Утро в кафе началось с того, что на кухню ворвался ошалелый шеф-повар. Мало того что он сегодня опоздал на работу, что для него было совершенно нехарактерно, так еще и заорал, даже не переодевшись в чистый фартук:

— Берегись! Пирожок идет!!!

Я в это время протирала столы в зале, чтобы они ярко блестели к моменту открытия нашего заведения, и удивленно подняла голову. Какой еще пирожок? Чего беречься?

К моему удивлению, сотрудники забегали по кафе в панике. Шеф, прямо на бегу надевая белый колпак, мчался поправлять живопись на стенах. Моя подруга Минни, старшая помощница мага-повара, напрочь забыла о воздушном креме, который взбивала в этот момент, и зачем-то бросилась аккуратно складывать полотенца.

Ей вообще всегда было плевать на полотенца. Да всем было плевать! Они у нас валялись как попало по всей кухне. Посетители туда все равно не заходят, а мы творческие личности, нам положен некоторый беспорядок. Я не то чтобы соглашалась с этим, но так уверял шеф-повар, а с ним сложно не согласиться. Он же здесь главный!

— Что стоишь столбом, Несса! — прикрикнул на меня проносящийся мимо Гарт. — Живее протирай!

Он был нашим магом-поваром. Длинный, тощий, как метла, и с такой же щеткой соломенных волос на округлой голове. Я его не любила. Гарт отбраковывал все мои кулинарные предложения и отказывался повышать до старшей помощницы, обосновывая это тем, что в кафе должна быть хоть одна младшая помощница. Да кому какое дело? Хоть я и проработала в кафе всего два месяца, а умела ничуть не меньше, чем Минни!

Не успела я опять на него разозлиться, как Гарт замер напротив книжных полок, до которых никто не дотрагивался, наверное, целый год, и одним порывом ветра сдул с них пыль. Как только вверх взмыло серое облачко, рискующее опуститься на только что вымытые мной столы, Гарт взмахнул руками, с помощью очередного воздушного потока собрал пыль в одну кучку и отправил ее точнехонько в мусорку.

Я вздохнула. Маг-повар все-таки. Мне до его уровня навыков еще практиковаться и практиковаться.

— Сахарную пудру ты бы с такой же аккуратностью напылял на булочки, — проворчал шеф, тут же поставив Гарта на место. — Несса, милая, скатерти успеем достать?

— А они у нас есть? — поразилась я.

Он почему-то заохал, схватился за голову и убежал на кухню.

— Хотя бы закончи протирание! — донеслось оттуда.

Я категорически не понимала, что происходит, но предпочла подчиниться. Кафе-кондитерская «Сладкое волшебство» было работой моей мечты — здесь создавали выпечку с помощью чар. А я столько лет и сил потратила на то, чтобы добиться этого…

Погруженная в безрадостные мысли, я протирала последний стол из четырех, когда Минни высунулась в окно и сдавленно вскрикнула:

— Идет!

— Стройся! — рявкнул нам главный повар.

Подруга схватила меня за руку и поставила рядом с собой, загородив плечом. Минни, вопреки своему имени, не была маленькой, поэтому полностью перекрыла мне вид на входную дверь, лицом к которой построились сотрудники «Сладкого волшебства».

Несколько мгновений мы ждали, вытянувшись по струнке. Все пятеро: шеф-повар, за ним Гарт, следом Франни — кондитерша, Минни и я. Почти лесенка дураков. Только Гарт выбивался — он был выше всех, а стоял вторым.

Наконец дверь со скрипом отворилась. Вместе со звуком шагов раздался странный стук. После суеты, наведенной товарищами, мне было немного страшно выглядывать из-за подружкиного плеча, но я себя переборола.

И окончательно перестала что-либо понимать.

В кафе вошел мужчина лет тридцати, высокий, стройный и элегантно одетый. От обычного городского пижона его отличали широкие плечи и особая стать, сразу дававшая понять, что перед тобой военный. Он опирался на трость, которая и издавала удививший меня звук. Незнакомец был привлекателен, даже красив, только очень уж мрачен. На лоб падали смоляные волосы, тонкие брови, похоже, постоянно хмурились, потому что между ними пролегли глубокие морщинки, несвойственные его молодому возрасту. Из-под рукавов длинного черного камзола по последней моде выглядывали манжеты рубашки — такие кипенно-белые, что я, кажется, ослепла на миг.

И это его, по-своему очаровательного красавца, все называли «пирожком» и боялись до дрожи в коленках? Уж с чем-чем, а с пирожком он точно ничего общего не имел.

— Это он? — шепнула я Минни, пока мужчина медленно шагал к нам через зал.

— Кто? — едва слышно ответила она.

— Ну, пирожок.

— Да нет же! Вот он — Пирожок, — мертвенным голосом сказала подруга, глядя в сторону.

Я повернула голову. Сердце испуганно трепыхнулось в груди.

За незнакомцем в кафе вошла тварь из преисподней. Иное определение я для нее подобрать затруднялась. Зверюга была размером с пони. Огромные острейшие когти клацали по кафельным плиткам кафе, уши сердито торчали на макушке, вытянутую морду украшали желтые клыки, обнаженные в оскале, а глаза сверкали красным. На лоснящейся черной шкуре виднелись застарелые шрамы от чужих не менее острых когтей.

Нет, это был не демон, хотя очень хотелось его так назвать. По виду чудовище напоминало смесь волка с догом. Эту породу так и называли — волдог. Ее магически вывели не так давно, специально для защиты в сражении боевых магов. Один такой песик мог легко положить десяток вражеских солдат и был невосприимчив к некоторым чарам, что делало его настоящей машиной для убийства, едва ли не страшнее, чем сами боевые маги. Только они могли владеть волдогами.

Оцепенев, я перевела взгляд на мрачного красавца. Так значит…

— Мистер Сайлан Партинс, — четко произнес незнакомец, остановившись напротив главного повара. — Добрый день.

Мне понадобилась пара мгновений, чтобы вспомнить, что именно так зовут нашего шефа. Мы его никогда не называли по имени — всегда просто «шеф».

— Ваше сиятельство граф Райатт, — согнулся в низком поклоне повар. — Мы вас ждали.

Так это правда. Ардан Райатт — наш владелец — наконец-то посетил «Сладкое волшебство»!

Я с любопытством уставилась на него. Городок у нас был маленький, а Райатты в нем считались самыми богатыми аристократами. Ну, когда-то давно. Лет сто назад они владели почти половиной окрестностей, а потом что-то пошло не так, и вот уже из владений остался только дворец за городом, несколько мелких складов и наше кафе.

Да и от самой семьи Райатт осталось не так много. «Сладкое волшебство» принадлежало матери Ардана, которая сама была слабым магом и увлекалась кулинарным искусством. Но она умерла от болезни много лет назад. Старый лорд, ее муж, никогда нашими делами не интересовался, а уж единственный сын и наследник — так тем более. Ардан родился с сильным талантом к стихийной магии, а у таких людей, особенно аристократов, одна дорога — в армию. Молодой лорд давно покинул городок и бывал здесь раз в два-три года только для того, чтобы проведать дряхлеющего отца. И вот старый лорд почил, а сын вернулся с бесконечной войны в заморских колониях Коруэлла, нашего королевства, чтобы вступить в наследство.

Прошла всего неделя с его возвращения, а в городе только и говорили, что о новом графе Райатте. И молод, и хорош собой, и выправка военная, и в моде толк знает, и звание офицерское, и подвиги на войне совершал, и чего только не делал. Ну а главное — не женат! Кто из городских модниц станет очередной графиней? На это сейчас надеялась, наверное, каждая девушка в окрестностях десяти миль!

Не радовались только в «Сладком волшебстве».

Во-первых, очаровывать лорда у нас было некому — Франни давно замужем и с тремя детишками, Минни с ее габаритами трезво смотрела на жизнь и вообще замуж выходить не планировала, а я… Где я и где граф?

Во-вторых, дела в кафе уже очень давно шли неважно. Примерно с того момента, как умерла графиня. Я эти времена не застала, но шеф много о них рассказывал — он тогда пришел работать сюда простым помощником повара. В «Волшебстве» трудились несколько магов-поваров, которым помогали обычные кондитеры, без искры колдовского дара, вдохновенно творила сама хозяйка, к магически выпеченным булочкам выстраивались целые очереди еще до открытия кафе… А сейчас что?

Ничего.

Ни шеф, ни Франни волшебниками не были, зато хотя бы обладали внушительным кулинарным опытом. Всех же хоть сколько-нибудь талантливых магов давно забрали на войну в колонии, либо они работали на военных производствах. Остались только такие, как Гарт, который притворился чахоточным, или мы с Минни — слабые маги, от которых и на оружейном заводе толку немного.

Оборудование, которое не обновляли лет тридцать, с момента первого открытия кафе, безнадежно устарело, чары давно повыветрились. Сильный маг, может, что-нибудь из него бы и выжал, ну а мы даже втроем ничего не могли сделать — обходились обычными скалками да печками. Старый лорд деньги в «Сладкое волшебство» вкладывать не желал, так что мы не могли себе позволить и колдовские ингредиенты из-за их дороговизны.

Ну а чем мы были без саладийской тающей цветочной пыльцы или сока танджанийского винного дерева? Обычным кафе-кондитерской с облупившейся краской на стенах. И чудовищно проигрывали конкуренцию другим подобным заведениям в городе. Я и не помнила, случался ли такой день, чтобы хотя бы три из четырех столиков оказались заняты одновременно. Похвастаться перед владельцем нам было категорически нечем.

Граф Райатт медленно прошелся вдоль нашей «лесенки», пристально нас оглядывая.

— Мистер Партинс, вижу, у вас появились новые сотрудники.

— Да-да, — согласился шеф. — Молодые и талантливые!

Судя по выражению лица графа, он сомневался даже в первом утверждении. Я сжалась, стараясь быть как можно менее заметной. Я была самой младшей в коллективе — всего двадцать лет, пришла работать сразу после окончания магического колледжа и не понаслышке знала, что для мага молодой возраст — это совсем не преимущество.

К счастью, лорд прошел мимо меня.

— Представьте их, что ли, мистер Партинс. Я же должен знать, кто на меня работает.

— Да-да, — спохватился он. — Вы наверняка помните Франни, нашего кондитера.

— Тружусь здесь вот уже двадцать лет, — с гордостью вставила она.

Граф Райатт на миг наморщил лоб, потом кивнул.

— Да, конечно. Рогалики с вишневым джемом, как же их забудешь. Отец их очень любил и всегда считал вас одной из лучших кулинаров в округе.

Наша симпатичная мастерица заулыбалась, ее круглые щечки сразу порозовели. Приятно получить похвалу от красивого мужчины, даже если он младше лет на пятнадцать!

— Это Гарт, маг-повар, — указал на него шеф. — Работает здесь четыре года, пришел после того как предыдущих забрали в армию или на производства.

Лорд приподнял бровь, глядя на Гарта.

— А почему не забрали тебя?

— Я болел, — смутился он. — Признали негодным.

— И что же у тебя за болезнь?

Гарт побледнел, а я в мыслях злорадно усмехнулась. Он постоянно тиранил нас с Минни и не всегда подчинялся даже шефу с Франни. Он же здесь единственный маг-повар, и не просто окончил колледж, а прошел годовую стажировку в столице! Только старался не упоминать о том, с помощью какой хитрости избегал ежегодного призыва.

— Почему молчим? — спустя минуту тишины осведомился лорд, пристально глядя на Гарта.

Волдог тихо зарычал, обнажив здоровенные зубы и как бы намекая, что слегка проголодался. Маг-повар вздрогнул, побелел еще сильнее, до цвета муки, и нервно глянул на пса.

— Ч-чахотка, — едва слышно ответил Гарт.

— Это же заразная болезнь, — Райатт резко развернулся к шефу. — С такой нельзя работать в кафе!

— Я вылечился, — быстро произнес маг-повар. — У меня даже заключение от врачей есть, что я совершенно здоров!

Граф посмотрел на него с откровенным презрением.

— Которое ты, естественно, забываешь показать армейским рекрутерам. Все ясно. Кто у нас дальше…

Он сделал шаг к нам с Минни. Шеф уже открыл рот, чтобы представить нас, но Райатту понадобился всего один взгляд, чтобы сделать свои выводы.

— Ну, здесь тоже все ясно.

Так и не озвучив, что ему ясно, он развернулся обратно к главному повару. Минни с облегчением выдохнула, а вот я возмутилась. Что ему ясно? Ничего еще не ясно!

— Может, проведете мне небольшую экскурсию по кафе? Сколько же я в нем не был… — задумался Райатт.

— Два года, — услужливо подсказал шеф. — Ваш отец, земля ему пухом, устроил празднество в честь вашего повышения после победы при Танвенте, которую вы обеспечили со своим отрядом. Вас тогда еще ненадолго отпустили домой, чтобы вы могли предстать перед королем и получить награду из его рук.

— Да, — граф кивнул так безразлично, словно совершал подвиги и получал награды каждый день. — В самом деле. Отец во время прогулки по городу убедил меня зайти сюда. Тогда на столах были белые скатерти. Куда же они делись?

Он оглядел нас всех так пристально, словно мы прятали их за спинами.

— Убрали, ваше сиятельство, — испуганно ответил шеф. — Белая ткань быстро пачкается, а стирать дорого… Обходимся так.

— Ясно, — опять сказал Райатт.

От этого слова меня уже начинало потряхивать.

Граф тем временем прошелся по залу. Он старался не опираться на трость, но иногда, когда наступал на левую ногу, его лицо искажалось, будто от сильной боли. Неужели правда, что Ардан Райатт вернулся домой не из-за смерти отца, а потому что получил ранение, которое не позволяло ему больше воевать? Мнения городских сплетников кардинально расходились на этот счет.

Лорд остановился возле мусорной корзины и заглянул в нее, опять саркастично изогнув бровь.

— Пыль, видимо, не протирали все два года с моего последнего визита. Могли бы уже и не стараться. Я все равно узнаю работу мага, а солдатские казармы инспектировал столько раз, что прекрасно знаю, как там начинаются готовиться к визиту офицера — за час до его прихода. А поскольку вы не солдаты, то, судя по всему, за пять минут.

— Ну вы же не предупредили, что придете, — слабым голосом ответил шеф.

Райатт удивленно посмотрел на него.

— А вы разве королевские наместники, чтобы я вас за неделю предупреждал о своем появлении?

Пес, почувствовав недовольство в голосе хозяина, опять угрожающе зарычал. В глазах заполыхали кровавые огни ада.

— Тихо, Пирожок, — спокойно бросил ему граф.

Тот мгновенно угомонился, принявшись лизать свою лапу.

Насмерть перепуганный шеф молчал. От нервов у него даже колпак набок съехал. Мне стало за него обидно — за шефа, конечно же, а не за колпак. Он ведь хороший человек! Ну, может, не самый лучший повар, зато проработал здесь тридцать лет, знает всё и всех и еще добрый — всегда отпускает нас пораньше, если посетителей нет, а сам уходит последним.

— Ладно, посмотрим, что у вас на рабочем месте, — Райатт пересек зал, заглянул на кухню и одобрительно заметил: — М-м, полотенца сложены ровно.

Минни победно улыбнулась. Я косо глянула на нее. Откуда она вообще знала, что ценит лорд? Подруга же всего на год дольше меня здесь работает.

— У вас что-то пригорает, — спустя миг сказал граф.

Франни, охнув, кинулась на кухню. Гарт — следом. Вытяжка у нас уже месяц как сломалась. Без мага быстро выгнать дым из кафе было невозможно, и проигнорировать нельзя — мы же тут не колбасу коптим. Сладостям горький привкус не на пользу, да и посетителей так можно отпугнуть.

Райатт невозмутимо наблюдал за тем, как кондитер и маг-повар носятся по кухне. Справились они, слава Богу, быстро. Красная, как ее любимое вишневое варенье, Франни вернулась «в строй», рядом с ней пристроился слегка вспотевший Гарт. Похоже, значительную часть своего запаса магии он уже расходовал с утра на удаление пыли с полок, а теперь распрощался и с остатком. Это значило, что сегодня весь день он как маг будет нулем без палочки. Хорошо поработаем…

— Последний шанс, — объявил граф. — Если в этой кондитерской найдется хоть что-то съедобное для моего пса, она еще не потеряна.

С места рванули все. Стоять осталась только я — от испуга и потому что понятия не имела, чем кормить волдога. Сырым мясом врагов? Кровью демонов?

Шеф притащил в миске говяжьего фарша, которым мы начиняли мясные пирожки, и поставил перед собакой. Гарт внезапно плюхнул на тарелку кусок вареной курицы, который принес из дома себе на обед. Франни отрезала кусок сыра, предназначенного для румяных «косичек». Минни накидала на блюдце творога для ватрушек.

Пирожок задумчиво осмотрел четыре стоящих перед ним лакомства. Фарш его не заинтересовал вообще, как и сыр. Пес приблизил нос к курице, но тут же с фырканьем отскочил — похоже, Гарт, как всегда, перебрал со специями. Дольше всего зверюга раздумывала над творогом, даже лизнула, но отвернулась и от него, обреченно закрыв лапой глаза.

Впервые я видела у животного настолько человеческое выражение лица. Тьфу, то есть морды.

— То, что вы здесь готовите, даже собаки есть не хотят, — подвел итог Райатт.

— Но волдоги намного умнее простых собак, — попытался возразить шеф.

— Вот именно! — рявкнул граф.

Мы стихли, в молчании ожидая казни.

Лорд вздохнул, бесцеремонно сел прямо на один из столов кафе, вытянув левую ногу, несколько раз постучал по кафелю тростью, будто к чему-то примеривался. Затем наконец заговорил:

— Это не лучшая новость при первом знакомстве со мной как новым владельцем, но, думаю, я скажу то, что вы все давно и сами понимали. «Сладкое волшебство» пора закрывать. Оно существует три десятка лет и две трети из них приносит только убытки. Отец закрывал на это глаза. Я — не стану.

— Но это место было первым в городе, где стали профессионально использовать магию при изготовлении продукции, — робко заспорил шеф. — Оно даже старше вас, ваше сиятельство! Мы работали по самым современным методам. Других таких кондитерских не существовало даже в столице!

— А сейчас существуют, и много где, — отрезал Райатт. — Никто не воюет по методам тысячелетней давности, и в кулинарии вряд ли дела обстоят по-другому. И ладно бы вы только приносили убытки. Горожане на вас жалуются. Я всего неделю дома, а уже услышал об отравлении пончиком…

— Это Несса с ее экспериментами виновата! — сразу выкрикнул подлюга Гарт.

— А кто мне отраву для тараканов в глазурь сдул? — взвинтилась я. — Это твоя вина и только твоя!

— …эпидемии хихиканья… — продолжал перечислять граф.

Минни охнула и пошатнулась. Я на всякий случай придержала ее за руку, а то еще грохнется в обморок. «Авторство» истории с хихиканьями никто под сомнение не ставил. Вот чем плохо быть молодым магом — нам сложно рассчитать свои силы. Минни хотела придать булочкам способность поднимать настроение, но вложила в заклинание слишком много запаса магии — и вот результат. Несчастные покупатели принимались истерически хихикать, едва кусали сладости, и не могли остановиться. Минни ужасно переживала — так ведь и умереть можно! На ее счастье, никто не пострадал, хотя мы успели продать около десятка булочек, прежде чем сообразили, что происходит.

— …тортах с горечью…

— Это было всего раз! — прошептала опять покрасневшая Франни. — Я извинилась перед покупателем лично!

— Мы возместили ущерб в каждом случае! — поспешил заверить шеф.

— Хватит.

Райатт не кричал. Он сказал это спокойно и даже негромко, но так, что в кафе мгновенно стихли все звуки. Только с улицы доносился стук колес проезжавшей мимо кареты.

— Я не ищу виноватых, — объяснил граф. — Мне, в сущности, нет дела до того, кто из вас что намешал в крем. Важно то, что вы больше вредите, чем приносите пользы, по крайней мере если верить тому, что о вас говорят горожане.

— Это Фейманы, — едва слышно буркнул Гарт. — Их наветы. Они тоже открыли два кафе-кондитерских, но пока еще не так хороши, как мы, поэтому хотят нас обойти любыми способами.

— Ну, это несложно, — насмешливо заметил Райатт. — Вы и сами отлично справляетесь. Повторюсь еще раз: мне неинтересно, где здесь следствие и где причина, кто виноват, а кто прав. Кафе приносит убытки, горожане им недовольны. Сегодня последний день его работы. Точка.

И он громко стукнул тростью по кафелю, будто в самом деле ставил точку тридцатилетнему существованию кафе.

Звучный удар замер в гробовой тишине. Только сейчас до меня по-настоящему дошло, что значил визит хозяина и почему сотрудники так паниковали.

Это был конец. Полная и абсолютная катастрофа для каждого из нас.

Шеф перестанет быть шефом. В лучшем случае он пойдет поваром в какое-нибудь другое заведение, но в его возрасте — недавно мы праздновали его шестидесятилетний юбилей — существовал риск не устроиться на работу вообще. Никому не нужны старики.

Франни с ее тремя детьми тоже не захотят видеть на хорошей работе — там нужно все время уделять готовке, а не отлучаться постоянно домой, чтобы проверить малышню.

Гарту придется все-таки пойти на военное производство, где из магов вытягивают все силы, а еще вероятнее — отправиться на войну в колонии, и никого не взволнует его столичная стажировка.

У Минни больное сердце, поэтому ей на завод нельзя. Она все еще могла бы найти приличную работу, потому что волшебники ценятся всегда… но не такие молодые. Даже после обучения в магическом колледже или волшебной академии мы зачастую бываем опасны. Делу могла бы помочь стажировка у опытного мага, но и тут загвоздка. В колледже подруга не блистала оценками, чтобы ее, как Гарта в свое время, направили в столицу, а в нашем захолустье магов после начала войны в колониях теперь можно было найти только на заводе, где производили зачарованное оружие. Замкнутый круг.

То же самое получалось сказать и насчет меня. Я училась на отлично, и хоть мой дар оказался слабым, зато универсальным, поэтому меня бы охотно взяли на завод. Но туда я ни за что не пойду! Не стану создавать оружие, даже если буду помирать от голода. Да и расставаться с мечтой не хотелось. А если родители узнают, что вложили уйму денег в мое обучение только для того, чтобы их единственная дочь все равно оказалась на заводе, их удар хватит.

Конечно, существовали еще Фейманы с их волшебной выпечкой и сетью дешевых заведений «У фей». Только они никаких магов со стороны не брали, объясняя это тем, что у них семейное предприятие. А талант к магии в их роду передавался по наследству, по легенде — от фей. Потому, дескать, у них и фамилия такая — Фейман.

На осознание всего этого у меня ушли доли секунды. Я не сомневалась, что у остальных тоже. Почему тогда все молчат? Неужели вредный Гарт не вставит ни словечка? И даже шеф, который за нас всегда вступается, не будет отговаривать нового хозяина от кошмарного решения, которое разрушит наши жизни?

Граф Райатт, опершись на трость, медленно встал со стола.

— Идем, Пирожок, — сказал он лениво развалившемуся на кафеле волдогу.

— Стойте! — к своему ужасу я обнаружила, что выскочила вперед.

Я — вечная мямля и тихоня, над которой потешался весь колледж! Стоило подумать об этом, как меня окатило паникой.

Лорд вполоборота глянул на меня.

— А ты, прости, кто?

Но у меня заряд внезапной смелости уже кончился. Случилось ровно то же самое, что в колледже, когда учителя, еще не выяснившие, что это дохлый номер, заставляли меня выступать перед классом или, не дай Бог, перед родителями: я потеряла способность говорить.

— Это Несса, — представил меня шеф. — Алинесса Вилльтен. Она пока что младшая помощница мага-повара, поскольку только окончила колледж, но сделала это с отличием, поэтому мы ждем от нее больших успехов и блестящей карьеры.

Уф, спасибо шефу! Мне бы самой в себя так верить, как он — в меня.

— Ясно, — опять произнес Райатт слово, из-за которого мне уже хотелось его придушить. — И почему талантливая многообещающая волшебница просит меня стоять?

Его глаза не отливали красным, как у волдога, но в них полыхал такой же ад.

— В-вы же ничего о нас не знаете, — заикнулась от страха я. — Вы сказали, что никто не воюет по методам тысячелетней давности. В том-то и проблема. Мы обращались к вашему отцу с просьбами хотя бы магпечку новую купить, а он отвечал, что нет денег.

— Так ты намекаешь, что это мой отец виноват? — вкрадчиво поинтересовался граф.

— Нет! — быстро исправилась я. — Но если у нас будет магпечка, булочки будут печься быстрее и качественнее. И с ее помощью можно распределять силу заклинания… Благодаря ей больше не будет никаких эпидемий хихиканья! Дайте нам всего неделю, и мы покажем совсем другие результаты!

Гарт за спиной издал сдавленный звук. Как маг-повар, он прекрасно понимал, что я здорово преувеличила. Магпечки магпечками, но главным компонентом успеха все-таки оставался сам кондитер. А у нас, прямо скажем, выдающихся талантов в кафе не было.

Райатт несколько мгновений смотрел на меня, как будто примеривался: целиком сожрать или все-таки на куски порубить сначала. Даже у Пирожка взгляд был ласковее.

— Семь дней, — вынес граф вердикт. — И никакой магпечки. Если за это время вам удастся впечатлить хотя бы мою собаку, я подумаю, не оставить ли ваше кафе жить. В противном случае на восьмой день я пришлю людей, чтобы они забили вход досками, и помещение будет выставлено на продажу.

И он покинул «Сладкое волшебство», не попрощавшись. А за ним вышел пес, который напоследок окинул нас кровожадным взглядом, будто обещая ужасную расправу в случае неудачи.

Дорогие читатели! Если хотите знать, что будет дальше, пожалуйста, добавьте книгу в библиотеку. Так вы точно не потеряете эту историю. А если вы потом напишете пару добрых слов в комментариях, я буду очень-очень рада!

Едва из поля зрения исчез черный камзол, Гарт сразу же завопил:

— Ты свихнулась, Несса? В детстве с сеновала упала и головой ударилась? Что мы сможем сделать за неделю без печки и магических ингредиентов?

— Спокойно! — осадил его шеф, за что я была ему благодарна. Меня будто выпили досуха всего за минуту разговора с графом, никаких сил спорить с врединой магом-поваром не осталось. — Несса молодец. Она единственная осмелилась возражать его сиятельству.

— А толку-то? Только нашу смерть отсрочила!

— Нет, ну наверняка же есть что-то, что получится изменить за неделю, — заметила Франни. Она всегда старалась видеть во всем хорошее. — Я объясню мужу, что у нас кризис, попрошу бабушек присмотреть за детьми. И все семь суток смогу хоть ночами в кафе проводить.

— Это не выход, милая, — покачал головой шеф. — Дети никуда не денутся, и тебе скоро опять станет некогда. Граф посмотрит на нас еще неделю, поймет, что мы вернулись туда, откуда начинали, и все-таки нас прикроет.

— Ну не сдаваться же нам прям так сразу! — вступила в спор Минни. — Я тут уже год работаю и не хочу никуда уходить. Что, кто-то хочет?

Мы, успевшие встать в круг, посмотрели друг на друга. Пусть у каждого были свои причины, но мы все любили «Сладкое волшебство» и не желали, чтобы оно закрылось.

— Давайте подумаем, — шеф стянул колпак — символ своей власти в «Волшебстве» — с седых волос и посмотрел на большие механические часы, стоявшие на полке шкафчика. — У нас еще десять минут до открытия.

— Будто к нам каждое утро очереди выстраиваются, — буркнул Гарт.

— А чья это вина? — не выдержала я. — Кто у нас единственный маг-повар, а?

Он уже выпятил грудь и раскрыл рот, чтобы выдать мне какую-нибудь гадость, но нас перебил шеф.

— Тише, милые, тише! У нас же не детский сад, а почтенное заведение с долгой историей. Все виноваты. И я тоже, — примирительно сказал он. — Упадок «Волшебства» начался задолго до того, как я стал главным поваром, но при мне стало только хуже, и пять лет войны в колониях мне не оправдание.

— Да, мы уже слишком привыкли к тому, что ничего не меняется, — согласилась Франни, пригладив завитки курчавых с проседью волос. — От нас вряд ли будет много толку, поэтому давайте лучше послушаем молодежь. У вас есть какие-то предложения?

Мы с Гартом замолчали, сердито посматривая друг на друга. Я знала, что этот ходячий веник обязательно высмеет, что бы я ни придумала. То же самое ждало в ответ его.

На мое удивление, первой нарушила тишину Минни. Пусть она и любила кафе, но с фантазией у нее были проблемы — она, по ее собственному утверждению, относилась к числу тех людей, которые твердо стоят на земле, а не тратят время на бесполезные мечтания.

— Поставщика пора менять. Видели, как Пирожок нос воротил от еды? А ведь я говорила, что туда всякую дрянь подмешивают. Псину только курица привлекла, которую Гарт из дома притащил, да мой творог. Я его сама на рынке вчера выбирала.

Мы закивали. Мясо и молочные продукты нам привозили с фермы семьи Лейтвин за городом. Когда-то их продукция считалась одной из лучших в городе, но война сказалась и на них. Глава семьи и несколько сыновей уплыли за море, сражаться за Коруэлл, а без них все покатилось с горки. Мы прекрасно видели: творог Лейтвинов давно не рассыпчатый, молоко быстро скисает, сыр со странным привкусом, а мясо не всегда свежее, даже если приехавший на телеге парень Богом клянется, что скотину забили только вчера.

Но еще Лейтвины снизили цену, в отличие от многих других фермеров, и по-прежнему оставались нам по карману. А денег граф Райатт для свершения чудес не одолжил…

— Все подмешивают, — произнес шеф, рассеянно сминая колпак в руках. — Лучшее мясо в столицу и за море идет. На хорошие остатки нам только если из своего кошелька платить, но кто из вас рискнет вложиться, если шансов на то, чтобы впечатлить графа, у нас пол-унции?

В кафе воцарилась тишина. Будь мы богачами, здесь бы не работали.

— А зачем нам впечатлять самого графа? — вдруг осенило меня. — Он же сам сказал: хотя бы пса! Справимся с этим — получим еще отсрочку на то, чтобы наладить дела!

— Несса, как всегда, брызжет идеями, — съехидничал Гарт. — Талант бы у тебя так фонтанировал. Разве не очевидно, что граф просто играет с нами? Собаку его впечатлить! Мы здесь не собак кормим!

— В самом деле, что это за условие такое, — проворчала Минни. — От того, что мы заставим волдога обожраться, работа кафе никак не изменится.

— Аристократы известны своими причудами, — возразила ей Франни. — Райатт — лорд в демоны знает каком поколении. Его папаша тоже был… с заковыркой.

Шеф кивнул.

— А уж матушку Ардана как полоскали за то, что она открыла первое магическое кафе-кондитерскую в городе. Ладно бы она просто дала на это денег, но так ведь работала сама, пекла своими руками! Тогда для высшего общества это был нонсенс, хотя графиня всего лишь осознала, что не стоит пускать на ветер редкий талант к кулинарной магии. Жаль, сын получится таким, что скалку от сковородки не отличит.

— Его отец после смерти жены совсем помешался, — Франни понизила голос до шепота, будто рассказывала некий ужасный секрет, а не то, о чем был наслышан весь город. — Забыл обо всем, кроме охоты.

— Да, — опять вторил ей шеф. — Старый граф оказался заядлым охотником, ничем больше не занимался, спустил все, что его предки зарабатывали веками… Нет гарантии, что его сын вменяемый. Сами посудите, кто назовет боевого пса Пирожком?

Он обвел нас взглядом.

— Человек со странным чувством юмора? — робко предположила я.

Ардан мне не понравился, но и сходу подозревать его в помешательстве не хотелось.

Гарт прыснул.

— Ну да. Оно и видно, какое у графа чувство юмора странное — поставить все на прихоть собаки, пусть хоть сто раз магической.

— Я уже поняла, что тебе моя мысль не нравится, — огрызнулась я. — Есть получше? Ну так выдавай!

— Вот и есть, — Гарт приосанился и глянул на меня свысока. — Это же очевидно: нужно выяснить, какое у графа любимое блюдо, и приготовить его.

— Он не любит сладкое, — вздохнул шеф. — Даже маленьким ребенком, когда все мечтают об огромных тортах и россыпях конфет, не испытывал совершенно никакого восторга по их поводу.

— Да, правда, — кивнула Франни. — Его папаша тоже был в целом равнодушен к выпечке — охотник же, но и у него были свои любимые лакомства вроде вишневых рогаликов. А Ардан… Подозреваю, в этом он пошел в отца и ничего, кроме мяса, и не ест.

— Мы уже много лет не готовили здесь ничего подобного, — с сомнением добавил шеф. — Ну не считать же пастушьи пироги и пирожки с мясом. Таким графа, бывавшего на приемах у короля, точно не удивишь.

— Я смогу, — Гарт важно пригладил соломенную щетку волос. — Я же маг-повар! Нет ничего, что я бы не смог приготовить.

Шеф и Франни украдкой покачали головой. У Гарта было очень высокое самомнение. Увы, на деле он собственным задранным планкам и близко не соответствовал.

Лишь Минни, наш голос разума, осмелилась откровенно фыркнуть.

— Гарт, в колледже нас девять лет учили общей магии, и только один — специальности, то есть в нашем случае готовке. В столице ты стажировался как кондитер, а не как повар-универсал. Твои усердные старания дома каждый раз превратить курицу в угли за практику не считаются. А если граф предпочитает какие-нибудь свиные ребрышки в йогуртово-винном соусе? Или еще круче… В которой из наших колоний он последние пять лет провел? В Танджании? Вдруг его любимое блюдо — это крокодилий стейк с манго? Где ты все это найдешь и каким чудом умудришься всего за неделю напрактиковаться и приготовить, как надо, ничего не зная о танджанийской кухне?

Подруга попала в самую точку. На бледном, и правда похожем на чахоточное, лице Гарта промелькнула неуверенность, однако сдаваться он не желал.

— А что, с собакой идея лучше, что ли? Это же не какая-нибудь дворняга подзаборная, а волдог! — он обвел нас зловещим взглядом. — Тот самый волдог, который в одиночку раскромсал целый отряд вражеской засады, пока лорд Ардан Райатт всего с тремя подчиненными пробирался к разрушенному мосту и восстанавливал его, чтобы наша армия могла пройти в тыл к танджанийским повстанцам. Это та самая победа при Танвенте, если кто забыл, — Гарт бросил красноречивый взгляд на меня — я не читала новости о ходе войны в колониях и зачастую не знала даже то, что у всех на слуху. — Еще неизвестно, кто там больше заслужил награду: Пирожок или его хозяин. И чем вы предполагаете кормить это адское чудовище? Такому в колледже не учат! Мы тут ему целое ассорти закусок предложили, а он, может, отказался от всего не потому, что с нашей едой что-то не так, а потому что волдоги питаются исключительно свежей человеческой печенью.

Я прокашлялась, подавив дрожь. Воображение у меня было живое, так что перед глазами мгновенно встала неприглядная картина с кровожадным псом.

— Вообще-то есть курс по магической зоологии. Там должны знать.

— Ну и сколько ты будешь это выяснять? И если окажется, что идеальный рецепт для графского песика ничем не отличается по сложности от идеального рецепта для самого графа? — съязвил Гарт.

Надувшись, я замолчала. Он тоже попал в точку. Магически выведенных зверей не всегда бывает легко прокормить, поэтому они так редки в мире.

— Может быть, нам пойти более простым путем? — предложила Франни. — Обновим меню, сделаем упор на осенние блюда, может быть, введем парочку новых…

— Пончики! — радостно вставила я.

Ну наконец-то хоть кто-то об этом упомянул!

Рецепт пончиков пришел к нам из королевства Альзас, лежащего на востоке от нас, не так давно, но большой популярности пока не приобрел, хотя и отличался простотой. Что может быть легче, чем обжарить в масле колечки из теста и присыпать сахарной пудрой или полить глазурью? Хотя я знала и гораздо более сложные рецепты — с овощной начинкой, с прослойкой из крема, со сладкой бобовой пастой… Правда, все это были обычные, неволшебные пончики. А меня интересовали совсем другие.

Мне было шестнадцать лет, когда в город приехала труппа странствующих актеров. Они поставили сцену на одной из площадей и несколько дней давали разные представления — от классических трагедий до современных комедий.

Минни тогда утащила меня на один из спектаклей, и в перерыве мы подошли к пожилой женщине недалеко от сцены, которая торговала свежими пончиками. Она быстро сворачивала колечки из заранее подготовленного теста и обжаривала их в кипящем масле прямо при тебе, а потом предлагала на выбор добавку: глазурь разных цветов, воздушную сахарную пудру или несколько видов варенья.

Старушка, похожая на фею из сказок, убеждала, что добавки эти волшебные, и каждая обладает своим особым свойством. Розовая глазурь дарит тебе радость, будто сбылась твоя самая сокровенная мечта. Сахарная пудра — ощущение полета под облаками. Разноцветная посыпка ненадолго возвращает в детство с его беззаботностью. Попробовав яблочное варенье, ты словно оказываешься в весеннем яблоневом саду. Я даже не запомнила все добавки — их насчитывалось больше десятка!

Мы, конечно, похихикали и решили, что бабуля просто выдумывает. Мастера-маги, которые были способны прямо на ходу придать блюдам такое количество разнообразных эффектов, ценились слишком высоко, чтобы работать на улице. А магических ингредиентов, каждый из которых обладал лишь одним эффектов, столько не напасешься.

Но как же удержаться и не попробовать сладость, даже если знаешь, что тебя пытаются надуть? Я выбрала три пончика в глазури любимого цвета — розовой. Минни — в сахарной пудре.

А потом собственными глазами видела, как моя совсем не легкая подруга несколько мгновений парила над землей. От моих пончиков стало непередаваемо хорошо и приятно на душе. Не поверив сами себе, мы обменялись последними сладостями, и летала уже я, а Минни предавалась мечтам.

Мы к тому времени обе обучались магии в колледже и потому сразу поняли, что в пончики добавлено волшебство. И это были не простые чары, а кулинарная магия высшего класса — старушка в самом деле либо непревзойденный мастер, либо настоящая фея.

После спектакля мы сломя голову кинулись туда, где стоял лоток, но он бесследно исчез. Другие зрители тоже находились в растерянности — многие видели добрую бабушку с пончиками, однако никто не заметил, куда она вдруг делась. А актеры тем более пожали плечами — возле них за время выступлений кто только не торговал закусками для зрителей.

Я бы убедила себя, что мне все это приснилось, если бы Минни не подтвердила каждое мое воспоминание. Именно тогда я твердо решила, какую магическую специализацию выберу, а делать людей счастливыми с помощью сладостей стало моей заветной мечтой.

Вот только что-то пока шло не так…

— Не-е-ет! — дружно застонали коллеги, причем Гарт — аж с привыванием.

— Да почему? — возмутилась я. — Волшебных пончиков нет ни у кого в городе. Мы будем первопроходцами! Разве не это нужно, чтобы оживить кафе?

— Несса, милая, мы же уже обсуждали это, — мягко ответил шеф. В вопросе пончиков даже он не вставал на мою сторону. — Ты уже который месяц бьешься над рецептом, но так и не смогла рассчитать пропорции ингредиентов и подобрать для них нужные чары. То они у тебя взрываются еще на стадии замешивания теста, то испаряется глазурь, то от нее травятся…

— Это была случайность, причем из-за Гарта, — напомнила я.

— А в остальных ситуациях кто виноват? — тут же вставил он. — Когда твои пончики внезапно расплылись во фритюрнице, меня вообще в кафе не было!

— Волшебные пончики с еще не существующим рецептом — это точно не то, что нам сейчас нужно, — подвел черту шеф. — Давайте поступим так. Гарт, ты постарайся выяснить, что любит новый граф. Если это возможно приготовить в наших условиях, мы постараемся. Франни, ты подумай над новым сезонным меню. Может быть, стоит ввести туда что-нибудь тыквенное. Минни, раз ты считаешь, что нам нужен новый поставщик, ты этим и займешься. Несса…

Я с надеждой посмотрела на него. Пусть он и отверг мою идею насчет пончиков, но никогда не запрещал мне экспериментировать, хотя я была самым молодым сотрудником, проработавшим всего ничего, и перевела на опыты кучу продуктов. Может, он все-таки даст мне как-то реализовать свой кулинарный дар?..

— Несса, выясни, что считается лакомством для волдогов, — продолжил шеф. — Нужно попробовать все варианты. Пока вы заняты, я буду поддерживать обычную работу «Волшебства». Надо бы, между прочим, привести его в порядок. Лорд Райатт прав, мы подзапустили его внешний вид. Несса, это тоже на тебе, как на младшей помощнице. Подоконники, вензельки на окнах, полки и шкафчики — работы хватит.

Я тяжело вздохнула, оглядывая нежно-розовые стены и крупные оконные проемы с вычурной лепниной, выкрашенной в некогда золотой цвет, который спустя годы облупился стал и стал скорее грязно-коричневым. Белые шкафчики с цветочным орнаментом тоже только издалека казались белыми. А если подойти поближе…

Когда-то я влюбилась в «Сладкое волшебство» за его обстановку. В конце концов, розовый цвет — мой любимый. Но работать-то я сюда пришла кондитером, а не уборщицей!

— Может, ну его? — робко спросила я. — Ну хотя бы шкафчики. Если мы через неделю закроемся, кому будет интересно, какой там слой пыли?

— Трудись, Несса, — ответил шеф, уже разворачиваясь и направляясь к кухне. — Трудись! Иначе так и не станешь мастером-кондитером!

Гарт, который следом за ним тоже уходил на кухню, усмехнулся в мою сторону. Я опять вздохнула. И почему мне казалось, что уж его-то четыре года назад никто не гонял с тряпкой по всему кафе…

Стиснув зубы, я опустился в рабочее кресло. Колено отдалось такой болью, что я прикрыл веки и на несколько мгновений оцепенело откинулся на спинку.

Боль утихнет через пару минут. Хотя сегодня, может, она будет мучить меня и дольше. За день пришлось слишком много ходить — мне нужно было проверить некоторые принадлежащие отцу владения, прежде чем решить их судьбу.

«Принадлежащие мне», — тут же мысленно поправил я себя. К этому оказалось тяжело привыкнуть. О смерти отца я узнал, когда уже валялся в госпитале с ногой, почти превращенной в кашу во время одного из боев, и эта новость отнюдь не способствовала выздоровлению.

Когда я открыл глаза, прямо мне в лицо заглядывала огромная черная мохнатая морда. Пирожок держал в зубах искромсанный тряпичный мячик и нетерпеливо переступал лапами, но в кресло ко мне не лез. Усвоил, что так делать больше не стоит.

— Серьезно? — с упреком спросил я пса. — Мы только что целых полчаса гоняли в саду.

Пирожок склонил голову набок и посмотрел на меня со взаимным укором. «Гоняли? — говорил весь его вид. — Ты с места не сходил. И не целых, а всего полчаса!»

Ладно. В конце концов, он был прав. Наша с ним вечерняя игра совершенно не походила на то, к чему мы привыкли в Танджании. Там это было каждый день, по несколько часов, и не ленивые броски палками и мячиком, как домашней ручной подушке-блохоносцу, а полноценные боевые тренировки в команде. Здесь…

Хотел бы я для начала просто стоять на ногах прямо.

Я со вздохом потрепал волдога по мохнатой морде, вытащил уже почти развалившийся мячик и бросил в окно. Со второго этажа.

Пирожок радостно залаял и бросился из комнаты, царапая когтями старинный паркет. В коридоре раздался коротенький женский взвизг. Очевидно, пес напугал идущую по делам горничную. Я внимательно прислушался, но нового шума оттуда не раздавалось, а значит, не нужно было вскакивать с места, бежать извиняться перед бедной женщиной и отчитывать заигравшегося волдога.

Боже, какое облегчение.

— А это не слишком жестоко? — неожиданно подал голос управляющий делами моей семьи, который все это время стоял в глубине комнаты и даже не шевелился.

— Что именно? — не понял я.

— Бросить мячик в окно, — робко уточнил мужчина, кивнув на открытые створки.

Я рассеянно проследил за его взглядом, затем вернулся к управляющему. Его звали Харвел, и он служил нашему роду уже много лет. Высокий, худой, в мешковатом старомодном камзоле, с залысинами, крючковатым носом и в очках с железной оправой он походил на сверчка, хотя у нас в полку таких звали конторскими крысами. «Ему нельзя доверять! — кричали все мои инстинкты. — Он никогда не был на войне и поэтому ничего не знает о жизни!»

Однако, как и в прошлые разы, я заглушил их голоса, засунул раздражение подальше и улыбнулся Харвелу.

Да, он не был на войне и не может знать, как принято тренироваться с волдогом. Но мы и не в Танджании. Теперь я в другом, новом и незнакомом для себя мире, где почти никто не участвовал в сражениях и где уже нельзя настолько легко судить о человеке по внешности. Моя жизнь и судьба зависят именно от таких конторских крыс. Они разбираются в финансах, работе банков, доходности от разных типов земель и предприятий. Я — нет.

Причем конкретно Харвела я ни в чем подозревать не мог, хотя и не любил крючкотворцев. По их вине у нас в полку часто недоставало то снаряжения, то провизии, а приказы от них зачастую приходили совершенно идиотские. Хочешь выжить — делай прямо наоборот. Но опять же следовало напомнить себе, что мы не на войне. Поместье и остальные мои владения — вотчина Харвела. Это он провел последние годы, стараясь спасти хоть какое-то фамильное имущество, чтобы оно банально не развалилось в прах из-за ветхости или чтобы отец, щедрая душа, не раздарил его бесконечным партнерам по охоте, которых далеко не всегда знал даже по именам. Возможно, если бы не Харвел, из раздолбанного «дворца» с протекающей крышей, убыточного кафе-кондитерской, пары запыленных складских помещений в Шенберри и кучи отцовских долгов я бы унаследовал только долги.

— Не волнуйтесь за Пирожка, — сказал я настолько вежливо, насколько мог. — В Танджании он в качестве утренней разминки переплывал реку с крокодилами.

«И съедал пару диких танджанийцев», — хотел пошутить я, но Харвел почему-то побледнел.

А ведь про реку было чистой правдой. Причем однажды Пирожок загрыз рискнувшего подплыть к нему слишком близко аллигатора.

— Давайте документы, — замял я неловкую паузу. — У нас сегодня вроде бы склад на перекрестке Кирпичной и Стеклянной улиц?

— Да, ваше сиятельство.

Он с готовностью подошел к столу и выложил передо мной крупную папку с бумагами. Я раскрыл ее и принялся изучать списки, отчеты и планы здания. Отвлекшись через минуту, я обнаружил, что управляющий все еще торчит перед столом.

— Сядьте, Харвел. Кресел в кабинете достаточно.

— Но не принято же… — забеспокоился он.

Поморщившись, я что-то такое вспомнил. Да, кажется, слуге нельзя садиться при хозяине, пока тот работает. Почти как адъютанту при генерале. Мне это всегда казалось несусветной глупостью, но в армии я не дослужился до такого звания, чтобы вводить в полку собственные порядки, поэтому приходилось терпеть. Благо что хоть в правила, которых мы придерживались в моем отряде, никто не лез.

А теперь я господин, граф, все дела. Имею право. Эта мысль позабавила: я не хотел возвращаться домой и принимать дела отца. Раньше казалось, что отряд — вся моя жизнь.

— Садитесь, садитесь, — повторил я и добавил, встретив его отчасти испуганный, отчасти непонимающий взгляд: — Мне не нужно, чтобы вы заболели подагрой. Да и устать еще успеете. Отдохните спокойно, пока я вожусь с записями.

Он сел с облегчением, хотя и попытался его скрыть, а я углубился в документы.

В неаккуратности управляющего тоже не получалось упрекнуть. Он собрал по складу сведения за последние семь лет — ровно столько велась вообще хоть какая-то отчетность. План здания, конечно, датировался более ранним сроком, как и документы, доказывающие, что эта постройка действительно принадлежит семье Райатт, в частности мне как последнему и единственному ее представителю.

Я внимательно прочитал имена тех, кто снимал у отца склад, что там хранили, что оставалось сейчас. Как оказалось, половину кирпичного строения кто-то — хотелось бы думать, что отец, но почти наверняка Харвел — отдал под размещение аптеки. Она приносила приличный доход, судя по ровным столбцам записей, и от нее избавляться не стоило. А вот вторая половина, по сути, пустовала. Я попытался вчитаться в тонкий, почти прозрачный лист с перечислением имущества, но быстро заболели глаза. И не только из-за мелких строчек — в кабинете сгущались сумерки.

Взглянув на крупные напольные часы, я удивился — времени всего шесть часов вечера. Посмотрел за окно — уже смеркалось. Как так? Может, часы врут? Нужно проверить механизм.

Хотел встать сам и привычно оперся на левую ногу. Колено мгновенно прострелило, а в глазах сразу заплясали черные дыры.

— Дем-монова задница… — процедил я, вжимая пальцы в подлокотники до белизны на костяшках.

— Вам помочь? — сразу встрепенулся Харвел.

— Сидите… — я поморщился.

До меня запоздало дошло, что с часами все в порядке. Это со мной не так — вернее, с моим чувством времени. Танджания, в которой я почти безвылазно провел последние пять лет, находилась за морем, сильно южнее Коруэлла. Сумерек там почти не было, а солнце пряталось за горизонт гораздо позже. В Шенберри же сумерки могли тянуться и по часу, особенно осенью, в дождливые дни.

Как я умудрился забыть обо всем этом? Удастся ли мне вообще расстаться с выработанными в армии привычками и зажить такой же тихой, спокойной, нормальной жизнью, что и все люди здесь?

Я устало посмотрел на отчаянно ноющую ногу.

Несколько лет назад мне не хотелось ехать в Танджанию. Да и вообще не то чтобы я жаждал становиться боевым магом. В детстве мне больше нравилось строить — я мечтал, что стану архитектором или инженером, буду проектировать здания или изобретать с помощью магии новые механизмы. Но веками коруэлльские аристократы с талантом к стихийной магии, тем более таким сильным, как у меня, были обязаны отслужить в армии. Сдувать врагов ветром, жечь огнем, погребать живьем, разверзая землю у них под ногами, топить в море их корабли, используя заклинания воды.

Я пытался спорить. Нарвался только на насмешки и упреки — как так, такой молодой, а уже позор рода, не хочет пустить свою силу на благо родине. Мне разве что табличку со словом «Трус» не повесили на спину. И я поехал в столицу, в армейскую высшую академию для боевых магов. А что еще оставалось?

Война стала моей жизнью. Я долгие годы не знал и не видел ничего кроме нее. И я был в этом демонически успешен. Может быть, закостенелое общество, которое я клял последними словами за желание лепить всех по одному образу и подобию, на самом деле было право — люди вроде меня созданы для убийства. Средняя продолжительность жизни боевого мага в Танджании составляла примерно шесть месяцев — срок от прибытия в колонию, подготовку с учетом местных особенностей и отправку на первое задание. Я продержался пять лет. Иногда мне говорили, что, если бы не я, война Коруэлла с безумными туземными шаманами и подчиненными им дикими племенами закончилась бы еще в первый год.

Конечно, я гордился своими успехами. Но если бы в тот день, когда я отправился сдавать вступительные экзамены в высшую академию, мне кто-нибудь сказал, что однажды все мои друзья погибнут от рук кровожадных дикарей, а я сам окажусь совершенно бесполезен из-за ранения в ногу и буду вынужден вернуться домой, отказавшись от дела, которое определяло все мое существование, то я бы в тот же миг развернулся и начал готовиться к поступлению на инженера.

Я прокашлялся, возвращая мысли к документам.

Теперь моя война здесь, в Шенберри, с отцовскими долгами. Больше героем Танджанийской войны мне не бывать, но эту битву я обязан выиграть.

— Есть какие-то торговые предложения по свободной половине склада? — спросил я. — Может быть, кто-то хочет его снять или купить?

— Я пока еще ни о чем не объявлял — ждал вашего решения, — ответил Харвел, сразу подавшись вперед. — В последнее время у меня всего два раза интересовались на тему, не изволит ли граф Райатт сдать помещение в аренду или продать.

— И кто же это был?

— Торговец сукном с Кирпичной улицы хотел снять склад, но это предложение вам выгодно не будет — ему требовалась лишь краткосрочная аренда, да и, кажется, он уже нашел себе другое место. А покупателями хотели стать Фейманы. Ваш отец был еще жив в тот момент.

— Фейманы? — я нахмурился. — Какая-то знакомая фамилия.

— У них пекарня и пара небольших кондитерских, ваше сиятельство. Продают магические крендели, пирожки с радостью, леденцы веселья и так далее. Они конкуренты «Сладкого волшебства», которое вам принадлежит.

Ах да, точно. Сегодня их упомянул маг-повар. К тому же я пару раз проезжал мимо их заведения с огромной яркой вывеской, а два дня назад в ратуше со мной настойчиво пытался познакомиться некий молодой человек, представляясь Фейманом. Я тогда был сильно занят и не обратил на него внимания. А он, значит, еще и в каком-то смысле соперник…

— И что, хорошие деньги предлагают за склад? — я приподнял бровь.

— Они собираются открыть там очередную кондитерскую или кафе, их представитель не уточнил, — сказал управляющий. — Но сумму он предложил смехотворно низкую. Наверное, рассчитывал, что ваш отец не станет задумываться о цене.

Я вздохнул. Да, к сожалению, это походило на отца — он и раньше не особенно следил за делами, а в последние годы и вовсе перестал.

— Почему же сделка не состоялась?

Харвел смущенно пожал плечами.

— Ваш отец был уже плох. Я не стал ему сообщать — хотел дождаться, пока Фейманы не сделают предложение получше, чтобы не отдавать им помещение совсем за бесценок. А там уже и поздно стало, — поникнув, закончил он.

— Молодец, но меня обо всем предупреждай сразу.

— Да, ваше сиятельство, — сразу же ответил он. — Если вы желаете как можно скорее выручить деньги, то можно вновь обратиться к Фейманам. Они все еще в поисках места для кондитерской.

Я ненадолго задумался. Деньги мне действительно требовались срочно — в противном случае проценты по отцовским долгам сожрут без остатка все, что мне принадлежит. С другой стороны, продав половину склада, я выручу сумму всего один раз, да и то крохотную, судя по тому, что рассказал Харвел. Эти Фейманы доверия не вызывали и вряд ли предложат адекватную цену, зная о моей нужде. С третьей стороны, склад размещался в очень неудобном месте, а само здание оставляло желать лучшего. Если даже при моем отце никто не рвался его снять или купить, это говорило о многом.

— Есть какие-нибудь «но», которые мешают к ним обратиться? — на всякий случай осведомился я у управляющего.

— Я бы рекомендовал объявить о торгах и дождаться лучшего предложения, — посоветовал он. — Если это будут Фейманы, то вы ничего не потеряете. Но возможно, кто-то будет готов дать больше денег.

Я кивнул. Разумно.

— Между прочим, — неожиданно произнес Харвел, — они пытались выкупить у вашего отца и «Сладкое волшебство», но он воспротивился. Память о вашей матери… Ну, вы понимаете, — опять смутился он.

Да, я понимал. Поэтому и сам не смог сегодня разогнать к демонам тот балаган, который увидел в кафе, хотя стоило бы. Моя мать уже родилась слабой, с таким больным сердцем, что врачи уверяли — ей не дожить и до совершеннолетия. Она не только продержалась гораздо дольше, но и смогла подарить жизнь мне, прежде чем болезнь ее все же достала. И отец, и давно почившие дед с бабкой искренне верили, что так долго протянуть мать смогла лишь благодаря своей маленькой причуде — кафе-кондитерской, которое ей подарил мой отец и в котором она могла заниматься любимым делом.

Хотя во дворце оставалось множество принадлежавших ей вещей, у меня не поднялась рука избавиться от кафе, невзирая на его откровенную убыточность и дурацкое название. «Сладкое волшебство»… Жуть. А розовые стены с позолотой? Страшный сон человека, у которого есть хоть кроха вкуса. Впрочем, матери же нравилось. А у той девчонки в глупом розовом фартуке был такой взгляд…

Меня снова пробрало по коже при воспоминании о нем. Я потер переносицу, стараясь согнать с себя странное ощущение. Девушки Шенберри, все без исключения, смотрели на меня скорее подобострастно, а в гости за последнюю неделю пытался набиться уже добрый десяток мамаш с дочками на выданье. Брак меня не интересовал, так что всем пришлось слегка придержать коней. Но эта девчонка, Несса, глядела так, как пока еще никто в городе. Настолько пронзительно и возмущенно, словно у нее последнюю краюху хлеба отбирали, а не закрывали убыточное заведение, в котором я вообще-то полноправный владелец.

К собственному стыду, меня, прославленного и бесстрашного героя войны, косившего танджанийцев в таких количествах, что мне дали прозвище Черная Смерть, это так смутило, что я не только не выполнил собственный план, но и дал самое идиотское задание на свете. Впечатлить Пирожка? Кто меня за язык дернул?

— Что вы решили сегодня по «Сладкому волшебству»? — вежливо осведомился Харвел. — Выставлять помещение на торги?

— Давайте пока подождем, — ответил я, с трудом возвращаясь к действительности. — Как минимум еще неделю.

Брови управляющего делами взлетели так высоко вверх, что он стал окончательно похож на сверчка.

— Ваше сиятельство, оно приносило убытки все последние лет двадцать. Что может измениться всего за неделю?

— Многое, — коротко ответил я. — Очень многое, если верить моему боевому опыту.

Когда я пришла домой, успела сгуститься ночная мгла. Вдобавок начался мерзкий мелкий дождик, который больше действовал на нервы, чем промачивал одежду.

На дворе заканчивался второй месяц осени. Я не любила это время года. Встаешь рано утром на учебу или работу — еще темно. Возвращаешься — уже темно. Деревья лишились почти всего золотого убранства, сходит на нет последний урожай. Небо вечно хмурое, а под ногами такая жижа, что не пройти ни по одной улице — либо сам провалишься по колено в грязь, либо с ног до головы окатит бурой волной от проезжающей мимо кареты.

Настроения не было никакого. Я настолько умаялась носиться по «Волшебству» с тряпкой, что не хотелось даже есть. Сбросив заляпанную обувь у двери, я поползла сразу к себе.

— Ужинать не будешь, зайка? — раздался с кухни голос отца.

— Не, в «Волшебстве» поела, — соврала я.

— Удобную ты выбрала работу, — засмеялся он. — Как только худой такой остаешься? У вас же там булки одни.

— Если пахать как лошадь, ни с каких булок не поправишься, — буркнула я себе под нос. — Па, а ма вернулась?

— Да, но уже опять убежала. Сказала, что отнесет свежей зелени миссис Гвеншорт, а то она вывихнула ногу и уже несколько дней не может выйти из дома.

В этом была вся мама — забывая о себе, помогать другим. Я надеялась, что унаследовала от нее это качество, но Гарт сильно портил картину — ему никакого добра почему-то не хотелось.

В доме нам принадлежало три комнаты — ровно половина одноэтажного каменного здания. За стеной обитала еще одна семья. Из-за стены и сверху постоянно слышались детские голоса и топот маленьких ножек — чердак был общим, но мы им почти не пользовались, и там часто устраивала игры соседская малышня. Сейчас, к счастью, для них наступил слишком поздний час, детей укладывали в кровать, поэтому стояла тишина. Громких звуков я бы в таком состоянии не вынесла.

Поскольку я была единственным ребенком в семье, родители отдали мне одну комнату в полное распоряжение. Здесь у меня стояли кровать, шкафчик, пара сундуков со старыми вещами и стол, а на стене висела полка с книгами. Скромно, зато уютно.

Подойдя к окну, я уже взялась за щеколду, но передумала его открывать. Неподалеку располагалась красильная фабрика, которая круглыми сутками источала зловоние. Сейчас в комнате благодаря развешанным повсюду пучкам ароматных трав ядовитый запах не ощущался, вот и не стоило ничего менять.

Поправив «веничек» в углу, я села за стол, положила на него руки и пристроила на них голову. Не хотелось не только есть, а вообще хоть что-то делать.

Весь день в кондитерской мы старались сохранять оптимизм, но под вечер сил на него не осталось. Было ясно как божий день, что Райатт нас все же прикроет. Чтоб его демоны на вертел вместе с этим лютым псом насадили! Старому графу мы ничем не мешали, несмотря на убыточность. А с нового что убудет, если он позволит «Волшебству» работать дальше? Райатты хоть и не такие богатые и влиятельные, как сто лет назад, но денег у них наверняка по-прежнему куры не клюют!

По крайней мере, я отдраила каждый дюйм в каждом нашем помещении, даже кладовку вымыла, так что завтра можно будет забыть о неприятном занятии. Шеф разрешил опоздать на работу и сходить с утра в библиотеку колледжа. Я там больше не училась, но библиотекари знали меня очень хорошо и наверняка пустят полистать учебник. А может, и сами что подскажут.

Через щелку я услышала стук во входную дверь, отцовские шаги и скрип железных петель.

— Минни! — весело поздоровался папа. — Учились вместе, работаете вместе, еще и после работы расстаться не можете. Как вы друг другу не надоели до сих пор?

— Это магия, — шутливо ответила подруга, и они вместе засмеялись.

Через несколько мгновений открылась уже дверь в мою комнату. Минни по-хозяйски в нее зашла и с ногами влезла на кровать.

— Кончай хандрить, — скомандовала она, расправила большой чистый платок и высыпала на него большую горсть соленых орехов и сушеных ягод. — Спорим, ты не ужинала? Смотри, что я с рынка принесла.

— Орешки! — обрадовалась я и кинулась присоединяться к подруге.

Несколько минут комнату наполняли только звук разгрызаемых орехов, шорох платка и причмокивания. Настроение стало быстро налаживаться.

Минни сидела напротив меня, соревнуясь в скорости подъедания орехов. Она была очаровательной, но не верила в это. Природа вместе с родителями и Богом наградила ее густыми медными кудрями, чистой белой кожей и симпатичным личиком, при этом обделив в здоровье. Когда мы были маленькими, другие дети издевались над ней, обзывая жирной коровой. Правда, издалека — они быстро усваивали, что всего один легкий щелбан от Минни гарантированно отправляет в весьма болезненное беспамятство.

Я тоже частенько бывала жертвой насмешек из-за того, что мой дар к магии проснулся слишком поздно и поначалу был слабым. В то время как десятилетки уже с легкостью зажигали свечи с помощью чар, тринадцатилетняя я пыхтела, обливалась потом и не могла разжечь даже искорку. По итогу я оказалась талантливее многих, но на то, чтобы выяснить это, ушло столько лет…

Вот так и получилось, что мы начали общаться — два ущербных ребенка нашли друг друга.

Укреплению дружбы способствовало то, что Минни жила всего в трех домах от моего ниже по улице. Только Минни все равно считала себя деревенской — вся ее родня обитала на ферме недалеко от города. Ее отец в свое время влюбился в городскую девушку и переехал поближе к ней, устроившись на красильную фабрику. Там же работал и мой папа. А моя мама помогала торговать в лавке зеленщика, куда часто захаживала и мама Минни.

Мы считали, что это судьба.

Минни подобрала последний орех с платка, аккуратно сложила платок с шелухой и серьезно сказала:

— Ну вот теперь и о делах можно поговорить.

— Нашла поставщика? — воодушевилась я.

Подругу отпустили после обеда, чтобы она успела сходить на ближайшие фермы и поискать кого-то с продуктами посвежее, чем у Лейтвинов, и притом не сильно дороже.

— Не-а, — она задумчиво покачала головой. — Я вот думаю, может, предложить шефу молоко с фермы моего дяди? Мясо они не продают, конечно, ну так хоть что-то. Цены-то у дядьки пониже будут.

— Ты же предлагала. И шеф отказался.

— Да, — кивнула Минни. — Но то было еще в прошлом году, и тогда на кону не стояло «Волшебство».

— Было бы здорово, да только главное препятствие никуда не денется, — напомнила я. — От фермы твоего дядьки на два часа дольше ехать, чем от Лейтвинов, а в плохую погоду можно и вообще не добраться. Там же дорога плохая.

— Да, — опять согласилась она, на сей раз со вздохом. — Особенно сейчас, пока снег не выпал. За неделю это точно не изменится. Да и вообще, наверное, до тех пор пока война не кончится.

Теперь уже вздохнули мы обе. Танджания была самой крупной колонией Коруэлла. Сначала, пять лет назад, восстание местных жителей разгорелось там, а потом начали поднимать голову жители и других наших колоний. Но если в других странах мы уже победили или были близки к победе, то насчет Танджании никто твердые прогнозы делать не решался. Боевые действия могли затянуться и еще на пять лет. Вот поэтому я и избегала новостей оттуда — толку себе нервы трепать, если все равно ничего изменить не можешь.

— Чушь какая, — проворчала я. — Целая кондитерская с пятью сотрудниками зависит от какой-то псины. Я этого Райатта уже ненавижу, хоть и видела всего раз.

Минни пожала плечами.

— Он делает то, что должен. Говорят, Ардан от отца ничего, кроме титула, по сути, и не унаследовал. Толку с того, что он герой войны и выдающийся стихийный маг, если во владениях разруха?

— Ты из-за него рискуешь лишиться любимой работы и все равно его защищаешь? — поразилась я.

— А что? Он же тоже человек, — резонно заметила Минни. — К тому же не у всех есть возможность жить мечтой. Граф своей лишился — видела, как он хромает? Он всю жизнь старался стать лучшим боевым магом Коруэлла, но одно попадание вражеских чар — и все, конец игры. Нога у него может вообще никогда не восстановиться, а это значит: прощай, сражения. Представляешь, каково это для талантливого стихийника, который развитию боевых навыков двадцать лет посвятил?

— Это не повод лишать мечты нас! — возмутилась я и вдруг спохватилась. — Постой-ка, а откуда ты о нем столько знаешь? И про ранение его, и про полотенца как-то выяснила… О таком даже шеф не в курсе, а он с матерью Ардана еще до его рождения был знаком.

— Ой, ну… — подруга закатила глаза и почему-то слегка покраснела.

Я ее ткнула в плечо.

— Давай признавайся! Что это за секретики от меня? Я так и обидеться могу!

— Чая сначала сделай, — отмахнулась она, явно для того чтобы потянуть время. — Я орешки принесла, а с тебя чай.

— Сейчас, сейчас, — сердито забурчала я, слезая с кровати и направляясь на кухню.

Чай моя мама собирала сама, из ароматных трав и ягод. Получался он мировой. Зеленщик даже разрешал ей приторговывать прямо в лавке — от этого и его собственная прибыль увеличивалась, потому что люди, заходя за чаем, часто покупали и что-нибудь еще.

Хм… Я задумчиво посмотрела на светло-желтую жидкость с плавающими на поверхности лепестками и ягодками. Мы в «Волшебстве» тоже готовили посетителям чай. Но не такой.

— Чего спишь на ходу? — раздался над ухом голос папы. — Опять всю ночь рецепты пончиков обдумывала? Или Гарт донимает? Ты смотри, я ведь могу пойти с ним разобраться.

Я отмахнулась, забирая у него кружки — он помогал мне вскипятить чайник и заодно тоже налил себе чашечку. Лучше родителям пока не знать о проблемах в кафе.

— Я уже не ребенок, па.

— А он, похоже, все еще глупый мальчишка, который предпочитает таскать девочек за косички, чем признаваться в симпатии, — проворчал папа.

Я лишь фыркнула. Вот уж чего этот веник с соломенной башкой ко мне точно не испытывал, так это даже крохи приязни.

— Сама с ним разберусь. У тебя-то на работе все в порядке?

— Да, как обычно. Устал только, — папа зевнул, прикрывая рот ладонью, которая всегда была перепачкана въевшимися разноцветными красками. — Спать уже сейчас пойду. Не засиживайтесь с Минни допоздна, хорошо?

Я покивала, вернулась в комнату, протянула подруге большую кружку, влезла обратно на кровать и только потом сделала крошечный глоток.

На душе сразу стало теплее и приятнее, а в комнате — уютнее. Напиток обладал легкой кислинкой и в то же время ненавязчивой сладостью, а пах он цветочным полем в летний день. Вот как у мамы это получается? Ведь она брала травы, которые в буквальном смысле росли под ногами, на любом пустыре. Наверное, мама тоже в своем роде волшебница, хоть родилась и без таланта к колдовству.

Минни тоже отпила и довольно зажмурилась, как откормленная кошечка.

— Ну, рассказывай, — поторопила я ее.

Она опять отвела глаза.

— Тетку Дайну мою помнишь?

— Конечно. Она за кого-то там замуж вышла…

— Да, за Бейла Торсона, кулачный боец который. Дед с бабкой этот выбор не одобрили, вся семья осудила, ну и пригрозила: выйдешь за него, общаться перестанем. Она взяла и вышла. Бейл кулачные бои бросил, но дед с бабкой уперлись — дескать, слово свое уже сказали и будем на нем стоять. А мне-то что, — подруга сверкнула зелеными глазами, — ну вышла и вышла, по любви же! В общем, продолжаю я с ней общаться.

— Так и что дальше? — я подрыгала ногой.

Чьи-то семейные перипетии были не так интересны, как то, откуда моя лучшая и единственная подруга прознала о привычках нового владельца «Волшебства».

— Ну так Бейл на конюшне у графа Райатта работает, — терпеливо продолжила объяснять Минни. — Тетка Дайна тоже решила у него счастья попытать. У старого графа норов тяжелый был, прислуга требовалась почти постоянно, да не все хотели идти.

— Яблочко от яблоньки, — проворчала я.

— Ты слушаешь или нет? — рассерженно заерзала она.

Кровать по ней тоскливо скрипнула.

— Слушаю, слушаю, — заверила я.

— Ну так вот. В тот момент старый граф как раз выгнал сиделку. Дайна ему приглянулась, и он взял ее на это место. Последние полгода он с кровати почти не поднимался — болезнь замучила, — Минни понизила голос и с заговорщицким видом склонилась ко мне. — Раньше старый граф дома не сидел — очень любил охоту и все время проводил на ней. А тут из спальни не выйти. Ему скучно было, и Дайне приходилось его постоянно развлекать разговорами. Ну а о ком старик будет больше всего болтать? О сыне, конечно.

— О-о, так ты теперь, наверное, столько сплетен про него знаешь…

— Да какие там сплетни, — поморщилась Минни. — Этот Ардан, если судить по словам его папеньки, безгрешный ангел. Лучше всех, и никто ему в подметки не годится.

— Эх, а я уж думала, ты сейчас как расскажешь что-нибудь…

Она неожиданно засмеялась.

— Что? Как он грязные носки под кровать забрасывает?

— Фу, Минни… Я имела в виду что-то другое!

— Что? Например, к кому из местных девиц он сватался? — хитро глянула на меня подруга.

— Ой, вот уж что меня вообще не интересует…

— Ну да, ну да… Ладно. Десять дней назад в родовое поместье вернулся сам Ардан и сразу принялся вводить армейские порядки: чтобы все вставали в одно и то же время каждый день, чтобы все вещи строго на местах лежали, чтобы завтраки, обеды и ужины с ним заранее согласовывали и так далее. Старик всего месяц назад помер, но прислуга-то уже привыкла, что он болеет, из своих покоев не выходит и ни за чем не следит, вот и можно его дурить да вместо работы заниматься чем в голову взбредет. Новый граф такого не позволяет. Его в поместье сразу окрестили солдафоном и тираном, а тетка, наоборот, радуется. Говорит, что, может, он наконец-то порядок везде наведет.

— Что-то не похоже. «Сладкое волшебство» он решил просто продать, а не разбираться в чем-то. Наши с тобой имена даже слышать не захотел, ты разве не помнишь? Нет ему дела ни до чего!

Минни помолчала.

— Не знаю. Мне он тоже не очень понравился. Особенно этот Пирожок… Тетка про этого пса такие ужасы рассказывала. Теткин муж в поместье не единственный конюший. Второй пьет и вообще… нехороший человек. Он на днях надрался, и Ардан его за этим застукал. Тот вместо того, чтобы признать вину и извиниться, начал хамить. Граф всего раз в сторону волдога глянул, и тот конюшего лапой н-на… Легонько, даже не кусал. Мужик третий день с кровати подняться не может — лекарь несколько переломов у него нашел.

Я вздрогнула.

— Кошмар. Так вот почему сегодня все так забегали.

— Ну так… С одной стороны, новый граф меня пугает, с другой — у тетки чуйка на мужиков. В Бейле же она не ошиблась?

— Он ее муж все-таки. Тоже любит жену, наверное, вот и изменился.

Подруга запустила ладонь в густые рыжие кудри и задумчиво кивнула.

— В общем, я тетку наслушалась и решила сделать сегодня все так, как, по ее словам, понравилось бы Райатту.

— И не ошиблась. Это было здорово, — искренне похвалила я. — Слушай… Ты ведь можешь через тетю выяснить, какое любимое блюдо у графа!

Минни уставилась на меня.

— Серьезно? Ты просишь помогать Гарту?

— А куда деваться? Мне он не нравится, но на кону наша с тобой работа.

— Ты-то можешь куда угодно устроиться, — фыркнула она.

— Куда угодно — это на оружейный завод, что ли? Других мест у нас сейчас для женщин-магов нет. Да и о тебе я вообще-то тоже беспокоюсь. Или ты думаешь, мне плевать на то, что моя лучшая подруга будет гробить здоровье? — обиделась я.

— Ладно, ладно, — примирительно сказала Минни. — Я могу еще спросить у тетки, чем они кормят Пирожка. Если тебе, конечно, интересно.

Я скромно отвела глаза.

— Ну, если тебе не сложно…

Она хихикнула.

— Надеюсь, ты заткнешь Гарта за пояс. Кто-то же наконец должен.

— И лучше бы не Фейманы, — согласилась я, думая о наших конкурентах.

— С теткой мы встретимся завтра вечером, вот тогда и выспрошу ее, а потом сразу побегу к тебе. Так что рано спать не ложись! — погрозила Минни пальцем.

Я кивнула.

Не лягу. Ни за что.

Утром я первым делом выспалась.

Сегодня меня отпустили на полдня, чтобы я могла сходить в колледж и выяснить все про волдога. Хотя я собиралась пойти туда относительно рано, часам к девяти утра, чтобы библиотека успела открыться, а библиотекари — попить чай и настроиться на рабочий день, для кондитера это был уже поздний час. Чтобы посетители могли с утра, перед работой, перекусить булочкой и получить от этого настоящее удовольствие, выпечка должна быть свежей, в идеале еще теплой, если это касается пирожков и сдоб. А сначала нужно замесить тесто, дать ему взойти, подготовить начинку, потом поставить изделие в печь и иногда держать его там два часа…

Конечно, мы, маги, умели экономить время. Например, тесто у нас поднималось в зачарованных емкостях, благодаря которым это происходило быстрее и было не страшно оставить опару на ночь. Начинку по пирожкам Гарт наловчился распределять одним взмахом руки, с помощью отточенных воздушных чар. Минни навострилась стремительно смазывать пирожки яйцом перед выпечкой, даже не прикасаясь к кисточке — та бегала по аккуратным комочкам теста сама. И вуаля! Там, где обычный пекарь будет возиться три часа, мы справлялись за полтора.

Но вставать все равно приходилось раньше, чем многим другим. Обычно я уходила на работу, когда родители еще спали, а сегодня удалось застать их обоих за завтраком. Правда, на сей раз это я «опаздывала», а они уже убегали на работу.

Мама шлепнула передо мной на стол миску каши и засмеялась:

— В кои-то веки материнской стряпни поешь. Без магии небось и невкусно!

— М-м-м… Мтвоя готофка фшегда идеальна, м-м, — промычала я, набивая рот овсянкой.

Орешки хоть и были вкусными, но полноценным ужином это назвать не получалось, так что к утру я здорово проголодалась и чувствовала себя немного волдогом — съела бы сейчас и кабана. Сырого. Прямо с копытами…

— И все-таки вас в кафе точно кормят? — с сомнением уточнил папа, допивая утренний чай и наблюдая за тем, как стремительно я поглощаю завтрак.

— Точно-точно. У меня просто растущий организм.

— Вширь, — хмыкнула мама и взъерошила мне волосы. — Ну все, я побежала.

За ней умчался и папа, которого на фабрике ждали красильщики. Я сгрузила посуду в тазик для мытья и привычно отправила тряпку саму «ползать» по грязным тарелкам, а сама быстро оделась, затем вытащила уже чистую посуду, сполоснула свежей водой и тоже заспешила по делам.

Солнце уже давно встало, но небо оставалось хмурым. Лицо обдувал колючий ветер, под ногами хрустел ледок. В конце октября ночные заморозки никого не удивляли. Еще две-три недели — и земля укроется пушистым слоем снега.

Колледж находился минутах в двадцати быстрой ходьбы от дома. Я скакала по улице газелью, не глядя под ноги. За годы учебы дорога была выучена наизусть. Здесь глубокая яма, здесь всегда скользко, потому что соседи выливают в это место помои, вот тут грунт неровный и можно споткнуться — прямо не пройдешь. Приличная мостовая, без дыр, с гладко обтесанными булыжниками, начиналась недалеко от колледжа. Там ведь учился не кто-нибудь, а волшебники!

В детстве я считала, что быть магом очень здорово и почетно. Управлять стихиями, менять настроение людей, создавать впечатляющие иллюзии — далеко не каждый так сможет! А когда немного подросла, то обнаружила, что не все так просто.

Люди с предрасположенностью к магии рождались не так уж часто, но и ужасной редкостью не были. Больше всего насчитывалось тех, чьи силы ограничивались возможностью подтянуть к себе инструмент, лежащий в нескольких дюймах от руки, или задуть свечу, не вставая с кровати. Таких людей даже магами не называли. В лучшем случае их именовали колдунами или просто одаренными, но не ценили в обществе, потому что все равно от них оказывалось немного толку.

Дальше шли люди со слабым даром вроде Минни. Она могла заставить метлу прибраться в торговом зале, а яйца — попрыгать из лотка в кипящую воду, не разбив, разжечь огонь под чайником или быстро подсушить волосы, чтобы с мокрой головой не выскакивать на мороз.

Минни считалась стихийником, хотя на самом деле была универсалом. Ее потенциал был ограничен из-за того, что ее больное сердце начинало ныть уже после двух-трех попыток колдовать в день. Так большую практику не приобретешь и за пределы стихийной магии не выйдешь, хотя подруга и старалась.

Я могла вынести побольше. Мне под силу были и стихии, и ментальные заклинания, и иллюзии, и исцеление — основные четыре силы, которым нас учили.

Если поднатужиться, у меня получалось успокоить слезы ребенка, которому мама не разрешала есть сладкое, потому что он и так уже покрылся сыпью, и даже немного свести эту самую сыпь. Хотя, конечно, про целительство я обычно молчала — для успехов в нем следовало слишком долго учиться, а моим пределом было подлечить насморк при простуде. Иллюзии: миражи, игру света и тени — я не использовала вообще, так как не видела в этом большого смысла для себя. В основном на изучение магии иллюзий налегали те, кто хотел развлекать людей в театрах, или боевые маги, которые насылали на врагов ужасные видения, чтобы у тех падал боевой дух.

Если маг, подобный нам с Минни, посвящал себя какому-то определенному направлению в колдовском искусстве, то он мог достичь значительных высот. Например, магу-кулинару и не требовалось двигать горы, чтобы стать личным королевским поваром. Стихийники, выбравшие для себя одну из сил природы, тоже устраивались очень неплохо, особенно если осваивали боевые заклинания — умелые военные требовались всегда. Как правило, опытных магов, укрепивших изначальный дар и уверенно себя чувствовавших в пределах своей специализации, называли средними.

Магов четвертой категории насчитывалось совсем немного. Талантливые стихийники, менталисты, целители или иллюзионисты, они, даже плохо обученные, могли накрыть иллюзией целую толпу людей, повернуть вспять течение реки или одним мощным ударом силы утопить корабль.

Такие люди мне встречались всего несколько раз в жизни. Один из них, уже сильно пожилой, преподавал в колледже. А другим был граф Ардан Райатт.

Райатт, конечно, у нас не учился. Наш провинциальный колледж принимал только слабых или подающих надежды учеников — сильных все равно учить было некому. Все подлинные таланты стремились уехать в столицу, где для них охотно открывали двери лучшие академии и университеты.

Вот и Райатт наверняка поступит так же. Подлечит ногу и вернется в колонию или же напомнит королю о себе займет теплое местечко в королевском дворце. Что талантливому стихийнику, герою войны делать в провинции?

Только сначала он, конечно, уничтожит «Сладкое волшебство» и разрушит наши мечты.

Разозлившись на графа, я сделала слишком широкий шаг над лужей и тут же за это поплатилась. Шлеп! Только чудом я свалилась не в эту самую лужу, а на сухой пятачок рядом с ней.

Сзади вдруг раздался смех. Я хмуро обернулась на звуки. Кого там развеселило мое несчастье? Нет бы пожалеть! Как будто осенью мало кто в лужи падает, особенно на таких дорогах, как наши…

Увиденное раздосадовало меня еще сильнее. На перекрестке улиц замерла небольшая карета, запряженная двойкой гнедых лошадок. Кучер ждал перед поворотом, пока проедет фермерская телега, которая еле двигалась из-за глубоких ям. А из окошка экипажа на меня смотрело круглое хорошенькое личико в обрамлении белокурых волос. Его обладательница злорадно кривила пухлые розовые губки, глядя на меня.

Никометта Фейман, или просто Никки, дочь нашего главного конкурента, собственной персоной. Она была младше меня на год и еще училась в академии, но уже вовсю помогала семье в их кондитерской. Особым талантом она не отличалась, хотя и считалась достаточно способной ученицей.

Что меня в ней поражало больше всего, так это абсолютное несоответствие внешности характеру. Если взглянуть на ее почти кукольную, идеальную внешность, то охотно верилось в сплетни о том, что в Фейманах течет кровь фей. Зато норов! Если никому не напакостила — день прошел зря. Стоило ли говорить, сколько раз мы с ней сцеплялись в академии? Тем более что и специализацию, к сожалению, выбрали одну и ту же — кулинарная магия.

— Алинесса Вилльтен, дипломированный маг-универсал! — насмешливо воскликнула Никки. — Может быть, тебе еще пару лет отучиться в академии, раз не можешь удержать себя от простого падения в лужу?

— Выйди из кареты, и посмотрим, как удержишься ты, — огрызнулась я.

— Встать с тобой на один уровень? — фыркнула она. — Зачем бы мне это? Если не можешь подтянуть колдовские навыки до такой степени, чтобы не позориться, валяясь в грязи, заработай денег на экипаж, чтобы он тебя провозил по ней и не давал промочить ноги. Ах, подожди, ты ведь и на это не способна…

И Никки опять мерзко захихикала. Вернее, ее смех гораздо больше походил на нежный перезвон хрустальных колокольчиков, но мне категорически не хотелось это так называть. Вот за что ей с характером старой ведьмы внешность прекрасной феи?

Я бы обязательно придумала какой-нибудь остроумный ответ, но не успела. Телега наконец проехала, в руках кучера взметнулись вожжи, и пара лошадей бодро зацокала копытами, разворачивая карету к академии. И вот уже кукольное личико все еще смеющейся Никки пронеслось мимо, а по той самой луже, в которую я чуть не угодила минутой раньше, проехало большое колесо. Разлетелись брызги грязи, и, если бы я не увернулась, меня бы окатило по пояс. Хотя все равно несколько капель попало на обувь.

Разглядывая перепачканные осенние туфли, я тихо выругалась, назвав Никки очень сильно нехорошим словом. Маму бы удар хватил, услышь она от меня такое, однако на душе полегчало.

Правда, самую малость. Настроения этот казус отнюдь не улучшил.

В колледж я влетела в гневе одновременно на графа и Никки, бросилась к библиотеке, но почти сразу завязла в гурьбе носящихся и орущих детей. Похоже, я попала в перемену. Пришлось после глубокого вздоха успокоиться и медленно пойти по коридорам, лавируя между малышами, — другого выбора просто не оставалось.

Дар обычно уже проявлялся к десятилетнему возрасту, поэтому первым годом обучения в магическом колледже был срок, когда ребенку исполнялось десять. Случалось, что магия давала о себе знать и позже, тогда учителя оценивали уровень его развития и решали, что делать с новым учеником. Если он не умел ни читать, ни писать, то отправлялся к младшеньким в первый класс, если умел, то шел в класс, соответствующий возрасту.

Никаких школ для детей, где могли бы бесплатно учиться простолюдины, в Коруэлле не существовало. Аристократы часто брали уроки на дому, как и дети зажиточных горожан. Поэтому оказаться одаренным считалось престижным — тебя учили читать и писать, давали образование. Даже девочкам! Те, кто окончил колледж, потом, как правило, удачно выходили замуж.

Красота? Да мечта просто.

Если не учитывать то, что на самом деле обучение в колледже стоило немало. Учебные принадлежности приходилось покупать самому. Не успеваешь за другими учениками? Догоняй, оплачивая учителям дополнительные занятия, иначе вылетишь и останешься ни с чем — маги-лоботрясы королевству не нужны. Поджег парту, проломил пол, испортил учебник? Изволь тоже возместить ущерб! Ведь государству интересно вкладываться только в таланты, а если ты так и не сможешь развить дар, то деньги на тебя будут потрачены зря.

Вот так и получалось, что десятилетних учеников в коридорах было намного больше, чем готовящихся к выпуску двадцатилеток.

Ощутив едва заметное дуновение ветерка и странно потепление, я привычно отклонилась в сторону. Вовремя. На расстоянии ладони от моей щеки пролетел огненный шар, ударился о стену и размазался по ней пятном сажи.

Я резко развернулась. Группка четырнадцати- или пятнадцатилеток, выясняющих между собой отношения в коридоре, поняла, что едва не зацепила своими разборками кого-то из старших учеников, и бросилась врассыпную. Я вздохнула. Ну да, мы тоже так делали.

Здание колледжа было старинным, кирпичным, с узкими коридорами и высокими окнами. За пару веков оно повидало, наверное, вообще все, что только может представить себе человек. Потому что один маг — это здорово. Два — уже опасно. А когда в твоих стенах учится около пятидесяти детей, которые, даже отучившись, не всегда смогут контролировать свою силу, — это катастрофа.

Если случался хотя бы один год, когда колледж не горел, не подтоплялся, его стены не шли трещинами от землетрясений, которых больше никто в городе не замечал, в нем не происходило необъяснимых нашествий божьих коровок или повальной эпидемии чесотки, горожане объявляли этот год счастливым. Но я что-то не припоминала, чтобы такое происходило в последние лет тридцать. По крайней мере, если верить словам учителей. Сама-то я могла судить всего лишь о тех семи годах, в которые здесь училась. Ремонт в колледже был явлением таким же постоянным, как снег зимой или трава летом, поэтому я нисколько не удивлялась, что деньги на него ректор предпочитает брать из кошельков учащихся. Вернее, их родителей.

Библиотека находилась в пристройке, увешанной охранными чарами для защиты ценных книг. Чтобы туда попасть, пришлось пройти почти через весь колледж и невольно пропитаться воспоминаниями, не все из которых я могла бы назвать счастливыми. Лишь когда я толкнула дверь библиотеки, шагнула внутрь и вдохнула запах бумаги, чернил, кожаных переплетов и особый, неописуемый аромат старины, на душе полегчало.

Мое любимое место в колледже. Моя крепость, полная безграничных знаний и удивительных историй, которые способны вдохновить на любые достижения.

Сразу за дверью начинались два ряда столов. Всего два из них были заняты сонными учениками, устало пялящимися в раскрытые фолианты для подготовки к докладам. Людей мало — это хорошо. Значит, я выбрала удачное время и мне никто не помешает, а желаемая книга наверняка окажется на месте.

Я медленно подошла к длинной деревянной стойке, которая перегораживала подход к стеллажам, уходящим вглубь зала. Он казался бесконечным — как ни старайся, дальней стены не увидишь. Это была иллюзия, конечно. Колледж же провинциальный, а библиотечная пристройка не так велика. Но впечатление по первости это производило неизгладимое.

Старший библиотекарь, похожая на сову немолодая женщина, в это время перебирала небольшие карточки, рассеянно поправила толстые роговые очки на переносице и, не глядя на меня, спросила:

— Да, слушаю, на что у тебя запрос?

— Здравствуйте, миссис Бендвик! — бодро поздоровалась я.

Она встрепенулась и наконец подняла на меня взгляд. Сразу же ее лицо осветилось радостной улыбкой.

— Несса, девочка наша! Не можешь расстаться с любимой библиотекой даже после выпуска? Я почему-то совсем не удивлена, что ты вернулась! Девочки, девочки! — закричала она в книжные ряды. — Несса пришла нас проведать!

На ее голос в зал вышли две «девочки» — библиотекарши не сильно моложе миссис Бендвик. Меня сразу стали зазывать пройти за стойку и выпить с ними чашечку чая с песочным печеньем, пока не набежали учащиеся.

При упоминании печенья потекли слюнки. Я еще помнила, какое оно умопомрачительно вкусное. Одна из библиотекарш пекла его сама — это был ее любимый секретный рецепт. Правда, уже не очень секретный, потому что она научила меня ему еще лет пять назад…

— Простите, не могу, — с искренним сожалением вздохнула я.

— Только не говори, что не хочешь отвлекать нас от работы! — всплеснула руками миссис Бендвик. — Уж ради тебя мы выкроим полчасика. Все равно нынешние ученики ужасно не любят читать!

Я с улыбкой покивала. Эту песню я слышала уже много лет и не сомневалась, что библиотекари так причитали еще лет сто назад.

— Вообще-то, если честно, я здесь по заданию от работы, и там очень ждут моего возвращения.

Я замялась, когда на меня с интересом устремились сразу три пары заинтересованных глаз.

— Булочное исследование проводишь? — почему-то шепотом спросила одна библиотекарша.

— Новый рецепт разрабатываешь? — еще тише уточнила вторая.

— Да отстаньте вы от нее, — замахала руками миссис Бендвик. — Как будто она вам так вот возьмет и признается, если действительно создает новый рецепт.

Я тяжело вздохнула.

— К сожалению, я бы очень хотела этим и заниматься — у меня действительно есть идеи новых рецептов. Но… Вы, наверное, слышали, что вернулся наш хозяин?

— Это который? Граф Лирелл Райатт? — наморщила лоб миссис Бендвик.

— Сын его, Ардан, — поправила ее младшая коллега. — Отец-то помер уже… Ты, как всегда, внимательно следишь за городскими новостями!

— Дались они мне! — отмахнулась она. — Так и что там с хозяином? Влюбился в твои пирожки небось?

От слова «пирожки» я слегка вздрогнула.

— Если бы… Он хочет закрыть «Сладкое волшебство». Все, кто там работает, потеряют места, так что мы крутимся, как можем, чтобы этого не случилось. Меня вот, например, отправили выяснять, чем питается любимый пес графа. В библиотеке есть что-нибудь про волдогов?

— О-о, волдог… Тут никакие булочки не спасут, — сокрушенно покачала головой миссис Бендвик и открыла для меня проход через стойку. — Ты все-таки проходи к нам. Посидишь в тишине, а то дети как набегут… Ну и почаевничаем, разумеется.

Как назло, из библиотекарского закутка повеяло ароматом рассыпчатого печенья с вареньем. Сопротивляться дольше было невозможно. Я прошла внутрь, уселась за чайный столик, взяла заботливо всунутую мне в руки чашку и принялась ждать, когда мне принесут все, что в библиотеке есть по волдогам.

Увы, сведений оказалось негусто. Я запомнила правильно: в учебнике в самом деле была соответствующая глава. Еще миссис Бендвик принесла несколько журналов о новостях в мире магии, где тоже встречались заметки о жутких псах, выведенных магами.

На внимательное изучение статей я потратила больше часа, а прочитав все, поставила локоть на стол, уперла подбородок в основание ладони и устало уставилась на волшебный светильник.

Вытянутый прозрачный кристалл на подставке, похожий на сосульку, мерцал зеленоватым светом, увлекая взгляд за собой и гипнотизируя. В библиотеке запрещались обычные свечи и масляные лампы, чтобы нечаянно не уничтожить пожаром ценнейший архив. Вместо них здесь использовали зачарованный хрусталь. Он мог сиять разным цветом по желанию мага, который его создал, поэтому в темное время библиотека сверкала, как новогодняя елка. Зрелище было очень красивое, только жаль, такие светильники быстро разряжались, поэтому в быту их никто не применял. Лишь магический колледж мог позволить себе постоянно заряжать волшебные лампы светом.

Я вздохнула, глядя на кристалл. Опять проснулись нежеланные воспоминания — как меня после потасовок с другими детьми отлавливали учителя, потому что я была не настолько расторопна, как остальные, и заставляли часами стоять у лампы и заряжать ее в наказание. И никого не волновало, что с того не выходило никакого толка — невозможно перелить в предмет энергию, которой у тебя нет.

Мой дар впервые проснулся только в тринадцать лет, и я поначалу не могла его контролировать. У моих родителей было достаточно денег, чтобы меня быстро подтянули по всем предметам и я не позорилась, сидя с десятилетками за одной партой. Но от отсутствия насмешек меня это не спасло. С младшими ты делишь парту или с ровесниками — разницы нет, если ты единственная черепаха в стае орлов.

Из глубокой задумчивости меня вырвал участливый голос миссис Бендвик. Другие библиотекарши ушли сортировать книги, осталась она одна.

— Ну как, нашлось что-нибудь?

— Да, — честно ответила я. — Спасибо огромное за помощь!

Правда, пока было совершенно непонятно, как мне использовать крохи сведений, которые удалось вытащить из статей. Я вновь посмотрела на мерцающий кристалл.

Искусственно выведенные магические звери могли существовать только благодаря постоянной подпитке чарами. Вот почему волдогами владели только боевые маги. Наверняка Пирожок не отказался бы от куска свежей оленины, но все-таки без нее он мог прожить, а без «зарядки», подобно этому светильнику, нет. Только, конечно, процесс проходил совсем иначе — волдогам в еду подсыпали магические ингредиенты вроде пыльцы фей или толченого рога единорога. И вот почему псы доставались еще и не каждому боевому магу, а лишь аристократам — поди прокорми такую здоровую животину дорогущими ингредиентами…

И какой же путь мне выбрать? Простой — договориться с каким-нибудь фермером, чтобы он прямо перед следующим визитом графа принес мне парного говяжьего мяса? Или сложный — рискнуть и попытаться предложить псу насыщенное магией блюдо?

Если волдоги ели пыльцу фей, значит, не откажутся и от волшебных специй, которые использует каждый уважающий себя маг-повар. Но вот в чем проблема — у нас в кафе они давно закончились, и денег на их покупку не было. Не к Фейманам же идти с протянутой рукой… Если они узнают, кому и для чего нужны магические ингредиенты, то ни в жизнь их не продадут!

Я еще раз вздохнула и начала складывать журналы, как вдруг услышала удивленный голос миссис Бендвик позади:

— Мужчина, что вы здесь делаете? Пропуск в библиотеку только для учащихся! Родители во избежание несчастных случаев должны ждать за оградой колледжа.

Я резко повернулась. А увидев, кого отчитывает библиотекарша, тоже изумленно вскинула брови.

— Гарт?!

Вне всяких сомнений, это был он. Я привыкла видеть его в белом фартуке и в ореоле рассыпанной муки, на фоне полок с кастрюлями и поварешками, поэтому не сразу узнала в узких темных штанах и теплом шерстяном плаще с капюшоном. Правда, одно качество не поменялось: маг-повар даже в приличной одежде оставался похожим на жердь с торчащими соломенными волосами.

Миссис Бендвик покосилась на меня.

— Несса, это твой жених, что ли?

— Нет! — торопливо выкрикнули мы оба, заставив оглянуться на нас весь зал.

Гарт прочистил горло.

— Я в некотором смысле ее наставник.

— Ага, который только и делает, что гоняет меня мыть посуду да подметать полы, ничему не уча, — буркнула я себе под нос.

Библиотекарша расслышала и покосилась на меня, затем спустила очки на нос и поверх них опять посмотрела на Гарта.

— И зачем же вы сюда пришли?

— Несса проводит очень важное исследование для кафе, где мы работаем, и я пришел ей помочь.

У меня глаза на лоб полезли от такого наглого вранья. Это Гарт — помогать? Мне?! Да он скорее ноги себе отрежет!

Я прищурилась, всматриваясь в нахальные голубые глаза мага-повара. Он вообще не поддерживал мою идею насчет волдога. Может, Гарт ничего не смог выяснить о любимом блюде графа и потому решил перехватить мою инициативу?

— Вам придется оформить официальный запрос, — упиралась библиотекарша, слава Богу, сообразившая, что мне «наставник» здесь совершенно не нужен.

— Но я тоже учился в колледже. Вы разве не помните меня, миссис Бендвик? — не сдавался Гарт.

— Нет! — безапелляционно отрезала она. — Очевидно, вы были нечастым гостем в библиотеке.

— К тому же я уже закончила, — вставила я, закрывая учебник, и поднялась. — Спасибо большое, что впустили и напоили чаем.

В этот момент опять хлопнула дверь. Высокая фигура, которая в ней показалась, никак не могла принадлежать учащемуся. Старушка сердито поправила толстые очки на носу и с ворчанием «Да что же это такое сегодня, проходной двор какой-то» повернулась ко входу в библиотеку.

— Мужчина, родителей сюда не пускают! Пожалуйста, подождите своего ребенка за оградой колледжа!

— Я не родитель, — ответил подозрительно знакомый голос, который я слышала не далее, как где-то на днях. — Прошу прощения, видимо, я ошибся дверью. Меня пригласили к миссис Элшоу, целительнице, которая здесь преподает. Не подскажете, как ее найти?

Я осторожно высунулась из-за стойки, вглядываясь в гостя. Темные волосы, падающие на серые глаза, волевой подбородок, черный камзол, стройное тело и трость в руке…

Проклятье! Это действительно граф Райатт! Слава Богу, хоть Пирожка с ним не было.

Я скорее спихнула журналы и учебник на сиденье, чтобы он не увидел их названия. Почему-то казалось, что граф ни в коем случае не должен знать о том, что в кафе проводится целое исследование на тему того, как его впечатлить, хотя, откуда у меня такая стойкая уверенность, я бы и сама не смогла объяснить.

Миссис Бендвик тяжело вздохнула, бросив взгляд на трость, на которую опирался Райатт.

— Два поворота назад вам следовало повернуть налево, а не направо. Но уже не ходите никуда, только еще больше заблудитесь. Тем более целительница ушла — на первом уроке по физической подготовке кто-то из учеников поранился. Посидите здесь. Уид! — она позвала ученика, клюющего носом за одной из парт, и тот встрепенулся. — Уид, сбегай поищи миссис Элшоу, скажи, что к ней… — библиотекарша еще раз окинула Райатта взглядом, но графа в нем не признала и продолжила: — …высокопоставленный гость, ждет ее в библиотеке.

Мальчишка неохотно вылез из-за стола и без большой спешки потащился в коридор. Райатт тем временем оглядел библиотечный зал и замер, разглядывая световой кристалл, прикрепленный к потолку над стеллажом с книгами. Тот едва горел. Иногда он вспыхивал, словно вспоминал о своем предназначении, но потом опять почти полностью угасал.

— Спасибо, что позволили остаться, — поблагодарил граф. — А что с этим фонарем?

— Да разрядился, — принялась жаловаться миссис Бендвик. — Высоко слишком висит. Из учеников никто не дотягивается, стремянки нет, а из учителей, кто посильнее, все вечно заняты. В сумрачные дни он так светит, что ни одного названия на корешках не разобрать. И никому дела нет. Куда катимся…

Она любила побухтеть и делала это скорее по привычке. Однако Райатт сделал шаг к кристаллу, поднял руку, почти дотянувшись до него, и сделал быстрый жест. В тот же миг свет вспыхнул так ярко, что я моргнула, а миссис Бендвик от неожиданности вздрогнула.

Кристалл горел ровным и сильным желтым светом. Он один мог бы осветить весь зал, если бы не мешали тесно стоявшие стеллажи с книгами. В библиотеке воцарилась благоговейная тишина.

— Простите, мои навыки по чарам иллюзии слегка подзаржавели, — извиняющимся тоном произнес граф. — У меня талант к стихиям, остальные специализации я и не развивал почти. Лампа так ярко будет светить всего месяц. Ну и через полгода опять придется подзарядить.

Миссис Бендвик медленно вернула отвалившуюся челюсть на место. Вряд ли я сейчас выглядела лучше.

Полгода! Да нас в бытность учениками каждую неделю сюда гоняли…

— Чаю? — гораздо благодушнее спросила библиотекарша. — У нас тут как раз чайничек закипел…

— Нет, спасибо, — вежливо отказался Райатт. — У вас, наверное, и без меня дел хватает, а я здесь вряд ли надолго.

И он с милой улыбкой, словно был обычным учеником колледжа, а не аристократом и героем войны, устроился за первым столом. Правда, закинув ногу на ногу и упирая вытянутую руку в трость — так ученики все-таки не сидели. По крайней мере, если не хотели получить по шапке от учителей.

Тут его взгляд и упал на нас — Гарта, все еще мявшегося возле стойки, и меня за столом библиотекаря.

— А вы разве не ребята из кондитерской? — задумчиво поинтересовался граф. — Несса и… Гарт, верно?

Поскольку меня, как обычно, парализовало, маг-повар кивнул.

— Да, ваше сиятельство.

— И почему же вы не на работе? — слегка прищурился Райатт. — Вы всегда на нее так ходите?

— У нас свободные часы, — пискнула я, наконец обретя голос, и тут же мысленно себя отругала. Что еще за «свободные часы»? — Ну, в смысле, мы только в вечернюю смену сегодня работаем.

— Ясно, — ответил он, по-прежнему не сводя глаз, причем почему-то именно с меня. — А я уж подумал, что вы здесь подрабатываете.

— Нет-нет, просто пополняем теоретические знания, — заверила я. Это даже была почти правда. — И нам уже пора идти. Да, Гарт?

Я быстро встала и вышла из-за стойки в общую часть зала. Маг-повар озадаченно скосился на меня, но у него хватило ума кивнуть.

— Да. Простите, ваше сиятельство. Мы уже уходим.

Я подхватила свой плащик и быстро попрощалась с миссис Бендвик. Та подмигнула напоследок и прошептала:

— Если твое кафе закроют, мы с радостью похлопочем за тебя перед ректором и возьмем к себе под крылышко.

— Спасибо, — ответила я и не стала добавлять: «Но надеюсь, что “Волшебство” все-таки продолжит работать».

Покидать библиотеку под пристальным взглядом Райатта было все равно что пытаться проскочить через летящие топоры по узенькой дорожке, нависающей над рвом с крокодилами. Интересно, в число умений графа не входило убийство глазами? После того, что он вытворил со светильником, верилось во что угодно. Я смогла выдохнуть, только когда прошла с десяток шагов по коридору, оставив библиотеку за поворотом.

— Ну и чего ты так быстро смылась? — недовольно буркнул еле поспевавший за мной маг-повар. — Графа, что ли, испугалась?

— Просто уже выяснила, что хотела, — огрызнулась я. — И не думаю, что ему стоит знать, чем мы занимаемся. Вот хозяин обрадуется, услышав, что мы должны быть в кафе, а вместо этого торчим в библиотеке и читаем книжки про волдогов! Между прочим, — спохватилась я, — меня хотя бы шеф действительно отпустил. А ты почему не на работе?

— Сказал же: тебе пришел помогать.

Я с еще большим подозрением, чем раньше, уставилась на него. Голубые глаза смотрели честно-честно. Настолько, что им вообще никак не верилось.

— Гарт, — не скрывая сомнений, произнесла я. — Ты пять лет назад выпустился, а я — несколько месяцев назад, причем последние семь лет из библиотеки не вылезала. Чем и как ты мне собирался помогать?

— Да вдруг бы там оказалась кипа статей и ты не справилась бы с ней сама до вечера, — пожал плечами он. — Ты хоть правда что-то выяснила? Или там пустышка?

— Тебе своего задания мало? — нахмурилась я. — Уже узнал, какое у графа любимое блюдо?

Маг-повар поморщился, пригладив и без того короткие соломенные волосы.

— Нет еще. Вчера вечером походил поспрашивал по тавернам да пабам, может, кто-то с ним служил. Нет, никого… Те немногие, кто о нем слышал, говорят, что его постоянно отправляли на спецзадания, причем либо в одиночку, либо с особым отрядом профессионалов. Их за глаза называли смертниками, потому что они выполняли самую опасную и безнадежную работу и не все возвращались с нее обратно. А на том задании, где графа ранили, и вовсе он единственный выжил. Чтобы что-то узнать о том, что он ест, надо ехать либо в Танджанию, в его полк, либо в его поместье, к личному повару.

Я притихла, слушая Гарта. Что на последнем задании Райатт лишился всего своего отряда, было для меня новостью. Неудивительно, что этот человек все время мрачен. Если бы, сопровождая меня, погибли Минни, шеф, Франни… да и Гарт тоже, ладно уж… я бы себе этого никогда не простила. Наверное, еще и пыталась бы наложить на себя руки, хотя наша религия категорически это осуждала.

— Чего молчишь? — бесцеремонно ткнул меня маг-повар. — Так что там с Пирожком?

Нахохлившись, я бросила на него угрюмый взгляд.

Нет, все-таки вот о его гибели я бы не пожалела.

— Ничего, — ложь далась легко. — Судя по статьям, он питается тем же, чем обычные боевые и охотничьи собаки.

— Значит, надо всего лишь найти кусок хорошего мяса, — приободрился Гарт. — «Волшебство» вне опасности. Молодец, Несса!

Его похвала меня не порадовала, а, наоборот, насторожила. Кажется, он первый раз за все время сказал про меня хоть что-то хорошее. И как только язык повернулся произнести что-то кроме «Несса, бегом» или «Ты опять все неправильно делаешь»?

Я невольно оглянулась назад, но библиотека с сидящим в ней графом Райаттом давно скрылась за поворотами запутанных коридоров старинного здания.

Мне бы взять пример с Гарта и воодушевиться тому, что сохранить кафе, похоже, гораздо более легкая задача, чем нам казалось. Но откуда это странное ощущение, что все будет совсем не так просто?..

Из кафе меня отпустили пораньше. Шеф сказал, что я молодец и свою задачу выполнила на отлично, поэтому могу отдыхать. Гарт, который, напротив, пока ничего не сделал, остался с сердитым фырканьем мыть посуду вместо меня.

Минни тоже задержалась на работе, чтобы потом встретиться с тетей, поэтому мне опять пришлось брести домой в одиночку. Настроение почему-то было кислым. Не помогло даже то, что я сделала небольшой крюк и прогулялась мимо запущенного сада возле одного из заброшенных домов и пошуршала осыпавшейся желтой листвой. Тихий шорох сухих листьев сегодня только наводил задумчивость, а из головы никак не шли Ардан Райатт и его серые глаза.

Мне бы такую силищу, как у него… Надо же, одним движением руки обновить чары на кристалле, еще и зарядить его на полгода! Да если я бы весь свой запас вложила до остатка, не хватило бы и на две недели. С выпечкой гораздо проще — туда достаточно чар на день вложить. Ну в крайнем случае на два, потому что потом булочки все равно зачерствеют и никто не станет их есть. И это еще надо суметь сделать — ни я, ни Минни пока этого не могли. А с силой Райатта даже магические ингредиенты не понадобятся! Сам заряжай тесто или начинку чарами, какими в голову взбредет. И почему такие люди, как он, не любят сладкое?

Я повздыхала, вспоминая, как он сегодня на меня смотрел. На меня, не на Гарта. Хотя чего бы ему этим веником любоваться? Девушка-то в любом случае интереснее. Наверное, ничего это не значит. И вообще, с чего бы мне вздыхать о Райатте? К нему в невесты наверняка уже весь город набивается. Об этом сегодня наверняка даже миссис Бендвик задумалась, вон каким голоском ему чай предлагала.

Собрав небольшой букетик из рыже-алых кленовых листьев, я наконец пошла домой. А там сунула листья в кружку (она в нашем доме заменяла вазу) и, пока еще не село солнце, занялась тем единственным делом, которое всегда, как бы ни было плохо, поднимало мне настроение — готовкой.

Ингредиенты я выбирала не глядя. Что под руку попадется — из того и будет блюдо. На стол так легли мука, молоко, сахар, масло и яйца. Посмотрев на них несколько мгновений, я улыбнулась — для идеального вечера не хватало всего одного важного ингредиента. Затем дотянулась до верхних полок шкафчика и достала дрожжи. Быстро подогрела молоко, поставила опару и начала колдовать над тестом в слегка побитой, видавшей виды металлической кастрюльке.

Это был в буквальном смысле древний артефакт из «Волшебства» — в ней готовила еще графиня Райатт. За тридцать лет чары, конечно, ослабли, емкость почти потеряла силу, в кафе теперь только мешала, и шеф распорядился от нее избавиться. Ну а я забрала домой, немножко подлатала — и вот уже можно было ждать не несколько часов, пока тесто подойдет, а полчаса.

Вымесив тесто — не меньше четверти часа, чтобы оно стало мягким и эластичным, я успела подустать, поэтому с облегчением выдохнула, когда накрыла кастрюльку и поставила поближе к горячей печи.

Пока тесто всходило, я подготовила все для дальнейшей работы и достала банку со сливовым вареньем. Не выдержала, приоткрыла крышку, сунула туда палец, обмакнула в рыжеватое желеобразное вещество, облизнула и томно вздохнула.

Это варенье мы с мамой делали не так давно, в самом начале осени. Вроде бы наварили впрок, но осталась всего пара банок. И как так получилось…

За подготовкой полчаса миновали незаметно. Казалось, я только повернулась — а тесто уже пыталось сбежать из кастрюльки, словно жаждало жить своей жизнью. Я ему погрозила пальцем и вытащила на стол.

Раскатать тесто в большой блин, вырезать с помощью специальной формы кружочки с дырками посередине было таким привычным делом, что заняло всего пару минут. Ну а после этого наступило время для самого важного — жарки.

У отца была достаточно хорошая должность, чтобы мы могли установить вместо кирпичного свода на печи большую чугунную плиту с несколькими отверстиями для варки. Родители ей почти не пользовались, а вот повару-кулинару, ну, или кондитеру в моем случае, она значительно упрощала жизнь. Похожая, только лучше, конечно, стояла и в «Сладком волшебстве». Я подбросила дров, чтобы огонь разгорелся посильнее, и поставила на отверстие глубокую сковородку, наполненную растительным маслом.

Чтобы тесто равномерно прожарилось, маслу следовало хорошенько разогреться. Для проверки, готово ли оно, не требовалось никакой магии — достаточно было бросить в него кусочек теста. Чутье меня не подвело — оно не утонуло на дне, а сразу всплыло. Кивнув сама себе, я принялась класть в скворчащее масло кругляшки.

Мне всегда казалось, что настоящее волшебство — это не то, как мы, кулинарные маги, заряжаем еду особой силой, способной дарить радость или лечить недуги. Это то, как сами продукты меняются в наших руках. Вот совершенно плоский «блинчик», попав в шипящее масло, разрумянивается и за считаные мгновения вздувается почти до размера шарика — разве это не чудо? Теперь он превратится во вкуснейшую булочку, а не положи я его туда, остался бы несъедобным и засох.

С помощью магии можно добиться чего угодно. А без нее еще попробуй создай вкусное блюдо из совершенно неаппетитных, на первый взгляд, ингредиентов!

Блестящими металлическими щипцами я переворачивала кругляшок за кругляшком, вылавливала готовые и подкладывала новые. Совсем скоро большая тарелка наполнилась до предела, даже пришлось выкладывать румяные шарики вторым этажом.

Отставив их, чтобы слегка остыли, я пригасила огонь, шлепнула туда чайник и немного прибралась на кухне. Дело оставалось за малым — с помощью кондитерского мешка наполнить булочки вареньем.

Для сладкой начинки подходило многое: обычное варенье, как у меня, вареное сгущенное молоко, нежный крем, а самое лучшее, конечно, — тающий на языке ганаш из шоколада и сливок. Но эта начинка была слишком уж дорогой, и мне приходилось обходиться тем, что попроще.

В любом случае сливовое варенье мягкой, почти желейной консистенции прекрасно подходило для того, чтобы аккуратно заполнить им пустоты внутри теста. Я не скупилась, так что банка быстро закончилась. Потянувшись за ней, чтобы в последний раз наполнить кондитерский мешок, я невольно засмеялась.

И правда, куда же так стремительно деваются все наши с мамой запасы?

Вот и чайник тихо засвистел на плите, сообщая о том, что готов перелиться в большую кружку. Я отложила кондитерский мешок и скорее побежала снимать кипяток с огня.

Еще пара минут — и все было готово. На столе исходил паром ароматный чай, высилась горка румяных булочек с аппетитно блестящими боками, радовал глаз желто-красный лиственный букетик на полке, за окном едва слышно стучал по подоконнику дождь, а на кухне тепло от печи ласково обнимало за плечи. Идеальный осенний вечер! Не хватало только родителей и Минни.

Я подвинула к себе кружку, сделала глоток чая, взяла кружок теста и медленно откусила кусочек. Кисло-сладкий вкус слив дразнил язык и заряжал бодростью, нежность мягкого теста могла поднять до облаков.

Пончики. Любовь всей моей жизни и главная кулинарная цель.

Дома я готовила их так часто, что отточила рецепт до совершенства, но это все еще оставались обычные, неволшебные булочки. Когда я предлагала ввести их в меню, Гарт презрительно фыркал и говорил, что есть множество более простых рецептов. Шефа смущало, что это новое, непривычное для Коруэлла блюдо, которое покупатели не будут раскупать из-за того, что не знают о нем и опасаются нарваться на что-то невкусное.

К сожалению, он оказался прав. Когда я упросила его в качестве эксперимента в один из дней выложить пончики на прилавок, их купили всего несколько штук. А портятся они быстро… Лучше всего пончики есть теплыми, потому что, когда они полежат, тесто теряет мягкость и проявляются недостатки продуктов, особенно тяжесть и горьковатый привкус дешевого растительного масла.

Мы, правда, потом с удовольствием подогрели и съели все, что не удалось продать, но мой провал, увы, уже состоялся. Больше шеф не рвался разрешать мне пончиковые эксперименты, тем более что опыты с использованием чар и волшебных ингредиентов по разным причинам не увенчивались успехом. Да что там, говоря откровенно, это были катастрофа, крах, разгром и фиаско, идущие в разной последовательности друг за другом…

Я печально посмотрела на надкушенный пончик.

Ну вот. Отсутствие в нем магии дает о себе знать. Одна грустная мысль — и еда перестает радовать. Вот бы мне научиться закладывать туда хоть кроху волшебства! Но общие, поверхностные знания, полученные в последний год обучения в академии, не помогали, а Гарт как будто нарочно не хотел меня учить. Наверное, боялся, скотина, что я его обойду, и шеф тогда выгонит его на завод.

Дверь в дом открылась и тихо хлопнула. По шуршанию в крошечной прихожей я сразу поняла, кто это, и радостно крикнула:

— Привет, ма! Па с тобой?

— Нет, зайка, — откликнулась она. — Папа сегодня опять на работе задерживается.

Я вздохнула. Вот, еще одна «грустинка». Пока я училась в академии, мама с папой все время задерживались на работе, чтобы получить еще немного денег и чтобы было чем оплачивать мое образование. Потом папа получил повышение, я устроилась в «Сладкое волшебство» и начала зарабатывать сама, наше благосостояние стало улучшаться … Как и всегда в таких случаях, не обошлось без «но». Война в Танджании шла не так хорошо, как рассчитывал король Коруэлла, и папа был вынужден проводить больше времени на фабрике уже по другой причине — от рабочих слишком много требовали, а хороших специалистов вроде моего отца насчитывалось не так много.

— Ну, что за кислая мордочка, — мама уже переоделась в домашнее, впорхнула в кухню и весело щелкнула меня по носу. — Папа скоро будет. А чем тут так пахнет?

Она огляделась, заметила горку пончиков и захлопала в ладоши, как девочка-подросток.

— Как здорово, Несса! Вот ты уже и придумала, чем порадовать папу после тяжелого рабочего дня.

Мое настроение опять начало улучшаться. Вот умеете же мама найти во всем хорошее! Может, это от нее у меня дар к магии? Сама она колдовать не умела, но папа часто называл ее феей за то, какой мама была легкой, стройной, как она обо всех вокруг заботилась и могла всего парой слов утешить и приласкать. И правда, мама обладала светлыми, почти золотыми волосами и медовыми глазами — как феи в легендах. Вживую-то их уже давно никто не видел — им не нравилось, что в Коруэлле стало слишком много дымящих фабрик и заводов. Лицом я больше пошла в отца — от него я получила серые глаза и каштановый цвет волос. А вот вздернутый нос — от мамы. И характер, как я надеялась, тоже от нее.

— Чайник еще не остыл, — сказала я, поднимаясь. — Тебе налить?

— Да, зайка, будь добра.

Я опять засуетилась на кухне, а мама устало села на стул и попробовала пончик.

— Ох, вкуснятина какая… Ну, признавайся, что случилось?

— Как ты догадалась? — растерянно оглянулась я.

Она звонко рассмеялась.

— Да все просто: если ты готовишь после работы пончики, значит, что-то не так!

Я подвинула к ней кружку со свежезаваренным чаем, плюхнулась на соседний стул и выдала все, что происходило за последние дни: и как Райатт заставил нас впечатлять его собаку, и мою дилемму насчет простого или сложного пути. Мама внимательно слушала и кивала, понемногу отпивая чай и беря с тарелки один пончик за другим. Когда я закончила, она вновь потянулась за пончиком, но вдруг остановилась и задумчиво посмотрела на блюдо, на котором оставалось всего пять пирожков.

— Знаешь, что мне кажется… — медленно произнесла мама и замолчала.

— Что? — заерзала я, не в состоянии вытерпеть, пока она снова заговорит.

— Молодой граф далеко не дурак. Он не дал бы просто так вам настолько странное задание — впечатлить его пса. Вы же не корм для животных делаете — вы создаете сладости для горожан. То, что вы найдете приличный кусок мяса для собаки, никак не повлияет на успешность «Сладкого волшебства» как кафе.

— Да, мы тоже об этом подумали. Но ведь граф — солдафон и надменный аристократ. Может, он правда не видит разницы между кормом для его собаки и работой кафе-кондитерской? К тому же он столько лет провел на войне. Может, ему до нас и вовсе дела нет, и он решил поразвлечься, заставив нас бегать на задних лапках перед его псом с дурацкой кличкой…

— Несса, Несса! — мама с упреком покачала головой. — Не превращайся в Гарта.

Я виновато поникла. Да, во мне сейчас говорил не разум, а обида на человека, который решил нас закрыть, ничего о нас не узнав.

— Прости.

— Тебе не передо мной надо прощения просить, а перед молодым графом за то, что судишь о нем, не выяснив его мотивов. В этой кондитерской работала его мать.

— Которую он и не видел, потому что она умерла, когда Ардан был слишком маленьким, — возразила я.

— Вот именно. «Волшебство» — одна из немногих вещей, которые остались у него от мамы. Мебель еще «помнит» ее прикосновения, там в каком-то смысле до сих пор ее дух. Может, граф не очень-то и хочет продавать ваше заведение, но и держать его в виде красивой игрушки не может себе позволить. Поэтому тянет время, придумывает отговорки, дает вам глупые задания в надежде, что вы за это время подсоберетесь и найдете другой подход к работе в кондитерской, начнете приносить прибыль, и тогда вас уже не понадобится продавать.

— Может быть, — неохотно согласилась я. — Шеф и Франни уже обновляют наши интерьеры и меню ко Дню всех святых. Мы давненько этим не занимались. Кстати, я тут хотела спросить тебя про чай…

— Спросишь, — мама ласково положила натруженную ладонь мне на руку, этим жестом заставляя меня замолкнуть. — Чуть попозже, потому что я еще не сказала самое важное. Подумай вот о чем. Граф Райатт — молодой человек, а уже очень одинок. Вдобавок пережил потерю всего своего отряда и сам получил ранение, которое ежедневно, а наверное, и ежеминутно причиняет ему боль, раз у него не получается отказаться от трости при том, что ему наверняка оказывали помощь лучшие маги-целители королевства. Может быть, его мрачность и надменность — это не от хорошей жизни. Такому человеку больше всего на свете нужна любовь. А как это проще всего до него донести? Не зря же говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

Я покачала головой.

— Ты же знаешь — я до сих пор не научилась готовить еду, добавляя туда собственную магию. Я могу помыть посуду с помощью водных и воздушных заклинаний, воспользоваться посудой, которую кто-то зачаровал до меня, и зарядить ее силой, но пока что я не способна зачаровать сами продукты. И не представляю, когда у меня это наконец получится, потому что Гарт делиться секретами не хочет, да и сам пока толком зачаровывать не научился, а все мои эксперименты неизменно проваливаются.

— Несса, зайка, — повторила мама, улыбаясь, — я ведь и не говорила о магии. У тебя и так есть все, чтобы растопить холодное сердце графа. Угости его тем, что любишь сама больше всего, — своими пончиками. Ты их так готовишь, что никакое волшебство не потребуется — достаточно всего лишь откусить кусочек.

— Ох, что-то мне не верится, — с сомнением засопела я. — Шеф и Франни готовят намного лучше меня. Сам Райатт не отрицает, что Франни — одна из лучших кондитеров в городе. Но его это нисколько не впечатляет!

— Попробуй, — мягко настояла она. — Сложить руки всегда можно успеть. А так ты хотя бы не будешь упрекать себя в том, что могла попытаться, а вместо этого ничего не сделала. Ты же мечтала, чтобы все вокруг оценили пончики. Теперь у тебя есть шанс добиться этого, впечатлив графа, героя войны. И ты просто откажешься от этого? Уж какую-то там собаку в любой момент можно накормить.

— Если бы «какую-то», — буркнула я, уставившись в незаметно опустевшую кружку.

Спорила я уже из чистой вредности. Мама права. Разве я для того мечтала годами о том, как научусь готовить зачарованную выпечку, вновь подниму с колен «Сладкое волшебство» и буду продавать магические пончики по всему городу, чтобы сейчас сдаться, оправдывая это суровостью графа Райатта? В самом деле, раз уж он почти в любом случае закроет заведение, надо до последнего стоять на своем.

А это значит — на пончиках!

Я подняла взгляд на маму. Она хитро щурила медовые глаза, отчего у нее в уголках расходилась симпатичная сеточка морщинок, свидетельствующая о том, что родительница у меня — та еще хохотушка. Не удержавшись, я тоже улыбнулась.

— Кто здесь настоящая волшебница, так это ты, — призналась я. — Всего парой слов расставила все по своим местам.

— Ну вот еще, — отмахнулась она. — Просто я старше! Опыта больше, вот и понимаю тоже больше. Ты, может, еще раньше меня начнешь видеть в людях то, что они не очень-то хотят показывать, а оно нет-нет да проявляется. Давай лучше выпьем еще чая. И кажется, — засмеялась мама, — мне хватит трескать твои пончики, а то папе ничего не останется.

— Я еще испеку, — заверила я.

Из окна вдруг донесся шум — к нашему дому кто-то подходил. Я радостно воспрянула: а вот, похоже, и папа, легок на помине! Однако он так громко никогда не пыхтел и не взбегал с таким грохотом по ступенькам на крыльцо.

Входная дверь распахнулась. Спустя миг на кухню ворвалась раскрасневшаяся, запыхавшаяся Минни.

— Что случилось? — ахнули мы с мамой в один голос.

— Беда, Несса! Тетка моя заболела и осталась в поместье. Мы никак не узнаем рецепт любимого блюда графа Райатта, если только сами туда не поедем!

Трясясь на жестком сиденье дилижанса, я проклинала все: и очередной серый дождливый день, и неровные дороги, и графа Райатта, из-за которого приходится это терпеть, и заболевшую тетку Минни, и даже саму Минни, если уж честно. Она могла бы и сама съездить к родственнице, чтобы выпытать у нее, чем питается хозяин. Однако подруге приперло взять меня, потому что, по ее собственным словам, она глупая, забывчивая и вообще сама не справится, хотя я что-то не припоминала за ней подобных недостатков.

Ехать в поместье пришлось ранним утром. Райатт жил за городом, и пешком по осенней хляби туда добраться было слишком трудно, а дилижанс до соседнего города, проезжавший мимо владений графа, отправлялся из Шенберри всего два раза в день: на рассвете и после обеда. Во втором случае мы бы не успели вернуться домой, так что выбора не оставалось.

Ясное дело, шеф разворчался ужасно. Который день подряд мы толком не работали, лишь шатались не пойми где, а главный повар и Франни тащили все на себе. Так за неделю кондитерскую с ног не поднимешь.

Но, пробурчавшись как следует, он нас все-таки отпустил, со вздохом сказав, что какая уже разница, если через несколько дней на «Волшебстве» будет поставлен крест. Хоть я и хотела узнать о любимом блюде графа, а после слов шефа почувствовала себя предательницей.

И правда, нам бы выполнять наши прямые обязанности и учиться у старших, пока это еще возможно, а мы за журавлями в небе гоняемся. Со стороны, наверное, наше постоянное отсутствие в кондитерской именно так и выглядело.

А потом вдобавок оказалось, что в дилижансе воняет, грязно так, будто по сиденьям и стенам проползло целое стадо хорошенько повалявшихся в луже свиней, и ужасно тесно. Перед главным праздником осени, Днем всех святых, который в некоторых деревнях по старинке называли Жатвой, жители небольших селений стремились попасть в более крупные города. Там можно было и повеселиться вовсю, и на ярмарке диковинок прикупить, и свой товар повыгоднее пристроить. Вот так и получилось, что я, по сути, сидела на коленях у Минни, хотя мы обе заплатили цену полного билета. И все потому что одна из пассажирок решила провезти с собой живую курицу в клетке…

Когда дилижанс замедлил ход, а снаружи раздалось: «Владения графа Райатта, выходите, кому надо!» — мы выкатились из экипажа с огромным облегчением и жадно вдохнули свежего воздуха. Вслед нам раздалось кудахтанье и вылетело облачко белых куриных перьев.

Дилижанс плавно качнулся и поехал дальше.

— Наконец-то, — едва слышно пробормотала Минни, расправляя платье.

Я тем временем огляделась и невольно выдала:

— О-о-о…

Оконца в дилижансе были маленькие, а сидели мы, как назло, в серединке, так что окрестностями полюбоваться не получилось. Теперь перед нами по обе стороны тракта простирались поля. Одно еще радостно желтело, ожидая уборки урожая, другие уже сиротливо подставляли под солнечные лучи «исподнее» — перепаханную сырую землю. Невдалеке виднелся лес, а перед ним — белый трехэтажный дворец. По бокам у него выделялись более крупные, чем основная часть, флигели, будто квадратные башенки, которые оканчивались крышей необычной формы. У каждой «башенки» она закруглялась и венчалась сооружением, похожим на беседку. Наверное, оттуда открывался прекрасный вид на окрестности.

Из-за этих флигелей здание напоминало старинный замок, но очень изящный и даже нежный. От основного тракта к нему отходила широкая дорога, упиравшаяся в кованые ворота. За ними было видно круглый фонтан — правда, он не работал. Вытянутые прямоугольные окна отражали пепельные облака и издалека казались дверьми в ненастное небо.

— Красота какая, да? — тоже выдохнула Минни.

— Ага, — только и смогла ответить я, не находя слов.

— Неудивительно, что за Ардана хочет выйти замуж каждая юбка Шенберри, — как всегда, очень рассудительно заметила подруга. — Особенно если учесть, насколько он сам хорош собой.

Мне невольно вспомнились его широкие плечи, стройная фигура и узкие бедра. Да, это тебе не долговязый Гарт-веник. А как граф, наверное, крепко прижимает к себе такими-то сильными руками…

По телу прошла странная дрожь. Сразу стало жарко в груди, и отчего-то засосало в животе, как от голода.

— Ты чего вздрагиваешь? — спросила Минни. — Замерзла, что ли?

От осознания, насколько неподобающими только что были мои мысли, а главное — насколько мне понравилось представлять Райатта в таком виде, жарко стало уже щекам. Я со стыдом отвернулась от подруги, надеясь, что она ни о чем не догадается.

Этот мужчина может разрушить нашу жизнь. А я еще слюни на него буду пускать? Ну уж нет, он этого недостоин!

— Да, сырость противная, пробирает до костей, — соврала я Минни. — Идем уже скорее. Надеюсь, на ходу согреюсь.

— Идем, — согласилась она.

Привратник удивился — гостей в поместье не ждали. Когда мы объяснили, к кому приехали, и показали заботливо заготовленные для тетки лекарства, нас пропустили без лишних вопросов и даже объяснили, куда идти. Отдельно и строго привратник предупредил, чтобы мы не шатались по владениям, припугнув Пирожком. Дескать, волдог не посмотрит, просто заблудились мы или обворовать графа пытаемся. Цапнет — и прощай, белый свет.

Мы покивали. Сомнения в этом не возникли ни на долю мгновения.

От ворот до дворца еще нужно было дойти — к нему вела широкая дорога с каретным подъездом к дому. Я шла хоть и не с раскрытым ртом — не настолько уж я простушка! — но постоянно озиралась и с восхищением разглядывала поместье.

Возле усыпанной мелкой галькой дороги, например, стояли фонари, и не простые, а фигурные. Мотивы повторялись в определенном порядке: стихия воды, огня, затем земли и воздуха. Семья Райаттов издавна славилась тем, что в ней рождаются сильные стихийники. Благодаря этому они и получили когда-то титул.

Через гальку пробивалась трава — похоже, кареты в последнее время ездили здесь реже, чем раньше. Оно и неудивительно. Старый граф давно не вел светской жизни, а молодой почти и не жил в Шенберри. Если присмотреться, становились видны и другие признаки запущенности. Кусты у дороги давно не подстригали, те же фонари при всей их красоте начали покрываться ржавчиной, давно увядшие розы на цветниках никто не срезал, тут и там облупилась краска.

И все равно поместье с дворцом поражали воображение. Мое — так уж точно.

— Ты куда? — одернула меня Минни, когда я по инерции направилась к главному, парадному входу. — Вход для слуг с другой стороны.

Я вздохнула, оглядывая широкую белокаменную лестницу, ведущую к крупным резным дверям. На перилах были установлены небольшие статуи, но отсюда толком не получалось разобрать, что они изображают. Вот бы подойти поближе, рассмотреть все детальки…

— Давай хоть на фонтан полюбуемся, — взмолилась я.

— Так он все равно не работает, — удивилась Минни.

— Вот какая ты!.. Ну и что, что не работает, зато красивый.

— Ну ладно, — смилостивилась она. — Но потом сразу пойдем к тетке. Не хочу много внимания к нам привлекать. Да и где-то тут бродит Пирожок…

Подруга нервно оглянулась, но зловещего пса поблизости было не видать.

— Может, граф уехал и его забрал, — предположила я.

Дома ли Райатт, мы у привратника не поинтересовались, и как теперь это выяснить, я не знала. Конюшня и прилегающий к ней каретный двор остались позади. По холодному отражению неба в окнах было ничего не понять.

— Ну да, а привратник зачем тогда волдогом припугивал? — спросила Минни.

— А для пущей острастки, чтобы поменьше слонялись, — пожала плечами я. — Давай, не упрямься, идем к фонтану. Ну не выпрыгнет же Пирожок прямо оттуда.

— Может, он и это умеет, — проворчала она, но пошла за мной следом.

Я подбежала к высокой чаше фонтана, оперлась на края и заглянула внутрь. Поскольку он не работал, то и воды, к сожалению, в нем не было, только небольшая лужица, оставшаяся после дождя, и ворох нападавших желтых листьев. Наверное, подачу выключили, потому что стояла уже поздняя осень — так поступали и с городским фонтаном, установленным перед ратушей. Интересно, а летом тут водились рыбки? Если да, то, наверное, карпы. Почему-то я представляла себе именно их.

Сам фонтан был выполнен из белого камня, скорее всего, мрамора — я в породах совсем не разбиралась. На постаменте стоял маг воды — очередной намек на таланты Райаттов. К знатокам скульптуры я не относилась, но не оценить работу безымянного мастера, который ее создал, было невозможно. Он прорезал в камне каждую деталь костюма, все складки на развевающемся плаще, даже ямочку на волевом подбородке мужчины, и выточил ему идеальные мускулы атлета. Статуя причудливо выгнулась, будто в танце, а струи, похоже, должны были бить прямо из его рук. Любопытное решение.

— Ну, нагляделась? — дернула меня за юбку Минни. — Пойдем уже. Я так скоро замерзну.

— Пойдем, — уныло согласилась я, бросив последний взгляд на скульптуру.

Нам пришлось обойти замок по кругу, чтобы добраться до заднего входа, предназначенного для слуг. По пути мы никого не встретили, хотя день только начинался. Минни вспомнила, как тетка рассказывала о том, что новый граф уволил половину слуг, посчитав, что они в относительно небольшом поместье не нужны и только маются от безделья. Ну да, для охраны, наверное, одного Пирожка с лихвой хватало…

Когда мы вежливо постучались в двери, никто, естественно, не открыл. Мы переглянулись с Минни, пожали плечами, и она толкнула створку сама. Та легко отворилась.

Мы робко засунули головы внутрь. Откуда-то издалека слышались голоса, однако нас никто не встретил. Небольшое междверное пространство со стенами, обшитыми деревом, пустовало. Проходов ни справа, ни слева не было, только еще одна массивная дверь впереди.

— Ну идем, что делать, — пробормотала подруга, явно стараясь подбодрить сама себя.

— Да не нападет на нас волдог, — успокоила я ее, верно поняв, отчего она нервничает. — Мы же идем ровно так, как сказал привратник. Ничего не нарушили, в неположенные места не забрели.

— Вопрос только в том, знает ли Пирожок, какие места положенные, а какие нет, — парировала она.

— Ну ты же трезвомыслящая девушка, Минни! Если бы пес этого не знал, он бы уже сожрал всех слуг.

— Может, и сожрал, — буркнула подруга. — А граф соврал, что их уволил.

Я закатила глаза.

— Ладно, первой пойду, раз ты такая трусишка.

Я смело шагнула вперед, схватилась за крупную медную ручку и с силой толкнула ее от себя, ожидая, что массивная на вид створка будет тяжело открываться. Однако она с неожиданной легкостью буквально отлетела от меня и во что-то врезалась. С той стороны раздались стук и тихое ругательство.

Сердце мое ухнуло в пятки. Вот еще не хватало в графском поместье кого-то сбить с ног! Я тут же ринулась вперед, чтобы помочь пострадавшему и скорее перед ним извиниться.

Но стоило мне увидеть этого человека, как вместо того, чтобы броситься к нему, я оцепенела. Руки похолодели, а сердце, кажется, и вовсе перестало биться.

На паркете валялась изящная аристократическая трость. Передо мной, морщась, потирал ушибленный лоб высокий мужчина в точно подогнанном по фигуре черном камзоле, с отросшими смоляными волосами. При виде меня его глаза расширились.

— Опять ты? — воскликнул граф Райатт.

Дорогие читатели, эта книга поступила в продажу. Надеюсь, мы еще с вами встретимся в продолжении, чтобы узнать, удалось ли Нессе впечатлить Пирожка с графом пончиками)) А пока напоминаю, что у меня группа в ВК и канал в Телеграме с одинаковым названием «Принцы и драконы | Книги Элис Айт». Там регулярно проводятся розыгрыши и другие активности по этой и другим историям;) Заглядывайте на огонек!

Девчонка сегодня была не в розовом фартуке, а в коричневом плащике с капюшоном, но не узнать ее было невозможно. В первую очередь из-за огромных серых глаз, которые сейчас таращились на меня с откровенным ужасом.

— Я… я… — бедняжка аж заикаться начала. — Я вам сейчас помогу, простите…

Она шагнула в сторону, явно собираясь наклониться за моей тростью, но я не дал ей такой возможности. Накатило раздражение — я пока еще не совсем инвалид, чтобы молоденькие девушки ползали передо мной на коленях, вкладывая мне в руки трость. Быстрым движением я создал воздушную петлю и поднял ее с паркета сам.

Девчонка ошеломленно уставилась на то, как палка плывет ко мне по воздуху. Отчего-то припомнилось, что она такими же восхищенными глазищами наблюдала вчера за тем, как я заряжаю кристалл-светильник в библиотеке.

Стало немного приятно, хотя вообще-то я не собирался красоваться.

Между прочим, вчера. Это какой уже день подряд мы сталкиваемся — третий? Если вчера это еще походило на случайность, то сегодня уже нет.

— Как ты оказалась у меня дома? — неласково поинтересовался я. — Ты что, меня преследуешь?

— Нет-нет! — сразу замотала головой она. — Мы…

Девчонка оглянулась на дверь. Я проследил за ее взглядом. Возле заднего входа было пусто, только сама дверь, ведущая на улицу, осталась приоткрытой. Наверное, незваная гостья неплотно ее закрыла за собой.

— «Мы»? — переспросил я. — Твой дружок маг-повар тоже здесь?

— Нет! — воскликнула она на сей раз возмущенно и мгновенно запунцовела. — Он мне не друг и вообще противный.

«Противный», надо же! Злость мгновенно схлынула, меня начал разбирать смех. В Танджании даже самые молоденькие медсестрички ругались крепче. А как она краской залилась… Я уже и забыл, что так бывает. Опять же в Танджании люди быстро забывали о стыде. А эта девчонка отчего так краснеет? Неужели стесняется того, что ее заподозрили в романтических отношениях с парнем с работы? Господи, можно подумать, сейчас кого-то еще удивляют добрачные связи.

— Так ты одна или с кем-то еще? — сурово спросил я, загоняя веселье подальше.

Все-таки если где-то рядом шляется незнакомый парень, то это не очень хорошо.

— С подругой, — промямлила девчонка. — Но она делась куда-то…

Или она ее выдумала, чтобы не выглядеть передо мной глупо.

— И что ты делаешь в моем поместье? — напомнил я.

— Ну… — она спохватилась, вспомнив, перед кем стоит, и сделала весьма неуклюжий реверанс. — Простите, ваше сиятельство…

— Реверансы делаются не так, — не удержался я от подначки.

Уж очень смешно гостья мямлила и пугалась каждого моего слова. И где только та смелая помощница повара из кафе, буравящая меня гневным взглядом?

— А как? — брякнула она.

— Ты что, хочешь, чтобы потомственный граф тебя реверансам учил? — с напускной строгостью спросил я.

И тут случилось ужасное. Глаза у девчонки вдруг закатились, а сама она, не издав даже вздоха, рухнула на пол.

Обморок. Проклятье. И эта туда же? За последнюю неделю на меня уже трое так падали. Но они хотя бы рассчитывали так, чтобы приземлиться мне на руки. Я, правда, каждый раз невзначай отходил в этот момент в сторону…

— Эй, — неловко позвал я. — Вставай. Меня таким не впечатлить.

Девчонка не шевелилась. Тихо выругавшись, я склонился над ней и проверил пульс на шее.

Жива, слава Богу, но в обмороке совершенно непритворном. А кожа-то какая теплая, мягкая, аж бархатная…

Я убрал руку и обреченно вздохнул. Неужели я такой страшный? Вон до чего несчастную девушку довел. А ведь собирался всего лишь подшутить…

Оставлять ее валяться на полу было нельзя. Как назло, рядом не оказалось никого из слуг, а мое колено не выдержало бы таких резвых упражнений по наклонам и подъемам тяжестей. Вряд ли, конечно, девчонка действительно была тяжелой, если судить по ее худобе, но целительница из академии вчера выразилась предельно ясно. Если я хочу, чтобы моя нога, в Танджании раздробленная шаманом, однажды вылечилась, мне даже ходить нужно как можно меньше. В противном случае останусь бесполезным инвалидом до старости.

Последний раз оглядевшись, я использовал единственный способ, который мог, — создал еще несколько воздушных петель и сплел из них нечто вроде гамака. Его края я аккуратно подсунул под бессознательную девушку и аккуратно поднял ее над паркетом. Она не очнулась, только голова немного свесилась вбок, а длинные ореховые волосы рассыпались по плечам.

Я невольно залюбовался. Девчонка была красивой, даже невзирая на вздернутый носик. А может, и благодаря ему. Если тот парень, маг-повар, действительно в нее втюхался, то я его понимал.

Кстати, ни он, ни некая подруга так и не появились. Подруга, если она вообще существовала, еще ладно, а вот если кавалер, испугавшись меня, бросил свою возлюбленную с другим мужчиной… Я бы задал ему пару вопросов.

А может, и не пару. Морда у него, насколько я помнил, так и просила угостить ее кулаком.

Подходящим местом поблизости, где можно было уложить гостью и при этом нечаянно ее не скомпрометировать, оказалась дедовская библиотека с софой. По пути я крикнул прислугу, и на голос прибежала пожилая служанка, которая принялась с оханьем суетиться возле девчонки.

— Как же ж вы так ее, ваше сиятельство, — сокрушалась старушка.

— Ну вот как-то так, — будто мальчишка, винился я.

Я и сам не знал, как так вышло.

У пожилой женщины в кармане на удачу оказалась нюхательная соль. Несса — я наконец вспомнил, как зовут помощницу маг-повара, — резко подняла голову. Серые глаза осоловело, с непониманием осмотрели зал со стеллажами, доверху заполненными книгами.

— А-а-э-э… — опять очень осмысленно выдала она.

Я засмеялся. Ну до чего ж забавная! И мгновенно заработал сразу два осуждающих взгляда: и от нее самой, и от служанки.

— Довели до обморока кровиночку и еще смеетесь, — укорила старушка. — Лорд Ардан, вы как маленький, ей-богу. Девочка, может, на работу устроиться хотела, а теперь будет рассказывать, какое хозяин чудовище.

— Она уже на меня работает, — поправил я, нисколько не обижаясь на ее прямоту и даже некоторую бесцеремонность. Эта женщина служила у нас так давно, что еще пеленки мне во младенчестве меняла. Грех на нее злиться. — Вильма, принесите нашей гостье чего-нибудь горячего, пожалуйста.

— Какао будешь, милая? — служанка ласково заглянула ей в лицо.

Я едва не поперхнулся. Какао стоило недешево. Ну, впрочем, ладно. В самом деле, я виноват, мне и расплачиваться.

— Буду, — рассеянно согласилась Несса и добавила: — Спасибо, мисс Вильма.

— Мисс! — теперь уже до слез расхохоталась сама служанка. — Мисс я была лет пятьдесят назад, милая. Ох, насмешила…

И она, шаркая и продолжая повторять: «Мисс, ох, ну надо же», вышла из библиотеки.

Опять же с помощью воздушной петли я подвинул одно из кресел, сел прямо напротив девчонки и устремил взгляд на нее. Она, наоборот, свой отвела, села на софе с прямой спиной, поправив платье, и руки на коленях сложила. Ну точно прилежная ученица, которая боится разозлить строгого учителя.

— Я не кусаюсь, — честно сказал я. — Пальцем тебя не трону и не обижу, так что можешь больше в обморок не падать. Но, пока Вильма варит для тебя какао, а это дело небыстрое, я бы все-таки хотел выяснить, зачем ты приехала в поместье.

— Мы привезли лекарства для тети Минни, — виноватым-превиноватым голосом ответила она и огляделась, видимо, в поисках небольшой тряпичной сумки, которая до этого висела у нее на плече.

Сумку я бросать в коридоре не стал и положил рядом с девчонкой на софу. Несса покопалась внутри и вытащила несколько микстур в баночках и какие-то бумажные пакетики с порошками.

— Вот…

— Тетя Минни? — уточнил я. — Это кто?

— Минни, моя подруга из «Волшебства», старшая помощница маг-повара. Она тоже здесь… где-то. Наверное, пошла к своей тете, которая у вас работает служанкой. Ее зовут Дайна, она жена конюшего.

Наконец все встало на свои места. Имена были мне знакомы. И конюший, и его жена оказались одними из немногих толковых людей, так что при чистке прислуги от бездарей их обоих я оставил. Большинство уволенных ничего в поместье не делали, только получали зарплату, стараясь не попадаться на глаза моему отцу и не напоминать о своей бесполезности.

— Ты же могла мне это сразу сказать.

— Ну, я испугалась, — девчонка опустила длиннющие ресницы.

Я опять невольно засмотрелся и очнулся лишь через пару мгновений.

— Я настолько ужасен?

— Вы граф, — просто сказала она. — И еще у вас Пирожок.

Сначала я вздохнул. Потом улыбнулся.

Ну, значит, не так уж все со мной плохо, если самое страшное, что во мне есть, это графский титул.

В библиотеке после этого зависла пауза. Несса стеснительно отводила глаза и по-прежнему забавно краснела. Мне, как мужчине, следовало бы что-то сделать, но я не знал что. Дамским угодником я никогда не был — в юности предпочитал концентрироваться на учебе, понимая, что впоследствии, в настоящем бою, любой пробел в знаниях может стоить мне жизни. А Танджания мои манеры точно не улучшила.

— Ладно, — медленно произнес я. — Дождись Вильму с какао, отдохни и иди к Дайне. А меня ждут дела.

На самом деле мне не хотелось уходить, да и вообще вставать с кресла. Колено разнылось после неожиданно прилетевшей в меня двери, и одна мысль о том, чтобы встать, отдавалась в груди неприятным холодком. Но и торчать в библиотеке наедине с помощницей из кафе тоже казалось идеей так себе.

О чем нам с ней говорить? Общих тем нет, знакомых тоже. Меня устроило бы и помолчать, но девчонка такое вряд ли поймет.

Я уже оперся на трость, чтобы встать, как Несса выпалила:

— П-постойте! Мне у вас надо узнать кое-что важное.

Я приподнял бровь.

— И что же?

— Какое у вас любимое блюдо?

Я замер в кресле. А вот такого вопроса было сложно ожидать.

Ей это надо было для гороскопа, что ли, какого-то? Они были в моде еще до того, как я уехал. Женщины высчитывали с помощью каких-то хитрых астрологических схем буквально все, от того, за кого выходить замуж, до того, какую шляпку сегодня надеть. Мне это казалось невообразимой глупостью. Звезды никак не влияли на то, успешным или нет будет день. И тем более все это не имело отношения к цветам шляпки или туфель.

— Какая разница, что я ем?

Вообще девчонка могла и соврать. Однако похоже, что это в принципе было не в ее природе, потому что она честно, даже не моргнув огромными глазищами, выдала:

— Если мы в «Сладком волшебстве» научимся готовить это блюдо, может быть, вы нам дадите еще шанс?

— Лучше бы ты спросила это для гороскопа, — вздохнул я.

— Я не верю гороскопам.

— Вот как? — вскинул я на нее удивленный взгляд.

Несса серьезно покивала.

— Нелепая трата времени. Минни как-то уговорила меня высчитать, есть ли у нас по гороскопу совместимость с Гартом. Вышло идеальное сочетание. Но такого быть не может, потому что мы друг друга на дух не переносим. Хотя я и без этого давно знала, что гороскопы врут.

А она, пожалуй, не так уж глупа.

— И все-таки что вы любите? — повторила девчонка.

— Так не пойдет, — я покачал головой. — Во-первых, даже если вы угодите лично мне, на доходность вашего заведения это никак не повлияет. Мне все равно придется вас закрыть и отдать помещение под что-то другое. Во-вторых, никакого особенного пристрастия к еде у меня нет. В Танджании часто задерживали подвоз провизии, и мы там научились есть все: и листья с деревьев, и змей, и даже крокодилов.

— Фу-у, — вздрогнула она.

Я усмехнулся.

— Вообще-то крокодилы весьма неплохи. На вкус как курятина, только более нежная. Суть в том, что вы меня не удивите, как бы ни старались. Лучше задумайтесь о том, что в своем заведении делаете не так.

— Так это значит, — убитым голосом начала Несса, — что вот это ваше условие про впечатлить Пирожка бессмысленно? Зачем тогда вы его поставили?

Глядя в ее резко потускневшие глаза и на опустившиеся уголки губ, я себя проклял за ту глупую фразу. Наивная девочка искренне поверила, что от волдога правда что-то зависит, а я просто наобум брякнул.

Молодец, Ардан, хороший хозяин! Я приехал в Шенберри с уверенностью, что восстановлю запущенные отцом дела и буду гораздо лучшим землевладельцем, чем он. Ага, разбежался.

Я прокашлялся, пытаясь замять неловкую паузу хоть какими-то звуками.

— Послушай… Пирожок, конечно, в каком-то смысле играет роль. Нюх у него отличный, а ваши продукты явно плохого качества, поэтому я и упомянул своего пса.

— Мы уже меняем поставщика, — робко вставила девчонка.

— Молодцы.

Наверное, я сказал это слишком сухо, потому что она опять сникла. Так прошло несколько очередных неловких мгновений.

Я уже собрался опять встать и наконец-то уйти, как Несса вновь мне помешала. Она выпрямила спину, сжала кулаки, будто на что-то решившись, и заглянула мне в лицо.

— Скажите, а как вы относитесь к пончикам?

— К чему? — растерялся я.

— Ну пончики… Такие круглые жареные пирожки, часто с дыркой в середине, их посыпают сахарной пудрой или поливают глазурью, а внутри у них часто сладкая начинка. Очень вкусные!

— Я знаю, что такое пончики, — перебил я, потому что девчонка явно могла распространяться насчет них еще долго. — Никогда их не пробовал.

Она уставилась на меня с таким видом, будто увидела перед собой человека с двумя головами и шестью руками.

— Это же лучшее лакомство на свете, — благоговейно прошептала Несса. — Хотите попробовать? Правда, у меня вчерашние. Свежие, конечно, гораздо лучше, только у меня с утра не было времени напечь. Я брала для нас с Минни, но раз уж она бросила меня тут одну, то явно не обидится, что я поделюсь ее порцией с вами.

Она принялась снова переворачивать содержимое сумки, пока не вытащила оттуда достаточно большой сверток, весь пропитанный маслом. Библиотека сразу заполнилась сладкими ароматами, которые не появлялись в ней, наверное, лет двадцать, с тех самых пор как я перестал сюда наведываться и жевать бутерброды за чтением книжек.

— Держите! — радостно провозгласила девчонка, протягивая мне маленький, величиной с ее ладошку, пончик.

Признаться, я обомлел. Большинство прислуги при мне шептало и боялось шевельнуться. Вильма была исключением, и я ей это прощал, потому что женщина уже старая, да и знает меня как облупленного. Но чтобы вот так кто-то из простолюдинов протягивал мне помятую, взятую из дома еду с предложением угоститься…

Я растерялся, как отреагировать. В моем боевом отряде это было абсолютно естественно, но и отношения у нас царили совсем другие — когда месишь с человеком одну и ту же грязь на протяжении нескольких лет, спишь бок к боку и жуешь один сухарь на двоих, о титулах уже не задумываешься. Но здесь, в Шенберри, все иначе.

С другой стороны, я никогда не считал себя ханжой. Да и разве не я довел только что бедняжку до обморока? Наверное, можно ей тоже простить бесцеремонность. Тем более что девчонка предлагала пончик совершенно искренне, без задней мысли и всякого жеманства.

Последнее меня и подкупило больше всего. Да и вообще этим огромным глазам сложно было что-то не простить.

Но протянуть руку я не успел. Несса вдруг ойкнула и убрала пончик.

— Простите, совсем забыла, что мы по холоду сюда ехали и он успел остыть. Теплым его гораздо лучше пробовать.

Она закрыла глаза и подержала ладошку над лакомством. Пухлые губы слегка зашевелились, опять меня гипнотизируя. Прямо впору задумываться, что здесь слаще — сама девчонка или сдоба у нее в руках.

— Готово! — Несса, сверкая, как начищенный чайник, вновь подала мне пончик.

Я неуверенно принял угощение, разглядывая его со всех сторон. Пончик как пончик. С утра он, наверное, был посыпан сахарной пудрой, но она уже успела растаять.

— Так ты, получается, маг? — спросил я, оттягивая время.

Вроде как выпечка опасной не выглядела, но выработанные в Танджании инстинкты брали свое.

— Ага, — бодро согласилась девчонка. — Слабенький, правда. Это одна из причин, почему я пошла специализироваться в кулинарной магии. Большого выбора у нас тут не было.

Оторвавшись от созерцания пончика, я еще раз окинул гостью взглядом.

Ну, насчет выбора она явно преувеличила. Маги-универсалы высоко ценились на войне, особенно среди разведчиков. Даже слабые, потому что диапазон возможностей, которые они могли использовать, был гораздо шире, чем у их узкоспециализированных, пусть и более сильных товарищей. Я уже хотел сказать об этом Нессе, но представил ее в Танджании…

И промолчал. От картинки, нарисованной в уме, пробрало дрожью. Одаренных женщин в армию брали охотно — магия уравнивала их с большинством даже самых сильных мужчин, которые не умели колдовать. К счастью, пока что обязательный призыв среди волшебниц не проводился, и в Танджанию ехали лишь добровольцы. Только гибли чародейки ничуть не реже, чем волшебники. Те же, что выживали, зачастую переставали быть женщинами, а в отдельных случаях и вовсе теряли человеческий облик.

Я для того пять лет и тонул в болотах, изнывал от жары в джунглях, страдал от укусов гнуса и постоянных атак шаманов, чтобы вот такие невинные девочки, как Несса, могли у себя дома наслаждаться благами цивилизации и не думать об ужасах войны. Потому что если с восстанием в Танджании не справимся мы, мужчины, то королевство закинет в мясорубку и подобных Нессе. Слухи об обязательном призыве для всех магов, любого пола и возраста, ходили уже давно.

— А каковы другие причины? — спросил я, на сей раз уже не оттягивая время, а пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей.

— Любовь к готовке! — бойко сообщила девчонка.

Логично. Зачем бы еще универсалу идти на «помоечную» специальность, как за глаза называли кулинарную магию другие студенты? Парни избегали ее как огня, да и девочки туда попадали самые бестолковые. Несса такой вроде бы не выглядела.

Я еще раз посмотрел на пончик в своих пальцах.

Ну же, Ардан. Что ведешь себя, как какой-то новобранец? В этой штуковине нет ни яда змеи мвабане, ни медленно убивающего сока листьев каваджи.

Медленно поднеся руку ко рту, я откусил кусочек теста.

Вообще-то это было неплохо. Сладко, но благодаря легкой кислинке варенья не приторно. Хотя пирожок явно обжаривался в масле, он получился скорее нежным, чем жирным. И на удивление не зачерствел, хотя девчонка сказала, что пекла еще вчера. Я вообще не ожидал, что кусок жаренного в масле теста может быть таким вкусным.

— Мне нравится, — наконец вынес вердикт я.

Несса, внимательно всматривавшаяся в мое лицо, с заметным облегчением выдохнула.

— Я знаю около десятка рецептов пончиков из пяти стран, но все это обычные сладости. А я хотела бы печь в «Сладком волшебстве» волшебные пончики, — призналась она. — Только у нас закончились магические ингредиенты, а мои первые эксперименты, к сожалению, большого толка не дали, поэтому шеф отказался вводить в меню новую позицию. Дескать, и так покупателей мало, нечего их распугивать незнакомыми блюдами. Может, вы дадите на это добро? Уж против вас в «Волшебстве» точно никто не выступит. А если у меня ничего не получится, то… Ну, вы же нас все равно собираетесь закрывать. Мне просто нужно немножко времени.

Время, время… Хотел бы я, чтобы оно было и у меня. Кредиторы наступали на пятки, и пока речь у них не шла о поместье, однако мне уже дали понять: если я продолжу задерживать выплаты, как это делал мой отец, то проценты будут расти. В конце концов я лишусь дома и земли, на которой родились и выросли поколения и поколения моих предков. Если это произойдет, я окажусь не первым аристократом, который за долги родителей пошел по миру, но мне становиться персонажем такой истории, ясное дело, не хотелось.

Как назло, первая крупная выплата должна была состояться уже на днях. Поэтому я и суетился с инспекцией всех владений, которые мне принадлежат, и быстрой продажей тех, которые меня не удовлетворили. Какой бы неглупой Несса ни казалась, вряд ли ее пончикам, хоть сто раз волшебным, удастся переломить ситуацию. Мне все равно придется избавиться от кондитерской.

А с другой стороны, я ведь дал слово. Что я за граф, если не сдержу его?

Вложив два пальца в рот, я свистнул. Звук получился громковат — девчонка вздрогнула.

— Прости, — сразу извинился я. — Это сигнал для Пирожка. Он носится где-то во дворе и может не услышать, если я просто позову.

— А зачем его звать? — как-то слегка побледнела она.

— Ты же сюда приехала получить отсрочку для кондитерской? Вот и проверим, получилось ли это у тебя.

«Тыгыдык» с предшествующим грохотом распахнутой двери черного входа раздался почти мгновенно. Ну, на сей раз Пирожок хоть никого из слуг не сбил с ног и не напугал. Еще через миг настал черед двери библиотеки — в нее как будто ударили тараном. Повезло, что она с петель не слетела.

К паркету волдог еще не привык, поэтому, затормозив, проехался на лапах около метра и почти врезался в меня. Несса, сдавленно охнув, запрыгнула на софу с ногами.

Я рассмеялся, потрепав Пирожка по густой шерсти на макушке. Морда у пса была довольная-предовольная, аж красный язык изо рта свесил и хвостом вилял. Решил, наверное, что с ним наконец будут играть.

— Волдог же не крыса, — улыбаясь, сказал я девчонке. — Чего ты подскакиваешь?

— Н-ну я испугалась, что он на меня напрыгнет, — едва слышно проблеяла она.

— Пирожок так не делает, он хороший мальчик, — заверил я и протянул псу половинку пончика. — Давай, Пирожок. Выноси вердикт, как и было условлено. Удастся Нессе тебя впечатлить или история «Сладкого волшебства» все-таки завершится через несколько дней?

Я наблюдала за волдогом, затаив дыхание. От него в буквальном смысле сейчас зависела моя судьба. Краснющие глаза колдовского пса и огромные клыки наводили на меня почти парализующий ужас, но я мысленно молилась: «Ну давай же, Пирожочек, не подведи…»

Волдог склонил голову и внимательно посмотрел на остатки пончика, не торопясь к нему прикасаться.

— Волдогам нельзя сладкое, я его ничем таким не кормлю, поэтому он, наверное, просто не привык к такое еде, — «успокоил» граф и начал опускать руку, в которой держал лакомство. — Не переживай, если…

Договорить он не успел. Пирожок неожиданно дернул лохматой головой и с такой скоростью выхватил пончик, что я едва не подпрыгнула опять. Тесто стремительно исчезло в кажущейся бездонной глотке собаки.

А потом псина стала наступать на меня. Медленно и неотвратимо. «Клац-клац, — лязгали когти по полированным деревянным дощечкам на полу. — Клац-клац…» Огромная клыкастая голова, сверкая адскими глазами, приближалась ко мне.

Я уже собралась падать обратно в обморок, когда поняла, что вообще-то Пирожка интересую совсем не я. Он сдвинулся к завернутым в специальную кулинарную бумагу пончикам, принюхиваясь к ним и явно раздумывая, не сожрать ли весь пакет целиком.

— А ну стоять! — рявкнул граф.

Сердце у меня подпрыгнуло. Не знаю, на что рассчитывал Райатт, но от его голоса оцепенела только я, а пес повернулся к хозяину и обиженно заворчал.

— Ты мне гостью не пугай, — спокойно произнес Райатт. — Больше пончиков тебе все равно не достанется.

Волдог вдруг лег на пол, опустил голову на лапы, тихо-тихо заскулил и стал смотреть на графа с такой грустью, что разжалобил даже меня.

— Может, еще одна штучка ему не повредит? — робко спросила я.

— Ага, где одна штучка, там и весь пакет, — хмыкнул Райатт. — Ну уж нет, обойдется красавец.

Пес как будто понимал каждое слово. Раздалось такое скуление, что у меня сердце принялось кровью обливаться.

— Хватит клянчить, — погрозил граф ему пальцем, и не думая поддаваться на шантаж. — А то не выйду с тобой погулять вечером. Давай, дуй во двор.

Пирожок с поразительно по-человечески звучащей в голосе тоской вздохнул и поплелся прочь из библиотеки, всем своим понурым видом показывая, как он обижен.

У меня проскочила невольная мысль, что не такой уж волдог ужасный, как все рассказывают. Собака как собака. Когда он так себя вел, даже забавная кличка Пирожок уже не казалась неуместной.

— Все, избавились от проглота, — опять засмеялся Райатт. — А то мог еще полчаса тебя обхаживать и страдальчески подвывать.

Да и сам граф уже пугал далеко не так, как раньше. Вон как смеется — будто мальчишка, а не тридцатилетний ветеран войны. Серые глаза в такие моменты у него по-особенному сверкали, а из облика пропадала извечная пасмурность. И ведь права Минни, такого красавца, как Райатт, еще попробуй найди. Я уже не знала, куда девать взгляд, чтобы не таращиться на его сильные руки, идеальную линию волевого подбородка и на чувственные губы.

Особенно меня почему-то будоражила его щетина. Это открытие удивило меня сильнее всего. Если бы несколько дней не брился Гарт, то он выглядел бы скорее смешно и неопрятно. Райатту же щетина придавала мужественности и удачно ложилась в его мрачноватый образ, сочетаясь с густыми смоляными волосами и черным изящным костюмом. Любопытно, кстати, что бриться граф забывает, а вот рубашки у него всегда такие кипенно-белые, что глаза слепят.

— Почему вы назвали волдога Пирожком? — спросила я.

— А как бы назвала его ты? — вернул вопрос граф.

— Ну… Не знаю. Наверное, таким собакам больше подходят клички вроде Крушитель, Клыкач, Задира, Демон…

— Вот именно, — ответил он. — Никто не ждет, что его одной лапой пришибет тварь из преисподней по имени Пирожок.

Я захихикала.

Граф обладал специфическим чувством юмора. Но еще эти слова немного приоткрыли тайну его характера — похоже, Райатт относился к тем людям, которые любят действовать непредсказуемо для окружающих.

— Ладно, если серьезно, — признался граф, — мне его купили, когда я учился в столичной академии. Нас всех, как элитных боевых магов, обязали обзавестись волдогами. Я жил в одной комнате с юношей, родители которого намного дольше собирали деньги на дорогого щенка. У меня уже появился, а сосед еще только ждал. И был за ним грешок — он очень любил поесть, особенно запрещенной в академии еды. Когда нас выпускали в город, он накупал пирожков, а потом прятал их по комнате, чтобы комендант не нашел. Щенок, разумеется, по запаху прекрасно чуял, где они. Иногда случались такие моменты, когда мне приходилось оставлять его в комнате одного. Сосед после этого всегда ходил по нашей спальне и задумчиво бормотал себе под нос: «Где же пирожок, куда же я дел свой пирожок…» Прошло несколько дней, прежде чем он понял, что их воровал щенок, который в то же время сидел прямо перед ним с большими невинными глазами и с этим самым пирожком в желудке. Это было так смешно, что на курсе за псом сразу закрепилась кличка Пирожок.

Мы рассмеялись оба.

Дверь библиотеки снова приоткрылась. Я уже ожидала, что волдог решил испытать судьбу и еще поклянчить пончиков, однако это вернулась милая пожилая служанка с чашкой какао. Я не хотела напрашиваться на такой дорогой напиток и опять смутилась — сначала не успела отказаться, а теперь уже было поздно.

Да и, если честно, горячая жидкость сейчас пришлась бы очень кстати. Библиотека не отапливалась, и меня от холода спасало только то, что я так и осталась в плаще, в котором вошла во дворец. Как граф не замерзал в распахнутом камзоле и легкой рубашке под ним, оставалось только гадать. То ли у мужчин вообще по-другому чувствительность устроена, то ли Райатт настолько сильный стихийник, что его запасов энергии хватало на постоянное поддержание теплового покрова возле себя…

Отчаянно захотелось потрогать его пальцем и проверить, есть ли возле самой кожи воздушный слой, который сохраняет тепло тела. Желание было таким глупым и неподобающим, что мои щеки уже, кажется, тысячный раз за весь разговор стали разгораться.

М-да, тоже магия в каком-то смысле. И никакого какао не надо — достаточно одной дурацкой мысли о графе, чтобы согреться!

— Держи, милая, — женщина приветливо протянула мне кружку, затем удивленно посмотрела на графа. — Лорд Ардан, вы еще здесь? А как же гости?

— Какие гости? — вернул он ей недоуменный взгляд.

— Ну как же… Я только что в окно видела, как к дому подъезжает карета. Разве вы никого не приглашали?

— Нет, сегодня я собирался весь день заниматься делами в отцов… своем кабинете, — Райатт досадливо покачал головой. Наверное, из-за того что его кто-то отвлек от работы.

Он подхватил трость и легко поднялся, но я опять заметила проскочившую на привлекательном лице гримасу.

— Что ж, придется проверить, кого нелегкая принесла.

— Ваше сиятельство! — спохватилась я. — Вы так и не сказали ваше решение по кафе! Я ведь впечатлила Пирожка и выполнила условие, верно?

Райатт застыл и устремил на меня сверху долгий взгляд. Над бровями пролегла глубокая морщина, несвойственная таким еще достаточно молодым мужчинам. Должно быть, граф много думал и при этом постоянно хмурился.

Мне от этого взгляда стало немного не по себе. Он внушал ощущение, что я в чем-то провинилась перед его обладателем. Так, во всяком случае, на меня в детстве смотрели преподаватели в академии, когда у меня не получалось задействовать чары, которыми уже свободно владели дети на пару лет меня младше.

— Посиди здесь, — наконец сказал Райатт. — Я разберусь с теми, кто пожаловал без спроса, и скажу свое решение.

Он повернулся к служанке.

— Вильма, будьте добры, удостоверьтесь, чтобы с Нессой ничего не случилось, пока я встречаю гостей. Хотя, возможно, — тут граф усмехнулся, — это как раз гостей стоит беречь от нее, а то в присутствии этой молодой леди двери отчего-то тянет встречаться с чужими лбами.

Старушка заохала, а я опять залилась краской. Вот же Райатт какой ехидный, оказывается!

Бросив на меня очередной взгляд, на сей раз нечитаемый, но пробравший до самого нутра, граф быстрой походкой вышел из зала.

Вильма тем временем, нисколько меня не смущаясь, заторопилась к окну и выглянула в него с любопытством юной девочки, а совсем не глубоко пожилой женщины.

— Ты Несса, верно? — обратилась она ко мне. — Посмотри-ка, милая. Ты же городская, может быть, знаешь, кто это к нашему хозяину пожаловал? А то герб на экипаже какой-то знакомый, а вспомнить, где видела, не могу никак. Ох, старость не радость…

Я спрятала улыбку, сообразив, что служанка охоча до сплетен, и спрыгнула с софы.

Окно в библиотеке было высоким, крупным и впускало столько света, чтобы днем даже в самом дальнем углу не понадобилось зажигать свечи для чтения книг. Отсюда прекрасно просматривалось все пространство перед дворцом — фонтан, дорога, ворота. Виднелся и кусочек тракта, по которому мы приехали сюда с Минни. Поэтому я сразу увидела черную карету, подъезжавшую к крыльцу, и еще до того, как оттуда вышел первый гость, поняла, кто внутри.

«Герб», который заметила Вильма, никаким гербом на самом деле не был, потому что в хозяевах экипажа не текла благородная кровь. Это оказалась всего лишь эмблема кондитерской лавки.

— Фейманы, — прошептала я. — Главные конкуренты «Сладкого волшебства».

Все, что я успел перед встречей с гостями, это выйти в холл. Рядом со мной тут же замер Пирожок, издалека почуявший незнакомцев и не желавший оставлять меня с ними наедине.

Кто бы там ни заявился, они меня уже раздражали. Люди в Шенберри вообще знают, что такое «предупредить о визите»? Неожиданностей мне в и Танджании по горло хватало. Я наивно надеялся, что если уж уехал оттуда, то наконец смогу обойтись без неприятных сюрпризов.

Впрочем, это личная проблема незваных гостей, что они ни о чем не предупредили, злорадно подумал я. Пусть теперь терпят неудобства и сплошные нарушения этикета. Во дворце царил предзимний холод — поместье для экономии дров не отапливалось, за исключением тех помещений, где жили и постоянно работали слуги. Мне не нужно было, чтобы они постоянно болели. И так уже слегли с сезонной лихорадкой дворецкий и одна из служанок. А я тепло собственного тела без особых усилий поддерживал с помощью своего же магического резерва, так что стылость меня ничуть не беспокоила.

Встречать гостей и бросаться на кухню готовить для них закуски тоже было некому. Вот в этом моменте я, пожалуй, погорячился — по возвращении в Шенберри обнаружив дома толпу лентяев и бездарей и уволив их всех, замену я так и не набрал. Показалось, что и так управимся. Однако стоило слечь всего двоим, как людей стало отчаянно не хватать.

К счастью, кое-кто из слуг все-таки подоспел, лошадь и экипаж увели, а перед гостями раскрыли входные двери и впустили в холл. Я задумчиво разглядывал посетителей, не узнавая никого из них.

Первым вошел мужчина лет за сорок, среднего роста, пока еще стройного телосложения, но уже с намечающимся животом. Одет он был по последней моде — плащ по середину бедра наверняка плохо согревал, зато открывал для чужих глаз яркий бирюзовый кафтан и такого же цвета камзол под ним. Белоснежный шейный платок, причудливо завязанный в несколько слоев, походил на водопад. Из-под шляпы-треуголки торчали аккуратно завитые пшеничные локоны.

Последнее я отметил с неудовольствием. Нет, не волосы, конечно. Треуголки носили многие военные, и оттого, что Коруэлл последние годы не переставая вел войну, такие шляпы стали очень модными и среди гражданского населения. Особенно среди аристократов, которые сами оставались дома. Я находил это лицемерным. Люди, никогда в бою не бывавшие и не знавшие, с какой стороны браться за ружье или шпагу, пытались примазаться к успехам тех, кто проливал кровь за королевство и, демоны побери, погибал за него.

За старшим мужчиной появился молодой, так же с иголочки одетый. Третьей в холл ступила девушка лет около восемнадцати, миловидная, с симпатичными кудряшками, обрамлявшими круглое личико. Пышное платье с оборками придавало ей кукольный вид.

Судя по тому, что у всех троих волосы были соломенного цвета, а лица обладали одинаково мягкими привлекательными чертами, передо мной стоял отец с двумя детьми.

Не успел я и слова произнести, как он поклонился, бросив короткий взгляд на волдога, и заговорил:

— Простите за неожиданное вторжение, ваше сиятельство. Позвольте представиться — Мервит Фейман, предприниматель. А это мои дети: сын Филеран и дочь Никометта.

— Можете называть меня Никки, — проворковала девица, низко приседая в реверансе, да так, чтобы я оценил все прелести ее глубокого декольте.

Раздражение сразу накатило еще сильнее. Стало ясно, зачем на самом деле явилась эта троица — меня пытались втянуть в очередную «ярмарку невест». Ничего, сейчас девица воочию убедится, что титул еще не означает безбедную жизнь, и сама отговорит отца от сватовства. Можно даже не обременять себя запоминанием ее имени — мы все равно больше не увидимся.

Филеран сделал шаг вперед и, будто старому знакомому, протянул мне ладонь. Пирожок тихо рыкнул. Парень резко подался назад, нервно глядя на собаку.

— Не обращайте внимания на волдога, — сказал я. — Он обучен следить за тем, чтобы ко мне не мог подойти враг, и еще не привык к тому, что на родине среди друзей принято пожимать друг другу руки. Только, простите, я вас что-то не припомню.

— Вы, наверное, забыли, ваше сиятельство, — вежливо ответил Филеран, все еще косясь на пса. — Мы познакомились с вами несколько дней назад в ратуше.

— Ах да, — вспомнив навязчивого молодого человека, я сам пожал ему руку. — Извините, не признал сразу. В последние годы я больше привык к танджанийским смуглым лицам и именам. И третий раз прошу прощения, но не понимаю, чем обязан вашему визиту. Мы ведь, кажется, о нем не договаривались, тем более об участии в этом вашего отца и сестры?

— Верно, — ответил Фейман-старший, опять переводя мое внимание на себя. — Дело в том, что я бы хотел сделать вам выгодное деловое предложение. Вчера я услышал о том, что вы выставляете на торги некоторые городские помещения, которые вам принадлежат, и решил перехватить инициативу у других дельцов. Предприниматель обязан быть предприимчивым!

Он засмеялся этому, как отличной шутке. Что ж, может, она такой и была. Никогда не относил себя к людям с хорошим чувством юмора.

— Позвольте тогда пригласить вас в свой кабинет, — сказал я. — Но, боюсь, поскольку я не догадывался о вашем визите, то и угостить мне вас нечем. Как и некому развлекать вашу юную дочь, пока мы с вами обсуждаем дела. В поместье нет других леди или молодых девушек, которые могли бы составить ей компанию.

О Нессе я решил не упоминать. Она приехала сюда совсем ненадолго и потому не считалась.

Фейман-старший улыбнулся.

— О, не волнуйтесь, Никки не заскучает. Она еще учится на последнем курсе академии магии в Шенберри, но это не мешает ей принимать такое же участие в нашем семейном деле, как и все мои сыновья, коих, кроме Филерана, насчитывается еще двое. К сожалению, они не смогли сегодня приехать и иметь честь быть представленными вам — на них лежит бремя ответственности за работу нашего заведения, пока я отсутствую.

Я покивал. Господи, «коих», «бремя ответственности»… От его витиеватых фраз кружилась голова. Даже аристократы при всей их напыщенности не всегда так разговаривали, как этот простолюдин, явно метивший гораздо выше своего нынешнего положения. Ничуть не удивлюсь, если через пару лет он купит титул и будет не меньше чем виконтом.

Ну, или пристроит дочку к какому-нибудь графу или герцогу и удовлетворится этим.

— Прекрасно, — коротко ответил я. — Тогда прошу в кабинет.

Пирожок бодро заклацал когтями следом за мной. Теперь уже на него беспокойно оглянулись все трое, но никто и словом не возразил.

Вот и отлично.

Я не предполагал, что придется принимать в кабинете столько гостей разом, но кресел, к счастью, хватило. Фейман-старший сел прямо перед моим столом, дети — позади отца. И сразу же подтвердилась моя мысль о том, что я не зря разогнал больше половины слуг, оставив только самых дельных ребят. Едва мы заняли места, служанка принесла свежезаваренный чай.

— Спасибо, это очень своевременно, — вдруг подала голос Никки, принимая чашку, и жеманно пожала плечами. — Здесь как-то… прохладно.

Возможно, девчонка хотела привлечь мое внимание к себе, а вернее, к оголенным покатым плечам и глубокому декольте. Но прозвучала фраза двусмысленно — так, будто я плохой хозяин. Если уж на то пошло, это было правдой, однако мне бесцеремонность девицы не понравилась. Ее сюда вообще не приглашали, а она еще и жалуется.

— Поздняя осень на дворе, вам следовало бы теплее одеваться, — ответил я. — Кроме того, ваш отец только что упомянул, что вы маг. Насколько я помню, в академии еще на первых курсах детей обучают тому, какие заклинания использовать, чтобы не замерзнуть.

Ее щеки мгновенно вспыхнули, но удивительное дело — это и вполовину не выглядело настолько же очаровательно, насколько у Нессы. Может быть, потому что та стеснялась искренне, а в подведенных кукольных глазах Никки промелькнула злость. Похоже, ей крайне редко кто-то делал замечания.

— Разумеется, Никки это умеет, — натянуто засмеялся Фейман-старший, пытаясь сгладить неловкость из-за поведения дочери. — Небеса были столь милостивы к моей семье, что мы все родились одаренными, хоть и в разной степени. В наших жилах ведь течет кровь фей… Однако и выдающихся магов вроде вашего сиятельства среди нас, к сожалению, нет, поэтому мы стараемся сохранять резерв полным для работы в нашей кондитерской. Вы ведь уже знаете, чем мы занимаемся?

— Да, наслышан, — подтвердил я, поколебался и все же взмахнул рукой.

Семейка, может, и беспардонная, только и зла пока что никто из них мне не причинил. Нужно проявить хоть какое-то гостеприимство. В комнате и правда холодновато, а я не тресну, если немного ее согрею. В конце концов, мне сохранять запасы энергии полными больше незачем. Проводить ежедневные боевые тренировки не позволяло колено, для сидения за бумажками весь день магия не требуется, ну а танджанийские шаманы точно не вылезут из камина, чтобы мне понадобилось копить резерв для внезапного отпора.

Воздух в кабинете немного согрелся. Никки поводила плечами и довольно улыбнулась, как кошечка, которую почесали за ушком. Брат бросил на нее насмешливый взгляд, а отец расслабился, поняв, что хозяин дома против них не настроен.

— Ваше сиятельство, вы сказали, что к чаю ничего нет. Как удачно, что мы можем это исправить, — приободрившись, опять заговорил Фейман-старший и оглянулся на сына. — Филеран!

Тот, будто только этого и ждал, вытянул одну руку перед собой и второй театрально над ней взмахнул. На раскрытой ладони материализовалась перевязанная лентой коробочка. Трюк уровня уличных фокусников, но я из вежливости похвалил:

— Впечатляюще.

— Это вы еще не попробовали содержимое! — заверил Фейман-старший. — Прошу, отведайте шедевры нашей кулинарной лавки.

Его сын с готовностью подскочил с кресла и подал мне коробку. Волдог мгновенно отреагировал на резкий жест и тоже резво поднялся на лапы.

— Сидеть! — рявкнул я, пока пес не бросился на гостей.

Филеран, побледнев, шлепнулся обратно на сиденье.

— Простите, я не вам, — извинился я, с укором посмотрел на Пирожка и вслух ему сказал: — А ну-ка пойди погуляй, дорогой, чтобы мне опять не пришлось за тебя краснеть.

Пес тем временем не отрывал взгляда от коробочки в руках парня. Я вздохнул. Ну ясно. Опять мохнатый проказник почуял сладкое, которое ему нельзя. А судя по тому, что я слышал о Фейманах, они добавили в свои булки магические ингредиенты, так что волдог в буквальном смысле унюхал свой обед.

— Давай-давай, — я подтолкнул Пирожка к выходу. — Ты и так уже получил сегодня сладостей сверх меры.

Пес обиженно посмотрел на меня — дескать, слишком много вкусностей не бывает — и с видом оскорбленной гордости медленно вышел из кабинета. Чтобы не вставать, я закрыл за ним дверь воздушной петлей, и повернулся обратно к гостям.

Филеран отчего-то до сих пор был бледен.

— Да вы не волнуйтесь, — попытался успокоить его я. — Пирожок не ест живых людей. Особенно коруэлльцев.

Кажется, фраза прозвучала как-то не так, потому что бедняга побелел окончательно.

Я прочистил горло и перевел тему:

— Спасибо за угощение. Так о чем вы хотели поговорить, мистер Фейман?

Тот тоже прокашлялся.

— Могу ли я говорить начистоту, ваше сиятельство, как деловой человек с деловым человеком?

— Конечно.

Взгляд Феймана-старшего скользнул по кабинету.

— Для многих, кто серьезно ведет дела в Шенберри, не секрет, что вы по вине отца находитесь… в некотором стеснении в отношении свободных средств. Как я уже говорил, вчера мне стало известно, что вы ищете покупателей или арендаторов для принадлежащих вам владений. Однако в списке я не увидел кафе-кондитерской «Сладкое волшебство».

— Да, так и есть. Я пока еще в сомнениях насчет его судьбы, — понаблюдав за хитрым лицом предпринимателя, я после паузы добавил: — Если вы осведомлены насчет дел моего отца, то наверняка знаете, что это заведение было ему дорого. И мне тоже.

— Поэтому я хочу сделать вам особенное предложение, — с нажимом произнес он. — Я выкуплю «Сладкое волшебство» и оставлю его профиль прежним — там все так же будут продавать кондитерские изделия, изготовленные с применением магии, но теперь под нашей маркой. Название кафе я не изменю. Память о вашей матери, которая его придумала, не просто будет сохранена, но и продолжит жить дальше.

Я упер локоть в столешницу и положил подбородок на сжатые в кулак пальцы, внимательно глядя на Феймана-старшего.

— И за сколько вы готовы купить «Волшебство»?

— Десять тысяч толлеров, — не колеблясь, ответил он. — Разумеется, это с тем учетом, что мне перейдут вся мебель и оборудование.

Хотя на войне я привык ничему не удивляться, но сейчас изумленно вскинул брови.

После рассказа Харвела о том, что Фейманы хотели выкупить склад по несправедливо низкой цене, в нынешнее предложение от них попросту не верилось. Оно в самом деле было невероятно щедрым, а сумма — очень и очень приличной. За короткое время, проведенное в Шенберри, я не успел досконально разобраться в ценах за недвижимость, однако уже понимал, что кафе со всем его содержимым стоило значительно меньше.

Главное — цена не просто покрывала ближайшую, срочную выплату кредиторам, а даже превышала ее. У меня появлялось время хорошо подумать, где найти деньги для избавления от всего долга, а не бегать в панике, распродавая отцовских охотничьих собак, живопись художников прошлого века и фамильные ценности.

Фейман-старший самодовольно улыбался. Он знал, что его предложение слишком хорошее, чтобы от него отказываться.

— По рукам? — спросил он и протянул мне ладонь.

Я сразу почуяла, что это не к добру. Раз Фейманы явились к графу, значит, четко нацелились на «Сладкое волшебство». А что — разве не логично? У них же тоже лавка с магическими сладостями. Пусть ее история была не такой длинной, как у нашей, уже давно ходили слухи, что дела владельцев идут в гору. С каждым годом Никки одевалась все в более роскошные платья и все выше задирала нос. Вон уже и собственной каретой обзавелись… Стоило ожидать, что они захотят расшириться и выкупят нас у Райатта.

Сидеть в библиотеке сразу стало категорически невозможно. В другой раз я бы с удовольствием прошлась мимо стеллажей, поизучала надписи на книжных корешках и даже открыла бы парочку-другую томиков, но сейчас хотелось лезть на стену.

Граф ведь так и не сказал мне свое решение. А если бы и сказал, что ему помешало бы передумать? Где я и где Фейманы! Обещание неумехе-простолюдинке без гроша за душой ничего не стоит по сравнению с тем, что Райатту способна предложить целая семья состоятельных лавочников-магов.

Пожилой служанке тоже явно хотелось поскорее узнать свежие слухи, только терпения у нее все же было побольше, чем у меня. Едва я подошла к двери библиотеки, чтобы попытаться подслушать, о чем в холле гости говорят с хозяином, Вильма сразу встрепенулась.

— Ты куда, милая?

— А где у вас здесь уборная? — соврала я.

— Давай провожу. Лорд Ардан просил за тобой приглядеть, пока его нет. Не дай бог, ты опять в приключения ввяжешься…

— Не надо, спасибо, — кисло ответила я. — Мне не настолько надо, подожду еще.

Старушка, кажется, не заметив подвоха, довольно кивнула, вытащила из фартука тряпку и принялась протирать книжную полку.

Через минуту после этого дверь открылась сама. Я уже подпрыгнула, но вместо фигуры Райатта с гордой осанкой в проеме появились пышные рыжие кудряшки.

— Минни? — удивилась я. — Ну наконец-то!

Подруга опасливо глянула на пожилую служанку и проскользнула внутрь.

— Э-э… Здравствуйте.

— Здравствуй. А ты кто будешь? — миролюбиво спросила у нее Вильма.

— А я племянница Дайны Флемиш. Мы с Нессой приехали ее проведать, узнав, что она болеет. По пути я потеряла Нессу и теперь пришла ее забрать. Можно же? Ну пожалуйста, — сладким голосочком сказала Минни.

— А, так вы обе не устраиваться на работу пришли, — явно расстроилась старушка. — В доме молодые руки вроде ваших не помешали бы… Конечно, идите. Давайте я покажу, где выход.

— А мы знаем, спасибо! — выпалила подруга, сграбастала меня и скорее, пока служанка не опомнилась, потащила меня наружу.

Да так быстро, что я едва успела подхватить свои вещи с софы.

Минни замедлилась только в конце коридора. Причем противоположном от входа. Я резко остановилась, выдернув свою ладонь, и заозиралась.

— Ты куда меня тащишь?

— Как куда? Ты видела, кто приехал к графу?

— Ну видела.

— И что, не хочешь узнать, зачем Фейманы сюда явились? Ясно же, что разговор пойдет о «Сладком волшебстве»!

— Ты что, подслушивать собралась? — возмутилась я, хотя всего пару минут назад собиралась сделать то же самое.

— Ну, может, и не подслушивать…

Мы обе замолчали — со второго этажа донеслись шаги и звяканье посуды. Похоже, это служанка несла поднос с чаем для графа и его гостей.

— Ты вообще куда сбежала? — понизила я голос. — Оставила меня наедине с графом, а теперь тащишь всякими глупостями заниматься…

— В каком смысле наедине с графом? — вытаращилась Минни.

— А с кем, по-твоему, я столкнулась тогда на входе?

— Ну с Пирожком, ясное дело!

— Вот как? То есть ты понимала, что меня может растерзать дикая зверюга, и просто бросила? — обиделась я.

— Не злись! Ты же маг-универсал, зачаровала бы его как-нибудь, — скромно отвела взгляд она.

— Ага, волдог ведь совсем не устойчив к заклинаниям! — разозлилась я. — Трусиха и предательница, вот ты кто!

— Ну прости, — щеки у Минни покраснели. — Я испугалась и наделала глупостей. И в конце концов же вернулась за тобой? Вернулась.

— Когда от меня уже остался хладный труп!

— Какая-то ты чересчур разговорчивая для трупа! Хватит уже жаловаться, я же извинилась. В следующий раз не брошу, честное-пречестное слово. Лучше расскажи, чем вы там с графом занимались.

Я закатила глаза. Ну вот как с ней быть? Она просто неисправима!

— Ладно, слушай, — смилостивилась я и коротко ей передала, что произошло в библиотеке.

— И что, он правда сожрал твой пончик? — ахнула подруга. — И вообще ты не врешь? А ну поклянись!

— Чтоб мне под землю прямо сейчас провалиться! Всё истина до последнего слова. Да толк-то теперь от этого какой? Что мой пончик значит против Фейманов?

— Нет, ну мы теперь обязаны дождаться, пока они уедут, — твердо сказала Минни. — Вот тогда ты пойдешь к графу и спросишь, чем все закончилось.

— А чего это я должна к нему идти?

— Ну не я же!

Нашу перепалку прервало тихое и подозрительно знакомое «клац-клац». Я повернулась в ту сторону, откуда раздавался звук, и окостенела. Минни — следом за мной.

По лестнице в конце коридора, совсем рядом с нами, неторопливо спускался Пирожок. Красные адские глаза сверкали. Зверь прекрасно знал, что мы, даже если кинемся наутек, уже никуда от него не сбежим.

— Не шевелись, — прошептала я.

— Думаешь, он нас спутает с предметами интерьера? Сдается мне, волдоги не настолько тупые, — съязвила подруга, но в ее голосе сквозило слишком много паники, чтобы на нее обижаться.

А ведь предупреждал нас привратник, чтобы не шатались где попало. Пирожок не станет разбирать, кто свой, а кто чужой…

Пес сошел с лестницы, замер перед нами и негромко рыкнул.

— М-мамочки, — тоненьким голоском пискнула Минни, вжимаясь в стену.

Лишь бы только в обморок не упала! Я не граф Райатт, у меня не получится ее никуда отнести! Между прочим, я так и не поняла, что он тогда сделал и как я оказалась в библиотеке. Неужели поднял меня на руки?

От мыслей, что граф мог прижимать меня к себе, даже как-то слегка отступил страх перед Пирожком. Впрочем, я еще в библиотеке выяснила, что волдог на самом деле не так уж ужасен.

Пес тем временем опустился на задние лапы, перегораживая нам дорогу к отступлению, и внимательно нас осмотрел. Минни зажмурилась и забормотала молитву, наверное, думая, что Пирожок примеривается, с какой части тела начать ее поедание. Да и как тут не занервничать, если на тебя голодными глазами смотрит зверюга, которая даже в сидячем положении достает тебе почти по грудь?

Однако волдог склонил голову и ткнул носом мне в сумку. Я непонимающе посмотрела на нее, и только когда Пирожок красноречиво облизнулся, до меня дошло.

Пончики! Этот сладкоежка хотел пончиков!

Трясущимися руками я быстро вытащила пакет и достала один кругляш. Не успела я его поднести к волдогу, как тот подцепил тесто зубами и принялся с урчанием жевать.

Одного ему, конечно же, оказалось мало. Спустя несколько мгновений мне в руки снова ткнулась здоровая шерстяная голова. Я послушно достала второй пончик.

— Кушай, милый, кушай… Лишь бы не нас… Мы же с тобой теперь хорошие друзья, правда? — спросила я у Пирожка.

Кажется, дрожащий голос меня выдал. Пес с явным сомнением глянул на меня и опять очень по-человечески кивнул на пакет. Дескать, не глупи давай, вываливай заначку.

— Ты ему что, наш обед скармливаешь? — зашипела сзади Минни.

— Ага. Причем твою половину. За то, что сбежала от меня.

Подруга запыхтела, но спорить не стала. Вот и правильно. Пусть лучше Пирожок стрескает наш обед, чем нас самих.

Когда наверху опять послышались голоса, волдог успел умять почти весь пакет. Похоже, граф прощался с гостями. Увы, о чем они договорились и договорились ли вообще, снизу было совершенно неясно. Мы с Минни дополнительно перенервничали, испугавшись, что Фейманы сейчас начнут спускаться по той же лестнице, возле которой мы стояли, прижатые Пирожком и без шансов спрятаться. На наше счастье, они выбрали противоположную сторону коридора, так что нас никто не заметил.

Только вот и волдог не спешил нас выпускать. Пончик за пончиком мой пакет все пустел. Что будет дальше, когда сладости закончатся, я боялась представить.

Гулкие шаги, которым аккомпанировал стук трости, еще час назад я бы восприняла как набат, знаменующий приближающуюся смерть. Сейчас он звучал как спасение.

— Пирожок! — рыкнул граф.

Пес мгновенно отвернулся от нас с Минни, а вид у него сделался невинный-невинный. Разбойник даже хвостом завилял — а я что, я ничего, чужаков вот стерегу, чтобы ничего не сперли!

— Я бы поверил в этот спектакль, если бы твоя морда не была измазана в остатках сахарной пудры, — сурово произнес Райатт.

Пирожок издал странный звук, который, наверное, можно было бы трактовать как «упс, спалился». Граф склонился над псом и мрачно поинтересовался:

— Тебе хоть каплю стыдно?

Его морду я со своего ракурса не видела, но отчего-то казалось, что совесть у волдога отсутствует начисто. Райатт, видимо, был того же мнения, потому что выпрямился и тяжело вздохнул.

— Во двор, — приказал он Пирожку. — Если еще хоть раз поймаю на запугивании гостей с целью выманить у них сладкое, оставлю без мяса на обед.

Пса как ветром сдуло. Вот только что стоял рядом — и нет его. Похоже, мясо он все же любил больше, чем пончики.

Мы с Минни одновременно с облегчением выдохнули.

— Значит, ты все-таки существуешь, — с усмешкой обратился граф к моей подруге.

Та непонимающе хлопнула длинными ресницами. Он ей ничего объяснять не стал и вместо этого с той же улыбкой на губах повернулся ко мне.

— Отлучился совсем ненадолго, а ты уже опять влипла в приключения. Я для чего тебя с Вильмой в библиотеке оставил? Ты на работе такая же бедовая?

От мысли, что пожилую служанку могут наказать за то, что я улизнула, у меня похолодели руки и пропали все слова для оправдания. К счастью, за меня вступилась Минни:

— Хорошая она! Это я ее из библиотеки забрала, меня и ругайте, ваше сиятельство. Мы к выходу пошли, а там ваш волдог… И он как начал нас сюда загонять…

— Ну да, — опять усмехнулся Райатт, похоже, не особо веря в эту историю.

— Ваше сиятельство! — я наконец набралась смелости, чтобы задать самый важный вопрос. А то граф выгонит нас — так и не узнаем, что там с Фейманами. И что, зря весь день потратили на поездку, что ли? — Простите, вы так и не сказали ваше решение по поводу кафе, а мы с Минни увидели, что вы только что принимали главных конкурентов «Сладкого волшебства».

Он обратил ко мне долгий задумчивый взгляд, которым уже несколько раз смотрел на меня в библиотеке. Я не понимала, как его интерпретировать, и слегка заволновалась. Что там, в голове у этого мужчины? Какие беснуются демоны?

— Фейманы предложили выкупить у меня кондитерскую, — прямо сказал Райатт. — За десять тысяч толлеров.

Мы с Минни в один голос ахнули. Баснословная сумма! И сердце сразу ухнуло куда-то вниз. Да тут никто бы не колебался…

— Я пока не согласился на сделку, отговорился тем, что мне нужно подумать, — продолжил граф, продолжая пристально смотреть на меня. — Теперь ты знаешь, сколько стоят твои пончики.

Я встрепенулась. Что? Но…

Райатт оглянулся — к нам приближался молодой слуга с банкой в руках. Она была из толстого, мутного зеленого стекла, и что в ней, было не разобрать, даже когда парень подошел к нам и с поклоном отдал ее графу. Тот сразу протянул сосуд мне.

— Ты упоминала, что в кафе нехватка магических ингредиентов. Здесь сок винного дерева. Я привез его из Танджании, чтобы добавлять в еду Пирожка, но Фейманы сегодня привезли целую коробку пирожных, и на магингредиенты они не скупились, так что я ничего не теряю. Это тебе на эксперименты. Учти — больше ты не получишь, пока не представишь мне рецепт своих волшебных пончиков. И они должны быть такими, чтобы за ними в очередь выстраивался весь город, а не только Пирожок.

Я снова ахнула, принимая банку и прижимая к груди. Да это… это, наверное, самое ценное, что я держала в жизни!

— Ваше сиятельство… не знаю, как вас благодарить… — опять начала позорно мямлить я.

— А это и не подарок, чтобы за него благодарить, — вопреки собственным суровым словам, он опять улыбнулся, на сей раз с теплотой. — Условие ты выполнила — Пирожок твои пончики оценил. Считай, что мы с тобой заключили сделку. В ответ жду, что вскоре увижу набитое посетителями «Сладкое волшебство».

— Но ваше сиятельство… Десять тысяч толлеров… — все еще не верила я.

— Вот именно — это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — кивнул каким-то своим мыслям Райатт. — Пока не пойму, где подвох, ничего Фейманам продавать не собираюсь. И кончай уже с этими «сиятельствами». Раз уж мы с этих пор деловые партнеры, можешь обращаться ко мне по имени.

— Да, лорд Ардан! — выпалила я.

Райатт явно хотел что-то добавить, но махнул рукой.

— Всё, идите. И не стесняйтесь всем вокруг рассказывать, что мое любимое блюдо — это сливовые пончики из кафе-кондитерской «Сладкое волшебство».

От счастья я летала, как на небесах. И для этого даже никакой магии не понадобилось — только слова Райатта и банка сока винного дерева у меня в руках.

Вернувшись домой, мы с Минни буквально танцевали в обнимку. Кондитерская не закроется! Ну, по крайней мере, не в ближайшее время. На меня при этом сваливалась огромная ответственность… Но прямо сейчас я старалась об этом не думать. Можно же, в конце концов, немножко просто порадоваться?

Дома, поставив на стол банку, мы осторожно приоткрыли крышку и заглянули под нее. Внутри слабо мерцала похожая на мед тягучая жидкость, от которой исходил тонкий и сладкий цветочный запах. Минни втянула его в ноздри и томно вздохнула.

— Боже, да это ж неразбавленный сок! Я уже и не помню, чтобы к нам такой возили. Сколько он стоит, интересно?

— Лучше и не пытаться рассчитать, — предостерегла я подругу. — Нам его не продавать нужно, а аккуратно расходовать на выпечку.

— Да тут на целый месяц экспериментов хватит. А то и на два! — уверенно ответила она.

— Больше чем на два, — задумчиво ответила я, оглядывая банку. — Намно-о-ого больше.

Сок винного дерева был большой редкостью. Поговаривали, что мятеж в Танджании именно из-за него и начался.

Винные деревья росли только в этой стране, а называли их так за светло-коричневый сладкий сок, который дарил каждому, кто сделает хотя бы глоток, ощущение запредельного счастья и легкость в теле, будто от бокала вина. В отличие от алкоголя или наркотиков, это танджанийское растение не вызывало привыкания, и от него не бывало похмелья. Но и к безобидным его отнести не получалось. Кто же по собственной воле откажется от постоянной эйфории?

Местные танджанийские племена испокон веков использовали сок винного дерева в своих ритуалах. Им не понравилось, что коруэлльцы тоже заинтересовались этим растением. И ладно бы его получилось культивировать, но нет, оно категорически не желало расти в других местах. Пока наши ученые ломали головы, в чем причина, а коруэлльцы пытались наладить торговлю соком, танджанийцам успело надоесть, что чужаки вмешиваются в их дела и «отбирают у них счастье».

Вот так «счастья» не стало у всех, потому что в охваченной войной стране оказалось не до сбора сока.

Должно быть, отряд Райатта… лорда Ардана, мысленно поправила я себя, вспомнив о его просьбе, сумел получить контроль над одним из деревьев. А может, и над целой рощей. Только так получалось объяснить, откуда у графа столько сока. В Коруэлл он, конечно, попадал, но в гораздо меньших количествах, чем до войны, и стоил гораздо дороже. Ардан сильно ошибся, сказав, что ничего не теряет, отдавая мне целую банку. Пирожных от Фейманов хватит на два-три обеда для волдога, здесь же насчитывалось несравнимо больше.

Для меня это было настоящим спасением. Пока не научусь заряжать выпечку собственными чарами, а это может никогда и не произойти, если попасть на завод и перестать ежедневно упражняться в готовке, достаточно добавлять в тесто для пончиков всего пару капель сока. Такой дозы должно быть достаточно, чтобы посетители не падали в обморок от эйфории прямо у прилавка, а ощущали всего лишь легкую приподнятость настроения.

Может, недели и не хватит, чтобы у «Волшебства» за моими пончиками выстраивались очереди, как того ждал Ардан, но славу я приобрету быстро. Сока-то в нашем провинциальном городе больше ни у кого нет, даже у Фейманов. Сколько бы они ни пихали магии в свои булки, эффекта, как у винного дерева, им не добиться. А банку такого размера можно расходовать, наверное, полгода.

Полгода я буду кулинарной королевой Шенберри. Прямо-таки мечта…

Я вздохнула, наклонилась, поискала на нижних полках чистую тару из-под уже закончившегося варенья, затем открыла банку с соком и приготовилась переливать.

— Ты что делаешь? — встрепенулась подруга и тут же успокоилась. — А, хочешь разделить запас на тот случай, если с ним что-нибудь случится? Ну да, разумно. Все яйца в одной корзине, как известно, лучше не держать.

— Нет, Минни. Я собираюсь половину оставить себе, а половину отдать на нужды «Сладкого волшебства».

— Что-о-о? — вытаращилась она. — Ты ведь понимаешь: Гарт все себе загребет под предлогом, что он единственный квалифицированный маг-повар?

— Волшебные ингредиенты тем и хороши, что никакая магия не нужна, чтобы просто добавить их в тесто или начинку, — парировала я. — Мы обе с тобой пришли работать в кондитерскую, когда они уже несколько лет как отовсюду исчезли. Но, думаешь, до войны шеф и Франни ни разу с ними не имели дела? Вот ни в жизнь не поверю, чтобы они с соком не управились!

Минни фыркнула.

— По-моему, ты просто тоже тайно влюблена в Гарта.

— Что значит «влюблена»? — вскинулась я. — Да чтоб ему швабра в одно место влетела! Я не ему буду отдавать сок, а шефу. Он правильно сказал — судьба «Волшебства» зависит от всех нас одинаково. Мы работаем в кафе-кондитерской, а не в пончечной. Ты разве сегодня не слышала, сколько Фейманы за него предложили? Пока люди привыкнут к моим волшебным пончикам, Фейманы сто раз успеют предложить графу цену получше, и он в конце концов передумает. Перещеголять их мы можем только вместе.

— Ага, — подруга сложила руки на груди. — Наивная идеалистка ты, вот кто. Рассказываю, как все будет: Гарт опять развоняется, и шеф отдаст ему полный запас, потому что дорожит единственным квалифицированным маг-поваром больше, чем двумя помощницами-недоучками. Пусть Гарт за несколько лет так и не смог зарядить выпечку собственной магией, он все равно умеет больше нас двоих с тобой вместе взятых, даже несмотря на то что он индюк надутый. Думаешь, потом кто-то вспомнит, что это ты достала для «Волшебства» сок? Гарт будет говорить, что мы только ему одному обязаны.

Я устало потерла веки.

— Пусть так. Но наша кондитерская не закроется, и мы с тобой обе не попадем на завод, это раз. У меня останется половина сока для пончиков, это два. И потом… Что будет, когда сок закончится? Гарт явно так и не начнет печь по-настоящему волшебные булочки, и мы стремительно вернемся к тому, что было неделю назад. Мне нельзя прекращать мои собственные эксперименты, а у меня на них не останется времени, если кафе будет держаться лишь на пончиках.

— Ладно, — Минни, сдаваясь, махнула на меня рукой. — Только я все равно считаю, что ты слишком мало думаешь о себе. Будет здорово, если «Волшебство» вернется в дело, но, если при этом все заслуги запишут на чужой счет, получится нехорошо.

— Там разберемся, — ответила я.

Почему-то казалось, что Ардан не забудет, кто впечатлил Пирожка. Правда, в этом были не только хорошие стороны. Если даже сок не поможет вернуть «Сладкому волшебству» первенство среди городских кондитерских, ответственность за провал ляжет на меня одну. А у меня пробегали постыдные мысли, что я такого груза не выдержу. Я старалась их отгонять, однако они настырными мухами всё лезли ко мне и лезли.

Не хотелось расстраивать Минни тем, что я всего лишь маленькая трусишка, пытающаяся спрятаться за другими, а не героиня, которая заботится обо всех вокруг.

— А пробовать-то будем? — вдруг спросила она.

— Что пробовать? — не поняла я, чересчур глубоко погрузившаяся в безрадостные размышления о собственной низости.

— Ну сок же! — ее зеленые глаза загорелись. — Чистый… неразбавленный… Представляешь, какой эффект он даст? И разве тебе не интересно?

— Совершенно, — отрезала я. — Еще не хватало валяться под столом от беспричинного счастья. Это же как наркотик, Минни!

— Всё сладкое — наркотик! — возразила она. — Сахар влияет на наш организм так, что оно испытывает удовольствие. Доказанный факт, между прочим. Вам разве на лекциях не рассказывали? Булочек всегда хочется еще и еще! Особенно если это булочки с корицей, — мечтательно закончила подруга.

— А потом ты жалуешься, что в двери не влезаешь! — возмутилась я и легонько подтолкнула ее к выходу. — Иди давай домой. Завтра попробуем, и не просто так, а в готовой выпечке.

И что-то мне подсказывало, что напробуемся изо всех сил, потому что точную дозировку вряд ли получится рассчитать с первого раза. А кормить неизвестно чем своих посетителей мы, конечно, не станем.

Минни закатила глаза.

— И что, даже эксперименты сегодня ставить не будешь?

Я выглянула за окно. Там уже сгустился ночной мрак. Вот-вот придут с работы мама с папой, а дома ни крошки. К тому же вчера у меня закончились яйца, и куда в такой час за ними бежать…

«К Минни», — услужливо подсказал внутренний голос. Я его проигнорировала.

— Надо еще ужин приготовить для родителей, — строго сказала я.

Подружка тяжело вздохнула.

— Зануда ты. Ну хорошо, хорошо. Завтра тогда на обычном месте, в обычное время?

Раньше мы вместе ходили на занятия в колледже, а когда я следом за ней пришла работать в «Волшебство», то и туда мы добирались на пару, встречаясь на развилке между нашими домами. Лишь изредка случалось такое, чтобы кто-то из нас опаздывал или не приходил вообще, поэтому мысль о том, что мы можем появиться в кондитерской раздельно, даже не приходила в голову.

— Не проспи завтра, — после моего кивка напутствовала Минни. — Смешно будет пропустить самый важный в твоей жизни день, когда ты утрешь Гарту нос.

— Сама не проспи, а то придется делать это без тебя, и ты не увидишь главное зрелище за всю твою жизнь, — показала я язык.

Рассмеявшись, мы разошлись.

И только когда подруга уже закрыла за собой дверь, я спохватилась. Что это она имела в виду, когда говорила, что я «тоже» влюблена в Гарта?..

Утром мы с Минни нарочно немного задержались, чтобы гарантированно шокировать новостями сразу всех. Так и произошло.

Сначала все с неверием слушали наш рассказ, а потом дружно сгрудились над банкой. Усы шефа восторженно топорщились, Франни прижимала руки к груди и постоянно охала, даже сперва надувшийся от обиды, что его обошли, Гарт переборол досаду и с интересом разглядывал мерцающую жидкость.

— Столько сока винного дерева я видел всего раз в жизни, — поделился он. — В «Вершине вкуса» был целый шкаф, уставленный банками и коробками с магингредиентами.

«Вершиной вкуса» назывался тот самый столичный ресторан, где Гарт проходил стажировку. Наверное, не было ни дня, чтобы он не вспоминал об этом. Все там, по его словам, было лучше, чем у нас…

Впрочем, этого несложно добиться, мысленно вздохнула я.

— Надо как можно скорее решить главный вопрос, — наконец придя в себя, Франни выпрямилась и деловито поправила фартук. — На что мы пустим эту драгоценность? У нас около двадцати видов выпечки. Если будем добавлять сок в каждую, его не хватит и на две недели.

— Пончики! — сразу обеспокоенно вставила я.

Шеф засмеялся.

— Не волнуйся ты так, Несса. Раз уж сам граф сказал, что ему понравились твои пончики, никуда они не денутся. Выделим для них особое место на витрине, чтобы сразу бросались посетителям в глаза, и красиво оформим. Но все-таки пончики мы раньше не продавали, поэтому новых гостей они могут и не приманить. Давайте подумаем: во что добавить сок, чтобы завсегдатаи стали рассказывать о нас своим друзьям и приводить в «Волшебство» больше покупателей?

Франни оглядела пустые полки, которые еще не успели заполниться свежей утренней выпечкой. Отдельно, в уголке, стыдливо ютились нераскупленные вчера булочки. Сегодня на них выставят значительную скидку, и они обязательно уйдут, но обратить на них внимание было важно. Если что-то осталось, значит, покупателям это не интересно.

Минни тихонько вздохнула, заметив среди остатков ватрушки. Готовить для них нежный творожный крем было ее обязанностью, и ей очень нравилось то, что получалось. Увы, не все покупатели их любили, так что ватрушки частенько попадали в тот угол.

— Давайте, предлагайте, молодежь, — подбодрил, улыбаясь, шеф. — Мы-то с Франни знаем, что лучше.

— Торты, — неуверенно произнесла подруга. — Мы делаем их на заказ для клиентов побогаче. А это нам и нужно — состоятельная публика, разве нет?

Шеф хитро прищурился и пока не ответил, посмотрев на нас с Гартом.

— Ваши варианты?

— Маковые рулетики, — сказала я. — Люди часто берут их, чтобы попить вечером или в перерыве чай с чем-нибудь вкусным. В остатках их никогда не бывает. Это ходовой товар, и о его новом свойстве все быстро узнают.

— Пирожки с мясом, — выдал Гарт.

Я фыркнула.

— Они же не сладкие!

К тому же «мясо» в них сложно было так назвать. Хорошее мясо стоило дорого, а то, что шло в пирожки, на самом деле представляло собой разные обрезки и малоаппетитные части разделываемой туши. Они рубились настолько мелко, чтобы в получившемся фарше не получалось разобрать, что именно ты ешь. А чтобы сгладить вкус, мы добавляли туда лук, перец и другие пряности, которые густым ароматом забивали изначально некачественную начинку.

В общем, Пирожок такое не стал бы есть.

— Зато их расхватывают быстрее всех, — возразил Гарт. — Они дешевые и сытные. Многие посетители забегают к нам только за ними, потому что это быстрый перекус среди дня. Не у всех есть время, чтобы остановиться и как следует пообедать.

Я дернула плечами и уставилась на шефа. Ну не встанет же он на сторону Гарта?

Шеф одобрительно качнул головой.

— Правильно. Хотя мы находимся рядом с ратушей, но до сих пор на плаву только благодаря простым работягам, которые заскакивают каждый день за легким и быстрым обедом. Нам действительно нужны более состоятельные посетители, а когда произносишь «кондитерская», то сладости — это первое, что приходит на ум. Однако, если мы хотим быстро вернуться в дело, нам отчаянно нужна самая широкая прослойка покупателей. Когда мы завоюем их признательность и докажем лорду Райатту, что «Волшебство» не безнадежно, — он перевел взгляд на нас с Минни, — то сможем постепенно начать привлекать посетителей побогаче. Тех, кто способен позволить себе насладиться вечером маковым рулетом, и тех, у кого хватает денег баловать себя целым тортом.

— То есть мы все трое в какой-то мере правы, но Гарт правее всех, — буркнула подруга.

Шеф по-доброму засмеялся.

— Он работает дольше вас. А ты, Несса, не дуйся, — главный повар подбадривающе похлопал меня по плечу. — Ты всего два месяца как исследуешь настоящее кулинарное искусство — не его теорию, а практику, которая включает в себя взаимодействие с покупателями и которой не научат в колледже, потому что преподаватели там сами об этом ничего не знают. Ты ведь всегда хотела дарить людям радость? Подумай о том, как будут расплываться в улыбках рабочие, для которых после мясных пирожков день вдруг станет чуточку ярче и счастливее.

Меня бы, наверное, и правда утешила бы эта мысль, если бы не ехидно-высокомерный взгляд Гарта, устремленный на меня сверху вниз.

Минни, всегда отходившая быстро, примирительно сказала:

— И что, мы будем добавлять в пирожки по капельке сока — и всего-то дел?

— Нет-нет! — Франни неожиданно запорхала по кухне, доставая краски и дощечки с особым покрытием, которые мы вывешивали на окно сообщить о чем-нибудь важном. — Визит графа несколько дней назад меня усовестил. Еще лет десять назад мы меньше ленились и оформляли кафе к праздникам, а потом, когда стало меньше сотрудников, махнули на это рукой. Времени нет! Лучше потратить его на выпечку. Мы даже о скидках перестали предупреждать, потому что к нам ходят одни и те же люди, которые точно знают, когда и за сколько можно купить слегка зачерствевшие булочки. Я уже начала дома потихоньку кумекать над оформлением, но табличку ведь можно сделать и прямо сейчас!

— Значит, мы повесим объявление о том, что у нас появились волшебные пирожки? — спросил Гарт.

Франни задумалась.

— Нет, о том, что они с магингредиентом, наверное, лучше не говорить. Он же не вечный.

— Временная акция? — предположила Минни. — Только по будням — волшебные пирожки со счастьем. Звучит?

— А может, вообще поменяем название этой позиции? — задумалась я. — Были пирожки с мясом, станут, к примеру, «счастливые» пирожки. Даже когда сок закончится, необязательно будет что-то менять, а посетители уже привыкнут к мысли, что можно прийти к нам и купить вкусных пирожков.

— А если мы к тому времени сможем покупать приличное мясо, а не эти обрезки, то посетители и пропажу сока не заметят, — ворчливо добавила подруга, все переживавшая из-за плохого качества наших продуктов.

Шеф довольно хлопнул в ладоши.

— Вот видите, как все хорошо получается, когда мы работаем вместе? Мне нравится идея Нессы со «счастливыми» пирожками. Франни, пиши объявление. Минни, подготавливай продукты. Гарт, ты поищи на полке руководство по магическим ингредиентам. Никто из вас с соком винного дерева никогда не имел дела, а в книге должны быть рекомендации по его использованию, дополненные графиней Райатт. Давайте, давайте, — он опять захлопал, на сей раз в энергичном темпе, поторапливая нас. — Новый рецепт вряд ли получится с первого раза. Чем скорее мы выясним, какова безопасная доза сока для пирожков, тем быстрее докажем графу, что он не зря дал нам шанс. Только ведь и об остальной нашей выпечке забывать нельзя, мы же не одними пирожками живы. Работы невпроворот!

Сотрудники сразу забегали по кухне. Осталась растерянно стоять посреди посещения лишь я.

— Вы не дали мне задание, — напомнила я, зачем-то помахав шефу рукой, хотя стояла прямо перед ним.

— Тебе его дал сам граф, — шеф весело указал на плиту. — Пончики ждут, Несса!

Широко и радостно улыбнувшись, я побежала доставать ингредиенты. Жизнь определенно налаживалась. И пусть мы еще не вернули «Волшебству» былую славу, но как же мне нравилось, как у всех сегодня загорелись глаза!

Управляющий делами семьи Райатт работал в небольшой конторе под названием «Харвел и ко», хотя никакой компании, если не считать молодого помощника, у Харвела не было. Вряд ли изначально предполагалось, что нанятый отцом юрист будет вести дела еще у кого-то, но наше едва не случившееся разорение вынудило его учредить собственное предприятие и подрабатывать, помогая другим семьям, победнее, с их проблемами.

Тем не менее Райатты оставались главными работодателями Харвела, а это значило, что я могу вызвать его к себе в любой момент, и он прибежит, если только ему не помешает болезнь или природный катаклизм.

Поэтому управляющий никак не мог ожидать, что я вдруг распахну дверь со слегка облупившейся краской и уверенно шагну внутрь его конторы, почти не опираясь на трость. Утренний визит к целительнице, миссис Элшоу, оказался плодотворным. По меньшей мере она смогла на какое-то время унять чарами разрушающую боль в ноге.

Харвел сидел за широким столом и, близоруко щурясь, заполнял документы. При виде меня он изумленно подскочил, едва не рассыпав стопку бумаг.

— Ваше сиятельство? Вы не предупреждали, что нанесете визит…

— Проезжал мимо и решил заглянуть, — коротко ответил я. — Не помешал?

— Нет-нет, что вы! Я как раз работаю над кое-какими вашими поручениями… Точно ничего не случилось? — недоумевал управляющий.

Должно быть, Харвела смущал сам факт того, что я посетил его рабочее место. Отец, насколько мне было известно, здесь не бывал ни разу. Во всяком случае, я старался думать именно об этом, а не о том, что Харвел может здесь строить какие-то козни.

Оказалось чудовищно сложно отделаться от армейской привычки постоянно контролировать подчиненных, устраивая внезапные проверки. Солдатня любила лениться. Особенно те, кто был не добровольцем, а отправился в колонию, будучи пойманным на каком-нибудь не слишком тяжелом преступлении. Таким предлагали выбор: тюрьма или военная служба. Многие предпочитали второе, поскольку отвоевать нужно было меньше, чем отсидеть. На свой собственный отряд я мог положиться в любой момент, а на таких… Но успех битвы зависел не от одного меня и моего отряда, а еще и от простых солдат.

И похоже, в этот раз я здорово ошибся в своей паранойе. Контора Харвела выглядела ухоженной — уже потертая, но крепкая, добротная деревянная мебель, нигде ни пылинки, документы аккуратно разложены по ящикам и коробкам в шкафах у стен и подписаны. Что удивительно, вместо подсвечников на столе стояла пара волшебных кристаллов вроде тех, которыми пользовались в библиотеке магического колледжа.

Такую предусмотрительность я не мог не одобрить. Если документы, касающиеся меня и моего дома, хранились именно здесь, одно неловкое прикосновение к свече могло привести к пожару и потере всего. Хорошо, что мой управляющий настолько осторожен.

Увиденное позволило мне немного расслабиться. После визита Феймана и его странного предложения я уже был готов к чему угодно.

В конце концов, нервозность Харвела мог вызывать и Пирожок, который по-хозяйски зашел в контору следом за мной и вальяжно развалился прямо посреди помещения.

— Можно присесть? — спросил я, указывая на стул.

— Да-да, конечно, — спохватился Харвел. — Чаю?

Я покачал головой, устраиваясь на сиденье так, чтобы не потревожить ногу.

— Нет, спасибо. Честно говоря, надеюсь, что я здесь ненадолго. Удалось подумать о проблеме, насчет которой я вас вчера известил?

Он обвел рукой бумаги на столе.

— Вы просили узнать, с чего бы мистеру Фейману предлагать вам баснословную сумму за убыточное заведение. Этим я и занимался. Только, по правде говоря, у меня было мало времени на то, чтобы что-то выяснить. Пока что я проверил те бумаги, которые хранятся здесь, но этого недостаточно. На всякий случай я еще отправил своего помощника, — Харвел указал на пустующий второй стол, поменьше, — к знакомым за новостями. Вдруг мне что-то неизвестно? Однако я в этом сомневаюсь.

— Так значит, пока ничего? — уточнил я.

Он растерянно пожал плечами.

— Заведение находится в удачном месте — рядом с ратушей. Цена на недвижимость там высока, и все же не настолько.

— А если выставить его на торги?

— Даже в таком случае вам не предложат подобную цену. Будь это другое время…

— Что вы имеете в виду? — насторожился я.

— Это же магическое кафе. Вы совсем недавно вернулись из Танджании, поэтому можете не знать, насколько ситуация с магами сейчас непростая по всему Коруэллу, и особенно в далеких от столицы провинциях вроде нашей. Одаренных людей либо всеми силами заманивают на войну в колониях, либо забирают на оружейное производство. Кто будет чинить магпечки и прочее зачарованное оборудование, если оно сломается? Да его и просто заряжать некому, — он похлопал ладонью по кристаллу на столе. — Я выкупил эти штучки у колледжа еще до войны. Тогда не составляло никакой проблемы найти какого-нибудь ищущего подработки мага, чтобы он зарядил светильник сразу на месяц. И стоило это гроши. Сейчас мне приходится обращаться к юным ученикам, силы которых хватает едва на неделю. Причем с каждым разом они всё задирают и задирают цену, прекрасно зная, что мне больше не к кому обратиться.

— А Фейманы мало того что сами маги, вдобавок уже опытны в обращении с этим оборудованием, — подхватил я, поняв его мысль. — Поэтому глава семьи и настоял на том, чтобы в кондитерской все осталось на своих местах, включая посуду.

— И все равно вы правы в том, что сумма показалась вам подозрительной, — согласился он. — Учитывая обстоятельства, мистер Фейман мог предложить в два раза меньше и рассчитывать, что даже в таком случае одержит победу на торгах.

Я задумчиво поскреб подбородок.

— Значит, по какой-то причине он не хочет доводить до торгов. Боится, что у кого-то еще есть планы на «Сладкое волшебство», и этот кто-то перебьет цену.

— Логичное предположение. Только, к сожалению, если к вашему отцу и обращались с желанием выкупить кондитерскую, мне об этом неизвестно, — Харвел развел руками. — Он ясно давал всем понять, что ни за что с ней не расстанется.

— Да, для него это было даже больше, чем памятью, — вздохнул я, неожиданно почувствовав себя предателем.

Тряхнув головой, я отбросил эти мысли. Так отец и довел наши владения до полной разрухи. Мне нельзя ему уподобляться, иначе моим детям уже точно останутся одни долги без малейшей надежды на восстановление былой славы.

— Если других претендентах на кондитерскую нет… — протянул я. — Что ты можешь сказать о самом Мервите Феймане? Возможно, он предложил такую цену просто потому, что не подозревает, какова настоящая стоимость заведения?

— Позвольте выразить в этом сомнения, — управляющий поправил очки на переносице. — Еще десять лет назад такую фамилию, как Фейман, никто не слышал, а сейчас его кафе-кондитерские претендуют на звание самых популярных в городе. Все они расположены в небогатых районах, но этот человек определенно разбирается в том, как вести дела. Он успел сколотить приличное состояние и обзавелся связями. Вы ведь обратили внимание, что ни его самого, ни кого-то из его сыновей не забрали на войну, хотя все мужчины с даром военнообязанные?

Я кивнул. Сложно было не заметить, что амбиции у отца семейства немаленькие. Он одевался как щеголь-аристократ и неспроста привел вчера ко мне домой дочурку, которая старательно крутилась передо мной, показывая себя со всех сторон, словно была таким же товаром, как их пирожные.

Покупка «Сладкого волшебства» для человека вроде Мервита была бы закономерным шагом. Если он уже завоевал признание городской бедноты, то почему бы не перейти на состоятельную публику, которая часто прогуливается возле ратуши — как раз мимо кафе-кондитерской, которое даже не нужно перестраивать для новой цели? Аристократы и зажиточные горожане в нищие кварталы за кексами не пойдут, а у Фейманов уже хватало прибыли на то, чтобы покупать магические ингредиенты, которые не по карману их обычным посетителям.

Но десять тысяч толлеров… Можно же сэкономить половину из них, всего лишь подождав месяц, пока не закончатся торги. Эта сумма гораздо больше, чем получилось бы заработать за то же время на булках, пусть хоть сто раз зачарованных.

Задумавшись об этом, я покрутил в руках трость. Пирожок оглянулся на меня и широко зевнул, демонстрируя, как ему здесь скучно.

— Может, мы что-то упускаем в самой кондитерской, — пробормотал я.

— Вряд ли там закопан сундук с золотом, — резонно заметил Харвел и постучал пальцем по бумаге, от работы над которой я отвлек его своим визитом. — Я напишу несколько писем старым друзьям и продолжу выяснять, какова обстановка вблизи кафе. Не исключено, что мистер Фейман планирует вскорости перепродать помещение кому-то другому и заработать на этом.

— А я проверю свою собственную версию. Заведение принадлежит мне, и ничто не мешает провести в нем очередную хозяйскую инспекцию, более дотошную, чем в прошлый раз, — я поднялся и поманил пса. — Идем, Пирожок. Возможно, тебе снова перепадет пончик.

Услышав заветное слово «пончик», волдог сразу подскочил и громко гавкнул, заставив Харвела испуганно подпрыгнуть на месте. Я хмыкнул, отметив, что Пирожку неймется отправиться в «Сладкое волшебство» едва ли не больше, чем мне самому.

Хотя, пожалуй, и я не отказался бы от пончика из рук одной милой девицы, которая там работала…

Карета подъехала к кафе-кондитерской в послеобеденный час. Погода сегодня стояла ясная, теплая, солнце сесть еще не успело, и бульвар возле ратуши наполнился почтенной публикой, которая пыталась поймать наслаждение последних осенних деньков.

Хоть я давно не жил в Шенберри, но все еще помнил одну из главных погодных примет. После Дня всех святых здесь наступала зима — уже не просто замерзали лужи по ночам, а выпадал снег, который не таял поутру и лежал на земле тонким слоем. Плотно укроет поля пуховым снежным одеялом еще где-то через месяц, к декабрю, однако город к этому моменту уже привыкнет к ощущению зимы.

А пока еще даже не все деревья потеряли яркий желто-красный наряд. Выходя из кареты, я замер, невольно залюбовавшись улицей — оранжевая листва кленов приятно контрастировала со шляпками и платьями прогуливавшихся дам.

И тут же за это поплатился. Спешащий мимо тучный мужчина поскользнулся на мокром булыжнике мостовой и, охнув, врезался в меня плечом. Больная нога резко сместилась. Тело пронзило настолько резкой болью, что в глазах на миг померк мир.

Я стиснул зубы, до побелевших костяшек хватаясь за дверцу экипажа, чтобы не застонать. Вот и пошли к чертям все сегодняшние усилия миссис Элшоу…

— Ардан? — сквозь шум в ушах донесся до меня удивленный голос проклятого прохожего, который на меня рухнул, считай, всей тушей. — Это правда ты?

Поморгав и медленно выпустив сквозь зубы воздух, я слегка пришел в себя и внимательно посмотрел на стоящего передо мной человека.

Странно знакомое лицо. Если убрать двойной подбородок и скинуть лет пятнадцать…

— Лэрис? — неуверенно спросил я.

Он расхохотался и обеими руками хлопнул меня по плечам.

— А я уж думал, не узнаешь!

— Это было сложно, — признался я. — Не в обиду будет сказано, но я помню тебя совсем другим.

Худым, задиристым юношей, который дрался на шпагах немногим хуже меня и постоянно выдумывал, каких неимоверных высот достигнет в жизни. Он, сын тогдашнего мэра Шенберри, имел на это все шансы.

— А ты, наоборот, почти не изменился, — ничуть не оскорбился Лэрис, продолжая добродушно смеяться. — Только вытянулся еще выше и в плечах шире стал. И как там оно, в Танджании?

— Тяжело, — коротко ответил я. Вдаваться в подробности не было никакого желания. — Лучше расскажи, как ты. Воевать, вижу, не пошел?

Он отвел глаза.

— Какая война? У меня жена, дети…

— И кто эта счастливица, которая стала твоей супругой? — перевел я тему, чтобы не надоедать старому другу неудобной темой.

Никто, ясное дело, не рвался воевать. Только у простолюдинов, как и у магов, зачастую не было выбора, а большинство аристократов могло заплатить, и сразу отыскивалась тысяча веских причин, почему им ну никак нельзя отправиться в армию. Меня это раздражало, однако ради Лэриса я был готов сдержаться.

— Амария Герделинг, — с гордостью сообщил он. — У нас уже двое сыновей: Дорн и Симунд.

— Поздравляю, — натянуто улыбнулся я.

Амария… По ней сходила с ума половина юнцов Шенберри. Да и не юнцов, пожалуй, тоже. Невероятная красавица, а какая гордая!

Я тоже таскал ей букеты роз и посвящал ей поединки. Многие думали, что мы поженимся — она тоже происходила из аристократического рода, а мой отец еще не успел окончательно растерять наше состояние, так что я считался прекрасной партией.

Хотя мы были друзьями с Лэрисом и еще несколькими другими отпрысками старого дворянства, они всегда посмеивались над моими идеями о том, чтобы не идти в армию, а пустить колдовской талант в мирное русло. Однако именно Амария поставила в этом жирную точку. Когда я поделился с ней своими потаенными мечтами, она холодно рассмеялась и сказала, что я паршивый трус.

После этого я собрал вещи и поехал поступать в столичную академию, наивно думая, что завоюю боевую славу, вернусь в Шенберри, и тогда…

А оно вон как вышло. Да, впрочем, за эти годы я уже и забыл об Амарии. Воспоминание о ее пухлых губах и тонкой талии, сводивших меня с ума в юности, ровным счетом ничего не всколыхнуло в душе.

— Обо мне ты, наверное, наслышан, — сказал я. — А чем же занимаешься ты? Кажется, ты всегда хотел продолжить дело отца и выдвинуться в мэры.

— Чересчур хлопотно, — отмахнулся он. — Мы с Амарией и без этого хорошо живем. У меня невероятно процветающее дело — игорные дома!

Я склонил голову набок, глядя на него.

Хвастаться тем, что в твоем заведении честные, хоть и не очень умные люди проигрываются в прах и становятся должниками на многие годы вперед, зачастую перекладывая это бремя на своих детей?

Похоже, Лэриса смутило, что я не отреагировал на его последнюю фразу. Он опять фамильярно похлопал меня по плечу.

— Ты же ненадолго здесь? Хотел пригласить тебя в гости, но у тебя, наверное, так много дел перед отъездом…

— Каким отъездом? — не понял я.

Миссис Элшоу сегодня с утра настоятельно советовала скорее отправляться в столицу. По ее заверениям, некий целитель, которые там работал, мог поставить меня на ноги всего за какой-то месяц. Но я пока еще ни с кем, кроме нее, это не обсуждал да и вообще не думал покидать Шенберри, пока не избавлюсь от отцовских долгов.

— Ну, обратно в Танджанию, — пояснил Лэрис.

— А кто-то говорит, что я туда возвращаюсь? — я продолжал недоумевать.

— Это же очевидно! — он вновь расхохотался, будто услышал отличную шутку. — Разберешься с наследством, а дальше что лорду Черная Смерть делать в нашем захолустье? Для таких, как ты, здесь же скука сплошная.

Скука.

Мне захотелось его убить. Прямо сейчас высвободить дремлющую внутри чудовищную силу и швырнуть скота о кирпичную стену напротив так, чтобы брызги крови разлетелись по всему клятому бульвару.

На счастье Лэриса, я не прослужил бы в армии столько лет, если бы не умел сдерживать подобные позывы.

— Молись Богу, — мертвенным голосом ответил я, — чтобы ты никогда не испытал такое же веселье — сутками слышать крики умирающих людей, которые тебе дороги.

Я резко, на пятках, развернулся и зашагал в сторону кафе, больше не удостоив Лэриса ни единым взглядом. Было абсолютно плевать, как тот воспримет подобное поведение.

Он сказал чистую правду — мне нечего делать в этом месте и среди этих людей.

К «Сладкому волшебству» я подходил в отвратительном настроении. И оно не улучшилось, когда я уже на пороге увидел странную картину.

Из кондитерской вышли трое молодых мужчин, одетых прилично, но небогато. Судя по чернильным пятнам на бледной коже, это были мелкие служащие, наверное, какие-нибудь клерки. Каждый держал в руках по большому бумажному свертку с булками.

Вся троица пошатывалась, будто пьяная, на лицах расплылись глуповатые улыбки, глаза подернулись дымкой.

— Эти маги — они ну просто волшебники! — выдал первый из клерков, вызвав у товарищей взрыв хохота.

— Конечно они волшебники, они же маги! — ответил второй, держась за живот.

И опять все трое заржали не хуже жеребцов из королевской конюшни.

Пирожок озадаченно гавкнул, наблюдая за ними. Третий заметил его и бесстрашно потянул к нему растопыренные пальцы.

— Какой милый песик…

Я едва успел отпихнуть идиота в сторону. Волдог умел анализировать ситуацию немногим хуже людей. Он бы сообразил, что ему не желают зла, и, конечно, руку бы не оттяпал.

Наверное.

Я не всегда знал, что у моего пса в голове. А он откровенно скучал в последние дни — никаких тебе крокодилов в реках, ядовитых змей, маскирующихся под коряги, танджанийских шаманов с их хитрым колдовством… Отгрызть конечность мимо проходящему дураку — хоть какое-то развлечение.

Клерку повезло. Пирожок всего лишь растерянно рыкнул, как бы удивляясь: «Это кто здесь милый песик?»

— Освободите проход, молодые люди! — рявкнул я.

Те, продолжая глупо хихикать, наконец скатились с крыльца и пошли дальше по улице. А я перевел дыхание и мрачно посмотрел на розовую дверь кафе.

Меня уже начали снедать догадки, что именно случилось. Алкоголем от клерков не пахло совсем, а такой эффект у солдат в Танджании я видел многократно.

Резко распахнув дверь «Волшебства», я шагнул внутрь. Как и в прошлый раз, по залу растекались сладкие ароматы повидла, корицы, карамели и теплого теста. Но в этот к ним примешался еще один, приторный, заметный только тому, кто часто прогуливался мимо цветущих винных деревьев в Танджании…

Мои худшие подозрения оправдались. Персонал кондитерской расслабленно развалился кто где и так же глупо хихикал, как клерки. Хотя нет, этот недуг сразил не всех — кондитерша Франни дремала за одним из столов, подложив под щеку поварской колпак. Гарт с дурацкой улыбкой пытался попасть скомканными бумажками в мусорное ведро, Несса за прилавком восторженно охала над порцией пончиков, ее подружка с блаженной улыбкой уминала пирожные. Только шеф-повар продолжал работать на кухне, хотя безумие, судя по выкрикам «Божественно, это просто божественно!» и характерному смеху, задело и его.

А на витрине была кое-как свалена груда пирожков с мясом.

Вошедший следом за мной Пирожок довольно заворчал и растекся по полу — в своем репертуаре, вновь посреди зала. Он-то сразу учуял в воздухе пары сока винного дерева, который я время от времени добавлял ему в пищу, чтобы подпитать силы волдога магией.

На меня же накатила злость. Что за идиоты здесь работают?

Рискни они пить сок, его запах не ощущался бы так в воздухе так густо. Конечно, и на том спасибо, что эти раздолбаи не поддались соблазну хлебнуть «чистого счастья», однако ничего хорошего происходящее не означало. Похоже, кому-то пришла в голову гениальная идея добавить сок в выпечку, ту поставили в печь или в любое теплое место, пары распространились по заведению и отравили не только сотрудников, но и посетителей. Три клерка, очевидно, зашли в обеденный перерыв выпить чая с пирогом — кружки и тарелки с крошками еще стояли на одном из столов.

Как можно было не предусмотреть подобный исход? Маги-повара обязаны уметь работать с волшебными ингредиентами, иначе, демоны бы их побрали, маги они или кто? Я еще понимал, почему допустить ошибку могла Несса или ее подружка — обе молоды и неопытны. Но остальные-то куда смотрели? Даже если предположить, что в волшебном кафе никто из них никогда не имел дела с соком винного дерева, неужели сложно догадаться, что у него, как и у любого магического ингредиента, будут свои подвохи? Почему нельзя было принять меры предосторожности? Проклятье, да они в любой книге по магингредиентам должны быть описаны!

Скомкав шейный платок и прижав его к носу и рту, я взмахнул свободной рукой. В кафе тотчас распахнулись все окна, а порыв колдовского ветра выгнал из помещения отравленный воздух. Но одним этим проблему было не решить.

Ворвавшись на кухню, я сдавленно выругался. Окошки там были маленькие, под самым потолком. Тот же трюк, что и в зале для посетителей, дал слишком слабый эффект. Должно же быть что-то еще… Я огляделся.

Ага, вот оно. Кажется, это называлось вытяжкой: над плитой располагалась длинная труба, а в ней — зачарованное устройство, которое всасывало дым и выводило его на улицу. И эта штуковина явно не работала.

— Бесполезно, — придурочно улыбаясь, сообщил мистер Партинс, он же главный повар. — Она еще месяц назад сломалась.

За долю секунды я перебрал половину самых сочных ругательств, которым научился в армии. Мысленно. Все-таки рядом женщины.

— Где сок и тесто, или куда вы там его добавляли? — рявкнул я.

— Все вон там, — и он высунулся из кухни, указывая на пирожки с мясом.

Саму банку с магингредиентом искать не пришлось — она и так стояла на видном месте. Слава Богу, плотно закупоренная. Я с облегчением выдохнул — хоть за это беспокоиться не надо — и вернулся к вытяжке.

Благодаря устроенному мной сквозняку пар ы ослабили воздействие, но чем быстрее получится их выгнать отсюда полностью, тем лучше. Я вытолкал шеф-повара в зал, чтобы у него проветрились мозги, а сам изучил вытяжку.

Устройство оказалось для меня незнакомым. Лопасти, шестеренки… Всё на вид целое. Разбирать механизм и лезть в трубу у меня времени не было, поэтому я сделал самое элементарное — коснулся небольшого кристалла, который хранил в себе заряд энергии, чтобы зачарованная вытяжка могла работать, и влил туда часть своего запаса.

Лопасти тихонько зашевелились, стали разгоняться и уже через несколько мгновений завертелись с бешеной скоростью. Воздух с гудением потянуло внутрь.

Я перебрал вторую половину смачной армейской брани. Клятая вытяжка не сломалась, она просто разрядилась. И эти умники не поняли, в чем дело?!

Медленно, стараясь не дать гневу внутри разлиться, я вошел в зал для посетителей. Если где-то и проскакивали опасения, что я надышусь паров и превращусь в такого же счастливого дурачка, то об этом можно было не волноваться.

Мне хотелось крушить и убивать.

Франни проснулась и испуганно озиралась, лица остальных горе-поваров стали чуть серьезнее, значит, мой способ прочистить им сознание подействовал. Правда, в окна вместе со свежим воздухом лился осенний холод, но тепло от печек на кухне пока не давало ему захватить кафе.

Волдог и без нас догадался, во что добавили его любимое лакомство. Он стоял на задних лапах, упершись передними в витрину, и зарыл мохнатую морду в выпечку. Только хвост радостно вилял туда-сюда.

— Пирожок! — приказал я. — А ну брось пирожок!

Заржало все кафе. Даже пес повернулся и укоризненно покачал головой. Ну, дескать, хозяин, ты как ляпнешь…

Я фыркнул и, не выдержав, улыбнулся.

Лишь бы это было не одурманивающее воздействие сока.

— Пирожок, лежать! Не испытывай мое терпение, я и так зол.

Недовольно заворчав, он слез с витрины и опять разлегся на полу, но морда у пса была предательски счастливая и вся в крошках.

Я перевел суровый взгляд на сотрудников.

— Вы такой сильный! — восторженно воскликнула Несса, хлопая огромными глазами с длиннющими ресницами.

Нет, пока эти люди в таком состоянии, с ними говорить нельзя. Я устало потер веки, не желая даже себе признаваться в том, насколько мне польстили слова Нессы.

А с другой стороны, она это брякнула под влиянием сока. Не сама. Может, на самом деле девчонка так и не думает. Я и сам пару раз перебирал с соком винного дерева, мне ли не знать, насколько из-за него смазывается восприятие мира?

— Напитки, — вдруг сказал Партинс. — На кухне остался кувшин с напитком, который ослабит эффект. Надо принести и всем налить.

Он уже порывался встать, но я положил ладонь ему на плечо и мягко толкнул обратно на сиденье. Шеф-повара, кажется, задело меньше остальных. Это, впрочем, и неудивительно — он был чуть ниже Гарта, зато отличался гораздо крепким телосложением, а значит, ему требовалась б о льшая доза. Пусть лучше присматривает за своими подчиненными здесь, а то они опять что-нибудь учудят.

Вернувшись на кухню, я действительно нашел на том месте, где еще недавно орудовал ножом Партинс, большой кувшин. Рядом с разделочной доской еще остались несколько веточек базилика, половинка лимона… Заглянув в сосуд и вдохнув кисло-горький аромат, я с невольным уважением кивнул.

На что-то шеф-повар да годился. Пусть он не проявил осторожность, когда добавлял сок в пирожки, зато хотя бы знал рецепт лимонада, который быстро прочищал мозги от фальшивого ощущения счастья.

Видимо, Партинс, как самый опытный сотрудник, первым заметил, что что-то не так, и кинулся готовить «противоядие». Только успел надышаться сам, поэтому сильно опоздал с лекарством…

Я со вздохом набрал на поднос нужное количество кружек, налил в них лимонада, отнес бедовым поварам, а сам запер дверь «Сладкого волшебства», повесив табличку «Закрыто». Затем подумал, сходил еще за одной чистой кружкой и плеснул туда «противоядия». Партинс уже согнал всех сотрудников за один стол, так что я присоединился к ним.

Минни сделала глоток первой. Смешно пискнув, она скривилась и едва не выплюнула напиток обратно. Наверное, после пирожных отрезвляющий лимонад казался особенно отвратительным.

— Что это за гадость?!

— Пей, — строго произнес шеф-повар. — До дна!

Его авторитет что-то да значил — все послушно выпили до конца, хотя морщились, кряхтели и откровенно давились. Сначала я убедился, что никто не увиливает, и лишь потом залпом осушил кружку сам.

Хоть в чем-то Партинс оказался хорош. Пойло он сделал отменное — кислотой и горечью продрало до самой души. Я закашлялся и неаристократично занюхал «противоядие» рукавом.

В голове сразу прояснилось. А мне-то казалось, что пар ы никак на меня не повлияли…

Остальные тоже заморгали, приходя в себя и начав растерянно оглядываться. Франни тихо охнула, увидев смятый колпак, Минни стремительно покраснела, обнаружив крем на своих пальцах, Гарт хмурился, а Несса почему-то испуганно таращилась на меня.

Мне опять, как и в поместье, стало неловко. Я такой страшный?

Увы, придется еще немного поиграть эту роль.

— А теперь объясните мне, какого дьявола здесь произошло, — сурово сказал я, обводя сидящих за столом поваров мрачным взглядом. — Каждого из вас в шею надо отсюда гнать за несоблюдение мер безопасности. Вы не только себя подвергли риску, но и покупателей.

— Ваше сиятельство, это целиком и полностью на моей ответственности, — виновато ответил Партинс. Его топорщившиеся усы уныло обвисли. — Я должен был проверить годность принесенного Нессой ингредиента сам, без сотрудников, и не в рабочее время.

— Годность? — переспросил я.

— Его свойства, — исправился он. — Нам раньше поступал определенно какой-то другой сок. Иного сорта, возможно? Мы в точности следовали уже опробованному рецепту, который много лет не давал сбоев и оправдал себя еще при вашей матушке. Только когда мы поместили пирожки в магпечку, стало ясно, что что-то не так, но было уже поздно. Я проявил полнейшую несостоятельность как профессионал и прошу если кого-то и наказывать, то только меня. Это я не защитил сотрудников и посетителей.

— Нет, именно годность, — неожиданно вмешался Гарт, сердито сверкая на меня голубыми глазами. — Вины шефа ни в чем нет.

Интересно, а ему-то я чем не угодил?

— То есть, по-твоему, я подсунул Нессе испорченный сок? — уточнил я.

Вроде и не рявкнул, а спокойно сказал, но, видимо, что-то изнутри прорвалось, потому что Гарт побледнел и слегка подался назад.

— Ну мало ли он протух при перевозке, — проблеял он.

Трус.

Я резко поднялся из-за стола, нечаянно грохнув стулом.

— Где сок?

Несса метнулась на кухню и притащила небольшую стеклянную емкость, похожую на банку из-под варенья. Похоже, девчонка разделила мой подарок на части — здесь было значительно меньше жидкости. Но и этого должно было хватить, чтобы проверить ее свежесть.

Я открутил крышку и несколько раз наклонил сосуд в разные стороны. Тягучий загадочно мерцающий сок лениво лизнул края. Нигде не загустел, запах нормальный. Хорошо.

На всякий случай я отхлебнул еще лимонада сразу после того, как завинтил крышку обратно.

— Все с ним в порядке, а сорт у винного дерева только один, — вынес я вердикт. — Где ваша книга с рецептами? Возможно, в нее закралась ошибка.

— Тридцать лет по ней готовили, а теперь в ней вдруг ошибка? — тихо пробормотал Гарт.

Но я все-таки услышал. И мне опять захотелось это парня прибить.

— У меня тоже есть к тебе вопросы, — отрезал я. — Например, как может квалифицированный маг-повар не знать, как починить вытяжку. Я, к слову, это только что сделал. Оказалось, ее нужно всего лишь зарядить. И ты целый месяц не мог заняться настолько элементарной задачей?

— Там все намного сложнее, чем просто зарядить! — вспыхнул он.

— Тогда просто удивительно, что она работает.

— Ребят, это в самом деле так, — подала голос Несса, которая замерла на пороге кухни со сверкающими глазами. — Вытяжка больше не сломана!

— Книга, — напомнил я, потому что все пораженно воззрились на меня.

Кулинарный сборник мне подала Франни, сразу раскрытым на нужной странице. Я пробежал текст глазами и нахмурился.

Почему такая большая доза? Неудивительно, что все кафе с ума сошло.

Смутное подозрение заставило меня сначала пролистать томик до конца, где находился указатель, а не обвинять сразу сотрудников в том, что они начудили. Ладно бы ошибся кто-нибудь один, например Гарт, но здесь все же еще два опытных кондитера. Пусть они и не волшебники, но не совсем же тупицы?

В указателе я нашел номера страниц с другими рецептами, где использовался этот магингредиент. Странно — везде указывались те же дозы, завышенные не меньше чем вдвое.

— Еще какие-нибудь рецептурные книги есть? — спросил я, возвращая сборник Франни.

Та засуетилась и достала для меня справочник магингредиентов.

Пока я стоя перелистывал страницы, сотрудники не сводили с меня взглядов. Интересно, какого откровения от меня ждали? Ну, Гарт-то явно рассчитывал, что я сейчас опозорюсь…

И я уже начал сомневаться в себе, потому что в справочнике указывались те же рекомендации по дозам, что и в книге рецептов. Что за бред? Я внимательнее вчитался в описание ингредиента.

Поставляется в Коруэлл компаниями «Локхид и сыновья» и «Чудеса света»… Проклятье!

Я сразу же вспомнил представителей уходящие с грузами корабли, которые охранял мой отряд, чтобы их не потопили шаманы.

Обе компании сначала разбавляли жидкость, а потом уже наливали в бочки, которые уплывали в Коруэлл. Так он занимал больше места, но было меньше риска, что пары просочатся наружу и отравят всю команду. Когда я увозил домой собственный запас, то этого не боялся — стекло в этом отношении надежнее. Однако у меня банок с собой было не так много, их легко было упаковать и проследить за тем, чтобы они не разбились. А трюм парусника огромными стеклянными банками не забьешь. Любое мельчайшее волнение на море, не говоря уж о шторме, — и можно прощаться со всей партией.

На всех бочках стояла пометка «Концентрированный сок». Я тогда не понимал, зачем это делается — до войны у меня не было пристрастия к волшебным булкам, а Пирожок в армии получал довольствие, как солдат, поэтому над ценами на магингредиенты я не задумывался. Дошло только теперь. Видимо, сок винного дерева в Коруэлле стоил столько, что его разбавляли, и разбавляли, и разбавляли, и все равно покупатели были готовы платить кучу денег за его эффект.

Здесь-то и крылся корень проблемы. То, что в кафе считали концентрированным соком, на самом деле им не было. А я подсунул Нессе настоящий неразбавленный сок и не предупредил…

От осознания, что действительно лопухнулся я, а не работники «Сладкого волшебства» и Гарт был прав, мне только еще сильнее захотелось его убить. Вместе с тем накатило острое чувство вины.

Молодец, Ардан. Чуть не угробил безвинную девчонку, а с ней и целое заведение с посетителями. Отличный хозяин!

Я потер переносицу.

— Так, ладно, похоже, это правда моя ошибка. Я не подумал о том, что в Коруэлле в продажу поступает уже разбавленный сок, а я отдал Нессе подлинный концентрат, поэтому дозу вам следовало уменьшить вдвое.

Гарт победно фыркнул. Мою симпатию к нему это не увеличило.

Шеф-повар прочистил горло.

— Что ж, главное — что мы разобрались, где собака зарыта.

Развалившийся посреди зала Пирожок приподнялся и удивленно замотал головой. Дескать, нигде я не зарыт, вы чего?

Резко притихшие сотрудники покосились на него. Поскольку волдог быстро угомонился, мистер Партинс продолжил:

— Спасибо, ваше сиятельство, помощь пришлась очень вовремя. Мы учтем ошибки и больше вас не разочаруем.

Я со вздохом вернулся обратно за стол, вытянув занывшую ногу.

— Нет, так не пойдет.

— Вы все-таки нас закроете? — замогильным голосом спросила Минни.

— Нет… — я поморщился. Красноречие никогда не входило в число моих достоинств. Собрать силу стихии и швырнуть во врага куда легче, чем оформить свою мысль в слова так, чтобы их еще и все поняли правильно. — Я имел в виду, что просто учесть ошибки — мало. Разве у вас не должно быть какого-то оборудования, которое защищало бы от таких происшествий? Почему не были предприняты меры предосторожности? А если бы сок поступил не от меня, а от кого-нибудь другого, кто мог намеренно подсунуть порченый товар?

Повисла глухая тишина. Спустя паузу опять заговорил шеф-повар.

— Ваше сиятельство, но ведь именно об этом я и пытался сообщить еще в первый ваш визит. И даже до того — когда отправил письмо с соболезнованиями по поводу вашего отца и напоминанием о том, что «Сладкое волшебство» теперь принадлежит вам и ему требуется помощь. Нам очень нужны новая магпечка и другое оборудование, современное и улучшенное. В старой печке, к примеру, стояла колдовская защита на случай именно таких… казусов. Только она заряд уже лет десять как не держит! Предыдущий шеф-повар, сам волшебник, еще как-то изворачивался, но с тех пор, как его забрали на войну, у нас нет ни одного хоть сколько-нибудь опытного или сильного… прости, Гарт… мага-повара, чтобы он мог наладить процесс.

Я озадаченно посмотрел на него.

— Напомните, пожалуйста, сколько вы работаете главным поваром, мистер Партинс?

— Пять лет. Тогда прошел первый обязательный призыв мужчин-магов, и тогда же всех одаренных женщин с опытом начали забирать на оружейный завод. Мы с Франни остались единственными сотрудниками «Сладкого волшебства». Потом, когда война в колониях немного поугасла, стало полегче, мы Гарта вот взяли, потом девочек… Но этого по-прежнему не хватает, чтобы наладить работу именно как волшебная кондитерская. Я ведь слабо разбираюсь в колдовской науке. Молодых ребят некому учить, и работать им не на чем. И я, и еще мой предшественник писали вашему отцу с просьбами поспособствовать развитию заведения, но он либо не отвечал вообще, либо говорил, что денег нет, мы должны справляться сами. И пока не наступила война, это было еще как-то возможно, ну а сейчас…

Он развел руками.

Откинувшись на спинку, я обвел взглядом четыре смущенных лица и одно сердитое — Гарта. По крайней мере, что-то начало проясняться.

К сожалению, сказанное Партинсом звучало очень похоже на моего отца, так что верилось в это легко. Также утром доводы о нехватке магов, сам не зная о том, подтвердил Харвел.

Было заметно, что в зале кто-то слегка оживил интерьеры после моего первого визита — на столы вернулись скатерти, в витринах появились тыквы и небольшие композиции из осенних листьев как напоминание о скором Дне всех святых. Зря все-таки я срывался на сотрудников. Что заведение моей матери развалилось, не их вина. В их ситуации любой бы опустил руки, а они вон все же старались, что-то делали. Кто-нибудь другой просто украл бы сок и продал втридорога, а эти всерьез принялись ставить эксперименты с выпечкой. Пусть пока неудачные, ну так и я не каждый свой бой выигрывал.

Оставался лишь вопрос со щедрым предложением Феймана.

Он человек предприимчивый, привык держать руку на пульсе, так что наверняка знал о ситуации в «Сладком волшебстве» и либо бывал здесь сам, либо отправлял в разведку кого-то из сыновей. Он понимал, что оборудование, которое для нас выглядит как хлам, на самом деле несложно восстановить, как ту вытяжку. То есть кафе со всей «начинкой» стоит гораздо дороже, чем думали мы с Харвелом.

Только вряд ли бы здесь нашлось вытяжек и прочего поварского барахла на столько тысяч толлеров, чтобы предложение оправдало себя.

Я пристально оглядел зал, но не нашел в нем никакого подвоха. Вряд ли облупившуюся позолоту на розовых стенах можно считать ценностью.

— Покажите мне кухню, — я вновь поднялся из-за стола, опираясь на трость. — И все «сломанные» магприборы, которые у вас есть.

Витавшие в воздухе пар ы, насильно причиняющие тебе счастье, как иногда шутили в моем отряде, уже выветрились. Взмахом руки я закрыл почти все окна, чтобы помещение окончательно не выстудилось, и следом за Партинсом отправился в святая святых поваров.

Вытяжка все еще работала, доказывая, что Гарт где-то ошибался со своими заявлениями насчет зарядки. Я медленно шел за шеф-поваром, слушая его болтовню. Большая ее часть, увы, ни о чем мне не говорила. Сотейники там какие-то, фритюрницы… Между ними разве есть какая-то разница? Но поскольку я уже опозорился сегодня, то помалкивал и глупые вопросы не задавал.

Мне показали обычную хлебопекарную печку, которая тянулась вдоль всей стены и внешне имела мало общего с домашними печками и каминами. Я придирчиво ее осмотрел, однако это явно было не то, что могло заинтересовать Феймана, к тому же не содержало ни капли магии.

Вторая — магпечка — оказалась интереснее. Она напоминала хлебопекарную «соседку», только была у же и имела больше отверстий на металлической поверхности, которая называлась плитой.

— Сердце «Сладкого волшебства»!.. — гордо объявил Партинс и кисло улыбнулся. — …Было лет тридцать назад. Б о льшая часть ее функций давно не работает. Я надеялся, что защитный слой, который бы не пропустил ядовитые пары, еще цел, но похоже, и он теперь дырявее старых носков, если вообще не развеялся.

Я склонил голову набок и удивленно приподнял брови. Выглядела эта штуковина так, словно на ней отряд боевых магов срывал злость.

— У нас в академии железные мишени, на которых стихийники закрепляли навыки разрушения, целее были, — сказал я, проведя ладонью по металлу, покрытому сколами и глубокими трещинами.

— Кулинарная магия не так проста, как может показаться магам других специальностей, — буркнул Гарт откуда-то из-за спины шеф-повара.

— Либо этой вещью пользуются непрофессионалы, которые не понимают, что делают, — отрезал я.

— Гарт, мне кажется, ты тесто ставил, — мягко намекнул Партинс. — Может, проверишь, как оно?

Долговязый силуэт недовольно испарился. Я сделал вид, будто не заметил, что из-за шкафчика выглядывают еще два: один округлый, принадлежащий Минни, и второй в розовом фартуке, со вздернутым носиком. Пусть смотрят. Девчонки, по крайней мере, не мешали.

Я сосредоточился на магпечке. Сбоку нашлись три кристалла, которые помогали чарам продержаться достаточно долго без полного обновления. Немного энергии там еще оставалось. Наверное, ребята относились к барахлящему сердцу пекарни уважительнее, чем к вытяжке, и старались хотя бы изредка вливать туда силу. Значит, магпечка действительно сломана или элементарно износилась от ежедневного использования в течение трех десятков лет.

Можно было просто пройти мимо и дальше поискать, ради чего Фейман решил так потратиться на «Сладкое волшебство», однако меня посетила лихаческая мысль: а что если у меня получится заставить «сердце» вновь биться? С вытяжкой сработало же. В этом случае задача будет посложнее, но что мне мешает хотя бы попробовать?

Я широко расставил руки, коснулся кирпичной кладки с обоих боков печки, закрыл глаза и сконцентрировался. Магические потоки невозможно было увидеть, зато почувствовать — легко. Они ощущались так же, как тепло от костра или хлесткий порыв ветра. Чем сильнее и опытнее маг, тем лучше он улавливал потоки и взаимодействовал даже с самыми слабыми из них.

В магпечке едва заметно вибрировал целый узел разных чар. Меня обрадовало, что все они стихийные, то есть хотя бы в теории мне под силу справиться с любым из них. И огорчило, что дело на сей раз действительно не разрешится так же просто, как с вытяжкой. Некоторых колдовских плетений в наборе явно не хватало — должно быть, магпечка успела постоять какое-то время полностью разряженной, и они растаяли. Их я вряд ли восстановлю, поскольку не знаю, как они должны выглядеть. Некоторые узоры порвались, и с этим работать уже было легче — достаточно соединить правильные потоки между собой. А часть всего лишь истончилась, и это я мог без проблем поправить.

Убрав руки, я повернулся обратно к шеф-повару.

— Дня за три починю, но не всё. По меньшей мере заслон точно могу сделать — он еще не полностью развеялся, хотя и держится на честном слове.

Он пораженно уставился на меня.

— Ваше сиятельство… Но как же…

Я тихо фыркнул.

— Вы пытаетесь прилично оформить мысль: «Как у него это получится, если он впервые в жизни видит магпечку?» Мистер Партинс, без лишней скромности и без преувеличения я один из сильнейших стихийников в коруэлльской армии. А мы там не только зачерпываем магическую энергию целыми озерами и выливаем водопадами на врагов, но и умеем работать с тончайшими колдовскими плетениями. Уж с такой вещью, как магпечка, я справлюсь, пусть и не за один день.

Договорив, я внезапно осознал, что вокруг воцарилась подозрительная тишина. И шеф-повар, и девчонки, и Франни, которая, в отличие от всех, потихоньку занялась делами, смотрели на меня с таким благоговейным трепетом, словно перед ними Господь Бог.

Даже Гарт не портил картину. Потому что его здесь вообще не было.

Я прокашлялся.

— Еще что-то важное у вас на кухне есть? Ценное оборудование, например? Даже если сломанное. Не обещаю, что починю…

Откуда у меня под рукой образовалась Несса, я так и не понял. Просто вдруг из-под локтя высунулось милое личико с умоляющими глазами, как у какого-нибудь котенка, и две ладошки протянули странную квадратную кастрюлю.

— Это очень ценный предмет, — с придыханием сообщила девчонка. — Фритюрница называется. Она раньше умела температуру масла регулировать, а потом чары сбились. И еще она закрепляет волшебный эффект на пончиках, которые в ней готовишь, только эта ее способность тоже почему-то не работает.

— Ваше сиятельство, — с другого бока заалели круглые щеки Минни. — А нашу ледяную камеру вы не посмотрите? Она долгое время сохраняет продукты годными, только уже много лет не морозит. Это очень-очень важно для кондитерской и тоже относится к стихийным чарам!

— Ну хорошо, — неуверенно согласился я. — Раз важно, то посмотрю.

— А может… — воодушевилась Франни, тоже сообразившая, что отказывать женщинам я категорически не умею.

Но это был уже, пожалуй, перебор.

— Хватит, — перебил я. — Мне бы для начала с магпечкой разобраться. Вы сами сказали, что это важнее всего. Потом… — я задумчиво посмотрел на Нессу и все же решил: — Ледяная камера, а после нее фритюрница.

Какой восторг отразился на лице девчонки, даже невзирая на то что я поставил ее в третью очередь, было не передать словами. По крайней мере, я точно знал, что никакое винное дерево подобную искреннюю радость внушить не могло. И попробуй докажи всем тем, кто попадает от него в зависимость, как от наркотика, что настоящая жизнь куда лучше, чем любая иллюзия, которую может дать магия…

Я встряхнулся, возвращая себя к этой самой настоящей жизни и заставляя отвернуться от Нессы, которая, казалось, сейчас запрыгает от счастья.

Хотел бы я тоже так прыгать, но нога, притихшая после вдыхания паров, с каждой минутой все сильнее напоминала о себе.

— Вам пора открывать заведение, — сказал я, — а меня еще ждут дела, к тому же сначала надо взять из поместья инструменты, которые помогут работать с тонкими потоками. Завтра ждите меня часам к десяти утра, приеду к вам после визита к целительнице.

— Хоть чая выпейте на дорогу, ваше сиятельство! — предложила Франни, тепло улыбаясь. — С пастушьим пирогом, если не хотите сладкое, или с любым другим блюдом.

Я уже собирался отказаться, но поймал на себе внимательный взгляд Нессы, а потом выглянул в торговый зал и обнаружил, что волдог самозабвенно дрыхнет, раскинув лапы. Что-то подсказывало, что число «счастливых» пирожков с мясом за это время значительно уменьшилось. А скорее всего, и пончиков тоже.

— Ладно, — вздохнул я. — Может быть, самый маленький кусочек пирога.

Раньше я считала, что лучшей порой моей жизни был тот момент, когда дар наконец проснулся в полную силу и я доказала одноклассникам и учителям, что не зря два года упорно посещала все занятия и тянулась за старшими, хотя меня давно списали со всех счетов.

Теперь же я поняла, что самое счастливое время идет прямо сейчас.

Каждое утро около десяти утра возле «Сладкого волшебства» раздавались цокот копыт и стук колес, затихающие напротив крыльца. Затем распахивалась дверь, и появлялась широкоплечая фигура лорда Ардана. Надменный суровый лорд скидывал черный плащ, вешал на крючок изысканный камзол цвета обсидиана, закатывал рукава рубашки — и вдруг происходило удивительное преображение. Перед нами оказывался не напыщенный аристократ, а молодой красивый мужчина, который не чурался грязной работы, тихо поругивался, когда что-то не получалось с починкой магпечки, и охотно рассказывал смешные байки из армейской жизни. В такие минуты его морщина между бровями разглаживалась, будто ее никогда и не было.

Каждое утро около десяти утра у меня замирало сердце. И, стоило двери хлопнуть, принималось биться с удвоенной силой.

Прошло всего-то ничего, а кондитерская словно никогда и не существовала без лорда Ардана. На восстановление магпечки ушло чуть больше времени, чем он надеялся, — пять дней. Правда, между делом он починил и ледяную камеру, и фритюрницу, и еще по мелочи кучку зачарованных вещей, которые мы давно уже собирались выкинуть, но как-то руки не доходили.

За эти пять дней в жизни «Сладкого волшебства» изменилось больше, чем за последние пять лет. И дело было не только в том, что магические кухонные принадлежности после огромного перерыва стали наконец возвращаться в жизнь волшебной кондитерской.

Рукодельница Франни выбрала время и оформила интерьер торгового зала в осеннем праздничном стиле. Повсюду стояли симпатичные оранжевые тыквы с ее огорода и композиции из ярких листьев и злаков. Дощечку, на которой мы мелом писали объявления, она тоже раскрасила в желто-красные цвета, сделав ее нарядной.

Мы наконец сменили поставщика продуктов. Вернее, пока еще не совсем, однако дело сдвинулось с мертвой точки.

Ардан не отказывался от еды в кондитерской, хотя и пару раз обронил, что в джунглях частенько питался и гораздо хуже. Пирожок был не настолько вежлив, как его хозяин. Пес жадно трескал только пирожки «со счастьем», подтверждая свою кличку, а от всего остального по большей части воротил нос. Иногда и вообще, когда перед ним клали лакомство, разворачивался к нему задом и начинал скрести лапами по полу, будто пытался закопать вонючую кучу.

Шеф понаблюдал за этим несколько дней, повздыхал и в какой-то момент подсел к графу с деловым предложением. Минни уже успела поговорить с родственниками на ферме, и те согласились поставлять нам хорошие продукты задешево. Вопрос оставался лишь в том, как их привезти? Может, у хозяина нашлось бы решение…

И шеф не ошибся. Лорд Ардан согласился очень легко. Его устроило, что поставщики — люди знакомые, родственники одновременно и Минни, и графского конюшего со служанкой, которые уже зарекомендовали себя как надежные работники. Нашлась у него и лошадь, и крепкая повозка.

Со старым поставщиком тем не менее решили пока не прощаться. Ферма родителей Минни не могла закрыть все наши потребности в продуктах, да и о цене тоже приходилось задумываться. Лорд Ардан честно сказал, что деньгами помочь не может, поскольку сам не в лучшем положении. Но и одно то, что он занялся магпечкой, стоило едва ли не дороже денег.

К тому же, как выяснилось, уже само присутствие графа в кондитерской нам помогало.

В «Сладком волшебстве» были большие, широкие окна-витрины. Прогуливающиеся горожане могли заглядывать в них с бульвара и видеть не только ассортимент, но и что происходит в кондитерской. Похоже, постоянно мелькающая там фигура лорда Ардана привлекала внимание прохожих, потому что уже на следующий день у нас появились любопытные посетители.

Хоть мы и находились, считай, в центре Шенберри, рядом с главной площадью, аристократы нас в последнее время посещали нечасто. Уж они-то могли себе позволить продукты получше наших… Поэтому вся кондитерская обомлела, когда вдруг в зал вошел один из высокопоставленных чиновников ратуши с женой и дочерью.

Только золотые кольца на их холеных пальцах стоили больше, чем вся наша зарплата за год. В этот момент была очередь Минни обслуживать гостей. Подруга заметно напряглась, но нашла в себе силы непринужденно улыбнуться и спросить, чего изволят посетители. Граф в этот момент вытирал жилистые предплечья от сажи, которую нацеплял на себя при ремонте магпечки.

— Добрый день, лорд Ардан, — поздоровался чиновник, будто не услышав Минни, и оглядел кафе. — Значит, вы занялись отцовскими активами?

— Здравствуйте, лорд Силер, — ответил он. — Да, «Сладкое волшебство» давно пора было привести в порядок. Жаль, отец из-за слабого здоровья не мог за всем уследить, а я отсутствовал. Но теперь я здесь.

Чиновник бросил красноречивый взгляд на перепачканные руки графа.

— Берете пример с матери?

Ардан в этот миг неуловимо изменился. Когда он проводил время с нами или возился с зачарованными вещицами, его глаза или улыбались, или излучали тепло. А сейчас там разгорелись такие же адские огни, как в день первого визита.

— Почему бы и нет? Или вы, как некоторые другие аристократы, думали, что лорд Черная Смерть способен только убивать?

— Нет-нет, что вы, — с некоторым смущением ретировался чиновник. — Конечно же, у всех может быть хобби…

— Вы правда вкладываете свое волшебство в булочки? — неожиданно перебила его дочь, с таким обожанием глядя на Ардана, что у меня аж что-то нехорошее заворочалось в сердце.

Как будто дракон внутри рыкнул на гору золота: «Мое!» Только граф моим не был. Он починил мне фритюрницу и вообще вел себя мило и обходительно — никак не скажешь, что такому человеку в Танджании могли дать прозвище Черная Смерть. Однако меня среди других работников заведения он никак не выделял.

— Нет, — ответил ей лорд Ардан. — Это не моя специализация.

И не успела девушка огорчиться, как он добавил:

— Но повара «Сладкого волшебства» прямо сейчас работают над новыми рецептами с использованием магии. Например, Минни, — он широко махнул рукой в ее сторону, — наш эксперт по творожным изделиям. А Несса, — поскольку я тоже в этот миг находилась в зале, то тоже удостоилась чести быть упомянутой, — наш мастер по пончикам.

— Пончики? — неуверенно переспросила молодая леди.

— Новое блюдо, очень многообещающее, — вдохновенно врал граф. — Невероятно модное в Альзасе. Я проезжал через это королевство, когда возвращался домой из Танджании. Их монарх каждое утро обязательно съедает по пончику со сливовым джемом. Мне удалось узнать секретную рецептуру, а Несса воплотила ее в своих творениях. Хотите попробовать?

Он указал на витрину, где я как раз раскладывала еще теплые пончики.

— Да! — радостно воскликнула девица. — Мне десять штук упакуйте, пожалуйста!

— Леди Берениса, — не успокаиваясь на этом, обратился лорд Ардан к ее почтенной матери. — А вы не хотите попробовать трубочки с нежнейшим кремом? Всего лишь один кусочек напомнит вам о теплых летних днях…

И он так на нее посмотрел, что все четверо присутствующих в зале женщин, включая меня, были готовы упасть в обморок от переизбытка чувств.

— Вы умеете уговаривать, лорд Ардан, — игриво ответила леди Берениса, которой исполнилось, наверное, уже лет пятьдесят. — Возьму две штучки на пробу.

— Минни, будь добра, обслужи наших прекрасных гостий. Дорогие леди, прошу извинить, мне пора возвращаться к делам, — сказал граф, изящно поклонился посетительницам и вернулся обратно на кухню.

Мне оставалось лишь мысленно восхититься тем, как он все устроил. Мы отработали рецепт мясных пирожков с соком винного дерева и сегодня с утра поставили эксперимент на тех самых трубочках, чтобы проверить, как сок будет сочетаться с творожным кремом. Первая партия вышла весьма неплохой, и можно было надеяться, что аристократам их покупки придутся по вкусу.

Когда довольные гостьи и хмурящийся чиновник вышли из «Сладкого волшебства», граф собрал нас всех вместе на кухне.

— Завтра они вернутся, — сказал лорд Ардан. — Что любит младшая, не знаю, а леди Берениса предпочитает легкие, воздушные десерты, которые не полнят.

— Почему же, очень даже ясно, что любит младшая — вас, — со свойственной ей прямолинейностью выдала Минни, и мы засмеялись.

— Боюсь, что так, — покачал головой ничуть не польщенный граф. — Она на днях очень старательно пыталась потерять сознание, чтобы приземлиться мне на руки. Поэтому и думаю, что она еще раз нас навестит, скорее всего, с матерью. Нельзя разочаровать обоих, если не хотим потерять клиентов. Подумайте, что мы в состоянии предложить им такого, чтобы удовлетворить их вкус.

— А лорд, отец этой девушки, похоже, ушел недовольным, — заметила я. — Он не помешает дочери и супруге посещать «Сладкое волшебство»?

Ардан пожал плечами.

— Лорд Силер — чванливый и закостенелый сноб. Вряд ли он хоть раз в жизни что-то сделал собственными руками, поэтому его, конечно, будет коробить от одного моего существования. Но своим высоким положением он обязан связям жены и во всем ей потакает. Для нас главное — понравиться именно Беренисе. Ее дочь может быстро потерять ко мне интерес, когда поймет, что меня не волнует женитьба, или просто влюбится в кого-нибудь помоложе и побогаче. А если кондитерскую хоть раз в высшем обществе Шенберри похвалит Берениса, то это принесет нам не только славу, но и посетителей, которые привередливы, зато готовы тратить много денег.

— Откуда вы столько знаете о предпочтениях этого семейства, ваше сиятельство? — поразился шеф. — Вы же не были в Шенберри много лет!

Тот спрятал загадочную улыбку.

— Даже в мирное время не обойтись без разведки. А мы в какой-то мере на войне.

Он ошибся — на следующий день гостьи так и не появились. Должно быть, в этом следовало винить разыгравшийся шторм — с ливнем и ужасными порывами ветра, которые ломали ветки у деревьев на бульваре и с шумом роняли на мостовую. Зато послезавтра обе наконец пришли и провели в заведении час, греясь чаем и пробуя кремовые пирожные, которые «наколдовала» специально для них Франни.

На третий день дочь леди Беренисы привела своих подруг. Пончики были сметены подчистую… Все хотели узнать, от чего сходит с ума альзасский король.

Радоваться тому, что разлетаются не только «счастливые» пончики, но и самые обычные, я не успевала — в кафе стало слишком много забот. Увеличившаяся популярность стоила нам свободного времени. Только меняя очередную банку чая, который посетители стремительно уничтожали наравне с пончиками, я сообразила, что напрочь забыла о том, чтобы рассказать шефу о мамином чае.

Вопреки моим опасениям, разговор прошел безболезненно. Никто не рассчитывал, что число наших посетителей начнет увеличиваться так скоро, поэтому запасы хорошего чая стремительно заканчивались, а достать новый опять же требовало времени. И шеф решился на эксперимент.

— Сделаем так, — задумчиво произнес он, теребя пышный ус. — Будем предлагать посетителям чашечку бесплатного чая на пробу. Пока что — только постоянным покупателям. Если рецепт твоей мамы придется им по душе, введем его в ассортимент.

Я могла сомневаться в себе сколько угодно, но только не в своих родителях. Домой в тот день я побежала вприпрыжку. И уже следующим утром прискакала на работу в компании со смущенной мамой.

Она всегда гордилась тем, что я работаю в заведении, которое посещают аристократы, но никогда не допускала мысли, что сама может иметь к ним какое-то отношение. Я волшебница, от рождения предназначена для высших целей, а кто она? Всего лишь помощница зеленщика.

Еще больше мама расстроилась и испугалась одновременно, когда увидела, что у нас на полке в торговом зале в ряд стоят большие стеклянные банки, которые подобраны по размеру, аккуратно подписаны и выглядят красиво.

— У меня-то чай в простых льняных мешочках, — схватилась она за голову. — Я же не знала, что у вас тут… так.

На звуки с кухни прибежала Франни, которая сразу взяла маму за руки и усадила за стол.

— Спокойнее, дорогая, мы всё исправим! Как же ты продаешь чай в лавке зеленщика?

— Ну я ведь много лет этим занимаюсь, — растерянно ответила мама. — Покупатели уже знают, что у меня есть, и сразу говорят, что им дать.

Франни задумалась и бросила взгляд на шкафчик, за дверцами которого лежали спрятанные на время краски и другие оформительские приспособления. До главного осеннего праздника оставалась буквально пара дней. Потом наступит зима, а там и до Нового года недалеко — придется опять по-новому украшать заведение.

— Несса, подай, пожалуйста, коробку с бумагой и лентами, — попросила кондитерша. — Ты, кстати, не знаешь, у нас сургуч еще остался? Принеси тогда и его.

Когда я сложила все на столе, мы втроем уселись рядышком. До утреннего открытия кафе еще оставалось время, и нам никто не мешал.

Франни раздала нам ножницы и листы светло-коричневой бумаги.

— Вырезаем прямоугольник, — она лихо, даже не намечая границы карандашом, заработала ножницами, — и складываем его пополам, затем склеиваем по бокам.

Получился пакетик величиной с ладонь взрослого человека. Я подумала, что достаточно завернуть края — и вот уже готовая упаковка для чая, но для Франни это, конечно же, было слишком просто.

— Аккуратно проделываем две дырочки вверху, — продолжила она.

Хоп! Быстрое движение ножницами — и два отверстия готовы.

— И связываем их ленточками.

Поколебавшись, она выбрала темно-коричневую и фиолетовую.

— Лавандовый и шоколадный — отличное сочетание, — подытожила Франни. — Теперь займемся декором.

Я хотела спросить, а чем же мы занимались до этого, но промолчала. Мне рукоделие плохо давалось, а у мамы вон как загорелись глаза. Да и выходило у нее все быстрее и ровнее, чем у меня.

Кондитерша помогла нам вырезать по прямоугольнику из «шоколадной» бумаги с рифлеными краями и наклеила его на пакетик. А сверху — еще один прямоугольник, поменьше, лавандовый.

— Здесь будет написано, что это за чай, из каких ингредиентов, — пояснила она.

— Как здорово получается, — восхитилась мама. — Франни, да у тебя талант!

Та смущенно засмеялась.

— Талант у меня к готовке, а это так… Если бы не трое детей, я бы никогда не освоила, но им вечно надо в чем-то ковыряться, что-то клеить и мастерить. Ну а кто должен быть главным помощником? Мама, разумеется! Так что чему-то да научилась благодаря им. И мы, между прочим, еще не закончили.

Под нашими удивленными взглядами она выбрала из коробки еще по одной ленточке тех же оттенков, ловко их сложила, прижала к бумаге и шлепнула туда капельку разогретого сургуча.

— Вот это да, — выдохнула я, рассматривая результат.

На столе лежали три очаровательных пакетика, которые не стыдно было бы предложить и аристократам. Раньше я считала настоящей магией кулинарию, но это тоже было сродни колдовству. Только что перед нами лежали куски бумаги и обрывки лент, непривлекательные сами по себе, мусор, который не жалко выбросить. А оказывается, несколько движений ножницами, клей, сургуч, немного фантазии — и вон какую красоту можно создать практически из ничего!

Франни засмеялась и поднялась из-за стола.

— Ну ладно, меня рулеты ждут. Дальше справитесь сами?

— Обязательно! — хором ответили мы.

Стоило ли говорить, что мамин чай в такой упаковке разобрали до последнего в тот же день?..

В череде забот никто не заметил, как миновал тот день, который Ардан назначил для нас крайним сроком что-то изменить в работе «Сладкого волшебства». Граф и сам уже ходил сюда, как на работу, и частенько задерживался до последнего. Несколько встреч с деловыми партнерами он даже провел прямо здесь, за чашечками чая и пирожными.

Похоже, его «фамильные» дела тоже потихоньку шли в гору. В один из дней обычно сдержанный, привыкший ничего не рассказывать о себе лорд проговорился, что его старания в «Сладком волшебстве» оказались оценены кем-то из богатых городских промышленников. Им стало ясно, что молодой граф Райатт, в отличие от отца, не легкомысленный повеса, готов работать и на него можно положиться. В итоге у Ардана выгодно арендовали какой-то склад и сделали еще несколько интересных предложений.

В кондитерской уже все знали, что на нем висят огромные отцовские долги, но больше никто не сомневался — «Сладкое волшебство» он не продаст. Мы выдохнули с облегчением, даже несмотря на то что теперь каждый вечер валились с ног. Шеф всех успокаивал, что это с непривычки. Ведь столько всего изменилось, да еще приходилось экспериментировать с рецептами… Потом станет легче.

Все верили. Кажется, даже Гарт, который постоянно ерепенился в присутствии графа. Еще бы, ведь с Арданом не прокатывало вести себя как царь и бог кондитерской… Но и Гарт явно ценил, что он сохранил теплое местечко в кондитерской, а не оказался вышвырнут на улицу с шансом отправиться на войну.

Меня тяготила только одна вещь — вылетевшие как-то раз слова Ардана, что он не намерен жениться.

Я постоянно напоминала себе, что этого стоило ожидать. Да, он оказался совсем не черствым сухарем и уж точно не бездушным злодеем, каким мы его считали сначала. Но Ардан все же граф, герой войны, невероятно сильный стихийник, еще и на верном пути к тому, чтобы поправить благосостояние. А я все та же младшая помощница мага-повара из кондитерской…

В общем, если не учитывать эти отравляющие разум мысли, то все шло просто прекрасно.

До тех самых пор, пока в «Сладкое волшебство» не заявились Фейманы.

Стоял канун Дня всех святых. Отмечание начнется завтра с наступлением сумерек, но город уже пропитался праздничной атмосферой. На бульваре рядом с кондитерской развесили гирлянды, у дверей домов и лавок многие вывесили вычищенные внутри тыквы с прорезями. Вечером туда поставят свечки, и получатся фонарики, отгоняющие злых духов. Считалось, что они в этот праздник особенно лютуют — злятся, что не смогли сбить с истинного пути людей, которых мы теперь чествуем как святых и стараемся им подражать.

Шеф обещал, что завтра перед закатом отпустит всех, кто захочет пораньше уйти домой. Ардан согласился. Ни к чему портить праздник сотрудникам, к тому же в последние годы поток посетителей все равно иссякал к сумеркам — даже самые простые рабочие торопились к семьям, чтобы успеть вместе зажечь фонарики и разрезать традиционный тыквенный пирог.

Но еще для нас это значило, что нужно вдвойне постараться сегодня. Утром и в обед опаздывающие или слишком занятые побегут за праздничными пирогами, будут набирать выпечку, чтобы порадовать родных сладеньким. Франни получила несколько заказов на торты, больше, чем в прошлые годы, и подрядила Гарта ей помогать.

Я экспериментировала с пончиками. Мой обычный рецепт — нежное, нежирное тесто с начинкой, обжаренное с двух сторон и политое сверху глазурью, — явно пришелся посетителям по душе, даже аристократам. Он сильно отличался от тех «плебейских» пончиков, которые уличные торговцы жарили в большом чане на плохом масле, а глазурь придавала выпечке нарядный, «аристократичный» вид, так что ее и не стыдно было есть даже высокорожденным.

Лорд Ардан починил зачарованные инструменты, поэтому простор для опытов расширился еще больше. Можно было делать не только классическую белую глазурь из сахара, молока и лимонного сока, а пробовать создавать разные цвета. Может, и правда такой рецепт понравился бы альзасскому королю?

В этот раз я запекла пончики в магпечи и полила розовой глазурью. Мне самой результат понравился, но очень хотелось, чтобы свой вердикт вынес Ардан. Я нашла его в торговом зале и протянула поднос с новым творением.

— Лорд Ардан, попробуйте, пожалуйста! Как думаете, мне дальше работать над этим рецептом?

Он в этот момент укладывал какие-то инструменты на полку шкафчика и удивленно покосился на меня.

— А тебе не стоит спросить мнения у мистера Партинса?

— Стоит, но вы лучше разбираетесь во вкусах зажиточной публики, — честно ответила я. — Если вы решите, что мне удалось подобрать удачное сочетание ингредиентов, к вам все прислушаются.

Граф вздохнул.

— Ты меня скоро закормишь пончиками так, что я в двери пролезать перестану.

Внезапно под подносом нарисовалась черная мохнатая морда с хитрым выражением, которое как бы говорило: «Хозяин, я тебя спасу от этой беды! Хоть все пончики можешь мне отдать…»

— Так, — строго сказал Ардан, глядя на Пирожка, — ты уже сколько сегодня пончиков изничтожил?

Морда мгновенно стала невинной. Да ни крошечки, дескать…

— Один с витрины стащил и один — у меня на кухне, — засмеявшись, выдала я пса.

Он осуждающе посмотрел на меня и заурчал.

— Что? — я тоже в ответ невинно пожала плечами. — Тебе нельзя сладкое, а то растолстеешь. Соседские коты будут отплясывать вальс прямо у тебя на голове, а ты не сможешь достать их лапой!

Пирожок презрительно фыркнул.

— Не веришь? — ехидно поинтересовался граф, взял с подноса пончик и помахал им перед волдогом. — Давай съешь еще один, а потом проверим, пробежишь ли ты свой обычный круг с той же скоростью, что и всегда.

Пес как зачарованный следил за движениями руки хозяина, но в конце концов встряхнулся, сделал обиженный вид, гордо развернулся к нам задом и ушел валяться в другой угол кафе. Ардан, хитро ухмыльнувшись, надкусил пончик сам.

— М-м-м… Неплохо. Какая-то нестандартная начинка, да?

— Тыквенное варенье.

— Джем, — поправил он. — Всегда говори «джем». Это альзасское слово, а все альзасское сейчас становится популярным.

— Хорошо. Так вам нравится? — я с надеждой всмотрелась в лицо графа.

Какое же оно красивое — почти идеальные черты. И при этом такое мужественное…

Ардан внезапно застыл, глядя на поднос, и спросил с набитым ртом:

— Ты добавила туда сок винного дерева?

— Нет, — недоуменно ответила я. — Сначала же надо понять, удачный ли это вкус, а потом уже добавлять ценный ингредиент.

Он все еще напряженно вглядывался в пончики.

— Тогда что еще изменилось? Ты добавила туда собственного волшебства?

Я отрицательно помотала головой, начиная пугаться.

— Нет, вы что! После того как Минни нечаянно учудила эпидемию хихиканья, мы такие эксперименты сами по себе не проводим, только под строгим контролем шефа. Да и магпечка пока занята, а без нее я не рискну пробовать. Что-то не так?

Граф «оттаял» и продолжил жевать.

— Да нет, все в порядке. Ты, наверное, что-то в глазури изменила? Она не такая приторная, как раньше.

Я смущенно отвела взгляд. Ах, вот оно как, оказывается. А в предыдущие разы он всегда говорил, что пончики у меня отличные, и не признавался, что ему чересчур сладко…

Почему-то стало обидно. Почему, я толком не могла объяснить.

— Да, чуть меньше сахара добавила, а вместо него положила краситель.

— А почему розовый? Там же тыквенная начинка. Ты разве не хотела сделать специальные осенние пончики — только в День всех святых?

Я растерянно посмотрела на глянцево блестящую глазурь.

— Ну, наверное, мне просто нравится розовый.

— Это я заметил, — улыбнулся Ардан. — Розовый фартук, розовые заколки… Но, возможно, если пончики осенние, стоит подчеркнуть это оранжевой глазурью?

— Попробую, — задумчиво кивнула я, мысленно прикидывая, как изменить рецепт. — Может, мне даже удастся придать ей легкий апельсиновый привкус.

— С Богом, — напутствовал с улыбкой граф. — У тебя все получится.

От этих его слов хотелось плясать на потолке. Я уже собиралась радостно ускакать обратно на кухню, как в этот миг дверь «Сладкого волшебства» распахнулась, впуская в нагретый зал холод и тьму ненастного осеннего вечера.

Сначала ледяной ветер загнал в кондитерскую оторванный желтый лист, затем на пороге появился мужчина лет сорока, с шиком одетый и в модной треуголке, лихо сдвинутой набок. Следом за ним вошла почти его копия, только чуть симпатичнее и сильно моложе.

Я мгновенно узнала Мервита Феймана и его среднего сына Филерана. А раз эта парочка здесь, то где-то поблизости должна быть…

Ах, вот и она.

В кондитерскую не вошла — лебедью вплыла Никки. Для какой-нибудь другой девушки надеть белоснежное платье в позднеосеннюю слякоть было бы самоубийством. На Никки же ткань оставалась кристально чистой, едва не слепя глаза.

На ее узких плечах лежал короткий плащик с песцовым подбоем, распахнутый на груди. Глубина Никкиного декольте поражала — загляделась даже я, при этом зло подумав, что на занятия в колледже она так не разряжается. А сюда-то почему так разоделась, как… как…

В мыслях проскочило нехорошее слово, но я его оттуда прогнала и лишь скрипнула зубами.

Старший Фейман оглядел кафе и слегка приподнял шляпу, заметив в углу посетителя, очевидно, своего знакомого, который читал газету за чашкой чая и булочкой. Тот ответно поздоровался, и после этого Фейман уже направился напрямую к лорду Ардану.

Никки, ясное дело, прикинулась, что меня не знает. Видимо, было зазорно перед графом показать, что у нее такой низкий круг общения. А Филеран, наоборот, меня удивил. Увидев, что Минни возле витрины перекладывает пирожки, он неожиданно остановился, на манер отца приподнял шляпу и весело сказал:

— Привет, булочка! Я и не знал, что ты здесь работаешь.

Минни мгновенно вспыхнула, заалев от ладоней до самой макушки. Так и не закончив с пирожками, она торопливо скрылась на кухне. Франни, стоявшая за прилавком, проводила ее удивленным взглядом, а я, к сожалению, знала, в чем дело.

Какими только неласковыми эпитетами ни награждали мою полную подругу в колледже! Ее обзывали и сарделькой, и куском сала, и жирным пирожком. Ничего подобного она не заслуживала, да и вообще ее внешность отвращения не вызывала, но попробуй ей это объясни после всех издевательств… Только окончив колледж, Минни вздохнула свободно. И вот опять ей об этом напоминают!

Поскольку я была на год младше подруги и училась в другом классе, то не всегда могла находиться в колледже с ней рядом и не знала всех ее обидчиков. Филеран, наоборот, был старше Минни на год-два. Мы с ним почти не пересекались в коридорах, да и я для него в те времена наверняка выглядела как недостойный внимания ребенок. Может, он и издевался над Минни, только я этого не помнила.

И вообще, как ни странно, мне показалось, что сейчас никакой насмешки в его голосе не прозвучало. Булочка — это ж разве что-то обидное? Булочки румяные, аппетитные, их так и хочется схватить и съесть. Вот кусок сала и сарделька — да, ужасно неприятно.

Тем временем Фейман-отец уже почти подошел к графу, а я торчала рядом, как статуя, с подносом в руках. И дураку было бы очевидно, что в предстоящем разговоре я лишняя, поэтому я сделала неловкий реверанс и поспешила на кухню, успокаивать Минни.

Конечно же, совершенно случайно так получилось, что мне пришлось замедлиться — в руках поднос, он тяжелый, а надо сначала протиснуться за тесный прилавок, потому что кухня за ним…

— Франни, доброго вечера! — поздоровался Фейман, и в его голосе прозвучало сожаление. — Надо же, вы до сих пор здесь работаете, вдобавок стоите на кассе. Какая трата вашего таланта! Вы еще готовите свои чудесные рогалики?

Кондитерша смущенно потупилась, начав бестолково перебирать монетки на прилавке.

— Да, готовлю, и поверьте, мой талант именно там, где он и должен быть, — ответила она и смутилась еще сильнее, поняв, насколько нелестно для нее самой это прозвучало — будто ей только на кассе и место.

Вот бы Фейману кто-нибудь отравы от тараканов в еду подсыпал, подумалось мне. Чего он заявляется к нам и тревожит наших кулинаров?

— Здравствуйте, мистер Фейман, — голос лорда Ардана прозвучал не очень гостеприимно. Наверное, графу не понравилось, с какой ехидцей конкурент прошелся по занятию Франни. — Извините, пожал бы вам руку, но обе мои испачканы в глазури от пончиков.

Тот криво улыбнулся, убрав уже протянутую ладонь.

— Ничего страшного, понимаю, сам на рабочем месте всегда такой. Вы меня тоже простите, что вот так, без предупреждения. Вас оказалось сложно застать где-либо еще, а среди наших общих знакомых говорят, что вы теперь проводите в «Сладком волшебстве» больше времени, чем у себя дома.

Граф пожал широкими плечами.

— Этого стоит ожидать от человека, который хочет разобраться, что ему в наследство оставил отец.

— Как похвально, что сами занимаетесь делами, — проворковала Никки. — Добрый вечер, ваше сиятельство!

Вообще-то для девушки сильно ниже статусом было не очень вежливо вмешиваться в разговор мужчин и к тому же первой здороваться с графом, однако мне сразу стало ясно, зачем она это сделала. Ардан, разумеется, сразу повернулся к ней, а Никки присела перед ним в глубоком реверансе. Какие свои достоинства она при этом старалась продемонстрировать, и замшелому лесному пню было ясно.

У меня опять скрипнули зубы. Как бы их не стереть до десен, а то что-то я стала в последнее время слишком часто так делать…

Граф, как назло, задержал на этой… штучке взгляд. Неужели он в самом деле из тех, кого легко купить на такие уловки? Я была о нем лучшего мнения.

— Сейчас, надеюсь, у вас есть свободная минутка? — несколько напряженно поинтересовался Фейман.

— Да, конечно. Садитесь за свободный стол, пожалуйста. Я вымою руки и присоединюсь к вам. Вы, может быть, чего-нибудь хотите? Чай, пирожные, что-то сытное?

Филеран успел весьма однозначно скоситься на витрину, но его отец четко ответил:

— Спасибо, чашки чая для каждого из нас будет достаточно.

В этот момент прикидываться, что через прилавок ужасно трудно протиснуться, стало уже совсем неприлично, и я вошла на кухню. Там на сковороде шипело масло, гудела магпечка, тихо шумела вытяжка — в общем, звуки из зала как отрезало. Подслушать, что собираются обсуждать Фейманы с графом, было невозможно. Я со вздохом поставила поднос на свободное место, прошла мимо шефа, который терпеливо что-то объяснял Гарту насчет масляного крема для торта, и в углу нашла Минни.

Подруга застыла над миской с оранжевой чищенной тыквой — нашей заготовкой на завтра — и смотрела на нее невидящим взглядом. Я сначала запустила в мойке заклинание по мытью посуды, чтобы шеф, если отвлечется от торта, не ругался на нас с Минни за безделье, затем положила подруге ладонь на плечо.

— Эй, ты чего?

Она сморщилась с таким видом, будто едва не плакала.

— Да я нормально.

Слова настолько противоречили ее виду, что я не удержалась и фыркнула.

— Ну уж со мной-то можешь быть честной. Чем этот негодяй тебя задел?

— А ты не слышала? — Минни подняла на меня полные влаги глаза. — Он опять обзывается!

— Опять? Когда это он успел? В колледже?

— Ну да… Компания, в которой он крутился, всегда не упускала шанса меня зацепить. А в год, который для него был выпускным, Филеран вообще проходу мне не давал. То в коридоре пристанет с этой своей «булочкой», то в переулке возле колледжа подстережет, когда у нас с тобой занятия в разное время заканчиваются…

— И почему ты мне ничего не говорила? — обомлела я.

— А что говорить? — она шмыгнула. — Я каждый раз деру давала. Там же ясно все. Ты его видела? Красавчик, еще и избалованный. Я не дура, понимала, что он какое-то очередное издевательство готовил, чтобы потом им хвастануть перед друзьями.

Господи! Я чуть вслух не ахнула, внезапно сообразив, в чем вся соль на самом деле.

Филеран был не в моем вкусе — я предпочитала высоких мужчин, серьезных, темноволосых, может быть, даже немного мрачных… Ай, что там врать, таких, как лорд Ардан. По моему мнению, Филеран скорее отличался смазливостью, а не красотой, но я понимала, почему девчонки могут сохнуть по его пшеничным кудрям и обаятельной улыбке. Кроме того, он до сих пор не женился, хотя многие в его возрасте успевали настрогать трех-четырех детей. Видимо, отец искал ему партию повыгоднее.

Учитывая, что Фейманы называли себя потомками фей, по Филерану сохла половина учениц, как сейчас — половина учеников по Никки. Не удивительно, что Минни не избежала этой участи. Она могла сколько угодно рассказывать, что слишком твердо стоит на земле для всяких влюбленностей, а семья и дети — это не про нее, но в глубине души подруга была самой обычной молодой девушкой, которая точно так же мечтала о любви и счастье. А тут красавчик, вдобавок так же повернутый на кулинарной магии и этого нисколько не стесняющийся!

Прознай кто-нибудь о слабости Минни — и издевки в колледже стали бы в два раза ядовитее и обиднее. Ясное дело, она не признавалась даже мне. Я подозревала, что подруга и себе-то не хотела ни в чем признаваться. А когда она окончила колледж, оказалось, что Фейманы — конкуренты, переманивающие наших посетителей. Какие уж тут чувства к сопернику?

Я погладила ее по плечу.

— Минни, мы уже не в колледже. Больше не нужно терпеть издевательства — шеф, Франни, я, да даже Гарт тебя всегда поддержат и ответят обидчику как следует. А теперь у нас еще лорд Ардан есть. Ты слышала, как он сейчас лихо опустил старшего Феймана, когда тот поддел Франни, что она занимается не своей работой, считая деньги в кассе?

— Нет, — вздохнула она.

— А если бы не убежала, то услышала бы, — назидательно произнесла я. — К тому же мне кажется, Филеран не имел в виду ничего плохого. А если и имел… Ну, ты же сама уже знаешь, что вечно убегать ничем не поможет. В следующий раз выдержи, спокойно поздоровайся в ответ и смело посмотри ему в глаза. Уверена, результат тебя удивит.

— Ага, ну да, тебе-то легко говорить, — буркнула она, опять шмыгнув носом. — Твой-то кавалер вон какие взгляды на тебя постоянно бросает…

Я возмущенно ткнула ее в бок. Какой такой мой кавалер?!

— Что вы там застряли? — раздался сбоку недовольный голос. — Заняться больше нечем?

Мы обернулись. Шеф уже куда-то ушел, Гарт остался над масляным кремом один и мрачно смотрел на нас.

Вот же… Сколько он успел услышать?

— А у тебя что, других дел совсем нет, кроме как подслушивать? — парировала я.

— Мне венчик нужен, а ты его уже полчаса вымыть не можешь. Это твоя прямая обязанность, между прочим. Понимаю, что мужчин обсуждать гораздо интереснее, особенно таких как Филеран Фейман и граф Райатт, но тут вообще-то работа простаивает, а мы пока и близко десять тысяч толлеров не отбили, — желчно заметил он.

Я уже открыла рот для колкого ответа, но прикусила язык.

При всей его противности Гарт прав. Работа всегда должна находиться на первом месте. Особенно когда в зале прямо в этот момент Фейман что-то обсуждает с лордом Арданом, и наверняка это что-то касается «Сладкого волшебства».

Так ничего и не сказав, я развернулась на пятках и пошла к мойке вытаскивать злосчастный венчик.

Четверть часа на кухне стояло угнетающее молчание. Я разбирала посуду и сосредоточенно смешивала ингредиенты для оранжевой глазури, Минни яростно натирала тыкву сразу на трех терках с помощью чар, Гарт делал вид, будто полностью поглощен изготовлением сложного крема. Шеф, зачем-то уходивший в зал, вернулся оттуда, удивленно спросил, какая муха нас укусила, внятного ответа не дождался и тоже молча занялся подготовкой к завтрашнему дню.

Мне хотелось думать о пончиках или злиться на Гарта, а на деле я не могла выкинуть из головы мысли об Ардане и Никки. Как она, наверное, перед ним сейчас крутится… А он с удовольствием смотрит. Почему бы не любоваться такой, как Никки? У нее есть все: и привлекательное личико, и сочная фигура, и деньги ее отца. Мне с ней не сравниться.

В целом какая мне вообще разница, проглядит граф все глаза на нее или нет? Это не мое дело, я ему не невеста и не родственница.

Но…

Как же будет обидно, если из всех девушек Шенберри Ардан выберет именно эту стерву!

— Несса, милая, все в порядке? — прямо над ухом прозвучал голос шефа.

— А? — я вздрогнула от неожиданности и запоздало сообразила, что слишком глубоко погрузилась в собственные мысли. На кухне остались только мы с главным поваром. — Да, конечно. Что случилось?

— Ты два раза не откликнулась, когда мы тебя звали, — озадаченно сказал он, подергав черный ус. — Оставь пока глазурь, граф Райатт хочет сделать какое-то объявление для нас всех.

Руки похолодели. Вариантов, что именно он собирается сказать, оставалось немного, учитывая висящие на Ардане долги и визит Феймана, твердо настроенного выкупить заведение. Я торопливо сполоснула ладони, одернула фартук и вместе с шефом направилась в зал.

Фейманов уже не было, последние посетители разошлись. В кафе стало темнее — некоторые свечи прогорели, и, поскольку рабочий день близился к завершению, никто их не заменил. Ощутив странную зябкость, я повела плечами и встала рядом с Минни.

Ардан успел накинуть камзол и выглядел задумчивым. Как только мы собрались полным составом, он прочистил горло.

— Как вы все видели, только что мистер Фейман нанес мне визит. Поскольку разговор касался кондитерской, я решил, что вы должны о нем знать. Около недели назад наш конкурент уже изъявлял желание выкупить это заведение, однако получил мой отказ. Сегодня мистер Фейман повторил предложение и увеличил сумму.

Мне казалось, что гнетущая тишина повисла на кухне, когда мы поцапались с Гартом? Нет. Она настала сейчас.

Конечно, мы с Минни давно разболтали, сколько Фейман предлагал графу за «Сладкое волшебство». Мне и так было сложно представить десять тысяч толлеров — я никогда не видела столько денег сразу. А если сумма стала еще больше…

Наша судьба выглядела вполне очевидной.

Ардан выдерживал паузу, мрачно оглядывая нас.

— Я отказался, — наконец произнес он.

По залу как будто пронесся ласковый летний ветерок. Мы дружно выдохнули.

— Ваше сиятельство, — Минни с ее практичностью, конечно, не могла промолчать. — Это, разумеется, не мое дело, но он же предлагает почти целое состояние. Вы сами признавались, что, если не расплатитесь с отцовскими долгами, «Сладкое волшебство» все равно заберут.

— Нет, я говорил не так, — спокойно поправил лорд Ардан. — Отец мой хоть и легкомысленно относился к имуществу, но это заведение входило в число немногих важных для него вещей. Документы на него оформлены так, что оно в любом случае переходит в мое владение. Продать его или нет, зависит целиком и полностью от моего собственного решения. Поместье, напротив, он умудрился заложить, поэтому я рискую лишиться родового гнезда.

— И вы предпочтете ему «Сладкое волшебство»? — недоумевала подруга.

— Прошу не делать поспешных выводов. То, что я сегодня отказал мистеру Фейману, еще не значит, что позже я не продам кафе кому-то другому. Эту новость я вам сообщил по одной простой причине: теперь вы знаете, насколько высоки ставки, и я надеюсь, что вы станете еще серьезнее относиться к своей работе. Мы многое сделали за последние дни, только этого, увы, недостаточно. Я знаю, что вы устаете, и поверьте, я устаю не меньше вас, но сейчас это необходимо. Лишь когда мы начнем выходить в прибыль, то сможем нанять новых сотрудников, для начала хотя бы поломойку и продавца, чтобы вы могли не отвлекаться от прямых обязанностей. Завтра важный день — большой праздник. У нас много заказов, и мы должны показать лучшее, на что способны, чтобы усилить привязанность посетителей к «Сладкому волшебству». Многие решения будут приняты в зависимости от того, как мы с вами справимся завтра. Я рассчитываю на вас.

— Мы не подведем! — заверил шеф.

Конечно же, мы все его горячо поддержали. Граф прочитал отличную речь — хоть настойчивость Феймана меня и встревожила, однако перспектива наконец избавиться от унылых и однообразных задач в виде мытья полов и подсчета монет, всего лишь усиленно поработав несколько дней, воодушевляла.

Едва ли больше этого меня обрадовало, что Ардан говорил не «вы», а «мы». Интересно, заметил ли он сам, что уже давно стал частью команды?

Мысль о том, что граф никогда не уедет из Шенберри и будет постоянно приходить в «Сладкое волшебство», сладко стянула грудь.

— Превосходно, — ответил на наши возгласы Ардан, хотя выражение лица у него было отстраненным, словно он думал о чем-то своем. — Прошу вас возвращаться к работе, а мне придется кое-куда съездить ради блага нашего заведения. Несса…

— Да? — с готовностью встрепенулась я.

Мне показалось или взгляд у него действительно потеплел?

— Будь добра, собери в подарочную коробку свои пончики. Мне нужно посетить одного знакомого, и хочется его порадовать.

Я выехал из «Сладкого волшебства» как можно быстрее, надеясь, что застану Харвела в его конторе. Время было уже позднее, рабочий день у обычных людей закончился. Управляющий вполне мог уйти домой, к семье.

К моему огромному облегчению, через мутное стекло виднелся свет. Постучавшись, я вошел и обнаружил Харвела подслеповато щурящимся за протиркой очков. Перед ним лежала стопка бумаг.

— Ваше сиятельство, доброго кануна Дня всех святых! — радушно поздоровался он, возвращая очки на нос. — Вы любите удивлять неожиданными визитами.

— Простите, армейская привычка, — повинился я. — Надеюсь, мой подарок немного скрасит вам необходимость задержаться.

Я выложил на стол перевязанную ленточкой коробку. Харвел заинтересованно потянул носом.

— Сладости?

— Пончики. Лучшее из «Сладкого волшебства» специально для вас.

Он засмеялся — впервые на моей памяти — и развязал ленточку, полюбовался на красивые ровные кругляшки в разноцветной глазури и заметил:

— Хорошо, что я уже отпустил своего помощника — он неравнодушен к сладостям. Как и моя младшая дочка — она с ума сойдет, когда это увидит, — Харвел вдруг встревожился. — А они зачарованные?

— Нет, самые обычные, — заверил я. — Но выпечены с любовью.

Он опять заулыбался.

— Это хорошо. Дети мои несколько раз покупали у Фейманов волшебные булки, и в одном из случаев у них оказался крайне неприятный эффект.

— Какой?

Управляющий смутился.

— Это несколько постыдно…

— Не бойтесь, я никому не расскажу. Мне любопытно только потому, что я раньше думал, будто Фейманы практически безгрешны.

— Что вы, — криво усмехнулся он. — У всех бывают огрехи, не только у «Сладкого волшебства» с эпидемией хихиканья. Наоборот, ваше заведение — приятное исключение. Хотя, наверное, этим город скорее обязан тому, что зачарованные сладости попадают на прилавки «Сладкого волшебства» крайне редко… — Харвел прочистил горло, сообразив, что это не очень-то лестное замечание. — Извините, ваше сиятельство.

— На правду не обижаются. Мы сейчас работаем над тем, чтобы исправить эту ситуацию и при этом не повторять ошибок с той досадной эпидемией. Так что за осечка была у Феймана?

— Каждый, кто пробовал ту партию булочек, испускал ужасные ветры целый день, — признался он. — Очень… скандальный побочный эффект, который тем не менее сошел им с рук. Никто не подал официальной жалобы, потому что всем пострадавшим было стыдно говорить о таком вслух. Впрочем, жаловаться на Фейманов все равно бессмысленно. Какой бы вред они ни наносили, всегда выходят сухими из воды — у них есть некий покровитель в ратуше. Кто — боюсь, мне неизвестно.

Я потер подбородок.

— Ясно. У вас есть версия, почему такое происходит? Порченые магингредиенты, диверсия сотрудников, что-то еще?

— Какая диверсия, Бог вас упаси, — отмахнулся Харвел. — Обычный человеческий фактор. Все допускают ошибки, только когда подобное случается у магов, это явственнее всего. У Мервита Феймана четверо детей. С Филераном и Никометтой, полагаю, вы уже знакомы. Они средние дети. Самому младшему всего десять, он в делах семьи участия не принимает. А первенец родился увечным, он почти не ходит и крайне редко покидает пекарню, которую Фейманы открыли первой. Кулинария — это именно его страсть и отдушина. Поговаривают, свою «сладкую империю» Мервит начал строить ради него. Вместе с матерью старший сын постоянно ставит эксперименты над выпечкой, чтобы разнообразить меню кондитерских. Иногда у него получается хорошо. Иногда… — он развел руками.

Я вздохнул. Феймана даже стало немного жаль — желание скрасить тяжелую жизнь сына было хорошей целью. Увы, методы он использовал сомнительные. Вспомнив Никки с чересчур откровенным декольте, я нахмурился. Мне казалось отвратительным, что отец не видит ничего предосудительного в подобном поведении дочери и, наоборот, подстегивает ее к этому.

— Не волнуйтесь, у этих пончиков побочных эффектов не будет, — успокоил я. — Я сам их пробовал сегодня. Как видите, пока еще жив и здоров.

— Значит, вам начало нравиться сладкое? — опять заулыбался Харвел. — Ваш отец любил говаривать, что вы с ним в этом отличаетесь.

— Скажем так, я начал в нем разбираться, — выкрутился я.

Врать не хотелось, а говорить правду — тем более. Прелесть сладостей, которая заставляла людей ими объедаться, до сих пор оставалась мне непонятной — по-прежнему кусок хорошо прожаренного мяса выглядел для меня соблазнительнее нежнейшего из тортов.

Но мне нравилась девушка, которая эти сладости готовила.

Если сначала я посещал «Сладкое волшебство» действительно потому, что для нормальной работы требовались магпечка и другие зачарованные инструменты, починить которые сами повара не могли, то сейчас причина стала кардинально другой. Работу почти всех приборов, с которыми можно было хоть что-то сделать, я восстановил, однако все равно каждый день, как дурак, после визита к целительнице таскался в кафе. Это уже начинало злить меня самого. Как будто дел других нет! Долги никуда не делись, слуг в поместье все так же не хватает, а я, вместо того чтобы решать насущные проблемы, ищу повод оказаться поближе к девушке, которая даже едва на меня смотрит.

Несса всегда отворачивалась, когда ловила на себе мой взгляд. Это случалось нечасто — я, в конце концов, был достаточно разумен, чтобы соблюдать осторожность. Ни к чему портить репутацию ни в чем не повинной девушке. Каждый раз она обворожительно краснела и предпочитала углубиться в готовку, недвусмысленно давая понять, что я ей интересен только как владелец заведения, где она работает, а не как мужчина.

Поначалу мне в голову приходила мысль, что у них с Гартом все же что-то есть. Маг-повар тоже бросал на девчонку вполне однозначные взгляды, когда считал, что этого никто не видит, а его злость на меня и попытки постоянно задеть легко объяснялись ревностью. За несколько дней я смог убедиться, что Несса со всей очевидностью ничего не питает и к нему.

Да и вообще, кажется, единственным существом мужского пола, которое вызывало у нее искренние и бурные эмоции, был Пирожок. Я всерьез собирался оставлять пса дома, чтобы его за какую-то неделю не раскормили до размера слона.

В любом случае, что я мог дать супруге, кем бы она ни была? Ничего. Если так продолжится, то я лишусь всего, даже дома, а зачем молодой талантливой волшебнице хромой нищеброд? Титулом в нынешние времена семью не накормишь. Лучше уж совсем не жениться. Такая девушка, как Несса, легко найдет себе достойного мужчину, получше меня.

— Ваше сиятельство? — настороженно спросил Харвел.

Очнувшись, я обнаружил, что сижу напротив управляющего и смотрю в одну точку с мрачно сдвинутыми над переносицей бровями.

— Простите, задумался, — я прочистил горло. — Если откровенно, то пончики я принес в виде извинения за то, что, кажется, сейчас подброшу вам работы перед праздником. Мистер Фейман вновь осчастливил меня своим визитом и повысил цену за «Сладкое волшебство».

— Повы-ысил? — очки на лице Харвела аж подпрыгнули от удивления. — Невероятно.

— Вот и мне так показалось. А что меня насторожило больше всего, так это то, что откуда-то Мервит знает размер моих долгов, — я задумчиво потарабанил пальцами по столу. — Повышение небольшое, но вся сумма целиком с поразительной точностью покрывает основу долга, которую мне нужно выплатить в ближайшие три месяца. Дальше останется разделаться только с частью процентов у одного из кредиторов отца. Причем Мервит именно на это и упирал, назвав точный срок — три месяца. И это не случайная ошибка или попытка что-то угадать, он повторил срок несколько раз.

— Подозрительно, — согласился управляющий. — Но мистер Фейман мог всего лишь посетить кого-то из кредиторов вашего отца и спросить у них, сколько вы должны. Это неприятно, но не наказуемо.

— И все же меня мучает странное предчувствие. Будьте добры, проверьте сведения о людях, перед которыми у меня основной долг. Пока что я лично знаком всего с одним из них. Остальные предпочитают засылать ко мне своих юристов, но не являться самим, и это тоже меня настораживает в свете последних событий.

Он поправил очки на переносице.

— К сожалению, бумаги у них составлены идеально — в этом я убедился неоднократно. Подкопаться к ним невозможно. Но если вы хотите, разумеется, я разузнаю побольше об этих людях. В конце концов, это и в моих интересах — не лишиться высокопоставленного клиента вроде вас.

— В таком случае когда примерно ждать новостей?

Харвел окинул контору рассеянным взглядом.

— Послезавтра? — вопросительным тоном произнес он, как будто сам сомневался — успеет или нет. — Праздник на носу. Я не уверен, что смогу застать на месте нужных людей.

— Ничего, как получится, так и справитесь. Я и так взвалил на вас слишком много и не собираюсь отрывать от празднования в кругу вашей семьи.

— Спасибо, — тепло улыбнулся Харвел. — Простите еще раз, возможно, это прозвучит нетактично, но с вами гораздо приятнее работать, чем с вашим отцом.

— Мне об этом многие говорят, — вздохнул я и поднялся, опираясь на трость. — Буду ждать весточки от вас. И хорошего празднования.

— Вам тоже, ваше сиятельство, — с уважением ответил он.

Этот день, кажется, собирался быть бесконечным. После конторы Харвела я поехал домой, рассчитывая сразу же лечь спать, однако меня ждал сюрприз — у дворца стояла незнакомая карета.

Разглядывая ее, я по привычке составил план обороны и прикинул силы защитников, то есть мои и Пирожка. По счастью, я немного прикорнул, пока трясся в экипаже, и вполне мог прилично колдовать. Волдог, увы, в схватке хорошим помощником быть не мог — на пути домой я заставил его бежать возле кареты. В отсутствие приличных тренировок псу долгая пробежка была полезна, и заодно он не мешал мне в тесном салоне.

Теперь я об этом жалел. Покой длится меньше месяца, а я уже теряю боевые навыки и оказываюсь не готов к внезапному нападению. Случись такое в Танджании, мы все были бы уже десять раз мертвы.

С другой стороны, мрачно напомнил я себе, это не Танджания. А боевые навыки мне вообще вряд ли когда-нибудь еще потребуются, если я задержусь в Шенберри. Прогнозы миссис Элшоу не обнадеживали — она продолжала настаивать, что, если срочно не уехать в столицу за лечением, хромота останется со мной на всю жизнь. А какой вояка из человека, который пары шагов без палки не способен пройти?

Слуги сказали, что гость здесь уже несколько часов, причем выбрал для ожидания библиотеку. Зайдя туда, я к своему удивлению увидел сидящего в кресле молодого мужчину в военном мундире, с книгой в руках. К столу рядом была прислонена трость из бука, похожая на мою. Лицо гостя оказалось знакомым — с этим человеком мы служили в колонии.

— Лорд Феррин Адельмас? — вырвалось у меня.

Он отложил книгу, неловко, стараясь не опираться на правую ногу, привстал и горячо пожал мою ладонь.

— Надо же, вы меня помните, — рассмеялся Феррин.

— Самого расторопного адъютанта генерала Смеллиса тяжело забыть, — заметил я. — Вы сэкономили кучу нервов моему отряду. Искренне рад встрече.

— Боюсь, титул самого расторопного я потерял, — криво улыбнулся он, кивнув на буковую трость. — Меня сразил почти такой же недуг, как вас. Только должен к своему стыду признать, что в той засаде, в которую вскоре после вас попал я, было меньше танджанийцев.

— Сожалею. Может, перейдем в мой кабинет?

— Лишь если вам самому там будет удобнее, — ответил Феррин, с нескрываемым уважением оглядывая библиотеку. — Я всегда любил книги, а в Танджании их не было совсем. Я и не представлял, насколько по ним соскучился.

Я с пониманием кивнул и указал на кресло.

— Не стойте, садитесь. Мне ли не знать, насколько неприятно в нашей ситуации долго занимать вертикальное положение. Сейчас нам принесут сюда чай. Или, может быть, вы не откажетесь со мной поужинать?

— Был бы не против, — сконфуженно ответил он, возвращаясь на сиденье. — Признаться, мне пришлось довольно долго вас дожидаться. Но сначала мне бы хотелось кое-что с вами обсудить — дело, ради которого я и приехал.

Сделав соответствующие распоряжения слугам, я магией подтянул к себе второе кресло и устроился напротив.

— Внимательно вас слушаю.

Хоть я и изобразил заинтересованность, в груди заныло. Генерал Смеллис, помощником которого служил Феррин, командовал войсками в Танджании. В числе его подчиненных был и я. Генерал отпускал меня очень нехотя, сказав напоследок, что без меня и моего отряда продвижение армии через джунгли уже не будет таким успешным, как раньше. Но что я мог сделать? Из моего отряда не осталось никого, кроме меня, а я в тот момент мог лишь ползать, и то сжимая зубы, чтобы не застонать.

То, что адъютант Смеллиса захотел меня видеть, хорошей новостью быть не могло, и уж точно это не было визитом старого товарища. Мы с ним не настолько близко общались, хотя несколько раз и вытаскивали друг друга буквально за шкирки из передряг.

— Вы не ответили на мое недавнее письмо, — осторожно начал он.

— Лишь потому, что я его не получал.

Феррин вздохнул.

— Вроде бы мы покинули дикую и нецивилизованную Танджанию, а иногда кажется, что еще там. Какая же на нашей собственной родине разруха, а мы тянемся на другие континенты… Так или иначе, значит, я принял верное решение, когда сел в карету и приказал кучеру ехать в ваши владения. Майор Райатт…

— Просто Ардан. В крайнем случае, если уж вам так дороги формальности, лорд Ардан, — перебил я. Воинское звание, произнесенное в стенах библиотеки, где еще недавно милая девчушка кормила сладостями моего пса, а я любовался одним из самых мирных зрелищ, которые видел за последние десять лет, резануло по ушам. — Вы же знаете, я покинул службу.

— Временно, — напомнил адъютант, и мне это его уточнение тоже не понравилось. — У вас есть возможность после излечения вернуться на прежнее место, и все, по правде говоря, этого ждут. А уж ваши ордена и звания никто отобрать не посмеет — все знают, что они заслужены.

— Тем не менее мы не настолько чужие люди, чтобы в личной беседе обвешиваться орденами и заслоняться титулами, — продолжал настаивать я.

Феррин замер на мгновение и кивнул.

— Вы правы. Тем более что моя просьба к вам… очень конфиденциальная и личная.

Я насторожился еще сильнее.

— Говорите. Мы в библиотеке одни, в доме слуг почти нет, нас никто не подслушает.

Он откинулся на спинку кресла и немного помолчал, обдумывая слова.

— Как и в вашем случае, армейские целители не смогли вылечить мою ногу. Мне разрешили отправиться домой. Талантливые маги, которые способны вновь вернуть способность ходить, сейчас есть только в столице, и я даже узнал имя человека, к которому можно обратиться с этой проблемой. Между прочим, удивлен, что вы сами еще не там.

— Мне тоже указали на одного столичного целителя, однако семейные дела задерживают меня в Шенберри.

— Признаться, я рассчитывал найти вас уже в столице, поэтому, сойдя на берег Коруэлла несколько дней назад и разузнав о вас, сначала не поверил слухам и на всякий случай отправил лишь письмо. Ответа, как вы уже поняли, не было, но молва подтвердилась. Я слегка изменил маршрут и заехал к вам перед тем, как направиться к королю.

— К королю или лекарю? — прищурился я, обратив внимание на оговорку.

— И туда, и туда, — честно ответил Феррин. — Кроме очевидной причины — моей ноги, у меня есть еще одна, тайная — задание, с которым генерал послал меня к нашему святейшему монарху. Однако природа этого задания такова, что я счел за лучшее сначала переговорить с вами.

— Война, — тяжело вздохнул я. — В ней суть вашего задания, так?

— Ваша проницательность всегда меня поражала, — улыбнулся он. — Потеря вашего отряда и ваше ранение было лишь первой из серьезных неудач, которые поджидали нашу армию в Танджании. Командование старается не сеять панику и придерживать новости, но мы потеряли уже все рощи винных деревьев, кроме одной. Да и та явно скоро вернется к бывшим хозяевам, если уже не вернулась. Проще говоря, мы стремительно проигрываем.

Я тихо выругался, упер руку в подлокотник, зажмурился и потер лоб.

— Похоже, ваши мысли идут в правильном направлении, — тихо произнес адъютант. — Остается всего два варианта: сдаться и отступиться от Танджании, чего король вряд ли допустит, учитывая, сколько ресурсов мы туда уже влили, или бросить на завоевание все силы.

А это значило всеобщую воинскую повинность, включая женщин-магов. Перед глазами у меня сразу нарисовалось милое личико Нессы с подносом розовых пончиков в руках.

Внутри проснулось желание убивать. Еще более страшное, чем когда Лэрис брякнул глупость о том, что Черной Смерти в такой глуши будет скучно.

— Если вы рассчитываете, что я поддержу продолжение войны или собираюсь туда вернуться сам, то вы сильно ошибаетесь, — едва сдерживая рычание, которое вряд ли бы уступило «сладкому голоску» Пирожка, ответил я.

Феррин внезапно рассмеялся.

— Что вы, Ардан! Ну я же в своем уме. И генерал, по счастью, тоже. После ваших побед на танджанийском фронте ваше мнение высоко ценится в воинских кругах. Король наверняка тоже к нему прислушается. Поэтому прежде, чем увидеться с ним, я и хотел пообщаться с вами. Возможно, вы согласитесь высказаться при короле в пользу того, что войну в Танджании пора прекратить.

Я медленно выдохнул. Кулаки разжались — а я даже и не помнил, когда успел сжать их с такой силой, что на коже остались борозды от ногтей.

— К сожалению, я пока не могу покинуть Шенберри, но подпишу любые бумаги, которые способны привести к наступлению мира.

Адъютант с явным облегчением улыбнулся.

— Знал, что на вас можно положиться. Спасибо огромное, Ардан.

Слуги в этот момент очень удачно принесли еду и напитки. Мы молчали, пока перед нами расставляли приборы и блюда, и я получил немного времени на обдумывание того, что услышал.

Генерал Смеллис никогда не был дураком. Я не сомневался, что сейчас не только Феррин собирает по Коруэллу голоса влиятельных людей за прекращение войны. Если только король не идиот, он согласится вывести войска из Танджании и вернуть их домой, пока мы в самом деле не потеряли собственную страну в попытке отыскать богатства в колониях. Дела в Коруэлле обстоят не лучшим образом, и чем больше магов мы потеряем за морями, тем будет проще нашим соседям, например Альзасу, в какой-то момент захватить нас самих.

Возвращение мужчин, и среди них одаренных, хоть и значительно поредевших в числе, всколыхнет жизнь в Шенберри. Я поймал себя на мысли, что король еще даже новости не получил и тем более ничего не подписал, а я уже прикидываю, как изменится работа в «Сладком волшебстве». Можно будет нанять опытных магов-поваров, полностью восстановить все магические инструменты, поскольку в город вернутся мастера, да вообще, сколько открывалось всяких возможностей…

Озарение пришло внезапно.

Фейман! Как же я об этом не подумал раньше?

Все это время я искал какие-то вещественные причины покупки кондитерской, а мне следовало мыслить как предприниматель. «Сладкое волшебство» со всеми его зачарованными прибабахами никому не нужно, только пока вокруг нет магов, которые могут все починить. Место-то прекрасное — в сердце города, рядом с ратушей, на главной прогулочной улице. Привести его в порядок — и оно принесет гораздо больше толлеров, чем та бешеная сумма, потраченная на приобретение кафе. Она по-прежнему остается слишком большой, но…

Мервит торопился. Должно быть, он через своих покровителей выведал, что шансы на скорое прекращение войны стали велики, как никогда. А может, письмо адъютанта не дошло ко мне потому, что его перехватил Фейман. Знал же этот паршивец откуда-то размер моего долга? С него станется и слежку за моим домом установить.

Понимая, что уже очень скоро цена на волшебное кафе в центре города может взлететь, он поспешил сделать мне предложение, от которого так сложно отказаться, и еще дочку подсунул. Даже если бы одна из частей сделки меня не устроила, Фейман остался бы в выигрыше — не с графом породнился, так кафе выгодно приобрел, или наоборот.

Черта с два ему, а не сделка. Вроде бы он по-прежнему ничего противозаконного не делал, а до чего ж мерзкий человечишка!

— Что случилось, Ардан? — вырвал меня из размышлений веселый голос адъютанта. — Последний раз я видел у вас такое выражение лица, когда вы планировали сражение при Ндуингве, где наголову разбили шаманов. У вас в Шенберри появились настолько же опасные враги?

— Почти, — серьезно ответил я.

Праздничное утро началось не слишком радостно — я не выспался и встал с гудящей головой.

После того как для Феррина были подписаны все бумаги, отпустить его на ночь глядя в долгую поездку стало категорически невозможно. Мы полночи сидели у камина с бокалами виски и вспоминали службу в Танджании — все ее хорошие и плохие моменты, сотый раз смеялись над солдатскими байками и замолкали в память об ушедших друзьях.

Я не сомневался, что это опять разбудит во мне дикую тоску, которая в последние дни наконец-то начала стихать, оттесненная на задний план борьбой за наследство и изнуряющей работой в «Сладком волшебстве». На удивление, вместо этого мне полегчало, словно прорвалась и очистилась застарелая рана.

Поэтому, как ни странно, ноющая нога из-за пропущенного визита к целительнице и гудение в голове не сильно меня огорчили. Гораздо сильнее настроение испортили незваные гости.

Едва забрезжил рассвет, у ворот остановилась карета. Ее пассажиры так спешили меня увидеть, что вряд ли ложились спать ночью. А ведь праздник на дворе, хоть отмечать его и было принято с наступлением темноты.

Одеться я, разумеется, не успел, поэтому встречал посетителей в халате, мрачно глядя на них из сумрака в холле. Меня польстили визитом четыре человека: юрист, с которым мы раньше уже встречались несколько раз, и три сопровождающих — судя по внешности, тупые вышибалы. Чем они могли ему помочь, учитывая мощь моего дара, я не представлял. Разве что морально поддержать.

Юрист даже не стал подавать ладонь для рукопожатия.

— Я здесь от имени своего клиента, вашего кредитора Уллеса Мартингейла, — сухо сказал он, — и пришел за положенной выплатой.

— Ее срок еще не пришел, — напомнил я.

— Выплату сдвинули лишь потому, что у вас траур. Однако по закону мы имеем право потребовать причитающуюся сумму и в старые сроки, без оглядки на ваши семейные обстоятельства. Похороны отца и так дали вам лишнее время для поисков денег.

Я скрипнул зубами. Насчет Харвела интуиция меня подвела, но этот человек совершенно точно был крысой.

— Сегодня праздник.

— У банков нет выходного.

— Только поблизости ни одного из них нет.

— Моего клиента устроит и ваша расписка, по которой он сегодня же может получить деньги в банке.

— Подождите здесь, — процедил я и оставил их в холле.

Поднявшись на второй этаж, я зашел в свой кабинет и устало рухнул на кресло.

Деньги можно было бы наскрести, но тогда у меня возникнут проблемы со следующими кредиторами, которые тоже уже, считай, стучались в двери. Выплата Мартингейлу хоть и была крупной, но отстояла дальше всех по срокам. И что делать?

Вывод, что к этому приложил руку Фейман, напрашивался сам собой. Просто удивительное совпадение — я опять отказываюсь от его щедрого предложения, пропускаю мимо ушей его намеки на кредиторов, и меня тут же прижимают эти самые кредитора. Только как доказать, что два факта связаны? И, побери меня демоны, как мне это сейчас поможет?

Дверь тихо отворилась, по паркету едва слышно стукнула трость. В кабинет вошел Феррин, тоже проснувшийся совсем недавно, и опустился в кресло напротив меня.

— Простите, Ардан, кажется, я нечаянно подслушал разговор в холле.

Я криво улыбнулся.

— Теперь вы знаете, отчего я не могу уехать в столицу.

— Сколько они требуют?

— Это не важно.

— Важно, — твердо произнес адъютант, глядя мне в глаза. — Ардан, я еще вчера понял, в чем суть ваших проблем, только попав в некогда прославленный дворец Райаттов. И поскольку я неплохо вас знаю, то мне очевидно, что вы расхлебываете кашу, которую заварил кто-то другой.

— С наследством так всегда и бывает.

— Почему вы не подадите прошение королю? — удивился Феррин. — Учитывая ваши боевые заслуги, от вас не отвернутся при дворе.

— Пока я буду составлять эти прошения, пока они будут доходить до короля и пока кто-то их исполнит, могут пройти годы. А у меня был едва месяц.

Он вздохнул и неожиданно подтянул к себе мою чернильницу со стопкой чистой бумаги.

— Так какова сумма?

— Феррин, отложите перо. Вы мне ничего не должны. С этой проблемой я разберусь сам.

На сей раз взгляд адъютанта был острым и резал как клинок.

— О, узнаю широко известное упрямство лорда Черная Смерть. Первое время я считал, что вы сумасшедший, который в следующем бою бодро самоубьется, утащив с собой всю армию. А вы выигрывали и выигрывали, оставляя всех с носом. Не сомневаюсь, что вы победите и теперь, но чего этого будет вам стоить? Вы не обязаны драться в одиночку.

— Последний раз, когда я дрался не в одиночку, весь мой отряд погиб, — сухо ответил я. — Всех, кто на меня полагался, я подвел.

— Сейчас кардинально другая ситуация, — заметил он. — И смею напомнить, что ваш отряд в тот раз задержал шаманов, позволив войску отойти. Благодаря этому спаслись сотни людей. За годы войны вы сохранили жизни стольким солдатам, включая меня самого, что я даже примерно подсчитать не возьмусь. Должен ли я вам? Разумеется, и мне плевать, что вы полагаете иначе. Говорите сумму, в противном случае те неблагодарные твари внизу получат намного большую сумму, чем им положено.

Поморщившись, я смирился и назвал размер долга Мартингейлу. Феррин размашистым почерком вывел на бумаге расписку, встал с кресла и, не дожидаясь меня, зашагал вниз.

Выбранившись, я поспешил за ним. Демоны бы побрали этих молодых ребят с их резвостью! Даже с тростью в руках адъютант шел быстрее меня, доказывая, что прозвище самого прыткого из генеральских помощников полностью оправданно.

Внизу он с самым надменным видом, который мог принять, продемонстрировал юристу бумагу.

— Вы сможете обналичить это в любом банке. И мне нужно подтверждение, что вы получили расписку, после чего убирайтесь. Не смейте портить праздник моему боевому товарищу, иначе вымечу вас отсюда магией.

— Вы не имеете права…

— Правда? — едва слышно перебил Феррин, пристально глядя ему в глаза.

Адъютант стоял ко мне спиной, поэтому я не мог знать, что такого юрист увидел на его лице, однако впервые с незваного гостя слетело нахальство. Побледневший юрист быстро подмахнул документ с подтверждением выплаты, дрожащей рукой выхватил расписку и, вполоборота бросив «до свидания», поторопился уйти вместе с сопровождающими.

Только когда дверь за ними закрылась, Феррин, который в помине не был магом, с усталым видом повернулся ко мне.

— Я у вас навеки в долгу, — тихо сказал я.

— Ардан, вы определенно человек невероятного благородства, — он покачал головой. — Иначе я не понимаю, почему тот, кого прозвали Черной Смертью, так снисходителен к этим крысам. К сожалению, не все истинные враги нашего государства находятся в Танджании, и я это все яснее вижу с каждым днем пребывания на родине.

— Я не хочу нести войну еще и сюда.

Феррин несколько мгновений смотрел на меня.

— Я всегда думал: почему люди, подобные вам, не сидят в Королевском совете? Теперь вижу: они для этого слишком хороши. Буду молить Бога, чтобы вы разобрались со своими врагами в Шенберри и мы вскоре увиделись в столице, на приеме у того самого целителя.

— Присоединяюсь к вашим молитвам, — ответил я.

Поскольку я позорно проспал назначенный прием у миссис Элшоу, то после теплого прощания с Феррином отправился сразу в «Сладкое волшебство». Никаких срочных дел у меня там не было, но это уже стало традицией. А если уж совсем откровенно, я надеялся, что созерцание некой особы, самозабвенно колдующей над пончиками, поднимет мне настроение. О Пирожке, который принимался отчаянно вилять хвостом и радостно лаять при словах «пончики», «кондитерская» и «Несса», даже говорить не стоило.

Однако день, похоже, решил побить все рекорды по дурным новостям.

Поднявшись на крыльцо и взявшись за дверную ручку, я нахмурился — замок оказался выломан так, что наружу торчали щепки. Волдог беспокойно гавкнул. Я потрепал его по холке, успокаивая, но у меня самого в сердце зазвенела тревога. Под нервный «дзыньк» дверного колокольчика я торопливо ступил внутрь и оглядел торговый зал.

Все было на месте: стекла, белые скатерти, яркий красно-желтый декор, придуманный Франни. Коричневатые бока «счастливых» пирожков соблазнительно румянились на витрине, по заведению разливался привычный умиротворяющий аромат теплого теста, корицы и других пряностей. Меня это немного успокоило, однако лицо Минни, которая стояла у прилавка в ожидании посетителей, выдавало легкую панику.

— Граф! Ой, ваше сиятельство! — исправилась она, буквально подпрыгнув при виде меня. — Беда у нас!

Голос у нее срывался. В глазах стояли готовые вот-вот хлынуть слезы.

— Тише, Минни, — только и успел сказать я, как, услышав девушку, в зал высыпали остальные сотрудники.

Все выглядели одинаково встревоженными и даже напуганными. Пирожок залаял, ощутив общий настрой.

— Мистер Партинс, объясните, что случилось? — спросил я главного повара, а сам при этом смотрел на Нессу.

Девчонка в своем неизменном розовом фартуке стояла, обхватив себя руками, и прикусывала нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Меня уже второй раз за день разобрала лютая злость, и я мысленно пообещал себе, что оторву руки и ноги тому, кто посмел омрачить это лучезарное личико.

— Нас обокрали, — ответил Партинс, чьи пышные усы сегодня унылым тюленем лежали над ртом. — Ночью кто-то вломился в кафе, вырвав замок.

— Сломали магпечку? Испортили запасы? — сразу спросил я.

— Кассу вынесли. Но беда не в этом — я вчера спрятал почти весь доход, и в сундучке оставалась только мелочь, чтобы сегодня с утра было чем разменивать монеты первых посетителей. Видно было, что тайник искали, посбрасывали кастрюли с полок, отодвинули несколько ящиков, но не успели найти.

— Так в чем беда-то? — прервал я.

Партинс тяжело вздохнул, стащив с головы белый колпак и смяв его в руках.

— Банку с соком винного дерева сперли, ваше сиятельство. В наш самый важный день мы остались без магингредиента.

На лице графа не дрогнул ни мускул, хотя кому, как не ему, понимать, сколько надежд именно сегодня мы возлагали на сок винного дерева. Все торты Франни для состоятельных заказчиков, все наши сладкие сюрпризы для посетителей в честь праздника — все теперь будет насмарку. Нам не удастся впечатлить публику и вытащить «Сладкое волшебство» из долговой ямы.

У Ардана лишь на миг вспыхнули адом глаза, затем он привычно повесил верхнюю одежду на крючок и деловито сказал:

— Покажите мне место преступления и расскажите, не упуская ни единой детали, в каком виде вы нашли помещение.

Шеф заставил нас вернуться к работе — хоть магингредиент и пропал, а заказы по-прежнему нужно выполнять — и повел лорда по кухне.

— Я, как это часто бывает, пришел первым и сразу заметил, что дверь приоткрыта. Еще даже не заходя внутрь, вызвал полицейских.

Приподняв бровь, Ардан посмотрел на растоптанную на полу грязь с отпечатками крупных ботинок. Обычно мы держали кухню в чистоте, но сегодня просто никто не успел вытереть слякоть после того, как здесь толкалась полиция.

— Вижу, — коротко сказал граф. — Толк от них был какой-то?

— От полицейских никогда нет толка, — буркнул со своего места Гарт.

Они оба с Франни крутились над тортом, украшая его кремовыми цветочками.

— Вынужден согласиться, — неохотно признал шеф. — Они только наследили и почти сразу ушли. Пообещали, конечно, что поищут вора, но что-то уверенности в их голосе я не услышал. Праздник же сегодня, у них и так дел навалом, а сок винного дерева — такая вещь, которая уйдет сразу на черный рынок. Ну а там никакая полиция не в силах ничего сделать.

— У Фейманов надо его искать, — опять влез Гарт. — Как пить дать, их работа.

— От своей не отвлекайся! — Франни сердито шлепнула его полотенцем по плечу. — Твои бутоны вдвое кривее моих выходят. Думаешь, покупатель не заметит?

Заворчав, маг-повар вновь склонился над сочными коржами.

— Да конечно, это Фейманы, — подала кислый голос Минни, которая только что проводила посетителя и сунулась на кухню, пока в зале никого не было. — Бесит их, что с появлением его сиятельства мы начали процветать.

— Пожалуйста, называй меня лордом Арданом, — хмурясь, попросил он. — После того как я по всему кафе ползал на пузе, перемазанный в саже, странно слышать от вас такие формальности.

Подруга слабо улыбнулась. Не будь она так опечалена кражей, может, и хихикнула бы. Ну правда же, граф, ползающий на пузе, это очень смешно.

Хотя над Арданом ни разу не хотелось смеяться, когда он так делал. Он даже в такие моменты умудрялся выглядеть серьезно и профессионально.

— А вы что скажете, мистер Партинс? — повернулся граф к шефу. — Вы были здесь первым и видели больше остальных. Похоже на диверсию от Фейманов? Или это могут быть самые обычные воры, которые узнали о том, что в заведении спрятан драгоценный магический ингредиент?

Тот неожиданно смутился и почему-то нерешительно оглянулся на нас.

— Не сомневаюсь, что все согласятся с первой версией. Но, по правде говоря, я почти уверен, что это сделал кто-то из нас.

Я пораженно уставилась на него, забыв о том, что взбивала яйца. Франни ахнула и едва не выронила кондитерский шприц, а Гарт дернулся и некрасиво выругался, нечаянно испортив цветочек на торте. Даже Минни с круглыми глазами опять прибежала от прилавка.

— Что-о-о? — взвыла она.

— Покупатели, Минни! — раздраженно махнул рукой шеф.

Подруга унеслась обратно в зал, где пара девушек выбирала тыквенные пирожные. Ардан выглянул туда, окинул заведение прищуренным взглядом и плотно закрыл дверь на кухню.

— Не хочу, чтобы посетители что-то услышали, иначе может пойти лишняя для нас молва, — сказал он. — Минни потом все расскажем. Мистер Партинс, объяснитесь.

— Подождите, — я отложила венчик и уперла руки в бока. — Мне нужно кое в чем признаться.

— Несса, неужели ты?.. — схватилась за сердце Франни.

— Нет, я про другое! — перебила я, пока у бедной кондитерши не случился приступ. — Когда я принесла сюда сок в двух банках, ни одна из них не была полной, помните?

— Ты же разделила его на две части — для пончиков и для всей кондитерской, — пожал плечами шеф. — Я подумал, что у тебя не нашлось дома подходящей тары. Это была такая мелочь по сравнению с тем, что ты поделилась запасами.

Я смущенно отвела взгляд, чувствуя, что щеки начинает заливать краска.

— На самом деле я разделила сок на три части и оставила одну дома на случай… — не хотелось говорить «на случай, если Гарт начнет выпендриваться и захочет весь сок сграбастать себе, как предупреждала Минни», поэтому я выкрутилась: — Ну просто для предосторожности. Мало ли что, вещь-то дорогущая. Я могу сбегать домой и принести, пока еще не поздно.

У всех уже просветлели лица, однако Ардан сурово отрезал:

— Нет.

— Почему? — воззрилась на него я. — Это же спасет кафе!

Он несколько мгновений смотрел на меня молча, а потом ответил, хотя у меня создалось такое ощущение, будто граф говорит не совсем то, что думает на самом деле:

— Если ты помнишь, я отдал сок лично тебе, а не «Сладкому волшебству». С твоей стороны было великодушно поделиться им с кафе, но, полагаю, всем пора усвоить урок: магингредиенты нас не спасут. Если мистер Партинс прав в своих подозрениях, то исчезнет и твоя доля, а мне больше нечего тебе подарить — мои запасы тоже не безграничны. Если мы хотим действительно чего-то добиться, нужно, во-первых, работать сегодня так же, как и планировали, стараясь справиться без сока, а во-вторых, найти вредителя, пока он не причинил еще больше вреда.

Ардан вновь повернулся к шефу.

— Так почему вы считаете, что это был кто-то из сотрудников?

Тот указал на полку, где раньше стояли обе банки.

— Мы нарочно убираем сок как можно дальше и выше, чтобы нечаянно не опрокинуть и, не в последнюю очередь, чтобы не привлекать к нему внимания людей, которые могут зайти в кафе и что-то заметить. Да, замок вырван «с мясом» и пропала касса, но что сделал бы вломившийся конкурент? Он не только забрал бы магингредиент, а разбил бы вытяжку, сломал магпечку и другие важные инструменты, без которых работа на кухне невозможна. Мы бы не просто упустили возможность хорошо преподнести себя клиентам в праздник, мы бы полностью прогорели, потому что ни у кого из нас нет денег на замену магических устройств. Обычные воры, вместо того чтобы все ломать, выколупали бы волшебные кристаллы. Но что мы видим? Вор прошел напрямую к дальней полке и взял только банки, как будто точно знал, где они и что в них.

— А замок и касса — только прикрытие, чтобы сбить со следа, — кивнул граф, подхватывая его мысль.

— Зачем кому-то из нас делать что-то подобное? — возмутилась Франни. — Каждый из нас целиком и полностью зависит от «Сладкого волшебства», здесь прошла вся наша жизнь!

— Ваша с мистером Партинсом — может быть, — равнодушно поправил Ардан, — но не Нессы, Гарта и Минни. Кроме того, будьте откровенны сами с собой, если бы Фейман предложил вам работу у себя, разве никто не согласился бы? Хорошо подумайте, прежде чем начать бурно меня заверять, что нет. Процветающая сеть кафе-кондитерских, где вы можете реализовать свои таланты без страха завтра очутиться на оружейном заводе, вместо заведения, которое давно на ладан дышит и уже закрылось бы, если бы его странному владельцу что-то в голову не стукнуло.

Он медленно обвел нас взглядом. Я с ужасом обнаружила, что потупился даже шеф.

— Нет! — возмущенно выкрикнула я. — Работать у такого человека, как Фейман, — это предать свои принципы. Уж лучше на завод.

— Вот именно, — очнулся Гарт. — Подстава друзей того не стоит.

— Я от тебя такого не ожидала, Сайлан, — с укоризной посмотрела Франни на шефа. — Подозревать кого-то из своих…

— Извини, милая, я обязан был высказать это его сиятельству, — развел руками тот. — Мне тоже не нравится думать на кого-то из ребят, но как еще истолковать то, что тут произошло?

Граф, кажется, хотел что-то сказать, но в этот момент из торгового зала через закрытую дверь донесся тоненький взвизг и грохот, будто что-то упало.

Ардан первым ринулся туда, забыв о хромоте. Мы — следом за ним.

В моей голове пронеслась тысяча картин предполагаемой беды. Новое нападение воров, не испугавшихся белого дня за окном, или каких-нибудь громил, которых Фейман подкупил разрушить «Сладкое волшебство», вражеское колдовство, заставившее наши булочки вмиг протухнуть, набег демонов из преисподней, да что угодно!

Чего я точно не ожидала, так это увидеть, что на полу валяется выроненный столовый нож, а перепуганная Минни наставляет вилку на растерянного Филерана Феймана и пищит:

— Вот преступник и явился!

Филерана мы притащили на кухню, усадили на стул и, наверное, даже связали бы, будь под руками веревка. Фейман-младший заметно сердился, но требования наши выполнил и устроился на сиденье, хмуря светлые брови и скрестив на груди руки.

Минни продолжала наставлять на него вилку.

— Убери ты это уже наконец, — раздраженно сказал ей Гарт, когда в тесноте кухни острия чуть не воткнулись в него.

— Ни за что! — возразила подруга. — Вилка — страшное оружие. Два удара — восемь дырок!

— Для того, кто владеет магией на твоем уровне, — наверное, — буркнул он.

Только после этого Минни вспомнила, что рядом маги посильнее нее, и сконфуженно убрала свое импровизированное оружие.

— Признавайся во всем! — грозно сказала я Филерану, помахав перед ним венчиком, который попросту забыла вернуть в миску, когда побежала на вскрик подруги.

— В чем? — спросил он.

— Во всем!

— Это вы с вашим отцом подстроили ограбление? — насела сверху Франни, сверкая на парня глазами.

— Какое еще ограбление? Что вообще происходит, вы можете объяснить?

— Ну да, конечно, притворяйся! — бросил Гарт. — Зачем бы еще шпиону сюда являться?

— Какому шпиону? — продолжал ничего не понимать Филеран.

По кухне неожиданно разнеслось громкое дребезжание. Шеф ударил половником по пустой кастрюле и мрачно смотрел на нас.

— У вас что, работа закончилась? Сейчас слойки сгорят! Гарт, у тебя крем засыхает! Несса, что с обещанным безе и почему посуда до сих пор не вымыта?

Я со вздохом сунула наконец венчик в миску и взмахнула рукой. Яйца начали взбиваться сами, посуда тихо заплескалась в мойке.

Хорошо быть магом.

Гарт недовольно зыркнул на меня и вернулся к кремовым цветочкам. Франни уже кинулась к печке, однако Ардан ее остановил.

— Я помогу, — сказал он. — Торты сложнее, чем слойки, лучше ими займитесь.

Заслонка открылась сама, из нее вылетел противень, выпечка стала аккуратно слетать с него и укладываться на большое блюдо. Все вытаращились на графа.

— Что? — удивился он. — Я сто раз видел, как вы это делаете, пока чинил магпечку.

Самое поразительное было в том, что Ардан тут же отвернулся от висящего в воздухе противня и уставился на Феймана-младшего. Это никак не помешало слойкам ровными рядами ложиться в тарелку.

— Филеран, что вы здесь делаете? — неласково спросил он.

— Пришел узнать у Минни ее планы на вечер, — мрачно ответил тот. — Это теперь что, запрещено законом?

Мы все повернулись к запунцовевшей подруге.

— Так-так, — тихо и многозначительно произнес Гарт. — Вот и мотив для ограбления нашелся.

— Замолчи! — огрызнулась она. — Может, это твоих рук дело?

— Да что у вас стряслось? — перебил Филеран. — Какого демона со мной обращаются, как с преступником?

— Ты сын нашего главного конкурента, — объяснила я.

— И когда это стало поводом угрожать человеку вилками и венчиками?

Ардан недовольно посмотрел на нас.

— Прошу всех вернуться к работе и не забывать о покупателях. Их тоже нужно обслуживать. Мы с мистером Партинсом сами можем поговорить с Филераном.

Подруга уже со вздохом направилась в зал, однако граф вдруг ее остановил.

— Минни, задержись, пожалуйста.

— Несса, иди в зал, — приказал шеф.

Я уже собиралась заспорить, как Франни меня опередила:

— Я пойду. Гарт с цветами и сам справится, Нессе нужно еще пончики печь, а у меня сил нет за этим наблюдать. Боже мой, так последние нервы потрачу, а ведь думала, что моя работа — это отдых по сравнению с воспитанием трех детей, — бормотала себе под нос она, поправляя фартук и покидая кухню.

— Филеран, сегодня ночью из «Сладкого волшебства» исчез ценный предмет, без которого нам сложно работать, — объяснил Ардан. — У нас есть основания подозревать, что в этом не обошлось без участия конкурентов, то есть твоей семьи.

— Ну а я-то тут при чем? — непонимающе уставился на него парень.

Волдог, который все это время упорно держался рядом с графом, даже когда псу несколько раз чуть не наступили на лапы, гавкнул. Филеран опасливо скосился на него.

— Очевидно, потому что ты сын Мервита, а ваша семья отчего-то пытается как можно быстрее перекупить у меня это заведение, — ответил Ардан, не спускавший с него взгляда.

Слойки в это время закончили перемещаться на блюдо, противень сам по себе вернулся в печку, заслонка закрылась. Я восхищенно выдохнула. И ведь граф даже не концентрировался, хотя это новое для него действие!

— Настоятельно рекомендую честно рассказать, что ты об этом знаешь, пока мы спрашиваем вежливо, — продолжал он.

Пирожок оскалился, наглядно демонстрируя, что ждет Филерана в противном случае.

Однако тот, вместо того чтобы испугаться, внезапно рассердился.

— Слушайте, сегодня первый раз за много дней, когда все наконец отстали от меня настолько, что у меня появилось время в одиночестве прогуляться. И только я пошел пригласить симпатичную девушку на свидание, как происходит… вот это.

— И чем же таким занят твой отец?

— Да понятия не имею! Вы в самом деле полагаете, что отец ко мне прислушивается? Как бы не так! Я второй сын в семье, всё унаследует мой старший брат, который и с кухни-то не выходит. Готовить я люблю от души, и лучше всего у меня получается сметанный крем, но от мага во мне только название. Меня все привыкли использовать как гонца, а отец страшно любит посылать меня к богатым клиенткам, чтобы я их очаровывал и они покупали все, что им скажут, только меня задрало за столько лет скакать всюду бешеным зайцем и расшаркиваться перед людьми, которые этого ни демона не заслуживают. Я не Никки, которая только рада, что ее в конце концов подложат под какого-нибудь тупого, зато титулованного богатея.

— Вот спасибо, — у Ардана дернулся рот.

— Уж простите, ваше сиятельство. Не принимайте на свой счет, но большинство лордов с офицерскими званиями, которые есть в Шенберри, не более чем солдафоны, свято уверенные в том, что всегда правы и что все должны им подчиняться в ту же секунду. Поэтому моего отца здорово бесит, что вы от них отличаетесь и не поддаетесь на уговоры продать «Сладкое волшебство».

— Зачем ему так упорствовать в приобретении убыточной кондитерской? — подивился шеф.

— Зачем-зачем… — вздохнул Филеран. — Взять ваше оборудование, починить, поставить за него толковых людей — и деньги можно лопатой грести. Старый граф Райатт ничего не делал и никак своим положением не пользовался, чтобы привлечь состоятельных клиентов. Он вообще, кажется, считал, что если заменить хотя бы болтик, то будет осквернена память его жены. А у отца есть связи в ратуше. Внимание «Сладкому волшебству» было бы обеспечено. Отец уже спал и видел, как заведение будет принадлежать ему, и вдруг появляетесь вы, ваше сиятельство, и вместо того, чтобы закрыть, начинаете развивать кафе, причем почти так, как это сделал бы сам отец. Вы не представляете, сколько проклятий в ваш адрес я услышал за последние дни. Ну что, довольны правдой?

— Да, спасибо, — Ардан внезапно улыбнулся, а Филеран обескураженно моргнул. — Полагаю, вы можете быть свободны, если только у моих коллег нет к вам вопросов.

«Коллег», ну ничего себе. Красиво звучит! Слегка подбоченился даже Гарт.

— И что, вы даже своего ужасного пса на меня не натравите? — не поверил Филеран.

— Эй, лорд Ардан не такой! — возмутилась я.

Граф, кажется, спрятал улыбку.

— Несса, а ты разве не должна готовить апельсиновую глазурь для пончиков? — поинтересовался он.

— А у меня уже все готово! — хвастливо объявила я.

И с удивлением поняла, что это действительно так. Пока я слушала Феймана-младшего, руки работали будто сами по себе, как и магия. Посуда вымылась, безе взбилось, а в миске передо мной густо блестела веселая оранжевая глазурь, пока еще жидкая.

Может, сила лорда Ардана каким-то чудесным образом передалась мне?

— Филеран, я верю, что вы ни при чем, — сказал он. — И прошу простить, если показался грубым. В последние дни обстоятельства складываются так, что поневоле начнешь подозревать в них вражеские замыслы.

— На вашем месте я бы, наверное, тоже так подумал, — неохотно признался тот. — Но, повторюсь, ничего больше об отцовских планах я не знаю — он не считает нужным ставить меня в известность. Хотя он всегда говорит, что работает исключительно ради нас, его детей, на самом деле главное для него — это деньги, деньги и еще раз деньги. Иначе бы он не забывал, что у нас могут быть собственные желания, которые расходятся с его личным видением нашего будущего.

— Мне это хорошо знакомо, — с пониманием вздохнул Ардан. — Еще раз благодарю за ответы и не смею больше задерживать.

Филеран медленно, с настороженностью поднялся и поправил теплый осенний плащ, как будто ждал, что сейчас на него кинется с ножами все кафе, но ничего не случилось. Мы продолжали работать, а Пирожок, хоть и кровожадно облизнулся, оставался на месте.

На лицо парня наконец вернулась его привычная обаятельная улыбка, а в походку вернулась легкость. Он подошел к Минни, которая все это время, после слов Филерана о свидании, не знала, куда себя деть, и нервно схватилась за свой фартук. Щеки у нее были краснее, чем весенний редис.

— Прости, что размахивала вилкой и обзывала преступником, — выпалила она.

— Ничего, учитывая произошедшее, я могу понять, — ответил Филеран, хотя в его глазах промелькнула грусть.

Если он обратил внимание на Минни аж в колледже, то не удивительно, что такая реакция сегодня его расстроила. Однако парень тут же согнал тоскливое выражение с лица и заставил себя вновь улыбнуться.

— Готов принять извинения в виде прогулки. У тебя случайно нет планов на сегодняшний вечер?

Наверное, ему действительно очень хотелось пригласить подругу на свидание, раз он не побоялся сделать такое предложение при всех нас, догадываясь, что Минни вполне может отказать сыну нашего конкурента.

Она бросила испуганный взгляд на меня. Я тут же замотала головой и яростно задвигала бровями. Ну да, мы собирались вечером чаевничать и есть пироги — сначала у меня, потом у нее. Но разве ж мы в другой день этого не сделаем?

— Я совершенно свободна, — ответила Минни с такой осторожностью, как будто ждала подвоха.

Но его не последовало. Филеран улыбнулся той самой сияющей улыбкой, от которой когда-то сходила с ума половина девчонок в колледже, и сказал:

— Хорошо, тогда я зайду за тобой сразу после наступления сумерек. Или вы сегодня позже заканчиваете?

— Нет-нет, время подойдет, — торопливо заверила подруга.

Фейман-младший улыбнулся еще шире, весело поклонился нам на прощание и ушел.

Минни с минуту ошеломленно смотрела ему вслед, будто не веря, что все это произошло на самом деле. Из оцепенения ее вывело тихое фырканье Гарта.

— Вот так Фейманы и заполучат шпиона среди нас.

— Да ну тебя! — разозлилась подруга. — Ты за других хоть раз в жизни радовался или только ядом сочиться умеешь? Сам-то небось еще год собираться будешь, прежде чем наконец решишься кое-кого на свидание пригласить.

Маг-повар, испортив очередной кремовый цветок, выпрямился так резко, что едва не задел коротко стриженной макушкой край вытяжки, и зло уставился на Минни. Быть бы крупной склоке, но Ардан прикрикнул на обоих:

— Возвращайтесь к работе! Не до ссор сейчас. Мы и так лишились магингредиента, еще не хватало заказы задержать.

Минни и Гарт смерили друг друга уничтожающими взглядами, но сдержались и разошлись по кухне.

Воспользовавшись заминкой, я подошла к графу и заглянула в его задумчивое лицо. У меня не было ни капли сомнений, что обязательно найдет, как выкрутиться из этой ситуации. С тех пор как он к нам присоединился, стало казаться, что мы способны вообще на всё.

— Лорд Ардан, — тихо позвала я, — может быть, мне все-таки сходить за соком?

— Нет, — твердо ответил он и посмотрел на меня. — Несса, ты можешь гораздо больше, чем считаешь. Ничего из этого не произойдет, пока ты не поверишь в себя, и уж точно — пока ты будешь прикрываться магингредиентами и прочей шелухой. Сегодня настало время настоящего боя. Мистер Партинс, — граф повернулся к шефу. — Мы планировали для гостей «счастливую» выпечку. Везде, где это еще возможно, замените ее на праздничные тыквенные пончики, которые готовит Несса.

У меня полезли глаза на лоб. Да и у шефа тоже.

— Но мы же еще не толком не проверили этот рецепт… — начал он.

— Несса вчера дала мне попробовать, и я ручаюсь, что он придется большинству покупателей по вкусу, — уверенно произнес Ардан. — Говорите всем, что это самое свежее веяние из Альзаса, которое вот-вот захватит весь Коруэлл, но наши посетители могут попробовать его даже до того, как это успеют сделать жители столицы. Никто не упустит возможность обогнать напыщенных королевских придворных.

— А если у меня не получится? — ужаснулась я.

Это же чудовищная ответственность! Сок винного дерева давал гарантию — даже если само изделие не придется покупателю по вкусу, его настроение все равно приподнимется и в жизнь хотя бы ненадолго придет радость. А что мои пончики? Ну булка и булка. Если она кому-то покажется невкусной, настроение, наоборот, будет испорчено. А сочетание из тыквенной начинки и апельсиновой глазури я вообще придумала меньше суток назад. Столько всего может пойти не так!

— Ты уж постарайся, — Ардан был просто воплощенным спокойствием. — Делай все в точности, как вчера. Сосредоточься на работе и готовь, как будто для себя. Тебе же это нравится — печь пончики, верно? Вот и думай об этом.

Легко сказать! На меня накатила паника. Конечно, я давно мечтала о том, чтобы моя выпечка покорила сначала Шенберри, а потом весь Коруэлл, и в самых сладких и притом постыдных грезах появлялись картины того, как пончики в критический момент спасают «Сладкое волшебство» от катастрофы. Но фантазии — это одно, а реальность, когда покупатели толпами пойдут плеваться и жаловаться, — это совсем другое.

— Лорд Ардан… — предприняла последнюю, жалкую попытку воспротивиться я.

— Я в тебя верю, — перебил он, глядя мне в глаза.

И было в этих глазах что-то такое, из-за чего у меня трепыхнулось сердце.

Я вдруг осознала, что категорически не могу подвести графа. Если это случится, кафе закроется, и Ардан перестанет к нам приходить. А я, кажется, уже не могла без его постоянного присутствия рядом, без звуков его голоса, мягкого смеха и проницательного взгляда, в котором крылось гораздо больше, чем мой ограниченный разум мог бы представить.

Я сглотнула комок в горле.

— Спасибо.

Он улыбнулся. Господи, клянусь, эта улыбка могла бы растопить великую ледяную пустошь на Крайнем севере.

Ардан отвернулся от меня и обвел взглядом кухню.

— Я верю, что вы все сегодня справитесь на отлично, что бы ни случилось. Мы готовились к этому дню, и пропажа сока ничего не может изменить. Кто вор, мы выясним и потом, а сегодня вы должны работать не просто как единая команда — как одна душа. Удачи вам.

Ему ответил хор нестройных голосов. Прояснилось лицо Минни, даже шеф вдохновленно расправил плечи. Только Гарт оставался кислым, но и он со вздохом кивнул графу.

— А что же будете делать вы, ваше сиятельство? — уточнил главный повар. — Разве не поможете нам?

Тот рассмеялся.

— Вот уж в чем я вряд ли в силах вам помочь, так это в готовке.

— Меня берут некоторые сомнения, — пробормотал шеф, бросив взгляд на идеально ровные ряды слоек на блюде. — Вы как будто именно для этого и родились.

— Это ваша вотчина, — покачал головой Ардан. — Я займусь тем, что мне подходит больше — проверю, не учует ли Пирожок след нашего воришки.

Когда дверь за графом закрылась, Гарт наконец позволил себе привычное ехидство. При Ардане он обычно помалкивал — давно уже понял, что граф не наш добрый шеф и держать кого-то среди сотрудников только потому, что тот прошел стажировку в столице, не станет.

— Ну все, пиши пропало, — сообщил он. — Нессины пончики во главе меню — со «Сладким волшебством» можно прощаться.

— Помолчи, Гарт, — неожиданно вступился за меня шеф, обычно старающийся сгладить конфликты и потому не встающий ни на чью сторону. — Графу лучше нас известны вкусы высшего общества. Ты слышал Филерана — Мервит бесится, и не зря. У нас столько дохода, сколько в последние дни, много лет уже не было. Так, под руководством его сиятельства, глядишь, быстро в хорошую прибыль начнем выходить.

— Под чьим руководством? — не унимался Гарт. — Человека, который не выносит сладкое и которому мы впятером пытались объяснить разницу между сотейником и фритюрницей? Уж он-то отлично знает вкусы высшего общества, ага.

— А ты как будто знаешь, — бросила Минни из своего угла. — Что ж ты за четыре года работы ничего здесь не добился, а? Даже вытяжку не смог починить, в то время как у графа на это минута ушла.

— У меня нет такой стихийной мощи, как у него, но в хорошей готовке она и не нужна! — огрызнулся он.

— Тихо! — шеф опять врезал половником по кастрюле и мерил нас всех мрачным взглядом, пока затихал раздражающий звон. — Да что с вами сегодня такое? Мне вас на горох ставить, как маленьких детей, что ли? Ругаться будете после того, как работу сделаете!

Окрик помог. Все мрачно уткнулись в свои задачи.

Шеф тем временем подошел ко мне.

— Несса, нам определенно понадобится больше пончиков. Проверь, у тебя всех ингредиентов хватает?

Я нервно глянула на полки.

— Масло заканчивается. Я мало взяла — не рассчитывала, что понадобится столько порций.

— Достану еще, того, которое получше, и принесу, — кивнул он.

— Ну что вы, я же младшая помощница…

— А такие пончики, как у тебя, я готовить не умею, — улыбнулся шеф. — Давай, сосредоточься, тебе сегодня благородную публику покорять.

Он похлопал меня по плечу. Это должно было, видимо, меня подбодрить, но лишь напомнило о том, в каком я ужасном положении, а желчные слова Гарта эхом откликнулись в памяти.

Я не справлюсь, я всех подведу, я опозорюсь…

Мысли опять заметались в панике, как вдруг перед глазами возникло лицо графа. Сердце умерило лихорадочный бег, а руки, уже начавшие трястись, приобрели привычную твердость движений.

«Нет, — поняла я. — Гарт меня с толку не собьет. Он Ардану и в подметки не годится».

— Минни, ты подхватишь безе? — попросила я.

— Да без проблем, — откликнулась подруга, легко перемещаясь по кухне, невзирая на полноту.

Продукты запрыгали по рабочим поверхностям с прирожденной ловкостью белок, скакавших в парке с дерева на дерево. Ничто не пролилось, не разбилось, ни рассыпалось. Минни была настоящей волшебницей, и я ей гордилась. Пора начать гордиться и собой.

Я взяла большую миску, расставила вокруг продукты в привычном порядке и сосредоточилась на смешивании ингредиентов. Ардан сказал — готовить как для себя и думать о любимом деле. Это проще простого!

Яйца, молоко, мука отправились в миску. Даже не приходилось ничего отмерять — я на глаз могла определить точное, до пол-унции, количество всех сыпучих и жидких веществ, настолько привыкла заниматься этим каждый день. По правде говоря, мне даже сосредотачиваться на этом не приходилось. Одной рукой я помахивала над миской, где сила магии замешивала идеальное тесто, а второй подготавливала новую порцию глазури.

Поэтому наказ графа я нарушила — вместо любимого дела думала о любимом мужчине.

Если мои пончики понравятся богатым заказчикам, «Сладкое волшебство» заработает много денег, Ардан выплатит долг и не будет избавляться от кондитерской. Может быть, он и на меня внимание наконец обратит — не как на младшую бедовую сотрудницу, а как на девушку. Граф не собирается жениться? Плевать. Из меня получилась бы никакущая графиня. Я, впрочем, туда никогда и не метила — титул магу-повару ни к чему.

Я просто подожду. Хоть целую вечность. Ну а если все равно ничего не дождусь, мне будет достаточно и того, чтобы хоть изредка видеть Ардана, его улыбку, невероятные глаза, в которых и ад, и рай.

Глаза, за которые не то что божественные пончики ринешься готовить — за них с радостью умрешь.

Остальные сотрудники меня старались не отвлекать. У всех и своей работы хватало, шеф гонял нас нещадно и с головой погрузился в готовку сам. Я очнулась, только когда меня потрепала за руку Франни. Кондитерша выглядела усталой и слабо мне улыбалась.

— Пора перекусить. Ты аж осунулась, отдохни немножко.

Я осоловело огляделась. Кажется, в усиленном труде успело пройти несколько часов. В кафе наступила небольшая передышка. Гарт и шеф таскали подносы со свежими булками, чтобы пополнить витрины, Минни дожевывала взятый из дома обед и досадливо бормотала: «Ну и взмыленная я буду вечером, нет бы додуматься свидание на завтра перенести».

— Фу-ух, — выдохнула я, шлепнувшись на ближайшую табуретку. — Сумасшествие какое-то. Столько пончиков я еще никогда не пекла.

— Ну еще бы, — засмеялась Франни. — Все посетители за столиками, кто их попробовал, требовали еще и еще добавки. Такого успеха пока даже «счастливые» пирожки пока не добились.

Пока. Мы разом помрачнели. Вряд ли эти пирожки теперь хоть когда-нибудь чего-нибудь добьются, просто потому что сока винного дерева нам явно не видать как своих ушей. Кто бы его ни украл, наверняка он уже на черном рынке или в ближайшие дни попадет туда и обогатится.

Минни первой нарушила тишину, потянувшись к подносу — я как раз закончила выкладывать туда свежие пончики с застывающей глазурью

— Дай хоть попробовать. А то посетители слопают все тыквенные пончики, а я и не узнаю, от чего такой фурор. М-м-м, теплые еще, — протянула она и откусила кусочек. На ее лице появилось несвойственное блаженное выражение. — Ох, как будто Филеран мне опять улыбнулся…

— Так вкусно? — оживилась Франни и тоже подхватила пончик. — Надо тоже попробовать. Сливовые были отличными, но эти у посетителей, кажется, популярнее.

У нее тоже, стоило прожевать кусок, прикрылись веки, а на губах начала блуждать счастливая улыбка.

— Ощущение как тогда, когда я первый раз встретила своего Матти… Мне было уже за двадцать, соседи и подруги прочили меня в старые девы, я и сама отчаялась влюбиться. И тут — он! И нам еще несколько лет пришлось ждать, пока родители согласятся дать разрешение на брак. Они думали, что мы не продержимся и года, а у нас скоро будут внуки, и мы все еще счастливы вместе! Ой, — спохватилась кондитерша, моргнув, и по-девичьи захихикала. — Чувствую себя вновь молодой!

Я слушала ее с удовольствием — прежде Франни так не откровенничала. Кажется, совместное тяжелое дело по спасению «Сладкого волшебства» сплотило нас всех. Однако Минни внезапно нахмурилась и уставилась сначала на кондитершу, потом на пончик в своих руках.

— Несса, — тихо сказала она через несколько мгновений с округлившими глазами. — У тебя получилось.

— Что? — не поняла я.

— У тебя получилось зарядить пончики своей магией! Теперь нам не нужен никакой сок, потому что вместо пирожков у нас будут «счастливые» пончики!

Сердце мое на миг пропустило удар. А потом — пустилось в пляс.

Я вернулся в «Сладкое волшебство» только к сумеркам, страшно уставший и с ноющей ногой. Пришлось обойти почти весь Шенберри. Волдог обладал отменным нюхом, значительно превышающим возможности обычных ищеек, однако мы за последние дни продали многовато «счастливых» пирожков, и пса путали отголоски их запаха. Не раз и не два след приводил нас к очевидной ошибке. По той же причине было бессмысленно заставлять волдога вынюхать что-то в самой кондитерской.

Еще подходя к кафе-кондитерской, в окнах я увидел счастливые лица сотрудников. Стоило сделать шаг внутрь, как меня обняли тепло от работающих печек, запахи сладостей и пряностей.

Как будто я пришел домой.

За столиками еще сидели несколько посетителей, которые допивали чай и приканчивали пирожные. Я внимательно посмотрел в лица, но ни одного недовольного не заметил. Люди радовались, смеялись, обсуждали, как сейчас будут отмечать с родными праздник.

На кухне тоже разворачивалось маленькое празднество. Все были слишком усталыми, чтобы как следует прибраться, поэтому лакомства и кружки с чаем расставили на дощечках прямо посреди рассыпанной муки, высыхающих пятен молока и прочего легкого хаоса. Странное дело — здесь он меня совсем не раздражал, хотя в Танджании я бы уже пристукнул солдат за то, что разводят грязь.

Франни, стоявшая за прилавком, сразу утащила меня внутрь. Я зашел на очередной стычке между троицей молодых сотрудников — кажется, они вообще никогда не прекращали ругаться. Гарт, как обычно, язвил, Несса, тоже как обычно, дулась на него, а Минни пыталась поставить мага-повара на место.

— Вот если ты еще и завтра это чудо из чудес повторишь, тогда можно будет говорить об успехе, — говорил Гарт.

— Даже если не повторит, это все равно больше, чем ты смог за столько лет, — огрызнулась на него Нессина товарка.

Сама Несса, заметно уставшая, только отмахнулась.

Пирожок неожиданно прыгнул и почти наскочил на Гарта, гавкнув и попытавшись укусить его за ногу. Маг-повар побледнел и дернулся назад, чуть не уронив подставку с ножами.

— Сидеть! — приказал я псу.

Тот оглянулся на меня с укором. Ну как так, хозяин, тут же нашу пончиковую мастерицу обижают!

— Ч-чего это он, — заикнулся от испуга Гарт.

— Не любит, когда мужчины издеваются над беззащитными девушками. Пусть даже всего лишь словесно, — мрачно ответил я.

Несса расплылась в улыбке и погладила волдога по голове.

— Ты мой сладкий Пирожочек. Настоящий рыцарь!

Удивительно — она сделала это без капли страха, который огромный пес обычно вызывал у окружающих. Впрочем, Пирожок ни у кого из окружающих каждый день не выклянчивал столько лакомств, сколько у Нессы, а для этого приходилось к ней всячески ластиться и прикидываться милым добрым песиком. И волдог делал это безо всякого зазрения совести.

Он потерся мордой о девчонку и издал мурчащий звук, который очень сложно было ожидать исходящим из собачьей глотки.

— Несса, ты мне так боевого пса в котенка превратишь, — проворчал я.

Она лишь рассмеялась.

— На это моя магия точно не способна.

— Зато она способна на другие чудеса! — влезла Минни и с искренней гордостью за подругу поднесла мне блюдо со знакомыми пончиками в яркой, веселой апельсиновой глазури. — Ваше сиятельство, смотрите! У Нессы получилось наполнить выпечку волшебством, и оно не развеялось, как это случалось раньше. Все покупатели в полном восторге! Мы теперь будем ничуть не хуже Фейманов, а в это никто не верил!

— Я не просто верил, а точно знал, — спокойно ответил я.

Минни хотела выдать еще что-то настолько же бодрое, но, услышав меня, осеклась.

— Знали? — переспросила она.

— Конечно. Сила Нессы намного больше, чем она сама думает, — я посмотрел на краснеющую девчонку. — Нужно только ее развивать — серьезными задачами, высокими целями, а не мытьем полов и посуды.

Несса, хоть по своему обыкновению и заливалась милой краской, пристально смотрела на меня.

— Вчера, — тихо сказала она. — Вы все поняли еще вчера, когда спросили, что я изменила в этом рецепте. Почему вы мне ничего не сказали?

— Сегодня эффект от этого получился гораздо лучше, не правда ли? — улыбнулся я.

— Придется Нессу повысить, — на кухню вошел главный повар, услышавший последние слова. — Для начала до старшей помощницы мага-повара. Как ты на это смотришь?

— Давайте я пока хотя бы один навык отработаю, — засмущалась она. — А то ведь я до сегодняшнего дня даже не знала, что так умею, и до сих пор толком не понимаю, как это сделала. А нужно же разные чары уметь закладывать в выпечку, не только то, что случайно получилось.

— Научишься, — уверенно сказал мистер Партинс, похлопав ее по плечу, и повернулся ко мне. — Последние посетители уже уходят, ваше сиятельство, а ремонтники починили замок. Мы решили чуть задержаться и отпраздновать всем вместе. Вы же присоединитесь? У нас остался традиционный тыквенный пирог, глинтвейн можем сообразить…

Я окинул взглядом сотрудников. Все — ну, кроме Гарта, но здесь ничего удивительного, — смотрели на меня с надеждой. И я даже верил, что они это всерьез, а не с расчетом, что суровый владелец к ним привяжется и раздумает продавать заведение. Эти люди действительно были добрыми и по-настоящему любили свое дело. А что меня ждет в поместье? Неразожженный камин, стылый кабинет и усталые слуги, которым нет большой разницы, кто у них хозяин.

Но у меня еще оставались дела. Один из этих прекрасных людей — преступник, и мне нельзя терять бдительность.

— Сожалею, но не могу. Поиски так ничего и не дали, а моя нога не может выдержать столько часов ходьбы. Мне лучше отправиться домой, не буду мешать вам с удовольствием отмечать, — я поклонился Нессе. — Мое отдельное почтение сегодняшней героине, которая это полностью заслужила.

Эти щеки, казалось, уже не могли стать алее, но у них получилось. Напоследок я еще раз полюбовался ее милой, невинной красотой и вышел с кухни.

Я успел шагнуть на крыльцо, когда дверь за мной звякнула и открылась вновь.

— Лорд Ардан!

От этого голоса заныло в груди. Девчонка точно меня приворотила, иного объяснения у меня не было.

Я повернулся.

— Да, Несса?

Свет из кафе падал сзади, создавая ей золотистый ореол. В ней было гораздо больше от феи, чем от всех Фейманов, вместе взятых.

— Останьтесь, — попросила она. — Вы работали рядом с нами все последние дни не покладая рук, не меньше, а может, и больше нас. Без вас я никогда бы не испекла волшебные пончики. Вообще-вообще никогда, потому что никто и никогда в меня не верил так, как вы. Ну, кроме моих родителей, — оговорилась Несса, и это тоже вызвало у меня невольную улыбку. Ну какой же она еще ребенок! — Если кто и заслужил сегодня праздник, то это вы.

Пирожок радостно гавкнул и завилял хвостом, предвкушая, что на празднике ему перепадет еще вкусняшек. Я вздохнул, и улыбка сползла с моих губ.

— Несса…

Она поняла все по интонации.

— У меня совсем-совсем никак не получится вас уговорить? — тут же спросила девчонка, заглядывая мне в глаза. — Или все-таки есть способ?

Способ, конечно, был. Мне со страшной силой хотелось ее поцеловать, прижать к себе и не подпускать к ней ни одного человека, чтобы никто и никогда не смел обидеть ее и запятнать ее невинность и чистоту.

Но я не имел права. Если кто и сделает именно то, от чего я ее хотел защитить, то это будет как раз таки лорд Черная Смерть — хромой и злой вояка, который скоро останется без гроша в кармане.

— Может быть, как-нибудь в другой раз, — неловко отговорился я и этим явно огорчил Нессу.

— Если вдруг передумаете, возвращайтесь, — сказала она.

Не нужно было иметь дар менталиста, чтобы увидеть, как девчонка огорчилась. Я заставил себя стиснуть зубы, махнул рукой на прощание и, тяжело опираясь на трость, направился за угол, где ждала моя карета. Резко погрустневший Пирожок неохотно брел рядом, с укоризной глядя на меня.

— Молчи, — приказал я ему.

Конечно, он промолчал, но наверняка подумал о том, какой идиот его хозяин. И сам жизни не радуется, и бедному псу не дает.

Мы оба забрались в экипаж, однако, едва он тронулся с места и проехал улицу, как я стукнул по стенке, привлекая внимание кучера.

— Поверни в Дымный переулок и остановись у старой яблони. Прости, но, возможно, придется прождать там всю ночь.

— Ничего, я захватил достаточно провизии в вашем кафе, — отозвался ничуть не расстроенный слуга.

Я усмехнулся. Ну, что ж, по меньшей мере, этой ночью не оголодаем.

Из моего наблюдательного пункта отлично просматривались все подходы к «Сладкому волшебству», в то время как карету оттуда увидеть было не так уж просто — ее скрывал густой кустарник, разросшийся возле кряжистой яблони.

Я надеялся, что маскировка и не понадобится. Преступник не был профессионалом и вряд ли стал бы проверять окрестные улицы на предмет слежки.

К сожалению, я вообще не был на все сто процентов уверен, что он придет. С одной стороны, Несса сегодня помешала ему добиться цели, так что он наверняка предпримет вторую попытку разрушить работу кондитерской. С другой — главный повар громко озвучил свои подозрения, и преступника это могло спугнуть. Кто-нибудь поумнее затаился бы и в следующий раз лучше проработал бы детали подставы.

Однако я сомневался, что этот человек умеет делать хоть какие-то выводы. Потому и сидел в карете, пяля глаза в темноту, кутаясь в плащ и греясь о Пирожка, который послушно сидел в засаде вместе со мной.

Ждать пришлось долго. Я видел, как по лестнице пружинисто взбежал радостный Филеран и увел смущенную Минни и как вскоре после этого ушла Несса. Сегодня был день ее триумфа, а она выглядела так, словно ей нож в спину воткнули, брела по улице, спотыкаясь, и несколько раз поскользнулась, чуть не упав в подмерзающие лужи. Стоило огромных усилий не выпрыгнуть из экипажа, помчаться за ней, подхватить на руки, унести в карету, посадить на колени и отвезти домой.

И лучше, конечно, к себе.

«Нельзя, Ардан», — твердо проговорил я себе, с разрывающимся сердцем глядя на то, как исчезает в темноте хрупкая фигурка.

Нельзя. Ей всего двадцать, найдется нормальный мужчина, который о ней позаботится.

Ну а если не позаботится, я ему руки повырываю.

После того как все разошлись и мистер Партинс, погасив огни в кондитерской, запер ее на новый ключ, время потянулось невыносимо долго. Улицы быстро обезлюдели. Из ближайших домов какое-то время слышался счастливый гомон, но потом окна стали темнеть. Жители ложились спать — праздник праздником, а завтра утром обратно на работу.

Все стихло. Суеверия в Шенберри были сильны — по местным поверьям, в эту ночь на улицах оставались лишь демоны. Даже кареты не тревожили затянутые тьмой дороги, только завывал ветер. Какое-то время у крылец покачивались тыквы с горящими свечами внутри, но никто не выходил, чтобы их заменить, поэтому огоньки погасли, остался только стук пустых тыквенных оболочек о стены. Я какое-то время прислушивался к этим зловещим звукам, думая о том, что они лишь поддерживают миф о лютующих силах ада, которые особенно изобретательны и коварны в праздник всех святых.

Впрочем, действительно ли это миф? Ведь и правда события сегодня подобрались под стать: то юрист с требованиями отдать долг раньше срока, то ограбление «Сладкого волшебства», и всё направлено на то, чтобы меня окончательно разорить. Что это, как не подтверждение, что злые силы не дремлют?

Хорошо, что и небесные покровители тоже не сидели сложа руки, послав мне Феррина, Нессу — и Пирожка тоже. Я зарыл руку в длинную и густую шерсть волдога, который отозвался тихим уютным ворчанием.

— Да, без тебя я бы не справился, — шепотом я признался ему. — Но нужно довести дело до конца.

Ждать я умел. Кучер пару раз спускался, предлагал пирог, взятый из «Сладкого волшебства», но я лишь подогревал нам обоим питье, а от еды отказывался. Голод пока не ощущался. Так происходило и в Танджании, когда мы с отрядом сидели в засадах — притуплялись все другие чувства, кроме тех, которые помогали вычислить приближение врага. Любое иное действие отвлекло бы меня, а мне этого не хотелось.

И наконец я дождался. Бульвар пересекла смутно различимая в темноте фигура, задержалась возле деревьев и торопливо, прижимаясь к стенам, подошла к «Сладкому волшебству». Дверь кафе открылась. Я вздохнул — если только Партинса не обокрали, забрав ключ, завтра придется опять ставить новый замок. Затем беззвучно вышел из кареты и, стараясь не обращать внимания на боль в уставшей ноге, быстро направился к заведению. Пирожок грозной тенью последовал за мной.

Новенький, блестящий замок, как и предполагалось, был вновь вырван. Неясный силуэт приблизился к кухне. Я дождался этого момента, рванул дверь на себя и щелчком зажег в торговом зале все огни.

Человек передо мной зашипел, загораживаясь от яркого света и даже не думая на меня нападать. Я хмыкнул — ну конечно, ведь скудный запас колдовской энергии уже потрачен на то, чтобы выломать замок.

— Не двигайся, — спокойно сказал я. — Шевельнешься — Пирожок расценит это как угрозу моей жизни. Он сдерживаться не умеет, а говорят, что все, кто попался на преступлении в День всех святых, отправляются сразу в ад.

— Какое еще преступление? — огрызнулся Гарт, выпрямляясь. — Разве сотрудник не может прийти на любимую работу ночью?

Я улыбнулся.

— Выломав при этом замок? Вряд ли. Как ты собирался навредить «Сладкому волшебству» в этот раз?

Маг-повар сжал тонкие губы. Я терпеливо смотрел на него. Он обязательно расколется — такие способны лишь на то, чтобы плеваться ядом, подвигов от них ждать не стоит. Удивительно, что Гарт вообще решился на кражу. Наверное, Фейман довел его до отчаяния, не оставив парню выбора.

— Вы от меня ничего не добьетесь, — спустя минуту игры в гляделки процедил Гарт.

— А мне и не нужно, — я поставил на стол перед обомлевшим магом-поваром перепачканную в земле банку с соком винного дерева. — Я уже знаю, как ты все провернул, и даже догадываюсь, по чьему приказу. На твою беду, ты дурак. Молодец, конечно, что додумался не тащить улики против себя домой, но ты забыл о способностях волдога. Закапывая банку в заброшенном саду на окраине Шенберри, ты здорово наследил, и Пирожку не составило проблемы тебя учуять.

Он побледнел.

— Так то, что он на меня сегодня рычал после вашего возвращения…

— Да, это не имело отношения к тому, что пес злится на тебя из-за Нессы. Хотя на твоем месте я бы все же не стал ее оскорблять при нем. Волдоги потрясающе умны, умнее некоторых людей, и крепко привязываются к тем, кого любят. А Несса, похоже, ему нравится.

Пирожок согласно рыкнул, и лицо парня сразу исказилось. Я сузил глаза.

Интересная реакция. Ну, впрочем, я и так об этом догадывался.

— Забавно, что Несса со всей очевидностью нравится и тебе. Кажется, она единственная в «Волшебстве», кто этого не замечает. И как же так вышло, что ты решил угробить не только карьеру, но и судьбу своей возлюбленной?

— Сначала я пытался ее учить, но она воспринимала все в штыки! — не выдержал Гарт.

Значит, я ткнул прямо в открытую рану.

— Мытье полов, мелкие занудные задачи — это ты называешь учебой?

— Повар не может зваться поваром, если он не прошел все ступени!

— То есть ты унижал любимую девушку так же, как когда-то унижали тебя. Геройский поступок. А позже, когда выяснилось, что она более талантливый маг, ты и вовсе стал ей завидовать. Что-то там было про нечаянно сдутую отраву для тараканов — в крем, что ли? Полагаю, это тоже не случайность.

Он заскрипел зубами, кулаки сжались. Подозреваю, Гарт бросился бы на меня в тот же миг, если бы не оскаленные клыки Пирожка и не осознание, что я превращу противника в жидкую кашицу легким взмахом руки. За прошедшие дни я уже убедился, что диапазон возможностей мага-повара ничтожно мал. Если бы не отчаянная нехватка одаренных вокруг, он бы никогда не добился подобной должности.

— Что предложил тебе Фейман? — спросил я, внимательно наблюдая за ним. — Ты довершишь развал «Сладкого волшебства», а он тебе взамен даст высокий пост в новом заведении, которое появится на этом месте?

В его глазах промелькнула обреченность. Бедный дурак… Все было слишком очевидно.

— Вы и это знаете, — упавшим голосом произнес Гарт.

— Мне просто не верилось, что ты в самом деле можешь купиться на такую откровенную ложь.

— А почему сразу ложь? — огрызнулся он. — Фейманы и сами не выдающиеся маги, как бы ни заливали обратное. Тот же Филеран — когда мы с ним учились, он едва нож магией поднимал! Ему быстрее было все руками сделать. Над ним никто не издевался только потому, что у его папаши толлеров полный кошелек. Не всем так везет.

— Полагаю, на самом деле над Филераном никто не издевался потому, что он просто не позволял этого. А еще потому, что этот парень, в отличие от тебя, понимает: люди ценны не из-за обширности их дара, а сами по себе.

Вновь скрип зубов вместо ответа. Вновь я угадал.

— Когда Фейман подцепил тебя на крючок?

— Когда я искал, как уклониться от призыва, — мрачно ответил Гарт. — Он отмазал и Филерана, и почти всех магов, кто работал в его кондитерских. Обратиться к нему было единственным разумным вариантом.

Я не выдержал и криво усмехнулся.

— Настолько разумным, что в итоге ты отправишься в тюрьму.

Я уже услышал все, что хотел. Медлить смысла не было, поэтому я махнул рукой, подавая знак. Тотчас из кухни вышли двое полицейских, еще двое — с улицы. Все четверо держали наготове оружие.

— А мы уж начали в вас сомневаться, ваше сиятельство, — сказал один, заметно продрогший на холоде.

— Лорд Черная Смерть никогда не ошибается, — хмыкнул второй. — Рад был хоть немножко послужить под вашим началом, граф.

Пусть я терпеть не мог свое прозвище и вдобавок полицейский слегка нарушил этикет, мне его слова польстили. Улыбнувшись ему, я ответил:

— Взаимно рад, что в полиции Шенберри толковые ребята. Забирайте этого. Ваши коллеги слышали — он сам во всем признался.

Глаза у Гарта потухли. Он наконец понял, насколько облажался. Мне даже думать не хотелось, зачем еще, по его мнению, мне понадобилось бы вытаскивать из него признания в очевидных вещах. Ради удовлетворения собственной любознательности? Ну да, конечно.

Мага-повара скрутили быстро, но требовалось дождаться, пока подъедет специальная карета — не тащить же его через весь город пешком до участка. Тот самый замерзший полицейский, поколебавшись, подошел ко мне.

— Ваше сиятельство, можно мы с ребятами хоть чайку горячего хлебнем? Мороз же снаружи…

— Кухня вон там, — указал я. — Можете и выпечкой угоститься. Вряд ли вам начальник выпишет награду за то, что вы всю праздничную ночь продежурили вместо того, чтобы отдыхать с семьями.

Полицейские оживились. Двое остались следить за поникшим Гартом, который все равно не шевелился, сдавшись судьбе, а двое отправились на кухню греть кипяток.

— Вы будете, ваше сиятельство? — значительно более веселым голосом уточнил замерзший.

— Давайте, — согласился я и наконец позволил себе опуститься на стул за одним из столиков для посетителей, а заодно поинтересовался у полицейского, пока он словоохотлив: — Как думаете, свидетельства Гарта хватит, чтобы упечь Мервита Феймана в тюрьму?

— Ой вряд ли, — покачал тот головой. — Этот угорь найдет, как выскользнуть. Вам бы что-то посерьезнее на него накопать.

— Ясно, спасибо, — кивнул я.

Жаль, что с Фейманом еще не покончено, однако по меньшей мере одно дело сделано. Напряжение отпустило и ушло, оставив после себя усталость. После того как сосредоточенность уступила место прочим чувствам, навалился голод, и я задумчиво оглядел витрины.

Почти все опустели — посетители сегодня охотно покупали сладости. Кто-то из сотрудников аккуратно собрал остатки и спрятал их под белым покрывалом, чтобы не заветривались. Полицейские не стали отказываться от приглашения и уже приподняли ткань, выбирая, что бы съесть.

Я хотел подойти к ним, но Пирожок неожиданно ткнул меня головой в бедро. В зубах пес держал слегка помятую подарочную коробку, куда мы сегодня складывали Нессины тыквенные пончики, и весьма недвусмысленно совал мне. Открыв ее, я обнаружил там два пончика. Наверное, кто-то из сотрудников, стоявших за прилавком, торопился, помял коробку и дал покупателю другую, а эту сунул под прилавок и забыл.

— Ладно, ты прав, — пробормотал я волдогу. — Вчерашние тоже были ничего, но эти явно лучше, и глазурь у них уже не розовая. Можно и попробовать.

Пирожок издал согласный «гав», вильнул хвостом и отправился на кухню — скорее всего, искать новую съедобную добычу. А я со вздохом посмотрел на оранжевый пончик и надкусил его.

Эмоции накатили девятым валом. Я замер с куском пончика во рту, забыв о том, что тесто неплохо бы прожевать. Видения резко сменялись одно за другим: я закатываю рукава, чтобы заняться ремонтом магпечки, я рассказываю Партинсу какую-то из дурацких полевых баек, а он ржет, как ненормальный, я непринужденно заставляю слойки складываться на блюдо в рядок, и так далее, и тому подобное. Я присутствовал в каждой картине, видя себя со стороны. До меня, признаться, не сразу дошло, что это и есть чужой взгляд.

Так меня видела влюбленная девушка.

Нахлынувшие чувства не оставляли места для заблуждений. Тепло в груди, странное тянущее чувство, восхищение и еще много-много других оттенков, прекрасно мне знакомых, потому что я и сам их испытывал в последние дни.

Остаток пончика упал на стол. На миг я испугался. Несса вложила в свое изделие любовь ко мне, и его сегодня попробовало, наверное, полгорода. И что, теперь все знают о том, какие чувства она испытывает к Черной Смерти?

— Все хорошо, ваше сиятельство? — озадаченно спросил один из полицейских.

— Да, — протянул я и соврал: — Ранение покоя не дает.

Зазвучали слова сочувствия, даже вполне искренние. Кое-кто из полицейских и сам раньше воевал в колониях, так что понимал, каково это. Я благодарно улыбался, а сам напряженно думал о пончиках.

Нет, никто ничего не знает. Я же сам сегодня не раз наблюдал, как посетители за столиками их едят. Людям нравилось, они определенно что-то испытывали, но никто при этом не смотрел ни на меня, ни на Нессу. Ее чары откликнулись во мне сейчас лишь потому, что я испытывал то же самое. Это было подсознательное послание девушки, которая не осмелилась бы вслух произнести то, что смогли донести ее изделия.

Вздохнув, я откинулся на спинку стула.

Поздно отказываться от Нессы, убеждая себя, что я ее недостоин. Мы оба попались в одну и ту же ловушку любви.

Долгожданный праздник вышел с кислинкой. Даже на работу не очень-то хотелось идти, невзирая на то, что мои пончики вчера расхватали подчистую. Утром мы, как обычно, встретились с Минни, и она всю дорогу восторженно щебетала о том, какой, оказывается, Фил классный. Я радовалась за нее, но… У меня на сердце лежал здоровенный такой камень.

Лорд Ардан вчера не захотел даже ненадолго с нами остаться и попраздновать успех. Ну да, где-то среди нас, если верить шефу, крылся злоумышленник, однако сама я в это не верила. Даже Гарт не стал бы себя так подставлять — куда еще ему идти? В Танджании, судя по слухам, дела стали совсем плохи. Если нас с Минни отправят на завод, который хотя бы находится прямо в Шенберри, то парня его возраста сцапают и забросят в колонию, плюнув на все справки.

И вообще, разве не граф говорил, что наша сила — в единстве и в том, что мы должны научиться работать в команде? А сам увильнул от празднования. Неужели мы все ему противны? По тому, как он общался с нами прошедшие дни и чинил нам оборудование, и не скажешь. Что же Ардан — притворялся?

А может, дело во мне. Зря я вчера помчалась его уговаривать. Граф еще ни разу не заглядывался на меня так же, как на Никки в ее дурацком платье. Наверное, ему гораздо больше нравятся смелые девушки, а не скромницы-стесняшки вроде меня.

Мы уже почти добрались до «Сладкого волшебства» и как раз проходили мимо ателье, в котором одевались многие зажиточные горожане. За большим витринным окном было выставлено несколько уже готовых платьев. Я застыла и загляделась на одно из них.

Оно было нежно-голубым с белым узором и элегантно облегало манекен. Глубокое декольте могло бы показаться чересчур откровенным, если бы не аккуратная оторочка. Я представила себя в этом наряде, и, как ни странно, не испытала ни ужаса, ни ощущения, что такое не по мне.

Наверное, стоит пересмотреть гардероб. Мне двадцать лет, а одеваюсь по-прежнему как девочка-школьница: простые однотонные платья с глухими воротниками, заколки с цветочками. Какое бы отвращение ни вызывала Никки, а кое в чем она разбиралась намного лучше меня — такие наряды мужской взгляд не привлекут. Не удивлюсь, если лорд Ардан считает меня ребенком, у которого на уме только одни благоглупости вроде сладостей, подружек и ромашек. И в какой-то мере это правда, однако мне не обязательно быть такой все время.

— Ты чего? — озадаченно спросила Минни, только через пару шагов заметив, что я отстала.

— Ничего, — соврала я. Незачем грузить подругу собственными печалями, когда она наконец-то нашла свое счастье. — Просто обратила внимание на красивый цвет и подумала, получится ли сделать такую глазурь.

— Синего красителя у нас нет, а смешать его из других цветов не получится, — всерьез задумалась подруга. — Может, когда «Сладкое волшебство» заработает побольше, уговорим графа заказать красители из столицы?

— Может, — согласилась я и зашагала дальше.

На входе в кондитерскую нас ждал неприятный сюрприз — замок снова был выломан. Мы с Минни, перепуганные, ринулись внутрь. К счастью, шеф и Франни уже пришли и что-то тихо, серьезно обсуждали на кухне, пока еще не взявшись за дела, хотя к этому времени в печи обычно уже стояли первые свежие булочки.

Только в последний момент я осознала, что все на месте, ну разве что вчерашние остатки кто-то забрал — до последней засохшей крошки — и свалил кучу грязных чайных чашек в мойку. Не очень-то похоже на работу воров.

— Что тут произошло? — выпалила Минни, озираясь и тоже ошалело выискивая следы разгрома.

Шеф прочистил горло. Белый колпак он пока не надел, и было странно видеть его седые волосы.

— Милые, ночью «Сладкое волшебство» опять пытались ограбить. Его сиятельство вместе с полицией успешно задержал злоумышленника. Граф был так любезен, что просидел здесь до моего прихода, сторожа заведение, и объяснил ситуацию. Через час меня, как главного повара, хотят видеть в полиции, чтобы выяснить все подробности, поэтому начнете день сами. Минни, на тебе рулеты. Несса, у нас осталось мало тыквенного варенья, но я думаю, что сегодня посетители захотят еще твоих вчерашних пончиков, и надо бы их желание удовлетворить. Распределите с Минни, кто подготовит свежую начинку. Франни остается за главную.

— Как это — на мне рулеты? — не поняла подруга. — Гарт же меня прибьет! Он считает, что я вечно портачу.

Франни и шеф почему-то молчали.

И до меня наконец дошло.

— Гарт спер сок винного дерева? — поразилась я.

Минни ахнула.

— Это он от ревности?

Теперь уже удивленно на нее уставилась я.

— Какой еще ревности?

— Боже, Несса, только не говори, что ты ни разу так и не заметила все его нелепые попытки подбить к тебе клинья!

— Тише, милые, — перебил шеф. — Да, это был Гарт. Обе банки нам вернули, я их поставил обратно на полку, можете вновь пользоваться. И давайте, пожалуйста, оставим в стороне домыслы, почему он это сделал. Полиция уже получила его признания. Говорят, его подкупил Мервит Фейман.

Минни опять ахнула.

— Филеран ни при чем, — сразу выдала она.

— О нем и не шло речи, — кивнула Франни. — Я тоже пришла рано и застала конец разговора. К сожалению, в полиции считают, что обвинений Гарта не хватит для того, чтобы Фейманы получили по заслугам или хотя бы отстали от нас.

— Потому что если будет суд, Фейман подкупит судью, и найдется тысяча доказательств, что он ни в чем не виноват, — я устало плюхнулась на стул в углу. — А мы без Гарта, какой бы свиньей он ни был, с увеличившимся объемом работы не справимся, и «Волшебство» опять будет терпеть убытки. Боже мой, ну почему так? Стоит надежде хотя бы сверкнуть далеко на горизонте, как опять все становится хуже некуда.

— Наоборот, она сияет так ярко, как никогда, — возразил шеф. — Без графа Гарт потихоньку развалил бы все, что оставалось от славы «Сладкого волшебства» как первой магической кондитерской в Шенберри, а мы бы продолжали думать, что зачарованные инструменты портятся сами по себе, как вытяжка. Это лорд Ардан подловил вчера Гарта, и понимая, что мы останемся без рабочих рук, он предложил взять на себя часть задач. Сказал, что, пусть готовить он и не умеет, но мог бы облегчить нам какие-то мелочи вроде мытья посуды.

— Граф — посуду мыть? — недоверчиво протянула Минни. — Да он пошутил, наверное.

— А то, что он не стеснялся пачкаться, когда чинил магпечку, тебя не смутило? — заступилась я за него. — Лорд Ардан совсем не такой, как все эти напыщенные аристократы, которые к нам приходят.

— Это верно, — поддержал меня шеф. — И я уверен, что его предложение было совершенно серьезным. Граф переживает за «Сладкое волшебство» не меньше нас. И все же я настоял на том, чтобы он сегодня поехал домой и отдохнул, а возвращался уже завтра. Он и так всю ночь проторчал в засаде с полицейскими, а потом еще дожидался меня.

Я сопоставила с этим его вчерашний торопливый уход и встрепенулась.

— Так вот почему лорд Ардан не остался с нами праздновать?

— Конечно, ему же нужно было успеть договориться с полицией. Если бы я задержался в кафе слишком сильно, это выглядело бы подозрительно, поэтому я незаметно впустил двух полицейских, чтобы они охраняли «Волшебство» изнутри, а сам пошел домой.

У меня слегка отлегло. А я, балда, уже насочиняла себе…

— Ну все, пора работать, — главный повар хлопнул в ладоши, подгоняя нас. — По моему опыту, день-два после Дня всех святых стоит затишье — люди доедают то, что наготовили и накупили к празднику. Но нас теперь стало меньше. Расслабляться нельзя.

— Да, шеф, — завздыхали мы с Минни и пошли переодеваться в рабочее.

Первую минуту между нами держалась тяжелая тишина. Новость о маге-поваре хорошего настроения не прибавила, и мы снимали верхнюю одежду, думая каждый о своем. Наконец подруга, доставая фартук, не вытерпела:

— Не верится. Просто не верится, что Гарт при всей его вредности оказался таким дураком, чтобы пойти на поводу у Феймана.

— Ты слышала шефа. Уж они оба с лордом Арданом не стали бы нас обманывать, да и признание Гарта тоже многое значит.

— Я понимаю, но… Фейман? — она помотала кудряшками. — Как можно было довериться ему?

— Наверное, человек, который способен отдать десять тысяч толлеров за убыточную кондитерскую, смог предложить Гарту что-то настолько ценное, что ради этого стоило нас предать.

— Сволочь он, — согласилась Минни.

В нашем «переодевальном» уголке опять наступила тишина, нарушаемая только шорохом ткани.

— Слушай, Минни… — начала я.

— М?

Хотя я сама ее позвала, но теперь замешкалась. Задавать мучающий меня вопрос казалось глупым — я и так уже доказала, сколько умудрилась упустить из происходящего прямо у меня под носом. Впрочем, какая уже разница? Хуже не станет.

— Ты правда считаешь, что я нравилась Гарту?

— Ну разумеется, — фыркнула подруга.

— Как же я это прошляпила? — расстроилась я.

— Потому что Гарт не дорос до настоящих ухаживаний и застрял на том этапе, когда мальчики дергают девочек за косички, чтобы показать свой интерес.

Я вдруг вспомнила, что и папа мне недавно говорил нечто подобное насчет Гарта. Вот надо же, кажется, все вокруг видели то, чего в упор не замечала я!

— Не волнуйся, — оптимистично добавила Минни. — Лорд Ардан не такой, он взрослее и умнее.

— А причем тут он и ты с чего это вообще взяла? — нахмурилась я.

— Да ни с чего, не бери в голову, — легко ответила Минни и тут же упорхнула к плите.

Мне оставалось только вздохнуть.

Что ж, пора браться за пончики. И хотя надо мной больше никто не будет втихаря издеваться и валить на меня неприятную мелкую работу, теперь ее придется выполнять все равно, потому что никто за нас ее не сделает…

Один день я отсыпался и решал мелкие проблемы. На следующий проснулся и, еще в темноте, лежа в постели, смотрел в потолок и думал, чем сегодня заниматься.

Главный повар сказал, что они в «Сладком волшебстве» могут справиться и сами, если у меня есть другие дела. Проблема в том, что их не было.

Приемы у миссис Элшоу закончились — целительница вчера сказала, что сделала все возможное и теперь помочь способен только ее столичный коллега. Харвел пока не прислал весточку, а это значило, что пока ничего стоящего моего внимания он не достал. Можно было бы съездить в город и договориться о продаже еще пары старинных фамильных ценностей, но мне уже дали понять, что много за них не выручить. Всё, что могло сыграть какую-то роль в выплате долга, давно ушло с молотка.

Оставалось только бродить весь день по пустому и холодному дворцу, смотреть на светлые прямоугольники на стенах, где еще две недели назад висели картины, и наблюдать из окна, как голые деревья в запущенном парке медленно укрываются снегом.

Тоска смертная.

Я уже даже начал всерьез обдумывать слова Феррина о Королевском совете, но вскоре расхохотался над собственными мыслями. Я всегда знал, что политик из меня паршивый. Мне и на военных советах хотелось поубивать индюков и павлинов, которые представляли собой большую часть высшего офицерского состава и ничего не знали о настоящей войне, но с важностью о ней рассуждали. А на столичных заседаниях, которые, по общим заверениям, еще более занудные и тупые, я точно сорвусь.

Пролежав почти час в постели и так и не изобретя себе иного занятия в поместье, кроме как весь день гонять Пирожка и проверять, не ленятся ли слуги, я вдруг понял, от чего под конец жизни мой отец начал сходить с ума.

В отличие от меня, деда и даже собственной жены, он не был магом. Больше ничего, кроме как быть аристократом, он не умел, а это означало — играть в карты, пить дорогой алкоголь, устраивать пышные приемы и охотиться. Высшее общество отец никогда особенно не любил и отчасти привил мне такое же легкое презрение к власть имущим, поэтому балы у нас случались редко. Зато охота пришлась ему по душе, после смерти моей матери он пристрастился к вину, а в финале, судя по куче предъявленных мне расписок, добавились и карты. Впрочем, ими отец злоупотреблял, только когда уходил на охоту и там напивался.

Я не хотел стать таким же, медленно протухая от безделья в пустом доме. Я уже начал чувствовать что-то иное, живое, а не только разъедающее разум и душу воздействие войны и угнетающую тяжесть устаревших требований, которые знать предъявляла друг к другу.

И это чувство посещало меня только в одном месте — в материнской кондитерской.

Через час я был полностью собран и под радостный лай прыгавшего вокруг кареты Пирожка садился в экипаж.

— К «Сладкому волшебству», — твердо приказал я.

В кафе на меня уставились с озадаченными лицами.

— Какое задание вам выдать? — переспросил Партинс. — Вроде бы вы уже починили всё, что можно было…

— Наверняка же есть еще какие-то задачи, которые может в кулинарии решать стихийник? — не сдавался я. — Вы ведь уже знаете, мне не зазорно и посуду вымыть.

— Какая посуда? — всплеснула руками Франни. — Ваше сиятельство, вы же наш владелец.

— И что?

— Ну и… — она запнулась. — Управляйте. Владельцы же этим и занимаются.

Я вздохнул. Легко сказать «управляйте». Я мог пачками сочинять совершенно завиральные истории о предпочтениях альзасского короля и заменить все таблички со словом «варенье» на «джем», но целый день таким заниматься не будешь. Как бы ни хотелось отмахнуться от этой мысли, однако Гарт был прав — не пройдя все ступени, начиная с самой нижней, не станешь по-настоящему разбираться в кулинарном мастерстве и управлении кондитерской.

По крайней мере, для военного ремесла это правило работало. Значит, должно работать и здесь.

— Послушайте, — серьезно обратился я ко всем. — Вам, наверное, неловко в моем присутствии и вы не понимаете, какого демона кто-то вроде меня лезет в вашу профессию. Но я пока что принципиально не хочу отказываться от «Сладкого волшебства» и намерен утереть Мервиту Фейману нос. Гарт хоть и способствовал развалу кафе, однако он выполнял множество важных задач, и без него нарастить прежние темпы работы будет тяжело. Я и как владелец, и как здравомыслящий человек не собираюсь вас загонять, словно лошадей на скачках. Если есть что-то, что мешает вам заняться более важными делами, которые умеете выполнять только вы…

— Вообще-то посуду действительно неплохо было бы вымыть, — подала голос Несса. — Обычно этим я занималась, но из-за пончиков не успеваю.

Она внимательно смотрела на меня. Я ей улыбнулся.

Бесстрашная девочка.

И еще сегодня она пришла в новом платье с более открытым вырезом. Вроде он оставался в пределах приличий, но как отвести взгляд и перестать думать о неположенных вещах… Только загрузить себя тяжелым трудом.

— Прекрасно, — ответил я. — Сейчас займусь.

За полчаса все было переделано — вытерты полки, вымыта посуда, перебран шкаф в поисках того, что еще можно было бы починить. Я даже помешал вместо Минни варящееся варенье и порубил капусту. Когда девушка увидела, как я, не вставая со стула, в метре от себя ловко орудую двумя ножами, превращая кочан в «фарш», то нервно оглянулась на меня.

— Где вы этому научились?

— Тебе лучше не знать — спать спокойнее будешь.

Взгляд у нее стал еще более нервным. Кажется, я все-таки нечаянно обеспечил ее парой кошмаров.

Я лишь вздыхал. Все это отвлекало меня ненадолго, и, хотя приходилось тратить запас магической энергии, он у меня значительно превышал средние потребности небольшой кондитерской. Магпечка была единственным серьезным вызовом, и я бы занялся ей вновь, однако увы — все, что мог, я там уже сделал.

Наконец мне повезло. Франни, раскатывающая тесто, вдруг охнула и бросилась к магпечке.

— Проклятье, слойки! — выругалась кондитерша. — Совсем про них забыла! Стоит только отвернуться от часов — и всё…

Заслонка распахнулась, обдав ее облачком дыма. Со слойками явно можно было попрощаться. Франни, конечно же, расстроилась, а шеф — я постепенно привыкал к тому, как сотрудники называют себя между собой, — по своему обыкновению ее успокаивал.

Я же внимательно смотрел на магпечку, раздумывая над словами кондитерши. Часы на кухне были всего одни, по ним отмеряли все подряд сроки — когда ставили опару, когда загружали изделия в печь, когда варили яйца и так далее. Но в самом деле, когда у тебя тысяча задач, легко запутаться и что-то упустить. Гораздо удобнее было бы, если бы магпечка сама отсчитывала время и подавала сигнал о том, что пирожки внутри нее уже подрумянились.

— А в новых моделях магпечек есть встроенные часы? — поинтересовался я у Партинса.

— Не слышал о таком, — ответил он. — Но мы же все равно еще не скоро сможем купить новую магпечку, даже если кто-то уже изобрел нечто подобное.

Справедливо. Я вытащил из кармана миниатюрные часы на цепочке, посмотрел на них, потом на магпечку и спросил:

— А бумага и карандаш у вас найдутся?

Об инженерной науке я знал немногое, а о кулинарии — еще меньше, но энтузиазм уже разгорелся. Получится ли у меня встроить часы в печку так, чтобы она спустя определенное время извещала о том, что подошел срок вытаскивать булки?

Через пару часов мучений пришла другая мысль — а что если и без часов получится «научить» печку с помощью чар определять, готов ли продукт?

Шаманы в Танджании, осознав мощь нашей магии, пушек и ружей, не рвались участвовать в бою лично. Вместо этого они искусно пользовались тем, к чему привыкли с детства и о чем ни малейшего представления не имели мы: джунглями и населяющими их животными. Лианы опутывали наши ноги и обворачивались вокруг шей удушающими захватами, ночью в наши палатки пробирались ядовитые змеи, днем на нас насылали тучи мух, от «поцелуя» которых мгновенно разыгрывалась лихорадка. Солдаты мерли сотнями, даже не успев добраться до поля битвы.

Выжившие маги быстро учились плести сигнальные чары, которые учитывали буквально всё: дуновение ветра, повышение температуры, подозрительные шевеления. Разумеется, я тоже все это умел и, глядя на печку, прикидывал — получится у меня уместить все это в нее или нет.

За чертежами, как ни странно, мне полегчало. Занятый вычислениями ум отвлекся от унылых размышлений. А еще это давало отличную возможность тайком наблюдать за Нессой — за ее тонкими пальцами, ловкими движениями и очаровательным изгибом губ, когда она хихикает над чем-нибудь вместе с подружкой.

Скоро мне начало казаться, что в этой девушке мне нравится решительно все, даже то, как она, закрутившись возле печки, вытирает со лба пот и устало плюхается на стул. Несса умудрялась выглядеть очаровательной всегда, в любой момент времени.

Так бы я просидел до самого закрытия, если бы Партинс не вырвал меня из задумчивости.

— Ваше сиятельство, к вам гость.

Рассеянно подняв голову от листков бумаги, покрытых сложными схемами переплетений стихийной энергии, я увидел в дверях Харвела. Он обеспокоенно, с неловкой улыбкой поправлял очки, держа за руку маленькую девочку, лет, наверное, шести. А может, трех. Или десяти. Я плохо разбирался в детях.

— Здрасьте! — громко и радостно сказала она, с интересом разглядывая кухню.

— Лима, ну разве так здороваются с графом? — тихо упрекнул ее управляющий.

— Здрасьте, ваш'сиятельство! — бодро исправилась девочка.

Франни рассмеялась.

— Какая у вас чудесная дочка! Булочку будешь, сладкая ты наша?

— А пончик можно? — застенчиво спросила она.

— Извините, — смутился Харвел. — Лима пару дней назад попробовала ваши пончики и теперь изводит меня просьбами купить еще примерно каждый час, когда я дома.

— У нас они остались? — я посмотрел на шефа.

— Конечно, мы же теперь с запасом делаем, — ответил он и улыбнулся девочке. — Иди сюда, выберешь себе пончик по вкусу.

— Если только вам это не помешает… — засомневался Харвел.

— У нас уже конец дня, ничего страшного, — махнула рукой Франни.

— Ну тогда иди, не бойся, — расслабившись, управляющий подтолкнул дочку к ним. — А папа пока обсудит пару дел с его сиятельством.

Уговаривать не пришлось — ребенок с готовностью отправился изучать пончики, которых Несса сегодня испекла три вида. Мы с Харвелом вышли в зал и уселись за столиком в уголке, где нас никто не мог подслушать.

Управляющий принес с собой целую папку, раскрыл ее и положил передо мной.

— Я собрал сведения по всем, кому ваш отец должен был деньги. Домашние адреса, чем они занимаются и подобные вещи. Интерес представляют только трое — на них приходятся самые большие суммы. Первый — разводчик собак. Ваш отец покупал у него дорогих псов в надежде вывести новую охотничью породу.

— С ним дело почти решено, — признался я. — Мы с ним уже договорились, что он в счет долга заберет всех отцовских собак. Эксперименты отца оказались не такими уж безнадежными, ну а мне целая свора ни к чему.

Волдог, валявшийся в это время в другом углу зала, услышал и согласно гавкнул. Еще бы, он всех этих псов мог одной лапой прибить.

— Прекрасно! Не зря он показался мне честным человеком, — заметил Харвел и переложил документы передо мной. — Однако с другими может прийтись тяжелее. Они наиболее подозрительны, и хотя с бумагами, как я уже говорил, у них все идеально, меня не покидает ощущение неправильности. Увы, в рамках коруэлльских законов я ничего не могу сделать.

Я внимательно просмотрел имена и данные по ним, аккуратно вписанные в таблички. У меня эти люди тоже вызывали много вопросов, особенно уже знакомый Уллес Мартингейл.

Что ж, я не хотел нести войну домой, но придется.

— Спасибо, Харвел, — я собрал листы обратно в папку и подтянул к себе. — Вы неоценимый помощник. Жаль, что мой отец этого не замечал.

Он позволил себе легкую улыбку.

— Главное — замечаете вы. Очень прошу вас не впутываться в проблемы при личной беседе с этими людьми.

— Почему вы решили, что у меня могут быть проблемы?

— Потому что у вас взгляд сейчас был такой… У вашего пса ласковее, когда он думает, что вам кто-то угрожает.

Я усмехнулся.

— Не волнуйтесь, я буду осторожен. Спасибо еще раз за помощь.

Уже стоял вечер, и главный повар готовился закрывать кафе. Пытаться сегодня добиться что-то от людей, которым задолжал мой отец, было бессмысленно. Лучше дождаться утра.

Харвел ушел, уведя перемазанную в яркой глазури и страшно довольную дочку. На крыльцо взлетел Филеран Фейман, весело приподнявший шляпу при виде меня, и увел Минни на очередное свидание. Несса подбадривала подругу и проводила ее с улыбкой, но погрустнела, как только Минни убежала вместе с кавалером, и смотрела в темноту ночи с тоской. Похоже, она не привыкла возвращаться домой одна, а погода день ото дня становилась все суровее.

И конечно, я заметил украдкой брошенный на меня взгляд. Он не звал, не приглашал — Несса была слишком скромна и хорошо воспитана для подобных вещей. Но пропустить затаившуюся в нем надежду я не мог.

Я опять попытался сказать себе, что нельзя обещать девушке то, что у меня вряд ли получится исполнить, но тут же испытал чувство вины. Да какие уже к демонам оправдания? Магия позапрошлой ночью предельно ясно донесла до меня чувства младшей, вернее, уже старшей помощницы мага-повара. В ее стремлениях не было ни капли расчета, которым изо всех сил сквозило от других девушек, в последние дни толпами посещавших кафе и как бы между прочим передо мной крутившихся, стоило хотя бы на миг выйти с кухни в зал. То, что испытывала Несса, было чистым и искренним.

Я мог бы опять приняться убеждать себя, что нужно подождать с ухаживаниями хотя бы до тех пор, пока не разберусь с долгами, но это рисковало затянуться на целую вечность. А я и так, пытаясь следовать чужим представлениям о правильном аристократе, упустил целую жизнь.

Прочистив горло, я собрал чертежи и поднялся.

— Несса, ты не будешь против, если я провожу тебя домой? Там сильный ветер, и вообще после того, как Фейман-старший подкупил Гарта, молодой девушке не стоит ходить домой в одиночестве.

Краем глаза я заметил, как сразу с улыбками переглянулись шеф и Франни. Ну и к демонам, пусть сплетничают.

— Не против, — повеселела девчонка. — Только я далеко живу, на самой окраине, у красильной фабрики.

— А я никуда и не спешу, — заверил я и подал Нессе ее плащ.

После Дня всех святых погода резко повернула к зиме. Сегодня дул пронизывающий ветер, в лицо летел мелкий снег. Холод ударил в лицо, стоило покинуть теплое убежище — кафе. Я закуталась в плащ и пониже спустила капюшон, растерянно взглянув на графа.

Какая уж тут прогулка, в такое-то ненастье?

Он тоже запахнул плащ.

— Может быть, я тебя все-таки подвезу домой на карете? Если ты боишься оставаться со мной наедине или о том, что это способно навредить твоей репутации…

— Я вас не боюсь, лорд Ардан, — перебила я. — И за мою репутацию не волнуйтесь.

Не сдалась она попросту никому.

Вскоре мы сидели в экипаже, на чьем боку красовался витиеватый символ, обозначавший сплетение четырех стихий, — герб Райаттов. Цоканье копыт по мостовой доносилось как будто откуда-то издалека, иногда ему вторил заливистый собачий лай. Для Пирожка внутри места не нашлось, но Ардан заверил меня, что для волдога в этом нет ничего страшного — он отлично приспособлен и для более суровых испытаний. Судя по лаю, пес и правда не испытывал ни капли неудобства от того, что ему приходилось догонять карету.

В салоне оказалось так же холодно, как и снаружи, разве что ветер больше не продувал до самых костей и снег мелкими иголками не колол лицо. Едва мы сели, я выдохнула облачко пара. Граф, заметив это, улыбнулся и щелкнул пальцами. Вокруг сразу потеплело.

— Так лучше? — спросил он.

— Спасибо, — оживилась я и спохватилась: — Вы сегодня в кондитерской столько магии потратили! Вы не выдохнетесь?

— Даже обидно слегка, — граф рассмеялся. — Не сочти за хвастовство, но мой запас значительно выше среднего. То, что было потрачено на кухне, просто мелочь. И давай без «лордов» и на «ты». От чего я действительно устал, так от формальностей.

Я кивнула, но что ответить, не придумала. И он, кажется, тоже.

Какое-то время мы ехали молча. Я не могла придумать подходящей темы для разговора, перебирая их десятками в голове и тут же отбрасывая. Что может быть интересно ветерану войны, аристократу, который побывал в коруэлльских колониях, в то время как я никогда не покидала пределы Шенберри? Все мои увлечения казались детскими забавами, недостойными разговора с таким человеком. Я могла бы спросить о войне, но граф еще в «Сладком волшебстве» всем достаточно ясно дал понять, что не приветствует разглагольствования на эту тему, если только это не смешные байки.

И вот о чем с ним беседовать?

— Знаешь, — неожиданно произнес он, — оказывается, я понятия не имею, о чем говорить с молодой девушкой.

Я хихикнула.

— Не поверите, я только что подумала о том же самом насчет вас. Ну, в смысле тебя. А о чем бы вы… ты, — исправилась я. Проклятье, это было сложнее, чем казалось! — О чем бы ты хотел поговорить?

Он пожал плечами, устремив в окно взгляд внимательных серых глаз.

— Сложно поверить, но у меня было не так много возможностей пообщаться с девушками с тех пор, как я уехал учиться в военную академию. Мы жили прямо в ней, и нас выпускали за пределы территории лишь раз в месяц, в определенный день. Но при этом так закидывали домашними заданиями, что приходилось выбирать: либо ты идешь гулять и потом отбываешь наказание за невыученные уроки, либо старательно учишься весь день и со спокойной душой отчитываешься перед преподавателями. Я, как правило, выбирал второе.

— Так ты отличник?

— Да. Ты, наверное, тоже?

— Так заметно?

Ардан с улыбкой кивнул. Удивительно, его лицо так преображалось в этот момент… У меня при взгляде на него щемило сердце.

— Потом, — продолжил граф, — после окончания академии, меня почти сразу отправили участвовать в боевых действиях. Там стало совсем не до девушек.

— Точно? — хитро уточнила я.

— Ну, в каком-то смысле мы все думали о женщинах очень много, — исправился он и вдруг смутился: — А ты уверена, что это подходящая тема для нашего разговора?

Я вновь рассмеялась.

— Ардан, не надо думать, что я родилась только вчера или что у меня в голове одни цветочки с пончиками. Большинство моих сверстниц давно замужем, и я не первый раз общаюсь с человеком, который вернулся с войны. Мне не хочется о ней думать, но это не значит, что я не имею никакого представления о том, что там происходит. Вы знали, что с начала войны каждый год ученицы нашего магического колледжа, достигшие восемнадцати лет, бросают его, чтобы добровольно отправиться медсестрами-целительницами в колонии? Иногда они возвращаются через несколько лет, чтобы окончить учебу. У нас в классе была такая. Но, по правде говоря, это скорее мы все учились у нее, а не наоборот.

— Не знал, — ответил он с какой-то странной интонацией. — А я уже говорил, что ты поразительная?

— Нет, но мне очень приятно это слышать, — призналась я.

Проклятые щеки, как всегда, начали заливаться краской. Я отвернулась к окну, надеясь, что граф не заметит моего дурацкого смущения в полумраке салона.

Мне хотелось выглядеть перед ним женщиной, взрослой, умной, смелой, знающей себе цену, как Никки, а не школьницей, которую бросает в краску от каждого комплимента. Пожалуй, хорошо, что сегодня плохая погода, вдобавок позднее время, поэтому никто не видит, как я еду в карете с самым завидным женихом Шенберри. Иначе бы на следующий день весь город сплетничал о моих позорных пунцовых щеках.

— Ты такая милая, когда смущаешься, — вдруг сказал он.

Я удивленно повернулась к нему. Граф смотрел на меня прямо, не отрываясь, и в его глазах стояло искреннее восхищение.

— Я сейчас покраснею до пят, — предупредила я.

— И тогда точно станешь милее всех на свете.

Я опять отвернулась — на сей раз потому, что категорически не представляла, что на такое ответить. Сердце забилось в груди быстро-быстро, мысли стали путаться.

Может быть, мне следовало оскорбиться на комплимент, сделанный в такой компрометирующей обстановке? Граф сидит напротив меня, наши колени почти соприкасаются, ему ничего не стоит сорвать с моих губ поцелуй или воспользоваться мной любым иным способом. Мы в карете, едем по окраине, снаружи темно, никто ничего не увидит и не услышит.

Но Ардан не шевелился, лишь крепко сжимал набалдашник трости, а в окне проносились знакомые места — кучер не уклонялся от дороги и вез нас прямиком ко мне домой. Да и разве я сегодня не получила подтверждение тому, что граф давно на меня засматривается? Все поняли это уже давно, а я только обратила внимание, как он глядит на меня, считая, что я этого не вижу, и взгляд его в этот момент становится далеким и туманным.

— Ардан, — тихо позвала я.

— М?

— Говорят, ты уедешь из Шенберри в столицу, как только разберешься с долгами, и останешься там. Будто бы тебе нечего здесь делать и ты быстро заскучаешь в нашей глуши.

— Это ложь, — достаточно резко ответил он.

— В самом деле?

Я не пыталась скрыть недоверие. Сегодня на кухне граф хватался за любую работу и был готов чуть ли не на потолок лезть. Даже слепой заметил бы, что Ардан начал маяться от безделья, а для человека вроде него это сродни пытке.

Он медленно вдохнул и выдохнул.

— Ладно, зерно правды в этом есть. Мне нужно съездить в столицу, но лишь затем, чтобы не остаться на всю жизнь калекой, потому что только там есть целители, способные исправить мою ногу. И мне действительно не нравится сидеть в родном дворце, плюя в потолок, а других занятий, пока не найдутся деньги на ремонт, там нет. Я не собираюсь бросать «Сладкое волшебство» — это раз. И два — я намерен порвать с войной навсегда. Уверен, для меня отыщется какое-нибудь мирное занятие.

— Будешь печь булочки?

Ардан усмехнулся.

— Ну, не настолько. Может быть, все же обучусь инженерному делу, о котором мечтал в юности, — он кивком указал на чертежи, выбившиеся из папки, которая лежала рядом с ним на сиденье. — Буду, например, магпечки зачаровывать. Плохое занятие для Черной Смерти? Таким меня уже нельзя будет уважать?

— Ну что за глупые вопросы? — нахмурилась я. — Если ты забыл, это я тебя с утра загружала «неподобающим» мытьем посуды. И я же не спрашиваю, а не стыдно ли графу прогуливаться с простолюдинкой, которая пока еще даже поваром назвать себя не может.

Уголки его губ приподнялись.

— Справедливо. И нет, кстати, совершенно не стыдно. Никогда не испытывал большой тяги к людям своего круга. Но моя нога… — он опять посерьезнел. — Если с Фейманом что-то пойдет не так и мне придется расстаться с поместьем, то я застряну здесь. Навсегда останусь хромым, с пустым кошельком.

— И что, ты каким-то образом станешь от этого хуже? — спросила я, глядя ему в глаза.

Ардан как будто бы хотел что-то добавить или возразить, но вдруг улыбнулся и просто смотрел на меня потеплевшим взглядом.

— Жаль, я встретил тебя только сейчас, — едва слышно произнес он.

Я растерялась, как на это отреагировать, да и если бы знала, то все равно не успела бы. Карета остановилась, и снаружи раздался голос кучера:

— Приехали, ваше сиятельство!

В окне в самом деле виднелся мой дом. Граф сам распахнул дверь, ловко, невзирая на больное колено, спрыгнул на землю и подал мне руку.

— Прошу, леди, вы доставлены домой в целости и сохранности, — веселым, будто помолодевшим голосом объявил он.

Я смущенно протянула ладонь и невольно ахнула, когда Ардан внезапно коснулся ее теплыми губами, словно перед ним в самом деле находилась высокоблагородная дама. А потом, рассмеявшись, он подхватил меня за талию и поставил рядом с собой.

— Не уверен, что завтра у меня получится заехать в «Сладкое волшебство», но послезавтра мы точно встретимся, — заверил Ардан, возвращаясь в карету.

— Я буду ждать сколько угодно, — прошептала я, провожая его взглядом.

Утром я стоял напротив трехэтажного кирпичного здания и смотрел на вывеску «Древние чудеса Соммера Пелтуса».

Соммер Пелтус был одним из главных кредиторов отца, хотя я ни разу раньше не слышал этого имени. В записях Харвела значилось, что Пелтус, сын старьевщика, перенявший его дело, разбогател и гордо именовал свою лавку антикварной. В действительности это был мошенник, который пристраивал подделки, выдавая их за старинные шедевры. Однако доказать это пока никому не удалось, поэтому Пелтус процветал — ему принадлежал весь дом, на первом этаже которого разместилась антикварная лавка.

Лично с этим человеком я никогда не встречался. Как и Уллес Мартингейл, он присылал вместо себя управляющего делами, отговариваясь постоянной занятостью. С одной стороны, у меня и не было необходимости его видеть — долговые «битвы» решались с помощью бумаг и через юристов. С другой — покопавшись в документах, внимательно их прочитав и опросив надежных слуг, я отчетливо понимал, что в истории с этим Пелтусом и моим отцом что-то не так.

Не было никаких гарантий, что у меня получится чего-то добиться при личной встрече. Меня вряд ли захотят видеть, а закон полностью на стороне старьевщика — вернее, торговца коллекционными предметами искусства, как значилось на табличке. Я рисковал нажить себе проблем вместо того, чтобы улучшить свое положение.

Но еще я был неплохим солдатом, который пять лет выживал в джунглях, невзирая на кучу попыток танджанийцев от меня избавиться. Я умел оценивать риски и импровизировать, а разговор с Нессой вчера здорово меня вдохновил.

Эта девушка… Ради нее стоило бороться.

Уверенным шагом я вошел в антикварную лавку и огляделся. Повсюду стояла нагроможденная друг на друга старинная мебель, угрожающе нависали комплекты латных доспехов, живописные картины загораживали одна другую, в витрине поблескивали старинные золотые и серебряные монеты.

Охраняли это богатство два вышибалы наподобие тех, что сопровождали заявившегося ко мне домой юриста. Ребята недалеко от входа без азарта перекидывались в карты. Я окинул их взглядом, на всякий случай проверил, как вокруг с магической защитой, и убедился, что помех для меня не будет.

В том, что в Коруэлле катастрофическая нехватка магов, оказывается, может быть что-то хорошее.

В углу скучал сухонький низкорослый мужчина лет пятидесяти в слегка потертом, но еще приличном камзоле. Определив во мне состоятельного посетителя, человечек обрадовался и заспешил навстречу.

Я, впрочем, глянул на него равнодушно. Это не мог быть владелец лавки.

— Здравствуйте. Мне нужно увидеть хозяина.

Человечек сразу напрягся.

— Он не принимает без записи. Вы записаны?

— Просто скажите мне, где он.

Два бугая, почуяв неладное, поднялись из-за стола. Я взмахнул рукой и без труда усадил их обратно, опутав воздушными потоками и заодно заткнув им рты. Только по округлившимся глазам, покрасневшим от натуги лицам и вздувшимся жилам можно было понять, что амбалы несколько удивлены произошедшим.

Человечек побледнел.

— Отведите меня, пожалуйста, к хозяину, — вежливо повторил я.

— Д-да, — проблеял он.

Рабочий кабинет располагался здесь же — оказалось, что достаточно дойти до крайней стены, и становилась видна загороженная старинным шкафом дверь. Обставлено помещение было схожим образом, разве что поаккуратнее. И предметы искусства, как я подозревал, здесь находились по-настоящему ценные, в отличие от хлама в основном зале.

Соммер Пелтус — полноватый мужчина лет сорока с проплешиной на макушке — что-то сосредоточенно писал и поднял взгляд от бумаги не сразу, а увидев меня, раздраженно бросил своему помощнику:

— Целлен, этого человека нет в списке. Я разве непонятно объяснял?..

Я улыбнулся, захлопнул дверь прямо перед носом у бледного человечка, оставив его снаружи, прошел к Пелтусу и нахально уселся в кожаное кресло перед столом. Хозяин начал багроветь.

— Кто вы такой и что себе позволяете?

— Хорошо подумайте, — предложил я и опять внимательно осмотрелся в поисках следов магии.

Защита стояла на некоторых предметах мебели и украшениях, а также аляписто висела на стене, подсказывая, где секретная панель. За ней, видимо, скрывался тайник с деньгами или драгоценностями, но мне это было не интересно. Никакого зачарованного оружия или ловушек, которые могли бы причинить мне вред, поблизости не обнаружилось.

Грудь Пелтуса высоко поднялась — похоже, он собрался заорать и позвать на помощь бугаев, однако спустя секунду до него что-то дошло, потому что он резко выдохнул и, сузив глаза до щелочек, уставился на меня.

— Что вы сделали с моей охраной?

— Они живы и целы, всего лишь не могут двигаться. Если вы честно ответите на мои вопросы, ваши люди и вы сами не пострадаете, а я уйду и больше никогда не напомню о себе.

Хозяин антикварной лавки еще несколько мгновений пристально смотрел на меня.

— Вы граф Ардан Райатт, сын покойного Лирелла Райатта, — утвердительно произнес он.

— Вы наверняка слышали, какое прозвище мне дали в Танджании.

— Черная Смерть. Только здесь не колонии, граф. Даже аристократы в Шенберри подчиняются законам, и если вы хоть что-то сделаете…

— …то выйду из воды сухим, как это много раз получалось у вас, — перебил я. — Как вы думаете, на чью сторону встанет закон — мошенника и фальсификатора, который уже несколько раз чуть не попался на грязных делишках, или офицера, героя войны, который получал награду из рук короля и распивал с ним утренний чай? Вы в курсе, что меня приглашают занять место в Королевском совете, потому что аристократов с настолько высоким титулом и опытом настоящих боев в Коруэлле — раз-два и обчелся? Еще раз попрошу хорошо обдумать все, что вы будете дальше мне говорить. Чем быстрее и чем честнее вы мне обо всем расскажете, тем безболезненнее мы расстанемся.

Слова насчет Королевского совета были чистейшим враньем, однако Пелтус этого знать не мог. Он засопел, но бросил писчее перо, сцепил руки и откинулся назад.

— По крайней мере, вы деловой человек и зря языком не мелете, — процедил антиквар. — Что вы хотите знать?

— Как случилось, что мой отец задолжал вам огромную сумму в тысячи толлеров? Вы не были его другом, я никогда не слышал от него вашего имени, и никто из слуг вас не помнит. При этом каким-то образом выяснилось, что отец просто взял и без видимой причины подарил вам бесценную коллекцию оружия, которым мои предки владели еще три века назад. Здесь не пахнет мошенничеством — им вовсю несет.

— Вам стоит спросить об этом Мервита Феймана.

Я нахмурился.

— Объяснитесь.

— Он заделался другом вашего отца и не раз сопровождал его на охоте. Он же свел меня с вашим отцом. Со всем уважением, ваше сиятельство, но память Лирелла к старости сделалась дырявой как решето, он был легкой добычей для мошенников, а вы упоенно воевали в Танджании и не хотели думать о состоянии вашего отца.

— Я пришел сюда за ответами, а не за упреками в том, что я плохой сын, — отрезал я.

Даже несмотря на то что это была правда. Я мог уделять больше внимания семье и дому, но считал, что война важнее. В том, что отца спаивали и разворовывали наследство, по итогу оказалось не меньше моей вины, чем отцовской.

Пелтус с равнодушным видом пожал плечами.

— Ничего не могу сделать — эти вещи взаимосвязаны. На совместной охоте Мервит приводил к Лиреллу своих друзей, которые его опаивали. Он проигрывал им в карты и делался должником. Подозреваю, значительная часть денег как процент доставалась Мервиту. Во всяком случае, коллекцию оружия я получил схожим путем и тоже должен Мервиту процент за эту сделку. Стоило угостить вашего отца вином и рассказать о том, что я занимаюсь благотворительностью и покровительствую сиротскому приюту, мне тут же предложили в дар мечи и доспехи ваших предков. Кажется, когда утром мои ребята приехали за ними, Лирелл сильно пожалел о подарке, но гордость аристократа не позволила ему забрать обратно свои слова.

— Коллекция еще у вас?

Глазки антиквара забегали, он запнулся.

— Продана.

— Ложь. Вы простите мне отцовский долг и вернете коллекцию на место. Если заартачитесь, ваша лавка будет разгромлена неизвестными борцами за справедливость, а вы сами отправитесь в тюрьму, потому что полицейские обнаружат у вас краденые драгоценности и поддельные картины.

Пелтус скрипнул зубами.

— Вы не сможете доказать, что я хоть в чем-то виноват.

— Как и вы — что я имею хоть какую-то причастность к разрушению вашей лавки. Справедливая цена за то, что вы годами обворовывали старого дурака, вам так не кажется?

Я ожидал увидеть в его глазах злобу, и она там была, но, кроме нее, промелькнуло и еще что-то. Неужели невольное уважение?

— Договорились, — медленно произнес он.

Я уже встал и подошел к двери, когда антиквар меня окликнул:

— Постойте! Полагаю, вы удостоите своим визитом и Уллеса Мартингейла?

— Разумеется.

Он помолчал мгновение.

— Прежде чем с ним поговорить, найдите стариков-старожилов, которые живут в соседних домах, и подробно расспросите об Уллесе. Особенно о его внешности.

— Никак вы решили мне помочь? — прищурился я. — И чем же я обязан такой милости с вашей стороны?

— Если уж тонуть, то не в одиночестве, — совершенно серьезно ответил Пелтус.

Ардан

Ардан

Спустя месяц