Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

- Мне твой не очень нравится, сержант, - сказал Виггинс. - Хотя волосатые горбы напоминают мне твою жену.

Пара двугорбых верблюдов громко заревели в унисон.

- Да, это тоже, - добавил Виггинс, прежде чем замолчать, когда Хайнд грубо шлепнул капрала по голове.

Капитан Джон Бэнкс проигнорировал шутку и обратился непосредственно к двум мужчинам в хаки, которые стояли рядом с верблюдами на скалистом выступе в пустынной равнине.

- В третий раз, господа, у меня есть приказ, и я не собираюсь вести переговоры. Мы уходим отсюда. Другого транспорта нет, а нам предстоит пройти пятьдесят миль по пустыне и пересеченной местности, - oн махнул рукой в сторону высокой стопки деревянных ящиков, которые были предметом текущего спора. - Эти вещи просто должны подождать здесь, пока их не заберут.

Старший из двух мужчин перед ним, лицо которого и без того было красным от солнца, а теперь еще больше покраснело от горячей дискуссии, почти крикнул в ответ Бэнксу. С момента прибытия отряда было много криков, и Бэнкс уже почти достиг предела, хотя мужчина перед ним не улавливал никаких намеков, которые с каждой секундой становились все менее и менее тонкими.

- Этот "груз" - это два лета моей жизни, - сказал мужчина с красным лицом. - Я не оставлю его здесь. Ваши люди не могут просто починить этот чертов грузовик?

Мы не ваши чертовы домашние механики, - подумал Бэнкс, но прикусил язык и посмотрел на то место, где рядовые Дэвис и Уилкинс подняли капот старого, ржавого корпуса, который валялся на обочине дороги. Уилкинс поднял глаза.

- Передняя ось сломана, двигатель на хрен разбит, три колеса спустили, а запасное только одно. Этот утиль можно отправить только на свалку.

Бэнкс повернулся к краснолицему профессору Гиллингсу, человеку, номинально ответственному за этот объект и одному из двух, которых они приехали спасать, но не получил от него никаких признаков благодарности.

- Вот ваш ответ, - сказал он. - Мы уезжаем через пять минут.

Он отвернулся, прежде чем смог поддаться желанию ударить мужчину и привязать его к одному из верблюдов.

Как спасательная миссия, она началась не лучшим образом.

Они прилетели ночью, незадолго до рассвета, не зная, чего ожидать. Как всегда при посадке на каменистой местности, был страх подвернуть лодыжку или что-то похуже, но все приземлились благополучно и спустились к фарам грузовика, который был источником текущего спора.

- Это всего два человека, - сказал полковник накануне в Лоссимуте.

Когда поступил вызов на совещание, Бэнкс подумывал выпить пару пинт пива, наблюдая, как Виггинс отбирает деньги у молодых солдат за бильярдным столом в столовой. У полковника были другие планы.

- У меня для тебя есть небольшое задание. На этот раз ничего сложного, просто присмотри за двумя заблудившимися овечками. Они ученые - охотники за окаменелостями из Эдинбургского университета - и эти идиоты застряли в одной из самых отдаленных частей пустыни Гоби. Мы получили сообщения о китайских военных отрядах в этом районе, которые ищут повстанцев. Мы не хотим, чтобы наши граждане попали в эту заварушку, так что отправляйтесь туда и выведите их к ближайшему подходящему месту эвакуации. Для отряда это должно быть проще простого.

Полковник не упомянул, что один из двух человек, которых они должны были спасти, профессор Гиллингс, был, по крайней мере на первый взгляд, невероятно самодовольным, напыщенным придурком, который категорически отказывался идти куда-либо. Они были здесь уже два часа, и все это время слушали, как краснолицый профессор все больше и больше впадал в ярость.

Теперь, когда Бэнкс отвернулся, он услышал, как мужчина звонит по тому же спутниковому телефону, который ученые использовали для вызова помощи. Бэнкс отошел достаточно далеко, чтобы не слышать разговор, и взял сигарету, которую ему предложил Хайнд. Другой из их двух потенциальных подопечных подошел, чтобы попросить сигарету, и извиняющимся взглядом посмотрел на Бэнкса. Это был молодой, коренастый мужчина лет двадцати, в то время как профессор был лет пятидесяти и был представлен как доктор Рид, научный помощник профессора. В отличие от красного лица профессора, Рид был смуглым, загорелым, как старая кожа, а коричневая бандана в горошек на голове придавала ему пиратский вид.

- Простите профессора. Мы месяцами работали как собаки на этом участке и нашли кое-что, что очень важно с научной точки зрения.

- А что вы там вообще копаете? - спросил Хайнд.

- Динозавров, - ответил Рид. - Вернее, окаменелости. Поверите или нет, но это место - настоящий рай для динозавров. Под нашими ногами находится настоящее кладбище. Есть и гнезда с яйцами. Наши ящики полны почти идеальных экземпляров, некоторые из которых, как мы полагаем, являются недавно открытыми видами. Это кульминация не только этого лета, но и многих лет - десятилетий - работы старика. Вы просите его отказаться от своей жизни.

- Мы пытаемся спасти его жизнь, - ответил Бэнкс.

Прежде чем Рид успел ответить, Бэнкс почувствовал, как кто-то сильно стукнул его по плечу, и обернулся, чтобы увидеть, как Гиллингс сует ему в лицо телефон.

- Ваш начальник хочет с вами поговорить.

Бэнкс понял по ухмылке Гиллингса, что тот считает победу завоеванной, но все, что полковник сказал, когда Бэнкс взял трубку, было:

- Вы уже получили приказ. Сделайте то, что нужно.

- Вигго, держи его за руки, - сказал Бэнкс, и, не дав профессору опомниться, капрал крепко схватил его.

За считанные минуты они связали ему руки спереди плотной пластиковой пленкой, а когда мужчина начал брыкаться и ругаться от ярости, Бэнкс заткнул ему рот тремя связанными платочками, а затем без церемоний усадил его на одного из верблюдов.

- Теперь будьте хорошим профессором и ведите себя прилично, - сказал он. - Помните, вы можете ехать сидя прямо или лежа на животе с лицом, полным верблюжьей шерсти.

Гиллингс выглядел почти как в апоплексическом припадке.

Но, по крайней мере, теперь я его не слышу.

Бэнкс повернулся к отряду.

- Мы отправляемся, - сказал он. - Доктор Рид, соберите все необходимое для вас и старика и упакуйте. Когда закончите, можете идти пешком или взять другого верблюда.

Через пять минут верблюды были загружены - вещи профессора в больших седельных сумках сзади и под ним, где он сидел высоко между горбами. Второй верблюд был загружен личными вещами Рида и большими мешками с водой, по одному с каждой стороны. Как и у другого животного, у него было хорошо изношенное кожаное седло, установленное между двумя горбами. Рид взобрался на него, словно был к этому привычен, и через несколько минут Бэнкс велел Хайнду вести всех на север. Профессор, у которого рот был заткнут платком, кричал явные ругательства и был так красен, что казалось, будто вот-вот произойдет взрыв.

Бэнкс улыбнулся, следуя за Хайндом и остальными вниз со скалы.

Спускаясь с уступа, на котором располагался лагерь, Бэнкс хорошо рассмотрел местность перед ними. Ряд изрезанных холмов тянулся до горизонта по обе стороны от них на восток и на запад, но на севере, в направлении, в котором они намеревались двигаться, простиралась в основном плоская бесплодная равнина из камней и тонкого песка, усеянная скалистыми выходами и редкими высохшими кустами. Не было видно ни одного признака движения, даже песчинки, потому что воздух был неподвижен и давил на них тяжелым грузом. Небо было без облаков, ровным и голубым, словно над ними перевернули фарфоровую тарелку. Во время спуска было холодно, но день быстро нагревался. Предстояло несколько долгих и тяжелых дней пути.

Не помогало то, что он решил идти сзади, что означало, что он находился прямо за верблюдом Рида, а животное воняло хуже собаки, которая валялась в мокрой коровьей лепешке, и вонь была почти невыносимой. Он курил одну сигарету за другой и старался не дышать носом, но даже тогда это было как находиться слишком близко к недавно наполненной подгузнике.

Кусок мочи, - сказал полковник. На вкус это было скорее как дерьмо.

В течение первых тридцати минут они медленно спускались с уступа, чтобы достичь начала равнинной местности. Бэнкс приказал остановиться, не из-за усталости, а в основном для того, чтобы посмотреть, готов ли профессор быть более покладистым; он не планировал держать мужчину связанным и с кляпом во рту всю дорогу.

Только если не будет необходимости.

Первые слова мужчины, когда ему сняли кляп, не были обнадеживающими.

- Я уволю вас с работы за это. Вы знаете, кто я такой?

- Черт возьми, - сказал Виггинс, стоя внизу, где он ставил чайник с водой для кофе на походной плитке. - Он и засранец, и без памяти. Это чертовски обидно.

Все, включая Рида, смеялись над этим, но это не улучшило настроение Гиллингса, однако развязывание его рук и кофе хотя бы немного снизили уровень его ярости с невыносимого.

- Мы просили о помощи, а не о чертовом похищении, - сказал он.

- Может, если бы ты попросил поласковее... - сказал Виггинс, пока Бэнкс не заставил его замолчать взглядом.

Капрал вернулся к курению и приготовлению кофе, а Бэнкс предпринял, как он надеялся, последнюю попытку заставить профессора опомниться.

- Послушайте, Гиллингс, вы позвали нас на помощь, ваш грузовик был уничтожен, а холмы вокруг кишат либо китайскими военными, либо повстанцами... чего вы ожидали?

- Я не ожидал, что мне придется оставить годы работы в коробках, чтобы их кто-нибудь забрал.

- Сомневаюсь, что случайный китайский солдат или повстанец сможет отличить один конец окаменелости от другого, - ответил Бэнкс. - И я даю вам слово, что мы так или иначе заберем ваши образцы, но моя задача здесь - доставить вас домой, к вашей жене. Вы будете со мной сотрудничать или мне придется привязать вас к этому чертовому верблюду и снова заткнуть вам рот?

Впервые с момента их встречи профессор улыбнулся, грустной улыбкой.

- Я был немного засранцем, да? - сказал он, и Бэнкс улыбнулся в ответ.

- Да, и это, вероятно, не произойдет в ближайшее время, но, по крайней мере, вы вернули свою память.

Наливая себе кофе, Бэнкс заметил, что Уилкинс потирает нижнюю часть ноги. Рядовой только недавно оправился от переломов, полученных во время предыдущей миссии. Перед отправлением в Лоссимут Бэнкс предложил ему остаться.

- Можешь не участвовать, если хочешь, парень. Похоже, предстоит долгий путь, и никто не будет осуждать тебя за то, что ты решил не участвовать.

Уилкинс широко улыбнулся в ответ.

- И пропустить все веселье? Ни за что, капитан.

Но теперь он увидел боль на лице парня, а они еще даже не начали настоящую прогулку.

- Мы можем везти тебя на верблюде, если тебе нужно, парень, - сказал Бэнкс, говоря тихо и между ними. - Просто попроси. Не калечь себя из-за гордости.

Уилкинс улыбнулся.

- Я буду в порядке, капитан, - сказал он. - Просто лазание по скалам немного усугубило ситуацию. Теперь, когда мы на ровной поверхности, проблем не будет, да и запах здесь, на земле, все равно лучше. Я лучше пойду пешком.

Гиллингс, похоже, больше не доставлял им проблем, хотя профессор оглянулся на уступ, когда они готовились снова выдвигаться. Бэнкс положил руку на плечо мужчины.

- Как я уже сказал, я даю вам слово: мы вывезем ваши образцы отсюда. Если повезет, они вернутся в Шотландию раньше вас.

Он помог мужчине взобраться на верблюда. Обернувшись, чтобы посмотреть на север, он увидел, что синее небо теперь было покрыто черной полосой облаков, тянувшейся от востока к западу по горизонту - первый признак непогоды, который они заметили.

Это не выглядело обнадеживающе.

Они путешествовали по равнине в течение двух часов. Черная полоса облаков приближалась, но пока еще оставалась над далеким горизонтом. Донни Рид сидел высоко между горбами верблюда, глядя на горизонт, но не видя его. Он думал о том, как все так быстро пошло наперекосяк.

Всего два дня назад они оба были возбуждены, как школьники, возбужденные находкой целого хвостового отдела авимимида, который, по уверенности профессора, был новым для науки. Это окупило бы месяцы тяжелого труда в жаре - и профессор полагал, что в районе раскопок может быть еще больше таких же. Как минимум, они могли бы написать об этом статью. Упоминание в журналах наряду с профессором значительно помогло бы Донни начать собственную научную карьеру.

Всего сорок восемь часов назад - трудно было поверить, что он был в таком хорошем настроении. Он помог аккуратно упаковать кусок скалы, содержащий авимимида, в длинный ящик, а затем сел в грузовик, чтобы отправиться в долгий путь до ближайшего города за припасами. Это было восемьдесят миль и более четырех часов в одну сторону по пыльной, ухабистой дороге, но он делал эту поездку каждые две недели все лето и даже с нетерпением ждал ветра в лицо и видов по дороге. Некоторое время вдали от профессора тоже было чем порадоваться; пожилой мужчина не был хорошей компанией, слишком сосредоточенный на находках и своей работе, его туннельное зрение не позволяло ему заниматься чем-либо, что могло бы приблизиться к развлечению.

Донни думал, что, если он успеет вовремя и грузовик не сломается, то сможет даже выпить пива и поболтать с местными жителями в городе. Грузовик был достаточно надежным все лето, но с каждой поездкой подвеска и двигатель издавали все более усталые стоны и визги. Профессор уверял его, что грузовик прослужит все лето, но в этот раз, когда он выжал сцепление, старый зверь выдал рык, затем стон, затем тревожно наклонился носом к земле, отказавшись сдвинуться с места.

И он, и профессор применили к решению проблемы все свои скудные знания в области механики, но зверь не собирался двигаться. Донни предложил им обоим отправиться в город на верблюдах, но Гиллингс не хотел оставлять находки, особенно последнюю. Они провели несколько часов, споря об этом, и наконец профессор взял спутниковый телефон и вызвал помощь. После этого Гиллингс мог говорить только о том, как они скоро - со всеми находками - отправятся домой.

Затем с неба спустились военные без транспортной поддержки, и их лидер прямо сказал старику, чтобы тот готовился уходить.

Я не могу винить профессора за то, что он потерял это место.

Без aвимимида будущее самого Донни было бы под вопросом; исследовательские гранты и в лучшие времена было трудно получить. Вернуться из такого долгого путешествия без результатов не позволило бы ему сохранить свое место в иерархии, которая определяла распределение денег в академических кругах.

Он отбросил эту мысль, решив, что будет об этом беспокоиться, когда они вернутся.

Во время его последнего визита в город местные жители казались нервными и тревожными. Донни списал это на слухи о повстанцах или китайских войсках в этом районе; он слышал эти истории, но ни того, ни другого не видел, хотя и без того небольшой трафик на пустынных дорогах, в лучшем случае незначительный, сократился почти до нуля. Солдаты были первыми людьми, которых они видели за две недели.

Донни должен был признать, что теперь, когда здесь были парни с оружием, он чувствовал себя гораздо безопаснее.

- Так как вы достали верблюдов?

Они остановились в тени скалистого выхода, чтобы укрыться от полуденного солнца, отдохнуть и, как это было в привычке у этих парней, заварить кофе и покурить.

Заговорил капрал, тот самый из Глазго, которого остальные называли "Вигго".

- Мы достали их там же, где и эти, - ответил Донни и протянул капралу одну из черных сигарет, которые любили местные жители. - В том же городе, куда я направлялся, если бы грузовик работал.

Он увидел, как Виггинс поморщился, сделав первый затяжку.

- Черт возьми, они чертовски крепкие, - сказал капрал.

- Да, - ответил Донни. - Как "Кэпстан" полной крепости без изысканности, но к ним привыкаешь, когда на сотни миль вокруг нет ничего другого.

Он протянул руку, чтобы пожать руку Виггинсу.

- Донни, родом из Кэмбусланга, потом через Перт, Эдинбург, а теперь здесь.

- Вигго. Родом из Карлука, Мэрихилла, а в последнее время из Лоссимута. Теперь тоже здесь.

Донни махнул рукой, указывая на пейзаж перед ними.

- Это точно не Глазго.

Виггинс рассмеялся.

- Не знаю, несколько баров, несколько девушек и еще несколько твоих сигарет - и все будет хорошо.

Донни указал на горизонт.

- И похоже, нас ждет дождь в стиле Глазго.

Виггинс последовал его взгляду к месту, где скапливались черные тучи.

- Я думал, мы в чертовой пустыне?

- Да, но даже в пустыне иногда бывает дождь, и когда здесь идет дождь, то он действительно сильный. Я сам никогда его не видел - говорят, он бывает раз в десять лет, но для местных жителей - и верблюдов - это большое событие.

Донни теперь задавался вопросом, не была ли вероятность дождя причиной нервозности местных жителей во время его последнего визита в город, но его размышления прервал мучительный кашель Виггинса, который затянулся слишком сильно местным дымом.

- Продолжай, парень, - сказал Виггинс. - Если я смог привыкнуть к "Эмбасси Регал" в четырнадцать лет, то смогу привыкнуть и к этим штукам.

Бэнкс держал их в тени, пока солнце прошло над головой, так как жара в полдень была слишком сильной, чтобы можно было идти по песку. Хайнд, Дэвис и Уилкинс играли в карты на сигареты - Хайнд выигрывал большинство из них - профессор беспокоился о находках, которые они оставляли позади, а Бэнкс держался в стороне, стоя на страже, глядя на север и потягивая кофе. Донни провел большую часть времени с Виггинсом, куря либо свои черные сигареты, либо сигареты Виггинса "Эмбасси Регал", - давно забытый вкус юности самого Донни. Один только их запах мгновенно вызывал воспоминания о том, как он покупал сигареты поштучно в фургончике с мороженым на территории поместья и курил их за углом газетного киоска. Донни даже почувствовал запах мятных конфет, которые они покупали оптом, чтобы замаскировать запах от любопытных родителей. У Виггинса была почти такая же история; дети на западе Шотландии, особенно те, кто рос в бедности, имеют много общих воспоминаний, несмотря на очевидную разницу в возрасте. Для Донни разговор с Виггинсом был как разговор со старшим братом, которого у него никогда не было. Время прошло приятно.

Они отдохнули в тени еще два часа. К тому времени, когда капитан объявил, что пора выдвигаться, черная линия на горизонте стала в два раза толще, чем раньше. Донни заметил, что профессор смотрит на нее с опаской.

- Вы когда-нибудь бывали здесь во время сильных дождей, профессор? - спросил он.

Пожилой мужчина покачал головой.

- Нет, мне всегда везло с погодой - если можно назвать везением жариться, как еж в печи.

Ни разу не было дождя во время моих путешествий. Но когда я был здесь в первый раз - двенадцать лет назад - местный мужчина, которого мы наняли в качестве гида, испытывал ужасный страх перед любыми облаками и отказывался спускаться с уступа на равнину, если только появлялась малейшая вероятность дождя.

- Какое-то местное суеверие? - спросил капитан Бэнкс.

- Понятия не имею, - ответил профессор. - Мы так и не смогли заставить его говорить об этом. Все, что мы вытянули из него, - это два слова на его родном языке: olgoi-khorkhoi. Мы так и не узнали, что они означают, и когда вернулись сюда в следующем году, с нами был другой человек, - oн указал на полосу темных облаков. - Я никогда не видел ничего подобного. Выглядит угрожающе.

Донни стоял рядом с капитаном Бэнксом, и они смотрели вперед, на равнину. В нескольких милях от них виднелся большой скалистый выступ, черный силуэт на фоне горизонта. Бэнкс заговорил первым.

- Если я правильно оцениваю ветер, у нас есть время добраться туда. Будем надеяться, что там будет больше укрытий, чем здесь.

Он посмотрел вверх, где Донни поднимался в седло верблюда.

- Если вы сможете выжать из этих животных еще немного сил, доктор Рид, - сказал он. - По сравнению с ними старая молочная корова моей бабушки выглядит как победительница Дерби.

Донни рассмеялся.

- Скорость - не их конек, - сказал он, - особенно у старых моделей, как эта. К тому же, они могут быть медлительными, но они все равно останутся живы здесь, когда мы уже умрем от обезвоживания или истощения.

Бэнкс рассмеялся.

- Но сейчас нам нужна скорость, а не выносливость. Мы будем двигаться довольно быстро. Так что не отставайте. Если шторм действительно начнет приближаться к нам, нам, возможно, придется двигаться еще быстрее.

Капитан сдержал свое слово и заставил своих людей усердно работать на каменистой, неровной местности. Донни не знал, как им это удавалось - ему было бы трудно даже нести огромные рюкзаки, которые каждый из них нес на спине, не говоря уже о том, чтобы бежать по неровной местности с винтовкой на плече. К тому же это была пустыня, было жарко, а они почти бежали, одетые в камуфляжные костюмы, шлемы и бронежилеты. От одного только взгляда на них ему становилось слишком жарко.

Тем временем верблюды шли своим величественным шагом, не так быстро, как солдаты, но и не настолько медленно, чтобы вызвать серьезную озабоченность у капитана, пока облако на горизонте не стало приближаться быстрее. Разговоры были сведены к минимуму, и даже Гиллингс, который обычно был так болтлив и громко говорил, молчал, пока все наблюдали, как зловещее облако величественно плывет по небу в их сторону. Через час скала, к которой они направлялись, не казалась намного ближе, а облако теперь нависало над ней, занимая почти четверть неба впереди и окутывая ландшафт под ним темными тенями.

- Пора ускориться, ребята, - крикнул Бэнкс, и пешие люди начали опережать пару верблюдов, которые продолжали идти своим чередом.

Донни ударил копытами по бокам своего животного и крикнул:

- Вперед! - но верблюд не обратил на него внимания, сохраняя почти похоронный темп.

Профессор был немного более удачлив со своим животным и, по крайней мере, заставил его следовать чуть быстрее за солдатами, оставив Донни в одиночестве в тылу.

Никакие удары и ругань не могли заставить его верблюда двигаться быстрее, чем он хотел, и Донни быстро отставал от остальной части отряда. К тому времени, когда он выкурил еще одну черную сигару, он отстал почти на пятьдесят ярдов, а над головой собрались черные тучи. Спасительным обстоятельством было то, что скалистый выступ был теперь ближе, и, глядя вверх, он увидел, что солдаты доберутся до него через несколько минут.

Вокруг него зашипел дождь.

Это придало его верблюду больше импульса, чем любые уговоры, и, словно боясь самого дождя, зверь резко ускорился. Донни закричал от радости, а затем, не успев сделать вдох, полетел в воздух, когда верблюд вдруг задрожал и застыл, словно ударился о стену, а его ноги подкосились.

Донни сильно ударился о землю, черный и серый цвета заполнили его поле зрения, и все, что он слышал, было дикое ржание животного, испытывающего боль.

Бэнкс шел в хвосте отряда, следуя за ними в поисках укрытия, когда услышал крик Рида, а затем громкое ржание, почти лай от боли одного из верблюдов.

Он обернулся и увидел, как Рид упал на землю и перевернулся, а верблюд упал на живот, словно его ударил сверху невидимый молот. Когда Бэнкс полностью обернулся, сильный дождь превратился в ливень, словно открыли множество кранов. Рид пытался подняться на ноги, но безуспешно.

- Вигго, отведи остальных в укрытие. Сержант, ты со мной, - крикнул Бэнкс и двинулся вперед, зная, что его приказ будет выполнен.

С севера поднялся ветер, сопровождавший дождь, и он едва мог разглядеть Рида и верблюда за струями воды, стекающими с его лба, когда он бежал обратно к ним.

Хайнд был рядом с Бэнксом, когда они подошли к упавшему человеку. Рид с трудом поднимался на ноги, но выглядел так, как будто в любой момент мог снова упасть на песок. Хайнд помог мужчине подняться, а Бэнкс проверил верблюда. Животное было мертво, его серые глазки были открыты и смотрели словно в изумлении. Даже сквозь дождь Бэнкс почувствовал запах озона и сгоревшего волоса.

- Что, черт возьми, произошло? - крикнул Рид.

Глаза мужчины были ясными, и он потирал затылок, словно ударился. Похоже, он не пострадал от падения.

Жаль, что нельзя сказать то же самое о верблюде.

- Судя по всему, это была молния, - ответил Бэнкс. - Возьми из сумок все, что тебе срочно нужно. Нам нужно укрыться.

Он наблюдал, как Рид достает рюкзак из седельных сумок верблюда. К тому времени, когда они повернулись, чтобы направиться к скалистому выступу, все они промокли до нитки. Ему показалось, что он увидел какое-то движение, туловище верблюда дрожало, словно он пытался сделать вдох, но это было невозможно: зверь был определенно мертв. Затем не осталось времени об этом думать, поскольку над головой раздался раскат грома, и дождь стал еще сильнее. Все трое бросились бежать, чтобы укрыться.

Виггинс нашел небольшое укрытие на выступе с южной стороны, защищенном от ветра и дождя, но с семью людьми и верблюдом на этом уступе было тесно, мягко говоря. По крайней мере, выживший верблюд был спокоен, не проявляя никаких признаков тревоги по поводу внезапной смерти другого, и стоял спокойно, пока профессор неуклюже спускался с него.

- Дэвис, осмотрите доктора Рида, - сказал Бэнкс. - Убедитесь, что у него нет переломов и сотрясения мозга - он сильно упал.

- Не так сильно, как тот верблюд, - сказал Виггинс. - Что, черт возьми, произошло?

- Удар молнии, - сказал Бэнкс, повторяя свою предыдущую мысль, но если бы это было так, то Рид тоже был бы поджарен - разве что седло каким-то образом изолировало его?

Это были вопросы, на которые он не мог ответить без более тщательного осмотра мертвого животного, а теперь, когда лил дождь, это было невозможно.

Дэвис дал Риду хорошую оценку здоровья, и тогда им оставалось только смотреть и слушать, как шторм бушевал вокруг выхода скалы. Виггинсу удалось зажечь походную печку в более спокойном месте у стены, и они смогли поесть теплую еду и выпить еще кофе. Бэнкс взял сигарету, когда Хайнд предложил ему, и присоединился к сержанту, глядя на дождь.

- Это испортит остаток пути, это точно, - сказал Хайнд.

- Все равно будет лучше, чем в Раннох-Мур в январе, - ответил он, и сержант рассмеялся.

- Да, но все лучше, чем это. Черт, даже болтовня Виггинса лучше, чем это.

- Ну, я бы не стал так далеко заходить, - ответил Бэнкс, но он не был особенно внимателен; он смотрел на равнину, на мертвого верблюда и дождь, который начинал образовывать лужу вокруг него, словно он лежал в углублении.

Он не мог выбросить из головы последнее движение его туловища, и чем больше он об этом думал, тем больше понимал, что это совсем не было естественным движением; это выглядело так, как будто что-то толкнуло животное в живот, вытолкнув его изнутри.

Теперь из-за дождя было трудно что-либо разглядеть, но даже на расстоянии сорока ярдов казалось, что огромное тело верблюда просело и странно сдулось, словно проколотый футбольный мяч. Теперь он задавался вопросом, не был ли его диагноз о ударе молнии далек от истины.

Но что еще это могло быть здесь, посреди нигде?

Шторм бушевал несколько часов, прежде чем начал стихать. К тому времени вонь верблюда в их укрытии скрашивала только их непрерывная курение, хотя черные сигары Рида были почти так же вонючие, как и само животное. Взгляд Бэнкса часто обращался к месту, где лежал мертвый верблюд. Теперь он почти находился в центре глубокой лужи, вода поднялась почти до уровня тела. Из-за этого было трудно сказать наверняка, но он был уверен, что тело значительно сдулось, словно опустошилось изнутри.

Когда дождь прекратился и облака над головой начали рассеиваться, он должен был отдать приказ немедленно выдвигаться, но вместо этого вышел из укрытия и подошел поближе, чтобы посмотреть на мертвое животное. Рид и Хайнд пошли с ним, и все трое стояли на краю лужи, глядя на тушу.

Онa выгляделa как мешок из дряблой кожи и торчащих костей. Бэнкс вошел в лужу, чтобы посмотреть поближе, но, похоже, его нога нажала на какой-то выключатель, и лужа начала стекать к центру, где лежало мертвое животное. Вода булькала, словно падала в какую-то глубокую камеру внизу. Она унесла с собой останки верблюда, сначала медленно, а затем все быстрее, по мере того как вода утекала.

Бэнкс отошел от края лужи, когда голова верблюда, последняя часть тела, ушедшая вниз, уставилась на него обвиняющим взглядом из пустых глаз. Затем она исчезла вместе со всей водой, оставив только заполненную грязью воронку в центре места, где раньше была лужа.

- Что за черт, капитан? - спросил Хайнд.

- Какая-то подземная камера? Старое русло реки под песком? Должно быть, так и есть, - добавил Рид.

- Это может объяснить, почему вода утекла, - сказал Бэнкс. - Но это не объясняет, что съело верблюда изнутри. Или что вообще убило это животное.

В очередной раз у Бэнкса было гораздо больше вопросов, чем ответов.

- Странная молния, капитан, - сказал Хайнд, когда они вернулись к выступу и готовились к отправке.

- Странное дело, во всех отношениях, - ответил Бэнкс.

- Но я не собираюсь начинать расследование. Нам еще предстоит долгий путь, и не стоит слишком переживать из-за мертвого верблюда. Давайте в путь, сержант.

Бэнкс позволил Хайнду вести Уилкинса и Дэвиса, а затем Виггинса и Рида, которые дружелюбно болтали, как старые друзья, между ним и вонючим мокрым верблюдом, на котором полудремал Гиллингс. Солнце уже прошло над головой и начало свое долгое спускание слева от них, но до следующего отдыха им предстояло еще много идти.

- Этот шторм стоил нам часов, которые мы не могли себе позволить, - сказал Бэнкс достаточно громко, чтобы все слышали. - Давайте ускоримся, ребята. Нам предстоит пройти много миль, прежде чем мы сможем лечь спать.

Он перешел на рысь, которую использовал для переноски своего рюкзака на большие расстояния. Это была походка, отточенная за недели тренировок в Шотландском нагорье в гораздо более суровых погодных условиях, чем здесь, в пустыне, которая, если бы не влажность всей его одежды, могла бы быть почти приятной. И он, и Хайнд ожидали, что земля будет влажной, возможно, даже грязной, но пустыня была настолько сухой, что дождь, казалось, пропитал ее насквозь. Единственная заметная лужа была там, где лежал мертвый верблюд, и к тому времени, когда они оставили ее позади, даже грязь там начала высыхать и трескаться. Впереди пустыня выглядела ровной и бесплодной, с темными скалистыми выходами, которые создавали впечатление, будто их сбросили с неба, чтобы они упали в песок.

Ничто не двигалось, кроме них. На горизонте вскоре появилась дымка от зноя, поскольку последние следы шторма быстро испарились в сухом воздухе, заставляя скалы впереди танцевать и мерцать. Этот эффект настолько дезориентировал Бэнкса, что он стал идти, устремив взгляд всего на пять шагов впереди себя.

Он сохранял свой длинный шаг и погрузился в почти спокойное состояние наблюдения, которое наступает после многих часов переноски рюкзаков по однообразной местности. Он ставил одну ногу перед другой, мысли блуждали, он был почти в полудреме, но часть его всегда оставалась начеку, как кошка, готовая к действию, если возникнет такая необходимость.

Он был почти удивлен, обнаружив, что они шли уже почти два часа, когда Хайнд приказал им остановиться.

- Вам нужно посмотреть на запад, капитан, - сказал он, когда Бэнкс подошел к нему.

- Что там, сержант?

Хайнд указал на пустыню.

- Смотрите на участок в пятидесяти ярдах от нас. Черт возьми, я не знаю, что это вызывает.

Бэнкс быстро понял, что имел в виду сержант: поверхность пустыни поднималась и опускалась, как волны на океане. Явление охватывало площадь размером с футбольное поле, и мягкий шуршащий шепот перемещающегося песка сопровождал подъем и опускание земли.

- Профессор? Вы когда-нибудь видели что-то подобное?

Гиллингс, сидящий на верблюде и имеющий еще лучший обзор, покачал головой.

- Для меня это в новинку. Может быть, это место, куда стекла вся вода от шторма? Возможно, она уходит под землю, вызывая движение, которое мы наблюдаем?

- Звучит так же правдоподобно, как и все, что я могу придумать, - ответил Бэнкс, а затем заметил, что верблюд, на котором ехал профессор, дрожал всем телом, а его глаза были широко раскрыты от того, что выглядело как ужас.

- Что бы это ни было, оно пугает твоего зверя, и пока оно там, оно не здесь. Пойдем дальше, - oн посмотрел вперед. Они приближались к еще одному большому скалистому выступу, и теперь, когда они были ближе, он увидел, что этот выступ казался больше предыдущих и имел признаки обитания, с плотно сгруппированными деревянными постройками, расположенными как шляпа на вершине. - Нам нужно место, где можно отдохнуть пару часов. Если местные жители дружелюбны, то посмотрим.

Донни никогда не ездил в этом направлении от их раскопок, но он знал, где они находились; летом к ним приезжали гости, которые пересекли пустыню, и эти пастухи рассказывали о храме на равнинах, месте тишины и ритуалов, закрытом для посторонних. Донни подумал о том, чтобы предупредить капитана Бэнкса об этом, но профессор ничего не сказал на предложение капитана, поэтому он оставил это как есть. Кроме того, он не собирался отказываться от возможности увидеть место, которое, несомненно, было полно истории и артефактов.

Через десять минут они прибыли к подножию утеса, а затем медленно поднялись к зданиям на вершине. Тропа к монастырю извивалась узкой спиралью вокруг высокого утеса. Почти на вершине она заканчивалась у древних деревянных ворот, окруженных двумя колоннами, отполированными стволами деревьев, которые, должно быть, были привезены из очень далеких мест, далеких от этой засушливой пустыни. Большая двойная дверь, закрытая перед ними, была искусно вырезана и отполирована до гладкости, словно ее трогали руки многих паломников. Она зазвенела, почти как колокол, когда капитан Бэнкс дважды постучал по ней костяшками пальцев.

Долгие секунды Донни думал, что ответа не будет и они останутся на пороге, как продавцы Библии, но, наконец, со скрипом, раздавшимся по всей равнине, двойные двери открылись внутрь, и в проеме появился маленький лысый человек в пурпурной шелковой одежде. Он улыбнулся, его глаза заблестели, но он прикрыл рот рукой, когда Бэнкс, похоже, собирался что-то сказать. Только когда он увидел, что молчание будет соблюдено, он позволил им пройти. Несмотря на улыбку, маленький человек казался взволнованным и поспешил пропустить всех, включая верблюда, через дверной проем, плотно закрыв ее за ними. Он проявил силу, несоответствующую его росту, подняв огромный деревянный засов, чтобы заблокировать вход. Указав им следовать за ним, он поспешил прочь по узкой тропинке между темными, плотно сгруппированными зданиями.

Единственным признаком движения было колыхание длинных красно-желтых шелковых флажков высоко над головой, прикрепленных к лесу высоких шестов над глиняными черепичными крышами.

Дерево, из которого было построено все это место, здесь, в переулке, выглядело почти черным, и оно было отполировано до блеска, который отражал их лица. Они поднялись по длинной каменной лестнице, изношенной временем и ногами многих паломников, и, наконец, на самую вершину утеса.

Они обнаружили, что, по-видимому, все население монастыря собралось в самом высоком здании, храме с высокими стенами, почти как пагода, возвышающийся над утесом тремя отдельными этажами. Монахи, около тридцати человек, собрались на самом нижнем этаже, в кубическом помещении с глубоким круглым колодцем диаметром два с половиной метра, идеально расположенным в центре пола. Все собравшиеся монахи оказались такими же лысыми и маленькими, как тот, которого они уже видели, и хотя все улыбались, Донни почувствовал в них ту же нервозность.

Все происходило в строгой тишине. Донни видел, как капрал Виггинс с нетерпением ждал возможности что-нибудь сказать, но капитан сдерживал его строгим взглядом. Им почти торжественно подали миски с рисом с ароматом шафрана, увенчанные темными сочными ягодами, и они пили из полированных деревянных чашек, наполненных до краев прохладной, чистой и почти ледяной водой, которая, казалось, сразу же заполнила все сухие места внутри Донни. Даже верблюд, казалось, был доволен угощением. Он громко заржал от счастья, и монахи снова улыбнулись, даже когда звук эхом разнесся по их тихому храму.

Они оставили животное на попечение монаха в красной одежде, пока им проводили экскурсию - молчаливую экскурсию - по самому храму. Он был почти пуст; две огромные верхние комнаты, построенные из темного полированного дерева с панорамным видом на пустыню, были, очевидно, спальными помещениями, но, казалось, не имели другого назначения. Кроме дневного света, освещения не было, но этого было достаточно, чтобы Донни увидел, что внутренние стены, каждая их часть, были искусно вырезаны. Он подошел поближе, чтобы рассмотреть их.

В основном, это было повествование о жизни Гаутамы Будды - Донни видел подобные изображения в других храмах во время своих путешествий по этой стране, но здесь было добавлено то, что он мог описать только как некий чудовищный апокалипсис.

История простиралась вдоль стены напротив главного окна на самом верхнем этаже. И Донни, и Гиллингс проследили пальцами по резьбе. Тем временем солдаты стояли у окна, любуясь видом.

Донни был очарован, хотя и не мог понять, что именно пытались передать эти резьбы; очевидно, что монастырь на утесе подвергся какой-то катастрофе - это было прекрасно изображено в миниатюре на дереве, но природа атакующей силы была непонятна. Это выглядело как сочетание какого-то стилизованного дракона и огромных червей, десятки, сотни их. Донни услышал, как профессор шепнул рядом с ним, задавая вопрос, говоря сам с собой, повторяя слова, которые Донни слышал от него ранее.

- Olgoi-khorkhoi?

Комната, казалось, усиливала эти слова, отражая их эхом вокруг и обратно к ним. Донни слишком поздно заметил смятение на лицах монахов, сопровождавших их в этой комнате. Монах в пурпурной рясе - Донни предположил, что это был настоятель - подбежал, приложил руку ко рту, а затем указал на профессора, который имел благоразумие выглядеть смущенным. Гиллингс сумел дать понять, что ему жаль, и это, а также примирительный поклон, казалось, успокоили монаха.

Но, похоже, экскурсия закончилась. Капитан Бэнкс указал на часы и дверь, ясно давая понять свои намерения. Они спустились по лестнице в главный зал храма, расположенный ниже, - только для того, чтобы обнаружить, что двери закрыты, чтобы помешать им выйти. Донни задался вопросом, не обидели ли они монахов шепотом профессора наверху, но монахи продолжали улыбаться, хотя, когда Бэнкс направился к двери, шестеро из них встали на его пути, подняв ладони, и их намерения были также ясны.

Монах в пурпурной рясе взял на себя роль того, кто, по-видимому, вежливо просил их остаться и посмотреть на что-то очень важное. Донни видел, как капитан Бэнкс с трудом сдерживал нарастающее раздражение, но он позволил отряду, профессору и Донни вернуться в центр комнаты. Один из монахов снова взял на себя заботу о верблюде, удерживая его рядом с дверью, пока монах в пурпурной рясе собрал их вокруг колодца.

Прибыло полдюжины монахов, каждый из которых нес глиняную вазу. Горшки казались одинаковыми по размеру, изготовленными из терракоты, овальной формы, высотой около фута, с крышками, запечатанными воском, и металлическими шнурами. Монахи расставили горшки на равном расстоянии по внешнему краю колодца и соединили шнуры, чтобы горшки были связаны в цепочку.

Монах в пурпурной рясе взял деревянное ведро с водой, стоящее у одной из стен, вернулся к колодцу и с размахом вылил все содержимое в темноту.

Монахи стали неподвижными, их поза говорила Донни, что они ожидают чего-то, но в течение нескольких секунд царила только тяжелая тишина. Донни посмотрел на Бэнкса и увидел раздраженное выражение на лице капитана. Затем волосы на тыльной стороне рук Донни встали дыбом, как и волосы на затылке, и он почувствовал покалывание в кончиках пальцев.

Что-то потрескивало и искрилось в глубине колодца, и синие вспышки освещали стену, как стробоскопы. Треск стал громче, вспышки стали чаще. Цепь, соединявшая вазы, сначала слабо, а затем все ярче светилась мягким, почти золотистым светом, контрастируя с синими вспышками молний, поднимающимися из колодца. Гудящая вибрация - Донни подумал, что она исходила от теперь золотой цепи - наполнила комнату, заставляя его зубы покалывать, поднимаясь по нему от ног до макушки.

Особенно яркая вспышка заставила Донни закрыть глаза, и когда он снова их открыл, он посмотрел в колодец и увидел, что он наполняется не тьмой, а извивающейся массой существ, которые на первый взгляд казались гигантскими земляными червями.

Синий статический заряд искрил и вспыхивал вокруг извивающихся тел, которые были гораздо толще, чем садовые черви, бочкообразные и ребристые, размером от 30 см до монстров длиной не менее 1.8 м. Их кожа была влажной и кроваво-красной, почти багряной. Когда один из крупных открыл пасть, Донни понял, что его сравнение с земляными червями не выдерживает критики. У этих существ были клыки, а их круглые пасти были полны двойных рядов белых, тонких как карандаш зубов.

Существа кипели и бурлили в колодце, заполняя его до краев, но не продвигаясь дальше золотистого сияния цепочки ваз. Синие вспышки продолжали искрить и сталкиваться вокруг камеры, но, казалось, только усиливали желтое сияние, исходящее от ваз, золото противостояло синеве, а гудящая вибрация заставляла стены вибрировать в резонансе.

Черви бросались на край колодца, но каждый раз отталкивались тем, что создавал круг ваз. Золото побеждало. Волнующаяся, извивающаяся масса червей медленно успокоилась и опустилась обратно в глубину, золотое сияние заполнило комнату последней вспышкой, а затем тоже постепенно угасло, как осенний закат. Гудение стихло, затерявшись где-то вдали, и храм погрузился в тишину, как и до представления.

Монах в пурпурной рясе хлопнул в ладоши и широко улыбнулся им.

На этот раз, когда капитан Бэнкс решил уйти, монахи не стали препятствовать их отъезду. Используя только жесты рук, Бэнкс заставил их всех двигаться, и им осталось только дождаться, пока монахи откроют двери. Монах в пурпурной рясе сопровождал их по аллее темных домов, через ворота и с утеса до того места, где он встречался с пустыней. Он поклонился, улыбнулся и каким-то образом сумел передать, что желает им безопасного путешествия. Еще он хотел показать им одну вещь. Он подпрыгнул на камне и указал на отряд. Затем он спрыгнул на более мягкий песок и снова подпрыгнул, прежде чем произнести единственные слова, которые они услышали от него. Он указал на песок, чтобы подчеркнуть свои слова.

- Olgoi-khorkhoi.

Теперь он не улыбался, и, сказав это, он отвернулся и поспешил обратно по тропинке, словно торопясь.

- Что это было? - спросил Виггинс, зажигая сигарету.

Бэнкс высказал то, о чем думал Донни.

- Я думаю, это было что-то вроде предупреждения, - сказал он. - Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что мы видели демонстрацию и предупреждение для незнакомцев в этой местности.

- Что, типа "оставайтесь на тропе, не ходите по болотам"? - ответил Виггинс.

- Именно, - ответил Бэнкс. - И я думаю, теперь мы знаем, что случилось с бедным верблюдом.

Бэнкс пошел впереди, когда они направились на север, прочь от монастыря, и, следуя совету монахов, старался держаться, по возможности, более каменистой местности. Хайнд подошел к нему и предложил сигарету.

- Ты действительно думаешь, что это было предупреждение, капитан? - спросил сержант.

- Я не вижу, что это могло быть еще, а ты? - ответил Бэнкс. - Это было отличное представление, я должен признать

- Но большие электрические черви? В пустыне? Это немного надуманно, не так ли? Что-то типа "пряность должна течь" и вся эта чушь?

Бэнкс рассмеялся.

- Ты имеешь в виду, как большие насекомые в Арктике, гигантские змеи в Амазонке, большие чертовы пауки в Сирии... что-то в этом роде?

Хайнд рассмеялся.

- Справедливое замечание. Так вода - дождь - вытаскивает их на поверхность?

- Да, по крайней мере, я думаю, что это они хотели нам сказать. Это и то, чтобы держаться скалистой местности. Присмотри за тем верблюдом, ладно, сержант? Кажется, он чувствует, когда грядет беда.

- Еще одна вещь, капитан, - сказал Хайнд. - Молодой Уилкинс испытывает трудности. Он не признается в этом, но его нога доставляет ему боль - это видно по его лицу, и его хромота ухудшается.

Бэнкс посмотрел через равнину на другой выступ, приземисто возвышающийся на горизонте.

- Еще два часа, потом все равно стемнеет, и мы разобьем лагерь на ночь. Присмотрите за парнем, и если будет слишком плохо, посадим его на верблюда.

День прошел без происшествий. Профессор уснул на верблюде, Виггинс развлекал Дэвиса и молодого доктора Рида рассказами, одни более правдоподобные, другие менее, о предыдущих миссиях отряда. Бэнкс следил как за верблюдом, так и за молодым рядовым Уилкинсом, который обильно потел и теперь явно хромал.

- Я еще могу пройти несколько миль, капитан, - сказал он, когда Бэнкс отстал, чтобы проверить, как он себя чувствует.

- Хорошо, молодой человек, - ответил Бэнкс. - Но не переусердствуй, это чертов приказ, слышишь меня?

Бэнкс знал, что парень, как и любой член отряда, был обучен терпеть дискомфорт и работать, несмотря на него, но это не была боевая ситуация. Если бы дело дошло до этого, он бы поступил так, как сказал, дал бы парню передохнуть и позволил бы ему отдохнуть на верблюде, но, похоже, они достигнут выхода из ущелья, прежде чем такая передышка понадобится.

Когда они приблизились к цели, Бэнкс увидел, что этот последний кусок скалы был именно тем, чем казался - никаких признаков обитания людей, хотя, когда они подошли еще ближе, он увидел остатки костров на некоторых нижних уступах, что он счел хорошим знаком.

Если местные считают, что здесь безопасно, то и мне этого достаточно.

Он велел Виггинсу и Дэвису разбить лагерь на самом большом и ровном уступе, не утруждая себя поиском навеса. Он будет решать проблему дождя, если он пойдет, но пока небо было совершенно чистым, и звезды начали появляться, когда солнце зашло на золотом западе. Вода, которую они принесли с собой, казалась безвкусной и теплой после жидкости, которую им дали в монастыре, а их полевые пайки не могли сравниться с ароматным рисом и свежими ягодами, но монахи не пили кофе, а для Бэнкса это перевешивало все остальное. Когда последние лучи солнца исчезли с неба и наступила полная темнота, отряд сидел вокруг костра с кружками в руках и делился сигаретами.

- Профессор, - сказал Виггинс, - вы человек с опытом в этих краях. Что это за большие красные черви?

Гиллингс пожал плечами.

- Я знаю только то, что знаете вы.

- Никаких рассказов путешественников? Никаких местных легенд?

- Кроме двух слов, которые мы все слышали, слов, которые я впервые услышал от сильно напуганного человека, я ничего не знаю. Я палеонтолог, а не антрополог.

- Значит, нет? - сказал Виггинс, улыбаясь. - Даже теории нет?

- О, я готов бесконечно строить догадки, особенно дома, выпив немного виски, но я видел то же, что и все мы. Они похожи на больших красных перекормленных земляных червей с зубами. Являются ли они плотоядными или нет, еще предстоит доказать, но, судя по судьбе другого верблюда, я думаю, мы должны предположить, что они едят мясо. Что касается того, что они такое, откуда они взялись... Донни и я посмотрели на резные украшения в верхней комнате внимательнее, чем ты. Фриз на задней стене, как я полагаю, изображал рой червей, но я не имею понятия, было ли это когда-либо на самом деле или это чисто аллегорическое изображение.

Молодой человек вступил в разговор.

- Да, и те, что на резных украшениях, больше походили на драконов, чем на тех толстых красных извивающихся существ, которых мы видели.

Виггинс рассмеялся.

- Толстые красные извивающиеся существа? Это научный термин для них, да?

- Я не знаю, как мы могли бы их классифицировать, не рассмотрев поближе, - сказал Гиллингс. - Возможно, у них есть только рот и зад, а может, они позвоночные, какие-то безногие ящерицы. Нам нужно подойти поближе, чтобы узнать наверняка.

- Да, ну, удачи вам в этом, - ответил Виггинс.

Профессор рассмеялся в ответ.

- Это не входит в мои ближайшие планы, - oн повернулся к Бэнксу. - Как ты думаешь, сколько мы сегодня прошли?

- На мой взгляд, двадцать пять миль. Позже я проверю по GPS. Если мы выйдем достаточно рано утром, то завтра к этому времени должны успеть добраться до места сбора. Это будет долгий поход, поэтому я предлагаю всем как можно больше отдохнуть.

Он обратился к отряду.

- Уилкинс, ты дежуришь первым, два часа, а потом ложись спать, это приказ. Затем будут Дэвис, Виггинс, сержант, а потом я возьму раннюю смену и выгоню всех вас из постели утром.

Большую часть первой смены они все еще не спали, сидя вокруг костра и пытаясь придумать связное объяснение тому, что они видели в монастыре.

- Это был какой-то фокус - АБРАКАДАБРА, посмотрите на маленького белого кролика, которого я спрятал в своем кармане - что-то в этом роде, - сказал Виггинс.

- Если это и было так, то это был лучший фокус, который я когда-либо видел, - ответил профессор Гиллингс. - Я согласен, что это было инсценировано, как фокус, чертовски хорошее представление, как ты сказал ранее, но я почти уверен, что эти черви были настоящими. Разве это выглядело как голограмма? И как, во имя Бога, группа монахов в отдаленном пустынном монастыре могла вообще заполучить технологию голограмм? Нет, я предпочитаю использовать бритву Оккама - самое простое решение следует рассматривать в первую очередь, и, учитывая то, что случилось с верблюдом Донни, я бы сказал, что мы должны предположить, что все это было слишком реально.

Разговор продолжался некоторое время, но все возвращались к одному и тому же простому факту: все согласились, что то, что им показали, было предупреждением, к которому они должны отнестись серьезно.

Один за другим они ушли, чтобы найти место, где можно было бы, если не поспать, то хотя бы отдохнуть. К тому времени, когда Дэвис сменил Уилкинса, Бэнкс был последним, кто сидел у костра.

Он потушил огонь остатками кофе и выбросил окурок последней сигареты за край уступа. Он достал спальный мешок из своего рюкзака и пошел на юг, подальше от других, в основном для того, чтобы уйти от зловония верблюда.

Он выбрал место у края уступа, откуда открывался вид на маршрут предыдущего дня, и попытался разглядеть монастырь на горизонте, но там была только тьма. Звезды были закрыты редкими быстро движущимися облаками, которые, как он догадался, были последними остатками бури. Он проверил GPS, чтобы подтвердить то, что уже знал: завтра им снова предстоял долгий путь, если они хотели добраться до места эвакуации до наступления ночи. Он подумал о том, чтобы позвонить полковнику, но знал, что звонок ожидается только тогда, когда они будут готовы к эвакуации, и убрал телефон в куртку, прежде чем лечь на спальный мешок и посмотреть на пустыню. Не было ничего, кроме серых и черных движущихся теней, и он заснул, видя извивающихся красных, мигающих синих и золотых нитей, которые перемещались и танцевали за его веками.

Через некоторое время он проснулся от звука капель дождя, стучащих по его одежде, и полностью очнулся, когда одна из них попала ему на лоб. Он посмотрел на часы - было еще не совсем 4 утра, так что до рассвета оставалось еще немало времени. Дождь был не сильный, скорее постоянная мелкая морось, но он заметил, что ее хватило, чтобы разбудить всех, кроме Хайнда, который стоял на страже на краю уступа с сигаретой во рту.

- Вигго, разведи огонь и завари чай, - сказал Бэнкс, застав капрала за тем, как тот зажигал свою первую сигарету за день. - Сержант, ты со мной. Давайте поднимемся на какое-нибудь высокое место и осмотрим маршрут на сегодня, если сможем.

Им не потребовалось много времени, чтобы взобраться на уступ и встать лицом к северу, но даже за это короткое время стук капель дождя стал более устойчивым и настойчивым. Сердце Бэнкса замерло при виде пустыни, раскинувшейся перед ними. Равнина под ними была темной и почти полностью покрыта тенью, но, хотя еще не рассвело, было ясно, что если они хотят идти к северу, то на их пути будут препятствия. Огромные участки земли были покрыты синими электрическими вспышками, бегущими по песку. До вчерашнего дня он мог бы подумать, что это природное явление, следствие вчерашнего шторма, но, увидев извивающихся червей в монастыре, Бэнкс опасался, что это именно то, о чем предупреждали их монахи.

- Черт возьми, капитан, - сказал Хайнд. - Как мы проберемся через это?

Бэнкс не отрывал взгляда от равнины, пытаясь представить себе возможный маршрут.

- Очень осторожно. Будем держаться скалистых участков, если сможем, - ответил он через некоторое время. - И, как сказал бы Вигго, будем осторожны с болотами. Мы не знаем, сколько их там, где они находятся и даже интересуются ли они нами. Все, что мы можем сделать, - это начать идти и надеяться, что дождь ослабнет и ситуация немного успокоится.

Донни сам видел синие вспышки, когда встал, чтобы облегчиться над уступом. Виггинс подошел к нему и присоединился к утреннему ритуалу.

- Черт возьми, сколько же их там, этих гадов? - спросил он.

- Судя по всему, охренительно много, - ответил Донни.

- Это еще один из твоих научных терминов, да?

- Ну, в любом случае, их больше, чем чертовски много... Мой научный взгляд говорит мне об этом, но, говоря как никудышный ученый, могу сказать, что, похоже, мы застряли здесь на некоторое время.

- Не в том случае, если капитан будет иметь право голоса в этом вопросе, - ответил Виггинс. - У нас здесь график. Никакое количество сверкающих червячков не заставит нас сильно замедлиться, - капрал указал на небо и моросящий дождь. - Но я думал, что здесь не так много дождей? Вчера был дождь.

Донни рассмеялся.

- А я думал, ты хотел, чтобы здесь было больше похоже на Глазго?

- Если у тебя есть бриди и банка "Ирн-Брю", я готов потерпеть дождь ради приличного завтрака.

- Извини. Все, что я могу предложить, - это еще одна из этих дерьмовых местных сигарет.

Виггинс взял предложенную сигарету и зажег ее от окурка своей. Он закашлялся при первой затяжке и поморщился.

- Пойдем посмотрим, поможет ли кофе. У Уилко уже наверняка заварился.

Оказалось, что горячая горькая жидкость действительно смягчила терпкость сигар. К тому времени, когда Донни выпил две кружки и съел несколько солдатских крекеров, он почувствовал, что готов к новому дню. Похоже, капитан Бэнкс действительно планировал пересечь равнину, несмотря на электрическую активность.

- Доктор Рид, профессор Гиллингс, нам понадобятся ваши знания местности, - сказал капитан, пока отряд вокруг них складывал снаряжение. - Мы будем держаться скалистых участков и по возможности избегать песка.

Донни вспомнил прыгающий танец монаха в пурпурной рясе перед монастырем и понял план капитана.

- Это замедлит нас, - ответил он.

- Да, но альтернатива - либо сгореть, либо сидеть здесь на этой скале весь день, и оба варианта еще медленнее.

Пять минут спустя они выдвинулись.

Первые лучи рассвета только начинали освещать восточное небо, но Донни не радовался этому; в темноте было легче разглядеть полосы трещащей электрической энергии. Даже тусклый рассвет уже смыл синий цвет с ландшафта, оставив только характерный запах озона, напоминающий им о смертельной угрозе, которая могла таиться под ногами.

Верблюд не хотел спускаться на равнину, его ноздри раздувались, глаза были широко раскрыты, но он двигался достаточно быстро, когда профессор пнул его в бок, а Виггинс сильно шлепнул по заднице. Капрал был вознагражден громким влажным пердежом, настолько зловонным, что у Донни заслезились глаза, хотя он находился на несколько метров дальше.

- Черт возьми, - сказал Виггинс, зажимая пальцами ноздри, когда он отстал, чтобы идти рядом с Донни. - А я думал, что твои сигареты - это самое худшее.

Капитан Бэнкс позвал Донни вперед, чтобы тот присоединился к нему во главе их небольшого каравана.

- Мне нужно, чтобы вы были моими глазами, доктор. Найдите мне тропу, которая обойдет более мягкие участки.

- Я палеонтолог, а не геолог, - начал Донни, но понял, что с точки зрения капитана он был ближе к последнему, и, кроме того, глядя на равнину, он понял, что, вероятно, сможет прилично угадать, по какому пути им нужно идти.

Скалистые участки были немного темнее по цвету, что усугублялось легкой влажностью от капель дождя, и были заметны по преобладанию низкой, жесткой травы и редких кустарников, которые не росли на зыбучем песке.

- Прямо на север примерно сто ярдов, а затем немного на запад, - сказал Донни.

- Bы указывайте, а я буду прокладывать путь. Просто предупредите меня, когда нужно будет остановиться, - сказал Бэнкс и пошел, когда Донни указал на север.

Донни последовал за ним, а остальные шли за ним гуськом.

Мелкий дождь не прекращался, и хотя он был теплым, влага проникла под рубашку Донни, и его одежда прилипла к телу, а воротник натирал шею. Теперь не было запаха озона, не было видно синих вспышек, но время от времени он слышал треск, похожий на хлест кнута, и чувствовал, как волосы на его теле встают дыбом.

Они двигались гораздо медленнее, чем накануне, ограниченные частыми остановками и стартами, поскольку Донни и профессор пытались удержать всех на тропе с более каменистой почвой. Дождь помогал, так как твердые камни, будучи мокрыми, выглядели темнее песчаной почвы, что значительно облегчало поиск тропы.

По мере того как они продвигались по равнине, они начали наблюдать то же явление сдвигающихся песков, что и накануне, хотя теперь они знали его причину. Мысли Донни повторяли вопрос Виггинса, заданный ранее.

Сколько же их здесь?

Донни понял, что, вероятно, влажная погода выталкивает их из стигийских глубин, где они обычно обитают. Он знал, что у многих видов поведение зависит от изменений погодных условий и что, скорее всего, это какое-то брачное поведение.

Но если в результате их станет еще больше, надеюсь, мы уже будем далеко, когда они достигнут какой-либо зрелости.

Он сосредоточился на поиске самого быстрого маршрута, чтобы увести их с равнины.

Через два часа они сделали первую остановку на плоской скале, которая была всего на фут выше окружающей равнины. Дождь не усилился, просто постоянно, монотонно и уныло капал, подрывая их дух. Было очевидно, что Уилкинс, самый молодой из солдат, страдал от боли, тяжело хромая, прежде чем остановиться на скале и опуститься на землю. Дэвис сразу же подошел к нему. Донни был слишком далеко, чтобы слышать, о чем они говорили, но было очевидно, что Уилкинс довел свою выносливость до предела, и Дэвис ругал его за глупость. Донни был достаточно близко к капитану, чтобы услышать отчет Дэвиса через несколько минут.

- Этот глупый малый пытался быть храбрым солдатом, - сказал Дэвис. - Бог знает, какой вред он нанес своей больной ноге. Сегодня он больше не сможет ходить, могу вам сказать.

Бэнкс кивнул.

- Я все равно собирался посадить его на верблюда на следующий участок пути.

Он повернулся к профессору.

- Похоже, вам придется идти пешком, профессор, если вы готовы?

Сначала Донни подумал, что Гиллингс может отказаться - он не был человеком, известным своей любовью к чему-либо, кроме собственного благополучия, - но он слез с верблюда, не нуждаясь в дополнительных уговорах.

- Сделайте пятнадцатиминутный перерыв, ребята, - сказал Бэнкс. - Выпейте чаю, покурите, а потом мы снова отправимся в путь.

Профессор взял Донни под руку и отвел его к краю скалы, подальше от других.

- Вы разговаривали с ними, - сказал Гиллингс. - Они что-нибудь сказали о том, как обезопасить наши находки?

Донни рассмеялся.

- Думаю, у них на уме более важные дела, профессор, - сказал он и слишком поздно понял, что другой мужчина готовится к одному из своих приступов ярости, когда его лицо покраснело.

- Более важные? Более чертовски важные? Нет ничего важнее того, что находится в этих ящиках.

Молодой Уилкинс, возможно, не согласился бы с этим, - подумал Донни, но не сказал. Он знал этого человека достаточно хорошо, чтобы понимать, когда не стоит провоцировать его на новые вспышки гнева - приступы ярости Гиллингса были легендарны в институте, но обычно проходили так же быстро, как и пустынные штормы.

- Я тебе кое-что скажу, - продолжил профессор. - Я не уеду без них, - продолжил профессор. - Так или иначе, эти ящики поедут с нами домой. У меня есть влиятельные знакомые. Нашему капитану лучше принять это во внимание. Более того, я позабочусь о том, чтобы он это сделал. Я позабочусь об этом прямо сейчас.

Гиллинс достал свой спутниковый телефон, проверил меню, выбрал номер и нажал кнопку, чтобы позвонить. Звонок не прошел, даже не прозвучал сигнал.

- Разве эти чертовы штуки не должны работать везде? - завыл он.

Донни взял телефон и сам попытался позвонить, но все равно не было ни звонка, ни даже сообщения "номер недоступен", - только нечеткий визг. Не возвращая телефон, Донни подошел к капитану Бэнксу, который пил кофе и курил с сержантом.

- Я думаю, у нас проблема, капитан, - сказал Донни. - Спутниковый телефон профессора не работает. Думаю, вам стоит проверить свой.

- GPS работал нормально вчера вечером, перед тем как мы легли спать, - сказал Бэнкс, доставая свой телефон и нажимая на экран, а затем еще более настойчиво, когда очевидно не получил желаемого результата. - Но вы правы, сейчас он не работает.

Донни махнул рукой в сторону пустыни.

- Если хотите знать мою теорию, то все дело в электрической активности. Здесь генерируется какое-то электромагнитное поле, достаточно сильное, чтобы создавать помехи нашим сигналам.

Виггинс вступил в разговор, сидя у походной печки.

- Извините, ваш звонок не может быть соединен из-за неправильного типа червей на линии. Это что-то новенькое, верно?

- Не беспокойся, - сказал Бэнкс. - Я вижу, где нам нужно быть, и это поле, как ты его называешь, не может простираться бесконечно. Нам просто нужно выйти из него.

- Есть еще одна вещь, - сказал Донни. - Профессор не перестает думать о тех ящиках с находками, которые мы оставили. Вы можете что-нибудь сделать, чтобы заверить его, что вы заберете их вместе с нами?

Бэнкс мрачно улыбнулся.

- Без телефона - нет, но я дал ему слово. Пока что этого должно быть достаточно.

У Бэнкса было слишком много других забот, чтобы уделять особое внимание находкам профессора.

Телефон не работал, Уилкинс не мог ходить, а дождь становился все сильнее, делая песок темнее и затрудняя распознавание каменистых участков, по которым им нужно было идти. Его внутренности бурлили, но ему не нужно было старое предупреждение, чтобы понять, что их проблемы нарастают. То, что начиналось как простая миссия, медленно, но верно выходило из-под контроля.

И нам еще предстоит долгий путь.

- Они пошлют кого-нибудь нас искать, если мы опоздаем? - спросил профессор.

- Сомневаюсь, - ответил Бэнкс. - Это большая пустыня, и если ваш человек прав и есть широко распространенная проблема с электромагнитным излучением, они не будут рисковать, поднимая что-либо в воздух, пока все не прояснится. Мы остались одни, но не волнуйтесь - мы к этому привыкли.

Он дал отряду пятнадцать минут, а затем отдал приказ выдвигаться. Он заметил, что молодой Уилкинс осторожно поглядывает на верблюда.

- Просто залезь на горбы и наслаждайся, парень, - сказал Виггинс. - Представь, что это жена сержанта.

Уилкинс с некоторым трудом взобрался на верблюда, сел в седло и взял вожжи. Он толкнул верблюда здоровой ногой в бок. Животное не сдвинулось с места.

- Лучше я поведу его, - сказал доктор Рид. - Они и в лучшие времена капризные, а эта девочка немного напугана.

- Это девочка? - спросил Виггинс. - Дайте я попробую.

Рид рассмеялся.

- Ты слышал анекдот?

- Какой анекдот?

- Он старый как мир. Остановите меня, если вы его уже слышали. Коротышка вступает во французский Иностранный легион и попадает в форт, расположенный далеко в пустыне, в нескольких милях от ближайшего города. В форте только мужчины, женщин нет. Через несколько месяцев коротышка отчаянно нуждается в женщине, поэтому в конце концов он подходит к своему сержанту и признается:

- Сержант, - говорит он, - я больше не могу так жить. У мужчины есть потребности, вы же понимаете? Что делают парни здесь, чтобы облегчить свое положение?

Сержант отвечает:

- Это было только вопросом времени, - oн понижает голос до шепота и говорит: - Когда парни в отчаянии, они используют верблюда.

- Это чертовски отвратительно, - говорит коротышка. - Я никогда так не поступлю.

Сержант просто улыбается и говорит:

- Со временем все мужчины приходят к верблюду. Пустыня терпелива и может подождать.

Конечно же, через пару месяцев коротышка впадает в отчаяние. Каждую ночь он мечтает о женщинах и каждое утро просыпается с яростной эрекцией. Он не может этого вынести, поэтому возвращается к сержанту и соглашается встретиться с ним в конюшне в ту ночь.

В полночь сержант ждет его с раздраженным, покрытым мухами, инкрустированным навозом, древним верблюдом на коротком поводке.

- Я буду держать ее голову, - говорит сержант, - чтобы она не укусила тебя, когда ты будешь садиться на нее.

Kоротышка не отвечает, он слишком смущен ситуацией, но его эрекция к этому моменту становится чертовски болезненной, поэтому он решает заняться делом. Пока сержант держит голову верблюда, коротышка пристраивается сзади. Зверь хрюкает и ревет, пока легионер толкается и стонет за ним. В конце концов, коротышка вздыхает, переводит дыхание и застегивает ширинку.

- Спасибо, сержант, - говорит он. - Это было довольно отвратительно, но теперь я чувствую себя лучше.

Слишком поздно он замечает, что сержант в ужасе.

- Я никогда в жизни не видел ничего подобного! Как ты мог так поступить с этим бедным старым верблюдом?

- Но вы же сказали, что все мужчины садятся на верблюда, когда доходят до отчаяния! - говорит коротышка.

- Да, это так, - отвечает сержант. - Потом они едут на нем в город, чтобы встретиться с женщинами.

Все смеялись, когда Бэнкс отдал приказ выдвигаться.

Их хорошее настроение продлилось недолго. Мелкий дождь продолжал идти под низким серым небом, которое смывало все цвета с ландшафта. Бэнкс теперь взял с собой профессора Гиллингса, чтобы тот проверял рельеф местности впереди, но дождь усилился, и влага проникла повсюду. Стало гораздо труднее отличить каменистые участки от песка, поэтому их продвижение значительно замедлилось. Бэнкс был мокрый и чувствовал каждый килограмм веса своего рюкзака. Он не был уверен, что может чувствовать себя еще более несчастным.

Но потом он обнаружил, что может. Полчаса назад они увидели перед собой группу зданий. Он надеялся, что они, возможно, заселены и, учитывая, что они, по-видимому, находились на ухабистой дороге, идущей с востока на запад, возможно, даже имеют работающий телефон, но когда они подошли на расстояние четырехсот ярдов, стало очевидно, что это место заброшено. Когда-то здесь была заправочная станция. Там стояли две старые заправочные колонки, лачуга и несколько хозяйственных построек, окруженных полудюжиной старых грузовиков, но все это было заброшено много лет назад, и пустыня постепенно захватывала это место, насыпая песок вдоль стен и вокруг ржавеющих автомобилей.

Хуже того, земля между тем местом, где они стояли, и зданиями была явно широкой полосой песка, без каких-либо камней или каменистых участков.

Гиллингс, казалось, не замечал разрухи - он смотрел только на грузовики.

- Мы точно сможем запустить один из них, - сказал он. - Давайте, мы сможем вернуться через час и забрать мои находки.

Не дав Бэнксу остановить его, мужчина вышел на песок и побежал, переставляя ноги.

- Вернись, глупый ублюдок, - крикнул Виггинс, но Гиллингс продолжал бежать, направляясь прямо к заправочной станции.

Бэнкс удержал доктора Рида, который пытался последовать за ним.

- Пока нет, парень, - сказал он. - Достаточно одного глупого ублюдка.

Гиллингс пробежал почти половину пути до своей цели, прежде чем рухнул, как срубленный. Все услышали хлесткий треск статического электричества, а затем песок вокруг упавшего человека начал бурлить и клокотать.

- Черт, - сказал Бэнкс. - Вигго, Дэвис, вы со мной. Сержант, присматривайте за остальными.

Бэнкс бросился бежать, сжав грудь, сжав яйца между ног, ожидая, что в любой момент его сразит удар, который свалит его с ног. Песок всасывал его ноги и лодыжки, как будто он бежал по патоке. Он снял винтовку с плеча и побежал. Впереди земля вокруг упавшего человека казалась кипящей. Из бурлящей массы поднялся червь, длиной четыре фута над песком и почти два фута в диаметре, с широкой пастью, полной зубов. Бэнкс стрелял на бегу, разрывая верхнюю половину червя на куски тремя выстрелами. Когда обезглавленное существо упало на песок, земля, на которой оно лежало, забурлила еще сильнее, и червь быстро исчез, затянутый в глубину.

Бэнкс прибыл первым, запыхавшись, к лежащему телу профессора и открыл огонь по песку, не зная, попадает ли он в что-нибудь, не заботясь об этом, только надеясь, что в ближайшем будущем его не ждет толчок и синяя вспышка. Виггинс прибыл через несколько секунд и начал стрелять вниз с другой стороны лежащего человека, а Дэвис наклонился, чтобы проверить жизненные показатели.

Песок перестал бурлить и кипеть под ними. Патроны у Бэнкса, а затем и у Виггинса закончились, и они стояли, с эхом выстрелов в ушах, на внезапно ошеломляюще тихой равнине.

- Нет сердцебиения, - крикнул Дэвис и сразу же начал делать пострадавшему искусственное дыхание.

Бэнкс оглянулся на Хайнда и Рида, которые стояли с верблюдом и Уилкинсом, затем посмотрел на север, на заброшенную станцию. Они находились примерно на равном расстоянии. Он вставил новый магазин в винтовку, все еще целясь в песок, зная, что в любой момент может произойти новая атака.

Мы застряли в нейтральной зоне.

Дэвис продолжал отчаянно работать над упавшим мужчиной. Он разорвал рубашку профессора и обеими руками массировал его грудь, чередуя с вдуванием воздуха в горло, пытаясь запустить сердце.

- Дэвис? Мы не можем долго пробыть здесь, на открытой местности. Он умирает? - спросил Виггинс.

В этот момент Гиллингс кашлянул и открыл глаза, но они беспорядочно мелькали и были несфокусированными. Цвет, казалось, исчез с его обычно румяных черт, и он дышал слишком быстро, почти задыхаясь.

- У него тахикардия, - сказал Дэвис. - Нам нужно уложить его в безопасное место, где я смогу оказать ему надлежащую помощь.

- Хорошо, - сказал Бэнкс, указывая на заброшенную заправочную станцию. - Вы двое поднимите его и отнесите в ту лачугу. Я прикрою вас. Если что-то, кроме нас, шевельнется, пристрелите без колебаний.

Он махнул Хайнду, чтобы тот привел остальных, и остался на месте, пока два солдата уносили Гиллингса.

Сержант и остальные начали подходить к нему.

Донни с трудом сдерживался, чтобы не броситься на песок на помощь профессору, но одного взгляда сержанта Хайнда было достаточно, чтобы он застыл на месте. Он мог только смотреть, как по пустыне раздавались выстрелы, а затем чернокожий солдат занимался лежащим человеком. Донни едва заметил, что он разговаривал сам с собой, желая, чтобы Гиллингс выжил.

- Давай, профессор, вернись.

Он чуть не закричал от радости, когда Дэвис и Виггинс подняли профессора и поспешили уйти на север. Гиллингс не мог ходить, но по крайней мере пытался.

Он жив.

Он увидел, как Бэнкс машет им, чтобы они шли вперед.

- Наша очередь, - сказал сержант Хайнд. - Если я скажу "беги" - ты бежишь, понял?

Донни сделал ему насмешливый салют, затем взял поводья верблюда из рук Уилкинса.

- Я пойду впереди. Похоже, этой старушке все еще нужно немного погладить, - сказал он.

Верблюд снова дрожал, его глаза были дикими, и Донни подумал, что если бы он не держал поводья так крепко, тот, возможно, уже убежал бы. Он погладил гребень между ноздрями и глазами и произнес успокаивающие, бессмысленные слова.

- Кто мы теперь, чертовы шептуны верблюдов? - спросил Хайнд. - Давай, парень, капитан там совсем один.

Сначала он подумал, что верблюд не послушается, но после команды "Вперед!" - от Уилкинса и сильного рывка поводьев он тронулся, хотя и медленно, словно проверяя землю каждым шагом.

Двести ярдов до места, где находился капитан, казались бесконечными, но никаких признаков бурлящего песка не было, и, хотя он выглядел более чем готовым к этому, Бэнкс не пришлось использовать свое оружие в течение этого времени.

- Не торопись, черт возьми, - сказал Бэнкс Хайнду, когда они подошли, и сержант рассмеялся.

- Мы остановились по дороге, чтобы съесть пирог и выпить пинту. Я съел твою порцию. Было вкусно.

- Профессор, - спросил Донни, - он в порядке?

Он смотрел в сторону, где Виггинс и Дэвис уже входили в самое большое из заброшенных зданий, а Гиллингс висел между их плечами.

- Он жив, - сказал Бэнкс, и Донни услышал невысказанные слова.

Пока что.

Бэнкс увел их от того, что теперь было не более чем небольшим углублением в песке, вокруг которого в круге были разбросаны куски почти похожей на мясо плоти. Плоть начала затвердевать в песке, больше походила на расплавленный воск свечи, чем на то, что еще недавно было живым.

Они быстро шли по песку, все настороже, ожидая нападения. Верблюд тянул и боролся с Донни на каждом шагу, но, по крайней мере, двигался в правильном направлении. Когда они подошли к заброшенному зданию, Виггинс вышел на порог и махнул им рукой, приглашая войти.

- Заходите, - крикнул капрал. - Здесь есть все удобства.

Словно в ответ, в пяти ярдах слева от них земля поднялась в холмик, и появилась пасть шириной три фута, которая, обнюхивая воздух, оставляла за собой след из песка. Хайнд расстрелял червя залпом.

В этот момент верблюд решил, что с него хватит, и бросился бежать, вырвав поводья из рук Донни и без церемоний сбросив Уилкинса на землю. Он направился на Запад, держась каменистой тропы, и вскоре исчез в тумане и моросящем дожде, несмотря на все крики Донни, пытавшегося его остановить.

- Профессор будет недоволен, - сказал он. - Этот ублюдок вез всю его одежду.

- Это меньшая из проблем вашего человека, - сказал капрал Виггинс и провел всех в темноту внутри лачуги.

Их первые впечатления оказались верными - это место явно было заправочной станцией в прошлом, но, судя по всему, было заброшено как минимум десять лет назад. Виггинс проверил старинный ручной кассовый аппарат на длинной стойке.

- Пустая. Просто не моя счастливая неделя.

Внутри сарая все было в плачевном состоянии. Все было покрыто тонким слоем песка и пыли, крыша провисла, опустившись чуть выше головы у входа, а с северной стороны была открыта, и в окнах оставались только осколки стекла. Донни смотрел только на центр комнаты, где Дэвис уложил профессора на стол и снова проводил сердечно-легочную реанимацию.

- Он заикается и хрипит, как "Фиат Уно" с разряженной батареей, - сказал рядовой, когда ему пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание. - Сержант, можете на секунду заменить меня? Мне нужно ввести ему адреналин.

Хайнд продолжал бить по груди Гиллингса, а Дэвис рылся в сумке и достал иглу, которая больше подходила для работы ветеринара, чем полевого медика. Он обнажил грудь профессора, нащупал грудину, а затем вонзил иглу, словно колол ножом. Все тело Гиллингса дернулось, словно он получил еще один разряд электричества, его глаза расширились, и он закашлялся, громко, как лай.

Дэвис должен был удержать профессора, чтобы тот не сел слишком быстро. У пожилого мужчины были бледные щеки, а глаза казались темными озерами, окруженными серыми кругами, но, по крайней мере, он был в сознании и дышал.

- Он вернулся, - сказал Дэвис.

Но надолго ли? - подумал Донни.

На улице дождь стал еще сильнее, и капли, стучащие по крыше гнилой лачуги, звучали как барабанщик, отбивающий ритм.

- Присядьте, ребята, - сказал Бэнкс. - Мы пока понаблюдаем за профессором Гиллинсом, пока Дэвис не скажет, что его можно переносить, и переждем, пока погода не успокоится. В любом случае, пора обедать. Вигго, зажги печь, - oн повернулся к Донни. - Есть шанс, что ты сможешь вернуть того верблюда?

Донни рассмеялся.

- Эти твари могут бегать со скоростью пятнадцать миль в час и даже больше, когда им вздумается. Этот глупый ублюдок уже, наверное, на полпути через пустыню.

Он стоял рядом с капитаном у заднего окна, глядя на север, через равнину. Похоже, почти вся местность была покрыта песком, за исключением нескольких скалистых участков и большого выхода скал на горизонте, в полудюжине миль или больше. Облака снова опустились, и в тусклом свете можно было разглядеть слабые полосы синей танцующей электрической энергии, проносящейся по равнине.

- Черт, - сказал капитан.

- Я бы не смог сказать лучше, - ответил Донни.

- Куда ведет дорога, на которой находится это место?

Донни попытался представить себе местность в виде карты в своей голове.

- На восток она ведет примерно на девяносто миль до того же города, где мы купили верблюдов и где я раньше ходил за покупками; четыре или пять часов езды, если бы у нас был транспорт, а пешком - Бог знает, сколько.

- А на запад?

- Она ведет прямо через пустыню. Я никогда не был в той стороне. Я знаю, что в этой огромной пустоши есть старые шахты, для обслуживания которых, вероятно, и существовало это место, но вы сами видите, как давно никто не нуждался в топливе. Насколько я знаю, там сотни миль ничего.

- Ну, это просто чертовски замечательно, - ответил Бэнкс, но Донни знал, что это было выражением разочарования, а не осуждением его.

- Сколько еще нам идти на север?

- Еще двадцать миль или больше, - ответил капитан. - Пешком, с полумертвым человеком, рядовым с хромой ногой и чертовыми электрическими червями, роящимися у нас под ногами.

Виггинс рассмеялся, устанавливая печку на том, что когда-то было прилавком лачуги.

- Для отряда это мелочь, - сказал он. - И по крайней мере, на этот раз ты одет, капитан, а не как в ту ночь в Амазонке.

- Не напоминай мне об этом, - сказал Бэнкс. - Я должен был тебя там оставить... по крайней мере, тогда ты не напоминал бы мне об этом каждый раз, когда у тебя болит спина.

- Кстати, о раздражении, - сказал Виггинс, обращаясь к Хайнду, - как дела у жены, сержант?

- Твой язык еще когда-нибудь навлечет на тебя неприятности, - сказал Донни капралу, который снова рассмеялся.

- Да, жена сержанта мне это постоянно повторяет.

К тому времени, когда Виггинс раздал всем чашки с каким-то перченым говяжьим рагу, Дэвис уже усадил профессора, и тот сидел, свесив ноги с края стола. Мужчина все еще выглядел слишком бледным, а его глаза были по-прежнему широко раскрыты, как будто он все еще находился в шоке, как и его волосы, которые торчали пучками, обрамляя его череп тонкой аурой.

- Виски? - прошептал он, но Донни покачал головой.

- Верблюд сбежал с вашим снаряжением, профессор... включая две бутылки.

- Виски? На верблюде? Ты мог бы, блядь, сказать мне, - сказал Виггинс, готовя кофе. - Я бы погнался за ним отсюда до Глазго, если бы знал, что он уносит бутылку.

- А я бы с тобой поспорил, - сказал Гиллингс и слабо рассмеялся. - Не дай этому старому телу обмануть тебя. Я в расцвете сил, - oн потрогал грудь, в месте, где был синяк, затем оглядел членов отряда. - Я знаю, что был старым засранцем, оставив находки, но я думаю, что вы, ребята, только что спасли мне жизнь. Если бы этот виски не был уже на полпути в Китай, я бы угостил вас.

- Прибереги это, когда вернемся домой, - сказал Бэнкс.

Донни все еще смотрел в заднее окно, где над пустыней висела танцующая синяя аврора искрящейся электричества. Дом казался очень далеким.

Кофе помог профессору еще больше прийти в себя, и как только он выпил его, на его щеках появились яркие пятна, но ему все еще приходилось держать кружку обеими руками, и даже тогда они дрожали настолько, что горячая жидкость выплескивалась за край чашки.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил Донни.

- Как будто меня дважды протащили по Принсес-стрит, - ответил Гиллингс. Он посмотрел на Бэнкса. - Но ты определенно спас мне жизнь. Я был в сознании несколько секунд после удара током. Я чувствовал, как эти кровавые твари корчатся на мне. Думаю, если бы я не был одет, они бы тут же начали меня пожирать. Я видел, как ты взорвал эту тварь, так что спасибо тебе за это, и еще раз прости, что я такой глупый старый дурак. В моем возрасте я должен был бы знать лучше.

Бэнкс кивнул.

- Но ты правильно подумал насчет грузовиков. Может быть, мы сможем запустить один из них. Вигго, Уилкинс, пойдите посмотрите, может быть, найдете что-нибудь пригодное, чтобы вытащить нас отсюда. Он должен проехать двадцать миль на север по равнине. После этого мне все равно, даже если он развалится на куски, как машина клоуна. А пока, профессор, отдохните. Мы никуда не поедем, пока Дэвис не скажет, что вы готовы к путешествию.

Профессор протянул Донни кофе и улыбнулся с иронией.

- Лучше послушаться маму, да? - сказал он и лег на стол.

Донни посмотрел на Бэнкса.

- Я пойду с Виггинсом, если ты не против... В любом случае, лучше курить сигареты снаружи.

Бэнкс кивнул, и Донни присоединился к Виггинсу и Уилкинсу, выйдя на улицу под дождь.

- Будьте осторожны, - добавил Хайнд. - Держитесь твердой поверхности и кричите, если вам понадобится помощь.

Дождь снова шел без перерыва, но по крайней мере было тепло. Уилкинс, похоже, не пострадал после падения с верблюда, хотя все еще сильно хромал.

- Как ты, малыш? - спросил Виггинс. - Доктор и я можем сделать эту работу, если тебе нужно отдохнуть.

- Я не позволю гребаному пещерному троллю испортить мне жизнь, капрал, - сказал рядовой, и когда Виггинс не проявил никакой реакции, Донни понял, что Уилкинс сказал это совершенно серьезно.

- Пещерный тролль?

- Да, - ответил Виггинс. - Он сильно повредил ногу Уилкинсу во время нашей последней миссии в Норвегии. Большой мерзкий ублюдок, такой он был. Но на самом деле это не его вина. Он был результатом неудачного эксперимента сумасшедшего ученого и сошел с ума, как и все они. В конце концов, Oтряд помог покончить с ним и его приятелями, так что все обошлось. Просто еще один день на работе.

- Кто вы, черт возьми, такие? - спросил Донни, и снова ответил Виггинс.

- Мы - чертовы магниты для монстров, вот кто мы, - сказал он. - Нужна гигантская змея? Чертовы воющие твари в Сибири? Или кровавое Лохнесское чудовище? А как насчет паука размером с автобус? И не говорите мне про чертову летающую тарелку в Антарктиде - эта зараза чуть не унесла меня, но мы такие, какие есть... чертовы магниты для монстров.

- Ты меня разыгрываешь, - сказал Донни.

- Ничуть, парень. Разве я выглядел удивленным, когда появились эти чертовы электрические черви? Разве я был удивлен? Это потому, что я знал, что что-то будет... всегда что-то есть. Это чертово проклятие, вот что это такое. Куда бы мы ни пошли, монстры следуют за нами.

Донни не успел обдумать тираду Виггинса, потому что к тому времени они уже оказались среди ржавых куч автомобилей за бараком. Стало очевидно, что большинство автомобилей уже давно не подлежали ремонту. Виггинс и Уилкинс подняли капот одного из них, который выглядел немного лучше, чем остальные, а Донни стоял в стороне, закуривая сигарету и глядя на пустыню.

По песку пробегали синие полосы электричества.

- Как пациент, док? - спросил Бэнкс Дэвиса, который остался в хижине.

- Пока он стабильный, - ответил Дэвис. - Но ему нужен настоящий врач, чтобы осмотреть его сердце - оно все еще трепещет, как птица в клетке.

- Он сможет выйти отсюда, если понадобится?

Дэвис махнул рукой, как качелями.

- В лучшем случае пятьдесят на пятьдесят, капитан, - сказал он. - Если нам придется идти пешком, ему придется идти медленно и осторожно. По правде говоря, ему нужно лежать в больнице.

- Да, - ответил Бэнкс, - а по правде говоря, мне нужно быть на Ибице, лежать на шезлонге с коктейлем в руке. Но нам придется как-то справляться, как всегда.

Он повернулся к Хайнду.

- Сержант, можешь приготовить печку и все необходимое? Я хочу быть готов к быстрому перемещению, если Вигго и остальные каким-то образом сотворят чудо.

Хайнд отдал ему честь, которая была несколько испорчена сигаретой, свисавшей у него из губ. Бэнкс зажигал себе сигарету, когда Дэвис позвал его из комнаты в задней части дома.

- Вы должны это увидеть, капитан, - сказал он. - Я шел, чтобы найти место, где можно отлить... и нашел это.

Бэнкс присоединился к рядовому в маленькой комнате, которая действительно когда-то была уборной и содержала не больше, чем бачок и раковину. Тесное пространство в основном занимал один из червей - то, что от него осталось.

Похоже, он был мертв с тех пор, как станция была заброшена, - высохшая оболочка, ярко-красный цвет тела померк до темно-малинового, как сухая ржавчина, но с блеском сухого воска. Большая часть его была длиной четыре фута и шириной около фута, лежала почти по кругу, как выброшенная шина. Бэнкс не хотел его трогать. Он использовал конец ствола винтовки, чтобы ткнуть в то, что можно было считать губами. Восковые кусочки сухой ткани отвалились, обнажив два ряда тонких, как карандаш, зубов, которые казались белыми в мрачной комнате. Прикосновения ствола винтовки было достаточно, чтобы нарушить хрупкое равновесие, в котором лежало это существо - оно рухнуло, подняв облако красной пыли, от которого Бэнкс и Дэвис отступили, не желая вдыхать ее.

Когда пыль осела, Бэнкс просеял останки, снова используя ствол своего оружия. Остался воскообразный осадок, который оставил след на конце винтовки. В центре обрушившегося мусора, казалось, было что-то более твердое, но когда он его обнаружил, он пожалел, что не оставил все как есть - это была человеческая рука, почти полностью очищенная от плоти.

- Сержант, - крикнул он. - Проверьте, как там Вигго и остальные. Эти чертовы твари уже однажды проникли сюда, нет причин, почему они не могут сделать это снова.

Дождь усилился, стекая с крыши струями и образуя лужи даже на каменистой земле, на которой стояла хижина. Из окна на север открывался мрачный вид: погода ухудшилась, видимость сократилась до двадцати ярдов.

- Думаю, нам придется здесь задержаться, капитан, - сказал Хайнд.

- Надеюсь, что нет, - ответил Бэнкс, но всякая надежда на то, что Виггинс сотворит чудо, была разбита через несколько минут, когда трое мужчин вернулись с улицы.

- Там ничего нет, кроме кучи хлама, капитан, - сказал Виггинс. - Батареи, те, что остались, разряжены до конца. Кто-то уже разобрал на запчасти большую часть двигателя, и среди них есть только две исправные шины.

- Значит, снова придется идти пешком, - сказал Хайнд.

Бэнкс снова посмотрел на остатки северного окна и на профессора, который тихо храпел на столе.

- Дадим вашему человеку немного отдохнуть и будем надеяться, что это всего лишь проходящий ливень, - сказал он с большим энтузиазмом, чем он чувствовал. - Сержант, достаньте снова печку и заварите чай. Похоже, мы надолго застряли здесь.

Бэнкс подошел к северному окну. От него осталась только треть стекла, неровный треугольник с правой стороны - остальная часть была открыта для стихии. Ветер дул с той стороны, бросая ему в лицо дождь, но он почти не чувствовал его. Его мысли были за двадцать или более миль к северу, на сельской взлетно-посадочной полосе, которая была их пунктом назначения и где их должны были ждать к ночи. Похоже, они не успеют, а поскольку их средства связи не работали, он мог только надеяться, что летчик будет их ждать.

В противном случае, домой придется идти пешком, и путь будет чертовски долгим.

Каждая клеточка его тела подсказывала ему, что нужно двигаться дальше, но профессор все еще спал - судя по всему, крепко - и каждый миг отдыха пригодится ему в предстоящем долгом марше.

Кроме того, Бэнкс должен был беспокоиться об этих чертовых электрических червях. Вид снаружи был ограничен погодой, но он видел достаточно, чтобы понять, что по мере усиления дождя синие полосы танцующей статики становились более интенсивными, а просветы между ними - меньше. Он не удивился бы, если бы вся песчаная равнина к северу от них была заполнена, прямо под поверхностью, множеством извивающихся, бурлящих червей.

Единственный план, который у него был, - идти по тропе, на восток или на запад, и надеяться, что в какой-то момент на севере они найдут более каменистую местность. Это было доверие к удаче и больше соответствовало стилю Виггинса, чем его собственному, но он не видел другого выхода. Даже это было сопряжено с опасностью, потому что каменистая местность вокруг хижины, где они укрылись, теперь была окружена лужами.

Он подумал о сухом, мертвом существе в уборной и вдруг понял, как оно туда попало.

- Вигго, Дэвис, - сказал он, поворачиваясь, - я хочу, чтобы кто-то стоял на страже у входной двери. Уилко, сержант, вы займитесь этим окном.

- За чем мы будем следить? - спросил Виггинс, направляясь к двери с кофе в руке и сигаретой, свисающей с нижней губы.

- За синими и красными злодеями, - ответил Бэнкс. - И если кто-нибудь появится, не ждите приказа, просто прикончите этих ублюдков.

Им не пришлось долго ждать, чтобы догадка Бэнкса подтвердилась. Воспользовавшись влажной погодой, первый из длинных красных червей выполз на каменистый перрон станции, еще до того как отряд успел допить кофе. Этот был длиной три фута, толщиной в фут, блестящий красный в полумраке, с синими трещащими вспышками электричества, бегущими волнами от передней части к задней. Он поднял голову, открыл полный клыков рот, словно пробуя воздух, и начал двигаться к дверному проему.

Виггинс выпустил три пули в его глотку, и он взорвался, превратившись в лужу розовой каши, не оставив после себя ни одной кости, только белые клыки, похожие на белые карандаши, разбросанные по мокрой скале.

- По крайней мере, их легко уничтожить, - сказал Виггинс.

- Да, но похоже, их чертовски много, - сказал Бэнкс, подойдя сзади, чтобы посмотреть.

Он указал на юг, в темноту. Пустыня была полна извивающихся червей, которые влажно обвивались друг вокруг друга в качающейся массе, окруженной потрескивающим синим статическим электричеством - массе, которая медленно, но верно направлялась в их сторону.

Шум выстрелов Виггинса был оглушительным в тесном помещении сарая. Донни видел, как солдаты вставляли беруши, снимая с плеч винтовки, и по языку тела Хайнда и Дэвиса, стоявших у северного окна, понял, что они ожидают неприятностей.

Выстрелы разбудили профессора. Он вскочил с постели, его белое лицо выглядело призрачным в тусклом свете.

- Что это за чертовщина? Неужели здесь нельзя нормально выспаться?

Донни сделал первое, что пришло ему в голову. Он схватил Гиллингса и потянул его под стол. К счастью, профессор не был в настроении спорить. Они сжались в тесном пространстве.

- Не поднимайте голову, профессор, - сказал он. - Похоже, будет перестрелка.

У него было достаточно времени, чтобы заметить мерцающий синий свет, который был виден как в открытой дверной коробке, так и в северном окне, а затем он почувствовал, как волосы у него встали дыбом, и почувствовал запах озона в воздухе.

- Короткие, контролируемые очереди, - крикнул капитан, и Донни закрыл уши ладонями, когда хижина наполнилась грохотом выстрелов.

Все, что он мог видеть, - это спины солдат и вспышки из дул орудий, желтые на фоне танцующего синего света, освещающие сарай, как маниакальный диско-стробоскоп.

Горячие гильзы стучали по полу, и, несмотря на все попытки Донни закрыть уши, они звенели, словно в его голове звонили огромные колокола.

Казалось, что это длится вечно, но прошло не более тридцати секунд, когда он услышал, как капитан снова слабо крикнул.

- Берегите патроны, - крикнул Бэнкс, и стрельба прервалась, оставив Донни с звенящими ушами и запахом гари во рту и носу.

Он увидел, как капитан вышел из главной двери между Виггинсом и Дэвисом, и, не в силах сдержать любопытство, вылез из-под стола и встал за спиной Виггинса, глядя на небольшой вестибюль.

Мокрые камни были усыпаны кусочками розовой, сочащейся кашицы, которая выглядела так, будто кто-то пролил кучу желеобразных конфет, а затем разбросал по остаткам тонкие белые иголки. В мраке полосы синего неба медленно дрейфовали на юг, вскоре теряясь в тумане и моросящем дожде.

- Ну, мы знаем больше, чем раньше, - сказал Виггинс, вставляя новый магазин в винтовку.

- Что? - спросил Донни.

- У них определенно нет хребта, - ответил капрал. - И они быстро сваливают, когда мы в них стреляем, что всегда является плюсом.

Прошло несколько минут, прежде чем звон в ушах Донни исчез и его слух лишился странного, эхообразного, глухого оттенка, который был явно неприятен. Он зажег сигарету, с трудом сдерживая дрожь в пальцах, а затем присоединился к Бэнксу, глядя в северное окно.

- Они действительно на нас нападали? - спросил Донни.

Бэнкс покачал головой.

- Нет, по крайней мере, я так не думаю. Они просто использовали мокрую землю, чтобы перебраться через скалу. Мы дали им повод передумать, вот и все.

- Передумать? Сомневаюсь, что они много думают.

- И все же они достаточно умны, чтобы отступить под обстрелом. Это не бездумное поведение. Не совсем.

- Насколько я вижу, они - ничто, кроме ртов и задниц.

- Да, - Бэнкс рассмеялся. - Они очень похожи на Вигго, и, как и Вигго, они достаточно умны, чтобы не высовываться, когда какой-то ублюдок стреляет в них. Я бы не стал пока исключать наличие у них элементарных поведенческих навыков, доктор. Если я могу научить Вигго варить и приносить кофе, то все возможно.

Сержант Хайнд заговорил с левой стороны окна.

- Похоже, дождь стихает, капитан, - сказал он.

Донни посмотрел наружу и увидел, что мрак немного рассеялся, погода улучшилась с севера, где небо было явно светлее, чем несколько минут назад. По мере того как вид становился ярче, синие пятна и полосы, показывавшие места скопления червей, исчезали и бледнели. К тому времени, когда отряд был готов снова выдвинуться, небо быстро прояснялось, над ними висели только редкие облака, а из каменного зала лачуги поднимался пар, поскольку дождевая вода и остатки застреленных червей испарялись под воздействием тепла.

Гиллингс поднялся из-под стола и, хотя в глазах Донни он все еще выглядел слишком бледным, объявил, что может идти.

- Чем раньше мы выйдем, тем раньше вы сможете забрать мои находки, - сказал он Бэнксу.

Донни, просто наблюдая за капитаном, уже понял, что солдат почти не задумывался о своем снаряжении, оставленном на базе, и не будет об этом думать до тех пор, пока не убедится, что все в безопасности. Но пытаться объяснить это профессору на данном этапе означало бы рискнуть вызвать у него приступ ярости, а в нынешнем состоянии Гиллингса он мог бы не пережить такого.

- Вы уверены, что готовы идти? - спросил Бэнкс.

Донни прервал его, не дав Гиллингсу ответить.

- Я присмотрю за ним, капитан. Я и рядовой Дэвис позаботимся о том, чтобы с ним все было в порядке.

Бэнкс обратил свое внимание на молодого Уилкинса.

- А как насчет тебя, парень? Тебе, наверное, будет тяжело.

Уилкинс выглядел страдающим, просто стоя на ногах, но он поднял большой палец и улыбнулся Бэнксу.

- Если нам не придется бежать несколько миль в ускоренном темпе, то я буду в порядке.

Несмотря на протесты парня, Бэнкс велел молодому рядовому переложить содержимое своего рюкзака другим солдатам, чтобы он нес только походную печку в рюкзаке и оружие на плече. Донни заметил, что другие солдаты не жаловались на то, что им приходилось нести лишний груз; на самом деле, они, казалось, были рады взять на себя этот груз, если это поможет парню. Он не мог не сравнить жестокую ежедневную конкуренцию в университетской иерархии с непринужденным товариществом между этими людьми. Он всегда думал, что строгая дисциплина военной службы не для него, но вот он был здесь и видел то, чего ему не хватало, то, чему он завидовал.

Капитан повел их не на восток, как ожидал Донни, а на запад, глубже в пустыню, но по каменистой тропе.

- Капитан Бэнкс, - сказал он, - я же вам говорил, что там нет ничего, кроме старых горнодобывающих сооружений, и я даже не знаю, как далеко они могут быть.

- Я не иду к ним, - ответил Бэнкс. - Я просто ищу более подходящую местность, направляясь на север.

В течение первого часа не было никаких признаков, что они что-то найдут - на севере были только те же песчаные пустоши. Хотя они могли видеть на горизонте большую скалу, которую заметили ранее, казалось, что добраться до нее было невозможно, не пересекая открытую песчаную местность.

Ходьба оказалась тяжелой как для профессора, так и для молодого Уилкинса, и Бэнкс был вынужден объявить остановку для отдыха.

По подсчетам Донни, они прошли всего три мили, прежде чем им пришлось остановиться. Недостаточная скорость, по-видимому, подтолкнула капитана к принятию решения.

- Дэвис, сержант, оставайтесь здесь с остальными, - сказал Бэнкс. - Пусть они отдохнут еще немного. Вигго и я пойдем вперед и осмотримся, чтобы понять, стоит ли продолжать идти по этому маршруту. Я выстрелю два раза, если вы сможете дойти до нас - звук должен быть достаточно слышен в этом разреженном воздухе.

Профессор с тревожной быстротой опустился, словно остановка лишила его последних сил держаться на ногах, и Донни с рядовым Дэвисом пришлось подхватить его и осторожно опустить на землю. Его лицо теперь выглядело скорее серым, чем бледным, глаза утонули в темных тени, и когда Дэвис дал ему воды,

Гиллингсу было трудно удержать руку, чтобы она не дрожала, и он пролил больше воды на свою рубашку, чем в его рот. Уилкинс был не в лучшей форме, хотя, когда Хайнд спросил, как дела у парня, он получил в ответ привычную улыбку и поднятый большой палец.

- Мы не можем идти так далеко, - сказал Донни сержанту. - Конечно, не двадцать миль.

- Капитан что-нибудь придумает. Он всегда придумывает, - сказал Хайнд, и Донни в очередной раз позавидовал этой простой вере в командира.

Бэнкс и Виггинс шли бок о бок, направляясь на запад по каменистой тропе. Она тянулась перед ними почти прямой линией до горизонта, где терялась в жаркой дымке. По-прежнему не было никаких следов сбежавшего верблюда.

- Черт, - сказал Виггинс. - Я надеялся выпить глоток из бутылки профессора.

- Я тоже, Вигго, - ответил Бэнкс. - Но не смотри на дорогу, а смотри на север - нам нужен маршрут, который приведет нас хотя бы к тому утесу.

- В любом случае, нам придется идти медленно, - ответил Виггинс, - учитывая хромую ногу парня и слабое сердце профессора. Я не вижу никого, кто мог бы проехать по этой дороге и подвезти нас.

Бэнкс кивнул.

- Да, и спутниковый телефон все еще не работает. Похоже, нам предстоит еще одна ночь здесь, что бы ни случилось. Будем надеяться, что дождь не пойдет, а?

Небо продолжало проясняться, даже на севере, откуда, казалось, и шел дождь. Пространства песка по обе стороны от дороги были взбудоражены лишь светлым ветерком, дующим с севера на юг. Здесь не было никакой растительности, только песок и изрезанные ветром скалы - и их было недостаточно, чтобы обеспечить им проход на север.

- Может, рискнем и пойдем по песку, пока он сухой? - сказал Виггинс.

- Нет, - ответил Бэнкс. - Ты видел, что случилось с профессором. Эти червивые ублюдки сидят там и ждут, когда им подадут вкусный ужин. Я не собираюсь им его предоставлять. Пойдем по этой дороге еще немного и будем надеяться на удачу.

Они прошли более мили, прежде чем Бэнкс увидел впереди справа более темное пятно, которое вселило в него надежду. Десять минут спустя они достигли длинного участка более каменистой местности, идущей почти прямо на север под прямым углом к их пути.

- Теперь мы что-то нашли, - пробормотал Бэнкс и выстрелил два раза в воздух.

Виггинс дал Бэнксу сигарету, пока они ждали, когда к ним подойдут остальные - они видели, как небольшая группа из пяти человек медленно приближалась, их фигуры колебались в жаре.

- Какой план, капитан? - спросил Виггинс.

Бэнкс наблюдал за приближающимися фигурами, оценивая их темп. Он покачал головой, словно принимая решение, прежде чем ответить.

- Я бы хотел найти место - если можно, то тот выступ на горизонте - где мы сможем оставить Уилкинса, профессора, доктора Рида и Дэвиса в безопасности, а затем я и ты или сержант устремимся к месту сбора и приведем подкрепление.

- Мне подходит, - сказал Виггинс. - Чем меньше мне придется бегать по такой местности, тем больше мне это нравится.

Фигуры вдали все еще приближались медленно - слишком медленно. Выступ, который Бэнкс имел в виду как убежище на ночь, все еще находился как минимум в пяти милях к северу от них.

Будет непросто добраться туда до наступления темноты.

И Гиллингс, и Уилкинс нуждались в дополнительном отдыхе после прогулки по тропе, чтобы догнать Бэнкса и Виггинса, что заставило капитана пересмотреть свое предполагаемое время прибытия к обнажению и сдвинуть его еще позже.

- Десять минут, - сказал он. - Это все, что мы можем себе позволить, а потом пойдем на север. Если погода не изменится, эти чертовы черви не будут нас беспокоить и мы пойдем быстро, к тому времени, когда мы туда доберемся, уже будет темно, так что терпите, ребята. Будет тяжело.

Даже по истечении десяти минут Гиллингс не мог сделать ни шага, не опираясь на плечо доктора Рида, а молодой Уилкинс скривился от боли каждый раз, когда наступал на больную ногу. Они медленно направились на север по ровному участку серой скалы.

Сначала идти было легко, но через двадцать минут земля стала более неровной, скалы потрескались и были изъедены глубокими ямами и колеями, которые приходилось обходить, перешагивать или обходить.

Продвижение стало мучительно медленным, и взгляд Бэнкса постоянно обращался на запад, наблюдая, как солнце опускается все ближе к горизонту. Перерывы на отдых стали почти такими же длинными, как и промежутки между ними, и хотя скалистый выступ впереди был явно ближе, свет быстро исчезал с неба, а до него оставалось еще две мили.

Бэнкс использовал прицел своей винтовки, чтобы осмотреть выступ, пока еще было достаточно света. На вершине этого выступления было больше деревянных жилищ, похожих на те, что были в монастыре, но не было дыма от очагов, не развевались флаги над крышами, не было никаких признаков движения. Место казалось заброшенным.

Но это укрытие на ночь, и его можно защитить. Это все, что имеет значение.

Через пять минут они нашли могилу, глубокую песчаную впадину в скале глубиной около десяти футов, заполненную отбеленными белыми костями; там, похоже, были козы и верблюды, но были также грудные клетки и улыбающиеся черепа, которые были слишком человеческими.

- Что это, черт возьми? - сказал Виггинс. - Какой-то шведский стол для этих чертовых червей?

Кости были все перемешаны, и из-за выветривания было невозможно сказать, были ли они все помещены туда одновременно или это результат явления, происходившего в течение многих лет, хотя Бэнкс предполагал, что верно последнее. Не было никаких остатков одежды, кожи или плоти. Все было полностью очищено.

Или высосано.

Профессор проявил первые признаки интереса к окружающей обстановке с начала похода и остановился бы, чтобы исследовать яму, если бы Бэнкс не настоял на том, чтобы они продолжали движение.

- Старые кости меня не интересуют. Важны только кости всех нас, кто здесь находится. Пойдемте, на том утесе есть поселение. Посмотрим, есть ли там монахи, которые предложат нам ужин и еще одно маленькое представление.

К моменту их прибытия на место уже стемнело, но они еще до этого поняли, что поселок заброшен: на склоне скалы не было видно ни одного огонька, в воздухе не чувствовалось запаха кухонного огня или дыма. Ночь была тихой, за исключением звука их шагов по камням и тяжелого дыхания Гиллингcа и Уилкинса, которые с трудом преодолевали последние метры, чтобы добраться до подножия скалы.

Бэнкс включил фонарь на стволе своей винтовки и, используя его в качестве ориентира, повел их прочь с равнины. Изношенные каменные ступени вели по извилистой тропе к группе домов на вершине, возвышающейся на сто футов над пустынной равниной. Это было десяток пустых хижин, расположенных по кругу вокруг более крупного, очевидно общественного здания. Несколько хижин представляли собой круги из камня, открытые под небом, их крыши давно обрушились внутрь, а в других были дыры в соломе. В отличие от богато украшенного монастыря, увиденного накануне, архитектура здесь была прозаичной, грубой во всех отношениях, а большое центральное здание представляло собой одноэтажное сооружение с высокой куполообразной крышей, покрытой старой, сухой листвой. Единственное, что было общего с залом в монастыре, - это круг яйцевидных запечатанных ваз по внутренней стороне внешней стены, но в этом месте не было центрального колодца, только большое круглое кострище, пепел в котором давно остыл.

- Похоже, это наша база на ночь. Сержант, Вигго, вы отвечаете за дрова. Некоторые из обрушенных крыш в тех других хижинах должны хорошо гореть, - сказал Бэнкс. - Мы согреемся и поедим. Профессор, Уилкинс, устраивайтесь поудобнее - ваша прогулка закончилась, по крайней мере, на время.

Два уставших мужчины рухнули на пол. Оба выглядели совершенно измотанными, и Бэнкс понимал, что не может просить их идти дальше. Даже ночной отдых не поможет. Он подождал, пока разведут костер и поставят кастрюлю с рагу на походную плитку, затем зажег сигарету и изложил свой план.

- Мы уже опаздываем на встречу, - сказал он. - И то, что мешает работе телефонов, не исчезло. Я не знаю, как долго они будут нас ждать, а профессор и Уилкинс не в состоянии идти дальше. Поэтому сержант и я возьмем на себя всю тяжелую работу. Мы выходим через десять минут и планируем пробежать как можно больше. По моим подсчетам, нам осталось пройти около пятнадцати миль, так что, если повезет, это займет три часа. Мы приведем вам подкрепление. Вигго, пока нас не будет, ты за все отвечаешь. Не облажайся.

Виггинс улыбнулся.

- Просто оставьте мне кнут и тиски, капитан, - сказал он. - Никаких проблем не будет.

Бэнкс намеренно не сказал, что может случиться, если им не повезет. Ему не нужно было этого делать - все понимали ситуацию.

Если на нашем пути будет большой участок открытой местности или снова пойдет дождь, все ставки будут аннулированы.

Донни позаботился о профессоре, полностью одев пожилого мужчину в спальный мешок из снаряжения рядового Дэвиса; Гиллингс был слишком уставшим, чтобы жаловаться, и, используя рюкзак рядового в качестве подушки, почти сразу заснул.

- С ним все будет в порядке? - спросил Донни Дэвиса.

Рядовой проверил пульс профессора и выглядел мрачно.

- Он все еще слаб, сильно дрожит. Ему повезло, что шок не убил его сразу. Обычно я бы предложил подвергнуть его электрошоковой терапии в контролируемой среде, чтобы вернуть ему стабильный ритм. Если это не поможет, ему нужно полный покой, чтобы дать его организму время восстановиться - в таких случаях сердце может саморегулироваться, если дать ему время.

- А если ему не дать времени?

Взгляд Дэвиса был всем, что нужно было Донни в качестве ответа. Многое зависело от Бэнкса и Хайнда, которые только что надели рюкзаки и готовились уходить.

- Не забудьте нас, - сказал Донни, когда двое мужчин направились к двери.

- Я не смог бы, даже если бы захотел, - ответил Бэнкс. - Вигго никогда бы нам этого не простил.

И на этом двое мужчин ушли, исчезая в ночи.

Уилкинс снова заварил кофе. Донни взял две кружки, когда ему их предложили, и подошел к Виггинсу, который стоял у двери, где капрал нес караул. Донни протянул ему еще одну из своих сигарет, и они оба закурили. Виггинс скривил лицо.

- Не знаю, что хуже - кофе Уилко или твои сигареты.

- Знаешь что, доставь меня домой целым и невредимым, и я угощу тебя кофе в "Старбаксe" и пачкой "Мальборо".

- Это, плюс пирог и пинта пива, и дело сделано, - сказал Виггинс с улыбкой.

Они посмотрели в ночь. Из дверного проема открывался вид на юг, на равнину, которую они прошли ранее. Капитан и сержант уже ушли с утеса, и под сверкающим ковром звезд была видна только мерцающая тьма.

- Нет никаких синих помех, - сказал Донни.

- Сейчас слишком сухо - эти мелкие ублюдки зарылись глубже, где еще влажно.

- В любом случае, это хорошая новость для твоего капитана и сержанта.

Виггинс кивнул.

- Да. Пожалуй, первое, что пошло правильно в этой провальной миссии.

- Как ты вообще попал в эту игру? - спросил Донни. - Если не против, что я спрашиваю?

- Рассказывать нечего. Выбор был между армией и тюрьмой для несовершеннолетних правонарушителей. Я тусовался с плохой компанией, не знал ничего лучшего и был просто глупым парнем. Потом героин убил двух моих одноклассников, я долго и внимательно посмотрел на себя и пошел записался в армию.

- Ты хорошо приспособился к дисциплине?

- Сначала нет. Сержант скажет тебе, что я был шумным мелким придурком, который доставлял ему бесконечное раздражение, но именно он меня исправил. Он спас мне жизнь - ну, по крайней мере, не дал мне ее просрать, и именно он дал мне шанс попасть в этот отряд, когда я доказал ему, что могу взяться за дело и выполнять приказы. Он для меня как старший брат.

- Так почему же все эти шутки про его жену?

Виггинс замолчал, и Донни подумал, что не получит ответа, но потом был удивлен, увидев слезы в глазах капрала, когда тот наконец заговорил.

- Она умерла. Несколько лет назад ее унес рак. Это почти сломило сержанта, но я стоял рядом с ним на похоронах, помогал опускать ее в землю, а вечером мы вместе напились.

- Так что же это за шутки?

- Это его способ справиться. Наш способ справиться, парень, - сказал Виггинс. - Способ любого человека справиться.

Они стояли в дверях, обменивались сигаретами и болтали о Глазго, о доме, который казался очень далеким. Через час после ухода капитана и сержанта начался дождь. Донни выглянул из двери и увидел, что небо потемнело, а звезды скрылись за густыми облаками.

- Черт, - сказал Виггинс.

- Они уже далеко ушли, - сказал Донни.

- А может, это просто местный ливень. - Да, ну, если это местный ливень, то, скорее всего, он пройдет. Но они знают, что делают, и беспокойство ни к чему не приведет. Все, что мы можем сделать, - это подождать и смотреть, что будет. Капитан и сержант дают твоему парню возможность поспать, так что для него это хорошая новость. Но все же я бы не отказался от того виски, которое унес верблюд.

Дождь усилился. Вскоре они услышали, как он стучит по ступенькам за дверью, и увидели, как влага тускло блестит на камнях. В пустыне синяя полоса пронеслась по равнине, как молния.

- Похоже, эти мелкие ублюдки снова за свое, - сказал Виггинс.

- Но здесь мы в безопасности? - спросил Донни.

- Ты видел, что произошло на той заправке. Если достаточно сильно намочит, эти ублюдки любят путешествовать, - Виггинс хлопнул Донни по плечу. - Не волнуйся, парень. У нас есть огневая мощь, чтобы сдержать их, если они доберутся до нас. Тебе еще не время стать пищей для червей.

В течение следующего часа дождь становился все сильнее, пока не потек небольшими ручьями с крыш, а завеса воды не закрыла им вид из двери. Они видели достаточно, чтобы понять, что синие вспышки электрической активности покрывали большую часть видимой равнины на юге.

- Могу я уже начать беспокоиться о вашем капитане и сержанте? - спросил Донни.

- Капитан и сержант видели практически все, что только можно увидеть, и каждый раз возвращались домой целыми и невредимыми, - ответил Виггинс. - С ними все будет в порядке.

Глаза капрала говорили о другом, но Донни не стал настаивать, потому что заметил, что рядовые Дэвис и Уилкинс слушают их разговор, и их беспокойство ясно читалось в их глазах. Виггинс тоже это заметил и заговорил.

- Помните, как нас застал шторм на леднике в Норвегии, когда за нами гнался тролль, парни? Тогда мы были в гораздо более тяжелом положении, чем сейчас. По крайней мере, здесь нам тепло и сухо. Всегда помните, что могло быть и хуже.

Дэвис улыбнулся.

- Это твоя мотивационная речь, капрал?

- Единственная, которая у меня есть, - ответил Виггинс. - И если тебе она не нравится, можешь пойти на хрен.

Но он добился своего. Донни увидел по улыбкам молодых людей, что их настроение улучшилось.

Хотелось бы, чтобы и мое поднялось.

Он вышел из дверного проема, чтобы проверить, как дела у профессора. Пожилой мужчина все еще спал, и его лицо выглядело менее бледным, чем раньше, с легким румянцем на щеках, хотя его глаза напоминали панду, с почти круглыми черными кругами вокруг трепещущих век. Его дыхание казалось прерывистым каждые несколько минут, но не настолько, чтобы разбудить его. Донни оставил его спать и подошел к костру, чтобы сесть рядом с Дэвисом и Уилкинсом.

- Итак, я услышал историю вашего капрала, - сказал он, когда Уилкинс передал ему еще одну чашку кофе. - А как насчет вас двоих? Как вы присоединились к этой затее?

Дэвис ответил первым.

- Вы имеете представление, каково это - расти чернокожим в Истерхаусе? - спросил он. - Моя старая мама всегда говорила мне, чтобы я не терпел никаких оскорблений и защищал себя, но когда ты один против всей стаи, ты должен что-то делать, иначе тебя будут избивать до потери сознания каждый раз. В моем случае это были боевые искусства - сначала потому, что я хотел надрать задницу какому-нибудь мелкому придурку, а потом - ради дисциплины, чтобы не делать этого. Меня всегда тянуло к четкой структуре, и однажды я увидел плакат о наборе персонала в колледже во время ярмарки вакансий - это было вскоре после смерти моей мамы. Мне нужно было что-то, мне нужны были стабильные деньги, и мне нужно было уехать из Истерхауса. Вот я и здесь.

- А медицина?

- Это вина мамы. Она была больна много лет, и только я заботился о ней. Я обнаружил, что мне нравится заботиться о людях. Эта работа позволяет мне делать это и как медик, и как боец - я получаю лучшее из обоих миров, - сказал он, смеясь.

- А как насчет тебя, Уилкинс? - спросил Донни.

- Это семейная традиция, - ответил молодой рядовой. - Насколько я знаю, она началась еще во времена Ватерлоо. Мы все шотландцы, все солдаты. Прадед служил в Шотландском полку "Блэк Уотч" и погиб в Нормандии; папа служил в Адене; отец служил в Белфасте. Я никогда не думал о том, чтобы заниматься чем-то другим, даже сейчас, с этой проклятой ногой. Я записался в армию, как только смог, после школы. Когда появилась возможность попасть в Oтряд, я сразу же ею воспользовался. Капитан и сержант - это своего рода легенды для молодых парней.

- Кстати, как твоя нога? - спросил Донни.

- Лучше, когда отдыхает, - ответил Уилкинс, хотя лицо рядового было почти таким же бледным, как у профессора ранее.

Дальнейшая беседа была прервана, когда Виггинс крикнул из дверного проема.

- Дэвис, тащи сюда свою задницу и принеси винтовку. У нас проблемы.

Первый час бега Бэнкса и Хайнда прошел хорошо. Они хорошо провели время под чистым звездным небом, двигаясь по каменистой местности, которая была не слишком твердой и не слишком мягкой. Они были подготовлены к таким ситуациям и бежали ровным темпом, быстро преодолевая километры. Ни один из них не разговаривал, экономя дыхание, чтобы продолжать бежать. Они остановились только тогда, когда Бэнкс заметил, что небо впереди потемнело, а с севера надвигались облака. Он почувствовал влажность в воздухе и замедлил бег, пока не остановился.

- Пять минут перерыва, сержант, - сказал он. - Здесь твердая почва. Посмотрим, что нас ждет.

Хайнд воспользовался возможностью, чтобы покурить, но Бэнкс сосредоточился на все более темнеющем горизонте и нарастающем ощущении влажности на щеках.

- Еще больше чертового дождя. Только этого нам и не хватало.

- Вернемся назад, чтобы опередить его? - спросил Хайнд.

- Ни за что. Мы слишком далеко зашли. Лучше уж поймают нас, когда мы будем пытаться продвигаться вперед, чем чтобы что-то грызло меня за задницу, когда я бегу.

- Я с тобой полностью согласен.

Бэнкс попытался оценить местность впереди, но облака уже накрыли небо, принеся с собой еще большую тьму, в которой не было даже звездного света. Капли дождя уже мочили камни.

- Я готов идти дальше, если ты готов, капитан, - сказал Хайнд, отбросив окурок, который быстро погас под сильным дождем.

Пока что не было никаких признаков синих вспышек.

- Тогда пойдем, но будем держаться скалистой местности - при первых признаках того, что земля становится мягкой, вернемся на более твердое покрытие.

- Фонари

- Давай не будем их включать, пока это возможно. Мы не знаем, что заставляет этих тварей действовать, поэтому лучше не давать им повода.

Они снова побежали.

Первая полоса синих вспышек появилась через несколько минут в двадцати метрах слева от них.

- Капитан? - спросил Хайнд.

- Я вижу. Все будет хорошо, пока они там, а мы здесь, - сказал Бэнкс и ускорил шаг, сосредоточившись на том, чтобы оставаться на твердой земле, вглядываясь в темные пятна, которые указывали на более надежную опору.

Дождь капал ему на шею, а рюкзак снова начал натирать плечи. Он знал по опыту, что первый час бега всегда обманчиво легкий, а боль, дискомфорт и неудобства ждут его в ближайшем будущем. Он также понимал, что им еще предстоит бежать пару часов, и без GPS или звезд, которые могли бы их вести, они бежали вслепую, полагаясь на инстинкт и линию видимости в сгущающейся мгле.

Но какой у нас был выбор?

Быстрый темп бега было невозможно поддерживать, так как дождь усиливался, а камни под ногами становились скользкими. Полосы синего цвета увеличивались в количестве и интенсивности, и вскоре двое мужчин были вынуждены остановиться, стоя на плите камня, возвышавшейся всего на фут над основной поверхностью равнины, в окружении танцующих, трещащих синих вспышек.

Он переместился так, что они с Хайндом стояли спина к спине, подняв оружие. В шести шагах слева от него была песчаная площадка, кипевшая и бурлящая, как черви, свернувшиеся под поверхностью, а сам песок был освещен синей трещащей дымкой, которая пробегала по его поверхности, заставляя рыхлые зерна кружиться. Дождь теперь был сильным, он стучал по голове Бэнкса и стекал по его лбу, капая с носа. Его костюм защищал его от худшего, но через несколько минут он промокнет насквозь. Единственное, что было в их пользу, - это то, что не было холодно, поэтому вероятность переохлаждения не была проблемой.

Кроме того, у нас есть другие проблемы.

Голова червя поднялась из области песка слева от Бэнкса, раскрыв широкий рот шириной в фут, вдыхая воздух и дождь. Синие искры бегали по белым, похожим на палки клыкам. Бэнкс включил свет на винтовке и осветил область, надеясь, что это подземное существо, которое будет реагировать на внезапную яркость.

Не повезло.

Червь не обратил внимания на свет и вылез из песка еще дальше, так что три фута его тела поднялись вертикально, как ствол дерева - красного, блестящего дерева. Вскоре к нему присоединились другие, целый лес из двадцати или более, все вытянувшись вверх, словно пытаясь впитать дождь глубоко в свои тела. Их диаметр варьировался от восьми дюймов до одного монстра, находившегося дальше в песке, на границе видимости, который, казалось, имел пасть шириной почти два фута с блестящим красным туловищем той же ширины под ней. Когда этот поднялся из песка, его пасть была более чем восьми футов высотой, когда он всасывал дождь.

- Спокойно, сержант, - прошептал Бэнкс, почувствовав, как Хайнд напрягся. На это четыре ближайших зверя повернули головы - у них не было морд как таковых - и направили свои широко раскрытые, полные клыков пасти прямо на место, где стояли Хайнд и Бэнкс.

Они услышали меня. Они реагируют на звук.

Все четыре ближайших червя, самый большой из которых был первым, которого они увидели, с пастью шириной в фут, опустились на песок, а затем двинулись прямо на них.

Не говоря ни слова, Бэнкс приложил палец к губам и сделал шесть быстрых шагов на север, уходя с их пути. Хайнд безмолвно последовал за ним, пока черви приближались, не отклоняясь от своего курса, пересекли скалу, на которой стояли мужчины, и остановились, подняв головы, вдыхая запах... прислушиваясь.

Бэнкс затаил дыхание, ожидая атаки... но ее не последовало. Десять секунд спустя черви соскользнули со скалы обратно на песок и снова подняли свои тела, присоединившись к остальным, чтобы вкусить дождь. Теперь он лил как из ведра, образуя небольшие ручейки у ног солдат, когда лужи сливались, а вода пыталась найти более низкое место. Синие вспышки превратились в висящую, кружащуюся аврору над поднятыми ртами червей, а красные тела покачивались в такт, словно танцуя под какой-то неслышимый ритм.

Бэнкс отступил еще на шесть шагов на север, а Хайнд остался рядом с ним. Черви не обратили на них внимания и остались на месте, покачиваясь под дождем. С поднятыми ртами и красными блестящими туловищами, медленно двигающимися из стороны в сторону в унисон, они выглядели как поле экзотических растений.

Бэнкс наблюдал за ними еще тридцать секунд, чтобы убедиться, что нападение не грозит, затем снова вывел Хайнда, нашел участок каменистой земли и молча направился на север под дождем.

- Что такое? Что ты видишь? - спросил Донни Ридa, когда Дэвис подошел к Виггинсу у входа в хижину.

- Еще больше этой синей мигающей дряни, - сказал Виггинс. - И она приближается, поднимаясь по скале к нам.

- Черви?

- Думаю, да. Оставайся у костра с профессором. Уилко, ты оставайся здесь и прикрывай нас. Дэвис, ты со мной. Раньше мы легко справились с этими мелкими гадами. Будем надеяться, что они не ушли за своими старшими братьями.

Профессор все еще спал, не проснувшись, когда Дэвис встал, чтобы отойти к дверному проему. Донни увидел, что Виггинс стоял на открытом месте, его ноги погружались в растущую лужу воды, стекающую снаружи из темноты. Свет от костра означал, что стена воды и тьмы у двери выглядела как лист серого металла, но через несколько секунд он начал видеть синие вспышки, пробивающиеся с другой стороны.

- Ни один из этих ублюдков не войдет сюда, - сказал Виггинс. - Это ясно?

- Да, капрал, - хором ответили Дэвис и Уилкинс.

Уилкинс не сдвинулся с места у костра, но повернулся лицом к двери и поднял оружие наготове. Вспомнив какофонию на заправке, когда началась стрельба, Донни зажал уши ладонями.

Через несколько секунд в дверном проеме появился первый червь.

Голова пробила стену воды, и Виггинс с Дэвисом отступили на два шага, когда шестидюймовая пасть раскрылась, словно пробуя воздух внутри хижины. Виггинс выстрелил два раза в горло червя, разрывая его на куски, прежде чем Донни успел его рассмотреть.

Выстрелы разбудили Гиллингcа, который вскрикнул от испуга, и, словно в ответ, еще два червя пробились сквозь завесу падающей воды в дверном проеме. Эти были больше, каждый толщиной почти в фут, с ртами, раскрытыми, как цветок, ищущий солнце, и белыми клыками, сверкающими в отраженном свете костра. Синие искры разлетались на границе, где их тела соприкасались с завесой дождя, и Донни снова почувствовал запах озона и ощутил, как волосы на его теле встали дыбом.

Два человека у двери взяли по червю и двумя выстрелами сбили их на пол, где они превратились в кучки красно-розовой протоплазмы, а белые зубы разлетелись, как упавшие иглы, у ног солдат. Профессор Гиллингс все еще был полусонным и громко ругался.

- Что, черт возьми, происходит? Кто-нибудь мне объяснит, что, черт возьми, здесь происходит?

Донни не мог отвести глаз от дверного проема, когда появился еще один червь, еще больше, шириной в полтора фута, скользящий по останкам тех, кто был до него, с широко раскрытой пастью, как змея, бросаясь на Дэвиса. Рядовой был вынужден быстро отступить, в результате чего его прицел был неточным - один из выстрелов прошел мимо, а второй оставил длинную, ребристую рану по всей длине червя. Это не замедлило зверя, и его пасть раскрылась еще шире, готовая впиться в бедро Дэвиса, как раз в тот момент, когда Виггинс шагнул вперед и выпустил три пули в его тело.

Тварь рухнулa на пол, где Дэвис, восстановив равновесие, выпустил еще два выстрела ей в горло, чтобы убедиться, что онa останется на месте. Червь развалился на куски, оставив после себя кровавую кашу, а белые зубы загремели по каменному полу.

- Давайте покажем этим ублюдкам, кто здесь хозяин, - сказал Виггинс.

Капрал вышел в дверной проем и начал стрелять, по три выстрела за раз, быстрой очередью, наружу и вниз, в темноту за хижиной. Дэвис подошел к нему и присоединился. Донни пришлось сильнее зажать уши руками, так как выстрелы гремели, как гром над головой, эхом разносились по комнате и заставляли все звенеть, словно они находились внутри огромного колокола, по которому били молотками.

Мужчины опустошили по целому магазину в темноту - Донни не стал считать выстрелы, хотя разбросанные на полу гильзы говорили о том, что их было много. В горле чувствовалось жжение, и даже после того, как Виггинс объявил о прекращении огня, эхо, казалось, долго и громко звенело в ушах Донни. Когда Виггинс заговорил, его голос звучал словно он был далеко и кричал на сильном ветру.

- Я больше не вижу этих ублюдков, - сказал он Дэвису. - Ты их видишь?

- Нет, капрал, - ответил солдат. - Думаю, мы их пока отбили.

Донни повернулся, чтобы проверить, как там профессор, и увидел, как пожилой мужчина вылезает из спального мешка. Его лицо было все еще бледным, но Донни узнал в его глазах волнение - он видел этот блеск каждый раз, когда они натыкались на новую находку на раскопках. Гиллингс полностью выбрался из спального мешка и опустился на колени рядом с останками самого крупного из убитых зверей, прежде чем Донни отошел от костра.

К тому времени, когда Донни дошел до него, Гиллингс просеивал гниющие останки с помощью карандаша.

- У нас есть рот, зубы, кожа, кишечник, прямая кишка, - сказал он, указывая на различные части тела. - По сути, простой червь. Так что же вызывает электрические разряды? Здесь больше ничего нет.

Донни опустился на колени рядом с профессором, прикрывая рот от усиливающегося запаха разложения. То немногое, что осталось от червя, быстро исчезало, превращаясь в густой воскообразный осадок.

- Должно быть, это что-то в ткани, - ответил Донни. - Что-то на клеточном уровне.

Гиллинс просеял кашицеобразную протоплазматическую слизь кончиком карандаша. Красная кожа разлагалась и таяла, поскольку разложение происходило все быстрее. Он поднял карандаш, и слизь густо капала с его кончика. Казалось, что она слегка дымится.

- Это не кислота, правда? - спросил Уилкинс.

- Это червь, а не чертов инопланетянин, - ответил профессор.

- Если вы так говорите, профессор, - ответил Уилкинс. - Но я почти уверен, что мы никогда не учили ничего подобного на уроках биологии миссис Грэм.

- Нет, я сомневаюсь, что учили, - ответил Гиллингс.

Он снова отвлекся, снова просеивая останки карандашом, словно надеясь что-то найти.

- Так что это, черт возьми, такое? - продолжил Уилкинс.

- Чтобы это выяснить, нам нужно поймать одного, чтобы как следует его изучить, - сказал он.

- Да, удачи тебе, - сказал Виггинс из дверного проема. - Оставь эту штуку в покое, ладно? Ты не знаешь, где она была.

- Но я знаю, куда оно пойдет, - сказал Донни, глядя вниз, как слизь высыхает на каменном полу, образуя восковые гребни.

Остались только зубы, тридцать или больше. Донни поднял два из них, каждый из которых был длинным и тонким, как карандаш профессора, и стукнул ими друг о друга. Они звенели, как бокалы.

- Кремнистые? - спросил Гиллингс.

- Похоже на то, - сказал Донни, поднимая один из зубов, чтобы рассмотреть его поближе.

Он был одного и того же оттенка белого по всей длине, гладкий и чистый, как тонкий фарфор, холодный на ощупь, несмотря на жару в комнате, без видимых корней, которые могли бы удерживать его во рту, и с небольшим зазубрином на заостренном конце. Он коснулся зазубрины, почувствовав ее жестокое острие, похожее на рыболовный крючок.

- Все, что попадает в эту пасть, не выберется оттуда быстро, - сказал Донни, вспомнив, как быстро был убит верблюд ранее.

- Да, - ответил Виггинс. - Важный совет для всех: помните, что нужно держать пальцы рук, ног и яйца подальше. Мы здесь чему-то учимся или просто играем в дерьме?

- Правда? - сказал Донни, отходя от останков. - Скорее второе, чем первое.

Гиллингс попытался встать из приседа, но ноги подкосились, и он чуть не упал, но Дэвис поддержал его рукой.

- Возвращайтесь в постель, профессор, - сказал солдат. - На одну ночь волнений хватит.

- Черт, надеюсь, что так и будет, - пробормотал Виггинс и вернулся на пост у двери, а Донни помог профессору вернуться в спальный мешок.

Профессор почти сразу же снова заснул. Уилкинс подогрел кофе в кофейнике, а Донни взял кружку и сигарету и пошел к Виггинсу у двери.

- Что-нибудь движется? - спросил Донни.

- Нет, они снова свалили. Если нам очень повезет, они усвоили урок, но, судя по тому, что я видел, у них вообще нет мозгов, да?

- Не похоже, - ответил Донни. - Они просто открывают рот и едят все, что попадается под руку.

- Как я после ночи с выпивкой, - ответил Виггинс.

Пока Виггинс пил кофе, Донни наклонился, чтобы посмотреть на одну из овальных ваз, которые висели на стенах хижины. Он заметил, что все вазы, кроме двух по бокам дверного проема, были соединены между собой нитями, похожими на медную проволоку, и что на верхней части вазы слева от двери была намотана запасная проволока. Он вспомнил представление, которое устроили им монахи.

- Я думаю, эти вазы должны быть соединены, - сказал он.

- Да? И что с того? - ответил Виггинс, морщась, когда он глубоко затянулся дымом из одной из сигарет Донни.

- Они - батареи, по крайней мере, я так думаю, - ответил Донни. - Помнишь, как в монастыре они использовали их, чтобы удерживать червей в песчаной яме?

Виггинс кивнул.

- Да, и что с того? - повторил он.

- А что, если мы сможем использовать их здесь, чтобы не пускать сюда зверюшек?

Удача сопутствовала Бэнксу и Хайнду еще в течение часа пути; им удавалось держаться на скалистой местности и держаться подальше от наступающих червей, хотя по обеим сторонам тропы они видели еще несколько "лесов" из приподнятых стволов, впитывающих дождь. Дождь продолжал лить как из ведра, замедляя их движение больше, чем хотелось бы Бэнксу, и заставляя обходить большие лужи, образовавшиеся на скалах. Тем не менее, Бэнкс был воодушевлен их продвижением и уже предвкушал достижение цели и возвращение к остальным с помощью.

Их удача закончилась, когда они достигли углубления в земле и прибыли к скалистому уступу, расположенному примерно в десяти футах над уровнем песка под ними. Синие вспышки электрического заряда обеспечивали все необходимое освещение, чтобы они могли видеть, что не смогут продвигаться дальше, пока идет дождь. С уступа открывался вид на канал, по предположению Бэнкса, старое русло реки, заполненное кишащей катящейся массой червей. Все они, от некоторых длиной всего два фута до монстров длиной десять футов и более, перемещались с запада на восток по полю зрения Бэнкса, как новая река, пришедшая на смену старой, и черви двигались с одной целью.

- Что это, черт возьми, такое? - прошептал Хайнд.

- Миграция? Или, может, какое-то поведение, связанное с питанием? Может, кто-то из ученых знает, но если я не в курсе, то я, черт возьми, не в курсе, - ответил Бэнкс. - Все, что я знаю, - это то, что они нам мешают.

- И что теперь, капитан?

Бэнкс поднял голову, оценивая погоду. На севере, возможно, было немного светлее.

Возможно. Хотя, с другой стороны, это могло быть просто самообманом.

- Я не вернусь, - наконец ответил он, стараясь говорить тихо, хотя черви под ними, казалось, были полностью сосредоточены на своем движении на восток и не обращали внимания на людей над ними. - Подождем здесь немного, посмотрим, если прекратится дождь и успокоятся ли эти твари. Мы зашли слишком далеко, чтобы повернуть назад.

Хайнд не ответил, просто зажег себе сигарету и протянул еще одну Бэнксу, который с благодарностью взял ее. Они курили в тишине, по старой привычке сжимая сигареты пальцами, сжатыми от дождя и ветра. Поток червей продолжал двигаться под их ногами, устремляясь на восток, а синие вспышки были настолько яркими, что в глазах Бэнкса после них оставались желтоватые облака.

- Так почему же никто не знает, что эти гады здесь? - спросил Хайнд через некоторое время.

- Монахи, конечно, знали о них все. Я предполагаю, что они приходят и уходят вместе с дождем - дождь здесь не так часто идет, а когда идет, люди не выходят на улицу и не замечают, что делает местная фауна.

- Они меня пугают, вот что они, блядь, делают.

К тому времени, как они докурили, стало очевидно, что дождь стихает: сначала превратился в морось, потом в несколько капель, и, наконец, так же быстро, как и начался, прекратился. Небо быстро прояснилось с севера, и за высокими тонким облаками замигали звезды. С исчезновением влаги в воздухе исчезли и черви, погрузившись в песок, сначала более крупные, а затем и более мелкие, и голубая аврора постепенно исчезла, пока не остался только неподвижный, взрыхленный песок в старом русле реки внизу. Бэнкс начал искать путь к уступу.

- Мне это не нравится, капитан, - сказал Хайнд, наблюдая, как Бэнкс спускается на песок.

- А что тут может нравиться? - ответил Бэнкс. - Мы находимся посреди пустыни, без связи, окруженные огромными электрическими червями, и с двумя ранеными, которые зависят от нас в плане спасения. Это проще простого.

Хайнд рассмеялся.

- Да, и по крайней мере, на этот раз у нас есть сигареты.

- А у меня есть вся моя одежда.

Хайнд рассмеялся, но Бэнкс заставил его замолчать, делая первый шаг по песку.

- Тихо. Мы будем действовать медленно, сохранять ясность ума и стрелять во все, что встанет на нашем пути. Иди по моим следам.

Он медленно направился к старому руслу реки.

Они двигались осторожно, с напряженными нервами, свет от фонариков освещал землю прямо перед ними, и они были готовы стрелять при первом же признаке атаки. Синяя вспышка статического разряда прорезала воздух в десяти футах слева от них, затем еще одна - справа. Бэнкс сдержал внезапное желание развернуться и бежать в безопасное место на высокий уступ и заставил себя сделать еще один шаг.

Песок был еще слегка влажным, твердым под ногами. Он задался вопросом, ушла ли масса червей или они все еще были там, прямо под его ногами. В его воображении возникли картины огромной пасти, раскрывающейся под ним и засасывающей его, как дождевую воду, прежде чем он успеет что-либо предпринять. Ему пришлось отогнать эту мысль, сосредоточившись только на следующем шаге, а затем на следующем за ним.

Еще одна вспышка и синий разряд пронеслись справа от него, на этот раз дальше и в восточном направлении, вселяя в него надежду, что стая червей уже уползла в ту сторону. На севере он увидел более глубокую, черную тень и, рискнув, направил свет фонаря в эту сторону, вздохнув с облегчением, когда увидел еще один уступ, похожий на тот, что был на юге. Если им повезет, это будет означать, что на севере есть еще один участок более твердой почвы. У них еще был шанс достичь своей цели.

Ему оставалось преодолеть еще десяток шагов до безопасности скал, и он заставил себя делать каждый из них так же осторожно, как и предыдущие. Он уже собирался поздравить их с тем, что они добрались до безопасного места, когда по песку пробежала синяя вспышка электричества, пронзив его покалыванием, словно он стоял слишком близко к генератору. Песок сдвинулся и поднялся в кучу в трех футах слева от него. Он не стал ждать, если она выйдет на поверхность - он выстрелил три раза в самую высокую часть кучи, затем повернулся и прыгнул к скалам.

Он знал, что Хайнд будет прямо за ним. Как только Бэнкс ступил на более твердую почву, он прислонился спиной к скалам и повернулся, подняв оружие. Хайнд действительно был всего в шаге от него, но не успел - из песка как ракета выскочил кроваво-красный торс, шириной более метра, с пастью, которая уже открылась настолько, что могла проглотить сержанта целиком, когда закроется.

- Ложись! - крикнул Бэнкс, уже поднимая оружие, и Хайнд снова не колебался.

Сержант бросился вниз и вперед, к ногам Бэнкса, в тот же момент, когда Бэнкс выстрелил - три выстрела в огромную пасть червя, раздробив несколько белых зубов и разбросав осколки по песку. Даже с половиной рта, выбитой выстрелами, тварь продолжала наступать, но Хайнд уже перевернулся на спину и сам выпустил три пули в толстое красное туловище, которое лопнуло, словно взорвался воздушный шар, облив ближайшую область розовой кашей и кровью.

Бэнкс помог Хайнду подняться и вытащил их обоих на уступ, прежде чем обернуться и посмотреть вниз на поверженное существо. Песок под ним зашевелился и забурлил, и над поверхностью появилось пять меньших пастей. Бэнкс снова поднял оружие, но эти существа не проявляли интереса к людям, сосредоточившись исключительно на пожирании мертвеца. В считанные секунды туша превратилась в обрывки кожи, затем исчезла и она, и песок вновь замер.

- Прожорливые мелкие гады, не так ли? - сказал Хайнд, зажигая сигарету рукой, слегка дрожащей от напряжения.

Все, что осталось от твари, которую они застрелили, - это мякоть, разбрызганная по их одежде. Когда Бэнкс стряхнул с себя самое худшее, она показалась ему холодной и восковой на ощупь, слегка слизистой, как речные угри, которых он иногда ловил в юности, когда ходил на ловлю форели. Запах застрял у него в горле, и он был благодарен, когда Хайнд протянул ему еще одну сигарету, чтобы заглушить запах.

Он отвернулся от русла реки и посмотрел на север. Над их головами снова расстелился ковер из звезд, и он увидел перед собой длинную полосу каменистой земли.

- Поторопись с сигаретой, сержант, - сказал он. - Похоже, нам предстоит неплохой забег.

- Что ты имеешь в виду, батарейки? - спросил Виггинс, когда Донни подошел, чтобы соединить медный провод между вазами по обе стороны от дверного проема.

- Готов поспорить, что внутри каждой из этих ваз есть свернутый медный лист, обернутый вокруг железного стержня, - сказал Донни. - Налей туда электролит, например уксус или виноградный сок, и у тебя получится простая гальваническая ячейка. Соедини их последовательно с помощью медного провода, и они будут генерировать слабое электрическое поле. Считай это сигнализацией, если хочешь. Не очень мощной, но, судя по тому, как вазы работали в монастыре, я полагаю, что этого достаточно, чтобы помешать собственному полю червей и сбить их с толку.

- Меня это уже сбивает с толку, - сказал Виггинс. - Я думал, ты занимаешься окаменелостями и прочей ерундой?

- Да, но я много читаю, - ответил Донни. - И смотрю много дерьма по спутниковому телевидению. Я услышал об этих вазах в каком-то документальном фильме про древних пришельцев. "Колесницы богов" и все такое дерьмо.

Виггинс рассмеялся.

- Ага. Они практически владеют Южной Америкой. В таком случае, - сказал он, поглаживая винтовку, - я доверюсь вот этой "Потной Бетти", но давай, развлекайся, подключай их - нам это не повредит.

Донни закончил подключать провод к вазе, намочил палец и коснулся меди. Он почувствовал легкое покалывание и услышал слабый гул.

- И что теперь, Эйнштейн? - спросил Виггинс, наклонившись над ним.

- Понятия не имею. Думаю, мы узнаем, если черви вернутся.

Дождь продолжал лить с крыши потоками. Иногда в ночи виднелись синие вспышки, тусклые, словно далекие, но, по крайней мере, пока черви не наступали. Через некоторое время Виггинс и Дэвис поменялись местами, а Донни присоединился к капралу, когда тот заваривал очередную чашку кофе.

- Как думаешь, они уже добрались до взлетно-посадочной полосы? - спросил Донни.

Виггинс посмотрел на часы.

- Если у них нет препятствий, то они должны быть уже близко, - ответил он. - Но в такую дождливую погоду я не знаю. Возможно, они нашли укрытие и ждут, пока дождь пройдет. А может, они столкнулись с червями. В любом случае, я сейчас ничего не могу с этим поделать, поэтому не буду тратить время на беспокойство.

Это было еще одной вещью, отличавшей солдат от Донни; все трое, несмотря на недавнюю перестрелку и возможность нового нападения в любой момент, казались такими же спокойными, как будто сидели в чьей-то гостиной, пили кофе и болтали. Возможно, даже спокойнее, ибо в их движениях и действиях чувствовалась тихая уверенность, чувство контроля, на которое Донни мог только смотреть и завидовать.

Это заставляло его чувствовать себя немного нервно, словно он был молодым школьником, попавшим в компанию старейшин. Хотя он явно был одного возраста с Уилкинсом и Дэвисом, они казались каким-то более уверенными, более взрослыми.

И они даже не подозревают об этом; для них это вторая натура.

Они курили, пили кофе и слушали, как профессор похрапывает, еще полчаса, прежде чем Дэвис позвал из дверного проема.

- Они снова идут.

Виггинс хлопнул Донни по плечу, когда тот поднялся от костра.

- Теперь посмотрим, выдержит ли твоя маленькая теория.

Виггинс пошел к Дэвису в дверной проем.

- Отойди, парень, - сказал он. - Следи за дверью. Попробуем идею Донни; если сработает, может, нам не придется тратить патроны на этих мелких гадов, но если будет похоже, что они собираются войти, быстро их прикончи, как и раньше.

Первый червь, подошедший к двери, был далеко не мелким гадом: его ширина составляла почти тридцать сантиметров, а рот был соответственно огромным. Он продвигался вперед через поток воды, стекающий по дверному проему, вокруг него трещала электричество, синий свет танцевал среди белых клыков. Он остановился, словно наткнулся на твердое препятствие, напрягаясь на месте, но не в силах продвинуться дальше. Медные провода, соединяющие вазы, приобрели слабое, но отчетливое золотистое свечение, и воздух зажужжал.

- Черт возьми, это работает, - сказал Виггинс.

Донни взмахнул кулаком в воздухе, когда червь попытался проникнуть в дверной проем, но был явно отброшен новым полем, создаваемым рядом ваз. Золотистое сияние проводов усилилось и вспыхнуло в противовес синим вспышкам статического электричества, приходящим ритмичными волнами из-за двери. Еще один червь, столь же крупный, присоединился к первому в попытке проникнуть внутрь и столкнулся с таким же сопротивлением. Золотистое сияние медных проводов наполнило комнату теплым светом, а гудение превратилось в покалывающее вибрирование, пробежавшее по Донни от подошв ног до макушки. Ни один из червей не смог проникнуть через дверь.

- Напомни мне посмотреть эти дерьмовые документальные фильмы про древних пришельцев, - сказал Виггинс. - Молодец, парень.

Донни почувствовал, как его улыбка становится шире, и на мгновение он почувствовал себя частью мужского братства. Но это длилось недолго. Синие вспышки усилились, когда черви напряглись, пытаясь прорвать поле, и золотистое сияние вспыхнуло и теперь отвечало им, противоборствующие цвета сталкивались в вихревых узорах на стенах. Еще больше червей собралось в дверном проеме, пытаясь пробраться внутрь. Гудение батарей превратилось в вой, почти в крик.

- Как долго продержатся твои маленькие батарейки? - спросил Виггинс.

Донни мог только пожать плечами.

- У меня нет Скуби, извини.

- Держитесь крепче, - сказал Виггинс другим солдатам. - Раньше мы легко уничтожали этих ублюдков, так что даже если волшебные батарейки Донни выйдут из строя, это не должно стать проблемой.

Сверху раздался отчетливый скрип, громкий даже по сравнению с воем батареек. Куски листвы падали им на головы, а сухие обрывки загорались, достигая огня. Донни посмотрел вверх и увидел синие электрические разряды, танцующие по поверхности потолка.

- Ублюдки на крыше, - крикнул Виггинс. - Головы наверх, парни.

Донни увидел небольшое отверстие в верхней части потолка, сделанное для удаления дыма от огня. Он все ждал, что красные черви проскользнут через него, но пока никаких признаков их появления не было. Вместо этого скрипы и стоны сверху усилились, больше сухого мусора посыпалось вниз, синие вспышки стали более настойчивыми, и больше червей пытались пробраться в дверной проем. Свет от медной проволоки теперь был ярко-желтым, и вой защитного поля ваз эхом разносился вокруг них, пока синий и золотой цвета боролись за контроль.

О'кей, капитан Бэнкс. Сейчас нам бы пригодилась кавалерия.

Бэнкс и Хайнд прибыли на взлетно-посадочную полосу на целых два часа позже, чем планировали. Любая надежда на быстрое спасение исчезла, как только они увидели место. На полосе не было ни одного самолета, и вся территория казалась заброшенной, хотя в бараке, который служил диспетчерской, горел свет, а снаружи стоял грузовик с ключами в зажигании.

- Кто-то здесь есть, - сказал Хайнд.

- Да, или был до недавнего времени. Давай потихоньку, сержант. Чутье подсказывает мне, что здесь что-то не так.

- Мое предчувствие говорит то же самое.

Они оставались в тени как можно дольше, пока не пересекли утрамбованный песок, который служил взлетно-посадочной полосой, и подошли к диспетчерской сбоку, чтобы не выдать себя в свете. Бэнкс дал понять Хайнду, что пойдет первым, и осторожно вошел в лачугу. Она была пуста.

Большая старинная радиостанция занимала большую часть одной стены, но когда он попробовал, он не получил сигнала ни на одной частоте, только ритмичные гулкие помехи.

- Кэп, - сказал Хайнд снаружи. - Здесь что-то есть.

Бэнкс вышел и нашел сержанта в задней части барака, стоящего над чем-то, что выглядело как куча одежды на земле. Когда Хайнд отодвинул куртку в сторону, он увидел под ней белую грудную клетку. Рядом с телом лежал пистолет, рядом с ним - две гильзы и еще несколько воскообразных, зловонных останков одного из червей.

- Полагаю, это тот парень, который здесь заправлял, - сказал Хайнд, и Бэнкс кивнул, пока сержант продолжал. - А как насчет нашей машины?

- Либо уже уехала, либо не приедет, - ответил Бэнкс. - Радио так же сломано, как и спутниковый телефон, так что нет возможности узнать. Похоже, мы снова остались одни.

Хайнд посмотрел на грузовик.

- Что думаешь? Сможем ли мы вернуться на нем тем же путем, которым приехали?

Бэнкс проследил в уме их путь.

- В основном да, за исключением того высохшего русла реки, но нам просто придется найти способ обойти его. Это наш единственный выход отсюда сегодня ночью.

Грузовик завелся с первого раза, и в баке было больше половины топлива. В сумке в хижине они нашли термос с кофе, хлеб и сыр - завтрак покойного - и взяли их с собой. Они надежно уложили сумки за сиденьями и, с Хайндом за рулем, медленно двинулись на юг.

- Фары у этой штуки - полное дерьмо, - сказал Хайнд, пока грузовик трясся и подпрыгивал на неровной местности.

Даже на полной мощности фары освещали лишь десять ярдов впереди них. Единственным утешением было то, что не шел дождь, ведь на лобовом стекле не было дворников.

С тех пор, как они покинули старое русло реки, направляясь на север, ни червей, ни синих электрических вспышек не было видно, но теперь, когда они возвращались, они увидели танцующую синюю аврору под плотным облачным покровом на южном горизонте.

- Там все еще идет дождь, - сказал Хайнд.

- Да, но мы не можем этого избежать. Мы едем в том направлении, и это лучше, чем идти пешком.

Бэнкс передал Хайнду сигарету, и они по очереди пили крепкий черный кофе из термоса. Бэнкс поморщился, почувствовав вкус густого горького напитка.

- Я понимаю, почему в этих краях курят эти чертовы черные сигареты, - сказал он.

- У нас есть план, Кэп? - спросил Хайнд через некоторое время.

- Помимо возвращения к ребятам, особого плана нет. Я надеюсь, что как только дождь прекратится, телефон снова заработает, и мы сможем вызвать воздушную эвакуацию. Если это не удастся, мы поедем на этой штуке обратно по дороге мимо заправки, направимся на восток и доберемся до города, о котором профессор упомянул как о месте, где они получают припасы. Оттуда мы сможем отправить какое-нибудь сообщение домой или найти более подходящий транспорт.

- А черви?

- Если они нас не трогают, мы их не трогаем. Похоже, им плевать на нас, если мы не шумим слишком громко, так что давай не будем ничего делать, чтобы это изменить.

Двадцатиминутная поездка привела их к высохшему руслу реки, почти к тому месту, где они пересекали его ранее. Хайнд остановил грузовик у скалистого уступа.

- Мы не спустимся оттуда, Кэп.

- И не поднимемся с другой стороны. Поедем немного на запад - в последний раз, когда мы видели червей, они шли на восток, и я бы предпочел не сталкиваться с ними снова, если это возможно.

Хайнд поехал на запад вдоль края уступа, обозначавшего северную границу высохшего русла реки, и после полумили медленного движения они добрались до впадины, которая привела бы их к более мягкой почве. Бэнкс попытался вглядеться в ночь в сторону южного берега, надеясь увидеть аналогичную впадину на противоположной стороне, но тьма была слишком непроницаема.

- У нас нет выбора. Придется рискнуть, - сказал он. - Дождь прекратился, небо прояснилось, надеюсь, эти гады либо ушли на восток, либо укрылись под землей.

- Да, ну, если один из них достаточно большой, чтобы проглотить этот чертов грузовик, пусть попробует, - ответил Хайнд и спустил грузовик на русло реки.

Тяжелая машина увязла, как только коснулась песка. В течение нескольких секунд, заставляющих сердце замирать, Бэнкс подумал, что они застряли, не успев даже тронуться с места, но Хайнд переключился на первую передачу, нажал на педаль, и они начали ползти вперед - сначала мучительно медленно, но в конце концов набрав обороты.

Они пересекли высохшее русло реки со скоростью чуть больше, чем ходьба, но, по крайней мере, двигались в правильном направлении. Бэнкс постоянно переводил взгляд, стараясь охватить как можно большую площадь, ожидая атаки, но никаких признаков червей не было.

Когда они приблизились к южному берегу, он осмотрел гребень в поисках места, где они могли бы подняться на скалу.

- Вот там, в десяти ярдах слева, - сказал он, указывая на место, где в скалистом уступе было углубление.

Хайнд заскрежетал зубами.

- Рискованно, капитан. Мне кажется, там немного круто.

- Нажми на газ, парень. Попробуй разогнаться.

Хайнд все еще выглядел неуверенно, но он выровнял грузовик по углублению и нажал на педаль газа. Грузовик дернулся вперед на три фута, а затем резко остановился, чуть не бросив Бэнкса на приборную панель. Его сторона грузовика опустилась на фут ниже, и он увидел, как летит песок, когда переднее колесо прокручивалось на месте.

- Я не это имел в виду, - сказал он с сожалением, когда Хайнд заглушил двигатель. - Подожди, я подложу что-нибудь под колесо.

Он вышел из грузовика, достал свой набор из-за сиденья, вынул спальный мешок, развернул его и подложил под переднее колесо так далеко, как смог. Когда он встал, чтобы показать Хайнду большой палец, он увидел, как взгляд сержанта поднялся на точку за Бэнксом на русле реки.

- Залезай сюда, капитан, - крикнул Хайнд. - К нам приближаются.

Бэнкс рискнул оглянуться через плечо, когда двигался.

Посреди речного русла на песке виднелся горб высотой в три фута, словно под поверхностью двигалось что-то огромное, направляясь прямо на них.

Хайнд завел двигатель и нажал на акселератор, когда Бэнкс залез внутрь. Бэнкс достал винтовку и высунулся, пытаясь прицелиться, пока грузовик трясся и качался, пытаясь набрать скорость. Червь быстро набирал скорость сзади, поднимаясь, словно из какой-то глубины, - существо шириной почти четыре фута. Песок обрушился, обнажив блестящую красную кожу и пасть, которая выглядела достаточно большой, чтобы проглотить грузовик за пару глотков.

- Газу! Газу! - крикнул Бэнкс.

- Я, блядь, пытаюсь! - крикнул в ответ Хайнд.

Червь вылез из песка, пытаясь укусить заднее колесо со стороны пассажира. В тот же момент спальный мешок наконец-то выполнил свою задачу, переднее колесо зацепилось, и грузовик рванулся вперед. Это означало, что Бэнкс промахнулся, когда выстрелил, и две пули попали не в горло зверя, как он намеревался, а пробили две борозды вдоль его спины. Он ожидал, что раны раскроются, но вместо этого увидел, как в раскрытой плоти шевелятся мириады червей, не длиннее его указательного пальца, которые падали на песок и тут же начинали рыть норы. Раны продолжали раскрываться, как перезрелые плоды, и изнутри вытекала густая масса мелких червей.

Это было последнее, что Бэнкс видел в течение нескольких секунд. Грузовик выскочил из русла реки и сильно подпрыгнул, когда достиг скалы. На секунду он подумал, что Хайнд потеряет контроль, но, несмотря на визг подвески, грузовик неуверенно поднялся на скалистый выступ и ровную поверхность, где сержант остановил его.

Бэнкс успел обернуться и бросить последний взгляд на червя. Он уже сдулся, стал плоским, как спальный мешок, лежавший рядом, распадаясь на розовую слизь, которую они видели раньше, а тысячи крошечных извивающихся червей вытекали из него на песок и зарывались в землю.

Свет от медных проводов вспыхнул, засияв так же ярко, как огонь в центре комнаты. За дверью вход был забит червями, пытающимися прорваться внутрь, а синие молнии разбивались о золото защитного поля. Над головой Донни что-то треснуло, громко, как выстрел. Сверху упало еще больше обломков.

- Чертовы балки рушатся! - крикнул Дэвис.

Донни почувствовал, как что-то схватило его за левую руку, и, оглянувшись, увидел профессора, широко раскрывшего глаза и явно испуганного, смотрящего на дыру в крыше. Донни последовал за его взглядом и успел увидеть, как червь длиной в четыре фута проскользнул через дыру и упал прямо на огонь, подняв искры, которые разлетелись над их головами, а затем упали и обожгли им плечи и волосы.

- К черту эту игру в солдатиков, - крикнул Виггинс. - Дэвис, ты со мной. Давай раз и навсегда покончим с этими ублюдками.

Донни снова закрыл уши, когда Виггинс и Дэвис подошли к дверному проему и начали стрелять в ночь. Он был так увлечен наблюдением за ними, что его сердце почти остановилось, когда Виггинс выпустил три выстрела вверх, в крышу, всего в шести футах от Донни, и этого хватило, чтобы временно оглушить его громовым грохотом. Он поднял глаза как раз в тот момент, когда потолок обрушился, обрушив на них листву и расколотые брусья. Среди обломков лежало то, что осталось от одного из больших червей, разорванного и расколотого выстрелами Уилкинса. То, что упало, было розовым и мокрым и хлынуло на профессора Гиллингса, как водопад, обливая его сочащейся кровью.

Мужчина тут же начал кричать. Донни слышал его лишь слабо, но ужас, охвативший мужчину, был очевиден. Он был покрыт розовой слизью, которая извивалась и кипела, полной крошечных червей длиной в два дюйма и толщиной с карандаш. Профессор отчаянно пытался стряхнуть их со своего тела, но, похоже, у него не получалось, и Донни скоро понял, почему. Черви уже начали грызть его руки и лицо, и некоторые из них были видны только кончиками хвостов, когда они зарывались, пожирая плоть с такой скоростью, что пораженный мужчина снова закричал от ужаса. Профессор снова закричал; три червя нашли его язык и начали грызть его. Его рот наполнился кровью, заглушая крики.

Когда Донни пошел на помощь профессору, он обнаружил, что пол покрыт еще большим количеством извивающихся червей, и все они, казалось, стремились к профессору в поисках легкой добычи. Донни сильно топнул ногой, почувствовав, как они раздавились, жирные и мокрые под его ступней. Профессор отчаянно пытался вытащить ноги из спального мешка, в котором они запутались. Он опустил руку на землю, пытаясь удержать равновесие, и рой крошечных червей покрыл ее, кровь текла, пока они грызли и зарывались. Еще два проникли в левую щеку Гиллингса, оставляя темные, влажные дырки, по мере того как они проникали все глубже. Черви кипели и бурлили на шее Гиллингса, где их скопление застряло между его кожей и воротником рубашки. Кровь хлестала струей. Профессор снова закричал, разбрызгивая кровь из раненого языка, и бросился на спину, катаясь по земле, словно пытаясь раздавить атакующих червей. Еще больше червей кипели над самим спальным мешком, разрывая ткань и внутренний флис, как миниатюрные циркулярные пилы.

- Мне нужна помощь! - крикнул Донни, все еще яростно топая ногами в танце Святого Вита, полном гнева и беспокойства за пожилого мужчину, но у солдат были свои проблемы: Виггинс и Дэвис защищали дверной проем, а Уилкинс снова и снова стрелял вверх, в новую пустоту над ними.

Донни пробирался через грязь, все еще топая ногами и громко ругаясь, но слыша только глухое эхо своего голоса над звоном в ушах. Профессор был всего в четырех футах от него, но к тому времени, когда Донни до него добрался, он уже потерял левый глаз - Донни с ужасом увидел, как два крошечных красных хвостика исчезли внутри, пока существа продолжали зарываться, и, кроме дрожи в правой руке, профессор лежал в оцепенении.

- Дэвис, - крикнул Донни. - У нас раненый.

Дэвис наконец оставил Виггинса и подбежал, но Донни уже знал, что слишком поздно; оставшийся глаз Гиллингса безжизненно смотрел вверх, и единственное движение в его теле было искусственным, создаваемым мириадами червей, которые пробирались сквозь него, все еще зарываясь, все еще поедая.

- Помоги мне, - крикнул Дэвис, наклоняясь, чтобы поднять профессора. - Нам нужно сжечь тело, прямо сейчас.

Донни отступил назад, раздавив еще больше червей под ногами, но не заметив этого, потому что его взгляд был прикован к мертвому человеку. Он покачал головой.

- Я не могу...

У Дэвиса не было времени на споры. Насытившись, черви уже начинали вылезать из тела. Теперь они были больше и все еще голодны.

- Уилкинс, помоги мне, - сказал Дэвис. - Брось его в огонь - быстро.

Донни наконец смог пошевелиться, когда Уилкинс и Дэвис подняли мертвеца и помогли им бросить его через очаг, прямо в центр кострища. Спальный мешок вспыхнул. Черви лопались, как крошечные петарды, под воздействием жара, и профессор быстро охватил огонь. Донни осознавал, что и Дэвис, и Уилкинс теперь топают по земле в том же маниакальном танце, который он сам исполнял секунды назад, но Донни стоял как вкопанный, уставившись в пламя, пока огонь уносил то, что осталось от профессора Гиллингса. Его взгляд следовал за дымом, поднимающимся через дыру в крыше.

Холодные звезды смотрели на него сверху.

В комнате воцарилась полная тишина, звон в ушах Донни постепенно затихал, и теперь слышался только треск и шипение огня.

Дэвис смотрел на беспорядочную розовую жижу на полу, которая уже затвердевала, образуя восковые борозды.

- Мы всех этих мелких ублюдков уничтожили? - спросил он.

Уилкинс сильно наступил на последнего извивающегося червя, поморщившись от явной боли, пронзившей его ногу.

- Думаю, да, - ответил он.

- Они убрались и отсюда, - сказал Виггинс из дверного проема.

Донни почти не слышал их. Он почувствовал, как желчь поднимается к горлу, и направился к дверному проему, успев как раз вовремя перешагнуть через медную проволоку, наклониться на улицу и выблевать на ступеньки кофейную жижу с полупереваренными галетками.

Следующие десять минут остались в его памяти пустым пятном. Он смутно осознавал, что Дэвис осматривает его с ног до головы в поисках следов укусов или признаков проникновения под кожу. Уилкинс заварил кофе, Виггинс охранял дверь, а огонь продолжал потрескивать, хотя никто из них на него не смотрел.

Донни вышел из своего оцепенения, когда Дэвис дал ему дымящуюся кружку кофе и сигарету. Только тогда Донни посмотрел на огонь. От профессора осталось лишь очертание грудной клетки, и даже оно рухнуло, когда Уилкинс бросил в огонь еще дров.

- Мы ничего другого не могли сделать, - тихо сказал Дэвис. - Если бы мы позволили этим тварям довести начатое до конца, следующими были бы мы.

Донни кивнул, еще не готовый говорить, затянулся дымом и сделал глоток кофе, зная, что ни то, ни другое не поможет заполнить пустоту, которая, как он чувствовал, грызла его изнутри. Он осознал, что Виггинс задал вопрос. Он его пропустил.

- Что ты сказал? - ответил он, его голос все еще звучал эхом и отдаленно в его поврежденных ушах.

- Я сказал, что мне интересно. Думаю, у тех червей сейчас сезон размножения - дождь и вода заставляют их размножаться, они разбухают, производят на свет мелких ублюдков, а потом они готовы, как большие водяные шары, лопнуть?

- Вряд ли это научно, - ответил Дэвис, - но я думаю, что это достаточно близко к истине.

- Ладно, новое правило, - сказал Виггинс. - Не стреляйте в этих ублюдков, если они находятся над нашими головами.

Донни не хватило сил ответить, и даже звук приближающегося двигателя снаружи не заставил его отвести взгляд от костра.

Бэнкс и Хайнд хорошо продвигались, оставив позади сухое русло реки. Погода заметно улучшилась, отсутствие дождя увеличивало дальность света их фар. Теперь им было легче различать камни среди песка, и они держали более высокую скорость, чем раньше. Они курили, допивая кофе, передавая термос друг другу.

- Думаешь, там еще есть такие же большие гады, как последний? - спросил Хайнд через некоторое время.

Бэнкс кивнул.

- Я думаю, что вода заставляет их всех раздуваться. Возможно, это происходит только раз в десять лет, когда идут сильные дожди, но, по-моему, нам не повезло, и мы попали прямо в разгар сезона размножения этих гадов.

- А что с ними будет дальше? - спросил Хайнд.

- Черт его знает, сержант, и мне все равно. Давай просто отвезем профессора и парня домой. Это все, что меня сейчас волнует.

Им понадобилось всего двадцать минут, чтобы преодолеть расстояние, которое они пробежали за несколько часов. Они вернулись в поселение на скалистом выступе под чистым звездным небом и увидели, как Виггинс спускается по ступенькам, чтобы встретить их, когда они припарковались.

Бэнкс взглянул на лицо капрала и понял, что это не будет радостная встреча.

Когда они поднялись на вершину скалы, Бэнкс выслушал отчет Виггинса в стороне от других, стоя у входа, пока остальные собирали свое снаряжение внутри.

- Я не знаю, что еще я мог сделать, сэр, - сказал Виггинс, когда закончил. - Этот чертовски большой ублюдок был на крыше, и когда Уилкинс попал в него, она просто развалилась и...

Бэнкс положил руку на плечо Виггинса.

- Не переживай, Вигго. Мы видели там сегодня ночью то же самое, и это удивило меня не меньше, чем тебя. Ты сохранил хладнокровие, Oтряд сделал то, что должен был. Смерть этого человека не твоя вина.

Виггинс улыбнулся в знак благодарности.

- Рид в шоке, - сказал он. - Он приходит в себя, но нам нужно за ним присматривать.

- Надеюсь, не слишком долго, - ответил Бэнкс. - Еще несколько часов в пути, и мы будем в городе, и, надеюсь, сможем распространить информацию о случившемся. Собирай вещи, Вигго. Мы едем домой.

Когда Бэнкс вошел в комнату, он увидел, что Рид стоит и смотрит на то, что теперь было угасающими углями костра.

- Мы не можем просто оставить его здесь, - тихо сказал молодой человек. - Это неправильно.

- Правильно будет отвезти тебя домой, чтобы ты мог рассказать его историю, - ответил Бэнкс. - Это все, на что мы все можем действительно надеяться, и мы знаем, где он находится - мы найдем кого-нибудь, кто приедет и заберет останки домой.

- Да, - ответил Рид. - Он и его находки могут отправиться домой в одном ящике.

Рид отвернулся, не сказав ни слова.

Перед отъездом Бэнкс попросил Дэвиса и Виггинса собрать керамические кувшины и медную проволоку и уложить их в задней части грузовика. Вазы лежали рядом с сумками с снаряжением под ногами Дэвиса, Уилкинса, Виггинса и Рида, которые сидели на грубых скамейках, установленных по бокам грузовика.

- На всякий случай, - сказал он, увидев вопросительный взгляд Хайндса. Он сел на пассажирское сиденье, а Хайндс снова взял на вождение. - На юг, по той же дороге, по которой мы приехали. Когда выйдем на шоссе, езжай на восток до заправки. Там мы остановимся, чтобы ты мог отдохнуть и разобраться в ситуации.

Они отправились на юг, подвеска грузовика скрипела и визжала под дополнительным весом мужчин в кузове.

Солнце освещало восточное небо, когда они достигли дороги, идущей с востока на запад. Это были ухабистые двадцать минут, и не раз Бэнкс слышал визги протеста от мужчин в кузове, но езда сгладилась, когда они выехали на дорогу, и после этого им потребовалось всего десять минут, чтобы добраться до заправочной станции. Хотя проехали всего полчаса, усилия по удержанию управления на ухабистой дороге явно утомили Хайнда после напряжений прошлой ночи.

- Время перекурить, - сказал Бэнкс, когда они приблизились к автозаправочной станции, - потом я немного посижу за рулем.

Станция была такой же пустынной, как и раньше, и не было никаких признаков того, что кто-то был здесь с их визита накануне. Солнце поднялось в ясное небо, облака полностью исчезли, и на горизонте уже поднималась жаркая дымка. И каменистая земля, и песок выглядели сухими, словно вчерашний дождь был не более чем воспоминанием.

- Какой план, капитан? - спросил Виггинс, когда отряд собрался в задней части грузовика, чтобы размять ноги, попить воды и покурить.

- Мы едем на восток, - сказал Бэнкс. - В нескольких часах езды отсюда есть город, и мы направляемся туда. Надеюсь, эта дорога приведет нас прямо туда. Верно, доктор Рид?

Рид не присоединился к ним и все еще сидел на скамейке в грузовике, опустив голову. Когда он поднял глаза, его глаза были красными, словно он плакал.

- Да, если мои расчеты верны, она должна привести вас прямо в город.

Бэнкс видел, что мужчина страдает, и предложил то, что, по его мнению, могло помочь.

- Мы можем позволить себе объезд - мы могли бы поехать на юг и забрать ваши находки.

- Хер с ними, - резко сказал Рид. - Кто бы ни пришел за профессором, пусть заберет их все сразу. Я просто хочу домой.

- Аминь, - тихо сказал Виггинс, сидящий рядом с Бэнксом.

Пять минут спустя они снова были в пути: Хайнд сидел на пассажирском сиденье, а Бэнкс вел машину.

Грузовик казался громоздким и тяжелым, не реагировал на акселератор, если его не нажимать до упора, раскачивался на любых даже небольших неровностях и скрипел все громче на обеих осях каждый раз, когда наезжал на кочку.

- Эта штука, наверное, развалится на куски, прежде чем мы уедем далеко, - сказал Хайнд, зажигая очередную сигарету огоньком от окурка предыдущей.

Бэнкс снизил скорость с двадцати миль в час до восемнадцати, и езда стала немного плавнее, хотя визг подвески, похоже, не уменьшился. В кабине стало неудобно жарко, даже при широко открытых окнах, и он почувствовал, как пот стекает по спине.

Это будет долгий день.

По крайней мере, путь был прямым и вел на восток, но из-за жаркой дымки все, что находилось дальше нескольких сотен ярдов, просто мерцало вдали. Они заметили впадину только тогда, когда почти подошли к ней; земля опускалась в углубление, простирающееся с северо-запада на юго-восток, которое, по-видимому, было шириной более мили. Бэнкс точно знал, на что он смотрит.

- Думаю, это часть той же системы высохших русел рек, - сказал он. - Когда-то здесь было озеро, вероятно, в которое впадала река.

Он остановил грузовик на самой высокой точке, оглядывая широкую песчаную равнину. Другая сторона - если она вообще была - была невидима в дымке.

- Думаешь, именно сюда направлялись черви, которых мы видели прошлой ночью? Какое-то окончательное место размножения? - спросил Хайнд.

- Учитывая то, что мы видели до сих пор, я бы не стал с этим спорить.

- Думаешь, мы сможем перебраться на другую сторону?

Бэнкс не ответил, вышел из грузовика и встал на гребень, чтобы лучше видеть вниз. От их позиции до впадины и через дно озера пролегала четкая тропа, но она больше походила на утрамбованный песок, чем на скалы и камни, и тот факт, что они не могли видеть дальнюю сторону, беспокоил его.

- В чем задержка, капитан? - спросил

Виггинс. Бэнкс заметил, что у капрала уже покраснело лицо, он получил солнечный ожог, сидя на открытом месте в кузове грузовика.

Бэнкс быстро объяснил остальным о миграции червей, которую он видел накануне вечером.

- Да, но они выходят только во время дождя, не так ли? - сказал Виггинс.

- Хочешь поставить на это свою пенсию, парень?

- Нет, но я готов поставить вашу, капитан.

- А какая альтернатива? - добавил Хайнд.

- Вернуться на станцию технического обслуживания, направиться на юг к месту раскопок и ехать по дороге? - сказал Бэнкс.

Рид заговорил.

- Это не лучше, чем здесь - там есть такая же большая впадина, хотя я никогда не испытывал проблем, проезжая через нее.

Бэнкс снова посмотрел вниз, в углубление. Его интуиция подсказывала ему, что это плохая идея, но он был более чем готов вернуться домой самым быстрым способом. Он кивнул, приняв решение.

- Попробуем. Если повезет, к полудню мы все будем сидеть в баре и ждать, пока нас подвезут. Вы, ребята сзади, держите глаза на чеку и кричите, если что-то увидите, но я не собираюсь останавливаться, чтобы сфотографироваться.

Они направились вниз, в лощину. Грузовик начал пробуксовывать, как только они съехали с камней и выехали на более песчаную местность, но продолжал двигаться вперед, хотя максимальная скорость едва превышала десять миль в час. Двигатель перегревался сильнее, чем следовало, и из выхлопной трубы валил серый дым. Бэнкс начал думать, что сержант, возможно, прав: машина развалится на части еще до конца дня.

Но мы все еще движемся в правильном направлении.

Через полмили Виггинс стукнул по крыше над Бэнксом и закричал:

- Движение, на девять часов.

Бэнкс выглянул в окно и увидел, как поверхность песка задрожала, когда по ней пронеслись несколько больших горбов, похожих на червей, и, судя по всему, довольно крупных, но устремленных на запад. Он не сбавил скорость, но всего через десять секунд Виггинс снова стукнул и закричал.

- Движение, одиннадцать часов, сто ярдов.

Бэнкс увидел это как раз вовремя, чтобы резко затормозить. Грузовик занесло в облаке песка, когда холм высотой шесть футов промчался слева направо по дороге прямо перед ними, взрывая поверхность и оставляя за собой небольшую впадину.

Дэвис постучал по крыше над Хайндом.

- Движение. На три часа, пятьдесят ярдов... и на шесть часов, тридцать ярдов.

Бэнкс сидел, а двигатель рычал, когда еще один холм, даже больше первого, пересек его поле зрения, взметнув дорогу.

Мы окружены.

Донни слушал лишь отчасти. Его голова была переполнена образами профессора, пытавшегося вырваться из спального мешка, пока черви проникали в его тело, и телом пожилого мужчины, горящего в костре, черви лопались и потрескивали, поглощаемые пламенем. Он никогда не сможет забыть эти картины, звуки... и запахи, но когда Виггинс крикнул, Донни поднял глаза.

- Движение, на девять часов

Он заглянул за борт грузовика и увидел, как по песку движется большой холм, а еще один поднимается с той же стороны, но дальше. Виггинс снова крикнул, глядя через крышу кабины на переднюю часть грузовика. Затем с другой стороны закричал Дэвис.

Донни сразу понял ситуацию: они были окружены, и если черви атакуют сейчас, всех их может ждать та же участь, что и профессора. Он дернул Виггинса за рукав.

- Помоги мне, рядовой, - сказал он, наклонившись, чтобы взять одну из керамических ваз и поднять ее на скамейку. - Нам нужно расставить их так, чтобы мы все могли встать внутри круга.

Грузовик резко затормозил, чуть не сбив Донни с ног, и на ужасную секунду он выпустил вазу из рук, но успел поправиться и поймать ее, прежде чем она разбилась об платформу.

- Быстрее, - сказал он, когда остальные, увидев, что он делает, подошли помочь. - У нас может не быть второго шанса.

Они расставили керамические горшки на сиденьях по обеим сторонам грузовика, и Донни замкнул круг, соединив последний слева с последним справа через заднюю часть. Сразу же раздался слабый, но отчетливый гул, который был слышен даже над рокотом двигателя грузовика.

- Кэп, сержант, - крикнул Виггинс, перекинувшись через медную проволоку и стукнув по крыше кабины водителя. - Залезайте сюда. Мы в безопасности, а вы можете оказаться в опасности.

Двигатель заглох, и гул стал громче, когда Бэнкс и Хайнд вылезли из кабины и подошли к остальным, стоявшим плотным кругом внутри защитного кольца. На дне озера песок бурлил и кипел, когда дюжина червей, ни один из которых не был меньше четырех футов в ширину, вырывалась из-под слоя песка и пробиралась сквозь него, кружась и медленно спиралью приближаясь к грузовику.

- И что теперь? - спросил капитан Бэнкс, и Донни понял, что вопрос был обращен к нему.

- Ну, на скале это сработало; электрическое поле сдерживало червей - и, по крайней мере, здесь они не будут ползать над нашими головами.

- Это верно, - ответил Бэнкс. - Но это также означает, что мы застряли здесь, пока не придумаем план получше.

- Или пока не разрядятся батареи, - добавил Виггинс.

- Ты не помогаешь, Вигго, - сказал Хайнд.

- История моей жизни, - ответил капрал, но тут не было времени на разговоры, так как один из больших червей внезапно свернул со своего пути и направился прямо на заднюю часть грузовика.

Все солдаты до единого сняли винтовки с плеч, а Донни, вспомнив какофонию на скале, достал носовой платок, разорвал его пополам, скатал в трубочку и заткнул ею уши. Через несколько секунд он был благодарен за это.

Сначала казалось, что червь намеревался врезаться в грузовик, но его остановило то, что медная проволока приобрела знакомое золотистое сияние, а гудящая вибрация защитного поля заставила гудеть всю платформу грузовика. Червь поднялся из песка - труба шириной пять футов, блестящая ярко-красным цветом, с раскрытой пастью, в которой виднелся лес клыков толщиной с карандаш.

- Огонь! - крикнул Бэнкс, и воздух наполнился треском и ревом выстрелов.

Червь разлетелся на куски, как лопнувший шарик... и разбросал в воздух мириады крошечных червячков. Большинство упало на песок под падающим телом, некоторые ударились о защитное поле и начали гореть, но более двадцати из них прорвались и упали на платформу грузовика. Они тут же поползли к ногам людей.

Виггинс отреагировал быстрее всех: он шагнул вперед и, почти прыгая, начал топтать извивающихся тварей, быстро размазывая их под ногами в кашу.

- Важный совет, - крикнул он, убедившись, что уничтожил их всех, - если собираешься стрелять в одного из этих больших ублюдков, убедись, что он не обгадит нас этими мелкими ублюдками.

Второй червь поднялся в воздух с левой стороны грузовика, достаточно близко, чтобы до него можно было дотянуться рукой.

- Не стреляй, - крикнул Бэнкс.

Червь вылез из песка настолько высоко, что Донни смог заглянуть прямо в его зияющую пасть. Медная проволока засияла золотым светом, и вибрация усилилась до воя. По телу червя пробежала синяя статическая электрическая искра. Он наклонился вперед, словно намереваясь атаковать, но тут же отскочил обратно в песок, когда защитное поле вспыхнуло золотым светом.

Что-то сдвинулось под ними, и грузовик резко наклонился влево на несколько дюймов, прежде чем успокоиться. В пустыне поднимался еще больше песка, когда огромные черви рыли и кипели, двигаясь теперь быстрее, словно разгневанные тем, что не могут добраться до своей добычи.

Донни почувствовал напряжение в отряде. Он чувствовал себя лишним, окруженным вооруженными людьми, когда у него не было ничего, кроме ваты в ушах, чтобы защитить себя, поэтому он был удивлен, когда Бэнкс снова обратился к нему за советом.

- Это твое маленькое поле, оно покрывает весь грузовик, включая кабину?

Донни подумал, прежде чем ответить, и понял, о чем спрашивает капитан - можем ли мы проехать через это?

- Может сработать, но нам придется держать урны на крыше над вами, и вам придется ехать медленно.

- Да, ну я и не собирался участвовать в гонках "Ле-Ман", - сухо ответил Бэнкс, а затем помог Донни перенести две ближайшие вазы на крышу кабины водителя.

- Уилко, Дэвис, ваша очередь. Держите их здесь на месте.

- Я держу одну из них, - сказал Донни. - Тебе может понадобиться дополнительное оружие.

Бэнкс кивнул, хлопнул Донни по плечу, перекинул оружие через плечо, чтобы оно не мешало ему, и, стараясь не зацепиться за медную проволоку, спустился с платформы грузовика и обошел вокруг, чтобы сесть на водительское сиденье. Он обернулся, когда уже собирался пролезть в дверь, посмотрел прямо на Донни и улыбнулся.

- И если это не сработает, я вернусь, чтобы преследовать тебя.

Мне и так хватит преследований, спасибо все равно.

Бэнкс убедился, что винтовка лежит у него на коленях и находится под рукой, прежде чем устроиться за рулем. В ушах у него звучал отдаленный гул, и когда он коснулся руля, он почувствовал, как электрическое покалывание пробежало по его рукам, запястьям и предплечьям. Прямо перед грузовиком черви продолжали пересекать дорогу по дну озера, взбивая песок в гребни и впадины. Поездка обещала быть ухабистой.

Ну, пошло-поехало.

Он завел двигатель, оставив его работать на холостом ходу, пока проверял реакцию червей. Они взметнулись и закружились еще быстрее, чем раньше, но ни один не приблизился ближе пяти ярдов, словно опасаясь сочетания защиты поля и огневой мощи отряда.

Будем надеяться, что это продлится.

Он слегка нажал на педаль газа, но грузовик не сдвинулся с места, пока он не вдавил педаль до упора. Машина рванулась вперед, и Рид ударился головой о крышу.

- Осторожнее, пожалуйста, капитан. Мы чуть не уронили вазы.

Бэнкс сдержал ответ и поехал вперед по все более изрытой дороге перед ними.

Сначала продвижение было медленным, но уверенным; черви держались на расстоянии, и хотя Бэнкс не мог заставить себя ехать на грузовике быстрее, чем шагом, они продвигались вперед. Черви кружили вокруг них все быстрее, иногда выскакивая вперед, но отбрасывались назад, когда оказывались в четырех-пяти ярдах от защитного поля. Гудение в воздухе вокруг Бэнкса становилось все громче, и кабину наполнил мягкий золотистый свет. Он почувствовал легкое головокружение, словно выпил слишком много кофе и выкурил слишком много сигарет натощак, но это было не неприятное ощущение.

Он посмотрел вперед и впервые увидел четкий контур скалистого хребта - дальняя сторона дна озера вырисовывалась из знойной дымки. Сдерживая желание ускориться, он продолжал смотреть вперед и сосредоточился на том, чтобы держать прямую линию.

У червей были другие планы. В двадцати ярдах впереди из колеи вырос большой холм, больше, чем все, что они видели до сих пор, - три метра в поперечнике, почти в ширину грузовика и такой же высоты.

Хайнд крикнул откуда-то сзади и выше него.

- Давайте проложим дорогу!

Рев выстрелов - судя по звуку, их было три - заполнил кабину. Червь поднял голову из песка, обнажив огромную красную, мокрую пасть, заполненную сотнями острых клыков. Глубоко в его горле виднелась более темная, извивающаяся масса. Когда пули попали в него, все это взорвалось в фонтане крови, и внезапно лобовое стекло Бэнкса оказалось покрыто сплошным слоем толщиной в дюйм из двух-трехдюймовых червей.

Ему пришлось сбавить скорость - он ничего не видел, но не хотел останавливаться, и продолжал медленно продвигать грузовик вперед, надеясь на удачу, что ему удастся держать курс.

Они переехали через что-то большое и мокрое, что брызнуло под ними, заставив грузовик барахтаться в течение нескольких секунд, от которых сердце замирало, прежде чем колеса снова коснулись песка. Черви на лобовом стекле медленно сползли вниз, открыв Бэнксу обзор в верхней половине. Скалистый хребет был теперь мучительно близок, но еще полдюжины червей грозили перекрыть им путь к спасению, два из них были такими же большими, как тот, по которому они только что проехали. Он посмотрел в боковое зеркало и увидел, что на дороге осталось лишь мокрое красное пятно, отмечающее место, где лежал тот большой. Дорога казалась бурлящей и колышущейся, и он понял, что это меньшие черви поедали останки того, кто их породил.

Он наклонился и крикнул в окно.

- Там все в порядке?

- Все отлично, Кэп, - ответил Хайнд. - На нас навалилось несколько мелких ублюдков, но повреждений нет. Похоже, поле парня справляется со своей задачей.

- Я направляюсь прямо к гребню впереди. Постарайся удержать этих ублюдков впереди нас подальше от дороги; в следующий раз нам может не повезти.

Он нажал ногой на педаль газа, разогнав грузовик до десяти миль в час.

Через несколько минут они будут в безопасности.

Если черви позволят.

Донни держал вазу обеими руками. Теперь это было сложнее, так как капитан набрал скорость, а еще сложнее делало то, что поверхность вазы нагрелась, словно прикосновение к только что закипевшему чайнику. Он не знал, сколько еще сможет держаться за нее. Он чуть не упустил ее, когда прямо перед ними взорвался огромный червь, и на них обрушился дождь из мелких червей. Спокойствие солдат, с которой они почти небрежно отмахивались от угрозы и топтали ее, казалось, передалось и ему, и он с удивлением обнаружил, что его руки не дрожат, пока грузовик мчится к краю долины.

- Давайте сделаем поездку капитана более плавной, ребята, - сказал Хайнд. - Я займу переднее место. Вигго, ты слева, Уилко - справа. Вы двое, только не уроните эти вазы. Еще минута, и все будет позади.

Руки Донни словно горели, но если сержанту нужна была минута, то он ее и получил, и он вновь был благодарен за вату в ушах, когда стрельба возобновилась. Он видел, как Виггинс уничтожил самого большого червя из всех, что они встречали до сих пор: пасть шириной почти пятнадцать футов была большой мишенью даже с расстояния более пятидесяти ярдов, и три выстрела Виггинса попали прямо в его глотку. Он разлетелся на куски так же, как тот, которого они убили на дороге. Этот, похоже, был забит до отказа мелкими червями; их масса собралась в плотный комок, который быстро рухнул на песок в безумной попытке полакомиться разбросанными останками.

Вокруг грузовика разворачивалась та же самая сцена. Хайнд взорвал еще одного большого червя, который угрожал встать на дороге. Уилкинс уничтожил того, кто пытался подкрасться сзади, поднявшись высоко над задней частью грузовика, прежде чем рядовой сразил его двумя залпами по три выстрела прямо в глотку. Это вызвало очередной дождь из мелких извивающихся червей, но Виггинс и Уилкинс смогли растоптать их в порошок, не дав им нанести никакого ущерба.

Донни рискнул взглянуть вверх; они были почти у края дна озера, и, казалось, капитан тоже это заметил, потому что резко ускорил ход. Грузовик дернулся, Донни споткнулся, чуть не упал, и ваза выскользнула из его рук. Он попытался схватить ее, но было уже слишком поздно. Она соскользнула с крыши кабины, оторвала прикрепленную к ней медную проволоку при падении и скатилась с борта кабины, исчезнув из виду.

Ободренный этим, из песка позади них вылез огромный червь - самый большой из всех, что они видели до сих пор, с пастью, достаточно большой, чтобы проглотить весь грузовик. Дэвис оставил вазу и повернулся, чтобы встать рядом с остальными. Четверо из них, стоя в ряд поперек грузовика, выстрелили одновременно, даже когда машина резко накренилась то влево, то вправо. Червь взорвался, и грузовик нашел более твердую почву и рванул вперед, так что масса мелких червей, выпавших из погибшего, упала и разлетелась только по песку.

Донни бросился за оставшейся вазой на крыше кабины, пытаясь прикрепить ее к тянущемуся за машиной медному проводу.

- Оставь это, сынок, - сказал Хайнд, похлопав его по плечу. - Мы свободны и в безопасности.

Донни обернулся и увидел, что теперь они смотрят на дно озера с более высокой точки на каменистой тропе. Позади них песок кишел крошечными червями, питавшимися неожиданным пиром из мертвецов. На их глазах суматоха улеглась. Крошечные черви зарылись глубже, песок задрожал, и по дну озера пробежала волна, устремляясь на север и запад, к устью реки и широким пустынным равнинам за ним.

Через два часа Бэнкс отвез их в город. К тому времени спутниковый телефон перестал капризничать и снова заработал. Он позвонил за подкреплением и быстро доложил полковнику, попросив забрать останки Гиллингса и находки с места раскопок.

У них было время на долгожданное пиво в придорожном баре. Донни присоединился к ним и заказал первую порцию.

- Мы сделали это, - сказал он. - Мы победили.

Виггинс слабо улыбнулся.

- Неа, это была в лучшем случае ничья. Нам чуть не надрали задницы. Эти мелкие гады все еще там, в песках, просто ждут, когда снова пойдет дождь.

- Да? Ну, пусть себе ждут.

- И что это за херня с этим "мы", Донни? Ты что, думаешь записаться? Хочешь присоединиться к нашим маленьким приключениям?

Он подумал о товариществе, о том, как близки ему показались эти люди во время боя. Затем он вспомнил о Гиллинге, о червях, прогрызающих его тело, грызущих его язык, пока он кричал. Он смог лишь слабо улыбнуться, стукнув своей пивной бутылкой о ту, которую поднял Виггинс.

- Ни за что, блядь, - ответил он.