Мужчина выпал из разрыва миров и судорожно огляделся — вокруг царила зловещая тишина, но он догадывался, что это спокойствие было обманчивым. На нём была одежда, вышедшая из моды десятки лет назад.

Ничто вокруг не указывало на текущий год. Было раннее утро, он слышал треск высоких деревьев в лесу рядом с поместьем, свист ветра, перекатывающего сухие листья, и своё тяжёлое дыхание, которое эхом разносилось в тишине.

Судорожно осматриваясь, он не нашёл ни одной лужи, в которой мог бы увидеть своё отражение. Поэтому он по просто по плебейски задрал объёмные рукава дорогого одеяния. Чистые, мощные ладони были гладкими, без старческих пятен и почти без морщин.

Ему удалось.

Нужно торопиться домой.

Взлетев по ступеням особняка, он громко крикнул:

— Бенедикта! Дорогая, собирайся!

Слуги испуганно смотрели на него, не понимая, что произошло.

— Могу ли я вам помочь, Ваша Светлость?

— Всё хорошо, Гилс, пожалуйста, подготовь карету. Я очень хочу отправиться на прогулку со своей женой. Срочно отправь за Ее Светлостью.

Дворецкий низко поклонился и начал раздавать указания находящимся рядом слугам. Герцог быстро поднялся в кабинет, лихорадочно ища тайник под единственным выдвижным ящиком на своём массивном деревянном столе. Он почти не помнил, как его открыть, ведь прошло пятьдесят лет.

Наконец, провозившись с этим больше десяти минут и начиная паниковать из-за неудач, герцог добрался до секретного отсека и начал судорожно паковать документы, которые могли изменить всё. Он спасет наследного принца Октавиана, предупредит союзников и сохранит богатство и наследие своего рода. Бенедикта не умрет в нищете и болезнях, а он сам будет встречен с почестями в соседней Астурии.

Собрав документы, он открыл сейф, в котором хранил драгоценные камни и несколько слитков золота. На деньги он сейчас не надеялся — через несколько дней произойдет переворот, и эти бумажки ничего не будут значить.

— Уилмер? Всё в порядке? — нежным и сонным голосом спросила Бенедикта, наряженная слугами в дорожный комплект.

— Да, я просто хотел отправиться с тобой на прогулку, — прошептал он, не сводя с неё восторженного взгляда.

Бенедикта была свежа и молода, болезни ещё не успели изуродовать её лицо. Она осторожно поддерживала рукой большой живот, в котором росла Финни, будущий королевский артефактор принца Октавиана.

Финни станет настоящей гордостью их древнего рода, той, кто частично сумеет вытащить их из того кошмара, в котором они оказались… окажутся. Все дети в их роду рождались сильными артефакторами, и он не случайно выбрал Бенедикту, талантливого артефактора, хоть та и была из бедной семьи. Финни не станет исключением, в прошлом-будущем у неё будет седьмой уровень.

— Ты уверен? — спросила Бенедикта, глядя уставшими глазами на своего мужа, который был почти в два раза старше её.

Уилмер кивнул и, быстро подойдя к своей молодой жене, страстно поцеловал её, нежно проводя рукой по гладкой коже её шеи и щёк. Трудно поверить, что ей всего семнадцать, что впереди их ждут годы счастливого брака, жизни в достатке, с тем уважением, которое он заслуживал по праву рождения. Трудно поверить, что они ещё не разрушили свои отношения изменами, упрёками и ненавистью друг к другу. Что Финни будет расти в любви и заботе.

— Вас будет ждать горячий камин и обед по возвращении, Ваша Светлость.

— Спасибо, Гилс, — горячо поблагодарила Бенедикта, а Уилмер только мучительно закрыл глаза.

Никто из его слуг не переживёт этот день.

Через полчаса они уже мчались в сторону Астурии, где должны были найти укрытие до тех пор, пока мятеж в Истрэе не закончится. Бенедикта выглядела взволнованной, поскольку карета неслась с головокружительной скоростью, к которой она не привыкла, особенно будучи беременной.

— Куда мы направляемся, Уилмер? Дорогой, пожалуйста… — на её лице теперь читались страх и волнение. Она почти сразу поняла, что происходящее ненормально: по лицу мужа, по скорости кареты, по малому количеству слуг, которые их сопровождали.

— Всё будет хорошо, Бенедикта. Всё будет хорошо, — мужчина тяжело дышал, нервно глядя на беременную жену и на дорогу позади.

Как и в прошлой жизни, когда их побег был куда более опасным, прошло около часа, прежде чем первые мятежники вышли на след герцогской четы. Бенедикта вжалась в угол кареты, а Уилмер громко приказал остановиться. Ему не избежать этой битвы, как и в прошлой жизни, но противников было только двое, он сможет отбиться от них, пусть и заплатит за это потерей своей руки.

— Сдавайтесь, лорд Фуллагар, и мы пощадим вашу семью. Вы будете ждать суда под наблюдением в столице, — услышал он.

Но сдаваться он не собирался. Наоборот, вытащил меч из ножен.

Оказавшись снаружи, он сразу вступил в схватку с двумя соперниками. Первый мятежник атаковал прямым ударом, но герцог увернулся и ответил контрударом, заставив противника отступить. Второй соперник нападал сбоку, но Уилмер был быстр и точен в своих движениях: он успел увернуться, заблокировать удар и нанести ответный, который не задел мятежника, но вынудил его отступить.

Уилмер знал, что победит, поэтому сохранял хладнокровие и контролировал ситуацию, постепенно выжимая преимущество из своего опыта и мастерства в фехтовании. Он уводил противников подальше от кареты, чтобы жена не увидела момента его страшного ранения.

Неожиданно он почувствовал зверский холод, словно находился не в солнечном Истрэе, а на самой высокой горе в снежной республике Цитос. Прямо перед ним пронёсся неопределённый тёмный силуэт, и мужчина отшатнулся. Под его ногой оказались мелкие камни, и, споткнувшись, он упал, неудачно ударившись головой о дерево.

Несколько секунд ушло на то, чтобы прийти в себя, и когда это произошло, он не рискнул приблизиться к мятежникам — те лежали на земле, их тела постепенно темнели, под воздействием неизвестной тёмной массы.

Что это?

Что за дьявольские проделки?

Ничего подобного не было в его воспоминаниях. Более того, он никогда в жизни не сталкивался с такими созданиями — тёмной массой без глаз, головы или какой-либо определённой формы, которая оставляла за собой чёрный след и словно поглощала всё живое. Присутствие этой массы вызывало в нём ужас, но он не мог позволить себе долго об этом размышлять.

Бенедикта! Он должен спасти свою семью.

С этими мыслями мужчина рванул назад, оставляя мятежников умирать страшной смертью.

Однако, вернувшись к карете, он застал ужасную картину — кучер и слуга, которые сопровождали их, лежали почерневшими около кареты, хотя само транспортное средство казалось невредимым.

Лошади, вероятно, успели сбежать.

— Бенедикта! — отчаянно крикнул он и бросился к карете.

Обойдя её, он упал на колени в отчаянии.

— Нет… Пожалуйста, боги!

Его жена, его прекрасная молодая беременная жена лежала на земле, подверженная тому же проклятью, что и мятежники ранее. Уилмер боялся даже прикоснуться к ней, не зная, было ли заразным то, что с ней случилось.

Мужчина почти не мог дышать от отчаяния, с ужасом осознавая, что сам разрушил свою жизнь. Пусть нищую и полную трудностей, но ту, в которой Бенедикта и Финни были живы. В которой они иногда были счастливы.

Всё... всё это было зря.

Айви Браун

Я сидела на песке, на берегу моря, наслаждаясь теплым ветром, который развевал мои волосы. Трудный рабочий день, наполненный недовольными комментариями Лоры, остался позади, и я по-настоящему ценила возможность прогуляться по набережной, спуститься на пляж и наблюдать за волнами.

Я надеялась, что когда-нибудь в будущем у меня хватит средств, чтобы купить домик у воды — эта мысль успокаивала меня.

С момента моего возвращения в прошлое прошло почти восемь месяцев, и я начала забывать свою первую жизнь — семь лет пустого, бесцельного существования, хоть и не лишённого редких маленьких радостей. Эта новая жизнь нравилась мне гораздо больше, но я должна была помнить, что меня послали сюда не для того, чтобы я наслаждалась новообретённой свободой и финансовой независимостью, а чтобы спасти сотни тысяч жизней.

Знать бы ещё, как это сделать.

— Айви! Пойдем на ужин? — послышался голос со стороны променада. Вздохнув, я поднялась и направилась к Милларду Муди — другому артефактору, который работал со мной по этой программе.

Миллард был Истрэйцем и выглядел соответствующе — светловолосый, голубоглазый, но с очень смуглой кожей. Ему было за сорок, и он буквально воплощал собой все стереотипы об артефакторах — тихий, вдумчивый и стеснительный. Прямо как я в прошлом.

На то, чтобы мы начали хоть как-то общаться, я потратила две недели, в течение которых каждый день здоровалась с ним и звала пить кофе, обсуждая работу. В конце концов, он принял меня как коллегу, и теперь часто приглашал на обеды и ужины.

В отделе исследований мы работали втроем, совершенствуя проект, над которым трудилась наша начальница, Лора Роан, которую мы звали по имени.

По прибытии в Соларис, столицу Истрэя, Себастьян Торн сказал, что хотел бы видеть меня в команде Лоры, но если я предпочитала работать в поле, выбор был за мной. Он верил, что исследование, которое проводила истрэйская команда, было чрезвычайно важным и что мои знания могли бы помочь в его продвижении — они уже год работали над артефактом, но никак не могли создать рабочий прототип.

В некотором смысле я была рада этому предложению — мне нравилось создавать, нравилось проводить испытания и тестировать различные соединения. Я боялась, что начав работать ликвидатором, я постепенно отдалюсь от этого мира, но происходящее в Истрэе означало, что даже среди ликвидаторов я всё ещё могла быть изобретателем.

— Скучаешь по дому? — спросил Миллард, но я только отрицательно покачала головой.

— Не особо. Мне нравится здесь — тепло и красиво, и я могу изобретать. В Астурии у ликвидаторов нет собственной мастерской, если хочу изобретать, нужно присоединяться к компаниям. В последнее время они вызывают у меня неприязнь, почему-то, — хмыкнула я.

Миллард согласно кивнул головой.

— Да, везде так. Я слышал, в Вайхоме ещё хуже — регистрация независимых исследователей невозможна без одобрения комитета по контролю за качеством артефактов, которым управляют корпорации. Представляешь? Я уже смирился, наше время прошло. Мы можем только научиться жить в новой реальности, отчитываясь перед начальниками, которые ничего не понимают, и не иметь прав на собственные изобретения.

Я нахмурилась и посмотрела на Милларда.

— Давай без негатива. И так грустно от того, что скоро возвращаться. Дома ещё холодно, и нужно влезать во все эти судебные дела, которые я начала.

Миллард знал о том, что случилось со мной в академии, я не скрывала этого. Мои жалобы попали в некоторые газеты, главным образом из-за того, что «Усилитель Браун» наделал много шума. Многие считали, что этот артефакт действительно изменит мир, и «купола Фуллагаров» сейчас почти всегда были полные. Платили за усилители, конечно же, государство и налогоплательщики.

Производство усилителей было поставлено на поток, и единственной проблемой оставалось то, что высокоуровневые артефакторы всё ещё должны были заряжать сами усилители. Фуллагар, как и в прошлой жизни, нанял большое количество высокоуровневых артефакторов для зарядки усилителей, а на доходы, которые компания получала от государства, они уже приобрели соседнее здание.

Совсем скоро компания начнёт агрессивное расширение и станет крупнейшим производителем артефактов и главной исследовательской корпорацией Астурии. Вскоре у них появятся свои люди в ответственных органах, и все законы в королевстве будут продвигаться так, как выгодно Фуллагару.

Возвращаться в Астурию не хотелось, но выбора не было — моя командировка заканчивалась. Лора сказала, что меня, возможно, ждёт особое задание. Командир назначил встречу через неделю, на которой также будут присутствовать представители высшего руководства ликвидаторов. После месяца совместных исследований Лора поручилась за меня, и Себастьян Торн добыл для меня разрешение высшего уровня, означающее, что меня можно посвящать в проекты высокой секретности, ту часть, за которую ответственны артефакторы.

— Темнеет, пора возвращаться. Не буду тебя провожать, хочу побыть один, ты не против?

За что я ценила Милларда — так это за то, что он не лез в душу, и ему, так же как и мне, нужны были моменты наедине с собой. Поэтому к зданию, в котором ликвидаторы снимали для нас апартаменты, мы направлялись разными путями — я выбрала долгий маршрут вдоль променада и через торговые ряды.

Поднимаясь в свои апартаменты, я ощущала спокойствие. У меня было своё жильё, стабильная зарплата, и меня окружали люди, которые меня не тревожили. Я чувствовала… спокойствие. Но одновременно скучала по Эмме, Билли и Алфине, по родителям, по вылазкам с Себастьяном Торном.

Открыв дверь, я обнаружила стопку писем, просунутых под дверь. Все письма, посланные мне, перенаправлялись сюда, хотя и приходили с задержкой почти на полторы недели. Такие задержки вызывали у меня волнение — в основном за родителей, но и за друзей я тоже беспокоилась.

Чаще всего мне писал законник, и сегодня он принёс мне прекрасные новости — одно из моих судебных разбирательств было закрыто. Самое простое из них, в котором я обвиняла Присциллу и её брата Майкла в нападении на меня с целью причинить физический урон. Законник ещё при отъезде сказал, что здесь не будет никаких проблем: у меня были и свидетели, и заключение врача. Кроме того, на Майкла уже было много жалоб за его жестокость, что только добавляло ему отрицательных характеристик. У Присциллы была только одна жалоба, но и та была от меня — когда она утопила мои учебники в туалете.

Том, Эмма и Лэйси выступили моими свидетелями, и, как бы грустно это ни было признавать, наличие аристократа среди тех, кто поддерживал меня, оказалось большим везением — люди действительно относились к ним иначе, словно их слово было весомее.

Я заметила, что в стопке также было письмо от Тома, и открыла его — наверняка он упомянет о том, что был свидетелем.

"Здравствуй, Айви.

Надеюсь, погода у тебя получше, чем у нас. Вчерашний день был самым холодным в этом году, и наш старый дворецкий заявил о своем намерении уйти, если мы не установим в доме последнюю модель артефакта обогрева. Учитывая его преданность в течение трех десятилетий, его угроза сработала, и я теперь пишу тебе из тепла.

Вчера я присутствовал на судебном заседании по делу с Присциллой и Майклом, вместе с Лэйси и Эммой. Заседание прошло быстро, и твой законник остался доволен результатом. Ожидай круглую сумму компенсации на своем счету. Майкла приговорили к девяти месяцам тюремного заключения, а Присцилле дали три месяца условно с обязательными общественными работами.

Перед судом ко мне подошли родители Присциллы и пытались извиниться… почему-то передо мной. Говорили, что Присцилла сошла с ума от любви, не пережила отказа и что такое ей не свойственно, а Майкл просто заступался за сестру. Я только ответил им, что они должны говорить всё это не мне.

С момента твоего отъезда мы были на пяти выездах. Без тебя нам тяжело, хотя Билли старается. Нам даже выдали усилитель на команду!

Все очень ждут твоего возвращения. Даже те, кого ты не особо хочешь видеть.

Том."

Интересно, кого именно имел в виду Том: Макса или Люсиль? Кого ещё я могла бы не захотеть видеть?

Мои чувства к ним обоим немного потускнели, но почему-то действия Макса перед моим отъездом всё ещё вызывали боль, словно он предал меня. Хотя между нами ничего не было, и все доверие, которое я чувствовала, было просто в моей голове.

Вполне возможно, Том говорил о Люсиль. Я слышала, что её родители тоже пытались меня найти. Бывшая подруга пряталась в семейном городском доме и редко выходила, но смогла нанять очень сильных законников. Её представители меня пугали — это были известные профессионалы, работающие с влиятельными людьми. Чтобы справиться с ними, мне пришлось нанять второго законника, и значительная часть моей зарплаты уходила на оплату их услуг. Финансово я пока справлялась: у меня была хорошая компенсация от академии, ежемесячные выплаты от Фуллагаров и высокая зарплата. Но психологически это судебное разбирательство давило на меня, и частично из-за этого я не хотела возвращаться в Астурию.

Люсиль официально не была отчислена из академии; пока на суде не докажут её виновность, которую она полностью отрицала, она ожидалась на четвёртом курсе после окончания перерыва. Думаю, многие в академии теперь точат на неё зуб.

— Все вон из зоны испытаний! — громко приказала Лора. Я осталась на месте, так как уже давно покинула эту зону.

Миллард в последний раз быстро осмотрел и "ощупал" магией наш прототип, вошёл в зону, защищённую антимагическим полем, и Лора разрешила активировать артефакт.

Мы втроём замерли, напряжённо смотря на артефакт. Я про себя молилась:

“Ну же, пожалуйста, работай”.

Из артефакта послышалось сильное гудение, и затем он выплюнул плотную огненную сферу, которая устремилась к нашей поддельной тени, поджигая её. Впервые за всё время горение продлилось достаточно долго, чтобы полностью уничтожить тестовый объект. Мы затаили дыхание, наблюдая, как плотная субстанция, горящая только при определённой температуре и плотности огня, медленно уничтожалась.

— Получилось? — тихо спросил Миллард, неуверенно.

Переглянувшись, я и Лора рванули к нашей тестовой субстанции, но не смогли обнаружить даже следа.

Это значило, что у нас получилось!

— Похоже на то, — тихо прошептала я и приступила к исследованию нашего прототипа. Определив заряд, я поделилась наблюдениями с коллегами: — Минус треть.

То, что нам наконец удалось уничтожить тень без помощи стихийников, было невероятно. Это означало, что артефакторы, в теории, смогут принимать более активную роль в уничтожении теней, а не служить просто источником энергии. А еще, при достаточном количестве этих приборов, ликвидаторы в группе поддержки и даже тренированные гражданские могли бы сражаться с тенями!

Но одновременно, на то чтобы создать огненную сферу необходимой плотности, такую, которая смогла поджечь цель, ушла треть заряда этого артефакта, несмотря на применение самой эффективной системы накопления. Конечно, можно было бы увеличить размер артефакта, но тогда его было бы невозможно поднять, и он стал бы стационарным, как "Купола Фуллагара", что привело бы к множеству других проблем.

В любом случае, сегодняшние испытания были успехом! Нам удалось создать и поддерживать пламя, достаточное для уничтожения теней, что ранее считалось невозможным. Как именно будет использоваться этот артефакт и как его будут заряжать — это уже не наше решение. Впереди ещё тесты на настоящих тенях, к которым, я уверена, меня рано или поздно привлекут: я была единственной, кто действительно участвовал в создании артефакта и одновременно работала в "поле".

— Нужно доложить начальству. Айви, пойдёшь со мной? Торн тоже там будет, — сухо предложила Лора, и я ответила согласием.

Помахав на прощание Милларду, мы отправились в просторный кабинет для переговоров.

Постучавшись, мы вошли внутрь. За большим столом сидел начальник Лоры — мистер Орнери, а также Себастьян Торн, который еле заметно улыбнулся мне и начальнице.

— Мисс Роан, мисс Браун, добрый день, — поприветствовал нас мистер Орнери.

— У нас получилось! — горячо воскликнула Лора, вызывая у меня улыбку своей эмоциональностью. Обычно она была очень сдержанной и даже язвительной, но успешность сегодняшнего теста, подняла её настроение. Она работала над этим артефактом очень долгое время. — Мы можем искусственно уничтожать тени, хотя нам конечно, нужны дополнительные тесты.

Себастьян Торн победно взглянул на мистера Орнери, словно в этом была его собственная заслуга. Я знала причину этого взгляда — начальник Лоры не спешил брать недавнюю студентку в команду, но командир убедил его, что именно я буду лучшей кандидатурой. Сейчас он, очевидно, чувствовал, что доказал свои слова.

А я просто радовалась тому, насколько он в меня верил. Хотя, конечно, работа над артефактом была командной, и я не была уверена, что без меня бы не справились.

— Хорошо, будем готовить документы на следующую стадию. Мисс Браун, мисс Роан, думаю, не стоит вам напоминать, что эта информация является секретной?

Ликвидаторы сейчас были более осторожны — они понимали, насколько зависят от куполов Фуллагара, и не хотели, чтобы любая технология, которая может им помочь, утекала в руки корпораций, оставляя всю группу зависимой.

— Я хочу, чтобы вы провели тест на настоящем объекте у башни теней, — внезапно сказал мистер Орнери, а Лора подняла на него встревоженный взгляд, быстро и вопросительно посмотрев на меня.

Заметив этот взгляд, мистер Орнери лишь кивнул, отвечая согласием на незаданный вопрос Лоры. Лора тоже не спешила что-либо объяснять, словно один его приказ подразумевал нечто большее, о чём я пока не подозревала.

— Доложите мне о результатах послезавтра. Возьмите с собой свободных стихийников с разрешением третьего уровня, но постарайтесь ограничиться парой попыток и возвращайтесь. Не проводите за чертой больше минуты.

Лора кивнула, прощаясь с мистером Орнери и Себастьяном Торном, и вышла из комнаты. Я тоже неловко попрощалась и последовала за ней, понимая, что мне здесь больше нечего делать. Вся эта таинственность слегка нервировала меня, хотя я осознавала, что была новым ликвидатором, и, вероятно, многого не знала.

— Встретимся в шесть на первом этаже, Айви, — коротко сказала Лора, но не она была моим командиром “в поле”, и я считала что имею право спрашивать ее.

— Вы не хотите объяснить, что происходит? Я хотела бы получить оценку риска, как и положено, прежде чем влезать в неизвестное.

Женщина лишь нетерпеливо вздохнула; ей явно не нравились все эти условности. Однако Торн учил нас другому: мы должны быть полностью подготовлены и соблюдать правила безопасности, чтобы достигать максимальных результатов с минимальными затратами.

— Ты сама всё поймёшь завтра. Не переживай, тебе не придётся ничего заряжать. Мы просто будем использовать наш артефакт огненной сферы на настоящей тени.

— Но как мы можем знать, где появятся тени завтра? И что они вообще появятся? — мои сомнения усиливались, то, что она говорила, звучало очень сомнительно.

— Ты всё увидишь завтра, Айви, — ответила она. — И многое поймёшь. То, что невозможно объяснить, если не видишь это собственными глазами.

Несмотря на моё недовольство таинственностью и плохой организацией, на следующий день в шесть утра я послушно ждала Лору на первом этаже, одетая в свой полевой наряд — зелёный плащ и плотный костюм с брюками, который я предпочитала старому образу с длинной скромной юбкой. Это было намного удобнее, и я часто задавалась вопросом, почему не носила подобное раньше. Лора появилась в сопровождении двух незнакомых стихийников и с ящиком, в котором хранился наш артефакт огненной сферы. На ней был синий плащ, который обычно выдавался только целителям и зельеварам. Таким образом Лора давала всем понять, что не входит в полевую команду.

До места назначения мы добрались на маг-мобиле, который очень отличался от того, что я видела у Макса. Этот маг-мобиль был значительно выше и, по честному, уродливее, зато был куда более вместительным и явно создан “для работы” а не для красоты.

— Терпеть не могу это место, — жаловался один из стихийников, мужчина по имени Бак. Второй лишь тоскливо вздохнул.

— Хватит ныть, не умрёте от одной поездки, — жёстко оборвала их Лора и я вновь подумала о том, что скучаю по своей команде, где мы все поддерживали друг друга, где получали четкие инструкции и знали чего ожидать.

"Башней Теней" называли заброшенную башню и землю вокруг неё на границе Солариса. Заросшая неухоженная территория была огорожена высоким забором, а на единственных воротах стояли ликвидаторы в зелёных плащах. Лора поздоровалась с ними так, будто была хорошо знакома, и прошла внутрь — я последовала за ней.

Стихийники, шедшие за нами, пожаловались на холод. Я и сама заметила, что дрожу — здесь было значительно холоднее, словно зима из Астурии пришла в Истрэй.

— Что это за место? — спросила я шёпотом.

Лора нарочито равнодушно пожала плечами:

— Последняя резиденция безумного Уилмера Фуллагара. Место его покоя.

Я пыталась вспомнить это имя, но не могла. Я не помнила его среди прославленных предков Фуллагара.

— Это дальний родственник Теда Фуллагара? Дед? Прадед?

— Точно не знаю, но они связаны. Прадед в девятом колене? Для Макса, наверное, прадед в десятом, — Лора продолжала двигаться вперёд, пока не дошла до множества табличек, вкопанных в землю. Она остановилась у самой большой, на которой было написано "Запретная зона".

На той же табличке была маленькая надпись, предупреждающая, что тот, кто пересечёт эту линию, отказывается от помощи городской стражи или ликвидаторов и берет полную ответственность за свою жизнь.

— Вы же его мать? Лора? Вы мама Максвелла Фуллагара? — поняв, что стихийники отстали, я наконец задала вопрос, который давно хотелась спросить.

Лора долго смотрела на меня, почти не реагируя на мои слова, и ее молчание само по себе было ответом. Я уже собиралась двинуться дальше, приняв ее молчание как данное, но она его прервала:

— Умная девочка. И когда ты догадалась?

Я пожала плечами и осмотрелась вокруг.

— Почти сразу. Сколько артефакторов вашего уровня и возраста, из Астурии, сейчас в Истрэе? Подозреваю, что немного, а женщин ещё меньше. Сейчас у нас с ними дружеские отношения, но семнадцать лет назад астурийцу было почти невозможно получить здесь работу. Однако вы сами сказали, что прибыли именно тогда. Да и стипендиатов в нашей академии не так много — один-два артефактора в год. Проверить, учился ли кто-то под именем Лора или Лорейн двадцать пять лет назад, на одном потоке с Тедом Фуллагаром, — задача пяти минут, если у вас есть кто-то в академии. Удивительно, но уровень и контроль этой Лорейн полностью совпадают с вашим.

Услышав мою речь, Лора хмыкнула.

— Для обычной стипендиатки ты знаешь неприлично много о бывшей жене Теда Фуллагара.

— Скажем так, мы общались… с Максом, — туманно ответила я.

В моей голове пронеслась наша последняя встреча. "Мошенница", "лгунья", "мерзкая", "Я никогда не предложу такой, как ты, браслет". Но хуже всего было выражение его лица, отвращение, словно я была тараканом под его ногами. Но до этого мы действительно общались почти дружески.

Интересно, что было в его письмах? Макс писал мне много раз, но я ни разу не открыла ни одного конверта, хотя иногда очень хотелось. Сожалел ли он о том, что произошло?

Какой вообще смысл думать об этом, если я сама, своими руками уничтожила его письма?

— Он переспал с тобой? — внезапно грубо спросила Лора. В прочем, что-то такое было вполне в ее духе.

Я слегка опешила, у нас с ней не было доверительных или дружественных отношений, мы не делились сокровенным. Но я хотела узнать, что случилось с ней в прошлом. Почему Максу было сказано, что его мать бросила его и попыталась украсть артефакты его отца?

— Нет. Но он хотел, — ответила я, понимая, что, если я хочу расположить её к себе, мне придётся поделиться своими секретами, хотя бы частично.

— Он никогда не предложит браслет такой, как ты, Айви. И тем более не женится, — её голос звучал немного зло, и это вызвало у меня раздражение. Почему все так одержимы этим браслетом? И почему считают, что это предел моих мечтаний?

— Но ведь вам предложили и браслет, и свадьбу. А вы были такой же стипендиаткой, как и я, — я хотела сказать “безродной стипендиаткой”, но решила, что это может звучать обидно. Да и себя я не считала безродной.

Услышав мой ответ, Лора горько рассмеялась, а затем продолжила:

— Послушай моего совета, держись от них подальше, Айви. Мужчины рода Фуллагар только берут и берут... и берут. Пока в тебе не останется ничего, что можно было бы отдать.

В словах Лоры была такая боль, что я не решилась спрашивать её о том, что случилось. Неужели она так плохо думает о Максе? Понятно, что она могла быть обижена на Теда Фуллагара, но почему она считала Макса, своего сына, таким же? Жаль, что наши отношения с Лорой не так близки, чтобы я могла спрашивать о личном.

— Какой у нас план? — спросила я, наконец, задавая вопрос по делу. Двое стихийников стояли позади нас, на значительном расстоянии, хмуро осматривая заросшую зону вокруг “башни теней”.

Лора тоже осматривалась, затем сбросила сумки около таблички с говорящим названием: «Впереди — смерть. Более пятнадцати человек погибли за этой чертой».

— Подготовь артефакт. Я не могу пересекать черту, да и Себастьян хотел, чтобы именно ты им пользовалась. Как только мы пересечём эту линию за табличками, рядом появится тень. Сразу же отступай на нашу сторону и используй артефакт.

Я не выдержала:

— Появление теней невозможно предсказать. Почему бы вам не объяснить мне хоть немного, что происходит?

— Просто... сделай это, осторожно. Ты сама всё увидишь. Ребята будут прямо за тобой.

Все это вызывало у меня раздражение, но я сделала, как сказано. Если бы я просто ушла, то ничего бы никому не доказала. А так у меня был шанс… “увидеть”.

Пересекла линию, которую множество табличек предупреждали не пересекать, и остановилась, неуверенная в том, что делать дальше. В моих руках был артефакт магической сферы, готовый к активации, но ситуация выглядела прежней — я слышала только свист ветра и звуки природы, хотя здесь было очень холодно.

— Здесь ничего… — не успела я закончить фразу, как почувствовала, что стало ещё холоднее. Ледяной воздух коснулся моей незащищённой шеи, послав дрожь по всему телу, и я слегка отступила.

Неужели?..

Тонкий разрыв миров, почти незаметная черная царапина в воздухе, образовался справа от меня, где-то в двадцати метрах. Он расползался, пока не стал достаточно широким, чтобы пропустить в наш мир темную бесформенную фигуру.

Тень замерла вдали от меня, словно приспосабливаясь к этому миру, а затем медленно поползла в мою сторону. Я судорожно выдохнула, пытаясь справиться с первоначальным страхом. Я редко оказывалась один на один с тенью без защиты «куполов Фуллагара» или без присутствия большого количества стихийников.

— Сейчас, Айви! Отступай за линию! — крикнула Лора, и я вспомнила об артефакте.

Главное — спокойствие и контроль. Я должна направить артефакт на тень, запустить процесс создания огненной сферы и удерживать артефакт без движения почти десять секунд, чтобы направление сигнала сработало правильно.

Один из стихийников оказался рядом, готовый подстраховать меня. Лора все также держалась в стороне, не решаясь приблизиться к линии, которая отделяла безопасную часть от опасной.

Когда Тень оказалась в десяти метрах от меня, я активировала артефакт, который вскоре выплюнул огненную сферу. Первая не достигла тени — я не рассчитала потерю высоты, и сфера сожгла участок земли, не коснувшись тени.

Но вторая сфера справилась прекрасно.

— Получилось? — громко и взволнованно спросила Лора, и я кивнула ей. — Отходи, Айви!

Я послушалась и отошла от условной линии, оказавшись глубоко на “безопасной” части, той, где были мои коллеги. Холод здесь ощущался намного меньше, словно я не уничтожила тень всего минуту назад. Тень, которая появилась как по команде.

— Как это возможно? Как вы смогли предсказать появление тени? — взволнованно спросила я. Мне невероятно надоело, что от меня скрывают что-то важное. Меня вовлекли в испытание, но не делились подробностями и не объяснили, что случилось бы, если бы я задержалась на той стороне.

— Они следуют за энтропией. Чем выше энтропия, тем больше и чаще будут появляться тени, — спокойно ответила Лора.

Слова Лоры еще больше запутали меня. Энтропия? Это просто мера, мы никогда не использовали ее… Ни для чего.

— Хотите сказать, что вы умеете измерять… энтропию? Энтропию чего? И где? В воздухе? Из чего она вообще состоит?

Лора неожиданно рассмеялась:

— Твоя реакция напоминает мне мою, когда я впервые об этом узнала. Не переживай, ты скоро узнаешь… не всё, но многое.

Лора, видимо, намекала, что сейчас не время и не место для объяснений. Возможно, она права; вряд ли я смогла бы усвоить информацию сейчас. Если они действительно умеют предсказывать появление теней и оценивать, где это произойдет, эта информация могла бы изменить всё.

Но как тогда случились Колвилл? Моранара? Или у них не всегда получается предсказывать появление теней? А если получается, они не знают, насколько масштабным будет разрыв миров?

Я встряхнула головой, отбрасывая эти мысли. Интересно, почему мне вообще решили всё это рассказать? Насколько я поняла, они не спешили делиться этой информацией, хотя это знание могло бы принести много пользы, особенно если привлечь исследователей.

— Почему здесь появляются тени? Что в этой башне? — решила я сменить тему.

— Мы не знаем. Как только человек пересекает эту линию, энтропия сразу же достигает огромных значений, словно само его присутствие здесь неестественно, а затем происходит разрыв миров. Ты пробыла там меньше пары минут, а мы пытались углубиться внутрь много лет назад, но когда против отряда из десяти человек выступают тридцать-сорок теней, это не так просто. Мы уничтожали их, но они появлялись снова и снова… у нас просто нет ресурсов, чтобы безопасно пройти внутрь.

Я поежилась, чувствуя себя неуютно. Получается, если бы я задержалась там ещё на несколько минут, появилась бы вторая тень? А затем третья?

Почему мне не рассказали об этом заранее? Почему вообще у Истрэйских ликвидаторов всё так неорганизованно?

— Значит, в башне никто никогда не был?

Лора неожиданно горько улыбнулась.

— Был… один человек. Тед Фуллагар.

До Астурии я добралась на дилижансе, пунктом назначения была башня Ардонских Ликвидаторов. Хотя я числилась в этой группе ликвидаторов, побывать в башне мне удалось лишь однажды, перед самым отъездом в Истрэй. А апартаментов, которые предоставляли ликвидаторам я и вовсе никогда не видела.

Покидая теплый Истрэй, я испытывала смешанные чувства. С одной стороны, эта поездка помогла мне успокоиться и забыть эмоции, пережитые в академии. Я повзрослела, наслаждаясь независимостью, поверхностным общением с коллегами и долгожданным одиночеством.

Однако Истрэй также показал мне уязвимость ликвидаторов. Раньше я воспринимала их как безупречно функционирующую систему, где всё решено и под контролем. Но в действительности на них влияли политические интриги, они скрывали свои исследования и не всегда знали, как поступить. Они даже не могли открыто отправить своего человека к Фуллагару, поэтому были вынуждены использовать вчерашнюю студентку, которую по неизвестной причине решил нанять Тед Фуллагар.

В Астурии всё ещё было холодно, хотя зима уже подходила к концу. Я была в тёплом красивом пальто и видела своё отражение в стекле дилижанса – без очков, похудевшая, ухоженная, я чувствовала себя красивой. Как бы я хотела, чтобы та старая Айви, которая была замужем за Робертом и прятала себя от мира, могла тоже почувствовать себя красивой.

Дилижанс остановился, и я мельком увидела человека у входа в башню. Выйдя из дилижанса с широкой улыбкой, я вскоре оказалась в объятиях Эммы.

— Айви, наконец-то! Пожалуйста, не уезжай больше в командировки или бери меня с собой. Я тоже, знаешь ли, мёрзну в Ардоне и не против погреть свои кости на пляже...

Я внимательно осмотрела её, слегка отстранив – она похудела ещё больше, хотя и так была миниатюрной.

— Пойдём внутрь, у тебя сегодня есть работа? — спросила я, не желая, чтобы Эмма мёрзла.

— Нет, я взяла отпуск. Хотела помочь тебе обустроиться, может, купить обновок. Апартаменты совсем пустые, даже цветов нет. У тебя были планы на день?

Не сегодня, но завтра я собиралась отправиться к родителям в Сартону, сразу после визита к законнику. Мои родители всё больше напоминали мне потерянных детей, за которыми нужно присматривать.

Как только я передала родителям первые деньги и начала их обеспечивать, они словно разом утратили все способности выживать без моей помощи. Единственное, что они делали, это покупали еду и отец ходил на работу. Даже уговорить их пойти к врачу было непросто, а о ремонте вообще не хотелось вспоминать.

— Я вся твоя. Ну и может, если успею, увижусь с Билли и Алфиной.

Эмма помрачнела, услышав мои слова, и я нахмурилась.

— Что-то случилось? — спросила я, волнуясь, что между ней и Билли могли возникнуть проблемы. Я думала, что у Эммы были чувства к Билли, которые она скрывала, как от меня, так и от самой себя.

— Нет, — наконец она улыбнулась. — Просто без тебя мы с Билли особо не общались. После академии всё изменилось. Мы живём далеко друг от друга и видимся только на выездах и тренировках. С остальными то же самое.

— Можем после тренировок и выездов ходить вместе в кафе, я их приглашу, — ответила я, успокаиваясь. Дружба в академии и дружба между коллегами — это разные вещи. Последнюю труднее построить, и нужно прилагать усилия, чтобы рабочие отношения переросли в дружеские.

Ардонская Башня защищалась артефактом отвода глаз и прохожие не могли с уверенностью сказать, заходили ли люди внутрь или же проходили мимо. Внутри башни девушки у стойки приёма дружно нас поприветствовали. Эмма быстро показала значок, и я последовала её примеру. Уже заходя во внутренние помещения, я услышала их разговор:

— Его следующий выезд через два дня, я попросила поставить меня на смену. Вдруг он заметит меня? Думаешь, у меня есть шансы?

— Лила, ну почему бы тебе не посмотреть на кого-то попроще? Так только в книгах бывает, что аристократ влюбляется в подавальщицу или секретаршу. В жизни они выбирают женщин своего уровня...

Остаток разговора я не услышала, но удивлённо подняла брови. Аристократов среди нас было немного, и из молодых я могла вспомнить только Тома. Но у Тома уже есть девушка, хотя, кто знает, может, это никого не останавливает.

Дом, милый дом.

Апартаменты представляли собой почти пустое пространство с минимальной мебелью: стол, два стула, шкаф для вещей, одна кровать и одно кресло с низким столом в гостиной. Даже занавесок не было.

Зато апартаменты были бесплатными! Точнее, их оплачивал работодатель на время нашего контракта. Кроме того, они находились недалеко от башни Ардонских Ликвидаторов, а аренда в этом районе стоила безумных денег.

В пешей доступности были таверна "Голодный Моряк" и главный офис "Артефактов Фуллагара", куда я собиралась отправиться в ближайшее время.

— Если ты не устала, предлагаю сразу отправиться в торговые ряды, купим цветы и хотя бы скатерть. Жить тут невозможно, — предложила Эмма, и я согласилась.

В торговых рядах было оживленно. Я планировала приобрести не только вещи для себя, но и что-то для родителей, возможно, качественный теплый плед или артефакт. Попытка спасти их жизнь с помощью артефактов казалась рискованной – само это место, их окружение, вело к их гибели, и мне нужно было вытащить родителей из Сартоны.

Эмма весело щебетала рядом, последние месяцы ей явно было одиноко. Мы купили несколько уличных закусок и решили пропустить обед, так как не были голодны. Вместо этого мы приобрели различные украшения для моего дома: скатерть, пледы, подушки, несколько ваз, а также тумбочку и красивую кушетку. Мебель привезут через несколько дней.

Возможно, я переборщила с тратами, и теперь придётся экономить остаток месяца. Если бы не судебное разбирательство с Люсиль, мистером Маршем и профессором Диксоном, я могла бы считаться обеспеченной. Но услуги законников съедали большую часть моих средств.

— Айви? — внезапно услышала я знакомый голос. Оглянувшись, я увидела Джареда, моего высоченного однокурсника, который терпеть меня не мог, во многом потому, что пытался ухаживать за Люсиль. Кроме того, как и Люсиль, он считал меня второсортным существом из-за моей семьи и того, что я получала стипендию. — Я тебя даже не узнал, — его взгляд прошелся по мне с ног до головы, оценивая мою качественную одежду, ухоженные волосы и отсутствие очков.

— Здравствуй, Джаред, — безразлично ответила я. Джаред сейчас не вызывал у меня особых эмоций. Да, он оскорблял и унижал меня, но это было ничто по сравнению с Присциллой и её братом, которые физически нападали на меня, и с Люсиль, которая настраивала всех против меня, попутно пытаясь уничтожить мою репутацию и украсть мои достижения.

— Прекрасно выглядишь, — сказал Джаред, но я решила ничего не отвечать. Эмма, с которой он даже не поздоровался, начала тянуть меня в сторону торговых рядов, и я решила поддаться. — Постой, — сказал Джаред, увидев, что я просто ухожу, не реагируя на него.

— Переходи к делу, Джаред, если оно у тебя есть. Мы не друзья, так что не нужно комплиментов, — сухо ответила я.

Бывший однокурсник недовольно выдохнул, но продолжил:

— Я не знал тогда правды в академии. Не будешь же ты судить меня за то, что произошло по глупости и незнанию? Уверен, ты мудрее этого и не держишь зла по таким пустякам.

Я удивлённо подняла брови. Многомесячную травлю и прилюдные оскорбления Джаред называл пустяком?

— Что тебе нужно?

— Зачем сразу же так, Айви? Мы же однокурсники, столько времени вместе учились. Кроме того, мы оба молодые привлекательные маги, могли бы начать общаться ближе и помогать друг другу.

Я оглянулась на Эмму — она не слушала наш разговор и осматривала товар на ближайшей лавке, явно желая уйти. Она демонстрировала полное безразличие и незаинтересованность в Джареде, и я почувствовала тёплую волну благодарности к своей подруге. Эмма делала это ради меня, ей самой Джаред ничего не сделал.

— Мне это не интересно, Джаред, — сказала я и быстро подошла к Эмме. Схватив её за локоть, я потянула девушку в сторону лавки портнихи, чувствуя себя счастливой от того, что она есть в моей жизни.

На следующий день я направлялась к родителям в Сартону, обдумывая документы, которые мне передал законник. Я встретилась с мистером Симменсом утром и была поражена объёмом его работы.

Особенно впечатлило то, что он добился запрета для Люсиль на связь со мной, считая её потенциальной угрозой. В результате письма от её родителей поступали к нему, и он предложил мне прочесть их, если я захочу.

В письмах они предлагали закрыть дело против Люсиль за значительную сумму денег.

Я категорически отказалась и попросила законника передать это её родителям. Дело не только в конфликте между мной и Люсиль, но и в прецеденте. Если я покажу, что стипендиатов можно использовать таким образом, а затем, если не получится, просто откупиться, подобные попытки кражи артефактов и, скорее всего, зелий, продолжатся.

Я обходила таверну, где часто пил и проигрывал деньги мой отец, попутно осматривая город. Улочки здесь были неухоженными, и почти все жители работали на фермах или содержали небольшие хозяйства, которые их кормили. Таверна была закрыта с утра, но по голосам я поняла, что столики перед ней заняла группа местных сплетниц во главе с миссис Лури.

— Он бросил Розию потому что считает, что может добиться большего, представляете? — услышала я голос миссис Лури. Розия была её дочерью, примерно моего возраста, и, видимо, её бросил жених.

— Может, и правда сможет, пусть попробует. А Розия найдёт себе нового жениха, подумаешь, — ответила другая соседка.

— Да где я найду ей нового жениха? У нас в Сартоне молодёжь не задерживается! — сразу возразила миссис Лури. — Это всё дочка Браунов, все теперь считают, что могут переехать в столицу и разбогатеть. Вот и Розия вчера говорила, что, может, ей стоит найти работу. Я сразу ответила, что это глупость, вернётся пузатая и никому не нужная, как Рамона, и никогда не отмоется от статуса гулящей девки.

Услышав это, я замерла, еле сдерживая гнев. Как она смела? Эта женщина ничего из себя не представляла, но считала, что имеет право осуждать других. А ведь в прошлом, помимо этой грязи, мама должна была выслушивать о том, какая я никчёмная, и что все их надежды на мою карьеру оказались напрасными. Но мама всегда защищала меня, говоря, какая я талантливая и что у меня всё получится.

А у меня тогда не получилось.

— Ты уверена, что Айви не дочка Барта? Мой муж считает, что она ему родная.

— Конечно, уверена, — перебила женщину миссис Лури. — Через год после свадьбы Рамона исчезла на шесть месяцев на "заработки", — ядовито сказала женщина и рассмеялась. — А после вернулась уже пузатая. А Барт её принял назад, как ему не стыдно с такой гулящей...

Но миссис Лури не договорила. Я вышла из-за угла таверны с маленькой огненной сферой на ладони, играя с ней с нарочитой лёгкостью.

— Сплетничаете, миссис Лури? — увидев меня, женщины замолчали, их было всего четверо. — А вы сами кто, чтобы судить моих родителей и разносить про них грязь?

По моему лицу и голосу было видно, что я в бешенстве. Женщина опасливо косилась на мой огненный шарик, но я не собиралась ничего ей делать — это было незаконно. Просто тренирую свою слабенькую стихийную магию.

— Что же вы молчите? Вы же громче всех это обсуждали? Не стесняйтесь, миссис Лури, мы все свои.

— Айви, ты вернулась! Рамона как раз говорила, что тебя отправили в Истрэй.

Я хмыкнула, решив, что впечатлить эту группу женщин будет полезно. Судя по всему, они понимают только самые банальные методы воздействия.

— Да, король Одалрик лично подписал моё назначение. Но не будем переводить тему. Я слышала, что вы говорили про мою маму, продолжайте.

От моих слов миссис Лури слегка побледнела, а её собеседницы неловко оглянулись, словно хотели исчезнуть.

— Ну что ты, Айви, ты всё не так поняла.

— Что я не так поняла?! — я не сдержалась и повысила голос. — Может, вы пойдёте и скажете ей свои мысли в лицо? Или вы только за спиной такая храбрая?

— Уважай старших, Айви! — громко сказала она, но вновь покосилась на огненную сферу в моих руках. — Ну чего ты так завелась, я же ничего...

— Уважение нужно заслужить, миссис Лури, делами, а не словами. А вы, — я обратилась к остальным женщинам, — думаете, она не распускает такие слухи о вас за вашими спинами?

Я уже собиралась уйти, не желая погружаться в эту грязь, но вспомнила кое-что.

— И ещё, миссис Лури. У меня теперь есть очень хороший законник и средства на его оплату. Помните, как мы не могли разобраться с границами наших территорий? Думаю, все мы хотим найти настоящие границы.

Сказав это, я наконец ушла, кипя от негодования. Мне было все равно на дополнительные сантиметры земли и забор, который миссис Лури придется перестраивать, но она не способна понять ситуацию иначе. Если она не хочет общаться с нашей семьей по-хорошему, значит, ей придется общаться со мной по-плохому.

И я не дам ей больше возможности расстраивать моих родителей.

В итоге домой я вернулась на взводе и даже с родителями общалась немного нервно, хотя они обрадовались подаркам и артефакту-обогревателю. Я приложила ещё больше усилий, чтобы уговорить родителей переехать, но отец был категоричен. Он не мог представить себя без дохода и не желал переезжать, а мама не примет решения без него.

Возможно, мне стоит спросить знакомых, есть ли у них работа для отца. Конечно, предлагать такое было немного стыдно, я не знала, справится ли отец с серьезной ролью, но перед лицом смерти нужно забыть о таких вещах, как стыд.

Я бы очень хотела остаться на более долгое время, но меня ждало назначение в «Артефактах Фуллагара», а значит, пора возвращаться в Ардон. И следующим понедельником, одетая в свежеприобретённый деловой костюм, который уже был подшит по фигуре, я стояла у обновлённых двойных дверей, ведущих в просторный зал, служивший приёмной зоной.

Войдя внутрь, я огляделась, оценивая изменения, произошедшие за последние месяцы. Нужно признать, что дополнительные финансовые вложения положительно сказались на компании. Интерьер выглядел гораздо богаче по сравнению с нашим визитом во время обучения, который состоялся менее полугода назад.

Девушка на стойке регистрации приветливо улыбнулась мне и, прежде чем я успела что-либо сказать, поприветствовала меня по имени:

— Мисс Браун, мы вас ждали. Позвольте проводить вас в переговорную.

Я была удивлена такому радушному приёму. В прошлой жизни сотрудники на стойке регистрации едва замечали моё присутствие, а теперь они помнили моё имя, словно их заранее предупредили о моём визите.

От этого я почувствовала себя немного некомфортно, особенно когда меня проводили в новенькую комнату для переговоров и предложили чай или кофе.

— Кофе, пожалуйста, — ответила я. Интересно, будет ли он лучше или хуже того, что приготовила Алфина. Утренний кофе от подруги был весьма неплох, у Алфины явно есть талант, и она просто нуждалась в практике.

Сотрудница компании вышла, но вскоре вернулась с чашкой кофе, сопровождаемая начальником отдела кадров, мистером Луи Манксом. В прошлом он тоже приветствовал нас, новичков, но всего на пару минут, а сейчас он сел со мной за стол, предоставил документы и сказал, что готов лично объяснить каждый пункт, который мне будет непонятен.

Если бы в прошлой жизни я не работала в компании уже семь лет и на самом деле была бы недавней выпускницей, то, возможно, я смутилась бы от такого внимания и сделала вид, что всё понятно. Но сейчас я решила внимательно изучить то, что собираюсь подписывать. Передо мной лежал стандартный договор, в котором говорилось, что я буду работать по контракту с группой изобретателей от «Артефактов Фуллагара», и нашей целью будет создание рабочего прототипа артефакта по указанию советников Его Величества короля Одалрика. Поскольку я была сотрудником короля, меня даже не заставили подписывать соглашение о неразглашении, так как считалось, что я уже подписала его со структурами Его Величества и буду работать только над одним проектом.

В договоре также были прописаны условия труда и возможность предоставления жилья в элитном районе Монфорте, аренда которого будет оплачена из моей заработной платы. При этом жильё будет доступно по льготной цене, и я знала что настоящая аренда в Монфорте почти в три раза выше.

Это казалось странным. Моя зарплата выплачивалась ликвидаторами, точнее, из государственной казны. Тед Фуллагар не имел к ней доступа и не мог предложить направить часть моей зарплаты на оплату аренды апартаментов.

— Думаю, здесь какая-то ошибка, мистер Манкс. Я не знала, что в вашем стандартном договоре предусматривается жильё, да еще и в Монфорте, но в моем случае этот пункт неуместен. Я всё ещё работаю на короля Одалрика, пусть и в структурах «Артефактов Фуллагара».

Мистер Манкс внимательно посмотрел на меня, явно не понимая, почему я не схватилась за эту возможность. Предложение действительно выглядело привлекательно, особенно с учётом того, что для меня оно оказалось бы практически бесплатным. Но это только усиливало мои подозрения.

— Да… видимо, произошла ошибка, — тихо и медленно ответил он, хотя его взгляд говорил об обратном. Это меня нервировало. — Если у вас есть какие-то вопросы, можете задать их сейчас. Когда будете готовы, я покажу вам рабочее место, а затем организую небольшую экскурсию по основным помещениям компании.

Последнее предложение было явно излишним; в прошлом для нас тоже организовывали экскурсию, но она была добровольной и в ней участвовало множество новых сотрудников. Сейчас же мне предложили индивидуальную экскурсию. Почему? Потому что я работаю на короля?

— Прошу, мисс Браун. Ваша мастерская находится на четвёртом этаже. Этот этаж был полностью обновлён в последний месяц и теперь оборудован по последнему слову артефакторики, — мистер Манкс открыл дверь в просторную светлую комнату с четырьмя рабочими местами и огромными столами в центре, заполненными предметами, необходимыми для сборки артефактов.

В комнате уже работали трое сотрудников — двое мужчин и одна женщина в возрасте от тридцати до сорока лет. Они быстро представились, с интересом глядя на меня, после чего я также представилась.

— Помешал? — раздался за моей спиной низкий голос, и трое артефакторов вздрогнули, опасливо поглядывая на дверь. Я тоже замерла, но в целом не была удивлена: я подозревала, что сам Тед Фуллагар придёт сегодня поприветствовать меня. Его поведение в этой жизни очень сильно отличалось от прошлого, и он, вероятно, хотел узнать, почему я согласилась на эту работу.

В прошлом он редко появлялся в компании, может, не чаще раза в неделю, и на несколько часов. Вряд ли его появление сегодня можно считать случайностью.

— Нет, я уже показал мисс Браун мастерские и собирался показать оставшиеся рабочие помещения, — невозмутимо ответил мистер Манкс.

— Я сам покажу мисс Браун нашу компанию, раз уж я так удачно здесь оказался, — Тед Фуллагар не посмотрел на начальника отдела кадров его компании, продолжая неотрывно смотреть на меня.

— Конечно, лорд Фуллагар.

— Мисс Браун, прошу, — Тед Фуллагар открыл дверь и дождался, пока я выйду первой, затем последовал за мной, стараясь идти со мной наравне, а не впереди, но так, чтобы я понимала направление. — Я вижу, вы передумали насчёт работы в моей компании.

— Я не передумала. Я всё ещё работаю на того же работодателя. Меня послали сюда решением советников короля, во многом, чтобы проконтролировать, что «Артефакты Фуллагара» правильно выполняют свои обязательства по контракту. Ну и, конечно, они верили, что я принесу этому проекту много пользы как изобретатель, — ответила я так, как меня учили.

Услышав это, мужчина лишь усмехнулся.

— Вы всегда могли сказать нет. Удивительно… вы так молоды, а за пару месяцев сумели так хорошо проявить себя, что вас направляют помогать лучшим артефакторам Ардона.

Я не осталась в долгу и тоже улыбнулась.

— Вы не соглашались пускать никого другого, лорд Фуллагар, хотя вам предлагали специалистов самого разного… возраста. Вы даже готовы были рискнуть неустойкой.

— Я соглашаюсь только на особенных людей, Айви, — тихо сказал мужчина. — Вы позволите? — он предложил мне свою руку, чтобы помочь спуститься по лестнице, и я почувствовала себя неловко. С одной стороны, это было обычное предложение джентльмена, с другой стороны, в рабочей среде такое не принято. Поэтому, как только мы спустились по лестнице, я сразу вырвала свою руку.

Мужчина заметил это и бросил на меня пронзительный взгляд.

— Позвольте показать вам наш ремонтный отдел...

Тед Фуллагар сам провёл мне короткую экскурсию по всему зданию «Артефактов Фуллагара», лично и только для меня, вызвав этим удивлённые взгляды всех сотрудников. Однако никто из них не проявил неуважения; наоборот, в их глазах иногда появлялся… страх, словно они его боялись. Я не знала, был ли это страх перед начальством или связанный с его личными качествами.

Со мной Тед Фуллагар был предельно вежлив и уважителен, он постоянно открывал передо мной двери и подавал руку на лестницах. Это тоже вызывало взгляды окружающих, но я старалась сохранять максимально равнодушное и профессиональное выражение лица.

Что за игру он затеял?

— Позвольте показать вам крышу здания, Айви, — предложил Фуллагар.

— Думаю, это излишне, лорд Фуллагар. Тем более, что я уже была там всего несколько месяцев назад. Считаю, мне нужно возвращаться на рабочее место.

— Называйте меня Тед или Теодор, как вам удобнее. Я провожу вас до вашей мастерской, — мужчина медленно двинулся в сторону места, где началась наша экскурсия.

— Не думаю, что это уместно, лорд Фуллагар, — ответила я. Его показательное внимание ко мне нервировало, словно он старался выбить меня из равновесия.

— Почему? Вы будете называть своих коллег по фамилии? Чем же я отличаюсь от них?

Он был прав; коллег мы действительно называли по именам, и Лору, мою начальницу, я тоже называла по имени.

Но не может же он меня заставить? Я планирую избегать Теда Фуллагара, насколько возможно. Тогда и не придётся задумываться о том, как его называть.

— Спасибо, что проводили, — сказала я у входа в мастерскую, собираясь, наконец, приступить к работе, но Фуллагар вновь удивил меня.

— Не торопитесь, Айви. Я хотел показать вам ваш кабинет, — он кивнул в сторону закрытой двери на этом этаже.

— Личный кабинет? Не думаю, что обычный исследователь в «Артефактах Фуллагара» заслуживает такой чести. Я с удовольствием буду работать с остальными, — сказала я. — Не хочется, чтобы меня выделяли, пусть я и работаю здесь только на время проекта. Я такой же сотрудник, как и остальные.

Фуллагар внезапно громко рассмеялся, словно я сказала что-то невероятно забавное, а затем уставился на меня сверху вниз, в его взгляде читалось лёгкое снисходительное превосходство.

— Последние двадцать минут я при всех показывал вам компанию. Теперь каждый знает, что вы не "такая же, как остальные". — С этими словами он заправил за моё ухо упавшую прядь волос и, не дожидаясь моего ответа, удалился в сторону своего кабинета.

Я стояла совершенно потерянная, не понимая причин его поведения. Была ли это какая-то игра против артефактора, которого послало государство? Иногда мне почти казалось, что... Тед Фуллагар ведёт себя со мной как с женщиной, к которой он испытывает некий снисходительный интерес.

Эти мысли отвлекали меня, и я не усвоила столько информации о проекте, сколько могла бы. В любом случае, этот проект не был моей настоящей целью здесь, но нужно было хотя бы делать вид, что я помогаю. Коллеги не спешили заводить дружеские отношения, возможно, потому что я была новенькой, а может, из-за показательной экскурсии Фуллагара. Тем не менее, они рассказали мне многое о статусе проекта и текущих проблемах, замедлявших его.

Вечером я покидала компанию не слишком уставшая. С Лорой мы работали гораздо интенсивнее, иногда почти ругались, обсуждая идеи. Эти трое артефакторов явно работали ради зарплаты, а не ради идеи, и просто выполняли необходимый минимум. Впрочем, я их не винила, работа в компании именно так и сказывается на сотрудниках. .

Когда я покидала здание, девушка на стойке регистрации попрощалась со мной, вновь обратившись по имени, и я только подумала, насколько это непривычно. Работать под таким вниманием, где каждый знает твоё имя, будет непросто.

Я хотела направиться в таверну к Алфине, обсудить с ней прошедший день, но не успела сделать и нескольких шагов.

— Айви, — услышала я, как меня позвали справа.

Как бы я ни старалась оставаться спокойной, у меня не получалось. Сердце словно замерло, меня бросило в жар, а в груди сжалось от волнения и обиды. Нервно спрятав руки в карманы пальто, я застыла, почти не двигаясь.

Макс, казалось, не изменился. Он был все таким же высоким и, честно говоря, очень привлекательным. На нем было дорогое пальто от известного модного дома, кожаные туфли и шарф из шерсти Шерлана, который наверняка стоил дороже всей моей одежды. Макс выглядел ухоженным, и мне даже показалось, что его волосы были влажными, словно он готовился к этому моменту.

Молодой мужчина смотрел на меня с тревогой, явно не зная, как начать разговор. Я тоже не спешила нарушать молчание.

– Привет, – наконец, произнес он низким голосом.

Мимо прошла сотрудница “Артефактов Фуллагара”, с удивлением посмотрев на меня, а затем задержала взгляд на Максе. За ней последовала еще одна сотрудница, смотревшая на нас обоих значительно дольше. Я представила, какие разговоры могут пойти в компании, если кто-то из проходящих мимо окажется сплетником вроде миссис Лури. В прошлой жизни я не раз слышала подобное в стенах компании, особенно во время обеда. Они придумают что-то вроде того, что новенькая сотрудница флиртует не только со старшим Фуллагаром, но и на младшего вешается.

При этом самым удивительным для меня всегда было то, что в таких слухах редко винили мужчин. То есть Макс, который в прошлой жизни переспал с половиной компании, даже когда все верили, что он встречался с Люсиль, оставался вне критики. А вот девушек, которые с ним спали, осуждали.

Я встряхнула головой, прогоняя эти мысли. Я слишком много думаю; эти девушки не обязательно будут рассказывать что-то кому-либо, тем более что и рассказывать особо не о чем.

– Мы можем поговорить? – спросил Макс, внимательно глядя на мое лицо, словно стараясь прочитать каждую эмоцию на нем. – Я не сделаю тебе больно, не обижу.

В моей груди горело волнение, но я понимала, что сбегать от Макса будет полнейшей глупостью. Мы живем в одном городе, более того, я работаю в компании его отца, пусть и временно. Поэтому нужно найти в себе силы и закрыть эту страницу, как бы не хотелось просто исчезнуть и не разбираться с этим.

— Хорошо. Но не здесь, — ответила я, чувствуя, как от волнения пересохло в горле.

— Мы можем поехать в Эвершор на мобиле. Я всегда хотел отвезти тебя туда, — предложил Макс, и я сразу посмотрела на него, как на сумасшедшего.

В голове вспыхнули воспоминания о нашей последней поездке в этой машине, когда я горела от страсти в его руках, когда думала, что, возможно, когда-нибудь дам шанс этим отношениям. Какая же я была дура.

— Я не сяду с тобой в машину, Макс, — холодно ответила я.

— Хорошо... тогда давай пойдем куда-нибудь поблизости.

Фуллагар направился к одной из старейших рестораций города, расположенной на этой площади. Он предложил мне руку, но я проигнорировала этот жест и просто шла рядом, надеясь, что разговор не затянется слишком долго. Увидев это, Макс придвинулся ближе, и меня тут же окутал запах его одеколона — тот же самый, что и раньше. Этот аромат теперь всегда будет ассоциироваться у меня с ним.

— Ты прекрасно выглядишь, — начал Макс, в его глазах действительно горело восхищение. — Без очков, наверное, намного удобнее.

— Да, — тихо ответила я. Без очков действительно удобнее, но вряд ли он хотел говорить именно об этом.

— Я попросил Марго из администрации сообщить мне, если ты снова появишься у отца в компании, — объяснил он свое присутствие. Интересно, кто эта Марго? Возможно, одна из девушек в приемной? — Почему ты решила работать на моего отца?

Я уже собиралась ответить, но потом остановила себя. Нет. Если я начну рассказывать что-то о своей жизни, то впущу его назад и позволю завязаться разговору. Нужно избавиться от привычки быть вежливой со всеми и перестать идти по пути наименьшего сопротивления.

— Макс... мы с тобой не друзья. Я не хочу ничего рассказывать тебе о своей жизни, это излишне, — сказала я, хмуро глядя на него.

Мне показалось что в глазах Макса на секунду мелькнула боль, он даже замер, перестав двигаться, но затем просто кивнул, сказав с жесткостью:

— Понимаю.

К этому моменту мы наконец подошли к старым узорчатым дверям ресторана, и метрдотель впустил нас внутрь. Макс подождал, пока я пройду через дверной проем, и в этот момент я почувствовала его руку на своей спине. Сразу же сделала несколько быстрых шагов вперед, чтобы избежать контакта. Пока мы ждали официантку, которая должна была провести нас к столику, напряжение в воздухе нарастало. Мы оба молчали, но в глазах Макса не было той неловкости, что испытывала я – наоборот, он выглядел решительно, как и всегда в прошлом. Он, казалось, был уверен в себе.

Вот бы мне такую уверенность.

Нас усадили за столик у окна, напротив друг друга, и я по-прежнему ничего не говорила. Хотелось уйти, в основном потому, что я чувствовала себя уязвимой и эмоциональной, но вместо этого я сделала простой заказ.

Редкие посетители смотрели на нас с удивлением, в основном потому, что Макс был аристократом, что, конечно же, выдавала нашивка с гербом на его плече. От него исходила атмосфера человека, который родился в богатой семье, богатой поколениями, и окружающие это чувствовали.

Ну и ладно. Меньше будут смотреть на меня.

Макс не смотрел по сторонам, как я, он был полностью сосредоточен на мне. Его рука лежала на столе, словно приглашая.

— Айви, я не ищу оправданий. Я не должен был тогда говорить тебе всего этого. Это не изменит прошлого, но я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею. Каждый день я думаю о том, что не должен был тогда давать своим эмоциям выходить наружу. Или должен был, но не так, чтобы это коснулось тебя, — глубокая складка залегла между его бровей, и он напряженно искал реакцию на свои слова.

А я… не знала, что можно было на это ответить. Да и ждал ли он ответа? Или просто хотел облегчить свою совесть, ведь эта недосказанность висела над нами и даже над нашими общими друзьями, которые знали о том, что произошло

— Пожалуйста, прости меня за ту боль, что я тебе причинил. Если бы я мог повернуть время вспять, я бы все изменил.

Его слова заставили меня вздрогнуть.

Если бы он мог изменить время...

А ведь в прошлой жизни произошло то же самое, и ему не нужны были никакие доказательства. Просто пара слухов о том, что я подделала свой уровень при поступлении, и он уже прилюдно осудил меня. И потом он ушел, не зная, что превратил мою очень тяжелую жизнь в академии в почти невыносимую.

И в следующие семь лет он видел меня множество раз, десятки, если не сотни раз, в компании своего отца, но никогда не замечал моего существования. Хотя нет, один раз все же заметил – в тот день, когда я выбрала одежду по фигуре. Тогда Люсиль шла за ним, раздраженная, но пытавшаяся скрыть свое недовольство, а Макс, будто назло ей, начал флиртовать с первой попавшейся девушкой, которая сидела в приемной. Этой девушкой, по стечению обстоятельств, оказалась я. Но даже тогда он не вспомнил, что мы учились на одном курсе, что он публично объявил меня мошенницей.

— Дай мне второй шанс, Айви, — Макс протянул ко мне руку через стол.

Услышав его слова, я слегка отшатнулась. На мгновение в его глазах промелькнула боль, и он нетерпеливо вздохнул, словно ожидал иной реакции. Он собирался что-то сказать, но не успел — нам принесли заказ.

Я не планировала задерживаться, поэтому заказала только лёгкие закуски с томатами и сыром и два бокала вина. Однако волнение не давало мне ни есть, ни пить.

— Второй шанс на что? — спросила я, невольно вспомнив своё путешествие во времени и письма во "второй шанс". Как же не вовремя.

— Мы можем начать всё сначала, — уверенно произнёс Макс, смотря на меня непримиримым взглядом. Я ощущала его присутствие так, словно он стоял совсем рядом и мешал мне думать.

— Ты... вообще понимаешь, — начала я тихо, но Макс перебил меня.

— Давай начнем отношения, Айви. Я буду заботиться о тебе, помогать во всём. Никогда не обижу, обещаю. Мне нужен всего один шанс, — Он протянул руку ко мне, но я откинулась на спинку удобного стула, избегая его прикосновения. В глазах Макса мелькнуло разочарование, его челюсть напряглась.

— Это плохая идея. Думаю, мне пора, — сказала я, стараясь изображать равнодушие.

— Не уходи, Айви. Я не обижу тебя и очень сожалею. Я хочу всё исправить, — его голос был низким и хриплым.

Макс смотрел на меня очень серьезно, почти не моргая. В его взгляде было всё — напряжение, ожидание, нетерпение, вина.

— Макс, последнее, чего бы я хотела, — чтобы кто-то предлагал мне отношения из чувства вины.

— Это не так, — горячо возразил Фуллагар. — Я и раньше хотел быть с тобой, и для меня ничего не изменилось. Если бы я чувствовал вину, я бы просто попытался откупиться, предложил денег. Но я хочу быть твоим мужчиной, защищать тебя, быть с тобой, радовать тебя.

Я чувствовала, что мне становится трудно дышать в этом помещении. Хотелось выйти наружу и уйти. Видимо, Макс прочел это по моему лицу.

— Почему, Айви? Ты же всерьёз думала об этом, я видел. Твоё тело отвечало мне с самого начала, и разумом ты тоже стала принимать меня. Если бы я не наговорил тогда всего этого ужаса, мы бы уже были вместе, — тот нетерпеливый Макс, к которому я привыкла, вернулся, вытеснив виноватого и терпеливого.

— Для меня всё изменилось, Макс. Я не вижу того, о чём ты говоришь, что ты можешь защитить меня или быть надёжным. Ты для меня скорее ребёнок, который не понимает, какой вес имеют его слова для окружающих и какие последствия имеют его поступки, — ответила я твердо, глядя ему в глаза.

Услышав это, Макс заметно смутился, я видела по глазам, что ранила его.

— Ты о Присцилле... Я этого просто так не оставлю. Поверь, я и представить не мог, что они опустятся до насилия. Я никогда этого не прощу себе, но и им тоже.

В его словах звучала угроза, и это напугало меня. Но я была уверена, что Присцилла и Майкл уже ответили за свои поступки, один из них даже находился в городской тюрьме.

— И что это изменит? Это сотрет мои воспоминания о случившемся? Сотрет из моей памяти усмешки окружающих, которые смотрели на меня, и многие из них считали, что я заслужила избиение? Это уберет отчаяние, которое я испытывала накануне диплома, когда у меня не было резерва? — осознав, что эмоции захлестывают меня, я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. В горле першило, и я боялась, что заплачу перед Максом.

Фуллагар не двигался, смотря на меня потемневшими глазами так, будто он пытался проникнуть в мою голову.

— Я виноват, Айви. Я знаю, что эти воспоминания не исчезнут, но я надеюсь исцелить их новыми, счастливыми моментами, — голос Макса был полон сочувствия, как будто он понимал мою боль. — И прости за то, что это произошло в такой тяжелый для тебя момент. Надеюсь, у тебя была пара склянок зелья резерва. Я знаю, многие избегают его из-за последствий для здоровья.

Что?

От его слов я замерла, пытаясь осознать услышанное. Пара склянок зелья резерва? Он серьезно?

Я внезапно поняла, что Макс, вероятно, даже не рассматривал возможность того, что у меня не будет резерва на следующий день. Он не понимал, что я могла не сдать диплом и что моя жизнь пошла бы под откос. Возможно, среди стихийников использование зелья перед дипломом более распространено… для тех, у кого есть деньги и возможности, как у Макса. И возможно, они даже делятся им.

Он вообще понимает, как тяжело добыть это зелье и сколько оно стоит? Он осознает, что стипендиатке, такой как я, это не по силам?

Мы с Максом живем в разных мирах. Он не понимает, что то, что для него пустяк, для меня — почти непреодолимое препятствие. Он не осознает, что последствия его слов могли разрушить мою жизнь. У него, видимо, действительно есть пара склянок зелья в запасе, чтобы просто хорошо сдать диплом.

— Айви? — видимо, прочитав мои эмоции на лице, Макс понял, что его слова не вызвали ожидаемую реакцию. — Айви, я здесь. Скажи мне, что не так, и я сделаю все возможное и невозможное, чтобы исправить это.

— Я ухожу. Этот разговор был ошибкой. Пожалуйста, не ищи со мной встреч, Макс. Всего доброго, — я встала и поспешила к выходу, но Макс быстро поднялся и схватил меня за руку.

Скрип отодвигаемых стульев вызвал столько шума, что присутствующие уже открыто смотрели на нас, хотя и до этого явно подслушивали, несмотря на наши попытки говорить тихо. Уверена, как только мы уйдем, нас будут обсуждать. Слава богам, Макс пока не настолько известен. Когда он станет ликвидатором — героем Колвилла, а его отец еще богаче, пресса будет постоянно следить за ним, желая узнать, с кем проводит время один из главных холостяков Астурии.

-Отпусти меня, Макс. - жёстко сказала я.

Макс продолжал держать меня за руку. Я чувствовала его крепкую хватку, но она не была болезненной, его пальцы слегка подрагивали, словно он хотел сжать руку сильнее, а напряженная челюсть выдавала его внутреннюю борьбу.

Но, в конце концов, через какое-то время, Макс отпустил меня и позволил уйти.

Быстро двигаясь домой, я думала о том, что хорошо, что этот разговор состоялся. Он поможет мне перевернуть эту страницу: мы с Максом из разных миров и не можем понять друг друга. Я должна сосредоточиться на своих делах, а Макс только выбивает меня из равновесия.

Я вдруг осознала, что не заплатила за еду, и теперь винила себя за это.

Вернувшись домой, я начала писать очередное письмо, которое анонимно отправлю ликвидаторам. Конечно, до событий в Колвилле еще несколько месяцев, и прежде чем это произойдет, Себастьян Торн и его отряд спасут принцессу Астурии. Но если я хочу предотвратить катастрофу в Колвилле, мне нужно предупреждать ликвидаторов заранее, чтобы у них было время установить защитные купола в центре города. Нам потребуется много куполов, и не факт, что моим письмам сразу поверят. Но они не могут их игнорировать, верно?

Утром мистер Симменс попросил меня зайти к нему перед работой, что я и сделала. В его кабинете я увидела мистера Гаилли, моего второго законника, и оба мужчины выглядели обеспокоенными, словно что-то пошло не так.

— Что случилось? — спросила я, и мистер Гаилли тяжело вздохнул, явно не желая приносить плохие новости.

— Профессор Диксон отказался давать показания против Люсиль, — сказал он прямо, за что я была благодарна. — Он также не собирается признавать свое преступление. Конечно, полностью отрицать это у него не получится, так как он признался при большом количестве людей. Да и информация о вашем артефакте могла попасть к другим только от него, значит он точно нарушил договор.

Сердце сжалось от таких новостей, и я присела в кресло, размышляя, как справиться с этими проблемами. Вес ответственности давил на меня, я чувствовала, что теряюсь от происходящего. Мистер Марш и профессор Диксон были ключевыми фигурами в моем деле, так как осознанно помогали Люсиль. Если бы я выиграла дело против любого из них, это повлекло бы последствия для других.

Что это означает для профессора Диксона? Расстался ли он с Эстер? Встречается ли она теперь с Билли, или они окончательно разошлись? Я виделась с другом только раз после своего возвращения из Истрэя, и он ничем не дал понять, что все еще в отношениях с ней.

— Означает ли это, что мы не сможем доказать ее вину? — тихо спросила я, массируя голову кончиками пальцев.

— Не совсем, у нас все еще много доказательств. Но это будет намного труднее. Думаю, законники мисс Бэксли убедили профессора Диксона, что у него больше шансов выйти с минимальными потерями, если он будет отрицать свое участие. Я также считаю, что они могут устроить нам сюрпризы в день слушания. Нам нужно быть готовыми перенести слушание, если возникнет необходимость.

Я кивнула, не до конца понимая, как это работает. Законники могли сослаться на технические ошибки, чтобы отложить или перенести дело. Но я надеялась, что до этого не дойдет.

Как Люсиль могла позволить себе этих знаменитых законников? Я, с большой зарплатой ликвидатора и выплатами от Фуллагара, с трудом могла позволить себе двух обычных законников. Если она оплачивала их из “награды”, которую ей выдал Макс, то насколько большой была эта сумма?

Максвелл Фуллагар

Макс смотрел, как Айви уходит из ресторации, и не мог поверить, что всё заканчивается именно так. Он не справился, не уговорил её, не смог подобрать нужные слова. Он понимал, что сам виноват в том, что она не хочет его даже видеть.

Когда Фуллагар впервые встретил Айви, его поразила сила и стабильность её потока артефактора, его красота. Он редко видел нечто подобное, даже у собственного отца, который в последнее время редко использовал свою магию.

Чистая энергия, золотая, плотная, вкусная. Высокоуровневая.

До этого момента Макс никогда не замечал тихую стипендиатку, постоянно находившуюся рядом с шумной симпатичной рыжеволосой девицей. На фоне несуразно одетой Айви её подруга выглядела как прекрасный цветок: яркая, уверенная в себе, одетая в одежду известных брендов, где одевалась вся его семья. Но что-то в её подруге отталкивало его.

Он не сразу понял, что именно его отталкивало в Люсиль, но позже осознал — это было отчаяние. Отчаянное желание принадлежать к высшим кругам, изображать то, чем она на самом деле не являлась. Её выдавало стремление постоянно выставлять себя вперёд, занимать центральное место, тогда как настоящие аристократы никогда не занимались подобным, с рождения зная, что их место под солнцем неоспоримо. Айви была полной противоположностью Люсиль — она всегда интересовалась тем, как чувствуют себя другие, и если внимание оказывалось на ней, она старалась разделить его с окружающими, как это было на выставке.

Именно там он впервые заметил не только невероятную магию Айви, но и её фигуру, её внешность. У неё было потрясающее тело. С тех пор он начал думать о близости с ней. Он полагал, что ему не понадобится много времени, чтобы уговорить ее, ведь раньше у него не было проблем с этим, хотя ему редко приходилось уговаривать высокоуровневых девушек на отношения без обязательств. С каждым днём Макс всё больше желал Айви, особенно после того, как увидел её полуголой, когда её одежду украли. Рядом с ней находился студент с параллельного потока, Роберт Дюпри, о котором Макс не мог сказать ничего плохого… до этого момента. Дюпри крутился рядом с Айви, и его глаза горели той же дешёвой похотью, какой, вероятно, горели глаза самого Макса. Интересно, догадывался ли Дюпри, какой у Айви уровень? Как прекрасна будет близость с ней?

После того дня Макс постоянно думал о том, как он разденет Айви, как положит руки на её бёдра, сожмёт ладони на её ягодицах, притянет её к себе, накроет своим телом. Горячая кровь стихийника гнала его действовать, добиться девушки. Он даже пытался отвлечься, вступив в связь с другой женщиной, но вскоре понял, что постоянно сравнивает её с Айви. И это было несправедливо по отношению к той женщине.

Макс предложил Айви отношения без обязательств, но она отказала ему. Он не мог поверить в это, не мог принять. Ему, конечно, отказывали и раньше, но обычно это были девушки, уже состоящие в отношениях, или влюбленные в других. Айви же отказала, потому что считала его… посторонним, незнакомым человеком, и её не интересовало его предложение.

И Макс решил дать ей возможность узнать его лучше, перестать быть чужим. Это оказалось не так уж сложно. Том часто оказывался с ней за одним столом в столовой, и между ними завязалось общение. Он раскрывался перед ней, и она постепенно открывалась, хотя и очень медленно. Макс прилагал огромные усилия.

Он часто представлял, как Айви наконец-то доверится ему, и он получит доступ к её телу, к её энергии. Он обещал себе, что будет нежен и заботлив, сделает всё, чтобы ей понравилось. Он готов был не выпускать её из постели несколько суток. Нужно было лишь немного подождать — Айви просто была слишком неопытной и не понимала сигналов своего тела.

Всё изменилось после того, как застал её в переулке с двумя мужчинами, явно намеревавшимися совершить насилие над девушками. Он почувствовал невероятный страх и злость на Айви за то, что она поставила себя в такую опасную ситуацию ради незнакомого человека. Хотя он понимал, что поступил бы так же. Но он — мужчина, сильный стихийник, а она — слабая женщина, нуждающаяся в защите, иногда даже от самой себя. Незнание, почему она была в той таверне той ночью и с кем она могла встречаться, лишь укрепило его в мысли, что ему стоит начать отношения с Айви. Она не соглашалась на меньшее, и хотя Макс считал себя не готовым к серьёзным отношениям, он понимал, что другого шанса быть с ней у него не будет.

План Макса работал — Айви медленно сдавалась, испытывая к нему физическое влечение и открываясь всё больше. Макс старался сдерживать себя, не давить на неё, но у него давно не было женщины, и потому почти каждый раз, оставаясь с Айви наедине, он не мог держать своих рук при себе. Фантазии о её теле и её магии не давали ему покоя, но он понимал, что сначала должен доказать ей, что она может ему доверять, хотя и считал это глупостью. Макс знал себя и понимал, что всерьёз увлечён и готов дать ей многое.

А дальше… он узнал “правду”. Макс старался игнорировать слухи об Айви, перестал им верить, считая их безумными и не соответствующими образу девушки. Он думал, что знает её достаточно хорошо, чтобы отделить ложь от правды. Или так ему казалось.

Но как он мог не поверить женщине-ликвидатору, той, которая нашла слова, что наконец-то показали ему, что он — нечто большее? Что он должен начать жить своей жизнью. Её слова тогда, в Моранаре, навсегда изменили его мнение о себе и своём будущем. Он всю жизнь думал, что должен унаследовать дело отца, но он не был артефактором и не был достаточно хорош для отца. Он устал от постоянного чувства неполноценности, от мысли, что он подвёл отца самим фактом своего рождения стихийником. Однако женщина-ликвидатор нашла те несколько слов, которые заставили его отбросить эти мысли и начать жить продуктивно, наконец-то создавая своё.

Люсиль вела себя почти идеально, стараясь не выдать, что она ликвидатор, но Макс однажды случайно увидел её значок и понял, что слухи о ней правдивы. Она смущалась и краснела рядом с ним, неловко здороваясь, как со старым знакомым.

Однажды он застал её плачущей.

— Что случилось? — спросил он тогда.

— Нет… ничего, — она украдкой вытерла слёзы и попыталась сделать невозмутимое выражение лица, но Макс читал боль в её глазах.

— Пожалуйста, расскажи мне. Ты очень помогла мне, и я хочу вернуть долг, — решительно попросил он.

— Я справлюсь… справлюсь сама. — её голос надломился. — Кто-то пытается украсть мою дипломную работу. Я очень волнуюсь, что если у неё получится?

Услышав это, он предложил ей любую помощь — за спасение своего брата и его самого. Ему не было жалко никаких денег, и он даже пообещал, что законник его отца будет рядом во время защиты дипломной работы.

Как он мог тогда не поверить ей, когда она показывала ему значок и повторяла то же, что сказала в Моранаре? Его интуиция шептала, что Люсиль совсем не похожа на женщину-ликвидатора, но разум подсказывал, что она не могла подделать значок. И как он мог не поверить мистеру Маршу? Какой сумасшедший станет врать о подобном?

Кровь стихийника слишком горяча, и услышав слова мистера Марша, Макс едва мог соображать от гнева и ревности.

Он пожалел о своих словах почти сразу.

Макс просто хотел сделать Айви больно, так же больно, как было ему, из-за того что его фантазии о нежной и невинной Айви оказались лишь фантазиями. Никакого будущего, никаких отношений у них никогда не будет. Он горел от гнева, зная, что она играла с ним, как с последним дураком, и из-за того, что она оказалась такой же, как его мать.

Айви тогда выглядела так, будто страдала от сильнейшей боли. В тот день все артефакторы заряжали свои дипломные проекты, но Макс знал, что Айви ничего не заряжала — мистер Марш сказал, что дал Айви допуск ещё несколько дней назад. Значит, она просто изображала боль, чтобы он оставил её в покое.

Однако, покидая академию, он осознал, что у него не было никаких прав высказывать ей всё это. Айви никогда ничего ему не обещала, и даже когда он изливал на неё всю свою боль, она не оскорбляла его в ответ, а просто просила оставить её в покое. Отпустить, дать подготовиться к завтрашнему дню.

Как он мог оставить её в покое, когда внутри него всё горело от гнева и ревности, когда он представлял, что её идеальное тело находилось под мерзким мистером Маршем? Как этот женатый мужчина, почти вдвое старше её, сжимал её бедра, талию, видел её лицо без очков, входил в неё, покрывал её своим телом. Смотрела ли она на него так же, как смотрела на Макса в машине? Беззащитными зелёными глазами, умоляющими о продолжении, в то время как её рот говорил совсем о другом? Пахла ли она той же похотью для другого?

По пути в Моранару, где он должен был разобраться с последствиями расследования опустошений "Куполов Фуллагара", он не мог перестать думать о её лице — вспоминал полные боли и сосредоточенности зелёные глаза, словно она только и думала о том, как пережить это. Пережить его гнев, который он выплескивал на неё, не в силах справиться с собственной ревностью.

Правду он узнал на следующий день, когда с ним связался законник его отца, которого Макс попросил помочь Люсиль, и сообщил, что Люсиль Бэксли не является ликвидатором, а Айви Браун совершенно точно является изобретательницей своего артефакта. Наоборот, всё выглядело так, будто Люсиль пыталась украсть работу Айви, и Айви обвинила мистера Марша и профессора Диксона в соучастии.

Это звучало невероятно, но Макс сразу же поверил в эту версию событий. Всё встало на свои места — и почему Айви переехала от Люсиль, и почему она отказалась работать с ней на выставке технологий, и почему многие артефакторы не верили, что Люсиль была ликвидатором. Главным же было то, что характер Айви никак не соответствовал образу мошенницы, которая месяцами бы водила всех за нос. Никто не сомневался, что Айви способна создать такой артефакт.

Кроме того, законник компании его отца сказал, что Айви выглядела так, будто была избита. То есть в тот день она не только выслушала все это, ослабевшая после заряда артефакта очень высокого уровня, но и пережила нападение.

От чистого ужаса и вины, которые Макс испытывал, он почти ничего не мог делать, постоянно прокручивая в голове свои слова и вспоминая её лицо, жалея, что не переждал вспышку гнева и ревности в другом месте, но Макс был стихийником, и кровь гнала его действовать. Он хотел отношений с Айви, хотел оберегать её и помогать ей, а вместо этого именно он стал тем, кто причинил ей боль.

Макс не мог покинуть Моранару, ему нужно было позаботиться о Джулиане. Отец вообще не обращал внимания на младшего сына с тех пор, как понял, что второй сын тоже является стихийником. Сейчас ситуация была непростой: стражи порядка прямо говорили, что единственная причина, по которой Джулиан отделался предупреждениями, штрафом и обязательными курсами, была в том, что он был ребёнком, но в его деле это будет отмечено.

Больше всего на свете Макс хотел вернуться и помочь Айви, понимая, насколько его помощь опоздала бы. Он осознавал, что любые чувства, которые она могла испытывать к нему, скорее всего исчезли, в то время как он сам только и думал о ней, готовый сделать что угодно. Возвратившись в академию и не застав там Айви, он был настолько встревожен и расстроен, что перед защитой выпил два зелья восстановления резерва, несмотря на предостережения врачей.

Эти два месяца он верил, что сможет убедить Айви дать ему второй шанс. Макс никогда в жизни не думал столько о женщине, он почти не замечал других, а мысли о том, что кто-то другой может опередить его, съедали его изнутри. Он понимал, что хорошо было бы дать ей время и быть в её жизни поддержкой, но знал также, что многие попытаются вступить с ней в отношения из-за её официального высокого уровня. А значит, времени у него не было.

Макс хотел поддержать её в судебных исках против Люсиль и даже академии, но хотел сделать это вместе с ней, не вмешиваясь без её разрешения. Почему-то он верил, что это не обрадует её, так как Айви была слишком гордой и независимой.

И браслет...

Макс даже не успел дойти до этого момента в их разговоре.

Айви вновь ответила отказом, и он вновь не мог понять её причины. Почему она так разозлилась из-за зелий? Конечно, на них всегда была очередь, но каждый, кого он знал, имел хотя бы одно зелье на чёрный случай. Неужели у неё в тот момент их не было?

Но как тогда она смогла восстановить резерв к защите?

Айви Браун

Сегодня я впервые попыталась выяснить причины роста энтропии в компании. Я уже несколько дней работала здесь, и коллеги в мастерской начали ко мне привыкать, а значит, пора попытаться выяснить правду.

В моей сумке находился артефакт для измерения концентрации манна-частиц. Однако сама по себе высокая концентрация мало что значила; важно было отслеживать изменение концентрации и движения этих частиц. На данный момент это был единственный инструмент для оценки текущего состояния, поэтому мне предстояло работать с тем, что имелось.

Я пришла на работу рано утром, еще до того, как большинство сотрудников появилось в здании, и прошлась с прибором рядом с доступными мне мастерскими. Я знала, что в компании были мастерские в соседнем здании и целое крыло, где проводились испытания. Попасть туда было сложно из-за мер безопасности.

Смешно, но если бы я все еще работала в ремонте, доступ в это крыло был бы гораздо проще - каждый отремонтированный артефакт проверялся на работоспособность перед возвращением владельцу. Однако будучи исследователем, я могла попасть туда только в рамках испытаний по нашему проекту.

В итоге, сегодняшний день не принес значительных результатов, хотя я и записала все замеры в доступных мастерских.

Коллеги очень удивились, что я уже была в мастерской с утра. После экскурсии Теда Фуллагара они относились ко мне настороженно, но я стремилась проявлять профессионализм и активно участвовала в исследованиях по артефакту, не принимая их отношение близко к сердцу.

Сложностью для меня был сам метод работы. За семь лет работы в ремонте я привыкла к другому подходу. Исследовательская деятельность здесь начиналась с долгого сбора требований у клиентов, который проводили не артефакторы и даже не маги, а специально обученные специалисты. И иногда эта стадия занимала месяцы. Те же специалисты потом составляли различные графики и пытались объяснить логику работы артефакта, который они едва понимали.

Работа продвигалась чудовищно медленно. Прибор, подобный усилителю, в таких условиях создавался бы десятилетие. Моих коллег это не особо тревожило; для них важнее был опыт работы и стабильная зарплата. Иногда они не делали вообще ничего, так как очередной аналитик говорил, что нужно сначала дождаться разрешения на элемент, который будет использован.

Таким образом, я не скоро смогу попасть в крыло, где находились комнаты для испытаний. Если я хочу справиться с заданием, мне нужно писать заявление, чтобы меня перевели на другой проект. Несмотря на то, что я была работником короля, эти три рабочих дня в неделю я почти ничего не делала.

Поэтому я написала в отдел кадров с просьбой поставить меня на испытания артефактов, которые сейчас проходили оценку работоспособности. Я верила, что это поможет мне понять уровень подготовки артефактов в компании и сделать вывод о том, может ли артефакт короля быть здесь успешно изготовлен.

В худшем случае, они просто откажут. В лучшем – я попаду в крыло испытаний.

В столовой компании в тот день было шумно – вечером планировалось собрание или торжество для работников. Предполагалось, что команда станет сплоченнее, сотрудники заведут новых друзей и будут довольны, закрывая глаза на проблемы в компании. Праздновать так же собирались приобретение "Артефактами Фуллагара" эксклюзивных прав на частичное использование "Усилителя Браун" и быстрый рост компании после этого. Скорее всего, на банкете даже объявят, сколько денег они заработали на усилителях. Хотя торжество планировалось вечером, многие уже сейчас перестали работать и весело обсуждали предстоящее мероприятие и свои наряды. Время от времени я слышала свою фамилию в связке со словом "усилитель", что вызывало у меня легкую гордую улыбку.

– Айви! – услышала я знакомый голос со спины и даже не удивилась, увидев Роберта. Я знала, что он начал работать в компании, причём на полноценной работе, а не на практике, как я в прошлой жизни.

– Привет, – улыбнулась я ему, надеясь, что за эти месяцы он окончательно потерял ко мне интерес.

Роберт выглядел хорошо. От него не исходила та атмосфера тихого богатства, которая была у Макса, но мой бывший-будущий муж был по-настоящему привлекательным мужчиной. Правда, иногда я замечала в его глазах что-то тёмное, даже жестокое. Я знала, что это было, но мне казалось, что сам Роберт считает себя по-настоящему "хорошим парнем".

— Я видел тебя до этого, но не успел подойти. Много работы, — мужчина с подносом сел за стол рядом со мной и начал есть. Это успокоило меня — он явно просто искал друзей, которых ещё не успел найти за пару месяцев.

Я почувствовала острые взгляды со стороны стола слева, но, оглянувшись, увидела только спины сотрудников — никто на нас не смотрел.

— Да, я здесь только для проекта, и буду работать меньше года. Как ты обустроился?

— Хорошо, хотя, конечно, здесь совсем другая атмосфера. Твой артефакт очень известен, знаешь, за сколько его продают ликвидаторам? — Роберт обрадовался тому, что я поддержала разговор.

Мне действительно было интересно.

— И за сколько?

— За полмиллиона. Один артефакт за полмиллиона, потому что у Фуллагаров права на эксклюзивное производство.

Услышав это, я горько улыбнулась. Если бы я родилась сто лет назад, могла бы производить и продавать свой артефакт сама. А сейчас мне нужна была целая куча сертификатов, которые выдавались организациями, полными друзей Фуллагара или представителей “ТехноБриз”. Подумать только, один усилитель стоил как четверть моего долга Фуллагарам в прошлой жизни.

— Иногда не стоит делиться такими вещами, Роберт. Это только расстроило меня, если честно. — Бывший будущий муж только криво ухмыльнулся, продолжая есть, и я тоже продолжила свой обед.

— Надеюсь, он придет сегодня. Он был на прошлом банкете, но в последнее время его почти не видели в компании. Думаю, сегодня у меня будет настоящий шанс, — услышала я слева

— Лаванда, зачем он тебе нужен? Он всегда уходит с таких мероприятий с новой девушкой, и потом она месяцами ничего о нем не слышит, — ответила ей подруга.

Я обернулась и увидела знакомое лицо. Колетт сидела в компании двух подруг, одна из которых надеялась, что таинственный “он” придет на банкет. Вокруг них образовалось небольшое пространство, так как обед подходил к концу.

— Я не такая, как все. Я уверена в своих силах и смогу его заинтересовать, — ответила эта самая Лаванда. Она была невероятной красавицей с белокурыми кудрями и огромными голубыми глазами. Судя по всему, она была лидером этой тройки, и неожиданно молчаливая Колетт почти смотрела ей в рот.

Третья девушка, которая отговаривала Лаванду, внезапно заметила, что я смотрю на них, и тихо шепнула что-то красавице на ухо.

Я не придала этому большого значения, пока ко мне не подошёл мистер Манкс, начальник отдела кадров, и не поинтересовался, планирую ли я посетить сегодняшний банкет. Когда я ответила отказом, он сказал, что лорд Фуллагар будет очень разочарован, и что для меня готовили специальную награду.

Вообще-то, о таком нужно заранее предупреждать, хотя в прошлом я ни разу не пропускала подобных мероприятий – кто откажется от бесплатной еды и отгула на часть рабочего дня?

— Ты серьёзно не собираешься идти? Все только и будут говорить о твоих усилителях, — с удивлением отозвался Роберт.

— Нет, я с самого начала не собиралась.

В ответ на это бывший будущий муж только хмыкнул.

— Возможно, это и хорошо. Все будут выпившими, к тебе могут начать приставать... сидеть дома в такие моменты – самое лучшее решение.

Хорошо, что в прошлом он позволял мне ходить на такие торжества, хоть и контролировал, чтобы я была одета так, что за одеждой никто бы не смог рассмотреть, что я, в общем-то, не уродина. А сейчас он и его слова не имели надо мной власти.

— Лаванда, не нужно... — услышала я голос одной из подруг Колетт и обернулась, поняв, что красавица подходит ко мне.

— Я сама знаю, что делать, Марго, — отозвалась Лаванда, и я поняла, что её собеседница, та, что шептала ей на ухо какие-то секреты, была той самой девушкой, что доложила Максу о моем пребывании в компании.

— Привет, ты новенькая? — Девушка с интересным именем Лаванда подошла ко мне, а Марго за её спиной выглядела так, будто хотела провалиться под землю. — Я тебя раньше не замечала.

— Привет. Я начала работать только несколько дней назад, — вежливо ответила я. Колетт не спешила следовать за подругами и теперь взволнованно следила за ними из-за стола слева, прикусив губу.

— Это многое объясняет. Не возражаешь, если я спрошу у тебя кое-что?

Я не возражала, поэтому кивнула. Увидев растерянный взгляд Роберта, показала ему глазами, что всё хорошо и что он может уходить. В столовой к этому моменту мало кто оставался, но несколько людей всё же поглядывали на нас с интересом.

Лаванда еле дождалась, пока Роберт отойдет достаточно далеко, прежде чем спросить:

— Марго сказала мне, что видела тебя с моим молодым человеком. Надеюсь, ты понимаешь, как это некрасиво — вступать в связь с занятым мужчиной?! — сразу же в лоб начала девушка свои претензии. Мне очень хотелось спросить: а не думала ли она задать этот вопрос своей же подруге Колетт?

— Понятия не имею, о ком ты и о чём ты, — равнодушно ответила я, хотя уже поняла, о ком она говорит.

— Я говорю о Максвелле Фуллагаре, вас видели вместе пару дней назад, — она кивнула в сторону Марго. — Мы можем быть подругами, я могу многое рассказать тебе о компании, и ты не будешь сидеть всё время в жалком одиночестве.

Интересно, знала ли Лаванда, что я сижу в "жалком одиночестве" потому, что Фуллагар-старший публично выделил меня, и сотрудники-изобретатели из-за этого не торопятся со мной общаться? Скорее всего, они боялись, что я в отношениях с Тедом Фуллагаром или же мы близкие друзья, и я буду доносить на работников. Вряд ли Лаванда знала об этом, она была человеком, сконцентрированным на себе. Компания большая, и до неё могли не дойти эти слухи.

— Макс Фуллагар мне не интересен, но я, честно говоря, сомневаюсь, что ты являешься его девушкой, — я не собиралась позволять какой-то незнакомой девице унижать меня публично. Хотела даже сказать, что слышала, как она считала, что сегодня вечером у неё будет шанс, но передумала — не нужно опускаться до её уровня.

Девушка, услышав меня, смутилась. На её щеках появились красные пятна, но она не сдавалась.

— Я серьезно. Как тебя зовут? — спросила она, и я поняла, что она точно не знала о той экскурсии Теда Фуллагара.

— Айви. Браун, — тихо ответила я, улыбаясь.

Лаванда нахмурилась, услышав моё имя:

— Знакомая фамилия… Твои родители аристократы? — спросила она неуверенно, явно не зная, стоит ли продолжать предъявлять свои претензии.

— Нет. Они фермеры. Но ты могла слышать мою фамилию, так как я создала "Усилитель Браун", — я улыбнулась и внимательно смотрела на девушку.

Она замерла, осматриваясь по сторонам – люди всячески делали вид, что не видят происходящего, чтобы избежать моего возможного обращения к Фуллагару-старшему или, что ещё хуже, к советникам короля.

— Понятно, — ответила Лаванда и неловко отошла, не попрощавшись и никак не комментируя свою недавнюю попытку утвердиться за мой счёт.

Я только пожала плечами и покинула столовую, проведя остаток дня в мастерской, и ушла с работы задолго до пяти вечера. Домой возвращалась засветло, рассчитывая вечером написать ещё несколько анонимных писем ликвидаторам.

Возле дома, где находились мои апартаменты, меня ждал курьер с шикарным букетом цветов и маленькой коробочкой. Сначала я подумала, что это не для меня, но курьер сразу же направился ко мне, и мне не оставалось ничего другого, как принять подарок и поднять тяжёлый букет на третий этаж.

Первым делом я открыла коробочку и с удивлением увидела безумно дорогие женские часы из "Бэверли", инкрустированные бриллиантами. Никогда в жизни я не прикасалась ни к чему подобному и не была уверена, что хотела бы. Скорее всего, этот подарок стоил как моя зарплата за полгода.

Цветы мне понравились: они были на очень длинных стеблях и издавали одуряющий аромат. Почему-то я сразу подумала, что цветы от Макса, но, открыв письмо, приложенное к ним, я удивилась.

"Айви, я с сожалением обнаружил, что вы решили не посещать своё награждение на сегодняшнем торжестве. Посылаю вам вашу награду с курьером. Надеюсь, она придётся вам по душе.

Т. Фуллагар."

— Айви, мы больше не будем это обсуждать. Ни о каком переезде не может быть и речи, — отрезал отец, а я закатила глаза.

Мы спорили уже больше получаса, хотя на самом деле спорила только я. Отец спокойно заявлял, что никакого переезда не планирует: у него здесь знакомые и, самое главное, работа.

Когда я сказала, что собираюсь обеспечивать их, отец и вовсе закрылся от меня и стал отвечать односложно.

— Вы не можете тут оставаться, пожалуйста, мне нужна помощь и поддержка, у меня есть жилье и со временем вы найдете работу!

Отчаяние медленно захватывало меня. Я не знала, как убедить родителей переехать, и была готова на всё — шантаж, манипуляции, лишь бы увезти их отсюда. Жаль, что я не беременна, тогда, возможно, хотя бы мама согласилась бы переехать, чтобы сидеть с будущими внуками.

— Айви, ну что ты так завелась? Ведь всё хорошо, — попыталась успокоить меня мама.

— Ничего не хорошо. Думаешь, я не слышу, какие слухи ходят по городу?

Мама, услышав это, смутилась, но не закрылась, как отец. Я видела, что ей больно говорить об этом.

— Мы давно закрыли эту страницу, дочка, много лет назад, — серьёзно ответил отец, и я взорвалась.

— Закрыли?! То, что ты пьёшь и проигрываешь все деньги, которые зарабатываешь, называется "закрыли"? Хочешь сказать, ты делаешь это не для того, чтобы заглушить боль и обиду? А мама? Ты не заметил, что она никогда не спорит с тобой? Никогда! Если бы вы действительно закрыли эту страницу, она бы не приносила вам столько боли!

— Айви, — мама заметно дрожала от моей вспышки и осторожно прикоснулась к моему локтю. — Не надо, Айви.

— Нет, надо! Вы настолько "закрыли" эту тему, что ты никогда не говоришь отцу, хотя тебя и ранит то, что он пьёт и пропадает из дома. Потому что ты по-прежнему тонешь в вине после всех этих лет. — Я была настолько на взводе, что не слышала родителей. — Вы не разговариваете об этом, обижаетесь и злитесь друг на друга, но ничего не делаете. Это не закрыли!

— Айви! — отец слегка повысил голос, чего не делал почти никогда.

— Если вы настолько невыносимы друг для друга, разведитесь! Либо действительно работайте над своими отношениями, либо разведитесь, потому что так вы только уничтожаете друг друга! — Я только сейчас поняла, что плачу, говоря всё это.

В прошлом я считала, что отношения моих родителей идеальны. Я не замечала всю ту боль и обиду, которые они испытывали друг к другу. Не замечала что их отношения приводили к тому, что каждый из них вредил самому себе, пытаясь справиться с семейными проблемами.

Пока эти проблемы не закончились их смертью.

Мама тоже плакала, услышав мои слова. Она боялась произнести даже слово, как всегда.

— Хватит, мама, хватит, пожалуйста, — умоляла я. — У тебя же есть своё мнение. Перестань соглашаться с папой из чувства вины. Тебе ведь не нравится здесь, не нравится, что говорят соседи. А ты, папа, неужели не хочешь увезти маму отсюда? Разве это жизнь? Это просто бесцельное существование. Вы помогли мне, вырастили меня, но сейчас вам нужно думать о себе!

— Хватит, Айви! — отец наконец вышел из себя, и я чувствовала, знала, что это потому, что мои слова были правдой. Он не мог простить маму все эти годы, хоть и любил меня. — Немедленно прекрати!

— Не прекращу! Можете злиться на меня и обижаться. Либо работайте над отношениями, либо разведитесь. Я не могу спокойно смотреть, как два моих самых любимых человека уничтожают друг друга, притворяясь, что всё в порядке, — сказала я сквозь слёзы.

Папа демонстративно отвернулся, не желая выплёскивать на меня свой гнев, а мама не поднимала глаз от пола.

Не выдержав собственных эмоций, я встала, схватила свою сумку и вышла из дома, громко хлопнув дверью. Затем медленно направилась на станцию дилижансов, стараясь не скатиться в истерику.

Почему… почему я не могу их убедить? Почему они не переедут? Здесь их ничего не ждёт, кроме смерти.

Конфликт с родителями сильно сказался на моей продуктивности, я почти ни на что не реагировала, даже на тренировках с ликвидаторами. За две с половиной недели с момента моего возвращения у моей команды был только один полевой выезд, но я в нём не участвовала, так как он совпал с днями, когда я работала в компании Фуллагара.

“Награду” от Теда Фуллагара я почти сразу продала, чтобы арендовать для родителей домик на окраине Ардона. Конечно, следовало отказаться от этих часов, вернуть их, они совершенно не соответствовали тому, что выдают в качестве награды за хорошую работу, но тогда я подумала, что это мой шанс вывезти родителей из Сартоны и обеспечить их минимум на полгода. В дальнейшем я надеялась, что судебное дело против Люсиль будет закрыто и у меня будет больше доступных денег.

Я злилась на себя за то, что поддалась эмоциям с родителями и причинила им боль, но мне надоело, что они делают вид, будто ничего не происходит. Возможно, после моей выходки они смогут откровенно поговорить и признают, что у них проблемы. Возможно, обида на меня объединит их.

Сегодня был последний рабочий день в компании для меня на этой неделе, а после я проведу несколько дней с ликвидаторами, по которым я очень скучала. Я вспоминала академию с теплотой: мы виделись каждый день, а эмоции от общих полевых выездов всегда нас сближали. Но я ведь сама говорила Эмме, что взрослая профессиональная жизнь отличается от того, что было в академии, значит, нет смысла упиваться этими чувствами.

В столовой компании я все еще слышала, как многие обсуждали прошедшее несколько дней назад торжество, на котором действительно поделились результатами увеличенных доходов компании, во многом за счёт "усилителя Браун". Несколько людей даже подошли ко мне и впечатлились моим изобретением, но в остальном большая часть сотрудников всё так же игнорировала моё присутствие.

Это не касалось Роберта. Смешно, но жизнь сложилась таким образом, что именно с ним я сейчас виделась чаще всего. И вновь он выступал в роли моей поддержки, которая, как оказалось, мне всё же была нужна.

Сегодня после обеда мы решили купить кофе, но не успели даже выйти из обеденной залы — на выходе, в коридоре, стоял Макс Фуллагар и осматривался по сторонам, словно ища кого-то.

— Проблемы? — спросил Роберт, и я пожала плечами. Я не знала, были ли у нас проблемы, так как не знала, что нужно Максу.

Наконец, найдя меня взглядом, Макс быстрым шагом подошёл ко мне и остановился рядом, привлекая внимание проходящих мимо сотрудников и вызвав раздражённый взгляд Роберта.

— Мы можем поговорить?

Я не хотела с ним разговаривать, но по его глазам видела, что он настроен решительно и не постесняется выяснять отношения при всех. Поэтому, не сказав ни слова, я встала и молча направилась в ту часть коридора, которая заканчивалась тупиком под лестницей, и даже не оборачивалась. За спиной я слышала тяжёлые шаги Макса, который медленно шёл за мной, не делая попыток обогнать.

Оказавшись в укромном месте, где нас никто не слышал, я не выдержала — мои нервы были на пределе, а появление Макса стало катализатором.

— Иди к чёрту, Макс. Спасибо, что вытащил меня сюда на глазах у всех, чтобы начать очередные дурацкие слухи, которые никогда не касаются тебя, зато сильно повлияют на меня и на мою недолгую карьеру в этой компании.

Макс почти не отреагировал на мои обвинения.

— Я остановлю любые слухи.

— Интересно, как? — ядовито рассмеялась я. — Это не твоя компания, ты здесь даже не работаешь, но каждый знает тебя и обсуждает, с кем ты спал. И мне не хочется быть в этом списке, пусть даже на уровне слухов.

— Девушка не хочет с тобой общаться, Фуллагар, — за спиной Макса появился Роберт и схватил его за плечо. — Хватит ломать ей жизнь своими играми.

Макс скинул руку Роберта со своего плеча.

— Не лезь не в своё дело, Дюпри.

Голос Макса был спокойным и тихим, он даже не обернулся к Роберту, продолжая смотреть на меня сверху вниз, почти без эмоций.

— Или что? Пожалуешься папочке, и он меня уволит? — ехидно ответил Роберт, и я удивлённо подняла глаза. Да, я уже забыла, насколько сильно могут ранить слова Роберта. И хорошо, что в этот раз его яд был направлен не на меня.

Макс видимо взбесился от слов Роберта — его челюсть сжалась, а глаза сузились, но он ничего не сказал.

— Макс, пожалуйста, не надо. Я не хочу ни о чём разговаривать. И я не могу поверить, что после всего произошедшего ты решил, что прийти сюда, при всех, — хорошая идея.

— Я пытался встретиться с тобой на банкете, но ты не пришла, — тихо сказал Макс.

— Иди домой, Макс, — неожиданно спокойно сказал Роберт. — Ты уже достаточно навредил Айви.

— Не лезь не в своё дело, — вновь процедил сквозь зубы Макс, и я видела, что каждое слово Роберта почему-то вызывало в Фуллагаре всё больше гнева.

— Почему же, это моё дело. Ты сам публично отозвал свою защиту и заявил всем, что Айви мошенница, так что в академии начали издеваться над ней. Ты сделал это, когда она была наиболее уязвима. Из-за твоих действий она не смогла бы подтвердить свой уровень и сейчас выплачивала бы огромные деньги твоему отцу, будучи практически магом-инвалидом... Если бы не я.

Роберт произносил свои слова тихо, но Макс слушал его очень внимательно. Я видела, что, несмотря на то что он смотрел на меня, всё его внимание было сосредоточено на словах моего бывшего-будущего мужа.

И услышав последнюю фразу, он буквально взорвался.

— О чём ты?! Ты спал с ней?! — Макс наконец обернулся к Роберту и схватил его за грудь, прижав к стене.

Я тут же подбежала к ним и вцепилась в локоть Макса, пытаясь оттянуть его от Роберта.

— Отпусти его, Макс! — как же я радовалась, что никто не видел происходящего. — Я не спала с ним, он принёс для меня то дурацкое зелье резерва, которых у тебя, видимо, полно, но которое для меня невозможно добыть. Принёс тогда, когда помощь была нужна мне больше всего. Отпусти его и оставь меня в покое.

Роберт открыто усмехался Максу в лицо, особо не сопротивляясь. Ему нравилось быть героем, нравилось, что он сейчас выступал в роли спасителя "девы в беде".

— Ты слышал девушку, Макс. Неужели ты мало натворил дел? Айви и так оказалась по шею в долгах, пытаясь разобраться с Люсиль, которая на твои деньги наняла лучших законников Ардона. Сколько же ты ей заплатил? Не устраивай для Айви проблем ещё и на работе. Она не хочет тебя знать.

Макс медленно отпустил Роберта, и на губах моего бывшего-будущего мужа расцвела ухмылка, словно он победил.

Мне было неприятно находиться здесь. Неприятен Макс, который своим поведением привлекал ко мне внимание, а я была на задании. И неприятен Роберт, который пытался всячески уязвить Макса ценой моих болезненных воспоминаний.

Я была благодарна, что не являлась обычной сотрудницей “Артефактов Фуллагара”, иначе мне было бы не избежать неприятных разговоров и слухов. Я была здесь по поручению советников короля, чтобы следить и помогать по проекту. И я являлась создательницей “усилителя Браун”, и это обеспечивало мне определённый статус. Если кто-то в компании попытается что-то сказать мне о Максе, я сумею спокойно ответить им, так как моё будущее в этой компании на самом деле меня не беспокоит, я не планировала здесь задерживаться.

Но Роберт, и тем более, Макс, об этом не знали. И их это не беспокоило.

— Айви… — Макс вновь обернулся ко мне. — Айви, я хочу помочь. — Он подошёл ко мне вплотную. Я почти не шевелилась, и Макс положил ладонь на моё плечо, слегка поглаживая его. — Позволь мне помочь, - прошептал он.

В его глазах что-то изменилось, и я не могла прочесть всех эмоций. На него явно давил груз только что обнаруженной информации. Сейчас в его взгляде и лице не было уверенности, наоборот, он казался почти потерянным.

Что-то внутри меня сопротивлялось. Я бы очень хотела помощи, я бы хотела, чтобы кто-то взял на себя хотя бы часть обязанностей, чтобы я не чувствовала себя настолько подавленной и даже напуганной весом ответственности, страхом за жизнь родителей.

Но это не мог быть Макс. Ему нельзя было доверять.

— Твоя помощь и внимание приносят мне одни неприятности, Макс. Не ищи моего общества, пожалуйста. Услышь меня, — тихо попросила я, и между его бровей залегла глубокая горькая складка, словно он не мог до конца принять то, что я говорю.

Он положил ладонь мне на щёку, а потом провёл по шее с задней стороны, медленно поглаживая, наклоняясь ко мне всё ближе. Я круглыми глазами смотрела на его лицо, от волнения кровь стучала в моих висках, но он просто коснулся своим лбом моего, продолжая поглаживать меня по шее и ничего не говоря.

Он простоял так несколько мгновений, а после, последний раз проведя по моей шее, он еле заметно кивнул и отошёл. А потом, не оборачиваясь, ушёл. Я смотрела ему вслед и понимала, что сейчас точно конец. В глазах Макса я видела понимание и принятие.

— Не думай о нём, Айви. Ты же всё видишь, понимаешь, какой он незрелый, понимаешь, что такой, как он, не подходит тебе, — Роберт был рядом, и в его глазах я видела отголоски удовлетворения, словно вся эта ситуация приносила ему удовольствие. Как только он попытался протянуть ко мне руку, я отодвинулась.

— Я и не думаю, Роберт. Я и не думаю... — соврала я, а потом ушла, боясь чувства благодарности, которое испытывала к Роберту. Я ведь сказала себе держаться от него подальше, но одиночество в этой компании влияло на меня дурным образом.

— Перед сегодняшним выездом я хотел бы обсудить с вами письма, которые с недавних пор получают ликвидаторы. Вот уже несколько месяцев нам приходят сообщения о том, что в Колвилле случится массовый прорыв, почти в центре города, и он унесет десятки тысяч жизней, — Себастьян Торн ходил перед нами так же, как в старые времена в академии, когда мы были студентами. — Это очень опасное утверждение, которое может вызвать панику среди населения и привести к потере доверия нашим структурам. Я хочу спросить вас, имеет ли кто нибудь из вас отношение к этим письмам?

На лицах моих напарников было полнейшее недоумение, и я старалась изображать такое же. Я не могла выдать себя, ведь они не воспримут мои слова всерьёз, не поверят в то, что я вернулась во времени и что разрыв миров действительно произойдёт.

Но ничего, они не могут игнорировать мои письма. Если есть даже шанс того, что это правда, они обязаны отреагировать.

— Мы начали расследование, с целью выяснить может ли это быть правдой. Если вы узнаете что-либо о письмах или их отправителе, немедленно свяжитесь со мной, — сказал командир, а затем провёл инструктаж, как всегда.

Его инструктаж вселял в меня спокойствие, я почти наслаждалась его голосом. Вся та тревожность, что я чувствовала совсем недавно, словно ушла на задний план, я видела нетерпение на лицах наших стихийников, которым хотелось испытать адреналин от близкого контакта с тенями. И это нетерпение передавалось мне.

— Готова работать с собственным усилителем? — весело спросил Билли, и я кивнула, подтверждая. В нашей команде был усилитель потому, что у нас был маг, способный его заряжать, — я, и это означало, что наши команды будут посылаться в ситуации, где купола будут либо полностью разряжены, либо частично. Потенциально это также означало, что эти выезды будут более опасными, но пока такого не случалось.

— Это будет интересный опыт, — сказала я и поймала взгляд Эммы, которая явно хотела быть с нами, но вместо этого получала отдельный инструктаж для команды поддержки.

Полевой выезд, первый с моего возвращения из Истрэя, прошёл как по маслу. Я жалела, что со мной не было экспериментального артефакта огненной сферы, настолько мне хотелось помочь стихийникам уничтожать тени. Возможно, стоит написать Лоре и спросить, как продвигаются дела с этим проектом?

И может, спросить совета по поводу того, как вести себя с Тедом Фуллагаром.

После выезда я ждала своих друзей в фойе, наблюдая за теми же девушками, которых я случайно подслушала в день своего возвращения из Истрэя. Они были похожи, и я впервые подумала, что они, скорее всего, сестры, после чего девушки приветственно улыбнулись мне.

— Я слышала, всё прошло отлично, мисс... — сказала одна из них, и я улыбнулась в ответ.

— Вы можете называть меня по имени, Айви. Мисс Браун будет звучать слишком официально.

Девушки тоже представились. Их звали Лила и Мария, но я и так знала их имена — таблички стояли на приёмной стойке. Они действительно оказались сестрами, сразу поняли, что я была создательницей усилителя, и по секрету сказали мне, что только три команды получили усилители. Но это в Ардоне, каждый крупный город имел свои группы ликвидаторов, и я знала, что в Астурии было выдано как минимум десять усилителей. Я также знала, что ликвидаторам продают усилители с большой скидкой, так как они сами их заряжают.

Вообще-то я считала, что глупо было держать усилитель в нашем отряде, достаточно было давать мне его зарядить, а после, передавать другим, тем, чей уровень был значительно ниже, для того чтобы они с его помощью могли заряжать купола и беречь свой резерв. Но усилитель был совсем новым артефактом, и правильная практика его использования потребует времени.

Девушек вскоре отвлекли, и я села в одно из кресел в приёмной. В какой-то момент я снова услышала их разговор о таинственном аристократе. Лила жаловалась, что он даже не остановился поздороваться, и сестры обсудили снобизм аристократов, а затем их вновь отвлекли по работе.

Их разговор привлёк моё внимание. Могли ли они говорить о Томе? А если нет, это значит, что ещё один аристократ присоединился к ликвидаторам, и я невольно подумала о том, что это мог быть Макс.

Рано или поздно это произойдет, но я не знала точно, когда именно он присоединился к ликвидаторам в прошлой жизни. И конечно, вероятность того, что этим аристократом может быть кто-то другой тоже высока.

По словам девушек, следующий выезд этого таинственного ликвидатора будет через три дня, а мы как раз были резервной командой в тот день. Резервные команды редко вызывают, только в случае проблем, чаще всего основные команды справляются сами. Но кто знает, возможно, мы сможем столкнуться на полевом выезде.

Наконец, меня нашли друзья, и мы все направились в таверну в двух кварталах от башни — нам было запрещено посещать места непосредственно напротив, так как скопление молодых магов могло выглядеть подозрительно. Поэтому мы шумной толпой ввалились в непримечательную таверну, и Том заказал для всех по кружке пива и по бокалу вина для меня и Эммы.

— Мы давно уже зарабатываем, Том, не нужно каждый раз платить за нас, — закатив глаза, сказал один из наших зельеваров, Нилсон, и присел рядом со мной и Эммой. — Айви, без тебя было так хорошо, а теперь, когда ты вернулась, только и слышно от гражданских: "женщина-ликвидатор", "женщина-ликвидатор", — шутливо ныл он, и я слегка пнула его, но всё же рассмеялась вместе с Эммой.

Я знала, что никто из них на самом деле не имел ничего против этого.

— Вы часто выезжали на подмогу другим командам, пока меня не было?

Нил задумался на секунду, и вместо него ответила Эмма:

— Нет, только раз, где-то через месяц после твоего отъезда. Мы потом выпили с ними в соседней таверне, но они намного старше нас, всем за тридцать. Они были очень удивлены тем, насколько мы молоды.

— Многие из них даже подумали, что Эмма и есть "та самая женщина-ликвидатор", но Нил сказал, что "она просто медик". А они так надеялись, так хотели познакомиться, — хмыкнул рядом Том.

Услышав это, Эмма тоскливо вздохнула.

— Но она и есть женщина-ликвидатор? То, что она в команде поддержки, никак этого не отменяет? — возразила я, недоумённо подняв брови.

Нил в ответ развёл руки, сделав невинные глаза:

— Зачем нам привлекать внимание каких-то стариков к нашим девочкам? Нам они и самим нужны, — он увидел, что бокал Эммы опустел, и, забрав его, отправился за повторным.

— Вы хотя бы их видели, — ответила я. — Я только раз была на подмоге, в Моранаре, причём там было несколько отрядов. Хотела бы я узнать, кем был альфа в той группе, — я вспомнила об Альфе-Двенадцать и его лёгком характере, мне бы очень хотелось встретиться с ним в настоящей жизни.

— Кажется, кто-то всерьёз заинтересован, — присвистнул Нил, вернувшись с бокалом вина для Эммы. Вручая ей бокал, он подвинул меня и сел рядом с ней, за что я наградила его самым недовольным выражением лица, на которое была способна.

Я только сейчас заметила, что Билли тоже возвращался с бокалом вина, и тоже для Эммы. Он замер, уставившись на Нила, который бессовестно флиртовал с Эммой, говоря ей, чтобы она не засматривалась на альф в других командах, раз уж я потерянный случай. Его комментарии вызывали смех окружающих.

Но Билли не веселился.

Родители не отвечали на мои письма. Я не так часто писала, но мама всегда ценила каждую возможность ответить мне. Однако в этот раз всё было иначе.

Злились ли они на меня? Были ли обижены? Запрещал ли папа отвечать маме на мои письма? А может, мама и сама не хотела?

Какова бы ни была причина, эта ситуация сильно меня расстраивала и мешала сосредоточиться на деле. Страх того, что я не справлюсь со спасением их жизни, почти никогда не оставлял меня, и хотя до этого момента оставалось ещё девять месяцев, я чувствовала, что должна действовать немедленно.

В тот день мистер Симменс и мистер Гаилли работали со мной, и мы вновь обсуждали стратегию на суде. У нас были фотографии Люсиль – и те, где она была с мистером Маршем, и те, которые были сделаны на выставке технологий, где ее фигура и волосы были отчетливо видны. У нас было подписанное заявление о том, что миссис Шортен открывала для Люсиль дверь в мою комнату. У нас также было согласие профессора Диксона о том, что он помогал Люсиль, подтвержденное многочисленными свидетелями. Мы имели и личностные характеристики Люсиль – о том, что она лгунья, что ликвидаторы начали против неё дело за попытку выдать себя за одну из них, и что она утверждала, что я украла её проект, заранее подготовив законника, а затем сказала, что "ошиблась". Мои законники даже смогли привлечь нескольких бывших одноклассников Люсиль, которые утверждали, что её уровень был слишком низок для создания усилителя, и это тоже косвенно указывало на её намерение украсть мой проект с самого начала.

Удивительным совпадением оказалось то, что человек, который замерял уровень Люсиль при поступлении в академию и который подписал заявление о соответствии её уровня требованиям, таинственно исчез более года назад, переехав в другую страну. Следовательно, пригласить его в качестве свидетеля не удастся.

Мистер Симменс был уверен, что у нас хорошие шансы, особенно потому, что в момент, когда я видела Люсиль с мистером Маршем и делала фотографии, никто не видел её в другом месте в академии. Однако мои законники волновались, что Люсиль придумает что-то, чтобы выставить себя жертвой, возможно, заявив, что она была так влюблена в Макса, что пошла на ложь, но никогда не участвовала в организованной краже артефакта. Это судебное дело в любом случае скажется на её репутации, но я боялась, что мне не удастся доказать её попытку украсть мой проект.

К полудню в дверь конторы мистера Симменса постучали, и девушка из приёмной сказала, что пришли родители Люсиль, с очередным письмом для меня. Мистер Симменс отправился поговорить с ними, а затем вернулся и спросил меня:

— Хотите ли вы обсудить с ними что-нибудь? Это будет в нашей приёмной, и вы будете в безопасности. Помните, что не следует говорить о деталях дела, свидетелях, и о тех доказательствах, что у нас имеются. Если не уверены, можете сразу же вернуться.

Хотела ли я поговорить с ними? Честно говоря, нет. Но я надеялась, что они скажут что-то, что сможет помочь мне в деле против их дочери. Конечно, их тоже тренировали, как вести себя в таких ситуациях, но, возможно, эмоции сыграют с ними злую шутку.

— Я пойду, — ответила я и вышла в приёмную. Родители Люсиль сидели там, и на первый взгляд они показались мне неприятными людьми: губы женщины были сжаты в тонкую полоску, а мужчина выглядел отстранённым и уставшим, словно ему было всё равно. Он даже не посмотрел на меня.

— Айви, — обратилась ко мне мать Люсиль, и я поспешила её поправить.

— Для вас — мисс Браун, миссис Бэксли.

Губы женщины стали ещё тоньше, и она недовольно посмотрела на мужа, но тот не отреагировал, продолжая смотреть в стену, словно хотел быть как можно дальше отсюда. А мы с миссис Бэксли разглядывали друг друга открыто. Мы знали, что были врагами, хотя в целом я не имела ничего против родителей моей бывшей подруги. Но сегодня они были против меня.

— Вы хотели поговорить? — напомнила я им.

— Возьмите деньги, Айви, просто прекратите это судебное дело. Вы не представляете, через что проходит Люсиль сейчас в академии. Если это дело закроют, у неё будет шанс восстановить хотя бы часть своей репутации, — прямо начала миссис Бэксли, и я удивлённо подняла брови.

И точно, я и забыла, что в академии начался новый учебный год, а значит, Люсиль уже вернулась туда и не могла просто прятаться в своей комнате или родительском доме. В этом году у них была учебная практика, где они изучали только те предметы, которые непосредственно касались их будущей профессии, и академия устраивала их на частичную занятость в корпорации. Так что, время от времени, Люсиль всё же бывала вне стен академии.

Интересно, какая компания приняла её с первым уровнем из Ардонской Академии? Единственная причина, по которой меня в прошлом взяли в “Артефакты Фуллагара”, была в том, что я должна была им огромную сумму денег, и в теории, они надеялись, что я смогу собрать артефакт в тот год. И я старалась, собирала артефакт пятого уровня, хотя у меня больше не было моей магии, и каждый день я подвергалась унижениям. Я знала что мне дадут его зарядить, временно снимут ограничение.

Но… и тогда у меня не получилось.

— Почему вы говорите, что я понятия не имею? — жёстко усмехнулась я в лицо матери Люсиль. — Вы забываете, какую грязь она про меня говорила остальным? Меня тоже травили в академии, миссис Бэксли, вы не можете не знать об этом.

И вся эта грязь также была в судебных делах. Мои законники поговорили с несколькими студентами, включая Марту, которые дали свои показания. Чтобы суд знал, что Люсиль имела против меня личную неприязнь.

— Но ваши проблемы кончились, а Люсиль будет жить с этим всю свою жизнь! Вы и так сломали её жизнь, оставьте хотя бы последнюю надежду на спокойное существование, — в голосе матери Люсиль была такая горечь, словно она и правда в это верила.

— Я сломала её жизнь? Это как же? — жёстко ответила я, хотя эмоции начинали одолевать меня, я закипала, и мне хотелось наговорить грубостей про их дочь. Она и сейчас винила меня в своих проблемах. Она и сейчас, после всего, жаловалась другим и находились те, кто ей верили.

— Вы... она при всех получила первый уровень, — женщина немного растерялась, так как не могла сейчас объяснить, как же я сломала жизнь Люсиль. Скорее всего, она просто повторяла слова дочери.

Я очень хотела сказать, что она получила первый уровень, потому что она ничтожный артефактор, но не могла этого сделать — нужно избегать прямых оскорблений, так как это могло быть использовано против меня на суде.

— Она получила свой первый уровень за хлам, который она создала, — всё таким же жёстким тоном ответила я. — Я не несу за неё ответственность, или вы хотите сказать, что верите, что она создавала усилитель? Мы прекрасно с вами знаем, миссис Бэксли, что у Люсиль и близко нет восьмого уровня, чтобы создать такой артефакт. А теперь ответьте, вы действительно считаете, что она не пыталась украсть мой артефакт? Даже ваше обвинение сейчас только подтверждает, что вы злитесь на то, что у неё это не получилось. Так вы видите справедливость?

Женщина побледнела и растерянно посмотрела на мужа, который, наконец, отмер и, поднявшись, навис надо мной, пытаясь подавить меня.

— Возьмите деньги, мисс Браун, говорю по-хорошему. У вас нет денег, чтобы бороться с нами, а на кону наша репутация. Мы будем биться до последнего. Вы пожалеете, если не возьмёте деньги, — тихо и холодно ответил он.

— На кону и моя репутация, и я тоже буду биться до последнего, — меня взбесила его реакция. Он смотрел на меня так, будто я была ниже его классом, просто потому что я из бедной семьи. — Я не ответственна за то, что ваша дочь почему-то решила, что можно добиваться своего через других, крадя их работу и достижения, как это было со статусом женщины-ликвидатора, — с намеком сказала я и отошла.

— Это не док... — начал её отец, но я перебила его.

— Всего доброго, — не желая, чтобы они сказали мне ещё хоть слово, я скрылась в кабинете мистера Симменса и прислонилась к стене, закрыв глаза, чувствуя, как моё сердце бешено колотится от волнения и гнева. Даже сейчас, через родителей, Люсиль находит способ выставить меня плохой.

Я громко устало выдохнула, борясь с желанием сползти по стене.

С законниками мы проработали до самого вечера, а после мистеру Симменсу пришло письмо о том, что на суде возможны репортёры. Усилители пока не стали очень известными, но уже упоминались в некоторых изданиях, освещающих новые технологии, и это привлекло внимание к делу. Конечно, никто не даст этой истории обложку газеты, но она точно попадёт в журналы по артефакторике.

Домой я вернулась уставшая и с головной болью, надеясь принять ванну. Благодаря Эмме мои скромные апартаменты выглядели достаточно уютно, повсюду стояли цветы в горшках, а зал обогревался маленьким артефактом из “Артефактов Фуллагара”, который я купила по очень хорошей скидке, предоставленной на работе.

Я уже собиралась приступить к готовке, когда услышала стук в дверь и неожиданно перепугалась — после разговора с родителями Люсиль я была вся на нервах.

— Кто там? — осторожно спросила я, не торопясь открывать дверь.

— Это я, Айви! — услышала я голос мамы, и, пожалуй, она была последней, кого я ожидала услышать.

Немедленно открыв дверь, я увидела родителей. Мама улыбалась от уха до уха, а папа стоял спокойно, почти не смотря на меня. Но я понимала, что факт их присутствия означал...

— Проходите, не стойте на пороге, — поторопилась я и повела родителей в зал, где, слава богам, стояла мебель, которую я купила вместе с Эммой. Мама с любопытством осматривалась, а папа решил сесть за маленький обеденный стол, который стоял здесь же.

— Как вы здесь оказались? — спросила я, втайне надеясь, что они решили переехать. Я боялась их спросить, боялась испортить наши отношения ещё больше. Отец по-прежнему не разговаривал со мной, но раз он был здесь... означало ли это, что он готов на жертвы ради мамы?

Мама встала и направилась ко мне, желая помочь с приготовлением ужина.

— Барту неожиданно предложили работу в столице, Айви! И даже с проживанием, — довольно поделилась мама, и отец кивнул, подтверждая. — Он будет работать на производстве у твоего начальника, мистера Фуллагара. Ты рада?

Была ли я рада?

Всё, о чём я могла думать, это о том, что ловушка, о существовании которой я не подозревала, только что захлопнулась.

Родителей устроили в одном из районов на окраине Ардона, по удивительному совпадению, в том же, где я планировала арендовать им жильё. Конечно, они могли бы жить ближе к центру, но о доме в таком случае можно было бы забыть, а мама почти всё своё время проводила именно в саду или огороде и я свято верила, что это важно для её психологического здоровья.

Тед Фуллагар, по каким-то причинам, был в курсе моего плана и предложил моим родителям жилье именно там, где я его искала. Вся ситуация выглядела удручающе. Каким-то образом, он узнал, что я отчаянно пытаюсь вытащить родителей из Сартоны, даже выяснил, где я искала для них жилье, и сделал все сам, даже не поговорив со мной. И я не верила, что он сделал это бескорыстно.

Теперь я была у него в долгу. Теперь я зависела от него: если он уволит моих родителей, они, вероятно, вернутся в Сартону, если я не смогу найти для отца другую работу. А ведь его еще нужно будет уговорить взять эту другую работу.

Мог ли Фуллагар-старший испытывать ко мне романтические чувства? Я не верила в это, но предыдущие две жены Фуллагара были артефакторами, среднего и высокого уровня, и он развелся с обеими. Возможно, Лора предупреждала меня именно об этом.

До сегодняшнего дня я не видела, чтобы он предпринимал какие-либо действия после той показательной экскурсии, и я надеялась, что у меня есть время подготовить для отца новую работу. Я также надеялась, что вдали от соседей, знающих историю нашей семьи, отец перестанет искать утешение в алкоголе и играх, а мама обретет хоть какую-то уверенность. Я действительно поддержу их, если они решат развестись, я желала им счастья, и не была уверена, что они не делают друг друга несчастными.

Хуже всего было то, что я чувствовала некоторую благодарность… к Теду Фуллагару. Он решил за меня почти непосильную задачу, вытащил родителей из места, которое их убьет. Я очень этого боялась, и любые условия, которые Фуллагар-старший мог бы поставить, не пугали меня так сильно, как смерть родителей.

Из-за этого мое настроение было приподнятым, и оно еще больше улучшилось, когда я поняла, что мы будем участвовать в полевом выезде, хотя сегодня мы были лишь резервной командой. Разрыв миров произошел в Виттории, городе среднего размера на востоке Сартоны, и мы отправлялись туда через портал, расположенный прямо в башне.

— Два выезда за пять дней, наконец-то, — нетерпеливо сказал Элайджа, наш "Альфа-два". Я только закатила глаза: мы должны стремиться к тому, чтобы полевых выездов было меньше, а не больше. Но Элайджа, как истинный стихийник, жаждал острых ощущений.

Закончив с оценкой риска и объяснением всех деталей, Себастьян Торн произнес сильным низким голосом:

— Том, ты за главного. Подчиняться будете командиру основной группы. Билли, Айви, убедитесь, что все купола заряжены, у другой команды только один бета, и он ниже вас по уровню.

Портал выплюнул нас, как обычно, у здания городской администрации, и я потратила несколько секунд, чтобы прийти в себя после перемещения. Иногда ликвидаторы пользовались обычным транспортом, если разрыв миров происходил недалеко от Ардона.

Мы находились в центре города и слышали громкий шум на его окраине — как это обычно и бывало. Именно поэтому ликвидаторы не верили моим письмам о Колвилле: разрывы всегда происходят в лесу, на окраинах городов, там, где уже установлены купола.

Поспешив туда, мы увидели группу ликвидаторов в зелёных плащах, которые метались между двумя куполами. Я посчитала зелёные плащи — если среди них только один артефактор, значит, у этой группы было трое стихийников.

Но теней было еще больше, и заряд куполов был значительно истощен — в зоне радиуса куполов "застряли" четыре тени, но они не были полностью обездвижены. Тени очень медленно двигались в сторону города, что означало, что заряда в куполах оставалось совсем мало. При этом, со стороны леса приближались ещё три тени.

Обычно ликвидаторы запрашивают подмогу, когда на каждого стихийника приходится по две тени, или если купола совсем пусты и существует опасность того, что тени прорвутся в город. Сейчас произошли обе ситуации, и скорее всего, без нашей помощи, им было бы непросто. Трое стихийников другой группы уже уничтожали каждый по одной тени, но один из них был явно истощен, его поток был совсем слабым. Он выглядел так, будто был не готов, а взять еще больше энергии из “куполов” он не мог - в тех едва хватало заряда на то, чтобы сдерживать тени.

— Бета-один, Бета-два, пополните купола на треть вашего резерва, — услышала я измененный голос Тома, и мы с Билли быстро устремились к куполам. Рядом уже крутился артефактор другой команды, и в теории Бетой-Один был именно он.

Увидев меня, женщину, артефактор на секунду замер и потом неловко сказал:

— Привет.

Билли, увидев это, только покачал головой и приступил к заряду одного из куполов, используя наш усилитель. Ну а мне пришлось действовать старыми методами.

Золотой поток моей магии покалывал кончики пальцев, купол, который я заряжала, был почти пуст. Похоже, перед нашим приходом, он уже задержал несколько теней. Просто артефактор основной команды был недостаточно силен, чтобы справиться с такой ситуацией. В итоге общий баланс сил был нарушен и ситуация стала опасной.

Я не сомневалась, что остаток миссии пройдет спокойно, тени сразу же замедлились и по мере того, как мы заряжали “купола” они совсем остановились.

— Сосредоточься, альфа-два! — услышала я голос одного из стихийников основной команды и поняла, что один из "Альф" почти не двигался. Он замер, смотря на меня, а затем сделал несколько шагов в моем направлении. Я могла бы ожидать такой реакции от гражданских, но для ликвидаторов я была менее мистической фигурой. Мы все знали, в чем состоит эта работа, и ее выполнение словно делало должность менее таинственной и менее героической. Мы знали правила безопасности и строго следовали протоколам.

— Альфа-два?! — вновь громко спросил другой стихийник, который, видимо, был здесь за главного. Я нигде не видела командира основной группы, возможно, он был с гражданскими и целителями, особенно если кто-нибудь пострадал.

Стихийник, который отзывался на "Альфа-два," наконец перестал на меня таращиться и рванул в сторону последней тени, а тот, кого оставили главным, внимательно следил за происходящим. Он требовательно оценивал работу Тома и Элайджи, которые давно были заняты "своими" тенями.

Задание, за которое отвечали стихийники, заняло меньше получаса, но теперь команде предстоит разобраться с последствиями — уничтожить след, оставленный тенями, с помощью специальных зелий и разобраться с пострадавшими, пока артефакторы попытаются восстановить заряд куполов.

Увидев, что Билли использует усилитель, бета-один почти не отходил от нас, внимательно рассматривая новый артефакт.

— Хочешь попробовать? — спросила я. Я только сейчас подумала, что иметь и меня, и Билли в команде — настоящая роскошь, и, возможно, нас не разделяли только потому, что я находилась на частичной занятости. Бета-Один явно уступал нам обоим и по уровню, и по контролю.

Артефактор в ответ закивал. После того как Билли передал ему усилитель, мужчина начал заряжать оставшийся купол. Без усилителя мы бы точно не справились: в купола были встроены огромные высокоуровневые накопители, и чтобы полностью их зарядить, раньше требовалось несколько артефакторов, причем им нужно было несколько дней.

— Какие люди! — услышала я громкое приветствие от стихийника, который показался мне главным, и приподняла брови, только потом поняв, что он не сможет этого увидеть за моим артефактом скрытия личины.

— Мы знакомы?

— Как ты могла забыть наши приключения в Моранаре, — драматично пожаловался стихийник, осматривая пространство. Никаких теней больше не было видно, и для стихийников работа была закончена, но мы все останемся здесь еще на полчаса-час, чтобы убедиться, что все действительно хорошо, и чтобы дать время целителям и зельеварам сделать свою часть работы. Стихийники в это время должны будут обойти предполагаемую точку прорыва и убедиться, что они не пропустили ни одной тени.

— Альфа-двенадцать? — спросила я, не сдерживая улыбки, которую он, конечно, не мог видеть. Я действительно была рада его видеть и надеялась, что мы сможем пообщаться после выезда.

— Обижаешь, подруга бета! Я теперь Альфа-один и даже заменяю командира временами.

В этот момент Альфа-два основной команды также подошел ближе к нам. Его фигура показалась мне знакомой. Несмотря на то, что я не видела его лица, он, казалось, смотрел только на меня. Когда он подошел ко мне слишком близко, я отошла на несколько шагов, неуверенная в его намерениях.

— А ведь ты задолжала мне поход в таверну, — напомнил Альфа-двенадцать. — Груз ответственности за этих олухов давит на меня, нужно срочно переложить его на другого или хотя бы утопить в кружке пива, — пожаловался он, и я прыснула от смеха, а находящийся рядом зельевар из другой группы только беззлобно прошептал: "Придурок".

— Только для того, чтобы спасти тебя от груза ответственности! — ответила я, поднимая руки в знак капитуляции.

Так и решили. После сегодняшнего полевого выезда основная и резервная команды всем составом отправятся отмечать.

К порталу мы подошли только через час, когда все дела были завершены. Нас задержали целители — было несколько пострадавших, и Эмма выглядела измученной. Я, конечно, не видела ее лица, но видела, что подруга еле держится на ногах.

Наконец, вернувшись в башню, мы устало поплелись в раздевалки.

— Жду вас через десять минут в фойе, — напомнил мне Альфа-двенадцать, и я подтвердила, что буду там вместе со своим отрядом.

Мне было интересно, как выглядел Альфа-двенадцать и как его звали. Я понимала, почему ликвидаторы старались не афишировать свои лица и имена. Иногда это было даже удобно — не нужно было запоминать кучу новых имен, и иерархия сразу становилась ясна. Но временами это доходило до абсурда, особенно когда новая команда, вроде нашей, начинала работать с другими ликвидаторами. Со временем, работая друг с другом и общаясь в башне, все ликвидаторы знакомились между собой, но у нас на это уйдет еще несколько лет.

Мы спускались вниз большой группой. Я шла прямо за Томом, наравне с Эммой и Нилом, и чувствовала себя немного уставшей. Хотелось горячего жаркого и поспать, но раз я пообещала посидеть после полевого выезда с другой командой, то буду сдерживать обещание. Тем более что я давно хотела познакомиться с Альфой-двенадцать в реальной жизни.

Но первым, кого я увидела внизу, был "Альфа-два" основной команды.

Альфа-Два выглядел самым напряжённым из всех, кто находился внизу. Он почти не сводил глаз с лестницы, а заметив меня, замер, не моргая. В его взгляде зажглось понимание и осознание.

И злость…

Я же.. почти не была удивлена. Вспомнила, как девушки за приёмной стойкой говорили о молодом аристократе.

Я была почти уверена, что это был Макс. Словно чувствовала.

В будущем он в любом случае присоединился бы к ликвидаторам, я и вовсе ожидала, что это случится после Моранары.

Но сейчас я не хотела, чтобы он был здесь. Я жаждала тех лёгких отношений, что у меня сложились со всеми ликвидаторами, походов по тавернам и глупых разговоров, прилива адреналина, который я испытывала каждый раз при полевых выездах.

Я не хотела усложнять своё время с ликвидаторами, а Макс безусловно его усложнял. Он всегда всё усложнял.

— Макс? Черт побери, я чувствовал! — Том, заметив Макса, быстро спустился вниз вместе с Элайджей, который также учился с ними. Я замерла на лестнице, не желая приближаться к Максу и не сводя с него напряжённого взгляда.

Том наконец-то привлёк внимание Фуллагара, и стихийники начали непринужденное общение, что позволило мне немного прийти в себя. Эмма рядом смотрела на меня взволнованно. Она не знала, что я общалась с Максом после возвращения из Истрэя. Она верила, что последний раз мы говорили тогда, в коридоре академии, перед тем как Присцилла и Майкл напали на меня.

— Да вы совсем малолетки, — возмутился рыжеволосый мужчина, выглядевший старше нас всего на пару лет. Я перевела взгляд на него, и напряжение стало потихоньку уходить. Почему-то я не сомневалась, что это и был Альфа-Двенадцать. Его рыжие волосы и веснушки идеально подходили его лёгкому характеру.

Рядом с ним находились его напарники – несколько молодых людей в возрасте от двадцати пяти до тридцати трёх лет. Самый старший из них выглядел также самым замкнутым.

Я была уверена, что этот человек был их артефактором.

— Вижу, у вас тоже есть свой лорд, — оценив одежду Тома, произнёс Альфа-Двенадцать. — А с нашим, похоже, вы уже знакомы.

Макс, услышав его слова, слегка поморщился. Я поняла, что в команде над ним подшучивают из-за его аристократического происхождения. Возможно, это было и к лучшему. Статус аристократа всегда возвышал их над массами, и, возможно, шутливое пренебрежение было им только на пользу.

Фуллагар односложно отвечал друзьям, всё время возвращаясь ко мне взглядом. Когда он сделал это в очередной раз, я отрицательно покачала головой, словно прося его не создавать никаких сцен и не усложнять нашу жизнь хотя бы здесь, среди ликвидаторов, которых я считала своей второй семьёй.

В его глазах горела злость, и я боялась его необдуманных поступков.

— Как тебя зовут? — спросила я рыжего.

Тот внимательно посмотрел на меня, а затем заметил Эмму рядом. Он приглядывался к ней несколько секунд, словно решая, могла ли она быть той “Бетой-Пять”, с которой он познакомился несколько месяцев назад. Но Эмма была намного худее меня и чуть ниже. Он сразу понял, что она не была его “подругой-бетой”, но не хотел игнорировать девушку.

— Захария Кодд к вашим услугам, прекрасные леди. Можете называть меня Зак, — рыжий стихийник улыбнулся самой заразительной улыбкой на свете.

После того как обе команды представились друг другу, мы направились к той же таверне, в которой были всего несколько дней назад. Несколько человек сказали, что у них дела, и они не смогут присоединиться. Я тоже сослалась на усталость, но рыжеволосый стихийник сделал такое грустное выражение лица, что я не выдержала, улыбнулась и сказала, что останусь на ужин.

Внутри было почти пусто. Только несколько подавальщиц ходили между солидными дубовыми столами. Наша компания сразу же привлекла внимание, во многом потому, что среди нас находились два аристократа.

— Я голодна как волк, — громко пожаловалась я, и Эмма рядом усиленно закивала, после чего мы заняли самый дальний столик.

— Как волчица! А мне нужно срочно запить горечь разочарования. Подумать только, в первый раз нам пришлось вызывать подмогу, — тоскливо ответил мне Зак.

— Сколько можно ныть? — пробубнил рядом со стихийником один из его напарников.

— Это мой уникальный дар, — почти довольно ответил Альфа-Двенадцать и отправился за напитками.

Увидев, куда я села, Зак занял место рядом со мной, но так, чтобы оказаться между мной и Эммой. Он выглядел очень довольным. Он принес пузатую кружку пива для себя и две горячие кружки с глинтвейном для меня и Эммы. От Альфа-Двенадцати пахло цитрусовым мылом, и рядом с ним было комфортно.

Подруга тут же сделала глоток и блаженно улыбнулась — теплое, сладкое, горячее вино оказалось идеальным выбором.

— Как ты умудрился стать главным в твоём отряде? — спросила я Зака. Я чувствовала себя уставшей и знала, что много не выпью, иначе просто усну. Надеюсь, что подавальщицы скоро к нам подойдут.

— Во многом благодаря Себастьяну Торну. Он выделил меня после Моранары, порекомендовал, и сказал, что считает меня способным на хорошие реакции в непростых ситуациях, — в голосе Зака звучала настоящая благодарность. — В этом он полностью совпадает с моей мамой, она тоже говорит, что я особенный.

Я прыснула от смеха.

— Но отряд у вас явно не полный. Почему у вас только один артефактор?

— Второй сломал ногу на незаконных скачках четыре дня назад. Он вообще должен был родиться стихийником, безумный парень. Если мы потеряем ещё одного члена команды, то нас, скорее всего, разобьют на другие отряды, — на этот раз более серьезно ответил Зак, и я видела, что его это действительно беспокоило.

— Как Макс оказался в ваших рядах? — осторожно поинтересовалась Эмма, бросив взгляд на Фуллагара. Тот о чём-то серьёзно разговаривал с Томом, время от времени бросая на нас взгляды. Они не присоединялись к нашему столу и стояли недалеко от входа.

— Он сам пришёл, почти два месяца назад. Сначала его просто тренировали, иногда даже я, но несколько недель назад впервые выпустили в "поле". Вы и сами знаете, у него десятый уровень, но он стихийник, может быть порывистым, да и заклинания такого уровня опасны… так что пока ему разрешено использовать их только в очень редких случаях. Но в теории, конечно, он будет очень полезен, мне можно сразу уходить на пенсию, — сказав это, Зак взлохматил свои волосы.

— Ничего, если он займёт твоё место, ты всегда можешь перейти в нашу команду, — постаралась шутливо поддержать его я.

Конечно же, мы сами ничего не решали.

— Я знал, что сразу покорил твоё сердце, — ослепительно улыбнулся рыжий стихийник. Я бы подумала, что он флиртует со мной, но похоже это была просто манера его поведения. — Ну хватит обо мне, расскажите лучше о себе. Я представлял тебя совсем по-другому, Айви, почему-то намного старше.

Я неожиданно смутилась от того, что он произнёс моё имя.

— Я же сказала, что была студенткой, — возразила я.

— Я думал, ты из более взрослых студентов, тех, кто уже пожил нормальной жизнью.

Интересно, что он понимал под "нормальной жизнью"?

Через некоторое время к нам присоединились остальные. Заметив, что всем не хватает места, рыжеволосый ликвидатор сдвинулся почти вплотную ко мне, а рядом с Эммой оказался Билли.

Друзья при этом замкнулись и теперь почти не разговаривали, словно они оба стали намного более стеснительными. Молчаливее них был только артефактор из отряда Зака.

— В последнее время в башне творится черт знает что. Кто-то постоянно посылает письма, что в Колвилле через несколько месяцев случится разрыв миров, который унесет тысячи жизней. Наш командир считает, что это может быть саботажем с целью выманить большое количество ликвидаторов в одну точку. Они пытаются отследить, откуда приходят письма, — произнёс зельевар из команды Зака.

Услышав это, я взволнованно сглотнула, но старалась не выдать своего волнения. Я и не подумала о том, что эти письма могут выглядеть как угроза.

Но что мне остаётся делать?

Возможно, мне стоит прямо прийти к Себастьяну Торну и сказать, что я из будущего? Но поверит ли он мне? Вдруг он подумает что у меня не все в порядке с головой и лишит меня работы? Если бы кто-то сказал мне подобное в прошлом, я бы не поверила.

— Ты в порядке? — Зак наклонился ко мне, но тут к нашему столу наконец присоединились Том и Макс. Как по волшебству, подавальщицы тут же обратили на нас внимание, сразу же пожелав принять заказ у аристократов.

— Мы находимся здесь уже полчаса, но вы только сейчас к нам подошли, — хмуро сказал Макс, с недовольством глядя на работницу таверны, которая слегка растерялась от его слов.

— Макс сегодня сам не свой, — тихо сообщил мне Зак. — Сначала в "поле" растерялся, а сейчас вот это. Я никогда не видел его таким, обычно он очень спокойный, почти равнодушный, и всегда отлично показывал себя на выездах.

Тем временем работница таверны всячески пыталась убедить Макса, что готова принять его заказ, остановившись очень близко к нему. Фуллагар отступил на несколько шагов, чтобы девушка ненароком не коснулась его, и кивнул на меня, словно говоря ей принять мой заказ первым. Затем он сел за стол, почти ни на кого не реагируя, словно не хотел здесь быть.

На меня Макс не смотрел, я же, напротив, остро чувствовала его присутствие.

В таверне я не задержалась надолго — была слишком уставшей, почти засыпала за столом и вскоре отпросилась. Однако мы успели обсудить возможность пойти с Заком и несколькими ребятами из его команды на ярмарку через полторы недели.

Макс провожал меня темными внимательными глазами, когда я покидала таверну, а Том рядом с ним пристально следил за другом, словно надеясь остановить его, если тот задумает что-то сделать. Я не могла прочесть выражение лица Фуллагара, но, судя по тому, что он ничего не предпринял, тот факт, что я ликвидатор, никак не изменит наших отношений. Мы были в разных отрядах и будем пересекаться нечасто.

Зак сразу же вызвался проводить меня до дома, но я пресекла это — хотелось пройтись по ночным улочкам Ардона в одиночестве, осмыслить свои чувства и расставить приоритеты.

Меня не покидало плохое предчувствие, словно я упускала что-то очевидное.

Я не сразу услышала шаги за своей спиной.

Эта ночь была тихой и неожиданно тёплой. Я расстегнула своё весеннее пальто и погрузилась в мысли, стараясь игнорировать тихие шаги за спиной.

До момента, когда Себастьян Торн спасёт принцессу и личности ликвидаторов будут раскрыты, оставалось всего несколько недель, но я не помнила точного дня. К этому моменту мне нужно было попытаться выяснить больше о том, что происходит в компании. Вероятно, после этого Тед Фуллагар не будет держать открытого ликвидатора в компании, и возможность будет упущена.

Насколько Тед Фуллагар мог быть виноват в разрывах миров? Мог ли он каким-то образом спровоцировать то, что случилось в Колвилле? Мог ли он использовать для этого мой усилитель? И теперь, когда я не отдала на него полные права, могло ли это измениться?

Что, если Колвилла не случится? Что, если ничего не произойдёт? Что если Себастьян Торн не умрёт?

И ещё — как Фуллагар смог проникнуть внутрь башни теней? Было ли у него некое средство, возможно, артефакт, который уменьшал энтропию?

От этих мыслей у меня начинала болеть голова, особенно с учётом того, что я уже и так была уставшей. Я решила по возвращению написать Лоре — спросить её о статусе артефакта огненной сферы и также узнать, кто последний раз был в башне теней до Теда Фуллагара. Да, ликвидаторы не смогли туда попасть, но кто-то же должен был в какой-то момент следить за этой башней?

Шаги за моей спиной стали громче, и я резко обернулась, не выдержав.

— Что тебе нужно?!

Макс стоял прямо передо мной, изучая меня глазами и не реагируя на мою вспышку гнева. Его глаза были холодными и колючими.

— Так вот ты какая… — медленно произнёс он.

Я не понимала его реакции, терялась от неё. Я ожидала, что узнав, что я ликвидатор, он будет раскаиваться за свою помощь Люсиль, за то, что поверил ей и публично унижал настоящего ликвидатора.

А вместо этого Макс… злился? На меня?

— Что тебе нужно? — повторила я свой вопрос. — Я не знаю почему ты злишься на меня, настолько, что шел за мной все это время.

— Я не злюсь на тебя, — сразу же ответил Макс. — Ты злишься на меня. И ты обижена на меня.

Услышав это, я возмущённо хмыкнула.

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего, и это моё осознанное решение. Я не злюсь на тебя и больше не обижена. Это прошлое.

— Ты врёшь сама себе, если действительно в это веришь. Ты обижена, но не хочешь этого показывать и не даёшь никому помочь тебе.

Что-то в его словах царапало меня изнутри. Но меня отвлекал всё тот же злой тон, каким он произносил свои слова, и то, что он остановился так близко ко мне, нависая надо мной.

Я отступила на шаг.

— Не лезь в мою голову, Макс, я же не лезу в твою? — огрызнулась я, и сразу же пожалела, что не замолчала, что не ушла.

— Можешь лезть, я с радостью тебя впущу. Я не вру самому себе, как ты, и никогда не буду врать тебе.

От такой его реакции я опешила.

— Я не хочу лезть в твою голову, Макс. То, что ты, по какой-то причине, хочешь лезть в мою, — это твои проблемы, не мои. Ты мне безразличен, я живу будущим.

Услышав мои слова, глаза Макса сузились, в них мелькнула боль пополам с тем же гневом, который я совсем не понимала.

— Конечно, это мои проблемы. Я постоянно ищу одобрения тех, кому я не нужен. Скажи, весело было слушать мой восторженный бред, когда я рассказывал тебе о женщине-ликвидаторе? — непослушная челка теперь закрывала его глаза, и я не могла их больше видеть.

— Похоже было, что я веселилась? — огрызнулась я в ответ.

Макс так и не поднял головы, из-за чего я чувствовала себя некомфортно. Я понятия не имела, что у него на уме, поэтому отступила ещё на шаг.

— Значит… ты говорила всерьёз?

— Когда? — наш разговор снова заходил в тупик, и это начинало меня выводить из себя. Увидев, что Макс не собирался отвечать и даже не смотрел на меня, я развернулась, собираясь идти своим путём, но вдруг почувствовала жёсткую хватку чуть выше запястья. — Отпусти!

— Ты говорила всерьёз? — жёстко повторил Макс.

— Хватит! Отпусти меня, ты не в себе, — я дёрнула рукой, пытаясь её освободить. — Да отпусти!

Но Макс вместо этого подтянул меня ближе к себе, чтобы смотреть в упор, от чего моё сердце пропустило удар.

Его глаза были абсолютно чёрными.

— Ты говорила всерьёз?!

— Да, я говорила всерьёз! Я всегда говорила с тобой всерьёз. А теперь отпусти меня! — я пнула его по голени, рванувшись всем телом, но Фуллагар даже не поморщился.

Вместо этого Макс грубо притянул меня к себе и зло поцеловал. В этом поцелуе не было ничего приятного, он выплескивал своё отчаяние, а я — свой гнев. Я бешено вырывалась, вновь пнула его по голени, после чего он наконец отпустил меня.

— Какого чёрта? — спросила я, вытерев губы и пытаясь отдышаться. Я заметила, что Макс выглядел неожиданно довольным и куда менее сердитым.

— Всё хорошо, Айви, — он примирительно поднял руки.

И это его показное спокойствие окончательно взбесило меня.

— Что хорошо? Какого чёрта тебе нужно? Я же просила оставить меня, почему ты обязательно хочешь взбесить меня, выбить из равновесия?

— Ты прекрасно знаешь, что мне нужно, Айви, — тихо произнёс Макс. Его взгляд теперь был почти ласковыми. — Не похоже, что я тебе безразличен, если ты так злишься. Но это и к лучшему. Злись, обижайся, кричи, а лучше будь моей, дай о себе позаботиться. Только не закрывайся. Ты пытаешься спрятать свой страх и волнение за показным спокойствием, но мы оба знаем, что это только вредит тебе.

Как он смеет? Как может он лезть в мою жизнь, когда сам же создал мне множество проблем? А дополнительные приходят от его отца.

Я очень хотела послать его так далеко и глубоко, как могла придумать, но, судя по его виду, это только улучшит его настроение.

Он хотел моих эмоций.

— Ты… ничего обо мне не знаешь, — наконец сказала я и, развернувшись на каблуках, ушла, демонстративно не оборачиваясь.

‍ ‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌ ‌‌‍

На душе была смута. Я внезапно поняла, что слова Макса напомнили мне то, что я сама же говорила своим родителям. Слава богу, Макс не последовал за мной, иначе я бы наделала и наговорила глупостей. Хотя я и так сегодня показала полное отсутствие самоконтроля. Поэтому оставшийся путь я проделала, массируя виски и утопая в самоосуждении за собственную несдержанность.

Поднимаясь в свои апартаменты, я проверила почту. Почти сразу в глаза бросилось письмо с вычурной печатью, на котором моё имя было аккуратно выведено специально обученным каллиграфистом, со всеми положенными завитушками, которые редко кто добавлял в свои письма.

Отправителем значился “Т. Фуллагар”, и я не могла отделаться от плохого предчувствия, открывая конверт. Внутри лежало приглашение на эксклюзивный банкет, где шефом значился знаменитый повар из Крейк Брела — удалённой страны, кухню которой почти никто из живущих в Астурии не пробовал.

Я опасалась Теда Фуллагара, не знала, что у него на уме, но мне казалось, что на этом банкете он, скорее всего, наконец расскажет о том, что ему нужно. И я не рисковала отказывать, учитывая, что мой отец теперь работал на отца Макса.

Внутри письма также лежало указание обратиться к одной из помощниц Фуллагара с просьбой подобрать для меня наряд для этого банкета. Я сразу же поняла, что не буду этого делать. Я собиралась отправиться на банкет в строгом рабочем костюме, чтобы чётко разграничить мои отношения с Фуллагаром для всех, кто случайно мог нас увидеть.

Но сначала нужно было спросить ликвидаторов о том, что мне делать.

Ответ я получила от самого мистера Паско. Он считал, что выяснить причины поведения Теда Фуллагара будет полезно, но сказал, что меня, скорее всего, скоро снимут с задания. Поэтому сейчас мне выдали указания отправляться с Фуллагаром, не вызывать его подозрений и вести себя отстранённо. За моими родителями на эти дни установят наблюдение.

Я не могла лишиться этой работы — она была моей единственной защитой против Фуллагара и главным источником дохода. Поэтому я не рассказала никому о том, что я из будущего — слишком боялась последствий. Если я лишусь этой работы, можно забыть и о суде против Люсиль, и о безопасности родителей.

Банкет состоится через три дня, и я решила использовать это время, чтобы попытаться побольше узнать о возможных причинах роста энтропии в компании. С самого начала от ликвидаторов я получила несколько указаний, но в целом они не обязательно ожидали, что у меня получится что-то узнать. Главное было следить за происходящим, медленно втираться в доверие и подмечать любые подозрительные моменты.

Вот только с последним у меня возникли проблемы, благодаря действиям старшего Фуллагара и его показательной экскурсии в первый день в компании.

Сегодня был понедельник, и, не ожидая ничего особенного, я вновь прошлась по мастерским, измеряя концентрацию манна-частиц. Я заметила, что общий фон был значительно повышен, словно что-то произошло здесь совсем недавно — вчера или же сегодня утром. Но компания закрыта по выходным, кроме отдела ремонта.

Нужно сообщить об этом ликвидаторам и ждать от них следующих указаний. Из отдела кадров мне пришёл ответ, в котором говорилось, что следующий артефакт, который будут проверять на работоспособность и который не требует отдельного соглашения о неразглашении, будут тестировать при мне. Осталось только дождаться этого момента, если, конечно, меня не снимут с задания до того, как он наступит.

Три дня прошли слишком быстро, и вечером в обозначенный день к подъезду непримечательного кирпичного дома, в котором находились мои апартаменты, подъехал шикарный маг-мобиль. Если я думала, что автомобиль Макса выглядел дорого, то явно недооценивала, сколько его отец потратил на свою машину.

Этот маг-мобиль был в полтора раза длиннее, такой же чёрный и полированный, как и тот, которым пользовался его сын. Но каждый элемент этого автомобиля кричал об эксклюзивности. Эмблема на капоте изображала герб Фуллагаров. Детали кузова, которые изначально показались мне металлическими, на самом деле были сделаны из палладия, титана или платины.

Мне ужасно не хотелось садиться внутрь этого автомобиля. Я с самого утра чудовищно нервничала, и сейчас степень моего волнения достигла точки кипения. Я знала, что сегодняшний вечер будет непростым, и совсем не знала, чего ожидать, что скажет Фуллагар.

Вытерев вспотевшие ладони о плотную деловую юбку, села внутрь салона, почти вплотную к двери. Я чувствовала себя так, будто забиралась в логово дикого зверя, который собирался поиграть со своей жертвой перед тем, как уничтожить её.

Тед Фуллагар был внутри, в идеально сидящем костюме из “Бэверли”, и как только я оказалась в его поле зрения, он бросил на меня очень долгий оценивающий взгляд, пройдясь глазами с ног до головы.

— Добрый вечер, Айви. Признаться, я разочарован тем, что вы не воспользовались услугами моей помощницы. Она одевала всех моих спутниц последние пятнадцать лет, и я уверяю вас, она настоящий профессионал и знает свою работу.

Я была так напряжена, что мне тяжело было даже понять, о чём говорил Фуллагар.

Ах да, одежда.

— Здравствуйте, лорд Фуллагар. Я не являюсь вашей спутницей и сочла это неуместным, — наконец ответила я.

В ответ на это мужчина слегка усмехнулся, рассматривая меня как маленького зверька, оказавшегося в логове медведя.

— Но вы моя спутница, Айви, — тихо проникновенно ответил он. — По крайней мере сегодня. Вы сами приняли моё приглашение.

Я сглотнула, вновь вытерев вспотевшие ладони о юбку. Всё нормально. Да, я приняла его приглашение, потому что это нужно для дела. Пусть Фуллагар сразу скажет, что ему нужно, почему он помог моим родителям, для чего позволил мне начать работать в своей компании. Как он узнал, что я отчаянно пыталась вывезти родителей из Сартоны и даже о том, где я планировала снять для них дом.

В который раз обрадовалась тому, что решила выглядеть сегодня максимально профессионально. По возможности, я собиралась представлять себя сама, как бизнес-партнёр Фуллагара. И мой “усилитель Браун” будет мне большой поддержкой. Конечно, то, что Фуллагар приглашает меня на такое мероприятие, выглядит подозрительно, но я хочу, чтобы окружающие думали, что у нас просто деловой ужин.

В салоне мы почти не разговаривали. Я нервно смотрела в окно, стараясь находиться от мужчины как можно дальше. Вот только его это не беспокоило, он наслаждался тёмным напитком, который находился в его низком стакане, бросая на меня время от времени задумчивые взгляды. На его губах замерла лёгкая поощрительная улыбка.

Фуллагар первым вышел из машины, открыл для меня дверь и подал руку. Я пыталась выйти сама, но машина оказалась закрыта, пока отец Макса не оказался по ту сторону. Когда он открыл дверь, я увидела большое количество репортёров, и от этого моё сердце, казалось, провалилось в желудок.

Я выдернула свою руку у Фуллагара и стояла рядом с ним, прямая как палка, готовая представлять себя его деловым партнёром, если кого-то заинтересует моя персона. Но Тед Фуллагар сделал, с моей точки зрения, немыслимое — он вновь схватил мою руку и положил её на свой локоть, накрыв второй ладонью. А когда я снова попыталась выдернуть свою руку, он только улыбнулся, знающей улыбкой, удерживая мою ладонь на месте.

— Улыбайся, Айви, — тихо прошептал он. — Ты же не хочешь, чтобы у твоих родителей были проблемы?

Нас проводили к столу, украшенному табличкой с именем Теодора Фуллагара. Столики были расположены на значительном расстоянии друг от друга, создавая у гостей атмосферу уединения и возможность спокойно разговаривать. Здесь собрались политики, владельцы компаний, знаменитости, друзья и дальние родственники королевской семьи. Преимущественно это были женатые пары, иногда со взрослыми детьми, но я заметила несколько столов, за которыми сидели исключительно мужчины в строгих костюмах. Кроме того, здесь присутствовали несколько знаменитых актрис из нашего городского театра и известная оперная певица. Они были одеты в яркие наряды, которые выделяли их на фоне других гостей, и сопровождали представительных мужчин, которых я не узнавала.

Многие присутствующие приветливо кивали Теду Фуллагару, бросая на меня заинтересованные взгляды. Я старалась выглядеть равнодушной, демонстрируя, что нахожусь здесь сама по себе, несмотря на то что старший Фуллагар держал мою руку на своем локте. Тед Фуллагар своих "знакомых" и вовсе игнорировал.

Я радовалась своей скромной и закрытой одежде, отличавшейся от нарядов остальных женщин, и отсутствию макияжа. Это, казалось, нисколько не беспокоило Теда Фуллагара. Он вел себя так, будто я была его спутницей, и когда окружающие начали это замечать, его холодный взгляд заставлял их отворачиваться.

Я почувствовала что окружающие… боялись его. Конечно, я видела это и раньше, на работе, но эти люди никак не зависели от Фуллагара, и такое отношение удивило меня.

Наш стол был накрыт на двоих, украшен несколькими свечами в подсвечниках из редких металлов, а сам зал был украшен сложными цветочными композициями. Повсюду раздавался слегка напыщенный смех, который моя мама в шутку называла смехом богатых людей. Я не могла не задуматься о том, насколько атмосфера здесь отличалась от той, к которой я привыкла.

Я бы многое отдала, чтобы сейчас оказаться в таверне с медлительными подавальщицами, которые принесли бы мне самое вкусное на свете жаркое и дешевое вино. Но вместо этого я находилась в холодном ресторане, казавшемся мне бездушным, передо мной лежали три тарелки и множество вилок, ножей и ложек, половину из которых я не знала, как использовать.

Тед Фуллагар не отрывал от меня острого взгляда. Я была уверена, что он прекрасно понимал, насколько непривычным для меня было это мероприятие. Никогда раньше я не бывала в ресторане такого уровня, среди таких людей.

Сделал ли он это, чтобы смутить меня?

Или, чтобы впечатлить?

Возможно, он рассчитывал, что я буду в восторге от возможности находиться в одном месте с людьми такого уровня.

— Я заранее сделал заказ для тебя, Айви. Это мероприятие планировалось несколько месяцев, и попасть сюда можно было только по личному приглашению, — довольно сказал Тед Фуллагар, жестом подзывая официанта и указывая на высокий бокал передо мной.

— Не думаю, что для вас, лорд Фуллагар, уместно обращаться ко мне на “ты”, — сказала я, когда официант отошел. Мне хотелось выпить воды, а не алкоголя, но ее мне никто не предоставил.

А еще мне хотелось быть как можно дальше и от этого места и этого человека.

— Почему же? Ты моя спутница, я буду обращаться к тебе на “ты”, — мой выпад словно позабавил его. Он отпил из своего бокала, поморщившись, видимо, от сладости напитка.

Сделав глубокий вдох, я откинулась на спинку шикарного кресла, осознав, что пора брать контроль над ситуацией. Я пришла сюда, чтобы узнать, что ему нужно и в какую игру он играет, а не для того, чтобы притворяться, что все в порядке и наслаждаться едой и напитками.

— Давайте начистоту, лорд Фуллагар. Что вам нужно? — прямо спросила я, не видя смысла тянуть время.

Но у него было другое мнение.

Он довольно улыбнулся, словно я оправдала его ожидания, и на мгновение в его глазах мелькнули заинтересованность и азарт. До этого момента он смотрел на меня снисходительно, с долей пренебрежительной жалости.

— Я слышал, что первое блюдо у этого повара невероятное, Айви. После него нам подадут более подходящий напиток, и тогда мы обсудим, что мне нужно, — он расслабленно откинулся на спинку своего стула. Я поняла, что он не собирается отвечать мне тогда, когда я этого хочу.

Он полностью владел ситуацией и не собирался давать мне даже надежду на крохи контроля.

Но и я не собиралась поддаваться. Я односложно отвечала на его попытки завести разговор о компании, о том, довольна ли я своей зарплатой в структурах короля, какие у меня есть идеи по поводу новых артефактов.

Только когда он спросил меня о родителях, я подняла на него глаза и попыталась прочесть выражение его лица.

— Да, они устроились хорошо. По невероятному совпадению их поселили именно там, где я и планировала, — с намеком сказала я, ясно показывая, что желаю узнать больше.

Наконец, нам принесли первое блюдо. Я понятия не имела, что находилось на моей тарелке и как это есть. Осмотревшись, я увидела, какой вилкой пользуются остальные, и последовала их примеру. Все это время Тед Фуллагар пристально следил за моими действиями, как коршун, пытаясь уловить на моем лице растерянность.

Когда он не нашел ее, на его лице вновь отразилось удовлетворение.

Это место, эта ситуация, эта дурацкая еда — все это было для него проверкой. Он старался создать для меня максимально неловкую и неудобную ситуацию, чтобы вывести меня из равновесия, заставить сомневаться в себе и делать ошибки. Если бы мне было двадцать два года, возможно, так и случилось бы.

Но на самом деле мне было тридцать, и я знала, какой хочу видеть свою жизнь. Не такой. Эта еда, это общество, это место, этот мужчина напротив — я не хотела ничего из этого в своей жизни. Я мечтала жить простой жизнью, без долгов, зная, что мои близкие в порядке и здоровы. Я была здесь чужой, но не чувствовала себя неловко. Тед Фуллагар навязывал мне и это общество, и себя.

Закончив с блюдом, вкуса которого я почти не почувствовала, я требовательно посмотрела на мужчину.

— Я жду, — напомнила я.

Мои слова снова вызвали улыбку на его губах, он даже тихо рассмеялся, слегка откинув голову, привлекая взгляды окружающих.

— Ты куда смелее, чем кажется, — отметил он. — Но я рекомендую тебе вести себя поласковее. Помни, что твой отец зависит от меня.

— Не вижу смысла тянуть. Мы оба знаем, что мы здесь не для того, чтобы приятно провести время.

— Говори за себя, Айви, говори за себя. Я наслаждаюсь каждой минутой. Давно мне не было настолько интересно, — он отпил из пузатого бокала с красным вином, вероятно из Крей-Брела. — Пока твое поведение развлекает меня.

Я молчала, не отводя взгляда от мужчины, смотря на него с ожиданием. Нельзя показывать, что на самом деле я очень боюсь того, что он может сделать с моими родителями.

— Попробуй вино, Айви. Оно коллекционное, я так и не смог добыть бутылку для себя. В тот год в Госси случился неурожай, холодная погода привела к тому, что винодельня смогла произвести меньше ста бутылок. И вкус этой партии... невероятный. Ни до, ни после они не смогли повторить эти нотки.

Я пригубила вино, даже не почувствовав его вкуса, и вновь уставилась на мужчину. Обычно я достаточно дружелюбна и с удовольствием поддержала бы разговор о вине, даже если и не разбираюсь в этом. Но не с этим мужчиной, который пытался дарить мне неуместные дорогие подарки, который манипулировал и угрожал.

— Ну хорошо, — вздохнул он. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Айви Браун, — спокойно произнес он.

Что?

Я медленно поставила бокал на стол, пытаясь осознать сказанное Фуллагаром старшим.

Не верилось, что я на самом деле слышу это. Конечно, его поведение настораживало меня, но я даже представить не могла, что он предложит мне брак. Просто так, между делом.

Совершенно незнакомой женщине, годящейся ему в дочери.

— Мне это неинтересно, — сразу же ответила я, уловив оттенок удовлетворения в его глазах, словно все это было для него игрой.

— Вот видишь, поэтому нам и не стоит сразу переходить к делу. Тебе нужно больше времени, чтобы узнать мою хорошую сторону. Поверь, я умею впечатлить девушку, — он с интересом рассматривал мое лицо, мою реакцию на его слова.

Что он имел в виду под "хорошей стороной"?

— Говорите прямо, лорд Фуллагар. Я не настроена соглашаться ни сейчас, ни позже, когда я “узнаю вашу хорошую сторону”, — я ненавидела чувство, что меня загоняют в ловушку.

— Поэтому и не стоило поднимать эту тему. У меня ведь есть еще и плохая сторона, и я совсем не хочу, чтобы ты ее узнала, — он улыбнулся и вновь пригубил вино. — Это вино слишком прекрасно, то, что его не смогли для меня приобрести — настоящее преступление. Но думаю, если я попрошу бутылку этого вина в подарок на нашу свадьбу, кто-то точно сможет добыть хотя бы одну. Тебе же понравилось?

Он говорил об этом так спокойно, словно не сомневался, что это произойдет.

— Ну что ты смотришь на меня с таким ужасом. Не ври, что я физически неприятен тебе, я сразу ощущаю подобное.

В этом Тед Фуллагар был прав. Он не был мне физически неприятен. Он был ярким и красивым мужчиной, который был намного старше меня. Макс перенял лучшие черты его внешности, но от Макса не шла та атмосфера опасности и ужаса, которую излучал его отец.

— Вы годитесь мне в отцы, — наконец нашлась я с ответом, хотя дело было совсем не в возрасте. Даже идея того, о чем он говорил, вызывала у меня ужас и ощущение закрывающейся ловушки.

— Разве? — его голос стал неожиданно тихим и проникновенным. Мужчина наклонился чуть ближе ко мне, не отрывая от меня глаз, из которых исчезла насмешка и превосходство. Он выглядел... почти очарованным? — Я знаю, что твоему телу сейчас двадцать два. Но... сколько тебе на самом деле лет? Возможно, ты даже старше меня?

Я с трудом удерживала концентрацию, не позволяя себе поддаться лёгкой панике.

Он говорил о моем настоящем возрасте.

Он утверждал, что моё тело соответствует одному возрасту, а разум — совершенно другому.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, стараясь скрыть свою первоначальную реакцию, хотя понимала, что, скорее всего, мне это не удалось. Но ведь он не может полностью понимать, что я чувствую, можно списать это на удивление от того, что он говорит полную чушь.

Или может?

— Мы ждали тебя в восемьсот шестом году. Я сразу заподозрил что-то неладное на выставке технологий. Ты не удивилась заданию, наоборот, предложила более сложное решение и была уверена в своей победе. Но я всё ещё сомневался, пока мистер Дафт не рассказал мне о твоей защите, — он продолжал говорить тихо и проникновенно, а я ощущала себя так, будто меня затягивает в трясину. — Ты знала проекты остальных, кивала, когда твоя память подтверждалась, и предвидела, что твой проект попытаются украсть. Ты знала всё, что с тобой произойдет. Если верить вашим соседям, ты никогда раньше не работала с законниками, у тебя не было дохода, и ваша семья жила в настоящей нищете. Мысли и знания о том, как себя защитить, никак не могли у тебя появиться.

Тед Фуллагар молча улыбался, смотря на меня всепонимающими глазами, пока я судорожно думала, что ему ответить.

— Конечно, другим и в голову не могло прийти, такое объяснение. Но я знаю. И то, насколько хорошо ты знаешь документацию моей компании, каждый уголок здания, только подтверждало мою теорию. Я послал к тебе тех, кто, как я верил, будет работать в компании ещё много лет, и тех, кто скоро уйдет. Я приказал им не называть своих имён, но общаться с тобой так, будто они уже представились. И что я вижу? Ты знала имена большинства, из тех, кто будет с компанией долгие годы.

Замолчав, он снова отпил из бокала и откинулся на спинку кресла, наблюдая за мной с добродушной улыбкой. Но его глаза не врали: холодные, цепкие, полные одержимости, они говорили о том, что он ждал этого момента долгое время.

Мысленно я дала себе оплеуху.

— К чему вы ведёте, лорд Фуллагар? Сначала говорите о браке, теперь эти намёки и утверждения о моём "настоящем" возрасте. Честно говоря, ваши слова заставляют меня сомневаться в вашем здравомыслии, — я тоже отпила из бокала, стараясь спрятать лицо за его широкими краями.

Моё сердце бешено стучало, ладони вспотели, но я ни за что не хотела показать этому мужчине свою слабость. Я начала осознавать, что даже не понимала масштаба своих проблем.

Тед Фуллагар знает о путешествиях во времени. Пришел ли он сам из будущего? Если так, то сколько ему на самом деле лет? Что если он путешествует в прошлое регулярно, и именно это приводит к росту энтропии, появлению теней?

Мысли метались в моей голове. Я знала, что буду отрицать всё, что он говорит. Но моя первая реакция — она точно не пойдёт мне на пользу. И он видел ее.

— Я знаю, мы были женаты в твоей прошлой жизни. Думаю, ты начала работать в моей компании, а после, между нами все сложилось. Но по какой-то причине ты решила изменить это. Я сделал что-то не так? Скажи мне заранее, я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Вы сумасшедший, — тихо ответила я. — Ничего из этого не было.

— Многие считают меня сумасшедшим. Но потом… когда они узнают правду, они сходят с ума вместе со мной. Неужели в прошлой жизни я не ввёл тебя в "круг"?

Как ни странно, его слова о том, что в прошлой жизни мы были вместе, немного успокоили меня. Возможно, Тед Фуллагар знал об артефакте перемещения во времени, но его идеи о том, кем мы были в прошлой жизни, казались абсолютно оторванными от реальности.

А значит... он не путешествовал во времени?

— В какой ещё “круг”? Лорд Фуллагар, я желаю уйти, не привлекая лишнего внимания. Я не хочу выходить за вас замуж и даже не рассматриваю вас в этом ключе, и ваши, откровенно говоря, безумные разговоры, ничего не изменят.

В этот момент нас внезапно прервал громкий голос:

— Лорд Фуллагар, можно сделать снимок? — подошёл к нам один из репортёров, и Тед Фуллагар сделал невероятное: он поднялся из-за стола и встал за моей спиной, положив руку мне на плечо. Словно позируя для семейного портрета. Наклонившись ко мне, он сказал:

— Улыбайся, Айви, — а затем вновь выпрямился.

Ни за что я не буду улыбаться.

Весь этот вечер теперь казался дурным сном.

Вспышка камеры на секунду ослепила меня, и фотограф начал горячо благодарить аристократа за возможность сделать снимок. Когда мы снова остались вдвоём, Фуллагар холодно сказал:

— Ты не уйдешь, Айви. Ты будешь сидеть здесь, если не хочешь проблем для своих родителей.

От его тона меня пробрал холодный пот, но я не могла позволить себе показать слабость.

— Вы угрожаете мне? — сглотнув, спросила я. — И что же вы сделаете с моими родителями, если я не буду вас слушаться?

Одержимость в глазах мужчины пугала меня.

Нет.

Нельзя поддаваться панике.

Я должна помнить, что ликвидаторы присматривают за моими родителями.

— Сейчас — ничего, я же не хочу разбить тебе сердце. Но если ты продолжишь сопротивляться, твой отец потеряет работу. Причем так, что больше его никто не наймёт… никогда. Он совершит что-то ужасное на работе. Возможно, он уже “совершил” это. Возможно, он отправится за это в тюрьму. А возможно, они потеряют дом, например, из-за пожара, и им придется выплачивать значительный ущерб владельцу, — всё это было произнесено таким спокойным голосом, что я с трудом могла связать его тон с его словами. Чудовищными, жестокими словами, в которых он обещал уничтожить мою семью.

— Вы собираетесь… заставить меня выйти за вас замуж этими угрозами? Хотите сказать, что у меня нет выбора? Зачем вам это? Какую выгоду вы получите от этого брака?

— Ты даже не можешь себе представить, какую, — он ласково улыбнулся. — Но я не буду тебя принуждать. По крайней мере, сразу. Поэтому не смотри на меня так. Я хочу, чтобы мы были счастливы. Только в счастливой семье мы сможем вырастить ребёнка, обещанного судьбой. Я хочу девочку. Я уже даже придумал для неё имя.

‍ ‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌ ‌‌‍

Как он, черт побери, представляет себе такое счастливое семейство?

Откинувшись на спинку кресла, я приказала себе думать.

Тед Фуллагар не может меня заставить. И его тактика — рассказывать мне всё в лоб — совершенно нелепая. Но даже если бы он не делал этого, я бы никогда не согласилась быть с ним.

Зачем ему всё это?

Только ради ребёнка? Он что, хочет ребёнка-артефактора? Или же он действительно верит, что я из будущего, и хочет узнать секрет перемещения во времени?

— Я не хочу быть с вами. Это не сделает меня счастливой. Если я расскажу своим родителям, что вы принуждаете меня, они тут же сами покинут и это место, и компанию, — ответила я твёрдо.

Фуллагар грустно улыбнулся, слегка пожав плечами.

— Видимо, в той жизни я и правда чем-то тебя обидел. Но дай мне возможность исправить это. Поверь, я желаю тебе только добра. Думаю, тебе пойдёт на пользу путешествие в мой особняк, в наше родовое гнездо. Похоже, я многое скрывал от тебя в прошлой жизни, но я не повторю этой ошибки сейчас.

Я не ответила, с трудом жуя еду и лихорадочно размышляя. Просчитывая варианты.

Мне нужно рассказать ликвидаторам о том, что я узнала. Но очевидно, Фуллагар готов был и хотел рассказать ещё больше.

Мужчина подозвал официанта, который подал мне воды, и я тут же сделала несколько нервных глотков.

— Думаю, тебе это дается не просто. Ты наверняка думала, что эта жизнь пойдёт по другому сценарию, — произнёс Фуллагар, и его тон только усилил мою нервозность. — Я не буду тебя принуждать. Я просто покажу тебе, почему избегать своей судьбы бессмысленно.

Через два часа мы двигались в сторону Моранары. Я молчала, надеясь, что после того как он покажет мне что-то там, что должно открыть мне глаза на правду о нашей судьбе, я отправлюсь домой. Я чувствовала себя такой уставшей, будто провела несколько полевых выездов, но на самом деле я всего лишь посидела в ресторане.

Возможно, мне не стоило никуда ехать, но я хотела выяснить так много, как могла. Я очень сомневалась что после сегодняшнего дня буду проводить с Фуллагаром много времени, ликвидаторы и так собирались снять меня с задания.

Я не понимала причин самоуверенности старшего Фуллагара и не понимала, как он может заставить меня. В конце концов, сейчас не третий век, человеческие права давно защищены законом. Не может же он просто меня похитить?

Тед Фуллагар изначально пытался разговаривать со мной, считая, что я уставшая и расстроенная. Он всячески убеждал меня, что не повторит ошибок прошлого, что мы должны разговаривать, словно мы уже были какой-то женатой парой в его мыслях. Но не получив от меня никакой реакции, он сдался.

Особняк Фуллагаров оказался именно таким, каким я его представляла. После того, как мы пересекли главные ворота, нам пришлось долго ехать по внутренней дороге, прежде чем мы остановились у роскошных дверей во внутренний дворик, с фонтанами и живой изгородью.

— С возвращением, лорд Фуллагар, мисс Браун, — поприветствовал нас дворецкий, когда мы попали в дом. То, что он знал моё имя, только подтвердило мои худшие опасения — Тед Фуллагар давно планировал что-то. Брак со мной? Присвоение моего артефакта?

Дворецкий открывал для нас все двери, и я почти не смотрела по сторонам, запоминая путь. Я старалась держать голову высоко, не показывая своей растерянности.

Лучше сразу покончить со всем этим, узнать правду и уже после, с ликвидаторами, составить план действий.

— Здравствуйте, Марк, Доррик, — улыбнулся Тед Фуллагар мужчинам, сидящим в удобных креслах в огромной гостиной. Первый мужчина работал с документами, и я вздрогнула, узнав его.

Это был человек из парламента, Марк Робертсон, очень популярный в последнее время. Очевидно, он был как-то связан с Фуллагаром.

Второй мужчина вскинув голову, собирался что-то сказать, но, увидев меня, передумал. Спустя некоторое время я узнала и его. Это был владелец "МагиФласк", одного из крупнейших производителей зелий в Астурии.

— Лорд Фуллагар, мне нужно обсудить с вами закон от шестого июня, — сказал политик.

— Сначала я покажу Айви подвал, — отозвался Фуллагар, и я вздрогнула. Ни в какой подвал я идти не хотела. — Не бойся, это место, где собирается “круг”. Я уже сказал, что не трону тебя сегодня. Только там ты всё поймёшь.

— Я не боюсь, — хрипло ответила я.

— Можно я пойду с вами? — спросил Марк Робертсон. — Люблю окунаться в историю.

Я с подозрением посмотрела на политика, но, как ни странно, его желание присоединиться немного меня успокоило. Все лучше, чем оставаться с Тедом Фуллагаром наедине. Дворецкий открыл перед нами массивные каменные двери, и Фуллагар предложил мне первой пройти внутрь.

Вниз вела хорошо освещённая каменная круговая лестница.

Мои шаги эхом отдавались в пустом пространстве, и я слышала за спиной тихие шаги Теда Фуллагара и политика Робертсона. Усталость уже почти погасила во мне тревогу, и я сосредоточилась на осмотре окружения — любая мелочь могла оказаться полезной, я без зазрения совести собиралась доложить обо всем ликвидаторам.

Мы спускались долго, пока моя ступня, наконец, не коснулась широкой каменной поверхности. Я оказалась в огромном девятиугольном зале, где у каждой стены стояли высокие выставочные столы, закрытые стеклом.

В центре комнаты располагались многочисленные высокие тяжёлые кресла, обитые дорогим красным бархатом, создавая впечатление, что здесь часто собиралось большое количество людей.

В зале было холодно, словно в Ардон вновь пришла зима, и я слегка дрожала. Тед Фуллагар, заметив это, подошёл ко мне, намереваясь набросить на меня свой пиджак, но я отшатнулась и бросила на него такой взгляд, что он разозлился – его губы сжались в тонкую полоску, а глаза недовольно сузились.

— Я почитаю о деде, — тихо произнёс Марк Робертсон и тут же направился к одной из стен.

Я же бросила более внимательный взгляд на стены и богатую сложную фреску на них. На каждой из девяти стен, кроме той, где была входная арка, были изображены различные исторические события: войны, перевороты, научные открытия. Половину изображений я не узнавала или не могла сразу понять, но некоторые сразу выделились, такие как война между Истрэем и Астурией сотни лет назад, или появление дуалистической монархии в Астурии и введение парламента, изображённое на одной из стен.

Марк Робертсон стоял рядом со стеной справа от меня, на которой были изображены двое мужчин, пожимающих руки. Одним из них был отец короля Одалрика, а вторым, судя по его одежде, Верховный Канцлер Критарского Альянса. Политик не смотрел на потрясабщий рисунок, а вместо этого читал что-то с высокого выставочного стола.

— Что это за место? — спросила я недоуменно, обхватив себя за плечи. — И почему вы хотели привести меня сюда?

— Я рекомендую начать с этого экспоната, — Тед Фуллагар указал на стол, стоящий вплотную к соседней стене.

На выставочном столе лежали исписанные листы бумаги, выглядевшие очень древними, словно их написали до современного летоисчисления. Стиль письма сильно отличался от современного, в наше время никто уже не использовал такие слова. Листов было немного, но каждый из них содержал несколько исторических событий, главными из которых были неожиданная смерть молодой королевы Джеслин Эмилии Истрэйской и обнаружение залежей неотония в Оше, регионе на северо-востоке Астурии.

— Я не понимаю, — ответила я. Несмотря на то что я родилась после этих событий, мне было известно, что Джеслин Эмилия была очень любима своим народом и славилась своей красотой. Её смерть в результате пожара считалась большой трагедией, и многие истрэйцы до сих пор вспоминали её с теплотой. Существовала даже теория заговора, согласно которой королеву убила собственная сестра, которая не была любима и которую истрэйцы называли “самым уродливым и жалким созданием, которое создали боги.”

— Что ты не понимаешь? — терпеливо спросил Фуллагар старший.

— К чему это всё? Мы проходили историю в школе.

Политик, услышав это, хмыкнул.

— Знаешь, когда были созданы эти записи? Более трёхсот лет назад, — тихо ответил Тед Фуллагар. Я заметила, что глаза Марка Робертсона загорелись при этих словах, словно он наблюдал за чудом.

Все они здесь были сумасшедшими.

— Это невозможно, — ответила я. — Джеслин Эмилия погибла не более сорока лет назад.

— У меня была такая же реакция, мисс. Но когда мой отец рассказал мне правду, я понял… — вмешался политик.

— Возможно, Айви, возможно, — перебил его Тед Фуллагар. — Позволь мне ввести тебя в круг посвящённых. Рассказать тебе главный секрет рода Фуллагар. Причину, по которой войны, перевороты и мировые кризисы ни разу не сказались на нас. Напротив, после каждого кризиса Фуллагары выходили победителями, становясь богаче и сильнее, чем прежде. Богаче и сильнее, чем окружающие.

Я нервно осмотрелась, не желая быть вовлечённой в этот секрет. Почему-то мне казалось, что если я узнаю его, у меня больше не будет возможности скрыться. Что этот секрет привяжет меня к этой семье или даже к этому “кругу”, в который явно входил Марк Робертсон.

— У меня есть выбор?

— Нет, Айви. У тебя не было выбора с самого рождения. Твоя судьба была предопределена, — медленно ответил Фуллагар, и я увидела, что взгляд политика Робертсона загорелся осознанием.

Тед Фуллагар продолжил:

— Ты веришь в путешествия во времени, Айви?

Я верила. Я пришла из будущего.

— Нет, — ответила я, получив в ответ усмешку аристократа, который не верил моим словам.

— Представь, что в глубокой старости у тебя была бы возможность вернуться в своё молодое тело. Шанс прожить свою жизнь заново, — голос Фуллагара стал глубже, и он смотрел на меня так, будто говорил обо мне. — А теперь представь, что ты не просто переживаешь свою жизнь заново, но и… говоришь своему отцу или матери об артефакте, который может перенести их в прошлое. Дать возможность им изменить свою жизнь и судьбу. А потом твой родитель делает то же самое со своими родителями.

Я понимала.

Он мог не продолжать, я уже понимала.

— Именно это случилось с моим далёким потомком, тем, кто будет ходить по этому залу через сотни лет, поддерживаемый своим собственным "кругом". Он изобрёл артефакт путешествия во времени и вернулся назад, а потом один из его родителей сделал то же самое, вооружённый своими знаниями и… знаниями своего ребёнка. Пока в прошлое не вернулся самый первый герцог, Уилмер Фуллагар, — мужчина посмотрел на самую дальнюю стену, изображавшую войну между Истрэем и Астурией. Фреска на этой стене была самой старой и частично облупилась, хотя я видела следы реставрации. — Но он вернулся не один. С ним пришли знания всех последующих поколений. И он оставил эти записи своим потомкам, навсегда изменив судьбу нашего рода.

Чем больше он говорил, тем пристальнее я всматривалась в фрески на стенах и понимала, что они не случайны. Они изображали ключевые события для каждого потомка, то, что случится в их жизни.

Первый герцог, Уилмер Фуллагар, жил во время войны Истрэя и Астурии, дед Макса жил в то время, когда умерла Джеслин Эмилия.

Я почти сразу поверила Фуллагару.

Не могла не поверить.

Их семья действительно всегда не просто без проблем избегала любого кризиса, но и словно росла на нём.

Их род помогал раскрывать заговоры, именно Фуллагары купили большое количество акций разорившейся компании по добыче металлов, прежде чем те смогли найти неотоний.

И, конечно, почти все артефакты, изменившие историю, каким-то образом оказывались у Фуллагаров, чаще всего потому, что эти изобретатели работали на “Артефакты Фуллагара”.

Потому что Фуллагары нанимали их или же женились на них, зная, кто будет изобретателем.

Этот род жил со знанием будущего сотни лет.

Мне нужно было время, чтобы разложить всё по полочкам, просчитать последствия и срочно доложить обо всём ликвидаторам. Я знала, что моё путешествие во времени сказалось на энтропии, и, скорее всего, перемещения Фуллагаров во времени также нарушили баланс этого мира.

Но куда больше этого я боялась будущих планов Фуллагара.Почему он говорит мне всё это?

У меня не было времени, чтобы всё осмыслить. Я стояла перед Тедом Фуллагаром и Марком Робертсоном, который смотрел на отца Макса как на божество. Нужно было выяснить все, что могу.

— Что происходит здесь? — я указала на кресла, стоящие кругом.

— Мы не смогли бы добиться всего этого без помощи окружающих. Поэтому нам пришлось делиться нашими знаниями… с правильными людьми, — Тед Фуллагар взял меня за руку и подвёл к кругу, после чего усадил меня справа от самого высокого кресла. — И теперь ты одна из нас.

Мужчина присел рядом со мной на корточки, рассматривая меня с интересом, в котором сквозило превосходство. Его ладонь на моей руке была сухой и горячей, но меня бросало в дрожь от одного его присутствия.

— Я не хочу быть частью… чего бы это ни было.

— Но у тебя нет выбора, Айви. Теперь ты знаешь правду. Наши люди в правительстве. Наши люди в структурах короля, в академии. Везде... — то, как он произнёс это, с оттенком угрозы, вызывало у меня отторжение. — Твоя судьба здесь, как бы ты ни пыталась это изменить. И мой “круг” знает о тебе. Они никогда не позволят тебе быть свободной.

В правительстве... В академии...

Есть ли у них свои люди среди ликвидаторов?

Я бросила взгляд в сторону выхода. Я хотела уйти.

Он не говорил бы мне всего этого, если бы не считал, что я на самом деле в ловушке.

— Если то, что вы говорите, правда... вы могли бы спасти множество жизней, остановить войны, эпидемии, — прошептала я.

Я знала только следующие семь лет, но старалась сделать всё, чтобы будущее изменилось. В то время как в руках Фуллагаров, потенциально, была судьба поколений, миллионов жизней. Одна только война с Истрэем унесла почти полмиллиона жителей с обеих сторон.

— Знание — это власть, Айви. Не кусай руку, которая тебя кормит. Не меняй историю, если не можешь просчитать последствий. Да и какой в этом смысл? Думаешь, спасая чью-то жизнь, мы что-то изменим? Сделаем этот мир лучше?

Он хмыкнул, небрежно погладив меня по ладони, и я тут же спрятала её в карманах своего пиджака.

— Если мы спасём одного, умрёт другой, не менее невинный. Посмотри на эти стены, на события. Всё это происходило без нашего вмешательства, мы просто использовали последствия. И что ты видишь?

Что я вижу?

Войны, заговоры.

Борьбу за власть, иногда прямую, а иногда нет.

— Объясните, если вы знаете будущее, почему вы спрашиваете меня о нашем теоретическом браке?

Тед Фуллагар всё так же сидел передо мной, смотря снизу вверх, но всё в его поведении, наклоне головы, взгляде кричало о том, что именно он хозяин положения.

— Уилмер Фуллагар был… интересным человеком. Он верил в любовь. Верил, что мы не можем знать имена наших будущих близких, так как это разрушит естественное развитие наших отношений. Только естественные отношения смогут подарить Фуллагару наследника, ребенка, обетованного судьбой, того, кто унаследует “круг”. Но ты особенная. Твоё появление он описал в своём дневнике, — Тед Фуллагар интимно улыбнулся мне и продолжил терпеливым голосом. — Он также верил, что мы не сможем полностью осознать и принять далёкое будущее, поэтому каждый из Фуллагаров знал только те события, которые произойдут в его поколении.

Это было странно. Получается, отец Теда Фуллагара не знал о тех событиях, которые произойдут с его детьми и внуками?

— Но разве всё это не было изображено в этой комнате? — я обвела руками десять стен.

— Нет, мы добавляли эти изображения с каждым поколением, — Тед Фуллагар встал и подал мне руку. — А записи Уилмера Фуллагара мы добываем на инициации, которая делает нас главой “круга”.

Не круга. А культа.

Культа, в который вовлечены, судя по всему, сильнейшие этого мира. Если с Фуллагаром обсуждают законы, значит им доступна власть на самом высоком уровне.

И возможно, многие из его “круга” не знают, что на самом деле он очень даже хочет изменить будущее.

— Можно я посмотрю на те события, которые случатся в вашем поколении, лорд Фуллагар?

— Конечно, Айви, — холодно улыбнулся мужчина. — Ты теперь одна из нас. А скоро и вовсе возвысишься над остальными.

Он сам подвёл меня к одному из выставочных столов, где за стеклом скрывались несколько листов, подобные тем, что были на других столах. Этот стол стоял в стороне от остальных, в центре комнаты, рядом с креслами, таким образом, чтобы большое количество людей могло собраться вокруг и изучать записи.

Большая часть написанного ничего для меня не значила, речь шла о каких-то законах и реформах, в которых я мало что понимала. Но запись на первой странице сразу же привлекла моё внимание.

«Сентябрь восемьсот седьмого года. Колвилл».

Колвилл, нападение теней, смерти тысяч людей. В записях не было указано точное количество погибших в Колвилле, только бездушная цифра: «от трёх до десяти тысяч жертв».

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить точное количество жертв. В моей прошлой жизни погибло около пяти тысяч человек, но было также огромное количество пострадавших, лишившихся конечностей.

Мои глаза продолжали скользить по страницам, запоминая содержимое. Я отметила несколько изобретений, которые, на мой взгляд, были не настолько значимыми. Напротив изобретений стояли незнакомые фамилии. Здесь же был конфликт с Критарским Альянсом по поводу территории на севере страны.

На самой последней странице была ещё одна запись.

«Июнь восемьсот пятнадцатого года. Соларис. От ста до трёхсот тысяч жертв».

Когда за моей спиной закрылись кованые ворота на территорию особняка Фуллагара, я ощутимо вздрогнула, обхватив себя за плечи. Вокруг раскинулись огромные шикарные поместья, дорожки были безупречно чистыми, а каждый фонарь освещал пространство уютным жёлтым светом.

Несмотря на эту идиллическую картину, мне казалось, будто на меня вылили ведро холодной воды. Я дрожала и направлялась к центру этого района, на негнущихся ногах. Там я надеялась найти несколько возниц.

Как назло, начался лёгкий дождь, а у меня не было зонта.

Тед Фуллагар настоятельно предлагал мне остаться на территории особняка и дождаться возницы, раз уж я отказалась от его предложения отвезти меня домой.

Но я просто не могла. Я не могла оставаться в этом месте даже на лишнюю минуту.

В мыслях я снова и снова прокручивала даты событий, которые запомнила из записей Фуллагара. Колвилл уже был мне известен, но, судя по всему, тот, кто отправил меня в прошлое, волновался не об этом, а о том, что произойдет в Соларисе через семь лет.

"Жизни сотен тысяч людей в твоих руках."

Но почему этот отправитель не решил свои вопросы сам, в моем будущем? Почему он не рассказал ликвидаторам? Ведь этого ещё не произошло, значит, всё ещё можно изменить.

И как я могу это изменить? Я даже не знаю, от чего погибнут люди в Соларисе. Возможно, речь идёт о таком же нашествии теней, так как запись была удивительно похожа на запись о Колвилле: без деталей, сухая и холодная, как будто речь не идет о тысячах жертв.

Больше всего на свете я хотела сейчас убедиться, что с родителями всё в порядке. Пусть отец всё ещё не разговаривал со мной, для меня было достаточно просто быть рядом.

Нет. С ними сейчас ликвидаторы, а значит, мне нужно искать Себастьяна Торна.

Он был единственным, кому я полностью доверяла. Если бы он знал о Колвилле и был частью "круга", он не погиб бы там.

Меня ослепил свет фар автомобиля, который остановился прямо передо мной. Я нахмурилась и сделала несколько шагов вперёд, ведь я была не на дороге, а на тротуаре. Но автомобиль сдал назад, продолжая ослеплять меня.

Что это? Люди Фуллагара? Они решили следовать за мной?

От этой мысли меня охватил страх. Я и так до конца не верила, что, рассказав мне всё это, Тед Фуллагар просто отпустил меня.

Слева от меня находился роскошный, богато украшенный забор одного из особняков Моранары. Я, вплотную прислонившись к нему, медленно двигалась вперёд.

Назад я не поверну.

Я услышала звук открывающейся двери маг-мобиля, и этот звук словно прошёлся по моим нервам, погружая меня в ещё большую паранойю. Но я продолжала медленно двигаться вперёд.

Пока меня не остановили чьи-то руки, хотя я даже не видела никого перед собой, ослеплённая фарами.

Тихо вскрикнула и принялась вырываться, несколько раз ударив того, кто пытался меня удержать.

— Тихо, что с тобой? — спросил мужской голос, и я не сразу поняла, что узнаю его. Узнаю запах, манеру говорить и чёртову манеру нависать надо мной.

— Айви, — руки на моих плечах сжались сильнее, и лицо собеседника наконец оказалось достаточно близко, чтобы я смогла узнать его. — Что с тобой?

Макс. Это был Макс, это была его машина.

Видимо, он направлялся навестить родительский дом, но увидел меня на дороге.

— Айви, что случилось? На тебе лица нет.

Я прикусила губу и с волнением смотрела на стихийника, сдвинув брови на переносице. Меня трясло от волнения и напряжения после всего, что произошло, и я действительно испугалась этой машины в темноте ночи, думая, что Тед Фуллагар может что-то сделать.

Был ли Макс заодно с отцом? Сидел ли он в одном из этих кресел?

“Мы везде. Наши люди везде.”

Нет, я не верила в это. Макс был слишком честным и порывистым для этого. И он давно уже жил в городских апартаментах.

Древесный запах его одеколона усилился, и я почувствовала себя теплее — он накинул на меня свой пиджак, продолжая держать меня за плечи и время от времени проводя по ним, словно пытаясь согреть.

— Я отвезу тебя домой, — сказал он без тени сомнений и попытался проводить меня к машине, но я не сдвинулась. — Айви, я просто хочу помочь. Отвезу тебя домой. Пойдём. Ты выглядишь так, будто увидела призрака.

Его голос был низким и спокойным. Он звучал так же, как тот Макс, которого я знала в академии до того, как между нами случился конфликт.

— Пойдём, — мягко подтолкнул меня в спину Макс.

Я наконец сделала шаг вперёд, и Макс медленно, как ребёнка, отвёл меня к машине. Мы оказались в теплом салоне. Он не сводил с меня встревоженного взгляда и дал указание отвезти меня к зданию, в котором находились мои апартаменты.

— Нет, — тихо перебила я его. — Отвези меня в башню...

Прежде чем я успела сказать что-то ещё, Макс закрыл мне рот рукой и предупреждающе посмотрел в сторону водителя, который, слава богам, находился за перегородкой. Я только сейчас поняла, что Макс не мог открыто просить его отвезти нас в башню, если он скрывал свою роль ликвидатора.

— Отвезите нас в ту таверну, откуда вы забрали нас в прошлую пятницу, — громко попросил Макс водителя. Я замерла, сжавшись в углу, укутавшись в его пиджак и повторяя про себя даты, которые вычитала у Теда Фуллагара в записях.

— Что случилось, Айви? — Макс оказался ко мне вплотную, вновь нарушая моё личное пространство. — Расскажи, почему ты тут одна, в такое время, да ещё и в таком виде?

Хмуро посмотрев на него, я слегка оттолкнула его руками, хотя его присутствие, эта машина, тёплый объёмный пиджак на мне — всё это заставляло меня чувствовать себя спокойнее. Оттолкнув его, я почти сразу почувствовала себя виноватой, ведь он просто пытался помочь.

И почти незаметный отблеск боли в его глазах заставил меня чувствовать себя ещё хуже.

Но потом я вспомнила нашу последнюю встречу, его попытку вывести меня на эмоции и то, что он был зол на меня за то, что я оказалась ликвидатором. Видимо, я не соответствовала его ожиданиям.

— Не закрывайся, Айви. Не закрывайся, что случилось? Как ты здесь оказалась?

Ничего из этого я не могла объяснить Максу, потому что не до конца доверяла ему. Я хотела найти Себастьяна Торна и получить указания. Если мне скажут, что Максу можно доверять, я доверюсь, как коллеге.

Я почти не видела лица Макса напротив из-за темноты в салоне. Он хмуро смотрел на меня, мокрая челка прилипла к его лбу, а древесный запах одеколона проникал в каждую клеточку моего организма.

Он нетерпеливо выдохнул и слегка отстранился, оказавшись в ещё большей темноте.

Я видела только его силуэт.

В груди испуганно сжалось — настолько он оказался похож на своего отца.

— Ты выглядишь как твой отец, — тихо прошептала я.

Я не видела лица Макса, но видела, как он заметно вздрогнул, словно я его ударила.

В салоне повисла тишина, я слышала только своё неглубокое дыхание. Затем он приблизился ко мне, навис, и что-то в его лице изменилось. Словно та заботливость, с которой он обращался ко мне вначале, исчезла.

— Где ты была, Айви? — тихо процедил он, но этот шёпот показался мне страшным. — Ты была в нашем особняке? С отцом? Поэтому ты так говоришь?

Я попыталась отстраниться от Макса, не понимая, что на него нашло. Он никак не отреагировал на мои действия, продолжая в упор смотреть на меня, словно изучая, словно пытаясь вскрыть мой череп и прочитать мои мысли.

— Почему ты так себя ведёшь?

— Черт побери, ответь, Айви, — процедил он. — Он что-то тебе сделал?

Холодные глаза, губы сжатые в узкую линию — я не могла понять, что я сделала, чтобы вызвать такую реакцию.

— Айви!

Какого черта он допрашивает меня?

— Хватит так разговаривать со мной, — попросила я.

— Просто ответь! — вновь процедил Макс.

— Хватит! — рявкнула я. У меня и так был тяжёлый день, где его отец угрожал моим родителям, чтобы теперь терпеть допросы от Макса. — Хватит с меня, хватит постоянно докапываться до меня, будто я тебе что-то должна! Я не виновата в том, что ты не понимаешь слова “нет” и никак не уважаешь мои границы. В том, что ты, по-видимому, никак не уважаешь меня, несмотря на всё то, что говорил о... О ней. Но когда это стало касаться меня, твоё восхищение и уважение исчезло. Словно тот факт, что ею оказалась я, расстроил тебя.

Словно я не достойна нормального отношения.

Мне было так обидно, что я тяжело дышала, пока Макс сидел напротив, и выражение его лица не изменилось.

И от этого мне стало ещё больнее.

Какая же я дура. Высказала ему всё это, хотя даже себе отказывалась признаваться, что такая реакция меня обижает. И как же мне было обидно, что он никак не отрицал этого. От общего напряжения и обиды мне хотелось расплакаться, оказаться дома, принять ванну и уснуть.

Но вместо этого я просто закрыла глаза, пытаясь справиться с чувствами. К чёрту Макса, к чёрту его отца. Макс же видел, в каком я состоянии, но, конечно, выплеснуть свое недовольство для него оказалось важнее.

Я должна сосредоточиться на деле.

Глубоко дышала, пытаясь справиться с эмоциями и избавиться от запаха, который душил меня. А после почувствовала лёгкое горячее прикосновение к своим губам и открыла глаза, уставившись на Макса, который меня целовал. Словно всего того, что я наговорила, не было.

Он целовал меня нежно, словно пытаясь успокоить. Одновременно он почти незаметно касался моего бедра рукой, которая находилась рядом со мной. Прикосновение было осторожным, словно он знал, что я в любую секунду оттолкну его.

— Хватит! Останови машину, ты ненормальный. И ты, и твой дурной папаша! — я не выдержала, оттолкнула его и, потянувшись вперёд, постучала по перегородке. — Пожалуйста, я хочу выйти.

Мне было стыдно за свою вспышку эмоций, но я слишком нервничала. Кровь кипела от его поведения.

Как бы я ни хотела это отрицать, чёртов Макс Фуллагар не оставлял меня равнодушной. Но эти эмоциональные качели высасывали из меня всю энергию, вносили смуту, расстраивали.

Машина остановилась.

Но прежде чем я успела выйти, Макс взял меня за запястье.

— Айви… не уходи. Я не трону тебя. Давай просто доедем до таверны. В безопасности.

— Я не могу, Макс, иногда мне кажется, что тебе нравится причинять мне боль и выводить на эмоции, — у меня не было больше сил строить из себя гордую и сильную. Хотелось уйти или же влепить Максу пощёчину, а потом уйти. — У меня был очень тяжёлый день, я просто не могу бороться ещё и с тобой.

Я смотрела сквозь открытую дверь на пустую улицу. Дорога хорошего качества шла через лесную территорию, по бокам росла высокая трава и деревья. Никакого тротуара не было.

Свободных возниц, конечно, тоже.

Как и какого-либо освещения. Стояла глубокая ночь.

Интересно, где была моя голова, когда я забиралась в маг-мобиль Макса?

— Тогда не борись со мной, Айви. Я не трону тебя сейчас. Даже не буду разговаривать, если ты захочешь. Ты не должна быть на улице одна. Да ещё и в таком состоянии.

Смотрите-ка, какой благородный. После того как буквально десять минут назад он сам меня доводил.

— Обещай, что не будешь... — попросила я.

— Обещаю. Я не должен был разговаривать так с тобой. Когда ты рядом, я почти не соображаю. Особенно при мысли об от... — он не договорил, встряхнул головой, отбрасывая эти мысли. Макс отпустил меня осторожно, словно боялся, что я исчезну, а потом показательно отсел в самый дальний угол салона и примирительно поднял руки.

Я очень хотела гордо уйти, но уже чувствовала себя невероятной дурой, что оказалась в такой ситуации, да еще и скатилась в истерику. Я должна добраться до башни ликвидаторов, и всё остальное было неважным.

Нужно расставить границы. Такое взаимодействие между нами — это ненормально.

— Макс, так больше не может продолжаться. Ты не слышишь меня. Тебе приходит что-то в голову, и ты лезешь напролом, не считаясь с чувствами других, — я сглотнула. — Ты хочешь вывести меня на эмоции ради своего удовольствия, но эти эмоции мне либо неприятны, либо приносят боль.

Макс молчал, давая мне высказаться, не перебивая.

— Я не думаю, что ты даже осознаешь, насколько меня ранят твои слова или действия. А потом ты просто делаешь вид, что ничего не произошло. Я понимаю, что ты не уважаешь меня...

— Это не правда! — горячо перебил Макс, попытался приблизиться ко мне, но, увидев мою реакцию и то, что я отшатнулась, вновь замолчал и остался на месте.

— Мы с тобой коллеги, Макс, — тихо сказала я так, чтобы водитель не услышал. — И должны научиться жить обычной жизнью людей, которые иногда будут пересекаться. Так, чтобы это не заканчивалось каждый раз моей тупой истерикой, как сейчас.

— Она не тупая. Все твои чувства обоснованы и важны, — очень серьёзно ответил Макс, и я вскинула на него удивлённый взгляд.

Мы оба молчали. Я не знала, что ещё могла сказать.

Через какое-то время Макс предложил мне воды, но в остальном молчал, очевидно, не желая отталкивать меня ещё больше. Давая мне возможность высказаться.

Машина медленно двигалась в сторону центра города. Мы покинули лес и сейчас проезжали мимо одноэтажных домов. Улицы здесь были плохо освещены. Макс, хоть и молчал, продолжал следить за мной внимательными глазами. Это, а также запах его одеколона, не позволяло мне думать о чём-то или ком-то другом.

Почему упоминание о его отце так задело Макса? Он ревновал? Или думал о том, что Фуллагар-старший может навредить мне?

Неожиданно мне в голову пришёл вопрос:

— Макс, а что случилось с твоим дедом? С Кайденом Фуллагаром?

Макс нахмурился, не понимая, почему я задаю такой вопрос. Я же знала, что Кайден Фуллагар был предыдущим главой “круга” и в какой-то момент передал эту роль своему сыну, Теду. Было бы неплохо выяснить, когда и как это произошло.

— Авария. Он работал над самыми ранними прототипами маг-мобилей, даже открыл свою компанию. В отрыве от “Артефактов Фуллагара”, — Макс скорбно нахмурился, и я поняла, что, несмотря на то что Макс знал своего дедушку только в детстве, он был привязан к Кайдену Фуллагару.

— Прости. Вы были близки?

— Да, хотя я недолго его знал. У нас было множество совместных увлечений. Мне было девять, когда он, в итоге, не смог больше бороться с последствиями после аварии. Слуги говорили, что когда я был совсем маленьким, в нашей семье царила идиллия, но я слишком хорошо помню, насколько мой отец и дед ненавидели друг друга.

Я хотела спросить, почему они ненавидели друг друга, но передумала. Это были личные вопросы, касающиеся чужой семьи. Скорее всего, я получила бы ответ, только потому, что Макс чувствовал, что должен мне его дать… потому что чувствовал себя виноватым?

Оказавшись рядом с таверной, я быстро выскочила из машины, попрощалась с Максом, поблагодарила водителя и быстрым шагом направилась к башне. Стояла глубокая ночь, и в это время в башне почти никого не было, кроме отряда на дежурстве, дежурного руководителя и сотрудника в приёмной.

Я слышала быстрые шаги Макса, который следовал за мной, несмотря на то, что я с ним попрощалась. Его присутствие было лишним, я не могла рассказать то, что узнала о его отце, при нём.

Даже если отношения между ними были не самыми лучшими, Тед Фуллагар всё ещё был его отцом, и, скорее всего, Макс всё равно поддержит семью. Я например, всегда выберу своих родителей, что бы они ни сделали.

В приёмной работал незнакомый мне мужчина. Я показала ему значок, попросила бумагу и магическое перо и сразу же принялась выписывать те даты и события, что ещё помнила. Макс влетел в приёмную и тут же сел рядом со мной, но я спрятала от него свои записи.

Кривая усмешка, взгляд вбок — ему явно не понравилось, что я что-то от него скрываю.

— Айви, объясни мне, что происходит. Я хочу помочь, — произнёс он через несколько секунд.

— Я не могу… Не могу. Мне срочно нужно поговорить с Себастьяном Торном. Или с кем угодно из руководства, но лучше с Себастьяном Торном.

Я только сейчас подумала, что кто-то из руководства ликвидаторов мог работать с Тедом Фуллагаром и его группой. С другой стороны, отец Макса ни разу не обмолвился о том, что я ликвидатор, или же о том, что сам Макс — ликвидатор.

Возможно, каким-то чудом, он не знает этого. Возможно, его связи среди ликвидаторов недостаточно высоки. Или наоборот, слишком высоки, и я слишком мелкая сошка, чтобы его высокие связи знали о моём существовании. В конце концов, многие ликвидаторы не знают друг друга в лицо.

Макс взял меня за руку.

— Я найду и приведу его. Жди здесь, — сказал он почти приказным тоном.

Интересно, как он собирался это сделать? Я понятия не имела, где сейчас находился Себастьян Торн. Он мог даже быть в другой стране.

Нет, вряд ли. Он наш командир и предупредил бы об этом. Но он вполне мог быть в другом городе или на выезде с другой своей командой.

Я слышала, как Макс громко обсуждал что-то с мужчиной у приёмной стойки, а потом они оба исчезли во внутренних помещениях. Я продолжила свои записи, всё больше понимая, что, скорее всего, заполнила что-то неправильно, особенно даты. Вдобавок, я ничего не понимала в политических интригах и законах, большинство из которых и были в записях Уилмера Фуллагара. Слова, которые там использовались, были слишком сложными.

Конечно, главными событиями из записей были Колвилл и Соларис, и их я запомнила идеально, тем более что о Колвилле я знала и сама.

Через десять минут я поняла, что больше ничего не могу записать, и теперь попыталась разложить в голове всё, что произошло. Придумать, как я буду это объяснять командиру.

Я ждала. Чего?

Макса, видимо. Он исчез, как и человек у приёмной стойки, и я теперь была совершенно одна. Дверь во внутренние помещения была закрыта на ночь и открывалась только администратором, который пропал вместе с Максом.

Осмотревшись, я почувствовала себя идиоткой. Вместо того чтобы сразу найти того, кто сейчас был главным, я понадеялась на то, что Макс найдёт Себастьяна Торна. А ведь я и сама знала, что тот мог быть очень далеко.

Прежде чем я позволила себе погрузиться в эти мысли, двери из внутренних помещений открылись, и вместе с человеком, работающим в приёмной, вернулся Макс. Он сразу же направился ко мне.

— Себастьян Торн будет здесь через пятнадцать минут, — сказал он.

— Правда? — прошептала я. Трудно было поверить, что это возможно. Торн не был командиром Макса, как он мог связаться с ним так быстро?

Макс только кивнул, а затем поправил на мне свой пиджак, о котором я уже забыла. Он вновь попытался заглянуть в мои записи, но я спрятала их от него.

Я была готова довериться Максу как ликвидатору. Но только если Себастьяна Торн посчитает, что это безопасно.

Когда взмыленный командир, вызванный с задания в другом городе, вошёл в башню спустя пятнадцать минут, я не могла поверить своим глазам.

Макс действительно привёл его.

— Что ты сама думаешь по этому поводу, Айви? — низкий спокойный голос Себастьяна Торна успокаивал меня, внушая надежду, что все будет хорошо.

Его голос был для меня якорем, он имел почти магическое действие на мое сознание. Тревожность уходила а на сердце была... Почти радость.

От того, что он поверил мне. В то, что Тед Фуллагар действительно мне все это сказал.

— Я думаю… что это культ. Культ, в котором Теодор Фуллагар является лидером, и все эти люди — политики, знаменитости, другие влиятельные личности — подчиняются ему, но при этом тоже возвышаются, — я сделала длинную паузу, прежде чем продолжить. — И я думаю, что то, что он сказал, может быть правдой. Это объяснит всё, что происходило с их семьёй. Как они смогли подняться так высоко по сравнению с остальными.

— Как ты думаешь, почему он рассказал тебе всё это? Это очень опасная информация, — Себастьян смотрел на меня с таким видом, будто знал ответ, но хотел, чтобы я сама к нему пришла.

У меня было несколько вариантов.

— Возможно, он не знает, что я ликвидатор. Возможно, у него есть люди в структурах короля... нет, они точно у него есть, как и в парламенте. И он рассказал мне так много, что я буду под постоянным наблюдением его "круга". Возможно, он считает, что я ничего не скажу, потому что у него есть влияние на моих родителей.

Командир отрицательно покачал головой, показывая, что имел в виду что-то другое.

— Или всё вместе. Возможно, он считает себя настолько могущественным, что не думает, что ты способна создать хоть какие-то проблемы. Как часто происходят разрывы миров? — внезапно спросил Себастьян.

— Не знаю... через день, иногда, через два-три?

— Всё верно. Айви, король Одалрик зависит от Фуллагара, он не пойдет против него открыто. Купола не принадлежат государству, они принадлежат Фуллагару, и тот в любой момент может отозвать их, и тогда всей системе конец. Ты можешь представить хаос, который случится среди населения? Я уже молчу про сотни других изобретений.

Я застыла, почти не двигаясь. Я не знала, что «купола» не принадлежали государству. Контролируя их, Фуллагар контролировал безопасность всей страны.

— Его Величество знает, насколько опасен Фуллагар, и вынужден изображать его союзника. У Его Величества нет сейчас возможности уменьшить его влияние, дуалистическая монархия обязывает короля исполнять решения парламента, который, скорее всего, контролируется Фуллагаром. Поэтому нам нужно найти что-то, что дискредитирует Теда Фуллагара в глазах его союзников. Королю Одалрику нужен разлад в их рядах.

Но его союзники были с ним в одной лодке. Они не предадут Фуллагара, они были с его семьёй много поколений, они ждут следующего наследника, чтобы продолжить...

— Командир. Фуллагар сказал, что записи добываются только для одного поколения, во время инициации. Он сказал, что это потому, что Уилмер Фуллагар считал, что потомки не могут полностью осознать и принять далёкого будущего. Но я думаю, что это просто отговорка для его “круга”. На самом деле это сделано для того, чтобы “круг” оставался зависимым от Фуллагара и его потомков. Потому что если бы у них были все записи, сам Фуллагар был бы им не нужен.

И, скорее всего, в “круге” была бы жестокая битва за лидерство. Но будучи зависимыми от рода Фуллагаров, они не могут его предать.

Себастьян Торн улыбнулся, словно был горд тем, что я дошла до этого сама.

— Да. Это если всё то, что он тебе сказал, правда. О записях. О том, что они путешествовали во времени. Мы скоро узнаем, правда это или нет, — командир задумчиво прикусил губу.

Следующей записью в записях Фуллагара значилось покушение на министра безопасности, которое очень сильно повлияет на отношения с Солмайром — крохотной страной, застрявшей между границами Истрея и Астурии. Имени министра не было, также как и точной даты, стоял только месяц.

А дальше — Колвилл.

— Мы обязаны установить множество куполов в центре Колвилла. Если записи Уилмера Фуллагара верны, погибнут тысячи людей, — напомнила я командиру.

Эти записи в какой-то мере даже помогали мне, дополняя мои анонимные письма ликвидаторам, которые до сих пор не воспринимались достаточно серьезно.

— В его записях не говорится, что они погибнут из-за разрыва миров.

— У нас есть эти анонимные письма, а теперь я сама видела записи Уилмера Фуллагара. Я понимаю, насколько невероятно звучит, что разрыв случится в центре большого города, но можем ли мы рисковать? Если есть хоть малая вероятность, что это правда, мы должны быть готовы, — горячо произнесла я, снова радуясь, что не выдала себя как автора писем.

Записи Уилмера Фуллагара видела только я, и письма тоже отправляла я. Если бы это раскрылось, мне не избежать бы проблем.

— Конечно, Айви. Мы с самого начала отнеслись к этому серьезно и готовим соответствующий график работы ликвидаторов. Я подниму вопрос о переносе части куполов в центр города. Если Тед Фуллагар откажется и разрыв миров действительно произойдет, мы будем знать, что он заинтересован в большом количестве смертей. Это даст нам большее влияния на короля, возможно, он будет готов на более серьезные шаги, — мужчина сделал глубокий вздох и долго смотрел в потолок, словно просчитывая будущее. Затем он начал ходить из стороны в сторону. — До тех пор ты не должна никому говорить о том, что происходит.

Я кивнула, понимая.

— Король Одалрик знает, что у Фуллагара есть свои люди среди ликвидаторов. Теодор Фуллагар знал, что ты ликвидатор с самого начала. Он позволил тебе уйти и прийти сюда. Он хотел, чтобы ты рассказала об этом. Я не знаю, почему ты выбрала меня, Айви, ведь ты могла сразу пойти к руководству. И я подозреваю, что такая жалоба могла бы сильно сказаться на твоём будущем, так как вся история выглядит безумной. Мы должны раскрывать информацию осторожно, только тем людям, которым доверяем. Оставь это мне.

— Знает ли он о Максе?

— Даже не сомневайся. Нам нужно выяснить больше об инициации, если это возможно, о том, как она проходит. Если каждый следующий наследник встаёт во главе “круга”, то почему Тед Фуллагар говорит с тобой о “ребёнке, обещанном судьбой”? — Себастьян Торн задавал вопрос, но по его глазам я видела, что ответ он уже знал. Точнее, ожидал

— Потому что Макс не артефактор? Все предыдущие главы рода были артефакторами.

— У Фуллагаров никогда не было братьев или сестер. В семье всегда был только один ребенок, наследник, артефактор, который в итоге получал управление компанией.

Он прав. У Теда Фуллагара не было братьев или сестер, так же, как и у Кайдена Фуллагара.

— Можем ли мы расспросить Макса? Возможно ли, что Макс заодно со своим отцом?

— Мы не можем этого исключать. И не можем рисковать на этой стадии.

— Мы можем расспросить Лору, — предложила я другой вариант, и Себастьян Торн бросил на меня цепкий взгляд. Ах да. Мне не положено было знать, что она бывшая жена Фуллагара.

— Айви, я должен задать тебе последний вопрос. Почему Фуллагар так заинтересован в тебе? Он рассказал тебе то, чего не знал никто из руководства, и это очень подозрительно. Ответь честно, даже если у тебя что-то было с ним. Я не осужу, — тон командира был успокаивающим, но в его словах я читала, что он действительно мог поверить, что у меня могло быть что-то с Тедом Фуллагаром.

— У меня никогда не было ничего с Теодором Фуллагаром. Он... верит, что я пришла из будущего. Он почему-то убеждён, что в будущем мы были женаты.

Командир нахмурился, и в этот момент в дверь постучали. Вошел человек из приемной с конвертом для Себастьяна Торна. В самом начале нашего разговора, несколько часов назад, он отправил своего человека с указаниями, и теперь, очевидно, получил ответ.

— Твои родители в порядке, они дома.

Я сделала глубокий выдох. Больше всего я боялась, что Фуллагар-старший сделал что-то с мамой или папой, и именно поэтому был так уверен.

— Теодор Фуллагар будет отсутствовать в стране следующие три недели. Он едет с дипломатической миссией в Солмайр. Вместе с ним отправляются министр безопасности Алавин Бэлл и политик Марк Робертсон.

— Мы должны предупредить министра Бэлла о готовящемся покушении! — сказала я, но Себастьян Торн покачал головой.

— Айви, я верю тебе. Ты действительно слышала это от Фуллагара. Но всё, что тебе рассказал Тед Фуллагар, может оказаться ложью. Технологий путешествия во времени не существует, даже в теории, никто не разрабатывает ничего подобного. В данной ситуации нам никто не поверит, наоборот, мы потеряем работу и доверие окружающих. Мы должны сначала узнать больше о том, что происходит. Найти контакты Фуллагара. Узнать больше о процессе инициации, если он существует. И то, что Фуллагар будет далеко от тебя, нам только на пользу.

В этом я была согласна.

Меня волновало то, что я не понимала почему Фуллагар рассказал мне всё это, чего ожидал. Я должна была научиться просчитывать его шаги.

— Я свяжусь с Клиффордом, тебя переведут на другое задание, но не сразу. Мы не хотим, чтобы Фуллагар навредил тебе, твоим родителям или друзьям, поэтому эту неделю ты будешь ходить на работу как обычно, а потом возьмешь долгий больничный. Не вызывай никаких подозрений, веди себя как обычно. Для нас будет лучше, если Фуллагар поверит, что ты никому ничего не рассказала из страха за своих родителей.

Я закивала и выслушала очередную порцию указаний.

Уходя, чувствуя себя куда более спокойно, я поняла, что в записях Уилмера Фуллагара почти не упоминались события, связанные с тенями, кроме смертей в Колвилле и, потенциально, в Соларисе. Спасение принцессы, раскрытие ликвидаторов - ничего этого не было, хотя эти события, безусловно, сильно повлияют на судьбу Астурии.

Если он не знал об этом, если прошлое-будущее, о котором рассказывали Уилмеру Фуллагару и которое прожила я, немного разнятся, то у меня есть преимущество. Ликвидаторы станут национальными героями, особенно Себастьян Торн, а после Колвилла - и Макс. Это будет означать, что мы станем куда более влиятельными фигурами и у нас будет реальный шанс против Теда Фуллагара и его “круга”.

— Айви, — я почувствовала запах Макса ещё до того, как его рука легла на мое плечо.

Прошло много часов с тех пор, как мы вместе вошли в башню Ардонских ликвидаторов. Стояла глубокая ночь, скоро наступит утро.

— Ты всё ещё здесь, — произнесла я.

Макс только недоуменно поднял брови.

— Конечно, — сказал он так, будто сам вопрос показался ему странным. — Я провожу тебя до дома, — он приобнял меня за плечи и направился к выходу, но я скинула его руки.

— Макс, мы же уже обсудили…

— Не думаю, что тебе стоит быть сейчас одной, Айви, — холодно произнес он, без труда следуя за мной.

— Мы даже не друзья, Макс. Давай относиться друг к другу как коллеги и с уважением.

— У меня нет никакого желания становиться только твоим другом, Айви. Можешь дружить с Заком, если так хочется, — хмыкнул Макс, продолжая спокойно следовать за мной.

И что это означает? Что он по-прежнему хочет залезть ко мне под юбку, или что его предложение об отношениях всё ещё в силе? С учётом того, что я только что узнала о его отце, общение с Максом было совершенно плохой идеей.

Я не буду винить Макса, если он решит доложить своему отцу о том, что я потенциально играю против их семьи. Он тоже Фуллагар и наверняка забота о безопасности их рода для него важнее всего. А я, по сути, шпионила на короля, который и сам лишь изображал дружбу с Тедом Фуллагаром.

— Ты обижена на меня? — спросил Макс, следуя за мной. — Это из-за Люсиль?

Да, я была обижена на него за Люсиль. За то, что у неё теперь есть деньги нанять знаменитых законников и даже заплатить мистеру Маршу, чтобы тот покинул страну. И за те дни молчания, когда он демонстративно не здоровался со мной, прежде чем наговорить мне всего прямо перед дипломом.

За то, что он знал, что его защита держится на его словах, но даже не подумал о том, каково мне будет в академии после его речи. И за то, что он продолжает делать вид, что всё можно изменить, что всё в порядке. Что я могу просто забыть об этом, потому что он сожалеет о том, что произошло.

Интересно, что он скажет завтра, когда свет увидит газеты с изображениями меня и Фуллагара? Снова бросится оскорблять меня а потом делать вид что ничего не произошло?

— Тебе правда не следует быть одной, Айви, — Макс остановился рядом со мной, с ожиданием смотря на входную дверь.

— Всего доброго, Макс.

Я начала устало подниматься на третий этаж, захватив почту, и, войдя, просто упала на кровать в уличной одежде.

Не поднимая головы от подушки, я перебирала письма на кровати и заметила одно от законника. Я открыла его.

Мне казалось, что этот день уже ничем не мог меня удивить, но я ошиблась.

Слушание против Люсиль наконец-то было назначено. Оно состоится через две недели.

Как я всегда себе говорила? Завтра новый день, и он будет лучше.

Наверное.

Максвелл Фуллагар

Маг-мобиль медленно ехал по гравию, шелестя колесами, приближаясь к самому роскошному особняку в Моранаре. Двое охранников на воротах приветливо кивнули, пропуская наследника Фуллагаров на территорию семейного поместья, к внутренней дороге, ведущей к самому входу в главное здание.

Впрочем, наследником он был лишь номинально.

Макс держал в руках ту злосчастную газету, которую он случайно прочитал за утренним кофе. Увидев фотографию Айви и отца, он едва не подавился, пролил кофе на газету и замер, долго всматриваясь в изображение.

Кофейное пятно расползалось по фотографии, касаясь рук Айви, сжатых в кулаки от волнения. Макс перевел взгляд на её лицо, окаменевшее от тревоги, и на руку отца, лежащую на её плече. Пальцы мужчины широко обхватили плечо девушки и были заметно напряжены, наверняка оставляя синяки.

На лице отца была такая отвратительная ухмылка, что Максу сразу захотелось ударить его.

Слава богам, фотография никак не обозначила статус Айви и не намекала на характер её отношений с отцом. Подпись гласила лишь: "Лорд Теодор Фуллагар и мисс Айви Браун".

Маленькая заметка сообщала, что Айви работает в компании Фуллагаров и является изобретательницей "того самого усилителя Браун". В другой заметке упоминалось, что лорд Фуллагар приводил в этот ресторан на подобные банкеты своих предыдущих жён.

Макс тогда едва не сжёг обеденный стол, за которым сидел, переполненный бурей эмоций. Больше всего он волновался за Айви. Он хорошо знал своего отца и понимал, каким страшным человеком тот мог быть, хотя это редко касалось женщин. У отца было множество любовниц; он был щедр, и почти каждая из его пассий мечтала стать третьей женой.

Но Айви в тот день была действительно напугана.

— Отец у себя? — спросил он у дворецкого. Тот кивнул и отправился предупредить старшего Фуллагара о визите сына. Макс не мог просто так войти в кабинет отца, этот запрет существовал с самого детства.

В поместье всегда было много посторонних людей: владельцев компаний, политиков, общественных деятелей, инвесторов. Иногда приходили даже родственники короля. Макса никогда не приглашали на эти разговоры, которые всегда велись за закрытыми дверями. Впервые он попытался зайти в кабинет отца, когда ему было семь лет, ещё при жизни деда.

Тогда отец прилюдно отчитал его, выгнал из комнаты и запретил заходить в кабинет без разрешения. Присутствующие при этом политики и бизнесмены смотрели на маленького Макса с насмешкой и неким скрытым знанием. Знанием, которое позволяло им чувствовать себя выше наследника Фуллагаров.

Макс не понимал, почему его так открыто презирают. И это не прекратилось даже тогда, когда в школе обнаружилось что у него высочайший уровень и контроль магии. Друзья отца, да и сам отец, продолжали его игнорировать, или же смотрели с насмешкой. Макса не учили управлять компанией, как это делали в детстве с его отцом. Его не знакомили с друзьями семьи, не представляли как наследника, как это было у отца.

Будучи маленьким мальчиком, Макс не мог понять, почему это происходит. Что он сделал, чтобы заслужить равнодушие своего отца, который в один момент изменился, словно по щелчку пальцев.

Семейные вечера у камина, когда отец и мать играли с ним на тёплой шкуре, щекоча и подбрасывая в воздух, остались в прошлом. Родители больше не читали ему книг перед сном, не украшали самостоятельно малую гостиную к его дню рождения. Отец старался лишний раз не касаться своего сына.

Макс не знал, что случилось в его семье. Он навсегда запомнил спор отца и деда перед тем, как дед покинул поместье навсегда.

— Я просто хотел, чтобы ты жил нормальной, счастливой, полноценной жизнью, без этого давления, без этого знания, — говорил дед.

— Врёшь! Ты просто не хотел делиться властью, ты позволил моей жизни пойти под откос! — кричал отец.

Макс до сих пор не знал, о чём они говорили в тот день, но незадолго до этого разговора отец стал смотреть на него так, будто именно он, Макс, был виноват в том, что жизнь отца пошла наперекосяк. Сколько бы он ни тянулся к отцу, сколько бы ни спрашивал, куда исчезла мать, что случилось, что он сделал не так, почему папа больше не любил его — ответа не было.

Легче стало только после появления Джулиана. Теперь он был не один.

— Лорд Фуллагар ждёт вас в своём кабинете, — дворецкий вернулся, и Макс быстро поднялся к отцу.

Старинное поместье, построенное сотни лет назад и многократно реставрированное, казалось Максу устаревшим и уродливым. Помпезная лепнина, золотая отделка, вычурные статуи — он ненавидел всё это. Эти интерьеры напоминали ему об одиноком детстве, о презрении и ненависти отца и его друзей, о том, как мать бросила его. Даже слуги прекрасно знали, кто является настоящим хозяином этого места, и позволяли себе открыто игнорировать его и Джулиана.

— Макс? — отец поприветствовал его, не поднимая головы от бумаг. — У меня не больше пятнадцати минут, я отправляюсь в Солмайр.

— Что здесь делала вчера Айви Браун?! Какие у тебя на неё планы?! — Сразу же зарычал Макс на отца. Он планировал начать разговор иначе, но, увидев отца, не сдержался. Мысль о том, что Айви была здесь вчера и что отец мог прикасаться к ней, сделать с ней что-то, вызывала у него дрожь.

— Что за тон, Макс? — отец наконец поднял глаза, глядя на сына с оттенком жалости и брезгливости. — Тебе, вроде как, уже двадцать три, а ты так и не научился сдерживать свои эмоции.

Отец ненавидел то, что Макс был стихийником. Ненавидел горячую натуру сына, который взрывался эмоциями по любому поводу. Он нанял целую армию нянек, чтобы отучить Макса от этого. Отец запрещал ему даже подходить к себе, если Макс плакал или кричал.

— А тебе под пятьдесят, но ты лезешь к моей однокурснице, ровеснице. Она годится тебе в дочери. Что ты с ней сделал?! — моменты, когда разочарование отца ещё задевало Макса, давно прошли.

Мужчина за большим дубовым столом устало вздохнул, сохраняя идеальное самообладание. Это была ещё одна причина, по которой Макс недолюбливал артефакторов.

В прошлом.

Перед тем, как он познакомился с Айви.

— Я ничего не сделал Айви, — сказал отец, назвав её по имени, а не более формальным “мисс Браун”, что неожиданно успокоило Макса. Хотя должно было, наоборот, вывести его из себя. Макс понял, что отец просто играл на его нервах. — Но собираюсь. Я выбрал эту девушку своей женой, ты имеешь что-то против?

Спокойная ухмылка на его лице была отвратительна. Как женщины могут видеть что-то в его отце? Его одержимость властью и неспособность проявлять человеческие чувства и эмоции были отвратительны.

— Да, — неожиданно спокойно ответил Макс, зная, что его отец ожидал взрыва эмоций. — Я выбрал её своей женщиной и уверяю тебя, она предпочитает меня, а не… мужчин постарше.

На секунду в комнате повисла тишина.

Глаз его отца еле заметно дернулся, но в остальном он не продемонстрировал того, что слова сына его взбесили.

— Интересно, сколько это продлится, если она узнает, что ты выбрал её только потому, что она высокоуровневый артефактор? Потому что я приказал тебе связать судьбу с высокоуровневым артефактором, иначе ты бы лишился финансовой поддержки? И именно поэтому ты бросил… как её звали? Бренда? Белинда?

От упоминания бывшей девушки Макс сердито выдохнул, едва сдержав вспышку эмоций.

Он любил Белинду.

В прошлом.

Белинда была прошлым.

Сейчас Макс не смог бы вспомнить детали ее лица, настолько его разум занимала Айви.

— Я выбрал Айви не из-за этого, — рыкнул Макс. — Не приближайся к ней, отец. Найди себе другую, если тебе так хочется заполучить наследника-артефактора, но не трогай Айви.

— Или что? — Тед Фуллагар не терял самообладания, смотря на сына как на букашку. — Что ты мне сделаешь? Ты никто. Ты ничто. Просто баловень судьбы, не знающий, что такое настоящая жизнь. Всё, что у тебя есть, — это то, что я тебе дал. И я так же могу это отнять в любой момент.

Это было жестоко.

Перед глазами у Макса потемнело от боли. Отец никогда так не разговаривал с ним, он скорее демонстрировал пренебрежение, но не говорил о том, что считает его ничем.

— А что есть у тебя, отец? Только то, что тебе дал дед. Ты тоже такой же баловень судьбы, который не добился ничего сам, — тихо ответил Макс и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Он хотел убраться из поместья как можно быстрее. Это место душило его, он ненавидел каждый метр этого здания.

Но он остановил себя.

Нужно провести время с Джулианом. У брата никого нет, кроме отца, который обращался с братиком так же плохо, как и с самим Максом в детстве. Именно поэтому Джулиан постоянно сбегал к соседям. Макс знал что брат будет сталкиваться с большими проблемами в школе из-за магии; ему передался высокий уровень отца, но плохой контроль матери.

При воспоминании о второй жене отца Макс ухмыльнулся. Она была всего на десять лет старше Макса, но изображала его мать тогда, когда была леди Фуллагар.

Поместье он покидал через час с нелёгким чувством. Ему нужно было найти способ уберечь Айви от отца, но она совсем не разговаривала с ним, и он не знал, как отец влияет на неё. Она вообще сторонилась Макса, не позволяя себе выплеснуть всю ту обиду, что была внутри. Она предпочитала проводить время с чертовым идеальным Заком, тем, кто не причинил ей боли, а наоборот, заставлял её громко смеяться и вызывал улыбку на её лице.

Айви считала, что, узнав о том, что она ликвидатор, Макс был разочарован. Что он не испытывал к ней того же восхищения и уважения, что испытывал к безымянной женщине-ликвидатору.

Это было неправдой… и правдой одновременно.

Он никогда не думал о сексе со своей спасительницей. Он никогда бы не позволил себе хватать ту женщину-ликвидатора из Моранары, выводить её на эмоции, лишь бы не чувствовать её равнодушия.

Когда он понял, что именно Айви является ликвидатором, его спасительницей, та превратилась из далёкой, недоступной и холодной женщины, к которой он никогда бы не решился приблизиться, в ту, кто была рядом.

В ту, кого он хотел. Кого он уже выбрал. В ту, о ком он фантазировал, чьё тело уже держал в своих руках, в ту, о ком он думал каждый день. И его мысли были совсем не о том, как он будет уважительно благодарить её. Его мысли были о том, как он сожмёт свои руки на её бёдрах. О том, как она будет стонать его имя.

О том, что она скажет, что он нужен ей.

Макс отчаянно хотел быть нужным Айви.

И он надеялся что совсем скоро, своими следующими действиями, он наконец-то покажет девушке, что может быть для нее настоящей поддержкой.

Айви Браун

В компании я оказалась вновь через два дня, проведя это время со своими законниками в подготовке к суду с Люсиль.

Мистер Симменс рассказал мне, что один из законников Люсиль, мистер Виззак, когда-то помогал политику Марку Робинсону, когда одна из сотрудниц парламента обвинила его в домогательствах. В итоге мистер Виззак сумел повернуть ситуацию так, что сама сотрудница оказалась виновной, и её уволили.

Кроме того, мама сообщила, что ей написала одна из соседок. Миссис Лури, соседку, которая постоянно распространяла грязные слухи про мою маму, видели с известным законником. Я почти не сомневалась, что этот законник был представителем Люсиль, стремящимся найти больше компромата на меня или мою семью.

Ничего. Пусть ищет. Моя команда была готова, и мы чувствовали себя уверенно. Мистер Симменс считал, что они действуют таким образом, потому что боятся. По этой же причине они продолжали присылать нам письма с требованиями остановить дело, предлагая всё большие суммы.

Пришло и письмо от Люсиль. Мои законники проверили его на возможность обработки какими-то веществами, но ничего не нашли.

Я хотела прочитать, что Люсиль хотела мне сказать.

"Ты — самое худшее, что случилось со мной в жизни. Ты разрушила мою жизнь. Ты отняла у меня всё, что по праву было моим. Когда ты проиграешь, я подам на тебя в суд за клевету. Каждый должен узнать, твою настоящую суть."

Я показала письмо законникам, и они не выглядели слишком озадаченными.

— Скорее всего, она ждёт, что у вас закончатся деньги на законников, мисс Браун. Если они выиграют это дело, то у них будут хорошие основания подать на вас на клевету на основе решения нашего дела. Но мы не проиграем.. Они не знают о фотографиях и не знают о половине свидетелей, которых мы пригласим.

Но я тоже не была уверена. Сейчас я волновалась, что у Люсиль может быть спрятан козырь в рукаве, и именно поэтому она так уверена.

По возвращении в компанию мне выдали разрешение на участие в тестировании артефакта для ускоренной доставки почты. Вместе с разрешением был выдан временный пропуск в крыло, где находились комнаты испытаний.

Себастьян Торн не хотел, чтобы я привлекала чрезмерное внимание Фуллагара неожиданными действиями, такими как полное исчезновение, и для меня готовился убедительный "больничный". Моё задание скоро закончится, и я корила себя за то, что не смогла добыть значимой информации за это время.

Хотя это была не совсем правда. Я получила информацию о "круге", лидером которого был отец Макса, но моим заданием было выяснить, что происходит в "Артефактах Фуллагара", в здании компании, а не в семейном особняке. Именно здесь отмечалась высокая энтропия, а не в особняке.

Поэтому я сразу же согласилась участвовать в испытаниях, и на мою удачу, испытания проходили сразу после обеда, который я собиралась пропустить, сославшись на желание ознакомиться с правилами безопасности.

Взгляды окружающих сотрудников раздражали меня до безумия, хотя они были ожидаемы после того, что написали обо мне в газете.

В коридорах компании постоянно слышались шепотки:

— Неужели она действительно думает, что может привлечь такого мужчину, как лорд Фуллагар?

— Ему почти пятьдесят!

— Но он выглядит прекрасно и является одним из самых богатых мужчин королевства.

— Я так и знала, что её сюда не просто так наняли. Держитесь от неё подальше.

— Её видели с Максом, представляете?

— Хочешь жить – умей вертеться, оставьте девчонку в покое.

Эти люди невероятно раздражали меня. Я ничего им не сделала, чтобы заслужить такую реакцию, и я очень радовалась тому, что скоро исчезну отсюда. К черту эту компанию, к черту ее сумасшедшего владельца. Надеюсь, им будет хотя бы немного стыдно, когда мое имя как ликвидатора раскроется.

Хотя вряд ли. Судя по реакции Макса, они, скорее всего, перенесут свое отношение ко мне на отношение к ликвидатору.

— Пропуск? — рявкнул охранник у тяжелых металлических дверей, и я вздрогнула от громкости его голоса.

— Вот, — я показала пропуск, выписанный на один день, и мужчина кивнул, указав на двери и потеряв ко мне всякий интерес.

Оказавшись внутри, я уныло осмотрела пустые кирпичные коридоры. Все двери были закрыты, и внутрь я могла попасть только тогда, когда ответственный за испытания откроет дверь. Если только мне не повезет, и какой-нибудь работник не забудет их закрыть.

Я сомневалась, что это случится. Тед Фуллагар не мог не знать, что я попытаюсь сюда попасть; он наверняка знал о моей просьбе. А значит, если какая-то из дверей и будет открыта, это будет не случайно, а потому что он хочет, чтобы я это увидела.

Я достала прибор для измерения концентрации манна-частиц. Цифры сразу были сумасшедшими, словно испытания проходили здесь прямо сейчас. Возможно, так и было, некоторые артефакты требовали долговременного тестирования.

Коридор разветвлялся в три стороны. Один из коридоров показывал высокие значения, и я направилась туда. Каждые десять-пятнадцать метров попадались новые закрытые двери, иногда с записками о номере проекта. Вокруг не было ни души — все были на обеде.

В какой-то момент я услышала тихий скрип и заметила, что одна из дверей слегка приоткрыта. Не медля ни секунды, я направилась туда, только чтобы обнаружить темную лестницу, ведущую на подземный этаж.

Мое сердце взволнованно забилось: неужели я действительно что-то узнаю? Ожидал ли Тед Фуллагар, что я спущусь сюда? Наверняка, если дверь открыта.

Что он хотел мне показать?

Однако, спустившись, я испытала великое разочарование.

Даже тихо засмеялась от своих завышенных ожиданий. Дверь, ведущая с лестничного пролета, была закрыта. На ней висела надпись "Идут испытания", как и на многих других дверях этажом выше.

Я посмотрела на прибор — концентрация манна-частиц всё ещё была сумасшедшей. Возможно, здесь такой высокий общий фон. Стоило бы запросить у ликвидаторов информацию о концентрации в других компаниях.

Пока я следила за прибором, я уловила звуки, вероятно, испытаний, доносящиеся из-за закрытой двери. Звуки были необычными и, видимо, очень громкими, раз я смогла услышать их с лестничной площадки. Словно гигантский молот бил по земле, так что вибрация распространялась по всему зданию. Но я точно знала, что этого не чувствовалось на верхнем этаже.

Звук был ритмичным, повторялся с определенным интервалом и постепенно казался мне таким громким, что резонировал с каждым органом в моем теле.

— Потерялись, мисс Браун? — услышала я со спины и чуть не взвизгнула от неожиданности.

— Зачем так пугать?! — быстро спрятав прибор в карман плотной юбки, я обернулась и возмущенно посмотрела на мистера Луи Манкса, начальника отдела кадров.

Лучшая защита — это нападение, поэтому я продолжила:

— Что вы здесь делаете? Это зона испытаний, разрешение только для технических работников с пропуском!

Мистер Манкс только улыбнулся, вежливо и холодно. Мне не нужен был его ответ — я и так понимала, что он здесь, чтобы следить за моими действиями, которые оказались вполне предсказуемыми.

— Я уполномочен находиться в этой части здания, не переживайте за меня. А вот вы, видимо, не смогли найти свою мастерскую?

— Видимо, — подтвердила я, хлопнув глазами.

Не знаю, какие указания оставил ему Фуллагар и как объяснил необходимость следить за мной. Скорее всего, он сказал, что я шпион короля. Почему-то я не верила, что начальник отдела кадров является членом "круга" — слишком уж мелкой сошкой он был.

Я позволила мистеру Манксу проводить меня до одной из комнат, вход в которую находился в самом начале основного коридора. Люди внутри встретили меня угрюмыми взглядами, среди них я узнала одного из тех, кто говорил сегодня про меня гадости.

Хотя он даже не знал меня лично.

Я всегда была вежливой и профессиональной, старалась работать и ни разу не обижалась на то, как они ко мне относились, просто из-за маленькой экскурсии в самый первый день.

Я не заслужила такого отношения.

— Приятно видеть, что вы все готовы. Я бы хотела получить отчёты по предварительной проверке и мониторингу всех активных элементов и связок, — улыбнулась я широкой, довольной улыбкой.

В конце концов, была я проверяющей от короля или нет? Пусть докажут, что выполнили все стадии предварительной оценки безопасности, раз уж они меня так не любят.

Сделать это было невозможно: многие элементы можно оценить только в узком временном промежутке, а тестирование некоторых связок требовало месяцев на получение разрешения. Я знала это из собственного опыта в компании.

Работники растерянно оглянулись, и один из них, самый молодой, вышел и направился, видимо, за документами. Пока остальные готовили схемы, я осматривала комнату для испытаний, обращая внимание на многочисленные записки на стенах. В прошлом я и сама оставляла такие.

На пометках указывалось не забывать проверять артефакт на воздействие самых распространённых элементов, таких как коррозия, водонепроницаемость или то соединение, которым я уничтожила монстр-артефакт Люсиль в прошлом году.

На соседних листах, нарисованные от руки, были указаны потенциально опасные для работников или разрушительные для артефакта комбинации, обнаруженные случайно, в ходе неправильного тестирования. Не только этого артефакта, но и всех артефактов в компании. Эти записи были незаменимы, особенно когда несколько команд тестировали разные компоненты с похожими реакциями и не знали, какие сюрпризы могут их ждать. Конечно, существовал официальный реестр опасных комбинаций, но процесс занесения в него был очень долгим и коллеги предпочитали предупреждать друг друга сразу.

Рядом с частичными схемами иногда встречались забавные надписи вроде "очень больно", "не используйте огонь, или всё развалится", "не используйте сигнальные руны", "не выше четвёртого уровня". Больше всего меня заинтересовала частичная схема с подписью "пахнет хуже, чем мужской туалет".

Что-то в этих записях привлекло мое внимание, но я не могла понять, что именно. Тем временем вернулся молодой лаборант с огромной кипой документов.

Мы покидали комнату испытаний с разными настроениями: я была довольна, а остальные, вероятно, ненавидели меня — теперь уже за дело. Проведя небольшой тест прибора, я заставляла их проверять каждый компонент, с удовольствием вспоминая соединения и правила к ним, пока коллеги не признались, что выполнить все требования на сто процентов невозможно из-за длительности процесса получения разрешений.

В итоге я сказала, что знаю это и вполне довольна результатами тестирования.

Взгляды на их лицах стоили всех часов этих мучений.

Уходя с работы в тот день, я мыслями возвращалась к записям на стене в комнате испытаний, пытаясь понять, что же меня зацепило. Эта мысль не давала мне покоя, царапая сознание и не позволяя думать ни о чём другом.

Я вспоминала каждую комбинацию на этих записках и не понимала, почему не могла перестать думать об этом.

И вдруг резко остановилась, осознав.

Человек, выходящий из компании, врезался в меня сзади.

— Не стойте прямо посреди улицы! — недовольно сказал он, но я даже не отреагировала.

Одна из пометок на стене говорила об опасности соединения, которое я уже видела.

Только раз в своей жизни.

В артефакте, который отправил меня в прошлое.

А это значит...

— Айви Браун? — отвлёк меня женский голос, который, оказывается, обращался ко мне уже несколько раз. — Айви Браун, вы слушаете?!

— Да? — Я наконец подняла голову, замечая молодую женщину перед собой.

— Мы можем поговорить? — Женщина напротив была очень ухоженной, тревожно сжимая в руках дизайнерскую сумочку. Почему-то я подумала, что она могла быть как-то связана с Люсиль.

— Мы знакомы? — с подозрением спросила я.

— Лично — нет. Меня зовут Кендра Уллер. Возможно, вы могли слышать обо мне, когда я была замужем за Теодором.

Значит, Кендра была второй женой Фуллагара?

Я внимательно осмотрела женщину передо мной. Она была на десять-двенадцать лет старше меня, ухоженная, но в её глазах читалась неприязнь, которую она старалась скрыть. Кендра Уллер внимательно изучала мой ничем не примечательный наряд, задерживая взгляд на моих запястьях и пальцах, словно надеясь увидеть драгоценности, которых, конечно же, не было. Начитавшись газет, она ожидала увидеть браслет Фуллагара?

Поджав губы, она наконец вернулась взглядом к моему лицу.

— О чём вы хотите со мной поговорить? — спросила я, наклонив голову вбок.

— О моём муже… — начала она, но быстро поправилась. — О бывшем муже. Я хочу предупредить вас, чтобы вы держались от него подальше.

Интересно.

Это уже вторая бывшая жена Фуллагара, предупреждающая меня и рекомендующая держаться от него подальше.

Мы с Себастьяном Торном собирали всю возможную информацию, и её слова могли оказаться важными.

Я сразу же поняла, что неприятна этой женщине. Это чувство сильно отличалось от того, что испытывала ко мне Лора. Лору я понимала: она видела во мне конкурентку, такую же изобретательницу. Кендра же смотрела на меня как на соперницу за сердце мужчины или за место под солнцем, о существовании которого я не знала. Она оценивала мою одежду, моё лицо без макияжа, словно сравнивая свои ожидания с реальностью.

— Ну хорошо, — хмыкнула я. — Пройдём в "Голодного моряка".

Лицо женщины скривилось, но она послушно пошла за мной. Я её и не спрашивала.

Войдя внутрь, она неприязненно осмотрела большой обеденный зал таверны. Алфина весело помахала мне рукой, увидев меня, и я показала глазами, что не одна.

Мы прошли к столику, который я всегда занимала. Он находился рядом с удобной скамейкой между столом и окном. Я могла проводить здесь часы, как в прошлой жизни, так и в этой.

— Интересные места вы выбираете, — произнесла она после паузы и попросила воды у проходящего мимо мистера Грэйна.

— Моя любимая таверна, — честно ответила я.

Наконец, разместившись, мы молча уставились друг на друга. Я не знала, чего от меня ожидала Кендра Уллер, ведь это она хотела поговорить.

— Мисс Браун, я считаю, что должна предупредить вас, как бывшая жена Тео и такая же артефакторка, как и вы. Связываться с этим мужчиной очень опасно, вы слишком молоды и не понимаете последствий.

У меня ушло несколько минут, чтобы понять, кто такой Тео, а потом я осознала, что так она называла Теда Фуллагара. Кендра смотрела на меня с сочувствием и жалостью, а потом подозвала подовальщицу, которой была Алфина, и попросила бокал вина.

— Расскажите мне, пожалуйста, об этих последствиях? — попросила я.

И Лора, и Кендра говорили о том, что Тед Фуллагар был плохим мужем. Интересно, водил ли он их в цокольный этаж семейного особняка? Вводил ли он их в "круг"?

— Думаю, вы не будете удивлены постоянными изменами? — Она бросила нетерпеливый взгляд на Алфину, которая подошла с вином для Кендры. Сделав глоток из простого бокала, Кендра поморщилась от вкуса напитка, и я улыбнулась её реакции.

— Наверное, не буду, — сказала я, не желая сразу говорить, что Тед Фуллагар меня как мужчина не интересует, и его измены тоже. Я хотела, чтобы она рассказала больше о реальной опасности.

— Хорошо. Вы знаете, что Тео женится только на женщинах нашей профессии? Артефакторах? И я уверена, вы цените свои изобретения и не хотите, чтобы они попали в чужие руки?

Это было уже интереснее, хотя и не настолько страшно, как я ожидала.

— Конечно, ценю. Мой артефакт может быть очень опасен в чужих руках, — ответила я.

Кендра не знала о моём артефакте, и я вкратце объяснила ей его принцип действия и то, что не отдала полные права на него. За это время женщина выпила ещё два бокала вина и начала заметно пьянеть.

— Уверена, Тео рвал и метал, когда не смог до него добраться. Он отслеживает таких, как вы, скупая артефакты сразу после диплома за крохи от их реальной стоимости. Он начинает следить за вами с момента вашего поступления. Поверьте, если вы выйдете за него замуж, он найдёт способ забрать артефакт… как сделал это со мной. И с Лорейн.

Услышав знакомое имя, я вспомнила Лору и её слова о Теде Фуллагаре. На лице Кендры отражался гнев, и я только сейчас поняла, что это не гнев к Фуллагару.

— Вы не выглядите слишком сердитой, Кендра. Хотя и говорите про измены и присвоение интеллектуальной собственности, но я не вижу у вас той злости...

Какую видела в Лоре.

— Я люблю его, — ответила Кендра. — Я была готова на всё, чтобы быть с ним. Я тоже когда-то была молодой работницей в его компании, и знаете… я верила, что это была настоящая любовь, такая, о какой я читала только в книгах. Самые невероятные путешествия, подарки, внимание. И всё это кончилось, как только я родила ему ребёнка. — Похоже, Кендра никак не могла забыть своего бывшего мужа, несмотря на то, что она считала его плохим человеком. — Ещё вина!

Следующий час я не отвлекала мисс Кендру Уллер, которая всё больше напивалась и рассказывала мне историю своей жизни. Она была очень солидным артефактором пятого уровня и получила работу в компании Фуллагара сразу после окончания учёбы. Там её и заметил аристократ, владелец компании и просто мужчина в самом расцвете сил — Тед Фуллагар. У неё не было шансов, она сразу же влюбилась и потеряла голову.

— Думаешь, я не знаю, каково это? Думаешь, я не понимаю тебя? Когда всё меняется как по щелчку пальцев, и вот ты уже не такая, как все, ты аристократка, ты вхожа в совсем другие круги.

— Тед Фуллагар мне не интересен, Кендра. Я буду рада, если у вас всё сложится. Лучше расскажи мне, тебя ввели в “круг”?

Нельзя пользоваться слабостями людей, но вряд ли иначе она расскажет мне то, что я на самом деле хочу знать. Скорее, продолжит говорить о том, какой прекрасный “Тео” и как прекрасна была жизнь с ним.

Своего сына она при этом не вспоминала.

— Какой ещё круг? Он ввёл тебя в круг своих друзей? Я была знакома с парой человек...

Так, это не то. Она ничего не знала о “круге”. Попробуем что-то другое.

— Ты знаешь, почему он ненавидел Кайдена Фуллагара? Своего отца? Что между ними произошло?

Кендра пьяно нахмурилась, и у неё ушло несколько минут на осознание того, о чём я говорю.

— Он только сказал, что отец не хотел передавать ему наследство. Но он забрал его сам, съездил в Истрэй и забрал своё наследство, хотя я не поняла как, ведь компания находится здесь, — она грустно посмотрела на опустевший бокал и подозвала Алфину.

Истрэй. Он ездил туда и был в башне теней.

Кендра говорит, что там он забрал своё наследство, которое не хотел передавать Кайден Фуллагар, его отец.

Но мне Тед Фуллагар говорил об инициации.

— Что ты знаешь о поездке в Истрэй, Кендра?

— Он ездил туда с Лорейн, и после этого они развелись. Она, конечно, сопротивлялась, полтора года судилась за права на Макса. Но Тео нашёл на неё управу, — она ухмыльнулась, а мне стало противно. Если раньше она меня развлекала, то теперь её радость от того, что Лора потеряла права на Макса, своего собственного сына, сделала её в моих глазах неприятной.

— Он когда-нибудь говорил тебе, что делал в Истрэе?

— Нет, он вообще не любил говорить об этом. Да и разве я похожа на дуру? Напоминать ему о ней? Кто будет обсуждать времена с другой женщиной? Той, которая "во всём была лучше меня", — передразнила она, видимо, Фуллагара.

Вот значит как. Он считал Лору во всем лучше Кендры.

В этом я с ним даже была согласна.

— Хотя нет, подожди… он сказал, что узнал там об… этом… Как он сказал? Ребёнке, обещанном судьбой. И это разрушило его жизнь. Он сделал бы всё, чтобы изменить своё прошлое.

— Он сказал тебе что-нибудь об этом ребёнке?

Но Кендра больше меня не слушала, она была совсем пьяна и теперь грустно водила пальцем по липкому столу. Она выглядела так, будто скоро расплачется.

Вздохнув, я заплатила для нее за комнату в таверне. Мне стало немного стыдно за свои действия; я воспользовалась чувствительностью женщины, чтобы выпытать у неё информацию.

— Пожалуйста, позаботьтесь о ней, — попросила я мистера Грэйна и Алфину.

Он хочет изменить прошлое.

Именно поэтому он строит артефакт переноса во времени?

Но схема, которую они используют, неправильная. Более того, комбинация вызывает неожиданную реакцию при заряде, иначе работники компании не начали бы распространять эту схему между собой как опасную.

А значит, он не знает настоящую схему артефакта перемещения во времени.

И сейчас он проводит эксперименты, пытаясь найти её и исправить прошлое.

Пока он ставит эксперименты, энтропия сходит с ума, вызывая новые и новые разрывы миров.

Я сразу же написала об этом Себастьяну Торну.

Но меня не оставляло чудовищное ощущение, что я что-то упустила. Что я не видела очевидного.

Чего?

Дома меня ждали хорошие новости — Лора написала, что первые два артефакта Огненной Сферы будут переданы в мою команду и ещё одну команду в Соларисе, где находились два самых высокоуровневых "полевика". Услышав это, я очень обрадовалась.

На выходные я планировала навестить родителей и восстановить наши отношения, хотя бы немного.

Но семейных выходных не получилось. Вместо этого нас внеурочно назначили дополнительной командой на потенциальные полевые выезды, и в воскресенье нам объявили о задании.

Именно в этот день я поняла, что прошлое вновь изменилось.

Точнее, сместилось.

Королевский кортеж путешествовал по дороге, рядом с которой произошло нападение теней, на две недели раньше. Начиная с сегодняшнего дня ликвидаторы не смогут больше скрывать свое лицо.

— Нападение теней на юго-востоке Ардона. Ситуация нестандартная: тени всегда направлялись к городу, но в этот раз стали двигаться в противоположную сторону, — вступление Себастьяна Торна в этот раз было очень коротким. — Главная проблема в том, что там нет куполов, поэтому выдвигаемся прямо сейчас. Первая команда уже пытается выманить теней к ближайшим куполам.

Детальной оценки риска не было, но нам сказали, что теней не так много, просто одной команде слишком опасно работать без куполов.

Добирались мы… на лошадях. Всё происходило на территории Ардона, точнее, за пределами главных ворот, и ближайшим порталом к этому месту был… наш портал, находящийся в башне.

Я не умела ездить на лошадях.

Всегда пользовалась общественным транспортом, и хотя нас обучали езде на лошадях как части нашей работы, этому уделялось мало внимания.

Маг-мобили постепенно входили в оборот и для таких критических профессий, как наша, скоро заменят любой другой транспорт. Поэтому я оказалась на той же лошади, что и Элайджа, наш "Альфа-Два", и он не слишком аккуратно поддерживал меня за живот, чтобы я не упала.

Я знала, куда мы направлялись.

Я знала, что произойдёт.

Но не знала, могу ли говорить об этом кому-либо, потому что всё может закончиться неправильно. А в прошлом всё закончилось удачно, никто не пострадал, насколько сообщили газеты. Поэтому я боялась вмешиваться.

Мы быстро пересекли парадную арку над главным въездом в Ардон. В пределах города для ликвидаторов освобождали узкую полоску дороги, городская стража строго следила, чтобы на неё никто случайно не забрёл или заехал, криками разгоняя присутствующих.

Элайджа высадил меня около полного "купола", который прекрасно бы справился с тенями… если бы они здесь были. Вместо этого я видела суматошное движение вдалеке, недалеко от дороги. Тени, значительно превышающие человеческие фигуры, двигались в сторону ближайших ликвидаторов, заставляя тех маневрировать. С регулярными интервалами появлялись и исчезали струи огня, неспособные спалить тень с первого раза.

Билли рядом со мной растерянно пожал плечами — мы не могли ничего сделать. Наша работа заключалась в том, чтобы следить за куполами, ведь тени всегда двигались к городу, к куполам, а не наоборот. Мы всегда были заняты, заряжая купола, которые спасали город от нашествия.

Но не сегодня.

На дороге, упав боком, застряла богато украшенная карета. Но я знала, что эта карета выглядела недостаточно дорого для тех, кто на самом деле находился внутри. В прошлой жизни я так и не узнала, почему принцесса и королева путешествовали инкогнито, откуда они возвращались и почему с ними было всего шесть охранников, из которых только два были магами-стихийниками, способными защитить от теней.

Эти самые стихийники сейчас всячески пытались помочь группе в зелёных плащах.

Билли и я завершили оценку готовности куполов, проверив их работоспособность и резерв. Немного потерянная и желая быть ближе к команде, я думала о том, что в теории могла быть полезной, могла помочь. У меня был артефакт огненной сферы, который я могла использовать при оценке опасности ниже полтора к одному, и сейчас ситуация соответствовала этому критерию.

Но это – если бы вокруг были купола. Сейчас же против теней действовали только стихийники, которые должны были жечь тени, пока те двигались в их сторону.

Я решила подойти ближе и оценить ситуацию. Если все будет стабильно, я смогу использовать артефакт. Уверена, Себастьян Торн предпочел бы более безопасные условия для первого применения, но если я могу помочь, почему бы и нет? Глупостей я совершать не собираюсь.

Чем ближе я подходила, тем сильнее ощущала запах гари. Из-за отсутствия куполов тени оставались подвижными, и стихийники "жгли" их на ходу, часто попадая по земле. Трава вокруг горела от магии стихийников, и видимость значительно ухудшилась.

Двое магов, сопровождающих принцессу и королеву, отошли от кареты слишком далеко, пытаясь отвлечь тени. Однако их опыта не хватало, чтобы удерживать огненный поток так, как учили ликвидаторов. К счастью, им уже помогал основной отряд, а наши стихийники вместе с командиром тоже были на месте.

Свободных стихийников не наблюдалось – каждый был занят “своей” тенью.

Опасности для меня не было, поэтому я достала артефакт огненной сферы, как и тогда в Истрэе на нашем первом испытании. Запах гари в какой-то момент стал невыносимым, и я потопталась на траве неподалеку, стараясь погасить огонь, который подбирался к карете с принцессой.

Ликвидаторы не знали, что она там. Скорее всего, они предполагали, что внутри находится зажиточный гражданский или аристократ, судя по украшениям кареты.

— Бета-Два? Вы должны быть у куполов! — рявкнул на меня высокий стихийник в зеленом плаще с черной окантовкой. Он был командиром, как и Себастьян Торн.

— Купола в полной готовности. Со мной прототип артефакта огненной сферы, прошу разрешения на выполнение задачи, — громко и уверенно доложила я.

Командир другой группы осмотрелся, заметил одну свободную тень и указал на нее.

— Держать минимальную дистанцию пятьдесят метров, — сухо приказал он. Это означало, что если тень окажется ближе, он сам её уничтожит.

Я обрадовалась и прицелилась в тень, которая двигалась в нашу сторону. Но не успела ничего сделать: пока я активировала артефакт, тень была уничтожена плотной стеной огня. Эта стена пронеслась в сантиметрах от меня и слегка опалила мой любимый зеленый плащ "полевика".

Я знала только одного человека, способного на такое заклинание.

— Альфа два, у тебя нет разрешения на “стену”! — прогремел командир другой команды, и я только сейчас поняла, что это была команда Зака и Макса. Именно Макс стоял неподалёку, только что уничтожив тень.

— Командир, я не мог рисковать, — процедил в ответ Макс. Его голос был изменён, но я сразу узнала знакомые интонации. В его голосе не было сомнения.

— Рисковать чем? Оценка риска очень низкая, мы почти закончили. Это был отличный шанс для Беты использовать прототип, — командир был в ярости из-за того, что Макс использовал это заклинание.

Я понимала, почему: такая стена требует большой запас резерва, но прорыв почти завершен, и у Макса будет возможность восполнить энергию после. Так что, на мой взгляд, это бережливость была чрезмерной.

Макс не ответил, спокойно выслушивая упрек командира, словно тот был ему безразличен.

В этот момент к нам подошел Себастьян Торн, единственный ликвидатор, не использующий артефакт скрытия личности. Он не спешил разговаривать с нами, вместо этого оценивая ситуацию.

Две тени, одна на два часа, другая на семь! — громко сообщил он. Том бросился в нашу сторону, готовясь перехватить тень, направляющуюся к нам. Но он не успел отреагировать — Макс встал прямо передо мной, отрезав меня от тени, и вновь использовал “огненную стену”, несмотря на запрет командира.

— Альфа два, вы нарушаете приказы! — рявкнул его командир.

Огненная стена оказалась не самым удачным решением. Трава загорелась еще сильнее, и теперь огонь быстро двигался в сторону кареты с принцессой. Я пыталась затоптать огненную дорожку, но огонь был слишком сильным.

— Потушите траву! Бета-два, проверь карету, там могут быть гражданские, — приказал мне командир, сам начиная тушить огонь с помощью стихии воды.

Но услышав его приказ, я замерла.

Нет.

Все должно быть не так.

— Бета-два? — удивленно спросил Себастьян Торн, не понимая, почему я не подчиняюсь. Я всегда славилась правильным поведением на выездах.

Но все должно быть не так.

— Это должны быть вы, — сказала я, и он развернулся ко мне, полный недоумения.

Как же мне ему объяснить?

— Альфа один, проверь карету. Туши любой пожар на пути, — Себастьян Торн, не теряя времени на выяснение причин моего поведения, передал задание Тому, который сейчас оказался ближе всего к карете.

В отличие от меня, Том не спорил и сразу устремился к карете.

Нет!

В моей прошлой жизни события разворачивались совсем иначе, а это значит, что последствия могут сильно отличаться.

Это должен быть Себастьян Торн!

Время словно замедлилось, пока я наблюдала, как Том открывает дверь кареты, лежавшей на боку, а после мы услышала испуганный визг и плач. Почти черный от гари плащ Тома делал его похожим на тень, а артефакт скрытия личности мог напугать тех, кто не видел его действия ранее.

— Бета-два, объясните своё невыполнение приказа. Это ваше первое предупреждение. Три предупреждения — и будете отстранены, — сурово сказал Себастьян Торн, явно выражая недовольство моим неповиновением.

Но даже угроза временного отстранения не смогла привести меня в чувство.

Я продолжала смотреть на карету. После нескольких слов, сказанных той, кто находился внутри, Том деактивировал артефакт скрытия личности и вынес из кареты худенькую, плачущую девочку.

Наследную принцессу Астурии, Лисанну Рионон.

Принцессе было всего двенадцать лет. Она была хрупкой девочкой, одетой в тяжёлое многослойное платье, запачканное кровью. Когда карета перевернулась, Лисанна Рианон ударилась головой и сильно поранила правое плечо.

До сегодняшнего дня принцессе никогда не приходилось видеть тени, и она невероятно перепугалась. У неё почти не было жизненного опыта, так как мы жили в мирное время, и на королевскую семью не нападали много лет.

Сейчас наследная принцесса не сводила взгляда с Тома. В её глазах читались бесконечная благодарность и надежда, словно он был единственным источником света для неё, потерявшейся в темноте.

Поняв, кто находился внутри кареты, Себастьян Торн поспешил помочь королеве Вильгельмине выбраться наружу. Супруге короля было почти пятьдесят лет, Лисанна Рианон была поздним ребёнком правителей, которые почти утратили надежду на продолжение рода и на то, что Астурия получит наследника.

Именно поэтому "Драгоценность Астурии" росла в тепличных условиях, всегда оберегаемая многочисленными королевскими стражами. Она редко покидала дворец и всегда сопровождалась большим кортежем. Тот факт, что они путешествовали инкогнито, был удивителен, но наверняка у них были свои причины для этого.

Себастьян Торн, вместе с командиром другой команды и их вторым стихийником, предположительно Заком, оторвали с кареты кожаную скамейку кучера и установили её на траве. Затем наш командир подвёл к скамейке королеву Вильгельмину, которая держалась за голову.

Том тоже подошёл к ним и попытался отпустить принцессу Лисанну Рианон, чтобы помочь ей устроиться рядом с матерью, но девочка вцепилась в него так сильно, словно от этого зависела её жизнь.

Она заметно дрожала и всё ещё плакала. Я заметила, что к нам уже спешили целители в синих плащах.

Эмма, единственная девушка среди присутствующих лекарей, решила приблизиться к принцессе. Но увидев лишь нечеткую дымку от артефакта изменения личины, Лисанна Рианон вздрогнула и спрятала лицо на груди у Тома, вызвав у него растерянный взгляд.

— Немедленно снимите скрытие личины! — приказала королева Вильгельмина. Эмма растерянно обернулась к командиру, но не успела ничего услышать от него. – Это приказ!

Непослушными руками Эмма потянулась к артефакту на цепочке у своей шеи и деактивировала его, демонстрируя всем чистое лицо.

Но я знала, что это было не всё.

Королева не сводила с неё тяжёлого взгляда, а затем перевела взгляд на нас.

— А вы чего ждёте? Вы пугаете принцессу!

Ликвидаторы растерянно переглянулись, и королева уже собиралась вновь повторить приказ, но её опередил Себастьян Торн.

– Выполняйте, – тихо бросил он, и все послушно стали снимать с себя личину.

– Мне кажется, ликвидаторы забыли, кто является их истинным командующим, – жёстко произнесла королева. – Вы в первую очередь должны подчиняться королевской семье.

— Такого больше не повторится, Ваше Величество, — спокойно ответил Себастьян Торн.

Не наша вина, что мы привязываемся к командирам, которые работают с нами каждый день. Королевская семья далеко, а командиры здесь, рядом, хвалят нас и ругают, когда положено. Поддерживают и учат. Выдают зарплату.

Эмма занималась лечением принцессы, которая всё так же не сводила взгляда с лица Тома и трогательно держалась рукой за его зелёный плащ, покрытый копотью. Её не пугало даже его грязное лицо.

Всё было не так.

Всё было неправильно.

Прошлое вновь изменилось, и я не имела ни малейшего представления, как это повлияет на будущее.

В прежней жизни я не присутствовала при спасении принцессы, но читала описания очевидцев в многочисленных газетах: "Знаменитый ликвидатор спас Драгоценность Астурии". После этого события и до самой своей смерти Себастьян Торн поддерживал близкие отношения с принцессой, став для неё второй отцовской фигурой и вдохновив её на изучение мира за пределами дворца. В газетах писали, что она прочла все книги, которые он ей рекомендовал, и стремилась стать таким же успешным и сильным лидером, как Себастьян Торн.

И через семь лет, совсем юная, она уже была силой с которой считались все.

А теперь... теперь место Торна занял Том Ашвелл, молодой аристократ, о жизни которого я знала немного. Ликвидаторы вокруг тушевались под строгими взглядами королевы, которую лечили целители команды Зака. Сам Зак был полностью покрыт копотью, даже лицо, и я подумала о том, что именно такими нас впервые увидят гражданские.

Уже завтра мы проснёмся знаменитыми, благодаря тем, кто читает газеты. А через некоторое время король Одалрик организует приём в нашу честь, где публично наградит всех ардонских ликвидаторов за их службу и прикажет провести подобные церемонии в остальных городах.

Он также издаст указ о том, что личности ликвидаторов не должны быть скрыты от населения.

Именно тогда популярность отряда по борьбе с тенями достигнет национального масштаба.

После этого ряды ликвидаторов будет сильно трясти: слава плохо скажется на многих из них. Некоторые начнут принимать подарки от окружающих, другие - заводить отношения с теми, кто выбрал их только из-за статуса знаменитости. Алкоголь станет большой проблемой, и многих ликвидаторов уволят за неспособность ответственно относиться к поддержанию своего резерва.

— Ты в порядке? — ко мне подошёл Зак. Мы стояли чуть в стороне от целителей, окруживших королеву. Здесь же собралась королевская стража, и я знала, что из королевского дворца, находящегося на другом конце Ардона, был направлен королевский кортеж.

Огромная толпа гражданских, контролируемая городской стражей, уже собралась около парадной арки над главной дорогой в город. Именно этим путем мы вернёмся в башню, и весь город увидит наши грязные лица.

— Да. Видел бы ты себя, — хмыкнула я. Никто из нас не имел возможности посмотреть в зеркало, но мне Зак казался самым закопченным из ликвидаторов. Даже его яркие рыжие волосы потускнели, и я провела по ним руками, стряхивая копоть.

— Внешность не главное, Айви. Нужно уметь видеть то, что внутри, — показательно оскорблённо ответил Зак, и я засмеялась. Сам стихийник явно тоже шутил.

Справа я почувствовала на себе тяжёлый взгляд, и, обернувшись, увидела Макса. Поняв, что я смотрю на него, он подошёл, ничего не говоря, все так же прожигая меня зглядом.

На что он злился сейчас? На Зака? На моё присутствие?

Цепкими глазами за Максом следила королева. Из всех присутствующих Макс был единственным, кого её величество узнала. Всё же он был сыном одного из самых могущественных людей королевства. А может, самого могущественного.

— Достанется тебе, лорд, за "стену". Знал же, что её запрещено использовать, — беззлобно пожурил напарника Зак, но Макс ответил ему куда менее дружелюбно.

— Это идиотские правила. Я могу уничтожить тень за секунду, и я не собирался подставлять Айви под удар. Её вообще не должно здесь быть.

Услышав его слова, я замерла.

Не должно здесь быть?

— Поэтому ты решил сам её поджечь, — хмыкнул Зак, но получил такой злобный взгляд от Макса, что удивленно поднял брови. — Ох… я, кажется, понимаю…

— Альфа-один, Альфа-два, хватит болтать, немедленно отправляйтесь в патруль и убедитесь, что территория зачищена. А вы, Бета-два, займитесь своим делом.

Я бы и рада заняться делом, но купола в этом сражении не использовались, и работы у нас не было. В итоге я вызвалась помогать зельеварам удалять многочисленные следы от теней, отвлекаясь от произошедшего и начиная думать о предстоящем суде с Люсиль.

Слушание было назначено через неделю, а значит, нужно было взять отгул на три дня до суда. Я буду вызвана как свидетель обвинения и собиралась рассказать всю правду — как Люсиль поила меня снотворным почти полгода, и всё это время я наблюдала за профессором Диксоном. Нужно будет отрепетировать все мои показания с законниками много раз.

— Злишься на меня? — ко мне незаметно подошёл Макс, и я посмотрела на него раздражённым взглядом.

— Да. Не тебе решать, где моё место, а где нет.

Макс не понимал, насколько эти слова напомнили мне Роберта. Ликвидаторы были моей второй семьёй, здесь я чувствовала себя счастливой.

Макс ничего не ответил, и пока я поливала зельем очередной след от тени, я почувствовала нежное, чувственное прикосновение к своей шее с тыльной стороны.

— Не трогай меня! — прошипела я, обернувшись и увернувшись от его руки.

— Или что? — нагло улыбнулся Макс. — Закричишь? Давай. Я хочу, чтобы все узнали, что у нас близкие отношения.

— Это моя работа, Макс, и я её очень ценю. Я не хочу, чтобы здесь начали распространяться дурацкие слухи. Ты ведь говорил, что уважаешь меня... — постаралась я сыграть на его чувстве вины, раз уж приличия его не беспокоили.

— Я очень уважаю тебя, Айви. Но ещё больше хочу. У меня не было секса уже семь месяцев, и я жду не дождусь того момента, когда моя ледяная принцесса наконец оттает. Все руки себе стёр с мыслями о тебе.

От его слов я резко покраснела и уткнулась в землю, чтобы он не видел моего лица. Нужно... продолжать поливать зельем землю.

— Уверена, найдётся немало желающих помочь тебе восполнить резерв, — наконец справившись со смущением, раздражённо ответила я.

Макс только хмыкнул.

— Конечно, — без тени сомнения ответил он, и это спокойное подтверждение почему-то разозлило меня. — Но...

В этот момент к нам подошёл Себастьян Торн, и Макс убрал руки, слава богам, не касаясь меня при командире.

— Айви, заполни отчёт по куполам. После этого мы возвращаемся.

Я кивнула, радуясь, что могу уйти. Потому что чем больше я видела Макса с его невозмутимостью, тем больше мне казалось, что между нами не произошло ничего страшного и что Максу можно доверять, а ведь это было неправдой. Это просто его тактика, и он точно так же использовал ее в прошлом году, не слыша моего “нет”.

Поэтому я поторопилась заполнить итоговый отчёт и направила свои мысли на предстоящий суд, пока все остальные ликвидаторы убеждались, что территория безопасна для гражданских.

Все, кроме Тома Ашвелла, который всё так же продолжал держать на руках “Драгоценность Астурии” — принцессу Лисанну Рианон, которая не сводила с него сияющих глаз.

На следующий день мы проснулись знаменитыми.

Не настолько знаменитыми, как станем после королевского бала, но газеты были наполнены фотографиями ликвидаторов, и меня начали узнавать на улицах.

Выглядели на этих фотографиях мы неважно: покрытые копотью и кусочками травы, большинство ликвидаторов шарахались от гражданских, которые обсуждали каждого из нас. Оценивали нашу внешность, рост, стройность, молодость, хотя как они могли что-то разглядеть за нашими чумазыми лицами, мне было непонятно. Хуже всего приходилось артефактору из команды Зака: происходящее и такая публичность сильно взволновали его, и теперь он почти не поднимал глаз с холки своего коня. По сравнению с ним, Билли и я были просто образцами общительности и открытости.

Я была единственной женщиной в зелёном плаще, и мои фотографии печатали отдельно, хотя лучше бы репортеры этого не делали. На фотографиях я была на коне с Элайджей, проклиная зверя под собой, потому что ему явно не нравилось внимание окружающих, и он постоянно норовил сделать неожиданное движение или боднуть кого-то головой. Я была ужасным всадником, не умела держаться на лошади и мечтала оказаться на земле, поэтому несколько раз чуть не упала. К счастью, Элайджа выглядел невозмутимым и даже помахал рукой нескольким девушкам.

Фотографии Макса тоже печатали отдельно, упоминая его как наследника Теда Фуллагара и стихийника десятого уровня, который в этот день уничтожил несколько теней своими знаменитыми огненными стенами. До этого такие "стены" видели в Моранаре во время прорыва, и отметили их уже тогда.

Но главное внимание было, конечно же, на другом человеке — на Томе Ашвелле, в руках которого успокоилась Драгоценность Астурии, принцесса Лисанна Рианон. Она отказалась ехать в королевской карете с медиками и служанками, предпочитая оставаться в объятиях Тома, где чувствовала себя спокойно. Ради такого случая Тому даже нашли новый, чистый плащ, и кто-то отмыл его лицо.

Именно Тома все обсуждали на следующий день, и эти разговоры вызывали во мне тяжёлое чувство. В газетах описывали красавца аристократа, из древнего рода, спокойного, мудрого не по годам, высокоуровнего. Том был "Альфой-Один" и иногда заменял командира.

Репортёры сразу же расспросили его однокурсников и получили всю информацию о спасителе принцессы — о том, что он был первым среди своего класса, отличался благородством и что его лучшим другом был Максвелл Фуллагар. Лэйси, девушку Тома, в газетах особо не упоминали, словно она не существовала.

В прошлом эти страницы были посвящены Себастьяну Торну. Тому, как он вырос в семье обедневшего купца на границе королевства и как делом, раз за разом, доказывал свою верность Астурии, пока не стал одним из самых надёжных командиров среди ликвидаторов, участвовавшим в сотнях прорывов и спасшим сотни жизней.

Я не знала, к каким последствиям приведёт то, что принцессу вытащил именно Том. Себастьяна Торна всё ещё отмечали отдельно: он был известен и до спасения принцессы, как один из тех ликвидаторов, чьё лицо было открыто для гражданских. Но той безумной популярности, которую он приобрёл в прошлой жизни и которая держалась до самой его смерти в Колвилле, теперь не было.

Из "Артефактов Фуллагара" меня уволили через два дня, хотя я даже не появлялась на работе. Официальное обоснование звучало так: моя вторая работа настолько энергозатратна, что я не смогу вкладывать достаточно усилий в работу над артефактом для короля.

Узнала я об этом довольно унизительно — подошла к двери компании и была остановлена охранником, который сказал, что мой пропуск аннулирован.

Фуллагара устраивало, что на него работал ликвидатор под прикрытием, но не устраивало, что на него работал открытый ликвидатор?

Это было интересно.

Возможно, дело было не в нём.

Возможно, не все в его “круге” готовы были терпеть ликвидаторов, и они не знали о том, что он выбрал на роль следующей “жены” члена отряда по борьбе с тенями.

Меня моё увольнение полностью устраивало. Мой “больничный” был готов, для того, чтобы вытащить меня из компании, но он даже не понадобился.

— Мисс Браун, — услышала я тихий голос совсем рядом со зданием компании. Я даже сначала подумала, что мне показалось, но, обернувшись, увидела женщину, которая, ссутулившись, стояла рядом со входом в компанию.

Охранник смотрел на женщину недовольным взглядом.

— Я могу вам помочь? — спросила я её, заметив явное волнение. Лицо женщины было опущено к земле, словно она стеснялась его поднять. — Мы знакомы?

Она долго не отвечала, заставляя меня нервничать, а затем медленно подняла голову.

Мне потребовалась почти минута, чтобы понять, кем она была.

Миссис Шортен. Она работала в общежитии академии и запускала Люсиль в мои комнаты, чтобы та могла красть мой артефакт после того, как я от неё переехала.

Женщина держала голову поднятой совсем недолго и вскоре вновь опустила её, не в силах смотреть на меня. Словно она чувствовала себя недостойной говорить со мной.

— Миссис Шортен... — тихо прошептала я. — У вас всё в порядке?

Она совершила преступление на работе, но сейчас, после того как прошло много месяцев, я не желала ей зла. Она казалась мне обычной женщиной, которая доверилась не тому человеку, и бессердечие Люсиль только подтвердилось тем, что она никак не помогла этой женщине после её увольнения.

— Простите... простите меня, мисс Браун, прошу вас богами. Я не знала, что именно вы спасли Тимми. Я поверила той ужасной женщине, Люсиль Бэксли, и готова была сделать всё, чтобы отблагодарить её, — ломающимся голосом произнесла женщина.

На щеках женщины застыли дорожки слёз, и меня пронзило от боли, звучавшей в её голосе. Кто такой Тимми? Очевидно, один из гражданских, которых мы спасли, как часто бывает на нашей работе. Видимо, Тимми был дорог миссис Шортен, и именно из-за него она чувствовала себя обязанной Люсиль.

Я почти сразу простила её. Она уже потеряла свою работу из-за моей жалобы и уже заплатила за свои действия.

‍ ‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌ ‌‌‍

— Миссис Шортен, пожалуйста, не переживайте. Все люди ошибаются. Не вините себя за то, что поверили мошеннице.

Женщина только вздрогнула, продолжая неровно дышать, и осторожно, в жесте благодарности, потянулась к моей руке. Я сразу же коснулась её, и миссис Шортен трогательно обхватила мою руку обеими ладонями.

— Мисс Браун, я сделаю всё, чтобы искупить свою вину. Тимми, после знакомства с вами, полностью изменился. Он чаще выходит на улицу и работает над своими мышцами.

— Тимми ваш сын? — осторожно спросила я, уводя её от здания компании.

— Племянник. Но он мне как сын. Сейчас он мой приёмный ребёнок, моя сестра умерла, и кроме Тимми у меня никого нет. У него синдром скованных жил, и он почти не двигается. Вы спасли его во время разрыва миров в декабре того года. Он не мог быстро передвигаться, и вы отвлекли тени на себя, увели их к “куполам”.

В голосе женщины звучало столько любви к Тимми и столько благодарности ко мне, что меня полоснуло болью.

Я вспомнила, как руководство общежития академии спрашивало меня, уверена ли я в том, что хочу оставить жалобу. Они говорили, что у женщины тяжёлая ситуация дома.

Очевидно, они имели в виду приёмного ребёнка-инвалида.

— Миссис Шортен, — у меня сдавило в горле от сочувствия, и я почувствовала себя ужасно за то, что способствовала её увольнению, — вы смогли найти работу после увольнения?

Она закивала:

— Да, да, я быстро нашла работу. В Академии скрыли причину моего увольнения. Я не должна была делать ничего незаконного, я сама виновата. Настоящий ликвидатор никогда бы не попросил меня о подобном...

— Всё хорошо, все допускают ошибки... — прошептала я.

— Пожалуйста, мисс Браун, скажите мне, если я могу помочь вам. Я не готова снова нарушать закон, но если вам нужна помощь… Это моё самое большое желание, особенно после всех тех проблем, что я доставила вам.

В янтарных глазах женщины горело столько надежды, что я не могла оторваться от них. Она действительно надеялась, что может мне помочь.

И, возможно, она могла.

— Миссис Шортен, согласитесь ли вы дать показания на суде?

Мистер Симменс всю неделю готовил меня к тому, что я скажу на суде. Желание миссис Шортен помочь нам значительно облегчало задачу. У нас не было прямых доказательств против Люсиль, кроме фотографий, на которых не видно её лица, но было множество косвенных улик.

Показания миссис Шортен были тем решающим фактором, который мог бы привести к осуждению Люсиль. Прямые доказательства. Женщина лично видела, как Люсиль проходила в мою комнату и забирала ящик с артефактом. Рядом не было Макса, ради которого она якобы выдавала себя за ликвидатора. Мои законники были уверены, что именно эту версию защиты выберут законники Люсиль, и я доверяла им — они точно знали больше меня. Они также верили, что сторона защиты попытается максимально дискредитировать меня, свести всю историю к конфликту из-за мужчины, из-за которого Люсиль потеряла контроль.

Но теперь общественность знала, что я была ликвидатором, и изобразить меня "плохой" будет куда труднее. Из-за раскрытия статуса ликвидаторов на суде ожидалось больше репортёров, которых дополнительно привлекала связь этого дела с именем Максвелла Фуллагара. Многие ожидали, что дело окажется историей любовного треугольника.

Я сказала себе не обращать внимания на шумиху.

Мы готовились к этому дню месяцами. Я потратила огромное количество денег на экспертные оценки и на услуги законников. Я верила в себя и свою команду. Мама и папа тоже будут на суде, будут болеть за меня, хотя папа до конца так и не оттаял.

Вчера мне приснился сон, как я завершаю это дело, побеждая, и наконец могу расслабиться, зная, что отстояла себя и своё честное имя. Возможно, со следующей зарплаты я даже позволю себе обновку для дома, хороший матрас, так как тот, который у меня был, оказался слишком жёстким.

Подойдя ранним утром вместе с законниками к величественному зданию суда, я не могла сдержать взволнованный вздох.

Сегодня я наконец закрою эту страницу своей жизни.

В зале суда яблоку негде было упасть — в основном из-за репортёров, но заседание было открытым, и сюда мог зайти почти любой. Всего здесь находилось три ряда длинных скамеек, приоритет отдавался родным и близким участников заседания, оставшиеся места могли занять репортёры. Семья Люсиль сидела на переднем ряду прямо за столом защиты, за которым сидела сама Люсиль, в то время как моя семья располагалась на первом ряду за столом обвинения, по соседству с Эммой и Билли, которые ободряюще мне улыбнулись. Мама и папа не поднимали взгляда от пола, боясь внимания репортёров, о которых я их не предупредила. В глубине души я волновалась об их реакции на показания миссис Лури, нашей соседки.

Предстоящее дело обещало быть грязным, но я знала, на что шла.

Разговоры, грохот отодвигаемых стульев и вспышки камер на мгновение ослепили и оглушили меня, но вскоре один из охранников в суде запросил тишины и порядка.

А мой взгляд сразу устремился к Люсиль.

Как только я попала в её поле зрения, она бросила на меня острый взгляд. Я поразилась изменениям, произошедшим с ней: бывшая соседка сильно похудела, рыжие волосы отросли и корни не были покрашены, а в глазах горела ненависть. Вся эта ненависть была направлена на меня.

Наверняка её жизнь в академии была непростой. С первым уровнем в Ардонской Академии было трудно, ни одно из заданий невозможно было выполнить, хотя для неё, вероятно, создали дополнительные условия. Остальные, те, кого оставили на четвёртый год, просто не смогли создать рабочий артефакт, но в основном сохранили свои уровни и теперь работали над новыми артефактами.

Поэтому на каждом уроке Люсиль чувствовала свою непохожесть на остальных.

Так же, как и я в прошлой жизни.

Мистер Симменс рядом со мной покачал головой.

— Не ведитесь на её образ, мисс Браун. Ничто не случайно. Этот неухоженный вид полностью продуман, чтобы присяжные поверили ей.

Моя бывшая соседка бросила на мистера Симменса презрительный взгляд. Она была слишком уверена в своей команде.

— Сторона защиты, сторона обвинения, вам даётся тридцать минут на попытку мирного урегулирования. Пожалуйста, проследуйте в комнату за моей спиной, — судья Дюраре указал на дверь слева от него.

Люсиль встала, показательно качнулась от слабости, её поддержали законники. Вся группа направилась к двери, и я видела, что присяжные провожают их заинтересованными взглядами.

Мистер Виззак, тот самый, кто защищал политика Марка Робертсона и сумел развернуть ситуацию таким образом, что женщина, жаловавшаяся на домогательства, оказалась виноватой, шёл прямо за Люсиль, показательно интересуясь её здоровьем.

Оказавшись внутри комнаты, я растерянно огляделась, пока мои законники и законники Люсиль занимали свои места, а медиатор закрыл за нами дверь, делая заметку о начале переговоров.

— Мисс Браун, — произнёс законик Виззак, который вблизи напоминал ядовитую змею, — вам предлагается отказаться от слушания и от обвинений. Без показаний профессора Диксона у вас мало шансов выиграть дело, а слушание означает, что общественность узнает очень много о вашей жизни. Возможно, то, чем вы не готовы делиться.

— Давление на сторону обвинения, — прервал его медиатор, но мистер Виззак только улыбнулся. Он и так знал, что это было давление, однако всё равно решил произнести свои слова, чтобы пошатнуть нашу уверенность.

Они не знали, что в качестве свидетеля у нас значилась миссис Шортен, и не знали о наличии у нас фотографий. Мы специально держали это в секрете и заявили только сегодня.

— Мистер Виззак, в моем присутствии вы должны общаться со мной, а не с моей клиенткой, — резко произнес мистер Симменс, обращаясь к законнику. — Не давите на мисс Браун. Вы можете сейчас признать вину, и тогда слушание не состоится. Вы сумеете избежать общественного скандала.

Мистер Виззак понимал, что независимо от исхода сегодняшнего слушания, репутация Люсиль будет серьезно подорвана. Свидетелями уже были заявлены ее одноклассники и Марта. Однако, несмотря на его статус известного законника, он всё ещё был наемным работником, поэтому бросил вопросительный взгляд на Люсиль.

— Не думай, что что-то изменилось, Айви. Ты всё та же убогая девочка из убогой деревни. Ты не понимаешь, с кем борешься. Хотя я должна отдать тебе должное, ты выпила достаточно моей крови. Я не ожидала… — её голос был холоден и полон ненависти, совсем не подходя образу измученной девушки, который она демонстрировала присяжным всего минуту назад.

Я лишь хмыкнула.

— Ты не видишь что сама роешь себе яму, Люсиль, — хрипло ответила я.

— Истец, ответчик, оставьте переговоры вашим представителям, — попросил нас медиатор.

Вскоре он вынужден был отпустить нас обратно в зал, так как переговоры зашли в тупик. А я вновь и вновь прокручивала в голове слова Люсиль: "Ты не понимаешь, с кем борешься."

Но были и хорошие новости.

— Я работал с законником Виззаком ранее. Он не уверен в победе, — прошептал мне мистер Симменс. — Думаю, он понимает, что выгоднее было бы согласиться на частичное признание вины и получить, возможно, условный срок и огромный штраф, но его клиентка не согласна. Он боится, что она выставит себя в невыгодном свете в суде.

— Почему вы так думаете? — спросила я шепотом.

— Она горит от ненависти. Вероятно, не сможет сдержать её во время допроса. Я постараюсь вызвать её эмоции. А вы, Айви, сохраняйте спокойствие и не поддавайтесь на провокации. Вы — ликвидатор, мисс Браун, и они не были к этому готовы. Мы победим!

Да. Мы победим.

И у меня наконец-то появятся свободные деньги, впервые в жизни.

Слушание началось почти сразу после возвращения в зал. Мама пожелала мне удачи, и даже папа сказал несколько ободряющих слов — впервые с момента нашего конфликта. Даже узнав, что я ликвидатор, он не начал общаться со мной как раньше.

Перед допросом свидетелей, присяжные должны были выслушать вступительные слова — стороны защиты и стороны обвинения. И сейчас мы впервые по-настоящему узнаем, как именно сторона защиты собирается оправдывать Люсиль.

— Ваша честь, уважаемые присяжные. Отношения между ответчиком, мисс Люсиль Бэксли, и истцом, мисс Айви Браун, являются сложными и напряженными на протяжении многих лет. Многолетняя дружба, переплетенная с завистью, непониманием и, наконец, влюбленностью в одного человека, оказалась испытанием для них обеих. В ходе настоящего слушания станет очевидно, что мисс Бэксли не намеревалась красть работу мисс Браун. Напротив, она стала жертвой недоразумений и ложных надежд, вызванных действиями лорда Максвелла Фуллагара, что в конечном итоге разрушило её жизнь. Нынешний иск мисс Браун продиктован не поиском справедливости, а личными мотивами: обидой, ревностью и завистью к бывшей подруге. Но Мисс Бэксли уже несет наказание, она оказалась изгоем в Ардонской Академии и ее уровень был понижен до первого.

После этого сторона защиты начала длинное рассуждение о том, какой хорошей была Люсиль, что она всегда входила в десятку лучших артефакторов в академии, кроме последних недель, которые демонстрировали, насколько сильно влюбленность в Макса повлияла на нее. Именно влюбленность в Макса объясняла все ее плохие комментарии обо мне и попытку назвать мой артефакт своим, а также конфликт между нами.

— Ради лорда Максвелла Фуллагара Люсиль Бэксли пыталась выдать усилитель мисс Браун за свое изобретение, чтобы впечатлить его. Но разве влюбленность является преступлением? Разве ложь, конечно же, не в зале суда, является преступлением? Мисс Бэксли молода и не справилась со своими чувствами, но разве мы можем назвать себя справедливым судом, если отправим молодую девушку, чья жизнь впереди, в тюрьму за любовь?

Чем дольше говорил мистер Виззак, тем более жалкой выглядела Люсиль. Она даже начала почти незаметно плакать, словно сама верила в эти слова. Хотя, возможно, так и было — она и раньше начинала верить в собственную ложь, которую так долго плела, как паук.

Я же… едва заметно улыбалась. Возможно, без миссис Шортен они действительно смогли бы использовать эту тактику. В конце концов, для победы нам нужно было доказать мотив, средство и возможность. И без миссис Шортен мы были уверены только в доказательстве мотива.

Краем глаза я уловила подозрительные взгляды. Законник Люсиль и её родители взволнованно смотрели на меня, не зная, чего ожидать и не понимая, почему я так реагирую.

— Уважаемый суд, уважаемые присяжные. Мисс Айви Браун получила стипендию от компании "Артефакты Фуллагара" сразу после окончания школы благодаря своему высокому уровню и достижениям. Она работала над артефактом, потенциальная стоимость которого оценивается в десятки, если не сотни миллионов золотых. Этот артефакт, известный как "усилитель Браун", уже сейчас приносит неоценимую пользу всему обществу.

Мистер Симменс сделал небольшую паузу, давая присяжным оценить всю степень моих достижений.

— Куратор истца, профессор Диксон, который, к сожалению, отказался давать показания, нарушил договор о неразглашении и передал информацию о потенциале "усилителя Браун" ответчику, мисс Люсиль Бэксли. После этого мисс Бэксли поставила перед собой цель украсть артефакт истца. Проживая с мисс Браун в бесплатном общежитии, и изображая лучшую подругу, она использовала это положение для доступа к артефакту истца. По ночам она забирала ящик с артефактом и вместе со своим сообщником, лаборантом мистером Маршем, который чрезвычайно “удачно” исчез из страны за день до защиты диплома, получала полный доступ к работе мисс Браун. Эти действия нельзя оправдать завистью, эмоциями, неопытностью или любовью. Перед нами четко спланированная попытка кражи интеллектуальной собственности, направленная на личное обогащение и разрушение карьеры мисс Браун. Я хочу напомнить присяжным, что в случае кражи "усилителя Браун" истцу никто бы не помог. У неё нет обеспеченной семьи, и она попала бы в долговую кабалу перед "Артефактами Фуллагара" на пятьдесят лет. Подобное поведение должно быть осуждено по всей строгости закона.

Репортёры сделали еще одну серию снимков, дабы запечатлеть нашу реакцию на вступительные слова, зашуршали своими бумажками, а после сторона защиты приступила к материалам дела.

Для того чтобы я выиграла, моя команда и я должны были убедить всех присяжных, что Люсиль совершенно точно планировала и пыталась украсть мой артефакт. Для того чтобы победила Люсиль, достаточно было зародить хотя бы в одном из них сомнение, чтобы они поверили, что она не планировала красть мою работу.

И защита Люсиль решила давить на жалость. Они давили убедительно, слишком убедительно для моего комфорта. Они достали дневники Люсиль и зачитывали историю ее одержимости Максом.

Потому что одержимость не преступление и оправдывает ее действия.

“Макс идеальный. Его фигура, его взгляд, его широкие ладони, его запах. В этом смокинге он выглядит как принц, и я не понимаю, какая женщина откажет ему. Я бы всё отдала за один его взгляд.”

“Белинда специально демонстрировала всем свой браслет, показывая, что Макс принадлежит ей. Какая же она дура. Она не знает, что Фуллагары женятся только на артефакторах. У неё нет шансов, не было с самого начала, и она может наслаждаться своим временем в его руках, пока имеет возможность. Совсем скоро всё это исчезнет.”

“Макс расстался с Белиндой. Я едва удерживаю себя от того, чтобы не подойти к нему при всех. Я хочу приготовить для него горячий стейк, принести еду, а вместе с едой и себя, но тогда я ничем не буду отличаться от остальных. Нельзя, ни в коем случае нельзя быть такой же, как остальные. Я должна выделиться. Должна показать и доказать ему, что я являюсь высокоуровневым артефактором. Должна получить одобрение его отца. Чтобы он выбрал меня. Навсегда.”

Удобно. Они будут утверждать, что Люсиль всего-лишь пыталась казаться высокоуровневым артефактором, перед Максом и законником Фуллагаров, и именно поэтому заявила, что усилитель принадлежит ей.

Тихий ропот репортёров не стихал ни на минуту. В этом деле были замешаны два ликвидатора, один из которых был высокоуровневым аристократом и одним из самых завидных женихов Астурии.

Я сидела с идеально прямой спиной, демонстрируя полный контроль и невозмутимость при зачитывании строк из дневника Люсиль.

Но внутри меня терзали сомнения:

"Могло ли это быть правдой?"

Возможно ли, что Макс выбрал меня именно потому, что я была высокоуровневым артефактором, соответствующим требованиям Фуллагаров?

Впереди были долгие часы суда и первыми свидетелями стороны защиты, были родители Люсиль. Они, разумеется, рассказывали, какая она была хорошая и старательная, показывали её табель успеваемости в Ардонской Академии и говорили о том, что с самого детства она мечтала стать леди, аристократкой.

Перекрёстный допрос родителей Люсиль не имел особого смысла. Эти свидетели нужны были лишь для характеристики её личности и подтверждения её одержимости Максом. Мои законники не задерживались на них, их главной целью было доказать ложь в показаниях самой Люсиль и дискредитировать любых неожиданных свидетелей, которых могла представить её защита.

Первой неприятностью для нас стала миссис Лури. Она заявила, что я всегда была агрессивной, легко заводила врагов и что мою семью в Сортоне не любили. В качестве доказательства она привела пример моей выходки, когда я угрожала ей маленьким огненным шариком:

— Айви пыталась напасть на меня и моих друзей. Это показывает, насколько она несдержанна, и что она готова мстить и преследовать человека за малейшие слова, которые ей не нравятся, даже за правду.

— Но вы действительно распространяли слухи про её родителей? — спросил мистер Гаилли, мой второй законник.

— Это не слухи, это правда! Все в Сортоне знают об этом. Рамона уехала на заработки, а потом вернулась к мужу уже беременной от другого. Именно поэтому её свекровь перестала их навещать и не признаёт Айви.

Да, моя единственная бабушка делала вид, что меня не существует. Но когда не знаешь ничего другого всю жизнь — это не больно.

Я обернулась к своим родителям. Мама смотрела в пол, зная, что эта грязь теперь распространится и в газеты. Папа сидел с каменным лицом. В отличие от меня, им было очень больно.

— Миссис Лури, свидетельство о рождении Айви Браун лежит перед вашими глазами. Вы видите, кто указан в этом свидетельстве отцом? — спросил мистер Гаилли.

Женщина сердито уставилась на документ.

— Вы же понимаете, что…

— Отвечайте на вопрос, миссис Лури, кто является отцом Айви Браун?

— Я не знаю, мы понятия не имеем, с кем Рамона…

— Отвечайте на мой вопрос, миссис Лури. Документ перед вами. Кто является отцом Айви Браун? — настойчиво повторил мистер Гаилли, не давая ей возможности вновь начать свои рассуждения.

Женщина поджала губы, с ненавистью уставилась на моего законника и прошипела:

— Здесь написано, что отцом мисс Браун является Барт.

— Спасибо. Пожалуйста, впредь отвечайте только на те вопросы, которые я вам задаю. В зале суда мы работаем с фактами, а не с домыслами. Нам не интересны ваши сплетни и фантазии.

Он прямо указал женщине, что её мнение о моих родителях не имеет никакого веса, и он будет работать только с документами. От унижения женщина покрылась красными пятнами, а мама даже немного подняла голову.

— Теперь касательно так называемого нападения мисс Айви Браун: было ли оно зарегистрировано?

— Мистер Гаилли, у нас есть показания другого свидетеля, соседки миссис Лури и бывшей соседки Браунов. Там действительно отмечается, что Айви Браун проявила огненный шар и угрожала группе женщин, собравшихся около таверны в городе.

Я привстала, желая сказать, что не нападала на них, а просто проявила огненный шар, но не атаковала. Я даже не угрожала им словами! Но рука мистера Симменса на моём локте остановила меня. Он взглядом показал, что не стоит вмешиваться.

Да, мы в здании суда. Мы не можем просто кричать о наших настоящих чувствах. Но как же меня раздражала эта женщина!

— Мы рассмотрим это заключение и дадим комментарии после перерыва, — невозмутимо ответил мистер Гаилли.

Следующий свидетель защиты не был заявлен до сегодняшнего дня, и когда я увидела его, не могла поверить своим глазам.

Это был профессор Лазарус.

Он выступал как эксперт защиты, убеждая присяжных в невозможности кражи артефакта, особенно с учётом уровня Люсиль.

Окружающие, включая присяжных, были впечатлены перечнем достижений и профессиональных титулов профессора Лазаруса. Это сильно взволновало меня, настолько, что даже мистер Симменс заметил моё беспокойство и сжал моё плечо.

Почему он ей помогает? Почему человек такого уровня участвует в этом судебном деле?

Конечно, как эксперту ему платят хорошую сумму, но разве ему не дорога его репутация?

Профессор Лазарус уже покинул академию, и я знала, что после этого он собирался переехать в другую страну и вернуться лишь через много лет, купив дом в Моранаре. Дом, который вряд ли может позволить себе обычный профессор, даже такой выдающийся изобретатель, как профессор Лазарус.

Я с трудом скрывала волнение. Все наши свидетели будут рассказывать о том, насколько Люсиль ненавидела меня, что она была лгуньей, но защита Люсиль и не спорила об этом. Наоборот, они тоже собирались доказывать, что Люсиль лгала. Она просто изображала, что я украла ее артефакт… ради Макса, чтобы он думал, что у нее высокий уровень. Ее репутация будет полностью уничтожена, но у них есть реальный шанс доказать ее невиновность. И почти все наши свидетели только помогали этой теории. Какой теперь смысл в показаниях Марты? В показаниях бывших одноклассников Люсиль?

— Таким образом, похищение артефакта в наше время почти невозможно, благодаря ранее отмеченным мною ограничениям, — заключил профессор Лазарус.

Присяжные были впечатлены: немногие из них знали, какая секретность окружала интеллектуальную собственность в академии. А теперь эксперт академии, невероятно уважаемый профессор, бывший глава факультета артефакторики, утверждал, что Люсиль вряд ли бы задумала что-то такого масштаба.

— Перекрестный допрос! — объявил судья, и в этот раз для допроса поднялся мистер Симменс.

— Профессор Лазарус, скажите, сколько раз в истории академии другие студенты пытались украсть работы артефакторов?

— За время моей работы, по крайней мере, семь раз. Я не могу назвать вам точного числа за всю историю, — ответил профессор Лазарус.

— Хорошо, за время вашей работы. Все эти попытки были совершены после того, как были введены договора с откатом на магию. То есть это не останавливало людей от попыток кражи?

— Да, но все это было до того, как мы начали использовать “Локатор Магии”, — возразил бывший глава факультета артефакторики.

Мистер Симменс взял долгую паузу и прошёлся перед членами жюри.

— Скажите, профессор, вы считаете себя изобретателем?

— Конечно.

— И если кто-то будет подсматривать за вашим изобретением, которое почти готово, и которое, как вы знаете, можно продать за миллионы золотых, вы назовёте это попыткой кражи?

— Мисс Бэксли не могла подсматривать за артефактом Айви Браун. Я уже сказал вам, что ящики могут открыть только лаборанты, и только в специально отведенное время, — профессор Лазарус не скрывал своего недовольства моим законником.

— Это не то, о чем я спросил вас, профессор Лазарус. Отвечайте, пожалуйста, на мой вопрос. Если кто-то будет подсматривать за вашим изобретением, которое почти готово и стоит миллионы золотых, вы назовёте это попыткой кражи?

Профессор Лазарус замялся. Он понимал, что этот вопрос был ловушкой.

— Профессор Лазарус? — вновь надавил на него мистер Симменс. — Ваша честь, эксперт не отвечает на мои вопросы.

— Пожалуйста, профессор Лазарус, ответьте на вопрос законника. Постарайтесь выслушать вопрос и дать прямой ответ на прямой вопрос. Спасибо.

Люсиль, казалось, была в бешенстве от того, что судья настаивал на ответе. Она постоянно переговаривалась со своими законниками, и смотрела на них так, словно требовала от них возражать. Будто разбиралась в этом лучше них.

— Да, я подумаю, что это попытка кражи моей идеи, — наконец нехотя ответил профессор Лазарус.

— У меня больше нет вопросов, Ваша Честь, — сразу же закончил мой законник. Это было именно то, что нам нужно. Если нам удастся доказать, что Люсиль пыталась подсмотреть за моим артефактом, это уже можно будет назвать попыткой кражи. И это сказал их эксперт.

Бывшие одноклассники Люсиль подтвердили, что у девушки был не самый высокий уровень, и они очень удивились, когда она поступила в Ардонскую Академию. Они также подтвердили, что девушка была патологической лгуньей. Люсиль смотрела в пол, горя от стыда, но она и сама понимала, что такие показания сейчас ей на руку. Ей нужно было, чтобы все поверили, что она просто хотела обмануть Макса, а не на самом деле украсть артефакт.

Профессор Лазарус вернулся в зал, теперь, когда он дал свои показания, он мог это сделать. Время от времени он долго смотрел на меня, что-то высматривая. Он даже следил за реакцией моих родителей.

Допрос Марты оказался для меня особенно тяжёлым.

— Она ненавидела Айви. Говорила, что за очками Айви скрывается опухший прыщавый нос с крупными порами, воспаленные глаза, шелушащаяся кожа. Что Айви одевается так, чтобы скрыть рыхлое отвратительное тело. Она иногда говорила нам, что Айви нужна для того, чтобы Люсиль на ее фоне выглядела красивее. И постоянно утверждала, что помогала Айви с учебой, хотя после того как они разъехались, именно результаты Люсиль сильно упали.

Марта с ехидством смотрела на бывшую подругу. Она не простила.

— Как однокурсница мисс Браун и мисс Бэксли, как бы вы описали их отношения? — поинтересовался мистер Гаилли.

— Айви верила, что Люсиль её лучшая подруга. Люсиль могла сделать что угодно, но, хотя Айви было больно, она никогда ничего не говорила и везде ходила за Люсиль, как хвостик. Они были неразделимы до октября прошлого года. А после Айви словно проснулась. Начала огрызаться и на Люсиль, и на меня, и на других, кто издевался над ней. Она отказалась работать с Люсиль в проектах, стала ухаживать за собой.

Профессор Лазарус внимательно следил за Мартой, как коршун. При этих словах он даже потянулся вперёд, выглядя куда более заинтересованным, чем все остальные.

— Люсиль это не понравилось. Она считала, что Айви вышла из-под контроля, и успеваемость Люсиль стала падать. Люсиль пыталась восстановить их отношения, даже приготовила для неё кекс, но Айви… словно стала другим человеком. А теперь я понимаю, почему Люсиль так старалась вернуть её дружбу.

— Возражение, ответ недопустим, так как основан на домыслах! — немедленно прервал Марту мистер Виззак.

— Рассказывала ли ответчик вам что-нибудь об артефакте, который она готовит? — задал новый вопрос мой законник.

— Она, конечно, не могла говорить о своём артефакте, из-за договора и отката, но упоминала, что тот сделает её богатой и знаменитой, и ей не придётся больше работать ни дня.

Законники Люсиль вновь переводили внимание на Макса, даже когда допрашивали Марту.

— Скажите, вы замечали истца и ответчика рядом с молодым лордом Фуллагаром?

— Да, Макс часто обедал и ужинал с Айви и её друзьями… теперь я понимаю, что это потому, что они ликвидаторы.

— Согласитесь ли вы с утверждением, что Люсиль Бэксли ревновала лорда Фуллагара к истцу?

— Да, но это было бессмысленно. Он и не смотрел на неё…

— Отвечайте только на заданный вопрос, — тут же прервал её мистер Виззак.

— Да. Она ревновала.

Показания Марты не были бесполезными. Не смотря на то, что Марта не видела самой кражи, она подтвердила, что Люсиль отчаянно хотела жить со мной, несмотря на ненависть ко мне.

Я понимала, что если бы дело закончилось сейчас, вряд ли мы смогли бы стопроцентно убедить всех членов жюри. Слишком много было слов и зависти. Слишком мало настоящих доказательств.

— В зал приглашается свидетель обвинения, бывшая работница общежития академии, миссис Тома Шортен, — громко объявил судья.

Лицо Люсиль покрылось красными пятнами, а глаза расширились, когда она услышала имя свидетеля. Ее брови жалобно сжались у переносицы, и она с тревогой и гневом посмотрела на своих законников.

С учетом того, что никто не знал настоящих причин увольнения миссис Шортен, для нее участие в судебном разбирательстве могло быть опасным. Мы обсудили это несколько дней назад. Женщина осознавала риск, но верила, что публичность дела сыграет ей на руку — увольнение из Ардонской Академии не улучшало ее ситуацию, а так люди узнают, что она действовала из благодарности за спасение приемного сына.

Кроме того, она очень хотела помочь.

Миссис Шортен невероятно волновалась, когда давала клятву говорить правду, и о том, что понимает, что ложь в суде является преступлением. Через некоторое время она немного успокоилась, отвечая на первые вопросы мистера Симменса, касающиеся её имени и места работы.

— Миссис Шортен, в феврале этого года на вас поступила жалоба о том, что вы проникли в комнату мисс Браун. Вас видели вместе с мисс Бэксли. Это правда?

— Да… и это был не единственный случай, когда мы проникали в комнату мисс Браун.

— Возражение! Вопрос касался только конкретного случая, указанного в жалобе, — тут же вмешался второй законник Люсиль.

Но мистер Симменс лишь едва заметно улыбнулся, понимая, что такая реакция скорее всего отражает отчаяние.

— Миссис Шортен, пожалуйста, отвечайте только на заданные вопросы. Это был единственный случай, когда вы проникали в комнату мисс Браун вместе с мисс Бэксли?

— Нет.

Люсиль с ненавистью посмотрела на женщину, а затем перевела такой же полный ненависти взгляд на своего защитника, словно говоря: "Сделай что-нибудь!"

Я внимательно наблюдала за реакцией присяжных. Многие из них приподняли брови в удивлении и переглядывались. Их поразило не только то, что она впускала Люсиль в комнату, но и то, что мы смогли найти её и привести в суд, где она сама призналась в этом.

— Сколько раз вы открывали дверь в комнату мисс Браун для ответчика?

— Пять раз в течение нескольких недель.

— И что происходило после того, как вы открывали дверь?

— Мисс Бэксли входила в комнату, забирала ящик с артефактом мисс Айви Браун с её рабочего стола и уходила минут на пятнадцать. Потом она возвращалась, я вновь впускала её в комнату мисс Браун и закрывала дверь.

— Это ложь! — внезапно закричала Люсиль. Она потеряла терпение и вскочила со своего места, привлекая удивленные взгляды присутствующих. — Я оказалась рядом только один раз, а эта женщина смеет втягивать меня в свои фантазии!

Эти выкрики не помогали Люсиль завоевать симпатии присяжных.

— Тишина в зале суда, — сказал судья Дюраре. — У обвинения будет возможность на перекрестный допрос позже. Воздержитесь от комментариев до этого момента.

— Почему вы это делали, миссис Шортен?

— Я была благодарна мисс Браун… точнее, женщине-ликвидатору за то, что она спасла моего приемного сына.

— И мисс Бэксли сказала вам, что она ликвидатор?

— Многие видели значок ликвидатора. И она не отрицала…

— Возражение! — вновь прервал нас законник Люсиль. — Вы не отвечаете на прямой вопрос, миссис Шортен. Сказала ли вам мисс Бэксли, что она ликвидатор?

— Нет, но...

Именно так проходил допрос миссис Шортен: долгий, тяжелый, в условиях постоянного напряжения между нашими законниками и законниками Люсиль. И это при том, что мы еще не приступили к допросу самой Люсиль!

Тем не менее, правда была установлена: хотя Люсиль прямо не утверждала, что она ликвидатор, она и не отрицала этого. Более того, многие студенты видели ее со значком, включая Марту, которая давала показания ранее. И главное, миссис Шортен подтвердила, что Люсиль многократно заходила в мою комнату и забирала ящик с артефактом.

Во время перекрёстного допроса законники Люсиль пытались заставить миссис Шортен признать, что её слова были ложью. Однако мистер Гаилли, мой второй законник, проявил себя как настоящий педант и очень упрямый человек.

— Возражение! Давление на свидетеля, Ваша Честь. Свидетель находится под присягой, и сторона защиты должна использовать материалы дела, такие как доказательства того, что мисс Бэксли была в другом месте в указанное время, или что в феврале этого года в академии действительно были проблемы с вентиляцией, если хотят доказать обратное.

Но у них не было этих доказательств, несмотря на то, что заявление на миссис Шортен находилось в материалах дела с самого начала, а миссис Шортен была в листе потенциальных свидетелей в расширенном списке, куда входил почти каждый работник академии.

Я едва заметно улыбалась, гордясь своей командой, законниками, которым я доверилась. Не случайно мистер Симменс рекомендовал именно мистера Гаилли для этой работы, сразу же признавшись, что один он может не справиться.

Газетчики непрерывно делали заметки в свои журналы, и я слышала их перешептывания. Многие из них всё ещё упоминали Макса, и это безумно злило меня. Фуллагар не имел никакого отношения к этому делу, и одержимость Максом со стороны Люсиль была просто попыткой отвлечь внимание от настоящего преступления. Того, которое планировалось и совершалось на протяжении долгого времени и заслуживает максимального наказания.

Перерыв на обед ознаменовался ещё одной попыткой законников Люсиль поговорить с нами. На этот раз они были намного вежливее. Люсиль больше не выглядела злобной кошкой, вернувшись к образу несчастной жертвы. Хотя мне, конечно, доставались совсем другие взгляды.

Даже её родители пытались подойти к моим, но я закатила настоящий скандал на эту тему и попросила охранников сопровождать моих родителей на время суда. Еще не хватало чтобы на меня давили через близких.

После перерыва настанет моя очередь давать показания, и я наконец расскажу свою часть истории: как Люсиль более полугода подсыпала мне снотворное, как я впервые заметила её вместе с мистером Маршем, как запатентовала артефакт из страха что Люсиль попытается на него претендовать, и именно так и случилось.

Пока я повторяла свои показания, ко мне подошёл профессор Лазарус.

— Вы правда думаете, что Люсиль Бэксли пыталась украсть ваш артефакт?

Бывший глава факультета артефакторики продолжал искать что-то в моём лице, и это вызвало у меня раздражение. Я не могла поверить, что он выступал на стороне Люсиль после всего того цирка, который она устроила в день защиты. Тогда он поддержал меня, не отрицал мои слова и даже позже участвовал в урегулировании дела против академии.

— Я не думаю, профессор. Я знаю. Признаться, я удивлена видеть вас здесь.

— Я не мог не прийти. У меня не было выбора, — ответил он, и я бросила на него растерянный взгляд, не понимая, о чем он говорил.

После перерыва мистер Симменс на некоторое время исчез из зала суда, а когда вернулся, выглядел крайне взволнованным. Его выражение лица заставило моё сердце тяжело ухнуть.

Что случилось?

Я не могла поговорить с ним, так как заседание уже началось, и судья зачитывал правила поведения в зале суда, включая требования о тишине.

В этот момент мистер Симменс передал мне записку:

"В коридоре мистер Марш. Он готов выступить свидетелем обвинения."

На мгновение я словно оглохла, перестав слышать окружающих. Мистер Марш больше полугода помогал Люсиль проникать в мастерские, открывал для неё ящик, и у нас были его фотографии. Но он покинул страну. Почему он решил вернуться сейчас? И тем более, почему пришёл в суд? Разве он не понимает, что окажется в тюрьме? Ведь моё дело касается и его тоже.

Мои законники выглядели так, словно у них было множество вопросов и сомнений.

Что могло заставить его вернуться и предстать перед законом, особенно если его семья покинула страну?

— Сторона защиты, сторона обвинения, подойдите, если у вас есть дополнительные изменения в программу слушаний, — объявил судья, его голос эхом отозвался в зале суда.

Мистер Симменс посмотрел на меня, и в его глазах читалось, что решение остаётся за мной. А я… не могла упустить такую возможность, независимо от причин появления мистера Марша. Мы не знали, что у него на уме, но в суде нельзя лгать, и у нас были его фотографии с ящиком моего артефакта, проверенные экспертом. Ему придётся признать свою вину.

Поэтому я кивнула.

Мистер Симменс встал, за ним поднялся и мистер Виззак. Законник Люсиль смотрел на моего законника с презрением, словно тот был в чём-то хуже их. Но я всё больше понимала, что это просто игра.

С момента появления миссис Шортен в зале суда их шансы на выигрыш упали до нуля, и почти все это осознавали.

— Дополнительный свидетель со стороны обвинения и медицинские справки со стороны защиты.

Я обменялась взглядами с мистером Гаилли, моим вторым законником, размышляя о том, что могут означать эти медицинские справки. Скорее всего, это был их "план Б" — попытка переломить ход дела в свою пользу.

— В зал суда приглашается свидетель со стороны обвинения, мистер Базил Марш, — объявил судья, и его слова вызвали бурю эмоций.

В зале раздались взволнованные крики, среди которых выделялся голос мамы Люсиль. По всей видимости, она знала, чем на самом деле занималась её дочь, и осознавала, какие угрозы несёт этот свидетель.

Мистер Марш изменился: он потерял много веса, оброс неухоженной бородой и длинными волосами, а его одежда была потрёпанной. За полгода он внешне постарел на десять лет. Но главное — его глаза.

Они выдавали бесконечную усталость, выглядели загнанными и напуганными, мечтающими о покое.

Законник мистер Виззак внешне не проявлял никаких эмоций, но я понимала, что сторона защиты приняла для себя какое-то важное решение, лишь увидев мистера Марша. Люсиль бросила на своего законника ожидающий взгляд, и тот в ответ устало кивнул.

Шаги мистера Марша звучали глухо, и в зале суда царила звенящая тишина, если не считать репортёров и звуков их камер. Все прекрасно понимали, кто он. Мистер Симменс в своей обвинительной речи обозначил мистера Марша как главного сообщника Люсиль. И тот факт, что он был здесь, приглашённый стороной обвинения, означал, что это скандальное дело станет сенсацией.

Внезапно со стороны защиты послышался грохот — Люсиль покачнулась на стуле и упала на пол. Её законники сразу вскочили и окружили её.

— Простите… мне так плохо. С тех пор, как всё это случилось, у меня начались проблемы с сердцем, — тяжело дышала Люсиль. Её подняли обратно на стул, и она почти легла на стол. Её мама громко закричала: — Целителя! Срочно! У неё проблемы с сердцем.

Моя бывшая подруга закрыла глаза, её худое симпатичное лицо скривилось от боли, и мы все стали ждать лекаря.

А я… чувствовала, будто у меня отбирали победу, лишали возможности рассказать правду.

Будто меня лишали триумфа и полной победы.

Я так надеялась, что сегодня всё закончится. Я представляла, как выйду победительницей, отстою своё имя, не проглочу оскорбления, которые сыпались на меня, которые даже на этом суде были повторены, множество раз, перед репортёрами и моей семьёй.

От обиды я так расстроилась, что не могла ничего сказать, наблюдая, как целители окружили Люсиль.

Они наверняка захотят отправить её в больницу, и для меня ничего не закончится.

Впереди меня ждали новые недели подготовки, трата денег. Моя зарплата будет уходить в чёрную дыру судебных расходов. И хотя я ценила своих законников, я чувствовала, что не могу начать новый этап своей жизни, что это разбирательство тянет меня назад.

— Мисс Браун… — мистер Симменс заметил моё выражение лица и глазами показал на коридор, словно спрашивая, хочу ли я уединиться в уборной.

И я хотела. Встав, я отпросилась и ушла, расстроенная, сопровождаемая вспышками репортёров. Только мама тихо шепнула, увидев моё расстроенное лицо: — Айви…

В коридоре я сползла по стене, пытаясь найти в себе силы продолжать. Я сама виновата, мои завышенные ожидания, вера в мою команду, вера в ту работу, которую мы совершили, полностью затмили мне глаза, и я не понимала, что всё может закончиться совсем не так, как мне бы хотелось. И ведь законники говорили мне, что это возможно, предупреждали.

Я почувствовала знакомый древесный запах, а затем сильные руки обняли меня и притянули к груди. Я знала, что это был Макс, но не могла сейчас найти в себе силы оттолкнуть его. Мне было мерзко от осознания, что всё было зря: вся та грязь про наше обучение в академии, рассказы о том, как меня унижали перед всей академией, даже грязь про мою семью — всё это было вытащено напрасно. И я сама пошла на это.

— Всё будет хорошо, тшш, Айви. Неужели мистер Марш не изменил ситуацию?

Мистер Марш?

— Это ты его привёл? — спросила я, не поднимая головы от пола.

— Да. Его семья попала в большую беду, и я сказал, что помогу, но он должен сам сдать себя правосудию и выступить на суде.

Я наконец подняла голову и долго смотрела на Макса, понимая, что он действительно хотел помочь. Макс находился ко мне очень близко, его непослушные волосы были слегка влажными, словно он только что находился на улице, где сейчас шёл небольшой дождь.

А в его глазах…

Макс выглядел как щенок, жаждущий ласки. Он напряжённо смотрел в моё лицо, надеясь увидеть благодарность и радость от его действий. Надеясь услышать несколько ласковых слов.

— Спасибо. Хотя сейчас дело явно отложится, и возможно, мистер Марш скроется ещё раз. — Я слегка отстранилась

— Не скроется. Я уже заставил его дать показания городской страже. Так что это просто вопрос времени. Люсиль будет осуждена на максимальный срок.

Вопрос времени… и денег.

— Спасибо. Спасибо, Макс, хотя тебе не стоило этого делать. Я бы и сама справилась. — Я считала, что и без мистера Марша мы бы выиграли, но я рада, что он пришёл. Мы сможем запросить для Люсиль максимальный срок и привлечь к ответственности самого мистера Марша.

— Нет. Это моя вина, что ты здесь, это моя вина, что у Люсиль есть деньги на законников. Добровольно ты не соглашаешься принять мою помощь, но я бы всё равно сделал это. Я верну тебе все те деньги, что ты потратила на законников и экспертов за это время, — Макс схватил меня за ладонь и положил её на свою грудь, обхватив запястье другой рукой.

Я попыталась вырвать руку.

— Нет, Макс. Я хочу гордиться тем, что сама отстояла своё имя. Всё это время я работала с моей командой не для того, чтобы ты пришёл и просто всучил мне деньги. Дело не в деньгах, точнее, не только в них. Спасибо за мистера Марша, он должен ответить, но, пожалуйста, не делай больше ничего.

Я сделала вторую попытку вырвать руку, но Макс вновь удержал её, на этот раз приложив больше усилий.

— Это я виноват в том, что это происходит с тобой, это не обсуждается.

Когда я снова попыталась вырвать руку, и он снова удержал её крепкой хваткой, я начала злиться.

— И почему ты это делаешь, Макс? Потому что хочешь показать, какой ты хороший? Сблизиться со мной? Потому что тебе сказали найти себе сильную женщину артефактора? — дёрнув рукой снова, я потребовала. — Отпусти!

В этот раз Макс отпустил меня.

— Откуда ты про это знаешь?

Так значит это правда.

— Неважно.

Я отвернулась, собираясь уходить, но Макс схватил меня за плечо, удержав.

— Айви, это не так. Это полный бред. Ты — всё, о чём я могу думать и мечтать последние месяцы, и мне плевать на то, что говорит моя семья.

— Значит, ты расстался с Белиндой не из-за этого? — спросила я, обернувшись к нему.

Оттенок вины на его лице говорил лучше любых слов.

— Понятно… Скажи, ты любил её? — мне действительно было интересно.

Макс долго не отвечал, а затем кивнул.

— Белинда — это прошлое, — сказал он.

— Мне интересно, ты хватал её так, как меня? Повышал на неё голос? Спрашивал её, когда она уже оттает от своей обиды, как ледяная принцесса, потому что ты стёр себе все руки?

— Нет. Айви, я… — начал он, но я сразу его перебила.

— Не надо, Макс, пожалуйста, хватит. Сколько у нас было разговоров об этом? Спасибо за мистера Марша, это действительно много для меня значит, но больше не помогай. Ты пытаешься сблизиться со мной, но какова бы ни была причина, всё, что между нами происходит, — это не то, чего я хочу от мужчины для себя.

— Айви!

Но я уже развернулась и ушла в уборную. Когда я вышла, Макс стоял снаружи, спиной ко мне, и я тихо вернулась в комнату, где проходило заседание.

Мне было обидно за себя, за ту правду, которую я не смогла рассказать. Однако на следующий день газеты всё равно пестрили сенсационными заголовками.

Хотя и не такими сенсационными, как после королевского бала в честь ликвидаторов, который состоялся через неделю.

Бала, который и я, и мои друзья никогда не забудем.

Я смотрела в своё отражение и не узнавала себя.

— Ты выглядишь как сказочная принцесса, дочка, — сказала мама рядом, и я в чём-то даже могла с ней согласиться.

В зеркале отражался словно другой человек. Мои скромные наряды из плотных тканей сменились струящимся светло-зелёным платьем в цвет моих глаз, подчеркивающим талию, узкий торс и широкие бёдра. Прямые тёмные волосы были уложены в лёгкие кудри и отведены от лица, а лёгкий макияж завершал образ. Нам также выдали зелёные плащи, украшенные золотой окантовкой, специально для вечера. Я знала, что Эмме выдали такой же декорированный синий плащ, и, конечно, наши значки ликвидаторов были отполированы специально для церемонии.

На церемонию награждения пригласили родителей и близких ликвидаторов, и таким образом здесь оказалась моя мама. Папа решил не приезжать — говорил, что стесняется, но я знала, что на него давило общественное внимание из-за того, что я была ликвидатором и всех тех новостей, которые вышли после суда.

Макс оказался прав: появление мистера Марша в суде окончательно утопило Люсиль. Теперь никто не сомневался, что она действительно пыталась украсть мой артефакт, хотя дело и было отложено. Мистер Марш, вызванный сразу после миссис Шортен, и реакция Люсиль на своего подельника только подтвердили это. Вдобавок, репортёры каким-то образом узнали, что мистер Марш уже оставил заявление в городской страже.

Общественность вынесла свой вердикт — Люсиль была виновна. Им не нужен был вердикт судьи и присяжных, реакция девушки сказала всё. В глазах публики я приобрела невероятный статус, практически статус народного героя, теперь, когда многие знали, каким издевательствам я подвергалась в академии. Я была ликвидатором, участвовавшим в спасении "Драгоценности Астурии", высокоуровневым артефактором, изобретательницей усилителя, и ещё из нищей семьи.

Наиболее шокирующим для меня оказалось то, что Ардонская Академия официально исключила Люсиль, публично осудив её действия, хотя официально судебное дело не было завершено, его просто отложили. Академия сделала это из-за давления со стороны общественности, когда все грязные детали дела просочились в газеты. У нового главы факультета артефакторики постоянно спрашивали, безопасно ли отправлять студентов в академию, учитывая, что может случиться с их дипломными работами.

Негативное внимание прессы было заслуженным. Долгие годы академия закрывала глаза на издевательства и превышение должностных полномочий. Даже после моей официальной жалобы они ничего не изменили. Но теперь, когда я стала немного известной, они готовы были изображать деятельность.

Имя Макса часто мелькало в газетах, он добавлял истории остроты: аристократ десятого уровня, ликвидатор, первый холостяк Ардона. Люсиль считали наивной за её веру в то, что он обратит на неё внимание. Часть её дневников, где она изливала свою одержимость Максом, была опубликована отдельно и пользовалась невероятной популярностью.

Что-то в этом привлекало читателей: одержимость мужчиной, соперничество подруг, победа аутсайдера, выходца из простого народа.

Но в прошлой жизни репортёры точно так же восхищались Люсиль, умницей и красавицей, которая изобрела артефакт, внедрившийся почти во все сферы жизни, и стала знаменитостью.

Насколько я помнила, в прошлой жизни к этому моменту Люсиль уже организовала себе путешествие по теплым странам Критарского Альянса, останавливаясь в лучших гостиницах и апартаментах, и по возвращению приобрела двухэтажные апартаменты в Монфорте.

А сейчас она находилась в больнице, скрывалась от репортёров, и даже её родители почти не покидали дома.

В огромном бальном зале было не протолкнуться, и как только я вошла сквозь широкие двойные двери, меня оглушил звук фотокамер. Мы с мамой позировали вместе, хотя она немного стеснялась. Впрочем, это трудно было назвать позированием - мы просто помахали репортёрам.

Столица изменила маму, немного вытеснив ту замкнутость, которая была присуща ей в Сортоне. Она даже начала переписываться с подругами из родного города, перестав постоянно бояться их мнения. Видимо, расстояние сделало их слова менее значимыми для неё.

Видеть её такой спокойной приносило мне радость. Я надеялась, что и в семейных отношениях с отцом она стала более уверенной и высказывается, если ей что-то не нравится.

— Мисс Айви Браун, миссис Рамона Браун, добро пожаловать, — обратился к нам мастер церемоний. — Я оставлю вас в надёжных руках Темпи. Если у вас будут какие-то вопросы, всегда можете обратиться к ней.

Темпи была служанкой во дворце, но не простой, а старшей, знающей, к кому обратиться в случае проблем. Сегодня она присматривала за мной, моей мамой и ещё несколькими приглашёнными гостями.

По пути к нам постоянно пытались подойти репортёры, но Темпи уверенно говорила им, что у них будет возможность пообщаться с ликвидаторами после торжественной части, и вела нас к столу с закусками, где уже стояли несколько моих друзей.

Большинство из нас не знали, как себя вести, но я намеревалась извлечь из этого дня максимум. Я надеялась найти подход к самой "Драгоценности Астурии", через Тома. После официальной церемонии она должна была пригласить нас на менее официальное чаепитие — только тех, кто спас её. И в этой атмосфере я собиралась повторить для неё её же слова из прошлой жизни, которые, как она считала, изменили её жизнь, надеясь, что это хоть немного исправит изменения, вызванные тем, что её спас не Себастьян Торн.

Тед Фуллагар тоже будет здесь. Нападение на министра безопасности произошло, как и было описано в записях его предка Уилмера, и конечно же, Тед Фуллагар выступил в роли спасителя.

Внимательный и серьёзный взгляд Себастьяна Торна с другого конца зала заставлял меня чувствовать себя увереннее. Сейчас он больше верил в то, что Фуллагар действительно знает будущее. К сожалению, это означало, что министр безопасности, вероятно, теперь является сторонником Теда Фуллагара и, возможно, его введут в “Круг”.

‍ ‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌ ‌‌‍

Внезапно все репортёры устремились к большим двойным дверям, и я проводила их глазами — в зал входил Том Ашвелл с семьёй.

Родители Тома полностью соответствовали нашим ожиданиям: высокие, стильные, в прекрасной форме, с нашивками рода, как и положено аристократам. Однако, настоящей звездой сегодняшнего дня был сам Том, чьи фотографии украшали обложки почти всех газет на протяжении последней недели. Вокруг него и его семьи сразу же собралась большая толпа слуг, которые быстро отогнали репортёров и проводили их во внутренние помещения.

А за ними… осторожно, словно преступница, следовала Лэйси Рафферти, девушка Тома. На её лице была видна растерянность, и она была совершенно одна.

Хотя нет, не прошло и минуты, как к ней подошла Темпи и вскоре привела заметно расстроенную Лэйси к нам.

— Всё в порядке? — я тут же обратилась к Лэйси. Очевидно, она прибыла с Томом как его девушка, но по какой-то причине их разделили. На ней было платье с длинными рукавами, скрывающее браслет Ашвеллов, который, как я знала, она почти никогда не снимала.

— Привет, Айви, — Лэйси улыбнулась мне как старой знакомой. — Да, всё хорошо.

По её лицу было видно, что всё совсем не так хорошо, как она говорит, но она явно не была готова делиться со мной своими переживаниями. Лэйси Рафферти видела меня в самый уязвимый момент моей жизни, именно она привела Тома и Эмму в уборную тогда, когда Майкл и Присцилла в академии решили избить меня и остричь мои волосы. Мои чувства благодарности к Лэйси были искренними, но она, видимо, не знала меня достаточно хорошо, чтобы доверять. Вместо этого Лэйси профессионально сменила тему и завела разговор о грядущих изменениях в академии после серии статей, вышедших после моего судебного слушания.

Из всех присутствующих моя мама стеснялась больше всех. Однако семья Эммы оказалась очень дружелюбной, и вскоре у них завязался разговор о том, что они не ожидали, что их дети станут ликвидаторами, и о том, где они живут. Я немного успокоилась, поняв, что смогу оставить маму одну, если понадобится.

Сама Эмма выглядела великолепно, одетая в струящееся платье, подобное моему, но с более пышной юбкой. Её волосы были убраны, открывая тонкую шею и ключицы. От Эммы приятно пахло — ванилью, и мне хотелось её обнять, настолько она была милой и миниатюрной.

Подруга постоянно смотрела в сторону двери, словно ожидая кого-то, и я была уверена, что она ждала Билли. В бальном зале царила волшебная атмосфера, я никогда не видела, чтобы мои друзья выглядели такими красивыми. Впереди нас ждали долгие часы танцев, церемоний, наград и речей.

Мы взяли по бокалу шампанского, и со временем Лэйси немного расслабилась. Я постоянно осматривала зал, ожидая появления принцессы или Теда Фуллагара, оставаясь в лёгком напряжении.

— Ты в порядке, Лэйси? На тебе лица нет, — спросила Эмма.

И в этот раз Лэйси ответила.

— Я не понимаю, что происходит… Мне сказали не входить одновременно с Томом, строго не демонстрировать браслет. Сказали, что я не смогу танцевать с Томом первый танец. А сейчас их и вовсе увели куда-то, и я здесь совсем одна.

— Мы постараемся быть рядом с тобой, Лэйси, если нас не отвлекут, — пообещала Эмма девушке. — Уверена, это просто временное недоразумение, и вскоре Том к нам присоединится.

Я совсем не разделяла оптимизма Эммы.

Демонстративное выделение Тома было слишком знакомым. Так же, когда-то в прошлой жизни, выделяли Себастьяна Торна.

Однако, если командира видели рядом с принцессой как отеческую, лидерскую фигуру, то Том был другим. Молодой, красивый, успешный, с идеальной репутацией, из старинной аристократической семьи.

Я уверена, Лэйси чувствовала, что что-то было не так. Женское сердце просто знает и видит, и она осознавала, что происходящее сейчас ненормально.

Если бы к ней относились так, как положено относиться к девушке “спасителя Драгоценности Астурии”, той, кто много лет носила его браслет, её не оставили бы одну среди нас, уведя Тома в сторону. И хотя она пыталась скрыть свои чувства, нацепив смелую улыбку, я видела страх и неуверенность в её глазах. Лэйси понимала, что сегодняшний день не принесёт ей счастья.

Но вечер сюрпризов на этом не закончился.

— Нет... — прошептала Эмма дрогнувшим голосом, обернувшись к входным дверям, и я последовала её примеру.

А после шокированно выдохнула.

Я не могла поверить своим глазам.

Сквозь массивные двойные двери в зал вошёл Билли со своей семьёй, друг выглядел потрясающе в идеально сидящем смокинге, с тёмно-зелёной рубашкой под пиджаком.

Рядом с ним стояла девушка ангельской красоты, с фарфоровой кожей, которую лишь украшали едва заметные веснушки. Её длинные тёмные волосы были уложены в сложную причёску, а невероятные синие глаза сияли особенным светом.

Эстер.

Я не могла поверить в происходящее.

Эстер смотрела на Билли с бесконечной любовью и нежностью, но сам он выглядел несколько неуверенным, словно искал кого-то взглядом. Он не сразу узнал Эмму, стоявшую рядом со мной.

Такая реакция была сегодня не редкостью, нас никогда не одевали профессиональные модистки, и мы никогда не выглядели так хорошо, как сегодня. Увидев Эмму, Билли застыл, не сводя с нее глаз.

Ласковое прикосновение к плечу, звонкий смех и взгляд, полный ожидания, — Эстер попыталась отвлечь Билли, и тот словно через силу смог перевести взгляд на свою, видимо, девушку.

Миниатюрная целительница рядом со мной теперь смотрела в пол. Маленькие кулачки сжимали и разжимали шифоновую юбку ее красивого платья, и она словно не дышала.

— Эмма… — тихо прошептала я, и подруга, услышав меня, сорвалась, и быстро ушла в один из коридоров.

Я растерянно подняла глаза на Лэйси, которая видела всю ситуацию и сразу всё поняла.

— Иди за ней, — сказала она.

Не желая оставлять Лэйси одну, я отвела её к своей маме и родителям Эммы. Это было лучше, чем оставлять её одну. Я заметила, что Элайджа, наш второй стихийник и хороший друг Тома, уже был здесь со своей семьёй. Сделав страшные глаза и скосив их на Лэйси, я дала ему понять, чтобы он присмотрел за ней, если что, и поспешила за подругой.

В первой богато украшенной уборной никого не было, зато из второй я услышала тихий плач, будто Эмма пыталась сдерживать себя и не издавать никаких звуков.

— Эмма, пожалуйста, открой. Это я. Я просто обниму тебя, не буду ничего спрашивать, если ты не захочешь, обещаю.

Не получив ответа, я вновь постучала.

— Тогда я просто сяду рядом с дверью и буду ждать, пока ты выйдешь.

Но этого не понадобилось. Услышав мои слова, Эмма открыла дверь, и перед моим взглядом предстало заплаканное лицо подруги. Ее прическа была слегка встрепанной, но макияж, который нам наложили, явно был закреплен магией и не испортился, несмотря на то, что глаза подруги были красными и слегка опухшими.

Я крепко обняла худенькую девушку, и Эмма утопила свое лицо в моем плече. Она едва заметно тряслась, тихо всхлипывая.

Уборная во дворце была шикарной. Здесь стояли кожаные скамейки на кривых ножках, и я утянула туда Эмму, предварительно закрыв дверь.

А после я дала ей выплакаться.

Гладила ее по голове, по плечам, не говоря ни слова, просто позволяя ей выплеснуть свою боль.

— Скажи мне, я дура, Айви? — хрипло спросила Эмма.

— Нет. Почему?

— Мы… провели вместе ночь два дня назад. Я не спрашивала его про Эстер, боялась узнать правду, даже не подумала… Какая же я дура… — Эмма вновь отвернулась и еле слышно всхлипнула.

— Тшш, ты не дура. Ты доверилась своим чувствам. Это нормально, Эмма, ты не могла знать, что случится… и Билли, если он в отношениях, то это он должен был остановиться, а не ты.

Услышав это, Эмма заплакала еще сильнее. И пока я утешала ее, в моей голове стал созревать план.

Я не позволяла Билли приближаться к Эмме, стараясь не оставлять её одну, и также держалась ближе к Лэйси.

Получился своего рода клуб разбитых сердец.

А я ведь думала, что этот день будет одним из самых счастливых в нашей жизни, что мы будем вместе отмечать свои достижения, знакомить родителей друг друга и вторых половинок.

Эстер все это время не отпускала руку Билли и смотрела на него невинными наивными глазами. Я проклинала себя за то, что не рассказала Билли всё. Не сказала ему, что она использовала профессора Диксона для поступления, подделала уровень и получила стипендию. Я лишь упомянула, что у них были отношения, не вдаваясь в подробности, чтобы не ранить друга. И теперь мне казалось, что Эстер сумела как-то извратить ситуацию так, чтобы выставить себя жертвой.

В какой-то момент глаза Билли загорелись решимостью. Он оставил Эстер с родителями и направился к нам, но я, глядя ему в глаза, отрицательно покачала головой. Никаких сомнений и недомолвок, я осознанно не оставляю Эмму одну, чтобы он не смог поговорить с ней, неважно что он собирался сказать. Потому что она попросила меня.

— Их величества, король Одалрик и королева Вильгельмина, вместе с кронпринцессой Лисанной Рианон! — громко объявил мастер церемоний, и я вздохнула — наконец-то начнется официальная часть.

К этому моменту в зале уже собрались все, кто должен был присутствовать: представители знати, родственники королевской семьи, знаменитости, владельцы компаний и их семьи, зажиточные придворные, представители парламента и даже дальние родственники королевских семей соседних государств. Сегодняшний бал был редкостью в Астурии, такие мероприятия теперь происходили нечасто, и я понимала, что причина, по которой король Одалрик решил устроить это торжество, была не случайна.

Он стремился возвысить ликвидаторов, повысить их статус среди населения, сделав их героями в глазах общества.

С другой стороны зала, так далеко от нас, что я их сразу и не заметила, находились Том со своей семьёй и Макс… вместе с отцом. Тед Фуллагар пока не заметил меня, и я надеялась, что все так и останется.

Мастер церемоний потребовал тишины, и вскоре громкий голос короля, возможно, усиленный магией, разнесся по бальному залу.

— Сегодня мы празднуем спасение кронпринцессы Лисанны Рианон ликвидаторами, которые справились с тенями без помощи "куполов Фуллагара", продемонстрировав невероятный профессионализм и храбрость. Члены отряда по борьбе с тенями ежедневно рискуют своей жизнью ради безопасности королевства. Я пришел к выводу, что несправедливо скрывать их лица.

Король говорил с идеальным ритмом, явно имея большой опыт публичных выступлений. Его речь была взвешенной и громкой, но в то же время короткой, чтобы удержать внимание слушателей.

Я отметила, что он сделал особое ударение на том, что мы справились с тенями без помощи куполов. Интересно, как на это отреагирует Фуллагар старший?

— С сегодняшнего дня, по моему королевскому указу, каждый представитель отряда по борьбе с тенями в Астурии будет работать открыто, не скрываясь. Их мужество и преданность заслуживают нашего признания и благодарности.

Король закончил тем, что каждый, кто участвовал в спасении наследной принцессы, будет награжден орденом Стража Королевства, особой наградой, не использовавшейся уже несколько десятков лет. Зал взорвался овациями после короткой речи короля, репортеры направили объективы своих камер на короля и на нас, и я постаралась изобразить максимально спокойное, полное достоинства лицо.

Вскоре после речи короля раздались звуки вальса.

Сегодняшний бал был традиционным, открывать его должны были члены королевской семьи, а затем к ним разрешалось присоединиться и нам, героям вечера. Группа молодых высокоуровневых магов станет очень популярной среди простого народа; молодые девушки в школах и академиях будут выбирать своих “любимчиков” и даже спорить о том, кто из ликвидаторов самый лучший. Как правило, "лучшесть" определялась внешностью и манерой поведения ликвидатора, иногда его уровнем, а не его внутренними качествами, хотя были и исключения.

Сейчас репортёры готовились писать отчёты о том, с кем будут танцевать ликвидаторы, члены королевской семьи и остальные присутствующие. Появление здесь с девушкой или молодым человеком было сопоставимо с публичным объявлением о отношениях, а любое необычное поведение тоже замечалось журналистами.

Многие девушки поглядывали на Макса и Тома с ожиданием, надеясь, что они пригласят их на танец. Остальные ликвидаторы, особенно высокие и симпатичные, также привлекали внимание присутствующих представительниц прекрасного пола.

Я почувствовала небольшую боль в левой руке — настолько крепко вцепилась в меня Лэйси, стоящая рядом.

И я понимала почему.

В середине бального зала, рядом с королевской четой, появилась ещё одна пара танцующих — тоненькая "Драгоценность Астурии", принцесса Лисанна Рианон, и высокий, мужественный лорд Том Ашвелл, тот, кто на руках вынес её из кареты и на глазах у всего города доставил во дворец.

Девочка смотрела на Тома влюблёнными глазами, в этом не было никаких сомнений.

Она была ещё ребенком, но уже могла влюбиться, наивной детской любовью. И главное, она была той, ради кого родители сдвинут горы, лишь бы сделать дочку счастливой. Я не сомневалась, что приказ спрятать браслет Лэйси под длинными рукавами исходил именно от королевской четы, и по той же причине о существовании девушки "забыли" репортёры.

Лэйси стояла рядом со мной, побледневшая как призрак; даже её губы казались белыми. Она не сводила глаз с пары в центре зала, как и все присутствующие. Я боялась даже представить, что она сейчас чувствует.

В прошлой жизни, в этот самый момент, Том наверняка держал её за руку или обнимал за талию, готовый вывести свою любимую в центр комнаты. В той жизни принцесса не танцевала с родителями, оставаясь в стороне, как и на всех предыдущих подобных мероприятиях.

Вскоре к танцующим присоединились другие пары, после того как репортёры сделали достаточно снимков королевской семьи. Я проводила глазами Эстер и Билли, пытаясь придумать повод выманить её в отдельную комнату. Я знала, что после трёх танцев будет небольшой перерыв, а после девяти нас вызовет к себе принцесса, чтобы лично поблагодарить. По крайней мере, так было в прошлой жизни, и я не собиралась упускать этой возможности.

Значит, нужно открыть Билли глаза на правду об Эстер до этого.

Краем глаза я заметила, что к нам приближались несколько человек, среди которых были Нил и Зак.

— Извините, я заберу у вас Айви ненадолго, — Макс быстрыми шагами подошёл к нам и буквально выдернул меня из рук Лэйси, оставив растерянных девушек за моей спиной. Я бросила на них извиняющийся взгляд, но решила не устраивать сцену.

— Какого?.. — тихо прошептала я, не желая привлекать к нам внимание. Однако это было неизбежно — вокруг было много репортеров, отмечавших каждое движение высокопрофильных ликвидаторов. Макс сразу же стал одним из них за счёт своего аристократического статуса и невероятного уровня, а я — из-за своего пола и шумихи вокруг моего судебного дела.

— Тише. Веди себя так, будто всё в порядке. Мой отец здесь, — глаза Макса были неожиданно серьёзными, даже взволнованными, без обычной нагловатой уверенности.

— О чём ты? — я не понимала, почему он выглядел настолько серьёзным. Я знала, что здесь был Тед Фуллагар, но это было ожидаемо, и Себастьян Торн давно готовился к его возвращению.

Макс изобразил на лице уверенную восхищённую улыбку. Когда мы оказались в самом центре зала, он положил одну руку на мою талию, а не на спину, как предписывали приличия. Он сделал это очень медленно, провёл рукой сверху вниз, а потом закружил меня в вальсе.

Танцевать я умела не очень хорошо, хоть и готовилась к сегодняшнему дню, но Макс был опытным партнёром, и я просто доверилась ему.

— Ты выглядишь потрясающе, — низким голосом сказал он. — Наконец-то в моих руках.

— Макс, что случилось? — я чувствовала, что что-то произошло, поэтому не позволяла себе отвлечься на его голос и запах, на его руки и дерзкие, как обычно, слова.

— Я слышал разговор отца с владельцем "Астурии Сегодня". Отец в бешенстве от всего, что сейчас происходит. Он вернулся только вчера и считает всё происходящее полным фарсом, — Макс обвёл глазами бальный зал, ликвидаторов, придворных, приближенных к элите. — Отец сказал, что собирается сделать важное объявление сегодня. Он разработал несколько вариантов плана в зависимости от твоего поведения. Я услышал только часть из них, но под конец сегодняшнего дня он собирается объявить, что вы обручены.

Обручены?

Неужели он говорит это серьёзно? Что это даст Теду Фуллагару?

— Айви, делай вид, что всё хорошо, — тихо попросил меня Макс, натягивая на лицо спокойную довольную улыбку. — Помни, что нас постоянно фотографируют.

Я постаралась расслабиться, следовать ритму, но в голове никак не укладывалось то, что сказал стихийник.

— Но зачем ему это нужно? Чего он этим добьётся? Я же сразу всё буду отрицать и устрою скандал, — тихо прошептала я в ответ.

Макс криво усмехнулся, словно мой ответ показался ему невероятно наивным.

— Он разработал несколько вариантов, и в большинстве из них ты не сможешь ничего ответить. Постарайся есть и пить только то, что стоит на столах, не принимай ничего из рук слуг. А ещё лучше — ешь только из моих рук, — он вновь улыбнулся, той самой типичной для Макса улыбкой, но в его глазах по-прежнему была тревога. — “В идеале”, как он сказал, он скомпрометирует тебя и позволяет репортёрам "случайно" вас обнаружить. Если он не сможет до тебя добраться, то просто сделает объявление отдельно, когда ты не сможешь сразу опровергнуть это. В любом случае, если это попадёт в газеты завтра, тебе будет очень непросто.

Я вновь сбилась с ритма, и Макс крепче сжал меня, так что мои ноги почти не касались пола во время смены шагов. Его рука прожигала мою талию через тонкую материю платья, а взгляд внимательно изучал каждую эмоцию на моём лице. Затем, поняв, что на нас смотрят, он снова улыбнулся.

— Макс... — я подняла на него глаза. — Ты же не обманываешь меня?

Макс не сбился с шага, но его сердитый выдох выдал негодование и обиду.

— Я никогда не врал тебе, Айви. И не собираюсь. Лучше скажи мне, почему отец так фиксирован на тебе?

Потому что он думает, что я пришла из будущего.

Я не могла объяснить это Максу, Себастьян Торн запретил обсуждать это с ним. Даже если бы могла, делать это во время танца было бы безумием. Мне срочно нужно было найти командира, но его не было видно в зале.

— Возможно, это из-за моего артефакта, — тихо произнесла я, оглядываясь. — Где командир?

У Макса был другой командир, хотя мы и входили в одну структуру.

— Торна вызвал к себе Его Величество, — глухо сказал Макс, а затем внезапно притянул меня ближе к себе, коснувшись своим лбом моего.

Наши лица оказались близко, неприлично близко друг к другу для такого мероприятия. От растерянности и волнения я почти забыла дышать. Сбоку раздались вспышки камер, и я скосила глаза на репортеров.

— Не смотри на них, Айви. Смотри на меня, — голос Макса впервые за сегодня показался взволнованным, и он не мигая смотрел в мои глаза. — Давай изображать отношения. Даже если Торн придумает что-нибудь, это будет временное решение, а я предлагаю тебе постоянное. Отец не посмеет сделать официальное заявление, потому что знает, что его будут сравнивать со мной. Никто в здравом уме не поверит, что ты выберешь его, когда у тебя есть я. А он ни за что не выставит себя посмешищем.

От близости Макса и его слов мне было трудно сосредоточиться. Мне нужно было время, обдумать ситуацию и всё решить. А Макс, похоже, уже всё решил. За его спиной я заметила его отца. Тед Фуллагар не сводил с нас взгляда, и его глаза были полны ярости и презрения.

Но он смотрел не на меня, он смотрел на своего сына.

Он ненавидел Макса.

И я поверила. Решилась.

— Мы будем только изображать отношения, Макс. И закончим этот фарс сразу же, как будет безопасно.

Макс не успел ничего ответить, потому что музыка закончилась. Проводив меня к нашим, он передал меня в руки Лэйси и Эммы под удивлённые взгляды ликвидаторов — никто не ожидал, что мы внезапно начнем вести себя как пара. Даже Эмма смогла немного отвлечься и теперь смотрела на меня вопросительно и взволнованно.

Я лишь прошептала, что всё объясню позже, и оглядела зал, оценивая, кто из присутствующих может помочь или помешать моему сегодняшнему плану.

Принцесса беседовала с родителями Тома, улыбаясь широкой детской улыбкой. Самого Тома я не видела, так же как и командира. Впрочем, было поздно что-то менять — я согласилась изображать отношения с Максом, и он, казалось, был серьёзен в своей помощи. Королева Вильгельмина восседала на втором троне на небольшом возвышении, обсуждая что-то с группой приближённых и не спуская строгих, контролирующих глаз с принцессы. Тед Фуллагар стоял в окружении незнакомых мне аристократов, полностью игнорируя своего сына.

А вот и Эстер. Она находилась рядом с родителями Билли, немного в стороне от остальных ликвидаторов и их семей. Она изредка улыбалась остальным ликвидаторам, но нарочито игнорировала меня и Эмму. И конечно, она держала Билли как клещ, не отпуская его рук и не позволяя ему общаться с другими. Если он и мог подойти к друзьям, то только с ней.

Но он не подходил. Его взгляд, направленный на Эмму, был полон отчаяния, будто он хотел объясниться, но не мог. В его глазах была такая боль и вина, что мне самой становилось неловко. Он даже не пытался скрывать свои чувства, надеясь поймать ответный взгляд подруги, которая теперь на него не смотрела.

Начался новый танец, и Эстер вновь увела Билли в центр зала. Я же почувствовала запах цитрусового мыла и услышала доброжелательное:

— Позвольте пригласить вас на танец, прекрасная незнакомка?

Передо мной стоял Зак, улыбаясь и протягивая свою руку. Он выглядел потрясающе в элегантном костюме, подчёркивающем его стройную фигуру, его рыжие волосы были аккуратно уложены, а тёплые карие глаза светились дружелюбием.

— Не сегодня, Зак, — ответил вместо меня Макс, который находился совсем рядом.

Рыжий стихийник взглянул на Макса со смешком.

— Поражаюсь твоей наглости, Макс. Может, позволишь девушке самой ответить?

В ответ Макс невероятно удивил меня. Вместо того чтобы вступать в конфликт, он тихо произнёс, почти просящим голосом.

— Так надо. Это в первую очередь ради безопасности и репутации Айви.

Зак нахмурился, не понимая, что происходит.

— Айви? Всё в порядке?

Я чувствовала лёгкое сожаление. Мне действительно хотелось узнать Зака поближе. Его открытая улыбка и доброжелательное поведение всегда создавали вокруг него атмосферу тепла и комфорта. Но Макс был прав, и сейчас точно было не время. Не после того интимного танца, который мы исполнили на радость всем репортёрам.

— Да, так нужно, извини — я постаралась изобразить уверенность в своём голосе, и увидела разочарование в глазах Зака.

Он уважал мое мнение. И удалился, пока я корила себя за то, что не узнала его поближе раньше. Но Макс был прав — если я решила сегодня изображать отношения с ним, нужно, чтобы меня не видели с другими мужчинами.

Краем глаза я заметила, как Нил, наш зельевар, увёл Эмму танцевать. Надеюсь, это хоть немного отвлечёт её от мыслей о Билли и Эстер, от того, что друг вступил с ней в близость, имея серьёзные отношения с другой девушкой. В конце концов, родители Билли явно были хорошо знакомы с Эстер, что означало, что их отношения длились как минимум несколько месяцев.

Возможно, мне не следовало вмешиваться, возможно, после этого мы перестанем быть друзьями. Но я хотела, чтобы Билли принял своё решение, зная всю правду. Если после того, как он узнает всё, он всё ещё захочет быть с Эстер, я больше не буду вмешиваться — это его выбор и его право.

— О чём ты хотела поговорить? — тихий, взволнованный голос Эстер послышался со стороны двери. Я слегка подскочила на своём стуле и сразу же уставилась на неё.

Девушка смотрела на меня почти с ужасом, не понимая, почему я передала ей записку, в которой было всего несколько слов: “Приходи во вторую гостиную в коридоре за нашей спиной, иначе я расскажу родителям Билли о том, как ты на самом деле поступила в академию”.

Отвратительный шантаж, но мне не было жалко Эстер. Я знала, что ни за что не расскажу ничего родителям Билли, ведь его отношения — это только его отношения, и я не имела права вмешиваться. Я просто хотела показать ему правду. И знала, что моих слов могло быть недостаточно.

— Хотела спросить, какие свои фантазии ты рассказала Билли, чтобы вновь увлечь его, — жёстко хмыкнула я. Пусть думает, что я полная стерва. Я и сама так себя чувствовала.

— Я не фантазировала… — её голос дрогнул. — Я просто рассказала ему правду. И он принял меня такой, какая я есть.

Она не уточняла, что именно было правдой, но утверждала, что Билли принял её. Она не знала, сколько я знаю, потому что я никому не рассказала, что услышала в тот день в кабинете профессора Диксона. Билли принял ту версию, которую она ему дала, но я ни за что не поверю, что, узнав всю правду, он всё ещё будет поддерживать Эстер.

— Интересно, какую версию правды ты ему рассказала, Эстер? — я откровенно блефовала, следя за её лицом, пытаясь угадать, что же она сказала. — Может, ты сказала ему, что я всё придумала? Или что ты делала это ради семьи, чтобы вытащить их из бедности? А может, ты обвинила во всём профессора Диксона? Сказала, что он вынудил тебя, шантажировал? Грозил отчислением?

По тому, как её бледное лицо стало ещё белее, я поняла, что попала в точку. Билли не мог не купиться на такую историю. Наверняка он пожалел “бедную” Эстер и был с ней из жалости.

— Это и есть правда, — её голос дрожал, и в глазах заблестели слёзы. — Он принудил меня, у меня не было выбора. Как ты можешь быть такой жестокой? В тебе что, совсем нет женской солидарности? Я и так мучаюсь от кошмаров, этот период навсегда останется со мной, — она всхлипнула и опустила голову, её плечи начали подрагивать.

Я была довольна, что смогла выяснить версию, которую она рассказывала Билли.

Но этого было недостаточно.

Мне нужно было больше.

— А ты рассказала Билли сколько тебе на самом деле лет? С каким уровнем на самом деле и как ты поступила в академию? Что твои отношения с профессором начались задолго до поступления?

Эстер подняла на меня взгляд, её глаза наполнились слезами. Надо признать, актрисой она была отменной, эдакий ангел нуждающийся в защите.

— О чём ты говоришь? Что за сумасшедшие истории? Я такая же стипендиатка, как ты. Не могу поверить, что у моего Билла такая жестокая подруга. Всё, что он говорил о тебе, оказалось неправдой...

Интересно, она называет его “Билл” - более жесткой и мужественной версией его имени. Однако так мы не сдвинемся с мёртвой точки. Мне нужно было найти другой подход, мне нужно было её признание.

— Ладно, не горячись, — деланно равнодушно отозвалась я. — Я не хочу расстраивать Билли, но мне нужны контакты профессора Диксона. Ты же с ним ещё общаешься?

Я блефовала, но Эстер не знала этого. Она стояла, опустив голову, её длинные тёмные волосы скрывали лицо. Она молчала.

Но и не уходила. Не спорила.

— Послушай, мы обе знаем, что ты с ним общаешься. Я прямо сейчас пойду к родителям Билли и расскажу им, что ты была в отношениях с профессором добровольно, спала с ним прямо во время занятий, и он готовил для тебя артефакт, для твоей дипломной работы на следующий год, и ты уже начала сливать в него свой поток. Или же мы можем решить вопрос по-хорошему — дай мне его контакты, у меня к нему рабочее предложение.

Эстер по-прежнему не поднимала голову, её хрупкое тело заметно дрожало. Тонкие пальцы нервно играли с краем её платья.

Я решила молчать и просто ждать.

В прошлой жизни Роберт часто так поступал со мной. Он намекал на то, что я в чем-то виновата, а потом молчал.

И я всегда приходила сама, с извинениями. Всегда. Иногда молчание и ожидание хуже любых слов.

Через две минуты, которые казались вечностью, она подняла голову.

— Я дам тебе его контакты. Пожалуйста, не говори ничего Биллу и его семье, — её голос был очень тихим, едва слышным.

А мне нужно было другое.

Поэтому я должна была говорить громко.

— Билли — мой близкий друг. Ты расстанешься с профессором Диксоном? Мне не нравится, что моему другу изменяют.

Синие глаза Эстер внезапно уставились на меня с огромным напряжением. Она буквально пыталась прочесть меня, но я старалась не показывать никаких эмоций.

Я блефовала, не зная, встречается ли она всё ещё с профессором.

— Хорошо, я расстанусь с ним, — её голос был полон нетерпения, который так отличался от того пугливого тона которым она разговаривала со мной буквально минуту назад. — Но если ты кому-нибудь расскажешь, если предашь наше соглашение, я скажу, что тебе было известно всё с самого начала, но ты молчала, потому что шантажировала меня, чтобы добраться до профессора Диксона, ради своих корыстных целей. Такой вот ты “хороший” друг. Ты поняла меня?!

Я была настолько ошеломлена её тоном, что не сразу отреагировала. А потом на моих губах начала появляться медленная, довольная улыбка.

Она всё подтвердила.

— Можешь отпустить его, Макс, — громко попросила я. Дверь из соседней комнаты открылась, впуская Макса, который все еще держал Билли за плечо. Нижняя часть лица Билли была слегка покрасневшей, словно Макс в какой-то момент закрыл ему рот, чтобы не выдать их присутствия.

Но сейчас Билли выглядел спокойным. Его совершенно точно не нужно было удерживать. Он выглядел... сдавшимся. Не знаю, сколько он услышал, я попросила Макса привести его сюда почти сразу после того, как ушла сама, но голос Эстер во время нашего разговора был тихим, кроме самой последней части. Зато я старалась говорить громко и отчётливо.

Эстер, увидев Билли, прижала руки ко рту и рухнула на пол, сразу же начав плакать.

— Билл, любимый! Как хорошо, что ты меня нашёл, ты не представляешь, что она мне наговорила, — её голос дрожал, а невероятные синие глаза были влажными. Её миниатюрное тело заметно дрожало, и даже мне захотелось подойти и убедиться, что с ней всё в порядке.

Но Билли не обратил на это внимание. В его глазах была пустота, словно оттуда исчезла вся жизнь и радость. Я причинила ему огромную боль, и это знание съедало меня изнутри.

Но если бы я не сделала этого, я жалела бы ещё больше.

— Билл… — тихо прошептала Эстер, понимая, что он не собирается к ней подходить. — Билл, пожалуйста, Билл… — она горько заплакала. — Говори со мной, пожалуйста. Мы справимся со всем, мы справимся, вместе…

Но друг вместо этого подошёл ко мне.

— Это было очень жестоко, Айви, — тихо сказал он.

— Я знаю, — прошептала я. — Я знаю. Ты понимаешь, почему я это сделала. И если бы я была в такой же ситуации, я хотела бы знать. Если я окажусь в такой ситуации, я хочу, чтобы ты сделал то же самое.

С этими словами я вышла, оставляя их разбираться вдвоём. По крайней мере теперь он сможет принять решение, зная всю правду.

— Ты всё сделала правильно, — сказал Макс, следуя за мной. Его слова прозвучали искренне, и он, видимо, прочитал по моему лицу, насколько трудно мне дался этот разговор с Эстер.

— Ну конечно… — договорить я не успела. Макс схватил меня за талию и прижал к себе, успев немного облапать. Прежде чем я успела возмутиться, из коридора появились двое репортёров, которые сразу же с интересом уставились на нас. Один из них оказался настолько наглым, что достал громоздкий фотоаппарат и сделал снимок.

А я… позволила себе расслабиться в руках Фуллагара. Он делал это, чтобы защитить меня, и он был прав. Тед Фуллагар не рискнёт вызвать насмешки, не рискнёт объявить меня своей невестой. Он не вступит в открытое противостояние со своим сыном.

Этот день шёл совсем не так, как я планировала, но пора было добиться моей главной цели на сегодня. Торжественная часть начнётся через три долгих танца, и мне нельзя было упустить эту возможность.

“Не говори никому об этом письме. Срочно приходи в башню, одна.

У нас есть время до восьми утра, после будет поздно.”

Два часа. Всего два часа я успела поспать, прежде чем меня разбудила перепуганная служанка, вручая письмо от Себастьяна Торна. Сразу после этого я начала одеваться. От усталости в голове стоял гул, и я с трудом нашла свою одежду. Мама, находившаяся в этой же комнате, спала так крепко, что я успела лишь оставить ей записку о срочном вызове на работу. Она должна понять.

Вчерашний бал в королевском дворце принес ей истинное удовольствие. Смущенная поначалу, после нескольких бокалов игристого вина она расслабилась и стала душой компании. Она даже приняла приглашение на танец от отца Элайджи, вдовца, пришедшего без пары. Я никогда не видела ее такой открытой, беззаботной и счастливой рядом с отцом.

Но сейчас не было времени размышлять об этом — не после двух часов сна и всех событий, произошедших на балу.

Королевский дворец располагался на окраине города, в то время как башня ликвидаторов находилась в самом центре. Преодолевая зевоту, я вышла на площадь перед дворцом и попросила извозчика отвезти меня до башни.

Мужчина, с интересом разглядывавший меня, быстро узнал парадный зелёный плащ и значок ликвидатора. Но награду "Стража Королевства", приколотую к моему плащу, он, скорее всего, не узнал - ее не выдавали уже много лет.

— Подвезу бесплатно, — усмехнулся он. — Может, мои действия спасут чью-то жизнь.

— Спасибо, — прошептала я.

Может и спасут, я понятия не имела понятия, почему командир вызвал меня в башню.

В башне дежурил один из администраторов, который, узнав меня, приветливо помахал рукой. Благодаря моему недавнему судебному делу я стала волне узнаваемой фигурой среди ликвидаторов, хотя конечно, не такой известной, как Том или Себастьян Торн.

— Он ждёт вас в комнате тридцать два.

Поднявшись по лестнице, я постучала в дверь три раза.

— Командир, это я, Айви.

— Входи, — почти сразу ответил Себастьян Торн. Внутри я увидела мужчину, который выглядел крайне измотанным: красные глаза и мешки под ними выдавали бессонную ночь. Его вид и напряжённость в воздухе говорили о том, что случилось нечто серьёзное.

Молча, командир вручил мне толстую папку документов. Я растерянно разглядывала её, отмечая на обложке свое имя.

— Что это?

— Новое назначение. Дилижанс скоро прибудет, ты отправляешься в Истрэй через полчаса.

Через полчаса? Но у меня нет даже одежды. На сколько я еду?

События в Колвилле случатся совсем скоро, и я должна вернуться к тому моменту.

Я знала, что командир не стал бы создавать для меня такую ситуацию просто так, значит, случилось что-то непредвиденное. Почему-то первой мыслью было, что что-то случилось с Лорой и срочно нужен новый артефактор. Но даже в этом случае меня бы не посылали в такое время и с такой спешкой.

— Что случилось? — спросила я прямо.

— Через час мне "неожиданно" придет указание отправить тебя на задание в Солмайр, помочь там с внедрением артефактов Огненной Сферы. Это будет задание на полгода.

На полгода? Я должна присутствовать в Колвилле, и такие решения обычно не принимаются без участия самого ликвидатора. Все же это очень долгое назначение.

Но я не перебивала, понимая, что командир не договорил.

— Указание поступит от высшего командования и будет иметь больший приоритет, чем распоряжение Клиффорда, начальника нашей структуры. Оно касается тебя, Томаса Ашвелла и Максвелла Фуллагара. Каждый из вас получит отдельное задание. Мы отстоим Тома, сама понимаешь, каким образом. Но до этого ты и Макс должны исчезнуть, под другим предлогом. Клиффорд уже утвердил ваше назначение в Истрэй.

Указание придет на меня, Тома и Макса. Я понимала, почему убирали Тома — он стал слишком заметной фигурой, способной влиять на общественное мнение и, главное, на королевскую семью. Но я и Макс?

— Почему Истрэй? — Если Себастьян Торн считал, что отправляться в Солмайр могло быть опасно, почему он думал, что в Истрэе ситуация будет иной?

— Правительство Истрэя не зависит от Фуллагара, и купола полностью принадлежат им, в обмен на то, что род Фуллагаров сохраняет номинальное право на владение территорией около башни теней. — Он взглянул на часы на стене. — Мы не можем отправить тебя порталом: нет разрешения, да и заряда. Поэтому дилижанс. Осталось пятнадцать минут. Я буду на связи, Айви, а Клиффорд будет там постоянно, — он ободряюще сжал мое плечо. — Если тебя направят в Солмайр, ты выйдешь из-под моего командования и нашей структуры, перейдя в подчинение Алена Лазаруса.

Алена Лазаруса? Профессора Лазаруса?

Ну конечно.

Он, оказывается, везде успел.

И являлся ликвидатором.

— А Макс?

— Мы тщательно исследовали окружение Максвелла. Он ничего не знает ни о "круге", ни о своем отце. Однако Его Величество категорически запретил раскрывать ему правду. Если мы не успеем предоставить Максу другое назначение, его отправят в республику Цитос. Политические связи с этой республикой практически отсутствуют, туда даже не доходят порталы. Я искренне верю, что если он попадет туда, с ним может случиться что угодно.

Что угодно...

Теперь я окончательно убедилась, что это назначение — дело рук Теда Фуллагара, особенно после того, что я услышала вчера во дворце.

— Хорошо. Я готова.

Обновки куплю в Соларисе, в крайнем случае, попрошу у Лоры. Жилье и питание нам обеспечат, а Клиффорд Паско введет нас в курс дела уже на месте. К Колвиллу я вернусь в Астурию, мне нужно спасти командира, а от Солариса до Ардона всего лишь день пути. В то время как Солмайр находится значительно дальше.

Макс тоже обязан присутствовать в Колвилле во время прорыва. Только он, своими огненными стенами, смог организовать безопасный выход из города для тысяч жителей.

— Ты вдохновила вчера принцессу. Мне даже жаль, что не ты вытащила её из кареты, — бросил на меня острый взгляд Себастьян Торн. Он ни разу не спросил, почему я тогда сказала: "Это должны быть вы." — Уверен, она не оставит твоё отсутствие без внимания.

Вдохновила? Вот только не совсем я. Я пыталась вдохновить принцессу словами Себастьяна Торна, теми знаниями, что почерпнула в газетах в той жизни. Мне просто повезло, что Том был рядом и он подтвердил мои слова, даже повторил их, а после привел несколько своих примеров.

Я надеялась сделать “Драгоценность Астурии” нашим главным союзником, той, кто не боится всех тех условностей, в которых погряз её отец. Правление их рода поколениями контролировалось Фуллагарами, но принцесса, которая сейчас выглядела настолько внушаемой, в будущем станет куда более жёсткой. С ней будут считаться.

Вытащила из сумки ключ от своих апартаментов и подошла к командиру:

— Пожалуйста, передайте ключ Эмме или маме. Кто-то должен поливать цветы. И присматривайте за моими родителями.

Командир только усмехнулся, а потом слегка обнял меня.

И я... растерялась.

Я почти никогда не видела, как он проявлял эмоции.

— Удачи, Айви, — он отстранился, и его лицо вновь отразило спокойствие и уверенность, словно ничего не произошло. — Доверяй Лоре и Клиффорду, с остальными веди себя согласно официальному заданию.

Он выглянул в окно и сказал, что дилижанс уже на главной площади, самый ранний из тех, что отправлялись из Ардона в Соларис.

— До свидания, командир, — бросила я прощальный взгляд, понимая, что в следующий раз, скорее всего, увижу его только в Колвилле.

Где мне либо удастся спасти его, либо нет.

— Отправление через десять минут! — громко прокричал возница. — Моранара, Порт Лиа, Абриа, Лаймсвилл, Соларис!

Я подошла к вознице и оплатила проезд до Солариса. Зелёный плащ я сменила на обычный, тёмный, с капюшоном. Усатый мужчина посмотрел на меня с интересом — наверняка думал, что я выйду либо в Моранаре, либо в Порт Лиа, ведь у меня не было чемоданов, а вместо этого я оплатила проезд до последней станции. Рядом с дилижансом стоял ещё один человек, он не торопился садиться. Он стоял к нам спиной, глядя на башню ликвидаторов.

Несмотря на то, что я не видела его лица, я сразу узнала его осанку, его фигуру.

— Макс, — тихо позвала я.

Фуллагар резко обернулся и быстрыми шагами подошёл ко мне, уставившись на меня недоверчивыми глазами.

— Айви! Ты здесь?! — в его голосе звучало настоящее отчаяние.

— Да. Отправляюсь в Соларис по поручению.

Я не успела договорить, как Макс громко выдохнул и обнял меня двумя руками так сильно, что у меня даже затрещали ребра. Я чувствовала, как быстро и взволнованно билось его сердце, пока его руки сжимались за моей спиной.

— Я тоже, — глухо сказал он. — Я не знал, что тебя отправляют со мной.

— Вы прощаетесь или как, голубки? — спросил извозчик.

— Мы не голубк… — начала я, но затем замолчала. Мы же изображаем парочку, по крайней мере, в Астурии. В Истрэе мы сразу же прекратим..

— Один билет до Солариса, пожалуйста, — вежливо попросил Макс. Он дождался, пока я поднимусь в дилижанс, а после поднялся сам и сел на длинную скамейку рядом со мной. Моя рука лежала на скамейке, и он почти невесомо коснулся её кончиками своих пальцев. Когда я не отреагировала, он легко обхватил меня за запястье.

Внутри, кроме нас, никого не было.

— Ты в порядке? — спросила я Макса, и он неожиданно зло усмехнулся.

— Да, — он покачал головой. — Я собирался уходить из ликвидаторов, когда стоял там, снаружи, рядом с дилижансом.

— Что?! — я резко обернулась к Максу. О чём он, чёрт побери, говорит? Его присутствие в Колвилле критически важно!

— Тише, не шуми. Мне ничего не сказали и просто отправили срочно в Истрэй. А я не мог оставить тебя здесь одну. Я думал, что это организовал отец, чтобы убрать меня с пути. У него много друзей, и, возможно, кто-то из них работает среди ликвидаторов.

В его голосе прозвучало облегчение, словно с плеч упал огромный груз. Он тихо засмеялся, взлохматил свои волосы и откинул голову на стену дилижанса, глубоко и счастливо вздохнув. Лёгкая улыбка, полная надежды, появилась на его губах.

Мне стало стыдно. Макс ничего не знал. Не знал, куда едет, почему и с кем. Он просто следовал приказам ликвидаторов, не подозревая, что сейчас мы спасаемся от его отца и его "Круга".

И он был готов бросить работу ликвидатора, лишь бы не оставлять меня одну в Ардоне против его отца.

Макс всё ещё не отпускал моего запястья. Я смотрела на его руку, крепко держащую мою, словно он боялся, что я могу убежать.

В этот момент я вспомнила разговор Макса с его отцом, который случайно подслушала вчера, после того как Билли пытался убедить меня поговорить с Эммой. Подруга больше не хотела ничего знать о нём.

— Признаться, я удивлён, щенок, — в голосе Теда Фуллагара звучала такая злость, какую я никогда не слышала раньше. — Не ожидал, что ты пойдёшь на такое.

— На какое такое? — спокойно ответил Макс.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Завтра ты начнёшь отношения с любой другой женщиной-артефактором и сделаешь это публично. Убедись, что репортёры тебя заметили. А я скажу журналистам, что ваше поведение сегодня объясняется алкоголем.

Я спряталась за дверью кабинета Фуллагара, который почему-то существовал во дворце. Он вызвал меня почти два часа назад, но я игнорировала его письмо по указанию Себастьяна Торна, который в итоге одобрил наш маскарад с Максом. Через два часа, возвращаясь с балкона после долгого разговора с Билли, я случайно услышала их голоса. Точнее, не смогла отказать себе в удовольствии подслушать что происходит в кабинете, куда меня вызывали.

— Нет, — низким голосом ответил Макс.

В комнате повисла долгая тишина.

— Ты ничто без меня, Макс. Полнейшее ничтожество и разочарование, которое ничего не добилось. Самая главная ошибка моей жизни. Если ты не отступишься, я лишу тебя доступа к твоим счетам.

Макс не медлил с ответом.

— Я удивлён, что ты так долго тянул с этим. Ты уже почти три недели знаешь, что я ликвидатор, но до сих пор не лишил меня доступа к моим счетам, хотя, как и все аристократы, грозился сделать это сразу, если я вступлю в отряд.

Я не знала об этом, но это объясняло, почему многие аристократы отказались от обучения на ликвидаторов в том году. Возможно, аристократы были связаны с "Кругом", и поэтому не хотели, чтобы их дети становились ликвидаторами.

То, как Тед Фуллагар разговаривал со своим сыном, было ужасно. Он почти никогда не называл его по имени, многократно оскорблял и постоянно повторял, что Макс ничего не добился.

— Всю свою жизнь я стремился заслужить твоё одобрение. Но теперь я вижу тебя настоящего. Ты злишься, отец. Потому что чувствуешь, что твоё время уходит. Ты боишься этого. Ты не хочешь признавать, что стареешь, теряешь значимость. Что будущее принадлежит не тебе. Никто в здравом уме не подумает, что Айви выберет тебя, если она может выбрать меня. Мне жаль тебя. Я всегда считал, что моя мать бросила тебя, украла твои достижения и скрылась. Но теперь, глядя на твоё поведение, я начинаю сомневаться в твоих словах. — В голосе Макса не было ни капли эмоций. — Думаю, тебя ждёт одинокая старость, где все, кто будут рядом, будут делать это либо из страха, либо ради денег.

В этот момент я услышала шум в коридоре — к кабинету возвращался страж, который по какой-то причине отлучился. А это значило, что моя возможность подслушивать закончилась, и мне пора убираться.

— Моранара!

Разглядывая улицы Моранары и провожая взглядом маг-мобили, которые иногда здесь встречались, я думала о том, что в одном из них мог быть Тед Фуллагар или представители его "Круга".

Дилижанс остановился в центре элитного района. Было раннее туманное утро, и редкие прохожие прогуливались у очаровательных террас кофеен, украшенных яркими цветами. Чуть дальше, ближе к реке, находилось поместье Фуллагаров с их дурацким цокольным этажом, в котором иногда заседает "Круг". А рядом со мной сидел Макс, который, если верить словам Себастьяна Торна, ничего об этом не знал.

А ведь Макс потерял доступ к деньгам семьи, и считал, что потеряет его ещё тогда, когда присоединился к ликвидаторам. У него больше не будет мобиля, наверное, и не будет городских апартаментов и доступа к брендовой одежде. С другой стороны, ликвидаторы неплохо зарабатывали, и нам предоставлялось жильё, так что на улице Макс не окажется.

— Посмотрим, что написано у меня в задании, — Макс открыл свою папку с заданием. Он заметно повеселел и даже отпустил моё запястье, впервые с того момента, как мы отбыли. Внутри было тепло, несмотря на прохладное утро снаружи, и вскоре дилижанс тронулся, покидая Моранару. Меня мягко укачивало, и адреналин этого утра постепенно уходил.

С момента нашего отбытия из Ардона прошло сорок минут. Это означало, что новые назначения, в Солмайр — для меня и в республику Цитос — для Макса, уже поступили в башню.

Что происходит там сейчас? Уверена, командира в башне не окажется, а дежурный администратор сообщит, что сегодня выходной и раннее утро. Конечно, он не станет скрывать, что мы посетили башню на короткое время. Уверена, те, кто доставят информацию о наших назначениях, будут настаивать на том, чтобы задание было передано именно сегодня, немедленно, и за нами пошлют официальных посыльных во дворец. На дорогу и прохождение через защитную систему дворца уйдёт около двух часов. А затем, надеюсь, они будут искать нас почти полдня, прежде чем "случайно" обнаружат, что Клиффорд Паско направил меня и Макса в Истрэй по назначению, подписанному днём ранее.

К этому моменту мы уже должны будем пересечь границу.

— Айви, скажи, почему нас убрали из Ардона? Сразу после бала? Ведь это не случайно? Чей это план? Кому мы мешали?

Интерес — вот что читалось на лице Макса. Не волнение, не сомнение, а именно интерес.

— Ты не хотел задать эти вопросы командиру до того, как мы оказались в дилижансе? — хмыкнула я, зевнув.

— Для меня было намного важнее, что ты не останешься одна в Ардоне и что мы будем вместе. С остальным мы разберёмся.

"Мы"...

— Макс, ты же понимаешь, что в Истрэе у нас больше не будет нужды изображать отношения? — И прежде чем Макс успел что-то ответить, я продолжила: — А по поводу твоего вопроса… Многое я не могу рассказать. Но да, нас убрали не случайно. Это сделано для нашей защиты.

Я доверяла Себастьяну Торну, верила, что это сделано именно для нашей защиты. Но одновременно понимала, что в Истрэе меня, скорее всего, ждёт и другое задание.

— Скажи, Макс, ты бывал в подвале вашего особняка? — спросила я словно между делом.

Макс уставился на меня с неожиданным подозрением.

— Почему ты спрашиваешь об этом? Ты была в подвале?

Я растерялась, не зная, что ответить. Увидев, что я замерла, Макс сделал глубокий вдох и решил ответить, хотя в его глазах всё ещё горело подозрение:

— Я никогда там не был. Отец строго следил за тем, чтобы я даже случайно туда не попал, так же, как и Джулиан.

Я закрыла глаза и тихо прошептала: "Понятно", чувствуя, как Макс не сводит с меня напряжённого взгляда. Невозможность рассказать ему правду о его же собственной семье давила на меня, но у меня был приказ.

Не дождавшись от меня ничего другого, Макс откинулся на стену дилижанса рядом со мной.

— Подвал — это единственное место на территории поместья, которое не перестраивалось. Его ремонтировали, конечно, но поместье за это время перестраивали дважды, чтобы здание соответствовало современным стандартам: достраивали гараж, улучшали водопровод. А подвал не трогали.

Я посмотрела на Макса, ловя его вопросительный взгляд. Он хотел знать, он видел, что я что-то скрываю, но не собирался давить на меня. Вместо этого он неожиданно сменил тему.

— Мне кажется, будто бал был неделю назад, но прошло только несколько часов. Слишком много всего произошло. Особенно у Тома. Они с Лэйси вместе много лет, я никогда не видел её такой расстроенной. Надеюсь, что принцесса скоро потеряет к нему интерес.

Вчерашний день действительно был ужасным для Лэйси, её открыто игнорировали. Не мы, а королевская семья, делавшая вид, что девушки не существует, хотя она пришла с Томом. Том станцевал на балу ещё один танец с принцессой, и я уверена, все газеты сегодня будут писать о потенциальном женихе. Конечно, в таком возрасте ни о какой свадьбе не может идти речи, и все мы надеялись, что за шесть лет детская влюблённость принцессы исчезнет. Но пока этого не случится, Том может забыть о публичных отношениях с другими. Серьёзность ситуации подтверждалась тем, как часто родители Тома разговаривали с королём и королевой.

Я узнала от Эммы, что в какой-то момент Том смог найти возможность поговорить с Лэйси, но после этого она даже не стала дожидаться окончания бала. Лэйси ушла вместе с Эммой сразу после завершения торжественной части, хотя Эмма, в отличие от Лэйси, осталась ночевать во дворце.

Я надеялась поговорить с подругой утром, чтобы узнать, как она себя чувствует. Я сразу поняла, что нашей дружбе втроём — той, что была в академии между мной, Билли и Эммой — пришёл конец. Я не была уверена, что Эмма сможет простить Билли, и сомневалась, что он этого заслуживает. У Эммы никогда не было молодого человека, и она не заслуживала такого первого опыта.

— Айви, я не мог бросить Эстер, — Билли в отчаянии пнул низкий поребрик балкона. — Она сказала, что причинит себе вред, я просто не мог.

Я не знала, что можно было ему ответить. Что не стоило спать с Эммой, если он не мог расстаться с Эстер?

— Я думала, ты расстался с ней тогда, после диплома?

— Я расстался с ней... но потом она нашла меня. Объяснила, что действительно была с профессором Диксоном, но он её принудил, а потом шантажировал. Она плакала, дрожала, говорила, что я — единственное, что помогает ей держаться, что она хочет причинить себе вред, — Билли сделал глубокий вздох, пытаясь успокоиться. Сейчас его явно мало волновало моё мнение, его уничтожало то, что Эмма больше не смотрела на него. Она танцевала почти каждый танец с Нилом.

— Каким образом твои родители общаются с Эстер так, будто она их любимая невестка?

Билли покачал головой.

— Она смогла достать их адрес и посылала им письма. Не как моя девушка, а как мой друг. Каждые пару недель, а потом и по праздникам. А потом, когда мы отмечали день рождения мамы, она "случайно" появилась… с подарком, и мама пригласила её к нашему столу.

— И ты никак не опроверг того факта, что она твоя девушка? Она и приглашение на бал получила как твоя пара, — я не смогла скрыть яда в своём голосе.

— Я не мог с ней расстаться, Айви! Каждый раз, когда я пытался, она умоляла об отсрочке, просила ещё пару недель, чтобы прийти в себя, намекала на то, что хочет навредить себе. Я даже не спал с ней, Айви, после диплома. Я думал, что она жертва насилия. Она однажды ночевала в нашем доме и кричала по ночам!

Что я могла на такое ответить?

— Если ты знал, что ты в такой ситуации, зачем ты… и Эмма?

— Я виноват, Айви, чудовищно виноват. Я просто не мог тогда не быть с Эммой. Я хочу быть с ней каждое мгновение, мы были одни, она была рядом, такая красивая... Я проявил слабость и виноват, но я сделаю всё, чтобы загладить свою вину. Поговори с ней, Айви.

— Я не буду вмешиваться в это, Билли. Если Эмма сумеет простить тебя, я поддержу ее, но она имеет полное право не разговаривать с тобой после такого. Ты мог хотя бы предупредить её о том, что придёшь сегодня с Эстер?

— Айви? — голос Макса вырвал меня из воспоминаний. Я проморгалась и встретила его тревожный взгляд. — Мне показалось, что ты уснула, ты совсем не реагировала.

Я только покачала головой, думая о том, что последствия этого бала ещё долго будут сказываться на каждом из нас.

— Наверное, нам и правда лучше попытаться поспать.

Это был лучший сон за последнее время, такой глубокий, словно я не спала несколько суток. Я была в тепле, и мне было очень приятно — кто-то легко гладил меня по волосам, вызывая табун мурашек.

Открыв глаза, я поняла, что уснула на плече у Макса, укрытая его теплым пиджаком. Дилижанс был заполнен чуть больше чем наполовину, и я сильно покраснела, а затем села прямо так резко, что у меня закружилась голова.

— Доброе утро, — усмехнулся Макс, который выглядел чрезвычайно довольным.

У меня ушло несколько минут на то, чтобы прийти в себя. За окном уже темнело, а это означало, что я проспала почти весь путь и скоро мы будем в Соларисе. Надеюсь, они готовы нас принять — мне очень хотелось сходить в купальню и получить хоть какую-то одежду, в которую можно было бы переодеться. Насколько я помнила, магазины в Соларисе закрывались рано, и мы могли оказаться в ситуации, где эта возможность появится у нас только на следующий день.

— Ты вообще спал? — с учётом того, что прошлой ночью мы оба спали всего пару часов, Макс, наверное, очень устал.

— Я не готов спать в такой момент, — туманно ответил Макс, делая вид, что не устал. — Держи, я купил тебе закусок по пути. Ты проспала обед. Я ни разу не был в Истрэе, хотя был во множестве других стран, — он быстро сменил тему, а я тут же вцепилась в небольшой мешочек с жареными орешками.

Я действительно была безумно голодна.

— Спасибо. Соларис не так сильно отличается от Ардона, чуть меньше по размеру, лавки закрываются раньше. Ликвидаторы работают не в башне, а в трёхэтажном здании-штабе. Рядом нет таверн, но через квартал есть улица с ресторанами. Там же, недалеко, у меня было жильё в последний раз.

Я не стала упоминать, что на окраине Солариса находится башня теней — земля, принадлежащая Фуллагарам, настолько ценная, что Фуллагары полностью отдали купола правительству Истрэя.

И о том, что в Соларисе живёт его мать.

— Мисс Браун, мистер Фуллагар! — мужчина в гражданской одежде встретил нас на станции дилижансов. — Меня зовут Пэрри Эскью, я являюсь администратором структуры ликвидаторов в Истрэе.

Я была рада, что нас встретили. Я не была уверена, что они успели получить наше назначение, но, к счастью, Себастьян Торн организовал все как положено. У нас даже было официальное задание, хотя оно и казалось немного бессмысленным. В Истрэй можно было отправить любых других ликвидаторов, не привлекая ардонских «героев», тех, кто спас принцессу.

— Может, мне сменить фамилию, Айви? — внезапно весело спросил меня Макс. — Слишком уж она известная.

— Дело твое, — пожала я плечами. Но вообще-то это было не так просто: Макс был наследником титула, аристократом, и принадлежал к древнему роду. Отказавшись от фамилии, он отказался бы и от своего рода и титула, перестав быть аристократом. — В Истрэе тебе все равно это не сделать.

— Уже поздно, мистер Паско будет ждать вас завтра в восемь утра в своем кабинете. Мисс Браун, вы сможете показать мистеру Фуллагару, как добраться до штаба?

— Конечно. И вы можете называть меня по имени, — с улыбкой ответила я.

— Вы тоже можете называть меня Пэрри.

Макс бросил на нас недовольный взгляд, но ничего не сказал и не предложил называть его по имени.

Апартаменты в этот раз мне выдали другие, чуть меньше, но в том же районе, а апартаменты Макса находились в соседнем здании.

— Не пригласишь? — спросил меня Макс. — Мне кажется, ты очень замёрзла, — он кивнул на свой пиджак, который все ещё был на моих плечах. — Ничто так не греет, как тепло другого человеческого тела.

Не теряя ни секунды, я вернула ему пиджак, и Макс медленно прижал его к лицу, показательно сделав глубокий вдох, смотря мне прямо в глаза.

Это невероятно смутило меня, я почувствовала прилив крови к щекам, словно он сделал что-то очень неприличное.

— Спокойной ночи, Макс, — постаралась невозмутимо ответить я.

— Буду ждать тебя здесь в семь утра, — хмыкнул стихийник.

На следующий день я отвела Макса в здание штаба, но прежде показала единственное нормальное место, где готовят кофе — слава богам, кофейня не закрылась за время моего отсутствия. Я скучала по Алфине и чувствовала себя виноватой, из-за того, что ни с кем не попрощалась, но сейчас у нас будет возможность написать друзьям.

В сегодняшних Истрэйских газетах несколько раз упомянули королевский бал в Ардоне. Но, конечно, это была другая страна, а потому каждого ликвидатора отдельно не отмечали, упомянули только речь короля и то, что принцесса впервые открывала бал, на радость жителям Астурии, которые не так часто видят свою Драгоценность.

Клиффорд Паско выдал нам задания, а мне сказал прийти к нему через неделю — для меня готовят дополнительную работу. Макс будет дополнять три разные команды, только одна из которых была из Солариса, в этих командах не хватало стихийников. Но сначала его на неделю отправляли на экспертное обучение по оценке ситуации, организованное специально для него. Цель этого обучения — научить Макса использовать стены огня в безопасной манере, так, чтобы не задеть никого другого, и только тогда, когда это было необходимо, при этом используя минимальное количество резерва.

Меня должна была забрать Лора, и моя работа заключалась в том, чтобы тренировать ликвидаторов использовать артефакт Огненной Сферы. В дополнение, вместе с Миллардом и Лорой мы должны были работать над оптимизацией размера артефакта, возможностью сохранять больший заряд или же тратить меньший заряд, без увеличения веса и объема.

— Меня сейчас заберёт Лора Роан, — сказала я, внимательно наблюдая за лицом Макса, надеясь предупредить его о предстоящей встрече с его матерью.

— Я надеялся, что мы будем вместе, на одном задании, в одной команде, наконец-то, — недовольно пробормотал Макс, совершенно не реагируя на мои слова, на упоминание имени его матери. — В Ардоне я подавал прошение, чтобы меня перевели в вашу команду, но мне ответили, что вы слишком хорошо сработались и вакансии нет.

Я не знала об этом, хотя, конечно, логично, что Макс хотел быть со своими друзьями и бывшими однокурсниками, а не с незнакомыми магами.

То, что Макс не отреагировал на имя Лоры, означало, что он не знал фамилию, которую взяла его мать после развода с Тедом Фуллагаром.

В коридоре послышались быстрые шаги — характерные для Лоры. Увидев нас, женщина холодно улыбнулась, не представив себя, и сразу же позвала меня в мастерские.

— Айви, пройдем в третью мастерскую. Миллард уже там, остальное расскажу по дороге.

Не сказав больше ни слова, она прошла вперёд, оставляя меня в полной растерянности.

Макс рядом со мной не узнал её, не узнал собственную мать, которую не видел с тех пор, как ему было шесть. Возможно, она перекрасилась, подстриглась, изменилась. Но Лора не могла не узнать его и не могла не знать, с кем я прибыла.

Она просто решила делать вид, что Макса не существует. Игнорировать его.

— Всё в порядке? — Макс не понимал причину моего ступора. — Тебе, наверное, пора. Пожалуйста, если тебя уведут на многодневное задание, дай мне знать, — попросил он. — Мой распорядок ты знаешь.

Неужели это всё? Макс даже не встретит собственную мать?

— Хор…хорошо, — неловко ответила я и устремилась за Лорой. Мое сердце стучало так, будто это меня сейчас проигнорировала мать, которая не видела меня более пятнадцати лет, а не Макса.

— Лора! — я быстро догнала женщину, она как раз шла к третьей мастерской. — И это всё? Вы не скажете ему?..

Я не могла сама сказать Максу, мне запретили передавать ему любую информацию касающуюся его семьи, в которую входила и Лора. Скорее всего, её личность была скрыта не случайно, думаю, это было сделано для того, чтобы скрыть её от Теда Фуллагара.

— Не скажу ему что? Не лезьте не в своё дело, Айви, целее будете, — резковато, в своей манере ответила моя бывшая начальница.

Я больше не была уверена, что это не моё дело. Мы все в это вовлечены, так или иначе, через Теда Фуллагара, его "круг", прошлое. Ведь именно Лора присутствовала при инициации отца Макса, когда тот прибыл в Истрэй.

— Вы прекрасно знаете, что я втянута в это, и целее мне уже не быть. Ваш бывший муж угрожает моим родителям и почти отправил меня и вашего сына в страны, где мы потеряем защиту. И вы хотите делать вид, что ничего не происходит? Командир же сказал вам…

Договорить я не успела — Лора схватила меня за рукав и затащила в какую-то подсобку.

— Заткнись, — она прижала меня к стене, и я слегка поморщилась, но не двинулась. Лора была ниже меня, я знала, что легко освобожусь, если понадобится. — Никогда не называй его моим сыном вслух, при всех. Мне плевать на Макса. Не вспоминай этот период моей жизни. Мне. Это. Не. Интересно.

Я покачала головой, шокированная её реакцией.

— Я знаю, что вы полтора года судились за права над ним. Что он сделал, чтобы заслужить вашу ненависть и равнодушие?

— Замолчи! Просто заткнись, мне плевать на него, не смей говорить ему.

— Ему было шесть лет!

— Ты ничего не знаешь, Айви! Какого черта ты лезешь в это дело? — её лицо исказилось от боли и злости.

— Я уже по уши в этом! Я понимаю, что ты боишься Фуллагара, но давай работать вместе. Я уверена, правда здесь, в Истрэе. Инициация, о которой говорила Кендра Уллер, прошла здесь, и ты была в этот момент! Расскажи мне, что знаешь, чтобы у нас был шанс…

— Нет! Заткнись! Ты не понимаешь, через что я прошла. Я не буду бороться с Фуллагаром!

Мы обе тяжело дышали, гневно смотря друг на друга, и я надеялась, что стены этой подсобки достаточно толстые. Я понимала, что Лора боится, банально боится Фуллагара, но зачем переносить своё отношение на Макса? Ему было шесть лет, что мог сделать ребёнок, чтобы так оттолкнуть её?

— Ты просто боишься, Лора, но это не выход, невозможно так жи…

— Заткнись, я уже сказала тебе. Ты представить себе не можешь, что он может сделать. Ты живёшь своей благополучной, чистенькой жизнью, так живи ей и дальше, не лезь в это, Айви.

— На кону стоят жизни тысяч людей, Лора, — умоляюще прошептала я.

— Мне плевать на них. Никто не помог мне, когда я месяцами умирала в чёртовом каменном мешке в Цитосе, когда меня заставили сделать невозможный выбор. Я была совершенно одна, одна! Я потратила годы на то, чтобы отстроить свою жизнь, отстроить себя заново, и я не позволю разрушить всё это глупой девчонке с синдромом спасительницы. У меня не осталось ничего, что я могла бы ещё отдать.

Лора отпустила меня, и я стояла оглушённая. Боль, которую Лора испытывала, боль в ее словах, пронзила меня насквозь. Что с ней сделал Фуллагар? Что случилось с ней тогда, шестнадцать лет назад?

Я не хотела ковыряться в её ранах и чувствовала себя ужасно, но я боялась, что у меня не будет больше возможности задать ей эти вопросы.

— Если тебе нечего больше отдавать, нечего больше терять, то почему ты боишься?

Стоя ко мне спиной, Лора замерла, заметно вздрогнула.

— Потому что он всё ещё там, — сказав это, она вышла из подсобки, громко хлопнув дверью.

Я была уверена, что Лора не захочет продолжать работать со мной после нашего конфликта. Однако я ошиблась — она умела чётко разделять рабочие отношения и личные. Как только я переступила порог мастерской, она вернулась к своему прежнему поведению: мы вновь разговаривали на «вы», и она делала вид, что между нами не было никаких разногласий. Более того, она продолжала уважать меня как профессионала.

Из-за того что у меня и Макса были разные задания, мы редко виделись, в основном в здании штаба и только в конце дня. Макс завершил своё ускоренное обучение — стихийников такого уровня было немного, и его курировал сам Клиффорд Паско. Хотя уровень Макса, конечно же, был выше, чем у нашего начальника.

А вскоре после нескольких выездов, Фуллагар стал знаменитостью благодаря тому, что в одиночку мог уничтожить намного больше теней, чем остальные ликвидаторы. Ему, правда, ограничивали частоту использования заклинаний высшего уровня, чтобы сберечь его резерв.

Я отправила Себастьяну Торну множество писем в Ардон, в башню ликвидаторов, по безопасному каналу, спрашивая, когда меня вернут. События в Колвилле должны были произойти совсем скоро, и мы оба, Макс и я, обязаны там присутствовать. Особенно Макс. Но пока мне велели сосредоточиться на нынешнем задании. Мистер Паско дал мне дополнительное поручение и выделил двух стихийников, одним из которых был Бак, сопровождавший меня и Лору в башню теней в первый раз, а другого звали Карстен.

Я знала, что Себастьян Торн и Клиффорд Паско, а точнее, люди в их структуре, которым они доверяли, исследовали все записи о башне теней и инициации, включая данные из Истрэйского королевского архива. Эта земля действительно принадлежала Фуллагарам, но доступ к ней был защищен Истрэйским правительством, королевскими стражами или ликвидаторами, поскольку это место считалось очень опасным для гражданских.

Большое количество данных о Фуллагаре было засекречено, либо же мне не было положено о них знать. Мне передали только ту информацию, которая была связана с моим заданием и башней теней: каждый наследник Фуллагаров входил в башню только один раз, обычно в возрасте двадцати трех — двадцати пяти лет, за исключением Теда Фуллагара, который сделал это намного позже. В отчёте было заключение о том, что скорее всего, в башню могли пройти только артефакторы, из-за того, насколько строго род Фуллагар пытался сохранить чистоту крови, никогда не выбирая в супруги представителей другой магии.

Мне не сообщили причину, но, по словам Кендры, это было связано с тем, что дед Макса по какой-то причине не хотел, чтобы Тед Фуллагар входил в башню и принимал "наследие". В итоге Тед всё же сделал это самостоятельно.

Наследием, как я поняла, Тед Фуллагар считал именно "Круг" и управление им, хотя подтвердить эту теорию я не могла. Компанией он начал управлять намного раньше, и был введён в управление своим отцом, дедом Макса. Следовательно, речь шла не о компании.

— Почему мы не расскажем обо всём Максу? — спросила я мистера Паско в нашу единственную встречу. — В конце концов, он может знать намного больше, чем мы, и мог бы помочь нам с расследованием. Из всех стихийников он самый сильный, и он не поддерживает своего отца. Он ничего не знает.

Ответ мистера Паско шокировал меня.

— Мы считаем, что Макс слишком опасен. Руководство, точнее, Его Величество король Одалрик, принял решение не рассказывать ему о башне и "Круге", опасаясь, что он сам захочет принять наследие и продолжить дело своих предков.

Эта секретность давила на меня. Каждый раз, видя Макса, я чувствовала себя все более виноватой: мы расследовали прошлое, настоящее и будущее его семьи, решали судьбу его рода. Его мать находилась в этом здании, всего несколькими этажами выше, и он ничего об этом не знал. На каждое мое возражение я получала один и тот же ответ: это решение Его Величества, и если я буду настаивать на том, чтобы рассказать Максу правду, его исключат из рядов ликвидаторов. Не меня, а его.

С учетом всех проблем, в которые Макс уже влез из-за меня и ликвидаторов, лишение работы означало бы и потерю защиты. В этом случае ничто не остановит Фуллагара от того, чтобы отправить его в Цитос.

Цитос...

Маленькая холодная страна, скрытая за высокими снежными горами Тернового Хребта, была изолирована от остального мира. Попасть туда можно было по единственной дороге, проходящей через туннель, прорытый четыре века назад заключенными многочисленных тюрем, располагавшихся в этой стране. Терновый Хребет преграждал магические потоки, делая Цитос недоступным для порталов.

Именно туда Тед Фуллагар решил отправить своего старшего сына. Именно об этой стране говорила Лора.

— Я сейчас умру от голода, Айви, — громкий голос Макса вывел меня из мыслей. Я виделась с ним всего пятый раз за несколько недель, и мы собирались пойти в ресторацию недалеко от апартаментов ликвидаторов вместе с Миллардом и несколькими людьми из команды Макса.

Лору я тоже пригласила, но она, конечно, не пошла. Она предпочитала делать вид, что Макс не существует, и это его нисколько не обижало. Он считал, что моя временная начальница — колючий человек, никому не доверяющий. В этом он, впрочем, не ошибался.

Оказавшись внутри, мы сразу заказали еду. Я усмехнулась, заметив, как официантка с богатыми формами приветственно улыбнулась Максу. Прошло всего несколько недель, и стихийник уже обрел поклонниц как в здании штаба, так и за его пределами.

— Макс сегодня в одиночку уничтожил шесть теней! Без него нам пришлось бы звать два отряда! — восторженно щебетала целитель одного из отрядов Макса, симпатичная смуглая истрэйка по имени Аннэ, которая выглядела на пару лет старше нас.

Макс ответил ей широкой, довольной улыбкой, от которой, я уверена, растаяло ещё несколько сердец в этой ресторации. От скромности он точно не умрет. Свою новообретенную популярность среди истрэйских ликвидаторов Макс воспринимал как нечто само собой разумеющееся, и то, что его аристократический статус здесь играл меньшую роль, никак это не меняло.

— Здорово, я скучаю по полевым выездам, — честно призналась я, желая поддержать разговор.

Аннэ посмотрела на меня с неким превосходством.

— Ничего, уверена, в ваших мастерских тоже интересно… наверное, — саркастически сказала она, затем посмотрела на молчаливого Милларда с тем же выражением превосходства, а после перевела взгляд на меня, словно показывая, что ничего интересного в этом не видит и просто изображает вежливость.

И что это значит?

— Айви одна из лучших в поле, и она является первым живым пользователем артефакта Огненной Сферы, который помогла изобретать вместе с Миллардом, — внезапно холодно ответил Макс, заметив наш небольшой диалог.

Аннэ растерянно погладила толстую светлую косу, глядя на Макса слегка виновато.

— Да… я это и имела в виду.

— Лорд Фуллагар? — к нашему столу внезапно подошел старый мужчина, седой и очень худой. — Лорд Фуллагар, это правда вы? Я и не узнал вас! Помню вас совсем ребенком…

Макс с удивлением смотрел на старика, явно не узнавая его.

— Это я, Лоренсо, я служил ещё у вашего деда и даже помогал вашему прадеду. Я ещё водил вас на дошкольные курсы для стихийников, — старик улыбнулся так, будто Макс все еще был тем самым дошкольником.

Аннэ рядом слегка передразнивала Лоренсо, шепча своим друзьям одними губами: "Лорд Фуллагар". В Истрэе не было аристократии, и такое обращение было для всех диковинкой.

Глубокая складка на лбу Макса наконец разгладилась, и в глазах зажёгся оттенок узнавания.

— Лоренсо? Лоренсо, это правда ты? Как ты здесь оказался? Отец сказал, что ты уехал в Алимэйн и купил там ферму, — Макс, казалось, был очень рад видеть старика.

— Ферму? Да первая же овца убьет меня, Ваша Светлость, — хохотнул Лоренсо. — А что вы здесь делаете? Вы здесь, чтобы принять наследие? Я рад, что ваш отец одумался…

Улыбка на лице Макса сменилась с радостной на непонимающую, а я почувствовала, как мое сердце рухнуло куда-то в желудок.

Через час Макс бросил на меня взгляд, полный неверия и гнева, и вылетел из ресторации. Его команда уже успела выпить, а Миллард к тому моменту ушел, устав от нападок Аннэ о том, какой он скучный. Я вышла следом за Максом, заплатив за нас обоих.

Я была уверена, что он направляется в здание штаба.

Найти Лору.

Весь этот час он сидел отдельно от нас и говорил с бывшим работником Фуллагара, Лоренсо, который, видимо, рассказал ему о наследии. Я подозревала, что это было не случайно — слишком уж умный и хитрый взгляд был у этого старика. Но я не верила, что Лоренсо сейчас работает с Фуллагаром. Судя по всему, Тед Фуллагар избавился от Лоренсо, а для Макса придумал историю о ферме.

И сейчас этот самый Лоренсо начал свою игру.

Была поздняя ночь, и в здании штаба уже почти никого не было. Но Лора всегда уходила одной из последних, полностью отдаваясь работе. Макс видел её рядом со мной и однажды даже спросил, спит ли вообще эта женщина. И он прекрасно знал, где находится наша мастерская.

Чем ближе я подходила к мастерской, тем сильнее и быстрее билось моё сердце. Вокруг не было никого, и я слышала не только свои шаги, отдающиеся эхом в коридоре, но и своё взволнованное дыхание.

А потом я услышала крики.

— Ты ничего не знаешь обо мне, не смей упрекать меня за то, что я оставила тебя!

— Просто объясни, почему? Мне было шесть, отец всегда говорил, что ты ненавидишь меня, что я уничтожил твою карьеру и будущее.

— Так и есть! Уходи, Макс, ты не найдешь здесь того, что ищешь, — голос Лоры был таким холодным, что даже я почувствовала себя неуютно.

— Я не уйду, пока ты не расскажешь мне, что случилось. Отец врёт, он всегда врал, и я не верю ни слову о том, что он сказал о тебе... Пожалуйста, — голос Макса был умоляющим.

Я закрыла глаза, понимая, насколько ему сейчас больно, и стала удаляться, не желая подслушивать. Однако всё равно услышала жестокое “Заткнись!” от Лоры.

Как она может быть так жестока к собственному ребёнку? Я понимала, что она прошла через что-то очень тяжёлое, что навсегда её сломало, но разве Макс, которому тогда было шесть лет, виноват в этом? Ведь она любила его... Полтора года пыталась выиграть права на своего ребёнка.

Дверь мастерской громко хлопнула, и в коридоре послышались быстрые тяжёлые шаги. Я подняла голову, ожидая увидеть Макса, но совсем не ожидала, что он просто бросит на меня злой взгляд и пройдёт мимо.

— Макс!

— Уходи, Айви, — голосом, полным боли и гнева, ответил он. — Ты хотела, чтобы я оставил тебя в покое, так вот, ты этого добилась. Можешь больше не беспокоиться о моём внимании.

Почему-то, когда он это сказал, я испытала некую боль.

Вот и все. Он не хочет даже знать меня, потому что узнал, что я скрывала от него настолько важную информацию все это время.

Мои руки вспотели от волнения, и я вытерла их о юбку своего рабочего платья.

Я не знала, что сказать, и просто шла за ним по коридору, а потом и по улице, не желая оставлять его одного. Он был стихийником, и я боялась, что он может совершить что-то на эмоциях, например, влезть в драку.

— Убирайся, Айви, оставь меня в покое, черт побери!

Я не могла.

Просто не могла. Как можно оставить человека, который истекает болью, которого предала его семья, снова и снова? Он был почти сиротой при живых родителях.

— Макс… Я уйду. Потом. Но я волнуюсь.

— Не переживай за меня, моя ледяная принцесса. Я больше не побеспокою тебя. Я не сделаю никаких глупостей, — в его голосе не осталось никаких эмоций.

Но я не ушла.

— Что бы она тебе ни сказала, ты в этом не виноват. Ты был ребенком.

Я всегда считала, что в моей семье нездоровые отношения, но теперь...

Услышав мои слова, Макс внезапно остановился, затем медленно подошел ко мне, нависнув своей массивной фигурой.

Он сделал шаг вперед, и я отступила. Еще шаг — и я снова отступила. Так продолжалось, пока я не уперлась спиной в холодную стену.

— Как давно ты знаешь? Как давно ты врала мне? — его голос был пустым, но в нем звучали нотки гнева. Я не видела его глаз, лишь лунный свет очерчивал его силуэт.

— С моей первой поездки в Истрэй… — тихо прошептала я в ответ.

— Как ты могла молчать о таком?! — громко спросил он, и я втянула голову в плечи. Он полностью перекрывал мне выход, и я почувствовала оттенок испуга.

Что я могла ответить? Что мне приказали?

— Прости, — я подняла на него глаза, и Макс наклонился ещё ниже, смотря на меня взглядом, полным гнева и боли.

А потом он закрыл глаза и коснулся своими губами моих, в самом нежном и ласковом поцелуе, который у меня когда-либо был. Его губы легко касались меня, умоляя об ответе, о ласке, а тело было невероятно напряжено, словно высечено из камня.

Я медленно протянула руку, осторожно коснувшись его плеча, провела по нему пальцами, а затем подняла руку выше, касаясь его жестких непослушных волос, и погладила его по голове.

И от этого движения, от этой простой ласки, Макс сдался. Он почти рухнул на меня всем своим весом, так что мне стало трудно дышать, и обнял меня крепко-крепко, двумя руками.

Его лицо оказалось на моем плече. Он молчал, лишь изредка нежно целуя мою шею, пока я продолжала гладить его по голове, как ребенка.

Его тело оставалось напряженным, плечи казались вырезанными из камня.

Я не знаю, сколько времени мы так простояли. Я продолжала гладить голову и плечи Макса, пока он постепенно успокаивался, его тело становилось немного мягче. В какой-то момент он поднял голову, коснулся моего лба своим, а затем оставил на моих губах еще один нежный поцелуй.

— Отведи меня туда, Айви, — прошептал он.

— Это очень плохая идея, — бубнила я, как самая настоящая зануда, когда через несколько часов мы оказались на границе, за которой начиналась опасная зона около башни теней.

Стояло раннее утро, не было даже шести, и многие птицы ещё спали, из-за чего вокруг царила гнетущая тишина. Впереди простиралась огромная заросшая территория, и где-то вдалеке, в тумане раннего утра виднелась широкая зубчатая башня.

Сегодня территорию башни охраняли городские стражи, и они просто пропустили нас без вопросов, увидев наши значки ликвидаторов. Они узнали меня — я работала здесь множество раз за последние недели.

Мое нытье и занудство, конечно, никак не останавливали Макса. Он прямо сказал мне, что пойдет туда либо один, узнав местоположение у Лоренсо, либо со мной. И я... слишком волновалась за него, чтобы позволить ему пойти одному.

— Что здесь случилось? — спросил Макс, указывая глазами на «купол», который мы установили совсем недавно.

— Что тебе сказал Лоренсо об этом месте? — ответила я вопросом на вопрос.

— Что тени здесь не нападают на наследника Фуллагаров... только один раз, при инициации. Что это место является аномалией.

Я подозревала что-то подобное, хотя и не понимала, как это могло работать. Больше всего меня беспокоило, что эти тени... отреагируют на Макса как на обычного человека, как они реагируют на меня. Фуллагар отчаянно хотел “правильного” наследника, от этого зависело спокойствие и успешное будущее его “Круга”, но Макс и даже Джулиан не подходили для этой роли. Мне казалось, что это было связано с тем, что они не были артефакторами, хотя я, конечно, не могла знать наверняка.

— Этот купол мы установили полторы недели назад. Он полностью разряжен. Мы пытались пробиться к башне, и одновременно делали многочисленные замеры, — объяснила я наличие в этом месте редкого артефакта.

— Я так понимаю, результат был неудовлетворительным? — хмурое выражение редко покидало лицо Макса. Очевидно, Лора сказала ему что-то, что сильно ранило его, и он продолжал прокручивать её слова в своей голове.

— Смотри сам, — пожала я плечами и направила тонкий золотой поток на купол, заряжая его совсем немного.

Стоило мне сделать это, как за "безопасной" чертой в воздухе беззвучно образовались две трещины. Они стремительно разрастались, пока из них не начали появляться тени, которые сразу же направились к куполу. На несколько секунд тени замерли в зоне действия артефакта, оказавшись под его воздействием, а затем начали двигаться — сначала медленно, а потом всё быстрее, пока заряд купола окончательно не иссяк.

— Можешь, пожалуйста, уничтожить их? — улыбнувшись, попросила я. — Только береги резерв.

Кивнув, Макс быстро справился с тенями, используя стандартный огненный поток. Я же слегка дополнила заряд купола, чтобы замедлить тени, пока он с ними разбирался, но не слишком сильно — я не хотела, чтобы возник новый разрыв.

— И что произойдет, если мы не уничтожим тени?

— Они будут неприкаянно бродить по этой территории, как если бы кто-то случайно сюда попал, но успел скрыться. Думаю, их и так немало за пределами этой линии, не нужно добавлять, — хмыкнула я.

Макс продолжал растерянно ходить по самой границе, и я догадывалась, о чём он думал. Один шаг — и он может узнать, является ли он тем, кто может войти в башню его предка.

Является ли он тем, кто может принять наследие.

Его отец считал Макса главной ошибкой своей жизни, а значит, Тед Фуллагар не верил, что его сын подходит для этой роли.

— Черт, — Макс встрепал свои волосы, а потом, осмотревшись, увидел заросший пенек. Стряхнув с него листья, тонкие ветки и пыль, он подвел меня к нему и предложил сесть.

Я, в принципе, могла и постоять, но Макс явно не был уверен в своем следующем шаге и сейчас планировал провести со мной консультацию. С учетом того, что до этого момента он был категоричен в своем решении прийти сюда, я была рада этой смене настроя и решила присесть, если это поможет ему начать разговор.

— Давай поговорим о последствиях, Айви, — предложил он, продолжая ходить из стороны в сторону. Нетерпение в его крови, в его магии, что струилась по его венам, гнало его вперёд, сделать тот самый шаг, но он силой останавливал себя.

— Давай, — тут же поддержала я. — Вариант первый: ты проходишь в башню без проблем и принимаешь наследие. Получаешь свою порцию знаний о будущем, как и все Фуллагары до тебя, и берешь контроль над «Кругом»... а дальше решать тебе.

Макс покачал головой, словно не веря, что это на самом деле произойдет.

— Вариант второй, — продолжил мой монолог он. — Я пересекаю черту, и на меня нападают тени. И всё. На этом всё, — в его голосе вновь появились стальные злые нотки.

— Вариант третий: мы идём домой, пьем чай, отсыпаемся и оставляем эти важные решения на Себастьяна Торна и руководство ликвидаторов.

Макс не ответил, продолжая смотреть вперёд, в сторону башни.

Стихийник явно не решался посмотреть на меня, словно это внушало ему сомнения.

Моё сердце пропустило удар, когда я поняла, что сейчас произойдет.

Макс сделал шаг внутрь, и я тут же вскочила. Грудь сдавил неприятный узел, сердце учащенно забилось и ладони вспотели.

А затем он сделал еще один шаг. И еще один.

Через некоторое время на его губах появилась лёгкая неуверенная улыбка, как и на моих. Неужели?

Но через секунду я увидела как в воздухе образуется тонкая черная трещина.

Разрыв миров.

-Возвращайся! Макс!

И Макс вернулся, предварительно послав узкую стену огня в сторону тени которая появилась из трещины. А вернувшись, он ударил по ближайшему дереву кулаком, сбивая костяшки в кровь, в полной тишине.

— Макс! Хватит.

— Почему, Айви?! Почему? Почему я родился таким? Я не могу даже принять это чёртово наследие, которое принимали все Фуллагары за последние девять поколений!

— Ну и что? Может, это и к лучшему. Ты сам-то хочешь это наследие? Ты хочешь компанию своего отца? — я встала и подошла к нему со спины, положив руку на его напряженное плечо.

‍ ‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌ ‌ ‌ ‌‌‍

— Нет. Не хочу. — ответил Макс через секунду, а затем вновь вернулся к границе, а я в глубине души радовалась.

Его Величество считал, что Макс может быть опасен, если примет наследие, хотя я в это и не верила. Но с учетом того, что Макс не может его принять, вопрос полностью снимается. Не нужно больше скрывать от него правду, он может быть одним из нас, таким же, как остальные.

— И это нормально. Ты можешь жить своей жизнью, зачем тебе повторять судьбу девяти поколений? Я не думаю, что ты хочешь быть похожим на своего отца, — хмыкнула я, чувствуя облегчение.

Но Макс не разделял моего веселья. Он всё так же стоял спиной ко мне, глядя в сторону башни, и внутри меня заворочался червячок сомнений.

Я хотела, чтобы он посмотрел на меня. Я хотела увидеть его глаза.

— Не хочу. Но я должен это сделать, если хочу защитить тебя. И Лору. Пусть она и ненавидит меня, — горько ответил Макс.

А потом он снова пересёк черту и быстро стал отходить от границы с безопасной зоной.

— Макс!

Но Макс даже не обернулся, продолжая двигаться вперёд быстрыми шагами. Прошло меньше минуты, прежде чем появилась первая тень, но Макс не торопился уничтожать её, дожидаясь появления второй. Как только обе тени полностью проявились, он уничтожил их одной тонкой огненной стеной и продолжил своё быстрое движение вперёд. С каждым его шагом, чем глубже он продвигался на заброшенную территорию и чем больше теней уничтожал, тем больше их возникало.

— Макс! Стой!

Стихийник не слышал меня, продолжая двигаться вперёд. От страха и волнения я едва могла дышать, чувствуя, как быстро бьётся сердце.

Я вспомнила строки из отчёта, который для меня подготовили по указанию Себастьяна Торна.

“Скорее всего, инициация может быть пройдена только артефактором.”

Черт, черт, черт!

Я не могла поверить, что собираюсь это сделать, но я перешагнула безопасную линию, с трудом справляясь с взволнованным дыханием, и побежала в сторону Макса, который находился от меня в нескольких сотнях метров. Рядом с ним уже было множество теней, но совсем рядом со мной тоже появился разрыв миров — слишком тонкий, чтобы из него появилась тень, но я знала, что это был просто вопрос времени.

Тонкая огненная стена пронеслась прямо передо мной, уничтожая тень впереди и еще одну сбоку, — огонь двигался по идеально выверенной траектории, его ширина была точно рассчитана, чтобы сжечь тени.

Сильная рука вытянула меня вперед, и я оказалась лицом к лицу с разъяренным Максом.

— Какого черта, Айви?

— Ты спрашиваешь меня? Какого черта ты полез сюда один? Это полная глупость! — как он вообще осмелился на меня кричать?

— Мы немедленно возвращаемся, — он бросил взгляд назад, к нам медленно приближались как минимум пять теней, и их становилось все больше, пока мы находились по эту сторону безопасной черты.

Ситуация ухудшалась с каждой секундой. Если бы Макс не умел так быстро уничтожать тени, нас давно бы окружили и подавили числом.

Но вход в башню был прямо перед нами, несмотря на преграду из теней.

— Макс… давай попробуем, — я просто чувствовала, что другого шанса может не быть.

До Колвилла оставалось совсем недолго. Я не верила, что ликвидаторы позволят нам вернуться сюда снова.

Меня, возможно, и вовсе исключат из рядов ликвидаторов за нарушение прямого приказа. Однако у меня был небольшой козырь в рукаве. Когда моя роль в отряде по борьбе с тенями стала известна, я попросила законников изучить всю общедоступную документацию, касающуюся ликвидаторов. Я волновалась, как публичное судебное слушание скажется на моей карьере.

Обернувшись, Макс тоже понял, что вход в башню был прямо перед нами, в нескольких сотнях метров. Если мы пробежим, у нас есть шанс.

— Это слишком опасно…

— Нет, пожалуйста… Просто создай широкую стену, у нас не будет другого шанса! — сказала я, и Макс, увидев мою решимость, кивнул.

Уверена, если бы он был здесь один, он бы не колебался и дошел бы до двери. Но меня больше интересовало то, что было за этой дверью. Я не верила, что Макс сможет взять наследие без помощи артефактора.

Я почти уверена, что даже с моим присутствием наши шансы были невелики.

Макс выстроил широкую стену огня за несколько секунд, его лицо покрылось потом от напряжения. С треском и шипением огненная стена двинулась в сторону башни, создавая для нас проход по горящей траве. Пожар только начался, и мы успеем пробежать. Огонь задержит тени и, надеюсь, уничтожит их, хотя нужная температура горения долго не продлится.

— Бежим! — крикнула я, и Макс побежал, крепко схватив меня за руку и не отпуская, даже когда я начала отставать, неспособная двигаться с той же скоростью.

Когда мы добрались до двери, он тут же принялся быстро сбивать огонь, который я даже не заметила, с моей плотной юбки.

Я дернула ручку двери и вскрикнула от боли - огонь коснулся и каменной стены и двери, не причинив ей никакого вреда, но металлическая ручка была настолько разогрета что сразу же оставила на моей ладони страшный ожег.

— Айви! — Макс обернулся ко мне, но при этом он не переставал осматривать окрестности.

Я уже видела новую тонкую трещину разрыва миров в нескольких метрах от нас.

— Дверь закрыта, — с ужасом прошептала я, думая, что все было зря.

Но затем я заметила что-то под дверной ручкой.

Это был металлический механизм, который я не узнавала. Я присела на корточки, в то время как Макс начал осторожно смещаться, выбирая правильную траекторию и позицию. Не знаю, что с ним сделали на тренировках, но вел он себя совсем иначе, чем в полевых выездах в Ардоне

Пока Макс был занят оценкой ситуации, я пристально изучала механизм. Это оказался замок, необычный артефакт, принцип действия которого мне был непонятен. Создав тонкий поток магической энергии, я осторожно коснулась им механизма, но сразу же наткнулась на преграду. Металлическая плита не пропускала магический поток, за исключением тонких отверстий на концах пяти шипов.

Позади меня послышалось шипение: Макс очередной огненной стеной уничтожил несколько теней. Я наконец смогла почувствовать своей силой несколько компонентов артефакта. Я пыталась зарядить механизм, чувствуя энергетические приемники, драгоценные камни, способные аккумулировать энергию. Однако они были слишком малы и, скорее всего, активировали сам механизм, не имея возможности хранить заряд.

— Айви? — голос Макса звучал взволнованно, и я мельком взглянула на него. Стихийник был заметно вспотевшим, и я вдруг осознала… что его резерв, его огромный резерв, который казался мне бесконечным, начинает подходить к концу.

И тогда я по-настоящему испугалась. Мы действительно могли погибнуть здесь. От волнения мой поток стал нестабильным, и я пыталась коснуться приемников энергии, но они были деактивированы и находились в неправильных позициях.

— Ничего не понимаю, — тихо прошептала я, и Макс бросил на меня ещё один взволнованный взгляд.

Я вновь направила поток на механизм, через тонкие отверстия на концах шипов, которые пропускали магию, и попыталась понять, есть ли внутри другие магические компоненты, сохраняющие или потребляющие энергию. Мой поток артефактора натыкался на множество немагических компонентов, сбивая меня с толку, но я обнаружила маленький прибор внутри механизма — слабый, но с остаточным зарядом. Магия проникала к нему с трудом, словно он был заключен в изолирующую капсулу, как это бывает при работе с жидкостями...

И тут меня осенило.

Присев рядом с замком на колени, я внимательно всмотрелась в механизм. Пять шипов были расположены неравномерно, но если приложить к ним левую ладонь, то шипы окажутся на кончиках каждого пальца. Я сразу же положила руку на механизм, даже не заметив боли, и направила поток магии через пальцы. Сделать это было очень сложно, обычно поток направляется из центра ладони, но благодаря моему высокому контролю это оказалось возможным.

И я стала ждать.

Секунда. Две. Три.

Пять.

Ничего.

Конечно же, ничего не произошло. Дверь не открылась, и мы все ещё были здесь, глубоко на территории башни Фуллагаров, окружённые десятками теней, которые вскоре превратятся в сотни.

Они могут нас убить, если Макс допустит хотя бы одну ошибку.

— Айви? — широкая стена огня прошла слева от меня, уничтожая четыре тени. Макс поморщился, явно страдая от истощения резерва.

— Сюда, Макс! — крикнула я. Макс послушно подошёл, всё ещё внимательно осматриваясь по сторонам, пытаясь оценить, какая тень окажется ближе всего, и как уничтожить её с максимальной эффективностью остатками своего резерва.

— Будет больно, — предупредила я его, и он только пожал плечами.

Я прижала левую ладонь Макса к шипам, направляя его кровь по каналам внутри механизма.

— Совсем не боль… — начал было Макс, но почти сразу замолчал.

Оглушённый и ослеплённый от боли.

Потому что я встала за Максом, прижала свою ладонь сверху и пропустила сильнейший поток магии через его руку, так, чтобы моя магия вместе с его кровью проникла в механизм.

Только целительская магия проходит через живые объекты безболезненно; любая другая отвергается человеческим телом. Обычно магия недостаточно сильна, чтобы проникнуть сквозь живые ткани. Если бы у меня не было моего уровня, я бы тоже не смогла это сделать, настолько сильно человеческое тело сопротивляется чужому потоку, если он не является целительным.

Но благодаря моему высокому уровню, при достаточном усилии, я могла провести поток артефактора сквозь живую плоть. Чужеродный, отвратительный и невероятно болезненный поток для человека. И, слава богам, это была только рука, тонкая плоть, и я не задевала никакие жизненно важные органы.

Я чувствовала, как моя магия приближается к приемникам энергии, которые сейчас были в правильной позиции благодаря крови Макса. Они были пусты, магия Макса не подходила.

Они ждали магии артефактора.

Мой поток коснулся приемников в тот же момент, когда я почувствовала горячий влажный поцелуй в шею — Макс откинул голову на мое плечо, целуя меня, пока я причиняла ему нечеловеческую боль.

Щелчок.

Дверь со скрипом открылась, и мы ввалились внутрь. Я почувствовала страшный холод — одна из теней оказалась прямо за нами. Но она не вошла в башню, несмотря на то, что здания обычно не смущали их — наоборот, они могли проходить сквозь тонкие стены. А сейчас тень отступила, будто не могла даже находиться рядом.

Мы оба тяжело дышали, приходя в себя после произошедшего, смотря в дверной проем. За дверями тени некоторое время метались, а затем медленно удалились в разных направлениях.

Мы живы, черт побери, мы живы. Это была самая безумная затея в которую я осознанно влезла.

— Ты в порядке? — спросил Макс, низко рассмеявшись, явно испытывая облегчение от того, что у нас получилось. И я впервые подумала, что у него красивый смех.

Когда мы ввалились внутрь, он извернулся так, что мы оба оказались на спине, при этом я лежала чуть поверх него. В эту секунду мне казалось, что тёмный промозглый коридор башни и её каменный пол — самая удобная поверхность в мире, но скорее всего это было от перенапряжения. И как только оно отступит, я замечу и холод, и жесткость пола.

— Да… — прошептала я, тоже рассмеявшись. — Что это было...

Кряхтя, я встала на четвереньки и попыталась выпрямиться, хотя в первую секунду у меня закружилась голова. Обе ладони болели, на правой был серьёзный ожог, а на левой виднелись проколы на кончиках пальцев. Пока я приходила в себя, я заметила левую руку Макса прямо подо мной — она была скрюченной в судороге боли после того, как я провела сквозь неё свой магический поток. Он едва шевелил ладонью, пытаясь справиться с болью, но моё внимание привлекло другое — его вены выглядели почти черными, словно отравленными.

— Макс! Твоя рука… — я помогла ему сесть, и мы прислонились к холодной стене коридора, освещённые открытой дверью.

Макс медленно двигал пальцами, рассматривая черноту, которая продолжала расползаться по его венам, поднимаясь выше и касаясь запястья.

— Больно? — спросила я.

— Вроде нет, — недоуменно ответил Макс. Я поняла, что он ответил так, потому что всё ещё не отошёл от моего потока и не мог определить, что именно вызывает боль.

Он задрал рукав, и чернота в его венах достигла зоны выше запястья, внезапно проступив на поверхности через тонкие ранки на руке. Макс зашипел от боли, и я инстинктивно сжала его руку чуть выше этого места, но вскоре всё прошло, и он осторожно оттянул руку, вытирая кровь.

Чуть выше его запястья виднелся маленький воспалённый шрам, черный и заметный даже издалека. Шрам в форме круга со знаком бесконечности внутри.

— Ты видел такое раньше? — спросила я, убедившись, что с Максом больше ничего не происходит.

Фуллагар долго молчал, но затем ответил:

— Да... у отца. И у деда.

Я вскинула на него голову, пытаясь понять, о чем он думает. Это явно было связано с наследием, и, по-видимому, механизм на двери активировал получение этого шрама.

— Пойдём, посмотрим, что такого ценного было в этой башне? — внезапно весело предложил Макс, встряхнув левую руку.

Я кивнула, и мы медленно зашагали по коридору к единственной лестнице.

Башня была плохо освещена, поэтому мы оставили дверь открытой — маловероятно, что кто-то к нам заглянет. Из коридора вели две двери в комнаты по обе стороны, но мы предпочли подняться по узкой лестнице на следующий этаж, который оказался таким же, как и предыдущий. Затем еще выше, и снова.

Макс упрямо продолжал подниматься на самый верхний этаж башни. Возможно, Лоренсо что-то сообщил ему, и он знал куда идти. В башне я ощущала себя в безопасности, поэтому шла за Максом, не предвидя ничего плохого.

Когда мы достигли самого верхнего этажа, Макс ненадолго остановился, проведя пальцами обеих рук по вискам — признак того, что у него не осталось резерва.

— Может, тебе присесть? — спросила я осторожно. Макс растерянно посмотрел на меня, словно думая о чем-то своем.

Затем он подошёл ко мне и обнял, уткнувшись лицом мне в шею, хотя для этого ему пришлось неловко наклониться.

— Паршивое чувство. А ведь ты тогда чувствовала себя еще хуже. Но я даже не обратил на это внимания... — пробубнил он мне в шею, но я ничего не ответила, не желая начинать этот разговор сейчас.

Вместо этого я осматривала широкую комнату, остановив взгляд на низких, на уровне талии, пятиугольных столбах-пьедесталах в середине комнаты, сделанных из абсолютно черного камня. Сначала я подумала, что это обсидиан, но, всмотревшись в структуру камня, поняла, что он похож скорее на черный александрит. Трое из этих столбов стояли ко мне лицом, и я заметила надписи на металлических пластинах, прикрепленных к их поверхности.

“Уилмер Фуллагар. 516-584”

“Зелфина Фуллагар. 549-628”

“Брейдон Фуллагар. 577-663”

Это было именно то, о чем говорил Тед Фуллагар в подвале их особняка в Моранаре. Записи, которые Уилмер Фуллагар передал своим потомкам. Точнее, хранилище для этих записей.

Верхние поверхности колонн имели небольшие круглые отверстия, внутри которых, очевидно, и хранились эти записи.

Отстранив от себя Макса, я начала обходить колонны, выискивая таблички с именами Кайдена или Теда Фуллагаров. И того, кто будет за ними.

Будет ли это Макс?

Но найдя то, что искала, я остановилась.

Конечно…

Я долго молчала, рассматривая колонну передо мной. Затем начала нервно и истерично смеяться.

— Айви?

Я покачала головой, но смеяться перестала, горько рассматривая металлические таблички на колоннах.

— Чёртов ублюдок...

В подвале поместья Фуллагаров девять стен.

— О чём ты? Кто ублюдок? — Макс подошёл ко мне, недоумённо осматривая колонны из чёрного александрита.

Он заметил таблички и подошёл к ним, изучая даты и имена.

А я вспомнила слова Теда Фуллагара и вновь начала тихо смеяться, не веря, что это на самом деле происходит.

“Именно это случилось с моим далёким потомком, тем, кто будет ходить по этому залу через сотни лет, поддерживаемый своим собственным «кругом». Он изобрёл артефакт путешествия во времени и вернулся назад, а потом один из его родителей сделал то же самое, вооружённый своими знаниями и… знаниями своего ребёнка. Пока в прошлое не вернулся самый первый герцог, Уилмер Фуллагар. “

Ложь. Очередная ложь Теда Фуллагара. Ложь, которую он и его семья придумали для «круга», чтобы те, кто в него входил, не знали правды.

Никакой далёкий потомок Теда Фуллагара не изобретал артефакт путешествия во времени, собираясь отправиться назад, чтобы отец Макса мог дождаться своей очереди, унаследовать “круг” и получить знания, которые обогатят его и его сообщников.

Последней колонной была та, на которой находилась табличка с именем Кайдена Фуллагара, деда Макса. Именно он был первым Фуллагаром, который вернулся в прошлое.

Тед никогда не должен был принимать наследие. Культ должен был закончиться на Кайдене Фуллагаре.

Но и он не был первым путешественником во времени. Не был изобретателем артефакта.

«Черноволосая зеленоокая ведьма явится в восемьсот шестом году. Она знала истинное имя их рода, и это знание могло погубить их.

Старшая кровь была мертва и должна пребывать в покое. Люциан ещё не знал о существовании ведьмы, но Кайден сразу увидел.

Возможность.

Она изобрела артефакт переноса во времени и могла бы передать эти знания Кайдену. Но не хотела. Так же, как не желала открывать ему, что предопределено. Она просто хотела семью с Люцианом.

А Кайден растолковал, что спасти Люциана можно только спася их род.»

Кто такой Люциан?

— Это то, о чём мне говорил Лоренсо? Капсулы с записями Уилмера? — Макс подошёл ко мне, смотря на лист бумаги в моей руке. Лист, оставленный здесь, который Кайден Фуллагар не взял с собой.

Он хотел скрыть от “круга” информацию о том, что именно он был первым Фуллагаром, который путешествовал во времени. Что записей для следующих поколений, записей для Теда не существует.

Без этих записей о будущем Фуллагары не нужны “кругу”. Да и в самом “круге”, возможно, больше не было смысла.

— Я не знаю, о чём говорил тебе Лоренсо, Макс. У меня самой очень мало информации, и большая часть — просто домыслы. Возможно, ты знаешь намного больше меня. Капсулами называли это хранилище для записей?

Все слова Теда его "Кругу" были ложью.

Но я же видела записи…

— Я не понимаю, Айви, где капсула для отца? Здесь что-то не так. Видишь эту надпись? — Макс показал на табличку с именем Зелфины Фуллагар, и я кивнула, заметив, насколько уставшим он выглядел. Между его широких бровей залегла глубокая складка, отражая мучительную головную боль.

— Вторым герцогом Фуллагаром был Финниас Фуллагар, и он родился на четыре года позже, когда закончилась война. Я никогда ничего не слышал о Зелфине Фуллагар.

Я нахмурилась, осматривая колонну из александрита, содержащую "капсулу" для Зелфины Фуллагар. Выемка на поверхности колонны была пустой — все записи были собраны "наследником" для демонстрации в подвале особняка.

— И это не всё. Мой дед… он родился на два года раньше. Эта табличка говорит, что он должен умереть через три года, но Кайден Фуллагар погиб тринадцать лет назад. Имена большинства герцогов и герцогинь совпадают, кроме пятого герцога Фуллагар — вместо него здесь Лисандра Фуллагар. А даты я не помню.

Мысль билась на границе сознания, но я никак не могла её осознать, никак не могла поймать. Я видела записи отца Макса — они выглядели точно так же, как и остальные, там были и политические решения, и покушение на министра безопасности, и Колвилл. Если записей для Теда Фуллагара не существовало, как он мог знать об этом? Кто ему рассказал?

— Давай проверим остальные капсулы, — предложила я.

К сожалению, остальные "капсулы", что я проверяла, оказались пусты. Я даже засунула руку в каждую из них, думая про себя, что черный александрит использовался для сохранения записей в идеальном состоянии. Возможно, "капсула" открывалась только в определенный промежуток времени, и каждый Фуллагар мог открыть лишь ту, что предназначалась ему. Точнее, ту, что приходилась на его время.

— Здесь что-то есть, — сказал Макс, и я обернулась на него, заметив, как сильно он морщится от боли. Но, заметив, что я смотрю на него, он попытался скрыть своё выражение лица.

— Макс, тебе лучше прилечь…

— Просто посмотри, — он протянул мне пожелтевший лист бумаги. Я увидела, что надпись на нём была короткой, и, судя по всему, именно из-за этого этот лист не взяли как часть остальных записей. Макс нашёл его в “капсуле” для четвёртого герцога Фуллагар.

«645 год — Смерть отрекшегося короля Лоррайни Гилберт-Августа от естественных причин в глубокой старости.

648 год — Твой ребёнок, обещанный судьбой: герцогиня Лисандра Фуллагар, артефактор шестого уровня. Обеспечь ей надлежащее образование и введи её в “Круг” по достижении ею шестнадцати лет. Передай ей наследие в 673 году»

Ребёнок, обещанный судьбой. То, о чём говорил Тед Фуллагар. Но эти записи были не для него.

— Пятым герцогом Фуллагар был Лизарус, а не Лисандра.

От всех этих имён и герцогов у меня начинала болеть голова, а Макс и вовсе выглядел бледным, словно призрак. Мне казалось, что отгадка лежит прямо передо мной, но я была слишком уставшей после бессонной ночи и нашего рывка к башне.

— Пойдём посмотрим, что в остальных комнатах. Мы всё равно здесь застряли, тебе нужно отдохнуть, у тебя все симптомы истощения резерва.

— А ты? — он уставился на меня жёстким взглядом.

— В этой башне никого нет, кроме нас. Тени сюда проникнуть не могут. Если я почувствую усталость, тоже отдохну, — ответила я.

Но Макс всё ещё стоял на месте, не шевелясь. В его глазах было сомнение.

— Айви... если ты найдёшь что-то важное, ты же не скроешь это от меня? — тихо спросил он, и я испытала острый приступ вины.

— Нет, — хрипло ответила я. — Не скрою.

Многие комнаты в башне были заперты, но нам удалось найти старую спальню, сохранившуюся удивительно хорошо. Иногда мне казалось, что в этой башне не действовали законы времени — ей было несколько сотен лет, но вся мебель и даже ковры выглядели нетронутыми, лишь покрытыми слоем пыли. Встряхнув покрывало, мы обнаружили вполне чистую постель, на которой, возможно, когда-то спал сам Уилмер Фуллагар, планируя свой многовековой замысел.

— Я не хочу спать, — упрямо возразил Макс, но я была категорична.

— Тебе нужно восстановить резерв хотя бы на пять процентов. У тебя явное истощение, и длительное пребывание в таком состоянии вредно для здоровья, это может повлиять на твой постоянный резерв, — повторила я то, чему нас учили в школе.

— Но ты же находилась в таком состоянии, — Макс схватил меня за руку, не отпуская, слегка потянув на себя.

Я немного смутилась.

— Мне сразу же принесли еду, так что я не была на нуле слишком долго. Не обсуждается.

Надавила на плечо Макса, усаживая его на постель, и сама вышла из комнаты. Его постоянное присутствие, вторжение в моё личное пространство, прикосновения — всё это выбивало меня из равновесия. А мне нужна была холодная голова.

Спустившись на первый этаж башни, я нашла тёмную, древнюю кухню. Но, как ни старалась, не смогла найти ничего полезного. Я открыла кран над огромной каменной чашей, но ни одной капли воды не появилось, даже когда я ударила по нему. Это было плохо: у Макса совсем не было резерва, а у нас не было ни еды, ни воды.

Я обыскала всю башню, проверяя каждый угол, и нашла ещё две комнаты, в которые могла войти: небольшой офис и гостиную на предпоследнем этаже. Из гостиной открывался вид на территорию башни, и, заглянув в окно, я недовольно покачала головой. Территория была практически непроходима из-за высоких колючих кустарников и простиралась на большое расстояние. Я увидела вход на территорию башни и различила там несколько людей, но отсюда не могла понять, кто они.

Интересно, видели ли они меня? Вряд ли, в башне было темно, и тень падала в их сторону.

По территории сновали десятки неупокоенных теней, число которых неизбежно увеличится, если мы попытаемся покинуть это место. Какая глупость была лезть сюда таким образом, но я не верила, что нас отпустили бы в башню. Король Одалрик был категорически против того, чтобы Макс принимал наследие. И по возвращении нас, вероятно, ожидают большие проблемы.

Я проснулась от поцелуев в плечо, посылавших мурашки по всему телу. Нежные, горячие губы исчезли, чтобы коснуться ключицы, прошлись по горлу и остановились около моих губ, не касаясь их. Я ощущала только горячее дыхание, а рука мужчины, который был со мной в постели, осторожно массировала мою голову, и затем опустилась на затылок. Я даже не подозревала, насколько это приятно.

Тяжёлое мужское тело опустилось на меня, окружая меня, и я сама потянулась за поцелуем в губы, который он мне никак не давал.

Окончательно проснувшись, я встретила самые любимые на свете светлые глаза. Красивые мужские губы изогнулись в лукавой улыбке, прежде чем он, ничего не говоря, отстранился и начал медленно спускаться вниз, осыпая поцелуями мою шею, нежно лаская вершину одной груди, а затем целуя пупок…

Через час мы были на нашей светлой уютной кухне, и он готовил для меня самый вкусный чай со смородиновыми листьями, которые сам собрал на нашем маленьком дворике. Снаружи было мрачно, с тех пор как на окраине построили завод по переработке металлов, небо почти постоянно было окрашено в красный цвет.

— Айви, закрой окно, простудишься, — пробурчал Люциан, обнимая меня со спины, проникая под свободную рубашку и сразу же хватаясь за грудь. Я захихикала и шлепнула его по второй руке, которая уже пыталась расстегнуть замок моей юбки.

— Хватит, Люц, у нас ещё куча дел. Мне нужно в гильдию, там запросили дополнительные документы для моей лицензии. — Несмотря на мои слова, я обернулась и поцеловала его наглые, неотразимые губы.

Муж хмыкнул, но отпустил меня и пошел собираться. Ему и самому нужно было скоро продлевать лицензию, если я хотела, чтобы наша мастерская продолжала существовать.

Перед выходом я посмотрела в зеркало.

Около глаз начали появляться мелкие морщинки, и я провела по ним, думая совсем не о своей внешности.

— Ты прекрасно выглядишь, — заметил вернувшийся Люциан, а я только грустно улыбнулась своему отражению.

— Что такое?

— Ты знаешь… мне уже тридцать два…

— Айви... — муж поморщился, в глазах отразилась вина. — Я не изменю своего мнения. У меня никогда не будет детей. Прости. Я не хочу передавать наше проклятие, я не хочу, чтобы мои дети мучались. Я уже говорил, я пойму, если ты уйдёшь от меня…

— Замолчи! Как ты можешь говорить такое?

— Я люблю тебя, Айви. Я сделаю для тебя всё, что угодно, но я не готов делать несчастными собственных детей. Прости меня, милая, прости…

Я проснулась несколько часов спустя, в башне теней, резко сев на кушетке, на которой случайно уснула.

Сон… был таким реальным, словно я действительно была замужем за Люцианом много лет. Я испытывала такую любовь, какую никогда не испытывала к мужчине в реальной жизни, и оказавшись здесь, одна, я впервые почувствовала, что мне чего-то не хватает.

Словно из груди вырвали огромный кусок.

Он был старше меня, той, что была во сне, лет на восемь. Его глаза были светлыми, но многие другие фамильные черты Фуллагаров сохранились.

Проклятия, которое с возрастом сделает жизнь Люциана, да и всех Фуллагаров, почти невыносимой, полной боли и страданий, в этом мире не было.

Я просто хотела помочь.

Но Люциана больше не существовало. Он никогда не родился. Моё изобретение оказалось бессмысленным.

Не сразу справившись с чувствами, я поднялась на самый верхний этаж, пытаясь разделить себя и ту Айви, из сна. Ту, что любила безумно, так сильно, как я считала, невозможно. Ту, что была любима.

Сейчас не время думать об этом — я должна остановить Теда Фуллагара.

Я наконец поняла.

Никто не рассказывал ему о том, что случится в будущем. Он сам создаёт это будущее.

Макс всё ещё спал, когда я вошла в спальню. При взгляде на него моё сердце взволнованно забилось — я не могла поверить в то, что собиралась сделать.Как ни странно, эта мысль не пугала меня. Но я очень волновалась, осознавая, что это, скорее всего, окончательно поставит точку в наших отношениях. Точку, которую, как мне казалось, я уже ставила множество раз, но Макс своей настойчивостью снова превращал её в запятую.

Мне срочно нужно было вернуться в Астурию — я могла изменить то, что произойдёт в Колвилле, могла остановить это. Всё остальное было неважным, включая то, что происходило сейчас. Наши чувства не имели значения в этот момент.

Тихо пройдя по пыльному ковру, я оказалась прямо за спиной Макса, не зная, как начать.

Что же мне делать?

Осторожно проведя рукой по его плечу, я попыталась уложить его на спину. После некоторого времени мне это удалось, и Макс даже не проснулся.

Я смотрела на его лицо, которое даже во сне казалось напряжённым, и понимала, что больше не испытываю к нему обиды или гнева. Я сочувствовала ему.

Он действительно постоянно пытался заслужить ласку и одобрение тех, кому он был не нужен. Всю свою жизнь он делал не то, что считал нужным, а то, что, по его мнению, подарит ему одобрение отца, матери... и моё. Были ли мы сейчас в башне потому, что он хотел заслужить моё одобрение? Или потому, что пытался доказать отцу, что способен получить наследие?

Макс выглядел чуть лучше, но я знала, что долго это не продлится. Он восстановил свои силы лишь немного, но у нас не было ничего, кроме времени и сна. Однако голод и жажда, которые вскоре начнутся, приведут к тому, что его резерв снова начнёт уменьшаться, и даже сон не восстановит его.

Я провела указательным пальцем по складке между его бровей, стараясь разгладить её. А затем… не убрала руку, чувствуя, как ускоряется моё сердцебиение от волнения. С бровей моя рука прошла по его прямому носу и коснулась полных губ, о которых мечтали многие женщины.

Я вздохнула и посмотрела в окно — на дворе была середина дня. Всё, чего я хотела, — это вернуться в Ардон и изменить то, что должно случиться в Колвилле. Попытавшись сдержать своё волнение, я осторожно прикоснулась своими губами к горячим губам Макса, слегка проведя по ним, а затем подключила язык. Его губы были горячими и немного шершавыми, и я вновь провела по ним языком, впервые почувствовав ответное движение.

Макс всё ещё спал, но начал рефлекторно отвечать мне: его горячие губы приоткрылись, и он впустил мой язык внутрь. От жара этого поцелуя и собственной смелости моё сердце забилось сильнее. Набравшись решимости, я проникла ладонью под его рубашку, нежно поглаживая его твёрдую грудь и бок.

Я не была неопытной — в прошлой жизни я много раз инициировала близость с Робертом, но сейчас, вернувшись в свою молодость, где я всё ещё была девственницей, я потеряла часть той уверенности, которую испытывала в постели с бывшим мужем. Поэтому я действовала очень осторожно, а то, что он всё ещё спал и позволял мне делать с ним всё, что я захочу, придавало ощущение запретного. Неправильного.

Нужно разбудить его.

Мгновение — и я оказалась на спине, а Макс навис надо мной, смотря на меня своими тёмными глазами, полными желания. Я даже вздрогнула — настолько он был похож на Люциана из моего сна: та же лукавая улыбка, то же выражение лица, те же непослушные волосы. Но глаза и голос Макса были другими, и он был гораздо моложе мужчины из моего сна.

— И что это ты делаешь, Айви? Я думал что все ещё сплю… — хрипло прошептал он. Несмотря на его слова, его лицо выражало радость, нетерпение, удивление и желание. У меня отлегло от сердца — Макс был готов продолжить и явно этого хотел.

— Ничего, — прошептала я в ответ, потянувшись к нему для поцелуя, приподнявшись на одном локте и притягивая его к себе другой рукой, сразу же вторгаясь своим языком в его рот.

Не нужно разговоров.

Не нужно лишних мыслей.

Мы просто сделаем это.

Макс глухо застонал, почувствовав мой поцелуй, но его опытные руки не отдыхали. Он вытащил мою рубашку из широкого пояса юбки и нежно коснулся рёбер, отчего я вздрогнула и втянула живот. Его горячие губы сводили меня с ума — он целовался очень умело, играя с моими губами своим языком, то едва касаясь, то напирая. Его горячее дыхание обжигало мои губы, и я поняла, что почти не справляюсь с дыханием.

— Скажи мне, если хочешь остановиться, — прошептал Макс мне в губы, задирая мою блузку, а затем уверенно стянул её через голову. Молодой мужчина навис надо мной, его взгляд полон волнения и восхищения, а быстрое дыхание выдавало его возбуждение.

И моё. Я была крайне возбуждена.

Макс наклонился ко мне, отвлекая меня очередным безумным поцелуем, пока его вторая рука проникла под мою спину и сняла бюстье. Я покраснела, осознав, что он впервые увидит меня полностью обнажённой. Но его взгляд, полный желания и нетерпения, смутил меня ещё больше.

— Макс...

— Тшш, дай мне посмотреть на тебя. Я так долго мечтал об этом.

Он осторожно, едва касаясь, провёл руками по моему боку, затем коснулся груди, накрыв её рукой и обхватив вершинку пальцами, внимательно отслеживая мою реакцию на его прикосновения. Я горела от стеснительности, его немигающий жадный взгляд делал всю ситуацию в сотни раз более волнующей.

Не выдержав, я закрыла глаза.

— Нет, Айви, смотри на меня, я хочу, чтобы ты знала, что это я, — низким хриплым голосом сказал Макс, и я почувствовала, как его язык коснулся вершины моей второй груди.

Моё стеснение раздражало меня; я была гораздо увереннее, когда он спал, когда был в моей власти, когда его тёмные глаза не смущали, волновали и возбуждали меня. Пытаясь вернуть контроль над ситуацией, я коснулась его бока, затем ремня брюк, прежде чем потянуться к заметному бугру, оттягивавшему брюки в районе паха.

Макс резко выдохнул, когда я коснулась его через одежду, а затем хрипло рассмеялся. — Не хочешь ждать? Хорошо, — выдохнул он, возвращаясь к моим губам.

Рука Макса расстегнула замок на моей юбке, начиная стягивать её вниз. Сначала одну сторону, затем другую, потому что на вторую руку он опирался, чтобы не раздавить меня, а после он слегка отстранился. Мне казалось, что в комнате не осталось воздуха, настолько тяжело мне было дышать. Макс молчал, только сжимал меня там, где талия переходила в бёдра, время от времени проводя рукой по этому изгибу.

В нетерпении я потянулась к поясу его брюк и вытащила оттуда рубашку. Поняв, чего я хочу, он стянул её через голову, оставшись обнажённым по пояс.

А потом Макс лег на меня, вновь склонившись в поцелуе. От прикосновения распалённой кожи к коже я громко застонала на выдохе — меня словно окунули в лаву, настолько это было обжигающе.

Макс, услышав это, тихо, но довольно хмыкнул, продолжая сводить меня с ума поцелуями, поглаживая меня руками по всему телу: по бокам, по изгибу бёдра, по груди, перехватывая её вершину пальцами, по животу и ниже, пока я, наконец, не положила на него одну из своих ног, выпрашивая продолжения.

— Почему ты изменила своё мнение, Айви? — тихо спросил Макс, нежно целуя мою шею, пока я пыталась справиться с замком на его брюках.

— Так надо… — прошептала я. — Нам нужно восстановить резерв.

Это было ошибкой.

Я не сразу поняла, что Макс замер надо мной, тяжело дыша и перестав целовать меня в шею. Когда я справилась с замком его брюк, он внезапно оттолкнул мою руку. Я попыталась снова, но он вновь оттолкнул меня. Затем, тяжело дыша, он сел и начал поправлять свою одежду. Макс избегал смотреть на меня. Его грудь, на которой почти не было волос, вздымалась от волнения, пока он пытался успокоиться.

— Макс? — я приподнялась на локтях, растерянная, возбуждённая и разгорячённая, не понимая, что происходит.

Он не ответил, а его непослушная чёлка закрывала глаза, не давая мне рассмотреть выражение его лица. Я поняла, что что-то пошло не так, что Макс отдалился и явно не собирался продолжать.

— Что происходит? Макс? — тихо спросила я, сглотнув и пытаясь справиться с дыханием.

Он наконец поднял голову и посмотрел на меня, задержавшись взглядом на моём теле. Я видела, что он всё ещё был очень возбуждён, но когда наши глаза встретились, я почти отшатнулась от того, сколько разочарования было в его взгляде.

— Макс…

— Я не буду делать это так, Айви, — низко ответил он. — Когда ты вынуждена вступить в связь со мной, потому что считаешь, что нам нужно восстановить резерв.

— Макс, это не…

— Я так долго мечтал держать тебя в своих руках, обнажённую, но не так. Не тогда, когда ты делаешь это по принуждению, из-за ситуации. И что дальше? Ты будешь ненавидеть меня до конца своих дней, потому что была вынуждена вступить в близость со мной против воли?

Он зло усмехнулся и встал с кровати.

— О чём ты говоришь? Я была той, кто настаивал!

— А я не хочу так, Айви! Я хочу чувств и искренности, — сказал он, встав с кровати. Бросив на меня последний взгляд, он быстро вышел из комнаты.

Я откинулась на подушки, вдыхая запах пыли в этой комнате и тяжело дыша. Он просто ушёл, и я совсем не ожидала этого; почему-то я верила, что Макс будет не против близости ради восполнения резерва.

Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя, осознать, что мне отказали. Из-за того я собиралась воспользоваться Максом для пополнения его же резерва, из-за того, что я планировала вступить с ним в связь без отношений. А ведь именно это предлагал мне Фуллагар, когда мы только познакомились.

Одевшись и поднявшись наверх, я застала Макса там.

— Это о тебе? — он протянул мне бумагу из капсулы Кайдена Фуллагара, своего деда. — Черноволосая зеленоглазая ведьма появится в восемьсот шестом году.

По пути сюда я долго думала о том, как начать разговор. Но Макс начал его сам, и совсем на другую тему.

— Я не знаю, Макс. Может быть, — я на самом деле не знала. Тед Фуллагар видел эти записи и, судя по всему, верил, что они были обо мне. Тогда почему он говорил, что в прошлой жизни мы были вместе?

Он либо врал мне, либо верил, что он и был Люцианом, либо верил, что я была из другой реальности, той, в которой Люциана не существовало, зато существовал он.

И последнее было правдой.

Макс смотрел на меня очень долгим, нечитаемым взглядом, он всё ещё тяжело дышал, словно не до конца успокоился.

— Кто такой Люциан? — низким голосом спросил он.

— Я видела сон…

— Значит, Кайден Фуллагар, о котором говорится в этих записях, не мой дед?

— Да, это другой Кайден Фуллагар, который родился на два года позже. Подозреваю, что здесь может быть множество несостыковок, наверняка годы будут не совпадать, особенно годы смерти.

— Почему?

— Потому что запланировать рождение в определённый год возможно, а вот умереть в "правильный" год гораздо сложнее. Во время беременности могут возникнуть другие проблемы, например, с полом ребёнка, когда вместо девочки рождается мальчик и наоборот. Это случилось со вторым и пятым герцогами Фуллагар.

— Хочешь сказать, что мои предки лишь изображали тех, для кого оставлены эти послания?

Мы находились на самом верхнем этаже башни. Здесь было прохладно, так как солнце уже не проникало через восточное окно. Я обняла себя за плечи, пытаясь согреться, а Макс держался от меня на расстоянии, почти не смотря в мою сторону с тех пор, как я рассказала ему о своём сне.

Я ничего не скрывала. Рассказала, что видела другой мир, где корпорации не владели производством, и что я была замужем за Люцианом Фуллагаром, который был на восемь лет старше меня. Я поведала, что на Люциане лежало проклятие рода, которое сначала делало его инвалидом, а потом, к старости, убивало его мучительной смертью, как и каждого Фуллагара до него.

— Если Зелфина Фуллагар не родилась, то и её потомки не могли появиться такими, как описано в этих записях. Твой дед был другой версией Кайдена Фуллагара. Я не думаю, что он путешествовал во времени, иначе он избежал бы аварии. И Тед Фуллагар не скрывает, что они лишь пользуются записями; он сам не путешествовал во времени. Те люди, которые описаны, — другие, все поколение. Они наверняка выглядели по другому, были другого возраста и иногда, пола.

— Айви… — Макс растерянно оглядывался, словно пытался осознать мои слова и то, что они на самом деле означали. — Что ты видела в записях отца?

— Покушение на министра безопасности. Множество новых артефактов, хотя и не особо важных, как мне показалось. Многочисленные политические решения. Колвилл, тысячи смертей.

— И ты веришь, что...

— Я верю, что он сам придумал эти события, чтобы было что продать своему "Кругу". Чтобы они продолжали верить, что у него есть знания о будущем. Потому что без этих знаний Фуллагары не нужны "Кругу", — по крайней мере, я так думала. — Кендра Уллер сказала мне, что Кайден Фуллагар не хотел передавать наследство твоему отцу, думаю, это потому что он знал, что передавать больше нечего. Но твой отец всё равно смог проникнуть сюда; возможно, Лоренцо рассказал ему, как и тебе. Теперь ему нужен ребёнок, обещанный судьбой, тот, кто может проникнуть в башню. Уверена, если бы ты был артефактором, он бы придумал новую порцию событий для тебя, чтобы сохранить власть над "Кругом" и тайно — в стране.

Макс верил мне. Он верил каждому моему слову. Те записи, которые мы нашли в башне, не объясняли всего, но многое становилось ясным.

— Он создаёт эти события, используя своё могущество. Организует покушение на министра безопасности и затем сам же его спасает. Спонсирует изобретение артефактов. Продвигает решения в парламенте через членов своего культа. Но «Круг» настолько привык считать записи подлинными, что им и в голову не приходит, что все эти события могут быть искусственно созданы.

— Не все, Айви. А как же нападение теней на Колвилл? Такое невозможно подделать.

— Возможно… Я думаю, что прорыв можно вызвать искусственно. Можно значительно увеличить энтропию, и тогда прорыв будет гарантирован. Но я всё ещё не понимаю, как ему удалось организовать разрыв миров такого масштаба.

Макс выглядел так, словно переживал сильнейшую боль. Я обвиняла его отца в чудовищных преступлениях: в покушении на министра, в том, что он был теневой силой в правительстве, и самое страшное — в попытке убить тысячи людей.

— Пожалуйста, Макс, — начала я, чувствуя, как мое сердце сжимается от тревоги. — Именно поэтому мы должны вернуться. Мы обязаны попробовать… — я верила, что катастрофу в Колвилле можно предотвратить, если мы отыщем артефакт или артефакты, которые вызывают рост энтропии.

— Что ты имеешь в виду? — голос Макса дрогнул, словно он всё ещё пытался осмыслить сказанное мною. Где-то в глубине его души, вероятно, все еще теплело чувство любви к отцу, если он подсознательно жаждал его одобрения.

— Мы должны попробовать... У нас должна быть близость, Макс, это единственный способ выбраться отсюда.

— Нет. — его отказ был твердым,

— Макс!

— Айви, я не могу так. Я никогда не прощу себя за это. Ты не простишь. Это навсегда останется между нами.

— Это важнее наших отношений. — возразила я. — Тебе нужен резерв, мне тоже. Это наша единственная возможность восстановить его! С каждым часом без еды и воды наши шансы будут уменьшаться, пока мы не будем настолько слабы что никакая близость не поможет. Ты знаешь это.

— Нет! Кто-то скоро поймет, что мы здесь, и нас найдут. Возможно, у них будут зелья, которые помогут восстановить резерв.

— Никто не придет, Макс. Среди ликвидаторов нет никого на твоем уровне. Никто не сможет пробиться сюда. Они скажут, что спасать нас — слишком большой риск. Мы не Драгоценность Астурии, мы всего лишь два ликвидатора. Почему, думаешь, король Одалрик позволил тебе прийти сюда? Он хочет положить конец “кругу”, но если ты погибнешь в процессе, его это тоже устроит. Не думаю, что кто-то всерьез рассчитывал на то, что у тебя на самом деле получится.

— Айви, это не обсуждается, — резко ответил Макс.

— Не заставляй меня умолять тебя! Что мне нужно сделать, чтобы ты согласился? — мой голос сорвался.

— Я хочу, чтобы ты была со мной по-настоящему, добровольно. Чтобы ты хотела меня, чтобы я был тебе нужен! — с отчаянием в голосе произнес Макс. — Чтобы ты любила меня, была со мной по любви.

— Это добровольно, Макс, я сама прошу тебя!

— Нет, Айви, это не добровольно! Я просто не могу так, — Макс смотрел на меня честным и прямым взглядом, и эта его правильность в этот момент сводила меня с ума. После всех его попыток залезть во мне под юбку сейчас между нами происходит это.

Макс, не дождавшись моего ответа, развернулся и направился к выходу. Он явно на полном серьезе собирался ждать мифического “кого-то”, кто спасет нас, лишь бы не спать со мной вот так.

В порыве отчаяния я бросилась за ним и обняла его со спины, крепко прижавшись к его телу.

— Пожалуйста, Макс, другого выхода просто нет, я не хочу заставлять тебя или шантажировать. Я… ты мне нравишься, — пробормотала я, уткнувшись в его спину, радуясь, что он не видит моего лица. — Ты привлекаешь меня физически, ты знаешь это.

— Мне нужно больше, Айви. Этого недостаточно, — глухо ответил он. — До этого я знал, что если бы ты согласилась разделить со мной постель, ты делала бы это добровольно, потому что тоже этого хотела. А сейчас я даже не знаю, говоришь ли ты правду. “Ради высокой цели” ты готова и молчать, и лгать. — Я почувствовала, как его руки осторожно пытаются отвести мои, сжимающие его торс.

Ну уж нет.

Я обняла его еще крепче, осознавая, что он требует от меня того, чего я не готова дать.

— Это правда, Макс, ты нравился мне ещё в академии. Я не могу сказать, что забыла всё, что произошло между нами, но это важнее нас. Ты сам видел, я хотела тебя тогда. Не отказывай мне, не заставляй умолять тебя. Это важнее нас, мы должны переступить через сомнения, наши отношения сейчас не важны.

— Они всегда важны, — тихо, но твердо возразил он.

— Перестань быть таким упрямым! Не заставляй меня умолять тебя. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Макс долго стоял неподвижно, и я чувствовала, как его сердце гулко стучит, вторя моему.

— Хорошо, Айви, — наконец произнес он, в голосе не было ни единой эмоции. — Ты можешь использовать меня с целью пополнить резерв. Давай вернемся. — Я закрыла глаза, почувствовав, как волна горечи накрывает меня Зачем…

Неужели он думает что мне это даётся легко? Зачем ухудшать ситуацию?

Схватив меня за запястье, он направился в единственную спальню, которую мы нашли в башне. Он даже не стал закрывать за нами дверь — здесь не было никого, кто мог бы нас потревожить, а значит, это не имело значения. Войдя в комнату, он начал быстро раздеваться, снимая с себя рубашку.

— Макс, с таким настроем у тебя ничего не выйдет. Ты сердит, а не возбужден, — стихийник даже не смотрел на меня, но услышав мои слова, зло усмехнулся.

— О, поверь, всё получится, — раздраженно произнес он, продолжая раздеваться, и вскоре оказался абсолютно нагим.

Макс лег на кровать, и я поняла, что он имел в виду, покраснев до самых кончиков волос.

— Я готов, — сухо бросил он, и это резко царапнуло меня по сердцу, вызвав бурю эмоций.

— Какой же ты придурок, тебе обязательно делать это таким образом? Думаешь мне хочется чтобы у нас было… так? Думаешь я хочу поступать с тобой плохо? — Я чувствовала себя ужасно, но в отличии от Макса, понимала что нам не выбраться отсюда иначе. Он согласился, после того как я почти умоляла его, принуждая “чистого” Макса к близости со мной против воли.

— Да… придурок. Я никогда не делаю ничего правильно, - Макс вновь зло рассмеялся. — Подняв голову, он увидел, как я раздеваюсь, и резко отвернулся, словно смотреть на меня причиняло ему физическую боль.

Я испытала острое чувство дежавю — Макс снова лежал передо мной, беззащитный, позволяя мне делать с ним всё, что угодно, но в этот раз он не спал. На этот раз он сознательно отдал мне контроль, хотя внутри него всё кричало против этого.

Я тоже не желала, чтобы кто-либо из нас оказался вынужденным вступать в близость при таких обстоятельствах, но другого выхода я просто не видела, если мы хотели выбраться из этой башни. Это было выше нас, выше наших желаний. Я была уверена, что он понимал это, но не мог принять, и это вызывало во мне отчаяние и разочарование.

Наверное, я допустила ошибку, не рассказав ему обо всём сразу. Возможно, не стоило сбрасывать всё это на него так внезапно.

Но теперь уже ничего не изменить.

Макс лежал на спине, отвернув голову, чтобы не смотреть на меня, но его возбуждение выдавали быстро вздымающаяся грудь и напряженное тело, напряженное… везде.

Сглотнула, осознавая, что мне придётся делать всё самой.

Юбка скользнула вниз и упала у моих ног, обнажая меня полностью. Я поёжилась от прохладного воздуха, который никак не способствовал возникновению нужного настроя. Но раз я уже приняла это решение, нужно было идти до конца, тем более что Макс, очевидно, не собирался мне помогать.

Наоборот, он всем своим видом показывал, насколько ему это неприятно.

Медленно приблизилась к молодому мужчине, который явно ощущал мое присутствие и все понимал — я заметила, как его пальцы на ногах нервно поджались. Провела рукой по его груди, и тут же почувствовала, как живот Макса напрягся, окаменел, а горло и челюсть скованно дернулись. Несмотря на то что он отвернул голову, его глаза всё равно пытались найти меня.

Макс сделал судорожный вздох, когда я, полностью обнажённая, забралась на него, сев ягодицами на его колени. Его тело подо мной напряглось, а в глазах мелькнула настоящая паника.

Он боялся меня.

И это, совсем добило меня.

Я чувствовала что принуждаю его к близости против его воли. Мои руки безвольно опустились на его грудь, я поняла, что не могу заставить себя продолжать. Комок подступил к горлу, а грудь сдавило, словно стальными обручами, от бессилия, злости на себя, и мысли о том, что мне нужно было сделать.

Не выдержав, я отвернулась, пытаясь сдержать подступающие слёзы.

— Айви? — тихо спросил Макс, повернувшись ко мне, но я не смогла встретить его взгляд, упрямо пряча глаза.

— Я не могу… — прошептала я, без сил согнувшись, касаясь лбом его груди, оставаясь на его коленях, полностью обнажённая. — Я не смогу так. Я чувствую себя насильницей. Я не буду так поступать с тобой. Прости.

В глазах стояли слезы, так сильно мне было больно и обидно; словно все силы и вся решимость покинули меня в тот миг, когда я увидела, как паника захлестнула его глаза.

Я не смогу. Нужно уходить.

Я вообще не понимала как после такого мы сможем общаться.

В следующий момент его руки нежно обвили мою спину, он уложил меня на бок, аккуратно повернув мою голову к себе и прижавшись ко мне так близко, что даже наши носы соприкасались.

— Тише, всё хорошо. Всё хорошо, Айви, — прошептал он, нежно касаясь губами моих век, обнимая лицо своими теплыми ладонями. — Давай представим, что мы в отношениях, что мы доверяем друг другу, что между нами нет никакой боли и обид.

А после что-то в нем изменилось. Его нежные поцелуи быстро стали более настойчивыми, страстными; язык настоятельно просил меня раскрыть губы, и я сразу же уступила.

Да. Сегодня мы сделаем вид что между нами все хорошо.

Я не сразу смогла прийти в себя после всего произошедшего; тело было напряжено, и сначала я почти не реагировала. Но это продлилось недолго. Дыхание перехватило, когда Макс притянул меня ещё ближе, вжимая в свое крепкое, словно каменное, тело, и после раскрыл мои ноги, просовывая свое колено между ними, усиливая контакт и накаляя атмосферу до предела.

Жалобно всхлипнула, когда Макс положил руку на мою ягодицу и сжал ее, а затем начал тереться сам и двигать меня — медленно, ритмично, безупречно. Я почти задыхалась, но Макс не касался моих губ; он покрывал поцелуями мою шею, уши, ключицы, грудь, продолжая то самое движение, которое сводило меня с ума.

Я не заметила, как оказалась на спине. Макс, не прекращая ласкать мое тело, сжимать и гладить его, доводил меня до безумия своими поцелуями, не оставляя мне шанса сомневаться, думать, тормозить. Он на мгновение отстранился, окинув меня восхищенным взглядом, его губы тронула лукавая усмешка, и он начал спускаться поцелуями по моему горлу, вниз, к груди, явно намереваясь продолжить путь дальше.

— Нет, — тяжело дыша, я положила руку на его затылок и притянула его для поцелуя. — Я готова. Пожалуйста, Макс...

— Ты точно в порядке? — в который раз спросил Макс, сидя у меня за спиной.

Он не отпускал меня из своих объятий, его руки постоянно касались моих плеч, боков, талии; иногда он клал голову на мое плечо, словно огромный ласковый кот. В такие моменты мне казалось, что простая человеческая ласка нужна ему куда больше, чем сексуальная, но стоило мне подумать об этом, как его внимание тут же переключалось на мою грудь или попу.

— Я в порядке, Макс, — с улыбкой повторила я. — Я же сказала.

— Твой первый раз должен был быть другим. У меня было столько планов... Я хотел сделать этот момент незабываемым, чтобы ты поняла, что лучше меня никого нет, — самодовольно сказал он, поцеловав меня в плечо.

— Поверь, я этого никогда не забуду.

Ни мой первый раз с Максом, ни те эмоциональные качели, которые мы устроили друг другу до этого.

Я начинала понимать, почему те, кто имели близость с магами высокого уровня, уже не могли довольствоваться чем-то меньшим. Ощущения действительно были потрясающими. На пике наслаждения я чувствовала, как через мое тело проходила невероятная энергия, проникая в каждую клеточку, усиливая ощущения и заставляя огонь разливаться по венам.

В тот момент мне казалось, что я одновременно задыхаюсь и дышу по-настоящему впервые. Ощущения пугали меня своей интенсивностью; мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Но Макс, переживающий то же самое, успокоил меня, прошептав, что так и должно быть.

Сказав, что все идеально.

— Пить хочу ужасно, — выдохнула я, думая о том, что у нас даже нет возможности утолить жажду или помыться.

— Давай убираться отсюда, — предложил Макс, подавая мне одежду, покрытую пылью после того, как я сбросила её на пол. Он даже заботливо встряхнул мою юбку, избавляя её от пыли.

— Как твой резерв? — спросила я, одеваясь.

В ответ Макс только кивнул, давая понять, что полон сил.

— Сначала осмотрим оставшиеся комнаты ещё раз. И еще… нам нужно обсудить, что мы скажем остальным. Уверена, это дойдет до Его Величества, Макс. Ты в огромной опасности.

Неожиданно Макс жёстко усмехнулся, покачав головой, и подошёл ко мне, поправляя мою блузку и прикасаясь своим лбом к моему.

— Никто не причинит нам вреда. Даже король. Не теперь.

На улице начинало темнеть, но мы не собиралась ждать. Нам удалось урвать несколько часов сна между… моментами близости, и я чувствовала себя полной сил. Единственное, что беспокоило, — это жажда и голод.

Мы долго обсуждали, что взять с собой в качестве доказательств, и в итоге решили забрать обе записи, которые были специально оставлены Фуллагарами в Башне Теней. Я понимала, что это место может предложить нам гораздо больше, даже если мы не нашли ничего, проверяя все комнаты. Уилмер Фуллагар был гениальным артефактором, чьи знания опережали свое время на триста лет. Он сумел построить башню, защищенную от теней, но вся территория вокруг являлась аномальной зоной. Создал ли он ее искусственно? Здесь требовались долгие исследования, в том числе изучение влияния этого места на динамику появления теней в других регионах. Если теория Лоры о равновесии верна, может ли присутствие теней на этой территории способствовать уменьшению прорывов в соседних областях?

Все эти размышления сейчас были излишни. Нам нужно было сосредоточиться на возвращении за безопасную черту и как можно скорее передать информацию мистеру Паско и Себастьяну Торну.

— Готова? — Макс внимательно смотрел мне в лицо, ища следы сомнений.

— Готова к чему? Бегать? Тебе придется выполнять всю работу, — покачала я головой.

Мне бесило ощущение собственной беспомощности, то что я не могла помочь, но в этой ситуации только Макс мог нас спасти.

— Не недооценивай себя. Без тебя я был бы уже мертв… много раз, — сказал Макс, переступая через порог и сразу же осматривая территорию.

С того момента, как мы вошли в башню, прошло много часов. Тени, которые почти окружали нас тогда, сейчас разбрелись по огромной территории. Однако это затишье оказалось недолгим. В один миг, словно по сигналу, все тени устремились в нашу сторону, будто ощутив наше присутствие. К тому же, справа от меня, недалеко от башни, появилась новая тонкая трещина прорыва.

Макс, не теряя ни секунды, выпустил огненную полосу в сторону выхода с этой территории.

— Бежим! — схватив меня за руку, он рванул к той точке возле деревьев, где мы ненадолго остановились, пробираясь сюда в первый раз. Я едва успевала за ним, и в какой-то момент, чтобы бежать быстрее, схватила юбку и задрала её до колен.

На бегу Макс каким-то чудом создал тонкую огненную стену, которая уничтожила тень, внезапно появившуюся из-за деревьев. Меня поразила скорость его реакции. Оказавшись с другой стороны деревьев, я поняла, что ситуация оказалась хуже, чем я ожидала: Похоже, за сегодняшний день кто-то ещё попытался проникнуть на территорию башни, и количество теней увеличилось в десятки раз по сравнению с тем, что мы видели ранее.

— Айви, держись рядом со мной! — крикнул Макс, заметив, что я немного отступила, чтобы дать ему больше пространства для маневра. Он резко притянул меня к себе, и я, сдерживаясь, сделала глубокий вдох, напоминая себе не спорить с ним сейчас. Но если он попробует так поступить на реальном полевом выезде, я не стану молчать. Я всё ещё помнила его слова о том, что «меня там не должно было быть».

Макс не пытался уничтожить все тени — только те, что стояли у нас на пути. Но даже это было непросто. Первая широкая огненная стена — мы продвинулись всего на несколько метров, затем ещё одна — но эту Максу пришлось сразу потушить водой, иначе пройти было невозможно. Две секунды на оценку ситуации — и новая стена.

Короткими рывками мы добрались до точки, откуда наконец увидели многочисленные таблички, отмечающие безопасную линию. Всё это время Макс не отпускал мою руку, постоянно пытаясь поставить меня за свою спину. Но я и так держалась там, не желая путаться у него под ногами, раздражаясь на себя на свою беспомощность.

Вдали я заметила группу людей, напряжённо следящих за нашим продвижением.

Мы добрались до них лишь через десять минут, всё теми же короткими перебежками, в ходе которых Макс оценивал ситуацию и выбирал направление для следующей огненной стены. Как только мы оказались достаточно близко, один из стихийников, стоявших за безопасной чертой, начал помогать Максу.

Последняя огненная стена, рывок — и мы оказались уже на безопасной стороне, тяжело дыша.

Всё получилось. Мы смогли вернуться целыми и невредимыми. Я даже улыбнулась от облегчения, но эта улыбка быстро угасла, когда я увидела серьёзные, почти враждебные лица присутствующих. Здесь были Клиффорд Паско, Лора, Бак с Карстеном — стихийники, выделенные для тестирования куполов в этой зоне, а также несколько незнакомых магов.

— Зачем ты пошла с ним, идиотка, подвергла его такой опасности?! — внезапно накинулась на меня Лора. — Без тебя на него бы не напали, он наследник!

Я растерялась от такой реакции Лоры и слегка отшатнулась от женщины.

В этот момент Макс заслонил меня собой.

— Не кричи на нее, Лора, — произнес он ледяным голосом, в котором не было ни капли тепла. Этот тон резко отличался от его вчерашней мольбы к Лоре. — Тени напали на меня так же, как и на всех остальных.

Эти слова привлекли внимание почти всех присутствующих. Они уставились на нас с вопросом в глазах, вопросом, который озвучил Клиффорд Паско.

— Вы были в башне? Вы приняли наследие, Максвелл?

Я слегка ущипнула Макса. Вот оно. Король опасался, что Макс примет наследие; он не хотел продолжать традиции рода Фуллагар. Теперь Макс оказался в опасности не только из-за своего отца, но и потенциально из-за короля. И я — тоже, ведь я нарушила прямой приказ. Однако в своей голове я уже придумала тысячу оправданий и даже собиралась использовать документацию ликвидаторов.

— Что вы называете наследием? — спокойно ответил Макс. — Мы вошли в башню вдвоём. Я не готов обсуждать это ни с кем, кроме Его Величества.

Ответ Макса был неожиданно жёстким.

Словно он имел на это право.

— Его Величество желает допросить вас обоих, — Мы с Максом переглянулись. Тон мистера Паско был нечитаемым; я не могла понять, поддерживает ли он нас или зол на нас. — У нас есть разрешение на использование портала. Мы отправляемся немедленно.

— Отлично, — вмешалась я, увидев возможность высказаться. — У меня для Его Величества срочное послание: Тед Фуллагар готовит рукотворный разрыв миров, который унесёт тысячи жизней в Колвилле.

Мы вышли из портала и оказались в темной комнате без окон, окруженные незнакомыми магами. Единственная дверь вела в столь же мрачные коридоры.

Мысль о том, что нас ведут на допрос в темницу, не покидала меня. Но, честно говоря, это мало меня волновало — в крови бурлил адреналин. Я жаждала рассказать королю о планах Теда Фуллагара и о том, как он обманывает свой «Круг». Я надеялась, что эти знания будут достаточным основанием для того, чтобы король закрыл глаза на нарушение приказа мною и на то, что Макс теперь знает правду.

Ведь мы принесли ему нечто более важное — доказательства, которые могли дискредитировать Теда Фуллагара в глазах его «Круга».

— Не волнуйся, Айви, я не позволю им ничего с тобой сделать, — хладнокровно произнес Макс, осматривая коридоры, по которым нас вели. Бездушные мрачные каменные стены, лишенные всяких украшений, лишь редкие магические светильники слабо освещали путь, не в силах разогнать темноту.

Меня не нужно было спасать. Всё, чего я хотела, — это поговорить с королем и рассказать ему обо всем, что связано с Колвиллом. Конечно, я предпочла бы обсудить это с Себастьяном Торном или даже мистером Паско, но в конечном итоге мои слова всё равно дойдут до короля.

В какой-то момент нас решили разделить. Двое молчаливых магов открыли для меня дверь в маленькую комнату и, не особенно церемонясь, завели внутрь.

— Какого чёрта? Вы не можете нас разделить! — яростно воскликнул Макс, требовательно глядя на магов. Он попытался войти следом, но один из магов преградил ему путь.

— Мы просто хотим поговорить с мисс Браун отдельно и убедиться, что ваши показания совпадают. Мы не причиним ей вреда.

— Я против. Вам следует допрашивать нас вместе, если уж на то пошло. Мы можем обсудить это с королём? — Макс начинал терять самообладание, но я считала его беспокойство излишним. Я знала, на что иду, когда решила помочь ему в башне.

— Мисс Браун нарушила прямой приказ Его Величества, — невозмутимо ответил один из магов.

— Какой приказ? — спросил Макс, но маги явно не собирались отвечать. Раздражённый, он попытался прорваться ко мне силой, отодвигая руку мага, преграждавшего ему путь.

— Всё в порядке, Макс.

В отличие от Макса, я сразу ощутила, что мы не сможем сопротивляться здесь — это место глухо к магии, вся темница была защищена антимагическим щитом. Его создали с помощью специального раствора, который действует недолго и стоит безумных денег. Но, очевидно, те, кто использовал эту темницу, сочли такие затраты оправданными.

— Я готова. Я хочу доложить о Колвилле.

Я добавила в свой голос твёрдости, особенно выделив слово «хочу», желая убедить стихийника, который продолжал с упрямством смотреть на меня. Маг с грохотом захлопнул дверь перед Максом, и я больше не видела, что происходило в коридоре.

А затем начался допрос.

Главный дознаватель Его Величества, Валериус Вэйл, вошёл в комнату только через два часа, заставив меня изрядно понервничать. К тому же, я испытывала сильную жажду — по пути сюда и мне, и Максу позволили сделать лишь несколько глотков воды. А ели мы в последний раз и вовсе больше суток назад. В комнате не было окон, но я чувствовала, что на улице уже глубокая ночь.

Мне хотелось поговорить с кем-то, кому я могла бы доверять. Это могли быть Клиффорд Паско, Себастьян Торн или даже Его Величество.

Моё доверие к королю не было абсолютным, оно основывалось на том, что говорил командир Торн о Его Величестве.

В любом случае, Валериус Вэйл не входил в число тех, кому я могла бы доверить свои тайны, поэтому я не собиралась рассказывать ему всю правду. Лишь о Колвилле, но не о наследии Фуллагаров.

Высокий, худощавый мужчина использовал тактику молчаливого устрашения — он почти ничего не говорил, просто раскладывал передо мной бумаги. Одного его имени было достаточно, чтобы напугать почти любого.

В Ардоне он имел репутацию безжалостного человека, который не брезговал психологическим манипулированием, шантажом и угрозами ради достижения своих целей.

— Вы нарушили прямой приказ короля, мисс Браун, — наконец произнёс он, видя, что я не собираюсь начинать разговор первой. Его голос звучал почти скучающе.

— Я ссылаюсь на поправку шестнадцать-два к стандартному контракту ликвидаторов, который, насколько мне известно, я и подписывала, — ответила я уверенно, заранее подготовив этот ответ для Валериуса Вэйла.

Главный дознаватель остался невозмутимым. Он сделал короткую запись в блокнот, а после поднял на меня глаза, словно ожидая, что я что-то добавлю.

Но я молчала. Я уже объяснила своё поведение и не собиралась ничего больше уточнять.

Так мы просидели в тишине пять бесконечных минут.

— Значит, вы полагаете, что можете нарушать приказы Его Величества, если ваш коллега в опасности? — холодные серые глаза впились в меня, лишённые всяких эмоций.

— Как я уже сказала, как указано в поправке шестнадцать-два, в исключительных обстоятельствах, при наличии угрозы жизни и при оценке уровня опасности, равного или превышающего соотношение десять к одному, допускается временное отклонение от приказа, при условии, что такое отклонение не приведет к критическим последствиям, способным поставить под угрозу выполнение основной задачи или достижение высшей цели.

И вновь это молчание и внимательный взгляд, от которого у кровь стыла в жилах. Очень долгие, словно он никуда не торопился. Хотя возможно так и было.

Это я торопилась.

— Вы полагаете, что в состоянии делать выводы об общем назначении, мисс Браун?

— Да, — просто ответила я.

— Очень смело с вашей стороны, учитывая ваш ранг, — его тон был намеренно пренебрежительным, как будто он хотел внушить мне, что я ничтожна и недостойна принимать решения на таком уровне.

Я решила не реагировать на его слова.

Где-то в соседних комнатах допрашивали Макса. Если сам главный дознаватель работает со мной, то кто же сейчас допрашивает его? К счастью, мы с Максом заранее обсудили, кому можно доверять, а кому — нет, и я была уверена, что он не скажет ничего лишнего.

Уверена, у Теда Фуллагара были свои люди во дворце.

— Что вы узнали в Башне Теней, мисс Браун? — наконец спросил мужчина, перестав раскладывать бумаги и уставившись на меня немигающим взглядом. — Эта информация важна для Его Величества.

— У меня есть все основания полагать, что в Колвилле готовится рукотворный прорыв катастрофического масштаба, — вежливо повторила я то, что уже сообщала всем на пути сюда.

Чем больше людей об этом знает, тем лучше.

— Это я уже знаю, — холодно ответил дознаватель. — Меня интересует другое. Что вы узнали в Башне касательно рода Фуллагар? Принял ли Максвелл наследие? — после выжидательной паузы он добавил: — Эта информация важна для Его Величества.

— И я расскажу её… Его Величеству. Или Себастьяну Торну. Или Клиффорду Паско.

Моя дерзость явно удивила его, хотя это почти не отразилось на его лице. Он слегка откинулся в кресле и повернул голову вбок, всё так же не мигая.

— Это приказ, мисс Браун, — тихо, вкрадчиво произнёс главный дознаватель.

— Вы не входите в структуру моего командования, мистер Вэйл, — так же тихо ответила я.

Таким образом, я сразу дала ему понять, что буду говорить только с узким кругом людей и не стану отвечать даже другим ликвидаторам, если они не входят в мою структуру.

Главный дознаватель не отреагировал на мои слова, продолжая внимательно меня изучать. Если он работал на Теда Фуллагара и его «Круг», мне следовало молчать. А если он был верен королю, то сделает всё, чтобы я могла передать действительно важную информацию нужным людям.

В дверь постучали несколько раз. Валериус Вэйл удивлённо нахмурился — это была первая настоящая эмоция, которую я увидела на его лице. Очевидно, он никого не ждал, и подобные прерывания допроса случались с ним крайне редко.

— Войдите, — коротко приказал он.

В комнату вошёл один из тех мужчин, что сопровождали меня сюда, и передал главному дознавателю небольшую записку, которую Валериус Вэйл внимательно прочитал.

Затем он медленно поднял на меня свои холодные, мёртвые глаза, которые, как всегда, не моргали.

— Вас проводят в другую комнату, мисс Браун, — он кивком указал на мужчину, словно всё происходящее было в порядке вещей, как будто меня не вырвали только что из лап самого страшного дознавателя королевства в самом начале допроса.

Я послушно вышла вслед за магом, который молча провёл меня по коридору в другую комнату, охраняемую несколькими стражами. Когда дверь открылась, я заглянула внутрь и заметила, что помещение было копией той комнаты, где должен был состояться мой допрос с главным дознавателем, но значительно больше — в четыре раза.

Внутри было намного больше людей. Сначала я увидела только Макса, который напряжённо следил за моим приближением, сидя за столом в дальнем конце комнаты. Но когда я подошла ближе и обернулась, у меня перехватило дыхание от волнения.

— Ваше Величество, — тихо произнесла я, приветствуя короля.

Король Астурии, окружённый целой толпой стражников, бросил на меня долгий, нечитаемый взгляд, отмечая моё присутствие. Напротив Макса, перед королем, сидел молодой человек в полностью чёрном наряде и узких очках. Перед ним лежали многочисленные документы, в которые он время от времени делал пометки. Был ли он дознавателем, который работал с Максом? Но тогда зачем здесь король?

— Мы привели мисс Браун, лорд Фуллагар, как вы и требовали, — тон молодого человека в очках был спокойным и даже ласковым. Если он и был дознавателем, то выбирал совершенно иную тактику.

— Вы приняли наследие, Максвелл? — тихо спросил Его Величество, пока я стояла в растерянности, не понимая, что происходит и почему меня сюда привели.

Макс потянул меня за руку, предлагая сесть рядом с ним. Я послушно села и поймала его взгляд, полный тревоги. Возможно, он ждал, что я начну жаловаться на то, как со мной обращались, но это было бы лишним. Всё шло именно так, как я и ожидала.

Убедившись, что со мной всё в порядке, Макс положил левую руку на стол, обнажив запястье с узором, появившимся, как только он вошёл в башню. Его Величество не сводил с запястья Макса напряжённого, почти злого взгляда; его кустистые брови сошлись на переносице, а сжатая челюсть выдавала нервозность.

Макс встречал его взгляд без страха.

Что-то изменилось в Максе, там, в башне. В его глазах было знание, которого у меня не было.

Неужели Лоренсо сказал ему что-то о короле, что придавало ему такую уверенность? Или же Макс, будучи Фуллагаром, всегда так себя вёл с правителем Астурии?

— Я слышал, вы хотели поговорить со мной, мисс Браун? — внезапно обратился ко мне король Одалрик.

— Да, Ваше Величество. Я почти уверена, что Тед Фуллагар планирует устроить рукотворный разрыв миров катастрофического масштаба в Колвилле, и это может случиться очень скоро.

События в Колвилле должны были произойти через восемь дней, но, учитывая, что все ключевые события в этой реальности смещались, это могло случиться в любой момент — от одного дня до месяца.

До похода в башню и я, и Макс были готовы к экстренной телепортации, как и многие другие ликвидаторы.

— Почему вы в этом уверены, мисс Браун? — мягко улыбнулся мужчина в очках, сидящий перед королём. — Позвольте представиться, я клерк Его Величества, Дайнар Гривс.

Что-то в его улыбке казалось холодным и скользким, но у меня не было выбора. Если я решила доверять командиру Торну и, соответственно, Его Величеству, я должна быть открытой... но не во всём. Я ни за что не расскажу им, что путешествовала во времени. Кто знает, какие идеи это может вызвать у короля.

— То, что мы нашли в башне, заставляет нас полагать, что Тед Фуллагар не знает будущего — он его создаёт. Все те события, которые он показывал мне в подвале особняка, можно легко воссоздать… кроме прорывов. Но и их можно спровоцировать. Та схема, которую я видела в испытательных мастерских компании и о которой доложила командиру Торну… Я верю, что артефакт построенный по этой схеме повышает энтропию.

Я не решалась рассказывать больше, глядя на Макса. Похоже, он действительно принял наследие и знал что-то, чего не знала я.

Я не хотела случайно навредить ему.

— Уберите посторонних, Ваше Величество, — тихо сказал Макс.

Король напрягся, услышав его голос, и снова перевёл взгляд на стихийника. Я не понимала, что произошло между ними, почему король относится к Максу почти как… к равному. Словно Фуллагар был выше всех присутствующих и мог диктовать условия.

Но сейчас спрашивать об этом было бессмысленно.

— Пожалуйста, свяжитесь с Себастьяном Торном! Мы можем попробовать найти источник — артефакт, который увеличивает энтропию в Колвилле. Для прорыва такого масштаба этот источник должен находиться там неделями, постепенно повышая её, пока значения не превысят безопасные пределы.

Его Величество обменялся взглядом с клерком, без слов обсуждая нечто, известное только им двоим.

— Мисс Браун, готовы ли вы подписать пожизненный договор крови, обязующий вас никогда не причинять вреда королевской семье при любых обстоятельствах? — с холодной улыбкой спросил клерк Гривс, будто речь шла о чём-то повседневном.

Что? Причём здесь это?

— Айви не будет этого делать, — жёстко ответил Макс, даже не взглянув на меня. Его привычка принимать решения за меня раздражала, но сейчас я не собиралась это обсуждать.

Потому что на этот раз я была с ним полностью согласна.

Работа с законниками научила меня, что такие расплывчатые договоры всегда содержат подвох.

И я всё ещё не понимала, почему Его Величество терпит такое поведение от Макса.

— Вы можете идти, — неожиданно приказал король Одалрик своим стражам. Те безропотно подчинились, организованно выйдя из комнаты. Остался только клерк Гривс, который, как я подозревала, выполнял множество функций и, скорее всего, был также обучен как личный охранник короля.

Макс проводил стражников показательно ленивым взглядом и, наконец, заговорил:

— Фуллагары, пришедшие из будущего оставляли записи для своих потомков, эти записи и являются тем, что удерживает «Круг» вместе, — начал он, делая паузу. Все знали, что король уже был в курсе этого. — Записей для следующих поколений больше нет.

Эти слова изменили будущее Фуллагаров навсегда.

Лицо короля оставалось невозмутимым, но в его глазах читалось огромное облегчение, словно он выиграл войну. Облегчение и осознание.

Но когда он смотрел на Макса, он по-прежнему видел в нем угрозу.

— Расскажите мне всё, что вы видели, — приказал король Одалрик.

И мы рассказали. Почти все. О нападении теней, о том, что башня предоставляет защиту, о том, как Макс принял наследие.

Но прежде Макс настоял, чтобы нас накормили и напоили. Когда я бросила на него встревоженный взгляд, волнуясь что нам могут что-то подсыпать, он наклонился ко мне и шепнул:

— Никто здесь тебя не тронет, Айви.

Король провёл с нами несколько часов, вместе с клерком Гривсом, задавая бесконечные уточняющие вопросы, расспрашивая о годах жизни предыдущих потомков, о том, что находилось в башне.

Говорил в основном Макс, а я дополняла его, особенно в технических деталях. Он намеренно отвечал размыто на некоторые вопросы, и я понимала, что это неспроста. Каждое слово могло иметь огромные последствия для его будущего.

В какой-то момент в дверь постучали, и я подумала, что это, возможно, Себастьян Торн, которого я попросила вызвать сразу. Но вместо него в комнату заглянул взволнованный маг, который проводил меня сюда, и передал записку Его Величеству.

В груди сжалось от предчувствия чего-то плохого.

— Что случилось? — резко спросил Макс.

— Разрыв миров. В Колвилле, — ответил клерк, после того как король кивнул, разрешая ему раскрыть эту информацию.

К моему удивлению, нас сразу отпустили к порталу. Напротив, в глазах короля Одалрика мелькнуло удовлетворение, которое я не могла понять.

Что-то произошло, пока я была в комнате с главным дознавателем Валериусом Вэйлом, что-то между Его Величеством и Максом.

Но сейчас это было неважно.

Не в тот момент, когда ликвидаторы в Колвилле ждали нашей помощи. Когда командир мог умереть в ближайшие пять-семь часов. Или кто-то другой, если история вновь решит изменить себя.

Мы выпрыгнули из портала в специальной комнате в здании городской администрации Колвилла. Адреналин бушевал в крови, сердце гулко стучало.

Слава богам, зелёные плащи ликвидаторов были ещё с нами.

Я вспоминала прошлую жизнь — первый разрыв миров рядом с Колвиллом произошёл в лесу, как это обычно и бывает. И именно новый отряд Себастьяна Торна, состоявший из недавних выпускников Ардонской Академии Магии, был вызван на зачистку.

Никто не ожидал того, что случится дальше. Многочисленные разрывы миров внезапно произошли в центре города. Трещины появлялись одна за другой, почти как на территории башни Фуллагаров, выпуская всё больше теней, которые стремительно подавили город своим количеством.

Начавшаяся паника только усугубила ситуацию. На узких улочках началась давка, которая унесла сотни, а может, и тысячи жизней. Причину смерти тяжело было установить, тени в итоге добрались до всех. Люди бежали друг по другу, слабые оказывались под ногами, а сильные шагали по тем, кому повезло меньше.

Но благодаря моим письмам и действиям Себастьяна Торна этого не должно было повториться. Его Величество отнёсся к записям Фуллагара всерьёз, был разработан план эвакуации на случай прорыва, и сотни ликвидаторов были готовы прибыть через портал по первому сигналу.

— Внимание всем гражданам! Немедленно покиньте жилые помещения и направляйтесь к западному выходу из города, в район старых торговых рядов. Угроза нападения теней. Личное имущество не брать – тени не атакуют неживые объекты. — донёсся до меня магически усиленный голос. Это, несомненно, было организовано городской стражей.

Люди, не ожидавшие тревоги, покидали дома медленно, и с большими сумками. Они не выглядели взволнованными.

Тени никогда не нападали в центре города.

Король принял решение скрыть от населения информацию о надвигающемся прорыве. И приказал молчать всем вовлечённым.

Я не понимала, почему, но Себастьян Торн настоял: это решение не обсуждается. Командир объяснил это тем, что мы не знали точную дату, кроме того, преждевременная паника может только усугубить ситуацию.

— Группа “Двенадцать-А”? — спросил меня один из стражников. Я кивнула. Это был наш номер, хотя стражник и без того узнал меня. — Ваша команда находится на восточной границе, около третьего и четвёртого куполов. Вам следует присоединиться к ним.

Это не то.

Настоящая опасность не там.

Настоящая опасность здесь, в центре города, особенно на центральной площади.

Я видела купола, установленные после моих писем, и поверхностно коснулась их силой — они были полны.

Но их недостаточно. Если скорость появления теней будет такой же, как в башне, куполов хватит максимум на десять -пятнадцать минут.

Тед Фуллагар дал разрешение на перенос этих куполов сюда. Почему? Что за игру он ведёт?

Из здания городской администрации, где находился портал, вышла ещё одна группа ликвидаторов. Их лица были открытыми, как и приказывал король. Во взглядах отражалось сомнения, но они послушно заняли места около куполов в центре города.

Следующий отряд отправился на прилегающую улицу.

— Мне стоит пойти к своим, — сказала я Максу. Я знала, что на окраине всё закончится быстро, а через час настоящий ад развернётся в центре города. — Пожалуйста, будь осторожен. Используй стены, чтобы вывести гражданских.

Макс смотрел на меня с подозрением в глазах. Я вела себя слишком уверенно для той, кто знал о ситуации только из записей Фуллагара.

— Я предпочёл бы, чтобы ты оставалась здесь, под защитой куполов.

Я не стала комментировать это, надеясь, что случай во время спасения принцессы, когда Макс нарушил приказ, пытаясь защитить меня, не повторится. Тогда мы оба получили официальные выговоры.

Сегодняшний прорыв был совершенно другого масштаба, и на самом деле, я была в большей безопасности, по сравнению с остальными. Просто потому, что знала, что произойдёт.

— Там тоже есть купола. Я скоро вернусь.

И вновь подозрительный взгляд мне в ответ.

Свою команду я нашла около третьего купола, но моя помощь им не понадобилась — все уже закончилось. Билли держал артефакт огненной сферы, но, увидев меня, сразу передал его — он действительно владел им хуже меня.

— С возвращением, Айви. Тебя… не хватало.

Лицо друга оставалось сосредоточенным и серьёзным, но я не могла не заметить, как сильно он изменился. Его тело исхудало до тревожной степени, и в глазах появилась болезненная пустота, которую я раньше никогда не видела. Что с ним произошло? Это наверняка сказывалось на его резерве и влияло на работу.

Я не видела ни его, ни Эмму с того момента, как нас срочно отправили в Истрэй, и не знала, что произошло между ними за эти недели. Мы с Эммой переписывались, но на мой осторожный вопрос о Билли она не ответила, и я решила не давить. Она расскажет, когда будет готова.

А Билли я малодушно не писала… из-за того, что внутренне осуждала его за то, что он сделал с подругой.

Увидев Себастьяна Торна, моё сердце замерло. Сегодня… сегодня я узнаю, повторится ли история, и если да, то каким образом.

В прошлой жизни он умер под конец прорыва, когда ситуация уже начала улучшаться, на окраине города, помогая гражданским.

В глазах командира была тревога, хоть он и старался её скрыть. То, что прорыв случился в Колвилле именно в этот месяц, как и было предсказано в моих анонимных письмах и записях Теда Фуллагара, делало всё более реальным.

Делало потенциальную смерть тысяч людей более реальной.

Я надеялась, что эвакуация проходит быстро. У нас было около часа, если события прошлого повторяются.

— Бета-два, доложите обстановку в городе.

— Я видела три отряда, купола, которые успела проверить, полны, — отчиталась я, стараясь не показывать эмоции.

— Внимание всем гражданам! Немедленно покиньте жилые помещения и направляйтесь к западному выходу из города, в район старых торговых рядов. Угроза нападения теней, — вновь раздался магически усиленный голос стражи.

— Альфа-один, принимаешь командование. Проведи стандартные процедуры зачистки. Если обстановка будет безопасной, присоединяйся к остальным.

— Понял, — коротко ответил Том, приветственно улыбнувшись мне, но тут же сосредоточился на задании и отправился патрулировать лес.

В это время командир подозвал меня, и я решила, что это лучшая возможность сказать ему:

— Я верю, что этот разрыв миров вызван искусственно. Что-то в городе увеличивает энтропию, нам нужно найти источник! Мы можем остановить это!

Командир не выглядел удивлённым. Очевидно, Его Величество уже передал ему эту информацию, или, возможно, это сделала Лора через секретный канал связи, к которому у меня не было доступа.

— Ты знаешь, где искать источник?

К сожалению, я не знала. У меня были лишь догадки, что это что-то в центре города, но артефакт или артефакты, вызывающие повышение энтропии, могли быть спрятаны в любом из сотен домов. Они могли находиться за закрытыми дверями.

Я очень хотела найти и уничтожить источник до того, как случится первый прорыв в центре города. Лучший исход — это тот, при котором никто не пострадает.

— Я пошлю человека за артефактом для измерения концентрации манна-частиц. Айви, я выдаю тебе приказ категории S, — сказал Себастьян Торн, прикрепляя к моему плащу ярко-красный значок. — В городе будет множество ликвидаторов. Не вмешивайся в бои с тенями и не беспокойся о куполах, если это не угрожает твоей жизни. Твой приказ — найти источник, артефакт, увеличивающий энтропию. Ничего другого, — чётко и с расстановкой произнёс Себастьян Торн. — Ещё трое сотрудников, не ликвидаторов, будут осматривать город в поисках артефакта. Если кто-нибудь из вас найдёт источник, уничтожьте его, если возможно, и немедленно вызовите подмогу.

Его взгляд не оставлял сомнений: он не допустит нарушения приказа. Приказ категории S означал, что неповиновение приведёт к моему отчислению.

В этот момент мы услышали леденящий душу крик гражданских.

— Тени в городе! Тени!

Первая мысль, которая пронеслась у меня в голове, была, почему-то, о Максе, которого я оставила в самом центре города. И только потом я осознала весь масштаб происходящего.

Началось.

Намного раньше, чем ожидалось — не прошло и десяти минут. Это означало, что эвакуация не была завершена. Люди всё ещё собирали свои вещи, без которых, как им казалось, нельзя выжить, и наверняка многие даже не покинули свои дома.

Я уже хотела броситься обратно в город, но командир жёстко схватил меня за руку.

— Бета-два, подтвердите полученный приказ, — сухо спросил он.

— Найти источник, артефакт, вызывающий энтропию. Вызвать подмогу и уничтожить, если есть возможность.

Возможно, всё, что случилось со мной, вело к этому моменту.

Тот, кто отправил мне схему артефакта, сказал, что в моих руках судьбы сотен тысяч людей. Вероятно, они имели в виду события в Колвилле и позднее в Соларисе.

В городе начиналась паника. Гражданские, которые до этого не спешили покинуть свои дома, теперь метались в растерянности, не зная, что делать. Тени появились в этом мире задолго до рождения каждого из них, но люди настолько привыкли, что угрозу устраняют ликвидаторы, за пределами города, что не представляли, как действовать в нынешней ситуации.

— Внимание всем гражданам! Немедленно покиньте жилые помещения и направляйтесь к западному выходу из города, в район старых торговых рядов. — Голос городской стражи был почти неразличим на фоне криков и шума толпы.

Прямо передо мной пронеслась женщина, но, наткнувшись на другого человека, вскрикнула и они вместе упали. Я замерла, опасаясь, что вот-вот начнется давка. Тем более, что из того же дома выбежал еще один человек, а на улице уже теснились другие гражданские, которые могли случайно затоптать упавших.

За женщиной неспешно проплывала тень — черная, полупрозрачная, холодная. Она спокойно проходила сквозь стены и приближалась к ним все быстрее. На этой улице не было защитных куполов, которые могли бы задержать ее.

Горячий воздух коснулся меня прежде, чем я увидела огненный поток. Пламя было не самым мощным, но тщательно контролируемым. Из-за поворота неспешно вышел мужчина в зеленом плаще, методично сжигая тень, которая свободно перемещалась по городу. Яркие рыжие волосы, светлые глаза — наверняка женщина, увидев своего спасителя, почти влюбилась, особенно когда он протянул ей руку и помог подняться.

— Соблюдайте порядок! Немедленно покиньте город по Берёзовой улице или через центральную площадь. Затем следуйте по Лесной дороге к Ардонскому тракту и продолжайте движение до западного выхода. Повторяю: покидайте город по Берёзовой улице или через центральную площадь, далее по Лесной дороге к Ардонскому тракту, и двигайтесь к западному выходу. — сухо произнес Зак, обращаясь к гражданским. Его тон не соответствовал солнечному облику.

Стихийнику явно было не до разговоров. Все получили чёткий инструктаж.

— Айви, — Зак быстро подошёл ко мне, так близко, что в первый момент мне показалось, что он хотел меня обнять. Но он лишь взволнованно, с еле читамой улыбкой, вгляделся в моё лицо и тут же перешёл к делу: — На главной площади частота разрывов увеличивается — почти два в минуту и становится чаще. Сейчас через неё проходит безопасный коридор для вывода гражданских. У администрации находятся несколько распорядителей, у них для тебя посылка.

Артефакт для отслеживания концентрации манна-частиц! Я не сомневалась, что речь идёт именно о нём, и была поражена, насколько быстро командир смог организовать всё необходимое для меня.

— Спасибо! — Я подошла ближе и положила ладонь на его плечо. — Пожалуйста, Зак, не умирай сегодня.

Его широкая, уверенная улыбка, без следа сомнения, была мне ответом.

Он был молод и считал себя бессмертным.

Гражданские, к сожалению, не всегда следовали указаниям. Я с ужасом поняла, что жертв не избежать, когда увидела первое почерневшее тело, рядом с которым валялись многочисленные сумки. Мы находились на улице, перпендикулярной главной площади. Люди боялись идти по улицам, где были установлены купола, ведь это означало, что там могли задержаться и тени. Но это был единственный гарантированный путь к спасению, тогда как соседние улицы, на первый взгляд пустынные, скрывали в себе невидимую угрозу — стены не останавливали тени.

Я старалась не думать о том, что происходит за закрытыми дверями домов, где многие прятались, надеясь, что это их спасет. Инстинкты, которые обычно помогали людям выживать, в этот раз скорее вредили.

Главная площадь выглядела кошмарно — люди метались из стороны в сторону, повсюду раздавались крики. Кто-то спотыкался и падал, но, к счастью, давки пока удавалось избежать. Я заметила две быстро растущие трещины в пространстве, и четыре купола, вокруг которых непрерывно трудились артефакторы в зелёных плащах, заряжая их почти без остановки.

Изначальный заряд давно иссяк.

Слава богам, у каждого из них был усилитель, благодаря чему их резерва хватит на долгое время.

И Тед Фуллагар позволил это. Раздал усилители, разрешил перенести купола из других точек. Но зачем?

В зоне действия куполов на площади замерло множество теней, с которыми постепенно разбирались стихийники. Однако приоритет отдавался теням, которые всё ещё свободно блуждали по городу. Это было разумно, ведь застывшие тени не представляли непосредственной угрозы. Но в то же время это было неэффективно: замершие тени поглощали заряд куполов, и чем быстрее от них избавишься, тем дольше продержится защитное поле.

В центре площади, через зону действия четырёх куполов, узким коридором шли гражданские, осторожно покидая город под крики и команды городской стражи и ликвидаторов.

Я должна была находиться здесь, помогать заряжать купола, как и остальные артефакторы. Но Себастьян Торн выдал мне совсем другое задание, и я понимала, что следовать инстинкту — броситься на помощь другим артефакторам — было бы ошибкой.

— Айви! — раздался мужской голос, и я узнала тихого, замкнутого артефактора из команды Зака. — Ты как раз вовремя.

Он указал на четвёртый купол, заряд которого начал ослабевать. Я заметила, что тень, застывшая в зоне его действия, слегка двинулась в сторону коридора с людьми.

В этот момент в воздухе появились две новые трещины разрыва миров, вне зоны действия артефактов. Я молилась, чтобы тени направились сюда, где ситуация хоть как-то контролировалась.

Через пять секунд две тени отделились от трещин и двинулись в противоположную от нас сторону. Тени всегда тянулись к людям, а это означало, что там, на другой стороне, находились гражданские или ликвидаторы. И там не было куполов, чтобы им помочь.

«Не вмешивайся в бои с тенями и не беспокойся о куполах, если это не угрожает твоей жизни. Твой приказ — найти источник, артефакт, увеличивающий энтропию. Ничего другого». — Приказ командира эхом прозвучал в моей голове.

— У меня другой приказ, — уверенно ответила я, но всё же заметила разочарование в глазах артефактора.Но он не мог ничего возразить — на моей груди горел красный значок, означающий, что у меня задание категории S.

Все здесь рисковали своими жизнями, видели каждую новую трещину разрыва, которые почему-то образовывались именно на главной площади. Каждый раз, когда тени уходили в другую сторону, они знали, что кто-то может погибнуть.

Артефакторы были изобретателями, их место — в мастерских, но из-за теней и того, как сильно цивилизация зависела от артефактов, мы всё больше превращались в живые батарейки, источники энергии. К счастью, усилители позволяли дольше сохранять их резервы.

Я уже была около здания администрации, когда вдруг все услышали дикий крик ужаса, раздавшийся с третьего этажа соседнего дома, в котором, вероятно, находились апартаменты. Распорядитель рядом со мной вздрогнул и посмотрел на меня с паникой в глазах.

Крик внезапно оборвался ужасающим булькающим звуком, и последовавшая за ним тишина означала самое худшее.

— Мисс Браун, для вас срочная посылка, — хрипло сказал он, протягивая мне небольшой пакет с артефактом.

— Спасибо.

Я сразу же открыла посылку и достала артефакт для измерения концентрации манна-частиц. Показатели были настолько высокими, что я не сразу смогла их прочесть — такие цифры я ещё никогда не видела.

Это оказалось не самым страшным.

Всё происходящее было неправильным и противоестественным. При обычном повышении энтропии прорывы и появление теней приводили к её снижению и стабилизации манна-частиц. Однако сейчас трещины разрывов возникали хаотично, почти каждую минуту, иногда почти одновременно.

Но показатели не уменьшались.

Наоборот, они росли мелкими, очень стабильными скачками каждые тридцать секунд, совершенно не совпадая по времени с трещинами разрывов.

Это подтверждало, что всё происходящее было рукотворным, и ситуация будет только ухудшаться, пока в городе не останется ни единой живой души, как и в прошлом. Ликвидаторы сражались с ветряными мельницами — уничтожали одну тень, но на её место тут же приходили две другие.

Я обязана найти источник!

— Что вы делаете? Почему не помогаете? — внезапно закричал мужчина из живого коридора, и его поддержали другие гражданские.

— Да, почему вы не помогаете? Куда вы идёте?

Я растерялась от их слов, но продолжила двигаться, ощущая недовольство людей, которые не понимали, почему я не остаюсь с остальными.

— Это женщина-ликвидатор, у неё очень высокий уровень!

— Какой позор… А ведь люди повсюду умирают!

— Моя соседка ещё не покинула свои апартаменты.

— Вы что, боитесь? Это ваша работа!

Я медленно отходила от центральной площади под гул недовольных возгласов из "живого коридора", испуганные крики горожан из зданий, где появлялись тени, и регулярные, усиленные магией команды городской стражи, которая теперь патрулировала "безопасные" улицы.

Далеко отходить смысла не было. В прошлой жизни все трещины разрывов миров возникали именно на главной площади и ближайших улицах, значит, источник где-то здесь. Если бы трещина была одна, я могла бы определить некий радиус поисков, но такое количество разрывов миров в одном месте почти исключало возможность того, что источник находится в другом месте.

— Пожалуйста, помогите! — В мою руку вцепилась напуганная женщина. Я стояла на одной из дорог, ведущих к площади, и женщина пыталась затащить меня в здание с апартаментами. — Моя дочка там! Она спряталась в подвале, когда начались крики. Прошу вас!

В голове вновь прозвучал приказ Себастьяна Торна — сконцентрироваться на главном. Если я найду источник, то все сразу закончится, но если нет — купола рано или поздно ослабеют, а резервы артефакторов иссякнут.

Но как же тяжело было отказывать той, кто смотрел на меня огромными глазами, полными надежды. Её дочь сейчас находилась в опасности, и я могла бы помочь.

— Я не стихийник. Вам нужно найти кого-то другого, — сказала я, пытаясь скрыть волнение и следя за показателями артефакта.

В этот момент я услышала громкий треск огня и обернулась. В конце улицы, за углом, возникла знакомая стена пламени, которая тут же сменилась слабым водным потоком. Из-за угла выбежали десять человек, направляясь к главной площади и постоянно благодаря кого-то, кто шел за ними.

Конечно, это был Макс Фуллагар. Высокий, красивый, уверенный, спокойный, насколько это возможно в такой ситуации. Но он был не один; рядом с ним шел молодой стихийник, который, судя по всему, только окончил школу. Именно ему принадлежал тот слабый водяной поток.

Женщина, не дождавшись моего ответа, отвлеклась на Макса. Похоже, она вспомнила, что единственная женщина-ликвидатор в зелёном не является стихийником и не может ей помочь.

Но я могла. У меня был артефакт огненной сферы, и я могла бы вмешаться.

— Пожалуйста, помогите! — взмолилась женщина, рванувшись к Максу. — Моя дочь в подвале, там тень!

— У меня приказ тратить не более трёх минут на индивидуальные случаи, — сразу ответил Макс, не глядя на женщину, и вошёл в здание.

А я... была невероятно благодарна, что мне не пришлось делать этот невозможный выбор.

Концентрация манна-частиц на этой улице была меньше, чем на площади, и я поняла, что это не то, нужно возвращаться. Проходя мимо тех, кто присоединился к "живому коридору", я слышала разговоры о десятом уровне Макса. Фуллагар за секунду уничтожил две тени, полностью перекрывающие проход для гражданских. Для них Макс был героем. Им казалось что сейчас, оказавшись в зоне действия куполов, они в безопасности.

Но долго это не продлится.

Я перешла на другую улицу, проверяя замеры, ощущая, как с каждой секундой обстановка становится все напряженнее, когда меня догнал Макс и схватил за руку.

— Айви, здесь слишком опасно, я хочу, чтобы ты ушла. Немедленно.

Он не шутил.

Он, черт побери, был невероятно серьезен.

— Я даже не собираюсь это обсуждать, Макс, — ответила я таким тоном, чтобы он сразу понял, что разговор на эту тему невозможен. Я смотрела на него, как на сумасшедшего.

— Тогда я буду рядом с тобой каждую секунду, пока ты не окажешься в безопасности, — ответил он непримиримым тоном, не отпуская мою руку. Я поразилась жесткости в его взгляде.

Что-то изменилось в Максе, там, в башне.

Люди так быстро не меняются. Он вел себя почти неузнаваемо, когда разговаривал с королем, а сейчас пытался диктовать мне свои условия.

Хотя, он пытался и до этого.

— Макс, у нас нет времени, — сказала я, продолжая отслеживать показания. — Сегодня ты спасешь множество людей, именно ты, без тебя им не справиться. А мне нужно идти, у меня приказ.

И как будто в подтверждение моих слов, мы услышали громкие крики с главной площади.

Фуллагар вместо того чтобы уйти выполнять приказ, снова схватил меня за руку и развернул к себе.

— Айви, скажи мне правду. Хватит недоговорок.

Мое сердце словно оборвалось. А он продолжил:

— Ты пришла из будущего?

Вот он.

Этот момент.

Рано или поздно Макс бы догадался.

И я понимала, что не смогу ему врать. Не тогда, когда он смотрел на меня самыми честными и проницательными глазами в мире.

— Да, — просто ответила я. Это самый быстрый способ убедить его. — И я выживу. А сотни людей без тебя — нет, — я резко вырвала руку.

В его глазах горело озарение. Он, вероятно, уже давно подозревал, что моё поведение слишком странное, но не мог понять почему.

Уверена, у него были сотни вопросов, но сейчас было не время. Поэтому я быстро перевела тему.

— Ты смог спасти ту девочку?

— Да, — он сжал моё плечо, и в его глазах я увидела такую бурю чувств, какую совсем не ожидала. — С девочкой всё в порядке, но я думаю, что общее число жертв в городе уже больше сотни. В подвале было что-то странное. Все содрогалась от ударов, будто гигантский молот бил по земле.

От его слов мой разум, одержимый мыслью об артефакте, вызывающем энтропию, словно пронзила молния.

Я уже сталкивалась с этим.

Не так давно. Несколько месяцев назад.

— Насколько громко ты это слышал? Из какого направления?! — я вцепилась в Макса.

— Не слишком громко, звук был отдаленным, но точно шел из глубины. Даже глубже, чем подвал. Казалось, будто земля трясется при каждом ударе. Почему ты так реагируешь? — Макс нахмурился, а я радостно обняла его, сжав.

— Спасибо! Спасибо, Макс. Пожалуйста, если сможешь, проследи за Себастьяном Торном и… Томом. Пожалуйста, — умоляюще прошептала я, прежде чем убежать в сторону администрации.

Я бы очень хотела попросить его вывести их отсюда, но понимала что они сами, скорее всего, откажутся. В данном случае мы должны были думать не о своей жизни.

Я вспомнила, где слышала нечто подобное тому, что описал Макс.

Удары, словно огромный молот бил по земле, так, что казалось, земля содрогалась.

В подвале испытательного крыла “Артефактов Фуллагара”.

Частичная схема, которую я видела в мастерской, не была частью схемы для артефакта переноса во времени. Все это время Тед Фуллагар тестировал артефакт, повышающий энтропию, артефакт, который способен вызывать тени.

— Скажите, какая самая глубокая точка в городской инфраструктуре? — спросила я распорядителя, который работал с ликвидаторами.

— Я не знаю. Могу уточнить у представителя городских служб. Скорее всего, это будет место, связанное с городской канализацией.

— Срочно найдите эту информацию. Мне нужно подземное помещение, минимальная площадь — девять квадратных метров. Оно должно находиться либо прямо под главной площадью, либо очень близко к ней. Это задание категории “S”, вы можете подтвердить его с командиром Торном, в любое время.

Распорядитель побледнел, услышав мои слова, но кивнул — значит, он незамедлительно займётся поиском необходимых данных. Я же злилась на себя за то, что не спросила у командира, как продвигается расследование в “Артефактах Фуллагара”.

Надеялась, что если бы он что-то нашёл, он бы поделился со мной.

— Я буду у четвёртого купола, вы будете в моём поле зрения. Дайте сигнал, когда найдёте место, соответствующее характеристикам.

Передав указания распорядителю, я вернулась на площадь.

— Я подменю, на пять, максимум пятнадцать минут, — сказала я особенно бледному артефактору, чьего имени не знала. Тот благодарно кивнул, заметив на моей груди красный значок — он понимал, что я здесь ненадолго.

— Спасибо, — незнакомый артефактор передал мне усилитель, и я направила на него поток второго уровня, размышляя о том, что без этих усилителей, вероятно, половина артефакторов уже исчерпала бы свои резервы. А пока все ещё держатся, хотя на улицах в этот момент гибнут многие, не успевшие добраться до “безопасного коридора”. Многочисленные стихийники, включая Макса, Тома, Элайджу и Зака, сражались с тенями без поддержки куполов, пытаясь провести гражданских сюда.

Пока я заряжала четвёртый купол, я заметила, что многие гражданские — стихийники помогали ликвидаторам на главной площади, уничтожая тени, замершие в зоне действия куполов. Радовало, что это происходило здесь, а не на других улицах, где они подвергались бы гораздо большей опасности. Я знала, что сигнал тревоги уже разослан по всей Астурии, и сюда постоянно прибывали новые ликвидаторы и высокоуровневые стихийники.

Именно так в прошлом сюда попал Макс.

Вдали раздался мужской крик, который быстро стих. Я зажмурилась, а после заметила почти полное отупение на лицах коллег вокруг. Они уже стали свидетелями стольких смертей, что новая едва ли вызывала у них эмоции. Каждый из них должен будет пройти собственный путь к исцелению после сегодняшней ночи.

Но я знала, что это даже не начало. Давка ещё не началась, не началась массовая гибель ликвидаторов и полная потеря территории, когда все, включая тех, кто должен был остановить прорыв, покинут центр, оставив попытки улучшить ситуацию в городе.

Я не могла видеть Себастьяна Торна, но в прошлой жизни он погиб на поздних стадиях, когда центр города был давно потерян и ситуация начала улучшаться — частота разрывов миров сократилась, и ликвидаторы снова начали занимать окраины. Я надеялась, что сегодня до этого не дойдёт, что мы остановим массовый прорыв намного раньше.

И командир не умрет.

— Айви, тебя зовут, — сказал незнакомый ликвидатор, которого я подменяла. Я удивилась, что он знал моё имя.

И действительно, распорядитель подавал мне сигналы.

— Удачи, — пожелала я коллеге, надеясь, что с ним ничего не случится. Надеясь, что он выживет.

По пути к зданию администрации я заметила Билли, работавшего со вторым куполом, и ещё больше поразилась его состоянию. Билли был очень бледен, его поток артефактора, который он направлял в усилитель, был нестабильным. Я поняла, что последние недели сказались на нём гораздо сильнее, чем я ожидала. Судя по тому, как он морщился, он страдал от серьёзного длительного истощения резерва.

— Прямо под площадью находится старое неиспользуемое водохранилище. Когда в Колвилле было поместье герцога, это место использовалось как аварийное хранилище для семьи и приближённых. Но сейчас в городе давно функционирует современный водопровод, — сообщил распорядитель и даже достал старую схему.

— Проводите меня туда.

Вниз вела лестница, спрятанная за дверью в одном из хранилищ документов на первом этаже, и чем ниже мы спускались, тем отчётливее я слышала это.

Удар. И через тридцать секунд — ещё один.

Пол под моими ногами вздрагивал с каждым ударом.

И с каждым таким ударом сердце колотилось всё быстрее, потому что я понимала.

Мы на правильном пути.

Прибор для измерения концентрации манна-частиц показывал всплески концентрации, идеально совпадающие с каждым громким ударом.

— Сюда, мисс Браун, — распорядитель показал мне кованую железную дверь и открыл её ключом, когда мы услышали ещё один, очень громкий удар.

— Что это? — мужчина отскочил, так как звук теперь был почти невыносим для ушей.

— Источник, — прошептала я, крепче перехватывая артефакт огненной сферы.

Что бы там не было внутри, я уничтожу это.

Дверь со скрипом открылась, она немного просела, и теперь царапала пол.

— Сообщите начальству о моём местонахождении и отправьте подмогу, — попросила я, и мужчина, кивнув, поспешил обратно по лестнице.

Где-то наверху хлопнула дверь, ведущая в хранилище.

Я сделала шаг внутрь комнаты, чувствуя, как потеют мои ладони и затрудняется дыхание. В темноте я различила силуэты огромных двигающихся артефактов. Пока моё зрение привыкало, я не могла понять, что это за устройства.

Щелчок, сменившийся шипением.

Я оглянулась вокруг, не понимая, откуда исходит звук, но затем поняла — это был сильный газ, вырывающийся из небольшого хранилища на стене. Я рванула к выходу, но не успела сделать и пяти шагов, прежде чем упала на колени, задыхаясь.

Они приготовили ловушку на случай, если кто-то найдёт это место.

Я отчаянно пыталась оставаться в сознании, осознавая, что еще несколько десятков секунд — и я задохнусь. Глаза слезились, а горло жгло от того ядовитого газа, который я вдыхала. Что бы это ни было, оно медленно, но уверенно убивало меня, хотя около пола дышать было чуть легче.

Я лежала на холодном каменном полу, понимая, что если не произойдет чуда, если никто не откроет дверь в хранилище документов, я умру. Тонкий луч света пробивался через трещины в потолке, и я следила за ним, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода. Перед глазами начало темнеть.

Никто не придёт. Я умру здесь, не спасу командира, и всё закончится так же, как в прошлой жизни. Всё было зря.

Какая же глупая смерть.

Каждый вдох сопровождался ужасными хрипами.

Я решила попытаться подняться по лестнице, ползком, несмотря на то что воздуха в моих лёгких почти не осталось. Правая рука на ступеньку, попытка подтянуться — провал. Может, я смогу сделать это двумя руками? Пытаясь подтянуть левую руку, я натолкнулась на что-то и, ощупав, поняла, что это был артефакт огненной сферы, который всё ещё был со мной.

И осознав, что у меня в руках, я сдалась.

Лестница казалась непреодолимой, я знала, что не успею доползти до выхода. Но, возможно, я смогу хотя бы уничтожить эти артефакты, которые, как я верила, вызывают появление теней прямо над моей головой.

Самая дурацкая мысль в моей голове была о том, что кто-то должен изучить эти артефакты, составить схемы и запретить их. А еще понять, как Фуллагар получил к ним доступ.

Огненная сфера образовалась на конце артефакта, пока я направляла его, стараясь не дышать, чтобы не вдыхать этот газ. Я знала, что у меня осталось лишь несколько секунд — я успею выпустить два или три импульса.

Первая сфера с шипением ушла вглубь, разгоняя темноту, и я увидела несколько рядов артефактов, форма которых теперь была размытой и неразличимой. Послышался грохот — огненная сфера что-то задела, надеюсь, что это были те самые артефакты.

Я же готовила вторую сферу, но поняла, что времени на третью не останется — перед глазами было совсем темно, и я уже не видела, куда направляю артефакт. Лишь услышала громкий грохот и увидела вспышку света, перед тем как потерять сознание.

Боль прошила всё моё тело, особенно голову, грудь и правую руку.

—... правее. Отойдите на безопасное расстояние.

Грохот, крики гражданских, громкие приказы, сигнал тревоги, топот ног. И всё тот же звук мощных ударов, словно огромный молот бил по земле.

Удар. И ещё один, через тридцать секунд.

Всё моё тело содрогалось от этих ударов.

А это значит, что я была жива.

Я попыталась открыть глаза, но смогла это сделать только одним, второй, как бы я ни старалась, не поддавался. Перед глазами всё плыло, но я поняла, что вокруг было светло. Я чувствовала как теплая кровь течет по шее.

Огненной сферой я разрушила потолок, который находился прямо под огромной клумбой возле главной площади. Сквозь дыру в потолке я видела небо и слышала все происходящее на площади.

— Держитесь подальше от провала, пока мы его обследуем и обезопасим! — раздался громкий приказ городской стражи.

Я поняла, что едва могу шевелиться. Ноги, на которые упали камни, болели нестерпимо, как и все остальное тело, но я могла ими шевелить.

Я была под завалом, крыша обрушилась, накрыв землей, кирпичами и камнями все пространство, включая меня и артефакты. Наконец я смогла их немного рассмотреть.

Высокие башни, чем-то похожие на купола, были полыми внутри и содержали массивный механизм, с плоским тяжёлым каменным диском на конце. Этот механизм ритмично ударял по земле, вызывая вибрации, которые заставляли пыль и камни вблизи артефактов подниматься в воздух.

Удар. Ещё один. Такой знакомый ритм.

Я попыталась приподняться и закричала от боли — правое плечо пронзила такая острая боль, что я временно ослепла и оглохла, не в силах что-либо делать от шока.

Упав обратно на грудь, я повернула голову вправо и ужаснулась — из моего плеча торчала кость, всё вокруг было вздутым, синим и красным. Рука была вывернута под неестественным углом, но я почти не чувствовала её из-за того, как сильно горело плечо. Рядом лежал огромный булыжник, весом с половину меня, который обрушился на правое плечо и задел голову, из-за чего я и не могла видеть правым глазом.

Мне повезло — булыжник скатился с меня, иначе я точно не смогла бы подняться.

Стиснув зубы, я опёрлась на левую руку и смогла подняться — других заметных повреждений у меня не было. Шок от боли немного утих, хотя я чувствовала, что действую на адреналине — моё тело трясло, я замерзала и горела одновременно, но могла стоять и думать, несмотря на синяки и отёки, покрывавшие всё тело.

Сбоку всё ещё слышалось шипение — я разглядела механизм, выпускающий ядовитый газ, который чуть не убил меня. Но сейчас, в открытом пространстве, концентрация газа была недостаточна.

Надо мной, на уровне площади, не было стражников, хотя я и слышала их приказ осмотреть провал до этого. Судя по всему, они отвлеклись на новые разрывы миров.

Ну и ладно. Они мне были не нужны.

Рядом со мной лежал чудом неповрежденный артефакт огненной сферы, который я подняла левой рукой.

Я не видела четких границ артефактов, но это и не было нужно. Мне просто нужно было направить огненную сферу так, чтобы уничтожить несколько из них разом, как Макс делал со своими огненными стенами.

Стоя на одной ноге, я направила артефакт огненной сферы левой рукой и коленом правой ноги — иначе мне было его не удержать. Я надеялась уничтожить три прибора, повышающих энтропию, этим импульсом. Еще четыре уже были сломаны обрушившимся потолком.

Огненная сфера с шипением отделилась, уничтожая два артефакта и оказавшись недостаточно мощной для третьего. Я видела, как высокоуровневый огонь облизывал металл, корежил его. Компонент, методично бивший по земле, сразу же остановился, и звук ударов стих.

Осталось еще шесть, но я исчерпала заряд артефакта.

А значит, пора заряжать.

Слава богам, благодаря близости с Максом, прибыв сюда, я была полна энергии. Однако обрушившийся потолок уничтожил доступ почти к двум третям моего резерва.

Для того, чтобы зарядить артефакт, я села у стены, продолжая слышать крики и топот ног с площади и бесконечные удары артефактов, вызывающих тени. Правая рука, которую я почти не чувствовала, лежала на полу под неестественным углом, и я старалась не думать об этом.

Интересно, какое число жертв в городе сейчас? Жив ли командир и мои друзья?

Дрожащий магический поток артефактора потек из моей левой руки в артефакт. Я чувствовала каждый элемент, с которым была так знакома — в конце концов, я помогала его разрабатывать. На полный заряд ушло некоторое время, и начинающаяся мигрень подтверждала, что моего резерва осталось совсем немного. Скорее всего, вместе с кровью я теряла и резерв, каждую секунду.

Подняться я не смогла — перед глазами всё плыло. Судя по тому, как теплая кровь продолжала заливать мою шею, у меня было большая рана на голове, но я не знала где.

Надо мной, на главной площади стало чуть “тише”. Это могло значить, что ситуация наверху улучшилась, или, наоборот, ухудшилась настолько, что им пришлось оставить площадь.

Я могла только надеяться — артефакт для измерения концентрации манна-частиц был уничтожен и находился где-то под завалом.

Огненная сфера импульсом отделилась от артефакта и уничтожила еще два устройства, вызывающие тени, с грохотом задевая третий, который упал на груду камней.

— Ситуация стабилизируется. Альфа-два, альфа-семь, сопроводите стражников к провалу, — раздался громкий, знакомый голос. Это был командир Торн. Услышав его, я почти заплакала от облегчения.

Его слова означали, что ситуация под контролем. Мы справлялись.

Мелкие камешки и пыль посыпались в провал, где я находилась. Кто-то приблизился к краю, и я заметила несколько людей, среди них было два человека в зелёных плащах.

И один из них был хорошо мне знаком.

— Элайджа, — хотела крикнуть я, но вместо этого из горла вырвался лишь хриплый сип, после чего я закашлялась.

Это привлекло их внимание. Они, наверняка, не могли сразу разглядеть меня, покрытую грязью и пылью, на дне провала, но заметили большие артефакты, три из которых всё ещё работали, повышая энтропию и создавая новые разрывы миров.

— Там кто-то есть, это человек, — крикнул один из стражников.

— Это ликвидатор, — подтвердил Элайджа, узнав зелёный плащ. — Похоже, ещё живой.

— Уничтожьте артефакты, — хотела крикнуть я, но вместо этого издала почти неразличимый звук, тыкая левой рукой в сторону действующих артефактов. Они наверху, конечно, не понимали, чего я хочу, и это вызывало у меня отчаяние вперемешку с раздражением.

Поняв, что проще будет показать, я положила артефакт огненной сферы на колени и направила его на последний артефакт в зоне моей видимости. Горячий импульс — и артефакт уничтожен.

Осталось два. У меня был только один заряд, и не хватит резерва на то, чтобы снова зарядить артефакт.

Но сначала я должна была подняться, и эта задача казалась мне невозможной. Перед глазами темнело, время от времени я “выпадала”, но потом вновь возвращалась в ту же страшную реальность.

Мы были так близко.

— Это Айви! — закричал кто-то. — У неё огненная сфера! Айви, ответь! — Элайджа наконец узнал меня.

— Уничтожь, — прохрипела я. На этот раз звук был более различим. Я продолжала указывать на артефакты.

И, наконец, они поняли. Сильный огненный поток направился на артефакт, вызывающий тени. Он был не такой мощный, как огненная сфера, но достаточный. Я откинулась на стену, чувствуя, что у нас получилось… Получится. Шум наверху сменялся с панического на организованный: частота появления трещин уменьшалась. Как только последний артефакт будет уничтожен, все постепенно закончится.

Гражданским всё ещё приказывали покинуть город, ведь тени могли распространиться по территории, а ликвидаторы обязаны осмотреть каждый дом, каждый уголок, прежде чем позволить людям вернуться. К тому же, потребуется масштабная зачистка с участием зельеваров. Эмма и другие целители за городом, наверняка, были перегружены работой.

— Айви, какого чёрта! — Над провалом появилась голова Макса, который пытался найти способ спуститься вниз, с высоты нескольких метров.

Я в ужасе наблюдала, как он спрыгнул на груду обломков, чудом ничего себе не сломав, и за секунду оказался рядом со мной. Увидев состояние моего плеча и лица, он только бессильно опустил руки, понимая, что может лишь навредить, если попытается меня двигать.

— Айви… — растерянно прошептал он, садясь рядом. — Какая же ты дура.

Я даже не обиделась — понимала, что он говорил это от волнения.

Лицо Макса расплывалось перед моими глазами.

— Макс, ты видел командира? Ты нашел Тома?

— Да, все в порядке, — он услышал меня только потому что был рядом.

Закрыла глаза, прислушиваясь к происходящему вокруг. Всё больше людей собиралось у провала, включая случайных гражданских, которых стража сразу же отгоняла.

Масштабный прорыв в Колвилле закончился так же внезапно, как и начался. Частота появления трещин разрывов миров стала снижаться, пока они полностью не прекратились. Всё больше ликвидаторов освобождалось и могло помочь гражданским, а городская стража теперь занималась организацией порядка.

Я не видела, что происходило вокруг, но помнила шум, пока меня выносили.

— Что теперь будет с городом? Сколько людей погибли?

— Пожалуйста, вернитесь в коридор, покиньте город, пока не будет объявлено, что здесь безопасно.

— Что произошло? Что это было, там, под землёй?

— Прорыв закончился как только приборы уничтожили.

— Боги, что с ней случилось?

— Это же женщина-ликвидатор?

— Кто установил эти приборы под землёй?!

— Я могу вернуться домой?

— Это что же получается, прорыв искусственный? Именно поэтому он случился в центре?

— Король Одалрик должен объясниться перед народом!

Я не знала, как люди могли понять, что разрыв миров был рукотворным. Возможно, это произошло потому, что Элайджа при всех уничтожил последние артефакты, и трещины почти сразу перестали появляться. Я надеялась, что это не приведёт к теории заговора о том, что все прорывы были такими.

Но гражданские имели право на злость. Всё, что произошло здесь, никогда не должно было случиться.

Меня уложили в здании городской администрации, где теперь разрешили оперировать лекарям, и почти сразу начали осматривать. Мне даже дали несколько капель зелья для восстановления резерва — мои повреждения, совершенно точно, скажутся на моем постоянном запасе.

Вокруг царила суета, я не могла понять, что происходит, потому что постоянно теряла сознание. Кто-то подходил, пытался заговорить, но я не могла ответить, и в конце концов лекари запретили ко мне приближаться, пока меня не стабилизируют.

Но одно я запомнила чётко: взволнованные крики «Это спаситель принцессы!» и «Это лорд Ашвелл!».

Мне хотелось взвыть от отчаяния. Неужели Том повторил судьбу Себастьяна Торна?

Его пронесли мимо меня, и я приоткрыла один глаз, пытаясь разглядеть Тома, но надо мной склонились четверо целителей, полностью закрывая обзор.

– Что с ним? – просипела я.

– Вам не следует говорить или двигаться, у вас сильное внутреннее кровотечение и повреждены лёгкие. У Томаса Ашвелла ножевое ранение, его ударили в спину.

Глава 22. Похороны

Том не пришел в себя ни через день, ни через три. Наши целители были бессильны — нападавший использовал редкий яд из страны, с которой Астурия не сотрудничала. Ни целители, ни зельевары не могли распознать или нейтрализовать яд.

Поняв, что организм Тома не справится с ядом самостоятельно, королевские целители решили погрузить его в глубокий стазис, пока не найдут способ его излечить.

Я узнала об этом только через два дня после принятия решения, потому что сама была в тяжёлом состоянии. Меня неоднократно погружали в стазис и выводили из него, так как лечить меня магией в стазисе было невозможно. У меня было обширное внутреннее кровотечение, множественные переломы плеча и правой руки, проломленный череп, повреждённые лёгкие и множество других, менее серьёзных травм.

Мы с Томом находились в госпитале в Колвилле — перевозить нас считалось слишком опасным, даже в стазисе. Когда я наконец пришла в себя, меня долго обследовали, прежде чем позволить выйти в коридоры госпиталя, где я узнала правду.

Мой резерв был серьёзно повреждён, и, скорее всего, я больше не смогу использовать как минимум треть его объёма. Долгосрочные прогнозы оставались неопределёнными.

Но это было неважно.

Госпиталь был переполнен ранеными после инцидента в Колвилле. Точное число погибших всё ещё определяли, но здесь находились сотни пострадавших, многие из которых потеряли конечности. Большинство из них были морально сломаны — они получили ранения, пытаясь помочь своим близким, и их истории разбивали мое сердце.

Они злились на меня за то, что я не нашла и не уничтожила артефакты, вызывающие тени, раньше.

Когда я узнала о состоянии Тома, что-то внутри меня навсегда сломалось. Увидев табличку с его именем и расспросив персонал, я медленно вернулась в свою палату, упала на постель и беззвучно заплакала, ощущая невыносимую вину. Чувствуя, как погружаюсь в пучину отчаяния.

Я раз за разом корила себя за то, что не послушалась тогда приказа командира Торна.

У меня не было сомнений, что убийство Тома было заказано Тедом Фуллагаром. Он решил избавиться от молодого харизматичного аристократа, который всё больше влиял на умы населения и привлекал внимание принцессы. Я впервые осознала, что смерть Себастьяна Торна в прошлом, скорее всего, тоже была не случайной.

Тогда я не находилась даже близко к Колвиллу, но знала что Себастьян Торн погиб уже под конец прорыва, пытаясь защитить гражданских. Об этом было рассказано теми самыми гражданскими.

Одного сильного толчка в спину, в тот момент, когда ликвидатор сжигает тень, достаточно...

В своей голове я снова и снова прокручивала момент, когда мы спасали Драгоценность Астурии. Как командир отвлёкся на тушение огня после того, как Макс создал стену пламени, пытаясь защитить меня, как приказал мне открыть дверь кареты, а я отказалась, сказав, что это должен быть он, Себастьян Торн.

И тогда он отправил Тома.

Этот момент решил будущее нашего «Альфы-один».

После этого король выделил семью Ашвеллов, практически возвысив их над другими аристократами. Том постоянно был на обложках газет, которые восхваляли его достижения и писали о том, как это вдохновляло принцессу. Она теперь часто появлялась на публике, надеясь увидеть своего кумира.

И именно из-за этого кто-то трусливо напал на Тома, со спины, когда понял, что прорыв закончится раньше времени и у него не будет шанса толкнуть ликвидатора в «объятия» тени.

Это я должна была лежать там, поражённая неизвестным ядом. Я должна была быть между жизнью и смертью.

От переполнявшего меня чувства вины я замкнулась, закрылась от всех. Я ощущала полное бессилие и апатию, я чувствовала, что только врежу.

Я не могла больше подвергать своих близких опасности. Я уже втянула своих родителей и, невольно, Тома, в битву с Тедом Фуллагаром, которая была мне не по зубам.

— Мисс Браун, вам следует принять эти зелья вместе с едой, — обратилась ко мне сотрудница госпиталя, открыв дверь после короткого стука.

Но я не реагировала. Я мечтала исчезнуть, дать своим близким шанс жить без моего вмешательства.

— Мисс Браун, если вы не будете принимать зелья, ваше состояние значительно ухудшится. Мы с трудом вытащили вас с того света, пожалуйста, не подведите нас. Люди Астурии хотят видеть вас здоровой.

Вина, постоянное чувство вины, за всё.

За то, что выжила, когда столько людей погибло.

За то, что не я лежу в стазисе, поражённая ядом.

За то, что подвожу всех тех целителей, кто работал со мной, следил за моим состоянием по ночам, кормил, поил, вытирал.

Я не шла на поправку. Мой резерв оставался низким, и я не покидала своей комнаты, хотя целители и надеялись, что как только я проснусь, ситуация начнёт улучшаться.

В какой-то момент ко мне пустили родителей, предварительно отобрав у них всю еду, которую мне нельзя было есть.

— Айви, как же так, — мама суетилась вокруг меня, оценивая зафиксированную руку и плечо, повязки на голове. Её мельтешение вызывало у меня головную боль.

— Дочка, когда ты вернёшься в Ардон? Ты видела газеты в последние дни? Ты настоящая знаменитость.

Никаких газет я не видела и не хотела видеть. Одна мысль о том, что я могу увидеть фото Тома или тех, кто погиб, вызывала во мне приступ паники.

Отец был молчалив, но добавил, что их с мамой пригласили на очередное королевское награждение, которое состоится через неделю после похорон погибших.

— В газетах пишут, что ты выступишь на похоронах перед пострадавшими, — произнёс отец, тревожно глядя на меня.

В отличие от мамы он заметил, что со мной что-то не так.

От этих слов мне сразу подурнело. Чья это была идея? Не удивлюсь, если это был король, который теперь, похоже, решил открыто выступить против Фуллагара, используя ликвидаторов как оружие.

Я долго думала о том, почему Фуллагар разрешил установить купола в городе. И только теперь поняла.

Тед Фуллагар выигрывал при любом исходе. Инцидент в Колвилле был его способом доказать «Кругу», что у него были записи из башни, и поднять свою репутацию среди предпринимателей. Если прорывы такого масштаба возможны, то каждый город теперь будет обязан установить купола, и Фуллагар увеличит их производство и продажу, а для поддержания такого количества куполов у него теперь есть усилитель.

Если ликвидаторы проигрывали и покидали город, оставляя на смерть тысячи людей — это значит, что куполов было недостаточно. Если ликвидаторы побеждали и справлялись с прорывом — значит, это случилось благодаря куполам, теперь они нужны в каждом городе.

Единственное, чего Фуллагар не ожидал, это того, что кто-то найдёт его незаконные артефакты, повышающие энтропию, и уничтожит их, завершив прорыв раньше запланированного.

Но я не могла радоваться. Во мне словно умерли все позитивные эмоции, осталось только бесконечное чувство вины и желание уйти, исчезнуть.

– Столько погибших, дочка, столько погибших, – начала мама, и от её слов меня затрясло, грудь сжало в тиски ужаса. – Если бы не ты, что бы было…

– Пожалуйста, уйдите, – тихо прошептала я.

Мама удивлённо посмотрела на меня, словно не веря, что я это сказала.

– Айви, я же твоя мама, лучше меня никто о тебе не позаботится. Посмотри, какая ты бледная, похудевшая, на тебе лица нет. Тебе нужно пожить с нами.

– Мама, пожалуйста… оставьте меня, – сказала я, чувствуя, как на меня накатывает паника, особенно при мысли о том, что мне придётся говорить речь.

Тем, кто потерял своих любимых.

Я и так знала, что они думают.

– Айви, не дури. Ты же такая сильная, моя девочка, – мама рассмеялась, делая вид, что ничего не происходит. – Знаешь, что я говорю себе, когда мне плохо? «Соберись, тряпка!»

– Мама! – Боги, как она не видит? У меня перед глазами всё расплывалось, руки тряслись, но она всё равно не уходила.

Я села на пол, дрожа, обхватив себя за колени. И отец наконец понял.

– Рамона, оставь её. Если она говорит, что хочет побыть одна, значит, так и нужно. Мы навестим тебя послезавтра, Айви, – спокойно сказал отец.

Я почувствовала огромную благодарность, когда дверь закрылась за ними.

В комнату тут же вошла целительница и почти силой уложила меня на кровать, отправив в целебный сон.

Утром мне принесли почту. Среди писем было сообщение от Эммы — она писала, что скоро навестит меня. В стопке нашлось и письмо от моего законника с новой датой суда по делу Люсиль. Я почти минуту пыталась вспомнить, о чём мы вообще судились. Всё это казалось таким далёким, словно происходило тысячу лет назад.

Но бросать нельзя, наверное.

Нужно довести дело до конца.

Как только посетителям разрешили входить, в палате появился Макс, мой официальный «молодой человек». Увидев меня, он без слов подошёл к койке и сел рядом. Он выглядел уставшим, и я задумалась о том, как моё вмешательство повлияло на его жизнь. В прошлой жизни он был счастливым баловнем судьбы, тем, кто менял женщин, как перчатки, и имел неплохие отношения с отцом, по крайней мере, на публике.

– Почему мне говорят, что ты почти ничего не ешь и за три дня ни разу не покинула госпиталь? – жёстко спросил Макс.

– Почему тебе вообще об этом должны говорить? – тихо ответила я.

– Потому что я, вроде как, твой молодой человек, – серьезно сказал Макс. И тогда я действительно вспомнила… Да, мы сами организовали это. На балу.

Увидев, что я не отвечаю и смотрю в одну точку, Макс покачал головой.

– Айви, многие сейчас проходят через то же, что и ты. Не вини себя за то, что выжила, когда многие погибли. Если ты захочешь бросить эту работу, это не проблема.

Не проблема… Я люблю эту работу. Этих людей. И люблю изобретать.

Любила. Раньше, когда я испытывала что-то кроме вины и отчаяния.

– Я должна была быть на его месте, – тихо сказала я.

– На чьём месте?

— На месте Тома. Я должна быть на его месте.

Макс сел передо мной на корточки.

— Расскажи мне, — попросил он мягко. — О том, что случилось в прошлом.

И я рассказала. Не всё, я не касалась своей жизни с Робертом или событий с Люсиль, рассказала только то, что произошло с другими, после выпускного.

– Если бы не я, ты бы жил счастливой, беззаботной жизнью, не зная ничего о грехах своей семьи, не зная печали, с доступом ко всем деньгам, – завершила я, чувствуя полное опустошение.

А Макс… лежал головой на моих коленях и это не вызвало у меня почти никаких эмоций, поэтому я позволила ему остаться так. Повернув голову, он поцеловал меня в живот, и я ощутила лёгкий отголосок смущения.

– Айви, ты хочешь, чтобы я жил во лжи? Мой отец всегда ненавидел меня. А то, что ты описываешь, звучит как его победа.

– Но ты был счастлив…

– Нет. Я не был счастлив. Я не знал по-настоящему ни отца, ни матери, ни себя. Я не был счастлив.

Я отвернулась, сглотнув ком в горле. Но где-то глубоко внутри мне стало легче от его слов.

Макс был единственным, кому я могла доверять. Единственным. Сейчас я не рассказала бы правду даже Себастьяну Торну, потому что понимала, что он полностью поддерживает короля, чьё бездействие казалось мне преступным.

А ещё… я знала, что Макс был честен со мной.

– Подумай сама, – продолжил он, – если бы ты была на месте Тома, тебя бы не отправили в Истрэй. Я бы погиб, пытаясь получить наследие. И главное, мы бы не узнали о планах моего отца, и вчера погибло бы не двести одиннадцать человек, а несколько тысяч.

Макс был первым, кто назвал точное число погибших, и от этого меня вновь начало трясти. Я поняла, что хочу быть одна, закрыться, спрятаться от всего мира.

— Айви, очнись! Ты умная, но почему ты иногда такая глупая? Том жив! В стазисе, но жив! А если бы ты не вмешалась, погибли бы тысячи людей, включая твоего любимого командира, — Макс произнёс последние слова почти зло и неожиданно укусил меня в живот.

И это... отвлекло меня. Совсем немного, но вывело из той истерики, которая начиналась каждый раз, когда я слышала о погибших или думала о Томе.

Макс всё ещё лежал головой на моих коленях, красивый, хмурый, сосредоточенный на мне. Единственный, кто вытаскивал меня из отчаяния. Мужчина с самыми красивыми губами и самыми непослушными волосами на свете.

Он был живым, не тонул в вине и не мучился сомнениями.

– Макс... возьми меня, пожалуйста, – попросила я его, проводя рукой по его волосам, наклоняясь ближе.

Я хотела хотя бы толику его уверенности.

Макс рассмеялся, довольный, но тут же покачал головой.

– Ты видела себя? Знаешь какие у тебя повреждения? – спросил он, и я ощутила далёкий отголосок обиды, недостаточный, чтобы передумать. – Ты получишь всего меня, много раз, когда выздоровеешь. Это будет твоим стимулом.

– Я хочу сейчас, – потребовала я, снова пытаясь приблизиться к нему, но он увернулся и сел, вызвав мое недовольство.

– Айви, нам нельзя. Тебе запрещены любые физические нагрузки, – сказал он уже серьёзнее. – Послушай, ты сделала всё, что могла. Ты, практически ценой своей жизни, спасла тысячи людей. Но сейчас нас ждут огромные проблемы, и в таком состоянии ты с ними не справишься. Ты должна поправиться.

Что он имеет ввиду? Мне что-то недоговаривали?

Макс зло поцеловал меня в уголок губ, с той стороны, где голова не была замотана, и это вновь вызвало у меня эмоции. Желание, нежность.

Он считал, что я сделала всё, что могла. Но это было неправдой.

Нужно довести дело до конца.

Я могла ещё раз вернуться в прошлое.

— Здесь более трехсот пострадавших, ещё двести шесть — в ардонском центральном госпитале. Мы никогда не сталкивались с таким, — Эмма аккуратно раскладывала цветы по вазам. Они были от нашей команды ликвидаторов и некоторых других команд, с которыми мы часто работали, включая команду Зака.

— Большая часть жертв пострадала от следа. В панике, пытаясь спастись, они не заметили, что коснулись его, и теперь многие лишились пальцев или даже конечностей. Жаль, что мы не можем находиться ближе к точке разрыва. Мы могли бы остановить заражение тканей намного раньше.

Я не могла даже представить, что она видела за последние дни, сколько людей умерло на её руках, в скольких ампутациях ей пришлось участвовать. Целители почти не спали, пытаясь справится с наплывом пострадавших, и многие были вызваны в госпитали.

— Ты же знаешь правила. Большое скопление людей, которые не могут двигаться, привлечёт тени. Ты и так очень рисковала в тот день, — я положила руку ей на плечо, и она повернулась, улыбнувшись.

Эмма выглядела значительно лучше Билли, хотя и была уставшей, как и все целители сейчас. В её глазах не было той пустоты, что жила внутри Билли. Словно в её жизни произошло что-то хорошее.

— Да, знаю. Просто мысли вслух, — девушка улыбнулась. — Я вижу, что истории о твоём состоянии, которые мне рассказывали, оказались не правдой. Ты выглядишь лучше.

Интересно, скольким людям рассказали о моём состоянии? О моих истериках?

— Они были правдой. Просто я немного пришла в себя, — призналась я. Приняв решение, я действительно быстро начала восстанавливаться.

— Это потому, что тут был Макс? Как так получилось, что ты простила его, Айви? После всего, что он сделал? — Эмма вскинула голову, но в её глазах не было осуждения, только любопытство.

Эмма никогда никого не осуждала.

И она была права. Я давно простила Макса.

— Люди меняются. Мир не черно-белый, и я поняла, что Макс… Он мой ближайший союзник.

Девушка не могла скрыть лёгкого расстройства, когда услышала это. Я бы очень хотела рассказать ей все, но боялась что мои друзья могут повторить судьбу Тома.

— Я понимаю, ты многого не можешь мне рассказать. Происходит что-то большее, чего мы не видим. Почему от людей скрывают, что артефакты, вызывающие тени, были построены в «Артефактах Фуллагара»? Почему об этом не написали?

Я не знала. Более того, я написала свою версию событий в разные источники, но ни один из них не напечатал мои слова, несмотря на то что я считалась «Героиней Колвилла». Поскольку покинуть госпиталь я пока не могла, большего я не знала. Никто не торопился отчитываться передо мной.

— Мы все просто игрушки короля, пешки. Или вообще не на шахматной доске, как я, — Эмма горько улыбнулась, обводя тонкими пальцами мое отражение в стекле.

Я покачала головой, положив обе руки на плечи Эммы, пока она не посмотрела на меня.

— Мы все на шахматной доске, давно. Пусть мы и являемся пешками. Я обязательно расскажу тебе всё, Эмма, когда буду уверена, что это безопасно.

— Макс не является пешкой... так говорит Лэйси, — задумчиво пробормотала Эмма.

— Как она?

— Неплохо, почему-то. Словно она ожидала чего-то плохого после того, как тебя и Макса сослали в Истрэй. И сейчас она просто рада, что он жив. Лэйси пытается найти всё, что может, о ядах. Нил ей помогает, — на этих словах Эмма немного покраснела.

— Ты и Нил?.. — вопросила я, и Эмма, грустно рассмеявшись, потрясла головой.

— Нет, дальше поцелуев не зашло. Я не тороплюсь. Любовь — непростое чувство, не желает из меня уходить.

Ее лицо исказила горькая усмешка, и я поняла, что она готова. Рассказать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо… на удивление. То, что произошло на балу, словно отрезвило меня. Я была влюблена в Билли так сильно и так долго, что готова была сделать все ради его внимания. По крайней мере, я так думала. И сейчас я словно излечилась, — Она подняла на меня светлый взгляд. — Я понимаю, что достойна большего. Отношений, ухаживаний, того, чтобы меня добивались. А не тех крох внимания, что я получала. И я же радовалась им, как идиотка, лелеяла в своих воспоминаниях.

Я улыбалась, глядя на Эмму.

Она выглядела гордой, прекрасной. Почти недоступной.

— Если бы я сразу сказала Билли всю правду об Эстер, ничего из этого не произошло бы, — тихо сказала я.

— И я бы продолжала радоваться крошкам внимания, не зная, на что на самом деле способен Билли? Продолжала бы не понимать, что достойна большего? Дело ведь не в том, что он был с Эстер, а в том, что он не рассказал мне об этом, прекрасно понимая, как я отреагирую. Промолчал, когда мы были близки и даже перед балом не признался.

Она категорично покачала головой и продолжила:

— Произошедшее открыло глаза… и мне, и ему. Он понял, что не идеален, не безгрешен. Для меня не важны его причины; он должен понять, что нельзя просто плыть по течению и надеяться, что тебя приведёт к правильным берегам. И пусть мне было очень больно, я рада, что это произошло. И он, со временем, тоже поймёт. Я бы ничего не изменила.

Я бы ничего не изменила….

Позднее, тем днём, я сидела за столом с листом бумаги. Схема артефакта пришла ко мне не сразу, но в итоге я вспомнила всё.

Каждый переход, каждый камень, каждый провод, каждый модуль.

Руки вычерчивали схему, которую я видела лишь дважды — один раз, семь лет спустя, в таинственном письме во «второй шанс» и второй раз во сне. Когда я сама её изобретала, желая дать Люциану нормальную жизнь, неспособная больше смотреть на мучения мужа.

Я хотела отдать мужу всё, но всё, что у меня осталось — это воспоминания о нём.

Апатия почти прошла — я знала, как действовать, но мне нужны были ресурсы, элементы, то, что можно было бы найти в обычной мастерской, которой у меня не было. И драгоценные камни. Впервые в жизни, при необходимости собрать артефакт, я оказалась в ситуации, где не было мастерской, в которой я официально работала.

И это означало, что мне придётся наведаться на чёрный рынок и собирать артефакт незаконно.

Меня очень беспокоило, что я не знала, как выставить дату возвращения на артефакте. Я поняла, что за дату отвечала сгоревшая во время заряда деревянная пластина с неизвестным мне символом. Но выбора не было — придётся использовать тот же символ, что и раньше, и смотреть, какой будет результат. В прошлой жизни я видела точку своего перемещения, столовую Ардонской Академии, и я надеялась что в этот раз также увижу.

В идеале, мне хотелось бы вернуться к моменту когда мы спасли принцессу, и после этого рассказать командиру Торну о том, что находится под главной площадью Колвилла. У нас будет достаточно времени, чтобы безопасно уничтожить артефакты увеличивающие энтропию. И тогда никто из двухсот одиннадцати людей не погибнет, и Том не будет сейчас лежать в магическом стазисе, подло раненный в спину.

А потом я отправлюсь с Максом в Истрэй, чтобы он принял наследие.

Потому что я не хотела, чтобы он был несчастлив.

Или, тем более, умер, пытаясь принять наследие в одиночестве.

Через день я получила письмо из главного офиса Отряда по Борьбе с Тенями. Меня временно переводили под командование профессора Лазаруса, который отправлял меня в Солмайр. Не сразу, а после того, как «Героиня Колвилла» окончательно поправится.

Тед Фуллагар сделал свой ход.

Торжественные похороны всех погибших были назначены на завтра, но вполне возможно, что они не состоятся вовсе.

Никто не должен был умирать.

Я была послана сюда не ради этого.

Находясь в лесу недалеко от Ардона, я смотрела на знакомый артефакт, надеясь, что после того как я зайду в портал, он взорвется. Я не имела представления о том, что происходит с реальностью, которую я покидаю. Продолжает ли она существовать без меня или полностью переписывается? Если она существует, я не хотела бы, чтобы Тед Фуллагар получил в свои руки такое оружие.

Я знала, что использование артефакта приведет к росту энтропии, и видела ардонские купола на входе в город. Они были полны. Никто ничего не заподозрит — тени появятся, как всегда, в лесу, и ликвидаторы быстро с ними справятся.

Пора.

Тонкий золотой поток второго уровня направился в ресивер, двигаясь по проводам, проходя через драгоценные камни и узлы, пока не достиг тонкой деревянной таблички, которая, как и в прошлый раз, сгорела от моей магии.

Но то, что произошло дальше, отличалось.

Мой поток просто… затух. Как только деревянная табличка с символом сгорела, поток остановился. Я направила новый поток, но он не смог пересечь незнакомый узел.

Я ничего не понимала. Пробовала снова и снова, пока не осознала, что табличка определяла, будет ли поток двигаться дальше через узел, и по какой-то причине этот символ отверг мой поток.

Разозлившись, я сняла крышку артефакта. К счастью, шурупы были прикручены ненадежно: я торопилась и использовала то, что было под рукой. Затем, вручную я заменила узел на стандартный, который использовала во всех артефактах с сигнальными табличками. Я послала поток, который теперь зарядил артефакт, и, сделав глубокий вдох, нажала на кнопку.

Ничего.

Я знала, что он не сработает.

Заряженный артефакт переноса во времени светился мягким желтым светом, а тот, что стоял передо мной, — нет. Но я была в отчаянии.

Я перепробовала почти все, даже переделала табличку, создав новую с помощью острых камней и коры дерева, которое находилось рядом. Я даже изменила знак на табличке, пробуя другие, но результат оставался тем же.

Специальный узел, с табличкой или без, не пропускал мою силу. А обыкновенный банально не работал.

И это означало, что я больше не смогу изменить прошлое, какой бы ни была причина. Я должна научиться жить с последствиями того, что случилось.

Возможно, человек может сделать это только раз в жизни. Возможно, в этой реальности, если она изменилась, этот артефакт не работает. Возможно, сигнальная табличка не подходила, и мне нужен был другой сигнал… который я не знала.

Общее число погибших достигло двухсот пятнадцати, когда ещё четыре человека скончались от ранений — они все были в преклонном возрасте и не выдержали, когда их вывели из магического стазиса.

— Почему мы скрываем, что артефакты, вызывающие энтропию, были разработаны в компании Теда Фуллагара? — спросила я клерка короля, Дайнара Гривса, изучая лист с подготовленной для меня речью.

Дайнар выглядел настолько худым, что его можно было принять за юношу, но его выдавали глаза — скользкие, цепкие, умные. Его улыбка, на первый взгляд добродушная, была самой фальшивой, которую я когда-либо видела.

Король доверял ему, но я теперь не доверяла королю.

— Потому что у нас нет доказательств, кроме ваших слов, — сказал он с такой уверенностью, что я сразу поняла: он врёт.

Возможно, у него действительно не было доказательств, но истинная причина сокрытия информации была иной. Король, как всегда, не мог действовать открыто против Фуллагара.

Раньше я думала, что это связано с зависимостью короля от куполов Фуллагара, но теперь понимала, что причина, вероятно, гораздо серьёзнее.

С момента трагедии в Колвилле прошло десять дней и я знала о происходящем только из газет или же от своих друзей. Не смотря на то, что три дня назад меня выписали из госпиталя, я все ещё была на больничном.

Король Одалрик не предпринял никаких мер против Теда Фуллагара. Тот пытался убить тысячи людей, убил двести пятнадцать, ранил ещё сотни, и король по-прежнему изображал с ним хорошие отношения.

Официальная версия звучала в газетах: ведётся расследование. Население знало, что прорыв был искусственным, и все ждали результатов. Замять такое было невозможно; они должны будут найти виновного.

И я боялась, что король обвинит кого-то другого.

Тем временем Тед Фуллагар продолжал вести себя так, будто он никак не ответственен за произошедшее, раздавал интервью, выражал соболезнования по поводу ужасной трагедии в Колвилле.

Он не забывал добавлять, насколько рад, что смог помочь, куполами и усилителями. Без них число жертв было бы гораздо выше.

Каждый раз, когда я видела заголовки о нём, когда его лицо появлялось в газетах рядом с моим, с лицом Макса или, что хуже всего, с лицом Тома, что-то внутри меня умирало.

«Бизнесмен, спасший тысячи жизней.»

«Купола Фуллагара помогли избежать тысяч смертей.»

«Теодор Фуллагар: 'жители могут на меня рассчитывать.'»

Как король Одалрик мог позволить такое? Он точно знал, что именно Фуллагар был ответственен за трагедию. Почему меня не допрашивает королевская стража? Почему ко мне не пускают прессу? Почему мне приказали молчать о Фуллагаре? Почему всем нам приказали молчать?

Внутри меня рос гнев. Я не могла больше спасти погибших, не могла изменить судьбу Тома. А убийца, ответственный за смерть, травмы и боль тысяч людей, ведёт себя как герой, используя трагедию для собственного возвышения.

— Скажите, ликвидаторы и король по-прежнему защищают моих родителей? — спросила я клерка.

— Да. С ними постоянно находится городская стража, которая следит не только за ними, но и друг за другом.

Умный, скользкий взгляд Гривза не сходил с меня, пока я снова читала речь, приготовленную для меня. Затем, с королевским сопровождением, меня и остальных ликвидаторов, каждого в собственной королевской карете, отвезли на торжественные похороны. Большая часть погибших будет захоронена на новом участке Колвиллского кладбища, этот участок находился рядом с тем, где обычно хоронили зажиточных горожан. Семьи погибших не возражали, за исключением тех, чьи близкие лишь навещали Колвилл, их тела были отправлены в родные города.

Для меня и других ликвидаторов, а также для королевских представителей была организована специальная площадка, с которой мы могли наблюдать за церемонией. Меня, Макса, Элайджу и нескольких других ликвидаторов, которые особенно выделились, выставили вперед. Мы почти не разговаривали, это было неподходящее место и время.

Только внимательный взгляд Макса раз за разом возвращался ко мне.

Именно Макс был со мной в больнице почти каждый день, следя за моим восстановлением, убеждая, что всё будет в порядке и что его отец будет наказан. Что мы справимся, вместе.

На все мои поползновения он отвечал отказом, повторяя, что я получу его только тогда, когда полностью приду в себя.

Словно он понимал, что я просто хотела забыться.

Я очень хотела поговорить с Себастьяном Торном, но мой бывший командир не навестил меня. Однако он написал письмо, в котором сообщил, что попытается оспорить смену командования и мое скорое отправление в Солмайр. До тех пор он не мог раскрывать мне деталей дела, над которым работал.

Один за другим, сто девяносто человек были похоронены с почестями, под звуки траурных речей, каждому из присутствующих было дано время проститься. Мы стояли часами, почти не реагируя, как и положено в таких обстоятельствах. Люди рыдали над могилами своих близких, разговаривали с ними, молились. Время от времени они бросали на нас взгляды, и ни в одном из них не было упрёка. Напротив, те, кто проходил мимо, благодарили нас, прижимая руки к груди в знак признательности.

Шесть часов спустя, на главной площади Колвилла было не протолкнуться. Здесь собрались все, кто потерял близких, кто сам был ранен или чьи родные пострадали. По окончании официальной части всем присутствующим была обещана бесплатная еда и напитки.

Король всеми силами старался показать, что поддерживает народ в этот трудный час, повышая свои рейтинги через газеты, которые в последнее время писали только о трагедии в Колвилле.

Первым свою речь произнёс мэр города. Затем выступили многие другие: начальник городской стражи, руководители госпиталя, Себастьян Торн. Речь моего командира была во многом похожа на ту, что написали для меня: он выражал гордость за своих ликвидаторов и хвалил жителей за их мужество и сотрудничество в этот трудный момент. Он также отдельно поблагодарил высокоуровневых стихийников, откликнувшихся на сигнал о помощи.

Я была удивлена что сюда не пригласили Теда Фуллагара. Он упустил прекрасный повод врать в лицо тем, чьих близких он убил.

Интересно, есть ли в нём хоть что-то человеческое? Возможно, он не появился здесь, потому что ему стыдно смотреть этим людям в глаза?

— Слово предоставляется Айви Браун, остановившей прорыв в Колвилле и предотвратившей катастрофу чудовищного масштаба.

Я вышла вперёд под громкие аплодисменты, как и остальные, и мне передали артефакт для усиления голоса, чтобы меня услышали даже на самом дальнем конце площади. Я заметила, что распорядитель ни разу не упомянул, что прорыв был рукотворным, хотя все и так знали об этом.

— Дорогие жители Колвилла! Сегодня я стою перед вами с чувством глубокой благодарности. Ваш прекрасный город столкнулся с огромной опасностью, но вы, жители Колвилла, доказали, что даже такое событие не сломит ваш дух...

Я замолчала. Речь, написанная королевскими советниками, восхваляла жителей Колвилла и храбрость ликвидаторов, говорила о том, как я горда быть частью этой организации и что мои ранения — ничто по сравнению с тем, что пережили они.

Заканчивалась речь тем, что впереди нас ждут светлые дни.

Но я не собиралась её произносить.

Король не хотел напоминать людям о плохом. Он хотел превратить этот день в торжество героизма и мужества, а не в день боли и смертей, каким он был на самом деле. Он пытался сделать праздник из трагедии.

Я переглянулась с Максом, и он кивнул, давая понять, что готов. Нарушать приказ буду я, но последствия придётся нести нам обоим.

— Когда я была в госпитале, ко мне подошла жительница Колвилла, женщина по имени Тамсин, которая лишилась руки. Я видела пустоту в её глазах. Тамсин почти ничего не пила и совершенно ничего не ела. Я села рядом с ней на скамейку, и она разозлилась на меня, — я заметила, как королевские советники переглянулись. Один из них даже встал, чтобы остановить меня, но клерк Гривс удержал его, покачав головой.

— Тамсин упрекала меня за то, что я не уничтожила артефакты, вызывающие тени, раньше. Она кричала на меня, била меня в грудь своей единственной рукой. И она имела на это право, — я сглотнула, с трудом сдерживая слёзы, которые всегда накатывали при воспоминании о той женщине. — Я бы сделала всё, чтобы иметь возможность найти эти артефакты раньше. До того, как погиб первый из гражданских. До того, как тень полностью поглотила маленькое тело Росмерты, дочери Тамсин. До того, как Тамсин попыталась вытащить свою дочку, наверняка уже мертвую, самостоятельно, без помощи ликвидаторов, и лишилась руки. Росмерте, или Роси, как её называла мать, было шесть. Она была очень активной, любила бегать на перегонки со своей кузиной, пока их бабушка определяла, кто из них быстрее. У Роси недавно обнаружили дар стихийника, и она много раз говорила, что когда вырастет, станет ликвидатором.

Мой голос дрогнул, когда я закончила рассказывать историю Роси и её матери. Я не могла говорить красиво и уверенно, как все остальные, хоть и готовилась к этому дню. Сейчас я почти шептала, но благодаря артефакту мой голос был слышен на каждом углу большой площади, которая неожиданно замерла в тишине. Не было оваций, не было радости.

— За каждым из двухсот пятнадцати погибших стоит своя история. Каждый из них имел мечты, цели, увлечения. Близкие и любимые погибших и пострадавших, а также те, кто сами пострадали, имеют право на грусть, право на скорбь. Ваши чувства важны, как и чувства каждого, кто был в Колвилле в этот проклятый чёрный день.

Я видела, как многие на площади уже давно вытирали слёзы, но этого было недостаточно.

Мне нужен был их гнев. Сделав глубокий вдох, я продолжила, переходя к главной части.

— И вы имеете право злиться, как и Тамсин. Потому что ничего из этого не должно было произойти. Это был не естественный прорыв, он был создан искусственно, чудовищными артефактами, спрятанными под главной площадью.

Человек короля снова попытался встать, но клерк Гривс снова остановил его, с силой, неожиданной для такого худого мужчины, удерживая на месте.

— Каждый из нас несёт ответственность за безопасность королевства. И мы не можем позволить расследованию заглохнуть. Никто из двухсот пятнадцати погибших не должен был умереть в тот день. Никто из сотен пострадавших не должен был пострадать. И погибших было бы куда больше, если бы я не узнала эти артефакты. Я уже встречала их, мельком, на работе, в «Артефактах Фуллагара», хотя тогда я не знала, какую функцию они выполняют, — я сделала глубокий вдох, прежде чем завершить, и увидела растерянность на лицах граждан, пока они пытались осознать что именно я говорю. Кого обвиняю. Человек короля вырвался и уже был рядом со сценой. — И сейчас, стоя перед вами, я обвиняю Теодора Фуллагара в убийстве двухсот пятнадцати человек и попытке убийства тысяч других.

Моё заявление сперва повисло в воздухе, встретившись молчанием. Затем одинокий крик разорвал тишину: "Это правда?" — голос человека из толпы. Он был одет в парадный костюм гильдии охотников, но отсутствие ноги и трость в руке говорили о многом. Его ранение лишило его возможности работать.

— Клянусь своей жизнью, — ответила я с твёрдостью. — Мы должны требовать ответа от короля, мы должны добиваться публичного расследования и допустить сторонних независимых наблюдателей в «Артефакты Фуллагара»! — Я знала, что простых обвинений недостаточно, нужно было дать людям цель, призыв к действию. — Представители короля среди нас, прямо сейчас! — продолжила я, указав на мужчину, поднимавшегося на сцену. Как только он оказался рядом, я передала ему артефакт для усиления голоса и быстро отошла.

Я услышала, как толпа начала задавать ему вопросы. Растерянный, он пытался объяснить, что расследование ещё продолжается, но люди требовали результатов и ясных ответов, подозревая, что подобные артефакты могли быть созданы только крупной корпорацией.

Макс вытянул меня со сцены, и мы быстро покинули площадь, где всё громче звучали крики и вопросы. Вскоре нас встретили королевские люди и без лишних слов посадили в карету, вдвоем.

Внутри кареты нас уже ждал клерк Гривс, его лицо расплылось в знакомой скользкой улыбке.

Словно, я сделала именно то, чего он ожидал.

Хотя почему "словно"?

— Вы не удивлены, — прошептала я зло.

— Нет, я надеялся на это, — ответил он спокойно. — Но, вполне возможно, это ничего не изменит. Всё зависит от того, насколько общественность поддержит ваши слова.

— Какого черта?! Почему Его Величество это позволяет? Какой-то психопат убивает сотни невинных людей, а он просто закрывает на это глаза?! — я не выдержала и сорвалась на крик.

Клерк Гривс не собирался мне отвечать. Просто потому что не был обязан.

— Потому что Его Величество не может, — ответил вместо него Макс. — На нем лежит клятва крови, как и на Фуллагарах, по отношению к королевской семье. Поэтому трон всегда оставался в безопасности, но мой отец накапливает все больше власти иными способами.

Я вспомнила, как Дайнар Гривс пытался заставить меня дать клятву крови, подозревая, что я могу сделать что-то, что навредит королю.

Я не собиралась идти против короля. Хотя я и потеряла к нему всё уважение, я понимала, что он и ликвидаторы — моя единственная защита. По крайней мере, король не был убийцей сотен людей... насколько мне было известно.

Но его бездействие также было преступным. Теперь я, по крайней мере, понимала, почему всё это происходило.

— Эта клятва передается из поколения в поколение? — спросила я Гривса, но он снова промолчал.

Макс лишь кивнул. Значит, теперь эта клятва распространяется и на него. Почему он рассказал мне об этом только сейчас?

Меня тревожило, что из-за отдалённости Колвилла от Ардона гнев людей может угаснуть, и мои слова забудутся. Но я ошибалась — недооценила, насколько сильно люди за пределами Колвилла были обеспокоены тем, что произошло. Они боялись, что катастрофа может повториться в их городах, что под их ногами уже работают артефакты, привлекающие тени.

Вечером того же дня, сидя с Максом в «Голодном Моряке», мы наблюдали, как толпа собирается у здания «Артефактов Фуллагара». Охрана компании и городские стражи уже стояли по всему периметру, не позволяя людям проникнуть внутрь. Пока всё было мирно, но я видела, как толпа становилась всё более агрессивной. Люди приближались к стражникам, толкали их, наверняка задавая вопросы о том, почему расследование не ведется внутри компании.

Волнение, поселившееся во мне с того момента, как я очнулась в больнице, не отпускало ни на миг. Гнев на короля и Теда Фуллагара лишь усиливал тревогу. Я чувствовала, что если ситуация не обострится сейчас, мы упустим единственную возможность, и тогда Фуллагар, не без помощи короля, который почти не может ему отказать, быстро избавится от нас

Каждый раз, когда я погружалась в свои мысли, представляя, как Фуллагар избегает наказания, Макс выводил меня из этого состояния. Иногда он просто махал рукой перед моими глазами, а иногда начинал приставать ко мне, напоминая, что на публике мы по-прежнему считались парой. Но каждый раз, когда я пыталась продолжить, забыться а ощущениях, Макс останавливал меня.

Разве я не восстановилась почти полностью, как он того хотел?

В таверне к нам иногда подходила Алфина, бросая задумчивые взгляды на здание «Артефактов Фуллагара» через окно. Она изменилась, коротко подстриглась и начала носить брюки, как когда-то делала другая Алфина, из моего прошлого. Этот образ был менее привлекательным для клиентов, и к ней меньше приставали. Ее манера общения тоже изменилась, она стала более уверенной и резкой в общении с клиентами.

— Возможно, нам придется закрыться пораньше, — сказала она, глядя на толпу. — Многие из них выпившие, я боюсь, что они могут разбить окна.

Я тоже волновалась, не только за Алфину, но и за Макса. Он был Фуллагаром, и общественное недовольство его отцом могло легко перекинуться и на него. Его спасало лишь то, что он давно уже был ликвидатором, героем Колвилла, который мог бы погибнуть вместе со всеми.

— Не переживай за меня, — словно читая мои мысли, сказал Макс. — Это должно было случиться. Рано или поздно. Нам следует вернуться домой и дождаться утра, увидеть, как отреагирует пресса. А потом мы вернемся сюда и будем действовать по ситуации. Сделаем всё, что в наших силах.

Я с трудом узнавала Макса. Его тон, его поступки — неужели он так изменился из-за того, что узнал от Лоренсо что-то о своем наследии?

Макс решил проводить меня домой. Люди узнавали нас на улицах: ко мне относились тепло, но на Макса часто смотрели подозрительно. Прохожие пытались расспросить меня о расследовании, словно я знала больше, чем остальные.

— Поговорим? — Макс произнес это у дверей дома, в котором находились апартамерты, и меня сразу охватило волнение. Я хотела совсем не разговоров.

— Конечно, — ответила я, и мы поднялись в мои апартаменты.

По пути мы молчали, но напряжение в воздухе было почти осязаемым. Макс, без сомнения, понимал, о чем я думаю. После событий в башне между нами не было никакого физического контакта, за исключением тех моментов в больнице, когда Макс старался вытащить меня из той эмоциональной бездны, в которой я оказалась.

Я ощущала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Чувствовала древесный аромат его одеколона, видела его сильные руки, широкие ладони и невольно представляла их на себе.

Я хотела его. Хотела забрать у него хотя бы часть той уверенности, которой мне так не хватало, но которая, казалось, была у него в избытке. Я жаждала жить моментом, не сомневаясь, делиться с ним эмоциями и не отпускать. Это противоречило моим прежним убеждениям о том, что я не смогу делить постель без глубоких отношений, но сейчас меня охватил страх, что что-то случится, Макс или я исчезнем, и всё закончится.

Макс молча ловил мои взгляды. Он знал, его челюсть была напряжена, слегка расширенные ноздри выдавали нетерпение. Он знал что всё внутри меня требовало его, я хотела использовать каждый миг, что мы были вместе.

Как только мы переступили порог моих апартаментов, я тут же потянула Макса в спальню, не желая терять ни секунды. Он не сопротивлялся, напротив — свободной рукой он начал расстёгивать свою рубашку, ухмыляясь. Мы рухнули на кровать, не успев даже полностью раздеться — настолько сильно мы жаждали друг друга, тревожась о будущем, опасаясь, что нас разлучат. Казалось, он испытывал те же ощущения, что и я, но скрывал их куда лучше.

Макс просто задрал мою юбку, и как только я почувствовала его, откинулась на подушки, издав довольный и немного болезненный вздох. Всё продлилось недолго; для нас обоих эта близость была способом сбросить накопившееся напряжение. Мы держались друг за друга, агрессивно целуясь, погружаясь в это ощущение до полного истощения и двигаясь, двигаясь, двигаясь…

Пока я не утонула в своих ощущениях, задыхаясь, видя перед глазами вспыхивающие импульсы ярко-синего и пурпурного цвета, чувствуя, как невероятная энергия пронизывает мои вены.

— Поговорим? — спросил Макс, отдышавшись, упав рядом со мной. Только теперь он начал медленно освобождать меня от оставшейся одежды, расстегивая пуговицы на моей блузке и стягивая юбку.

Я только громко хмыкнула.

Да. Поговорим.

— Что с тобой случилось? — спросила я, повернувшись к нему, слегка смущаясь своей наготы. — Я не узнаю тебя в последнее время… То, как ты общаешься с королем, даже со мной.

— Не понимаю, о чем ты, — прошептал он, наконец стянув с меня блузку и поцеловав в плечо.

— Перестань. Ты знаешь, о чем я. Ты вроде бы тот же самый, но одновременно стал другим — старше, увереннее, как будто тебе известно нечто, что даёт тебе эту уверенность. И я сейчас не о клятве крови.

Нужно будет спросить его, почему он не рассказал мне о клятве крови раньше.

Макс замолчал, стягивая с меня бюстье, затем наклонился, чтобы поцеловать вершину моей груди.

— Макс…

— Я видел сон, — наконец ответил он. — Смутные образы. В этом сне мы были женаты. Счастливы. Мы были старше. Я видел лишь фрагменты, но они казались целой жизнью. Столько эмоций, столько доверия. Это было правильно.

Мог ли Макс видеть тот же сон, что и я? Нет, мои видения были цельными, я пережила годы нашей жизни, дни, проведённые вместе. Мои образы не были смутными.

— Ты помнишь детали? Как тебя звали? Что ты делал? — осторожно спросила я.

Макс покачал головой:

— Очень смутно. Я не видел себя, скорее, чувствовал, ощущал. Но отчетливо видел только тебя. Я думаю, что Люциан — это я.

Я привстала на локте, тревожно всматриваясь в Макса.

— Нет. Ты не Люциан. Люциан никогда не родился.

— Как ты можешь быть уверена? Я мог родиться в другое время и в другом теле, но всё равно быть им, — горячо возразил Макс.

— Послушай… это не важно. Та Айви из сна — это не я. Она была другой, жила другой жизнью, была менее нервной и более целостной. Я пришла из другой реальности, не той, что была описана Кайденом Фуллагаром. Я была замужем не за Люцианом.

— А за кем? — Макс сразу же вскинул голову.

— Это не важно, — ответила я. Я ни за что не открою Максу окно в то жалкое существование, которое я влачила семь лет. Ни за что не расскажу, как позволяла обходиться с собой.

— Я его знаю? — Макс приблизился ко мне, нависнув.

— Это не важно! — жёстко ответила я.

— Значит, знаю, — Макс горько усмехнулся и посмотрел на меня.

Я надеялась, что он не думает, будто я скрываю своего бывшего мужа из-за какой-то большой любви в прошлом, или, тем более, из-за оставшихся чувств.

— Неужели ты думаешь, что я вернулась бы в прошлое, если бы всё было хорошо? — сказала я, надеясь, что этот ответ его устроит.

Макс откинулся на подушки, хмуро глядя в потолок, пока я корила себя за то, что могла ненароком обидеть его.

И злилась на себя же, за эти чувства. За то, что я такая...

— Кто я для тебя, Айви? Какие у нас отношения? — наконец спросил он.

Вопрос, которого я боялась. К которому не была готова.

— Зачем нам придумывать названия, Макс? Кто знает, может, через два дня мы будем в разных странах и больше никогда не увидимся. Давай просто наслаждаться временем, которое у нас есть. Для всех мы и так пара — после бала. Хотя вряд ли твой отец, после того, что я сказала о нём, захочет сделать меня своей невесткой, — попыталась я пошутить, чтобы отвлечь его.

Но Макс не отреагировал на шутку.

— Что я должен сделать, чёрт побери, чтобы ты начала видеть во мне мужчину?! - взорвался он. — Того, с кем можно планировать жизнь, кому можно доверять?! Скажи мне, Айви, и я сделаю это! Я уже позволил тебе произнести ту чёртову речь, как ты хотела…

— Дело не в тебе, Макс, дело во мне…

— Ох, только не начинай с этой дурацкой фразы! Я прекрасно понимаю, что она означает, — раздражённо сказал Макс, резко садясь и отворачиваясь от меня.

Его движение вызвало во мне отдаленную волну страха. Я испугалась, что он просто уйдёт.

И это тоже была проблема.

Я обняла его со спины, поцеловала в шею и прошептала:

— Это правда, Макс. Я просто боюсь. Но если ты не веришь мне, я пойму.

Я не могла признаться ему, что в отношениях теряю себя, что пытаюсь угодить партнёру, даже в ущерб себе. И даже сейчас, находясь рядом с Максом, я уже видела те же порывы: подавить свои желания и сомнения, лишь бы не расстраивать его.

Макс сидел неподвижно, словно камень, и не реагировал. Я с горечью осознала, что если он сейчас скажет, что это его не устраивает, между нами всё закончится.

Я легла на кровать и уставилась в потолок, а Макс все еще сидел на краю кровати, не оборачиваясь ко мне, и его поза ясно говорила о том, что происходящее его не устраивает.

Если он уйдет, я отпущу его. Мы станем коллегами, как я и планировала.

Я не могу дать ему то, чего он хочет. Прежде чем впускать кого-то в свою жизнь, я должна медленно и упорно работать над своими ошибками. Если я сейчас уступлю, это будет первый шаг к повторению тех же больных отношений, что были с Робертом.

Макс молчал, и вскоре я услышала, как он встал. Будто нож полоснул по сердцу, но Макс имеет право на этот выбор, он не обязан носиться с моими травмами.

И я… я тоже имею право на выбор — прорабатывать ошибки прошлых отношений, не вступая в новые.

Значит, так будет лучше, думала я, надеясь, что это не разрушит наши отношения как коллег. Мы оба сознательно ввязались в открытую борьбу против его отца, и я не хотела, чтобы личные обиды мешали нашей совместной цели.

Отвернувшись, я закрыла глаза, пытаясь справиться с болью в груди и уснуть. Я была уверена, что пока я сплю, Макс покинет мои апартаменты, и это станет точкой в наших отношениях.

Точкой… Точкой…

Как же тяжело даже думать об этом.

Но вместо того, чтобы уйти, он снова лег рядом, и я почувствовала, как матрас прогнулся под его весом. Сильные руки обвили меня, притягивая меня спиной к его груди.

— Кажется, когда мы не разговариваем, у нас всё получается лучше, Айви, — хрипло усмехнулся он, целуя меня в плечо. Я испытала такое облегчение, что тут же попыталась повернуться к нему лицом, чтобы ответить на поцелуй, но Макс удержал меня в положении спиной к нему.

Он продолжал держать меня спиной к себе, осыпая поцелуями мою шею, уши, плечи. Его тело прижималось к моим ягодицам, руки скользили по моим бедрам и груди. Казалось, он не хотел, чтобы я видела его лицо.

— Я бы хотел изменить прошлое, сделать всё иначе. Наши отношения развивались не так, как должны были. Но я искренне, всем сердцем, верю, что в каждой реальности нам суждено быть вместе. И я подожду, столько, сколько нужно.

Две газеты.

Влияние Фуллагара было настолько сильным, что только две газеты решились опубликовать материал о моих обвинениях в адрес Теда Фуллагара. Одна из них была достаточно крупной, несмотря на то, что существовала всего четыре года, а вторая была маленькой, региональной — из Колвилла. Остальные издания подробно описали церемонию в Колвилле, проигнорировав мои обвинения, как будто их вовсе не существовало.

Но этого было достаточно. На следующее утро у здания «Артефактов Фуллагара» собралась значительная толпа. В компании почти не осталось сотрудников — отдел кадров заявил, что работать в условиях такого общественного недовольства просто опасно.

И Тед Фуллагар, без сомнения, знал о том, что происходит, и кто за этим стоит.

Утром меня ждало письмо с официальным назначением в Солмайр, с отправкой через четыре дня. Единственной причиной, по которой меня не отправили немедленно, было то, что после серьёзного ранения минимальный срок больничного составлял две недели.

И я, и Макс с самого начала знали, что мой поступок сделает меня мишенью для Теда Фуллагара, именно поэтому Макс был категорически против того, чтобы я произносила речь на похоронах. Я же волновалась за своих родителей — за то, что через них, или через моих друзей на меня попытаются оказать давление и они пострадают.

Постепенно Макс становился всё более нервным из-за моего назначения. Он почти не отходил от меня, за исключением того момента, когда попытался навестить Джулиана в Моранаре. Он рассказал, что его даже не пустили на порог, но когда Макс отошёл от особняка, к нему вышла няня Джулиана и сообщила, что с младшим Фуллагаром всё в порядке.

Мы провели весь день на площади перед «Голодным Моряком», отвечая на вопросы собравшихся. Моя идея была проста: мы, вместе с протестующими на площади, должны добиться публичного расследования деятельности «Артефактов Фуллагара», с допуском независимых наблюдателей. Пока на площади остаётся толпа людей, компания не сможет вывести артефакты из здания, а моё присутствие гарантировало внимание людей.

Эту ночь мы провели в комнатах над таверной, и Макс почти не спал, наблюдая за площадью. В какой-то момент я проснулась и долго смотрела на него, думая о том, что он чувствует, открыто выступая против своего отца. Если всё получится, Тед Фуллагар окажется в тюрьме. Но даже если мы проиграем, отец никогда не простит Макса за его участие в этом публичном обвинении, которое я начала.

— Макс, ты не обязан этого делать, — тихо сказала я, надеясь, что он поймет о чем я.

— Мой отец — убийца, Айви. Мы не можем прощать такого, даже самым близким, — ответил Макс, не оборачиваясь, продолжая задумчиво смотреть в окно. — Он привык играть в бога… Клятва крови короля означает, что он избежит наказания в любом случае, и он знает об этом. Но я надеюсь, что именно это и станет его слабостью — он недооценивает своего противника.

На следующий день ещё пять газет написали о моих обвинениях, в основном освещая беспорядки, начавшиеся в центре города. Но два крупных издания выпустили детальный доклад обо мне, описывая все мои травмы, заработанные в Колвилле, включая очень серьёзную черепно-мозговую. Они не оставили без внимания и моё поведение в госпитале, заявляя, что я не осознаю, о чём говорю, и что мои обвинения лишены доказательств. Однако саму суть обвинений они даже не упомянули.

До моего отъезда в Солмайр оставалось три дня.

Люди боялись и хотели знать правду. Дело было не только в Колвилле — они боялись за свою жизнь. Они боялись что артефакты, обнаруженные под Колвиллом, могли находиться прямо в центре Ардона, в «Артефактах Фуллагара». Толпа хотела ворваться внутрь компании.

Но городская стража продолжала защищать здание от жителей, а король ничего не предпринимал, игнорируя просьбы людей. Я понимала, почему — он физически не мог вмешаться, но недовольство росло, не только по отношению к Теду Фуллагару, но и к королю. В итоге, не добившись ответа, жители стали обращаться в парламент.

Тот самый парламент, который во многом контролировался старшим Фуллагаром. Реакции от них тоже не последовало.

Недовольство людей не продлится вечно, и, очевидно, Тед Фуллагар рассчитывал дождаться, пока оно утихнет, и сделать вид, что Колвилла и двухсот пятнадцати погибших никогда не существовало.

— Всё будет хорошо, Айви, — говорил Макс, обнимая меня на глазах у всех, стоя на главной площади. — Если тебя отправят в Солмайр, я поеду с тобой. Это не конец, а всего лишь новая глава.

Но я чувствовала, что если это случится, нас просто тихо уберут — не сразу, а через несколько недель или месяц, когда шумиха вокруг моего заявления уляжется. Я хотела надеяться, что у короля есть другие "пешки", кроме меня, кто мог бы незаметно подорвать власть Фуллагара, но, конечно, я не могла точно знать.

До моего отъезда в Солмайр оставалось два дня.

Помощь пришла неожиданно — из Истрэя. Правительство Истрэя запросило у государства официальный аудит компании, проверить её на предмет искусственного создания угроз, которые она затем сама же и устраняет. В ответ на это Тед Фуллагар отозвал гарантию и отказался обслуживать купола, проданные Истрэю, отказался заменять изношенные модули. И это уже попало во все газеты.

В тот же день Макс получил срочное направление в Республику Цитос и уволился из ликвидаторов, не видя другого выхода. Я же считала что направление в Цитос было смертельным приговором для Макса, и полностью поддерживала решение об увольнении. Потом, если все получится, он сможет вернуться.

Журналисты пытались извернуть ситуацию, показать, насколько неблагодарным было правительство Истрэя, обвиняя уважаемого аристократа и защитника королевства. Но на главной площади Ардона, среди протестующих это вызвало ярость. Люди не получили ответов на свои вопросы, Фуллагар не дал комментариев по поводу аудита, но нашёл время отозвать гарантию у Истрэя, которые хотели тот же самый аудит.

Небольшие протесты начали разгораться возле здания парламента и даже у королевского дворца, из-за чего городская стража едва справлялась с ситуацией. Но кульминация наступила совершенно неожиданно.

За день до моего отъезда в Солмайр.

Работники «Артефактов Фуллагара», занятые на других проектах, ночью пробрались в здание компании и открыли боковой вход для публики. Большая группа граждан смогла проникнуть внутрь, обнаружив в подвале испытательного крыла десятки артефактов, вызывающих тени. Они сфотографировали их, уничтожили большинство и даже умудрились вынести один артефакт на главную площадь Ардона.

Теперь этот артефакт стоял на площади, как зловещее напоминание о событиях в Колвилле, доказывая каждому, что то, что произошло там, может случиться в любой момент и в любом месте.

Фуллагар действительно, был настолько уверен в своей безнаказанности, что даже не удосужился убрать артефакты, увеличивающие энтропию, из здания компании. А после моего заявления у него уже не было такой возможности.

Городская стража сдалась, понимая, что защищать уже нечего. В тот же день парламент немедленно сделал заявление: против Теодора Фуллагара и «Артефактов Фуллагара» выдвинуты множественные обвинения в убийстве, покушении на убийство, подрыве государственных устоев и других преступлениях.

Заявление исходило от меньшинства, но часть преступлений входили в редкую категорию, которая была отмечена отдельно, и даже один член парламента мог инициировать официальное расследование.

— Получилось, Айви, получилось, — Макс сжал мои руки, обнял меня, и я улыбнулась в ответ.

Огромное напряжение, жившее внутри меня, немного ослабло, хотя, конечно, это было только начало. Но теперь, что бы ни случилось, Тед Фуллагар и король не смогут сделать вид, что ничего не произошло.

Люди на площади радовались, пили, поздравляли нас. В тот же вечер со мной связался Себастьян Торн, сообщив, что моё назначение в Солмайр было отменено из-за болезни моего нового командира — профессора Лазаруса. Меня вновь перевели под руководство командира Торна.

Макс снова отправился в Моранару, навестить Джулиана и был удивлен, когда узнал, что его брат теперь живет в городских апартаментах вместе с няней. Самого Макса по-прежнему не пускали на территорию особняка.

Мог ли Теодор Фуллагар скрываться там? Вполне возможно, потому что его даже не отправили в городскую тюрьму — он остался под домашним арестом, после уплаты невероятного залога.

Расследование против Теодора Фуллагара, инициированное несколькими членами парламента, которые, судя по всему, не работали на отца Макса, шло полным ходом. Компания была закрыта во всех городах, в офисы и на производство была отправлена экспертная комиссия, в том числе представители стран, закупавших купола у компании.

Сказать, что они ничего не нашли, было бы невозможно — слишком много людей видели, что находится внутри.

К моему ужасу, комиссия обнаружила следы использования усилителя почти в каждом высокоуровневом артефакте, находившемся внутри здания, включая артефакты для увеличения энтропии. Эти артефакты были заряжены, некоторые полностью, некоторые наполовину, но не были активированы, словно Тед Фуллагар готовился использовать их, но не успел.

Единственным утешением для меня стало то, что усилители начали использовать на запрещенных артефактах совсем недавно — после того как большая часть сотрудников не смогла посещать компанию из-за протестов.

Я немедленно отозвала разрешение на использование усилителей компанией Фуллагара, снова выплатив огромную сумму своим законникам. Одновременно, они сообщили мне любопытную новость: знаменитые законники Люсиль отказались представлять её интересы, сославшись на занятость в другом важном деле, а от государственного защитника Люсиль отказалась сама... Таким образом, на суде она будет защищать себя самостоятельно, что означает, что во время моих показаний именно она будет меня допрашивать.

Сразу после этого ко мне начали поступать многочисленные предложения от других компаний, но, не разбираясь в условиях, я решила передать эти предложения своим законникам. Мистер Симменс заверил меня, что доход от моих усилителей, вероятно, будет настолько значительным, что мне больше никогда не придётся волноваться о финансах. Конечно, на особняк в Моранаре этого не хватит, но на хорошие апартаменты в центре города — вполне.

Пока же производство усилителей и куполов, как объектов критической инфраструктуры, перешло под контроль государства до завершения расследования в «Артефактах Фуллагара».

На следующий день после этого со мной связался клерк Гривс, который, как я предполагала, был скорее личным помощником короля. Он передал мне устройство слежения, которое будет передавать данные о моём местонахождении моим командующим — Себастьяну Торну и Клиффорду Паско. Они не скрывали что я нахожусь в постоянной опасности, но меня не спешили убирать с общественных глаз, возможно, надеясь, что моё присутствие спровоцирует опрометчивые действия Фуллагара.

Я была разочарована тем, что Себастьян Торн совсем не разговаривал со мной во время протестов против Фуллагара, но сейчас я понимала, что он был человеком короля — преданным до конца. Во время протестов король не верил, что у нас действительно что-то получится, и сейчас, когда против Фуллагара выдвинуто официальное обвинение, мы снова были не одни. Мы снова находились под защитой.

Это принесло мне огромное облегчение, хотя Макс и делал вид, что ничего от монарха не ожидал.

Его часто вызывали во дворец, скорее всего, это было связано с тем, что он принял так называемое «наследие» и теперь мог стать одним из инструментов в борьбе против своего отца. К сожалению, когда я попыталась расспросить его об этом, Макс предпочёл молчать — ради моей собственной безопасности, как он сказал.

Торжественная церемония награждения во дворце сильно отличалась от того, что планировалось две недели назад. Я знала, что изначально король хотел устроить пышное торжество, наподобие того, что было организовано по случаю спасения принцессы. Но после протестов и беспорядков в городе наградить героев Колвилла решили более скромно, во внутреннем дворе дворца, от закусок, танцев, и праздничных нарядов отказались.

Желающие попасть на церемонию дежурили с предыдущей ночи, и в итоге стражники были вынуждены закрыть ворота в шесть утра, когда внутренний дворик уже не мог вместить всех желающих.

Награждал нас лично Его Величество, коротко озвучивая наши заслуги и вручая награду «Герой Королевства».

— К высшей государственной награде представляется Эмма Иврэйн, которая встречала и оказывала первую помощь на опасной для жизни территории, рискуя собственной жизнью.

— К высшей государственной награде представляется Максвэлл Фуллагар, стихийник десятого уровня, который помогал гражданским покидать город в условиях окружения и лично спас несколько десятков человек. — Макса наградили среди ликвидаторов, не смотря на недавнее увольнение.

Реакция толпы на Макса была неоднозначной: я слышала аплодисменты тех, кто знал, как много он сделал, но и недовольные возгласы тех, кто услышал его фамилию. Ни король, ни Макс не обратили на это внимания, сохраняя серьёзные и сосредоточенные выражения лиц.

— К высшей государственной награде представляется Айви Браун, которая, несмотря на тяжелейшие ранения, сумела остановить развивающуюся катастрофу в Колвилле. Ее действия были решающими и спасли тысячи жизней.

От бурных аплодисментов я почти оглохла. Поблагодарив за награду, я встала рядом с Максом.

После нас награждали особо отличившихся гражданских — стихийников, хотя они и не вызывали у населения такой бурной реакции, как популярные и молодые ликвидаторы.

Я терпеливо ждала, пока церемония закончится, оглядывая присутствующих и время от времени встречаясь глазами с моими родителями и родственниками знакомых ликвидаторов. Родители Эммы приветливо помахали мне, гордо наблюдая за дочерью, которая сияла, словно солнышко.

— Дорогие граждане, — внезапно произнесла принцесса Лисанна Рианнон, появляясь на сцене. Толпа тут же затихла — Драгоценность Астурии ещё никогда не обращалась к народу напрямую. — Сегодня я впервые говорю с вами как официальный представитель королевской семьи.

Она сделала глубокий вдох, словно собираясь с мыслями, и продолжила:

— Более месяца назад мой спаситель, лорд Томас Ашвелл, рассказал мне историю старого кузнеца, который во времена Истрэйского вторжения был одним из тех, кто снабжал наших солдат оружием. Когда прославленный генерал Астурии, направлявшийся на поле боя, сделал остановку в их деревне, кузнец с гордостью продемонстрировал ему оружие, созданное его руками. Генерал, высмеял мужчину и заявил, что вклад кузнеца ничтожен, и что именно он, генерал, определяет исход войны — на поле боя, где важен каждый человек. Но кузнец ответил ему, что каждое оружие, которое он кует, защищает наше королевство, его труд помогает сотням воинов, а на самом поле боя он, будучи старым и больным, не продержался бы и дня. У каждого из нас есть свои ограничения и возможности, но если каждый будет верно исполнять свою роль, какой бы незначительной она кому-то ни казалась, вместе мы сможем достичь великих свершений.

Голос девочки был высоким, гораздо выше, чем обычно бывает у детей её возраста. Она и выглядела чуть младше своего возраста, несмотря на высокий рост.

На самом деле эту историю рассказала ей я, а не Том, но он тогда меня активно поддержал, и рассказал принцессе о ее возможностях. А в первый раз я узнала эту историю из газеты, в прошлой жизни, где принцесса делилась воспоминаниями о погибшем командире, который и поведал ей про ограничения и возможности. И почему-то именно история старого кузнеца навсегда запомнилась принцессе.

— В отличие от того старого кузнеца, возможности королевской семьи почти безграничны, и наша обязанность — защищать Астурию и её народ от любых угроз. Вы, граждане Астурии, сделали все, что могли. И сегодня я хочу заверить вас, что мы сделаем всё, чтобы наказать виновных за произошедшее в Колвилле. Справедливость коснется всех, независимо от их статуса — будь то владельцы компаний, политики, аристократы или даже члены королевской семьи.

Принцесса закончила свою речь, и толпа взорвалась оглушительными аплодисментами и криками. Я задержала дыхание, не веря своим ушам. Принцесса почти открыто выступила против Фуллагара и его «Круга», сказав то, на что её отец, возможно, никогда бы не решился.

Макс стоял рядом со мной и сжал мою руку. Он думал о том же, что и я.

После окончания церемонии ко мне подошла Эмма, а из толпы к нам поднялся Билли — его не было на награждении, так как он не был среди тех, кто особо отличился. Напряжение между ними было почти осязаемым, а взгляды говорили больше слов — никто из них до конца не закрыл эту ситуацию.

— Поздравляю, — сказал Билли нам обеим.

— Спасибо, — неожиданно бойко ответила Эмма, улыбнувшись и вновь помахав своим родителям.

А затем Билли сказал то, чего я совсем не ожидала:

— Я думаю, что уйду из рядов ликвидаторов. Я не хочу подводить команду, но понимаю, что больше не могу работать на том уровне, который от меня ожидается. Так будет лучше… для всех.

Он смотрел на нас с полной серьёзностью, и я поняла, что причина была в том, что он более не мог работать с Эммой в одной команде. В его глазах горели любовь и боль, но он принял решение отпустить её. И одновременно отказаться от своей работы.

— Билли... — я не стала сразу его отговаривать, так как не знала обо всем, что случилось между ними. — Что ты планируешь делать? Где будешь работать?

— Благодаря моему дипломному проекту у меня есть много предложений. Даже от «Артефактов Фуллагара», хотя я, конечно, ни за что не приму их приглашение, — он, казалось, немного расслабился, готовый говорить на другую тему.

Эмма же, напротив, напряжённо смотрела на Билли, ничего не говоря.

— Не торопись с решениями, Билли. Завтра ты можешь захотеть другого, — серьёзно сказала я. Эмма продолжала неотрывно смотреть на него, будто не слышала наших слов. Я вспомнила что она тоже когда-то хотела покинуть ряды ликвидаторов, после первой проведенной ампутации.

— Это не поспешное решение. Я долго думал об этом, и события в Колвилле показали, что я сейчас не справляюсь. Может, в будущем я вернусь… в другую команду.

Я закрыла глаза, чувствуя огромное сожаление от того, что всё заканчивается вот так. В прошлой жизни Билли оставался ликвидатором все семь лет после окончания академии, значит, он любил эту работу.

— Нужно идти. Поговорим позже, — произнёс он и ушёл, так как всех награждённых позвали фотографироваться, для репортёров.

Как только сеанс фото закончился, Эмма тут же убежала, и я даже не успела перекинуться с ней парой слов. К моему удивлению, то же самое сделал и Макс, заметив кого-то в толпе и исчезнув.

Видимо, Эмма отправилась искать своих родителей, и я решила сделать то же самое. Мама была немного разочарована, придя сюда, они ожидали торжественного награждения с балом и шикарными нарядами, а оказались в толпе, среди простых людей.

Я не смогла сразу найти их — они словно растворились в воздухе. Всю церемонию они стояли в первом ряду вместе с другими родителями, но сейчас я не видела их нигде.

— Вы видели моих родителей? — спросила я распорядителя, который до церемонии показывал моим родителям, где стоять. Он долго хмурился, пытаясь вспомнить, и наконец указал на светловолосого мужчину, стоявшего ко мне спиной.

— Да, они разговаривали с вашим однокурсником.

С моим однокурсником?

Большинство моих друзей были награждены, с кем же тогда могли разговаривать мои родители?

— Айви! — светловолосый мужчина обернулся, улыбнувшись, и я узнала Роберта. — Поздравляю.

Бывший муж казался мне сейчас далёким, как никогда. После всего, что произошло — спасения принцессы, Истрэя, Башни Теней, Колвилла, протестов — всё, что случилось между нами, казалось мне менее значительным.

— Спасибо. Ты видел моих родителей? — спросила я, продолжая осматриваться. Интересно, зачем Роберт сюда пришёл?

— Да. Они хотели купить тебе цветы. Давай провожу.

Мы вместе покинули внутренний дворик и направились к ближайшей цветочной лавке. Роберт шёл рядом со мной, указывая дорогу, пока мы обходили людей.

У цветочной лавки я действительно увидела своего отца, он стоял ко мне спиной. Протянувшись к нему, я уже собиралась коснуться его плеча, когда меня внезапно толкнули вбок, а затем ещё раз и ещё, пока я неожиданно для себя не оказалась втянутой в маг-мобиль.

Я очнулась через секунду, быстро осмотревшись. Рядом со мной находился главный дознаватель короля, Валериус Вэйл, и... мой отец, связанный, с кляпом во рту и ножом, приставленным к горлу.

— Какого чёрта?! — я ударила по корпусу мобиля, пытаясь привлечь внимание. Дернула ручку двери, но она была заблокирована. — Помогите!

— Не шумите, и ваш отец останется цел, — холодно ответил главный дознаватель, кивая мужчине рядом с ним.

Тот медленно, слишком медленно, подвёл нож ближе к коже отца, пока на его шее не появилась крохотная кровоточащая ранка.

— Хорошо, хорошо! Я поняла! Не трогайте его... — прошептала я, заметив страх в глазах отца.

Он ничего не понимал, не знал, кто эти люди и почему они удерживают его.

— Отпустите моего отца, я поеду с вами, — постаралась вложить в голос уверенность.

— О нет, мисс Браун, присутствие вашего отца гарантирует нам ваше полное сотрудничество... на всех этапах, — безэмоционально ответил Валериус и сделал знак водителю.

Я не понимала, на что они рассчитывают.

— Меня будут искать. Макс будет искать меня. Папа, все будет хорошо.

— Не думаю, мисс Браун. Максвэлл Фуллагар сейчас занят. На поиски брата у него уйдёт несколько дней.

Брата?

Возможно, в толпе Макс увидел няню Джулиана и поспешил узнать, всё ли с ним в порядке.

— Куда вы меня везёте? — Я беспокойно оглядывалась, но каждый раз, когда я дёргалась в сторону одной из дверей, хватка мужчины, державшего моего отца, усиливалась. В какой-то момент он показательно порезал плечо моего отца, отчего его глаза стали совсем круглыми, и я тут же перестала сопротивляться.

— Вы скоро всё узнаете, мисс Браун. А пока молчите, если хотите, чтобы ваш отец остался в живых, — голос главного дознавателя был таким равнодушным, словно он обсуждал погоду.

Я не стала проверять его слова и вскоре мы оказались в Моранаре. Однако мы не стали приближаться к особняку Фуллагара, окружённому городскими стражами, и вместо этого направились в соседний дом.

Аристократ, живущий там, поприветствовал главного дознавателя и сразу предложил спуститься вниз.

Его одеяние привлекло моё внимание — коричневая роба с вышитым кругом и знаком бесконечности внутри.

Символ их культа?

Валериус Вэйл стоял рядом со мной, облачаясь в такую же робу, пока двое мужчин держали моего отца, а третий — меня. Я очень хотела убежать, но не могла оставить отца. Главный дознаватель был известен своей жестокостью.

Наконец, дверь в подвал открылась, и Валериус Вэйл сам перехватил нож и моего отца, ведя его вниз по винтовой лестнице, которая так напоминала мне лестницу в особняке Фуллагара.

— Поторопитесь, мисс Браун, — бросил он.

За нами следовал тот самый аристократ, хозяин дома, но больше никого.

Очевидно, сейчас я встречусь с «Кругом» Тэда Фуллагара.

Я понимала, что меня используют как приманку, какую бы цель не преследовал Его Величество. Но я надеялась, что моих родителей не тронут — и ошиблась.

Сигнальный артефакт постоянно передавал мое местонахождение командованию, но похитители, очевидно, предусмотрели это. В подвале нас ждал незарегистрированный портал — серьезная проблема. Каждый портал находится под контролем государства, так как может быть использован преступниками для бегства.

Сам подвал был настолько глубоко и так хорошо укреплён, что никакие сигналы, скорее всего, не проходили через его стены. Я надеялась только, что портал ведет на поверхность, туда, где сигнал вновь станет доступным, но ожидала худшего.

И к сожалению, мои ожидания оправдались.

Мы оказались в темной комнате, которая вела в большое подвальное помещение. Мой сигнал, для тех, кто будет искать меня, исчезнет где-то в Моранаре. И я не сомневалась, что портал либо спрячут, либо перенаправят.

Я не знала, были ли мы все ещё в Астурии, или находились в другой стране, но понимала что мои проблемы стали гораздо, гораздо серьезнее.

Большая комната освещалась магическими светильниками, их свет дрожал, как пламя свечей, создавая мрачную атмосферу. Зал имел форму девятиугольника, напоминая подвал Фуллагара, но здесь не было фресок или демонстрационных столов, только гладкие мраморные стены.

По периметру комнаты стояли стулья, но люди в одинаковых робах не сидели — они перемещались по залу, разговаривая между собой, и, судя по всему, были здесь уже некоторое время. В самом конце зала, около одной из стен, на значительном расстоянии от остальных, сидел Тед Фуллагар в обычной одежде, в отличие от своего «Круга».

Многих я не знала, но среди присутствующих были министр безопасности и несколько членов парламента, аристократы, владельцы компаний, и даже, если я правильно его разглядела, далёкий родственник короля. Я заметила и родителей некоторых однокурсников, аристократов, тех, кто отказался в итоге от роли ликвидатора.

Судя по количеству пустых стульев, это был не весь "Круг". Тед Фуллагар собрал только тех, кто был ему нужен в данный момент.

Валериус Вэйл грубо оттащил моего отца к Теду Фуллагару и бросил у его ног. Я осторожно следовала за ними, чувствуя на себе многочисленные взгляды. Люди расходились и смотрели на меня с подозрением и ненавистью, словно я была виновата во всех их бедах.

Может быть, так оно и было.

Вместо приветствия, Тед Фуллагар резко ударил меня по щеке.

Папа замычал и попытался встать, но его сразу вернули на место, а главный дознаватель короля вновь приставил нож к его горлу. Я ничего не сказала. Просто стояла, стараясь справиться с волнением и страхом за жизнь отца, ожидая, что будет дальше.

Портал разрушил все наши планы.

— Как ты посмела… втянуть меня во всё это? Колвилл должен был стать моим триумфом, моментом, который возвысит нас и укрепит наше международное влияние. А вместо этого мы, как крысы, вынуждены скрываться, пока общественное недовольство не утихнет. Я даже не могу покинуть свой дом! — он подошел ко мне, схватил за шею и приблизил свое лицо.

— Какого черта, Айви? Ты должна была стать моей спасительницей, гениальной изобретательницей, создательницей артефакта перемещения во времени, той, с кем мы построим будущее и продолжим наше наследие, — он прошептал, приблизив лицо, и я увидела отчаяние в его глазах. Тед Фуллагар ожидал от меня какого-то ответа, каких-то чувств.

— Я не знаю, о чем вы говорите, — твердо ответила я.

— Не надо притворяться, Айви. Если ты не пришла из будущего, ты нам не нужна. Как и твой отец. Валериус? — Тед Фуллагар отошёл и требовательно посмотрел на Валериуса Вэйла.

Главный дознаватель тут же перехватил отца поудобнее и замахнулся ножом у его шеи.

— Нет! — сердце бешено колотилось. — Не трогайте его.

— Вот видишь? Это твоя вина что ему причиняют боль. Если будешь послушной, ничего плохого не произойдет. Разве ты не вернулась, чтобы построить со мной семью? — его глаза горели некой одержимостью, которая меня пугала.

— Вы не Люциан, лорд Фуллагар, — тихо произнесла я после долгой паузы.

Этот ответ почему-то его обрадовал. Он усмехнулся и отошел на шаг.

— Значит, ты все-таки она… зеленоглазая ведьма. Признаться, я иногда сомневался, глядя на твою нерешительность.

Он думает, что женщина из записей и я — одно и то же лицо?

Но он не был уверен до конца… Значит, он не видел сна?

— Вы не Люциан, лорд Фуллагар, — повторила я.

— То, что отец дал мне другое имя, не моя вина, — сказал он. — Когда я принял наследие и узнал правду, было уже поздно. Я был известен под другим именем и у меня уже был первенец. Это не моя вина, и ты не можешь винить меня за это. Меня предал самый близкий человек, лишив меня правильного будущего, того, что было моей судьбой.

Правильного будущего?

Значит, он все ещё собирается делать вид, что в башне были записи для него? Но ведь… Валериус Вэйл знал, что мы были в башне, и не мог не сообщить об этом Теду.

Люди вокруг внимательно слушали наш разговор, но не вмешивались — Тед Фуллагар был их лидером.

— Он не предавал вас. Кайден Фуллагар хотел, чтобы вы жили нормальной жизнью, знал, что «Круг» должен прекратить свое существование! Поэтому он дал вам другое имя и позволил жить нормальной жизнью, завести семью, которую вы в итоге предали! — громко ответила я.

Услышав мои слова, Тед Фуллагар снова шагнул ко мне и ударил тыльной стороной ладони по щеке так сильно, что я отлетела и упала. Потом он сам же протянул руку, подняв меня, и почти нежно провел большим пальцем по щеке и губе стирая кровь.

— Все должно было быть иначе, Айви. Если бы я знал правду с детства, я бы дождался тебя и у меня был бы ребенок, обещанный судьбой. Но вместо этого отец лишил меня этой возможности, не желая делиться властью! — он сжал кулаки, сдерживая желание снова меня ударить, но вскоре отошел.

Краем глаза я заметила знакомое лицо. Профессор Лазарус... Он тоже был здесь, в такой же желтой робе, и не отрывал взгляда от меня.

— Там нечем было делиться, записей для вас нет. Об этом вы рассказали своему «Кругу»? — крикнула я, и взгляды присутствующих сменились с удивленных на равнодушные. Кто-то даже усмехнулся, словно ожидал этого.

— Интересные истории, мисс Браун, — спокойно ответил вместо Фуллагара Валериус Вэйл. — Его Величество давно потерял контроль над ликвидаторами. Его приказы не выполняются, и скоро структуру ждут серьезные изменения. Король Одалрик допустил распространение опасных теорий заговора. Например, о том, что вы с Максвэллом были в башне. Или что в башне нет записей. Я лично проверил эти данные, вместе с лордом Вэлмуром и лордом Сэфирианом, присутствующими здесь. Мы обнаружили, что вы провели весь день в таверне, вместе со старым слугой, который давно предал лорда Фуллагара. Он признался, что именно он советовал вам распустить эту теорию заговора, с целью ослабить «Круг».

Лоренсо… жив ли он после такого признания?

На лицах присутствующих было написано полное доверие, словно «кругу» давно все рассказали и полностью убедили.

В этой ситуации Тед Фуллагар работал на операжение.

— Вы не можете быть серьезными? Как, если я не была в башне, я могла узнать о том, что прорыв искуственный?

— Король давно отправил вас исследовать рост энтропии в компании, мисс Браун. А теперь замолчите, у нас мало времени, — главный дознаватель вернулся к моему отцу, схватил его за волосы и вновь приставил нож кгорлу.

Я замерла, осознав, что время для разговоров закончилось. Я рассчитывала, что, раскрыв «Кругу» правду о том, что записей больше нет, они отвернутся от своего лидера. Но они были подготовлены к этой информации, а некоторые уже знали правду, работая вместе с Тедом Фуллагаром над сокрытием правды. Валериус Вэйл, несомненно, знал, что Макс и я были в башне, и сознательно лгал, чтобы сохранить «Круг». Какая разница, есть записи или нет, главное — сохранить влияние группы.

Знал ли Тед, что его сын принял наследие?

Макс показал метку только королю. Старший Фуллагар мог полагать, что Макс просто грубой стихией выломал дверь.

Я надеялась, что у меня еще будет возможность убедить «Круг», что Тед Фуллагар лжет, и что его дни на свободе сочтены. Мой мозг лихорадочно искал варианты.

А еще... я могла бы сама напасть на Фуллагара. Я не была связана никакими клятвами. Но как это сделать, не навредив отцу? У меня даже не было оружия.

— Проходи, Айви, — зло бросил Тед Фуллагар, открывая почти незаметную дверь рядом со своим креслом.

За дверью находилась новенькая мастерская, полная оборудования и горы компонентов, включая самые дорогие, которые могли быть использованы для создания артефактов. Проходя туда, я заметила взгляд отца Макса — он смотрел на меня с гневом и одержимостью, как будто я была тем, что он одновременно желал и ненавидел.

Возможно, он действительно верил, что является Люцианом.

— Мне нужен артефакт перемещения во времени, Айви. Рабочий. Без глупостей. Здесь сильнейшие артефакторы, и каждая фаза сборки будет проверяться, — Фуллагар указал на рабочий стол, а рядом появился профессор Лазарус, который явно будет одним из проверяющих.

Через открытую дверь я заметила, что дознаватель Валериус Вэйл усадил моего отца на стул, привязал его и отошел поговорить со знакомыми из культа. Я слышала отголоски слов, они обсуждали точки давления на прессу и на следствие. Меня явно привезли сюда во время какой-то встречи; возможно, речь принцессы послужила катализатором.

Я осмотрелась — сейчас или никогда.

Схватив первый попавшийся металлический предмет со стола, я бросилась к Теду Фуллагару, но, как только я коснулась его, меня резко отбросило, я ударилась спиной о дверной косяк.

Почему-то мое поведение развеселило Фуллагара.

— Значит, Лоренсо не рассказал вам о защите «Круга»? Идиоты…

А вот Валериус Вэйл не смеялся. Напротив, он быстро подошел и ударил моего отца кулаком в грудь так сильно, что тот закашлялся. Из-за кляпа во рту, я на мгновение подумала, что он задохнется.

— Не трогайте его! Это же я на вас напала, не он!

— Тогда делай, что тебе сказали, Айви, — спокойно сказал Тед Фуллагар. — Возвращайся в мастерскую и построй артефакт.

— Каждый раз, когда вы принесете не тот артефакт я буду отрезать по пальцу вашему отцу, — ледяной голос Валериуса Вэйла пугал меня сейчас сильнее Теда Фуллагара. — Или, если вы попытаетесь навредить себе. Не забывайте, ваша мать тоже у нас.

В первую секунду, оказавшись за рабочим столом под пристальным взглядом профессора Лазаруса, я растерялась. Угроза, озвученная моему отцу, была реальной, и я не могла поверить, что главный дознаватель способен на такие поступки. Но затем я вспомнила отвратительную репутацию, которая его окружала, и осознала: да, он способен.

Мозг лихорадочно перебирал возможные варианты. Что бы я могла собрать, чтобы это помогло нам в данной ситуации? Я знала схемы, которые могли привести к взрыву, но профессор Лазарус, скорее всего, знал их даже лучше меня и сразу бы понял, что я делаю. Я могла бы попытаться создать артефакт из будущего, тот, который ещё не был известен бывшему главе школы артефакторики. Но какой? Как назло, на ум не приходило ничего стоящего, тем более что многие схемы взрывных артефактов, даже самых современных, были похожи.

К тому же я не понимала, почему Фуллагар не потребовал у меня просто схему артефакта — так было бы намного быстрее. Если здесь было много артефакторов, мы могли бы собрать схему за считанные часы.

А потом я поняла...

Он не доверял своему кругу. Не хотел делиться с ними такими знаниями. Хотел контролировать всё.

— Мы ждём, мисс Браун, — с намёком, глядя на моего отца, сказал главный дознаватель.

Начала с создания каркаса — обычного, квадратного, и установила «скелет» внутри, на который будут крепиться все остальные элементы. Руки работали автоматически — я уже сотни раз собирала такой каркас.

В голове всё время стучала одна и та же мысль.

Я не могла отдать настоящий артефакт Фуллагару.

Если я позволю ему отправиться в прошлое, то, скорее всего, окажусь в мире, где в Колвилле были тысячи жертв, а Макс мёртв или вовсе не родился. Если, конечно, я сохраню хоть какие-то воспоминания, ведь я сама до конца не понимала, как это работает.

Я знала, что меня будут искать, но считала, что здесь найти меня будет почти невозможно. И понятия не имела, была ли у руководства информация о других потенциальных местах, где скрывается Фуллагар. Если да, мне нужно было тянуть время.

А если нет...

Работая над этим заданием, я поняла, что рассчитывать нужно в первую очередь на себя. Я была всего лишь пешкой, а структура короля была удивительно пассивной в борьбе с главным врагом.

В голову пришла идея — начать со сборки кольцевого механизма и ресивера, не собирая остальную комбинацию, и не замкнуть круг передачи и ускорения энергии, чтобы вся конструкция взорвалась. Это нормально, именно для этого существуют испытательные комнаты, и ошибки при сборке не редкость. Тем более, что у меня не было схемы перед глазами.

Это купит мне почти час времени.

Теоретически, если снаружи будет находиться артефактор, он может уловить эманации энергии взрыва на таком расстоянии. Но вероятность этого была мала — я не знала, где мы находимся: возможно, в другой стране, возможно, где-нибудь в пустыне.

Собирала задуманное медленно, тщательно выверяя каждый камень, каждый элемент, каждый провод. Минута тянулась как час. Я смотрела на настенные часы почти каждые пять минут, не веря, что время движется так медленно.

— Почему так долго? — Валериус Вэйл не выдержал, вытащил меня наружу и приказал профессору Лазарусу проверить мою работу.

— Полусобранный ресивер и кольцевой механизм передачи энергии, — отозвался профессор Лазарус после осмотра. Он внимательно изучил каркас со всех сторон, проверяя, не добавила ли я что-то лишнее.

— Есть ли что-нибудь сигнальное? — спросил Валериус Вэйл.

Профессор Лазарус отрицательно покачал головой:

— Нет, да и ни один сигнал не пройдет через эти стены.

— Я собираюсь отрезать вашему отцу первый палец, мисс Браун, просто чтобы поторопить вас, — Валериус Вэйл направился к моему отцу, и я вскочила.

— Что? Вы не можете этого сделать, я же собираю артефакт, как вы и сказали, правильно! — судорожно произнесла я, глядя на испуганные глаза своего отца. — Если вы это сделаете, я не смогу сосредоточиться. Спросите у Теда Фуллагара, как важна концентрация для артефакторов!

Услышав имя своего начальника, Валериус Вэйл остановился и перевел взгляд на отца Макса.

— Оставьте Айви, Валериус. Она права, если у неё будут дрожать руки, ничего не получится. Айви, возвращайся в мастерскую, — уверенно сказал Тед Фуллагар, махнув рукой на дверь, и я на дрожащих ногах вернулась туда, под внимательным взглядом профессора Лазаруса.

Мои руки дрожали, но в голове появилась новая идея.

Да, обычные сигналки не пройдут. Но в прошлой жизни я помогала Роберту с улучшением нейтринного передатчика, что означало, что где-то, по крайней мере в будущем, существовал детектор связи нейтрино. И судя по тому, с какой скоростью, и на каком расстоянии ликвидаторы получали сигналы, именно отряд по борьбе с тенями получил эту технологию.

Конечно, в прошлой жизни это был секретный проект, но Роберт так привык полагаться на меня, что принёс его домой, нарушив соглашение о неразглашении. Детектор нейтрино считался невозможным для создания, но если Роберт имел доступ к передатчику, значит, этот вопрос как-то был решен.

Главная проблема заключалась в том, что я не знала, был ли уже изобретён детектор нейтрино или нет. Но если да — я могла отправить сигнал. Связь нейтрино не реагирует на препятствия или расстояние.

Но это была не единственная проблема — если детектор нейтрино существует, профессор Лазарус или кто-то из других присутствующих мог знать об этой технологии, и тогда всё пропадёт.

Однако другого выхода я не видела. Нельзя опускать руки и просто надеяться на лучшее.

— Кольцевой механизм передачи энергии, с усиленной скоростью передачи потока, теперь замкнут, после трёх витков переходит в неизвестный мне передатчик. Пока всё выглядит чисто, — произнес Лазарус Фуллагару, который тоже стоял рядом и наблюдал.

Не узнали.

Они не узнали полусобранный нейтринный передатчик, и теперь у меня был настоящий шанс. Пока я собирала артефакт, я слышала тихие разговоры людей из круга; они обсуждали, что принцесса объявила поиск преступников, невзирая на сословия, и рассуждали, как такое возможно, несмотря на клятву крови.

— Неужели вам совсем безразлично, что ради наживы вы готовы убить тысячи людей? Ваш лидер, да и вы, если знали об этом, — массовые убийцы! — не выдержала я в какой-то момент, на что многие обернулись. — Король решает не всё, парламент уже начал расследование, и вам лучше сменить сторону сейчас.

Два быстрых шага к моему отцу — и Валериус Вэйл показательно полоснул его по руке, очень глубоко.

— Я же собираю артефакт! Оставьте его!

— Замолчите, мисс Браун, — равнодушно сказал главный дознаватель. — Каждая ваша глупость будет стоить крови вашему отцу, а не вам.

Я поняла, что больше не скажу ни слова, но одновременно с этим заметила сомнение на лицах некоторых присутствующих. Не весь «Круг» был одинаков — кто-то верил в путешествия во времени, особенно те, кто был с семьей долгое время; кто-то был здесь ради наживы; кто-то был связан с Фуллагаром грязными секретами и был слишком глубоко вовлечён, чтобы предать.

Я почти завершила сборку нейтринного передатчика. Возможно, мне удастся тихо его зарядить и активировать, чтобы никто не заметил.

— Айви, Айви, ты не можешь в одиночку сломать систему. Неужели ты действительно надеешься переубедить «Круг», который с нами уже сотни лет? — неожиданно спросил Тед Фуллагар, явно заскучав.

— Я всего лишь говорю правду, — ответила я после продолжительной паузы, во время которой все ждали моего ответа. Теперь за мои слова отца не накажут? — Мы были в башне, я своими глазами видела, что записей для вас нет. Рано или поздно правда всплывёт, и ваши подельники узнают о ней.

— Это невозможно, Айви. В башню может проникнуть только артефактор. Каждый член «Круга» знает: когда ребёнок, обещанный судьбой, в первый раз входит на территорию башни, именно сила «Круга» защищает его от теней. Макс бесполезен, он рождён дефектным, как и Джулиан.

Я не знала, что «Круг» защищает от теней в башне, и не знала, знал ли об этом Макс. Вообще, я даже в теории не представляла, как это работает.

— Значит, Макс настолько силён, что ему не нужна эта защита, — бросила я с вызовом. Интересно, как часто Тед Фуллагар оскорблял Макса при своих приспешниках? — Он не дефектный, а стихийник, и, в отличие от вас, может пройти в башню сам... и не раз.

Мои руки продолжали собирать нейтринный передатчик. Он был уже почти готов, но сейчас все внимание было приковано ко мне, и зарядить его незаметно не представлялось возможным.

— И знаете что, мы могли бы провести в башню весь «Круг». Показать отсутствие записей каждому желающему, — я подняла голову, глядя на присутствующих сторонников Фуллагара.

Валериус Вэйл бросил нечитаемый взгляд на Теда, словно предупреждая его о чём-то, но тот был слишком поглощён собой.

— Интересная идея, Айви. Хочешь избавиться от всех разом? — сказал Фуллагар, прищурившись.

Я не ответила, тихо заряжая артефакт. Люди в огромном зале переговаривались, посмеиваясь, будто они всерьёз поверили в предположение Фуллагара, что я действительно собираюсь их убить таким образом. Я же просто надеялась пошатнуть их веру в своего лидера.

Тед Фуллагар продолжал что-то говорить, но я не слушала, направляя поток энергии в артефакт. Проблема была в том, что я не знала, куда направлять заряженный нейтринный луч. Я собиралась просто отправить его в воздух, вверх, под прямым углом, надеясь, что отдалённые частицы будут зарегистрированы детектором... если он существует. Я не умела шифровать сигнал, да и в целом не до конца понимала принцип работы этого артефакта — просто повторяла то, что видела, когда Роберт принёс его домой.

— Мисс Браун? — голос Валериуса Вэйла заставил меня похолодеть.

Я посмотрела на отца — он словно отключился, смотрел вперёд, иногда бросая взгляд на меня. Возможно, он больше не мог справляться с волнением и просто пытался пережить происходящее. Его руку и шею покрывали царапины от порезов, но они, за исключением одной, были неглубокими, профессиональными — главный дознаватель не желал калечить его, а просто хотел причинить боль и напугать меня.

— Да?

— Лорд Фуллагар задал вам вопрос, — Валериус Вэйл прекрасно видел, что я не слышала никакого вопроса, и его взгляд был прикован к моей руке, лежащей на артефакте. Он едва заметно кивнул профессору Лазарусу, и тот пошёл проверять мою работу.

Нет…

Я нажала на кнопку активации артефакта и услышала лёгкое гудение, как и профессор Лазарус. Будучи опытным артефактором, он сразу понял, что я что-то активировала, и вырвал артефакт из моих рук, заглядывая внутрь.

— Что там? — Валериус Вэйл насторожился, как ищейка, почувствовавшая добычу.

— Она что-то сделала. Активировала передачу сигнала, который я не узнаю. Здесь нет механизма, формирующего или шифрующего сообщения.

Тед Фуллагар подошёл ближе и всмотрелся в артефакт. Я не знала, насколько хорош он был в артефакторике, но, с его влиянием, вряд ли он сам сейчас собирает артефакты.

В это время Валериус Вэйл почти незаметно приблизился к моему отцу и приставил нож к его мизинцу на правой руке.

— Нет! Я же делаю то, что вы приказали! Это часть артефакта, это сигнал в прошлое, именно поэтому в нём нет сообщения. Не трогайте моего отца, иначе я ничего не смогу собрать. — я вложила в голос всю твёрдость, на которую была способна, хотя и понимала, что они скоро поймут, что настоящий артефакт совсем другой, и мне придётся отвечать за свои действия.

Профессор Лазарус снова смотрел на меня, взглядом, который я не могла разгадать.

— Это возможно, — наконец произнёс он, и я, дрожа, вернулась в мастерскую, стараясь справиться с дыханием, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Сигнал отправлен. Отец пока цел, более-менее. Главное, чтобы детектор нейтрино существовал в это время.

Тогда меня найдут.

Я не сдержала судорожный вздох и была прервана Тедом Фуллагаром.

Он подошёл ко мне ближе и положил руку на моё плечо, долго изучая меня взглядом.

— Я всё исправлю. Всё могло бы быть иначе, Айви, — он переместил руку на мою щёку и погладил её большим пальцем. — Расскажи, что произошло в будущем? Кайден Фуллагар в своих записях упоминал, что ты хотела семью и хотела спасти меня. Спасти от чего? Я слишком много времени уделял компании? Изменял? Что я сделал?

Его слова вызвали у меня истеричный смешок.

— Вы не Люциан, лорд Фуллагар. Никакой компании не существовало, а фамилию Фуллагар нельзя было даже произносить вслух. Вы принадлежали к старой, проклятой крови. Мы с Люцианом жили небогато, но были счастливы. Всё должно было закончиться на Кайдене Фуллагаре, вы это знаете. И теперь мне всё больше кажется, что ваш отец попал в аварию не случайно, — громко ответила я. Чем больше сомнений я могла посеять среди его сторонников, не подвергая отца опасности, тем больше у меня было шансов.

Глаза Теда Фуллагара вспыхнули гневом, и он ударил меня лёгкой пощёчиной, на которую я почти не отреагировала. Я оказалась в такой глубокой ловушке, передо мной стоял настолько невозможный выбор, что всё остальное казалось неважным.

— Я не смогу дать вам артефакт переноса во времени, — наконец произнесла я. — Я уже пыталась создать его. Его невозможно зарядить, возможно, он не работает в этой реальности. Отпустите меня, отпустите отца, вы требуете невозможного.

Тед Фуллагар только легко рассмеялся, погладив меня по щеке, которую ударил совсем недавно.

— Оказывается, кое-что мне известно лучше. Артефакт работает только один раз, для каждого человека. Уилмер Фуллагар пытался вернуть Финни, вновь и вновь, но, как и ты, не смог переписать прошлое ещё раз. Я буду тем, кто зарядит готовый артефакт, не ты.

— Именно поэтому он не передал вам схему артефакта? Подумайте, то, что вы пытаетесь сделать, противоречит воле вашего предка.

— Это вы противоречите своему предназначению! — неожиданно вмешался министр экономики. — Парламент трясёт, и, возможно, нам не удастся скрыть свою вовлечённость в Колвилле, несмотря на всех тех, кто работает на нас в следствии. Если бы вы вели себя так, как положено, или хотя бы подчинялись приказам, ничего бы не случилось!

— Замолчите, Ризайр, — рявкнул Тед Фуллагар. — Вы в парламенте виноваты не меньше, раз не сумели подавить жалкую группу людей на площади.

Министр экономики замолчал, но посмотрел на Теда почти обиженным взглядом, полным обвинения.

Напряжение в «Кругу» существовало, и немаленькое. Это Тед Фуллагар не убрал артефакты из компании сразу после событий в Колвилле, до протестов, и подставил таким образом всех своих подельников. Он был настолько уверен, что король не сможет ничего организовать против него, что даже не озаботился элементарной безопасностью.

— У тебя два часа, Айви. К тому моменту я жду готовый артефакт.

— Это невозможно! В прошлом у меня ушло несколько дней!

— Уверен, вы работали с перерывами, мисс Браун, — безэмоционально отозвался Валериус Вэйл. — Если вы не справитесь за два часа, мы дадим вам ещё час… но цену за дополнительное время заплатит ваш отец.

Передо мной стоял невозможный выбор — позволить Фуллагару вернуться в прошлое, изменив, кто знает что, или же причинить ужасную боль своему отцу своим бездействием.

Внезапно время начало мчаться как безумное; каждый раз, когда я смотрела на часы, проходило не несколько минут, а десять-пятнадцать. Я вернулась к своему первоначальному плану — кольцевой механизм, открытый, создающий бесконечную передачу энергии, которая приведёт к увеличению степени хаоса и взрыву артефакта.

Ранее я уже смогла убедить профессора Лазаруса в том, что мне нужна была трезвая голова и что артефакт, который я собирала, требовал сигнала. Я надеялась, что и теперь мне удастся выиграть время после того, как артефакт взорвется.

Короткий заряд, и энергия понеслась по кольцу, взорвавшись с громким хлопком, разнеся почти всё на моём рабочем столе.

Маленькая комната наполнилась дымом, и, кашляя, я вышла.

— Мне надоели ваши игры, мисс Браун, — Валериус Вэйл схватил меня за шею сзади и выволок на середину зала, как провинившегося щенка, бросив под ноги отцу.

— Это не игра, это нормально в процессе создания артефактов. С каждым артефактором такое случается.

Валериус Вэйл поднял глаза на профессора Лазаруса. Я тоже смотрела на него с надеждой, ведь в прошлый раз он поддержал мои слова. Мне даже казалось, что он что-то искал в моём взгляде, сомневался.

Секунда.

Две.

А потом моё сердце сжалось от страха, когда я поняла, что профессор Лазарус не собирается поддерживать мои слова:

— Вы собрали незамкнутый круг почти два часа назад, мисс Браун, а затем замкнули его и сейчас вновь разомкнули. Вы тянете время и делаете из нас идиотов.

Как только эти слова прозвучали, главный дознаватель Валериус Вэйл резко подошёл к моему отцу, а я быстро вскочила и, не раздумывая, толкнула его со спины. Мужчина пошатнулся, но устоял на ногах. Однако нож выскользнул из его руки, и я тут же подняла его, встав напротив главного дознователя, не сводя с него взгляда.

Если я не могу ранить Теда Фуллагара, то, по крайней мере, могу попробовать остановить Валериуса Вэйла, который сейчас казался мне даже более жестоким, чем отец Макса.

Я была, конечно, слишком наивной — разоружить меня не составило для главного дознавателя труда. Ложный удар, на который я среагировала, а затем он выбил из меня весь воздух, ударив под дых, и схватил руку чуть выше запястья так жёстко и сильно, что я не могла больше ею пошевелить. Даже не запыхавшись, он вывернул мою руку и держал её в таком положении.

— Это будет стоить вашему отцу двух пальцев, мисс Браун. Вы и только вы виноваты в этом, — сказал он и перехватил нож.

Но в ту же секунду отвлекся на дверь, которая вылетела от удара. Причем эта дверь вела не из портальной комнаты.

Я знала, кто это был; мне даже не нужно было смотреть. В глубине души я ждала именно его, чувствовала, что он найдет меня.

В его глазах, когда он увидел меня, отразился целый калейдоскоп чувств, от волнения и радости до гнева, когда он понял что меня били.

— Отойдите от неё, — рявкнул Макс, но Валериус Вэйл, увидев его, тут же развернул меня к себе и приставил нож к моему горлу.

Лишь бы не трогал вновь моего отца. А я им была нужна живая.

Вместе с Максом в подвал спустились несколько городских стражей. По форме было видно, что они из Астурии, но не из Ардона. Они беспокойно оглядывались, слегка запыхавшись, словно прибыли первыми и очень торопились.

«Круг», увидев вошедших, напрягся, и они отступили в другую сторону зала. А я не позволяла радости полностью затопить меня. Всё ещё не закончено.

— На каком основании? — громко спросил Тед Фуллагар. — Я являюсь международно защищённой фигурой и требую, чтобы вы немедленно покинули это место.

Он не волновался, словно всё ещё не верил, что стражники посмеют причинить ему вред. И, возможно, они действительно не могли напасть; я не знала, какие у них приказы.

— Отпустите заложников. Вы нарушили условия домашнего ареста и удерживаете этих людей незаконно, — ответил один из стражников, указывая на меня и на моего отца. — Вы будете переданы ардонским стражникам.

В ответ на это Тед Фуллагар дал сигнал нескольким людям из своего «Круга», и они направились к стражникам, очевидно, намереваясь вывести их из комнаты.

— Вы собираетесь напасть на представителей закона? — громко спросил один из стражников.

— Отпусти Айви, отец. Всё кончено. Тебе и присутствующим не скрыть своего участия в событиях в Колвилле. Вы слышали принцессу, вы слышали парламент.

Покачав головой, Тед Фуллагар усмехнулся.

— Расследования длятся долго, Макс. Наши люди везде, и ты будешь удивлён, что нам удалось скрыть в прошлом. Так что нет, я не волнуюсь. Но вы мешаете, а значит, нам пора уходить, — он кивнул Валериусу Вэйлу, и тот, вновь вывернув мне руку, потащил меня к портальной комнате, а другой мужчина стал приподнимать отца, который сначала попытался сопротивляться, но у его горла тут же появился нож.

Стражники, до которых добрались люди Фуллагара, начали оказывать сопротивление. Один из них был магом и попытался оттолкнуть нападавшего волной воздуха, но она прошла через представителя «Круга» так, будто её не существовало вовсе.

Неужели…?

— Вы не можете напасть на инициированных членов «Круга», когда мы находимся в режиме защиты, — покачал головой Тед. — Вы ничего не можете.

Стражники выглядели растерянными. Они действительно, по какой-то причине, не могли причинить вред нападавшим на них, и вынуждены были отступать в коридор, где толпились другие стражники, не способные пройти сюда через узкую дверь.

А я начала сопротивляться, понимая, что теперь Фуллагар точно использует портал для того, чтобы перенестись в другую страну. И портал они, наверняка, уничтожат. Мало того, на новом месте никто не будет преследовать его за преступления, совершённые на территории Астурии.

— Не сопротивляйтесь, мисс Браун, — холодно сказал Валериус Вэйл, и человек, держащий моего измученного отца, приставил нож плотнее к его шее.

Но нас прервал грохот и крики, когда Макс волной воздуха смёл тех, кто напал на стражников. Членов культа вжало в стену, после чего они упали на пол, застонав.

Это изменило всё.

Все взгляды теперь были обращены на Макса, который сумел обойти защиту.

— Это невозможно… — прошептал министр безопасности, который был введён в «Круг» совсем недавно.

— Отпусти Айви, отец. Я принял наследие, мы нашли списки «Круга», и теперь, по традиции нашего рода, он должно перейти мне. Твоё время закончилось, — Макс обнажил рукав, показывая метку, которую он получил после того, как мы проникли в башню.

Большинство присутствующих стояли в замешательстве, за исключением нескольких человек, которые были особо приближены к лидеру. Такими, как политик Марк Робертсон или дознаватель Валериус Вэйл, который, подобно послушной ищейке, ждал приказов от Теда Фуллагара.

Громкий, уверенный голос Макса разнёсся по комнате, эхом отражаясь от мраморных стен:

— Я предлагаю всем членам «круга» добровольно сдаться, выйти вперёд. Я был в башне, вместе с Айви. Мой отец врёт вам, записей для него нет, как и записей для меня, именно поэтому мой дед, Кайден Фуллагар, не собирался передавать ему наследие. Всё, что произошло, согласно «записям» моего отца, было подстроено, например, покушение на вас, министр Бэлл. Про Колвилл вы все тоже знаете. Куда бы ни вёл этот портал, вам придётся бросить ваши семьи, достижения, вы станете изгоями, а я сделаю всё, чтобы найти вас и привлечь к ответственности.

Макс отошёл на два шага и повторил:

— Я повторяю, я даю вам шанс уйти добровольно и гарантирую честное расследование.

Уверена, в головах присутствующих пронеслись разные мысли; они оценивали, насколько они замешаны в делах Фуллагара и какие наказания им грозят. Все они вступили в этот культ, чтобы увеличить своё богатство и влияние; их привели люди невероятного масштаба — политики, аристократы, даже члены королевской семьи. Система существовала несколько сотен лет, но сейчас находиться в «Круге» было опаснее, чем оставить своего лидера.

Первым комнату покинул министр безопасности Бэлл, сразу за ним — министр экономики. Один за другим люди уходили, но Тед Фуллагар не выглядел побеждённым. Сейчас уходили те, кто не успел сильно запачкаться, те, кто мог продолжить нормальное существование даже после расследования.

А остались те, чьи руки были по локоть в крови: политик Марк Робертсон, главный дознаватель Валериус Вэйл, троюродный брат короля Персиваль Мордэйн, несколько незнакомых аристократов, даже профессор Лазарус…

— Эти попытки смешны, Макс. Даже если со мной останутся только три члена «круга», защита всё ещё будет работать. Или ты убьёшь собственного отца? — Макс не ответил, не сводя с меня взгляда, и я ненавидела тот факт, что судьба поставила его перед этим выбором.

— Знаешь, у меня есть предложение получше, — продолжил Тед. — Признаться, я удивлён, что у тебя получилось. Я всегда считал тебя ничем, дефектным, но теперь я готов принять тебя обратно, сын. Ты не тот ребёнок, обещанный судьбой, которого я ждал, но ты сумел меня удивить. Возможно, мы даже сможем найти ритуал, распространить защиту «Круга» и на тебя.

Макс не медлил с ответом ни минуты.

— Хорошо. Как только ты отпустишь Айви и Барта Брауна, — сказал он.

Тед Фуллагар устало вздохнул и покачал головой.

— Нет, она должна собрать артефакт переноса во времени. Я не отпущу её, пока не получу рабочую модель. Айви сама виновата в том, что оказалась в такой ситуации. Она давно могла всё закончить, но вместо этого посмела тянуть наше время.

Услышав это, меня охватило бешенство, но, к сожалению, я ничего не могла сделать. Что за ритуал провел Уилмер Фуллагар, который даёт такую защиту?

— Что ты собираешься изменить, отец? Вернёшься в прошлое, где я ещё не родился? Где ты не сломал маму? Где ты не убил дедушку?

— Отец заслужил это, он совершил преступление, скрывал от меня наследие, не хотел делиться властью. Что же касается Лорейн… Думаешь, она была невинной жертвой? Она изменила мне, а после предпочла тебя мужчине, перестала бороться за тебя, как только пришлось выбирать между тобой и им.

Лицо Макса не изменилось — он понимал, что его отец может сказать что угодно. А я вспомнила, как Лора говорила мне про невозможный выбор... Имела ли она в виду это?

— Ты знаешь, что изменение прошлого опасно. Зелфина Фуллагар не родилась, и все наше поколение сменилось, — Макс всё ещё пытался найти слова, убедить отца сдаться.

— Артефакт всегда принадлежал нам. Уилмер не имел права скрывать его от следующих поколений, — Тед уклонился от вопроса Макса. — Подумай о возможностях, Макс, разве ты не хотел бы изменить прошлое?

Макс бросил на меня короткий взгляд.

— Отпусти Айви, отец. И я пойду с тобой, куда бы ты ни направился.

— Что случится с нами?! — внезапно спросил Теда Фуллагара профессор Лазарус. — Вы говорили, что я стану аристократом, величайшим изобретателем нашего времени. Если Айви и Максвэлл правы, вы не могли этого знать!

— Какая разница, было ли это в прошлом? Мы сами пишем историю, Ален. Ты получишь свой титул и доступ ко всем артефактам, которые захочешь, — Тед уже не скрывал раздражение. Число его сторонников уменьшалось, но он больше не собирался терять время. — Валериус!

Главный дознаватель короля не задавал вопросов, и нас с отцом потащили к порталу. Макс шагнул вперёд, но человек, державший моего отца, сделал показательный глубокий надрез на его шее, и папа дико замычал от боли.

Кровь.

Слишком много крови.

— Нет! Не трогайте его, я подчиняюсь! — в отчаянии закричала я.

— Останови Макса! — рявкнул Валериус Вэйл, впервые потеряв терпение. Я встретилась взглядом с Максом, понимая, что его руки связаны, пока мой отец в руках «Круга».

— Что случится с нами? Куда ведёт этот портал?! В какое королевство? Что нас там ждёт? — снова спросил профессор Лазарус, желая получить ответы, желая понять, на что он подписывается.

— Ален, я начинаю терять терпение. Ты сам сделал свой выбор. Ты знаешь условия пребывания в «Круге».

— Моему отцу нужна медицинская помощь! Вы совсем обезумели, он умирает! — я заметила, что отец теряет сознание, а кровь, которую он быстро терял, по-прежнему не останавливалась.

— За порталом будет медик, в твоих интересах не сопротивляться, Айви.

Я заметила, как Макс делает несколько шагов в сторону, словно выбирая траекторию. Конечно. Если он нанесёт точный удар тонкой воздушной стеной, он может потенциально устранить того, кто держит моего отца.

— Какой смысл в вашем чёртовом «Круге», если мы теряем всё, становимся изгоями? Как вы могли такое допустить?! — крики Лазаруса убедили ещё нескольких членов культа покинуть комнату, но оставшихся всё ещё было достаточно. И на их лицах не было ни капли сомнения, только полная преданность Фуллагару. — Эта девка не торопится отдавать вам артефакт путешествия во времени. По мне, так она скорее умрёт, чем передаст его.

— Девка... Интересно, ты отзываешься о собственной дочери. Пошёл прочь, Ален. Я изменю прошлое и больше не буду спонсировать твою карьеру. Такие, как ты, не достойны находиться в «Круге».

Собственной дочери…

Все отвлеклись на Лазаруса, пока Макс подбирал позицию, и он воспользовался моментом. Воздушной стеной Макс сбил человека, державшего моего отца.

Я недооценила главного дознавателя — он тут же бросился к моему отцу, не желая упускать своего главного заложника. В этот момент папа окончательно потерял сознание.

Тед Фуллагар схватил меня за волосы и, не говоря ни слова, потащил к порталу.

— Вы что, не видите? Папа умирает! — я яростно пыталась вырваться из его рук, хотя он, казалось, вырывал мне скальп.

И вдруг всё неожиданно закончилось.

Люди вокруг замерли.

Тед Фуллагар выпустил меня, и я упала на пол, но прежде, чем удариться, меня поймал Макс. Я тут же попыталась броситься к отцу.

— Я пожертвовал ради этой цели, ради вашей дешевой лжи, всем, — злобно прошипел профессор Лазарус, отойдя от своего лидера. Клинок в его руке был покрыт кровью.

Тед Фуллагар покачнулся и упал на колени, а затем, всем телом, на пол. К нему тут же подскочили Марк Робертсон и Валериус Вэйл, оставившие моего отца.

Но среди оставшихся членов «Круга» не было целителей.

Я добралась до отца, который лежал на полу без сознания, продолжая терять кровь.

— Нужен целитель, срочно!

Теперь, когда члены культа не оказывали сопротивления, несколько стражников подхватили моего отца, вытащили кляп из его рта и начали выносить из подвала.

— Всё будет в порядке. Мы пришли первыми, но скоро здесь будет гораздо больше людей. Это чудо, что кто-то смог распознать сигнал.

— Он выживет?

— Да... среди нас есть целитель, пусть и слабый. Вам следует уйти.

Тем временем Марк Робертсон, Валериус Вэйл и оставшиеся члены «Круга», те, кто до последнего оставался преданным Теду Фуллагару, ринулись к порталу и исчезли, один за другим. Включая профессора Лазаруса...

Стражники рванули к порталу, надеясь узнать его назначение, но быстро отступили: один из них получил ранение — портал просто взорвался.

Теперь они никогда не узнают, куда исчезли последние верные представители «Круга» и что ждало их на той стороне. Были ли там другие члены культа?

А я не сводила взгляда с Макса, сидящего на коленях рядом со своим мёртвым отцом. Тед был предан своими же, атакован в спину. Очевидно, защита «Круга» не распространялась на атаки от «своих». Подойдя к Максу, я заметила его немигающий, пустой взгляд и обняла его, крепко-крепко, почувствовав, как он едва заметно дрожит.

Тед Фуллагар погиб двадцать шестого октября восемьсот седьмого года, зарезанный одним из своих подельников. Никто не попытался его спасти — наоборот, оставшиеся приспешники бросили его и скрылись через портал, среди них были Валериус Вэйл, троюродный брат короля Персиваль Мордейн и... профессор Лазарус.

Я не знала, что ожидало его там, за порталом, и находился ли он под угрозой со стороны сторонников Теда Фуллагара. Возможно, Валериус Вэйл и остальные поддерживали Фуллагара лишь ради власти и перспектив, и после его смерти они разойдутся.

А может, «Круг» продолжит своё существование с новым лидером, в другой стране.

Выяснилось, что моё имя, с фамилией профессора Лазаруса, упоминалось в записях Кайдена Фуллагара в контексте создания усилителя. В тех же записях было указано, что я строго ограничивала его использование и категорически отказывалась давать права на производство и распространения артефакта другим.

Мог ли Фуллагар приказать профессору Лазарусу отказаться от меня, чтобы я оказалась в более уязвимой позиции? А затем, ради подстраховки, они могли использовать Люсиль, опасаясь, что даже сейчас я не отдам артефакт?

Ответа я не знала. Профессор Лазарус исчез, и вполне возможно, что я больше никогда его не увижу.

Когда мы вышли из подвала, нас встретил Себастьян Торн, прибывший из Ардона. Командир крепко обнял меня, прежде чем раздать указания от короля, который, теперь, когда Тед Фуллагар был мёртв, больше не был скован клятвой. Рядом суетился целитель, работавший с моим отцом.

Секретное убежище Теда Фуллагара находилось на границе Астурии, но всё ещё в пределах нашего королевства, благодаря чему представители закона могли, в теории, арестовать его. Позже я узнала, что Тед подал документы на то, чтобы эта земля считалась особой территорией, почти независимой от закона, но всё же платящей налоги.

Он просто не успел. Бумажная волокита заняла дольше, чем он рассчитывал, и события в Колвилле должны были произойти в тот же месяц, что и в записях. А затем… всё пошло не по плану.

Мой сигнал обнаружила… Лора, работавшая над огромными нейтринными детекторами для ликвидаторов. Технология была сырой, на стадии раннего тестирования, и получив отдалённый сигнал, она была очень удивлена. Конечно, это мог быть случайный изобретатель, но, проследив источник, она удивилась ещё больше — сигнал исходил из пустого болотистого участка, на котором не было зарегистрировано ни одного жителя.

А потом, через Клиффорда Паско, Лора узнала, что я пропала, и что мой сигнал больше невозможно отследить. Она подсказала Себастьяну Торну, где искать источник сигнала, но Макс и несколько стражей оказались там даже раньше него. Макс выжег всю траву на километры вокруг, пытаясь найти вход в подземную комнату.

На могиле Теда Фуллагара не было привычных надписей вроде «Любимый муж, отец, брат». Только имя, дата рождения и дата смерти. И, конечно, высокий титул герцога.

Люди добавили свои надписи: «Чудовище», «Колвиллский убийца», «Монстр», «Изверг».

Макс смотрел на эти надписи с пустотой в глазах, а затем убрал несколько упавших веток, листья которых частично скрывали имя его отца. Я стояла рядом, молча, держа его за руку.

Похороны прошли тихо, но это было только начало. Впереди было громкое разбирательство, и имя Теда Фуллагара снова и снова будут втягивать в многочисленные скандалы. Газетчики будут делать вид, что не покрывали его преступления, и печатать громкие заголовки, возмущаясь тем, что произошло.

Я собиралась стоять здесь с Максом столько, сколько нужно, но меня неожиданно отвлек Себастьян Торн:

— Айви? Мы можем поговорить?

Я вопросительно посмотрела на Макса.

— Иди. Я скоро к тебе присоединюсь.

Кивнув, я последовала за Торном на небольшом расстоянии и заметила что он держал в руках цветы.

Моё доверие к Себастьяну Торну сильно пошатнулось, и я всерьез думала о переводе к другому командиру. Он и король использовали нас, словно пешек, в битве против Теда Фуллагара. Я понимала, почему командир поступил так, но вряд ли смогу это забыть. И уж точно не смогу доверять ему, как прежде, не после того, как нас почти бросили на произвол судьбы во время протестов.

Клиффорд Паско уверял меня, что задание у Фуллагара почти безопасно, зная о существовании культа. На самом деле, это задание подвергало смертельной опасности не только меня, но и моих друзей и родителей.

— Ты злишься на меня? — спросил Себастьян Торн после долгого молчания.

Разве у меня было на это право?

— Нет. Вы просто выполняли приказы. Я не могу злиться за то, что мои внутренние ожидания не совпали с реальностью.

— Вы тоже выполняли приказы, но сделали гораздо больше. Ты, наверное, винишь меня за то, что мы не рисковали больше, ведь мы могли вмешаться раньше или, хотя бы, предоставить тебе всю информацию заранее, — его взгляд был прямым, будто он хотел, чтобы я задала все вопросы, которые у меня были. Будто он хотел, чтобы я его обвинила.

— Виню. Почему принцесса не боится делать заявления, в то время как её отец бездействует? Да, он скован клятвой крови, но в какой-то момент мне показалось, что король вообще не собирался ничего делать после Колвилла. И да, вы даже не поговорили со мной, своей «пешкой». Держали меня в неведении, но при этом, оказывается, ожидали действий.

Если бы я следовала приказам короля и молчала, ничего бы не случилось. Ни протестов, ни речи принцессы, ни смерти Теда Фуллагара. Он ушёл бы безнаказанным и в какой-то момент устроил ещё большую трагедию в Соларисе.

— Король не мог тебе приказать — из-за клятвы. Это должно было быть твоим решением. А я... я бы ни за что не попросил об этом. Но... я сожалею, что не оказал тебе большей поддержки в тот период, — Себастьян Торн не останавливался, двигаясь в сторону главной части кладбища, словно вел меня куда-то.

Вокруг нас были могилы обычных граждан, и мы постепенно приближались к той части, где похоронены самые бедные жители.

— Знаешь, сколько раз мы пытались ослабить «Круг» манипуляциями? Посылали тех, кто, как мы верили, мог изменить ситуацию. Даже Кендра Уллер была проектом короля, но вместо этого она влюбилась в того, о ком собирала информацию. Каждый раз, когда такое происходило, они передавали ему всю информацию, и Тед Фуллагар наказывал Его Величество, ограничивая производство куполов или их обслуживание, ссылаясь на нехватку ресурсов, подвергая опасности жителей и ликвидаторов, — сказал Себастьян Торн, открывая калитку, ведущую на самую нищую часть кладбища.

Многие могилы здесь были заброшены, заросли сорняками, памятники частично разрушились, а имена на большинстве плит невозможно было прочитать. Здесь хоронили бездомных и тех, у кого не было родственников. Похороны в этой части часто оплачивались государством.

— Такие … «отношения» между Фуллагаром и королевской семьей длятся уже очень долго, несколько поколений. Многие наши «пешки», как ты их называешь, пропали, а многие потеряли своих близких.

— И вы решили скрыть от меня эту информацию, чтобы я не отказалась от задания?

На самом деле, я бы не отказалась в любом случае. Я не смогла бы жить спокойно, если бы не попыталась помочь в ситуации с Колвиллом. Именно для этого, и для того, чтобы предотвратить ещё один прорыв, в Соларисе, через много лет, меня и отправили в прошлое.

— Да, — просто признался Себастьян Торн. — И чтобы обезопасить тебя, на случай, если ты решишь передумать. Ты могла бы просто перестать быть ликвидатором, и тогда Тед Фуллагар не стал бы тебя преследовать, так как ты почти ничего не знала.

В это я не верила.

Командир наконец дошёл до своей цели — ухоженной двойной могилы, которая сильно отличалась от остальных.

«Гретта Иори. 775–802»

«Сэлис Иори. 798–802»

— Когда-то я думал, что мне нечего терять, и не боялся действовать против Фуллагара открыто. Рисковать. У меня не было близких друзей, родители давно погибли… — он сделал паузу, а потом положил цветы на могилу. — Гретта работала в Красном квартале. Я навещал её раз в две недели, и Сэлиса тоже, конечно. Он мог быть моим сыном, а мог и не быть. Гретта сама не знала, но мне казалось, что у него были мои глаза. Он был замечательным, самым добрым ребенком на свете.

Себастьян Торн замолчал, но я поняла его и без слов. Их убили. Кто-то из «Круга» сделал это, чтобы надавить на командира.

— Мои соболезнования, — тихо прошептала я.

— Тогда я принял решение идти до конца, быть более осторожным, но довести это дело до конца. Это означало, что я буду полностью поддерживать короля в долгой битве против «Круга», хотя я часто не был согласен с приказами.

После этого признания Себастьян Торн очень долго молчал, продолжая смотреть на могилу, и я решила, что наш разговор окончен. Теперь я понимала его чуть больше.

Я уже собиралась уходить, когда он внезапно продолжил:

— Айви, та история про старого кузнеца, которую ты рассказала принцессе... Она передавалась в моей семье из поколения в поколение. Я никогда никому её не рассказывал. — Он, наверное, заметил страх в моих глазах. — Не волнуйся, я не скажу королю. Теперь. Ты правильно боишься… — он замолчал, словно подбирая слова. — Если Его Величество узнает, он точно не даст тебе спокойно жить. Он предлагает наградить тебя должностью при дворе — ролью личного помощника.

Я только усмехнулась.

— Мы оба знаем, что это не награда, — ответила я. Я слишком много знала. А ещё…. могла влиять на Макса. — Спасибо, но нет. Я собираюсь начать жить своей жизнью.

Прямой взгляд командира не сходил с моего лица, читая каждую эмоцию.

— Скажи… в будущем… я был счастлив?

Я сглотнула, не позволяя себе отвести глаза.

— Вы были мертвы.

В последующие дни я почти не видела Макса. Он был погружен в работу с законниками, которые завалили его ворохом документов, связанных с принятием наследства. Макс понятия не имел, что делать с большей частью из них.

Я старалась быть рядом и поддерживать его, хоть и понимала в этом еще меньше, чем он. Макс заговорил про своего отца лишь однажды, на следующий день после похорон. Напившись с самого утра, он бормотал, что не хочет быть похожим на отца и что, возможно, если бы он, Макс, был другим, его отец не пошел бы по этому пути.

Я была категорически с этим не согласна.

Тем временем расследование продолжалось. Тед Фуллагар не разрабатывал артефакты в одиночку — у него была большая команда. Следователи должны были выяснить степень участия каждого человека: знали ли они, что именно создавали и тестировали.

Большую часть времени я проводила в больнице с отцом или с Алфиной и Эммой, и другими ликвидаторами, в «Голодном Моряке». Однажды даже встретилась с Билли, мы обсудили различные варианты его будущего и я поделилась мнением о его контрактах — я сама проходила через похожее, выбирая компанию для своего усилителя. На улицу я старалась выходить как можно реже, репортёры внезапно стали проявлять ко мне повышенный интерес и буквально преследовали меня, так же, как и Макса. Отец шёл на поправку, но его отношения с мамой сильно ухудшились — он видел того, с кем она ему изменила, и что ещё хуже — этот человек был одним из его мучителей.

Я не вмешивалась. Их отношения, на мой взгляд, не были счастливыми и здоровыми, и, несмотря на то что я любила их обоих, я считала, что им лучше развестись. И не скрывала своего мнения.

Мама не пыталась говорить со мной о профессоре Лазарусе, а отец вел себя так же, как и раньше. Он по-прежнему считал меня дочерью и не винил в произошедшем, хотя я видела, что это навсегда оставит след в его душе.

Через четыре дня после похорон Теда Фуллагара меня пригласили в кабинет к Клиффорду Паско и он предложил мне новый проект — на этот раз не связанный со шпионажем, а связанный с изобретательством. Мне предложили работать с Лорой над улучшением системы связи нейтрино. Я сразу предупредила их, что мой резерв серьёзно повреждён, скорее всего, навсегда, и что это может сказаться на моей работе. К моему удивлению, они ответили, что зарядить артефакт много ума не надо, а вот создать его — гораздо сложнее.

Лора тоже была там, и как только я вышла, пообещав внимательно изучить условия контракта, она последовала за мной.

— Айви? — спросила она, явно желая поговорить.

Мы спустились на первый этаж башни и сели в приемной. Я не спешила начинать разговор, давая Лоре время собраться с мыслями.

— Макс так и не нашел времени поговорить со мной, — сказала она. — Я не верю, что наши отношения можно восстановить, но я хотела бы объясниться с ним.

Я долго молчала, обдумывая, что ответить. В памяти всплыли слова Фуллагара о том, что Лора отказалась от Макса, выбрав мужчину.

— Не думаю, что Макс обрадуется, если я обманом заставлю его поговорить с вами. К тому же в последний раз, когда мы говорили, вы не хотели о нём ничего знать.

Лора не смотрела на меня, но на её лице было видно напряжение.

— Я боялась. И сейчас боюсь, за Макса и… не только. Мне трудно поверить, что Тед мёртв. Он был чудовищем, для него не существовало границ жестокости. Он умеет отнять последние крохи надежды и смелости. После принятия им наследия наш брак почти полностью распался, и он начал множество судебных разбирательств. У меня… не было таких ресурсов, неожиданно для себя я обнаружила, что мои разработки включены во множество незаконных артефактов, которые продавались в другие королевства.

Она отвернулась, стараясь скрыть боль от воспоминаний. Видимо, ей не хотелось делиться этим со мной, но Макс не хотел её слушать, и она надеялась, что я передам ему эту информацию или же уговорю его поговорить с ней.

— Я продала ему всё, постепенно, пытаясь выбраться из этой ямы, тратя огромные суммы на законников. Мне не нужны были права на мои разработки, но мне нужно было сохранить право опеки над Максом, а для этого мне нужно было избежать судимости. Но… против моего второго мужа, Дрэйвена, тоже начали расследование, из-за его исследований в республике Цитос. И… его выдали республике как цену за начало политических отношений.

Я вспомнила, что Лора уже говорила мне о республике Цитос:

«Никто не помог мне, когда я месяцами умирала в чёртовом каменном мешке в Цитосе, когда меня заставили сделать невозможный выбор»

— Я просто хотела навестить мужа, — продолжила Лора, — и в первое же посещение меня посадили рядом с ним, по сфабрикованным обвинениям, которые в Астурии давно были закрыты. Я всегда считала, что ничто не заставит меня отступиться от Макса, но несколько месяцев в почти пыточных условиях быстро изменили моё мнение о собственных силах. Нас выпускали в комнату с единственным окном раз в неделю, кормили раз в день, и каменный мешок был устроен так, чтобы мы никогда не могли полностью выпрямиться… Тед приходил раз в месяц… давал выбор. Я могла выйти наружу, или Дрэйвен. И тот, кто окажется на свободе, должен был молчать. И конечно, я не смогла бы претендовать на Макса. И так всю жизнь, иначе второй из нас умрёт. Когда Тед пришёл в третий раз, я согласилась, — её лицо исказилось от вины и гнева. На себя. — Я была на пятом месяце беременности.

Последние слова она произнесла совсем без эмоций, словно ей пришлось отрезать от себя все чувства, чтобы рассказать об этом. Возможно, она никому не говорила о том, что произошло.

И сейчас она делала это только ради Макса.

— Вина за этот поступок никогда меня не оставляла, и я знала, что не смогу подвергнуть Дрэйвена ещё большей опасности. Он и так в тюрьме уже пятнадцать лет… из-за того, что связался со мной.

Я молчала, не зная, что ответить на такое признание. Всё оказалось куда хуже, чем я ожидала. Она жила с этим чувством годами, виня себя за отказ от Макса, за то, что жизнь её бывшего мужа была полностью разрушена.

— А ребёнок… — начала я.

— Родился мёртвым, — сухо ответила Лора. Прежде чем я успела что-то сказать, она продолжила: — Я отправляюсь в Истрэй через два дня, — сказала она, смотря на меня с надеждой.

Она не могла просить напрямую, не умела, но рассказала мне всё это не случайно.

— Я попробую, Лора, — тихо ответила я.

В её глазах впервые за долгое время мелькнула надежда.

Тем же вечером, нервничая, я постучала в дверь апартаментов Макса. Я никогда раньше не приходила к нему вечером, но он был очень занят сегодня, и мне никак не удавалось его застать. С протестов, когда мы с Максом были вместе каждый день, боясь за жизнь друг друга, мы не были близки физически, скорее, поддерживали друг друга, как могли, после всего, что произошло. Поэтому, когда Макс открыл дверь, его брови удивлённо взлетели, а в глазах загорелся огонёк ожидания.

— Проходи, — пригласил Макс, и я вошла внутрь. Проходя в гостиную, я достала из сумки коробки солёных крекеров и конфет ручной работы. Я чувствовала взгляд Макса всем своим телом, и этот взгляд заставлял меня нервничать.

Апартаменты были почти пустыми. В отличие от меня и Эммы, Макс не обзавёлся новой мебелью. Здесь не было ни цветов, ни даже скатерти — только минимальный набор мебели, предоставленный при заселении.

Я подумала о том, что нужно, наверное,заняться этим. И только потом осознала о чем я думала.

О том, чтобы сделать жилье Макса более уютным.

— Вина? — предложил Макс, заметив моё волнение. Я покачала головой. Он стоял, прислонившись к косяку двери, уставший, но всё такой же неотразимый и уверенный в себе, словно всё, что происходило, никак не отражалось на нём.

— Давай не будем обманывать друг друга: у тебя даже бокалов нет, — с улыбкой, ответила я. — Я лучше организую чай.

Макс помог мне донести чашки с ароматным чаем до гостиной, а затем с ожиданием посмотрел на меня. Он уже понял, что я пришла поговорить о чём-то серьёзном, раз мне потребовалось столько времени, чтобы начать.

— Я не хочу ни к чему тебя принуждать и не хочу ничего скрывать, — наконец сказала я. Лицо Макса потускнело от разочарования, будто он ожидал услышать что-то другое. — Лора связалась со мной и рассказала, почему не выходила на связь с тобой всё это время. Думаю, ты должен дать ей шанс всё объяснить. И потом уже решать, что делать. Просто один шанс.

Все. Я сказала это, хотя чувствовала себя очень неловко, вмешиваясь в его семейные дела.

Макс молчал, и его молчание начинало меня тревожить. Он и так переживал нелёгкие времена, пытался справиться с потерей отца и тем фактом, что его дед, скорее всего, погиб не случайно.

— Видела бы ты себя сейчас, — неожиданно улыбнулся он и, потянувшись ко мне, нежно поцеловал в губы. — Ты можешь просить меня о чём угодно, Айви. Если мы не будем открыто говорить друг с другом, у нас ничего не выйдет. Я всегда могу просто сказать «нет». И ты тоже. Ты всегда можешь просто сказать «нет», в любой момент.

Я с облегчением выдохнула, понимая что Макс прав. Мое желание постоянно угождать близким, боязнь высказывать открыто свои мысли и просьбы, приносила только вред.

— Я поговорю с Лорой. Но взамен хочу попросить тебя о другом, — серьёзно сказал Макс. Его глаза зажглись лёгким волнением и надеждой. Он придвинул стул ближе, так что наши колени почти соприкасались. — Протяни руку, пожалуйста.

Я протянула правую руку и через мгновение обнаружила на ней браслет... фамильный браслет Фуллагаров, символизирующий, что я нахожусь под защитой аристократической семьи.

Я не смогла скрыть своих эмоций.

— А как же «Ты всегда можешь сказать нет»? — спросила я, глядя на браслет. Для меня этот жест не был романтичным, несмотря на то, что многие девушки мечтали о подобном. Не после слов Макса перед дипломом.

“Я никогда не предложу такой как ты свой браслет”.

Этот браслет ассоциировался у меня с тем моментом, когда Макс унижал меня публично, и теперь наши бывшие однокурсники будут видеть меня с этим браслетом, зная, что он когда-то высмеивал меня, говоря, что «такая как я» никогда не получит его.

Увидев выражение моего лица, Макс заметно помрачнел, надежда ушла из его глаз, но решимость не угасла.

— Ты, наверное, ненавидишь этот браслет. Но он не означает, что ты мне что-то должна. Я всё ещё готов ждать столько, сколько нужно, — сказал Макс, устало прислонившись лбом к моему и нежно поцеловав меня. Он был явно разочарован моей реакцией. — Хотел бы я изменить прошлое, чтобы этот браслет вызывал у тебя радость, как и положено. Вместо этого мне приходится объяснять, что он нужен для того, чтобы король не прикончил тебя в какой-нибудь подворотне, за твои знания.

Я понимала, что он имел в виду. Макс просто пытался защитить меня… в очередной раз.

— Я понимаю, — прошептала я.

Макс в ответ на это поцеловал меня уже настойчивее, словно пытаясь вызвать у меня другие эмоции. И вскоре это сработало.

— Ты не снимешь его? Ты смотришь на него так, будто это ядовитая змея на твоём запястье, — спросил он.

— Нет. Не сниму. Обещаю, — ответила я.

Возможно, когда-нибудь я научусь носить этот браслет с гордостью, как это делала Лэйси. И, наверное, как когда-то в прошлом — Белинда.

Вообще, эти браслеты — дурацкая идея. Насколько я знала, аристократки не надевали такие на своих избранников, и сама традиция шла из далёкого прошлого, когда богатые аристократы женились только на равных себе, а браслеты использовали для защиты своих любовниц и их семей, а также ближайших слуг. Но многое с тех пор изменилось: аристократия вымирала, и они давно уже женились на обычных гражданах, а любовниц, если они и были, тщательно скрывали, не желая вызывать скандалы.

Я улыбнулась Максу, стараясь показать, что всё в порядке. Нам обоим нужно отпустить прошлое, я давно решила простить его. Нужно жить полной жизнью, не оглядываясь назад.

Но сначала мне предстояло закрыть последнюю страницу своей старой жизни.

Перед зданием суда собралась целая толпа. Если раньше я имела определённую известность, то теперь стала национальной знаменитостью — не только той, кто остановил разворачивающуюся катастрофу в Колвилле, но и той, кто участвовал и во многом начал городские протесты, направленные на разоблачение Теда Фуллагара, одного из самых влиятельных людей королевства.

Если не самого влиятельного.

Шумиха вокруг моей персоны был невыносимой. Я едва могла спокойно передвигаться по городу — меня узнавали повсюду. Но, слава богам, в башню или в здание, где находились мои апартаменты, посторонним вход был запрещен.

Едва я вошла внутрь, как столкнулась взглядом с Люсиль — её глаза горели лютой ненавистью. Бывшая подруга изменилась: она снова была ярко-рыжей с прокрашенными корнями и выглядела куда лучше, чем в прошлый раз. Впрочем, тогда это всё было игрой, образом, созданным её законниками.

Теперь же Люсиль представляла себя, чувствовала себя законником и делала вид, что она важнее и умнее всех остальных, только потому, что имела право разговаривать с судьёй и протестовать по поводу и без.

Она упивалась вниманием, которое ей уделяли, и заседание затянулось на несколько дней. В идеальной одежде, с макияжем, она позировала перед репортёрами. И каждый раз, замечая Макса среди присутствующих, старалась встать так, чтобы продемонстрировать себя с наилучшей стороны.

Я тоже постаралась для этого заседания — выбрала несколько профессиональных костюмов, потратив на них куда больше, чем обычно себе позволяла. Браслет Люсиль не видела — он был спрятан под длинными рукавами пиджака. Я знала, что Люсиль попытается унизить меня, но собиралась оставаться невозмутимой.

В этот раз в зале не было моих родителей, но здесь по-прежнему были мои друзья и Макс, который настоял на своем присутствии, несмотря на нехватку свободного времени.

В ходе процесса были назначены новые присяжные, и почти все свидетели должны были вновь дать показания. Судья Дюраре строго контролировал процесс, но отсутствие у Люсиль законников, тот факт, что она представляла свои интересы самостоятельно, иногда превращал заседание в балаган. Она не была профессионалом и делала всё, чтобы оскорбить и унизить меня, будто не понимая, что дело совсем не об этом.

В частности, когда она допрашивала Марту, она словно пыталась доказать, что я была общепринятым изгоем.

— Разве вы сами не участвовали в унижениях мисс Браун?

— Протестую. Это не относится к делу, — каждый раз произносил мистер Симменс.

— Протест принят, — отвечал судья, что означало, что эти вопросы Люсиль считались неважными для дела и присяжные должны были их игнорировать. А Люсиль должна была задать другой вопрос.

Так продолжалось всякий раз, когда Люсиль переставала зачитывать подготовленные её законниками вопросы и начинала задавать свои, выдуманные на месте.

Самым неожиданным для меня стал допрос миссис Лури, нашей бывшей соседки, которая, учитывая мою нынешнюю известность, побоялась и дальше распускать слухи о нашей семье. — Вы сказали, что Айви Браун напала на вас рядом с таверной? — Люсиль, изображая законника, стояла вплотную к женщине, пытаясь понять, почему та сменила свои показания.

— Ничего такого я не говорила, — негодующе ответила миссис Лури. — Я сказала, что Айви показала нам огненный шар. Всё же магия — редкость в Сортоне.

— Но… на прошлом заседании вы говорили совсем другое! — Люсиль растерялась и повысила голос. — Вы сказали, что Айви агрессивна, что преследует людей за правду!

— Протестую. Прошлое слушание не должно учитываться в этом, — сразу же возразил мой законник.

— Протест принят. Следующий вопрос, — спокойно сказал судья.

— Но ведь это важно! Это характеристика Айви Браун! — Люсиль не скрывала своего возмущения.

— Мисс Бэксли, прошлое судебное заседание не учитывается в этом процессе. Ваши законники сами на этом настояли. Пожалуйста, перейдите к следующему вопросу, — судья терпеливо поправлял Люсиль каждый раз, когда она не понимала правил проведения заседания.

Люсиль тяжело дышала, но тихо продолжила:

— Но ведь это ложь.

— Мисс Бэксли, это ваш свидетель. Именно вы вызвали миссис Лури для дачи показаний. Пожалуйста, перейдите к следующему вопросу или ваше время на допрос этого свидетеля закончится.

Мои законники старались держаться профессионально и не усмехаться, понимая, что Люсиль сама себя загоняет в угол. У неё не было никаких шансов против показаний мистера Марша, и она бы выиграла гораздо больше, признав себя виновной и получив, скорее всего, довольно короткий срок, если бы ей удалось получить хорошую характеристику.

Скорее всего, её законники отказались представлять её интересы именно потому, что она не хотела признавать свою вину. Объективно её дело было невозможно выиграть.

Однако Люсиль ни за что не собиралась признавать вину. И если её собственные законники не верили в её невиновность, она решила, что они ей не нужны.

Мы впервые собирались представить суду фотографии Люсиль и мистера Марша. Хотя мы уже заявляли о них на первом слушании, Люсиль сама их ещё не видела. Мы должны были показать их судье и ей перед тем, как предъявить присяжным.

— Ваша честь, я протестую. Эти фотографии не имеют ко мне никакого отношения и, соответственно, не имеют отношения к делу, — заявила Люсиль, стараясь выглядеть равнодушной. — На них не видно даже лица женщины, если это вообще женщина.

Мы ожидали подобной реакции. — Я настаиваю, ваша честь, и прошу допустить документы пятьдесят шесть, пятьдесят семь и пятьдесят восемь, — ответил мистер Симменс. — Следующие свидетели, включая эксперта, будут давать показания по этим документам, они имеют непосредственное отношение к делу.

— Я протестую! — снова перебила Люсиль. — Какое отношение они могут иметь к делу, если там не видно лица?

— Мисс Бэксли, пожалуйста, не перебивайте и дайте мне время принять решение. Я допускаю эти документы, но если в ходе заседания будет доказано, что они не имеют отношения к делу, присяжным будут даны инструкции их игнорировать.

Показания мистера Марша зачитывал представитель городской стражи, и Люсиль перебивала его буквально после каждого вопроса.

— Значит, в показаниях мистера Марша говорится, что он начал помогать мисс Бэксли ещё в июне восемьсот шестого года? — уточнял мистер Гаилли, мой второй законник.

— Протестую! Это не относится к делу, — тут же вмешивалась Люсиль.

— Протест отклонён, это относится к делу, — сдержанно повторял судья Дюраре. Вероятно, он уже проклинал день, когда Люсиль решила самостоятельно представлять свои интересы.

— Да, мистер Марш впервые помог мисс Бэксли после того, как она каким-то образом узнала о его долгах и предложила вознаграждение за каждый раз, когда её будут впускать в мастерские, предварительно открыв ящик с артефактом мисс Браун, — ответил свидетель. — Мистер Марш пишет, что не знает, чем именно занималась мисс Бэксли в мастерских, но подозревает, что она заряжала низкоуровневые элементы артефакта мисс Браун, чтобы потом выдать его за свой на дипломе.

— И он считает, что это возможно? — продолжал мистер Гаилли.

— Протестую! Это не относится к делу! — вновь вскочила Люсиль.

— Протест отклонён, — вновь ответил судья Дюраре.

— Мистер Марш всего лишь лаборант, но он верит, что это возможно, — добавил свидетель.

— Мистер Марш оставил письменное заявление под присягой о документах пятьдесят шесть и пятьдесят семь. Что говорится в этом заявлении?

— Протестую, это не относится к делу!

— Протест отклонён.

Наш свидетель наконец получил возможность ответить:

— Мистер Марш подтверждает, что на фотографиях он, вместе с мисс Бэксли, перед тем как она вошла в мастерские.

— Протестую, это всё наговоры! Я не была с ним даже рядом, это кто-то другой!

— Мисс Бэксли... — тяжело вздохнул судья. — У вас будет возможность дать свои показания позже и задать свои вопросы этому свидетелю на перекрёстном допросе.

Чтобы окончательно убедить присяжных, мы пригласили нашего собственного эксперта, чьи показания шли в разрез с утверждениям профессора Лазаруса, вместо которого на это заседание Люсиль привела менее известного артефактора. Мы стремились убедить присяжных не только в том, что артефакт можно подсмотреть, но и что его, готовый, можно украсть.

Наш эксперт, независимый артефактор из компании «ТехноБриз», мистер Калдрейк, имел более двадцати лет опыта работы и пятнадцать зарегистрированных патентов.

Он утверждал, что украсть артефакт действительно возможно, как его схему, так и сам прибор, если суммарный магический след, пусть и на низкоуровневых элементах, превысит след силы другого мага. И даже финальный заряд может быть недостаточным, чтобы перебить его.

— Как долго, на ваш взгляд, маг третьего-четвёртого уровня должен заряжать и разряжать низкоуровневые элементы, чтобы перебить общий след настоящего создателя? — спросил мистер Симменс.

— Протестую! Наводящий вопрос, — за время суда Люсиль всё же чему-то научилась.

— Протест принят, — ответил судья Дюраре, и Люсиль удовлетворённо улыбнулась.

Не то чтобы это что-то меняло.

На перекрёстном допросе Люсиль попыталась дискредитировать нашего эксперта, заявляя, что он цитировал устаревшую версию руководства для «Локатора Магии» и критикуя его образование, полученное в другом королевстве. Эти вопросы явно были подготовлены её законниками.

— Моя академия является лучшей в нашем королевстве. Кроме того, у меня двадцать лет опыта работы в Астурии, включая работу на государство и городскую стражу в качестве эксперта, именно по «Локатору Магии», — сдержанно, но твёрдо ответил мистер Калдрейк, явно оскорблённый её вопросами.

Я тоже была недовольна: я потратила огромные деньги на этого эксперта, и он был готов дать показания ещё на первом слушании, так что мне пришлось заплатить дважды.

В какой-то момент от всего происходящего у меня начала болеть голова, и я была рада, что именно мои законники, а не я, разбираются со всеми этими сложностями — вот почему я плачу им такие деньги. Но Люсиль не могла позволить себе расслабиться: ей приходилось оставаться внимательной, вслушиваться в каждый вопрос и вовремя подавать протесты.

Находясь здесь, в зале суда, в роли той, кто постоянно на виду и имеет возможность говорить, Люсиль ощущала силу что-то изменить. Однако её защита была бессмысленной. Как она собиралась объяснять показания мистера Марша? В своей вступительной речи она была не уверена и лишь повторяла, что невиновна, но должна же у неё быть какая-то тактика? За пару дней она обрела уверенность и, возможно, что-то придумала.

Мистер Гаилли вызвал на свидетельскую трибуну эксперта по фотографии, который подтвердил, что предоставленные нами снимки являются оригиналами и не содержат никаких следов вмешательства.

Последняя фотография изображала Люсиль и Марту, она была сделана примерно в то же время, что и снимки с мистером Маршем. На этом фото отчётливо было видно, что волосы Люсиль были того же оттенка, что и на снимках с мистером Маршем, а фигура и рост совпадали.

— Скажите, может ли на фотографии быть другая женщина? Например, сама мисс Браун, пытающаяся меня подставить? — спросила Люсиль на перекрёстном допросе.

— Да, в теории это может быть другая женщина, похожая на вас комплекцией и цветом волос. Что же касается истца… Мисс Браун, не могли бы вы встать? — попросил эксперт по фотографии, и я послушно встала.

Наши отношения с Максом развивались неспешно.

Пока все мои друзья женились и заводили семьи, мы с ним продолжали встречаться, не торопясь связывать себя узами брака. Я строго придерживалась правила всегда иметь своё жильё и держать наши финансы раздельно. Если Макс пытался затронуть тему моей одежды или говорить, что мне не следует куда-то идти, во мне вспыхивала острая негативная реакция.

Отпустить старые страхи оказалось не так просто.

Но возможно.

День за днём Макс показывал мне, что его действия продиктованы не желанием контролировать, а волнением и желанием помочь. Постепенно я стала доверять ему больше, позволяла заботиться обо мне и даже научилась просить его о помощи.

Мы наслаждались друг другом, не торопясь, ценили наши частые свидания и предвкушали будущее, свободное от «Круга» и их давления.

Макс не сразу распустил «Круг». Он сделал это только после того, как нашел источник яда, которым отравили Тома, и освободил всех заложников, которые стали жертвами этого культа. В Цитосе находились лишь те, кто попал в плен за последние пятнадцать лет; остальные томились в многочисленных тюрьмах Астурии, чаще всего — на границах королевства.

Макс отправился в республику вместе с Лорой, и на освобождение Дрэйвена ушло почти два месяца. Там же, в Цитосе, они нашли и Лоренсо.

Муж Лоры выглядел очень худым и постоянно сутулился — за последние пятнадцать лет у него почти не было возможности выпрямиться. Благодаря тому, что Лора выполняла условия Теда, её мужа в Цитосе выпускали из темницы чаще раза в неделю. В заточении ему даже позволяли зарабатывать небольшие деньги и тратить их.

Дрэйвен не мог поверить в то, что свободен, за последние пятнадцать лет он забыл, что значит жить нормальной жизнью. Но Лора была готова отдать всю свою любовь и нежность, спрятанные глубоко в её сердце, лишь бы вернуть ему чувство нормальности.

Её отношения с Максом так и не восстановились полностью. Они были чужими друг для друга, слишком разными. Макс был эмоциональным и открытым, он стремился к честности, тогда как Лора была его полной противоположностью. После душевной травмы, которую она пережила из-за Теда Фуллагара, Лора отдалилась от сына, перенеся на него часть своих чувств, связанных с его отцом. Кроме того, её преследовало чувство вины за эти эмоции.

Но, несмотря на напряжённые отношения, иногда, по ночам, Макс шутил, что, как только у Лоры появятся внуки, она сразу же оттает и их общение улучшится. В эти моменты Макс обычно требовал ласки, словно большой кот, обнимая меня за бёдра или талию и кладя свою голову на мой живот. Я улыбалась: я была готова дарить ему столько нежности, сколько могла.

Пока мы наслаждались друг другом, королевство трясло: король был готов отменить почти всё, что произошло под влиянием «Круга», но парламент противился, не желая передавать всю власть в руки одного человека. Король просил Макса надавить на оставшихся членов культа в парламенте, тех, кто сумел избежать серьёзных репутационных потерь, но Макс был против, и я полностью поддерживала его.

Все хорошо в балансе.

Королевству нужен сильный монарх, но сейчас, пытаясь укрепить свою власть, король мог зайти слишком далеко. Слава богам, в королевстве подрастала «Драгоценность Астурии», которая даже в пятнадцатилетнем возрасте уже оказывала значительное влияние на внутреннюю и внешнюю политику.

Её влюбленность в лорда Томаса Ашвелла прошла. Для ребёнка важны внимание и эмоции, а человек в магическом стазисе не способен их давать. Когда Тома вывели из стазиса, наконец-то разобравшись с таинственным ядом, он сразу принял решение отправиться на задание в страны Критарского Альянса, вместе с Лэйси. Исчезнуть с глаз принцессы, тихо, так, чтобы это не повлияло на высокие позиции его семьи среди аристократии. Позиции, полученные благодаря влюбленности принцессы.

По окончанию расследования десятки людей оказались в тюрьмах с различными сроками — кто-то за коррупцию, но большинство — за участие в трагедии в Колвилле. Валериус Вэйл и профессор Лазарус пока не были найдены, но ходило всё больше слухов, что они скрываются в Солмайре под другими именами. Рано или поздно их выдадут Астурии.

Репутационный урон, нанесённый «Артефактам Фуллагара», был таков, что компания в прежнем виде уже не могла существовать. Большинство талантливых сотрудников почти сразу уволились, а оставшиеся скорее тянули компанию ко дну, чем помогали её выживанию.

Однако был сотрудник, которого Макс уволил сразу же, как только получил контроль над компанией — Роберт. Мой бывший муж клялся, что не работал с Тедом Фуллагаром, но коллеги утверждали обратное: Роберт был настоящим поклонником артефактора-бизнесмена и готов был на всё ради его внимания или обещания повышения.

Макс не разбирался в артефакторике, никто не учил его управлению, и, самое главное, он совершенно не хотел заниматься компанией. Я поддерживала его и верила, что Макс имеет право выбирать свой путь.

Он долго раздумывал, продать компанию или передать её в управление, и в конце концов решил не продавать «Артефакты Фуллагара».

Вместо этого компанию переименовали в «Ардонские Технологии», и Макс сохранил последнее слово при назначении управленцев. Он сразу заявил, что у компании будут иные ценности — она будет работать на создание стабильных условий труда, при которых сотрудники будут чувствовать, что работают на благое дело. Компания продолжит спонсировать студентов Ардонской Академии Магии и будет заключать… более лояльные государственные контракты, если они касаются безопасности.

И, конечно, каждый новый артефакт, выходящий в производство, будет подписываться Максом.

— Я думаю, ты прекрасно справишься с управлением в компании, — однажды сказал Макс, очень серьёзным тоном.

Мы сидели в новой роскошной ресторации, специализирующейся на рыбе. Для нас освободили небольшую нишу, скрытую с трёх сторон, но даже одной открытой стороны было достаточно: многочисленные посетители постоянно пытались бросить взгляд на одну из самых знаменитых пар в Астурии.

‍

— Я был бы очень рад, если бы ты приняла это предложение. Я не знаю более талантливого артефактора, чем ты, и верю, что ты достойна самой высокой позиции, а не просто роли изобретателя.

Макс положил передо мной контракт, но я даже не взглянула на него.

— Спасибо, Макс… но нет. Мы уже обсуждали это. Раздельные финансы, я не хочу, чтобы между нами было что-то, что может серьёзно повлиять на наши отношения. Каждый из нас должен быть рядом с другим потому, что хочет этого, а не из-за какой-то выгоды, — ослепительно улыбнулась я, чувствуя себя очень красивой в дорогом вечернем наряде.

Макс знал, что я хочу открыть собственную мастерскую, и сейчас, когда парламент немного ослабил требования для малого бизнеса, это стало возможно. Я не смогу заниматься там усилителями — они слишком критичны, — но смогу самостоятельно работать над своими новыми изобретениями.

— И что? — Макс не скрывал недовольства моим ответом. Его рука крепко сжала мое колено под столом. — Когда ты будешь носить мою фамилию, когда ты будешь носить моего ребенка, ты тоже будешь говорить, что у нас должны быть раздельные финансы? Ты собираешься работать всё это время?

Я протянула руку и мягко погладила его ладонь, лежащую на моем колене, стараясь его успокоить.

— Нет, Макс, — сказала я мягко. — Я доверяю тебе. И буду готова отдать тебе заботу о нашей семье.

После этих слов Макс немного расслабился, в его глазах мелькнуло ожидание. Он давно намекал на семью, очень хотел заботиться, отдавать.

На самом деле, у Макса была и другая причина, по которой ему не нравилась моя идея открыть мастерскую. Он помнил, что в другой жизни, в будущем, которое так и не наступило, я открывала мастерскую с Люцианом. Именно поэтому он постоянно спрашивал, нужна ли мне поддержка по работе, требуются ли вложения — ведь он не мог помочь мне в мастерской, будучи стихийником.

В такие моменты я всегда повторяла ему, что он — особенный, другого такого нет. Мне не нужен Люциан; я никогда его не знала. Я знала только Макса, любила только Макса и хотела только Макса. И я повторяла это снова и снова, обхватывая его лицо ладонями и заглядывая в его тёмные глаза.

Я надеялась сделать своим бизнес-партнёром Билли, который сейчас был невероятно успешным изобретателем и не спешил возвращаться в ликвидаторы. Как и я, он давно перерос работу на других. Нас обоих стесняло то, что мы должны следовать многочисленным процедурам, введённым в компаниях; мы знали, что способны творить и изобретать быстрее.

Полгода назад Билли женился… на Эмме, устроив перед этим настоящую долгую охоту за подругой, с самыми невероятными ухаживаниями и подарками. Для Эммы это был уже второй брак, но Билли не беспокоил ее, пока она не развелась.

На свадьбе Билли признался мне, что, будь Эмма счастлива, он отпустил бы её и, возможно, через несколько лет смог начать видеть других женщин.

Но, к сожалению, Эмма не была счастлива в браке. Она словно не могла пережить свою первую влюблённость и в какой-то момент призналась мне, что в браке не испытывала и доли тех чувств, что испытывала к Билли. И теперь, когда она не видела его на работе, её тяга к нему только усиливалась.

— Я поддержу тебя, что бы ты ни решила, Эмма.

— Если он допустит хоть одну ошибку, я сразу разведусь с ним. Он знает это. Сказал, что будет доказывать мне свою любовь, искупать вину всю оставшуюся жизнь.

Об Эстер мы почти ничего не слышали. Мистер Диксон был осуждён вслед за Люсиль и мистером Маршем, но не сразу, а после того, как две апелляции Люсиль провалились. Однажды, в восемьсот седьмом году, из любопытства, мы решили проверить, числится ли Эстер в списках академии, и обнаружили, что она перевелась в другое учебное заведение.

Мама давно намекала, что пора выходить замуж и рожать детей, но я искренне наслаждалась этими годами относительного спокойствия, когда рядом были друзья и родители, хоть и не состоявшие больше в браке. Единственным разочарованием для меня стало то, что Алфина уехала в Истрэй в поисках приключений.

«Спасибо, что спасла меня и изменила мой мир. Спасибо, что ходила в нашу таверну всё это время. Теперь «Голодный Моряк» — самая популярная таверна в городе. Не переживай обо мне, с таким умением готовить кофе я не пропаду! Меня ждут приключения и новые места, и кто знает, может, нам предстоит встретиться… ещё много раз.»

Алфина оставила одну записку мне и другую — мистеру Грэйну, с которым заранее договорилась об увольнении. А я почувствовала себя так, будто что-то очень важное исчезло из моей жизни. Она единственная была со мной в обеих жизнях, и оба раза она была невольной участницей ключевых событий, которые изменили всё.

А ещё… именно к ней приходили таинственные письма во «Второй Шанс». И почему-то мне казалось, что новых писем больше не будет.По ту сторону

Высокая девушка с короткой стрижкой, одетая в удобный наряд с брюками, дождалась момента, когда стража отвлечется — во время смены. Мужчины переговаривались, обсуждая, насколько скучна эта работа, и что, возможно, вскоре королевские стражи полностью заменят ликвидаторов на патруле.

— Это просто бесполезная трата наших сил.

— Скоро здесь начнутся полноценные исследования, — сказал самый старший из них. — Я слышал, Айви Браун продвигает идею, что можно «балансировать» тени — вызывать их заранее, в специально подготовленных местах, и тогда неожиданных прорывов больше не будет.

— Так недолго и работу потерять, — пробубнил тот, кто недавно присоединился к ликвидаторам.

— Почему? Мы всё ещё будем нужны, просто не будем рисковать своими жизнями… — их голоса потихоньку стихали, пока девушка удалялась от входа.

Перемены…

Перемены всегда пугают людей, но эта реальность движется к стабильности куда быстрее, чем она ожидала. А значит, людям придётся искать новую нормальность.

Вот и таблички, предупреждающие, что за этой чертой гражданских не будут защищать или спасать. Девушка достала из сумки миниатюрные артефакты, которые тайно собирала последние полтора года.

И всё ради одного-единственного использования.

Артефакты крепились на её руки, ноги и даже на шею. Они были настолько малы, что другие никогда бы в это не поверили. Секрет сжатого хранилища энергии не был изобретён в этой реальности, поэтому местные артефакты были такими громоздкими и уродливыми. Но это, наоборот, вызывало у неё улыбку — их изобретения шли в ногу со временем, у них не было знаний следующих трёхсот лет, которыми обладала она.

Несколько движений — и все миниатюрные артефакты активированы.

Пора. Идти в электромагнитном поле было непросто, но и тени не могли к ней подобраться.

Трудно поверить, что когда-то здесь стояло прекрасное, цветущее поместье её отца. Теперь всё заросло почти непроходимым бурьяном, и только башня возвышалась в самой середине, служа зловещим напоминанием о расколе миров.

Девушка не стала входить в башню. Вместо этого она вбила в землю другой артефакт и сразу активировала его. У неё оставалось не больше пяти минут, чтобы разогнать энтропию до невероятных значений.

Удар.