© Ильин С. М., 2023

© Оленич А. Д., иллюстрации, 2023

© Копчёнов П. Н., карта на форзаце, 2023

© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2023

– Кто мне даст полный ответ, почему в году семьдесят три руки дней? – Шаман Меруто обвёл рассевшихся вокруг него притихших детей строгим взглядом. Нахмурился, добавив складок на морщинистом лбу. – Что, никто не хочет заработать хорошую оценку на таком простом вопросе? Это же материал для первого цикла обучения! А вам скоро испытания на Среднюю Степень проходить. Какие же из вас взрослые орки, если вы элементарных вещей не знаете? Как вы Старшим да и родителям в глаза будете смотреть, если я вас до Испытаний не допущу?! Ведь именно я, являясь Первым Помощником Старшего Шамана, буду отвечать за допуск к Испытаниям. Ибо кому, как не мне, знать, какими знаниями должен обладать молодой орк!

Ну-у, понеслось! Если никто не решится ответить, старик затянет свою любимую песню про то, какими орки были раньше и какими стали теперь. Да ещё про то, что род орков вырождается и именно нынешнее поколение тому виной. И ни одна сила в мире не сможет остановить старого болтуна.

Прут втянул голову в плечи и отвернулся, сделав вид, что внимательно изучает тени, отбрасываемые костерком на стенки шатра. Вот за это он и не любил уроки Меруто. На улице жара, а тот всё мёрзнет и костры в шатре разводит. Дышать совсем нечем.

Конечно же Прут знал ответ. Да его даже самая мелкая малышня знает. Старик ещё спросил бы, сколько дней в руке дней. Вдруг кто позабудет, сколько у него пальцев на руке, и сдуру не пять, а семь умудрится сказать!

Но Прут сейчас руку вверх точно тянуть не будет. Не позориться же перед остальными парнями, демонстрируя рвение в учёбе. Это же не охотничьи навыки. И даже не верховая езда. А на уроках истории пусть вон девчонки выделываются.

– Позволь, учитель? – Ага, так и есть, Лана руку подняла. Отличница Лана решила, слава Ушедшим, всех спасти, избавив от надоедливого скрипа занудного старикана. – Я могу ответить.

– Хорошо, Лана. – Шаман благосклонно качнул лысой головой. – Слушаю тебя.

Лана поднялась на ноги. Какая же она красивая! И фигурка у неё стройная, ладная. Просто загляденье. Кожа гладкая, тёмная, с ровным красноватым отливом. Волосы густые. В зелёный цвет по последней моде выкрашены. Ноги сильные. Наверняка в беге даже некоторым его друзьям не уступит. Да только кто с ней бегать будет? У парней свои песни, у девчонок – свои. Водиться с девчонками – это ещё хуже, чем с учёбой выпендриваться.

Вот исполнится ему три руки зим, тогда он будет обязан искать себе пару. Может быть, даже эту самую Лану и выберет в жёны. А пока любая девчонка дружбе настоящих парней лишь досадная помеха. Пусть сами с собой дружат.

– По заверениям Ушедших, – начала Лана, – Первый Создатель был двенадцатирук, шестиног и двулик. И, прежде чем сотворить этот мир, создал он себе двенадцать, по числу рук своих, Помощников, которые имели вдвое меньше рук, то есть всего по шесть рук каждый. И вот теперь эти Помощники по очереди приглядывают за нашим миром, сменяя друг друга через месяц. Поэтому у нас в году двенадцать месяцев, по шесть рук дней каждый.

– И?.. – вопросительно поднял одну бровь старый шаман, отчего стал похож на ночную птицу фулу́на.

– И ещё одну руку дней в самом начале года, когда жизнь только пробуждается после зимнего холода и голода, Создатель приглядывает за миром сам.

– Молодец, Лана. Садись. – Меруто удовлетворённо кивнул. – А теперь, раз уж мы вспомнили про Ушедших, кто мне расскажет, почему человеки называют Торкуса Грозного грязным прозвищем Про́клятый? Тиска, может, ты?

Рыжая Тиска, лучшая подружка Ланы, кивнула и тоже поднялась. Тиска волосы не красила.

Зачем? Они у неё и так очень редкого цвета. Словно самим Духом Огня помеченные. Такой цвет волос даже среди человеков лишь у Ярлингов встречается.

Тиска тоже красивая. Может, даже покрасивее Ланы будет. Но характер у неё вреднючий и язык колючий. Иной раз так может зацепить своими подковырками, хоть под землю проваливайся. Нет уж, лучше Лану в жёны брать. Та не такая злюка.

– При Великом Исходе человеки хотели помешать Древним. – Даже голос у Тиски какой-то малость противный. Тонкий, немного звенящий, словно мелкий пискун над тобой вьётся, укусить хочет. – И Торкусу Грозному пришлось применить заклинание массового поражения. Погибло много человеков, и они прозвали его Про́клятым.

– Хорошо, Тиска, садись. Видите, – шаман ткнул вверх указательным пальцем, отчего Прут невольно задрал голову, провожая взглядом серый дым, что через большую дырку в потолке уносился куда-то в синюю высь неба, – видите, каким неоднозначным может быть отношение окружающих к чьему-либо поступку? Для одних Торкус великий спаситель, а для других ужасный погубитель, которого они до сих пор не перестают проклинать.

– А всё же, учитель, почему он так сделал? – Это Плинто. Мелкий зубрёжник. Хилый слабак, который почти ни с кем из ребят не дружит. И бо́льшую часть времени проводит, читая «Вековые Листвицы». Понятное дело, он ведь явно в ученики шамана податься решил.

– Великий Торкус так воспользовался Правом Выбора, – кивнул старый Меруто. – Потому как выбора у него особо и не было. Ведь всё складывалось очень трагично для Древних.

Молодец Плинто. Хоть что-то сделал так, как надо. Сейчас старик в рассказ ударится на ещё одну свою излюбленную тему. Уж лучше в который раз эту историю выслушать, чем ждать, что тебя отвечать поднимут. А пока шаман выговорится, глядишь, и время занятий пройдёт.

– Когда-то давным-давно, – старик уселся к костру, скрестив под собой ноги и положив руки на колени, – как вы знаете, Древние пришли в этот мир, который тогда заселяли только альвы…

– Значит, альвы древнее Древних? – А это встрял Торк. Или Обжора Торк, как его все обзывали. Правда, лишь только за глаза, когда не рисковали попасть под тяжеленный кулак здоровяка. Торк был на полголовы выше Прута и гораздо массивнее. Да и сильнее.

– Что за глупости, – скривился шаман, недовольный тем, что его перебили. – Древнее не тот, кто дольше живёт в этом мире, а у кого история народа длиннее. Так вот, альвы не стали воевать с Древними и переселились все на западный материк, благо места там тогда было предостаточно. А Древние стали отстраивать свои города здесь.

С собой в этот мир они привели три народа. Орков, коблов и коблиттов. Наш народ и коблы были вассалами Древних. Коблитты же всегда были лишь слугами.

И всё было хорошо до тех пор, пока в этот мир не вторглись, невесть как прорвавшись сквозь барьер межмирья, человеки. И стали заселять материк, тесня Древних и не желая решать проблемы миром.

Человеки были куда слабее Древних и уж тем более нас, орков. Но было их куда больше, чем и Древних, и даже орков с коблами вместе взятых. А ещё было у них слишком много боевых магов. Маги человеков тоже уступали в силе магам Древних. Но Великий Торкус запретил использовать самые страшные заклятия, чтобы не разрушить мир, ставший для Древних новым домом.

Зато с помощью мастеров орков были созданы Каруки – кинжалы из чёрного золота, к которым шаманы коблов смогли привязать Духов Хаоса. Каруки стали главным оружием против человеческих магов. И очень эффективным.

Но даже несмотря на это человеки продолжали свой натиск, заставляя Древних гибнуть и один за другим сдавать свои рубежи.

И когда Великий Торкус увидел, что поражение неизбежно, ибо победа возможна лишь очень дорогой ценой, он решил увести свой народ в иномирье.

И был открыт магический Зеркальный Портал, и начался Великий Исход. Но не было уже у Древних столько сил, чтобы увести с собой и орков, и коблов, и своих слуг коблиттов. И тогда подлые коблитты, узнав, что Древние не станут забирать их с собой, предали своих хозяев и выдали человекам время и место исхода.

И пришлось тогда Торкусу Грозному приказать оставшимся верными вассальным отрядам орков и коблов прикрывать отход своего народа к порталу. И самому, переступив через свою честь, жечь нападавших человеков «Диким огнём».

И сгорали в злых лучах тысячи вражеских магов и воинов. А те, кто выжил тогда, медленно подыхали потом, исходя гноем и невыносимой болью. И никто не мог им помочь.

И человеки прокляли Торкуса. И с тех пор не называют его иначе как Про́клятым.

Голос шамана стал каким-то особенно хриплым и дребезжащим. Разнервничался старик. Переживает, будто сам там был.

Меруто немного помолчал, смиряя свои эмоции, а потом продолжил:

– Много тогда народу полегло, отправившись в Туманные Пределы. И у нас, и у человеков. Те так и вовсе столько магов потеряли, что до сих пор не могут вернуть себе былую силу. Редко у них маги рождаются. А секрет переходов между мирами человеки и вовсе утратили. Всё пытаются его раскрыть, изучая оставшиеся от Древних магические зеркала, да ничего у них не выходит.

С коблами и орками – теми, что выжили в этом противостоянии, – человеки так и не подружились. То воевали вновь, то торговали. А предавших Торкуса серых так и не приняли к себе. Ибо предатели – помните это, дети мои! – никому и никогда не нужны.

С этими презренными недомерками и поныне никто дел не имеет, предпочитая убивать тварей, даже не разговаривая с ними. Вот и одичал народец, разбредясь по свету и забившись в непролазные его уголки. Кто в болота, кто в дремучие леса, кто в горы и ущелья. Мы к ним не лезем, и они нечасто выбираются из своих схронов. Но вот находит иногда на них что-то непонятное. Говорят, из-за того, что, перестав чтить Ушедших, нашли они себе новых хозяев и богов. Тех, что требуют полного подчинения и кровавых жертвоприношений. Вот и собираются твари в злобные орды и нападают на всех, до кого дотянутся.

И потому Старшими, вождями да шаманами нашего рода, запрещена вам, малькам, дорога в Серые скалы, где, как известно, обжились в пещерах подлые твари. Ибо вам, слабосильным, с ними пока не справиться, славы воинской не заслужить. А вот с жизнью своей никудышной расстаться можно запросто!

Шаман вновь ткнул пальцем в потолок, сурово нахмурившись.

Можно подумать, напугал. Ещё и слабаками назвал. Сам вон еле ноги переставляет, а слабаки, оказывается, они! Ха! Да Прут этих серых коблиттов, если потребуется, одной левой уделает! Даже без оружия.

– Так, всё, – подуставший старик шлёпнул себя ладонями по коленям, – урок закончен. Можете идти, но к следующему уроку вам надлежит приготовить…

Что там и кому надлежит, Прут, сидевший ближе всех к выходу, дослушивать уже не стал – выскользнул из шатра на свежий воздух. Прочь, прочь из становища!

Такая жара стоит, что сейчас самое оно – занырнуть в чистую и холодную воду реки, сбегающей с совсем недалёких гор. Какое тут, к Создателям, домашнее задание! Спросит потом у Плинто. А может быть, даже и у Ланы.

– Прут! Погоди! – Из шатра выбрался здоровяк Торк. – Ты на речку? Я с тобой!

– Купаться?! – Сразу за ним показался шустрый и вёрткий Суна́й. – Догоняйте! – Он рванул между шатрами в сторону реки так, что только пятки засверкали. Ещё и проорал, чуть обернувшись: – Кто последний, тот тухлятина!

Вот же хитрец!

Прут лишь покосился на нерасторопного Торка и, не раздумывая, ломанул вслед за Сунаем:

– Ага! Тот серая коблиттская тухлятина!

Конечно же Сунай первым до реки добежал. Прут, как ни старался, догнать проныру так и не сумел. Хотя и выскочил следом на берег всего через несколько ударов сердца.

Вдвоём они, скинув обувь, одежду и оставив на себе лишь одни шерстяные килты, успели занырнуть с крутого бережка в леденящую воду и наплескаться там вволю, прежде чем из кустов, громко топая, на полянку у речки выбежал запыхавшийся Торк.

– Фу-ух! – вытер он со лба капли пота и принялся стягивать рубаху со штанами. – Жара какая!

– Тебе нужно больше бегать! – крикнул Прут здоровяку. Усевшись на дно так, чтобы только голова над поверхностью торчала, он упёрся ногами в гальку и активно двигал руками, стараясь удержаться на одном месте рядом с берегом и противясь стремительно-напористому течению реки.

– И есть поменьше! – хохоча, добавил Сунай, плавающий неподалёку. – Прыгай к нам, тухлятина!

– Что ты там сказал?! – грозно зарычал Торк и с разбегу сиганул с обрыва в воду.

Вот это мощно прыгнул! Даже через Прута перелетел. И с воплем в воду бултыхнулся. Да так, что обоих его приятелей сначала волной снесло, а потом ещё и целым ливнем брызг накрыло. Словно не орк мало́й, а здоровенный горный трогл из детских сказок в реку плюхнулся.

– Парни! Я с вами!

Ух ты! Да это же задохлик Плинто на полянке образовался. Его-то как сюда занесло? Каким попутным ветром?

Прут чуть воды не хлебнул от удивления.

– Эй, зубрила! – заголосил Сунай. – А ты зачем сюда припёрся?! Чего увязался за нами?! Тебе в воду нельзя! Простудишься ещё!

– Я только немного! – Плинто сделал вид, будто и внимания не обратил на ехидный тон задиры. – Жарко сегодня.

– И что с того? – не унимался Сунай. – Кому ты тут нужен, замухрышка?!

Начавший было раздеваться Плинто застыл в нерешительности.

– Оставь его! – вынырнув и отфыркавшись, заступился за хиляка Торк. И замахал тому рукой: – Давай, залезай в воду! Никто тебя не тронет!

– А ты чего молчишь?! – Сунай обернулся к Пруту, ища у него поддержки. – Чего этому зануде тут делать?!

– Тебе жалко, что ли? – пожал плечами Прут. – Мне нет. Пусть себе купается. Речка-то общая.

– Ну вы вообще! – хлопнув ладонями по воде, возмущённо выкатил глаза Сунай. – Вы ещё девчонок сюда позовите!

– Э нет! – засмеялся здоровяк, отворачиваясь от поднятых приятелем брызг. – Это ты загнул! Им с нами здесь точно не место! Плинто, чего застрял?! Да лезь ты уже в воду, не бойся!

Худой и какой-то чересчур угловатый Плинто и вправду забирался в реку так, словно ужасно страшился чего-то. Аккуратно спустился с обрывчика и, осторожно ступая, сделал несколько шагов от берега. Остановился, едва вода колени скрыла. Замер, втянув голову в плечи и прижав локти к бокам.

– Что, холодно? – усмехнулся Прут.

– Н-н-нормально, – еле выдавил из себя Плинто. – Сейчас только п-привыкну маленько.

– Ага, нормально, – подплыл поближе Сунай. – А сам уже синий весь и в пупырышку, как болотный жабак. Давай уже или туда, или обратно. А то стоишь тут, весь вид собою портишь.

Вздохнув, Плинто сделал ещё пару шагов и решительно присел, погрузившись в воду по шею и застучав зубами так, что парни тут же расхохотались в голос.

– Ладно, я накупался, – отсмеявшись, заявил Торк и начал выбираться на берег. – Пойду на солнце поваляюсь. Плинто, пошли греться.

Это он над зубрилой сжалился, не иначе. Самому-то ему, чтоб замёрзнуть в такой воде, нужно до утра из неё не вылезать.

– А нам и тут хорошо! – Сунай пихнул Прута в бок. – Давай наперегонки против течения?

– Давай! – Отличный шанс взять верх после проигрыша в беге. Тут-то одной вертлявости маловато будет. Тут сила нужна. А у Прута её вполне достаточно!

– Ух, хорошо!..

Наплававшись, ребята еле выползли из воды, и Прут с превеликим удовольствием растянулся на травке рядом с блаженно посапывающим Торком. Сунай плюхнулся тут же.

– Ребят, – сидевший неподалёку Плинто окликнул друзей, – я чего сказать хотел…

– И чего? – лениво приподнял голову Прут.

– Нам по природе края задали травы лечебные собрать. А они в основном на тех лугах, что к горам ближе, растут. Там на холмах их больше всего насобирать можно.

– А нам-то какое дело, замухрышка? – даже не поворачиваясь в сторону Плинто, пробурчал Сунай. – И вообще, сегодня средень, а природа только во вторень будет.

– Ну так завтра чистень. Мне мамке по дому помогать много. У меня, как у вас, сестёр нет. А в славень я со старым Меруто буду из «Листвиц Славы» главы переписывать для вечернего обряда.

– Я смотрю, ты скоро совсем в шаманы подашься! – усмехнулся Сунай. – Может, тебе уже и волосы сбривать пора? Чтоб совсем как Меруто лысиной сверкать?

– А в первень, – не обратил Плинто внимания на подколку, – и так уроков куча. Мне же ещё и по врачеванию учить много. Только сегодня остаётся время за травами сходить.

– Ну так и иди! Кто тебя держит? – Сунай перевернулся на живот и уткнулся лицом в траву. – От нас-то тебе, зубрила, чего надо?

– Там одному опасно ходить. Старшие говорят, что серые часто появляться стали. Иногда даже на становища большим скопом нападают. Чтобы пленников для тёмных обрядов набрать, жизней своих не щадят. А одиночек и вовсе крадут, не боятся. Сильно им жертвы для новых богов нужны.

– Наслушался сказок! – усмехнулся Прут. – Их Старшие специально понапридумывали – мол, коблитты детей похищают и живьём съедают, – чтобы глупая малышня за границы становища не разбредалась. А ты и уши развесил. Ещё нам сказку про троглов горных расскажи.

– Горные троглы не сказка, – серьёзно заявил Торк. – Мне бабушка рассказывала, что, когда совсем юной была, попала как-то в горы. И там собственными глазами одного трогла видела. Здоровенного такого и волосатого.

– Похоже, бабка твоя вдоволь на трогла-то насмотрелась, – хихикнул Сунай. – Теперь понятно, в кого ты такой огромный и лохматый.

– Прут, а ну-ка, стукани там за меня этому болтуну по лбу. – Здоровяк пихнул парня в бок. – А то мне самому подниматься лень.

– Легко. – Отказать в такой просьбе другу Прут не посмел и попытался лупануть по Сунаю кулаком. Да только не дотянулся: хитрец шустро откатился от него подальше и ехидно захихикал.

– И про коблиттов это ничего не сказки, – нахмурился Плинто. – Старый Меруто сказал, на днях коротышки большим отрядом, рук в двадцать, на становище Красных Волков напали. Так от рода почти и не осталось никого.

– А мы тебе для охраны, значит, нужны? – поинтересовался Торк, приподнимая голову и глядя на посмурневшего парня. – Думаешь, мы тебя от серых спасти сумеем?

– Думаю, большой отряд мы сами заметим и спрячемся, – повернулся к нему Плинто. – Или убежим. А если серых мало будет, они на нас и напасть не решатся.

– Конечно, – гоготнул Сунай, – они лишь Торка увидят, сами перепугаются насмерть, что тот их сожрёт и даже косточек не оставит!

Прут прыснул в кулак, а здоровяк Торк, нащупав рукой камень, не глядя швырнул его прямо через Прута в сторону ехидного насмешника:

– Трепло!

– Ой!

Надо же, попал.

– Так и скажи, – в голосе Торка явно слышалось довольство собственной меткостью, – что сам серых испугался и потому на холмы идти не хочешь.

– Чего мне их пугаться? – удивился Сунай.

– И действительно, чего тебе бояться? – Здоровяк, ухмыляясь, нащупал ещё камень и вновь запустил его в приятеля. Правда, на этот раз не попал. – Ты же так быстро бегаешь, что ни один серый тебя не догонит!

– Это когда это я от опасностей бегал? – возмутился Сунай.

И правда. Так-то он первый задира в становище. Ему и с ребятами постарше не в страх в драку ввязаться.

– Просто не понимаю я, какой нам интерес с этим замухрышкой в холмы тащиться? – пожал Сунай плечами. – Что мы, здесь себе дел поинтереснее не найдём?

– А я не только себе трав наберу, – вскинулся Плинто. – Я и на вас на всех успею собрать, если вы меня проводите. Вы же знаете, природа края – у Меруто самый любимый предмет после истории. И оценка по нему в общий зачёт идёт. Вам же лучше будет.

– Меня в первень мой брат Пеко с собой на охоту берёт, – почесал бок Прут. – Я могу и там себе всякой травы набрать.

– А ты прямо знаешь, какую нужно искать? – удивился Торк.

– Нет, – подумав, признался здоровяку Прут, – понятия не имею.

– Тогда как же ты её наберёшь? – улыбнулся Плинто, чувствуя, что его замысел очень близок к осуществлению. – А пойдёте со мной – прогуляетесь немного, зато сдадите задание в самом лучшем виде. Даже девчонкам нос утрёте. Они-то в холмы точно не сунутся.

– А я, пожалуй, прогуляюсь, – стал подниматься с земли Торк. – Вы идёте или всё же испугались?

– Да идём, идём, – махнул рукой Прут. Хорошая оценка в канун переходных испытаний ещё никому не повредила. Особенно если по другим предметам оценки не очень чтобы очень. Завалят испытания – и не станут большаками. Придётся год ещё в мальках ходить. Вот где позорище будет. – Нужно только перекусить что-нибудь перед дорогой.

Он принялся одеваться. В полотняную рубаху влез легко. А вот со штанами из тонкой кожи рогача пришлось повозиться: натягивать их на всё ещё мокрые ноги было тяжеловато. Хорошенько отжав килт, расправил его поверх штанов. Впихнул ноги в башмаки. Всё, можно домой поспешать. И даже нужно, если уж они решили так далеко прогуляться.

Ветер, что со стороны становища дул, уже принёс запах дыма и еды. Это бабки-мамки вовсю готовкой занялись. Скоро, значит, взрослые орки вернутся, кто с пастбища, кто с охоты, – могут ребят и не отпустить. Да и время уже за полдень перевалило. Если не поторопиться, возвращаться совсем уже по темноте придётся. А за такие поздние прогулки от Старших, если прознают, можно и огрести по самое не балуй. Прут с друзьями хоть и не малышня совсем, но ночные правила на них, как на мальков, тоже распространяются, пока испытания не пройдут.

Так что по пути до становища договорились, где встретятся, и разбежались по своим шатрам.

Прут, наспех догрызая ломтик вяленой конины, выскочил из шатра и тут же чуть не сбил с ног проходившую мимо Лану.

– Ты куда так спешишь? – В руках зеленоволосая красотка держала наполненные водой кожаные ведра.

Прут торопливо проглотил не прожёванный толком кусок мяса и махнул рукой:

– Туда. Мы с парнями встретиться договорились.

– На речку опять пойдёте?

– Не, – качнул он головой, удивлённо вытаращив глаза. Откуда она, интересно, знает, что они успели уже искупаться?

– У тебя килт мокрый, – засмеялась Лана, будто прочитав его мысли. – Сразу видно, что недавно с реки. Да и видела я вас, когда за водой шла. Так куда собрались?

– Домашку по природе выполнять.

– Ничего себе! Правда?! Возьмите меня с собой, – загорелась девчонка. – А то я тоже ещё трав не насобирала.

– Не, не получится, – активно замотал головой Прут. Лана ему, конечно, нравится, но идти с ней вместе домашку делать – да не приведи Создатель! Его же тогда все парни на смех поднимут за то, что с девчонкой связался. – Мы далеко пойдём. В холмы. Тебе туда нельзя.

– А вам, значит, можно? – нахмурилась она, поставила ведра с водой на землю и упёрла руки в бока. – А если из старшаков кто узнает?

– Не узнает, – насупился Прут. Вот он тупень болтливый! Ну вот кто, скажите, его за язык тянул? – Если ты, конечно, не скажешь никому.

– И почему же я не должна про вас говорить? – Лана хитро прищурилась.

– Ну хочешь, я тебе тоже трав всяких-разных принесу, – предложил Прут, пожимая плечами. Для Плинто, поди, разница небольшая, на четверых растений набрать или на пятерых. – Тебе и ходить самой никуда не надо будет.

– Хм, ладно, – немного подумав, согласилась красотка и капризно надула губки. – Только мне всяких-разных не нужно. Всяких-разных я и вокруг становища сама наберу. Ты мне принеси такую, чтоб ни у кого не было. Дельвейс принеси. Чтоб все девочки обзавидовались.

– Ладно, ладно, – подняв руки, поспешил согласиться Прут. Парни уже, наверное, заждались. – Принесу я тебе этот твой дельвейс. Только ты молчок!

– Договорились. – Лана ткнула Прута пальцем. – Ты обещал.

Подхватила вёдра с земли и дальше себе отправилась, напоследок, правда, разок оглянувшись и одарив парня загадочной улыбкой.

Пруту оставалось лишь снова плечами пожать, недоумевая, что это сейчас такое было, да стремглав мчаться на край становища. Туда, где приятели, поди, уже давным-давно поджидать его устали.

Но когда он добрался до условленного места, то обнаружил, что зря спешил: ещё какое-то время пришлось ждать Торка, видимо отнёсшегося к предложению перекусить слишком уж серьёзно.

Пока бежали, заблудиться не боялись совершенно. Да и как тут заблудишься? Справа, совсем неподалёку, речка Каменка, что с гор стекает и течёт как раз мимо их становища. А впереди – сами горы, с каждым шагом всё больше и больше увеличивающиеся. Серые, хмурые, огромные. Вздымающиеся высоко в небеса и пронзающие их острыми пиками вершин, словно чудовищными зубами могучего исполинского дракона.

Всю дорогу Прут постоянно сдерживал себя, чтобы не слишком сильно отрываться от Торка с Плинто. Потому как те всё время норовили отстать, то и дело сбиваясь с дыхания и в результате снижая темп.

Плинто к тому же постоянно свой мешок дурацкий поправлял, за спиной висевший. Это он для растений своих взял. Интересно, он его целиком травой набить собрался? И как он тогда мешок домой потащит, если тот, даже пустой, ему так мешается и отставать заставляет?

А вот Сунай, напротив, раз за разом уносился стремглав куда-то прочь, вроде как на разведку. Но на самом деле Прут прекрасно понимал, что непоседе просто было скучно плестись вместе со всеми с такой маленькой скоростью. Вот он и бегал взад-вперёд, лишние лиги накручивая вокруг друзей и постоянно исчезая то в зарослях высокой, иногда даже выше их роста, луговой травы, то в скоплениях густых, почти непролазных кустов.

Сунай – лучший бегун среди ровесников. С такими способностями его хоть в пастухи, хоть на охоту в загонщики старшаки с удовольствием примут. Да и в военном деле парень себя наверняка может неплохо показать. Он Прута помельче и послабее будет. Зато быстрый, увёртливый. И характером дерзкий. Только неусидчивый совершенно и ещё вспыльчивый.

Торк, напротив, спокойный и медлительный. Но зато очень сильный. Очень-очень. Кого хочешь поборет или побьёт. Может, даже и из старшаков кого осилит. Из тех, кто послабее. Хотя таких в племени и нет, почитай. Разве что совсем старики. Ну да не важно. Торка в любом случае Аруто́й, военный вождь племени, к себе в младшую рать присмотрел. Это Прут знал наверняка: сам у старшаков как-то подслушал.

Плинто, конечно, хилый и немощный. Самый невысокий в их компании. Будто он и не из орков вовсе, а от человеков к племени прибился. Ни силы в нём, ни выносливости. Но зато он по всем предметам может легко всё выучить и запомнить. Голова у него работает будь здоров. Потому шаманы и готовы его хоть сразу после Испытания из семьи с руками и ногами урвать, чтобы к себе в ученики заполучить.

Зато Прут, похоже, совсем не умный. Надо же было так глупо Ланке проболтаться! А вдруг и вправду расскажет кому об их вылазке? Вот же попадёт им тогда! Хорошо, если просто уши натреплют. Но Старшие могут ведь и на грязные работы послать.

Ещё он не такой быстрый, как Сунай, и конечно же послабее Торка будет. Но это совсем не повод приятелям завидовать. Есть и ему чем похвастаться. Например, он отлично умеет читать следы. Даже на каменистых россыпях, где, кажется, и наследить-то невозможно. Старшие братья не зря любят его с собой на охоту брать.

А ещё по рукомашеству боевому у Прута отличные результаты. Того же Торка он, если захочет, пусть и не силой, так умением запросто на землю уложит. Да и быстрого Суная знает, как и чем прихватить можно. Но только не будет он этого делать. Не след друзей перед народом позорить.

Ну и в верховой езде Прут изрядно преуспел. Тут ему все сверстники завидуют. Никто не может повторить того, что Прут на коне выделывать умудряется. Это отец его всему научил, объясняя, что без умения управляться с конём любой орк и не орк вовсе, а так, не пойми кто. Ведь конь для степного орка – лучший друг и помощник. И в боевом походе, и в мирной жизни. Правда, племя их, как и многие другие, почти перестало быть степным.

Раньше их народ кочевал по всей равнине от Срединного хребта до Южных морей. Но потом, как рассказывал шаман Меруто, вождь вождей человеков («император» на их языке) отвоевал у соседа долину между двумя текущими к разным морям реками. Нашёл место, где реки ближе всего друг с другом сближались, да и построил там город-крепость. А чтоб крепость та ещё неприступнее была, окружил её широким и глубоким рвом. Да соединил этот ров с обеими реками.

Вот только уровень в реках немного разным оказался. Река-то Итила куда ниже Урты, которая ближе к горам течёт. А человеки этого не учли. А может, и учли, да только это им не очень важным показалось.

А вот для кочевых племён орков, что в низовьях Урты свой скот пасли, такие перемены большими неприятностями обернулись. Ибо река часть своих вод стала Итиле отдавать, а сама обмелела и перестала, как прежде, по весне луга заливать, наполняя соком траву. Да и море Каспусово, куда Урта впадает, далеко ушло, обнажив берега и окружив себя безжизненными песками да кое-где мёртвыми болотами.

Вот и стали племена на восток, к горам, откочёвывать. Но здесь мест для выпаса на всех не хватает. А потому и стада у орков куда меньше прежнего стали. А значит, и народ прокормить значительно тяжелее стало.

Хорошо хоть воевать их племени давно не приходилось. В последний раз старшаки в набег ходили, когда Прут едва бегать начал. С той поры вон уже сколько воды утекло.

– Ну что, долго вы ещё тащиться будете? – Сунай неожиданно вынырнул сбоку из густых зарослей кустов. Специально, к провидцу не ходи, хотел их напугать. Но впечатление произвёл лишь на Плинто, который от испуга так и шарахнулся в сторону, чуть Торка с ног не сбив.

– Ага, струсил! – радостно загоготал хитрый проныра, очень довольный результатом своей проделки.

Плинто же, хмуро на него косясь, вытер пот со лба, поправил мешок заплечный и замученно поинтересовался:

– Много ещё осталось? Бежим, бежим, всё добежать не можем.

– Вы бы ходульками своими шевелили поживее! – Сунай, собравшийся было вновь улизнуть, обернулся и одарил будущего шамана ехидной улыбочкой. – Давно бы уже на месте были. Давайте, давайте! До холмов всего ничего осталось. Поднажмите.

– И вправду. – Прут вытянул шею, глядя в сторону высоких гор, точнее, их подножия. – Вон холмы уже чётко видно. Плинто, соберись с силами.

Какой же он всё-таки слабак! Хилый неженка. Не зря говорят, что какое имя подберёшь для новорождённого орка, таким он и вырастит. Вот имя Торк, например, большую каменную глыбу обозначает. Однозначно здоровяку подходит, как ни крути.

Сунай хоть и не рыжие волосы имеет, но повадками вылитый степной лис, в честь которого и назван.

А Пруту отец такое имя дал, чтобы тот таким же твёрдым и несгибаемым был, как дерево, из которого древки для копий делают. Мальчишка ведь в семье самый младший. Тут крепкий характер нужно иметь, чтобы от братьев да сестёр всякие насмешки с подзатыльниками терпеть. Хотя теперь уже и терпеть не нужно. Прут сейчас кому хочешь в ответ плюх нараздаёт, дабы лезть к нему напрочь охоту отбить. В общем, хорошее имя отец подобрал. Спасибо ему.

Плинто зато с именем не повезло. Мать его уже без отца родила, когда тот после битвы с человеками от ран помер. Не смогли шаманы смерть перебороть, отпустив таки храброго воина в Туманные Пределы. Вот мать и додумалась назвать сына именем певчей птахи. Надеялась, видать, что он грусть её развеет. Теперь вот растёт не пойми кто. Не орк, а недоразумение какое-то. В шаманы если сгодится, так и то ладно.

– Ну всё, побежали. – Торк, до этого стоявший молча, наклонившись и руки в колени уперев, наконец-то отдышался и выпрямился. – Надо мне почаще бегать, чтоб дыхание натренировать. И тебе тоже, – хлопнул он ладонью Плинто по плечу, отчего тот чуть в кусты не улетел. – Даже шаманы должны уметь бегать.

– Подождите немного, – взмолился еле живой задохлик, – дайте отдохнуть нормально. Вы-то в холмах бездельничать будете, а мне ещё тра́вы собирать.

– Чего это бездельничать? – возмутился Сунай. – Мы тебя, слабака, от серых будем охранять. Мало ли что вдруг.

– Ладно, – принял решение Прут, – ещё немного передохнём и потом последний рывок до холмов сделаем. Но больше отдыхать не будем. Времени и так мало остаётся, чтоб засветло вернуться.

– Хорошо, – великодушно заявил Сунай, – дышите глубже. А я пока на разведку сбегаю, ещё осмотрюсь. Если замечу кого, крикну фулуном.

– Фулун тут не водится, – замотал головой Плинто. – Ему для гнездования большие деревья нужны или скалы. А тут ни того ни другого. Один кустарник вокруг. Тут только свирку́хи водятся.

– Не умничай давай, – скривился Сунай. – А то ведь и по шее схлопочешь. Не умею я свирку́хом кричать, – повернулся он к Пруту. – Слишком у него голос писклявый. Так что пусть все думают, что это просто фулун глупый попался и залетел, куда ему не положено.

Прут не стал спорить и махнул рукой. Сунай тут же растворился в зелёных зарослях кустов, а Плинто чуть слышно проворчал:

– Ага, фулун у него глупый. Нашёл на кого свалить.

– Хватит бухтеть, побежали. – И тяжёлая рука Торка, заехав по спине хиляка, придала тому такое ускорение, что даже Прут смог догнать его далеко не сразу.

Пока не в меру старательный Плинто шастал в поисках своих якобы редких и очень полезных травок по склону высокого холма, троица друзей устроилась на самой его вершине. Вроде как и местность обозревают-контролируют, высматривая любые подозрительные шевеления вокруг, и в то же время лежат на солнышке, греются, пока неугомонный хиляк от травинки к травинке, от листика к листику ползает и домашку за них выполняет. В общем, красота, а не жизнь.

Сунаю, правда, вскоре надоело просто так на одном месте валяться, и он принялся активно ёрзать, то и дело меняя позы и явно замышляя куда-нибудь улизнуть. Вот ведь не лежится ему спокойно! Брал бы с Торка пример: упал, не шевелится. Не иначе, заснул.

Точно! Вот и похрапывать уже начал. И ведь не просто так, а с эдаким затейливым присвистыванием. Того и гляди, все местные пичуги на эти трели слетятся, дабы полюбопытствовать, что тут за новый сосед-свистун поселился.

Пришлось даже в бок здоровяка ткнуть. Чтоб если и не проснулся, так хоть храпеть громко перестал.

Помогло, правда, не надолго. Прут уже хотел было ещё разок приложить Торку по рёбрам кулаком, но тут Плинто подоспел. На четвереньках заполз, усердно пыхтя, на вершину холма и доложил:

– Всё. Готово. – Он продемонстрировал свой заплечный мешок, оказавшийся, на удивление, не таким уж и заполненным. Максимум на треть в нём травы всего было. – Хватит на четыре разных набора. Тут, вот смотрите, и мокша от кровотечений, и полань для плохих ран. Лупавка от кручения живота. Даже успокой-трава есть – вот эта, с жёлтенькими цветочками. И корник для взбодрения сил. Можно смело домой отправляться.

– Отлично, – кивнул Прут. – Только ты потом мне тот набор отдай, в котором дельвейс есть.

– Дельвейс?! – У Плинто брови на лоб скакнули, а Торк от его возгласа даже проснулся. – Вот ты сказанул! Ты бы ещё курукуш затребовал.

– А что не так? – насупился Прут. – Не нашёл, что ли? Так порыскай ещё, поищи хорошенько. Время пока есть.

– Что не так? – возмущённо переспросил хиляк. – Да ты хоть знаешь, что это за цветок?!

– Нет, конечно, – пожал плечами Прут. – Для этого у нас ты есть.

– Ясно. А где он растёт, знаешь?

– Да здесь где-нибудь, поди. Не у моря же. Иначе Ланка и не попросила бы его найти.

– Ланка? – повернулся к ним Сунай. – А она-то тут каким боком?

– Да наткнулся я на неё перед самым уходом, – досадливо отмахнулся Прут. – Пристала, понимаешь, еле отвертелся. Пришлось пообещать дельвейс ей принести.

– Еле отвертелся? – Улыбка Суная какой-то неприятной показалась. – То есть ты выболтал девчонке, куда мы отправились?!

– Она не расскажет никому, – заверил приятеля Прут и сам понял, что слова его совсем неубедительно прозвучали. – Надеюсь.

– Посмеялась над тобой твоя Ланка. – Плинто аккуратно заворачивал всю собранную траву в какую-то чистую тряпицу.

– Она не моя, – рассердился Прут. – И что значит – посмеялась?

– Так ведь не растёт в холмах дельвейс. В горах его искать нужно, на высоте немалой. Да ещё и неизвестно, отыщешь ли. Редкий это цветок.

– Вот это она тебе подложила болотного хрю-на, – зевнув, высказался Торк. Оказывается, он проснулся и тоже слушает. – И найти цветок не найдёшь, и в становище без него явишься – прослывёшь хвастливым пустобрёхом.

– И ещё от старшаков получишь, – покивал Сунай, – если твоя Ланка всё-таки им нажалуется.

– Да не моя она! – возмутился Прут. – Чего вы все?!

– А нечего было языком трепать. – Сунай сплюнул и недовольно скривился. – Из-за тебя ещё и нам перепадёт, мало не покажется.

– Твоя или не твоя, какая разница? – Торк перевернулся с живота на спину и потянулся, снова зевнув. – Что делать-то будешь?

– Не знаю. – И действительно, Создатель ведает, что тут можно поделать. Вот уж засада так засада! Вот это задала зеленоволосая задачку! – Но в становище без цветка я возвращаться не хочу.

– Неужто в горы попрёшься? – Здоровяк приподнял голову и вопросительно глянул на задумавшегося приятеля.

– Будто у меня выбор есть.

– Выбор всегда есть. – Плинто закончил возиться с травой и тоже уставился на Прута. – Ты хоть знаешь, как цветки дельвейса выглядят?

– Понятия не имею.

– Даже не удивлён, – пожал плечами будущий шаман. – Запоминай. Относятся они к сложноцветным. Растут мелкими кустиками. Листья снизу ворсистые, тёмные. А сверху как будто лунной пыльцой присыпанные и блестят. Белые острые лепестки – словно ночная звезда в небе. Издалека видать. А в центре цветка – ещё и мелкие жёлтые комочки.

– Вот ты красиво сейчас расписал, замухрышка, – хмыкнув, выдал Сунай. – Прямо как сказитель какой. Только унылой бренчалки в руках не хватает и слова́ ты не растягиваешь. Одного не пойму: к чему весь этот рассказ? Не полезет же он в горы на самом деле.

– Плохо ты знаешь своего друга. – Плинто, похоже, ни капли не сомневался в том, что говорит. – Он скорее в горах сгинет, чем перед всем племенем опозорится.

У Прута чуть челюсть не отвисла. Ого, какое мнение он о себе, оказывается, заработал! Вот это сейчас удружил ему задохлик-природовед. Не по-детски удружил. Если до этого Прут и подумывал как-нибудь обосновать своё нежелание в горы тащиться, ну хотя бы необходимостью проводить друзей до становища, то теперь ему без цветка дорога домой точно заказана. После таких слов любые его отговорки даже друзья не поймут – засмеют.

А всё из-за Ланки! Хотя она-то тут при чём? Сам языком, как копалкой, намахал-наворотил. Самому теперь всё это и разгребать.

– Вы возвращайтесь, а я пойду… – вздохнул он, размышляя, что бы такое потом дома в оправдание придумать. – Сунай, может, скажешь моим, что я у Торка заночевать остался? А ты, Торк, подтвердишь потом с утра.

– Я всяко не смогу утром подтвердить, – усмехнулся здоровяк.

– Чего так? – покосился на него Сунай.

А Прут почему-то уже знал ответ друга. И от этого где-то между лопатками у него словно заскрёбся кто, а в глазах предательски защипало.

– А я тоже в горы пойду. Не отпускать же его одного. – Торк это так невозмутимо произнёс, словно всего лишь на речку собрался, с приятелем искупаться.

– Да ладно! – Сунай не мог в такое поверить. – Вы серьёзно?! Да вас же предки прибьют потом!

– Не прибьют… – Голос у Прута с чего-то вдруг осип, и ему пришлось прокашляться, прежде чем он смог продолжить. – Выкрутимся как-нибудь.

– А если серых встретите? – не унимался Сунай.

– Ничего, – отмахнулся Торк, – смелым сопутствует удача. А сам ты, никак, испугался?

– Я?!

– Ну да. Я же вижу: домой хочешь сбежать.

– И хочу! – надулся Сунай. – Вас дома, может, и не тронут, а меня если и не убьют, то точно покалечат!

– Я и говорю, – кивнул Торк, – испугался. Не серых, так отца с братьями.

– Да никого я не испугался! Ни тех ни других! Хочешь, землю съем, что не вру?!

– Да хоть камень сгрызи. Всё равно не поверю.

Сунай чуть не взвыл от обиды.

– Ладно ты, не лезь к нему, – вступился за приятеля Прут. – Пускай Плинто до дома проводит.

– Да пускай, – согласился здоровяк. – Только пусть не говорит, что не испугался.

Пруту показалось, что хищно ощерившийся и нервно взъерошенный Сунай стал от этого ещё больше похож на дикого лиса, только загнанного врагами в ловушку. Вот ещё немного – и кинется на Торка, вгрызаясь тому в горло.

Обошлось.

– Трогл с вами! – зло прорычал Сунай, словно выдавливая из себя каждое слово. – Тоже пойду! Плинто! Вали домой и не вздумай хоть кому-нибудь ляпнуть, где мы и зачем! И Ланке передай: если проболтается, я её в клочки порву!

– Э-э-э! Ребята, вы чего?! – У хиляка глаза на лоб повылазили. – А кто со мной пойдёт?! Я один домой не побегу! Что за шуточки такие?!

– Какие шутки, зубрила?! – Сунай, похоже, своё раздражение на Плинто решил выместить. – Руки в ноги – и галопом в становище! Чтоб через три удара сердца мы тебя здесь не наблюдали!

– Каким ещё галопом?! – взвыл будущий шаман.

– Желательно резвым, – беззлобно уточнил Торк, поворачиваясь к напуганному парню. – Давай, не тяни. А то темнеть скоро начнёт.

– Ну уж нет! – Плинто так головой замотал, что у Прута сильные опасения возникли по поводу целости и сохранности тонкой шеи парня после подобных активных упражнений. – Я лучше с вами в горы, чем один домой!

– Ну вот и решено, – удовлетворённо кивнул Торк. – Сейчас не спеша здесь на ночлег обоснуемся, а с утра пораньше к горам двинем.

– Мне кажется, – вздохнул малость подуспокоившийся Сунай, – что домой нам потом лучше и вовсе не возвращаться. Всем четверым.

Остаток вечера провели в подготовке ко сну. Нашли кусты побольше да погуще. Ещё и с колючками острыми. Проделали в самую глубину зарослей узкий лаз и чуть ли не дотемна таскали к лёжке охапки сорванной душистой травы. Зелёные от сока растений руки сбегали отмыть к реке. Сами хорошенько выкупались, запах пота смывая. Заодно вволю напились, заполнив голодные животы хотя бы водой.

Знай, что так всё обернётся, могли бы хоть еды с собой из дома захватить. Но нет ведь, никто и предположить не мог.

И даже рыбы не наловить. Нечем. Разве что голыми руками попытаться. Или камнем оглушить. Да только всё равно костёр не развести, чтоб рыбу эту приготовить.

Огонь-то они легко смогут раздобыть, но нельзя. Костёр хоть в са́мой низинке спрячь, серые могут заметить или даже дым издалека унюхать. Говорят, есть у них такие способности. Будь они неладны. Уж лучше голодными спать лечь, чем на ночь таких гостей приманивать.

Так что в кусты забрались, проход ветками колючими заложили да, сбившись в кучку, в сено зарылись, надеясь, что аромат трав перебьёт их собственный запах. В общем, как смогли, так и спрятались-замаскировались – на случай, если враги сюда ненароком забредут.

Заснуть вот только Прут долго не мог. Не давало ему покоя то, в какую передрягу он друзей заманил. Теперь уже, как ни выкручивайся, наказания от старшаков не миновать. Ладно он сам, но ведь и парни отхватят так, что мало никому не покажется. Да ещё и впереди неизвестно что ребят поджидает. Добежать до гор – это ерунда.

И по скалам карабкаться хоть и опасно, конечно, но вполне выполнимо. Тут разве что Плинто может не справиться. Так ему и необязательно на самые кручи лезть. Пусть внизу сидит да проверяет, тот цветок Прут отыскал или нет. А Сунай с Торком могут поохранять, пока он скалы обшаривать будет. Потому как главная опасность – это как раз не сами горы, а возможность столкнуться в них с серыми коротышками. А там, если всё же им настолько не повезёт, всё будет уже зависеть от того, сколько мерзких уродцев им повстречается, смогут ли они отбиться от проклятого народца или придётся ноги уносить, лишь бы в живых остаться.

Так и лежал Прут, закрыв глаза, переживая за друзей и стараясь поменьше ворочаться. Чтоб хотя бы парням спать не мешать. Завтра-то им всем денёк не из лёгких предстоит.

Предгорья встретили сумрачной тенью из-за не выплывшего пока что над вершинами утреннего солнца. А ещё пахучей зеленью самых разнообразных кустарников, растущих здесь куда гуще, чем в долине.

Пологие склоны ближайших двух гор просто утопали в этом буйстве невысокой и зачастую жутко колючей растительности, продираться сквозь которую оказалось совсем не так просто. Мало того что всерьёз приходилось опасаться за целостность штанов и килтов, так ещё и под ноги необходимо было как-то умудряться посматривать. По словам Плинто, здесь водилась целая куча всяких-разных кусачих и ужасно ядовитых ползунов.

А вот нужный цветок тут не рос. Как выяснилось, для него лучшее место – на скальных кручах. Голых и труднодоступных. А на таких густо поросших склонах искать его бесполезно. Потому и пришлось друзьям двигаться вперёд, минуя невысокий перевал, к огромной махине следующей горы, лишь у основания поднимавшейся относительно полого, а дальше круто вздымавшейся серыми скалами в заоблачную высь.

Хорошо хоть зарослей на этой горе с каждым шагом наверх становилось всё меньше и меньше. Густые колючие скопления встречались всё реже, и продвигаться бегом теперь стало намного легче.

– Эй, Плинто! – Торк остановился у одного из кустов и оглянулся на приотставшего ученика шамана. – Тут ягоды какие-то. Крупные. И пахнут вкусно. Они, случайно, не съедобные?

– Съедобные, съедобные, – тяжело дыша, ответил совсем вымотавшийся бедолага, едва добрался до здоровяка. – Только кислые.

– Ну и пусть кислые, – оживился Торк. – Прут, подожди! Давай передышку устроим и хоть немного подкрепимся. А то у меня в животе так пусто, что он уже скоро к спине прилипнет!

– Я тоже перекусить не против, – поднял руку Сунай. – Кислые или не кислые, всё равно лучше, чем совсем ничего.

– Хорошо. – Прут не хотел задерживаться, но голодный желудок, яростно урча, тоже настаивал на немедленной остановке. Есть хотелось, и очень сильно. – Давайте отдыхать. Только недолго. Быстро собираем ягоды и дальше бежим.

– Ну и правильно, – кивнул довольный Торк. – До круч совсем немного осталось. Доберёмся быстро. А лезть на скалы голодным и обессиленным совсем не дело.

Друзья разбрелись по склонам, безжалостно обдирая с кустов оказавшиеся очень сочными ягоды. Не сильно-то они и кислые. Вполне терпимо и даже очень вкусно. И пить сразу меньше хочется.

– О, да тут их целая куча! – Торк приблизился к густым скоплениям ягодных кустов и, треща ветками, вломился в самые заросли. – Хорошо хоть колючек нет. А то и так от штанов скоро одни лохмотья останутся.

– Под ноги смотри! – окликнул его Плинто. – Колючки штаны твои, может, и не прорвут, а вот ползуны запросто прокусят. Их тут тоже может быть немало.

– Смотрю, смотрю, – отмахнулся от него здоровяк, активно запихивая собираемые с веток ягоды в рот.

– Ему волю дай, – Сунай проводил Торка насмешливым взглядом, – так он и ползунов твоих сожрёт. И не поморщится.

– Я всё слышу! – обернулся здоровяк, продолжая углубляться в заросли. – Ох ты ж!

Прямо перед ним вскочил притаившийся в кустах коблитт! Ростом, наверное, с Плинто. Только покрепче малость.

Бац! И кулак Торка без раздумий врезался серому коротышке прямо в ухо. Отчего тот, дёрнув головой и нелепо взмахнув руками, отлетел от здоровяка на пару шагов, обрушившись спиной на жалобно затрещавшие кусты. Замер неподвижно.

Все кинулись к Торку. Даже Плинто, хоть и не сразу, тоже побежал за остальными.

Немудрено, что коблитта долго не могли заметить. Кожа у него не красноватая, как у орков, и не зеленоватая, как у коблов, и даже не противно-белая, как у человеков. Серая, с каким-то бурым оттенком. На лице к тому же сморщенная, будто и не лицо это вовсе, а какой-нибудь плод, на солнце позабытый и перевяленный.

Блёклые волосы на черепушке коблитта торчали взлохмаченными и спутавшимися клочками, давно не ведающими мытья. Да и сам коротышка, похоже, далеко не один год к воде не приближался: воняло от него, как от сдохшего болотного хрюна.

Вместо одежды – жуткая рванина. Грязная и ветхая. Такая же серо-бурая, как земля, на которой мерзкий коблитт сейчас валялся. Отойди на несколько шагов – и коротышка сольётся с окружающей местностью так, что ему и маскироваться особо не понадобится.

– Ты его что, прибил? – В голосе Суная явно слышалось восхищение силой друга.

– Да нет вроде.

– Дышит, – превозмогая жуткое отвращение, наклонился к неподвижно лежащему коротышке Прут.

И тут же отшатнулся: неожиданно открывший глаза коблитт громко и противно заверещал, замахал руками и, резво крутнувшись-извернувшись, прямо на четвереньках рванул прочь, шустро пробираясь под и между кустами.

– Куда?! – возмущённо заорал Сунай и кинулся в погоню. – А ну стоять!

Испуганный коблитт, выбравшись из зарослей, вскочил на ноги и бросился бежать во всю прыть. Да так, что даже быстроногий Сунай, продирающийся следом сквозь кусты, малость приотстал.

Остальные же, открыв рты, оторопело наблюдали за тем, как оба бегуна, вихляя из стороны в сторону бешеными длинноухами, стремительно уносятся прочь, приближаясь к срезу горы, а потом и скрываясь за ним.

– Интересно, – отмер первым Прут, – что серый тут делал?

– Ягоды собирал, – пожал плечами Торк. – Поганому народцу тоже есть надобно.

– А-а-а!!! – вновь появившийся на виду Сунай яростно размахивал руками и мчался к друзьям не разбирая дороги. – Бегите! Скорее! Не стойте, дубины! Бегите!

Буквально несколько мгновений – и призыв Суная стал легко объясним: вслед за ним из-за среза горы появилась сразу целая толпа коротышек, тут же воинственно заголосивших при виде растерявшихся подростков. Коблитты ещё и оружием размахивать принялись.

Первым развернулся и кинулся убегать Плинто.

– Нет-нет! Не вниз! – заорал ему Прут и бросился следом. – Там в колючках застрянем! Не убежим! Вправо давай!

Плинто его услышал. Сменил направление и припустил ещё быстрее.

Да он, похоже, притворялся бегуном никудышным! Вон даже мешок ему никаким боком так быстро нестись не мешал!

Сзади пыхтел Торк, стараясь не отставать от приятелей. И правильно. Пусть коблитты и слабаки по сравнению с орками, но с такой оравой им четверым точно не справиться. Да их просто толпой задавят и затопчут, имён не спрашивая.

Прут оглянулся. Сунай их уже почти нагнал. Это было хорошо.

Плохо было то, что серые коротышки тоже не слишком собирались от них отставать.

– Давайте, парни, поднажмите! – крикнул Прут, ускоряясь.

Бежать приходилось поперёк склона. Слева внизу – колючие заросли, справа – каменные кручи. Сзади – злобные карлики.

– Да куда уж ещё больше?! – недовольно взрыкнул за спиной Торк.

Бежать по неровному склону было жутко неудобно. Ещё и камни всё время под ноги подворачивались. Того и гляди, споткнёшься или оступишься. Тут уже не до колючек, за одежду цепляющихся, и даже не до ползунов кусачих.

– Эй, замухрышка! Ты-то чего разогнался?! – заорал Сунай, обгоняя приятелей чуть ниже по склону. – Ты должен остаться, задержать коротышек, чтоб мы могли убежать!

– Чего это вдруг я?! – удивлённо возмутился Плинто.

– А кто ещё?! Закон гласит, – Сунай обернулся, глянул на вопящую позади ораву коблиттов, – что самые слабые должны пожертвовать собой. Чтобы сильные выжили и дали новое сильное потомство!

– Ага, сейчас! – Хиляк и не думал останавливаться. – Мною нельзя жертвовать! Я будущий шаман, хранитель знаний! Знания важнее тупой силы!

– Я тебя сейчас догоню, – взъярился Сунай, – и покажу тупую силу!

– Плинто прав. – Торк уже даже не пыхтел, а хрипел, как больной широкорог. Дыхание его явно было на пределе. – Старый Меруто тоже так всегда говорит. Лучше будет, если я их задержу. Всё равно не могу больше бежать!

– Лучше будет, – сердито оборвал его Прут, – если ты заткнёшься и дыхание побережёшь! Никем мы жертвовать не станем!

– Все не уйдём! Не сможем! Эти гады почти не отстают! – Сунай не переставал то и дело оглядываться на коротышек. – Давайте тогда по-другому. Видите, там скальный гребень? – Он махнул рукой вперёд.

Прут кивнул. Относительно прямой участок горы, по которому они сейчас неслись горными ко́зелами не разбирая дороги, всего в сотне шагов впереди заканчивался. За серым каменистым выступом наверняка их поджидал очередной поворот.

– Как за него завернём, вы наверх лезьте и прячьтесь кто куда!

– А ты?! – удивился Торк.

– А я пого́ню за собой вниз поведу! – Сунай зло ухмыльнулся. – Пошумлю, потаскаю их по колючкам. И домой. А вы подождёте и потихоньку сбежите.

– Это плохой план! – зло выдохнул Прут.

– Какой есть, другого нет! Придумай свой, – подмигнул ему Сунай, – если сможешь!

– Догонят!

– Это вас догонят! Меня – никогда! – Проныра, похоже, ни капли не сомневался в своих силах. – Вы, главное, получше спрячьтесь.

– Ещё бы добежать… – С каждым шагом Торк хрипел всё громче и громче.

– Давай, толстяк, – насмешливо выкрикнул Сунай, – шевели своими жирными окороками!

– Ты кого, жужа навозная, жирным назвал?! – тут же вызверился Торк. – В клочки порву!

– Догони сперва, рохля!

Всё-таки Сунай ещё тот пройдоха. Вовремя сумел поддеть здоровяка. Тот аж возмущённо зарычал в ответ и резко ускорился. Прут оказался бегущим позади всех. До гребня горы оставалось совсем немного.

Вжух! – пронеслось у самого колена копьё и забрякало по камням, чуть не угодив под ноги Торку.

Здоровяк, забавно хрюкнув, подпрыгнул и едва не свалился, приземлившись на вывернувшиеся из-под ног камни. Устоял, еле удержав равновесие, и, прихрамывая, рванул дальше.

А Прут, ловко склонившись на бегу, подхватил вражеское копьё. Впрочем, какое копьё – так, копьецо. Недлинная кривоватая палка, да ещё и с не обструганными толком сучками. Наконечник из плохонького железа, весь в ржавчине и зазубринах. Примотан к древку так, словно мастер обладал высшей степенью криворукости.

В общем, назвать это недоразумение оружием язык у Прута не поворачивался. Вот только в их случае даже такая палка-ковырялка могла пригодиться, если враги вдруг нагонят.

– Ну всё, врассыпную, кто куда! – крикнул Сунай, едва только Прут последним перескочил через гребень и скрылся, как и остальные, с глаз коротышек. – А я вниз и пошумлю!

Никто с ним даже спорить не стал. Торк с Плинто еле переставляли ноги. А Прут хоть и чувствовал себя не слишком уставшим, понимал, что с Сунаем ему всё равно в скорости не сравниться. У того шансов сбежать от коротышек невредимым куда больше.

Здоровяк на пару с учеником шамана уже карабкались наверх, громко пыхтя и кряхтя. Прут глянул на спускающегося по склону и маневрирующего между кустами Суная, вздохнул и поспешил наверх за друзьями.

Серые почему-то перестали орать. Думают, что их тут засада поджидает? Решили подкрасться?

Если так, есть ещё немного времени укрыться получше.

– Торк, спрячься за другим кустом! – приглушив голос, выкрикнул Прут, глядя, как приятель неуклюже пытается замаскироваться. – Из этого у тебя половина зада торчит и нога!

– Я же не виноват, что куст такой маленький!

– Найди побольше! – Прут начинал не на шутку волноваться и от этого всё больше злился. – И быстрее давай! Серые вот-вот выскочат!

– Вам хорошо, – ворчливо пробурчал здоровяк, – вы мелкие. А я не вхожу никуда.

– Тише вы! – зашипел откуда-то сверху Плинто. – Я уже их шаги слышу!

Кого «их», можно было и не переспрашивать. И так понятно.

Прут забился под ближайший куст, притаился.

Правда, ему казалось, что даже если мерзкие карлики и не смогут разглядеть ребят среди зарослей, то уж услышат их обязательно. И его самого – в первую очередь. Вон и дышит он чересчур громко, и сердце колотится так, что стук его наверняка на соседней горе слышно.

Прут покрепче сжал копьецо в руках и попытался выровнять дыхание. Не след орку опасности бояться. Орки умеют терпеть боль и презирают смерть. А воинов, ушедших в Туманные Пределы через смерть в бою, предки встретят там с почётом и уважением.

Руки и колени тряслись мелкой дрожью. Но это не от страха. Нет-нет, не от страха. Прут не боится коротышек. Ни капельки. Никто в становище не сможет упрекнуть его в трусости.

Суная уже почти не видно. Одна макушка средь листвы мелькает. Хорошо, что заросли внизу густые и повыше будут, чем здесь. Беги, друг, беги! На тебя сейчас вся надежда!

Из-за камней высунулось сразу несколько лохматых коблиттских голов. Разведчики. Выглянули и тут же спрятались обратно. А через скальный гребень прилетело и загрохотало по склону с десяток крупных камней.

Точно! Они боятся засады! Проверяют.

Может, самим тогда напасть на них? Глупость. Не поможет это ничем. Их же там целая толпа.

Снова появились коблитты. Выскочили гомонящей оравой, закрутили головами, отыскивая улизнувшую за скалу и скрывшуюся с глаз добычу.

Прут затаил дыхание, моля Создателей и Ушедших, чтобы серые их не заметили.

Громко вскрикнул где-то внизу Сунай. Словно споткнулся или испугался чего-то. Закачал и затрещал ломаемыми ветками.

Серые заметили, загыркали что-то громко и радостно, ломанулись следом. Как же их много! Семь или восемь рук, не меньше! А может, и больше. Прут не успевал их сосчитать. Коротышки резво выскакивали из-за гребня и сразу же с воплями кидались вниз по склону, суетливо виляя, мельтеша и спешно исчезая в густых зелёных зарослях.

Вот уже и последний коблитт, перебравшийся на эту сторону горы, воинственно размахивая сучковатой дубиной и сильно прихрамывая, устремился вдогонку за своими соплеменниками. Какой-то он совсем уж помятый и замызганный. Ухо вон всего лишь одно. Волос и вовсе почти не осталось. Только какие-то редко торчащие грязные, спутанные клочки на шишковатой серо-бурой черепушке.

Этот уродец тоже, слава Создателям, никого из ребят не заметил – торопливо ускакал вниз.

Прут облегчённо вздохнул. Взглянул на свои аж побелевшие кулаки, чересчур крепко сжавшие копьё и теперь совершенно не желающие его выпускать. Удивлённо хмыкнул.

Выходит, всё-таки он испугался. Не очень приятная мысль. Нахмурился, чувствуя, как уши предательски наливаются стыдливым жаром.

Этого ещё не хватало! Только бы не увидел никто такого позорища!

Он сердито тряхнул головой. Прочь, прочь это противное ощущение! И ничего он не испугался! Просто немного переволновался за друзей! Ведь это он их сюда затащил, он и отвечает за их жизни! И никого он не боится!

Прут выглянул из-за куста. Вроде все убежали. Нужно убираться отсюда.

– Эй, парни! – негромко окликнул он друзей. – Уходим!

Те зашебуршились, выкарабкиваясь из своих укрытий.

– Ох-х! – вскрикнул вдруг громко Торк. – Да троглий же ты дух!

– Ты чего разорался! – испуганно зашипел на него Плинто.

А у Прута сердце сжалось и захолодело, разливая по позвоночнику леденящую тревогу: тот самый последний одноухий коблитт, вернувшись, высунулся из зарослей, покрутил плешивой головой и уставился прямёхонько в сторону ребят.

– Меня кто-то за руку укусил! За левую! – оправдываясь, пробурчал здоровяк.

– И что?! – не унимался Плинто. – Нас же из-за тебя заметят!

– Уже заметили! – обречённо выдохнул Прут.

Сомневаться в этом не приходилось. Потому как одноухий уродец, радостно просияв, заголосил что было мочи, мерзким верещанием оповещая остальных коротышек о своей находке.

– Что? – повернулись к парню сразу оба приятеля.

– Бежим назад, говорю! – вскочил на ноги Прут. – Валим домой, и побыстрее!

Он первым кинулся бежать обратно к гребню горы и первым же перескочил через каменистый выступ.

И нос к носу столкнулся сразу с троицей коблиттов. Даже подумать ничего не успел – руки сами принялись раздаривать удары серым недомеркам. А те явно не ожидали встречи. Только и успели глаза вытаращить.

Первого – того, что ближе всех оказался, – Прут просто оттолкнул обеими руками, словно позабыв про зажатое в них копьё. Бедолага отхватил палкой поперёк груди и, отлетев назад, грохнулся на спину, загремев костями по осыпающимся камням склона.

Шаг ко второму, что слева и потому чуть выше. Резкий удар копьём под дых. Такой, что коротышку согнуло пополам и заставило зайтись в хрипящем кашле.

Это ему ещё повезло, что Прут, оступившись, слишком неуклюже удар нанёс. Ржавый наконечник согнуло и обломило, сразу же превратив копьё в обычную палку.

Ну и трогл с ней! Разворот, шаг – и наотмашь деревяшкой третьему уродцу, который теперь прямо под Прутом на склоне оказался.

Хрясть! По шее, куда хотел, не попал. Коблитт в последний момент увернуться попробовал, присел. И получил по взлохмаченной голове.

Палка оказалась не такой крепкой, как черепушка серого, и разлетелась на куски. В руках только короткий огрызок и остался. А коблитт так и продолжал стоять, пасть раззявив и глазами хлопая.

Ну так ногой ему со всего маху! Кто говорил, что серые не летают? Вон как упорхнул куда-то в кусты.

Слева подключившийся к драке Торк вмазал кулачищем так и не успевшему разогнуться коблитту. Того как ветром сдуло, закувыркав по склону.

С этими всё.

Да вот только не единственными они тут коротышками оказались. Из кустов, шагах в двадцати всего перед мальчишками, повыбиралась на свет очередная компания серых уродцев.

Прут чуть не взвыл от досады.

– Чего встали?! – В спину ему ткнулся малость припозднившийся Плинто. – Бежим!

– Бежим! – не стал спорить с ним парень. – Только в другую сторону!

Отбросил прочь огрызок палки, рывком развернул ученика шамана назад и чуть ли не пинком отправил его вновь перебираться через скальный выступ.

– Там же серые!.. – возмущённо заголосил Плинто.

– Здесь тоже! – оборвал его Прут, подталкивая перед собой. – Уходим дальше и выше! Двигай!

На их счастье, основная толпа коротышек, что за Сунаем рванула, успела уже далеко убежать. Да и те, что на вопли одноухого вернулись, ещё не слишком приблизились. Время прошмыгнуть мимо них ещё оставалось. Ребята припустили со всех сил, стараясь оторваться от погони.

Склон впереди практически ровный. И кустов почти не встречается. Только беги да беги.

– У меня рука просто горит! – через какое-то время признался Торк. – И ещё она опухла!

– Так тебя ползун, что ли, укусил? – Плинто хотел было остановиться, но получил тычок от Прута и вновь ускорился. – Так какого трогла ты сразу не сказал?!

– Я сказал!

– Ты сказал «кто-то», а не «ползун»! Как он хоть выглядел? – Плинто на бегу сорвал с плеча свой мешок и принялся развязывать горловину.

Торк пожал плечами, а Прут всерьёз заволновался:

– Плинто, под ноги смотри! Не дай Создатели, ногу подвернёшь или сломаешь! Придётся нам тебя на себе тащить!

– Не за то переживаешь! Если Торку противоядия не дать, тебе тогда его придётся на себе тащить! – Ученик шамана справился с завязками и принялся шарить в мешке. – А то и вовсе бросить, потому как он и помереть может. Торк, трогл тебя проглоти! Какой рисунок на спине у ползуна был?!

– Понятия не имею! – сердито пропыхтел, грузно топая по камням, здоровяк. – Он мне в руку вцепился, я его оторвал да в кусты швырнул! Некогда мне было рисунки на нём рассматривать!

– Вспоминай! – В окрике замухрышки прозвучало столько властности, что Торк даже и не подумал огрызаться, лишь нахмурился и вроде как задумался. – Скажи хотя бы, яркий рисунок на шкуре был или блёклый, невзрачный?

– Кажется, яркий, – буркнул Торк.

– Повезло тебе! – облегчённо выдохнул Плинто. – Жить будешь!

– Если серые не поймают! – Прут оглянулся на погоню.

Коротышки, слава Создателям, пока не сильно приблизились. Да они, похоже, и не очень-то стремились догнать мальчишек. Так и трусили позади, чуть приотстав и растянувшись по всему склону, который, кстати, чем дальше они продвигались, тем более крутым становился. Скоро бежать совсем неудобно станет.

– Эти яркие ползуны не такие ядовитые. – Плинто на слова Прута не обратил никакого внимания. Поочерёдно вытягивая из мешка пучки трав, он внимательно разглядывал их и убирал обратно. – А вот невзрачные такие, тёмно-серые, те если укусят – всё, Туманные Пределы обеспечены. О! Нашёл! На, жуй. Должно помочь.

Торк торопливо сунул в рот протянутый ему зелёный пучок.

– Горько! – скорчил он недовольное лицо.

– Жуй, жуй, глотай! – Плинто вновь закинул завязанный мешок за спину. – Жить хочешь – терпи! Ох ты ж!

Ученик шамана чуть не навернулся, поскользнувшись на камнях. Прут еле успел ухватить его за плечо и помог удержаться на ногах.

До очередного гребня оставалось совсем немного. Сейчас они перевалят через него и попробуют прибавить темп и оторваться от погони ещё больше. Орки выносливее коблиттов. Намного выносливее. И сильнее. И всё у ребят должно получиться. Лишь бы склон там не таким крутым, как здесь, оказался. А то совсем уже медленно они пробираются. Да и немудрено: ещё немного – и не то что бежать, идти невозможно будет.

Прут оглянулся. Нет, коблитты пока не приблизились. Они тоже не спешили переломать себе ноги. Кажется, даже расстояние до них чуть увеличилось. Или это он просто выдаёт желаемое за действительное?

Торк, бегущий впереди и первым добравшийся до гребня, резко остановился.

– Что там? – тут же взволнованно поинтересовался Плинто. – Опять коблитты?!

– Хуже. – Здоровяк внешне остался совершенно невозмутим. Но Прут вполне явственно ощутил, как внутренне напрягся и налился мрачной угрюмостью его товарищ. – Там обрыв.

Прут плечом отодвинул Плинто, подобрался к Торку и заглянул за край горы.

Точно, обрыв. Словно гора с чего-то раскололась пополам и её части расползлись в стороны, образовав скалистое ущелье. А внизу бурная река. Далеко. Прыгать в неё отсюда – чистое самоубийство. Пока долетишь до воды, несколько раз об острые выступы скал долбанёшься. И если при этом цел останешься, ещё неизвестно, какая в самой речке глубина. Может, мелко совсем. Да и видно, что там камней торчащих полно. Вон как вокруг них вода бурлит, клокочет и в пену взбивается.

Понятно теперь, отчего коротышки не торопились их догонять. Деваться-то отсюда всё равно некуда. Либо прыгай и помирай, либо назад возвращайся, прямо в руки серых уродцев. Не пробиться через них никак. Нет, не пробиться! Слишком уж их много! А ведь они даже погибнуть нормально в бою не дадут!

Если слухам верить, постараются живьём взять – толпой навалиться и повязать. Говорят, новые злые боги коротышек постоянно требуют от них много пленников. Что уж там проклятые коблитты с захваченным полоном делают, никому не ведомо. Но вот только россказни всякие ходят – одни других ужаснее. Совершенно точно известно лишь то, что ради поимки новых жертв коротышки легко и не задумываясь со своими жизнями расстаются. Видать, гнев богов для них куда страшнее.

Прут оглянулся на неспешно приближавшихся коблиттов. Есть ещё немного времени.

– Выше лезем, – скомандовал он друзьям.

– Куда? – удивился Плинто, с опаской перегибаясь через край скалы, чтобы, глянув вниз, тут же испуганно отпрянуть. – Мы и отсюда свалимся, убьёмся напрочь.

– Вон туда, – ткнул пальцем парень. – Видите, весь склон поперёк трещинами пошёл, а вон там даже выступ вроде идёт. Как ступенька. По нему уйти попробуем.

– Так он же, выступ твой, узкий и не сплошной! – поразился ученик шамана. – Он же пропадает в нескольких местах! Как мы по нему пойдём?!

– Осторожно пойдём! – зло огрызнулся Прут. – Другого выхода всё равно нет.

– Но тут же много таких трещин! Ниже вон тоже уступ есть, и не один! Там хоть высота не такая большая!

– Зато коротышки смогут в тебя сверху камнями швыряться или копьями. Тебе это надо?! А наверху у них так не выйдет.

На это Плинто ничего не ответил. Лицо кисло скривил и отвернулся.

– Мы не пройдём, – угрюмо заключил Торк. – Я не пройду. Слишком узкая тропа. Разве что ко́зел горный по такой гулять сможет.

– Но попытаться-то стоит! Давай, дружище, – Прут хлопнул здоровяка ладонью по плечу, – попробуем! Лично я в плен к серым не собираюсь попадать. Уж лучше о скалы разбиться.

– Тоже верно… – вздохнул Торк. – Ладно, уболтал, языкастый. Веди нас. Только я последним полезу.

– Как скажешь, друг, как скажешь. – Прут ещё раз ободряюще похлопал силача по плечу и полез наверх.

– То есть меня вы даже не спрашиваете? – возмутился Плинто.

– Да ладно, лезь уже, – подпихнул его Торк вперёд и стал карабкаться следом.

Уступ и впрямь оказался маловат. Меньше чем в локоть шириной. А местами даже и ещё сужался. Да к тому же прерывался частенько. И хорошо, если только на длину шага.

Правда, имелись места, где уступ и немного пошире был. А ещё он постепенно понижался, исчезая чуть дальше, за плавным изгибом скалы. Что там впереди, за поворотом, совершенно неизвестно. Но коблитты позади – однозначно гораздо хуже.

– Ну что, братцы, – Прут перебрался через край горы и поставил ногу на узкий уступ, ухмыльнулся, – почувствуем себя горными козелами, да?! Всё, я пошёл.

По спине расползлась холодящая волна страха. Но оркам нельзя бояться! Орки плюют на страхи!

Он весь вжался в почти отвесную стену, ухватился одной рукой за каменный выступ, другой – за идущую чуть выше головы горизонтальную расщелинку, такую тонкую, что пальцы едва смогли зацепиться. Глубоко вдохнул-выдохнул, успокаиваясь, и сделал первый неуверенный шажок.

Коблитты сзади встревоженно загомонили. Наверное, недовольство выражают из-за того, что их добыча нашла способ от них ускользнуть.

– Парни, – обернулся Прут к приятелям, – не мешкайте. Нужно успеть подальше от края отойти, прежде чем серые сюда доберутся. И главное – не забывайте, у вас постоянно три точки опоры должно быть.

Вообще-то про эти точки им с первых уроков по скалоползанию не прекращали вдалбливать. Мол, нужно, чтобы две руки и хотя бы одна нога (ну или рука и две ноги) постоянно на что-то опирались.

Вот только вдруг сейчас с перепугу кто-нибудь об этом позабудет? Лучше напомнить. И самому постараться это правило не нарушать. Если получится.

И спина, и руки словно одеревенели. Ноги тоже. Их почему-то и вовсе страшно с места на место передвигать. Но надо. Орки ничего не должны бояться!

Как же часто за последнее время ему приходится уговаривать себя не бояться! И всё равно страшно. Словно он и не орк вовсе, а степной ушан какой-нибудь. Страшно до холодных мурашек, безумными стадами бегающих по негнущейся спине. Страшно до того, что хочется для надёжности ещё и зубами вцепиться в серую шершавую скалу, почему-то странно пахнущую сырой землёй. Или это ему кажется? Не важно. Нужно перехватиться руками поудобнее и сделать следующий шаг.

– Плинто, давай за мной! Не отставай! – Прут двинулся вперёд, понимая, что времени у них осталось всего ничего.

Шаг. Проверить, не вывернется ли камень из-под ноги. Вроде нет. Перехват левой рукой. Проверить, цепко ли держат побелевшие от напряжения пальцы. Теперь можно найти опору для правой руки. И только потом подтянуть вторую ногу.

Ученик шамана, что-то бубня себе под нос, выбрался на уступ с выпученными глазами и посеревшим, перекосившимся от страха лицом. Интересно, сам Прут сейчас так же выглядит или всё же чуть получше?

Ещё пара шагов. Торк тоже перебрался к ним.

Вовремя. Несколько ударов сердца – и из-за скалы высунулась злобная рожа первого коблитта.

Ну и разорался же он, когда увидел, что такая, казалось, близкая добыча ускользает почти что из рук! Попытался долбануть Торка дубиной, но не достал. Тот уже успел отодвинуться от края. Повезло. Будь в руке у коротышки копьё…

Ну вот, накликал беду! Следующий появившийся коблитт был как раз таки с копьём. Он что-то сердито гыркнул, отодвинул крикуна с дубиной в сторону и решительно перебрался через край скалы. Держа оружие в левой руке, стал подбираться к ребятам.

– Торк, сзади! – Плинто активнее заработал руками и ногами, за пару мгновений оказавшись почти вплотную к Пруту.

– Да вижу я. – Здоровяк ускоряться не стал. Напротив, убедившись, что закрепился на уступе достаточно надёжно, остановился, поджидая серого уродца.

– Курга бры! – Приблизившийся коротышка ткнул в Торка копьём.

Прут не видел, удалось ли серому ранить здоровяка. Если даже у него и получилось, Торк не подал и виду. Зато смог ухватиться за копьё, вырвать его из рук коблитта и, замахнувшись, врезать по коротышке задним концом его же оружия. И ещё раз. А потом ещё.

Тот не удержался на уступе и с жутким воплем полетел вниз.

Прут хотел было глянуть ему вслед, но передумал. Второе главное правило скалоползания: никогда не смотри вниз. Голова может закружиться, и сам не заметишь, как сорвёшься. Так что к троглу любопытство. Нужно дальше двигаться.

– Торк, не задерживайся! – крикнул он здоровяку.

– Сейчас иду. – Торк ловко перехватил копьё, взявшись поудобнее, примерился и метнул его ещё в одного коблитта, рискнувшего выбраться на уступ.

– Хуп-ф! – ухватился коротышка за бок – и отправился догонять первого летуна.

– Ты зачем копьё выкинул?! – удивился Плинто. – Нужно было оставить!

– Ага! – Торк досадливо скривился. – А держать мне его чем? Зубами? Или тебе копьё отдать? У меня и так левая рука почти не чувствует ничего. Как-то не сильно твои цветочки помогают.

– Помогают, помогают, – поспешил заверить здоровяка Плинто. – Ты же живой до сих пор. А рука не сразу пройдёт.

– Посмотрим, – буркнул Торк и оглянулся назад. Там из-за края скалы на уступ выбралось уже сразу несколько серых уродцев. – Одно радует: тут они нас в плен точно взять не смогут. А легко до нас добраться я им не дам. Тут им не там.

– На что они вообще надеются? – Прут не понимал, чего вдруг коротышки полезли за ними по скале.

Схватить их на этом уступчике живыми шансов у коблиттов нет никаких. Да если и схватили бы, как они их отсюда вытаскивать стали? Тут самим на скале проблематично удержаться, не то что ещё и тащить кого-то.

Хорошо хоть руки и ноги немножко приноровились к такому способу передвижения. Да и места для ног чуть больше стало. Прут даже подуспокоился. Сердце куда ровнее забилось. И дрожь почти пропала.

Так, первый разрыв на уступе. Кусок камня отчего-то обрушился вниз, оставив лишь рыжеватый след свежего скола на мрачно-серой заветренной поверхности скалы.

Прут подошёл к самому краю обрывчика. Небольшой, слава Создателям. Можно перешагнуть и спокойно двигаться дальше.

Это препятствие они преодолеют, почти не заметив. А вот дальше каменная ступень становится всё у́же и у́же. Для ног совсем мало места. Придётся весь упор на силу рук делать.

Ладно, доберутся – там и будут переживать. Зато коротышкам тоже сложнее будет двигаться. А то вон как шустро они повыбирались на эту сторону скалы и теперь, зло переговариваясь, уверенно догоняют ребят. Скоро Торку опять отбиваться придётся.

А под ними что за шум?

Прут, пересилив себя, глянул вниз.

Вон оно что! Коблитты и по другим ступенькам-поперечинам за ними прутся. Если тот выступ, по которому ребята сейчас двигаются, снижаясь впереди, за поворотом с другими сблизится, плохо дело. Нужно поспешить. Вот только как?

К троглу всё! Прут двинулся дальше, чувствуя, как ногам всё труднее и труднее удаётся удерживаться на сужающемся уступе.

Через какое-то время пришлось передвигаться лишь на носочках. А потом и вовсе опора под ногами исчезла, заставив повиснуть на руках.

Ноги пытались нащупать хоть что-то, на что можно было бы наступить или хотя бы опереться, но совершенно тщетно. Лишившаяся вдруг любых выпуклостей и ставшая абсолютно гладкой, скала словно не хотела давать Пруту ни малейших шансов.

Хорошо хоть для рук удавалось найти достаточно широкие трещины в камне. Запихивая в них стёртые уже в кровь пальцы, рывок за рывком перебирая руками, парень медленно, но настойчиво лез дальше.

Страх куда-то исчез. Осталась одна лишь упрямая злость, заставляющая продолжать карабкаться по скале и не сдаваться. Единственное, за что Прут сейчас переживал, – как с этим справятся его друзья? Плинто слабак, а у Торка с рукой непорядок.

Но нет, друзья, яростно пыхтя, лезли за ним, почти не отставая. Желание выжить, оказывается, даже немощному может добавить сил и храбрости.

Прут повис на правой руке, пытаясь левую перенести чуть вперёд. И обнаружил, что дальше пальцы в щель не входят. Совсем. Слишком узкая – не зацепиться никак.

Он пошарил по скале, надеясь отыскать другую опору, и ничего не смог найти. Сердце взбрыкнуло, бешено застучав и разогнав по жилам вскипевшую кровь.

Спокойно! Только без паники!

Прут вернул левую руку обратно, судорожно вцепившись в камень.

Немного повисел неподвижно, глубоко подышал, заставляя себя успокоиться. Завертел головой, стараясь высмотреть неровности на скале хоть в какой-нибудь доступной близости. Глянул вниз.

А выступ-то, оказывается, снова появился. Просто он теперь был чуть ниже, чем раньше. Всего в локте с небольшим под ногами. Потому и не дотянуться до него никак.

Ну и что? Прыгать?

Вроде и нужно-то лишь пальцы разжать. Скала не совсем отвесная. Пусть маленький, но наклон всё же присутствует. Соскользнуть вниз – и готово. Но вдруг он не сможет удержаться на каменной ступеньке?!

Нельзя, нельзя долго раздумывать. Другого выхода всё равно нет. А сколько у ребят хватит сил висеть на одних руках – одному Создателю известно.

Прут тяжело вздохнул, чуть согнул ноги, прижав их к стене внутренней стороной бёдер, коленей и ступней. Разжал пальцы. Заскользил пузом по камню вниз.

Мгновение растянулось в вечность. Казалось, ноги никогда уже не упрутся в спасительный выступ, вновь куда-то исчезнувший.

Касание!

Немного присесть, гася удар и стараясь не выпячивать зад. Пальцы сами собой цепляются даже не за неровность – за какой-то смутный намёк на неё.

Выдох, совсем маленький, потому как вроде и не дышал, пока падал, – и воздух вновь врывается в грудь, заполняя радостным облегчением.

Не сорвался!

Здесь уступ достаточно широк. Можно спокойно встать и даже подстраховать парней.

– Плинто, сдвинься ещё немного ко мне и от-пускайся! Я тебя поймаю!

Глаза у будущего шамана выпучились так, будто их изнутри выдавливал кто. Того и гляди, выскочат.

– Чего застрял? Давай скорее! – пробурчал Торк. Голос хриплый и сердитый. – Иначе я свалюсь!

– Я не могу! – Плинто замотал головой. – Не могу!

– Давай, говорю, или я сам тебя скину! – Здоровяк слегка пнул его.

Что-то испуганно вякнув, Плинто разжал пальцы, позабыв, что сначала должен был подобраться поближе к Пруту. Тот еле успел дотянуться до бедолаги, чуть не пролетевшего мимо уступа, и ухватить его за заплечный мешок.

– Троглова сыть! – Если бы Прут не уцепился другой рукой за нащупанную в последний момент щель, летели бы они сейчас вдвоём с Плинто камнем вниз.

– Только не отпускай меня! – Голос зависшего над пропастью ученика шамана сорвался на визг.

– Хорошо. А ты не дёргайся. Не то вместе пропадём. – И правда, пальцы, горящие болью, просто чудом не выскальзывали из расщелины, но Прут старался говорить спокойно и уверенно. Насколько позволяла от испуга вспенившаяся в жилах кровь. – Сейчас я тебя подтяну. Цепляйся за меня и лезь наверх.

– Парни, поспешите! – Торк, похоже, держался из последних сил.

– Да, дружище, совсем немного потерпи! Плинто, выбирайся левее меня. Ухватился? Держишься? Всё, я отпускаю тебя. Торк, давай спускайся. Только осторожно. Тебя я вряд ли смогу поднять.

Когда Торк грузно бухнулся рядом, тут же словно прилипнув к скале, у Прута натурально отлегло от сердца. Очень он опасался, что приятель не устоит на уступе и сорвётся. Всё-таки слишком уж он здоровый. А ведь такого не то что поднять – даже просто удержать могло бы сил не хватить.

Подтолкнув вперёд всё ещё приходившего в себя Плинто, Прут оглянулся на совсем уже близко подобравшихся, упорно ползущих вслед за ними по скале коротышек. Сплюнул со злостью в пропасть и хлопнул по плечу Торка:

– Всё, уходим. Как ты? Нормально?

Тот кивнул:

– Терпимо. Рука только будто не моя. – Здоровяк показал левую ладонь, потемневшую и опухшую. – Угораздило же меня на ползуна нарваться. Вы давайте идите. А я этих, – Торк кивнул на приближавшихся коблиттов, – здесь задержу. Ишь, троглово племя, не отстанут никак, словно мы жужиным соком намазаны!

– В смысле – здесь задержу?! Что значит «идите»?!

– То и значит. Я здесь пока останусь. Передохну. Рука не держит совсем, не чувствует ничего. И нога тоже. А тут место хорошее. Я стоять могу, а серые висеть будут. Скидывай – не хочу.

– А с ногой-то у тебя что? – Прут удивлённо глянул на друга.

– Да проткнул её копьём гадёныш. – Торк словно извинялся за то, что его ранили.

– А ну покажи!

– Вот. – Здоровяк осторожно развернулся спиной к скале, демонстрируя окровавленную штанину. – Ерунда. Отдохну немного и сразу за вами.

– Ничего себе ерунда! – Прут принялся торопливо снимать с себя рубаху. – Стой, не шевелись, перетяну тебе рану. Не то кровью изойдёшь. А Плинто потом тебе травку какую-нибудь подберёт.

– Да ладно тебе. Еле капает кровь-то, – поморщился Торк, но ногу замотать позволил. – Идите, идите. Я недолго.

– Точно? – Пруту совершенно не хотелось оставлять его одного.

Вроде и по закону здоровяк поступить собрался – врагу дорогу загородить, чтобы дать друзьям возможность спастись. Но внутри у Прута всё вздыбливалось, выворачивалось и рвалось на куски, противясь такому решению.

– Тащи отсюда этого хранителя знаний, – Торк указал на Плинто и отвернулся, – пока серые вас понизу не обогнали. А я поудобнее встану и задам трёпку мерзким уродцам. Будут знать, как с орками связываться.

Прут вздохнул и поспешил за учеником шамана, что уже достаточно далеко ушёл вперёд.

– Ну что, хочешь полетать?! – услышал он через несколько шагов сердитый рык и обернулся.

А это Торк, ухватив за ногу коблитта, добравшегося до него первым, дёрнул рукой в сторону, отрывая коротышку от скалы. Сил удержаться тому не хватило, и, огласив ущелье диким вскриком, серый упорхнул прочь.

– Один есть! – довольно пророкотал Торк. – Кто следующий?! Продвигаемся! Не задерживаем очередь!

Похоже, следующий коблитт не очень торопился воспользоваться приглашением здоровяка. Потому как ещё один протяжный вопль раздался лишь спустя какое-то время, когда Прут уже почти догнал Плинто.

– Почему Торк не идёт? – обернулся к нему ученик шамана.

– Решил отдохнуть и повоевать одновременно, – угрюмо буркнул парень, в душе которого продолжали скрестись и царапаться жутко неприятные переживания. – Обещал догнать.

Уступ вновь сузился и почти пропал. Опять пришлось перебираться, зависая на руках. И хотя требовалось преодолеть не такое уж большое, шагов несколько всего, расстояние и ногам пусть чуть-чуть, да было на что опереться, всё же прохождение через это препятствие далось почему-то труднее всего. Видимо, сказывалась накопившаяся усталость.

Лишь только ноги почувствовали под собой широкую и надёжную опору, ребята, не сговариваясь, устроили привал. Просто необходимо было перевести дыхание и хоть немного восстановить силы.

– До поворота не так уж и много осталось, – вытянув шею, глянул вперёд Плинто. – Как там Торк?

Они оба оглянулись, высматривая друга. Тот уже сбежал со своего оборонительного поста и споро двигался к ним по уступу, всё время оборачиваясь и проверяя, не нагоняют ли его упёртые коротышки.

Коблитты не нагоняли, но и не отставали, двигаясь всего лишь в нескольких шагах от Торка. Видать, не напрасно он задерживался. Опасаются теперь коротышки здоровяка.

– Иду, иду. – Торк махнул рукой друзьям, заметив, что те стоят на месте. – Не ждите, уходите дальше.

В этот момент ближайший к нему коблитт рванул вперёд, даже не придерживаясь за стену. Коротко и резко разбежавшись, прыгнул прямо на спину не смотревшего в его сторону парня.

– Сзади! – заорал Прут, но было поздно.

Коротышка уже вцепился в волосы Торка, бешено трепыхаясь у того за плечами и норовя оседлать здоровяка, точно скакуна какого.

Торк еле сумел удержаться на скале. А к нему уже мчался ещё один уродец.

Да и первый, убедившись, что закрепился и пока не падает, выудил откуда-то из своей рванины нож, явно намереваясь не в зубах у себя им поковыряться.

Прут двинулся было на выручку другу, но сзади его ухватил за плечо Плинто:

– Нет! Стой!

– Отпусти! – сбрасывая с себя его руку, яростно рыкнул Прут.

Зацепился пальцами за щель, твёрдо намереваясь вернуться к Торку. Сделал последний шажок с края уступа, завис над пропастью. Торопливо за-перебирал руками, позабыв про риск свалиться и боясь лишь одного – не успеть на помощь.

Не оставляя попыток высвободиться от первого коблитта, второго, скакнувшего на него, Торк умудрился отпнуть ногой, резко изменив направление полёта недомерка. Но в самоубийственную атаку кинулся уже третий, а за ним и четвёртый коротышка.

Один повис на руке здоровяка, другой обхватил ногу, заставляя Торка оступиться. Тот пошатнулся.

Пруту оставалось преодолеть ещё половину пути, когда его друг, весь облепленный врагами, оторвался от скалы. Заваливаясь на спину, медленно поворачиваясь в воздухе, он полетел вниз, не проронив ни звука.

– То-о-орк! – так громко Прут никогда в жизни не кричал.

Эхо загуляло по ущелью, а парень, до предела вывернув шею, попробовал разглядеть, куда свалился его друг.

Ничего не видно. Вроде и мелькают в воде чьи-то барахтающиеся тела, но попробуй разбери, кто это.

Только и остаётся надеяться, что окружившие Торка коблитты хоть как-то смягчили удар при падении, позволив тому выжить и не покалечиться.

Вот же троглов дух! Так гадко он себя ещё никогда в жизни не чувствовал. Даже в детстве, когда большаки скинули его в яму с навозом и пришлось идти к реке стираться-отмываться, прячась от народа и сгорая от стыда, – даже тогда не было ему так паршиво и пакостно.

Ладно – Сунай. За него Прут и не переживал. Серым коротышкам этого проныру догнать однозначно не по силам. А вот за Торка было ой как страшно. И обидно. Надо же, затащить друга невесть куда и потерять его! Ну куда это годится?! Да ещё и остаться вдвоём не с кем-нибудь, а с Плинто. Как тут выживать? Какой толк от этого задохлика?

– Прут, возвращайся! – Ученик шамана размахивал руками, будто кусачих жуж отгонял. Вот разорался-то. – Быстрее! Сзади, смотри!

Оглянулся. Серые!

Подобрались уже совсем близко. А один так и вовсе разбежался и сиганул с края выступа, надеясь долететь до Прута.

И ведь долетел, гад. Хотел сцапать его жадно вытянутыми руками, да вот не смог – грязные скрюченные пальцы лишь скользнули по голой спине и животу, пробороздив длинными ногтями и больно оцарапав кожу.

Зацепиться коротышка сумел уже только за жалобно затрещавший шерстяной килт. Повис, яростно трепыхаясь и рыча.

Ну и воняют же эти уродцы! Они что, протухшей дохлятиной питаются и не моются совсем?! А тяжёлый-то какой! Не свалиться бы!

– Гырх кхата! – зло сверкнул глазами коротышка.

– Чего ты там бурчишь?! – Парень затряс ногой и пару раз пнул серого куда-то в живот. – А ну отвали, вонючка!

Не тут-то было. Даже и не думая выпускать добычу из рук, коблитт злобно ощерился и вцепился в ногу парня зубами. Штанину прогрызть не смог, но бедро тем не менее тут же пронзило острой болью. Неслабо, зараза такая, прикусил.

– Уф! – дёрнулся Прут. Вот ведь тоже! Удерживаться на каменной стене с этим вонючим довеском и без того было невмоготу. Так он ещё и кусаться удумал!

Ох! Пальцы больно рвануло. Это второй уродец решил присоединиться к веселью. Такой же грязный, лохматый и мерзко пахнущий. Правда, прыгнув, он самую малость просчитался – ухватиться у него получилось лишь за плечи своего же более удачливого приятеля.

Хотя и этого оказалось достаточно, чтобы Прут почувствовал себя на грани гибели: пальцы, еле цепляющиеся за щель в скале, начали быстро ослабевать, грозя в любой момент подвести и, не выдержав, соскользнуть.

Коротышки – они ведь только по сравнению со взрослыми орками кажутся недомерками. А Прута они совсем лишь на чуть-чуть помельче. Так что весу прибавилось чувствительно. Раза в три почти что.

Прут аж взмок от натуги, пытаясь не сорваться. Даже ладони повлажнели, что совсем уже не к добру было. Хотелось заорать в голос, но вряд ли это добавило бы сил и остановило неизбежное падение. Ещё немного – и парень не удержался бы.

Однако ему повезло: первым не выдержал и сдался старенький килт. Ткань затрещала под весом вонючей парочки, поползла быстро увеличивающимися прорехами и порвалась-таки, оставшись в лапах сильно удивившегося коблитта.

Тот судорожно заскрёб-зашерудил руками, надеясь ухватить парня за ногу. Не смог – соскользнул по штанине. Лишь на мгновение задержался на щиколотке – и рухнул в пропасть в компании со своим заплечным приятелем и сорванным с ноги Прута башмаком.

Глаза падающего уродца полыхнули безумной яростью, а из раззявившегося рта вырвался жуткий вопль. Второй серый тоже заголосил. Только вот Пруту почему-то подумалось, что коротышки не из-за собственного падения так расстроились. А из-за того, что даже вдвоём не смогли оторвать упрямого мальчишку от скалы.

Прут не стал провожать вопящую парочку взглядом. Не до них было: ещё один коблитт собирался продолжить дело, начатое соплеменниками, и взял короткий разбег.

Толчок, прыжок.

Если бы Прут так и оставался висеть неподвижно, попытка уродца наверняка увенчалась бы успехом. Вот только парень, собрав волю в кулак, успел немного отодвинуться, перебирая руками из последних сил.

Коблитт не долетел совсем немного. Прогыркал какие-то свои проклятия и умчался вдаль, в смысле вниз, бескрылой птицей.

Следующие коротышки рисковать не стали – вцепились в скалу и полезли с явным намерением догнать Прута.

А тот, хоть и продолжал перебирать руками, двигаясь от серых прочь, с каждым движением замечал, что потерявшие чувствительность пальцы всё больше и больше слабеют, становясь будто чужими, – так и норовят лишить Прута возможности добраться до спасительного уступа, отправив в не очень долгий полёт.

Самая ведь малость осталась. До Плинто, нервно суетящегося у края и не знающего, чем помочь другу, всего три или четыре локтя. Но преодолеть это расстояние Пруту, похоже, не судьба.

Перехват руками, ещё и ещё. И никакая воля уже не может заставить дрожащие пальцы удержать его на скале…

Сначала сорвалась левая рука, оставив Прута висеть на одной правой. Но и это длилось недолго. Парень зарычал, чувствуя, как пальцы один за другим теряют силу и соскальзывают с края расщелины.

Сила земли безжалостно потянула его вниз. Прут начал сползать и готов был уже посильнее оттолкнуться от скалы, чтобы попробовать хотя бы долететь до реки, но не успел.

Кто-то бесцеремонно вцепился ему в волосы и дёрнул кверху, мотнув при этом чуть в сторону и приложив щекой о каменную стену.

– Ох!

Волосы, вырываемые с корнем, затрещали. Из глаз сыпанули искры. Хлынувшая из носа кровь размазалась неровной полосой по скале и закапала на грудь. Но падение остановилось. Прут повис, болтая ногами.

– Хватайся! – донеслось до него сквозь звенящий шум в голове. – Я долго не смогу тебя удерживать!

За что тут хвататься-то?!

Перед глазами только ноги Плинто. Это он его схватил! Он! Сдуреть! Рискнул и не дал свалиться в пропасть!

Прут ухватился обеими руками за штанину шаманского ученика, зашкрябал ногами по скале, ища опору.

– Всё, отпускай. – Правая нога нащупала небольшой выступ. Уже хоть что-то. – А то все волосы мне повыдираешь. Это вы, шаманы, их напрочь сбриваете, а мне моя шевелюра ещё пригодится!

Создатели, ну и чушь же он несёт! Какая, к троглу, шевелюра!

Вторая нога нашла опору, и Прут сумел приподнять себя чуть повыше. Рука Плинто выпустила волосы и ухватилась за подмышку.

Всё, теперь точно спасён!

– Ты уж не серчай, – надумал повиниться насупившийся Плинто, как только Прут наконец-то очутился рядом с ним на уступе. – Тебя больше не за что ухватить было. Ты же без рубахи даже.

– Да ты что, дурила! – Парень хлопнул его по плечу. – Ты ж меня от смерти спас. Только глянь, что там внизу делается. Одни каменюки. А на волосы плевать, новые отрастут.

Ученик шамана торопливо кивнул, но вниз смотреть не стал. Вместо этого указал на продолжавших подбираться к ним коротышек:

– Убегать надо. Близко они уже совсем.

– Не боись. – Несмотря на разбитое лицо да противно вдруг задрожавшие руки и ноги, Прут неожиданно ощутил прилив какой-то радостной весёлости, лёгкости и даже залихватской удали. Теперь он был совершенно уверен, что им с Плинто удастся выбраться из этой переделки живыми и невредимыми. – Убежим. Только я этим уродцам шкуры ещё напоследок попорчу. А ты того, двигай дальше. Я догоню.

– Ну уж нет! Давай вместе уходить! – отчего-то вспылил Плинто. – Чем ты им шкуры портить собрался? У тебя даже захудалого ножа нет!

– Да я их руками голыми! – Прут сверкнул глазами и погрозил коблиттам кулаком.

Однако Плинто твёрдо стоял на своём:

– Нет, уходим! Одного я тебя не оставлю! Кто тебя опять вытащит, если что?! Да и я потом один не смогу убежать, пропаду!

Вот и что теперь делать?

Пару ударов сердца Прут терзался сомнениями, не зная, как поступить. Но ведь прав Плинто: ему, хилому, не выжить в горах одному. А Прут теперь просто обязан вытащить отсюда ученика шамана и привести домой. Или же сгинуть тут вместе с ним, потому как иначе ждёт его дома неминуемый позор. А это для орка хуже смерти.

Нужно, нужно уходить.

Хотя первую парочку коротышек всё равно придётся порадовать тёплой встречей. Другие-то приотстали, а эти совсем близко подобрались. Уж лучше здесь их дождаться.

– Хорошо, – кивнул он, приняв решение, – стой здесь пока. Страхуй меня.

Доползший до них первым коблитт отлепился от скалы лишь после нескольких сильных пинков.

Второй же, едва оказавшись в достаточной близости, решил Прута перехитрить. Стоило парню протянуть к коротышке ногу, как тот, оттолкнувшись от скалы, диким злобным кошем метнулся к нему.

В ногу вцепиться хотел, гад. В ту, что и так уже башмака лишилась. Да вот только у Прута реакция всегда отменной была.

Ногу он отдёрнул. Ещё и рожу скорчил вслед уносящемуся прочь ко дну ущелья коблитту.

Повернулся к Плинто:

– Всё, уходим. Шевелись теперь энергичнее. Попробуем оторваться.

– Как же ты вот так? – кивнул тот на босую ногу парня.

– Да обойдусь как-нибудь пока, – отмахнулся он. – А потом придумаем что-нибудь.

За поворотом скала оказалась такой же отвесной. Только к горизонтальным трещинам добавились ещё и вертикальные, причём куда более широкие и глубокие. Словно когтистая лапа гигантского чудища зло прошлась по горе, нанеся рваные и незаживающие раны.

Через такие борозды наверняка ещё сложнее перебираться будет. К тому же башмака одного не хватает. А опираться на каменные выступы босой ногой – то ещё удовольствие. Да вот только, как ни жалуйся, башмак назад не вернёшь. И дорогу мягче не сделаешь. Вздыхай не вздыхай, а дальше карабкаться всё равно нужно. Коблитты хоть и приотстали, но затею догнать и схватить юных орков так и не оставили.

– Прут, смотри, – встревожился вдруг Плинто.

Что там ещё?! Ух ты! Вот это совсем нехорошо! Оказывается, шустрые коротышки, что понизу пробирались, уже давно успели гребень преодолеть. Видать, там поудобнее проход оказался. И теперь одни из них ползли вверх по ближайшей вертикальной борозде, а другие, каким-то чудом сумев так быстро пробраться дальше вперёд, поднимались по следующим расщелинам.

– Плохо дело, – кивнул приятелю Прут. – Давай поспешать. Не то перехватят.

Он первым полез в сужающуюся в самой глубине расщелину. Никаких ступеней там не было. Трещин, конечно, поперечных хватало, да только опереться на них ногами вовсе не получалось. Хорошо хоть скала не сильно гладкой оказалась. Словно грыз её кто. Выступов разных да выщерблин предостаточно.

Прут забрался в самую глубь трещины, в самую теснину. Так, что спиной в противоположную стенку упёрся. Как же развернуться-то теперь, чтобы на неё перебраться?

Вот это задачка! Он раньше думал, что самые сложные задачи – это в счётной грамоте. А вот и нет! Тут потруднее вышло. Пока корячился-разворачивался, уже и Плинто подобрался чуть ли не вплотную, дорогу перегородил. Прут хотел было шугануть его, чтобы хиляк назад отодвинулся, да пожалел. Вцепился покрепче в одну скалу, спиной в другую упёрся и велел ученику шамана прямо по нему перебираться. И правильно сделал. Плинто куда быстрее его самого на другой стене оказался.

А вот во второй расщелине им уже попроще стало. Прут хиляка в угол отправил, сам по нему на другую стенку перебрался и уже потом помог Плинто развернуться. Кажется, приноровились. Дальше куда быстрее должно было пойти.

Да не вышло. За следующим скальным гребнем по кривой вертикальной борозде к ним снизу уже поспешали коротышки.

Коблитты карабкались по расщелине вверх один за другим. Да так ловко и сноровисто, что впору обзавидоваться. Прут еще со стенки на стенку вслед за Плинто перелезть не успел, а они уже почти вплотную подобрались.

Первого самого парень ногой по голове приласкал. Правда, тот не свалился со скалы: серые, что снизу лезли, его поймать и удержать умудрились. И пока дружок их в себя приходил, сами снова вверх попёрли.

Тут уж Пруту с Плинто ногами изрядно пришлось помахать. Но только настырные коротышки всё напирали и напирали. Кто знает, может, и справились бы ребята с такой напастью, да только подкрепление к коблиттам ещё и с боков подоспело. Стали они с обеих сторон из соседних расщелин появляться. А потом и вовсе один из серых откуда-то с высоты на Плинто сверзился. Вцепился в него так, что Пруту пришлось ринуться на помощь приятелю.

Только одного коротышку насилу прочь спихнул – уже и другой тут как тут. И ещё один. Вот и Пруту уже кто-то в ноги вцепился. За руки тоже ухватили. Ни отмахнуться от уродцев, ни за скалу толком удержаться. Ещё и удары посыпались. По спине, по голове. Всему досталось.

Плинто тоже не остался без внимания. На него коблитты и вовсе скопом навалились. И от каменной стены первого оторвали. Облепили его со всех сторон и ухнули вниз копошащимся комом.

А Пруту даже и не глянуть, куда они там низвергнулись. Его самого зажали, стиснули, да так, что и дышать трудно стало.

В какой-то миг он понял, что больше ничем и ни за что не удерживается, зависнув в цепких объятиях вонючих уродцев. Потом тело стало совсем невесомым, а в ушах засвистел ветер.

Несколько странно растянувшихся мгновений, наполненных… нет, не страхом, а досадным разочарованием да злостью на мерзких неугомонных коротышек. Отчаянная, совершенно бесполезная попытка хоть как-то высвободиться, и резкий удар – кокон из переплетённых тел ухнул со всего маха в совершенно ледяную воду.

Руки-ноги больно вывернуло, заломив. Из лёгких выбило остатки воздуха, а всё тело обожгло холодом. Зубы судорожно сжались, угрожая рассыпаться в мелкое крошево. А пальцы сами по себе скрючились и словно одеревенели.

Быстрое течение поволокло их барахтающийся ком почти по самому дну на оказавшейся вдруг совсем не малой глубине. Несколько раз провернуло, кувыркнуло и больно долбануло о здоровенный камень. Хватка коротышек тут же ослабла, и Прут вновь задёргался, заизвивался, пытаясь отделаться от излишне навязчивого общества серых уродцев. Удалось освободить одну ногу. Пнуть наугад по тому, кто вцепился и никак не хотел отпускать другую.

Воздух! Ему необходим хоть один глоток воздуха! Он же не рыба, чтобы не дышать и из-под воды не выныривать! Лёгкие горели совсем уже нестерпимо. Дайте, дайте воздуха!

Вновь они пронеслись мимо каменной преграды, изрядно о неё приложившись. Пара кувырков в воде. Нос пробороздил речное дно, и всю компанию вышвырнуло на мелководье. Не задержало: мощный бурлящий поток поволок их дальше. Но спасительный вдох Прут всё же сделать успел.

Какое-то время их ещё тащило быстрым течением по узкому извилистому руслу шумной горной реки, то уволакивая на дно, то вышвыривая на поверхность. Но недолго. Вскоре гомонящие на каменистом берегу коблитты суетливо вытянули на сушу неразлучную сцепку из Прута и пары самых настырных, так и висевших на нём коротышек. Едва почувствовав под ногами земную твердь, парень затрепыхался и попытался подняться на ноги. Но невесть откуда прилетевший удар по голове погрузил его в безмолвную темноту беспамятства.

Очнулся он оттого, что больно прошкрябал макушкой по острым камням. Прут даже не сразу понял, что происходит. Всё вокруг почему-то оказалось вверх ногами. Парня постоянно резко дёргало и качало туда-сюда. При этом все четыре конечности его, опутанные верёвками, были растянуты в стороны. А сам он висел спиной вниз, лишь немного не доставая до земли. И не просто висел. Надо же: четверо недомерков тащили его на себе, перекинув верёвки через плечо. И совершенно не озабочивались тем, что запрокинутая голова Прута то и дело стукается о камни затылком. Хорошо хоть волосы немного смягчали удары.

Пришлось напрягать шею, приподнимая голову. Не хватало ещё дырок дополнительных в ней наколотить. Да и оглядеться не мешало бы.

Хотя что тут рассматривать – горы и горы вокруг. Горы слева, горы справа. И серые уродцы. Множество грязных, вонючих и сильно потрёпанных коротышек. Ну разве что вон Плинто ещё. Болтается безвольной ношей, которую тащат-упираются ещё четверо коблиттов. С мокрой, такой же, как и у Прута, одежды вода капает. Видать, не сильно долго идут. И, судя по солнцу в вышине, коротышки волокут ребят отнюдь не в сторону их дома. А как раз таки очень даже наоборот – куда-то вглубь горного массива.

Торка вроде не видно. Почему? Не успели выловить? Или он как-то смог отбиться? А может, не дай Создатель, погиб всё же? Может, он мёртвый коротышкам не так интересен? Ведь не зря же они так старались живыми ребят зацапать.

Даже когда со скалы вниз падали, Прут заметил: серые умудрились так извернуться, чтоб прямо под ним оказаться. Удар собой смягчить пытались. Это что же за нужда такая у проклятых коротышек в живых пленниках, что они себя совсем даже не жалеют и не берегут? Скольких своих недомерки тут лишились, пока пытались ребят захватить? Немало, похоже. Неужто все те слухи, по окрестным становищам гуляющие, – чистая правда?

У парня аж сжалось всё внутри. А кому захочется со злыми богами встречаться? И не просто пойти взглянуть на них, а приносимой жертвой оказаться. Вдруг не сказки всё это?!

По телу озноб пробежал и рассыпался мелкой противной дрожью. Нет-нет. Это всего лишь непросохшая одежда кожу холодит. Главное – не бояться и тем более не паниковать. Нужно просто выждать момент удобный и сбежать. Вместе с Плинто, конечно.

Коротышки шли ещё долго, вихляя между горами и иногда преодолевая невысокие перевалы. Часто останавливались, чтобы отдохнуть и сменить носильщиков. Пруту эти остановки были ничуть не менее нужны.

Кисти рук и стопы из-за стягивающих запястья и щиколотки верёвок отекли и занемели. Поэтому, стоило ему оказаться лежащим на земле, парень принимался усиленно шевелить конечностями, разгоняя кровь и разминая мышцы.

Плинто, давно пришедший в себя и пялившийся всю дорогу на Прута испуганными глазами, видя такие его старания, тоже вертел на привалах руками и ногами. Молодец! Если получится сбежать, не хотелось бы тащить ученика шамана на себе.

Коротышки, хоть от их глаз и не укрылась подобная активность пленников, пресекать её не спешили. Так, пару раз приложились палками для острастки. Но в основном просто противно щерились гнилыми зубами и мерзко хихикали, наблюдая за потугами ребят.

Потом дорога стала подниматься всё выше и выше в гору. Привалы стали чаще, а воздух холоднее. Спустя какое-то время ребят и вовсе принялись затягивать на верёвках на отвесную скалу. А там, протащив по узким, еле проходимым тропам, доволокли-таки до здоровенной трещины в скале, оказавшейся входом в огромную тёмную пещеру.

Глаза никак не могли привыкнуть к темноте. А клятые коротышки всё дальше и дальше углублялись в непроглядный мрак пещеры. И хоть бы факел кто зажёг! Нет, так и пёрлись куда-то бодро, без остановок, словно прекрасно видели дорогу, хотя она не была ни прямой, ни ровной.

Стены давно уже сблизились, сильно сузив проход. Прут не видел этого, зато частенько чувствовал на своей шкуре. Ещё на скалах коблитты уменьшили количество носильщиков, потащив каждого из пленников по двое. Подвесили за связанные теперь вместе руки и ноги на длинные палки, взвалили на плечи и дальше попёрли. Только гораздо чаще меняться стали. Это, видимо, чтобы на нешироких горных тропах проще передвигаться было.

А сейчас, на многочисленных поворотах пещеры, Прут то и дело цеплял шершавые стены сначала одним боком, потом другим.

Пахло сыростью и плесенью. Ну и коротышками, конечно. Уж их отвратительную вонь, казалось, нельзя переплюнуть никаким, даже самым ужасным запахом.

Привалов не делали долго, пока не вышли в просторный зал. Это стало понятно по изменившимся звукам шагов. Они теперь не лезли прямо в уши, а разлетались и гуляли по невидимым закоулкам пещеры, отражаясь тихим многочисленным эхом от далёких стен и, похоже, высокого потолка.

Хотя эту короткую остановку и привалом-то толком нельзя было назвать. Кинули Прута на землю, рядом Плинто свалили. Это парень по короткому вскрику своего спутника понял. Видать, тот, упав, ударился обо что-то. Сами же серые собрались неподалёку всей толпой и загыркали о чём-то своём непонятном.

Прут попробовал перевернуться на живот, чтоб поближе к ученику шамана оказаться, да получил тут же палкой в бок, – не оставили, значит, коротышки пленников без присмотра и действительно-таки неплохо видели в темноте.

Он сдавленно охнул. Не от боли. Скорее от неожиданности. И тут же услышал испуганно-пришипленный голос Плинто:

– Прут, это ты?

– Я, – тоже шёпотом ответил парень.

– Где мы? Почему темно так? Уже ночь?

– Нет, в пещеру нас просто затащили.

– В пещеру?! – воскликнул Плинто чуть не в голос и тут же, ойкнув, замолк. Скорее всего, тоже получил палкой от охранника. Молчал, правда, недолго. Вскоре вновь тревожно зашипел: – Это плохо! Это очень плохо! Нужно что-то делать!

– Да уж ясно, что хорошего мало. – Пруту было непонятно, какой смысл сейчас обсуждать их безрадостное положение. Тем более всё равно пока ничего сделать нельзя. – Ты давай не шебуршись там без толку. Силы не трать и караульщиков зря не зли. Доставят нас, куда собирались, там и будем думать.

– А вдруг мы потом не сможем ничего сделать?

– Сейчас точно не стоит пробовать. – Прута суета приятеля начинала раздражать, но он постарался говорить максимально спокойно. – Если не веришь, можешь попытаться в сторонку откатиться. Только я тебе не советую. Тут же от серого прилетит.

Плинто, похоже, поверил. Потому как проверять слова друга не стал, шипеть перестал и лежал спокойно.

Какое-то время коротышки ещё погалдели, что-то между собой выясняя и вроде как отчаянно споря. Один из них громче всех при этом орал. Зло так и властно. Предводитель, наверное. Потом и вовсе, судя по звукам, принялся тумаки с пинками раздавать. И каждое болезненное оханье кого-то из получивших трёпку серых вызывало у Прута злорадную ухмылку. А чего? Не жалеть же этих уродцев гадских.

Вскоре вопли коблиттов стихли. Горластый командир навёл-таки порядок. Ярко вспыхнули зажжённые коротышками факелы, заставив мальчишек зажмуриться. Завоняло чем-то непривычным и неприятным.

– Какой гадостью они их пропитывают? – сдавленно прошипел Прут, еле сдерживаясь, чтоб не закашляться. – Явно не смолой.

– Это сок земли, – тут же решил блеснуть знаниями ученик шамана. – Только у него такой запах резкий. И вон, смотри, дым какой.

И точно, смрадный дым факелов казался чернее самого мрака.

Огонь, конечно, не осветил всю пещеру, выхватив из темноты лишь малую её часть. Но хотя бы не совсем уж тьма беспросветная. Прут невольно принялся таращиться по сторонам, пытаясь хоть что-то разглядеть. Зрелище было необычайное.

Неровные стены, даже в отсветах факелов совершенно серые, без малейшего намёка на другие цвета. Вид настолько унылый, что хоть от тоски вой. Такое впечатление, будто свет от пламени падает на камень и не хочет от него отражаться, заражаясь этой мерзкой серостью.

С потолка свисают какие-то окаменелые сосульки. Острые, что трогловы зубья. Чуть посветлее стен, но тоже серые. А из пола навстречу им другие каменные отростки-зубья растут. Такое впечатление, словно внутри чьей-то огромной раззявленной хищной пасти оказался.

А в некоторых местах нижние с верхними зубьями даже встречаются, срастаясь и образуя странные кривоватые колонны с узкой талией посередине.

Пока Прут все эти чудеса рассматривал, коротышки разделились на две группы. Одна, небольшая, возглавляемая тем самым горластым, что так и продолжал командовать, подхватила пленников и в окружении факелоносцев гордо направилась дальше вперёд, выискивая дорогу между странными колоннами. Другая часть понуро поплелась куда-то вбок в полной темноте и почти мгновенно исчезла из виду.

Ну вот, уже лучше. Чем меньше коблиттов вокруг, тем больше шансов сбежать. Наверное.

Занырнули в какой-то неширокий проход и опять шли очень-очень долго. Коротышки даже несколько раз останавливались отдыхать. Совсем на малое время: чуть дыхание переведут – и снова вперёд. А вокруг неизменный тёмно-серый камень стен. Угрюмый и неприветливый.

Иногда встречались участки, где стены были влажными и даже покрытыми медленно стекающими вниз каплями.

В одном месте и вовсе сверху сочилась, извиваясь по неровностям камня, тонкая струйка воды. И собиралась внизу в небольшой ямке, наверное специально выдолбленной для этого в полу. Здесь коблитты остановились попить. Черпали ладошками воду из ямки и громко хлюпали, втягивая её в себя губами. Когда напились сами, один из серых зачерпнул воды и сунул Пруту. Но от его грязных ладоней так воняло, что парень, хоть и хотел уже пить, брезгливо отвернулся. Противно. Да и не дело это – пить из рук врага.

Плинто тоже отказался. Уговаривать их никто не стал. Опять похватали за руки, за ноги и дальше поволокли. При этом было заметно: путь их явно под уклон пошёл. Куда-то вниз проход уводил. А воздух, что и до этого был не сильно сухим, постепенно становился всё более влажным. Ещё и гул какой-то постоянный. Мерный, явно различимый, но не очень громкий, какой-то убаюкивающий. Река, что ли, где-то рядом бежит?

Если бы не верёвки, больно стягивающие запястья и лодыжки, то от этого гула и нудного мельтешения ломаных теней, разбегающихся от факела по стенам и потолку, да от постоянного покачивания, наверное, можно было бы уснуть. Хотя как тут уснёшь, если не знаешь, куда и для чего тебя тащат? Ведь понятно, что не в гости на посиделки.

Но глаза всё равно то и дело слипались. И на зевоту тянуло. Пару раз Прут не сдержался – зевнул. Да так, что челюсть чуть не вывихнул.

А потом сон как рукой сняло.

Их процессия, миновав караул из нескольких радостно скалящихся коблиттов, вошла в ещё один ну просто огромный зал. Только, в отличие от того предыдущего, полностью погружённого во мрак, этот легко было рассмотреть.

Прямо напротив них – здоровенная скала от края и до края пещеры. Как гигантская ступень почти в половину высоты всего зала. И, перехлёстывая через неровные края этой ступени, вниз стекало множество бурлящих потоков пенящейся воды. Целая куча водопадов, наполняющих пещеру гулким шумом. Вот, значит, откуда этот звук был.

А самый большой водопад вырывался мощными струями из выпирающей, массивной части скалы. Причём вырывался через большие дыры, которые делали эту скалу сильно похожей на чудовищный, великанский череп. Вода лилась и из раскосых глазниц, и из открытой пасти. Неясно, природа ли случайно создала столь диковинное чудо, или же кто-то специально приложил к этому руку, но мёртвая голова будто рыдающего чудища выглядела грандиозно и даже устрашающе.

И самое главное, откуда-то с высоты непонятно как пробивался внутрь пещеры яркий луч солнечного света. Падая точно на каменный череп, он словно специально выхватывал и выделял его из темноты. Заодно подсвечивая и играясь в многочисленных потоках воды – окрашивая их в небесно-голубой цвет и рассыпаясь в волнах и брызгах множеством искрящихся огоньков.

Внизу потоки воды, огибая торчащие камни, то разбегались тонкими ручейками, то собирались в единое русло. Целая подземная река. Широкая, но с довольно быстрым течением.

Переливающаяся светом вода стремительно проносилась мимо коблиттов и их пленников, замерших на одном из каменных возвышений, и уносилась в дальний угол пещеры, теряясь в сгущавшемся там мраке.

Пруту ужасно захотелось пить. Словно песку кто в горло сыпанул – так оно пересохло.

Впрочем, если бы он даже и надумал вдруг попросить коротышек дать ему напиться, те навряд ли поспешили бы выполнить его просьбу. Они вообще почему-то стояли недвижно, словно боялись шевельнуться, и, что-то тихонько бормоча, пялились на самый большой из скальных выступов, находящийся точно напротив рыдающего черепа.

Вон оно что! Прут – вот раззява! – даже и не заметил его, увлёкшись разглядыванием местных чудес.

На вершине выступа, далеко выпирающего над рекой, стоял странный старикашка-коблитт, обряженный в длинный тёмный балахон и совершенно дурацкий высокий островерхий колпак, чудом державшийся на седой лохматой голове. В руке коротышка сжимал длинный посох с пожелтевшей черепушкой в качестве набалдашника.

Какое-то время этот странный и непонятный старец (может, шаман их местный) молча буравил взглядом рыдающую голову каменного великана, словно ждал, что тот заговорит с ним. Потом резко обернулся и уставился, казалось, прямо Пруту в глаза.

Коблитты, которые так и удерживали на весу связанных ребят, разом замолкли, прямо-таки окаменев. И только их предводитель принялся активно размахивать факелом, видимо подавая странному деду какие-то знаки.

А Прут просто физически ощутил взгляд, будто пронизывающий его насквозь и забирающийся глубоко в душу. Ну точно шаман. Аж скукоживается всё внутри и холодеет. Что он там в нём рассмотреть пытается?!

Казалось, вечность прошла, прежде чем старик отвёл взгляд и благосклонно кивнул предводителю отряда коблиттов. Остальные коротышки тут же отмерли и облегчённо загомонили. Затоптались нетерпеливо на месте. Видать, тоже не очень уютно они себя тут чувствовали и мечтали поскорее сбежать.

И старый шаман не стал больше терзать их долгим ожиданием. Небрежно махнул свободной рукой и властно пристукнул по скале посохом.

При этом Прут ясно увидел, – да он Создателями готов был в этом поклясться, – что глазницы и гигантской каменной головы, и черепушки на шаманском посохе одновременно пыхнули зловещим красным отсветом, правда мгновенно погасшим.

Вот от этого парню действительно стало совсем не по себе.

Известно ведь: коблитты магией не владеют. И у коротышек, и у коблов, как и у самих орков, с магией совсем никак. Не то что у древних или даже человеков. У тех маги есть, а вот у остальных только шаманы имеются, которые чудеса, конечно, тоже могут творить, но не сами, а лишь с помощью призванных духов.

А тут явно магией пахнуло. Да не обычной, а какой-то неправильной, чужой и злой. Непонятно как, но Прут это совершенно чётко почувствовал. Да и Плинто, судя по ошарашенно вытаращенным глазам и раскрытому рту, тоже.

Больше поразглядывать неправильного коблиттского шамана ребятам не дали. Коротышки шустро развернулись и по краешку пещеры к другому проходу направились, возле которого, между прочим, тоже охранники стояли. И чуть подальше, у следующего прохода, коротышки маячили.

Похоже, этот огромный зал с рыдающим черепом для коблиттов очень важен был. Раз они так тщательно охраняют все входы-выходы.

Но особо поразмышлять над этим Прут не успел: на этот раз далеко ребят не потащили. В конце совсем коротенького коридора обнаружился небольшой зал с несколькими не очень глубокими нишами-каморами.

Воняло рыбой и ещё чем-то гадким. Ужасно даже в сравнении с отвратительным запахом самих коротышек. Словно в каморах протухшую дохлятину держали.

Хотя вряд ли. Зачем бы тогда все эти ниши запирались?

Каждая из них была отделена от зала загородкой из толстых, примерно с руку, сухих вертикальных деревянных жердин. Непонятным образом эти жердины как-то были укреплены в полу и потолке.

И почти во всех каморах – Прут уже пригляделся – виднелись отсвечивающие в дёрганом и неровном свете факела бледные безрадостные лица пленников. Где одно лицо, где два. Лишь в одной каморе совсем никого не оказалось.

К ней и подволокли Прута с Плинто. Затащили внутрь и просто бросили на пол. Даже от верёвок толком не освободили. Разрезали лишь те, что руки друг с другом соединяли да ноги. А снимать с запястий и щиколоток остатки пут, видимо, предоставили возможность самим мальчишкам.

Дверь, сооружённую из таких же толстых жердин, захлопнули и привязали к загородке тонкими кожаными ремнями. Затянули узлы покрепче и ушли, что-то злорадно прогыркав напоследок. Не иначе, приятного отдыха пожелали, гады.

Сразу стало темно. Но не совсем. Через короткий коридор свет из большого зала и сюда немного пробивался. И в его слабом свечении Прут, подойдя к загородке, смог разглядеть пару чумазых лиц в нише напротив.

– О! Вот это да! – удивился он, растирая затёкшие запястья и размышляя, как отделаться от надоевших верёвок. – Смотри, Плинто, дети человеков!

Ученик шамана ничего не ответил. Сидя на полу каморы, он пытался зубами развязать тугие верёвочные узлы на запястьях. Тоже дело. И Прут потом этим займётся. Чуть позже. А сейчас ему было интереснее поразглядывать человеков.

Подойдя к ограждению вплотную, парень сунул лицо между деревянными жердинами. Слишком узкие промежутки. Голова точно не пролезет. Значит, и тело протиснуть не получится. Даже если хорошенько выдохнуть и живот втянуть. И жерди толстые, сухие. Плохо. Но с этим потом разберёмся.

Ну и что тут у нас за соседи?

Мальчишка и девчонка. Очень похожи друг на друга. Может, брат с сестрой? Хотя человеки, говорят, все на одно лицо. Кто где – с трудом различить можно.

У этих вон одинаково бледная кожа, почти белая. Словно всю жизнь в подземелье провели, света солнечного не видя.

Волосы тоже светлые. Спутанные и грязные. У мальчишки до плеч, у девчонки намного длиннее. Глаза у обоих будто выпученные – непривычно большие. И кажется, серые. Хотя, может, и голубые. При таком освещении не очень-то и разберёшь.

А вот черты лица, наоборот, какие-то мелкие, неправильные. Да и сами они какие-то маленькие. Не по возрасту. Так-то они, может, и не младше Прута с Плинто, но недоразвитые словно. Похлипче и явно послабее будут. Заметно это даже несмотря на то, что оба на полу сидят.

У девчонки взгляд напуганный и отречённый какой-то. А мальчишка зло так на Прута зыркает, враждебно. У самого губа разбита и синяк слева чуть ли не в пол-лица. Но ярость прямо-таки сверкает в глазах. Как у зверёныша дикого. Кажется, если бы не два ряда толстых жердин между ними, так и накинулся бы на Прута с кулачонками своими.

– Чего выпялился, сын человеков? – Прут одарил светловолосого мальчишку презрительным взглядом. – Не нравлюсь я тебе? Ну так и ты мне не особо приятен. Ты мне враг. А с врагами у орков разговор короткий: получи мечом и отправляйся к Создателям. Врагу место только за кромкой.

Тот промолчал. Может, посчитал необязательным тратить на Прута слова. А может, что более вероятно, оркского языка не знал. Хотя интонацию, похоже, уловил. Потому как кисло скривился в ответ и сквозь зубы на пол сплюнул. Ишь ты, дерзкий какой.

Ладно, будет возможность, узнает, как с орками связываться.

Прут заехал кулаком по одной из деревянных жердин.

Ничего себе! Высохшее дерево было твёрдым как камень.

Попробовал подёргать. Деревяшка даже не шелохнулась. И не гнётся, и закреплена намертво.

Вцепился обеими руками. Ещё в одну жердину ногой упёрся. Потянул изо всех сил. Тот же результат.

Заметил кривую ухмылку и насмешливый взгляд белобрысого.

– Поскалься тут ещё, – буркнул досадливо. – Весело ему…

Он отвернулся от ограды и оглядел камору. Не похоже, чтобы кто-то специально вырубал нишу в скале. Скорее всего, это углубление как-то само по себе образовалось. Может даже, водой его когда-то в скале проточило. Совсем небольшое – шагов шесть в длину и всего пару-тройку в глубину. Высота – на цыпочки встанешь и макушкой в потолок упрёшься. А у дальней от ограды стены потолок и того ниже. Нужно даже наклоняться, чтобы башкой не треснуться.

А ещё возле той стены Прут заметил несколько дыр в полу. Шириной в ладонь, иногда в две. Заглянул в одну, что побольше.

Оказывается, пол в каморе толщиной в локоть всего. Под ним пустота сначала, а потом вода, несущаяся прочь бешеным потоком.

Эх, слишком маленькие дырки. Не пролезть в них и не расширить никак. Скалу ногтями-зубами не проковыряешь, не прогрызёшь. Ни палкой, ни ножом, если бы даже они и были. Тут без инструмента специального, из хорошего железа скованного, никак. Да и начни он этим инструментом каменный пол долбить – все коротышки тут же на шум сбежались бы. Придётся что-то другое придумывать.

До воды, кстати, рукой не дотянуться. И чеплашкой не зачерпнуть. Совсем чуть-чуть, но не хватает. Так что, чтобы напиться, придётся очередного прихода коротышек ждать.

Парень вздохнул. Ну что ж, зато с туалетом проблем не будет.

Он подсел к Плинто. Занялся своими верёвками. Сколько с ними провозился, так и не скажешь. Долго. Почти закончил уже развязывать последний узел на левой ноге, когда послышались приближающиеся шаги коблиттов. Тут никак не ошибёшься: больше наверняка никому и в голову не придёт по этой гадкой пещере разгуливать.

Коротышки, вооружённые кто дубинами, кто обычными длинными палками, заявились не просто так. Просунув промеж жердин, поставили на пол небольшую, грубо слепленную из глины чеплашку с водой. А потом закинули пленникам пару странных и явно сырых рыбин. Обошли, раздавая такую же еду, и остальные каморы.

– Что это за гадость? – Когда серые утопали прочь, Прут брезгливо подцепил двумя пальцами за хвост непонятную рыбину и поднял, недоуменно разглядывая.

Пахнет вроде как обыкновенная рыба. Жабры, плавники, хвост тоже вполне обычные. Но вид всё равно необычайно странный. Вся какая-то бледно-бледно-серая. Почти белая. Без чешуи. Шкурка тонкая, чуть ли не прозрачная. И главное, эта тварь совсем без глаз. Только два длинных мясистых уса с кончика морды свисают. А на месте глаз лишь выпуклости небольшие. Словно кто-то из Создателей, когда эту тварь делал, забыл в шкуре дырки для глаз проколупать. А потом ещё и красок на неё пожалел.

– Фу, – скривился Прут и отбросил странную рыбину в сторонку.

Поднял посудину с водой, понюхал. Вода как вода. Отпил половину, остальное Плинто отдал. Тоже, поди, уже от жажды помирает.

За спиной послышался тонкий голосок. Оглянулся. Девчонка-человечка. Указывая пальцем на выкинутую Прутом рыбину, что-то пытается ему объяснить. Слова знакомые, на общем языке. Но у Прута с его изучением всегда нелады были.

– Чего ты там бормочешь? Не понимаю я тебя, – отмахнулся парень.

– Она говорит, что, кроме этой рыбы, сегодня больше ничего не будет. – Плинто вытряс последние капли воды из глиняной чеплашки в рот. – И других блюд тут тоже не подают. Советует не разбрасываться едой. Иначе силы быстро кончатся.

– Советует она, – проворчал Прут, недоверчиво косясь на белеющую неподалёку на полу непонятную тварь. Конечно, сырую рыбу ему и раньше есть приходилось, но у этой вид был совсем уж какой-то несъедобный. – Ты её так хорошо понимаешь?

– Вполне, – пожал плечами ученик шамана. И кивнул на рыбу: – Наверное, придётся съесть это.

– Придётся, – согласился Прут. – Чтобы сбежать, силы нам понадобятся. Спроси у этой, – указал он пальцем на девчонку, – давно ли они тут сидят?

– Несколько дней, – перевёл Плинто, когда человечка ответила.

– Понятно. А коротышки часто сюда заходят?

– Говорит, что обычно раза три за день. До утра их уже не будет.

– А этот что там бухтит? – Прут кивнул на белобрысого мальчишку, что-то сердито выговаривавшего мелкой человечке.

– Не понял. Но кажется, ругает за то, что с нами разговаривает.

– Ну и троглы с ними, – нахмурился Прут. – Всё, что нужно, я уже узнал. Сейчас пробуем сожрать это безобразие, потом ложимся спать, а уже завтра будем думать, как выбраться отсюда. Есть у меня мысль одна, но кое-чего не хватает.

Рыба оказалась вполне даже съедобной. Не то чтобы противной, просто достаточно непривычной. Но после всех злоключений, волнений и страхов голодный желудок, сердито урча, требовал хоть какого-то подношения. Пусть даже такого необычного. Вон эти же, которые напротив, несколько дней такую гадость едят и живы до сих пор. А орки что, хуже человеков? Да и права девчонка: силы нужны будут для побега.

Сгрызли почти всё, что можно было разжевать и проглотить. Даже мягкие плавники. Кости с горькой требухой в дыру скинули, чтоб в каморе не воняли. И так воздух тут не радует приятными ароматами.

Пока ужинали, свет совсем пропал. Видать, солнце скрылось и в пещеру его лучи больше уже не проникали. Лишь один раз появились отблески факелов, сопровождаемые гулким топотом шагов. Но ненадолго. Вероятнее всего, коротышки караулы у проходов поменяли.

А потом наступила темнота и почти полная тишина. Только непрекращающееся мирное журчание воды. Словно на берегу реки спать устроился. И ещё дети человеков никак не утихали в каморе напротив. Девчонка, похоже, ревела, часто всхлипывая. А мальчишка ей что-то тихонько втолковывал, не замолкая ни на миг.

– Плинто, скажи им, чтоб заткнулись, – буркнул Прут, кое-как устраиваясь на полу. Камень совсем не тёплый. Придётся всю ночь крутиться, чтоб внутренности не застудить. – Пусть потерпят, потом утром поплачут и поговорят. День долгий был, и нам выспаться нужно.

Ученик шамана его просьбу выполнил. Человеки что-то провякали в ответ и затихли. Прут закрыл глаза и попытался заснуть. Какое там! Мало того что неровный пол неприятно впивался в бок острыми твёрдыми выступами, так ещё и перед глазами проносилась круговерть минувших событий. Вся их беготня по горам, ползанье по скалам, драки с коротышками. И конечно же падение со скалы Торка. Оставалось только надеяться, что раз уж им с Плинто повезло выжить, рухнув с высоты в воду, то и Торк не убился. А исчез, потому как от коротышек сумел отбиться. И до дому он доберётся, помоги ему Создатели.

Сзади спиной к спине прижался подползший поближе Плинто. Сразу стало намного теплее.

Хотя ученика шамана то и дело потряхивало мелкой дрожью, Прут как-то вдруг расслабился и полностью перестал обращать внимание на все неудобства. Они выберутся отсюда. Обязательно. Он почему-то был совершенно в этом уверен. Они с Плинто справятся. Ведь они настоящие орки. А орки никогда не сдаются на милость врагов и обстоятельств.

Разбудил Прута резкий грохот. Он аж подскочил.

Оказалось, заявились коблитты, решившие разбудить пленников, долбя своими длинными дубинами по жердинам загородок. Сухое дерево звонко отзывалось на удары. Ещё и многократное эхо звук усиливало.

– А вот, похоже, и решение проблемы, – наблюдая за орудующими палками серыми, поёжился от царившей в пещере сырой прохлады Прут. – Не зря говорят: поспи, а опосля придёт и мысля.

Натешившись бестолковым воспроизведением жуткого шума и убедившись, что все узники проснулись, коротышки занялись раздачей еды и питья.

Прут пригляделся к ним. Серые все были какими-то ущербными. Кто хромой, кто одноглазый. Кто и вовсе кривобокий. Ну и охраннички.

А разнообразием пищи тут действительно даже и не пахло. Всё та же рыба и вода.

Стоило одному из коблиттов закинуть в камору две белобокие рыбины, а потом, забрав старую пустую чеплашку, наполнить её водой и сунуть обратно, Прут резко подскочил к загородке и, подхватив посудину, выплеснул её содержимое в морду коротышке.

Ещё и башмак свой единственный с ноги сдёрнул и тоже в серого запустил.

Тот оскорблённо заверещал, зло и возмущённо замахал руками.

Тут же подскочили его дружки и принялись тыкать в Прута палками. А парень и не думал отскакивать, давай лишь уворачиваться. Куда этим калекам в ловкости с орком тягаться!

Хотя, конечно, не всех ударов избегать удавалось. Некоторые взрывали болью тело, заставляя морщиться и сдавленно шипеть. Но раззадорить коротышек Пруту удалось. Те совали сквозь загородку свои дубины столь увлечённо, словно соревнования между собой устроили. «Попади в орка палкой» называется.

А Прут и не против был. Продолжал ловко выкручиваться из-под ударов, да ещё и поддразнивать коблиттов начал, хихикая и рожи им корча.

Пару раз чуть глаз не лишился. Еле увернулся, но не перестал скакать и кривляться, выжидая подходящего момента. И дождался.

Поймал-перехватил самую тонкую из дубин, дёрнул на себя, вырывая из рук не ожидавшего такой каверзы коблитта. Отпрыгнул немного назад и со всей злости – хрясть палкой об колено! Отломал от неё кусок чуть короче локтя. Небрежно так за спину его забросил и снова – хрясть! Ещё один огрызок палки куда-то вглубь каморы не глядя швырнул.

А оставшуюся часть, всё ещё довольно внушительной длины, ка-а-ак кинет в сторону коблиттов! Правда, чуть повыше голов целился. Так, чтобы если палка и зацепит кого, меж жердин проскочив, то там за загородкой и осталась. Лишь бы назад не отлетела. Не хотелось бы, чтоб серые внутрь каморы за своей дубиной полезли. Этого Прут больше всего опасался.

Получилось. И по башке одному из уродцев заехал, и палка снаружи каморы осталась. И коблитты внутрь не полезли. Ни наказывать дерзкого мальчишку, ни обломки палок забрать. Вряд ли мальчишки испугались. Скорее всего, просто лень им было с ремнями, дверцу держащими, возиться.

Пошумели, дубинами помахали и ушли.

– Ты зачем вылил-то всё? – с укором спросил Плинто. – Теперь до вечера без воды сидеть будем.

– Вот зачем. – Потирая ушибленные места, Прут подобрал обломки палки и показал их ученику шамана. – Это наш шанс на свободу удрать. А воду мы и сами достанем.

– Где? – удивился Плинто.

– Там, – Прут кивнул на дырки в полу. – Только рубаху свою мне дай.

Ученик шамана посмотрел на него с сомнением, но рубаху всё же снял и отдал.

– А теперь смотри и учись, – наставительно заявил парень. – А то ишь: мы, шаманы, самые умные, мы хранители знаний… Запоминай, будешь потом знание хранить.

Он подошёл к самой широкой дыре, улёгся на пол и, держа рубаху за один из рукавов, сунул руку с ней в отверстие. Подождал, пока трепыхающаяся в бурном течении ткань хорошенько воду в себя впитает. Заодно выполощется маленько, а то ведь не первой свежести уже.

– Давай посудину сюда, – вытянул из дыры мокрую рубаху, – подставляй.

Отжал воду в чеплашку и снова руку с рубахой в дырку спустил.

– Ну как водица?

Плинто приложился к посудине, отпил:

– Хорошая. Холодная. Чистая.

– Ну и отлично. Ешь, пей, и делом займёмся. – Прут повторил процедуру с выжиманием воды из рубахи. – Нужно до ночи успеть палки заточить. Да так, чтоб коротышки не заметили и не отобрали.

Перекусили. Ещё попили и даже умылись набранной из дырки водой. Рубаху плинтовскую отжали хорошенько и сохнуть на остром выступе стены повесили. Сами уселись спиной к загородке и тихонько зашкрябали кончиками палок по шершавому каменному полу, не забывая между делом прислушиваться, не приближаются ли к их пещере коротышки.

Прут ещё и оглядывался частенько: вдруг подкрадётся кто. Пару раз перехватил внимательный, изучающий взгляд белобрысого. Мальчишка беззастенчиво пялился, даже не скрывая своего интереса к происходящему в соседней каморе.

Ну и пусть смотрит. И завидует. Лишь бы коблиттам не выдал. А то кто знает этих человеков. Наверное, даже Создатели не ведают, что там у них в головах творится.

Некоторое время им совсем никто не мешал. Но всё равно дело не быстро продвигалось. Не сильно-то палки хотели заостряться. Прут даже сердиться начал. Он-то надеялся куда быстрее с этим справиться. А тут трёшь, трёшь – и всё почти никакого результата. Вот если бы на костерке сначала кончики палок обуглить. Ну да где ж его взять, костерок-то.

– Кхе! – раздалось вдруг за спиной.

Прут оглянулся. Белобрысый.

– Кхе! – ещё раз кашлянул и в сторону входа в пещеру кивнул.

Теперь Прут и сам слышал приближающиеся шаги коротышек. Спрятал под себя обломок палки и Плинто кулаком в бок ткнул, чтобы не зевал и тоже перестал со своей деревяшкой возиться.

Коблитты протопали мимо, лишь скользнув по мальчишкам взглядом. Остановились где-то дальше, в глубине пещеры. Завозились там, зашебуршились. Чем-то загремели.

Прут хотел выглянуть, посмотреть, что там делается, но не рискнул. Вдруг он встанет, а кто-нибудь палку заметит? Отберут – и прощай надежда на свободу. Другого шанса может потом и не представиться уже.

Со стороны, где копошились коротышки, раздались крики. Громкие, истеричные. Потом добавились злые вопли самих коблиттов.

Звуки ударов. Ещё более злобное и властное гырканье серых. Испуганные крики уже сменились на громкие причитания и рыдания. Впрочем, тут же почти затихшие.

Снова приближающийся шум.

Коблитты возвращались назад. Сначала прошли двое, ведя за руки кого-то лохматого, оборванного, жалобно скулящего и пытающегося упираться в пол грязными босыми ногами. Позади шла ещё парочка коротышек, злобно подгоняющая пленника жёсткими тычками палок в спину.

Прут отвернулся. Не захотел встречаться взглядом ни с коблиттами, чтобы внимания к себе лишний раз не привлекать, ни с влекомым ими бедолагой. Помочь-то он ему всё равно не сможет. А просто так смотреть на чужие страдания совсем не хотелось.

Серые ушли, а за спиной раздался негромкий голос человековской девчонки.

– О чём она говорит? – спросил Прут не оборачиваясь.

– О том, что это был последний из той камеры, – перевёл Плинто.

– И что это значит?

– Считает, что до неё с братом очередь дойдёт не позже чем через руку дней. А мы будем следующими.

– Значит, всё же они брат и сестра. А что за очередь?

Передать ответ Плинто не успел. Из большого зала раздались душераздирающие крики сильно перепуганного пленника. И резко оборвались, сменившись громким, услужливо разносимым эхом, противным скрипучим голосом, монотонно забубнившим что-то абсолютно непонятное. Наверняка старик-шаман старался.

Прут уже решил было, что пленнику конец пришёл, но тот вдруг снова взвыл в голос. И на этот раз кроме страха в его крике чувствовалась немалая боль.

– Что они там с ним делают? – Голос Плинто дрожал от волнения.

Да Пруту и самому стало не по себе.

– Думаю, нам лучше не знать, – ответил он. – Точи деревяшку.

И сам принялся остервенело елозить палкой по камню. Задерживаться здесь даже на один день ему совершенно не хотелось.

Вопли, перемежаемые бубнежем старикашки, длились ещё довольно долго. Хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать всего этого. Но руки были заняты. Заняты делом, не терпящим отлагательства.

А потом всё вдруг резко оборвалось. И вновь полыхнуло красным. Даже в камору эти кровавые отблески проникли. Тут у Прута уже никаких сомнений не осталось. Значит, и в прошлый раз не показалось. Есть, есть тут магия. Тем более что и сейчас повеяло чем-то чужеродным, противоестественным, холодным и жутким. Даже руки и ноги затряслись мелкой дрожью. Такой вдруг ужас накатил, что хоть деревяшку бросай и прячься.

Прут, конечно, никуда не кинулся, пересилил этот страх. И Плинто по плечу похлопал ободряюще. Впрочем, тому это не сильно помогло. Замер с открытым ртом и застывшим, словно неживым, взглядом. Может, раз он на шамана учится, всю эту жуть ещё посильнее Прута почувствовал? Вот и приплющило его всплеском магической силы.

Снова девчонка сказала что-то. Эх, нужно было лучше общий язык учить! Некоторые слова вроде понятны, но общий смысл всё равно неясен.

– Плинто, отомри уже! Что она там опять бормочет?

– Говорит, Новые Боги коротышек получили жертву и поделились своей силой с шаманом. – Голос Плинто был каким-то непривычно странным.

– Да зачем им эта сила нужна? – удивился Прут. – Коротышки не умеют колдовать!

– Говорит, – всё так же толком не приходя в себя, выдал ученик шамана, – чтобы поднимать умертвий и готовиться к приходу Новых Богов в этот мир.

– Каких, к троглу, умертвий?! Что за бред? С чего она это взяла?

– Говорит, с братом они видели.

Плинто ненадолго замолчал, выслушивая разговорившуюся человечку, а потом перевёл:

– На торги они с родителями ехали. Не одни, ещё несколько семей. А в горах на них коротышки напали. Много. Да ещё и ходячих мертвяков с собой привели. Вооружённых. И командовал мертвяками шаман в колпаке высоком. Наверное, этот самый, из зала. От коблиттов человеки ещё отбились бы, а вот от умертвий уже не смогли. Слишком непросто воевать с ними оказалось. Вот человеки почти все и полегли. Лишь кто из детей был, тех коротышки живьём захватили да с собой утащили. Вот они здесь и сидят. Помнишь, ревела девчонка ночью? Это она из-за родителей погибших, оказывается. А ещё ей страшно.

– Ничего себе она наболтала! – Прут на печали человечки даже внимания не обратил. – Как с умертвиями может быть тяжело сражаться? Они и оружия-то в руках не удержат. Ты в это веришь? Слыхал когда-нибудь про такое?!

Плинто помотал головой:

– Нет. И шаманы наши ни о чём таком не знают наверняка. Сказки какие-то гуляют по становищам, но чтоб такое – точно нет. Умертвия, бывало, и раньше, я знаю, появлялись. В местах, где много волшбы совершалось и ещё зла кровавого не меньше. Там неупокоенные иногда сами поднимались. Но с ними и правда любой, кто не струсит, мог справиться. И с оружием они никак, потому что безмозглые совсем. А тут – такое…

Плинто даже деревяшкой по камню шкрябать перестал.

– Я вот что, Прут, думаю: нам теперь, хоть умри, нужно отсюда выбраться и наших Старших предупредить. Не к добру тут всё это творится. Ну ладно ещё – умертвия. Но чужие боги – это слишком непонятно и тревожно.

– Хоть умри, – задумчиво повторил Прут. – Если мы умрём, так точно никого не предупредим. Выживать нужно. И хватит просто так сидеть, точи дальше деревяшку.

– Да точу я, точу, – снова зашерудил руками Плинто. – Только вот толку мало. Не затачивается она. Если дело и дальше так пойдёт, нам ещё дней несколько понадобится, чтоб эти палки острыми стали.

– А ты старайся. Другого оружия всё равно не добыть. А с острой палкой идти против коротышек всяко лучше, чем совсем без всего. И дней лишних у нас нет. Этот бы прожить.

Он замолчал. Плинто тоже о чём-то задумался. Так в тишине и скребли упрямыми, никак не желавшими становиться острыми палками по полу.

О приближении коблиттов вновь белобрысый кашлем предупредил. Ишь, заботливый какой. Хотя зыркает он на ребят всё так же зло и подозрительно. Ну и правильно: кашляй не кашляй, но если бы вдруг Пруту драться с ним пришлось, пощады тот всё равно никакой не дождался бы. Человеки оркам враги. И от них всегда одни только беды.

Ужин никаких сюрпризов не принёс. Та же рыба и вода. Поели, попили – и вновь за заточку палок принялись. Хотя уже и руки гудели, и спина подустала от скукоженного сидения в одной и той же позе.

Правда, к моменту, когда стало темнеть, задумка Прута вооружиться деревянными кинжалами так и не осуществилась. Какие-то неправильные, видать, палки им попались.

Ну да трогл с ними. Со своей главной задачей эти деревяшки и так справятся.

Прут снял со скалы подвешенную сохнуть рубашку Плинто. Всё ещё мокроватая. Ну да, тут ведь ни ветра, ни даже сквозняков. Потому и вонь в каморах такая стоит застарелая.

Попробовал разорвать рубаху на две одинаковые части. Не получилось. Влажные нити не поддавались.

Зубами тоже, как ни старался, прогрызть прочную ткань не удалось.

Разве что попробовать продрать край подола о тот же острый выступ на стене, на котором рубаха сохла. Ох, не подумал он утром. Нужно было сначала разорвать рубаху, а потом уже воду ею добывать. Знал ведь, что мокрые волокна хуже рвутся. На это же весь план и рассчитан.

Плинто удивлённо взирал на то, как Прут беспощадно расправляется с его рубахой.

– Зачем ты это делаешь? Придумал что-то?

– Ничего я не придумал. – Наконец-то удалось разорвать ткань и вручить половину рубахи ученику шамана. – Просто вспомнил одно предание про старые времена. Из тех, что так любит нам твой любимый учитель Меруто рассказывать. Про то, как молодой Джечан заполучил в жёны дочь правителя и прозвище Мудрый.

– Точно! – Плинто вскрикнул так громко, что Прут невольно втянул голову в плечи. – Как же я сам не додумался?

– Чего разорался-то? – зашипел на него Прут. – Сейчас же все коротышки на твой голос сбегутся. Иди вон лучше тряпку свою вымачивай как следует. И не шуми больше.

– Хорошо, – шёпотом ответил Плинто, до которого наконец дошёл замысел друга, и ринулся выполнять указание.

– Вот видишь, – встав на колени, он засунул руку с половинкой рубахи в дырку в полу, – уроки истории тоже приносят пользу.

– Приносят, – вздохнул Прут, – приносят…

И в самом деле, хорошо, что эта сказочка ему припомнилась.

Когда-то давным-давно, когда человеки ещё не появились в этом мире, а орки, будучи вассалами Древних, жили в больших каменных городах, добыли как-то охотники рогача. Да такого огромного, что еле сумели доставить тушу ко дворцу правителя города. Глаза того рогача были размером с целую ладонь, а рога – длиной в четыре локтя взрослого орка. Толстые рога, прочные. Такие, что и выломать никому не под силу. И сказал тогда правитель города народу своему, что любой славный орк, который сумеет без меча и топора отломить хотя бы один из этих рогов, получит от правителя награду великую и сможет жениться на его красавице-дочке.

Желающие тогда со всей округи набежали, в очередь выстроились и давай силушкой мериться. Да только не получалось ни у кого свершить желаемого. Самые сильные орки скидывали с себя рубахи, напрягали могучие мускулы, зычно кряхтели и обливались потом, пытаясь отломать рога. Но ни у кого не хватало на это сил.

И тут появился молодой Джечан – ученик местного пекаря, совсем даже не выглядевший силачом. И тоже в очередь встал. К тем, кто желал счастья попытать. Народ, конечно, давай над ним потешаться, шутить да смеяться. А Джечан, как очередь его подошла, тоже рубаху снял. И спросил у правителя, за действом наблюдающего, можно ли ему использовать не меч и не топор, но небольшую палочку, которой он обычно тесто для пирогов раскатывает.

Удивился правитель, но палочкой воспользоваться разрешил. А хитрый Джечан вылил на свою рубаху кувшин воды и смотал ею вместе оба могучих рога. Посерёдке меж рогов палочку через мокрую рубаху просунул и давай палочкой эту самую рубаху скручивать.

Все и ахнуть не успели, как рога затрещали и один из них не выдержал, отломался. Все спорить давай: честно ли хитрый Джечан победу заполучил? Но правитель рассудил, что все его условия молодой пекарь выполнил, а потому победа заслуженная. А сила – она не только в руках бывает, но и в голове.

Из этой сказочки, стариком Меруто рассказанной, ребята тогда и узнали, что намоченную ткань куда труднее разорвать, чем сухую. Просто до этого момента никто и помыслить не мог, что может подобное знание в жизни пригодиться. А вот тут взяло да пригодилось.

Прут выбрал четыре вроде бы самые тонкие соседние жердины, и они с Плинто обвязали их попарно половинками рубахи. Ученик шамана одну обмотку стал палкой скручивать, а Прут слева от него – другую.

Белобрысые дети человеков встали в своей каморе вплотную к загородке и молча пялились на потуги ребят.

Чем дольше ткань скручивали, тем тяжелее становилось это делать. Жердины словно заколдованные.

Где эти треклятые коротышки только и раздобыли их? Будто и не деревянные вовсе, а из закалённого железа. Плинто вон пыхтит из последних сил. Весь вспотел уже от усилий. А деревяшки его намного меньше, чем у Прута, стянулись. Ну вот почему со скалы тогда Торк свалился, а не этот слабак?

Хотя в ту щель между жердинами, совсем немного сейчас увеличившуюся, Торк явно не пролез бы. А вот у Плинто шансов куда больше. Может, и сам Прут не застрянет. Сил скручивать ткань рубахи ещё больше уже не было.

И Прут сказал:

– Плинто, я сейчас свою палку постараюсь одной рукой удержать, а второй – твою перехвачу. Смотри не отпусти раньше времени. А как я скажу – тут же в щель лезь. Да поскорее. Понял?

– Угу. – Похоже, даже слова тому уже с трудом давались.

Прут проверил, прочно ли удерживает левой рукой вырывающийся конец палки. Тяжело, но вроде справляется.

– Так, сейчас наляг на нижнюю часть, я за верхнюю схвачусь. Есть, держу, отпускай потихоньку. Всё, в дырку лезь!

Плинто бочком протиснулся между выгнувшимися жердинами. Не свободно, конечно, но сумел пролезть. Лишь бы, помоги Создатель, теперь ещё и Прут из каморы смог выбраться.

– Держи палки, – шепнул он ученику шамана. – Теперь я попробую.

Плинто перехватил концы палок и напряг все свои силы, стараясь их удержать. Аж скривился, бедняга. Но едва Прут сунулся в щель между жердинами, его хилый товарищ со сдавленным вскриком отскочил назад. Отпущенные им палки бешено закрутились, едва не отбив руки. А Прут еле увернулся от резко выпрямившихся жердин.

Одна палка, выскочив из скрутки, просвистела прямо у него над ухом и хрястнула в потолок, а после в стенку за спиной. Забрякала, покатившись по полу. Вторая улетела куда-то в камору к человекам.

– Троглова сыть! – возмущённо зашипел Прут на Плинто. – Сдурел?! Ты зачем их выпустил?

– Я не специально, – развёл тот руками, оправдываясь. – Твоя палка из руки вырвалась, а там я и вторую не удержал.

– Не удержал он, – проворчал парень. – Иди теперь к этим, выпрашивай у них свою палку, раз справиться с ней не смог.

Но выпрашивать не пришлось. Девчонка-человечка уже протягивала вредную деревяшку ученику шамана.

Закрутили тряпки по второму разу. Плинто свою палку правой рукой остался держать, левой к Прутовой потянулся. Но тот её до конца теперь решил не отпускать, продолжая придерживать. Ну его к троглам, вырвется опять деревяшка из рук у хиляка в самый момент неподходящий – и зажмёт Прута промеж строптивых жердин. И ладно, если он голову успеет просунуть. А если нет – черепушка его бедная, и не гадай, лопнет, словно яйцо свистрелки, в кулаке зажатое.

В общем, в щель Прут полез с превеликой опаской.

Когда удалось, пусть и изрядно прищемив уши, пропихнуть наружу голову и одно плечо с рукой, парень вздохнул с огромным облегчением. Оставалось вытянуть из каморы всё остальное тело. Теперь, если и зажмёт, разве что помнёт хорошенько.

Ну, может, ещё рёбра поломает. Но в сравнении с лопнувшей головой это уже мелочью незначительной казалось. Хотя, конечно, выбраться из каморы в таком случае куда сложнее будет. Попробуй-ка покрути палку, когда у тебя рёбра трещат.

Чтобы меж жердин тулово пролезло, пришлось выдыхать, полностью выжимая из себя воздух. И то еле просунуться получилось. В один миг даже решил, что уже совсем застрял и больше не сможет сдвинуться ни взад, ни вперёд. Дёргался-дёргался, обдирая кожу на груди и спине, и ни в какую.

Но тут Плинто палку Прутову отпустил, а самого его за плечо ухватил и дёрнул что было мочи. Деревяшки обе, конечно, вновь из рук повырывались, разлетевшись. Однако Прут выскользнуть из плена успел. Лишь одна нога в каморе осталась, когда жердины выпрямились, вновь щель непролазной сделав. Да только нога-то уже свободно меж ними прошла.

Хвала Создателям, на весь шум коблитты никак не отреагировали. Может, не услышали, а может, просто внимания не обратили. В любом случае нос в пещеру не сунули, снаружи бдеть-сторожить остались. Так что теперь главной задачей было как-то этих сторожей миновать.

– Прут, – потеребил товарища за плечо Плинто, – давай ребят тоже освободим.

– Это с какого ещё перепугу?

– А вдруг мы с охраной не справимся? Они нам помогут.

– Сам-то понял, что сказал? – взметнул брови кверху Прут. – Как они нам помогут? Они же ещё более хилые, чем ты. Да они нам только обузой будут. И вообще, с чего я вдруг врагам помогать стану?

– Так это они снаружи враги, – не сдавался Плинто. – А здесь – такие же пленники, как и мы.

– Мы уже не пленники. А эти пусть сами о своей свободе пекутся. Нам не до них. Задержимся, с ними возясь, а коротышки и нагрянут случайно. И всё. Ты ещё предложи всех, кто тут сидит, пойти освобождать. Нет, нам самим прямо сейчас уходить нужно. Если внезапно на охранников нападём, шанс у нас неплохой будет.

– Они же вооружены. Можем не справиться.

– А я лучший в своём возрасте по рукомашеству. Даже без тебя справлюсь.

Прут начинал сердиться. Тут для победы нужен настрой и полная уверенность в своих силах. А зануда-хиляк пытается и сомнения внести, и детей человеков в компанию навязать. Ну что за бестолочь?

– Если хочешь, – поморщился парень, – можешь оставаться этих освобождать и всех остальных. Я один пойду. Может, и доберусь до своих, расскажу Старшим про чужих богов.

Плинто, к счастью, недолго сомнениями терзался, на белобрысую парочку косясь.

– Нет, я с тобой пойду, – решил. – Только давай тряпки с палками им оставим. Вдруг они смогут сами выбраться.

– Оставляй, – пожал Прут плечами. – Закинь им всё и пошли. Нужно подкрасться незаметно к охране. Тогда всё получиться может.

Плинто, хватило ума, спорить не стал. Палки разлетевшиеся собрал (благо они обе снаружи каморы оказались) и человекам всё вручил. Потом за тряпки взялся. Прут почему-то даже ворчать на него не стал, хотя тот с обрывками своей рубахи непозволительно долго возился. Пускай и вправду будет у них шанс спастись-убежать. Тем более и вели они себя достойно вполне. И серым их не выдали, и помогли даже. А сейчас молчат и не унижаются просьбами взять их с собой.

Когда ученик шамана человекам тряпки вручал, Прут тоже к загородке их каморы подошёл и, глядя в глаза белобрысому, произнёс тихо:

– Плинто, скажи человечке, что, если вдруг судьба сведёт нас с её братом на свободе, я буду рад сразиться с ним в честном бою.

Сказал, и сразу полегчало словно. До этого хоть и уверен в своей правоте был, но как-то внутри неуютно было. Конечно, их с Плинто долг сейчас – сбежать и своим обо всём поведать. Да и человеки оркам враги. Но…

Что означало это «но», Прут и сам не смог бы себе объяснить. Просто царапалось что-то в душе, не давая спокойно покинуть белобрысую парочку. А придётся.

Покрались к выходу. Прут впереди, Плинто за ним. Тихонько-тихонько, вдоль стеночки. И чем ближе к неровным краям выхода приближались, тем медленнее и плавнее двигались.

Под конец Прут так и вовсе ученика шамана заставил замереть, а сам, дыхание затаив и еле ноги переставляя, один дальше пошёл. У него-то ведь по скрадыванию тоже оценки одни из лучших среди ребят. А Плинто запросто и тут оплошать может. Пусть на всякий случай сзади пока остаётся.

Осторожно, сдвигая голову за пару ударов сердца на самый маленький ноготок, парень выглянул из-за края выхода.

Коблиттов трое. Все стоят, хвала Создателю, спиной к Пруту, на краю неширокого уступа, прямо перед плещущимся широким водным потоком. Смотрят на ту скалу, где, как и прежде, старик в колпаке торчит. Он что, постоянно тут? Совсем никуда не уходит?

Сам коблиттский шаман на странный каменный череп безотрывно любуется. Это хорошо. Может, и не заметит, что беглецы на своих охранников нападут. Впрочем, вряд ли. Тихо с ними справиться всё равно не получится. Кто-нибудь да обязательно заверещит, тревогу поднимая.

А ведь ребята даже не знают, куда им бежать. В тот проход, из которого их сюда притащили? Он вроде не очень далеко. А если не смогут в него прорваться? Куда тогда соваться? Из этого зала огромного куча выходов имеется. Даже отсюда Пруту несколько видно. И мало того, что неизвестно, куда все эти проходы ведут, так они же ещё и охраняются все. Плохо дело.

Прут отодвинулся от края, задумавшись, что же дальше делать. Правда, тут и выбора особого не было. Не в камору же возвращаться. Нужно на коблиттов нападать да бежать. А дальше – будь что будет.

Откуда-то издалека, с другого края огромной пещеры, сквозь шум воды донеслись чьи-то громкие крики. Орали во всю глотку, и голосов с каждым мигом всё больше становилось.

Двое из охранников ринулись по краю зала в сторону переполоха. Лишь один пост не покинул. Вот это подарок судьбы!

Прут чуть было не кинулся на оставшегося коротышку, но вовремя остановился: мимо неожиданно ещё несколько коблиттов протопало. Вот это он сглупил! Понятное дело, с других постов серые уродцы тоже на крики ломанулись. Напрямик-то никак из-за реки не проскочить. Камни из воды пусть и торчат местами, но по ним, мокрым и скользким, сильно не напрыгаешься. А тут, по краю пещеры, тропа хоть и не очень ровная и широкая, но она хотя бы есть. Вот коротышки по ней и устремились на помощь своим.

А у Прута даже сердце замерло. Ещё бы чуть-чуть, и они с Плинто прямо им в руки выскочили бы.

Снова тихонько высунулся. Охранник даже и не думал оглядываться. Куда-то в даль всматривался. Похоже, ему тоже интересно было, что там такое стряслось. А приходилось тут стоять.

Прут вытянул шею, заглянул за угол. Никого. Никто больше не бежал.

Обернулся, махнул рукой Плинто: мол, давай за мной. Бросился на коблитта, вмазав ему с ходу ногой в спину. Тот только вякнул что-то и в воду с крутого бережка занырнул, кучу брызг подняв. Быстрое и мощное течение реки тут же уволокло недомерка куда-то вдаль. Назад на берег он точно не скоро выберется. А Прут поскорее рванул в сторону прохода, что должен был вроде как наружу вести.

Плинто – следом.

Вот и ближайшая дыра в скале. И охраняющий её серый. Не тот проход, что нужен, но коблитта всё равно не миновать. А серый деревянное копьецо перед собой выставил и на ребят кинулся.

Глупый, глупый коротышка! Куда тебе в одиночку с орком справиться?! Пусть даже и юным. Прут, стремительно приближаясь, качнул тело влево, вправо. Снова влево, поближе к стене. Ловко увернулся от острия копья и протаранил плечом оторопевшего коблитта. Тот явно не ожидал от мальчишки такой прыти и тоже полетел в реку.

Сегодня у серых день заплывов, похоже! Эх, жаль, что копьё вместе с хозяином улетело. Прут его даже и не пытался ухватить. Побоялся, что вырвать из рук коротышки не сможет и тот его вслед за собой в воду со скалы увлечёт.

А навстречу от следующего прохода уже ещё один коблитт мчался, дубиной размахивая. И за ним ещё один. Заметили, значит.

Это что там у второго в руках? Топор каменный?! Вот даёт!

Всё! Мысли прочь, сомнения – тоже! И навстречу врагу, как и положено настоящему храброму орку! Плинто за спиной. Если что – поможет. Наверное.

Ближний коротышка замахнулся дубиной. Прут резко ускорился, поднырнул под удар, уворачиваясь, и в лучших традициях рукомашества ввернул правый кулак в грудину серому. Того согнуло пополам, а парень лишь крикнул ученику шамана, чтоб дубину забрал, да на нового врага кинулся.

За спиной звуки ударов и всплеск. Плинто увеличил количество купающихся в студёной воде коротышек ещё на одного. Ну и хорошо. Может, хоть вонять поменьше будут.

А вот и владелец диковинного оружия. Где он его раздобыл? Сам, что ли, сделал? А быстрый-то какой! Неприятная, однако, неожиданность!

Коблитт рубанул топором прямо перед лицом Прута. Тот насилу в последний момент остановился и назад отпрянул: реакция не подвела. А уродец серый, не останавливаясь, топором вдруг так замахал, что парню тут же отступать пришлось, постоянно уворачиваясь от мелькающего перед носом острого камня, к палке прикрученного. Этот коротышка, похоже, из бойцов получше предыдущих-то будет.

Шаг назад, и ещё. Если так и дальше пойдёт, они скоро к своей каморе вернутся!

Ещё один шаг назад и уклонение от оружия недомерка, рассекающего воздух у самого виска Прута.

– Держу его! – Плинто высунулся вперёд, подставляя трофейную дубину под очередной взмах топора. Отбил удар, мягко уводя в сторону. И другой выпад серого парировал. Да ловко так, словно и не ходил вечно в отстающих на уроках оружиеведения.

Прут даже языком поцокал от неожиданности, глядя, какие чудеса приятель вытворяет, тяжёлой дубиной орудуя. Вот уж не ожидал от хиляка такой прыти и смелости. Наконец-то в приятеле орк настоящий проснулся! А когда тот, очередной удар отбив, коблитту концом палки в рыло заехал, Прут и вовсе радостно по спине ученика шамана рукой хлопнул.

Правда, Плинто от этого равновесие потерял и чуть в реку не грохнулся, но Прут его за руку вовремя поймал. А вот лишённого сознания коротышку они в плавание с удовольствием отправили. Пусть своих догоняет. А топор Прут себе забрал. Какое-никакое, а оружие.

Впереди ещё серые. Двое. Видимо, бегут от дальних постов. Но дожидаться их необходимости нет. Вот он, проход нужный, в нескольких шагах всего.

В него и занырнули. И сразу почти в полной темноте оказались. Тут уже быстро не побегаешь. Запросто голову о выступ какой каменный размозжишь. Или запнёшься и руки-ноги, свалившись, переломаешь. В общем, скорость передвижения резко снизить пришлось.

– Надо здесь коротышек встречать, – остановился Прут. – Пока совсем темно не стало. Они-то и в кромешном мраке, похоже, видят неплохо, а мы – нет. Нельзя им преимущество давать. Иди потихоньку дальше, дорогу разведывай, а я с этими разберусь.

– Я с тобой, – заупрямился Плинто.

Но Прут его резко оборвал:

– Иди, говорю. Их всего двое. А проход узкий. Тут и одному сильно не размахнуться. Ты мне только мешать будешь.

– Хорошо, – сдался приятель, – но далеко я не буду отходить. Мало ли что.

Прут пожал плечами, но вряд ли в темноте Плинто сумел это увидеть.

– Ладно. Жди. А вот и коротышки пожаловали. Ишь как топают. Торопятся.

Прут потыкал топором по сторонам, по стенам, ткнул в потолок, приноравливаясь в темноте к незнакомому и не сильно свободному пространству. И впрямь особо не размахнёшься, за что-нибудь да зацепишься. Придётся как-то по-другому справляться.

Взял топор на изготовку, перед собой выставив. Замер и на всякий случай к стенке левой прижался. Вдруг серые не сразу его заметят.

Заметили. Бег замедлили, и первый из них в паре шагов от Прута остановился.

Что ж, тогда нет смысла к стене липнуть. Лучше встать поудобнее по центру прохода.

Что там у коблитта в руках? И не разглядеть толком. Что-то не очень длинное. Палка или меч? Скорее палка. Мечей у серых недомерков Прут почти и не видел. Туговато у них с хорошим оружием. Клинки разве что старые да ржой порченные встречаются. И то очень-очень редко.

Коблитт резко рванул вперёд. Думал, что неожиданно. Прут сместил тело вправо и ткнул топором, словно мечом, метя в голову коротышке. Будто колющий удар нанёс. Да только разве таким уколешь?

Хрясть! Привязанный к палке камень встретился с черепушкой недомерка. Руку рвануло, чуть не вывернув, а коблитт со всего маху к противоположной стенке отлетел. Но посмотреть, что с серым, Пруту не дал второй коротышка. Вперёд выскочил и давай копьём тыкать.

Пришлось отступать. Наконечник на оружии коротышки если и железный, то, скорее всего, совсем ржавый. Никакого отблеска от него в скудном освещении, еле пробивающемся из большой пещеры. Оттого и почти не видно быстрого, словно смазанного, мельтешения его перед носом.

Несколько раз Прут попробовал отбить копьё, практически наугад размахивая топором перед собой. Бесполезное занятие. Не видно ничего. Только чуть сам на копьё не нанизался. Наконечник больно оцарапал щёку, а потом и левый бок.

Прут зашипел, но даже проверять не стал, насколько сильны порезы. Не сейчас.

К троглу всё! Махнул ещё раз топором. Вроде зацепил копьё, влево отбив. Кинулся вперёд. Наудачу. Не зная, успел коблитт вновь занести оружие для удара или нет.

Топором перед собой махнул, куда-то вроде попав, и отбросил оружие прочь. Всё равно им больше без замаха толком и не ударить сейчас.

Выставленные вперёд руки ухватились за грубую ткань коблиттской одежды. Рванул серого на себя, одновременно голову пониже наклонив. Воткнулся лбом в коротышку. Похоже, удачно попал. У самого из глаз искры сыпанули и замельтешили, кружась, перед взором. Лоб заныл, но в сравнении с отхватившим по полной и осевшим наземь недомерком ущерб так себе. Пережить очень даже можно.

Всё, нужно улепётывать отсюда, пока эти не прочухались и ещё кто не набежал. По-хорошему, добить бы поганцев. Любой взрослый орк так бы и сделал. Но Прут никак не мог себя заставить пойти на такое. В бою сразу не прибил, а теперь как-то вот уже и рука не поднимается. Даже стыдно немного стало за собственное малодушие. Хорошо, не видит никто.

Топор. Где этот проклятый топор?! И пол что-то ходуном ходит. Или это у него голова от бодания кружится? На лбу шишка, поди, будет неслабая.

Опустившись на четвереньки, Прут зашарил руками по полу. Топор не попался, зато сразу наткнулся на копьё.

Ну и ладно. Это даже лучше. В узких проходах им врага удобнее протыкать. А топором не помашешь как следует. Ещё бы нож какой.

Он пошарил по поясу коротышки. Ничего не обнаружил. Зато серый зашевелился. Прут чуть не подскочил от неожиданности. И хорошенько приложился кулаком туда, где голова должна была у уродца находиться.

Попал. Да только не в челюсть, как надеялся, а чуть выше, в скулу.

Серый, конечно, опять в беспамятство впал, но кулак такая жуткая боль пронзила, словно парень не по коблитту, а по скале врезал.

– Вот же троглова темнота! – зашипел он, тряся отбитой кистью.

Пришлось копьё в левую руку хватать.

– Плинто, ты где? Уходим!

Шли долго, в полной темноте и тишине. Осторожно. Касаясь одной рукой стены, чтоб хоть как-то ориентироваться в пространстве. Но всё равно то и дело натыкались на какие-нибудь препятствия или спотыкались о неровности пола. Плинто ладно ещё – в башмаках шёл. А Прут так и вовсе ноги босые в кровь уже сбил.

А потом они вышли в зал. В тот самый, наверное, в котором коротышки привал делали, когда сюда ребят тащили. После долгого блуждания в темноте мрак в зале не казался уже совсем непроницаемым. Непонятно как, но сейчас Прут пусть и с трудом, но мог разглядеть причудливые очертания огромной пещеры. Гигантские каменные наросты, словно острые рога, росли из пола. А прямо над ними с потолка свисали точно такие же. Иногда расстояние между выросшими навстречу друг другу рогами было совсем небольшим. А местами, где потолочный свод пониже был, они так и вовсе соединялись, срастаясь в странные, сужающиеся к середине колонны.

– Куда теперь? – завертел головой Плинто.

– Понятия не имею. – Прут пожал плечами. – Смотри, сколько по бокам проходов разных. Но, по-моему, серые, когда нас тащили, прямо шли. Это основной отряд куда-то в сторону тогда свернул. Значит, нам в одну из тех дыр.

Он указал копьём на несколько чёрных провалов в противоположной стене пещеры.

– Остаётся надеяться на удачу, – кивнул ученик шамана. – Привал делать будем?

– Пошутил? – поднял брови Прут. – Какой привал? Коротышки, того и гляди, догонят. Пошли уже, привал ему подавай.

– Проход считалочкой выбирать будем? – устало вздохнул Плинто, когда они добрались до другого края пещеры.

– Пойдём в тот, что посередине. Эти, что по краям, наверняка в стороны расходятся. А я просто чую, что нам прямо нужно.

Плинто спорить не стал. Ему уже не до споров было. Вымотался он, хотя Пруту куда больше напрягаться за всё это время пришлось. Хиляк – он и есть хиляк.

Углубились в проход. Вновь темно стало, хоть глаз выколи. Но только совсем недолго. Неожиданно впереди заиграли неровные красноватые отблески огня. Словно костёр где-то там горит. Хотя, судя по едкому запаху, всё же факелы, земляным соком вымоченные.

И ещё чем-то воняет. Гадко так, аж до тошноты.

Стало значительно светлее. И запахи усилились. Ещё немного – и у Прута кишки наизнанку вывернутся.

Он оглянулся на Плинто. Тому запахи тоже не по нраву пришлись. Шёл, весь сморщившись и нос пальцами зажав. Словно это помочь ему как-то могло.

Похоже, идти совсем немного оставалось.

Почему-то вдруг захотелось развернуться и что было ног назад рвануть. Прочь от этого места. Но Прут пересилил нахлынувшее и совершенно необъяснимое беспокойство, вызвавшее неприятное щемление в груди, махнул рукой Плинто, чтобы приотстал, и, Создателям про себя помолившись, медленно вперёд покрался.

Зачем – и сам не знал. Просто должен был выяснить, что там такое, и всё тут.

Тревога в груди с каждым шагом нарастала всё сильнее и сильнее. Прут буквально уже вжимался в стену и продвигался вперёд максимально медленно и осторожно.

Вот и конец прохода. Впереди ещё одна большая пещера. Поменьше, конечно, предыдущей, но тоже немаленькая. Освещалась она факелами, воткнутыми в крепления на стенах. И то, на что падал свет от этих факелов, вызвало у Прута страх, оторопь и жуткое отвращение. Во рту вдруг пересохло, а сам он словно оцепенел. Хотя дыхание, наоборот, резко участилось. Ещё и сердце заколотилось бешено. Вот-вот из груди выскочит.

Так и было с чего. На небольшом возвышении в центре пещеры стоял правым боком к Пруту седой, лохматый да бородатый коблитт. С посохом, тоже увенчанным черепушкой, как и у того шамана, что на скале был. Только у этого не торчало колпака дурацкого на башке.

Старикашка не просто так стоял. Подняв посох над головой, а свободную руку прямо перед собой вытянув и пальцы на ней расшеперив, он нудно и монотонно бубнил что-то себе под нос.

А вокруг него сгрудилось плотной, чуть колышущейся толпой несчётное множество жутких и мерзких умертвий.

Точно-точно, умертвий. Тут никак не ошибёшься. Жутких, безобразных, нещадно смердящих мертвяков. Вот откуда этот противнючий запах был. А Прут-то думал, что хуже коротышек никто вонять не может. Ошибался. Могут. Мертвяки. Куча проклятых мертвяков.

Все они, задрав головы, безмолвно пялились безжизненными глазами, а то и вовсе пустыми глазницами на не перестающего тихо бормотать старца.

Было понятно, что он ничего не видел перед собой.

А Прут ведь не поверил Плинто, когда тот переводил рассказ девчонки. Кто их видел, этих умертвий? Да никто! Только слухи ходят да сказки сказывают. Ан нет: вот они, во всей красе.

И кого среди них только не было! И орки, и человеки. И даже сами коблитты. Разного роста, возраста и, что самое противное, разной степени подпорченности. От некоторых почти что одни скелеты остались, в ветхие, истлевшие лохмотья обряженные.

И когда Прут совсем уж было решил, собравшись с силами, убраться к трогловой бабушке из этого страшного места, старикашка вдруг перестал бормотать, на мгновение замер, задёргал носом, будто принюхиваясь, и медленно повернул голову в сторону выхода из пещеры.

Рука с посохом перестала тянуться ввысь.

Короткий резкий взмах – и жёлтая черепушка навершия мгновенно оказалась направленной прямиком на Прута.

И, безропотно повинуясь этому указующему жесту, вся многочисленная орава умертвий задвигалась, торопливо поворачиваясь и будто нацеливаясь невидящими мёртвыми взглядами на побледневшего и застывшего каменным истуканом парня.

Ближайшие к Пруту мертвяки подняли и протянули к нему руки с зажатым в них оружием. Оружием?!

Точно. Пусть и ржавые совсем, но настоящие мечи и кинжалы. Надо же! Да у самих коротышек Прут столько железяк не наблюдал! Все подчистую с деревяшками простыми разгуливают. Они что, вооружили умертвий лучше, чем своих воинов?! Зачем?!

– Брух-куту гырык, – сурово промолвил старикашка-шаман.

И безмолвные, хищно скалящиеся мертвяки сдвинулись с места, зашаркав по полу ногами и неторопливо направившись к парню.

А у того словно ноги к земле приросли. Так и замер, на эту жуть таращась.

– Чего стоишь?! – дёрнул его сзади за руку Плинто. – Бежим!

И тут же будто наваждение спало. Прут подхватился, драпанув прочь бешеным хрюном, сразу же опередив ученика шамана, так вовремя его в чувство приведшего.

Выскочили из прохода в большой зал. А там уже коротышек полно. Шныряют по залу, суетятся. Ребят ищут, не иначе. Некоторые даже с факелами шастают. Вот переполошились-то!

Прут, недолго думая, к соседней справа дыре в стене рванул. И тут же суматошные вопли коблиттские сзади раздались. Гадать не надо: заметили их с Плинто.

Скорее, скорее нужно убираться прочь, подальше отсюда!

Бежали быстро, как могли. То и дело цепляясь, а порой и врезаясь в стены. Не обращая внимания на ссадины и ушибы. Прут даже мелкие камушки, вечно подворачивающиеся под босые ноги, замечать почти перестал.

– Ох! – возглас Плинто и шум от его падения заставили Прута обернуться и остановиться.

– Чего разлёгся?! Бежим!

– Не могу, – пытаясь подняться с пола, выдохнул ученик шамана. – Ногу подвернул. Сильно. Даже встать на неё не могу.

А сзади уже вовсю мелькали отсветы факельных огней. Коротышки скоро будут здесь.

– Давай я тебя на себе потащу! На спину ко мне цепляйся!

– Один убегай! – замотал головой Плинто. – У тебя так больше шансов будет.

– Не спорь! – Прут схватил его за руку, дёрнул на себя, приседая и подставляя плечи. – Держись!

Не такой уж он и тяжёлый, этот хиляк. Хотя, конечно, быстро бежать теперь точно уже не получится.

– Я же говорю, давай останусь, – не успокаивался ученик шамана. – Сам знаешь, по Заветам слабый должен дать возможность спастись сильному.

– А ты сам говорил, что шаманы – хранители знаний предков. Вот и заткнись, хранитель троглий.

– Но мы же так еле двигаемся! Нас догонят скоро!

– Но пока же ещё не догнали. – Прут на миг остановился, подправляя сползающего с плеч друга, и двинулся дальше. – И дорогу, смотри, лучше видно стало. Они нам сами её и подсвечивают.

– Стой! Гляди! – Плинто вытянул руку, указывая куда-то наверх. – Там проход! Может, туда?!

– Скажешь тоже, проход. – Почти под самым потолком, не очень высоким, и впрямь удалось рассмотреть дыру в скале. Правда, совсем небольшую. – Мы туда и не пролезем. Хотя… – Прут встал поближе к неширокому отнорку. – Давай-ка я тебя подсажу. Лезь в него. И даже если далеко не сможешь пробраться, просто забейся поглубже и затаись пока.

– А ты?

– А я дальше побегу. Этих, – он кивнул в сторону приближающихся коблиттов, – от тебя уведу. Давай, не тяни.

Он помог Плинто дотянуться до отнорка и забраться внутрь.

– Я потом оторваться от них попробую. И за тобой вернусь. Но если нет, пересиди-пережди и сам выбирайся.

Пляшущий свет факелов совсем уже недалеко был.

– Всё! Не бойся! Прорвёмся!

И он припустился вперёд по коридору. Однако вскоре остановился.

Вот же троглова сыть! Если он далеко сейчас убежит, коротышки, внимательно пещеру осматривая, наверняка про отнорок вспомнят. Они же свои пещеры как пять пальцев знать должны. Вот и найдут Плинто.

Придётся ждать серых уродцев.

Он уселся на пол, привалившись спиной к холодной и неровной стене. Хоть передохнуть пока. Ноги гудят. И болят.

Он потрогал истерзанные ступни.

Да на них живого места не осталось! Долго же потом придётся залечивать. Если, конечно, будет оно, это «потом».

Хотя чего это он, обязательно будет! Орк он или так себе, погулять вышел?! Орки никогда не сдаются. Тем более на ровном месте. Силы есть – значит, ещё поборемся!

Вот и серые притопали.

Прут вскочил с пола и громко заголосил, будто напугался появления страшных преследователей.

Коблитты ломанулись к нему, радостно гыркая и скалясь погаными ртами. Да только парень дожидаться их приближения не стал, кинулся прочь.

Правда, убедился сперва, что коротышки не задержались у дырки в потолке. Вроде нет, но тяжесть беспокойства за спрятавшегося друга всё равно не делась никуда.

И снова долгий бег в темноте с выставленными перед собой на всякий случай руками. По извилистому и, оказывается, часто разветвляющемуся коридору. От преследователей удалось-таки оторваться. Но зато несколько раз он чуть не натыкался на бродящих по смежным коридорам других коблиттов. Чудом удавалось остаться незамеченным и не схваченным серыми уродцами.

До тех пор, пока не выскочил в очередной большой зал.

Пока рыскал по нему, выискивая во мраке другой проход, в пещеру, откуда ни возьмись, целая толпа серых поналезла. Забегали, проклятые, факелами размахивая и в угол Прута загнать пытаясь.

Хотел он вернуться в тот проход, откуда только прибежал, да дорогу уже перегородили.

Заметил дыру в стене чуть в стороне, на высоте в два-три своих роста. Кинулся туда, сбил с ног и протаранил парочку коротышек, ринувшихся наперерез. От одного получил дубиной по правой руке. Так, что та даже отнялась ненадолго. Еле смог до дыры в скале докарабкаться, радуясь, что у коблиттов луков нет. Сейчас бы уже на иглоноса походил со спиной, стрелами утыканной.

Только подумал, как получил прилетевшим камнем под лопатку. Кто-то сильно меткий среди коротышек нашёлся.

Прут вытерпел и это, не заорал. Хотя хотелось ужасно. И слёзы сами собой на глаза навернулись. Как же хорошо, что из своих никого рядом нет! Вот позорище-то было бы!

Он занырнул в дыру. Совсем невысокий, немного забирающий вверх проход. Только на четвереньках и можно по нему передвигаться.

Что делать? Так и полез, чувствуя себя зверем каким-то, теперь ещё и коленки с ладонями обдирая. Хорошо хоть камень почти гладкий был. Словно проход этот водой промыло.

Кстати, о воде. Пить уже хотелось нещадно. В горле всё давно пересохло. Скоро потрескается, наверное, как земля в степи в засушливый год.

А за спиной, не так уж и далеко, шум. Шорохи и шкрябанье какое-то. Это коротышки лезут за ним по проходу.

Впереди выход в коридор пошире, идущий поперёк. Вроде пустой. Идёт тоже под наклоном. Вверх или вниз? Куда лучше? Если вниз, наверняка опять к карликам попадёшь.

Свернул налево, двинул наверх.

Напрасно. Не успел далеко уйти, а навстречу – пляшущий свет факелов. Не иначе, коблитты идут.

Пришлось разворачиваться и бежать обратно вниз, мимо только что покинутого узкого прохода, из которого уже и башка первого коротышки высунулась. Хорошо, глаза уродца блеснули во мраке отсветом далёкого пока огня. А так и не заметил бы.

Двинул ему кулаком по уху, хода не сбавляя, и дальше помчался.

Серые позади, похоже, тоже на бег перешли, затопали гулко по проходу. Как они его почуяли? Или зоркие такие? В темноте да ещё далеко так.

Этот коридор почти прямо шёл, лишь совсем чуть-чуть изгибаясь то в одну сторону, то в другую. И пол ровный был. Даже без камушков под ногами. Словно ухаживал кто за проходом.

Вроде и бежать легче, а на душе всё тревожнее с каждым шагом. Прут даже руки вперёд ещё больше вытянул, расшеперив их, будто это помочь ему могло опасность нащупать.

Сердце сжалось и замерло, когда ноги вдруг потеряли опору и Прут куда-то ухнул с высоты вниз.

Но даже закричать не успел: тут же грохнулся на чьи-то плотно стоящие фигуры, кого-то подмяв под собой, а кого-то откинув в стороны.

По носу шибанула отвратительная вонь, а в мозгу вспыхнула ужасная догадка. Тем более и рука Прута, пытавшегося кое-как подняться, ухватившись за чью-то ногу, обнаружила вместо неё всего лишь толстую кость, упрятанную в рваную штанину.

А тут ещё и сверху появилось несколько ярко горящих огней. Это коротышки добрались до входа в пещеру и теперь, стоя на краю высокого уступа, подсвечивали факелами пугающую картину: Прут оказался на полу не очень большой пещеры, под завязку набитой ожившими мертвяками.

То небольшое пространство, которое Прут своим падением освободил от смердящих и попорченных тленом тел, теперь стремительно сокращалось. Умертвия неумолимо приближались, грозя зажать парня в плотной теснине. Ещё и придавленная Прутом к полу груда костей зашевелилась, явно собираясь вновь подняться на ноги.

От всего этого волосы на голове встали дыбом, а сердце зашлось в бешеном стуке. Ещё чуть – и из груди выпрыгнет.

Парень вскочил на ноги. Бросился в противоположную от коблиттов сторону.

Стараясь не смотреть на жуткие, обезображенные смертью рожи, попытался вломиться в, казалось, безразличную и безмолвную толпу мертвяков. Но тех было слишком много. Слишком уж плотно они стояли друг к другу.

Едва сдвинувшись под отчаянным напором Прута, они тут же стремились вернуться на своё прежнее место. Ещё и руки вдруг стали тянуть к парню, хватая за всё, до чего могли дотянуться.

Он завяз! Застрял в этой мешанине безжизненных тел, схваченный множеством холодных, жёстких, костлявых пальцев.

Какое-то время он ещё продолжал барахтаться, надеясь высвободиться из этого отвратительного, до жути пугающего плена. Но не тут-то было. У мертвяков, трогл их раздери, была просто мёртвая хватка.

Как его тащили назад, Прут не помнил: вырвав парня из цепких лап мертвяков, коблитты от души потыкали его дубинками. Очнулся он уже в каморе, от прикосновения чьей-то тёплой ладони ко лбу. Всё тело ныло от тупой тягучей боли, словно пьяный трогл по нему, танцуя, потоптался.

– Пей, – услышал он через пару мгновений произнесённое на общем языке слово.

Кто-то, бережно поддерживая затылок, приподнял голову лежавшего на спине Прута и заботливо поднёс к его губам деревянную чеплашку.

О да! Пересохшее горло с радостью приняло живительную влагу, словно зелье какое лечебное. Как же он хотел пить! В два глотка осушил посудинку и посмотрел на своего спасителя.

Спасительницу. Это девчонка-человечка придерживала его и поила. А брат её сидел рядом и нагло разглядывал Прута. Что он, интересно, увидеть пытался? Надеялся, что Прут от боли прямо тут загнётся? Не дождётся!

Как и почему он вообще в каморе у детей человеков очутился?

А-а-а! Наверное, коротышки решили, что раз пленники сбежали, то их камора ненадёжная какая-то. Вот и подселили Прута к белобрысой парочке.

– Спасибо, – сипло произнёс он, отдавая чеплашку девчонке. На оркском сказал, но та его вроде поняла, кивнула.

В горле першило. Сейчас ещё бы водички хлебнуть. Но ни человечка, ни её молчаливый брат не спешили вновь наполнить посудину водой. Ладно, можно и потерпеть пока.

– Почему вы не убежали? – спросил он, глядя в непривычно огромные голубые глаза девчонки.

Та замотала головой. Ясно. Прут, с трудом припоминая слова, кое-как повторил вопрос на общем.

– Не смогли. – Ага, это он понял.

Дальше, разбирая произносимое через раз, а то и реже, Прут сумел понять, что сил скрутить тряпку хватало только Клорку. Так брата девчонки звали. А сама она, Свелка то есть, слабая для этого. К тому же ещё и тряпка одна порвалась.

– Надо вода лить, – попытался Прут донести мысль до девочки и показал на чеплашку.

Та развела руками. Оказывается, воду они ещё вечером выпили, а эту новую только утром коблитты принесли, вскоре после того, как самого Прута к ним в камору запихнули. А другой воды у них не имелось. С дырами в полу им не повезло. Не было их.

Две жердины Клорк стянул, но щель рядом получилась такая маленькая, что только Свелка и могла в неё пролезть. А брат не проходил. Поэтому она решила остаться с ним в каморе. И это несмотря на то, что коротышки сегодня утащили к своему шаману сразу двоих пленников. Те так кричали, что пришлось руками уши затыкать. Но всё равно было слышно.

И ещё, самое ужасное: больше пленников, кроме белобрысой парочки и Прута, в пещере не осталось. Так что завтра, как ни крути, настанет их очередь.

– Вот это новость! – нахмурился парень. – Значит, нужно обязательно ночью опять сбега́ть. Плохо, что у вас воды нет.

Дети человеков смотрели на него, совершенно не понимая. А до Прута вдруг дошло: это же получается, что человеки ему свою воду отдали, а он её всю без остатка выдул! Да уж, не очень хорошо вышло.

– Прости, – посмотрел он на Свелку, – я вода выпить.

Та отмахнулась. Ну да. Тут проблемы-то куда посерьёзнее назревают.

Но ничего. Нужно только ночи дождаться. На новые тряпки можно попробовать рубаху Клорка пустить. Побегает без неё, не простынет. Ткань у неё, конечно, не такая грубая и прочная, как у плинтовской рубахи была, но тоже вполне сойдёт.

Как тряпки намочить, тоже можно легко придумать. Только их потом крутить противно будет из-за не самого приятного запаха. Ну да потерпят. Жизнь – она дороже любого зловония. Нужно только Клорка предупредить, чтоб не вздумал нужду до вечера справлять.

Как же всё болит! Ох, сейчас бы травку какую пожевать из запасов Плинто. Да только мешок ученика шамана вместе со всем содержимым коротышки давным-давно отобрали да прикарманили. Придётся без травок как-то выживать.

Да уж. Теперь им выполнение домашки по природе и, соответственно, оценки хорошие однозначно не светят. Влипли ребята в историю – расскажи кому, сроду не поверят.

Прут тяжело вздохнул. Все его друзья были сейчас невесть где. Что с ними да как, совершенно неизвестно. Пусть у Суная шансов и побольше было удрать, чем у остальных, но даже и за него сложно было не волноваться. Мало ли что. Мог ведь и упасть, ногу повредить. Или сразу на толпу коротышек нарваться.

А уж про Торка с Плинто и говорить нечего. Один – непонятно, выжил или нет, с горы свалившись. Другой – трогл знает где, по пещерам в темноте бродит. Переживания за друзей степным кошем скреблись в душе, царапаясь острыми когтями.

Эти ещё двое. Сидят, пялятся на него, словно на чудо какое сказочное. Мальчишка, кстати, уже не так враждебно на Прута смотрит. А вот во взгляде Свелки так и вовсе прямо-таки забота читается.

Странная она. Прута совсем не боится, хотя он с ней одной левой рукой разделаться сможет. Даже сейчас в таком помятом состоянии. Да он и с её братом справится, если нужно будет.

Вот только нужно теперь другое совсем. Помощь Клорка ему отнюдь не помешает при побеге. Придётся всё же положиться на сына человеков и принять его помощь. Скажи ему кто о таком ещё пару дней назад, поднял бы брехуна на́ смех.

Плохо, что и девчонку нужно будет с собой тащить. Если Плинто хиляк, то эти двое даже по сравнению с ним – задохлики. А Свелка особенно.

Может, когда они с жердинами справятся, Пруту вперёд пролезть, а человеков в каморе бросить? Ну куда ему с ними убежать получится? Проскользнёт сам меж палок – и ходу. Только и видали его. А белобрысых – к троглу. Человеки оркам враги извечные. Так было, есть и всегда будет. Наверное.

Вот только мыслям таким совсем отчего-то неуютно в голове. И это странно как-то. Что-то внутри противилось решению бросить врагов на произвол судьбы, спасаясь самому. Да настоящий орк своего может не пожалеть ради спасения племени! А тут Пруту жалко каких-то человеков. Трудно ему, видите ли, и в этот раз, сбегая, с собой эту парочку белобрысую не забрать. Дожили.

Ладно. Ни к чему сейчас все эти душевные страдания. Чего он раскис, как девчонка какая? Наступит ночь, там и решение само собой придёт.

Однако ночь вместо решения принесла очень неприятную неожиданность. После того как коротышки принесли и сунули пленникам еду с питьём, покинули пещеру отнюдь не все стражники. Двое из них остались сидеть в проходе, устроившись прямо напротив совершенно обескураженных ребят.

Вот это да! Такой каверзы от судьбы они никак не ожидали.

Попробуй теперь сбеги. Тут чихнуть незаметно и то не получится. Что же делать?

Может, как-то подманить коротышек к загородке и напасть на них? Но это только Прут точно со своим справится. А Клорк запросто может и подвести. А второй коблитт тут же тревогу поднимет.

Заметнуть бы в голову карлику камнем, но… Прут оглядел пол каморы. Нет тут ничего подходящего. Только палки их с Плинто недозаточенные. Да разве навредишь такими кому? Только разозлишь, даже если в глаз попадёшь.

Дети человеков молча сидели у стенки, явно приуныв. А Прут уселся поближе к жердинам загородки и буравил взглядом беседующих между собой охранников. А в голове между тем плодилось и вихрем проносилось множество идей, впрочем тут же с сожалением отметаемых прочь.

И чем дольше Прут размышлял над способами хоть как-то разделаться с мерзкими коротышками, тем больше ощущал бессмысленность и безнадёжность любых попыток сбежать из этой дурацкой каморы. С каждым ударом сердца разочарование всё больше и больше вгрызалось щемящей болью в нутро, грозя в любой миг затопить сознание непреодолимым отчаянием.

Но нет, орки не привыкли сдаваться, а потому предательское ощущение безысходности и невозможности что-либо изменить лишь вскипало в душе холодной злобой. Ещё немного – и Прут яростно бросился бы на любого осмелившегося подойти к загородке коблитта, вцепившись в него голыми руками, невзирая на любые последствия. Уж лучше погибнуть в драке с вонючими карликами, чем быть отданным ими же в жертву какому-то чужому злому богу, невесть как пробравшемуся в этот мир!

От буйного помешательства парня спас странный шум, раздавшийся снаружи пещеры. Глухие удары, чьи-то сдавленные вскрики и всплеск речной воды.

А потом в пещеру ворвался вихрь в виде незнакомого воинственного орка, в мгновение ока сразившего обоих ничего не успевших сделать охранников. Прут даже не заметил, как пришелец разделался с коротышками: несколько быстрых резких движений – и тот уже отбросил мёртвые тела карликов прочь от себя. И принялся торопливо оглядываться по сторонам.

А Прут удивлённо рассматривал его самого. Молодой, но уже весь в шрамах. Причём почти все совсем свежие. Сильный. Плечи вон какие широкие. И мышцы бугрятся и перекатываются под бронзово-красной, загорелой кожей при каждом движении. На голову, не меньше, выше Прута и явно на несколько зим старше. В руках копьё. Коротковатое, зато наконечник знатный: длинное широкое лезвие, словно из обломка меча переделанное. И блестит так, будто хозяин только его полировкой дни напролёт и занимается.

– Ну и долго ты пялиться на него собрался?! – Голос ученика шамана прозвучал сбоку так неожиданно, что Прут чуть было не подпрыгнул прямо из сидячего положения.

– Плинто! – заорал он, вскакивая и поворачиваясь к другу. – Как ты здесь очутился?!

А у самого в груди так горячо стало и глаза защипало неимоверно. Ну никак не ожидал он, что этот трусоватый хиляк способен выжить да ещё и назад за ним вернуться. Уму непостижимо!

– Соскучился. – Между тем Плинто спокойно и деловито кромсал невесть откуда взятым ножом кожаные ремни, прочно удерживавшие запертую дверь каморы. – Вот, на помощь тебе Муайто привёл.

Ученик шамана указал на молодого воина.

– Как ты здесь? – спросил тот, подходя ближе.

– Терпимо. – Прут сдержанно, хоть и раздирали его на части радость вперемешку с жутким любопытством, кивнул и протянул сжатый кулак меж жердин загородки.

Воин окинул парня оценивающим взглядом, тоже кивнул, наподдал по его кулаку своим и сказал:

– Нужно уходить. Есть ещё кто из наших?

– Нет, больше никого.

Муайто нахмурился. Потом махнул рукой:

– Уходим. Пока не набежали сюда все.

– Они с нами пойдут, – стараясь, чтобы голос прозвучал твёрдо, неожиданно для самого себя заявил Прут. И указал на замерших за его спиной Клорка и Свелку.

– Если ты против, я пойду с ними отдельно, а вы уходите вдвоём.

Прут и сам не понимал, почему это вдруг стало так важно для него. Ну не выдали его дети человеков серым уродцам. Ну водой разок пожертвовали. Так ведь всё равно через денёк-другой отправились бы все к злым богам. С чего о них заботиться? Но нет же – упёрся рогом, приняв для себя совершенно нелепое решение. Хотя сам совсем недавно собирался бросить белобрысых, сбежав в одиночку.

Может быть, как раз это и заставляло сейчас, набычившись, нагло буравить взглядом Муайто?

Тот, кстати, почему-то даже спорить не стал. Словно и без разницы ему совершенно было, что это не орков дети, а человеков. И словно не являлись они для него обузой в передвижении по незнакомым пещерам, полным врагов. Плечами пожал и рукой махнул: мол, выметайтесь из каморы к трогловой бабушке. Тем паче и Плинто уже с ремнями справился и дверь распахнул.

Долго упрашивать никого не пришлось. Прут едва кивнул Клорку, как тот, Свелку прихватив, наружу из каморы сквозанул.

Когда в большую пещеру с рекой выскочили, свет с потолка уже не падал. Однако совсем темно почему-то не было. Вроде ни факелов вокруг, ни другого какого огня, а всё же разглядеть много чего можно.

Муайто их неожиданно повёл совсем не в ту сторону – направо куда-то. Прут обернулся. Никто сзади к ним не бежал. Не услышали шум? Не заметили их? Он кинул быстрый взгляд на каменный череп и скалу напротив, где обычно старикашка в колпаке торчал. Шамана сейчас на его любимом месте не было. А череп без падающего на него сверху луча света почти и не разглядеть было. Хотя менее страшным он от этого совсем не стал. Всё равно от взгляда на него мурашки по коже бегать начинали.

Долго, правда, любоваться на таинственную скалу не пришлось. Через несколько шагов свернули в первый же попавшийся проход. Прут возле него на миг остановился и вырвал дубину из рук неподвижно валявшегося на полу коблитта. Муайто, заметив это, одобрительно хмыкнул и кивнул. Всё правильно, помощь ему не помешает.

– Так, – остановился воин, углубившись в проход на несколько шагов. Голос его звучал тихо, но властно. – Вроде обошлось, не заметили нас.

Поэтому дальше не бежим и лишний раз не шумим. Идём быстро, но тихо. Я – впереди, человеки – за мной, вы вдвоём, – он посмотрел на Прута с Плинто, – охраняете и прикрываете нас сзади. Понятно?

Муайто дождался, когда все согласно кивнут. Даже Клорк со Свелкой, которым Плинто его слова перевёл. Развернулся и, копьё своё перед собой выставив, вперёд в кромешную темноту прохода двинулся.

– А почему он нас в другую сторону ведёт? – шёпотом спросил Прут у ученика шамана, оказавшись рядом с ним в конце их маленького отряда.

– Тот проход, через который нас затащили, – Плинто махнул рукой себе за спину, – коротышки в первую очередь, нас дожидаючись, перекроют и охранять станут. А Муайто сюда давно попал и уже долго тут бродит. Многие проходы изучил и запомнил. Он в пещерах этих на коблиттов охотится, шороху им тут наводит. Мстит за кого-то. Вроде как коротышки кого-то из близких его погубили. Когда мы с тобой из каморы сбежали, помнишь, шум был? Так это он в другом конце зала на охрану напал. Хотел до главного шамана добраться. Да тот сбежал, гад, и спрятался.

– Ничего. – Муайто, который, оказывается, всё прекрасно слышал, мотнул головой. – Вечно прятаться не сможет. Ему с богами нужно беседовать. Всё равно я его достану. Вот вас выведу и дальше мерзким колдунишкой займусь.

– У коблиттов же не бывает колдунов, – удивился Прут. – Нет у них сил магических.

– Теперь есть, – мрачно изрёк молодой воин. – Эти новые боги как-то наделяют коротышек способностями магичить. Потому и могут они умертвий поднимать.

– Ничего себе! – поразился Прут и даже присвистнул от удивления.

– Не свисти, – ткнул его Плинто локтем в бок, – удачи не будет.

– Да ладно тебе, – отмахнулся от приятеля парень. – Ты-то как с Муайто встретился? И кинжал где взял? Он дал?

– Угу, – кивнул Плинто и покрутил у себя перед носом остро заточенным клинком, – он. Я как в дыре той затаился, решил подольше там посидеть. И правильно сделал. Потому как коротышки назад вскоре потянулись. А потом ещё и тебя мимо протащили. Хорошо, они с факелами шли. А так я бы и не заметил.

Ученик шамана умолк, словно вновь припоминая события, затем продолжил:

– Потом вылез я из дыры. Туда, откуда тебя несли, не пошёл. Решил, что раз тебя там изловили, то и мне соваться не следует. Я в другую сторону пошёл. Бродил по коридорам, бродил. Долго. А потом Муайто на меня наткнулся. Да так неожиданно, что я чуть в штаны не наложил.

– Представляю, – усмехнулся Прут.

– Да ничего подобного. – Плинто и сам хихикнул. – Даже не представляешь. Это потом он отмылся и стал на орка похож. А тогда чумазый, весь сажей, грязью и кровью перемазанный, как вынырнет из темноты передо мной. Только глаза да наконечник копья сверкают. У меня сердце в пятки ушло.

– На самом деле, – обернулся улыбающийся Муайто, – твой друг очень храбро себя повёл. Кинулся на меня с кулаками и чуть зубами не вцепился. Я думал, порвёт меня сейчас на мелкие клочки.

– Так это я с перепугу, – пожал плечами Плинто.

– Надо почаще тебя пугать, – хлопнул его по спине Прут. – Глядишь, и передумаешь в шаманы идти. Нормальным воином станешь.

– Не передумаю, – отчего-то посмурнел тот и замолчал.

Какое-то время шли молча, долго петляя по разветвлениям подземных коридоров. Прут сейчас бы уже дорогу назад не нашёл.

Несколько раз натыкались на небольшие группки коблиттов. Но с ними Муайто расправлялся в несколько взмахов копья. Даже надолго задерживаться не приходилось.

Встреча с последними коротышками позволила разжиться факелом. Только Муайто его почему-то загасил, предпочитая и дальше в темноте передвигаться. Хотя палку с тряпкой, на неё намотанной и соком земли пропитанной, с собой прихватил.

Зачем, стало ясно, когда они в какую-то пещеру наконец-то пришли и Муайто, кресалом-огнивом искры выбив, этот факел вновь зажёг.

Пещера была небольшой. И примерно пополам разделена уже знакомой ребятам загородкой из толстых жердин. А за загородкой обнаружился сидящий на коряво сколоченной деревянной скамье совсем древний, сморщенный и согбенный временем старик.

Грубое рубище чуть не до пола. Босые костлявые ноги. Руки ничуть не лучше. Словно высохшие и какие-то скрюченные, множеством шрамов покрытые. На лысой голове – тонкая, так что череп с кровяными жилами просвечивает, чуть зеленоватая морщинистая кожа. Ещё и в пятнах каких-то непонятных. Бесцветные и совершенно мутные глаза. Длинный нос, на клюв фулуна смахивающий. И ещё уши, наверняка некогда острыми кончиками в стороны торчавшие, а теперь вяло вниз свисающие.

Трогл его раздери, да это же кобл! Самый настоящий! Прут их хоть и не видел ни разу, но тут ошибки быть не могло. Тем более и Муайто к старцу обратился:

– Кобл, я пришёл за тобой, как тебе и говорил.

Прут глянул на своих спутников. Плинто, как и он сам, выглядел ошарашенным. Белобрысые, видать, даже и не поняли, кто перед ними, и потому просто тревожно оглядывались по сторонам.

Старец же медленно повёл на голос немного трясущейся головой и упёрся, похоже, совсем невидящим взглядом в молодого воина.

– А я тебе говорил, – раскрыл он беззубый рот, – что не нужно этого делать.

Голос у кобла был такой, словно сухое дерево на ветру качается и скрипит безбожно. Аж уши в трубочку сворачиваются.

– Тем не менее, старик, я выполнил своё обещание, – не обратил внимания на его замечание Муайто.

– Напрасно. – Кобл склонил голову чуть набок. – Я всё равно не смогу с тобой пойти. Глаза мои не видят, а руки и ноги совсем не держат. Не стоит отягощать свою судьбу непереносимой ношей. Я не изменю решения. Иди уже без меня. Мне кажется или ты пришёл не один?

– Со мной несколько детей. Я намерен вытащить их из этой задницы.

– Что ж ты тогда при детях так грубо выражаешься? – пожурил Муайто старик.

– Дети человеков, один трогл, меня не понимают. А юные орчата уже настоящие воины. Их задницей не напугать.

Прута, которого сперва малость покоробило, что их детьми обозвали, теперь наполняла настоящая гордость. Надо же, Муайто считает их достойными называться воинами!

– Это хорошо, – довольно кивнул старый кобл. – Спаси их, выведи отсюда. А меня не уговаривай. Мне всё едино: совсем недолго в этом мире жить осталось. Заждались меня Туманные Пределы.

– Достопочтенный кер кобл, – выдвинулся вдруг вперёд Плинто, – вижу я по рубищу твоему и голове бритой: принадлежишь ты к числу Ведающих. К тем, что Ушедшим служат да с духами разговаривать умеют, как шаманы наши. Не мог бы ты рассказать мне, что творится в этих пещерах? Что за чудеса творят с коблиттами их новые боги?

– Что ж, – выслушав ученика шамана, кобл ухмыльнулся, – хоть и волос на моей голове нет вовсе не потому, что брею я их, Ушедшим служа, а из-за того, что время безжалостно над старым кером, в словах твоих звучит истина. Когда-то я действительно был Ведающим. Потому и держали меня поганые предатели столько лет в плену, истязая нещадно и энергию мучений пользуя.

Пруту от слов старика как-то не по себе стало. Да и Плинто малость покорёжило. Только Муайто безо всяких эмоций слушал старца, выдержку проявляя. А человеки так и вовсе ничего не понимали, потому и продолжали глазеть по сторонам молча и почти спокойно. Тревога-то их всё равно никуда не девалась.

– Так что, – продолжал тем временем старик, – про тайны этих Серых пещер я вполне мог бы тебе поведать, юный любознательный орк. Да только лучше будет, если поспешите вы отсюда сбежать, спасаясь от коблиттов и богов их злых.

– Я должен рассказать Старшим, что тут происходит, – проявил твёрдость Плинто.

А Муайто его неожиданно поддержал:

– Расскажи ему всё, кобл. Раз ты сам не пойдёшь с нами, расскажи. Старшие должны узнать, что тут творится.

– И то верно, – вздохнул старик. – Народам этого мира стоит узнать и задуматься над происходящим. Что ж, слушайте.

– Всё началось ещё в те времена, когда Великий Торкус, спасаясь от человеков, решил увести через магический портал только лишь один свой народ. На остальных мощности заклинания могло не хватить. – Старик развёл руками, словно извинялся за слабость заклинания. – Вы же наверняка знаете, что мы, коблы и орки, два вассальных народа Древних, с гордостью отправились, согласно приказу Торкуса, прикрывать отход его народа, защищая место исхода от нападения армий человеков. И мы с достоинством выполнили свой долг, положив в бою чуть ли не всё своё войско. Уцелеть смогла лишь малая толика воинов.

Серый же народец, – губы старика скривились в презрительной усмешке, – ходивший в слугах у Древних, отчего-то решил, что обязаны те были забрать коблиттов с собой, не оставляя на расправу человекам. И столь сильна была их обида, когда Торкус отказал коротышкам, что решили они на мнимое предательство ответить предательством настоящим. И выдали человекам время и место исхода. Подлость серого народца чуть не погубила Древних. Потому-то Торкусу и пришлось сотворить заклинание «Дикого огня», став за это навеки Про́клятым. Он отбросил прочь армии человеков, беспощадно испепелив их и позволив своему народу почти невредимым пройти через Портальное Зеркало.

Кобл замолк, переводя дыхание, а затем продолжил, нахмурив брови:

– Но как только он сам прошёл через портал, закрыв за собой проход, эти предатели и тут проявили мерзость характера своего, разбив величайший из артефактов и превратив Зеркало в груду блестящих осколков. И растащили они все эти осколки по многочисленным своим племенам и родам, припрятав в самых потаённых уголках. Дабы никто не смог восстановить зеркальный портал и народ Древних никогда не вернулся бы в этот мир.

Но и на этом не успокоились глупые коротышки, – вздохнул старик глубоко и печально. – Стали они подле осколков творить тёмные обряды, сыпля проклятиями в адрес бывших своих хозяев. Стали приносить жертвы перед зеркальными алтарями, напитывая их энергией смерти да эманациями боли и страданий. И призывая любых богов, способных отомстить Древним и всем остальным, отвернувшимся от коблиттов и презревшим их за предательство.

Долго не давало всё это никаких плодов, но племя отверженных не теряло надежды и продолжало творить зло. И однажды их зло притянуло-таки к себе другое – чужое – зло, ищущее для себя дорогу в иные миры.

Видимо, – развёл руками старый кобл, – какая-то способность создавать порталы осталась даже в осколках Зеркала, ибо однажды неведомые маги из другого мира хоть и не смогли проникнуть в этот, но связались всё же с коблиттами, навязав им свою коварную волю. И заодно сделались для них новыми Злыми Богами.

С той поры стали серые коротышки с ещё большим рвением приносить жертвы и творить зло в угоду своим богам, укрепляя невидимую связь между мирами и перекачивая через зеркальные алтари злую энергию, питающую этих самых богов. А те щедро наделили коблиттских шаманов магией смерти, позволяющей поднимать умертвий и управлять ими.

– Почему же, – Муайто сердито пристукнул кулаком по каменной стене, – эти мерзкие твари похищают только детей?

– Не только, – качнул головой старик. – Просто детей легче дотащить до алтарей. К тому же дети всегда гораздо сильнее страдают. Такое блюдо вкуснее для Злых Богов.

– А зачем они тебя продержали в плену так долго? – спросил Плинто.

– Мы, Ведающие, как и шаманы орков, – старик опять тяжело вздохнул, – очень сближаемся с природными духами. Те напитывают нас своей энергией. Видимо, за счёт этого эманации моих страданий дают Злым Богам больше пищи, чем обычная энергия смерти. Хотя, возможно, коротышкам просто нравится растягивать удовольствие, тираня служителя Ушедших Древних. Они, не иначе, для того и отселили меня подальше от алтаря, чтоб сама дорога к нему да обратно каждый раз лишней мукой была. С моими-то силами…

Старик закашлялся и замолк. Наверное, отвык уже так много разговаривать.

Все вокруг тоже стояли молча. Переваривали услышанное. Хотя Клорк со Свелкой молчали по другой причине. Старика они явно не понимали и просто ждали, когда можно будет отсюда уйти.

– Только вот, – заговорил вдруг старый кобл вновь, – мои страдания ничего не значат по сравнению с тем, что вы действительно должны узнать и по возможности донести до своих шаманов. С каждой новой жертвой связь между нашим миром и миром коблиттских богов всё сильнее укрепляется. Через зеркальные алтари чужие маги к нам, может, и не смогут проникнуть. Но я знаю, что человеки давно пытаются экспериментировать с другими Портальными Зеркалами. Не такими мощными артефактами, какой был у Торкуса, но всё же… В общем, я думаю, что из-за сильно упрочнившейся связи между мирами любой из экспериментов человеков может случайно открыть проход в мир Злых Богов. И тогда беды не миновать.

– Мы донесём твои мысли и всё, что здесь узнали, до наших Старших, – решительно заявил Плинто. – Я обещаю тебе.

– Ну, значит, и я могу спокойно, с чувством выполненного долга, отправляться в Туманные Пределы. Не зря терпел столько времени. А вы поспешите уже прочь. И так я вас здо́рово подзадержал. Идите уже. А тебя, Муайто, я попросил бы остаться. Ненадолго.

Молодой воин махнул ребятам рукой, выпроваживая их в коридор. Те уважительно попрощались с коблом, прихватили с собой детей человеков и, забрав факел, быстро покинули камору старика.

Вскоре их нагнал Муайто. Был он чрезвычайно хмур, молчалив и задумчив. Ни Прут, ни Плинто даже расспрашивать его не стали, зачем кобл попросил воина в каморе задержаться. И так понятно.

Воин обогнал всех и снова место впереди занял. А факел погасить заставил. Жутко не хотелось опять погружаться в этот надоевший пещерный мрак, но тут уж ничего не поделаешь. Огонь факела внимание бы к ним привлекал. А Муайто в темноте, судя по всему, не хуже коблиттов видел и ориентировался.

Впрочем, всё равно через какое-то время нарвались они на небольшой отряд коблиттов.

Прут только и успел дубину свою поудобнее перехватить, а Муайто уже, рванув вперёд, врубился в толпу врагов, разя их своим копьём налево и направо.

Ребятам только и оставалось, что бежать за ним, спотыкаясь и перешагивая через тела поверженных смелым воином коротышек.

Лишь раз под ногами у Прута кто-то энергично задвигался, пытаясь то ли встать, то ли, наоборот, с дороги в сторонку убраться. Парень не стал разбираться, просто огрел дубиной копошащегося внизу коблитта и дальше побежал.

И только он решил порадоваться, что так легко и походя они с врагами справляются, как впереди показались отблески огня, а Муайто резко остановился, остальным дорогу преградив, и скомандовал:

– Так, приготовились все! Плинто, человекам переведи тоже. Пусть от меня ни на шаг не отстают. Разве что под замах незачем лезть. Впереди зал большой. Его миновать нам обязательно нужно. А там вечно коротышки околачиваются. Да не одни. Умертвий они там на боеспособность проверяют. И повезёт нам, если не очень много их в зале будет.

– А что, другой дороги нет? – Плинто выставил перед собой кинжал, но выглядел как-то не сильно боевито.

– Есть, – кивнул молодой воин, – но там врагов ещё больше. Боитесь?

И Прут, и Плинто торопливо замотали головами:

– Нет! Ты что?! Ни капли!

– Ну и напрасно, – усмехнулся Муайто. – Испытывать страх можно и до́лжно. Нельзя поддаваться ему и идти у страха на поводу. Выше головы, воины. Мы обязательно прорвёмся.

Клорк, выслушав перевод Плинто, что-то буркнул и опрометью кинулся назад, во мрак коридора.

– Куда это он? – удивлённо поднял брови Прут.

– Сказал, сейчас вернётся, – пожал плечами ученик шамана.

И впрямь, вернулся Клорк быстро, неся в руках пару дубин. Не иначе, побитых воином коротышек обчистил. Ту палку, что поменьше, сестре отдал. Вторую взял на изготовку, покачивая в руках, будто примеряясь, и кивнул Муайто. Типа готов.

Свелка, хоть и посмотрела на брата недоверчиво, от оружия отказываться не стала, взяла. Правда, деревяшку ухватила так неумело, что зашибить ею, наверное, смогла бы лишь крысюка. И то уже дохлого.

Но тут Клорк прав: пусть себя при деле чувствует. Может, бояться меньше будет.

Выстроились, как и прежде. Муайто во главе отряда, за ним Клорк и сестра его. Плинто с Прутом замыкающими пошли. Несколько шагов, и вот он впереди – большой, освещаемый факелами зал.

Муайто сперва осторожно выглянул из-за края прохода. Обернулся:

– Повезло, мало их там. Рука воинов и руки четыре умертвий.

Ничего себе мало! Прут покрутил головой, подвигал плечами, разминаясь и настраиваясь на драку. Плинто, повторяя за ним, тоже принялся активно двигаться и даже присел пару раз. Лицо его сейчас было бледным-бледным. Почти как у детей человеков. Он с сомнением уставился на свой кинжал, перевёл взгляд на дубину Прута:

– Может, поменяемся? Как-то я не очень с ним. – Он протянул кинжал Пруту.

– Не, – замотал головой тот. – Моя дубина для тебя тяжела будет. Выдохнешься за пару взмахов. – Вроде неплохо обосновал. Хотя, если честно, он и сам не представлял себя тыкающим кинжалом в коротышек. Уж лучше дубиной. Лишить ударом сознания – это всё же не убить. Не готов он был пока к этому. Стыдно, конечно, но не готов. – Просто присматривай за мной. Я буду за двоих отмахиваться, но если кто сзади подберётся ко мне – бей его, куда дотянешься.

– Всё решили? – окликнул их Муайто. – Готовы? Тогда выходим.

Вышли. И устремились через весь зал к противоположной стене, где чернел один из множества выходящих в пещеру проходов.

Заметили их быстро. Коротышки подняли шум-гам, замахали копьями и дубинами, но в бой даже и не подумали кидаться, разбежались в стороны.

Зато, повинуясь властному окрику хмурого коблитта в смешной меховой шапке, навстречу маленькому отряду развернулось и направилось разномастное и оттого ещё более зловеще выглядящее войско мертвяков.

Муайто даже и не подумал вести свой отряд напролом, в самую гущу врагов.

– За мной! – крикнул он. – Бежим как можно быстрее!

И рванул левее, в обход толпы умертвий, надеясь проскочить между ними и несколькими коблиттами, отбежавшими было к самой стене пещеры.

Вот и славно, пускай к скале жмутся, под ногами не мешаясь.

Ан нет. Заметив нехитрый манёвр беглецов, коблиттский шаман выкрикнул короткий приказ, и коротышки, неохотно отлипнув от стены, кинулись отряду наперерез. Умертвия тоже развернулись и двинулись к ребятам – к счастью, не так резво, как серые карлики.

Но всё равно проскочить мимо всех – это у отряда вряд ли могло бы получиться.

– Скорее! – заорал Муайто, пронзая первого из напавших на него коблиттов копьём, а второго мощным ударом ноги отшвыривая прочь.

Куда уж скорее?! И так мчались со всех ног! Ладно хоть Муайто пёр как таран и принимал на себя все удары коротышек, успешно отбивая их. Ребятам только и оставалось, что следить за приближающимися справа мертвяками.

А те неожиданно ускорились и бросились в атаку тоже чуть ли не бегом. Хорошо, что часть мёртвого войска осталась уже позади. Да и бегущие мертвяки малость подрастянулись, не всей оравой ломились. Прут отлично помнил, как завяз тогда в зажавшей его толпе.

А эти умертвия ещё и вооружены неплохо оказались. Размахивали ржавыми мечами и кинжалами, чудом друг другу головы не снося.

Ещё миг – и первые уже окажутся рядом.

– Все к стене! – С коротышками Муайто легко разделался и остановился, чтобы встретить набегающих мертвяков. – Мимо меня все к проходу бегите! Я этих задержу!

Плинто толкнул вперёд замешкавшуюся белобрысую парочку, направляя детей человеков за спину воина.

А тот горизонтальным взмахом копья рассёк сразу нескольких кинувшихся на него мертвяков. Обратным движением оружия подковырнул ноги ещё одному, опрокидывая навзничь. Ухватил копьё обеими руками, держа его поперёк груди, и протаранил ещё двоих, отбрасывая их назад, под ноги набегающим дохлякам.

Прут тоже саданул дубиной по лбу жутко оскалившемуся мертвяку. Ещё одному заехал по тулову, но лишь изменил тому направление движения, благо отправив не под ноги своим же друзьям, а в другую сторону. Точнёхонько под секущий удар муайтовского копья.

Следующему мертвяку, очень даже внушительного роста, мальчишка решил пройтись дубиной по коленям. Удачно. Замахнувшийся мечом здоровяк завалился набок, и следующий удар Прута пришёлся по сушёной черепушке. Меч умертвия звякнул прямо под ногами у парня, и Прут, не раздумывая, заметнул со всей дури дубиной в очередного дохляка. Быстро наклонился и подхватил с пола клинок.

Ржавый, тупой, но вполне ещё крепкий. Разве что рукоять немного повреждена. Ну да ничего, сойдёт. А рубить мечом умертвий, в отличие от коротышек, Пруту было не так страшно и противно: всё равно они дохлые уже все.

Вот только не успел парень выпрямиться, как на него ещё один мертвяк налетел, опрокинув и подмяв под себя. И даже Плинто помочь не смог: его самого теснила к стене парочка размахивающих оружием умертвий. Только и успевал ученик шамана уворачиваться да удары отбивать.

Ткнуть мечом придавившего его к полу и жутко воняющего умертвия никак не удавалось. Тот ещё и вцепился в Прута иссохшими, а кое-где и лишёнными плоти руками. Парень попытался как-то извернуться, выскользнуть из этих мерзких объятий, но мертвяк оказался неожиданно тяжёлым и сильным. Ещё и на ноги кто-то там свалился, да так, что и не шевельнёшь ими.

Какой-то дохлый коротышка подбежал, остановившись рядом с головой Прута, и занёс кривой кинжал для удара. Замер на мгновение, уставившись пустыми глазницами, словно примеряясь или гадая, как лучше всего воткнуть ржавую железяку в валяющегося перед ним обездвиженного мальчишку.

И никак не отбиться от него, не увернуться. Разве что головой покрутить, но толку-то от этого… Прут, чувствуя неотвратимость удара, зарычал, напрягая все мышцы и пытаясь сбросить придавивших его к земле мертвяков. Тщетно.

Сердце бешено колотилось, жилы, казалось, вот-вот порвутся от натуги, но всё безрезультатно.

Кинжал коблитта-мертвяка рванулся к горлу Прута.

Но тут в умертвие со всего маху врезался дико заоравший Клорк. Сбил с ног дохлого коротышку и покатился, сцепившись с ним, по полу.

Раздался свист рассекаемого воздуха – и в голову сидящего на Пруте мертвяка врезалась дубинка Свелки.

Знатно она его приложила! Откуда только силы взялись?!

Прут столкнул с себя обмякшее и начавшее заваливаться на бок умертвие. Задрыгал ногами, высвобождая их из-под ещё одного дохляка. Вскакивая, оттолкнул в сторону Свелку, едва не попавшую под атаку нового врага. Снёс мечом башку наглому мертвяку, чуть не прибившему девчонку, и кинулся на помощь Плинто. Того совсем к скале припёрли.

Подскочив сзади, подсёк ноги первому из мертвяков, нападавших на ученика шамана. Другому, превращённому временем в настоящий скелет, и вовсе позвоночник перерубил. Тот так и осыпался на пол, тут же в простую груду костей обратившись.

– Хватай побольше что! – крикнул Прут другу, добивающему обезноженного мертвяка. – Твоим кинжалом сильно не повоюешь!

Плинто, размазывая рукой по лицу откуда-то взявшуюся кровь, молча кивнул. Похоже, подранили его. Оставалось лишь надеяться, что не сильно. Сейчас рассматривать всё равно некогда было. Уже новые мертвяки подбегали, а тут ещё Клорк оказался лежащим под оседлавшим его врагом. Дубина белобрысого валялась в стороне, а сам он едва справлялся, отбивая то в одну, то в другую сторону руку умертвия, норовящего проткнуть мальчишку кинжалом.

Прут кинул быстрый взгляд на Свелку, пока вроде оказавшуюся в сравнительной безопасности, и стрелой метнулся к её брату. Пинком сшиб с Клорка дохляка. Махнув мечом, рубанул ещё одного, сунувшегося прямо ему под руку.

Подскочивший Плинто ухватил Клорка за шиворот и рывком утянул к Пруту за спину, помогая товарищу подняться.

– Вы почему здесь до сих пор?! – оглянувшись, рыкнул на ребят Муайто, устроивший перед собой уже целый завал из покрошенных мертвяков.

– Застряли немного, – ответил ему Прут и, ухватив за руку Свелку, потянул её в сторону выхода из пещеры. – Догоняйте все! Муайто, давай тоже отходи!

Воин кивнул и попятился, отмахиваясь копьём от мертвяков, с трудом перебирающихся через кучу своих окончательно упокоенных собратьев.

За спинами умертвий что-то злобно выкрикивал коблиттский шаман, видимо заставляя продолжать безумную атаку.

Видя, что мёртвое воинство явно не справляется со своей задачей, от дальней стены, надеясь перехватить почти улизнувших беглецов, кинулись к выходу остатки коротышек.

– Муайто! – заорал Плинто.

Воин заметил опасность и ринулся на помощь. В два прыжка опередил всех и, словно сухие ветки, разметал коблиттов, похоже даже не успевших испугаться.

– Быстрее в проход! – махнул он рукой ребятам, улепётывавшим прочь от умертвий, чуть ли не на пятки им наступавших.

Прут со Свелкой первыми, проскользнув у Муайто за спиной, занырнули в зияющий мраком коридор. Плинто с Клорком – за ними.

Прут, остановившись через несколько шагов, дождался и передал руку белобрысой человечки её брату. Сам метнулся назад – помогать перегородившему проход Муайто. Встал чуть позади него, выставив перед собой меч.

Воин, словно почувствовав за спиной присутствие мальчишки, оглянулся:

– Слушай внимательно. – Он вновь отвернулся к мертвякам, принявшись увлечённо крошить их своим великолепным копьём. – Дальше пойдёте одни. Даже не спорь. Тут недалеко. В следующем зале, – Муайто сделал выпад вперёд, протыкая кого-то остриём копья, – увидите в полу множество дырок. Некоторые вполне большие. Сможете пролезть. Там внизу река. Задержи́те дыхание. Вскоре вода выметнет вас наружу. Сразу на берег не лезьте. Может быть полно коротышек. Отплывите подальше и бегом домой.

– А ты? – задал Прут давно уже крутившийся на языке вопрос.

– Я ещё задержусь.

– Зачем?!

– Обещал коблу кое-какие дела уладить. Да и не пролезу я в дырки те. Всё равно другим путём уходить.

– Что за дела такие? Может, я останусь тебе помочь?

– Не стоит, – мотнул воин головой, не оборачиваясь. – Там я и один справлюсь. Ты каменный череп видел?

– Да.

– Видел, свет на него падает? – Муайто взмахнул копьём, отбрасывая прочь настырного мертвяка, что пытался прошмыгнуть мимо воина в проход.

– Да.

– Так он не из дыры падает. Дыра сама так расположена, что свет ни за что бы не попал на скалу.

– Тогда как?

– Что, не догадался? – Прут не видел лица воина, но по голосу слышал, что тот улыбается. – Зеркало. Коротышки приладили к стене пещеры зеркало, направив с его помощью свет на череп.

– То самое? – наконец-то дошло до Прута.

– То самое, – кивнул Муайто. – Я обещал старику разбить и утопить его.

– А доберёшься?

– И не сомневайся. Всё, уходите.

– Может, всё же помочь? – с надеждой глянул на воина Прут.

– Ваша главная помощь – добраться до своих и рассказать об увиденном, – ответил, словно отрезал, тот. – Пусть Старшие соберут совет племён.

– Хорошо. – Прут вздохнул. – Муайто…

– Что?

– Благодарю тебя за помощь. Без тебя мы могли бы погибнуть. Ты великий воин.

– Скажешь тоже! – рассмеялся тот. – Великий воин, ха! Я всего лишь молодой охотник, попавший в жестокую переделку. А вот вы молодцы, держались настоящими воинами. Всё, уходите. С той стороны зала ещё мертвяки пожаловали.

Прут хлопнул Муайто ладонью по спине, развернулся и припустил по коридору, увлекая за собой поджидавших его ребят.

Совсем вскоре они и впрямь обнаружили небольшой, почти круглый зал со множеством дырок в полу. Самая широкая – в локоть с небольшим шириной. Муайто со своими широкими плечами и в самом деле не пролез бы.

– Нам туда, – объявил Прут, присаживаясь на краю большой дыры и прислушиваясь к доносившемуся откуда-то далеко снизу шуму воды.

– Туда? – Похоже, Плинто был совсем не в восторге от подобного способа побега.

– Ну да, – кивнул Прут. – Муайто сказал задержать дыхание и ждать, когда река вынесет нас наружу.

Плинто объяснил Клорку с сестрой, что нужно сделать. Свелка сначала оторопело замотала головой, но брат, приобняв её, принялся что-то усиленно втолковывать, то ли успокаивая, то ли уговаривая. В любом случае девчонка вскоре перестала испуганно таращить глаза и согласно кивнула.

– Ну и хорошо. – Прут уселся на край ямы, свесив в неё ноги, и уставился в темноту.

Словно в глотку трогла заглянул. Ничегошеньки не видать. Поди узнай, сколько до этой воды лететь и какая там глубина. Вдруг мелко совсем? Не хотелось бы выплыть наружу с переломанными ногами.

За спиной его молча стояли Плинто и Клорк со Свелкой. Никто его не торопил, но Пруту казалось, что, просиди он на краю ямы ещё хоть с несколько ударов сердца, никакая сила в мире уже не сможет заставить его спрыгнуть отсюда.

Несколько раз глубоко вдохнув-выдохнув, он задержал дыхание, зажмурил глаза, зажал на всякий случай пальцами нос – и соскользнул с края ямы вниз.

Река встретила Прута холодными объятиями. Да что там холодными – обжигающе ледяными. Словно зимой в прорубь провалился. Если бы не оказался сразу глубоко под водой, заорал бы во весь голос.

Быстрое и сильное течение подхватило парня, провернуло, закружило и поволокло в неизвестном направлении, затянув на ещё большую глубину, а потом и вовсе отправив в какую-то дыру, оказавшуюся входом в неширокий извилистый и уходящий немного вниз коридор, до потолка заполненный водой.

Ну и болтанка! И темно… хотя и не очень. Похоже, прав Муайто: из горы река совсем недалеко наружу вырывается. Вон как вода светлеет с каждым ударом сердца.

Что самое плохое: совершенно непонятно, где верх, где низ. Всё кувырком и швыряет от стенки к стенке, болезненно прикладывая то и дело. И не всплыть никуда, чтобы воздуха глотнуть. А в груди этого воздуха почему-то совсем мало осталось.

Сколько же он так ещё продержится?

Всё тело скрючило холодом. Кое-как сумел голову руками прикрыть, чтобы хотя бы ею шишки не собирать.

В груди уже жгло. Ещё немного – и он не сможет себя контролировать. Не выдержит, нахлебается воды и утонет.

Повезло! Когда желание раскрыть рот и вдохнуть (пусть даже холодной воды вместо воздуха) стало совершенно нестерпимым, светлое пятно выхода оказалось вдруг прямо перед носом – и Прута вышвырнуло наружу.

Но толком продышаться он не успел: стремительно пролетел по воздуху вместе с выметнувшимся из горы потоком – и бухнулся в небольшой водоёмчик, переполненный бурлящей водой. Его вновь утянуло куда-то вниз, приложило лбом, а потом локтем о каменное дно.

Прут забарахтался, заработал руками, стремясь отплыть в сторону и выбраться из бешеной водной круговерти, создаваемой мощным, падающим сверху потоком. Почувствовал под ногами дно, оттолкнулся от него посильнее и всё же вырвался на поверхность, судорожно втягивая в себя воздух.

Его потянуло течением прочь, но он уцепился за какой-то каменный выступ: лучше всех своих дождаться. Наверняка помощь им не помешает.

Ну и где они там? А то все мышцы уже от холода сводит и зубы стучат не переставая.

Только отдышался и осмотрелся – нет ли где поблизости коротышек? – заметил краем глаза промелькнувшее в водопаде тело.

Превозмогая холод и нежелание вновь оказаться под водой, заставил себя нырнуть.

Где тут кто?

Плинто. Бестолково сучит на глубине ногами и руками, совершенно не соображая, что нужно делать. Прут ухватил его за руку, потянул к себе, одновременно опуская ноги и вновь отталкиваясь от дна.

Всплыли. У Плинто глаза больше, чем у человека, выпучил их так, словно сейчас из орбит выскочат, ищи-подбирай потом. И рот, бестолочь, раззявил – аж кулак запихнуть можно. Но главное – жив.

Только помог ученику шамана добраться до камня и зацепиться за него, а тут и следующий кто-то в водоём плюхнулся. Пришлось бросать приятеля и вновь нырять.

Оказалось, что теперь нужно вытаскивать из водоворота Свелку. Эта и вовсе почти без чувств была. Прут уж думал, откачивать её придётся. Но обошлось. Вовремя вытянул девчонку на поверхность. А пока отплывал с ней в сторонку, поддерживая и бормоча успокаивающие слова, из горы братца её вышвырнуло.

Но нырять за ним не пришлось. Сам выбрался, всплыв неподалёку.

Всё, нужно срочно уплывать отсюда. Вдруг заметит их кто и кинется из воды вылавливать. Или Муайто уже сбежал, и из горы сейчас коблиттов, в дыру за ребятами сиганувших, вышвыривать начнёт.

В общем, несмотря на сковавший тела зубодробительный холод, выбрались на стремнину реки и понеслись, влекомые быстрым течением, прочь от ужасной горы.

Свелку сильнее всех от этой холодрыги скрючило и скукожило. Ещё и мышцы свело. Так что пришлось плыть, поддерживая её по очереди, чтобы не захлебнулась. Ладно хоть пороги почти не встречались. А те, что были, удалось миновать без особого вреда для здоровья. Никто рук с ногами не переломал. Разве что новых шишек набили-добавили.

На берег решились выбраться, только когда, проплыв по хитро петляющей реке между несколькими горами, миновали ещё и высокие холмы предгорий. Здесь округу можно было уже хорошенько рассмотреть и коротышек издалека заметить. Вновь им в руки угодить не хотелось никому. Уж лучше простыть. От простуды не то что шаманы – даже Плинто своими травками вылечить сможет.

Плохо только, что мешка своего заплечного он давно лишился. Вместе со всеми собранными запасами его наглые коротышки отобрали. Теперь точно не видать им отличной оценки по природе как собственных ушей. И дурацкий цветок дельвейс Прут так и не раздобыл. Хотя теперь, после всего случившегося, ему совершенно наплевать, что там о нём девчонки болтать будут. И Лана пусть что угодно теперь говорит. Да у него и у Плинто после этих Серых пещер столько шрамов настоящих боевых… Это вам не упал – коленку ободрал. Им теперь все ребята завидовать будут, даже большаки. А уж девчонки сами в очередь встанут, когда время придёт пару подбирать. Только он всё равно Лану выберет. Наверное.

На берег еле выползли. Продрогли так, что едва шевелиться могли. А вид и вовсе страшнющий у всех был. Волосы спутанные, губы синюшные, сами все скрюченные, словно в умертвия попревращались. Разве что на костях не шкура истлевшая висит.

Пришлось, прежде чем в путь дальнейший отправиться, на бережку немного поваляться, чтобы хоть чуть-чуть от холода отойти.

– Прут… – Свелка потеребила парня за плечо и что-то на общем языке затарабарила.

Пришлось Плинто звать, чтобы переводил.

– Она говорит, что благодарна за помощь себе и брату. – Ученик шамана еле языком ворочал. – А ещё говорит, что слова твои помнит про честный бой при встрече на воле. Но надеется, что при следующей встрече у вас с её братом не будет повода для драки.

Прут кивнул девчонке и осмотрелся.

Коротышек вокруг не наблюдалось, солнце по-доброму припекало с небесной высоты. Красота!

А речка оказалась той самой Каменкой, вдоль которой ребята из становища в свой внезапно затянувшийся поход уходили. Выяснилось это, когда, хорошенько пробежавшись и наконец-то согревшись, жутко уставшая компания наткнулась на место походной ночёвки в кустах на пригорке.

Хотя чуть раньше того, как Прут понял, где они очутились, услышал он громкий сердитый вопль, тем не менее мгновенно наполнивший душу бурной, ни с чем не сравнимой радостью:

– Прут, Плинто! Троглы вас раздери! Где вас носило?!

Навстречу им выскочил из густых зарослей кустарника живой и невредимый Сунай.

– Кто это с вами? Вы где человеков откопать умудрились? А сюда-то их зачем притащили?

Вопросы из проныры вылетали один за другим. Замучаешься отвечать.

– Всё потом расскажу, – отмахнулся Прут и стиснул подбежавшего к нему Суная в крепких объятиях. – Как же я рад тебя видеть!

– Э-э… – удивился тот, отстраняясь и пытаясь высвободиться. – Ты чего?! Вы где, вообще, застряли? Мы с Торком вас ждать замучились!

– Торк тоже здесь?! – обрадовался Прут.

– Здесь. Только идти не может. Пойдём. – Сунай, развернувшись, поманил всех за собой. Правда, недоверчиво при этом на белобрысую парочку покосился. – Я его из реки чуть живого вытащил. Хорошо хоть вообще заметил, когда его мимо меня течением проносило. На берег выволок и только потом, когда увидел, что до дома он сам, даже отлежавшись, не дойдёт, понял, что лучше бы с ним до становища поплыл. Уже, наверное, даже подлечить его успели бы. Но я вас дождаться хотел.

Забрались всей толпой в кусты. На старой их лёжке устроился, развалившись на охапке сена, весь в синяках и ссадинах, но всё равно довольно улыбающийся Торк.

– Я тут его травками всякими пичкаю, – похвастался Сунай, – теми, про которые хиляк рассказывал и которые, конечно, я запомнил. Для крови и укрепления организма. Мокшей там да корником. А этот громила всё жалуется, что они невкусные.

– Так из них же отвар нужно делать и отдушки всякие с другими добавками примешивать, чтобы горечь снять! Вот ты неуч! – возмутился Плинто.

– Ты чего развыступался-то, задохлик? – грозно посмотрел на ученика шамана Сунай. – Я ведь и врезать могу.

– Попробуй, – набычился Плинто.

– Даже не вздумай, – нахмурившись, кинул Сунаю Прут. – И вообще, не доставай его больше.

– С чего это? – удивился проныра.

– С того, – не стал сильно распространяться Прут и повернулся к Торку. – Ну что, дружище, ты как здесь?

– Да живой, – усмехнулся здоровяк. – Только на ногу правую встать совсем не могу. Кость треснула, похоже.

– Ничего, – приободрил его Прут, – доберёмся до наших, а там тебя живо подлечат. Только придётся нам, похоже, вновь по реке плыть. Неохота, конечно, в воду холодную лезть, но так быстрее будет, чем если мы на руках нашего силача потащим. А то нам Старшим кучу всего поведать нужно, да ещё друзей наших, – Прут на Свелку с Клорком кивнул, – домой как-то надо будет договориться отправить.

– Это ты человековских детей друзьями назвал? – поразился Сунай. – Это вот они тебе друзья?!

– Даже не сомневайся, – кивнул Прут. – Мы там все вместе такого насмотрелись-натерпелись… Я вам потом всё расскажу. А пока давай Торка поднимать, и к речке его потащили. Нечего зря время тянуть. К Старшим нам нужно. Да и домой сильно хочется.

Дома близкие встретили Прута по-разному. Мать охами да вздохами, отец суровым взглядом, ничего хорошего не обещающим, а один из старших братьев звонкой затрещиной. Да ещё пообещал вместе с другими братьями чуть позже бока хорошенько намять, чтобы неповадно было мальку из становища убегать.

Только все они разом удивлённо рты пооткрывали, когда в шатёр следом за Прутом осторожно Свелка с Клорком вошли. Другие-то все приятели-путешественники по своим шатрам разбежались, а детям человеков идти некуда было. Вот Прут их с собой и позвал.

Мать первой в себя пришла, неожиданных гостей к очагу провела. Усадила у огня, одеялами шерстяными укрыла и у котла засуетилась, спеша ребят горячей снедью попотчевать. Пруту тоже позволили к трапезе присоединиться, отложив все нагоняи на потом.

Никто и слова не проронил, пока ребята миски с едой опустошали. Да и после лишь молча любопытными взглядами пожирали, дожидаясь, когда Прут соизволит свою порцию доесть и историей приключений поделиться. Не каждый день безмозглые мальки в орочьи становища человеческих детей за собой притаскивают.

Больше всего братья нетерпение проявляли. Изъёрзались все, извелись. А Прут и рад стараться, всё, что в миске было, подъел, а напоследок неспешно и саму посудину вылизал чуть ли не до блеска. А вот пусть ещё подождут-потерпят. Нечего было руки распускать. И бока намять он сам теперь кому хочешь готов. Но только если нужда возникнет.

Подробно всё рассказывать близким не стал. В двух словах лишь сообщил, где и как с человеками познакомился. А после попросил отца, чтобы тот к Старшим его и Свелку с Клорком отвёл. Потому как многое и вождям, и шаманам узнать необходимо, да и судьбу детей человеков тоже лишь им решать до́лжно.

Отец отказывать не стал, понимал всю важность дела такого. Да только все близкие тоже изъявили желание до шатра Главного Вождя прогуляться, чтобы подробности истории услышать. Вот и отправились всей толпой за отцом Прута. А там, у жилища Главного Вождя, оказывается, чуть не всё становище уже собралось. Быстро слухи о таком невероятном событии по шатрам разлетелись. Всем интересно было послушать, что мальки поведать смогут.

Плинто с матерью своей тоже уже здесь были. А вскоре и остальных друзей родители подоспели-привели. Но самое главное, заметил Прут в толпе Лану. И смотрела та на него с таким интересом и, казалось, даже восторгом, что просто не по себе ему как-то стало. Вроде и неудобно, что девчонка на Прута так пялилась при всех друзьях-приятелях, но в то же время безумно приятно это было. До горячей волны, зародившейся где-то в груди и почему-то вылившейся на просто запылавшие огнём уши. Пришлось брать себя в руки и думать лишь о том, о чём Старшим да и всему становищу поведать предстоит.

В общем, из похода к Старшим вышел самый настоящий Родовой Сбор, и Прут с ребятами даже сперва оробели. Непривычно им было перед целой толпой родичей отчёт держать. Но столь ярки были их впечатления и столь живы воспоминания, что вскоре они, осмелев, разошлись и наперебой стали все свои злоключения расписывать.

Конечно, больше всего пришлось Пруту и Плинто рассказывать. И о Серых пещерах, и об их обитателях, серых коблиттах, и о страшных тайнах, что те хранили. Столько всего наговорили, что даже видавшие виды Главный Вождь и Старший Шаман были безмерно удивлены. Ушли в шатёр и других Старших с собой позвали. Долго-предолго совещались. Решали, что со знаниями такими делать. Все даже ждать устали, но никто не ушёл, про другие дела позабыв.

А потом вышел Военный Вождь племени и сообщил, что пока решено устроить Большой Межродовой Сбор, послав гонцов по всем ближайшим становищам. На этом Сборе будет решаться вопрос военного похода в Серые пещеры.

А Клорка и Свелку вожди решили незамедлительно к человекам отправить. Прямо на следующее утро. Потому как пребывание детей врага в становище сильно непривычным было и грозило все устои поломать. Но раз уж орчата спасли человеков, не убивать же их теперь просто так. Да ещё и Прут при свидетелях друзьями своими их назвал. А кто ж друзей убивает? Не дело это.

Затем Военный Вождь ушёл обратно в шатёр, позвав с собой Прута и Плинто. А там Старшие предложили ребятам стать проводниками в походе, если тот состоится. Прут конечно же согласился. А вот Плинто попросился сопровождать до дома детей человеков. Но Прут знал, что его друг не из трусости от похода в пещеры отказывается. Просто у него свой Путь, не менее важный, чем все другие. Теперь Прут понимал это, но сам всё же решил пойти по Пути Воина. И обязательно стать таким же отменным бойцом, как Муайто, что выручил их из коблиттского плена.

И он во многом преуспел, следуя этому желанию. Но тут уже совсем другая история, которая обязательно будет когда-нибудь рассказана.