыл пред ними двери. Мужчины на носилках занесли Адену, а Вирий шел рядом. Преодолев короткий коридор, они попали в огромную светлую и просторную комнату. Возле стены, сбоку от входа, стояла большая кровать с балдахином. Рядом размещался маленький столик, а посередине комнаты раскинулся широкий деревянный стол с мощными резными ножками. Вокруг стола были расставлены диванчики и стулья с вышивкой, а с другой стороны стоял расписной огромный шкаф и ширма. За ними виднелась небольшая дверь, и Вирий сразу понял, что там, скорее всего, помывочная или уборная.

Мужчины собирались переместить Адену на кровать, но Вирий им не позволил и сам сделал это. Аккуратно накрыл ее одеялом.

Мужчины попрощались и ушли, закрыв за собой дверь.

Вирий вздохнул и потрогал лоб Адены. Почувствовал небольшой жар, что его порадовало. Ведь могло быть хуже.

Он немного расслабился и огляделся более внимательно. Увидел на стенах множество больших полотен с ажурными рамами. Почти на всех были изображены полураздетые женщины в весьма развязных позах. Некоторые сидели верхом на коне, еле прикрыв груди лоскутом ткани, которая строилась по ветру. Некоторые обнимали собак или других животных голышом, но повернувшись так, чтобы срама не было видно. Некоторые совершенно откровенно лежали на кровати или в саду или где-то еще и трогали себя в интимных местах.

Вирий неосознанно сглотнул, ощутив плотское желание. Но тут же нахмурился, разозлившись на себя.

Он взглянул на Адену, и его лицо немного смягчилось. Но глаз уловил над изголовьем еще одну картину. Та была в полный человеческий рост и оформлена в золотую раму. На ней был изображен очень красивый, статный белокурый мужчина. Он гордо стоял, одетый в роскошные красные, расшитые золотыми нитями одежды. Вирий прежде таких красивых, пожалуй, не видел никогда. Внутри что-то неприятно кольнуло, ведь он вспомнил о том, что на всю жизнь останется таким синим и со шрамами. Но, взглянув на Адену, почувствовал тягостную вину и стыд за собственные мысли. Что его кожа в сравнении с тем, как придется жить ей?

За дверью послышались шаги, и в комнату вошла целая толпа мужчин разных возрастов, во главе которой был пожилой и седовласый старец с юношеской выверенной осанкой. Ухоженный, причесанный и разодетый, как и остальные.

— Приветствую вас в замке господина Минаса! Представьтесь, пожалуйста, как мы можем к вам обращаться, — сказал старец, пока остальные стали суетиться вокруг. Кто-то принес еду и расставлял ее на столе. Кто-то занес одежду и повесил ее на ширму вместе с полотенцами. Кто-то зашел в дверь за ширмой, по-видимому, готовить ванну. Двое подошли к кровати Адены и стали рассматривать ее рану и менять повязку.

— Девятый, — настороженно ответил Вирий и устремил взгляд на тех, что велись у постели Адены.

— Рад знакомству, господин Девятый, — сухо ответил старец и достал из кармана свиток. Разворачивая его на ходу, подошел к кровати Адены. Вирий проследовал за ним и на свитке увидел портрет Адены, нарисованный чернилами. Старик дотошно оглядел ее лицо, сравнивая с портретом, и наконец кивнул. Спрятал свиток в карман.

— Очень похожа. Предположительно, это она. Посему уход за больной должен быть безупречным. Прослежу лично, — сказал старец, обращаясь к лекарям. Те закивали и стали работать еще тщательнее и осторожнее. Помазали мазью каждую складочку и ниточку раны. Сменили налобную тряпку, смочив ее в воде. Капнули в рот пару капель какой-то микстуры. Положили руку на мягкую подушку.

Вирий не мигая следил за ними, и с каждым новым действием лекарей уверенность в оздоровлении Адены росла, что очень сильно радовало его.

— Еда готова! — послышался голос со стороны стола. Старец зыркнул на Вирия.

— Господин Девятый, вы должны поесть, помыться и сменить одежду. И это не обсуждается.

— Ванна готова! — сказали другие помощники.

— Одежда тоже готова! — сообщили третьи.

Вирий еще раз глянул на Адену и пошел к столу. Увидел два блюда, чашку с напитком и странную баночку.

— А это что? — спросил он, взглянув на старца.

— Средство от паразитов, — ответил старик, — выпейте после еды. И это не обсуждается.

Вирий еле заметно скривил губы, но кивнул. Не проронив больше ни слова, приступил к трапезе.

Лекари, наконец закончив свое дело, покинули комнату вслед за остальными. Вирий устремил взгляд на старца, что до сих пор стоял на том же месте, словно статуя.

— Часто у вас тут землетрясения случаются?

— Да, — взглянув на него, ответил тот. Оглядел лицо Вирия и задал встречный вопрос: — А вы с какого уровня к нам явились? Прежде синекожих не видел, хотя почти всю жизнь здесь живу.

— Я с восьмого, — сказал Вирий, утаив про четвертый.

— И как же вам удалось забраться так высоко?

— Повезло, наверное, — сухо ответил Вирий и взглянул на Адену. — Но если бы не она, я бы даже не помыслил прийти сюда.

— Если бы не она, вас бы сюда никто и не пропустил, — отчеканил старец и указал взглядом на баночку. — Пейте.

Вирий на миг стиснул зубы, подавляя гнев и желание высказаться. Взял баночку и залпом выпил содержимое. Опустил ее на стол и бесцветно улыбнулся.

— Не забудьте помыться и хорошо вычесать волосы. Нам здесь зараза не нужна. Приятного отдыха, господин Девятый, — сказал старец и быстро покинул комнату. Вирий поднялся и закрыл дверь на щеколду. Глубоко вздохнул и, помедлив, направился в помывочную. Но едва вошел туда, застыл на месте. Напротив него в полный рост стояла отражающая поверхность, которая слишком отчетливо и ясно показывала его лохматое, грязное безобразие. Вирий нахмурился и подошел ближе. Он впервые увидел себя настолько четко. И это ошеломило. Сердце учащенно забилось в груди, и он спешно стянул с себя рубашку. А затем и штаны вместе с портками, обнажив жилистое долговязое уродливо-синее тело, покрытое отвратительной багровой сыпью и бороздами шрамов. Он неохотно оглядел себя со всех сторон и вновь посмотрел на лицо. В груди вдруг полыхнула злость, и захотелось уничтожить эту отражающую поверхность. Забыть навсегда то, что он увидел в ней.

Но он не мог этого сделать.

Как никогда стало тошно от того, как сильно изуродовала его жизнь на восьмом уровне. Насколько непоправимый урон она нанесла его облику.

Он натирался долго и тщательно, словно желая смыть с себя этот проклятый синий цвет и сыпь. С небывалой тщательностью вымыл голову и вычесал ее, как будто желая избавить ее от дурных мыслей.

Наконец помывшись, он надел на себя то, что ему принесли. То была белая, расшитая серебристыми нитями одежда. Надев ее, Вирий вновь оглядел себя и скривил губу. Одежда, словно издевательски, сделала его синее лицо еще темнее. Белый цвет будто выпячивал всю сыпь, шрамы и худобу.

Он цыкнул и пошел обратно в комнату.

— Ви… рий, — неожиданно послышался слабый голос Адены.

Сердце ухнуло, и он сорвался с места. Подбежал и навис над ней.

— Я здесь. Ты проснулась? Рука болит? — тут же спросил он.

Глаза Адены слегка расширились, и она вяло оглядела его.

— Что? Где мы? — спросила она, оглянувшись.

— Мы на втором уровне. В замке Минаса. Его люди подлечили тебя и ухаживают, поэтому всё будет хорошо. Ты скоро поправишься, — сказал Вирий.

Адена вяло улыбнулась и вновь посмотрела на него.

— А я чуть не подумала, что умерла. И испугалась, — тихо сказала она, отведя взгляд в сторону своей покалеченной руки.

Вирий шумно выдохнул и аккуратно присел рядом.

— Нет… Я же обещал тебе, что верну тебя домой. Поэтому даже не думай так, — тихо сказал он. Адена, поджав губы, посмотрела на него. Слегка приподняла руку и накрыла ею руку Вирия. Он, затаив дыхание, заглянул ей в глаза.

— Я в этом и не сомневаюсь. Но… Ты обещал меня довести прямо до дома, да? — прошептала она, и ее глаза вдруг стали влажными. Вирий улыбнулся и кивнул. Нежно обхватил ее ладонь своими.

— Да. Конечно. Я же еще должен награду получить, — пытаясь повеселить ее, сказал он. — Последние запасы свои отдал ради дела. Поэтому ты ведь не надуришь меня и не оставишь ни с чем?

Адена вяло улыбнулась, блеснув глазами.

— Нет. Как я могу. После всего так поступить? Меня за такое Солнцеликий не простит.

Ее взгляд вдруг снова помрачнел, и она отвела глаза.

— Мне очень жаль. Я не успел. Прости, — сказал Вирий, решив, что она это из-за руки.

— Нет. Я… Я привыкну к этому, — сказала Адена, вновь взглянув на повязку. Вирий неожиданно ощутил, как ее пальцы подогнулись, и она нежно провела ими по его ладони, хватаясь за нее. Но сама продолжала смотреть на повязку.

— Просто… Мне ведь сначала нужно полностью поправиться. Не могу же я пойти домой больная. Я… Я бы хотела побыть тут подольше, если это возможно.

Вирий кивнул, чувствуя, как его сердце забилось чаще.

— Я еще не видел Минаса. Как только удастся поговорить с ним, обязательно об этом скажу.

— Хорошо, — прошептала Адена, и ее веки снова стали плавно опускаться, а пальцы расслабились. Вирий бережно держал ее руку до тех пор, пока она вновь не уснула.

Они прожили так достаточно долго, не покидая комнату. Вирий занимал себя тем, что тренировался, читал книги, что нашел в шкафу, и спал. От такого тщательного отдыха, вкусной и регулярной еды и глубокого протяженного сна стал ощущать себя очень хорошо. Начал чувствовать давно забытую бодрость, силу и отдохнувшесть. Даже захотел поскорее выбраться из этого места, чтоб пройтись. Но выпускать их не спешили.

Адена же почти всё время спала из-за того, что ей давали воду с какой-то микстурой. Но, скорее всего, именно благодаря этому ее внешний вид стал намного лучше. Синяки под глазами и бледность ушли, на щеках появился здоровый румянец. Она просыпалась только чтоб поесть и сходить в уборную. Тогда Вирий помогал ей дойти и ждал снаружи. И благодаря сну и лекарствам, быстро шла на поправку.

При последней перевязке лекари сняли швы, аккуратно срезая ниточки и вытаскивая их щипчиками. Намазав и перевязав руку, они удалились.

Адена присела на кровати и стала робко наблюдать за тем, как Вирий тренируется. Он, держа кинжал в руке, повторял одни и те же движения, делая резкие выпады. Затем крутился и имитировал, как встает к врагу спиной и протыкает ему живот.

Ее сердце с волнением билось от каждого его движения. Ведь на Вирии в этот момент была надета рубашка с закатанными по локоть рукавами, узкие штаны и сапоги. И при каждом движении она видела его красивый, на ее взгляд, стан.

Но в какой-то момент он заметил на себе ее взгляд и остановился. Адена мигом отвела глаза и положила на колени книгу. Раскрыла ее в том месте, где была закладка. По привычке еще все хотелось делать правой рукой, но она тут же возвращалась в реальность. И, скрывая досаду, начинала делать левой рукой.

Вирий неожиданно подошел к кровати. Убрал кинжал в ножны и присел на стул, что стоял рядом. Адена взглянула на него.

— Решила не спать? — спросил он.

— Да. Как-то не хочется. Похоже, отоспалась уже, — улыбнулась она и прикрыла книгу. Убрала ее на прежнее место, давая Вирию понять, что предпочтет поговорить с ним, чем читать. Вирий улыбнулся и огляделся, словно думая, о чем ему стоит говорить. Адена на миг поджала губы. И решила, что сейчас подходящий момент, чтобы высказаться, ведь столько разных мыслей терзало ее.

— Я очень сильно благодарна тебе за всё, что ты сделал для меня. И по поводу руки не беспокойся. Если бы не твоя помощь, я бы вообще не выжила здесь и тем более не добралась до дома. Поэтому я… счастлива, что встретила тебя, — сказала она, глядя Вирию в глаза. У самой сердце гулко забилось в груди. Вирий на миг замер.

— А я рад, что встретил тебя… Я там жил как слизень, которыми питался. Просто ел, спал и ходил добывать селенит, чтоб обменять его на еду и прочее. И всё по кругу, без остановки. Постоянно думал, что меня ищут, и скрывался как мог, достигнув самого дна. Но появилась ты. И я даже вернулся обратно на четвертый и пошел выше. Поэтому ты сделала для меня не меньше, хоть я это понял не сразу, — неожиданно открыто сказал он. Адена ощутила волнение. Хоть лицо его не сильно изменилось, но в глазах отражались по настоящему глубокие и сильные чувства.

На миг оба стихли, и Адена туго сглотнула. Ее сердце сжалось. Душа словно жаждала освободиться от удушливых оков.

— …А я благодаря тебе и этому месту поняла, что не хочу… не хочу принимать будущее, которое уготовили мне родители, — произнесла она с трудом, чувствуя тяжелый стыд и чувство вины за свои слова.

Вирий нахмурился, словно понял, как ей тяжело даже произносить это. Адена скривила губы, продолжая смотреть ему в глаза и находить в них целительную поддержку. Ей стало чуть проще, и она продолжила, решив поделиться той тяжестью, что всё это время терзала душу.

— Не хочу и не смогу, как прежде, безропотно следовать их указаниям и быть благодарной им за это. Не смогу стоять в храме и искренне молиться, думая, что Солнцеликий обязательно всё решит за нас, поможет и убережет, а мне лишь нужно молиться и подчиняться, как учили настоятели и семья. Я… как будто потеряла часть веры в них всех и стала сомневаться. Но как же тяжко понимать это, ведь я чувствую, что предала и их, и часть себя прежней, — выдавила она, и по щекам покатились жгучие слезы. Адена быстро прикрыла лицо ладонью.

Будто тяжкий груз осознания лёг на мои плечи. Что мир вовсе не добр и милосерден. Что справедливости и благородства души не существует. И Солнцеликий, и вера всего лишь нужны нам для того, чтобы… отгородиться от реальности и погрязнуть в фальши, спрятавшись в стенах роскошных храмов, — произнесла она и заплакала. — Это ранит меня больнее всех, кого я здесь видела. Ведь все, кто тут есть, выброшены сюда словно мусор нами — людьми сверху.

Вирий не выдержал и подсел к ней. Быстро обхватил её руками и прижал к груди.

— Это не твоя вина, слышишь? Не ты их сюда спустила и закрыла. Ты родилась уже в таком мире, не зная всей правды.

— Но ведь и ты уже родился в этом мире, так и не побывав там. Как и Лутас и Тиси, Аннет и Алекта. Все дети, которых мы здесь повстречали. В чем же их вина? За какие грехи они вынуждены были родиться здесь? Почему Солнцеликий, если он и правда повелевает всем, допустил такое?.. Этот город словно вырвал из меня часть души, и она изнывает от боли. Что всё, во что я верила, оказалось… фальшью.

Вирий неожиданно опустил ладони на ее щеки и приподнял лицо.

— Взгляни на меня.

Адена сквозь мутную пелену слез посмотрела на него.

— Это не важно, слышишь? Пусть оно вокруг всё фальшивое и уродливое. Главное — это ты. Ты настоящая. Твоя чистая душа и доброе сердце — настоящие. Ты не потеряла часть души, Адена. Просто наконец познала мир таким, какой он есть. Но даже несмотря на всё, через что прошла, ты не озлобилась и не сломалась. Слышишь? Вот что действительно настоящее и важно.

Адена скривилась в лице и опустила ладонь на его руку. Кивнула. Вирий, шумно дыша носом, вновь прижал ее к груди и начал поглаживать голову. Адена опустила ладонь на его спину, слыша частое биение его сердца.

— Я… Постараюсь думать только об этом, — наконец сказала она, успокоившись, чувствуя тепло его объятий и нежное поглаживание.

— Хорошо, — тихо сказал он.

Они просидели так еще какое-то время, и Адена произнесла:

— Можешь пообещать мне кое-что?

На миг все стихло.

— Смотря что, — наконец сказал Вирий. Адена стиснула зубы и крепче прижалась щекой к его груди.

— …Не исчезай из моей жизни, — наконец осмелившись, сказала она и сжала рукой ткань его рубашки в области спины.

Вирий замер. А затем шумно выдохнул.

— Мгм, — ответил он и перестал поглаживать ее затылок. В груди заныла тоска, и Адена сглотнула ком, вставший в горле. Помедлив, отстранилась и, не глядя на Вирия, вытерла глаза.

— Схожу умоюсь, — сказала она. Спешно встала и направилась в помывочную.

По возвращению обнаружила в комнате старца и еще двух незнакомых мужчин. Те разложили на столе карты, свитки и чернила. И, усадив Вирия за стол, спрашивали его дотошно о том, как обстоят дела на прочих уровнях. Велели ему на картах делать пометки и диктовать всё, что знает.

— Госпожа Адена, скоро к вам придут портные, поэтому не ложитесь. Они сошьют для вас платья. Вы уже почти поправились, а это значит, что господин Минас скоро примет вас во дворце.

— Хорошо, — сказала Адена. И едва она подошла к кровати, в комнату зашли три старых женщины. Адена была удивлена, ведь до этого прежде к ним ходили лишь мужчины.

— Пройдемте в другую комнату, госпожа Адена, — сказали они.

Всё это длилось очень долго. Адена успела утомиться и проголодаться. Но портнихи отмеряли и тут же нарезали каждый кусочек. Лоскут за лоскутом. Настолько скрупулёзно даже их портнихи сверху так не работали. Адена искренне не понимала, для чего вся эта возня нужна.

Наконец всё завершилось, и она вернулась в комнату. Вирий там уже сидел за накрытым столом и будто ждал ее. Она присела напротив и отпила чая. Но Вирий неожиданно заговорил:

— Лутас позвал меня жить в женскую общину. Думаю, это неплохое место.

Адена наконец взглянула на него и увидела, как он напряженно сидит и смотрит на нее.

— Значит, ты… после того, как проводишь меня, пойдешь туда? — спросила она.

Вирий кивнул, нахмурился и опустил глаза. Взял со стола вилку.

— Как бы не хотелось, здесь мне не место. И… наверху тем более. А там я смогу жить нормально, — сказал он и воткнул вилку в кусок мяса. Сталь издала неприятный звук, скрипнув по тарелке. Вирий быстро засунул кусок мяса в рот и подобрал второй. Толком не прожевав, проглотил его.

— Думаю, родители, услышав твою историю, смягчатся и не станут настаивать. Дадут тебе возможность самой решать. Они же ищут тебя. Рисунок с тобой Минасу дали. Сейчас нас благодаря им так хорошо принимают. Тебе не нужно переживать, всё будет хорошо. Ты попадешь домой и…

— Прошу. Остановись, — не выдержав, произнесла Адена. У самой ком встал в горле.

Вирий замер с вилкой у рта и глядя в тарелку. Медленно опустил ее, и на его щеке заиграла жилка.

— …Как ты можешь говорить мне такое? Разве не понял, что я имела в виду? — сдавленно спросила она.

— Понял… Но что мне сделать? Здесь остаться? Или попытаться там стать чьим-то слугой, если мне кто-то подобное позволит? — произнес он и посмотрел ей в глаза. Сердце Адены сжалось, когда она увидела в его глазах тяжелые чувства. Лицо Адены вытянулось, ведь ответа на эти вопросы она не знала.

— …Я не могу тебе ничего обещать, как бы не хотел, пойми это.

Из глаз Адены вновь выступили слезы. Вирий нахмурился, не желая показывать чувств. И вновь стал грубо и быстро есть. Адена вытерла глаза и отпила чая. Взяла вилку и стала есть следом за ним, монотонно жуя еду, которая вдруг потеряла всю желанность и вкус.

Она с болью в сердце понимала, что Вирий прав. Никто не позволит им встречаться и тем более быть вместе. Это невозможно.

Но… ведь должен быть какой-то выход. Должен быть.

Когда Адена легла на кровать, погрузившись в отчаянные мысли, она решила обратиться к нему. В комнате царил полумрак, и она слышала шуршание одеяла со стороны диванчика и понимала, что Вирий еще не спит, как и она сама. И очень сильно хотелось сказать, пока у нее еще была возможность.

— Я не хочу, чтобы это всё так закончилось, потому что… ты мне нравишься.

На миг всё стихло.

Адена слышала лишь гулкое биение собственного сердца и крепче сжала одеяло взмокшей от переживаний ладонью.

Но тишина всё тянулась и тянулась, словно оглушая.

И горечь подступила к горлу, когда она поняла, что Вирий не ответит ей.

Адена резко проснулась, увидев очередной кошмар. Ощутила, как бешено колотится сердце, а по коже до сих пор бегают неприятные мурашки. Она присела и увидела, как Вирий, сидя на диванчике, внимательно смотрит на нее. Она вытерла испарину со лба и быстро встала.

— Всего лишь дурной сон, — сказала она и скрылась за дверью помывочной. В голове образовалась мешанина. Она плохо спала и долго не могла заснуть из-за переживаний. Казалось бы, нужно радоваться возвращению домой. Радоваться тому, что этот «дурной сон» скоро закончится. Но теперь ей казалось, как будто всё как раз наоборот. Дурной сон был там, наверху. Именно там она прежде пребывала в каком-то помутнении и ничего не могла с этим поделать. Проживала день за днем, находясь практически всегда на территории их владений. Дом, сад, храм и маленький кусочек побережья. Лишь изредка они с мамой и прислугой посещали рынок, чтобы купить одежду.

И Адена стала с ужасом понимать, что на самом деле не хочет возвращаться туда. Что наверху нет ничего, что бы ее туда тянуло. От осознания этого было горько. Горько вдвойне было от того, что она еще и потеряет при этом единственного человека, который стал ей по-настоящему дорог. Что тот мир и ее семья его просто не примут.

Потому что Вирий является живым воплощением того, как они погубили множество невинных жизней, прикрываясь благими намерениями и верой.

Адена стиснула зубы, чувствуя жгучую обиду из-за собственного бессилия. Вирий совершенно прав, и ей стало тошно от того, что она вообще заговорила вчера об этом, вновь повесив на него свои заботы. Ведь ее чувства совершенно его не касаются. Это было нечестно с ее стороны. Они бы могли просто спокойно расстаться, если бы она сохранила это в себе. Он бы не знал и поэтому не переживал по этому поводу.

Она поняла, что ей следует что-то предпринять, как-то загладить вину и убедить его в том, что это все пустяки и ему не стоит даже думать об этом. Пока умывалась, она придумала, что сказать. Вышла из помывочной и обратилась к нему:

— Потеря руки далась мне тяжело, даже если трудно это признать. Я пребываю в горестной досаде и не могу смириться и привыкнуть, хоть и делаю вид, что это не так. Поэтому вчера… Я наговорила всякой ерунды, надеясь хоть немного утешиться. Но на самом деле, в этих словах мало смысла. Они были сказаны необдуманно. И я сказала вовсе не то, что действительно хотела сказать, — выпалила Адена, чувствуя сильное волнение. Вирий серьезно посмотрел ей прямо в глаза.

— Тогда что же ты хотела сказать?

— Что… Когда попросила не исчезать из моей жизни, это была полная глупость. Я прекрасно понимаю, что это невозможно, и не думала, что ты воспримешь мои слова настолько серьезно. Это… Это ерунда. Я просто переживала, что ты вернешься обратно на восьмой, а там плохо жить и очень опасно. Но ты вчера сказал, что тебя Лутас позвал жить в общине, и мне стало спокойно. Моя семья даст тебе гору селенита, и вам там будет очень хорошо и безопасно. А то, что я сказала, что ты мне нравишься, — это правда. Ты стал для меня настоящим другом и спасителем. И я очень благодарна тебе за это. Но ты прав, моя семья с радостью примет меня, и как только я вернусь домой, тут же позабуду всё, что здесь было. Поэтому просто не бери в голову наш вчерашний разговор. Я и правда была в подавленных чувствах из-за руки. Ты там ни при чем, — сказала она.

— Ясно, — ответил Вирий и отвел глаза. Адена нервно улыбнулась и собиралась идти к своей кровати, но в комнату постучались портнихи.

Они принесли готовое роскошное платье и помогли ей надеть его. Адена немного обрадовалась этому, ведь хотелось отвлечься. Ее причесали и привели в порядок. Когда всё было готово, позвонили в колокольчик, и к ним пришел пожилой мужчина.

— Госпожа Адена, господин Минас ждет вас в замке, — торжественно произнес он, поклонившись.

— А как же господин Девятый? — растерянно спросила она.

— Позвали только вас, госпожа. Пройдемте в замок, — сказал старик. Адена неохотно кивнула и проследовала за ним. Они прошли пешком по саду до главных ворот замка. Адена сильно занервничала, ведь в голову полезли разные дурные мысли. Вдруг ее проводят домой прямо сегодня, и это их с Вирием последний день вместе?

Ворота открылись, и Адена прошла в замок вслед за стариком. Внутри замок был столь же дивным, как и снаружи. Всё кичилось роскошью, буйством цветов, форм и фактур.

Адена едва не забылась, разглядывая полотна, статуи, гобелены и мозаики. Но впереди замаячил величественный проем, обрамленный витиеватой золотистой аркой с женскими фигурами по обе стороны. И Адена в конце зала увидела золотой трон, на котором, словно сошедший с полотна, гордо, с благородством, восседал белокурый мужчина.

Сердце Адены пропустило удар, когда они стали подходить ближе и он поднялся с трона, встав во весь свой высокий рост и демонстрируя свой мужественный литой стан. Мужчина был не просто хорош собой во всех смыслах, он был великолепен. Он создавал неизгладимое впечатление и желание любоваться. Адена видела его портрет над кроватью, но в живую он был в разы прекраснее.

Он неожиданно быстро пошел к ней. И даже в движениях его читалась величавость, но также прослеживалась легкая мужская грубость в размашистости и резкости движений, что придавали ему особого очарования. А от улыбки, которую он подарил Адене, ей самой захотелось улыбнуться.

Мужчина поравнялся с ней, подхватил ее левую руку и нежно поцеловал ее, глядя Адене прямо в глаза. Она даже отреагировать не успела, от чего сильно смутилась и зажалась. Сердце бешено забилось в груди, а к лицу прилила кровь. Мужчина выпрямился, вновь возвысившись над ней, и убрал руки за спину, расправив широкие плечи.

— Госпожа Адена, позвольте представиться, я Минас, правитель второго уровня. И я безумно рад, даже не так, я безумно счастлив принять вас в своем скромном замке. Чувствуйте себя здесь как дома. Для меня одно ваше присутствие уже великая честь.

— Спасибо. Приятно познакомиться, — смутившись окончательно, сказала Адена.

Минас неожиданно встал по ее левое плечо и подогнул руку, чтобы она взяла его под локоть. Но Адена помотала головой.

— Простите, но я…

— Ох, простите меня за мою наглость, — мигом сказал Минас, перебивая ее, и отступил. — Вы же дочь Хирона. Я позволил себе лишнего. Позвольте искупить вину и пригласить вас на обед.

— Ничего страшного, — неловко улыбнулась она и помахала ладонью. — Всё в порядке. Я с удовольствием пообедаю.

Он повел ее вперед по коридору, держась сбоку на небольшом расстоянии.

— В ваших глазах я наверняка выгляжу как ряженый разбойник. Ни манер изысканных, ни речи красивой. И отчасти это правда, я спорить не стану. Я же вырос не в замке, а в ужасных трущобах. Но несмотря на свое мрачное прошлое, я всей душой тянусь вверх, к светлому и чистому. К тонкости натуры и красоте окружения. Понимаете?

Адена мягко прищурилась и кивнула.

— Это хорошо, что вы всё понимаете, госпожа Адена. Безумно сложно что-то объяснять тем, кто слушать не готов. Так вот. Я очень хочу сделать этот город великим. И к этому же стремится весь город. Жители вдохновляют меня, а я их. Мы хотим сделать это место ничем не хуже первого уровня. Таким же богатым, красивым, а главное безопасным. И вы наверняка уже успели насладиться плодами нашего труда. И как они вам?

— Мне нравится, — ответила Адена, не желая обидеть хозяина.

Он довольно улыбнулся и начал смотреть вперед, вновь убрав руки за спину.

— Понимаю. Вы прошли долгий и страшный путь, а я затеваю глупые расспросы. Пожалуйста, не судите строго. Я просто очень взволнован, а когда волнуюсь, могу нести всякую чушь.

Адена с легким удивлением посмотрела на него. От торжественной напускной радости на лице Минаса не осталось и следа. Сейчас он выглядел спокойно и сдержанно.

— Мне очень жаль, что с вами случилось такое. Я даже представить не могу, насколько вам тяжело сейчас. И оттого мне еще сильнее хочется помочь вам. Если бы мы знали, что вы там, на третьем, я бы собрал отряд и вызволил вас оттуда немедленно. У меня есть ресурс на это. Поэтому… Простите, что не помог.

— В этом нет вашей вины, господин Минас, — ответила Адена, глядя на его профиль.

— Как же нету? — неожиданно спросил он, посмотрев на нее. — Я бы давно мог убить этих проклятых собак. Отравить часть, часть перестрелять. Но не сделал этого. Не решился.

— Почему? — спросила Адена.

— Пожалел своих людей. А еще опасался, что после этого тот сброд, который устроил там этот погром и резню, станет для нас еще большим бедствием. Я решил, что будет лучше, если они там друг друга переубивают, а потом остатки мы уже легко уничтожим.

— Но там же были и хорошие люди, — сказала Адена, вспомнив Аннет и остальных.

— Конечно. И когда они добирались до наших ворот, мы пускали их и давали кров. Как вас, например.

Адена кивнула, вспомнив обо всем.

— Я, на самом деле, вообще против закрытия ворот. Мне кажется, что все должно быть свободно. Людей должны удерживать не ворота или ограды, а внутренние убеждения и принципы. Ну, а в случае нарушения порядка — справедливая кара. Возможно, я наивен, но зато честен с собой и с людьми и хочу оставаться таким всегда.

Адена сдержанно улыбнулась, ведь в душе была согласна с его словами. Но при этом ощущая себя немного странно. С одной стороны, Минас притягивал своей открытостью. Но с другой, это было так быстро, что немного пугало.

— Я уверен, что если людям дать достойную жизнь, проявлять внимательность к их интересам, дать уверенность в том, что завтра будет таким же хорошим, как и сегодня, все станут жить хорошо. Конечно, найдутся негодяи, которым хорошо от страдания других. Но тогда вопросы уже будут решаться жестко и быстро. Вот как я вижу будущее этого места, госпожа Адена. Но, к сожалению, у этих людей есть почти всё, кроме самого важного — свободы. Но я работаю и над этим.

— И… Что же вы делаете?

— Пока я держу это в тайне. Не хочу спугнуть удачу, — улыбнулся Минас. И махнул рукой в сторону прохода: — Мы пришли. Ох, как вкусно пахнет.

Они зашли, и он тут же похвалил мужчин-поваров.

— Спасибо за чудесные яства! Можете идти.

Минас сдвинул стул для Адены, и она присела. Он сел напротив нее. Стол хоть и был небольшим, но был доверху набит всякой едой.

— Могу задать вопрос?

— Обижаете. Конечно, можете. Сколько угодно, — улыбнулся Минас, складывая салфетку на воротник.

— Почему у вас в прислуге одни мужчины? — спросила она.

— Потому что женщины работают в публичных домах. Молодые в обслуге клиентов, а пожилые в обслуге самих домов — кухарками и уборщицами.

— Ясно, — неловко улыбнулась Адена, снова почувствовав смущение, и опустила взгляд на тарелку.

— Госпожа Адена, вас эта тема смущает?

— Да. Немного, — сказала она и взяла в руки вилку.

— Тогда прошу прощения. Я принял отсутствие вашей невинности за смелость.

Адена в жгучем стыде и ужасе посмотрела на него. Минас виновато улыбнулся.

— Нет, не подумайте, никто из наших мужчин не посмел бы вас как-то опорочить. Мы не такие. Просто вас омыла и осмотрела женщина, и она доложила о том, что вы уже не невинны. Вот и всё.

Сердце Адены ошалело застучало. Ей захотелось встать и уйти отсюда прочь. Она почувствовала себя униженной и растоптанной, хотя Минас, по сути, не сказал ничего ужасного.

— Для нее это показалось важной деталью почему-то. Я и решил, что так оно и есть. Подумал, раз вы уже вкусили плод любви, то общаться с вами мне будет намного проще.

— Прошу. Давайте сменим тему, — наконец сказала Адена, немного взяв себя в руки.

— Хорошо. Как скажете. Вы ешьте. Повара у меня отменные. Откармливают так, что мне потом приходится больше и усерднее тренироваться, чтоб жир не появился. Я слежу за красотой не меньше, чем за всем остальным. Хочется быть прекрасным не только душой. Вы ведь со мной согласны?

— …Да, — ответила Адена и подобрала вилку. Сердце до сих пор звучно стучало.

— Хорошо. Кстати. Не сказал вам о самом важном. Я отправил гонцом письмо к воротам первого уровня. Не сделал этого сразу, так как вы были больны. Он, наверное, уже вручил письмо страже первого, и осталось дождаться их ответа. Но, думаю, долго ждать не придется, раз вас ищут. Осталось дождаться.

— Ясно, — ответила Адена и приступила к трапезе.

— Теперь позвольте показать вам ваши новые покои, госпожа Адена, — вставая из-за стола, сказал Минас.

Адена растерянно взглянула на него. А затем вежливо улыбнулась.

— В этом нет необходимости, я могу…

— Нет, не можете. Господин Хирон разгневается на меня, если узнает, что я держал его дочь в одной комнате с мужчиной. Да еще и с восьмого уровня и совсем нездоровым на вид, — строго сказал Минас, но смягчился. — Понимаю, вы привыкли к нему и он довел вас аж до сюда, несмотря на трудности. Но мы не можем так рисковать. Вы же прекрасно знаете, что ваша вера порицает такое. И господин Хирон разгневается именно на меня, ведь вы находитесь у меня в гостях. Поэтому, прошу, не противьтесь и пойдемте, я покажу вам ваши временные новые покои.

Сердце Адены заколотилось с новой силой. Она прекрасно понимала, что Минас полностью прав. Даже мама, когда они ходили с ней на рынок, велела ей не смотреть в глаза мужчинам и без сильной надобности не говорить. А отец был еще более строг. При нем Адена всегда ходила опустив глаза в пол и вела себя крайне сдержанно. Даже за совместными обедами практически всегда молчала. И если он узнает… Ей даже думать об этом было страшно. Но реальность все сильнее и мрачнее напоминала о себе.

Адена кивнула и пошла следом за ним. Они прошли через роскошный театральный зал с рядами мягких кресел, напоминающих троны, подиумом для представлений и нишей для музыкантов. Зал был небольшим, но явно сделанным лишь для самого Минаса и развлечения особых гостей.

— Сегодня я собираюсь устроить для вас особенный вечер. Настоящее театральное представление. Думаю, вам оно должно понравиться, — гордо сказал Минас. — Важные господа, что тайно захаживают с вашего уровня, особенно горячо любят его.

— Так это правда? Что ваш уровень посещают знатные господа сверху? — неохотно спросила Адена.

— Конечно, — уверенно ответил Минас с улыбкой на лице. — Больше скажу. Ну или намекну. Среди них бывают не только знатные господа, но и, — он продолжил вполголоса, — прислужники церкви самых разных санов.

Адена ощутила стыд за их низменность и лицемерие, но почему-то не была удивлена уже подобному.

— Запреты же еще больше желание пробуждают. А из-за того, что им приходится подолгу сдерживаться, потом творят тут с женщинами такое… — Минас вскинул брови и выразительно посмотрел на нее. — Но платят они больше всех, желая, чтобы их грязные тайны оставались в секрете, поэтому женщины все равно согласны выполнять их прихоти. Это же все равно лучше, чем идти обратно в шахты добывать селенит и прочее, либо заниматься кропотливым и мало прибыльным ремесленничеством.

Адена ломано улыбнулась и потупила взгляд.

После зала они преодолели небольшой коридор с множеством резных массивных деревянных дверей и прошли в самый конец, где стояла обнаженная статуя женщины. Она держала в руке золотой подсвечник, украшенный изящными завитушками, только вместо огней там были вставлены камни селенита, напоминающие огоньки по форме. В этот раз Адена не смутилась и не отвела глаза, ведь уже успела привыкнуть к подобному.

— А вот и ваша комната, — сказал Минас и открыл дверь, что находилась рядом со статуей, и неожиданно указал взглядом на женщину.

— Хотите знать, кто она?

— Да, — растерянно и не раздумывая ответила Адена. Минас подошел к статуе и встал рядом. Принял серьезный вид, глядя на Адену, и указал сначала пальцем на лицо женщины, а затем на свое.

— Видите сходство?

И только сейчас Адена поняла, что и правда в них есть схожесть. Нос, очертание бровей, форма лица и волнистые волосы.

— Моя мать, — улыбнулся он и чмокнул статую в плечо. — Спасибо тебе за красоту, которой ты одарила меня, женщина.

Он весело улыбнулся, намекая, по-видимому, что это шутка, и зашел в комнату. Адена напряженно пошла следом за ним. Комната очень сильно напоминала ту, в которой они жили с Вирием. Была похожая мебель и даже ее расположение. Единственное существенное отличие, которое было, — это более развратные и откровенные картины. Адена, едва увидев содержание полотен, отвела глаза.

— Как вам комната? — спросил Минас.

— Мне нравится, спасибо, — сказала она.

Минас довольно вздохнул.

— Тогда располагайтесь и отдохните перед представлением. К вам должны явиться портнихи и помочь вам нарядиться. А я откланяюсь, — сказал он и пошел к двери.

— Подождите. А что насчет господина Девятого?

— Насчет него не волнуйтесь. С ним поговорят.

— Позвольте и мне поговорить, — взволнованно сказала Адена. Минас внимательно оглядел ее лицо и уже привычно улыбнулся.

— Не волнуйтесь, вы еще поговорите с ним. Но позже. Сначала представление. Желаю, чтобы вы поближе познакомились с нашей культурой и наше общение продолжилось даже после того, как вы вернетесь домой, — сказал Минас и прикрыл за собой дверь, не дав Адене больше сказать ни слова.

У нее в горле встал ком. Сердце в груди учащенно забилось. Она услышала очень тихий щелчок и поняла, что ее заперли. Не выдержав, подбежала к двери и попыталась ее открыть. Но та была заперта. Адена в панике огляделась и поняла, что в комнате, кроме двери, есть лишь маленькие узкие щели вентиляции, которые были расположены у самого потолка. Ее взгляд вновь упал на одну из развартных картин. Там, где двое мужчин, одетых словно господа, сношают на траве совершенно голую женщину в промежность и в рот.

— Нет. Не хочу, — выдохнула Адена и отвернулась. Все внутри заледенело от ужаса. Ее охватила паника. Она попыталась толкать дверь плечом, дергать рукой и кричать, призывая на помощь. Но стены были глухи, и кругом царила тишина. Адена, поняв, что все безуспешно, присела рядом с дверью и стала ждать. К ней должны заглянуть, и тогда она попробует вырваться. Обежит замок, вернется к Вирию, и они вдвоем…

Но в следующий миг она впала в исступление.

А что, если они убьют его? Просто возьмут и зарежут или… подмешают отраву в еду. Минас сказал, что у них есть яды для собак, а значит…

— Нет! Прошу вас! Нет! — поддаваясь эмоциям, она вновь забилась в дверь. Но все по-прежнему было глухо к ее мольбам.

Вирий резко приподнялся с дивана. Он аккуратно вытащил из ножен кинжал и бесшумно, крадучись, подошел к одной из стен. Ему с самого начала там слышался шум, но он старался не подавать вида, чтоб не беспокоить этим Адену. А сейчас он был один и сразу понял, что сегодня кто-то, кто прячется в стене за картиной, пришел не следить, а по его душу.

Вирий встал возле стены и приготовился атаковать. Услышал тихий шорох и слабый щелчок. Как он и предполагал, один край картины стал отходить от стены, образовывая щель.

Вирий сделал резкий выпад и, вывернув руку шпиона, подставил кинжал к его горлу.

— Ха-ха-ха, помилуйте, господин Девятый! Без дурных намерений явился, чисто поболтать, — нервно рассмеялся Минас, глядя Вирию в глаза.

Вирий тут же опознал в шпионе мужчину с картины и так же быстро отстранился и убрал кинжал в ножны. Но расслабляться не спешил. Минас поправил воротник и спрыгнул. Поставил подсвечник с селенитом на пол и прикрыл картину.

— Только слугам не говорите, что я был здесь. Они мне такого не простят. Я же как бы господин, и мне нельзя к черни соваться, — с иронией сказал Минас и махнул рукой, мол, такая чушь. — Знали бы они, в каком месте я сам рос и из какой дряни вылез, сразу бы уважать перестали, думаю.

Он прошел к дивану и присел. Раскинул руки по спинке и указал Вирию взглядом на другой диван, что был сбоку от его.

Вирий прошел до него и присел. Минас мигом повернулся к нему, облокотился о спинку и подпер ладонью щеку. И закинул ногу на ногу, полностью сосредоточив свое внимание на Вирие.

— Мне пришлось ее запереть временно, чтоб она не пришла и не помешала нашему разговору.

Вирий нахмурился.

— Погоди. Сейчас объясню. На «ты» ведь можно? Можешь меня тоже просто Минас называть, но не при слугах. Они народ гордый, не поймут, — сказал мужчина. — В общем. Ты уже понял, да, что я подслушивал вас. Понял-понял, можешь не скрывать. Так вот. У меня созрел план, как сделать так, чтобы все трое из нас получили одну лишь выгоду. Готов слушать?

— Да, — сухо ответил Вирий, не ожидая ничего путного. Однако Минас его немного удивил.

— Это хорошо, — улыбнулся Минас. — План очень прост, но и эффективен, если всё сработает. Вы любите друг друга и хотите быть вместе, а я хочу приобрести статус аристократа и стать родственником самого Хирона. И мой план таков: мы с Аденой идем к нему, и я прошу ее руки. В случае, если он не соглашается, я ему грожу выставить на всеобщее обозрение на их уровне список тех церковников, кто тут развлекается, а Адена говорит, что уже потеряла честь со мной и любит меня. Хирон не захочет такого жуткого скандала, который пошатнет власть их церкви, и соглашается. Мы венчаемся и возвращаемся сюда. А затем вы с Аденой живете долго и счастливо вдвоем. Ну и я, естественно, тоже. Если родите детей, я могу делать вид, что являюсь их отцом. А ты, для всех, будешь ее охранником и слугой. Выгодно всем? Думаю, да, — он весело улыбнулся.

Вирий напряженно замер, обдумывая все его слова. Они звучали складно, но почему-то не верилось в них.

— А не проще меня убить?

— Не проще. Тогда Адена мне точно подыгрывать не станет, и Хирону будет легче убить меня и так решить вопрос. А ее насильно выдать замуж за другого. Но если мы с ней объединимся, шансы есть, — сказал Минас. — Без тебя я провернуть такое не смогу.

В его словах был смысл.

— Вы без меня тоже, верно? Мы нужны друг другу, и это одна из самых выгодных сделок для всех нас. Поэтому разве не стоит попробовать?

— Не боишься лишиться всего идя на такой риск? — спросил Вирий.

Минас пожал плечами и гордо улыбнулся. Его глаза блеснули стальной уверенностью и азартом.

— Если бы боялся, то здесь бы до сих пор правили те головорезы, и вы бы этот уровень точно не прошли. Я смелый и отчаянный. И хочу стать еще богаче и влиятельнее. Хочу титул настоящего аристократа и создать свою династию и царство, — глаза Минаса загорелись, когда он говорил об этом. — Думаю, наши пути пересеклись неспроста. И я такой шанс упускать не намерен.

— …Сколько у меня на раздумья? — наконец спросил Вирий.

— Чем быстрее, тем лучше. Для всех нас. Я уже отправил гонца, и он наверняка уже передал послание страже Первого уровня.

— Ясно, — ответил Вирий. — Тогда позволь мне поговорить с ней наедине.

— Конечно. Сегодня, после представления, она вся твоя, — улыбнулся Минас и встал. Манерно зачесал волосы за уши большими пальцами, расправляя плечи.

— Этот тоннель ведет в мои покои. Как надумаешь, приходи. Только сначала вслушайся, вдруг слуги в комнате. Не хочу никого убивать из-за этого, — улыбнулся он и пошел к картине. Поднял подсвечник и открыл картину.

— Ах да. Пусть она тоже об этом помалкивает, никто не должен знать это раньше положенного. Не хочу, чтобы план провалился.

Вирий понимающе кивнул. Минас довольно улыбнулся и скрылся за картиной.

Вирий глубоко вздохнул и впал в раздумья. План Минаса выглядел и правда крайне заманчиво, особенно в свете последнего разговора с Аденой. Когда Вирию безумно хотелось открыться ей, как сделала она. И было слишком горько понимать, что ни к чему хорошему это не приведет. Но шанс возник ниоткуда, и надежда сладко поманила, опьяняя разум. Возможно, Минас прав, и это и правда сработает?..

Минас пришел в свою комнату и стянул с себя тяжелую, расшитую золотыми нитями мантию, словно стряхивая с плеч напускную величавость. Дернул за шнур колокольчика и подошел к камину. Сел на мягкое кресло. В дверь раздался стук, и в комнату вошел старик.

— Господин Минас, чего желаете?

— Белокурую девицу. Ту, которую нужно готовить.

Старик удалился, а Минас стал оглядывать четыре человеческих черепа, что стояли в ряд и украшали арку камина. Свои любимые и самые ценные трофеи. Три из них были большими, словно мужские. У всех трех местами отсутствовали зубы и виднелись трещины.

Последний же — четвертый — был меньше, словно женский. И в его макушке зияла дыра, обрамленная трещинами.

Минас с наслаждением оглядел каждый и сосредоточил всё своё внимание на последнем, особенно любуясь его видом и будто вспоминая то, что было ведомо лишь ему.

В комнату вновь постучали, и в нее зашла очень красивая молодая девушка, которой, по виду, едва исполнилось восемнадцать. На ней была надета полупрозрачная длинная сорочка, сквозь которую просвечивал нежный женский стан. Ее длинные белокурые волнистые волосы струились по плечам и падали на груди.

— Здравствуйте, господин Минас. Для меня великая честь…

— Чш-ш, — приложив палец к губам, произнес он. — Отбросим на время все эти формальности, хорошо?

Она робко кивнула.

— Иди сюда, не смущайся, — ласково сказал Минас и мягко улыбнулся ей. Девушка, заливаясь румянцем и стыдливо прикрываясь, подошла к нему.

— Пожалуйста, встань на колени и приласкай его ртом.

Девушка нервно поджала губы и засмущалась еще больше. Но послушно встала коленями на мягкий ковер. Стыдливо потянулась пальцами к его штанам. Минас с мягкой улыбкой наблюдал за тем, как она ведет себя. Как вытаскивает его член и подается к нему лицом. Ее лицо в этот момент уже стало пунцово-красным, и пальцы мелко подрагивали.

Минас игриво поводил головкой по ее щекам и губам, наблюдая за тем, как она пытается словить его ртом.

— Не поймала, не поймала. Я быстрее, — игриво сказал он. Девушка наконец улыбнулась.

— Давай, лови его. Или не сможешь, м? — вскинул брови Минас с озорством.

— Смогу, — повеселев, сказала девушка и стала действовать смелее.

Наконец вобрала головку в рот и победно взглянула на Минаса.

— И правда поймала, я приятно удивлён твоей прыти. Умница, — довольно сказал. Нежно погладил ее белокурую макушку, перебирая пальцами мягкие волосы: — А теперь приласкай его, ладно? Сделай так, чтобы я не смог устоять перед твоими чарами. Ты же прекрасна. А главное, такая озорная.

Ее глаза засияли от радости и смущения. Она кивнула и опустила глаза. Начала старательно сосать член. Хоть пока это был ее первый раз и выходило плохо, но Минас чувствовал, что из нее выйдет толк. Он довольно уставился на четвертый череп, пока девушка ему сосала. А когда достаточно возбудился, насладился сполна всем ее телом, уложил на ковер и лишил невинности.

— Умница. Завтра при мне попробуешь приласкать так же другого мужчину, хорошо? И ничего не бойся, я буду рядом, и тебе будет так же хорошо и приятно, — ласково сказал он, вновь погладив ее волосы, и нежно поцеловал в губы. Девушка, румяная и с блестящими глазами, покинула его комнату.

Адене показалось, что она просидела взаперти целую вечность. В голову то и дело лезли самые ужасные мысли, но сил как будто больше не осталось. Хотелось лишь дождаться, когда ее выпустят.

И в коридоре наконец послышался шум. Она быстро встала и приготовилась.

— Роскошное платье сшили, какие же вы мастерицы, — донесся до ушей голос Минаса. — Будьте любезны, сшейте еще костюм для господина Девятого. Этот на нем сидит не совсем удачно, на мой взгляд. Ему бы больше подошел черный цвет.

У Адены внутри словно что-то упало. Тело вмиг расслабилось от облегчения. Она поняла, что вот так стоять у двери слишком странно, и быстро пошла к кровати. Задвижка щелкнула, и дверь открылась. В комнату вошли уже знакомые портнихи и вслед за ними Минас. Он торжественно объявил ей, что скоро они насладятся представлением, а затем ее будет ждать приятный сюрприз. Временно вышел из комнаты, пока ее переодевали в новое платье и причесывали. Адена напряженно ждала, подумав, что речь идет об ответе ее семьи на послание. Что под сюрпризом подразумевается именно это.

Переодевшись в алое платье, она вышла, и они с Минасом пошли в зал. Зайдя в него, они присели на передние кресла, и им принесли всевозможные закуски и напитки. В этот раз блюда выглядели более изысканно, словно этот ужин и правда был особенным. И когда они остались в зале вдвоем, Минас повернулся к ней и неожиданно рассказал ей о своем плане. Адена застыла, не веря, что он говорит это серьезно. Внутри нарастала тревога с каждым произнесенным им словом. Но Минас выглядел серьезно и решительно, а главное, очень гордо.

— Как вам? Я думаю, что это замечательный вариант для всех нас…

— Это невозможно. Это глупо, — выдохнула Адена в ужасе и помотала головой.

Минас нервно улыбнулся.

— Почему же? — спросил он, его взгляд похолодел. Адена, не выдержав, отвела глаза. Ей бы самой безумно хотелось, чтобы это было возможно. Но Минас в своем плане не учел самого важного. Ее семья не из тех, кто пойдет на подобную сделку. А особенно отец.

— Моя семья просто убьет вас. Убьет его. И велит казнить всех тех прислужников церкви, про кого вы расскажете, так как они предали Солнцеликого.

— Но разве они не станут прислушиваться к собственной дочери?

Адена взглянула на Минаса. Его взгляд был непривычно холодным, а лицо серьезным.

— Нет… Если я пойду против их воли, значит, пойду против воли Солнцеликого. Значит, я предательница, опозорившая род, — Адена с трудом выговаривала каждое слово. Эту истину было слишком сложно принять, а особенно делиться этим с кем-то.

Минас резко встал и начал шагать из стороны в сторону, убрав руки за спину.

— Хотите сказать, что их не убедят ни мои слова, ни ваши? А как же отреагирует народ, когда узнает, что многие церковники посещают бордели? Что их вера не так уж чиста, м?

— Они просто жестоко казнят их, чтобы остальные не смели так делать.

— А если таких людей сотни? А то и больше, и… — Минас выразительно взглянул на нее. — Среди них был и ваш брат?

Сердце Адены гулко застучало.

— Этого не может быть, — выдохнула она.

— Может. И это правда. Более того, он посещает лишь своих излюбленных женщин, — победно ухмыльнулся Минас.

Адена почувствовала себя грязной и униженной. Она и подумать не могла, что такое возможно. Но немного задумавшись об этом, осознала, что может. Вспомнила, как их семейные трапезы стали превращаться в ор или удушливое молчание. Как все отдалились друг от друга. Мать стала принимать только женщин, отец — мужчин, а брат перестал этим заниматься и ходил в храм, словно лишь для того, чтобы создать видимость. Она раньше думала, что он просто в сильной обиде на мать и отца и просто не хочет находиться с ними рядом, но теперь ей стало ясно. Хотя одно другому не противоречило. И, возможно, местные женщины стали для него отдушиной, и он молитвы заменил на…

Она поняла, насколько была наивна, глупа и даже лицемерна, когда молилась Солнцеликому. Когда просила его помирить ее семью, чтобы они вновь стали дружны и приобрели смирение. Она думала, что они перестали верить в Солнцеликого и каждый устремил взор с него на себя. Занимался только собой, и что это неправильно. Ведь когда ты веришь, ты должен отдавать, а не просить.

Но правда в том, что именно она была тем, кто просил. Она была тем, кто был недоволен тем, что происходит вокруг. Но также и она была тем, кто не делал для изменения этого ничего, отдавая выбор в руки других. И у нее даже крохотной доли сомнения не возникало в том, что, быть может, она тоже в чем-то виновата?

И сейчас она убеждена в том, что план Минаса точно не сработает. Но сама понятия не имеет, что можно сделать, чтобы изменить хоть что-то.

— Если вы рискнете рассказать про брата моему отцу, он направит весь свой гнев на вас и ваш город. На тех женщин, что посмели возлежать с ним, — наконец сказала она, чувствуя ком, вставший в горле.

Минас криво улыбнулся, и Адена ощутила себя так, словно между ними образовалась непреодолимая пропасть. Его взгляд стал еще более колючим и враждебным, а улыбка — фальшивой.

— Ну что ж. Я сдаваться не привык и всегда имею запасной план. Но не будем об этом, — сказал он и присел на место. — Спасибо за открытость, и давайте наконец насладимся представлением.

Он громко свистнул, давая сигнал, и взял одну из закусок.

— Угощайтесь, госпожа Адена. Актеры сообщили мне, что удивят не только вас, но и меня совершенно новым представлением, чему я очень рад и нахожусь в предвкушении.

Адена неохотно взяла закуску подрагивающей рукой и съела ее. У нее до сих пор гулко колотилось сердце от осознания многих вещей. Мозаика, которую она прежде видела лишь отдельными фрагментами, словно стала собираться, вырисовывая цельную картину.

Ее семья стоит не просто во главе религиозного культа, но имеет власть над самим королем, элитами и обычными жителями. Все смиренно принимают свою жизнь и положение, веря, что после смерти их душа попадает в лучший мир — мир Солнцеликого. Там не будет бед и горестей, и каждый получит одни только блага, если не будет грешить и будет безоговорочно верить в него. И именно это сделало их нетерпимыми к тем, кто хоть немного оступился. И именно из-за этого для них нормально, что под ними находится огромный город с узниками, которые живут в заточении, не видя солнца…

Но на сцену вышла девушка с длинными черными волосами и в белой сорочке в пол. Она встала на колени и сложила руки в молитве, устремив глаза к потолку.

— Солнцеликий, молю! Помоги мне вернуться домой! Я не хочу погибать здесь! — в эмоциях произнесла она.

Адена занервничала, тут же узнав в девушке себя. Заиграла тревожная музыка, и девушка заметалась по залу.

— Как этот мир враждебен, и в нём чужая я!

Упавшая, заблудшая душенька моя.

Никто мне не поможет здесь, и смерть уже близка.

Великий Солнцеликий, спаси же ты меня!

— протяжно и мелодично запела она.

Адена тяжело задышала, когда к девушке подошел высокий долговязый черноволосый мужчина, кожа которого была окрашена в синий цвет. Он протянул руку и запел ей в ответ.

— Я помогу спастись вам, богаты, вижу, вы.

Не местная, красивая. Невинные черты.

Мной жажда овладела, прекрасней не видал.

Ох, если б только знали, как жить я здесь устал!

— О добрый мой спаситель, я всё вам оплачу.

Домой меня верните, быть здесь я не хочу.

Жесток сей мир, опасен, противен мне и чужд.

И я вам обещаю, лишитесь всяких нужд.

— Прекрасная Адена, пойдемте же за мной.

Я проведу вас кверху, прикрою вас собой.

Мы уровни все эти пройдем за шагом шаг.

И вы в конце поймете, кто настоящий враг.

Сердце Адены ухнуло, а Минас рядом захлопал. Актеры потанцевали, и представление началось. В каждой сцене звучала музыка и пение. Адена под гулкое биение сердца смотрела на них, в ярких красках вспоминая всё, что произошло с ней здесь. Некоторые моменты достаточно сильно различались от того, что было на самом деле, но актеры отыгрывали так, что душа сжималась от боли. Со стороны эта история выглядела настолько грустно, что захотелось разрыдаться. Но Адена терпеливо вынесла всё. И наконец они добрались до второго уровня.

— Душа моя страдает, нет выхода у нас.

Расстаться не желаю, но пробил злобный час.

Надежда погасает, как тусклый огонек.

Великий Солнцеликий, за что ты так жесток?

— Адена, дорогая, прощаться не спеши.

У господина Минаса решение спроси.

Он план для нас придумал, и я готов рискнуть.

Попробуем все вместе его мы провернуть?

Адена тяжело задышала, когда пара взяла друг друга за руки и встала лицом к лицу. А затем вместе запела и повернулась к Адене.

— Решение простое, но риск, увы, велик.

Настолько ли отчаянный наш душевный крик?

Прольётся ли от этого очередная кровь?

И стоит ли рискнутьнам, ведь на кону любовь?

Сердце Адены пропустило удар. Заиграла музыка, и актеры резко расцепились и отстранились. Девушка, прикрыв глаза руками, убежала в одну сторону и скрылась за кулисами. А мужчина, помедлив и глядя напряженно ей вслед, ушел в другую.

На сцене появился мужчина, напоминающий Минаса, и звучно запел:

— История трагичная пронзила все сердца,

Что силы не хватило им бороться до конца.

Любовь не перевесила чаши их весов.

И не познать им в жизни счастливейших концов.

Актер низко поклонился, и музыка наконец притихла. Минас встал и зааплодировал.

— Великолепно! Выше всяких похвал! Представление потрясло меня до глубины души и было поставлено безупречно! Я даже растрогался!

Актеры все вышли на сцену и низко поклонились. Актеры все вышли на сцену и низко поклонились. Адена встала на ослабленные ноги и поблагодарила их, похлопав ладонью по культе. У самой все внутри переворачивалось и ныло. Она в ярких и ужасных красках со стороны увидела свою трагичную историю. А главное, ее не менее трагическое завершение. И поняла, что не хочет этого. Ни за что не хочет.

Ей стало трудно дышать, и захотелось выйти и подышать.

— Позвольте мне побыть в саду, — произнесла она.

— Конечно. Пойдемте, — улыбнулся Минас и проводил ее на улицу. — Как нагуляетесь, заходите обратно. Слуги вас сопроводят до покоев. А я откланяюсь, у меня еще есть важные дела, хорошо?

Адена кивнула, и Минас быстро зашел в замок. Она еще недолго смотрела на закрытую дверь, а затем сорвалась с места.

Ей нужно как можно скорее встретиться с Вирием. Рассказать ему искренне обо всем, что она думает и чувствует. Просто увидеть его еще хотя бы раз.

Адена зашла в комнату и заперла за собой дверь на задвижку. Увидела, как Вирий отложил кинжал на стол, быстро подошел к ней.

— Что-то случилось? — напряженно оглядев ее, спросил он.

Адена стиснула зубы, чувствуя, как в горле встал ком. Она помотала головой. Вирий молча смотрел на нее и терпеливо ждал, словно понимая, что она хочет успокоиться и сказать что-то важное. Адена, наконец сделав несколько глубоких вдохов, заглянула ему в глаза, больше не скрывая своих чувств. Желая раскрыться не только на словах, но и взглядом.

— Я просто больше не могу держать все в себе и хочу поделиться тем, что меня волнует, — сдавленно произнесла она.

Вирий отступил, сделав шаг назад. В его глазах отразилась тревога и волнение.

— Нет. Не нужно, это лишнее, — сказал он.

Глаза Адены стали влажными, но взгляда она не отвела. Она чувствовала сердцем и душой, что Вирий также испытывает к ней что-то. Иначе просто быть не может. Его забота и самоотверженность — яркое подтверждение тому. А остальное неважно.

— Мы пережили вместе столько всего. Ты тот человек, который разделил со мной все самые горькие моменты в моей жизни. Помог справиться с ними, защитил и спас. Я до конца жизни буду благодарна тебе за всё. И не забуду ни единого момента. Но… — она сделала к нему осторожный шаг. Вирий, замерев, смотрел на нее, словно не решался пошевелиться. Адена протянула руку к его лицу и пальцами провела по щеке. Ее сердце звучно билось от переполняющих душу чувств.

— Мне бы так хотелось еще разделить с тобой хотя бы один счастливый момент. Даже если… Даже если нам суждено расстаться, я… не смогу простить себя за то, что испугалась. Что не решилась сделать то, что очень хочу… — речь ее превратилась в сдавленный шепот, а из глаз покатились слезы.

— …О чем ты? — нерешительно прошептал в ответ ей Вирий, и в его глазах отразилась тяжелая боль, словно он чувствовал в этот момент всё то же самое, что и она. Словно полностью понимал ту тяжесть, что терзала ее душу, и невольно разделял ее, забрав часть себе.

— Ты мне нравишься… Как мужчина женщине, — прошептала она. Убрала руку с его щеки на плечо. Привстала на носочки и подалась к нему.

Всё кругом словно испарилось, и в груди образовалась небывалая легкость.

Губы нежно коснулись губ, соединяясь в робком, но самом желанном поцелуе.

В легкие проник уже до мурашек знакомый и приятный запах тела Вирия.

И душа словно воспарила высоко в небеса.

Адена наконец немного отстранилась и заглянула ему в глаза, испытывая множество приятных эмоций. Но столкнулась с напряженным взглядом Вирия и словно вернулась обратно на землю.

— …Прошу, уходи, — сказал он, глубоко дыша.

— Нет. Не хочу, — ответила она, понимая, что он гонит ее вовсе не из злости. Она вновь потянулась к его губам, но он схватил ее за талию, пытаясь остановить.

— Если ты продолжишь, я захочу большего. Поэтому… не дразни меня так жестоко, прошу, — с ноткой отчаяния в голосе вдруг прошептал он.

Душа Адены вновь воспарила, ведь она осознала наконец, почему он не хочет ее подпускать.

Она нежно улыбнулась ему, блестя глазами.

— Именно этого я и хочу. Хочу большего. Хочу не думать про то, что будет завтра, и создать с тобой то воспоминание, которое перекроет все плохие и будет согревать мою душу до конца жизни. Давай вместе создадим эти воспоминания друг для друга, Вирий, — выдохнула она, чувствуя, как колотится сердце.

Глаза Вирия блеснули бурей чувств.

Его лицо резко расслабилось, словно ему больше не нужно было ничего скрывать.

И вместо признаний и волнительных слов он в порыве подался вперед. Слегка наклонив голову, впился губами ей в губы.

Адена блаженно прикрыла глаза и едва не повалилась с ног от волны эмоций, захлестнувших душу. Но Вирий крепко и бережно обнял ее за талию, прижимая к себе.

Она ощутила жар его тела, и у самой все внутри воспылало.

Губы чувственно сминали губы в опьяняющем поцелуе.

По коже бегали приятные мурашки от сладостных ощущений.

Но едва Адена немного привыкла к этому, Вирий резко прервал поцелуй. Она охнула от неожиданности, когда он поднял ее на руки, словно пушинку, и понес к кровати.

Низ живота обдало жаром, когда Вирий уложил ее на матрац и стянул с себя рубашку. А затем навис над ней, встав на четвереньки, и заглянул в глаза.

Сердце пропустило удар от того, что Адена увидела в них. Трепет, желание и неприкрытую нежность.

— Я постараюсь сделать это воспоминание самым приятным и незабываемым для тебя, — тихо сказал он и с чувственной нежностью вновь поцеловал ее в губы.

Адена почувствовала как ее душу медленно наполняет что-то светлое, чистое и прекрасное.

Но Вирий отстранился от ее губ и начал так же нежно и чувственно осыпать ее кожу поцелуями, спускаясь ниже.

По телу побежали приятные мурашки, когда его губы достигли кожи чуть ниже мочки уха. В комнате словно стало жарче. Адена сама не поняла, как подставила шею и слегка запрокинула голову.

Но в следующий миг издала рваный выдох.

Ладонь Вирия коснулась шеи с другой стороны. И, гладя кожу, скользнула ниже и достигла груди. Он нежно смял ее сквозь ткань одежды.

Адена раскрыла переполненные истомой глаза. Воздуха перестало хватать, и она задышала ртом. А в этот момент Вирий достиг лицом шейного выреза платья. Адена слишком отчётливо ощутила его горячий выдох грудью даже сквозь ткань платья и опустила глаза, не в силах удержаться. Он заглянул ей в глаза и медленно поддел пальцами ткань. А затем опустил её вниз, обнажая груди.

Сердце Адены заколотилось с новой силой, когда она увидела, с каким чувственным желанием он оглядел её, а затем опустился вниз. И вобрал сосок себе в рот. А другую грудь стал нежно мять ладонью.

— А-ах, — не выдержав, тихо протянула Адена и сжала пальцами ткань пледа. Сама же с наслаждением душевным и физическим наблюдала за тем, что Вирий делает. И в этот момент ей почему-то совсем не было стыдно. Наоборот. Хотелось запомнить всё в мельчайших деталях. Прочувствовать и насладиться. Отдаться этому прекрасному порыву. Словно в этом мире они остались вдвоём.

Вирий отстранился от ее груди и спустился ниже. Встав на колени у ее ног, он неторопливо задрал подол платья. Глядя Адене в лицо, стянул с нее панталоны. Адена, тяжело дыша, раздвинула перед ним ноги, давая понять, что она хочет этого не меньше него. Что ей он совсем не противен, а даже наоборот. Чтобы он понял, что она ничуть не приукрасила, когда сказала, что он нравится ей как мужчина.

Она увидела, как он сглотнул, оглядев ее наготу. И неожиданно опустился вниз.

Сердце пропустило удар, когда он пристроился головой промеж ее ног. Он нежно и чувственно провел ладонями по внешней стороне ее бедер и, приоткрыв рот, коснулся им самых нежных и чувствительных мест. Адена едва не простонала от неожиданно приятного ощущения. Прикрыла ладонью рот и промычала в него. Поджав плечи, запрокинула голову. И новая волна удовольствия прошибла тело. За ней еще одна и еще.

— Ах-ах-ах, — не в силах больше сдерживаться, Адена стала постанывать и выгибаться. Глаза заволокла мутная пелена. Низ живота изнывал от желания. Адена слишком ярко ощущала, как Вирий нестерпимо приятно нежит ее языком и губами. Как там все становится горячо и влажно, трепещет от желания. И хочется одновременно, чтобы это тянулось еще и закончилось как можно скорее.

Вирий остановился тогда, когда Адене казалось, что это уже вот-вот закончится. Она с желанием взглянула на него и замерла. Он стянул с себя штаны и портки, представ пред ней совершенно голым. Адена с упоением оглядела его тело, и ее взгляд скользнул на то, на что прежде она посмотреть бы точно не решилась. Она увидела темный налившийся кровью член и яйца. Адена сама не заметила, как издала вздох.

Вирий был прекрасен. Несмотря на шрамы, сыпь и цвет кожи, он был для нее слишком прекрасен и желанен.

Адена не могла отвести глаз. Она не мигая пронаблюдала за тем, как он пристроился промеж ее ног и снова навис над ней. Заглянул в глаза и с небывалой нежностью улыбнулся.

— Ты мне тоже нравишься. Так сильно, что даже поверить не могу, что это происходит сейчас со мной, — прошептал он.

Адена скривила брови и поджала губы, ощутив прилив радости. Прилив счастья и благодарности за такие волнующие искренние слова.

Она опустила ладонь ему на затылок, проведя по волосам.

— Это делает меня действительно счастливой, — прошептала она.

Вирий склонился и вновь поцеловал ее в губы. А затем, помогая рукой, медленно ввел член в ее лоно. Адена приоткрыла рот, ощущая его внутри себя. По телу прокатилась приятная дрожь, а внутри все сжалось от наслаждения.

В этот миг словно их тела и души слились в одно целое, поддаваясь порыву чувств и наслаждений. Вирий начал медленно двигаться, проникая все глубже. Адена схватилась рукой за его плечо и стала выгибаться. Глядя ему в глаза и читая в них те же эмоции, она начала стонать.

Движения становились все быстрее и жестче, а наслаждение от этого все ярче и нестерпимей.

Тишину заполнили их голоса и звуки слияния.

На миг весь мир померк, и тело прошибла приятная судорога.

Адена выгнулась, сгорая от наслаждения в руках мужчины, который стал для нее спасителем и тем, кто изменил ее жизнь.

Они не могли оторваться друг от друга до первого пробуждающего звона колоколов.

Сплетаясь в порыве чувственных наслаждений снова и снова, желая, чтобы он как можно ярче отпечатался в памяти.

После первого раза Адена подарила Вирию то же, что он подарил ей, наплевав на всю греховность своих действий. Ведь ей в этот момент было важно лишь одно: чтобы Вирию было так же приятно, как было приятно ей самой. Чтобы его, так же как и ее, всю оставшуюся жизнь согревали воспоминания об этой их ночи, а не мучили тягостные думы об их разлуке.

Чтобы в их сердцах осталось то душевное тепло, которое они приобрели, встретив друг друга…

— Эта ночь была самой счастливой в моей жизни. Спасибо, — неожиданно тихо произнес Вирий, когда Адена уже в полудреме лежала в обнимку с ним, уютно устроившись головой на его плече. Его слова, словно мантия, накрыли ее нежным теплом, и на губах скользнула улыбка.

— Я чувствую то же самое. Поэтому спасибо и тебе, — прошептала она, нежно погладив ладонью его бок. Почувствовала, как Вирий глубоко вздохнул и поцеловал ее в лоб.

Адена прикрыла глаза, слыша мерное биение его сердца и вдыхая такой привычный и любимый запах тела. И впервые за долгое время, а, возможно, и за всю жизнь, ощутив себя в полной безопасности и умиротворенности, спокойно заснула.

В комнату раздался стук, от чего Адена с Вирием проснулись и начали одеваться. Вирий помог ей надеть панталоны и платье и потом оделся сам. Подошел к двери и открыл ее. Там стоял старик с привычным надменным выражением лица.

— Госпожа Адена, господин Минас желает поговорить с вами. Он получил послание с первого уровня.

Сердце Адены пропустило удар. Они с Вирием в тревоге переглянулись.

— Может господин Девятый пойти со мной? — спросила она.

— Нет. Господин Минас просил привести только вас. К господину Девятому это не имеет никакого отношения. Прошу вас, пройдите за мной, — сказал он и взглянул на Вирия. — А вы, господин Девятый, пока приведите себя в порядок и позавтракайте. С вами тоже состоится разговор, но позже.

Вирий кивнул и взглянул на Адену.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — сказала она, желая подбодрить и его, и себя. — Главное не сдаваться.

Вирий мягко улыбнулся ей.

— Иди.

Адена глубоко вздохнула и покинула комнату, следуя за стариком.

Тот вышагивал так быстро, что ей в какой-то момент подумалось, будто он делает это специально. Словно желает разлучить их с Вирием как можно скорее. Разум снова заполонили неприятные думы. Сладкий сон закончился так же быстро, как и начался. И тяжелая действительность обрушилась на плечи.

— А что за послание? — поинтересовалась Адена, желая хоть немного отвлечься.

— Это мне неизвестно, госпожа. Он сам поведает вам всё.

Адена скривила губы от досады и опустила глаза. Неужели ей уже сегодня придется ехать домой? Неужели ее уже ждут там?

Ей вдруг очень сильно захотелось поверить в то, что план Минаса может сработать. Захотелось хотя бы попробовать осуществить его.

Они наконец зашли в замок, и их встретили портнихи.

— Ах да, госпожа Адена, перед тем как идти на обед с господином Минасом, вам стоит помыться и переодеться, а то вы выглядите грязно и дурно пахнете, — неожиданно сказал старик, развернувшись к ней. Адена кивнула, почувствовав дикий стыд. Ведь она и правда еще не помылась. Портнихи проводили ее до комнаты. Адена сходила в помывочную и приняла ванну. Портнихи причесали ее и заплели. Нарядили в белое платье, расшитое серебряными нитями и бусинами. И если поначалу Адена дивилась роскошью каждого наряда, то теперь ее это уже ничуть не впечатляло. Платье было неудобным. Оно стягивало грудную клетку и слишком пышный подол мешал свободно передвигаться.

Портнихи обильно побрызгали ее духами и оглядели так, словно сегодняшний ее внешний вид был особенно важен. Адена начала нервничать. И голову вновь посетили дурные мысли. А что, если отец не поверил письму и решил отправить кого-то, дабы тот лично встретился с Аденой и убедился, что это именно она. Быть может, там ее ждет брат?..

От этой мысли сердце бешено застучало, ведь в этом случае план Минаса осуществить будет невозможно. И хоть Адена все же не верила в него, но пока лучше варианта у них с Вирием не было.

Но если там будет ее брат, может, ей стоит поговорить с ним открыто и придумать вместе новый план?

Адену наконец повели в зал для трапез. Когда дверь открылась, она увидела уже сидящего за небольшим столом Минаса. В этот раз он выглядел мрачнее, чем обычно. Адена привыкла видеть его в ярко-красных одеждах, но сегодня на нем была черная. Он был аккуратно причесан и побрит. И действительно походил на правителя, а не на лихого красавца.

— Присаживайтесь. Как спалось? — с улыбкой сказал он. Адена зарумянилась, поняв, что он обо всем догадался. Или, может, ему доложили? Хотя тут бы не понял только глупый.

— Спасибо. Хорошо, — ответила она и села. Старик удалился, оставив их наедине.

— Мне сказали, что пришел ответ на ваше послание. Это правда?

— Этот вопрос мы пока отложим. Сначала поедим, а все остальное потом, вы не возражаете?

— Нет.

— Хорошо. А дабы трапеза проходила более душевно и открыто, я решил рассказать вам о себе. Ведь я знаю о вас практически всё, вплоть до этого момента, — глаза Минаса неприятно блеснули, и Адена ощутила себя пристыженно. А Минас продолжил: — Думаю, будет справедливо, если вы узнаете, кто я такой и почему мыслю и поступаю именно так, а не иначе. И, кстати, мы ждем гостей к десерту, поэтому вас так нарядили.

Сердце Адены заколотилось, и только она собиралась спросить, кого именно, Минас шикнул, приложив палец к губам.

— Давайте сохраним это в качестве интриги. Как бы игра, чтоб было хоть немного веселее, ведь я в не меньшей досаде, чем вы, из-за того, что план не удастся осуществить. Я, признаться, даже в горе, а не в досаде. Ужасно, когда мечта подходит так близко, а потом раз, — Минас неожиданно ударил кулаком по столу. Адена содрогнулась и прижалась к спинке стула. Он улыбнулся и разжал пальцы, — и она ускользает.

На миг он стих, пронзительно глядя ей в глаза, отчего всё внутри Адены сжалось. Она вдруг почувствовала страх. И вовсе не внушающий опасения. То был страх, от которого леденела душа.

Но Минас снова улыбнулся, привычно дружелюбно.

— Простите, напугал вас. Манеры мои никуда не годятся. Никак не могу научиться вести себя за столом как аристократ, — сказал он и заливисто рассмеялся. В комнату стали заносить яства и расставлять их на стол. Минас мигом закрепил салфетку на воротнике.

— Нужно как следует подкрепиться перед десертом, верно? Вы же там дома тоже так делаете, госпожа Адена?

— Да, — выходя из ступора, сказала она, чувствуя, как колотится сердце.

— Это хорошо. Значит, я на правильном пути.

Адена туго сглотнула, наблюдая за тем, как он с аппетитом ест. Отрезая от птицы кусок за куском, кладет себе в рот и жует. И наконец стала есть следом за ним.

— Я — сын шлюхи. Моя мать была грязной потаскухой, которая пососала множество членов и сношалась со всеми подряд, — довольно протерев салфеткой поблескивающие от жира губы, весело сказал Минас.

Адена замерла с вилкой у рта. Минас, ковыряя языком в зубах, поднес кубок вина ко рту и отхлебнул. Поставил его на стол и сыто откинулся на спинку стула и устремил взгляд на Адену.

— Тут нечему удивляться. Разве вы не знаете, чем живет этот город? За чей счет пируем, м? — он коротко посмеялся. — Так вот. Когда моя мать торговала собой, городом стали править три наимерзейших разбойника. Пока я рос, город все больше нищал и превращался в отвратное место. По улицам становилось все страшнее ходить. Так вот, я видел всякую грязь и вырос в ней. Видел, как через мою мать проходило огромное множество мужчин. И когда я был помладше, даже мечтал ее спасти. Заработать и сделать все, чтобы она больше этим не занималась или занималась, но в более хороших и безопасных условиях. Думал, зачем ей другие, ведь у нее есть я. Но ее день был крайне прост и мерзок. Она просыпалась, сношалась, пила и засыпала. Изо дня в день. Иногда ее избивали… Я рос сам по себе. Затащив ее на кровать, шел драться. Гнев съедал мою душу. Я ненавидел всех вокруг, а особенно мужчин. И однажды так вышло, что, подравшись с одним мальчишкой, возрастом примерно как я сам, я ударил его камнем по голове, и он сдох.

По коже Адены пробежали мурашки, когда она увидела, как глаза Минаса блеснули. Он мечтательно улыбнулся и продолжил.

После страха и принятия мне полегчало, что было полной неожиданностью. Я воспрял. Я думал долго и упорно, почему так произошло. И потом осознал, что это и есть то самое решение. Нужно просто избавиться от источников, которые меня злят.

Сердце Адены заколотилось.

— Я сделал первый шаг. А потом начал искать соратников. Таких же, как я, разгневанных и взбешенных. Тех, кому не нравится то, что происходит в городе. Мы стали строить планы и осуществлять их. Начали распускать слухи, подкарауливать и убивать разбойников. Для нас это была игра, на кону которой стояла жизнь. Мы все ребячились и играли, так нам было проще убивать.

Он вновь отпил вина, пока Адена сидела и не шевелилась. Все внутри клокотало от ужаса. Она в ярких красках представляла все, что он рассказывал.

— Я поймал первого разбойника из тройки и убил его уже кинжалом. Перерезал ему глотку от уха до уха. Потом мы поймали второго и сделали с ним то же самое. А затем ворвались в этот замок и убили третьего. Тогда я понял, насколько я велик. Что я и только я заслуживаю сидеть на этом троне и править этим городом. Я сохранил черепушки этих ублюдков, чтобы напоминать себе об этом. О том, что ничего не дается просто так. И что меня ничто не сможет остановить, если я этого захочу, понимаете, госпожа Адена? — с ледяными нотками в голосе спросил он.

Адена кивнула, чувствуя, как от страха начинают дрожать пальцы и колени. Предчувствуя, что может случиться что-то действительно страшное. Но Минас резко свистнул, заставив ее содрогнуться в очередной раз. В помещение двое поваров занесли большой поднос с крышкой и опустили его на стол. Когда повара удалились, Минас встал и улыбнулся.

— А вот и десерт, — с игривой улыбкой на лице сказал он, но взгляд его пронизывал до дрожи.

— Та-дам! Наши гости! — подняв крышку, произнес Минас. Адена отпрянула, увидев на подносе четыре черепа и украшенный камнями кинжал в ножнах. Минас ловко подхватил его, снял ножны и отшвырнул их в сторону, как ненужную вещь. Ткнул лезвием в три крупных черепа.

— Ихил, Пирис и Ристан. Не разберусь, кто из них кто, но это точно они, — весело улыбнулся Минас, а затем указал лезвием на череп с пробитой макушкой.

— А эту прекрасную женщину звали Елена — моя мать, — сказал он и хохотнул. — Ах да, забыл рассказать вам про первый шаг. Это он. Я молотком пробил ей голову.

Из глаз Адены покатились слезы, она поняла к чему он всё это рассказывает ей. Но тело будто окаменело и не желало слушать.

Минас вновь отпил вина и взглянул на нее, сбросив маску. Посмотрел на нее так, словно она всего лишь его закуска или что-то незначительное.

— Ты, тварь, посмела усомниться в моем плане? — спросил он.

— Н… н…нет. Я хотела с… с…сказать, что н… надо… попробовать. М… мы с Вирием…

— Рот закрой, — сказал Минас, и его глаза блеснули ненавистью.

— После твоих слов я, не взирая на унижение, прикинул и понял, что ты можешь быть права, — повысив голос и привычно пафосно сказал он, взмахнув рукой. — Невероятно, но шлюха тоже может иногда здраво рассудить! Так вот, я стал прикидывать другие варианты. Если этот план бесполезен, то как мне с тебя еще выгоду можно получить? Доставить с почетом и попросить вознаграждение? Я к этому и пришел было, пока не узнал, что ты побежала к нему сношаться. Фу, — он дернул брезгливо плечами и поморщился. — После подобного я и садиться с тобой за один стол не хотел, а уж тем более делать тебе что-то хорошее. Но я так люблю поиграться, знала бы ты! Видеть сейчас твои сопли — зрелище вдохновляющее. Так что план с доставкой твоего трупа тоже отпал, я понял, что это не принесет мне ни больших богатств, ни славы, ни статуса. А вот что мне точно принесет великое удовольствие, — он на миг притих, и его глаза блеснули огоньком безумия. — Твоя черепушка в коллекцию.

Сердце Адены пропустило удар. И тут всё внутри словно встрепенулось. Она резко встала и сорвалась с места. Побежала в сторону двери и распахнула ее. Услышала смех вдогонку и радостный возглас:

— Пока Хирон будет плакаться по своей пропавшей дочурке, ее черепушка будет украшать мой камин! Мне не нужен статус проклятого аристократа! Моя власть и без этого безгранична! И я буду упиваться своим превосходством над ним!

Адена в ужасе побежала в сторону ворот.

— Я иду искать! — раздался голос Минаса, и всё внутри вздрогнуло. Она поняла, что в коридоре он ее точно догонит, и забежала в первую попавшуюся комнату. Оглянулась и увидела огромную кровать. Быстро подбежала к ней, заползла под нее, собрав подол. Прикрыла ладонью рот и зарыдала, не в силах унять эмоции. Внутри всё клокотало и сжималось. Она наконец поняла, что Минас изначально никакого послания на первый уровень не отправлял. И никто там не знает, что она здесь. А еще, что сейчас в страшной опасности находится не только она, но и Вирий. Только он, в отличие от нее, об этом, скорее всего, не догадывается.

— Нет. Прошу… — прошептала она в ужасе. Но дверь резко распахнулась.

— Помимо глаз и ушей, у меня есть еще и нос. И я тебе прекрасно чую, тупая шлюха, — послышался в тишине леденящий душу шепот.

Дверь медленно закрылась. Адена не мигая уставилась на черные сапоги, которые неторопливо шагали по полу, двигаясь в ее направлении.

— Это лишь малая часть всего того, что мне пережить пришлось. Но я выжил и стал правителем второго уровня. А ты, если бы не помощь этого урода, точно бы сдохла здесь. И я это ненавижу! Как одним достается всё, а другим, таким как я, приходится проходить с детства через всякий ужас и грязь, чтобы просто выжить. Где ваш проклятый Солнцеликий? Почему он допускает такое, а?

Из глаз Адены вновь брызнули слезы, когда она увидела, как он присел на корточки. Она, стараясь не шуметь, начала отползать назад, но имея лишь одну руку и будучи одетой в такое неудобное платье, это сделать было невероятно сложно.

— Его нет, — произнес Минас с упоением. — Он Хирону и остальной знати нужен лишь для того, чтобы было удобно управлять чернью. Поэтому среди церковников так много тех, кто ходит сюда. Они сами в него не верят. Но так как там свои грязные фантазии осуществить не могут и не могут часто ходить сюда, желание копятся в них. В них копится неудовлетворенность и злоба. И когда они приходят к моим шлюхам, творят с ними такое, что те потом долго восстанавливаются и болеют. Так кто на самом деле грязный и отвратительный? Шлюхи или церковники, которые ходят к ним? Люди, заточенные внизу, или люди, которые заточили их сюда? Давай, скажи мне.

Минас заглянул под кровать, и сердце Адены пропустило удар. Он весело улыбнулся, и ужас одолел ее. Она выползла с другой стороны и попыталась встать, цепляясь рукой за край кровати. Ноги путались в подоле, а все тело тряслось.

Минас быстро обошел кровать и резко схватил ее рукой за горло, когда она практически встала. Адена зарыдала и вцепилась пальцами в его рукав. Но он резким рывком повалил ее на кровать и бешеными глазами заглянул в ее.

— Знаешь, чем церковники сношали мою мать? Знаешь?! — проорал он.

— Нет! Нет! Прошу-у! — заскулила Адена, пытаясь вырваться. Но Минас, словно нерушимая скала, держал ее, сдавливая горло. Воздуха стало не хватать. Она с мольбой и отчаянием смотрела в багровое от ярости лицо Минаса. Он дико улыбнулся.

— Всем, что под руку попадалось, — уже более тихо сказал он. — Им нельзя было сношаться, толкать свои члены в женское лоно, и они находили другие предметы. Например, такой.

Минас поднял кинжал и перевернул его рукоятью вверх.

— Чем не член, да?

У Адены заледенела душа, когда она поняла, что он собирается делать. В голове всплыли жуткие воспоминания с Клемитом. А Минас с наслаждением оглядел ее искаженное от ужаса лицо.

— Ты тоже красивая, хоть и не дотягиваешь до моей матери. И я считаю, что будет справедливым, если дочь Хирона искупит все грехи за множество шлюх, которые пострадали от издевательств церковников.

И в этот миг Адену вдруг накрыло осознание. Когда Клемит надругался над ней, она не сделала ничего, чтобы помешать ему. Из-за страха быть побитой, из-за страха получить увечья она просто лежала и ревела. А что в итоге? Он нанес ей такое душевное увечье, которое она, скорее всего, до конца жизни не забудет. Оно будет терзать ее до самой смерти, отравляя душу. И даже потеря руки как будто причинила ей намного меньше боли, хотя тогда она едва не погибла. И, кажется, пережить такое второй раз, она просто не сможет.

Внутри что-то щелкнуло.

Никогда в жизни и больше никому, кроме Вирия, она, пока способна сопротивляться, не даст себя тронуть!

Адена, впав в отчаянную смелость, потянулась рукой к лицу Минаса, пытаясь поцарапать его или схватить за волосы. Начала щипать его и бить кулаком. Забила изо всех сил ногами, стараясь пнуть его. Начала сопротивляться так, что Минас напряженно отпрянул, стараясь удержать ее.

— Пошел прочь! Не бывать этому! Ты гнусный человек, убивший собственную мать! Не мой отец приказал тебе сделать это, ты сам так поступил! Твоя душа чернее всех, кого я встретила здесь, и ты даже мизинца моего отца не стоишь! — закричала она во все горло. — И то, что ты не можешь до него дотянуться, кроме как через девушку, которая беззащитна перед тобой, говорит о многом! Ты жалок! Ты жалкое подобие правителя! Ты правишь этим местом не потому, что достоин этого, а потому, что местный народ тебе это позволяет!

— Ах ты тварь! — впав в бешенство, вскрикнул Минас и занес кинжал. Но Адена сама не поняла, как со всей дури пнула по его руке. Та отскочила назад, и пальцы, что сжимали горло Адены, потеряли хватку.

— Ты шлю… А-а!

Адена смогла ухватиться за один из его пальцев и со всей силы вывернула его. Едва рука отцепилась от ее шеи, она зубами впилась в его руку. Со всей силы, до привкуса крови, укусила ее.

Минас выронил кинжал и отпрянул. Схватил раненную руку второй и сжался на миг от боли. Но этого Адене было достаточно. Она быстро спрыгнула с кровати и рванула в сторону двери. Выскочила из комнаты и понеслась вперед по коридору. Увидела на одном из столов подсвечник и подобрала его на ходу.

— Вирий! Вирий! Я здесь! Вирий! — закричала она, понимая, что больше никто не сможет ей помочь. Что все в этом замке против нее. И что единственный способ выжить — это встретиться с ним. И даже думать в этот миг не хотелось, что его могли убить. Отравить или зарезать. Не хотелось думать ни о чем.

— Ты меня взбесила, потаскуха! Ты сдохнешь в страшных муках! — раздался где-то позади леденящий душу крик.

Она понимала, что ей не сбежать и не спрятаться. Что второго шанса дать отпор у нее не будет. Он сильнее и быстрее нее. Для него убить или покалечить женщину не составит труда. А она… Что можно сделать? Как отбиться? Как добежать до ворот и до пристроя, где остался Вирий?

Но под ногами вдруг задрожал пол.

Адена едва не упала, потеряв равновесие. Быстро подошла к стене и оперлась о нее. Обернулась и увидела, как Минас сделал то же самое. Он в ярости взглянул на нее и попытался идти, но трясти стало еще сильнее. Послышался треск и грохот. Рядом с Аденой на пол рухнул большой кусок лепнины. Она вскрикнула от неожиданности и оглянулась. Стены и потолок повсюду стали осыпаться. На столах падали подсвечники.

Адена увидела, как Минас, держась за стену, идет к ней, и начала уходить от него. Перед ней повалилась статуя обнаженной женщины, едва не прибив ее. Адена еле успела отпрянуть. Она слышала, что Минас что-то кричит позади, но треск и грохот стоял такой, что разобрать было невозможно. Сердце в груди бешено билось, но Адена, перешагнув через статую, устремила взгляд на ворота и пошла туда. Она поняла, что ей больше не нужно отвлекаться ни на что, иначе выбраться не получится. Только идти вперед. Ведь она сама была свидетелем того, как рухнул в их доме храм.

Но дрожь земли наконец прекратилась. Колени до сих пор мелко подрагивали от напряжения, и Адена лихорадочно оглянулась.

— Иди сюда, шлюха! — во всю глотку заорал Минас и сорвался с места. Адена вскрикнула и побежала вперед.

— Вирий! — во все горло прокричала она, и из глаз снова брызнули слезы. Шаги слышались все ближе и ближе, и боль пронзила голову. Она рухнула на спину и Минас перекинул через нее ногу. В ярости занес кинжал. Но она из последних сил размахнулась и ударила его по лицу подсвечником. Он прорычал и с силой присел на ее живот. Адена в рыданиях попыталась столкнуть его с себя, выронив подсвечник. Но он одной рукой прикрывал часть лица, а во второй продолжал держать кинжал. И Адена не могла его сдвинуть даже чуть-чуть. Она поняла, что силы покидают ее, забирая с собой надежду.

— Кто-нибудь… Помогите! — воскликнула она, сделав с трудом глубокий вдох.

— Заткнись! — проорал в ответ Минас и убрал руку от лица. Из его брови обильно сочилась кровь. Глаза бешено метались по ее лицу. И он ледяным тоном произнес: — И сдохни.

Приложил лезвие к ее горлу. Его кончик больно впился в кожу. Адена, сделав рваный вдох, схватилась за запястье Минаса, пытаясь задержать его. Но он начал медленно давить на рукоять.

Шею пронзила острая боль, и она почувствовала, как лезвие впивается в кожу, разрезая ее.

Всё внутри замерло и похолодело. Смерть пришла к ней? Вот так жутко?..

Но позади Минаса мелькнула тень. Из-за его плеч показались синие руки. Одна рука резко ухватилась за подбородок Минаса, рывком задрав его. А вторая вонзила в горло кинжал до самой рукояти. Ровно в ямочку, которая была на стыке ключиц и мышц.

Адена широко раскрытыми глазами уставилась на замершего в немом крике Минаса. Ощутила, как его тело напряглось, а затем размякло. Ей показалось, что это продлилось целую вечность, но понимала, что заняло лишь миг. Окровавленное лезвие выскользнуло из раны, и капли крови брызнули ей на лицо и платье. А затем синие руки быстро скинули тело Минаса с нее, и перед ней возник Вирий.

— Прости. Я снова тебя подвел, — сдавленно произнес он, крепко прижав ее к груди. Адена сама не поняла, как вцепилась рукой в его рубашку и в голос зарыдала.

— Нет. Ты не подвел. Ты пришел и спас меня. Снова. Вирий. Я… так рада.

Он отстранился, быстро вытер ее лицо рукавом и осыпал его поцелуями. Горячо поцеловал ее в губы и заглянул в глаза.

— Пойдем. Нам нельзя здесь оставаться. Надо как можно скорее добраться до ворот, поняла? — сказал он мягко. Она кивнула, вытирая слезы. Вирий мигом встал и потащил тело Минаса до ближайшей комнаты и спрятал его там. Кинжалом ловко срезал несколько верхних слоев подола платья, заметно уменьшив его вес и объем. Взял Адену за руку и они побежали к выходу.

Когда они выбежали из замка и промчались вперед по дорожке, Адена краем глаза заметила садовника, стригущего куст. Тот остановился и смотрел на них. В этот миг она поняла, что скоро труп Минаса обнаружат и поднимут тревогу. А затем за ними устроят погоню.

Они добежали до экипажей.

Вирий пригрозил одному из парней кинжалом, и тот уступил им. Они уселись и поскакали вперед, в направлении, откуда виднелось фиолетово-голубое свечение.

— Он успел что-то сделать? — глядя строго на дорогу, спросил Вирий.

— Нет. Только шею чуть-чуть поранил, — ответила Адена. — А ты в порядке?

— Да. Старик сам себя сдал, когда остался смотреть, как я ем. Так он делал в первый раз, когда мне средство от паразитов давал. А тут никак не объяснил. И когда я отказался есть, он позвал стражу. Но я был готов к этому, — сказал Вирий.

— Так… он мертв? — спросила Адена.

— Да. И если бы Минас сам не показал мне короткий потайной ход, ты бы тоже была.

И это была правда. Если бы не землетрясение и вовремя подоспевший Вирий, ее жизнь бы уже оборвалась.

Адена начала оглядываться, чтоб понять, есть ли за ними погоня. Но ничего подозрительного она не заметила. По улице спокойно ездили экипажи. Возле дверей борделей толпились вызывающе одетые женщины, которые созывали мужчин. Адена вновь устремила взгляд вперед и увидела высоко на потолке, в самом его конце, фиолетово-голубое свечение. И под ним, чуть выше них, просматривалась часть города, которая была расположена на склоне.

— Осталось совсем немного. Выход уже близко, — сказал Вирий. Адена с волнением взглянула на его профиль.

— Да. И мы выберемся. Я выполню свою часть сделки, как и ты свою. И обязательно поговорю с родителями. Поговорю с братом, и мы найдем решение… Но если вдруг они все-таки будут против, то у нас возле дома много капсул. И мы вернем тебя домой в одной из них. Наверняка там в земле есть провалы, я же упала в такой, — сказала она. — Но прежде чем это сделаем, я постараюсь уговорить родителей. Я сделаю всё, чтобы они позволили нам… быть вместе.

Вирий на миг посмотрел на нее. Сердце Адены тревожно екнуло, когда она увидела на его лице ободряющую улыбку. Она догадывалась, что та значит, но верить в это душа совсем не хотела.

— Нам пора спешиться, — сказал Вирий, остановив повозку. Он спрыгнул и помог Адене слезть. Они, держась за руки, быстро сошли с основной дороги и пошли по закоулкам, придерживаясь ориентира. Здесь всё выглядело уже немного иначе. От роскошной лепнины не осталось и следа. Изнанка была такой же грязной, скудной и мерзкой, как и сущность самого Минаса.

На дорожках валялись или сидели пьяные мужчины и женщины. Некоторые из которых сношались прямо там же. Кто-то горько плакал, кто-то напевал, а кто-то спал. Дорогу то и дело перебегали крысы, а вокруг пьяных вились насекомые. Местами жутко воняло испражнениями и блевотиной вперемешку с приторным запахом духов.

Но Адену этим уже было не напугать. Она не обращала на это внимания. Она то и дело поглядывала на Вирия, желая заговорить с ним вновь. Сказать ему всё, что не успела. Например, что… любит его. Что очень сильно любит его и очень хочет, чтобы он был рядом. Что он стал для нее важнее семьи и дома. И что потерять его для нее будет страшнее всего. Но она решила, что сейчас неподходящий момент. Сначала им нужно выбраться и оказаться в безопасности. Что лучше будет сообщить ему об этом тогда, когда они наконец окажутся в спокойной обстановке. И тогда она ему во всём признается.

Но только ее посетили эти мысли, позади раздался крик.

— Вот он, синий, и девка в крови! Лови их!

Сердце пропустило удар.

— Звоните в колокольчики! Закрывайте бордели! Чужих не пускать!

Вирий сорвался с места, утягивая Адену за собой. Они изо всех ног помчались вперед. Город стал возвышаться, и на пути возникло множество лестниц. Адена едва не упала на одной из них, наступив на подол. Вирию пришлось разорвать его до колен, вновь взять ее за руку и бежать дальше. Двери всех борделей закрылись, и с улиц пропали люди. Стихла музыка и гомон, наступила зловещая тишина. И в этой тишине стали отчетливо слышаться звоны колокольчиков из тех мест, возле которых они пробегали.

— Проклятые шлюхи, — прорычал Вирий, петляя и желая оторваться от погони. Вел Адену по узким улочкам и крутым лестницам. Но крики позади стали слышаться всё отчетливее.

— Убийцы! Вам не уйти!

Адена стала задыхаться от тяжести. Ноги уже еле преодолевали ступень за ступенью. А во рту от перенапряжения стоял привкус крови.

Перед ними выскочило несколько мужчин, и Вирий отцепился от руки Адены. Он ловко уклонился от их атак и одолел всех. Адена с замиранием сердца наблюдала за тем, как он убивает или ранит одного за другим. И когда он закончил, она сама взяла его за руку, и они побежали дальше.

Несколько арбалетных болтов впилось в стену неподалеку, а затем позади послышался крик.

— Не стрелять! Они нужны живыми! Не стрелять!

Они выскочили с мелкой дорожки на большую, и перед ними возникла широкая роскошная лестница. От нее тянулись громадные каменные стены. Адена краем уха услышала шелест воды, и когда они стали подниматься наверх, огляделась. И далеко впереди увидела огромный водопад. Он падал прямо с потолка вниз и скрывался за той самой стеной. Сердце Адены ухнуло от осознания того, что свет, который виден сквозь поток воды — это солнечные лучи. Значит, там, сверху, сейчас день. И ей вдруг так захотелось увидеть небо и солнце и показать их Вирию. То самое солнце, которое он никогда в жизни не видел. Настоящее, яркое и теплое, которое не заменит никакой камень!

Они наконец преодолели все ступеньки и взошли на огромный протяжный тяжеловесный мост. Адена на бегу посмотрела в обе стороны и увидела снизу реку, которая начиналась с водопада и скрывалась в пробоине в каменной скале. А впереди замаячили огромные роскошные ворота. Сверкающие золотыми завитушками и мерцающие камнями селенита. Там стояло четыре стражника с мечами. Те, едва увидев Адену и Вирия, выстроились в ряд и выставили оружие.

— А ну стой, убийца господина Минаса! — раздался голос одного из них.

Вирий отпустил руку Адены, и она замедлилась. Но ворота неожиданно открылись, и оттуда вышло несколько арбалетчиков. Вирий, сделав несколько шагов, остановился.

Арбалетчики застрелили всех стражников и зашли обратно. И из-за ворот раздался звучный голос, словно в рог.

— Госпожа Адена! Поспешите!

Сердце Адены ухнуло. Прилив радости одолел ее.

— Бежим, Вирий! — воскликнула она.

И рванула вперед к воротам.

— А ну стоять! Именем закона второго уровня, приказываем вам остановиться! — послышался крик позади.

Адена, поравнявшись с Вирием, схватила его за руку и побежала вперед.

— Они узнали, что я здесь! Меня ждали! Мы спасены! — в порыве закричала она. Оббежав мертвых стражников, достигла ворот. Но Вирий неожиданно отцепил пальцы, и Адена, вбежав в ворота, на ходу развернулась.

Вирий стоял по ту сторону, в нескольких шагах, и смотрел на нее. Сердце пропустило удар.

— Вирий. Идем. Почему ты?.. — произнесла она и шагнула к нему. Но стражники с ее уровня перегородили дорогу. Вирий улыбнулся ей и попятился назад.

Грудь прошибла боль осознания. Из глаз брызнули слезы, и она попыталась вырваться, чтоб побежать к нему.

— Вирий! Прошу! Вирий! Остановись! Пойдем со мной, слышишь?!

— Закрыть ворота!

— Нет! Нет! Отпустите меня! Выпустите меня! Не смейте! Вири-ий! — Адена забилась в истерике, пытаясь вырваться наружу. Но несколько стражников схватили ее, не давая сделать этого и начали оттаскивать от ворот.

И вдруг она увидела, как Вирий скривил губы и по его щеке скатилась слеза.

Она застыла, словно статуя, не в силах пошевелиться или издать звук.

А Вирий, с отчаянным чувством глядя на нее, что-то сказал. Она не услышала его, но отчетливо поняла.

«Я люблю тебя».

Внутри словно что-то лопнуло.

Вирий резко сорвался с места и побежал в сторону. И скрылся из виду за массивными воротами. Последнее, что Адена увидела в щель ворот и сквозь мутную пелену слез, как стража второго уровня побежала в сторону следом за ним.

Ворота с грохотом закрылись, скрывая из виду всё, что осталось там, внутри.

Адена, обессилев, повалилась с ног. Но стражники подхватили ее тело и донесли до экипажа. Уложили ее на мягкое сиденье, и экипаж тронулся. Но Адена не могла даже пошевелиться или закричать. Грудь сдавило так, будто на нее обрушилась стена. Они проехали идущий вверх тоннель, и перед ней возникло чистое голубое небо с легкими воздушными облаками, по которому летали птицы.

Невыносимая боль прошибла всё ее существо.

Душа словно разорвалась на кусочки, а сердце пронзило множество кинжалов.

Тело скрючилось, сжалось, и она в голос зарыдала.

Зачем ей это небо и солнце, если рядом больше не будет того, с кем бы она хотела им любоваться?

Сил плакать больше не было. Глаза болели так, словно их обожгли. Горло стянуло от сухости. Адена лежала и не шевелилась, глядя на мерно плывущие облака. Внутри было пусто, словно из нее вырвали кусок плоти. Возможно, само сердце.

Она с безразличием слушала шум, что доносился из-за бортиков экипажа, до тех пор, пока не услышала жалобные голоса попрошаек.

— Подайте на пропитание.

— Молю, дайте краюшку хлеба. Детишек кормить нечем. Во имя Солнцеликого, господа, смилуйтесь.

Адена тяжело вздохнула и наконец присела, поняв, что они подъезжают. И увидела впереди огромный сверкающий селенитом и золотом храм. Сама архитектура была проста и громоздка, никаких витых узоров или скульптур на нем не было. Но все его стены были украшены камнями селенита, отчего он напоминал собою ледяной дворец. А окна обрамляли золотые полосы, напоминающие солнечные лучи. Он ослеплял бликами и светился. Его обносил высокий и неприступный кованый забор, а перед этим забором толпились нищие, одетые в грязное рванье. Некоторые и вовсе были полностью прикрыты плащами, так что торчали лишь их высохшие от голода и руки.

— Прочь с дороги! — гаркнул один из стражников, скачущий на лошади впереди экипажа.

Попрошайки неохотно сторонились, продолжая тянуть руки и просить милостыню. Адена скривила губы от досады и устремила взгляд обратно на храм. Ей никогда не разрешали выходить на парадный двор как раз из-за этих людей. Но Адена всегда наблюдала за ними из окон и молилась за каждого из них. Вот только сейчас ей почему-то казалось всё это сном. Словно это было так давно и, возможно, даже не с ней.

Им открыли ворота, и экипаж въехал во двор. Попрошаек, что попытались забежать вовнутрь, побили палками и выставили наружу. Но Адена даже не оглянулась, понимая, что всё равно ничем помочь бедолагам не сможет. А душа уже была вымотана настолько, что сил сопереживать кому-то почти не осталось. Она сидела и смиренно ждала, когда ее довезут до дома и она, наконец, встретится с семьей.

Экипаж объехал сверкающий храм. Проехал еще один забор и ворота, и перед ними возник такой же сияющий дом. Не менее помпезный, чем сам храм. Он был в несколько этажей, с огромными окнами и балкончиками. Под окнами раскинулись красивые сады со скамейками.

Адена ощутила, как сердце с тревогой забилось, и неосознанно сжала левой рукой правую культю.

Экипаж наконец доехал до дверей, и их на пороге встретила женщина с покрытой головой и плотно закутанная в церковные одежды.

— Госпожа Адена, рада видеть вас в добром здравии. Господа в обеденном зале, прошу, пройдите за мной, — сказала женщина, низко кланяясь. Адена на миг скривила губы, но кивнула. И неторопливо побрела за ней по знакомым коридорам. С каждым новым шагом к ней словно стали возвращаться все чувства и тревоги. Сердце в груди бешено заколотилось.

Сколько ее не было здесь? Как они встретят ее? И что ей вообще рассказать?

Они дошли до дверей, и прислуга распахнула их. Сердце на миг замерло, когда она увидела свою семью, сидящую за обеденным столом. Во главе стола сидел отец, а по бокам мать и брат.

Все перестали есть и устремили на нее свои взгляды.

— Адена, — с волнением в голосе произнесла мать и хотела было встать, но отец прочистил горло, и она осеклась.

— Прошу, подойди поближе, — сказал Хирон и плавно указал рукой на середину комнаты. Затем взглянул на слуг: — Прошу, оставьте нас.

Слуги мигом поклонились и покинули зал. Адена, наконец убрав руку с культи, прошла на центр зала и встала напротив стола и отца. Его коренастая фигура с густой темной бородой с проседью на миг напомнила ей Клемита. Суровый взгляд глубоко посаженных глаз пронзал до самой глубины души. А грубые черты лица и лысая голова делали образ еще более пугающим.

Он внимательно оглядел ее, словно выискивал что-то недоброе. Адена на миг посмотрела на мать.

И та выглядела всё такой же хрупкой и наивной, словно живущей в своем лучшем мире. Адена слишком была похожа на нее, и впервые это ей не понравилось. Глаза матери были устремлены на ее культю, а лицо побледнело. Отец же пошел красными пятнами, но в лице не изменился.

— Расскажи, что там произошло с тобой? Чиста ли осталась ты душой и телом, дочь моя?

В груди Адены что-то с болью сжалось, и в горле встал ком. Она думала, что уже выплакала все, но глаза снова стали влажными. Адена не смогла выдержать его тяжелый взгляд и опустила глаза в пол. Съежилась и произнесла, еле выдавив из себя каждое слово:

— …Нет. Отец… меня… обесчестили.

Со стороны матери послышался горестный вздох.

— Да как они посмели… — подал голос брат, но мигом смолк. По щекам Адены покатились горькие слезы, но она попыталась быстро протереть их трясущейся рукой. Стыд, обида, отчаяние завладели душой и не давали спокойно дышать. Она ощутила себя мерзкой, грязной и ненужной. Той, кто не достоин даже стоять здесь. Но позволить себе сдаться, она тоже не могла. Да и не хотела больше. Что эта боль в сравнении…

— Тебе нужно покаяться и отмолить свои грехи, — властно сказал Хирон. — Пока не сделаешь этого, не смей посещать храм, поняла?

Адена скривилась в лице, чувствуя себя униженной и разбитой. Сжала пальцами остатки подола платья до побеления костяшек.

— Скольким мужчинам ты позволила дотронуться до себя? — ледяным тоном спросил отец.

— Прошу, остановись, — дрогнув голосом произнесла мать.

— Не защищай ее, иначе тоже пойдешь против его воли, — прогудел Хирон. — Она сама виновата, что возгордилась и в то утро вместо завтрака пошла молиться. Солнцеликий велел нам соблюдать режим и молиться в отведенные часы, чтоб не тревожить его покой. А эта девчонка ослушалась не только отца, но и самого Солнцеликого. И понесла за это справедливое наказание.

Адена ощутила, как резко ослабли ноги. И ей показалось, что она вот-вот рухнет на колени. Но ее что-то удерживало. Что-то внутри, в душе, противилось этому. Только не перед отцом. Перед ним она не падет на колени. Больше не падет, как бы тяжело ей не далось устоять на ногах.

Она с самого начала знала, что отец не будет жалеть ее, она этого даже не ждала. Но реальность оказалась еще более жестокой.

— …Это твоя дочь. Как ты можешь? — не выдержав, с обидой в голосе произнес брат, и его стул скрипнул.

— А ну сядь на место! — прогремел Хирон.

— Авдий, прошу, сядь! — отчаянно произнесла мать.

Адена сквозь мутную пелену взглянула на брата. Она увидела, как он покрасневшими глазами, полными сочувствия, смотрел на нее. На его щеке играла жилка, а грудная клетка судорожно вздымалась от тяжелого дыхания. Она легонько помотала головой, чтобы он успокоился и присел на место. И Авдий, наконец, присел обратно на стул.

— Так скольким мужчинам ты позволила осквернить свое тело? Отвечай, — с нескрываемым гневом произнес Хирон.

— Двоим, — выдохнула Адена и наконец взглянула на него. Его лицо было красным от гнева, а в глазах читался гнев вперемешку с презрением. И от этого на душе стало еще больнее. Ее лицо скривилось, и по щекам покатились слезы, но взгляда она не отвела. Напротив, стала жадно искать в его глазах хоть частичку сочувствия. Пусть не как к женщине, но хотя бы как к дочери. На любовь она и вовсе не рассчитывала…

— Мерзкая грешница, — прорычал Хирон и встал со стула. Вытер платком рот и надел на голову убор. Взглянул на мать, которая сидела и едва сдерживалась, чтоб не зареветь. — Отведи ее в дом прислужников, пусть живет там, пока не замолит свою душу и не покается во всех грехах, что совершила. Я не желаю ее видеть здесь до этого момента.

Он, широко шагая, прошел мимо Адены и покинул зал. И когда дверь позади хлопнула, Адена рухнула на колени, больше не в силах стоять.

Мать мигом подбежала к ней и обняла, прижимая к груди. Адена затряслась в рыданиях.

— Солнцеликий простит тебя. Он милосерден. Он отпустит все грехи, не плачь. Я тоже буду молиться за тебя, и брат будет. Мы все будем. Он простит. И твой отец простит. Солнцеликий милосерден. А его воле отец не посмеет противиться. Твоя душа будет очищена от греха, мы все помолимся за нее, Адена, — начала приговаривать мать, осыпая поцелуями лоб, макушку и виски Адены.

Брат же подошел и стоял рядом. И когда Адена немного успокоилась, наконец произнес:

— А Солнцеликий простит отца за то, что он бросил в беде собственную дочь?

— Не смей говорить такое, — строго сказала мать. Адена взглянула на Авдия и увидела гнев в его глазах. Он смотрел на мать и хмурился, покраснев лицом.

— А разве это не является грехом?

— Нет. Это была воля Солнцеликого поместить Адену туда. Это было ее испытание, и если бы мы с отцом вмешались в его план, то это значило бы, что мы не верим в его великий замысел. Мы с отцом не сомневались, что она вернется домой. Солнцеликий бы не позволил ей погибнуть там. Он лишь проверял ее. Это была проверка ее веры. Поэтому не смей и ты сомневаться в нем и его замысле. Это самый тяжкий грех, — с отчаянием в голосе произнесла мать и вновь взглянула на Адену. Адена замерла, не в силах осмыслить и принять ее слова.

— Мы с отцом не сомневались, что ты вернешься домой, дочь моя. И мы понимали, что этот великий замысел Солнцеликого был проверкой веры не только твоей, но и нашей. Но мы все стойко вынесли ее, доверившись ему. И ты сама вернулась. Поэтому не волнуйся, он простит тебе эти грехи. Мы их замолим. Вместе покаемся в твоих грехах и поблагодарим за все, что случилось.

— Но… мои портреты были на втором уровне, — желая услышать хоть что-то, что согрело бы душу, произнесла Адена. Мать непонимающе уставилась на нее.

— …Это я сделал, — неохотно признался Авдий. Адена устремила взгляд на него.

— Зачем?! — в ужасе вперемешку с гневом произнесла мать и встала. — Разве отец не говорил, что нам нужно полностью довериться воле Солнцеликого?! Как ты посмел пойти против его воли?!

— Потому что я не мог бросить там сестру и пытался сделать хоть что-то в отличие от вас! — повысив голос, ответил Авдий.

Адена, наконец, встала и посмотрела на обоих. Она поняла, что в их семье совсем ничего не изменилось. Что они по-прежнему ругаются между собой, забыв о главном — что они семья.

— Мама, если бы не брат, меня бы не впустили на второй уровень. И я бы погибла. Меня бы просто разорвали собаки, — произнесла Адена и взглянула на Авдия. — …Спасибо тебе.

Вот только произносить эти слова было слишком горько, ведь она раздумывала над предложением Минаса и могла бы сдать брата отцу.

Но мать неожиданно отступила и помотала головой. Свела руки в молитве и подняла глаза вверх.

— О, Солнцеликий, я каюсь перед тобой за грехи детей своих. За то, что, как мать, не смогла уберечь их сердца от гордыни. Что в их душах зародилось сомнение в замысле твоем. Я каюсь в грехах их, как мать, породившая этих детей.

— Пойдем, — не выдержав, произнес Авдий и пошел на выход. Адена бросила взгляд на молящуюся мать и пошла следом за ним. Мать же осталась стоять в пустом зале и молиться Солнцеликому, не замечая, что происходит вокруг нее.

Они покинули дом и прошли дальше во двор.

— После твоего падения их нрав стал еще… тяжелее. Я уже и не надеялся, что вновь увижу тебя. Но легче от этого на душе не стало, — произнес Авдий тихо и оглядевшись по сторонам. А затем посмотрел на Адену.

— Тебе кто-то помог или сама добралась? — серьезно спросил он. И Адена не могла соврать, да и не хотела.

— Помог. Но он остался там. И ему грозит опасность.

— Ясно, — сказал Авдий и вновь огляделся. — Тогда я свяжусь с Минасом и сообщу ему…

— Нет, — перебила его Адена. Авдий вопросительно взглянул на нее.

Адена остановилась и тяжело задышала.

— Он… мертв.

Глаза Авдия расширились, и он вновь оглянулся. Подошел ближе.

— Что значит мертв? Как это случилось?

— Он… пытался изнасиловать и убить меня, и… мой спутник его убил, — призналась Адена, глядя брату в глаза. Тот побледнел и отступил. Его взгляд заметался.

— И… кто теперь там будет править? Это же надо заново всё налаживать… Проклятье, — он с волнением посмотрел на Адену. — Но он ведь тебя не тронул? Верно?

— Нет. Не успел.

— Хорошо. Это главное, — Авдий тяжело вздохнул и немного расслабился. — А их не слушай. Они, да и я тоже, не представляем даже, через что тебе пройти пришлось.

Он глянул на культю Адены и ободряюще улыбнулся.

— На самом деле, тебе самой даже будет спокойнее жить не дома с ними, а отдельно, уж поверь мне. И когда наконец душа успокоится, сможешь вернуться в дом. Думаю, к тому времени уже они успеют решить, что с тобой делать дальше.

Адена кивнула, ведь была согласна с ним. Они добрались до дома прислужниц. В этом месте жили женщины, служащие в храме. Так как мужчинам вход туда был закрыт, Адена зашла одна. Но она уже бывала в этом месте, поэтому знала, куда идти.

Сказала, что Хирон приказал ей пожить здесь. Прислужницы, конечно же, не задали ей ни единого вопроса. Лишь покорно выполнили приказ. Выделили Адене крохотную комнатушку с кроватью, стулом и столом. Серое бесформенное плотное платье, сорочку, панталоны, носки и обувку. Дали серый платок, ведь здесь было положено покрывать голову. А затем дали ей помыться и накормили скудной кашей и краюхой хлеба. Адена вернулась в комнату и улеглась на кровать.

Ей тут же захотелось провалиться в сон и проснуться в совершенно другом месте. На душу вновь накатила невыносимая тоска. Вернувшись наконец домой и увидев семью, она поняла, что здесь всё осталось прежним. Но изменилось самое главное — она сама.

Вечером прислужницы, по звону колокола, стали выходить из своих комнатушек и побрели по дорожке в сторону храма на молитву. Адена тут же вспомнила про тот храм, в котором молилась перед падением. Он прежде находился за их домом. Это было отдельное здание, построенное специально для их семьи, и его могли посещать лишь Хирон с семьей и главные прислужники, что следили за его чистотой.

И когда они преодолели двор, Адена едва не замерла от ужаса. Прямо позади дома господ и домов прислужников был огромный раскол земли. В ширину он достигал примерно трехэтажного дома, а в длину уходил далеко за территорию самого храма.

Он делил территорию храма на две части, разделяя ее беспросветной бездной. На краях скола виднелись повисшие на корнях деревья, расположенные кронами вниз. Местами виднелись обломки стен храма. Те слененитным покрытием освещали части скал, застряв промеж камней. Из бездны доносился гулкий звук ветра, словно сама бездна пыталась сказать что-то.

По коже Адены побежали мурашки, когда прислужницы муравьиным рядом безропотно пошли по мосту, перекинутому через этот скол. Бревна под ногами скрипели от тяжести, но женщины словно и не замечали этого. Адена, преодолевая страх, так же прошла по проклятому мосту и оказалась на другой стороне участка. Там был выстроен новый храм, и все прислужницы зашли в него. Адена присела на одну из скамей и устремила взгляд на статую солнцеликого. Тот, взметнув руки вверх и растопырив пальцы, блаженно прикрыл глаза и мягко улыбался. Его голова была обнесена ободом, из которого тянулись сверкающие золотые лучи. Адена неосознанно скривила губы, вспомнив слова отца и матери. Реальность оказалась в разы мрачнее, чем она думала. Они даже не собирались искать ее. Даже на второй уровень ее портреты отнес брат, в тайне от родителей, так как те были против. И ведь она сама была такой же. До падения, тоже уповала лишь на волю Солнцеликого. Молилась ему, больше не делая ничего…

К алтарю неожиданно вышла мать и стала читать проповедь. Стала благодарить Солнцеликого за то, что он помог Адене вернуться домой. За то, что сохранил ей жизнь и помог преодолеть все испытания. И говорила еще много всего того, что Адене просто не хотелось слышать. В горле встал ком, и она сжала пальцами ткань платья до побеления костяшек.

Перед глазами промелькнул образ Вирия. Тоска стиснула душу. Сердце в груди больно сжалось.

Впервые в жизни ей стало противно видеть и слышать собственную мать. Хоть она и любила ее всем сердцем и была благодарна за подаренную жизнь, но что-то внутри Адены изменилось. Мать больше не была для нее непогрешимой и величественной. Ее образ словно померк и приземлился, и из богоподобной фигуры, которую нужно слушать беспрекословно, она превратилась в обычную женщину. Без святости и прекрас. Простую, что может ошибаться, как и все прочие люди.

Ее слова не трогали больше сердце. Ее слова звучали неубедительно и заученно. В них не было той глубины, мудрости и проникновенности, которая была Адене так нужна. После всего, что Адена испытала или каким трагедиям была свидетелем, она наконец поняла, что слова этих проповедей не выстраданы, не пережиты и оттого не осмыслены. В них нет боли, поэтому они и облегчения принести не способны.

Но мать говорит их красиво, с пафосом и выразительностью, словно рассказывает прекрасную сказку, заученную наизусть. Любимую горячо и фанатично. Она не ищет в ней смысла, она лишь наслаждается ее образностью. И погружает других не в реальность, ради которой стоит становиться мудрее и сердобольнее, чтоб сделать мир вокруг себя лучше, но наоборот. Она дарит зализанную сказку и лживые грезы, которые позволяют спрятаться от нее, наплевав на все, что творится вокруг…

Мать закончила и открыла свои блестящие от счастья глаза. Адена, видя блаженство на ее лице, стиснула зубы.

— Настала пора помочь нуждающимся, — произнесла мать. — Берите корзинки и хлеб и пройдите к главным воротам, — произнесла она, поклонилась и покинула их, так и не взглянув на Адену. Но она этому скорее порадовалась, ведь с мамой говорить совсем не хотелось.

Адена с остальными прислужницами пошла к главным воротам кормить нищих. Едва они приблизились к ограде, толпа стала судорожно тянуть руки, уже зная, что настало время подачек. Прислужницы начали ходить вдоль забора и протягивать нищим куски хлеба, приговаривая, что помолятся за них. Адена поняла, что ей будет с этим сложнее. Но одна из прислужниц вызвалась ей помочь. Она привязала корзинку к правому рукаву Адены. И Адена начала раздавать хлеб левой рукой. Нищие цеплялись за ее руку, царапали ее ногтями и кричали, прося еще. Ругали ее за жадность и рыдали. Но Адена всеми силами старалась не поддаваться чувствам, хоть это давалось ей совсем нелегко, особенно когда добавку просили дети.

Но когда в корзинке осталось несколько кусков хлеба, земля под ногами резко задрожала. Все закричали и стали разбегаться. Прислужницы встали в кучку и схватились друг за друга, взяв с собой и Адену. Они в один голос стали молиться и в ужасе оглядываться по сторонам. А дрожь становилась всё сильнее.

Адена тут же вспомнила о капсулах и огляделась. Вспомнила, в каком месте они находятся, и обнаружила их у самого храма.

— Нам нужно в капсулы! — воскликнула она. Но землю под ногами тряхнуло.

И недалеко от них провалился куст и скамья. А позади, за оградой, раздался сильный грохот. Адена развернулась и увидела, как большой многоэтажный дом упал на бок и стал осыпаться прямо на дорогу, хороня под собой экипаж и несколько человек. Там же рядом с грохотом и скрипом упало огромное дерево, кроной пробив крышу другого дома.

Адена очнулась и, отпрянув от прислужниц, побежала в сторону капсул.

Но дрожь земли стала затихать. И к моменту, когда она добежала до них, и вовсе стихла. Адена, тяжело дыша, оглянулась. Услышала отовсюду крики и плач. Сердце бешено колотилось в груди, и она сразу вспомнила и о разговорах про великий водопад, и об Огоньках.

Она поняла, что ей нужно об этом кому-то сказать. Но единственный, с кем она сейчас может говорить, это Авдий. Он единственный, кто может хотя бы выслушать ее.

Как только они закончили, Адена быстро пошла к своему дому. Но стоявшая у дверей прислужница не впустила ее, сказав, что так велел господин Хирон. Тогда Адена попросила ее позвать Авдия и велела сказать, что она будет ждать его на скамейке в саду.

Пошла туда и присела. У самой сердце до сих пор колотилось словно бешеное, ведь она в ярких красках вспомнила, как провалилась под землю в тот день. Вспомнила, как чуть не замерзла на девятом уровне и как Вирий спас ее тогда. Эти воспоминания на миг согрели душу и вновь вызвали тревогу и печаль.

Как он там? Смог ли выбраться и… жив ли? Про то, что его убили, не хотелось думать. Адена верила в то, что у него всё получится. Вирий не из тех, кто сдаётся…

Перед глазами возникло его лицо. Момент их расставания у врат. Глаза и нос покраснели, и боль сдавила грудь. Она не успела сказать ему, что тоже любит. Не успела поблагодарить его за всё, что он сделал для неё. За то, на какие жертвы пошел, чтобы она добралась до дома. И, самое обидное, чего ради?.. Невыносимо было думать о том, что всё это было напрасно. Что если бы у неё был второй шанс, она бы ни за что не вернулась домой. Она бы, скорее всего, пожелала остаться в общине. Подружилась бы с Тиси, Мегерией и Алектой. Не потеряла бы собственную руку и… Вирия.

Слишком горестно было осознавать всё это. Слишком поздно она поняла, что для неё действительно ценно. Слишком большую цену она заплатила, чтобы наконец обрести ту осознанность, что есть у неё сейчас.

— Звала меня? — Авдий присел рядом на скамью. Адена мигом вытерла слезы и улыбнулась ему. Оглядела лицо брата. Авдий нахмурился, понимая, что она хочет рассказать ему что-то важное.

— У тебя есть время послушать мою историю? И в конце я расскажу про важные, на мой взгляд, вещи, которые могут коснуться нашего острова.

Авдий огляделся и глубоко вздохнул.

— Может быть, тогда пройдемся по пляжу, дабы не привлечь случайных слушателей?

Адена кивнула, и они отправились туда. Прошли по мосту через скол. Обошли новый храм и пышный сад. Вышли сквозь маленькую дверцу в ограде. И пройдя пешком по безлюдному небольшому участку, оказались на пляже. Солнце уже клонилось к горизонту, и оранжевые блики играли на водяной ряби.

— История будет длинной и не особо приятной. Но я хочу рассказать тебе всё, как было, — произнесла Адена, заглянув брату в глаза. Он кивнул.

— Я готов. И буду тебе благодарен за твою открытость.

Адена вздохнула, собираясь с мыслями, и неспешно зашагала по берегу вдоль воды, слушая ее бултыхание. И начала рассказ с самого начала, стараясь не забыть ничего. Авдий шел рядом и внимательно слушал. Он не перебивал ее, лишь иногда задавал уточняющие вопросы. Особенно, когда слышал про ящеров и Огоньков. Но Адена настолько погружалась во все это, что порой забывала, что он идет рядом.

— Он остался за воротами и убежал в сторону. Ворота закрылись, и меня, поместив в экипаж, привезли домой, — закончила Адена и наконец посмотрела на Авдия.

Он был в изумлении, выглядел мрачным и задумчивым.

— Так Минас предлагал сдать меня отцу? — наконец спросил Авдий.

— Да. Он хотел получить статус аристократа, — ответила Адена. Авдий хмыкнул и отвел глаза.

— Как будто у отца есть такая возможность? Самонадеянный болван. По заслугам получил.

Адена неохотно кивнула, но не удержалась от вопроса, ведь сама всё поведала про Вирия.

— Как часто ты… посещал женщин?

Лицо Авдия слегка зарумянилось, и он неосознанно оглянулся. Посмотрел на Адену и сказал.

— Каждую неделю… Кажется, я не был рожден для служения Солнцеликому. Для меня это всё невыносимо. Моя душа жаждет свободы, а не проповедей. И у меня поперек горла уже их нравоучения. Я хочу покинуть родительский дом и храм и пуститься в плавание, — с горящими глазами сказал он. Адена поджала губы, увидев в его лице мальчишеские черты. Вспомнила, как они в детстве ходили по этому пляжу и собирали ракушки. Бегали босыми ногами по воде и бросали в нее гальку.

— А я бы хотела вернуться к Вирию, — наконец вслух призналась она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Я бы хотела быть с ним и только с ним. Жить обычной жизнью и создать семью. Любить, как обычная женщина, и быть любимой.

По ее щекам покатились слезы, но Авдий начал улыбаться.

— Любить — это вообще прекрасное дело! Наслаждаться близостью любимого человека и быть свободным в своем выборе и желаниях — это то, к чему стремится любая душа! Так почему мы должны позволять кому-то подавлять наши самые сильные желания, если они никому не причиняют вреда? — громко и весело сказал он, обращаясь к океану.

Адена сквозь слезы стала улыбаться.

— Я хочу женского тепла прямо сейчас! Я хочу почувствовать себя мужчиной! — неожиданно закричал он. Адена ощутила радость и тихо посмеялась. Встала рядом и устремила взгляд на воду. Сделала глубокий вдох.

— А я хочу почувствовать себя женщиной и очень сильно хочу быть рядом с Вирием! Хочу оказаться в его объятиях! — возвысив голос, произнесла она. Ветер обдул ее влажное от слез лицо.

— Я хочу свободы! Видеть больше не могу эти душные стены храма! Этих прислужников, прихожан и попрошаек, что толпятся у ворот! Хочу видеть рядом свободных, лихих людей, которые не привязаны ни к вере, ни к дому!

Адена засмеялась, видя, как брат в этот момент сгорает от прилива радости и воодушевления.

— А я хочу, чтобы мы наконец получили то, что хотим! Чтобы каждый стал жить так, как желает его душа! — наконец громко закричала она.

Оба с улыбками на лицах и глубоко вдыхая запах океана, с благодарностью и спокойствием смотрели на солнце и бескрайний горизонт. Каждый в этот момент думал о своем. О том, что грело душу и вдохновляло. Дарило сердцу радость и тепло.

Но Адена вспомнила о землетрясении.

— Я услышала, что надвигается какой-то великий водопад. И что из глубин на высокие уровни поднялись огромные ящеры, которых там называют Огоньками, — сказала она. — Некоторые говорят, что это связано с таянием льдов, а некоторые — с тем, что это якобы ящеры своими криками вызывают дрожь и расколы. Я не знаю, что из этого правда, но, кажется, грядет что-то страшное.

Авдий нахмурился и напрягся.

— Я слышал, что вокруг острова в океане уже образовалось несколько воронок из-за сколов. Сам остров испещрен множеством провалов. Ходит слух, что король и прочая знать в ближайшее время собираются уплыть на соседнюю землю. Говорят, они выслали письма, и некоторые ответили им согласием.

— А как же обычные люди? Что с ними? И те, кто снизу? — спросила Адена.

— Они останутся на острове, как и наша семья. Отец никуда уплывать не собирается. Он верит, что это замысел Солнцеликого и всё идет так, как должно.

Адена скривила губы, и Авдий тяжело вздохнул и устремил взгляд на океан.

— Под нашим островом нет твердого основания. Вместо этого там вырыты целые города, при помощи которых мы жили богато. Селенит и прочие драгоценные камни сделали наш маленький остров великим. Но, возможно, именно богатство, созданное на костях и муках, сыграет с нами злую шутку. Если вода хлынет на нас, то мы провалимся вместе с ней до самого низа, и нас погребет навсегда океан.

По коже Адены побежали мурашки.

— И что же нам делать?

— «На всё воля Солнцеликого. Довериться его воле и молиться», — процитировал Авдий слова отца и невесело улыбнулся. — А лучше быть поближе к капсулам или кораблям.

Адена напряженно взглянула в сторону океана.

— Ладно. Пойдем домой. А то уже скоро солнце совсем скроется, — сказал Авдий и медленно побрел в сторону дома. Но земля вновь задрожала, и они переглянулись. Не так далеко от них что-то громыхнуло, и в воде образовалась воронка.

— Идем скорее! — воскликнул Авдий. Адена сорвалась с места, и они быстро пошли в сторону дома. Она стала на ходу оглядываться, видя, что воронка увеличивается в размере. И в какой-то момент ее сердце ухнуло. Она резко остановилась и уставилась на воду. Авдий остановился следом и подбежал к ней.

— Почему встала? Идем, — сказал он. Адена подняла подрагивающую руку и указала пальцем на воду, что находилась неподалеку от воронки.

— Там. Видишь? — сдавленно произнесла она, не желая верить собственным глазам. Но Авдий подтвердил ее худшие догадки.

— Вижу. Что-то светится под водой. Селенит?

Но свечение неожиданно поплыло в сторону, отдаляясь от воронки и двигаясь в сторону острова.

— …Огонек, — сдавленно прошептала Адена.

Авдий вдруг застыл.

— Так они реально существуют? — прошептал он.

— Надо бежать. Надо уходить скорее, — опомнилась Адена и схватила его за руку. Авдий словно очнулся ото сна. И они изо всех ног помчались в сторону храма. Тем временем солнце медленно закатилось за горизонт.

Адена с Авдием помчались прямиком к дому, то и дело оглядываясь назад. Адене все казалось, что Огонек вот-вот появится на горизонте.

Они пробежали через мост, и земля вдруг снова задрожала. Мост позади затрещал, и несколько бревен рухнули вниз.

— Кажется, надо уходить прямо сегодня, — тяжело дыша, сказал Авдий, и они добежали до дверей. Женщина, что сидела у входа, пыталась не пустить Адену, но Авдий накричал на нее и пригрозил выгнать, если она их не пропустит. Та сдалась и виновато поклонилась. Авдий с Аденой побежали в родительскую комнату и постучались в нее. Но никто не ответил. Авдий открыл дверь и обнаружил заправленную кровать.

— Где они? — в недоумении спросил он.

— Возможно, молятся? — сказала Адена.

— Нет, отец делает это строго по времени, он не стал бы…

На миг оба смолкли, раздумывая.

— О. Я, кажется, знаю. Казна, — сказал Авдий.

Они с Аденой помчались туда. И, на сей раз, без стука ворвались в помещение.

Мать с отцом перепуганно уставились на них, словно их застали за преступным делом. Адена застыла от увиденного. Ее родители впопыхах собирали драгоценности и важные бумаги в мешки.

— Кто впустил грешницу в наш дом?! — прогудел отец в ярости, заслонив собой один из мешков.

— Я! — повысил голос Авдий. — А вы чем заняты?! Тайком убежать решили?!

— Нет, Авдий. Вовсе нет. Мы собирались взять тебя с собой. Как же мы можем, ты же наш сын? — заговорила мать. Подошла к нему и попыталась взять его за руки. Но Авдий отдернул руки и отступил. В гневе устремил взгляд на отца.

— Так твои слова — ложь? Ты сказал, что мы останемся с народом. Что это воля Солнцеликого и…

— Как ты смеешь обвинять отца?! — пробасил Хирон. — Мои слова — закон! Но я вынужден был сказать это, чтобы в народе не поднялась паника! Чтобы господа могли спокойно покинуть остров. Но достаточно включить здравый смысл, чтоб понять, что остров в скором времени провалится под землю.

— У нас нет столько кораблей, чтобы вывезти всех, пойми это. Остается только молиться за них, Авдий, — в порыве произнесла мать, поддерживая отца.

Адена побледнела, а Авдий нахмурился.

— Так это что, воля вашего Солнцеликого? — сквозь зубы произнес Авдий.

— Да. Это его воля, — без тени сомнения пробасил отец. — И мы не смеем противиться ему. Так что и ты иди, помогай, раз уж узнал заранее. На рассвете мы отплываем.

Авдий взглянул на Адену.

— А как же она? — спросил он, посмотрев на мать.

— Конечно же, она тоже поплывет с нами. Но… Адена, пообещай, что никому об этом не расскажешь, как и ты, Авдий. Мы не сообщили вам, потому что боялись, что вы станете болтать, а нам это ни к чему. Нужно все сохранить в секрете. И когда мы туда прибудем, поменяем имена и станем другими людьми. Хирон и его семья погибнут на этом острове и станут святыми, ясно вам?

— Так велел Солнцеликий? — с ноткой иронии в голосе спросил Авдий.

— Да. Он так велел. Мы должны выжить. Наш род должен продолжить свое существование во имя Солнцеликого, — сказала мать.

Сердце Адены сжалось, и на глаза навернулись слезы. Она помотала головой, ощутив жгучее презрение к родителям.

— Какие же вы жалкие… — не выдержав больше, произнесла она. — Подлые и циничные. Нет в вас ни доброты, ни сострадания. Печетесь только о своих жизнях и меряете всё властью и деньгами. Это отвратительно…

На миг все смолкли. Слышно было лишь треск и скрип стен.

— Пошла прочь! — побагровев лицом, гаркнул отец и указал пальцем на дверь. — Ты больше мне не дочь! Пошла с глаз долой, мерзкая девка! Потаскуха! Лучше б сдохла там, а не порочила своим присутствием наш дом и храм!

— Мне все равно! Я больше не желаю молчать! — закричала Адена в ответ, у самой слезы брызнули из глаз. — Ты ничем не лучше всех тех, кого упрятал в тюрьму под городом! Твоя душа такая же черная и мерзкая, но из-за того, что тебе не нужно выживать, ты можешь себе позволить не убивать других! Но будь ты там, я уверена, твое уродство было бы страшнее каждого из них!

— Замолчи, неблагодарная девица! Как ты смеешь говорить такое про отца?! — воскликнула мать.

— А ты ничем не лучше него, — слезно ответила ей Адена. — Раньше я понять не могла, как ты можешь жить с отцом, вы же совершенно разные. Но теперь понимаю, что вы на самом деле очень похожи. У вас похожие ценности и желания. Вы оба, на самом деле, думаете только о себе.

Мать резко нахмурилась, подошла к ней и влепила пощечину. Щеку Адены обожгло болью. Она на миг замерла, глядя в одну точку.

— Ты остаешься здесь, поняла? Мы с отцом помолимся за твою грешную душу, чтоб она упокоилась с миром. Нам очень жаль, что мы не смогли воспитать из тебя праведную дочь. Убирайся, — ледяным тоном произнесла мать.

В горле Адены встал ком, и она в гневе посмотрела на мать, растеряв те последние крупицы любви, что в ней оставались.

— Я бы все равно не пошла с вами, даже если бы вы пытались заставить меня. Я уже нашла того, с кем желаю разделить остаток жизни. И даже если он окажется коротким, только рядом с ним я смогу быть по-настоящему счастливой, — отчеканила она, глядя матери в глаза.

— Я и не сомневалась, что ты способна на такое, — процедила мать и вернулась к мешку. — Отныне мы не твои родители. И помолимся за тебя, как за чужую. Пошла прочь.

— Тогда помолитесь и за меня, ведь я с вами тоже не поплыву. И раз уж семья Хирона утонет на этом острове, то я желаю начать жизнь подальше от вас, — сказал Авдий.

— В таком случае, мы отрекаемся от вас обоих! У нас больше нет детей, — прогудел Хирон. — Пошли вон из моего дома, оба!

— Да! Пошли вон! Солнцеликий накажет вас за это, неблагодарные дети! — в сердцах прокричала мать.

Авдий с Аденой быстро вышли из комнаты и захлопнули дверь. Стены снова затрещали, и под ногами задрожал пол. Из глаз Адены покатились слезы. Она с горестью в сердце осознала, как глупо поступила. Что из-за чувства долга и вины перед родителями отказалась от самого важного человека.

— Пойдем. У меня есть друг, попросимся на его корабль и поплывем, пока тут все не обрушилось, — сказал Авдий, схватив ее за руку. Но Адена одернула ее. Взволнованно посмотрела на растерявшегося брата. Шагнула к нему и крепко обняла.

— Авдий… Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал. За то, что не потерял надежду и пытался искать. Прости меня за то, что я не ценила тебя и едва не предала по собственной глупости и трусости. Мне так жаль…

— Я не виню тебя, сестра. Любой бы на твоем месте испугался и просто захотел выжить. Но даже так, ты ведь не сделала этого. Поэтому не вини себя понапрасну, я на тебя зла не держу, — мягко сказал он, обняв ее в ответ.

Адена, сквозь слезы, улыбнулась и отпрянула. Вытерла глаза и со спокойствием взглянула на него.

— Я останусь здесь. Моя душа хочет именно этого. А тебе желаю жить так, как хочется именно тебе. И если мы уже никогда больше не встретимся, хочу, чтобы ты знал. Я горжусь тем, что ты мой брат. И я люблю тебя, — сказала она.

На глаза Авдия навернулись слезы, и он улыбнулся.

— А я горжусь тем, что ты моя сестра. И я тоже люблю тебя и желаю встретиться с тем, с кем ты желаешь разделить свою жизнь. И главное, не сдавайся.

Сердце Адены ухнуло, ведь она тут же вспомнила Аннет. И кивнула Авдию. Он оглядел ее лицо, еще раз улыбнулся.

— Прощай, Адена.

— Прощай, Авдий, — произнесла она. И он быстро побежал прочь и скрылся за углом. Адена, тяжело дыша, бросила взгляд на дверь кабинета, за которой остались родители. А затем быстро пошла в сторону выхода. Но едва она успела выйти из дома, позади громыхнуло.

От сильной тряски она упала на землю и огляделась.

Сердце пропустило удар от ужаса.

Дом, что остался позади, в котором еще находились родители, накренился и на ее глазах начал проваливаться в образовавшуюся огромную трещину.

Адена еле успела встать и побежать в сторону, как земля под ногами стала проваливаться вниз, унося за собой дорожку, кусты, деревья и скамейки. И дом, жалобно скрипнув в последний раз, полетел вниз, унося с собой жизни родителей.

Адена, тяжело дыша и не в силах поверить в произошедшее, уставилась в бездну.

— Нет… — прошептала она.

Из глаз снова покатились слезы, а сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она не могла поверить в то, что совсем недавно наговорила им таких ужасных вещей, а потом их вдруг не стало.

Но откуда-то со стороны домов прислужников раздался оглушительный звук, напоминающий кваканье лягушки. Адена, очнувшись, прижала предплечья к ушам, не в силах выдержать шум. Из дома стали выбегать женщины в сорочках. Некоторые проваливались под землю, а некоторые бежали в ее сторону, словно спасаясь. Адена увидела из-за дома яркое свечение и тут же поняла, что это Огонек. Она в панике огляделась. Вспомнив про капсулы, что находились у храма, побежала туда. Земля вокруг трескалась и проваливалась. Деревья со скрипом падали. Здания рушились и обваливались. Отовсюду раздавались крики и грохот. Адена что есть сил бежала вперед, огибая провалы и разруху. У нее была лишь одна цель — добраться до капсулы.

Но едва она выбежала на парадный двор и увидела ряд капсул, рядом со скрипом повалилось дерево. Она, словно чудом, оказалась промеж сука и ствола, когда оно упало на нее. И только Адена собиралась перелезть через ствол, чтоб бежать дальше, земля под ногами провалилась. Адена прижалась грудью к стволу, вцепилась пальцами в ветвь и с ужасом уставилась в черную бездну. Страх сковал все тело, и она перестала дышать. Дерево под ней скрипело так, словно вот-вот полетит вниз от любого движения. А где-то сбоку яркий свет осветил двор, бросая длинные тени. Адена, дрожа всем телом, собиралась посмотреть на ящера, который силуэтом возвысился над домом. Но…

— Адена-а! — неожиданно раздался крик позади. Сердце пропустило удар, и она, преодолевая страх, заглянула через плечо.

— В… Вирий, — дрожа голосом, выдохнула она.

Это был он! Он пришел за ней!

Вирий на бегу скинул с себя рваный плащ и подбежал к корню дерева. Вцепился в него и прокричал:

— Давай, ползи ко мне! Быстрее!

— Я не могу-у! — дрожа всем телом, крикнула Адена, боясь даже пошевелиться. Она не представляла, как можно ползти назад по стволу дерева, что повисло над бездной, будучи одетой в платье до пят и имея вместо правой руки лишь культю. Ей даже дышать было страшно.

— Послушай меня! — сказал Вирий, привлекая ее внимание, и Адена сквозь мутную пелену слез посмотрела на него.

— Ты можешь и уже не раз доказала это. Ты пережила столько страшных вещей и не сдалась. Так что не говори мне сейчас, что не сможешь. Я знаю, что сможешь. Я уверен в этом, и ты поверь. Давай, просто сделай это. Ползи ко мне, — Вирий, тяжело дыша, протянул ей руки и с твердой верой посмотрел в глаза. — Я не уйду отсюда без тебя, слышишь?

Адена скривилась в лице от переизбытка чувств и снова расплакалась. Но сквозь слезы кивнула ему и поняла, что не может его подвести. Что страшнее будет для нее не упасть, а сдаться, даже не попытавшись вновь дотронуться до него.

— Я люблю тебя! Вирий, я так люблю тебя! — закричала она. — Я хочу, чтобы ты знал это!

— Ты не умрешь здесь! Соберись и ползи! Давай! Ты сильная! О чувствах скажешь мне потом, иначе как я смогу поцеловать тебя и стиснуть в объятиях? — прокричал Вирий с волнением. — Соберись. Обхвати ствол ногами. Согни левую руку в локте и отталкивайся ей о ствол. Правой помогай себе сохранять равновесие. И осторожно двигайся назад.

Адена звонко шмыгнула носом, примерно поняв, что он имеет в виду. Сделала глубокий вдох и приняла нужную позу. И начала осторожно двигаться, несмотря на то, что всё вокруг трещало и дрожало.

— Очень хорошо получается. Осталось немного. Давай, я здесь. Я жду тебя, — без умолку подбадривал Вирий, и Адена, слыша его голос, обрела смелость. Поползла более уверенно. Платье задралось, и ей стало намного проще двигаться, ведь подол перестал мешать. Голыми ногами она лучше чувствовала дерево. Ствол становился всё шире, и ползти по нему было всё легче.

— Давай, еще немного. Почти доползла, — очень близко послышался голос Вирия.

Адена, сделав несколько движений, уперлась ногами в корневище и обернулась.

— Дай руку, — произнес Вирий, и она увидела, как он из-за корня тянется к ней.

Она, дрожа от страха всем телом, встала на колени. А затем резким рывком поднялась на ноги, протягивая руку. Вирий тут же ухватился за нее и со всей силы потянул на себя.

Адена сама не поняла, как оказалась в его крепких объятиях. И тут же крепко обняла его в ответ. Сердце едва не выпрыгнуло из груди от счастья. Это был не сон! Они встретились вновь!

— Нам нужно бежать, — сказал Вирий, схватил Адену за руку, и они побежали вперед.

— Возле храма есть капсулы! Нам нужно туда! — закричала Адена, ведь всё вокруг снова стало сильно греметь. Они пробежали по дорожке и достигли храма. Но воздух вновь сотряс ор Огонька. Они остановились и сжали уши. Адена оглянулась и едва не вскрикнула от ужаса. Огромный ящер, провалившись одной ногой в трещину, карабкался по земле, сметая всё гигантскими лапами. Разинув свою зубастую пасть, он вновь издал ужасающие звуки, от которых голова раскалывалась на части и закладывало уши. От его криков будто вибрировал сам воздух, вызывая внутри неприятные ощущения.

Но едва Огонек смолк, Вирий вновь схватил Адену за руку и потянул ее. Они оббежали храм, потеряв Огонька из виду. Перескочили через трещину в земле, которая быстро ползла к храму, и наконец добежали до оставшихся нескольких капсул. Адена поняла, что многие из них уже разобрали и катапультировали. Несколько придавило свалившееся дерево. Целых осталось лишь две.

Вирий быстро проверил каждую из них и выбрал ту, у которой ремни были крепче. Они забрались в нее, и Вирий начал привязывать ее.

Но Адена, не в силах сдержаться, поцеловала его в губы. Душа пела и радовалась, до конца не веря, что она вновь увидела его так скоро, на что и надеяться не могла. Но он здесь, перед ней! Вирий же улыбнулся и продолжил заниматься делом.

Адена терпеливо дождалась, пока он привяжет обоих, чтоб не отвлекать его и всё успеть. И когда они наконец оказались связаны ремешками и Вирий собрался нажать на кнопку катапульты, она произнесла:

— Вирий, я хочу быть с тобой и только с тобой. До конца своих дней, будь то миг или вечность, я буду рада всему. Я больше не представляю своей жизни без тебя и даже не хочу представлять. Ты стал дорог мне как никто другой. И я хочу, чтобы ты знал об этом, — заглянув ему в глаза, в порыве чувств сказала она.

Вирий выдохнул, и его глаза переполнили схожие чувства. Он улыбнулся с теплотой и нежностью. Так, словно услышал самые желанные и долгожданные слова.

— Звучит так, словно ты прощаешься со мной, — сказал он. Глаза Адены стали влажными, и она протянула ему руку. Он мягко взял ее в свою.

— Мы не умрем, слышишь? В этот раз я не опоздал и больше никогда не подведу тебя, — серьезно сказал он.

— А я тебя, — ответила она.

На миг всё будто замерло, и Вирий потянулся к рычагу катапульты. Но когда нажал на него, тот не сработал.

Они крепче сжали руки и смотрели друг другу в глаза. Им осталось только сидеть и ждать, ведь иного способа выжить у них больше не было. И вот раздался жуткий грохот, и они резко полетели вниз. Сердце ухнуло, и всё поглотила кромешная тьма…

— Смотри-смотри, Лутас-младший. Это птица. Пти-ца. Птица снова прилетела к нам сверху, да? — с восторгом произнесла Тиси, глядя то на птицу, что села на освещающий столб, то на своего совсем еще маленького сына. Тот был розовощекий, с обычной кожей и темными волосами, как у отца. Малыш беспорядочно дергал ручками, вызывая у матери прилив умиления.

Тиси глубоко вздохнула и устремила взгляд вверх. В то место, где в каменном потолке образовалась огромная дыра, по которой текли вниз бурные водопады. Они падали прямо в водоем, вдоль которого, на отвесе, располагалась их община.

Великий водопад был настолько сильным, что практически всё снесло водой, и пришлось отстраивать заново.

Но были также и перемены в лучшую сторону. Во-первых, над головой образовалась эта огромная дыра, и в нее стало видно голубое и прекрасное небо, которое Тиси прежде никогда не видела. В эту дыру стал проникать свежий воздух и солнечный свет, отчего вокруг на земле начали появляться новые растения. Воды стало больше, и в ней появилась новая рыба и водоросли. И из-за солнца гадов в ней стало поменьше, видимо, уплыли туда, где потемнее. А еще стали залетать птицы.

Впервые Тиси будто ощутила вкус свободы. Стало легче дышать и приятнее жить. Но особенно приятно ей было от того, что у нее появилась своя, отдельная семья.

Она мечтательно взглянула на дорогу, куда ушли Лутас и Алекта с остальными. Они отправились разведать, что осталось от четвертого уровня. Лутас долго откладывал этот момент, но все-таки решился. Тиси хоть и переживала за мужа и сестру, но не так сильно. Ведь прекрасно знала, что они справятся.

— Кормила уже сегодня? — неожиданно послышался голос Мегерии позади.

— Да, конечно. Если не покормишь его, расплачется так, что вся община услышит, — весело сказала Тиси. Мегерия тихо посмеялась и подошла ближе. Нежно погладила головку ребенка, а Тиси в это время глядела на мать, испытывая радость.

— Кто бы мог подумать, что меньше чем за год всё так сильно изменится, — вздохнула Мегерия и заглянула Тиси в глаза.

Она кивнула.

— Мама, рано или поздно это должно было случиться, ведь на мертвой земле ничего не растет. Нам нужны были перемены… Жаль только, что ради них пришлось погибнуть нашим сестрам, — по-доброму сказала Тиси. Мегерия тяжело вздохнула и с чувством вины в глазах опустилась к мальчику и поцеловала его в лобик.

— Бабушка больше не посмеет обидеть ни одно дитя, слышишь, Лутас-младший? Ты и твой отец положили конец всем этим дурным идеям, что морочили мне и остальным женщинам голову. Отныне наш дом открыт для всех, кто желает мирной и спокойной жизни. Это я обещаю, — произнесла она.

— Мама, — прошептала Тиси, увидев слезы в глазах Мегерии, и ободряюще приобняла ее за плечо. — Ты не одна. Мы все вместе сделаем это. Все будет хорошо, вот увидишь, — сказала она и вновь устремила взгляд на дорогу. Но вдруг застыла. Сердце ее заколотилось, когда она опознала два движущихся к общине силуэта.

— Мама, посмотри-ка! — она нетерпеливо потрясла Мегерию за плечо и указала взглядом на дорогу. Женщина прищурилась, пытаясь разглядеть, но зрение уже было не особо хорошим.

— Что там? Не вижу отсюда.

Лицо Тиси озарила широкая улыбка. Она взглянула на Мегерию и воодушевленно произнесла:

— Друзья вернулись! Скорее, скажи кухаркам, чтоб стол накрыли, а я пойду встречать гостей! — сказала она и взглянула на ребенка. — Вот папа обрадуется, да?!

Мегерия тут же поняла, о ком идет речь, и ее глаза заблестели.

— Все-таки жива осталась, — с облегчением сказала Мегерия, словно говорила о родной дочери. — Ох. Пойду подготовлю всё. Порадоваться встрече успеем после того, как накормим.

Мегерия быстро пошла в сторону кухонной зоны, а Тиси — в сторону двух приближающихся к ним фигур.

— Вот видишь, Лутас-младший. Ничто не дает человеку столько сил и смелости, сколько любовь, — прошептала она и поцеловала сына в щечку. А затем подняла руку и радостно помахала, давая знать друзьям, что их узнали и рады видеть.

Во время великого водопада полностью затонули девятый, восьмой и седьмой уровни. Шестому повезло больше, его спас скол, что находился между ним и седьмым уровнем. Вода утекла в него.

Не повезло также и первому, второму и третьему уровню. Самый сильный удар воды и обвал пришлись на них. От первого уровня почти ничего не осталось, лишь огромная воронка, которая прежде была островом. Если бы она не была выше уровня океана, то и вовсе исчезла бы под водой.

Второй уровень был уничтожен полностью, как и первый. Его завалило камнями и смыло водой. На его поверхности образовалось множество дыр разного размера, но он обвалился не полностью. И едва вода ушла, образовав несколько крупных водопадов, речушек и водоемов на его поверхности, там сразу стало все зарастать зеленью, семена и корни которой попали туда с первого уровня. Теперь это место полностью освещало солнце и обдували ветра. Его быстро облюбовали птицы, устраивая там гнезда. И о былой бурной человеческой похотливой жизни здесь напоминали лишь местами сохранившиеся руины, украшенные лепниной и позолотой. Но это тоже продлилось недолго. Выжившие с третьего уровней, придя в себя, быстро узнали об этом и стали подниматься туда и строить себе новые дома.

Третий уровень так же, как и второй, был затоплен и местами завален. Собак почти всех снесло водой, оставшихся впоследствии либо добили, либо приручили люди. Людям удалось выжить, по крайней мере тем, кто прятался в подземных тоннелях.

Четвертый уровень в тот момент был погружен в междоусобные войны. Третий дом пал, потеряв своего правителя. Его мать и сестер взяли в плен и впоследствии казнили. Но борьба между оставшимися домами продолжилась, так как они не смогли поделить владения третьего. Резня и стычки истощили все семьи, и в народе уже нарастало недовольство, ведь с них стали брать больше налогов. Но при этом угрозы в виде стражи или убийц, что представляли для народа опасность, у семей уже не было. Назревал бунт, но случился водопад. И он снес дома, что находились ближе всего к воротам, уничтожив семьи вместе с владельцами. Многие погибли из-за начавшейся давки и паники. Некоторых снесло водой или завалило. Уровень не был уничтожен полностью, но пострадал сильно. И в итоге в городе осталась лишь одна знатная семья, которая взяла на себя правящую роль. Все стали отстраивать заново. На освободившихся землях начали строить новые фермы и поля. А за счет образовавшихся в потолке больших дыр, в которые начал проникать солнечный свет, люди воспряли духом и обрели новую надежду.

Пятый уровень остался практически неизменным. Разве что воды стало больше, и в нем так же образовались дыры. Но местный народ уже пережил один потоп и едва понял, что начнется второй, надежно попрятался в пещерах, в которых прежде добывали селенит и другие драгоценные камни. И просто переждал, когда всё закончится.

Наводнение и землетрясение закончилось. Уровень воды заметно уменьшился, и там, где остались люди, жизнь продолжилась.

Жители общины поняли, что в следующий раз их может просто затопить, когда наводнение вновь повториться. С этим нужно было что-то делать. И они решили перебраться на уровни выше.

Лутас с Вирием и Алектой не раз посетили четвертый уровень и наконец полностью уладили все неурядицы. Вопрос с новым правителем четвертого уровня был только в цене, ведь власть теперь полностью принадлежала его дому. Заплатив нужное количество селенита, им удалось всей общиной перебраться сначала через воды пятого уровня, а затем через территорию четвертого. Они недолго пожили там, а затем прошли и третий уровень, который на тот момент уже зарастал новыми растениями и был практически безлюдным.

И вот, преодолев и его, община наконец добралась до второго уровня. Ворот там уже давно не было, вместо них остался лишь большой проем.

— Думаю, сначала нужно отправить кого-то переговорить с местными. А остальным пока выждать здесь. Вдруг они вооружены, — сказал Вирий.

— Ты прав. Пойдем, наверно, как обычно. Ты, я и Алекта, да, Мегерия? — сказал Лутас.

— Да, сходите и скажите, что мы с миром. Если они будут против, то мы обоснуемся на третьем, — Мегерия кивнула.

— Будьте осторожны, — сказала Адена, посмотрев на Вирия. Он улыбнулся и взглянул на ее округлый живот.

— Не волнуйся. Всё будет хорошо, — сказал он и поцеловал ее в губы.

— Не скупитесь с предложением, ладно? Дадим им столько, сколько попросят, — сказала Тиси, посмотрев на Лутаса и Алекту, — Я могу даже местной лекаршей стать и обучить их, если попросят.

— Не торопи события, — улыбнулась Алекта, — Нас бы сначала принять согласились.

— Примут, — уверенно сказал Лутас, — У них не будет выбора.

Тиси улыбнулась.

Вирий, Лутас и Алекта зашли на второй уровень. Увидели ряды домишек, возле которых вились дети, и направились туда. Дети, едва увидев их, разбежались и попрятались. Местами стал слышен собачий лай.

— Эй! Мы пришли с миром и хотим поговорить о заселении к вам! С кем мы можем поговорить?! — крикнул Лутас, когда они прошли несколько домов.

— Интересно, а где взрослые? Может, где-то в другом месте? — сказала Алекта.

— Скорее всего. Там еще видны какие-то постройки, — сказал Вирий, указав на крыши, что просматривались из-за буйно разросшихся высоких кустов ивы. Они прошли так еще немного, и неожиданно из-за забора высунулась голова мальчишки.

— Синий? — удивленно и настороженно спросил он. Лутас издал смешок. Но Вирий не придал этому значения и посмотрел на мальчика. И вдруг опознал в нем сына Эрвина, которого они встречали на третьем уровне.

— Я Вирий, — сказал он. — А ты, случайно, не сын Эрвина?

Мальчик резко просиял. Выскочил, открыв дверь.

— Я так и знал! Так и знал! Иви, это тот синий дяденька!

Вслед за ним на улицу выскочила девочка. А за ней и остальные дети. Они облепили Вирия, словно причудливую статую, и стали с любопытством разглядывать.

— А зачем вы покрасились в синий цвет? — спросила одна из девочек помладше.

— А она серая! Смотри-смотри! — вдруг запрыгал радостно один из мальчишек, ткнув пальцем в Алекту.

Лутас скривил губы, чтоб не поддаться веселью, и принял серьезный вид.

— Он не покрасился! Он такой! Он герой и убил Цини и Цирию! А еще ранил Цербера и прогнал разбойников! — начал в сердцах защищать Вирия мальчик.

— Да! Он нас спас! Всех спас от разбойников! — присоединилась к нему Иви и другие дети, которые были прежде в группе под предводительством Аннет.

— Да ты везде наследить успел, оказывается. Плохой из тебя наемник, — не удержавшись, подшутил Лутас, глянув на Вирия.

— Кто бы говорил. Не из-за тебя ли на четвертом междоусобица случилась?

— Ну, начал-то ее ты, опять таки, — ухмыльнулся Лутас победно. — Уже и удивляться нечему.

Вирий улыбнулся и взглянул на детей. Те как один смолкли и с интересом слушали их разговор.

— А где ваши родители? Мы пришли с миром и хотим поговорить, — мягко сказала Алекта, нарушив тишину.

— Они там! Там, идем! — заверещали дети и запрыгали вокруг. Сын Эрвина, гордо шагая впереди, стал показывать путь.

Как и предполагали, старшие были в постройках за зарослями. Там протекала небольшая речка, и вокруг нее развернулись разделочные и постирочные. Там же крутилась водяная мельница. Неподалеку виднелись загоны с животными и длинные вспаханные поля.

Увидев детвору с незнакомцами, женщины отложили свои дела и скопились. Взяли в руки вилы и всё, что под руку попадется. Но едва они подошли ближе, из толпы вышла знакомая женщина.

— Хто это тут у нас! Смотрите-ха, жив-здоров! А мы уж думали, помер! А девица-то твоя хде? Неужто померла? — сказала Марта, отложив оружие. Быстро проковыляла к Вирию и остальным.

— Жива, — сказал Вирий.

— Эх, — тяжело вздохнула женщина и махнула остальным рукой, мол, свои, — мнохих тохда потеряли. А особенно жалхо хоспожу Аннет, не заслужила она этохо, ужас. Прохлятые нелюди, тах и надо им. Сдохли все до единохо.

Вирий кивнул, ведь полностью был с ней согласен.

— Госпожа, мы, на самом деле, не в гости пришли, — наконец подала голос Алекта, — Мы хотим поселиться на этой земле.

Марта отмахнулась.

— Тах идите и селитесь, земли полно.

— Погоди-ка! Сначала надо совет собрать! — возразила одна из женщин.

— А зачем ехо собирать, хохда их тольхо трое?

— Нас не трое. Нас сто с лишним, — сказала Алекта.

Женщины смолкли и переглянулись.

— А, ну тохда да. Тохда надо старост позвать. Дети, сбехайте за мужчинами и схажите им, что дело срочное.

Дети гурьбой побежали в сторону полей.

— А вы похажите нам остальных. Будем решать, — сказала Марта. Они оставили несколько женщин на месте и толпой пошли обратно.

Марта с радостью встретила Адену и снова возмущалась насчет бандитов и собак. Познакомилась с Мегерией и остальными.

После к ним присоединились мужчины. Все тут же узнали Вирия и радостно приветствовали его. Поблагодарили за то, что он спас их в тот день, и поведали об этом тем, кто этого не знал и был непричастен. Эрвин также поблагодарил Адену за ногу.

Когда мужчины увидели, что кроме Лутаса, Вирия и Лутаса младшего остальные прибывшие сплошь женщины, их лица заметно поменялись. Они были явно не против такого пополнения. Женщины же, наоборот, помрачнели. В итоге решили сделать голосование. Но перед ним Марта неожиданно сказала:

— Этот человех спас мнохих из вас! Если бы не он, бандиты бы поступили с вами, женщины, тах же, хах с госпожой Аннет! А ваших мужей хазнили бы, хах моехо. И я помню, хах вы были блаходарны ему, хогда он Цербера на бандитов натравил. И вот теперь ему и ехо людям помощь нужна. Жить ту хотят. А что же вы?! Неужто из-за ревности и бабской хордыни отхазать им в помощи хотовы? — в сердцах сказала она, оглядывая женщин. — Стыдно за вас! Хоспожа Аннет, увидев тахое, расплахалась бы хорьхими слезами!

На миг все притихли и переглянулись. Лица женщин смягчились.

— Ой, да не трави душу, Марта! Пусть живут! — не выдержав, сказала одна из них.

— Да! Все равно нам, земли полно! Пусть только помогают во всем! — сказала вторая.

И на чужих мужей пусть не заглядываются, иначе тут никакие слова про госпожу Аннет уже не помогут!

— Да кому твой лысый старик нужен? Нашла за кого переживать, дуреха! — сказала еще одна.

Все расхохотались.

— Между прочим, у нас и ничейные есть! Чего вы, женщины, тут всех в занятых причисляете! — начали весело говорить мужчины.

Вокруг поднялась веселая болтовня.

Но в этот момент Адена охнула и взглянула на юбку. Там образовалось сырое пятно.

— Мегерия, — в панике сказала она и оперлась о плечо стоящей рядом Тиси.

— Воды отошли! Мама, Вирий, воды отошли! — подняла шум Тиси.

Все вокруг засуетились. Вирий мигом подошел к Адене и взял ее на руки.

— Где можно родить?! — воскликнул он.

— Схорее, за мной! — сказала Марта, отдавая своим команды принести воду и тряпки.

Закатное солнце окрасило облака в золотистый цвет. Загорелись костры, и ароматы еды разнеслись по всей общине. Кругом бегали дети. Взрослые сидели кучками и болтали. Некоторые женщины пели. А в одном из маленьких домиков лежала Адена, заботливо придерживая левой рукой новорожденную дочь. Вирий сидел на стуле рядом и смотрел, как она кормит ее грудью. На душе обоих было спокойно и тепло.

— Наконец-то мы нашли дом, да? — тихо сказала Адена, взглянув на него.

Вирий мягко улыбнулся.

— Ты же знаешь, для меня не важно, где жить. Важно только с кем, — сказал он. Адена вздохнула и взглянула на дочь. На миг вспомнила о тяжелом прошлом. И кем она являлась для собственных родителей.

— Знаешь, нам пришлось пройти через много боли. И я всей душой хочу, чтобы наша дочь росла в совершенно другой реальности. Чтоб она воспринимала мать и отца не как хозяев и господ. И ее двигали не страх и чувство долга перед нами. Я хочу дать этому ребенку то, чего не дали мне мои родители — любовь и заботу. Свободу и возможность самой вершить свою судьбу.

— Мы дадим ей это. Я уверен, что у нас это получится. Я обещаю ей и тебе, что помогу пройти и этот путь. И не подведу, — сказал он. Глаза Адены заблестели от чувства любви и благодарности.

— Я и не сомневаюсь, — прошептала она. — И не сомневалась никогда.

И они нежно поцеловались, встречая новую жизнь в новом месте и с новыми мыслями.