Открываю глаза и уже заранее не то что идти, даже с кровати вставать не хочется.

Делаю усилие и поднимаюсь в вертикальное положение.

Мне нельзя болеть. Сегодня очень важный и ответственный день.

Наверное, впервые за всё время, что я работаю в нашем дворце культуры, будет проводиться мероприятие такого крутого масштаба.

Встаю на ноги и плетусь на кухню.

Терпеть не могу такое состояние. Слабость во всём теле, будто вирус какой-то подхватила.

Пью таблетки, которые врач одобрила, и иду в душ.

В кабинке всё ещё витает аромат геля для душа, которым моется Дан. Я слышала, как он вернулся ночью, но сделала вид, что сплю.

Недавно его компания выиграла очередной тендер на строительство. Теперь мы видимся даже не каждый день.

Стою под струями воды и не могу вспомнить, поздравила мужа с победой или нет ещё?

Пишу Дану сообщение о том, как сильно я им горжусь и не сомневаюсь, что у него всё получится. Ещё пишу, что очень соскучилась, но сегодня вернусь домой поздно. Отправляю.

Оставляю телефон на столе и готовлю себе омлет.

Ямпольский, скорее всего, занят и ответит не раньше, чем через час.

Выкладываю завтрак в тарелку и сажусь за стол. Аппетита нет от слова “совсем”. Но головой понимаю, что поесть надо.

“Спс тоже буду поздно”, — приходит сообщение от мужа.

Резкий запах тухлых яиц ударяет в нос, и я несусь по коридору в туалет. Меня выворачивает водой, которую я недавно пила.

Обычно я не такая чувствительная. Но всё равно не могу поверить, что наконец-то у нас получилось!

Вытаскиваю из своей тумбочки тест на беременность, которых напокупала целую кучу. Молю всех богов подряд, чтобы он через несколько минут оказался положительным. Мне нужны заветные две полоски.

Жду дольше, чем нужно, и не смотрю на тест заранее. Руки потеют и дрожат от дикого волнения.

И-и-и… Да! Да! Да! Есть!

Слёзы радости бегут по щекам.

Лёгкое головокружение напоминает, чтобы я бережнее относилась к себе.

Возвращаюсь в кухню и хватаюсь за телефон, но кладу обратно.

Не хочется сообщать Дану такую радостную новость по телефону.

Мне надо видеть его счастливые глаза в тот момент, когда он узнает, что скоро станет отцом. Для этого придётся подождать до вечера.

Улыбаюсь, вспоминая, как разозлилась на Ямпольского, когда увидела его “СПС” в сообщении. Подумала, что даже поблагодарить нормально не может. Теперь моё настроение резко взмыло вверх. А мой Дан просто очень занят. И всё же, он ведь ответил мне.

Уверена, что никто не в состоянии испортить мне настроение.

Готовлю себе овсяную кашу на молоке, и пусть весь мир подождёт, пока беременная я позавтракаю.

На репетицию опаздываю, потому что на улице идёт мокрый снег. На дорогах везде пробки. В этом году февраль на осадки не скупится.

— Варвара! Ты решила меня с ума свести?! — встречает меня в фойе Никита.

— Я весь текст и все фамилии уже наизусть выучила, — успокаиваю с улыбкой и разрешаю ему помочь снять с себя пуховик.

Награждение научных деятелей нашего города проходит на высоте.

— Пошли, нас зовут выпить шампанское, — зовёт меня наш вездесущий творческий руководитель.

— Слушай, Никита, я не пойду. Мне не очень хорошо что-то, — присаживаюсь я на ступеньку лестницы, по которой спускалась.

— Сиди здесь. Я воды принесу, — убегает куда-то.

Возвращается с поллитровой бутылкой и суёт мне в руки.

Некоторые девчонки говорят, что Никита влюбился в меня. Но я считаю, что он просто ценит незаменимую ведущую.

— Съела, чего-то не то? — хмурится.

— Устала просто, — отмахиваюсь. Про своё новое положение никому говорить не собираюсь, пока Дан не узнает. — Вызови мне такси, — прошу тихо.

— Никакого такси! Я сам тебя увезу, — командует, не принимая возражений.

Около пяти вечера Никита подвозит меня к нашему дому. По привычке заглядываю на последний этаж. Восьмой, он весь наш.

В кухонном окне горит свет и мне кажется, что я вижу в нём мужа.

Сердце сразу начинает колотиться, как ненормальное.

Конечно, мне самой ещё не верится, что желанная беременность наступила. Представляю, как Дан сейчас обрадуется. Дожидаюсь, пока мой начальник откроет дверцу с моей стороны, не подаю вида, что чувствую себя уже намного лучше.

— Спасибо, Никита, — вяло улыбаюсь и направляюсь к подъезду.

— Звони, если что, — доносится в спину и я, не поворачиваясь, машу ему рукой в кожаной перчатке.

Жду лифт и вспоминаю разговор со своей подругой, когда мы встретились пару дней назад в кафе.

— По твоему мужу половина офиса с ума сходит. Даже молоденькие девчонки в него сразу влюбляются, — Марина перегибается через весь стол и шепчет заговорческим голосом.

— Вообще-то, это нормально. Он же у меня красавчик. Но выбрал-то Дан меня, и у него кольцо на пальце, — беззаботно успокаиваю её. Это по моей просьбе муж устроил подругу в офис.

— Ну, да. Думаешь, кого-то остановит обручалка, — хмыкает и показательно закатывает глаза.

— И что ты предлагаешь мне? — хмурюсь, делая недовольное лицо.

— Ничего, просто предупреждаю, — невинно жмёт плечами.

Выхожу из лифта и достаю из сумочки ключи.

Хлопаю входной дверью громче, чем обычно. Но Дан не выходит встречать меня в прихожую, как обычно.

Снимаю пуховик и сапоги. Замечаю в стороне Маринины ботильоны на каблуках.

О, ну понятно! Значит, у нас гости. Ускоряюсь и иду на кухню. Мужу не нравится моя подруга, а тут он вынужден её развлекать, пока меня нет.

Останавливаюсь в дверном проёме, как вкопанная, и глазам своим не верю.

Дан с Мариной стоят посреди кухни и целуются. Её рука зарылась пальцами в тёмных волосах мужа. И он лапает её, шаря рукой под задранной блузкой.

— Что тут происходит? — спрашиваю потеряно, когда голос ко мне наконец-то возвращается.

— Варя?!! — поворачивается ко мне подруга. Теперь уже бывшая. В глазах коктейль из испуга и удивления.

Перевожу взгляд на Дана. Он молча вытирает губы рукавом и выходит из кухни.

— Я тебе сейчас всё.., — начинает что-то лепетать, будто это вернёт нашу дружбу.

— Пошла вон отсюда! — недослушивая, показываю рукой на выход и отхожу в сторону.

Боже! Как они могли!

Слышу хлопок входной двери, и выдержка тут же покидает меня. Слёзы льются по лицу ручьями. Капают на жакет и руки. Первое, что приходит мне в голову — это пойти собирать вещи. Я ни за что не останусь с Ямпольским после того, что увидела. И объяснения его мне даром не нужны.

Вытаскиваю из прихожки сумку на колёсах и направляюсь в спальню. Обида душит, и я всхлипываю.

— Куда собралась? — слышу его голос со стороны входа, но не поворачиваюсь. По ощущениям, Дана ни капли не мучает чувство вины.

— Не твоё дело! — огрызаюсь. Сомневаюсь, что придётся жалеть о сказанном, как раньше. И про свою беременность тоже говорить не стану.

Вытаскиваю джинсы и натягиваю, постепенно задирая юбку. Снимаю её, только когда брюки полностью застёгнуты.

С этой минуты мужчина, что стоит в дверях спальни, мне чужой. И он больше не увидит моих обнажённых ног и тем более не прикоснётся.

— Я подам на развод! Передай своим юристам, чтобы не напрягались! Мне от тебя ничего не нужно! — выхожу в прихожую.

— Варя, прекращай ломать комедию. Артистка из тебя так себе, — усмехается. Уверен, что я не уйду. Так ведь я раньше и не пыталась даже.

Молча прохожу мимо, и Дан хватает меня за руку.

— Не прикасайся ко мне! — выдёргиваю со психом. Хочется крикнуть, чтобы Марину шёл лапал, но я не опускаюсь так низко.

— Надоест быть гордой, звони. Я приеду, заберу тебя, — произносит снисходительно, наблюдая, как я натягиваю сапоги дрожащими руками.

Нащупываю ключи в кармане пуховика, когда вытаскиваю перчатки.

— Да пошёл ты! — кидаю связку на пол и выхожу в подъезд.

— Вернёшься! Куда ты денешься! — кричит мне вдогонку. Кажется, что он сам себя убеждает в этот момент.

СПУСТЯ ПОЛТОРА МЕСЯЦА.

— Со мной явно, что-то не так, раз все мужчины мне изменяют, — итожу свой рассказ про встречу с Вовой.

— Ох, Варвара, ты чужие грехи-то на себя не бери. Это ведь не ты на лево сходила, — отвечает бабуля, наблюдая за мной. — Самый главный человек сейчас, это который у тебя в животе, а остальное не принимай близко к сердцу, — советует с улыбкой.

Ополаскиваю за собой посуду и ухожу в комнату.

Принимаю звонок по мобильному.

— Здорово, Дан, — басит Волошин.

— И тебе не кашлять, — усмехаюсь в ответ.

— Тут у нас снова муниципальный заказ поступил из одного районного центра, — Андрей в городской Думе работает.

— О, ну я рад за вас, — сарказмирую. Уже предчувствую, что сельским строительством “запахло”, которое для моей фирмы вообще не выгодно.

— Да подожди, ты. Радуется он, — тормозит меня. — Заказ на две трёхэтажки из того же района, где ты строил уже, — напоминает, но я туплю жёстко. — Эм-м, где-то четыре-пять лет назад. Ну, вспоминай! — повышает голос от нетерпения.

— А, да! Точно! — наконец-то доходит до меня.

— Они снова хотят тебя, — угарает. — У тебя же вроде жена оттуда родом? — уточняет демонстрируя феноменальную память.

— Я согласен! — выдаю неожиданно. Умалчиваю естественно, что жена на развод подала.

— У меня сегодня явно удачный день, — не скрывает, что рад подсунуть мне этот морочный проект. — Когда приедешь за документами? — спрашивает осторожно, видимо боится, что передумаю.

— Завтра утром, — отвечаю. — Спасибо тебе, Андрюха! — не успеваю сдержать себя.

— Да ты в ударе сегодня, Дан. Это тебе спасибо. Должен буду, — смеётся в трубку и я тоже улыбаюсь, как придурок.

Впервые за два месяца, как Варя ушла, у меня появилась возможность увидеть её.

Никто, даже жена не скажет, что я бегаю за ней. Теперь у меня есть прикрытие. Я жилищный комплекс строю. Не подкопаешься, короче.

Вообще за четыре года я ни разу не заподозрил, что буду так с ума сходить по своей Варе.

У нас и началось-то всё не серьёзно.

Подсунули мне тогда эти трёхэтажки в райцентре строить. Это даже хуже, чем благотворительность. Там хотя бы определённую сумму отдал и свободен. А здесь часть своих специалистов в “рабство” отдавать надо. Но это я позже узнал. Опыт, мать его.

Тогда фирма после смерти отца только-только мне перешла. Тут ещё внезапная стройка в райцентре. Сроки поставили нереальные.

К юбилею района нужно было закончить. Прорабы вместе со строительными бригадами впахивали сутками практически. Всё успели за день до их “грандиозного праздника”.

В итоге меня ещё до кучи озадачили торжественно ключи вручать. Не всем, конечно, только старейшинам села.

Помню, как увидел Варю на сцене.

Ничего такого в её внешности не было. Точёная фигурка, как у большинства молодых девчонок такого же возраста. Обычное лицо с неумелым макияжем. Но я всё равно залипал, глаза сами искали эту громкоголосую ведущую.

Сразу заметил, что голос профессионально у неё поставлен. Не знал тогда ещё, что Варвара наш театральный универ закончила.

Сцена была сооружена на площадке возле местного клуба. Я встал внизу, чтобы никому не нужно было подниматься.

По окончанию этого “балагана-концерта” Варя начала спускаться по наспех сооружённых лестницам и каблук застрял в щели.

Успел поймать я эту “артистку” с волшебным голосом только потому, что глаз с неё не спускал.

Пробыла она в моих объятиях около минуты, но впечатления у меня остались незабываемые. Особенно в брюках. Ширинка тогда очень напряглась от волнения, видимо.

Вытаскивая туфлю из расщелины, я аж там чуть вслух не прикололся. Золушка, блин.

В кафе Никита сам платит за еду и напитки. Потом интересуется номером моей банковской карты и переводит туда деньги.

— Это премия тебе, за отличную работу, — улыбается, наблюдая за моим удивлённым лицом.

Не принимая, никаких возражений довозит меня до автовокзала.

На прощанье берёт с меня обещание, что если мне понадобится помощь, то я ему позвоню.

О встрече с бывшим руководителем я забываю через несколько минут. Зато про моего малыша думаю всю оставшуюся дорогу.

Несколько раз вытаскиваю фото с УЗИ и вожу по ней пальцем. Внутри в области груди расплывается что-то тёплое. И это придаёт В кмне сил. Своего ещё не родившегося ребёнка я буду защищать всеми способами.

Представляя нашу встречу с Даном, я вдруг решаю ничего пока ему не говорить про свою беременность. Для него-то это будет просто удачная причина, чтобы не разводиться.

С животом я для него стану намного удобней. А с младенцем на руках тем более. Тогда Ямпольский не будет себе ни в чём отказывать. Даже сможет Маринке предложить статус официальной любовницы.

Ненавижу их обоих!

В квартиру к бабушке уже вечером возвращаюсь. Дома пахнет чем-то умопомрачительно вкусным.

Прислушиваюсь к звукам.

— Баб, я дома! — кричу из прихожки. Проверяю одна она дома или, может, Дан здесь. Хотя машину его на парковке я бы заметила.

— У меня уже почти всё готово, — сообщает бабуля, выходя мне навстречу.

— Я как раз голоднющая, — иду в ванную мыть руки.

— Ну как там мой правнук себя чувствует? — спрашивает с улыбкой и ставит передо мной спагетти с обалденным сырным соусом.

Убегаю снова в прихожку и показываю ей фотографию с УЗИ.

— Ой ты, Господи! — умиляется.

— С чего ты взяла, что это правнук? — спрашиваю с улыбкой. Бабу Шуру не часто такой увидишь.

— Потому что на лицо ты совсем не изменилась, — отвечает, всё ещё рассматривая снимок. — Дочки-то, говорят, красоту мамкину забирают. С девчонками очень внешне меняются, — объясняет.

— Понятно, — сажусь за стол. Всё ещё жду, что бабушка скажет про Дана. Расскажет, что приезжал и меня спрашивал. Но она его не вспоминает. — Представляешь, мне давали послушать, как бьётся его сердечко. Я там на кушетке чуть не разревелась, — признаюсь.

— Ну, значит, всё с нашим парнишкой хорошо, — заверяет.

После ужина иду в душ. Всё никак не могу Ямпольского из головы выдернуть. Он ведь явно сюда ехал.

Может, по делам, а встречаться со мной не входило в его планы.

Мне вдруг обидно становится. Не ожидала, что Дан так быстро ко мне интерес потеряет.

Подставляю лицо под струи воды. Здесь можно плакать. Скажу, что шампунь в глаза попал.

С утра чувствую себя разбитой. Но отпрашиваться с работы второй день подряд не вариант.

Пересиливаю себя и плетусь в сторону банка.

Неосознанно рассматриваю машины на парковке возле гостиницы. Ритм сердца учащается, когда я натыкаюсь взглядом на знакомый чёрный джип.

Тут же возле машины появляется Дан, и моё дыхание резко сбивается. От неожиданности разворачиваюсь в другую сторону, лишь бы он меня не заметил.

Обхожу гостиницу окольными путями и ищу пешеходный переход. Мне нужно на другую сторону улицы.

Подхожу к “зебре” и в кармане начинает звонить телефон.

— Варя, ты сегодня выйдешь? — интересуется Алёна Владимировна.

— Да, конечно. Я уже иду, — успокаиваю начальницу.

Вижу боковым зрением, что авто остановилось, пропуская меня. Поднимаю глаза, а передо мной стоит джип Дана.

Кажется, что моё бедное сердце провалилось куда-то в желудок.

Он, обнимая руль, смотрит на меня в упор и я тоже не могу отвести взгляд. Меня будто загипнотизировали. За внедорожником уже скопилось три машины и кто-то сигналит, подгоняя. Ямпольский рукой показывает на сиденье рядом с собой.

Не успевая подумать, я залажу в его авто, чтобы никого не тормозить.

— Здравствуй, Варя, — Дан разворачивается и откровенно рассматривает меня.

— Здравствуй, и поехали. Мы людей задерживаем, — напоминаю, что мы посреди дороги стоим. — И откуда ты тут взялся? — интересуюсь, когда джип трогается с места. Чувствую, как ладони вспотели, и прячу их в карманы куртки.

— Приехал, чтобы снова здесь строить трёхэтажки, — смеётся, и я отворачиваюсь. Если продолжу наслаждаться его улыбками, то вряд ли смогу взять контроль над ситуацией. — Тебе Надежда Ивановна не сказала, что я приезжал к ней вчера? Думал, ты там, — не скрывает, что искал встречи со мной.

— Нет. Мы с ней поссорились. У нас немного разные представления о семейной жизни, — усмехаюсь и беру себя в руки. — Если тебе не сложно, довези меня до банка. Или остановись где-нибудь. Мне на работу надо, — произношу небрежно. Делаю вид, что наша внезапная встреча ни капли меня не волнует.

— Варь, нам поговорить надо, — сводит брови к переносице.

— О чём? — включаю непонимание.

— О нас, — выдаёт, как само собой разумеющееся.

— Нет больше никаких нас, — отвечаю, оскалившись вместо улыбки. Я в шоке от такой наглости. — Мне некогда! Я на работу опаздываю, — проговариваю, не скрывая злости. Вижу, как Дан заворачивает на нужную мне улицу.

— Давай я в обед за тобой заеду? Во сколько он у тебя начинается? — спрашивает, паркуясь возле банка.

— Посмотри, там написано на табличке возле двери, — выхожу из машины и хлопаю дверью со всей силы.

На работе сосредоточиться не получается.

Вспоминаю, как Ямпольский самоуверенно себя вёл. Меня аж на стуле потряхивает. Он ведь даже не сомневался, что я сейчас растаю перед ним.

В это мгновение вдруг до меня доходит, что он всегда такой был. Перемены только во мне произошли. А как же этот их поцелуй с Мариной. Муж ведёт себя, как ни в чём не бывало.

В его представлении я за два месяца должна была всё переварить и забыть, что ли? Да ни за что.

Хотя отношения выяснять мне совсем не хочется. Пусть идёт и целуется с кем вздумается.

Другие обиды всплывают тут же.

Например, когда его мать ко мне цеплялась, критикуя очередной мой “безвкусный наряд” или “деревенские повадки”, Дан не вмешивался. Или в форме шутки просил Виолетту Павловну оставить меня в покое.

После очередного официального приёма мы как правило ссорились. Но всё всегда заканчивалось жаркой близостью.

Но теперь всё по-другому. Это ведь не глупые придирки свекрови или его невнимание. Это настоящая измена! Неужели Ямпольский не понимает?

— Варвара, рассказывай! — слышу голос Алёны, но не отрываюсь от монитора компа. — Это твой, что ли, тебя сейчас на джипе привёз? — весело расспрашивает, будто забыла, что я с мужем развожусь.

— Даниил не мой! — поворачиваюсь с возмущением.

— Всё, я поняла, — поднимает руки вверх. — Если что, он красавчик! Мирись скорей, пока не увели, — говорит и выходит из кабинета.

Время обеда приближается с бешеной скоростью. Хотя в обычные будни оно тянется очень медленно.

В окна не смотрю. Убеждаю себя, что мне не интересно, приехал Ямпольский, как говорил или передумал.

Выхожу из здания банка на пять минут раньше и останавливаюсь, как вкопанная.

Муж стоит, оперевшись на капот своего джипа, а в руках букет тюльпанов.

Он что, действительно надеется, что эта фишка с цветами сработает?

Ещё вчера вечером я расстроилась, что Дану на меня плевать. А теперь опять недовольна? Вон он стоит. Внимания хоть отбавляй.

Но я хочу, чтобы ему тоже было больно. Как мне, когда я увидела их с Мариной, целующимися на кухне.

— Это тебе, — протягивает букет и улыбается своей обольстительной улыбкой. Но на меня это не подействует. Зря старается. Забираю цветы и сразу залажу в машину.

Хочу поскорее уехать от любопытных глаз коллег. Уверена, что они наблюдаю за нами из окна.

— Не понравились тюльпаны? Это же твои любимые вроде? — спрашивает, не дождавшись моей благодарности.

— Поехали уже! Хватит тут показуху устраивать, — выдаю мужу совсем не то, что он ждёт. — Цветы красивые, но они никак не повлияют на моё решение развестись с тобой, — отвечаю с опозданием, когда мы наконец отъезжаем от банка.

В кафе Ямпольский зовёт администратора зала с видом хозяина жизни. Говорит снисходительно, чтобы тот принёс вазу с водой под цветы.

— Привет, Дим, — здороваюсь с парнем и улыбаюсь виновато. Это сын маминой подруги, который старше меня на год.

— Здравствуй, — отвечает отстранённо.

— Ты его знаешь? — спрашивает, глядя администратору в спину. Муж и правда похож сейчас на разъярённого Отелло. Хотя он же не учился в театральном. Раньше я за ним вообще такого не замечала.

— Я здесь многих знаю. Я же выросла в этом селе и школу тоже тут закончила, — напоминаю недовольно.

В итоге обслуживает нас тоже Дима вместо официанта. У нас в селе сервис под “барина” Ямпольского не подстроен. На своего знакомого я больше глаз не поднимаю. Муж разговаривает с ним, как с собственным холопом. Аппетит у меня пропадает совсем. Колупаюсь в салате, делая вид, что ем.

Кажется, на нас все смотрят. Народу, как назло, много. Не только у меня обеденный перерыв.

— Варь, может хватит уже изображать обиженку? Возвращайся домой. Я уже всё понял и больше такого не повторится, — сверлит меня тёмными глазами. Забывает при этом выключить свой снисходительный тон.

— Я дома, вообще-то. Что не так? — делаю удивлённый вид. — Выйти за тебя замуж была моя ошибка. Теперь я хочу её исправить, — нервно вытираю пальцы салфеткой и швыряю её в почти не тронутый салат.

Встаю, громко отодвигая стул, и иду к вешалке, где моя куртка висит. Пока одеваюсь, вижу, как Ямпольский рассчитывается за обед и кладёт в меню “чаевые”.

Перевожу взгляд на обескураженного Диму и мне от стыда сквозь землю хочется провалиться.

Дикость, конечно, но у нас в селе “чаевые” чуть ли не оскорблением считается. К тому же парень не официант.

Выбегаю на улицу и несусь в сторону банка. И тут же лёгкое головокружение напоминает о моём статусе беременной.

— Варя, стой! — слышу голос Даниила, но не оборачиваюсь. — Я вечером за тобой заеду, — добавляет и я выдыхаю, понимая, что он не собирается меня догонять.

По дороге захожу в маркет и покупаю расстегай с курицей. Помню, что голодать мне нельзя. Мой малыш это не оценит.

Девчонки-коллеги смотрят на меня с интересом, когда возвращаются с обеденного перерыва.

Добровольно рассказываю, как мы “пообедали” в кафе с мужем.

Там ведь куча народу было. Всё равно расскажут, ещё лишнего напридумывают.

Многие уже откровенно смеются, когда я дохожу до места с “чаевыми”. Тоже улыбаюсь. Немного успокоившись, мне всё это кажется комичным. Вечером отпрашиваюсь пораньше. Обещаю отработать завтра. Лишь бы Дана не дожидаться.

Два столкновения за день — это уже чересчур много общения с ним получается.

Дома бабушке рассказываю про встречу с Ямпольским. Подробности про Диму и кафе умалчиваю.

Иду в комнату и думаю, чем бы заняться, чтобы выбросить мысли о Данииле из головы.

Вспоминаю, как ещё в городе, до беременности, мне в интернете попалось очень интересное видео. Одна рукодельница показывала, как вышивать бусинами на замше.

Она необыкновенно красивые сумочки шьёт, украшенные узорами из бусин разного размера.

Тогда я загорелась желанием попробовать, но представила, как Дан надо мной посмеётся. Сразу раздумала. Критику я плохо переношу.

— Баб Шура, а тебе нужен этот кусок замши? — спрашиваю, возвращаясь на кухню. Недавно прибираясь в комоде, увидела отрезок замши цвета кофе с молоком. Снова загорелась идеей научиться шить эти невероятные сумки с узорами из бусин.

— Нет, забирай, если понадобился, — отвечает.

Тут же решаю показать видео с сумками. Бабушка точно не будет меня критиковать. Если идея не понравится, я это увижу.

— Ого, какая красота! — восторгается, не задумываясь. — Конечно, Варя, пробуй, — поддерживает мою задумку. — Ты же у нас творческая девочка, у тебя обязательно получится.

В этот вечер мы так увлекаемся подбором всего, что нужно для моего хобби, что я вообще про Ямпольского не вспоминаю.

Бабуля вытаскивает из своих коробочек нитки, иголки и даже бусы свои приносит в жертву моему новому увлечению. Из шкафа достаёт старую “подольскую” швейную машинку. Сама пробует прошить замшу. У неё получается качественная строчка.

Головой понимаю, что ещё много чего нужно купить, чтобы всё получилось. Но отступать не собираюсь.

Допоздна ищу нужные инструменты на маркетплейсе. Спать ложусь уставшая, но с отличным настроением. Замотивированная даже.

Утром по пути на работу оглядываюсь, чтобы снова нигде на Ямпольского не наткнуться. Зарекаюсь, что больше я к нему в машину не сяду ни за что.

Пусть хоть всё село сигналит или три офиса наблюдают за нами.

— Варя, ты сегодня пешком? — спрашивает Оля-кассир, выглядывая в окно.

— Как обычно, — натягиваю улыбку, не показывая раздражения. Даже жалею, что рассказала вчера про нашу с Даниилом поездку в кафе.

На обед не ухожу. Ем то, что с собой принесла, и продолжаю работать.

Вечером тоже никого не встречаю.

После ужина наконец пробую пришивать бусины к заветному куску замши.

У меня ничего не выходит, потому что нитка постоянно рвётся. Оказывается, нужна специальная леска, чтобы украшения держались крепко. Дозаказываю снова на маркетплейсе.

В выходные мы с бабушкой прибираемся. Потом вместе идём гулять. С ней мне как-то спокойней.

В понедельник, когда моя бдительность почти засыпает, снова вижу в нашем дворе машину Пахомова.

— Чего тебе, Вова? — спрашиваю, не думая даже скрывать своего недовольства. — Я очень устала, так что давай выкладывай короче, — поднимаю глаза к нашим окнам.

— Не видел тебя несколько дней и уже соскучился, — ныряет снова в своё авто и вытаскивает огромный букет пионов.

— Не нужны мне твои цветы, неужели не ясно! — убираю руки за спину и смотрю на бывшего исподлобья.

— Возьми, Варя. Они тебя ни к чему не обязывают, — уговаривает с улыбкой.

— Ладно, — неуверенно принимаю презент. Ведь цветы-то не виноваты. Тем более такие красивые. Может, так быстрее отстанет. У меня сегодня ругаться нет моральных сил.

Ловлю себя на мысли, что если бы был выбор, то я предпочла бы видеть здесь Ямпольского.

— На самом деле, у меня к тебе есть просьба. А точнее, мне помощь твоя нужна, — начинает откуда-то издалека. Я сразу себе напоминаю, что не собираюсь с Пахомовым связываться. И помогать не буду.

От скучного ожидания блуждаю взглядом по сторонам. Вдруг вздрагиваю, потому что вижу чёрный джип на въезде.

— Ну и? — подгоняю бывшего.

— Только не отказывайся сразу, Варя, — просит умоляюще. — Я без тебя уже не могу. Мне так плохо никогда не было. Поехали хотя бы в кафе съездим. Побудь со мной рядом немного, — Вова начинает выливать на меня фальшивые страдания. Он и раньше-то красноречием не отличался.

Я его не перебиваю и не останавливаю. Слышу, как дверца машины хлопает за спиной.

Жажда мести появляется из ниоткуда. Хочу, чтобы Дан услышал это и тоже испытывал боль. Хотя по сравнению с тем, что я увидела, этого недостаточно.

— А ты кто такой? — слышу за спиной угрожающий голос Ямпольского. Утыкаюсь лицом в цветы и вдыхаю нежный аромат. Со стороны наблюдаю за этими двоими.

— Никак олигарх пожаловал собственной персоной? — отвечает Вова вопросом с наглой улыбкой. А бывший, оказывается, рисковый. — Смирись уже и не путайся у нас под ногами, — продолжает изображать из себя смертника. Я даже на Ямпольского смотреть боюсь.

— Я не понял? Тебе жить, что ли, надоело? — откровенно рычит муж.

— Вали отсюда! Мы с Варей вместе. Как только она с тобой разведётся, мы поженимся, — нагло заявляет бывший. — Моя девочка беременна от меня! — неожиданно выдаёт Пахомов.

Я был в нескольких секундах от того, чтобы вдарить этому клоуну в морду. Но он ударил первый.

Не кулаком заехал мне, а стрёмными словами под дых. Я до сих пор дышу через раз.

Как такое вышло, что моя Варя беременная от другого?!

Этого не может быть!

Так хреново мне ещё никогда в жизни не было. По ощущениям не могу выдохнуть воздух. Он в грудине застрял. Дышу медленно и поверхностно, чтобы боль как зараза не расползалась по всему телу.

Как-то доживаю до утра и звоню своему заму.

Через два с половиной часа Стас стучит в дверь моего номера.

Молча спускаемся, и я отдаю ему ключи от джипа. Залажу на заднее сидение и открываю ноут перед собой, чтобы помощник не докапывался до меня.

— Стас, ты давай там в “ЭлитКомСтрое” сам командуй. Меня не будет неделю, может две, — говорю приглушённо. Даже собственный голос мне дискомфорт доставляет.

Этого парня я взял к себе года четыре назад. Он не был профи, но научился всему быстро.

— Уезжаешь? — спрашивает настороженно. Заметил походу, что со мной чего-то не то.

— Эм-м, нет. Постараюсь не сдохнуть, — отвечаю и направляюсь в сторону дома. Показываю, что разговор окончен.

Слышу, как он пересаживается в тачку с водителем, и захожу в подъезд.

Лифт тащится, как черепаха, а мне надо быстрей добраться до квартиры. Не хочу ни с кем разговаривать и видеть тоже никого не могу.

Скидываю в прихожке туфли и пиджак кидаю на кресло. В зале заваливаюсь на диван. С головой укрываюсь пледом.

Мозг снова начинает гонять эту трешовую информацию про ребёнка, который не мой. Благодаря бессонной ночи я сам не замечаю, как проваливаюсь в тяжёлый сон. Снов нет — пустота. Открываю глаза, когда за окнами и в комнате темно.

Стягиваю носки и расстёгиваю ремень. Переворачиваюсь на другой бок и дальше сплю. Нет желания просыпаться и опять сталкиваться с этой отстойной реальностью.

Без понятия, сколько я так валяюсь, когда слышу звонок в дверь. Звонят часто и я тянусь к телефону, который, оказывается, разрядился.

Поднимаюсь и на плохо гнущихся ногах плетусь открывать замок.

— О, Господи! Боже мой! — мать с порога начинает причитать. — Ты почему в таком виде? Ты пьёшь, что ли? — допытывается, разглядывая меня.

По энерции отхожу от неё подальше. От её писклявого голоса в голове начинают звучать колокола.

— Нет, не пью, — отвечаю и смотрюсь в зеркало. Оброс, как “дед Мазай”. Рубаха и брюки пожамканные. На голове бардак.

— Вас развели наконец-то? — снова спрашивает мать и озирается по сторонам.

— Нет, — кидаю коротко.

— А почему? — поворачивается снова ко мне.

— Ты чего вообще приехала-то? — задаю свой вопрос.

— Как это? Ты же на наши с Ксюшей звонки не отвечаешь, — выпучивает глаза. — На работе тебя тоже нет. И никто не говорит, где ты, — озвучивает причину. — Так что в разводом-то? — смотрит на меня пристально. — Дай угадаю? Эта провинциалка, что-то придумала? Ей не нужен развод — Варвара хорошо пристроилась, — проговаривает с откровенным отвращением.

— Не угадала! — сажусь на пуфик в прихожке. — Это я не хочу с женой своей разводиться,

Вдруг до меня доходит, что мать Варю заранее уже виноватой сделала. Даже если я скажу про свой косяк, она меня сразу оправдает.

Типа Варьке положена от меня всё терпеть и довольной при этом быть.

— Как это ты? — опять округляет глаза.

— Моя жена беременная. Ты, мам, скоро бабушкой станешь, — делаю акцент на статусе и особенном положении. Наблюдаю за реакцией матери. Я всё равно защищаю Варю.

— Ты хотя бы анализ ДНК сделай, когда ребёнок родится, — не выдерживает и даёт ценный совет.

Мать уходит после того, как убеждается, что я съел этот долбанный суп-крем. Она заказала грибной суп в ресторане. Знает, что его я буду есть даже если валяюсь при смерти. Сейчас я тоже не чувствую вкуса.

Такое ощущение, что мать точно знает, как меня надо возвращать к жизни.

Приехала, взбесила, хрени всякой наговорила, накормила даже и смоталась.

Плетусь в душ уже с мыслями, что завтра надо ехать в “ЭлитКомСтрой”. Семейная жизнь для меня всё ещё загадка, но бизнес-то никто не отменял.

Вспоминаю слова отца: “Если не знаешь, что делать — иди работай”. Вот как раз мой случай.

В офис приезжаю раньше обычного. Стас смотрит на меня с подозрением, но вслух ума хватает ничего не говорить.

Включаю комп и вглядываюсь в экран невидящим взглядом.

Понимание, что Варя переспала с кем-то сразу, как ушла от меня, не даёт мне покоя. Как она могла?!

И вообще, мы с ней усердно “работали” над тем, чтобы забеременеть. Особенно последний год. И что? Нихрена!!!

Врачи утверждают, что мы абсолютно здоровые, но результат был нулевой.

Не успела жена со мной развестись даже, как сразу неизвестно с кем ребёнка забабахала.

Хочется башку об стол раздолбить. Нехрен делать, что это я бракованный.

Едва дотягиваю до обеда и сбегаю с работы. Тут всё равно ни у кого на меня планов не было.

Не успеваю выйти из здания, как мой телефон активизируется.

— Здравствуйте, Марк Станиславович, — изображаю наигранную весёлость. — Никак маман попросила повлиять на меня, — усмехаюсь, не скрывая, что разоблачил их. Дядя Марк мой крёстный, старинный друг отца и выдающийся врач по совместительству.

— Вот не поверишь, Даниил, совсем недавно собирался звонить, чтобы повидаться с тобой, но дела эти вечные отвлекли. Так что Виолетта кстати оказалась со своей просьбой, — не пытается врать и увиливать. — Ну так что, встретимся? Или ты там всё ещё упиваешься своими мучениями? — спрашивает с интеллигентным сарказмом. Так только он умеет говорить.

— Я минуту назад из своего офиса вышел, могу хоть сейчас приехать, куда скажешь, — не без удовольствия заявляю.

— Это совсем другой разговор, — в интонации слышу скупую похвалу.

Захожу в ресторан. По пути здороваюсь со знакомыми.

Неосознанно озираюсь по сторонам. Со вчерашнего дня по матери я ещё не соскучился, а она тоже обожает это заведение. Не нахожу никого похожего на мою родительницу и немного расслабляюсь.

Поднимаюсь на второй этаж в вип-кабинку. Мы договорились с крёстным, чтобы никто не мешал.

— Слушал, у тебя серьёзные перемены произошли, пока мы не виделись? — сразу закидывает удочку.

— Да уж. Варя ушла от меня и хочет развестись, — коротко описываю эти самые перемены.

— А ты? — поднимает брови.

— А я не хочу с ней разводиться, — отвечаю, как “из-под палки”.

— Поди Богдана принудил препятствовать жене? — намекает на друга-судью.

— А что мне ещё остаётся, — смеюсь коротко. Этот продуманный медик уже просчитал мои действия наперёд.

— Чего не хвастаешься, что папкой скоро станешь? — интересуется настороженно.

— Потому что это не мой ребёнок, — сознаюсь приглушённо. Врать я умею и иногда практикую. Но точно не Марку Степановичу. Он меня сразу выкупит. Так что не стоит позориться.

— Какой неожиданный поворот, — выдаёт своё высокопарное мнение. — А Варя твоя что говорит? — вдруг задаёт странный вопрос.

— Ничего не говорит. Вернее, я не спрашивал, — отворачиваюсь и смотрю в окно. Внутри всё начинает ныть. — Дядь Марк, я вот всё у вас хотел спросить, — вглядываюсь в его внимательные глаза. — А никого не смущает, что я, например, на своих родителей не похож? Ни на отца, ни на мать. У меня тупо даже “масть” не та. Я тёмный с карими глазами, а отец был светлый и мать тоже? — опускает глаза. Молчит целую минуту, я не мешаю.

— Виктор влюбился в Виолетту, когда она уже беременная тобой была, — подтверждает мои догадки крёстный. — Но он воспитывал тебя, как родного, — начинает меня убеждать в том, что я и так знаю.

— У нас тут, какая-то наследственность. Из поколения в поколение передаётся, — хмыкаю не весело.

После слов: “Моя девочка беременная от меня”, не могу пошевелиться. Так и стою, уткнувшись в пионы.

Дан отходит, бросив короткий взгляд на меня. Отступает, как раненый зверь.

Меня начинает буквально трясти, когда я вижу довольное лицо Пахомова.

— Ты вообще откуда знаешь, что я беременная? — наступаю на бывшего.

— Мне Алёнка сказала, — отвечает, как так и надо. — Зачем он тебе, Варя? — машет в сторону, куда уехал Ямпольский. — Вы же всё равно разводитесь, — говорит так, будто это действительно его оправдывает.

— Это не твоё собачье дело! Чего ты за мной таскаешься? — кричу, уже не сдерживаясь. — Попробуй только ещё раз тут появиться со своими цветочками, — швыряю в него букет. — И я на тебя заявление напишу в полицию. Скажу, что ты меня преследуешь! Понял? — угрожаю и чувствую, что слёзы вот-вот хлынут. — Ненавижу тебя! Урод! — разворачиваюсь и почти бегу к подъезду.

Бабушка выбегает в прихожку испуганная, когда слышит мои рыдания.

— Варенька, что случилось? — поднимает моё залитое слезами лицо.

— Он сказал, что я от не-го…, бере-менная, — всхлипываю и снова начинаю реветь.

— Кто? — баба Шура ничего не понимать. Помогает мне раздеться.

— Пахомов, — уточняю, сидя на пуфике.

— Кому? — снова спрашивает.

— Ямпольск-кому, — опять завываю.

Самое обидное, что муж поверил. Он слушал слова какого-то лживого козла и верил.

Бабуля ведёт меня под руку на кухню и усаживает на табурет. Капает что-то в стакан с водой и протягивает мне.

— Пей, быстрей успокоишься, — строго смотрит.

— А мне можно? — беру неизвестное лекарство.

— Это травки безобидные, — недовольно отвечаю. — Нельзя тебе так нервничать, — снова уговаривает меня. — А то родится ребёнок и стоя спать будешь, — ругает, что малыш беспокойный родится. Это действует безотказно. Успокаиваюсь я быстрей, чем выпиваю содержимое стакана.

Рассказываю, как Пахомов сначала заливал, что жить без меня не может. А потом выдал Дану, что я от него беременная.

Меня там будто лопатой по голове огрели. Стояла, уткнувшись в цветы, “ни живая ни мёртвая”.

— Вот ведь гад! Прознал же как-то, — возмущается бабуля.

— Алёна же моя начальница, это она сказала. Не надо было в банк этот устраиваться, — сожалею с опозданием о своём порыве. Ловлю себя на мысли, что на работу идти вообще не хочется.

Кто я такая, чтобы отношения с Кузнецовой выяснять. А делать вид, что ничего не случилось, у меня точно не получится. Не завтра, по крайней мере.

Ухожу в комнату и дверь не закрываю. Знаю, что бабуля будет беспокоиться и заглядывать ко мне изредка.

Включаю видео, где показывают, как вышивать бусинами на замше.

Пробую, пытаясь несколько минут повторять, но у меня буквально всё валится из рук. Ничего не выходит, и я откладываю в сторону своё занятие.

В этот момент начинает казаться, что у меня никогда ничего не получится. И счастлива я тоже никогда уже не буду.

Даниил теперь думает, что я ему изменила и беременная от другого. Вспоминаю его лицо и аж сердце сжимается.

Конечно, я хотела, чтобы мужу тоже стало больно, но такое было уж, как-то слишком жёстко.

Такого врагу не пожелаешь. Но оправдываться перед ним я всё равно не собираюсь. Пусть думает, что хочет.

Утром просыпаюсь с головной болью и сразу приходит идея.

Звоню Елизавете Николаевне и прошу, чтобы она оформила меня на липовый больничный.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь? — недоверчиво переспрашивает моя докторша.

— Я же не враг своему ребёнку. Мы с начальницей просто поссорились, поэтому на работу не хочу, — признаюсь, чтобы успокоить её. — Как раз закрывать больничный сама приеду, — обещаю. В итоге Елизавета Николаевна соглашается и заверяет, что сама уведомит мою организацию, что я заболела.

Со спокойной душой остаюсь дома. После обеда забираю свои заказы на маркетплейсе.

Рассматриваю красивые бусины. Чувствую себя маленькой девочкой, у которой теперь есть целая гора “сокровищ”.

Раскладываю бусины по контуру узора и представляю, как это всё будет смотреться.

За вечер у меня получается нашить бусины на небольшую часть рисунка. Впервые мне нравится то, что я сделала.

— Баб Шура, смотри, — притаскиваю я свою работу. Меня аж гордость распирает. Прямо “Марья-Искусница”, не меньше.

— Ух ты! Смотри-ка, молодец какая! Я же говорила, что ты справишься, — оживляется бабуля. — Вот, давай, продолжай в том же духе! — настраивает меня на творческую волну.

На третий день больничного к нам приходит моя начальница.

Стоит в прихожке и протягивает пакет с фруктами.

— Ты зачем своему брату рассказала, что я беременная? — забываю я, что нужно быть гостеприимной. — Я тебе по-честному призналась, чтобы проблем потом не было. А ты, значит, по-своему решила информацией воспользоваться? — мне обидно, что Алёна оказалась не той, за кого себя выдавала.

— А что вообще происходит? — растерянно спрашивает и бледнеет гостья.

— Ищи себе другую сотрудницу, потому что я после больничного уволюсь, — ставлю её перед фактом.

— Ты, может, объяснишь, что случилось? — выгибает брови строго. Не похоже, что её чувство вины гложет.

— Вова сказал моему мужу, будто я от него беременная, — выдаю, не сдерживая бешенства.

— Как это от него?! — такое ощущение, что Алёна задыхается. Она, как рыба на берегу, ловит ртом воздух. — Он там вообще больной, что ли? — выдыхает и начинает рыться в сумочке.

Стою в замешательстве, не зная, чего мне дальше делать. Я же была уверена, что начальница решила меня снова со своим братом свести. Но ни на какую сводницу она не похожа.

Наблюдаю, как Алёна Владимировна вытаскивает телефон дрожащими руками и звонит кому-то.

— Вот говнюк! Трубку не берёт! — бросает телефон обратно в сумочку. — Вовка пришёл ко мне домой специально о тебе поинтересоваться. Хотя мы с ним уже тогда несколько месяцев не общались, — тяжело вздыхая начинает рассказывать Алёна. — Спрашивал, мол правда ли, что ты в наш банк работать устроилась, — говорит сдерживая от волнения дыхание. — Мы с ним, как обычно разругались. Я запретила к тебе приближаться. Про ваш развод он сам упомянул. Вот я и ляпнула, что ты беременная. И что ваше примирение неизбежно, — наконец узнаю, как всё было.

— Вы так и будете у порога стоять? — спрашивает бабушка. — За столом с чаем, куда приятней “кости полоскать” всяким проходимцам, — своеобразно приглашает за стол.

— С тобой правда всё нормально? — снимая плащ осматривает меня внимательно Алёна. Киваю.

— Я даже угрожала Пахомову. Сказала, что заявление в полицию на него напишу за преследование, — признаюсь пока наливаю чай.

— Правильно сделала, — поддерживает с энтузиазмом. — Хотя он и так уже под следствием ходит. Ещё с подпиской о невыезде, — вдруг выдаёт она.

— Ничего себе! А за что? — спрашиваю зачем-то, хотя мне совсем не интересно.

— Залез, куда-то. Вовка же айтишник недоделанный. Голова у него варит хорошо, но мозгов всё равно нет, — объясняет не скрывая разочарования к брату.

Потом Алёна вызывается поговорить с Ямпольским и всё ему объяснить. Естественно я категорически против.

— Пусть думает, что хочет! — не соглашаюсь, чтобы она вмешивалась.

— Ну смотри сама. Если передумаешь, то я всегда пожалуйста, — говорит о своей готовности помочь уже в прихожей. — Ты только не увольняйся, Варя, — просит и сводит брови “домиком”.

Улыбаюсь в ответ. Чувствую, как стало легче на душе, когда я узнала, что Алёна не замешана в Пахомовской подлости.

Оставшиеся полторы недели больничного я без зазрения совести наслаждаюсь жизнью.

Снова берусь за своё увлечение.

На этот раз узор на замше получается невероятный. Я даже прикрепляю его на стену и откровенно любуюсь.

Бабуля тоже восхищается моими способностями и говорит, что у меня проявился талант.

К следующему этапу подхожу вполне в себе уверенная.

Шью сумочку сосредоточенно. Очень хочется, чтобы получилось хорошо с первого раза.

Раньше я смотрела на сумочки и думала, что ничего сложного там нет. А теперь знаю, что это кропотливый труд. Даже если не учитывать вышитые бусинами узоры.

А ещё, что аксессуар получился полноценным и стильным нужно правильно подобрать фурнитуру. Всякие там карабины, кнопки полукольца и клёпки.

Я думала у меня в процессе голова взорвётся от всего этого.

И когда наконец сумочка готова, я чувствую себя победительницей.

Смотрю на своё творение и даже не верится, что это я сделала.

Еду в город к Елизавете Николаевне на приём, а на завтра выхожу на работу.

Мою новую сумочку замечают в банке сразу. Расспрашивают, где я такую прелесть взяла.

Наслаждаюсь удивлением коллег, когда говорю, что сама сделала эту замшевую красотку.

Девчонки наперебой начинают заказывать сумочки. А одна женщина, вообще умоляет продать мою.

Называю цену, которую говорила рукодельница на видео, лишь бы Света от меня отстала. Цена не маленькая и я уверена, что её пыл это охладит.

Но нет! Она соглашается не раздумывая!

Тут же переводит на карту озвученную мной сумму.

Домой возвращаюсь без сумочки, зато с деньгами.

Примерно в половину моей теперешней зарплаты оценила я свою работу сгоряча. Но никогда ещё я себя такой вдохновлённой не чувствовала.

Мы с бабой Шурой празднуем мою маленькую победу чаем с тортом.

В какой-то момент проходя мимо зеркала я вдруг замечаю, что мой живот стал заметней. Особенно в домашней футболке. Я ведь донашиваю то, что покупала до беременности. Они мне явно стают малыми.

Разговариваю с малышом вечерами. Обращаюсь, как к сыну.

С нетерпением жду следующее УЗИ, чтобы точно определить пол ребёнка.

Рассказываю, что папа его от счастья всё ещё не в себе, вот и не приезжает. Уверяю своего мальчика, что отец скоро от него отходить не будет.

Со стороны это всё выглядит очень странно. Если бы, кто-нибудь случайно увидел, сразу решил бы, что я дурочка.

Мне без разницы. Я не собираюсь в сыне комплекс ненужности взращивать. Надо ребенку постоянно говорить, что его тут любят и очень ждут.

Чего бы между нами с Даном не происходило, я верю, что сына он своего полюбит.

Через несколько дней открываю ноут и вижу, что на почту пришло письмо.

Из суда оказывается.

Тот же самый судья Ситников сообщает, что заявление моё он вынужден отклонить.

Дальше идёт перечисление документов, копии которых должны были прилагаться.

В голове беспощадно пульсирует вопрос: “Почему мне раньше-то не указали на эти недочёты?”

Стискивая зубы и стараясь сохранять спокойствие, я дособирываю документы. Подаю документы уже в третий раз. Сохраняю расписку, что у меня всё приняли.

Даже любопытно, что же будет через месяц? Неужели развод опять сорвётся по какой-то дурацкой причине?

Если это дело рук Ямпольского, тогда не понимаю для чего ему это надо? Он ведь поверил, что я не от него беременная.

Мне нечем оправдать мужа в собственных глазах. Мы были вместе четыре года и я ни разу не давала повода, чтобы думать про меня подобное.

После разговора с крестным еду к Богдану.

Списываю номера нужной машины со своего видеорегистратора. Прошу друга пробить владельца тачки.

На следующее утро я уже знаю, что предполагаемого отца ребёнка Вари зовут Пахомов Владимир Владимирович.

Вспоминаю это имя, хотя ни сразу.

Алексей Александрович мне про него упоминал прямо на нашей свадьбе. Варин отец тогда выпил прилично и разоткровенничался.

Сказал, что у его дочери из-за этого Пахомова теперь травма. Неужели Варя его простила?

Чувствую, как злость подбирается к глотке.

Это я виноват по-любому. Если бы не мой косяк с этой Мариной, у нас бы до сих пор всё было хорошо.

— Слушай, Богдан проверь этого “клиента” по другим базам, — снова прошу друга-судью.

— Да ты никак компромат на него ищешь? — прикалывается надо мной.

— Я тебе отвечаю, если ничего не найдётся, то сам его подставлю! — хмыкаю в бешенстве.

— О! Да у тебя всё серьёзно? Чего тебе этот Пахомов сделал? — спрашивает уже без смеха.

— К Варе моей подкатывает, — говорю то, что можно.

— Так бы сразу и сказал, — поддерживает меня наконец.

В этот же вечер мать приезжает. Снова без предупреждения.

Идёт по коридору и попутно заглядывает в комнаты.

— Ищешь, кого? — интересуюсь.

— Не вернулась твоя Варя? — отвечает вопросом.

— Нет пока, — отвожу взгляд. Показываю, что не собираюсь с ней жену обсуждать.

— Ладно. Я не буду докапываться, что у вас тут произошло. Мне всё равно, — усаживается за стол. — Для тебя ведь не секрет, что я не в восторге от твоей половинки, — догадываюсь, что это, какое-то вступление перед основной речью. — Я уверена, что для неё ты выгодный ресурс, которым эта простушка решила воспользоваться, — снова заводит свою любимую “шарманку”.

— С какой целью ты начинаешь этот ни к чему не ведущий разговор? — устало спрашиваю.

— Не верю, что она твоего ребёнка носит, — заявляет, закидывая ногу на ногу.

— Ты либо обоснуй, либо оставь своё мнение при себе, — начинаю грубить.

— В детстве ты свинкой переболел, но врачи не успели зафиксировать, — говорит с виноватым видом. Я помню, меня спрашивали про эту болезнь, когда я на бесплодие проверялся.

— Что значит “не успели”, — переспрашиваю. Матери удаётся завладеть моим вниманием.

— В десять ты заболел. Марк уехал на какой-то медицинский форум. Даже Виктору было не до нас. Я вызвала врача и он назначил лекарства от ангины. Мы принимали таблетки и всё остальное, но лимфоузлы у тебя всё равно были сильно увеличены, — замолкает загадочно.

— И что это значит? — хмурюсь недовольно. — Я молодая была, решила, что сама тебя вылечу. Через два дня снова вызвала врача. Он сказал, что возможно мы свинку проморгали, — вид у неё такой, типа в каком-то страшном грехе призналась.

— Но это же не точно, — показываю, что не верю в эти байки.

— То есть тебя не настораживает, что четыре года у вас не было детей, а сейчас Варя вдруг взяла и забеременела? — озвучивает именно тот вопрос, который меня больше всех задолбал.

— Так получилось. И моё бесплодие врачи не подтвердили, — выдаю веский аргумент.

— Ох уж мне эти врачи, — машет рукой. — Решать, конечно, тебе. Будешь растить чужого ребёнка, — цокает снисходительно.

— Ничего со мной не будет. Отец же меня вырастил, — отвечаю, не сдержавшись.

— Тебе Марк, что ли, рассказал? — соскакивает со стула.

— А я по-твоему тупой, слепой и нихрена не понимаю? У меня же глаза-то не в жопе и я вижу, что не похож на своих родителей! — сдерживаю псих.

— Я Виктору тебя не навязывала. Знал, что беременная не от него, — защищается и чётко уверена, что права.

— А мне-то почему не сказала? — чувствую себя потерпевшим. — Опустила меня до того, что я начал всякую хрень про тебя думать, — наезжаю на мать. — А с Варей мы сами разберёмся. Ключи мои верни обратно, — говорю уже без эмоций.

Мать соскакивает. Показательно кидает ключи на стол и уходит.

Мне хреново, но я её не торможу. Где-то в этот момент приходит осознание, что я приму Вариного ребёнка.

Только сначала надо биологического отца устранить. Убивать я его, конечно, не собираюсь, это не мои методы. Просто создам этому Пахомову проблемы. Постараюсь, чтобы проблемы были серьёзные.

Жду новостей от Богдана.

Дня через три друг звонит. По голосу слышу, что цель достигнута.

Еду лично к нему домой, чтобы лично услышать, как мне подфартило.

— Этот Владимир, оказывается, под следствием находится. И у него, естественно, подписка о невыезде, — радостно сообщает Богдан с порога.

— Какого хрена ему от Вари надо? — играю свою роль натурально. Жаль, что зритель только один, мля.

— Без понятия. Может, влюбился? — издевается надо мной Богдан.

— Я его вполне понимаю. Но мне конкуренты не нужны, — усмехаюсь.

На поездку к жене настраиваюсь несколько дней. Продумываю каждую мелочь.

Пока готовлюсь, Богдан сообщает, что отклонил Варино заявление на развод ещё на месяц.

Стою возле железной двери и пытаюсь успокоиться. Меня аж потряхивать начинает от мысли, что сейчас жену увижу.

Давлю на кнопку звонка и слушаю звук приближающихся неторопливых шагов.

— Привет, Варь, — протягиваю с улыбкой букет и жадно рассматриваю до боли притягательное лицо.

— Привет, — часто моргает от неожиданности. Замечаю, как сдерживается, чтобы не показать радость. По-любому тоже скучает по мне.

— Держи, это тоже тебе, — протягиваю пакет со всякими полезностями для беременных.

— Поставь, у меня руки заняты, — не приглашает дальше узкой прихожей. — Зачем приехал? — взгляд серо-голубых глаз становится снова холодным.

— Поговорить, — сжимаю губы и жду её согласия.

— С чего начнём? — интересуется и интонация не предвещает ничего хорошего.

— С чего захочешь, — демонстрирую свою готовность к мирным переговорам. Пусть рулит, мне так проще даже. Я в романтике не силён.

— Поделись тогда впечатлениями от поцелуя с Мариной? А потом я о своих расскажу, — кривит пухлые губы в саркастической полуулыбке.

— Это было мерзко, — осторожно перевожу взгляд на жену. И глаза упираются в её округлившийся живот. Он небольшой совсем, но внутри у меня всё замирает. Впервые в жизни чувствую трепет и обламываюсь. Напоминаю, что ребёнок не от меня, но это не помогает.

— Разве? Мне показалось, что тебе нравится, — издевается.

— Прости, — вырывается против воли. Я не планировал извиняться.

— И давно ты с ней? — игнорит меня.

— Это было один раз. У меня крышу снесло, когда я увидел тебя с Никитой этим, — дышу, часто раздувая ноздри.

— Ты к Никите меня приревновал? — смотрит на меня с откровенным удивлением круглыми глазами. Чувствую себя полным дебилом.

— Да! Представляешь? — вырывается короткий идиотский гогот. — Уволил я эту Марину почти сразу, как ты уехала, — добавляю, чтобы она закруглялась со своим допросом.

— Я и забыла, как ты проблемы решаешь, — осуждающе.

— Варь, я не за этим приехал, — стараюсь всем своим видом показать, что мне жаль. Она смотрит на меня пристально. Ждёт от меня чего-то. А я даже примерно не знаю, чего? — Может, домой поедем? — поднимаю брови в ожидании.

— Такое ощущение, что ты кое-что важное упускаешь, — настырно напоминает мне про тот инцидент.

— Думаю, нам не стоит поднимать тему отцовства, — вступаю на “тонкий лёд”. — Замнём для ясности, — добавляю из-за дикого волнения.

— Ты, значит, Дан, приехал в благородство поиграть, что ли? — сверкает от злости глазами. А что мне надо делать было? — Принимаешь чужого ребёнка? — видимо, пытается уточнить.

— А ты против? — отвечаю вопросом.

— Пошёл вон отсюда! — смотрит на меня с ненавистью. — И пакет свой забери! — в голосе слышатся подступающие слёзы.

— Варя, я правда этого хочу, — убеждаю её в своей искренности.

— Убирайся отсюда! С моей гордостью всё в порядке! Мне не надоело! Понял?! — теперь она уже плачет.

Всё рушится!

Крохотная надежда, которая зародилась, только что просочилась, как сквозь пальцы вода.

Даниил уверен, что беременная я не от него.

Он что, пожалел меня? Какое убожество. Всхлипываю, и слёзы бегут ручьём.

— Он ведь ничего тебе не сделал? — бабушка быстро ощупывает меня глазами.

— Кроме того, что собирался вернуть меня и признать чужого ребёнка — нет, — едва выговариваю.

— Значит, парень не намерен отступать, — слышу в голосе улыбку. Поднимаю глаза, но лицо у бабули серьёзное.

— Вот теперь-то я с ним точно разведусь! — говорю со психом. — И пусть он свою жалость себе в одно место засунет! — сопротивляюсь эмоционально очередному унижению Ямпольского.

— А ты Даниилу сказала, что на самом деле ты от него беременная? — задаёт очень простой вопрос, но я теряюсь. — Значит, нет. Видимо, он сам должен был догадаться? — снова спрашивает баба Шура.

— Баб, ну как ты не понимаешь? Дан должен быть уверен во мне. Но он поверил встречному и в мою измену! — снова начинаю реветь.

— Вы оба такие ещё дурные, — качает головой бабушка.

Приносит из кухни стакан, видимо, там эти “безобидные травки”. Пью и успокаиваюсь.

Ближе к вечеру чувствую себя вполне адекватной. И сажусь обшивать бусинами новый узор.

Следующую сумочку решила сделать серо-голубого оттенка. Недавно мне пришёл заказ с замшей двух цветов.

Модель новой красотки тоже будет другая. Как раз утром я купила на неё выкройку у рукодельницы.

Перед ужином мы с бабой Шурой идём прогуляться. На улице так красиво. Все деревья в цвету, май бушует.

— Ямпольский говорит, что приревновал меня и из-за этого с Мариной целовался, — признаюсь наконец, из-за чего я ушла. — Но я не верю, — добавляю неуверенно. Говорю, что меня Никита в тот день с работы привёз.

— Правда имеет такое свойство всплывать наружу, — выдаёт бабуля очередную мудрость.

— Прямо как говно, — не успеваю сдержаться и кошусь в её сторону.

— Чего греха таить, она тоже редко бывает приятной, — смеётся надо мной в голос.

Несколько недель мы живём без происшествий. Я успеваю сшить две сумки на заказ. И съездить к Елизавете Николаевне на приём.

Доктор с одной стороны хвалит меня за то, что в сельской местности живу и чистым воздухом дышу. Но тут же говорит, что переживает, что я далеко от неё нахожусь.

Ближе к предположительному числу развода я начинаю нервничать. Думаю, что опять найдётся какая-нибудь причина, чтобы отменить суд.

На этот раз я буду жаловаться. За три дня перед числом “икс” мне на почту приходит уведомление. Мне сообщают время и место, где состоится наш бракоразводный процесс.

Предупреждают, что мой супруг Ямпольский Д.В. не согласен на развод. По этой причине суд могут отложить ещё на месяц, если я не приеду.

Но пусть даже не надеется, потому что я обязательно приеду.

Бабуля оду меня не отпускает, собирается ехвть в город со мной.

Я практически теряю дар речи, когда вижу судью. Это тот самый друг-юрист Даниила.

Богдан ведёт себя отстранённо. Со стороны может показаться, что он с нами обоими не знаком.

Чопорным тоном спрашивает меня, почему я настаиваю на разводе?

— Ямпольский мне изменил, — прямо отвечаю.

— Не изменял я тебе, Варя! — начинает доказывать обратное Дан.

— То есть целоваться с моей подругой на нашей кухне и засовывать руки ей под одежду не считается изменой? — спрашиваю у судьи, глядя ему прямо в глаза. Всем видом показываю, что я его узнала.

— Отвечайте, Ямпольский, — хмурит брови его друг. У нас во дворце спектакли играли лучше, чем эти двое.

— Прости меня. Это помутнение какое-то было, — вдруг говорит муж прямо при всех. — Как ты можешь со мной разводиться, ты же беременная? — тут же давит на меня взглядом.

— Но ты же считаешь, что это не твой ребёнок? — сразу отвечаю, чтобы не подумал, что я сдалась. У Богдана откровенный шок на лице. Получается, он не знал, что я в положении.

— А ты сама что скажешь? — пытается выяснить у меня правду. А это значит, что Дан всё ещё допускает, что я могу быть беременна не от него.

В этот момент я чувствую, как толкается у меня в животе. Замираю и всё ещё смотрю на Ямпольского.

— Скажу, что хочу развестись с тобой! Я сюда для этого и приехала, — говорю уверенно.

Суд нас не разводит. Нам дают на примирение аж три месяца.

А ещё меня обязывают принимать финансовую помощь от мужа ежемесячно. Теперь мне нужно доказать, что ребёнок не Ямпольского, и сделать ДНК, если я отказываюсь от помощи.

— Я сделаю отдельную карту для твоих денежных переводов и ни копейки оттуда не возьму! Понял?! — говорю Дану, когда мы выходим из здания суда.

— Как хочешь, — жмёт плечами и постоянно опускает взгляд на мой живот. — Может, вас подвезти? — спрашивает, как ни в чём ни бывало.

— Не надо, Даниил. Видишь, Варя нервничает, — отказывается бабушка вместо меня.

— Звоните, если понадоблюсь, — продолжает стоять возле нас.

— Ты будешь последний, к кому я обращусь, — шиплю на него откровенно.

До дому добираемся уже ближе к вечеру. Настроения нет, я ничего не добилась на суде.

Успокаиваюсь только когда решаю, что даже близко Ямпольского к себе не подпущу. Печать ему не поможет. Неужели он рассчитывал, что этого скудного “прости” хватит, чтобы всё обратно вернулось? Конечно же, нет!

Назавтра вечером к нам заявляется Марина. Я не сразу распознаю, что она не трезвая.

— Баб Шур, не надо было её пускать, — смотрю на бывшую подругу с отвращением.

— Ты и правда беременная? — смотрит удивлённо на мой живот и усмехается.

— Чего тебе? — игнорирую её вопрос.

— Я поражаюсь твоей наглости! Ты мне жизнь испортила, а теперь ведёшь себя, будто это я перед тобой провинилась! — чуть ли не выкрикивает со злостью.

Сижу в джипе, не запуская движок. Наблюдаю, как Варя с Александрой Фёдоровной садятся в такси.

Моя спокойная и послушная жена вдруг превратилась в кровожадную фурию. Видно по ней, что она меня порвать готова.

Помню, когда я ей делал предложение выйти за меня замуж, то был уверен, что эта сельская девчонка не будет создавать проблем. Неужели гормоны так на психику действуют?

Невольно начинаю вникать в слова незванной гостьи. Как по мне, то она бред какой-то несёт.

— Испортила тем, что с работы рано вернулась? У вас с Даном могло быть продолжение? — смотрю на неё, не отрываясь, и едва сдерживая злость.

— Нет, Варенька, — ухмыляется издевательской улыбкой. — Я сейчас не про мужа твоего говорю, — опирается спиной об входную дверь. — Ты у меня Вову увела, в которого я была влюблена с пятнадцати лет, — вдруг признаётся Маринка под “градусами”.

— Ты, наверное, перепутала чего-то? Эту информацию не мне надо говорить, а Пахомову, — возвращаю ей таким же тоном ответ.

— Представляешь, я ему сказала и знаешь, что Вова заявил? — пытается заинтересовать меня своей несчастной любовью.

— Видимо, что тоже по тебе с ума сходит. А на вид он просто с ума сходит, — отвечаю, гоготнув. Не могу опуститься на уровень Маринки и рассуждать об этом серьёзно.

— Друг моего брата вполне осознанно ответил, что не смог бы мной пользоваться, как тобой, — говорит с явным злорадством. И я сразу вспоминаю, как мы с Пахомовым вместе квартиру снимали. Он целыми днями сидел за компом, делая вид, что ищет работу. В итоге за аренду жилья платили деньгами, которые мне папа присылал.

— Ты если закончила, то убирайся отсюда! — не понимаю, зачем я всё это слушаю.

— У Вовы суд только через две недели, а его вчера полицейские из дома забрали. Якобы он что-то нарушил, — шипит на меня, как змея. — Это твой муж всё подстроил. Думает, если у него денег дофига, значит всё можно, что ли? — переходит на крик.

— Если это Дан посодействовал, то я ему отдельное спасибо скажу. Надеюсь, этого придурка посадят надолго! — отвечаю, не задумываясь. — Сухари уже есть кому сушить, — смеюсь собственной шутке со злостью.

— А ты знаешь, почему Вова объявил, что ты от него беременная? Он на суде хочет это предъявить, как смягчающее обстоятельство! — добивает меня эта сволочь. Стою и ловлю воздух ртом, как рыба на берегу.

— Боже, какие вы уроды! — прикрываю рот ладонью.

— Ну всё, наговорились, хватит! — слышу голос бабушки. — Уходи, или на тебя сейчас тоже полицию вызову! — угрожает, но Маринка уже хлопает дверью.

Спускаюсь на пуфик в прихожей и слёзы бегут уже по лицу.

Через минуту бабуля уже протягивает мне стакан с успокоительным раствором на травах.

Назавтра иду на работу с отвратным настроением.

А что если Ямпольский и вправду договорился, чтобы Вовку до суда арестовали? Как мне теперь Алёне в глаза смотреть? Он же всё равно её брат.

Отдаю коллеге заказанную сумочку. И все собираются у её стола. Слышу возгласы восхищения и улыбаюсь.

В этот момент кажется, что не всё так плохо.

— Варечка, я тоже очень-очень хочу сумочку, — смотрит жалобными глазами на меня Лера из кредитного отдела. Она самая молодая в нашем коллективе.

— У меня сейчас замша цвета морской волны осталась, — надеюсь, ей не подойдёт такой оттенок.

— Ладно, я согласна! — выпаливает тут же.

— Ты же винного цвета хотела? — переспрашиваю на всякий случай.

— Хотела, да. Но её можно в следующий раз, — смотрит с застенчивой улыбкой.

— Ну ты даёшь! — смеюсь, узнав, какие у Леры далеко идущие на меня планы.

— Вы работать собираетесь?! — раздаётся грозный голос начальницы. — Или мы уже на сумки переквалифицировались? — смотрит на меня, как на злостного нарушителя порядка.

Подозреваю, пьяная Маринка и к Алёне в гости тоже заглянула вчера.

В обед вдохновлённая Лера зовёт меня на обед в кафе. Я, не долго думая, соглашаюсь, чтобы не попадаться злой начальнице лишний раз на глаза. Пока сидим за столиком, эта ушлая девчонка делает блог в соцсетях. Она мне очень Ксюшку напоминает. Младшая сестра Дана тоже не может на месте сидеть.

Вздыхаю, понимая, что соскучилась по золовке.

— Зря ты, Лер, все эти группы создаёшь. Я ничего этого не умею делать, — признаюсь своей помощнице.

— А ты зайди в какую-нибудь похожую группу и посмотри, как другие мастерицы делают, — советует. — Там же ничего сложного. Фотаешь и выкладываешь с простым текстом. Люди должны видеть эти сказочные сумочки, — не унимается Лера.

Возвращаемся в банк и она просит Светлану и Ирину попозировать с сумочками.

Я оглядываюсь постоянно. Страшно представить, что тут будет, если Алёна увидит эту фотосессию.

— Не бойся, Варь, она уехала куда-то, — успокаивает меня Света.

— Дорогие коллеги, я сейчас скину вам ссылку на Варину группу, а вы все дружно подпишитесь, — делает объявление Лера. — И мы будем тебя поддерживать лайками и комментариями, — обещает мне за всех.

Домой возвращаюсь весёлая. Чувствую себя “выше крыши и чуть-чуть пониже облаков”.

После ужина даже удаётся раскроить сумку для Леры и начать пришивать бусины.

Выкладываю фото своей первой сумочки. Так и подписываю, что это мой первый “шедевр”. Девчонки меня хвалят.

Ещё трое подписчиков добавляется за вечер. Вроде ерунда какая-то, а мне приятно.

— Ты следишь, что ли, за мной? — спрашиваю мужа вместо приветствия.

— Нет, конечно. Я тут по работе. Увидел тебя и остановился, — засовывает руки в карманы брюк. — Тебя подвезти? — мотает головой на машину.

— Не надо! Я сама дойду! — пытаюсь его обойти. Хочется быстрей убежать от этих чёрных глаз, чтобы не сорваться и не наговорить всякого.

— Варь! Ну ты как маленькая! Давай поговорим? — преграждает мне дорогу.

— О чём?! — поднимаю к нему глаза. — О том, что ты удовольствие получаешь, когда издеваешься надо мной? — интересуюсь со злостью. Головой понимаю, что надо остановиться прямо сейчас, но уже не получается.

— Кто над кем издевается — это большой вопрос ещё, — возмущается вполне естественно. — У тебя случилось что-то? — сканирует меня внимательным взглядом.

— Скажи честно, Даниил, это из-за тебя Пахомова арестовали? — отхожу от него назад, чтобы не быть так близко. Меня всё ещё это волнует. Я реагирую на Ямпольского.

— Честно? — переспрашивает, будто не услышал. — Ну да, я пробил его. Кто такой, вообще, возле жены моей крутится? — сверкает глазами и гасит свой проснувшийся неадекват. Дан меня что, правда ревнует? — Узнал что этот Пахомов под следствием и успокоился, — хмыкает. Видно, что ему неприятно об этом говорить. — Переживаешь за него? — вскидывает брови и я вижу столько боли в этих знакомых глазах.

— Не я, сестра его. Очень сильно переживает, — отвечаю задумчиво.

— Оу, мне жаль, — вдруг вижу сочувствие во взгляде. Впервые.

— Да уж. Её из-за брата от должности отстранили, — добавляю истинную причину переживаний своей бывшей начальницы. — Может, уже хватит лезть в мою жизнь? Или думаешь, что вынудишь меня от безысходности к тебе вернуться? — повышаю голос.

— Ты о чём, Варь? — смотрит непонимающе.

— Я не собирался ничего тебе портить. Мне реально без тебя плохо, — признаётся вдруг.

— Ты на что рассчитывал, когда с моей подругой изменял за моей спиной? — спрашиваю, брызжа слюной.

— Да не изменял я тебе! — тоже орёт стоит. Прохожие на нас оглядываются.

— Да ну? — смеюсь с издёвкой. — А ты бы мне поверил, если бы я с кем-то целовалась у тебя на глазах? — задаю прямой вопрос.

На этот раз у меня получается обогнуть Ямпольского.

Дома бабушка смотрит на меня настороженно. Уже заметила, что я не в себе.

— Меня попросили уволиться, — говорю откровенно.

— Вот и хорошо, — она совсем не удивляется таким новостям.

Несмотря на свалившиеся неприятности из-за работы настроение не такое плохое, как должно быть. Оправдываю свою безмятежность наличием заказов на сумочки.

— У меня есть два или три заказа от девочек, — оправдываюсь виновато. Ведь такой заработок считается ненадёжным.

— Вот и будешь потихонечку заниматься, — соглашается сразу бабуля.

Мои мысли то и дело уплывают к разговору с Даном. Ухожу в комнату, чтобы не выдать себя.

Перебираю в голове свежие воспоминания, как он смотрел и какие слова говорил. Как ревновал, думая, что я переживаю за Пахомова.

Улыбаюсь как ненормальная. Хотя эта его ревность нас разлучила, получается.

Теперь уже между нами непреодолимая пропасть из лжи и недоверия. Сердце сжимается от того, что вдруг хочется оказаться рядом с Даном. Слышу, как малыш шевелится у меня в животе. Глажу по нему успокаивающе.

Включаю ноут и захожу в свою группу с единственным постом. Под ним комментарии заметно прибавились. Один сразу бросается в глаза. От Ксю Ямпольской.

“Я даже представить не могла, что ты способна сотворить такую красоту!” — пишет сестра Дана.

Читаю и чувствую, как глаза наполняются слезами. Оказывается, я соскучилась по этой изнеженной и безбашенной девчонке. Как ни странно, но мы с ней подружились.

“Можно я тебе в личку напишу?” — спрашивает разрешения Ксю. Сообщение висит без ответа уже больше двух часов.

“Конечно, пиши,” — торопливо отвечаю. Как ни крути, а она родная тётка моего малыша. Тут же вздрагиваю. Вдруг Ямпольский рассказал сестре, будто ребёнок не от него?

По ходу переписки понимаю, что Ксюша даже не подозревает про существование какого-то Пахомова.

Признаюсь, что видела сегодня Дана. Недоумеваю, когда представляю, что он из-за меня приехал в наше захолустье. Но золовка без всякой хитрости выдаёт брата. Говорит, что я просто плохо его изучила за четыре года.

Оказывается, Ямпольский снова собирается строить у нас трёхэтажки. Ксюша утверждает, что он согласился, только чтобы возле меня быть.

И я бы с ней поспорила. Но в памяти тут же всплывает, как муж зарекался больше не участвовать в этих сомнительных мероприятиях. Говорил, что это не то что невыгодно, а даже убыточно.

Мы с Ксюшей обещаем друг дружке не рассказывать Дану, что общаемся. Засыпаю совершенно довольная жизнью. Есть ощущение, что мы с бабулей и малышом не одни. Хотя Ямпольский всё ещё думает, что это не его ребёнок. Я это сегодня кожей ощущала.

Утром завтракаю и отправляю заявление об увольнении на сайт банка.

С чувством выполненного долга сажусь за любимое занятие. Представляю, как Лера ждёт свою сумочку с предвкушением. Она даже просит отправлять ей фотки процесса шитья её красавицы.

Через час мне звонят из банка. Сам генеральный. Просит прийти в банк к двум дня, чтобы подробней обсудить моё увольнение.

Захожу в кабинет заместителя, только вместо Алёны в кресле сидит мужчина в костюме и галстуке. На вид ему около сорока.

— Здравствуйте, Варвара Сергеевна, — суетливо выскакивает из-за стола, заметив мой беременный живот. — сразу приношу извинения за необоснованную просьбу Алёны Владимировны, — стоит передо мной, будто действительно провинился.

Оказывается, остальные девочки ему нажаловались, когда Глеб Александрович приехал утром в офис. А ещё он запись на камерах посмотрел.

Естественно, директор предлагает продолжить работать на прежнем месте. Но я отказываюсь.

Преувеличиваю, что мне тяжело в моём положении работать.

На самом деле хочу создавать сумочки, а не сидеть в банковском офисе. А ещё я подозреваю, что генеральный пообщался с Ямпольским. Иначе я не могу объяснить такую чрезмерную заботу обо мне, которая работает “без году неделю”.

Захожу к девочкам-коллегам и благодарю за то, что заступились перед генеральным за меня.

Они мне в свою очередь сообщают, что Алёну увольняют. И я тут же чувствую себя виноватой.

Многие откровенно расстраиваются, когда я сообщаю, что тоже не буду дальше работать.

Выхожу на улицу и чувствую себя по-настоящему свободной. Все эти офисные войны точно не для меня.

Иду, наслаждаюсь по-настоящему летним солнцем. И тут с ближайшей улицы прямо мне навстречу выворачивает Маринка.

В голове всплывает запоздалая мысль, что надо было акси вызвать. Это же наше село и здесь невозможно идти посреди белого дня. Обязательно на кого-то наткнёшься.

Делаю обречённое лицо, потому что бывшая подруга меня уже заметила.

Стою оглушённый Вариным вопросом. Вроде бы ничего сложного, она спросила: “А ты бы мне поверил, если бы я с кем-то целовалась у тебя на глазах?”.

Почему только сейчас до меня доходит, что я всё сам испортил?

Зато теперь знаю, кто такие уроды. Это я.

Она же не говорила, что ребёнок не мой. Мне с какого-то хрена хватило слов этого ублюдка Пахомова.

В этот момент мне звонят со строительной площадки.

Сегодня там должен был экскаватор начать копать под фундамент. Прораб мне сообщает, что они зацепили подземный источник. Теперь не знают, что с этим делать.

По документам участок, выделенный под строительство, чист. Его якобы проверяли на наличие воды и остального.

Воспринимаю случившееся как знак. Не надо было вообще ввязываться в этот сомнительный проект. Это мне шанс “отъехать” без потерь.

Вот бы мне с Варей судьба тоже выдала подсказку. Желательно бы мордой в неё ткнула.

Оставляю разбираться с проблемой местные власти и уезжаю в город. Предупреждаю, что договор буду расторгать. На днях пришлю юриста “ЭлитКомСтроя”.

Еду сразу в офис. Там дел накопилось немерено. До квартиры добираюсь только поздним вечером.

Ксюши нет. Я, кстати, забыл её предупредить, что вернулся уже.

Звоню сестре, чтобы убедиться, что с неё всё норм.

Отвечает сразу. Говорит, что мать заставила домой вернуться.

Назавтра вечером Ксюша звонит мне сама. Просит посмотреть на раковине в ванной колечко, которое она сняла, когда мыла руки.

Не отключаю вызов и иду в ванную, разговаривая с ней.

— Нет тут твоего кольца, — повторяю ещё раз. Я же вот недавно умывался и ничего не заметил.

— Тогда на шкафчике посмотри. Дан, пожалуйста. Оно мне очень дорого, — канючит сестра.

Беру в прихожке пуфик и встаю на него, чтобы проверить верх шкафа с зеркалом.

Кольца там нет никакого. Зато есть кое-что другое.

Стоя на пуфике, рассматриваю белую бумажную полоску с двумя красными чёрточками поперёк.

Это тест на беременность. Варя мне их столько раз показывала, но только с одной красной чертой.

Видимо, это тот самый знак, о котором я просил.

Логическая цепочка тут же выстраивается у меня в голове. Мне даже физически хреново становится от самого себя.

Сажусь на плиточный пол и восстанавливаю тот февральский день в подробностях.

Поздравления Вари с тем, что тендер на строительство элитной многоэтажки в центре достался в очередной раз моей фирме, раздражали. Казалось, что жена занимается каким-то подхалимажем.

Офисные красотки едва в ноги мне не падали. Откровенно заискивали передо мной. Любую пальцем помани и она пойдёт, не задумываясь. До кучи ещё мать в компанию приехала. Ей хотелось разделить со мной этот триумф.

И эта её фраза заезженная: “Жаль, что Виктор не видит, какого сына воспитал”. По словам матери сам я никто получался. А то, что отец мне фирму оставил на грани банкротства, этого никто не вспоминал.

Пик моего раздражения пришёлся именно на тот день. Меня бесило всё и все. Решил, что я крутой и могу позволить так себя вести. Типа право имею и всё такое.

Знал почти наверняка, что бы я ни сделал, Варя всё воспримет как должное.

Хотя с работы она не собиралась уходить. Не слушала меня, упёрлась в этот “дворец культуры” долбанный. По-любому у этого Никиты на мою жену планы уже есть.

Бьюсь головой об стену, вспоминая свои ущербные мысли.

Марина эта ещё прицепилась ко мне на парковке.

Стояла пялилась обожающими глазёшками. Напросилась со мной ехать.

Предупредил, что Варя задержится на работе. Но это подругу жены не останавливает.

Видел нутро её с гнильцой, но всё равно повёлся на уговоры своей половинки. Взял Марину на работу в свой офис.

В тот момент мне вдруг безразлично становится, кто и что про меня подумает.

Пикаю сигналкой и показываю своей подчинённой, чтобы садилась в джип. Заходим с этой незванной гостьей в квартиру. Я даже пытаюсь корчить из себя радушного хозяина и предлагаю кофе.

Телефон в руке начинает звонить, возвращая меня в реальность. На экране снова имя сестры высвечивается.

— Слушай, Ксюш.., — начинаю объяснять.

— Дан, я его нашла! — перебивает, не давая договорить. — Забыла, что в карман джинсов засунула. Зря только до тебя докапывалась, — оправдывается.

— Всё норм. Мне не сложно, — успокаиваю малую. Не могу же я ей сказать, что она мне очень помогла.

— Видел Варю? — спрашивает осторожно.

— Наша встреча опять не увенчалась успехом, — даю самокритичную оценку своей партизанской деятельности.

— Ну и пусть! Ты только не отступай. Варя же у нас классная. Она обязательно остынет, — заряжает меня сестра словесно. Она, когда вот так болтает, её вообще невозможно остановить. И я слушаю, невольно улыбаясь. — Я вот недавно в ленте новостей на шикарную сумку наткнулась. Знаешь, она такая замшевая и на ней узоры бусинами вышиты, — рассказывает взахлёб. Эти восторженные возгласы идеально подошли бы для общения с подружками, а не со мной. Тут же вспоминаю, что благодаря Ксюше нашёл тест. Решаю не перебивать. — Перехожу на страницу автора и понимаю, что эту сумку, эту нереальную красоту сотворила наша Варя! — вдруг сообщает эта девчонка, у которой язык без костей. — Кинуть тебе ссылку на её блог? Ну на тот случай, если она тебя в соцсетях тоже заблокала? — интересуется участливо.

— Да, давай, — соглашаюсь.

— Дан, ты главное не лайкай и не пиши ничего! — предупреждает сестра. — А то Варя догадается, что это я тебе проговорилась. И со мной тоже откажется общаться, — объясняет причину. Мне почему-то становится смешно. Едва сдерживаюсь, чтобы в голос не хохотать.

— Я аккуратно, — заверяю. — Постараюсь не наследить, — добавляю.

Веселье резко заканчивается, как только мы с Ксюшей прощаемся. Память снова возвращает меня в тот важный февральский день, когда я взял и всё испортил.

Стоя возле окна, я увидел, как машина Никиты остановилась на парковке возле нашей многоэтажки. Он быстро выбежал и услужливо открыл Варе дверь.

Мне тогда даже в голову не пришло, что жене стало плохо и поэтому начальник перед ней так прыгает.

Ревностью как кровью залило глаза. Я чуть в голос не зарычал. Выждал, когда Варя зайдёт домой и рывком одной рукой поднял Марину на ноги.

Услышал, что жена идёт в кухню, и начал целовать её подругу.

Сейчас я точно не смогу сказать, в какой момент так сильно начал ревновать свою Варю. Да это уже ничего не исправит.

Нахожу в соцсетях ту самую сумочку и рассматриваю, типа я ценитель. Конечно, я в таких вещах ничего не понимаю. Но реакцию сестры не забуду.

Понимаю, что такая работа очень трудоёмкая и кропотливая. У меня бы ни на что подобное терпения не хватило бы.

Думаю о том, что сельская жизнь моей жены вполне насыщенная. Она не просто нашего ребёнка вынашивает. Нашла себе работу и сумками какими-то занимается.

Бывший ей цветы дарит и я тоже не знаю, как мне прощения выпросить.

Может квартиру с ней по соседству купить и поселиться рядом? Походу я так и сделаю.

Пару дней мы с юристом “висим” на телефоне. Расторгаем договор с сельской администрацией на постройку жилкомплекса. Он там, в селе, а я в городе.

На третий день моё доверенное лицо предупреждает, что я понадоблюсь там лично.

— Забронируй мне номер в гостинице, я вечером приеду, — даю указания. Собираюсь, не спеша, и придумываю причину, чтобы можно было с Варей увидеться.

Небо уже совсем темнеет, когда я подъезжаю к селу.

Телефон на панели звонит. Поднимаю взгляд на экран и от неожиданности начинаю тормозить, чтобы в бордюр не въехать. Там “Варя” высвечивается.

— Да, Варь, алло! — отвечаю, как только останавливаюсь на обочине.

— Дан, пожалуйста, — срывается на рыдания и меня от страха за них с ребёнком начинает трясти.

Инстинктивно отхожу в сторону и прикрываю живот рукой, когда Маринка приближается.

Вижу, как она показушно усмехается и останавливается.

— А правда, что из-за тебя Алёну уволили? — спрашивает нагло. Я даже на несколько секунд верю, что это я виновата.

— Алёну уволили из-за самой Алёны, — встряхиваю себя и объясняю, как умственно отсталой.

— Вот правда же говорят: “Муж и жена — одна сатана”, — со злостью озвучивает мне народную мудрость. Даже интересно становится, к какому факту она эту пословицу “за уши” притянет. — Вы с Даном всегда белые и пушистые! Вообще ни в чём не виноваты! Он вот тоже “ни с того, ни с сего” схватил меня и начал делать вид, что мы целуемся. Слышал ведь, что ты в кухню эту идёшь, — повышая голос, высказывает мне в бешенстве. Понятно, что речь про тот самый февральский вечер идёт. — Но виновата осталась только я одна! — выпучивает глаза, показывая, что она жертва несправедливости.

— Ещё немного и я поверю, что ты бедная невинная овечка! Только вот один вопрос напрашивается — нахрена ты попёрлась с Даном в нашу квартиру, зная, что меня там нет? — смотрю на Маринку, не моргая, и жду, что она ответит.

— Это он предложил подождать, — голос звучит неуверенно и я вижу, что она врёт.

— Открою тебе тайну, — произношу заговорческим тоном. — Дан тебя терпеть не может. Мы с ним сто раз ругались из-за этого! Он просил, чтобы ты к нам не приходила! — не захотела больше отмалчиваться.

К нам приближаются две мои бывшие коллеги, и я уличаю момент. Иду к ним на встречу, зная, что Маринка не будет сцены закатывать при свидетелях.

С девчонками обсуждаем мой визит в банк, и они спешат в офис.

Вернувшись домой рассказываю бабушке только про разговор с генеральным. Про Маринку умалчиваю. Она и так за меня переживает.

Оставшись вечером у себя в комнате одна, мысленно возвращаюсь к нашему общению с Маринкой.

Конечно, вновь открывшиеся подробности их обжиманий не оправдывают Дана. Зато теперь я знаю, что муж мне не изменял.

Кажется, что после долгих месяцев я снова начала дышать полной грудью.

Хотя он, наверное, до сих пор думает, что беременна я не от него. В связи с хорошим настроением и свободным временем, сумочку Лере я дошиваю за два дня.

Фоткаю новую красавицу и отправляю ей.

— Тебе плохо? С ребёнком что-то?! — Дан уже почти срывается на крик. Как ни странно, но именно это приводит меня в чувства.

— Нет, бабе Шуре с сердцем плохо стало и её в больницу увезли, — быстро объясняю. Понимаю, что напугала Ямпольского своими слезами.

— Ты только не реви. Я тут недалеко, как раз в ваше село еду, — тоже успокаивает меня.

— Ладно, я буду ждать тебя, — соглашаюсь, всхлипывая.

Стою у окна и кажется, что время остановилось.

Снова и снова проматываю слова фельдшера о бабушкином возрасте. Слёзы опять щиплют глаза.

Вспоминаю, что я всё ещё в домашней одежде, и иду переодеваться. Смотрюсь в зеркало по привычке, хотя мой внешний вид меня сейчас меньше всего интересует.

В этой полосатой футболке мой живот сразу заметно.

Слышу звонок в дверь и сразу иду открывать.

— Ты почему не спрашиваешь? Вдруг это не я? — Дан беспокойно шарит по мне глазами, будто проверяет, всё ли на месте.

— Привет, я просто.., — смотрю на него и от тарабанящего сердца аж дыхание сбивается. Муж изменился. Не внешне, а в поведении. Он даже смотрит по-другому. От этого чёрного взгляда моя речь становится бессвязной.

— Ты как? — спрашивает и хмурится.

— Нормально. Поехали, пожалуйста, — прошу и выхожу из квартиры.

— Варь, ты не суетись только, — ловит меня за локоть, когда я подхожу к лестнице. — Я с Марком Степановичем переговорил и данные твоей бабушки продиктовал. Он уже отправил скорую сюда, — говорит спокойно и тут же отпускает.

— Спасибо, Дан, — отвечаю, поднимая на него глаза.

— Не за что пока ещё, — слабо улыбается и ждёт, пока я начну спускаться с лестницы.

Доезжаем до больницы за несколько минут.

Дежурный врач нас встречает чуть ли не на крыльце приёмного покоя.

Уже без злости думаю, что перед Ямпольским по сложившимся обычаям везде “выстилают ковровые дорожки”.

— Здравствуйте, машина скорой помощи уже готова и фельдшер тоже, который будет сопровождать больную в поездке, — услужливо объясняет мужчина в очках и в белом халате.

— Это же будет не тот человек, который приезжал за бабулей? — спрашиваю Дана, но врач слышит и заметно нервничает.

— Алексей Сергеевич — хороший специалист и квалифицированный медик, — начинает оправдывать своего подчинённого под давящим взглядом Дана.

— Он сказал, вместо валидола моей бабушке дадут нитроглицерин, — озвучиваю то, что больше всего меня возмутило и напугало одновременно.

— Это Алексей так шутит, — снова заступается.

— Клоуны в цирке работают, а не в больнице, — вмешивается в разговор муж.

— Да, конечно, я найду кого-то ещё, — пропускает вперёд.

Заходим в палату, где баба Шура лежит.

Я тут же беру за родную прохладную руку, и она открывает глаза.

— Напугали вы нас, Александра Фёдоровна, — слышу голос Ямпольского за своей спиной.

— Ишь ты, уже примчался, — говорит бабуля тихо и заторможенно. Такое чувство, что она в полудрёме. — Даниил, ты Варю одну не оставляй, — наказывает чуть громче.

— Нет, конечно. Не переживайте, я всё время буду рядом, — обещает тут же. Эти двое разговаривают, как сообщники. — Побудь здесь, я к врачу схожу, — сжимает не сильно меня за предплечье и уходит.

— Не нервничай, со мной как с царственной особой обращаются, — уголки бабулиных губ дёргаются вверх, и она снова закрывает глаза. Мне в этот момент становится страшно.

— Девушка, с бабушкой всё так и должно быть? — спрашиваю я вошедшую медсестру.

— Да, не волнуйтесь. Ей вкололи сильнодействующее лекарство, — отвечает доходчиво.

Дан забирает меня на улицу и мы смотрим, как бабу Шуру на каталке загружают в скорую помощь.

Мне ехать с бабулей не разрешает категорически. Объясняя, что все будут нервничать: и он, и больная, и медсестра.

Едем за белым микроавтобусом с красным крестом.

Ямпольский периодически разговаривает со своим крёстным. Тем самым, который главврач клинической больницы в городе. Посредине пути наша скорая и навороченная, оснащённая всем на свете машина встречаются останавливаются.

Перекладывают бабулю в операционную на колёсах и с включённой сиреной везут в город. На территории клиники медицинскую машину встречают и сразу увозят в здание.

— Пошли к Марку Степановичу, — комментирует Дан и вылазит из джипа.

— Бабуле операцию будут делать? — спрашиваю, когда он открывает мою дверь.

— Не знаю. Крёстный всё расскажет, — подаёт мне руку, и я принимаю помощь.

Поднимаемся в кабинет главврача и мне перед самой дверью становится страшно.

Я стою и не могу себя заставить сдвинуться с места.

— Варь, ты чего? — спрашивает Дан с тревогой в голосе.

— Я боюсь туда идти, — признаюсь честно. — Вдруг Марк Степанович скажет, что с бабулей всё плохо? — озвучиваю свои страхи.

— Хочешь, я сам схожу? — он будто разрешения спрашивает.

— Я бы тебе очень была благодарна, — соглашаюсь и начинаю нервно ходить по коридору.

Через несколько минут дверь кабинета открывается снова.

Выходит Ямпольский, ощупывая меня глазами, и сразу за ним его крёстный.

Останавливаясь в паре метров от них, я пытаюсь по выражениям их лиц определить, что они скажут.

— Варвара, ты только не волнуйся, — успокаивает меня главврач. Если мне не изменяет память, именно с таких слов начинаются очень плохие новости.

— Эй, Варя! — Дан тут же оказывается рядом. — С Александрой Фёдоровной всё в порядке. У неё был сердечный приступ. Но ты спасла свою бабу Шуру, — улыбается. — Её вовремя привезли и сейчас делают несложную операцию, — он объясняет быстро и не очень понятно.

— В смысле я её спасла? — переспрашиваю.

— С сердцем главное вовремя успеть. Если бы ты сразу тревогу не подняла, то потом уже было бы некуда торопиться, — добавляет главврач. Отгоняю от себя мысли, которые нагло лезут в голову. Не хочу представлять, что бы могло быть, если бы не моя истерика.

Какое-то время сидим молча. Тишину нарушает зазвонивший телефон Марка Степановича. Он, не задумываясь, ставит на громкую связь.

— Операция завершена. Всё прошло по плану. Пациентка Шкляр в сознании. Состояние удовлетворительное, давление в норме, — отчитывается мужской голос. — Везём в палату интенсивной терапии для круглосуточного наблюдения, — вызов прерывается и я поднимаюсь на ноги.

— А можно мне к бабуле? — спрашиваю и уже вижу, как Марк Степанович отрицательно крутит головой.

— Ей успокоительное вкололи, чтобы спала и быстрее восстанавливалась, — объясняет причину. — Бабушка увидит тебя со слезами да с соплями и тоже нервничать начнёт, — с улыбкой добавляет врач.

— Мы завтра приедем, — присоединяется к нему Дан и берёт меня за руку.

— После обеда желательно, — советует крёстный и тоже поднимается на ноги.

— Варь, поехали домой, — доносится до меня голос мужа. На какое-то мгновение кажется, что мы с ним не расставались.

А потом я вдруг понимаю, что уже не помню, когда он мне такие уютные слова говорил.

Последние пару лет Ямпольский всё время работал и постоянно был не в духе.

С самого начала я ощущала себя “пастушкой возле принца”. Сейчас Дан создаёт иллюзию идеальных отношений. Но я ему не верю.

Медленно, но настойчиво вытаскиваю руку из его тёплой ладони. Не двигаюсь и опускаю взгляд вниз. Слышу, как марк Степанович уходит, оставляя нас наедине.

— Знаешь, когда бабуле стало плохо, я не думала, что будет потом, — произношу, не поворачиваясь. — Мне было очень страшно и я молила лишь о её спасении, — продолжаю приглушённо. — Спасибо тебе огромное за помощь, — перевожу на Дана взгляд.

— Ты чего, Варь? Мы же не чужие, — смотрит на меня удивлённо.

— Я всю оставшуюся жизнь буду тебе благодарна, — стою на своём. Не обращая внимания на его слова. — К тебе в квартиру я поеду, если ты выделишь мне отдельную комнату, — чётко расставляю все “точки над и”.

— Окей, без проблем, — соглашается, потупив взгляд. Видно, что его это зацепило. Теперь Ямпольский сидит и сдерживает подступивший псих, сжимая челюсти. Признаю, что возможно я сама дала ему повод, будто всё забыто. Но сейчас понимаю, что это не так.

В этот самый момент я осознаю, что ни за что не вернусь в наши прошлые отношения.

Не хочу больше быть безликой тенью своего мужа.

Но сегодня я слишком устала, чтобы думать или разговаривать об этом. Едем по пустым дорогам, потому что уже ночь.

Пытаюсь не уснуть и постоянно сдерживаю зевки.

Заезжает во двор и паркуется. Пока отстёгиваю ремень безопасности, Дан успевает обойти джип и открыть мне дверцу.

— Варь, давай я просто помогу, — произносит спокойно и протягивает мне руку.

— Да, давай, — соглашаюсь, заставляя себя подчиниться. Второй рукой он придерживает меня за талию.

Это прикосновение заставляет моё сердце колотиться, как ненормальное. И я не поднимаю на Ямпольского глаза. Не хочу, чтобы он догадался, что я всё ещё реагирую на него.

Понимаю, что таю, как мороженка в его тёплых и сильных руках.

— Ну наконец-то! Я думала на скамейке спать тут останусь, — слышу девичий голос за спиной мужа. — Ура! Варя вернулась, — начинает прыгать и кричать на весь двор.

— Эй, Ксюша, а ты чего тут забыла посреди ночи? — хмурится Дан, не поддерживая её веселья.

— Можно я у тебя поживу? — делает бровки “домиком”. — Я правда с мамой в одном помещении не могу находиться, — отводит взгляд. Это означает, что причину она озвучивать не собирается. Вспоминаю наши с матерью отношения и кулаки сами начинают сжиматься.

— Предлагаю подняться в квартиру, — вмешиваюсь в разборки брата и сестры.

— Да, пошли. Куда тебя девать, — изображает ворчание Ямпольский. Мы с Ксюшей переглядываемся. Она улыбается с благодарностью. Не догадывается, что я ей тоже спасибо готова сказать за то, что так вовремя появилась.

После душа иду на кухню, откуда доносятся голоса Дана и Ксюши. Как только я захожу, они тут же замолкают.

— Варь, ну я же вам не помешаю? — смотрит на меня умоляющими глазами. Видимо, моё “слово” решающее.

— Нет, конечно! — не задумываясь, отвечаю и вопросительно смотрю на Ямпольского.

— Мать завтра прибежит сюда и будет выяснять отношения, — со вздохом выдаёт. По лицу сразу понимаю, что эта светская львица уже успела его достать.

Между делом не замечаю, как хозяйничаю по привычке на кухне. Делаю себе какао и режу батон на бутерброды.

— Значит, надо заступиться за Ксюшу, — рассуждаю вслух. Раньше я никогда не советовала, как надо поступать с его семьёй.

— Окей. Но ты мне будешь должна, — поворачивается Дан к сестре и смотрит хмуро.

— Да я всё, что угодно, только не отправляй меня обратно домой, — складывает ладони вместе в подчиняющемся жесте.

— Спасибо, — говорят хором, когда я ставлю тарелку с бутербродами на стол.

— На здоровье, — с улыбкой отвечаю. Мы, как одна семья собираемся на позднем ужине. Я не чувствую себя не на своём месте.

Иду спать в комнату для гостей. Тут такой диван удобный.

Глаза открываю и сразу поворачиваюсь к окну. На ужин серо и пасмурно. Дождь либо собирается, либо уже был.

Вспоминаю вчерашний день и в первую очередь думаю, как там бабуля.

Тянусь к телефону и удивляюсь, когда выясняется, что время уже двенадцатый час. Почти день.

А ещё одета я совсем не по погоде.

— О! Доброе утро! Наконец-то ты проснулась! — радуется Ксюша, когда я захожу на кухню.

— Надо было разбудить меня, — хмурюсь. Никак не ожидала, что столько буду спать. Такое ощущение, что здесь я чувствую себя в безопасности.

— Дан меня бы прибил сразу, если бы я потревожила твой драгоценный сон, — смеясь, выпаливает она. — Тут мама с утра приходила. Только повысила голос, он, знаешь, как на неё наорал, — рассказывает, довольная поведением брата.

— А он где сейчас? — спрашиваю с беспокойством. Нам ведь скоро к бабе Шуре в больницу надо ехать.

— Сказал, что ненадолго по делам отъедет и к двенадцати вернётся, — отчитывается с готовностью Ксюша. — Знаешь, мой брат очень изменился, — ставит передо мной овсяную кашу. — Ты ведь ешь такое? — переспрашивает настороженно.

— Это ты сама кашу варила? — выпучиваю глаза от удивления. Ещё недавно эта девчонка не способна была себе чай с пакетиком заварить.

— Я делала всё по инструкции. На вкус нормально вроде. Я попробовала, — испуганно оправдывается.

— Пахнет вкусно, — подбадриваю. Догадываюсь, что это Ямпольский её заставил мне завтрак готовить, — Для первого раза очень неплохо, — озвучиваю своё мнение, когда пробую кашу.

— Завтра ещё омлет попробую сделать, — хлопает в ладоши и подпрыгивает, как маленькая девочка.

— Не буду тебе мешать. Уметь готовить — это очень полезные навыки, — поддерживаю её энтузиазм.

— Дан мне так же сказал, — подмечает, смеясь. — Представляешь, он маме сказал, что я уже взрослая и могу сама решать, где и с кем мне жить, — рассказывает с довольным лицом.

— Так и есть, — соглашаюсь. — Пойду на лоджию схожу. Посмотрю, что там за погода, — выдаю свои переживания. — Вещи я с собой не взяла, — хмыкаю недовольно.

— Мне очень жаль, что с твоей бабушкой такое случилось, — сочувствует искренне. — И да, Дан сказал, что мы поедем в бутик, — улыбается в предвкушении.

Идём смотреть мои вещи, которые здесь остались. До бутика мне тоже надо в чём-то ехать.

Вся одежда мне не подходит, даже если модель свободная.

— Надень мою кофту, — доносится голос мужа.

— Какую? — поднимаю глаза. Даже не заметила, как он вернулся.

— Любую, какая больше понравится, — улыбается, глядя на мой живот. Ксюша уже вытаскивает вещи мужа из шкафа. Её долго уговаривать не надо.

Ощущения от всего происходящего, будто я счастлива. И это не знакомое чувство. Так у нас не было никогда, хотя я всегда мечтала.

— О, смотри, Варь. Вот этот кардиганчик вполне себе симпотный, — протягивает мне кофту с застёжкой на деревянных пуговицах и крупной вязкой.

Послушно засовываю руки в рукава и чувствую знакомый аромат парфюма.

Сердце пускается вскачь сразу, как только мозг понимает, что пахнет Ямпольским.

Прикрываю глаза, чтобы успокоиться.

— Не нравится, Варь? — спрашивает Ксюша. Хорошо, что сам хозяин одёжки не стоит больше в дверях.

— Да нормально, — отвечаю уверенно. Выходим к парковке и Дан опять смотрит на меня с улыбкой. А я чувствую, как смущаюсь под его чёрным взглядом. Можно подумать, он не мой муж, с которым мы прожили вместе четыре года. Не могу понять, что изменилось.

В бутике нас встречают, как родных. Как будто только нас и ждали. Консультант девушка глаз с Дана не сводит. Стараюсь делать вид что не замечаю повышенного внимания к нему. Я всегда не знала, что в таких случаях делать. Потом начала отлынивать от совместных поездок и мероприятий.

— Слушай, Мариша, — обращается Ксюша к консультантке, и я внутренне напрягаюсь. От услышанного имени становится инстинктивно неприятно. — Нам нашу Варю нужно по погоде нарядить. А то она, видишь, уже мужа начала раздевать, — говорит сестра Ямпольского. Общается она с девушкой полушутя и по-свойски.

— Да, конечно, — улыбается мне Мариша и перестаёт строить глазки Дану. — Что предпочитаете, Варвара? — показывает на стойки с одеждой. — У нас недавно было поступление для беременных, — видимо, только что разглядела мой живот. Направляясь к хвалёной новой коллекции, невольно обращаю внимание на девушку со светлыми волосами. Она идеально красивая. Таких моделе обычно показываю в рекламе или журнале мод.

Ямпольский стоит к ней спиной, а Ксюша боком, и не видят её.

В какой-то момент Дан будто считывает с моего лица тревогу и оборачивается.

— А я думаю, вы — не вы, — радостно смеётся блондинка, с её слов я понимаю, что они давние знакомые.

— Ангелина? — удивлённо произносит её имя муж. — Решила вернуться из своей благополучной Турции? — усмехается, оглядывая красотку оценивающим взглядом. Загар ей очень к лицу. И вообще, надо признать, его знакомая выглядит очень круто.

— Представляешь?! Я не верила, что море с солнцем могут надоесть и вот, — разводит руками с наманикюренными пальцами. — Ксенья, ты такая взрослая стала! — тянет руки, чтобы покрутить её. — Но Ксюша, улавливая жест, отходит назад. — Я помню тебя подростком, — произносит с упрёком. Такое чувство, будто нужно было её подождать и поставить всё на паузу.

— Я Ангелина, можно просто Геля, — доходит и до меня очередь.

— Меня Варвара зовут, — улыбаюсь заученно одними губами.

— Подруга твоя? — спрашивает у Ксюши.

— Это жена моя, — отвечает Ямпольский вместо сестры. Он снова превращается в высокомерного и циничного богатея. И мне даже стоять рядом с ним не хочется. И вообще, они говорят обо мне в третьем лице, и это бесит.

— Тогда общайтесь, а я пока пойду одежду себе посмотрю, — выдавливаю улыбку, не забывая про законы высшего общества. Я же не знаю, кто отец или муж этой Гели.

— Я с тобой, — идёт за мной Ксюша.

— Говорят, ты разводишься? — слышу мурлыкающий голос блондинки.

— Не верь. ЭТо всё слухи, — усмехается Дан.

Уверенно шагаю к дальним стойкам, чтобы мне этих двоих не было слышно.

— Терпеть не могу эту Ангелину! Думала, что реакция на неё была подростковой, но, похоже, ничего с годами не изменилось, — шепчет недовольно моя золовка.

— Она, вообще, кто? — интересуюсь, перебирая висящие на плечиках вещи.

— Бывшая подруга Дана, — отвечает Ксюша. — Они расстались за год до вашей свадьбы, — добивает меня своими словами.

— Понятно, — цежу сквозь зубы. Беру куртки-парки сразу две штуки и иду в примерочную. Сначала примеряю рыжую. Модель мне очень нравится.

— Дан сказал, что если буду хорошо себя вести, то тоже могу себе что-нибудь выбрать, — говорит Ксюша, помогая мне застегнуть молнию. — Как ты думаешь, я хорошо себя веду? А то я там себе тоже куртку присмотрела, — советуется со мной с хитрющими глазами.

— Как по мне, ты самая лучшая, — поднимаю большой палец вверх и улыбаюсь этой батарейке, заряженной позитивом.

— Спасибо, Варя. Тогда я за курткой, — выходит из примерочной. У меня тут же наворачиваются слёзы на глаза.

Сама себе я не могу врать. Поэтому признаю, что Ангелина Ямпольскому больше подходит. Она из его круга. Красивая и раскрепощённая. Не то что я — сельская простушка. Теперь ещё и неповоротливая стала с животом.

Мои комплексы просто душат, подлавливая меня в подходящий момент.

Плаксивость тут же меняется на злость. Они там стоят и мило болтают. Моё присутствие их не смущает. Кто я такая, чтобы меня учитывать.

Парку выбираю оливкового цвета. Смотрю на Ксюшу, как она крутится у зеркала, и выхожу к кассе.

Оплачиваю обновку своими деньгами. Сразу надеваю на себя, а кофту Дана сворачиваю и засовываю в бумажный пакет.

Зря я думала, что мои сумочки из замши дорого стоят. Парка обошлась мне почти в такую же сумму.

— Дан сказал тебе отдать, — протягивает мне банковскую карту. — Ты сразу надела. Тогда и я тоже переоденусь, — берёт с меня пример Ксюша. Оплачиваю её покупку.

Вижу издалека, как Геля изо всех сил старается понравиться моему мужу. Чувствую, как тошнота подступает к горлу.

— Вы уже всё? — спрашивает у нас Дан. — Как-то быстро для шоппинга и не дорого, — смотрит в экран телефона. Отдаю ему карту и стараюсь не смотреть на блондинку.

— О, у тебя до сих пор ещё не прошла аллергия на бутики, — вмешивается в разговор бывшая Дана. — Помню, как ты не любил со мной по магазинам ходить, — делает акцент на их общем прошлом.

— Теперь всё изменилось, Варя не любит бутики ещё больше, чем я, — усмехается. Рассматривает меня в новой одёжке с улыбкой. Изо всех сил стараюсь не показывать своё плохое настроение и неадекват.

Идём к выходу и у Ямпольского звонит телефон.

— Да, это я, — отвечает и хмурится. Видимо, не может понять, кто звонит.

— А, да-да, с Варей всё в порядке, она сейчас рядом со мной, — оживлённо подтверждает и смотрит на меня, продолжая слушать кого-то в трубке. — Я передам жене и она в ближайшие часы перезвонит вам, — обещает кому-то вместо меня. — Это Елизавета Николаевна звонила, — наконец-то называет имя незнакомки. — Говорит, что не смогла до тебя дозвониться, — смотрит вопросительно. Вдруг вспоминаю, что так и оставила телефон лежать в комнат для гостей.

— Я без телефона, — признаюсь сконфуженно. Вижу, что фотомодель открывает свой прекрасный рот, чтобы высказать никому не нужное мнение.

— Ксюша, ты с нами поедешь? — переключается на сестру.

— Оу, нет. Я к девчонкам сгоняю, — улыбается и машет рукой уже на ходу.

— ну всё, Ангелина, нам некогда. Нужно ехать, — холодно говорит своей бывшей подруге и бесцеремонно берёт меня за руку. Только сейчас замечаю, как Ямпольский психует, но сдерживается тщательно.

— Да, конечно. Увидимся, — блеет блондинка покорно.

Какое-то время едем молча.

— не захотела, чтобы я заплатил за твою куртку? — спрашивает, не отрывая взгляд от дороги.

— У меня есть деньги, — отвечаю такой же интонацией.

— Вообще, мне доставляет удовольствие тратить на тебя деньги, а ты лишаешь меня этого, — косится на меня с нервной улыбкой.

— Подумала, что слишком много удовольствий будет для тебя одного, — выдаю с сарказмом. Вижу, как он сжимает губы, сдерживая улыбку. — Нынче миллионеры нарасхват, так что самостоятельность не помешает.

— Это ты сейчас на Ангелину, что ли, намекаешь? — выгибает брови.

— Что? Почему это намекаю? Наоборот, открытым текстом говорю, — отворачиваюсь к окну, показывая, что больше это обсуждать не собираюсь.

В больнице поднимаемся на лифте к Марку Степановичу в кабинет.

— А мы не можем сразу к бабуле? — спрашиваю, глядя на мигающие цифре на табло.

— Нет. Без распоряжения крёстного нас туда не пустят, — улыбается моему нетерпению.

Главврач вместе с нами спускается в интенсивную терапию.

Мы на входе с Даном переодеваемся в халаты.

Баба Шура поворачивает к нам головы, когда мы заходим.

В просторной палате всего две кровати на колёсах.

— Как ты, бабуль? — беру её за прохладную руку и жадно всматриваюсь в лицо.

— Всё нормально, но вставать не разрешают, — говорит, улыбаясь.

— Я была бы в шоке, если бы ты тут уже расхаживала, — тихо смеюсь и слёзы щиплют глаза. — Может, тебе привезти чего-нибудь? — спрашиваю, вдруг хочется вкусненького.

— Не надо пока, — улыбается. — Здесь кормят на убой, — подмигивает. — Вы-то сами как? — хмурит брови, поглядывая на живот. Выдаёт своё беспокойство.

— О, со мной нянчатся, как с маленькой. Сегодня Ксюша, сестра Дана, мне на завтрак кашу овсяную сварила, — предоставляю доказательства своего “хорошо”.

После посещения больницы переживания о бабуле вытесняют на время блондинку из моей головы.

Сначала стараюсь вида не показывать. Возвращаемся в квартиру и я звоню Елизавете Николаевне.

Обещаю, что завтра обязательно приеду к ней на осмотр. По телефону заверяю, что чувствую себя хорошо. Не опухаю, на воздухе гуляю и солёное не ем.

Ямпольский сидит напротив и с серьёзным видом вникает. Поздно вечером моя паника разрастается до невиданных размеров. Теперь я уже почти уверена, что у бабы Шуры всё плохо.

— Дан, — стучу в нашу бывшую спальню, где он спит один.

— Варя? Что случилось? — подскакивает муж с кровати. Он лежал поверх одеяла в одних трениках уже без футболки. — Я думал, ты спишь уже, — заглядывает в моё лицо.

— Мне кажется, что у бабули не всё так хорошо, но она от меня скрывает, — озвучиваю, до чего я додумалась. Поднимаю на мужа глаза и чувствую, как слёзы катятся по щекам.

— С чего такие выводы? — спрашиваю, думая, что я где-то пропустил важную информацию.

Усаживаю Варю на кровать и сажусь перед ней на корточки.

— Бабуля очень бледная и вялая, — перечисляет признаки недомогания.

— Вообще-то, у неё сердечный приступ был и ей сделали операцию, — отвечаю, из-за чего это может быть. Вовремя торможу себя, чтобы не ляпнуть про пожилой возраст.

— Наверное, ты прав, — пытается встать на ноги, чтобы уйти.

— Подожди, — не даю ей подняться, и она садится обратно. — Давай я позвоню крёстному, — приподнимаюсь и кладу руку на её бедро, типа случайно, чтобы до телефона дотянуться.

— Уже поздно, — хмурит брови и отводит глаза. Узнаю мою скромную Варю. Моё прикосновение её смутило и ещё что-то. Надеюсь, тоже скучала по мне. Убираю руку сам, пока жена не сделала это за меня.

— Марк Степанович вряд ли спит в такое время, — успокаиваю мою скромницу и нажимаю на вызов.

Объясняю крёстному, что Варя думает, типа бабушка от неё скрывает правду. На самом деле со здоровьем у неё не всё хорошо.

Главврач просит подождать немного, пока он переговорит с лечащим кардиологом. Разговаривая, я ходил по спальне. Теперь стою за спиной моей девочки.

Она убирает с лица своими тонкими пальчиками волосы, которые заметно отросли.

На ней белая ночнушка в мелкий узор, жена надевала её пару раз ещё до нашей ссоры.

Сидит на нашей кровати, такая родная и домашняя.

А я “облизываюсь”, как голодный зверь. Я хочу её так, это даже словами не описать. До умопомрачнения.

Дёргаюсь от неожиданности, когда мой телефон звонит. Улетая в свои мечты, забыл про крёстного.

— Врач Александры Фёдоровны записал голосовой отчёт. Слушайте. Если будут ещё вопросы, звоните, — он к беспокойству моей беременной жены отнёсся со всей серьёзностью.

Сажусь рядом с Варей на кровать и специально задеваю её предплечием. Чувствую бархатистую прохладную кожу.

Включаю запись кардиолога и прикрываю глаза.

Слушая объяснения врача, Варя периодически поворачивает ко мне голову, ожидая подтверждения сказанного. Киваю, на вскидку вроде доктор всё вменяемо обосновывает.

— Ну вот видишь, бледная баба Шура потому, что ей давление специально роняют, это чтобы на сердце никаких нагрузок не было, — нахожу в словах врача мед доказательство, из-за чего её бабуля бледная и вялая.

— Извини, что мозг взрываю, — опять встаёт на ноги.

— Варя, тебе не надо извиняться. Бояться за близкого человека — это нормально, — улыбаюсь. Понимаю, что сейчас она уйдёт и я снова останусь один. — Оставайся здесь, — выдаю быстрее, чем успеваю подумать.

— Где, здесь? — смотрит на меня, как на дебила.

— Почему нет? Кровать большая же, — уговариваю с тупой улыбкой. Меня не заботит сейчас, как я выгляжу. — Я просто буду рядом, — продолжаю нести чушь. Знаю, что всё равно уйдёт. Жна недоверчиво смотрит на меня, потом оборачивается на постель.

— Только с условием, что каждый на своей половине спит, — устанавливает свои порядки и законы.

— Конечно, — сразу соглашаюсь. Я уже, походу, скоро и на ковёр буду согласен.

Ложимся, и я веду себя очень прилично.

— Можно я с тобой завтра на УЗИ пойду? — спрашиваю разрешения.

— Иди, если хочешь, — отвечает после короткой паузы. Голос изображает максимально безразличный. Но я улавливаю, что он удивлённый.

В курсе, что вышел у неё из доверия, но намерен всё вернуть.

— Спасибо, — благодарю приглушённо. Мы с Варей по сути заново знакомимся. Она за эти месяцы сильно изменилась.

Такое ощущение, что не заинтересована остаться со мной. И я чуть ли не впервые чувствую себя ненужным понравившейся девушке.

Незаметно пододвигаюсь, сокращая между нами расстояние. Уже давно такого азарта не ощущал. Вдруг вспоминаю про стычку с Ангелиной и это охлаждает меня не хило.

Откуда она вообще взялась? Лично я ни в какие совпадения не верю. Скорее всего, это мать своего шпиона к нам запустила. А она откуда узнала, что мы в бутик поедем? Не важно.

Помню, как мать убивалась, когда я отменил свадьбу с Ангелиной. Она уговаривала вернуть невесту. Но я тогда уже всё решил и передумывать не собирался.

Переворачиваюсь на спину, не хочу своей ностальгией мешать моей девочке спать.

И так слишком добрая. Или снисходительность проявляет. Даже на УЗИ разрешила с ней идти. Хотя мы ещё не обсуждали, в какой момент я “переобулся” и решил, что ребёнок всё-таки мой. В предчувствии всех этих разборок я тяжело вздыхаю и закрываю глаза. Надеюсь уснуть.

Утром будильник пищит где-то позади меня.

Разлепляю глаза и обнаруживаю себя под одеялом. Хотя точно помню, что лежал поверх него.

А ещё я обнимаю Варю, типа она снова моя.

Уверен, что жена не переставала быть моей. Просто эти ссоры, суды и расставания отдалили нас друг от дружки.

Вырубаю писк на телефоне и снова поворачиваюсь к моей девочке. Вдруг мне дико хочется её поцеловать. Пока она вот такая разомлевшая и сопротивляться не будет.

Целую в висок и зарываюсь в волосах, которые разметались по подушке.

Варя начинает шевелиться во сне.

— Спи ещё, — шепчу ей на ушко и выползаю осторожно с кровати. Укрываю плечи одеялом и совершенно довольный выхожу из нашей спальни.

Стою варю кофе, а в башке туман.

Вспоминаю, как мы познакомились с Варей и я сразу решил, что она станет моей женой.

Моя компания закончила строительство жилого комплекса в их райцентре и мы торжественно вручали ключи.

Изначально ехать на это мероприятие должен был мэр города. Но потом переиграли и отправили меня.

Я сознательно не искал себе постоянную подругу. Все кругом поведением напоминали алчную Ангелину. Но только не Варя.

Кофе начал закипать и убежал на плиту, пока я восстанавливал в голове хроники нашей первой встречи. на первом нашем свидании даже я не знал, как себя вести с этой талантливой ведущей. Её волнение и на меня передалось.

Я нёс откровенную чушь и держал Варю за руку. Такого со мной даже по малолетству не было.

По дороге в свой офис звоню Богдану. Рассказываю по громкой про глобальные перемены в своей жизни.

И про бывшую не забываю упомянуть.

— Я тоже её видел на днях. И вряд ли наше столкновение в кафе было случайным, — озвучивает друг свои подозрения на счёт Ангелины. — Ты не в курсе, что с её турком случилось? — интересуется друг каким-то жалобным тоном.

— Как-то не до этого было, — отвечаю озадаченно. Богдан не скрывает желания отправить эту занозу в заднице обратно к её бородатому мачо.

Ангелина быстро нашла мне замену после того, как я отменил нашу свадьбу.

Охмурила турецкого бизнесмена и укатила к нему на лазурный берег.

— Слушай, Дан. Геля издалека пыталась у меня узнать, почему вас не разводят с Варей, — выдаёт он. — Она походу чего-то задумала, — предупреждает.

— Окей, — усмехаюсь. Ангелина стала ещё глупее, но думает, что самая умная.

Мужики, конечно, ведутся на эту куклу. Одни сразу в постель тащат, другие сначала за букетом цветов бегут.

Меня нет ни среди первых, ни среди последних. Безразличие — это всё, что я для неё могу.

Из офиса возвращаюсь в первом часу дня.

Сестра выходит из комнаты мохнатая и заспанная. Отдыхает по полной после окончания универа.

— Решила, что ты передумал со мной в клинику ехать, — слышу голос Вари из кухни и иду туда.

Просыпаюсь в очень хорошем настроении. Такое ощущение, что все несчастья вдруг от меня отстали. Такого со мной ещё никогда не было, но я точно знаю, что это “оно”.

А ещё мне приснилось, будто Дан поцеловал меня перед тем, как уйти. Поворачиваюсь, чтобы проверить, одна ли я на кровати. Вдруг замираю. Или он поцеловал меня наяву?

Выхожу из спальни и убеждаюсь, что Ямпольского дома нет.

Сразу сама себе обещаю, что не буду его ждать. Если не вернётся до того, как я соберусь, значит, на приём поеду одна.

Иду в душ, потом на кухню.

Завтрак готовлю на троих. “.Война войной, а еда по расписанию”. Сижу ем в одиночестве. Из коридора доносятся голоса.

Видимо, всё же приехал и Ксюша проснулась.

— Решила, что ты передумал со мной в клинику ехать, — зачем-то озвучиваю свои мысли.

— Даже не надейся, — появляется он в дверном проёме. Стоит смотрит, как я ем, и улыбается.

— Будешь есть? Я на всех приготовила, — предлагаю и отвожу взгляд.

— Конечно, буду. Я скучал по твоим блюдам, — идёт к плите, чтобы посмотреть, что именно я приготовила. — М-м, мой любимый омлет, — закрывает глаза от удовольствия и я чувствую, как горят мои щёки. Дан себя раньше так не вёл, и мне не привычно. — Пойду переоденусь, — выходит, и я выдыхаю.

На инстинктах чуть не подрываюсь, чтобы наложить ему еду в тарелку. Через силу останавливаю себя и продолжаю спокойно есть.

Возвращается он вместе с сестрой.

— Ксюша, давай мне тоже оформи порцию, — усаживается за стол, как раньше, и ждёт, чтобы его обслужили.

Не знаю, где я увидела, что Ямпольский изменился. Всё такой же эгоист.

— А можно я с вами поеду на приём? — спрашивает Ксюша.

— Нет. С мужем своим будешь по приёмам ездить, — не соглашается Дан. Я, если честно, тоже не хотела бы к своему геникологу всей толпой заявиться.

— Я бы в коридоре посидела, — продолжает упрашивать.

— Мы тебе фотку с УЗИ привезём, — обещает снисходительно. Опять он уже всё сам решил.

Встаю из-за стола, убираю тарелку и тоже иду переодеваться.

Настроение заметно портится. Вчера Дан совсем другой был.

Пока расчёсываюсь, думаю о том, что моё решение развестись было правильным. И не надо мне передумывать.

Устало залажу на переднее сиденье и невидящим глазом смотрю в лобовое стекло.

— Как представил, что мы будем ждать сейчас, пока Ксюша оденется, мне аж подурнело, — объясняется Ямпольский, почему не взял с собой сестру. Косится на меня подозрительно, и я улыбаюсь натянуто. — Сказал, что лучше в кафе встретимся, — будто успокаивает меня.

На приёме у Елизаветы Николаевны я немного забываюсь. Она и не думает скрывать своей радости по поводу нашего визита вдвоём.

В кабинете УЗИ всё ещё мой муж и отец будущего ребёнка заметно нервничает. С меня не спускает своего чёрного взгляда.

Даже врач уже на него посматривает с беспокойством.

Теперь я тоже не отвожу глаз от беспокойного папочки.

И вот он замирает и хмурится, когда включают звук сердцебиения нашего малыша.

— Это он? — спрашивает одними губами и я, всё ещё лёжа на кушетке, тяну к нему руку. Я и представить не могла, что Дан так впечатлится.

— Да-да, это сердечко нашего ребёнка, — не сдерживаю улыбку прощаю ему сегодняшнее поведение.

— Будете определять пол? — спрашивает Ямпольский.

— Бабушка сказала, что у нас мальчик будет, — чувствую, как глаза начинает знакомо щипать. Не думала, что он может быть таким трогательным.

— Ваша бабушка права, — врач тоже улыбается.

— Сын? — произносит Дан, будто не знал такого слова раньше. Смотрит на мой оголённый живот, потом на меня.

Снова идём в кабинет Елизаветы Николаевны. Она улыбается, значит, у нас всё хорошо.

— Вы, Даниил, эм, как у вас отчество? — говорит моя докторша после того, как расшифровала нам результаты УЗИ.

— Можно просто Даниил, — разрешает муж с улыбкой.

— Спасибо. Хотела напомнить, чтобы вы оплатили в кассу за приёмы в нашей клинике, — суховато выдаёт врач. После этих слов опускаю глаза, вспоминая, что у меня задолжность.

— Да, конечно, — он встаёт на ноги. — Только вы напишите сумму, — озвучивает просьбу деловым тоном.

— Извините, Елизавета Николаевна, — каюсь, как только Дан выходит из кабинета.

— Нет-нет, Варенька, не извиняйся, — перебивает она. — И даже не думай, что я бы тебя отпустила, будь ты без средств, — заверяет тут же. — Но раз уж отец решил быть при делах, нужно этим пользоваться, — рассуждает мой гинеколог. — А то вдруг опять передумает. У нас на этот случай будет оплачено наперёд, — не скрывает свою практичность, которой у меня нет.

— Спасибо вам, Елизавета Николаевна, — встаю с кресла.

— На здоровье. Ты главное, Варя, приёмы не пропускай и витамины пить не забывай, — говорит свою напутственную речь. — Сама звони, если что, — предупреждает.

Дан помогает залезть в джип. Кажется, он только сейчас проникся моей неповоротливостью. Осознал наконец, что во мне ребёнок растёт.

По дороге в больницу к бабуле заезжаем в продуктовый магазин. Хотя на вид это тоже бутик, только с едой.

Покупаем йогурт с кусочками фруктов и печенье с кремовой начинкой. Больше не знаю, что можно больным.

Сегодня баба Шура выглядит намного лучше. На такую её мне бы и в голову не пришло переживать.

Рассказываем бабуле про приём у врача.

Дан сам делится впечатлениями, которые получил на УЗИ.

— Ты была права, у нас будет сын, — говорю с улыбкой.

— По тебе это видно, — нисколько не удивляется. А для меня эти предсказания, как из мира фантастики. Баба Шура просит привезти ей телефон. Сказали, что скоро переведут в обычную палату и можно будет общаться сообщениями или звонить.

После такой новости моё настроение взлетает до потолка.

Едем в кафе и болтаем с Ямпольским о какой-то ерунде. Уже не помню, когда с нами такое было.

Ксюша ждёт нас за столиком. С хмурым видом протягивает брату руку и смотрит исподлобья.

— Ты мне фотку обещал моего племянника, — грозно произносит, и это выглядит забавно.

— Ты угадала, у тебя будет племянник, — подтверждаю с улыбкой.

— О, боже! Я стану тётей, — тут же расплывается в умилении золовка. — Я сделаю рамку и повешу в своей комнате, — разглядывая фото с УЗИ, бубнит Ксюша.

Заказываю самые вкусные блюда на мой взгляд и ещё пирожное.

Мы так бурно обсуждаем всё, что на нас с улыбкой смотрят другие посетители. Вдруг резко замолкаю, когда вижу блондинистую красотку, направляющуюся к нашему столику.

— Варь, ты чего? — реагирую на резкую эмоциональную перемену у жены. У беременных, конечно же, всякое бывает, но я всё равно напрягаюсь.

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что она там увидела. Там Ангелина!

Идёт прямиком к нам. Улыбается белозубой улыбкой и её волосы пружинят в такт её шагам.

Непроходящее чувство, что здесь рекламу какую-то снимают. Отворачиваюсь и делаю вид, что я её не вижу.

Естественно, на наглую Гелю это никак не действует.

— Всем добрый день! — радостно здоровается, типа уверена, что ей здесь рады.

Закатываю от бессилия глаза и только потом поворачиваюсь.

— Проголодалась? — усмехаюсь, не сдерживая сарказма.

Вижу, что Варя в бешенстве.

— Да, зашла перекусить и так удачно, — изображает случайность хреновая актриса из сраного театра.

— Я же к вам присоединюсь? — спрашивает и уже усаживает свою хорошенькую задницу на свободное место рядом со мной.

— Хотели посидеть по-семейному, — намекаю откровенно, что она здесь лишняя.

— Мы же с тобой не чужие, — снова несёт свою охренею Геля, как так и надо.

Оглядываю соседние столики и понимаю, что зал кишит знакомыми. Перед ними я никак не могу взять и послать нахрен девушку.

Перевожу на Ангелину взгляд и улавливаю, что она это знает.

— Я в туалет, — буквально выскакивает из-за стола Варя. Мне же приходится прикладывать усилия, чтобы не рвануть за ней.

— Ксюша, ты же тоже хотела носик припудрить, — улыбаюсь сестре.

— Носик? — начинает тупить, чем злит меня неимоверно.

— Короче давай, — сдерживаю рык.

Ксенья сразу начинает соображать и уходит вслед за моей женой.

— Ты чего опять припёрлась, Геля? — пересаживаюсь напротив неё. Бывшая озирается по сторонам. Поняла”собака, чьё мясо съела”. Вернее, она это делала целенаправленно.

— Я просто зашла в любимое кафе, — заикаясь, делает жалобное лицо.

— Ну тогда слушай меня внимательно, простушка, — подаюсь вперёд, чтобы успеть схватить, если она соберётся сбежать раньше времени. — Вижу, что ты вынюхиваешь, где бы с нами случайно столкнуться и всякой блювотины наговорить в духе “мы с тобой”, — сверлю бывшую разъярённым взглядом. — Тебя моя мать заслала, что ли? — шиплю грозно. В этот момент замечаю официанта, который принёс наш заказ. — Слушай, Дем, мы передумали здесь есть. Оформи всё в контейнера и загрузи в сумку-холодильник. Я доплачу, — даю парню указания.

— Понял, сделаю, — тут же исчезает.

— Передай моей родительнице, чтобы переключила свой креатив в другое место, — возвращаюсь в Ангелине.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — продолжает изображать дурочку.

— Ещё одна вот такая сраная случайность и я тебя уничтожу. Никто даже на задницу твою смотреть не будет. Поняла? — спрашиваю угрожающим тоном. — Вякать где-то фигню свою начнёшь, я найду способ испортить тебе жизнь! Всё брошу и займусь тобой! — обещаю вполне искренне. — Иди отсюда! — рявкаю не сильно громко, но некоторые оборачиваются на нас.

Сижу ещё несколько минут, чтобы не показываться Варе в таком взвинченном состоянии.

Забираю у официанта сумку с нашим заказом. Вспоминаю, с какими горящими глазами жена делала заказ.

Выхожу на улицу, уже успокоившись более-менее. И вижу Ксюшу, которая стоит возле парковки.

— А Варя где? — спрашиваю настороженно.

— Она уехала, — отзывается сестра испуганно.

— Как это уехала? Куда? — чувствую, как начинает мкнуть от психа.

— Так вот! Увидела освободившееся такси и села в него! Захлопнула дверь перед моим носом и уехала! — кричит на меня малявка. Вижу, что ещё немного и разревётся.

— Может, она к нам домой поехала? — рассуждаю уже спокойней. К такой подаче я точно был не готов.

— Очень сомневаюсь, — озвучивает моё мнение сестра. — Варька плакала, когда в машину садилась, — выдаёт, как укор. И пихает мне в лицо свой телефон. Ведёт себя так, типа я накосячил.

Присматриваюсь и вижу фотку номера машины жёлтого цвета.

— Ты молодец! Скинь мне её, — радуюсь, что Варю можно найти.

— А ты нет! — звучит уже, как обвинение.

— Чего не так? — сдерживаю свой рвущийся наружу неадекват.

— Ещё спрашивает! Я бы тоже уехала! Дан, ты же с ней остался! — показывает в сторону кафе.

Только сейчас до меня доходит, как я выглядел в глазах Вари.

— Охренеть можно! Слушай, Ксенья, прекращай орать на меня! — осаживаю малую. — Остался, чтобы наехать на эту дуру. А то она постоянно будет всплывать, — объясняю свои действия. — Сама до дома доберёшься, — говорю и ставлю сумку в багажник. Скидываю фотку с номером такси Стасу и прошу найти мне эту машину. Узнать, куда и кого она везёт.

“Ок” — приходит в ответ на мою “повесть”.

Сижу в машине и пытаюсь дозвониться до жены.

Даже полчаса не проходит, как вижу входящий от своего помощника.

— Чего так долго, Стас? — возмущаюсь.

— Диспетчер не хотел позывные нужного таксиста давать, — оправдывается. — Едет это такси в райцентр. Как раз туда, где мы собирались жилкомплекс строить. Пассажирка девушка, — отчитывается о проделанной работе.

— Перезвони ему и скажи, чтобы вёз пассажирку, как хрустальную. Заплати водителю и пусть он с девушки возьмёт очень мало, — диктую новое задание.

— Я уже, — вдруг отвечает Стас.

— Ты догадался, что это Варя? — переспрашиваю.

— Сразу, как только вы мне написали, — хвастается, как пацан.

— Молодец, до связи, — скидываю вызов.

Уже проезжаю половину пути, когда помощник отчитывается. Варя доставлена в целости и сохранности. Денег взято с неё крайне мало. Взамен попросили написать хвалебный отзыв в службу такси.

— Водитель добавил, что пассажирка всю дорогу всхлипывала, но он не при делах, — добавляет Стас.

— Знаю, — вздыхаю тяжело.

В райцентр заезжаю уже через полчаса.

Не спеша поднимаюсь на второй этаж и не громко стучу в знакомую дверь.

— Варь, это я, открывай, — говорю, прислонившись лбом к двери.

— Нет, уезжай, — отвечает охрипшим голосом.

— Давай поговорим, а? — продолжаю уговаривать. Если бы мне год назад сказали, что во мне есть столько терпения, я бы не поверил.

— Я по-твоему тупая, что ли? — злится моя девочка, а я невольно улыбаюсь. — Мне и так всё понятно! Езжай уже к своей Ангелине! — кричит мне через дверь.

— Мне не нужна Ангелина, я тебя люблю! — улыбаюсь ещё шире. Наконец-то она меня ревнует. А то раньше выглядело всё так, типа ей всё равно.

Не то чтобы приезд Дана для меня был неожиданностью, просто я не думала, что он так быстро примчится.

От его наглости даже реветь перестаю. Теперь ужасно злая. Ясно, что беспокоится муж не за меня, а за нашего малыша. Но вид корчит, что именно за меня переживает. Чем дольше мы с Даном разговариваем, тем сильнее я злюсь. Все старые обиды, которые, казалось бы, улеглись, теперь взбудоражены. Мне даже дышать трудно от возмущения.

— Впусти меня, Варь, и мы с тобой сможем полноценно поругаться, — слышу очередное предложение. Такое чувство, что его это всё забавляет.

— Нет. Рано или поздно тебе надоест и ты уедешь, — делаю свои прогнозы.

— Не уеду, — отвечает эхом.

После очередной переклички молчу больше часа. Лелею все до одной свои обиды, каждую слезинку ему припоминаю.

Хотя Ямпольский ведёт себя странно. Не стучится, не разговаривает, а сидит на лестнице. Я в глазок подсмотрела.

Открываю задвижку, но в квартиру не зову. Ухожу в свою комнату.

Слышу, как брякает входная дверь.

— Варь, ты как? — заглядывает, но не проходит.

Молча и демонстративно отворачиваюсь, показывая, что не буду с ним разговаривать.

— Я привёз тебе еду, которую ты в кафе заказывала, — его голос звучит уже с другой стороны комнаты. Скорее всего Ямпольский сидит за моим столом со швейной машинкой.

— О, круто! Я видел твои сумочки, — видимо нашёл на столе вышитые бисером детали от сумочки. — Думаю, что это офигеть, как трудоёмко, — продолжает восхищаться и меня это бесит.

— Ты мне зубы, что ли тут заговариваешь? — не выдерживаю и поднимаюсь в положение сидя. — Тебе же раньше было всё равно, чем я там занимаюсь, — сыплю упрёками. — Вряд ли тебе сейчас надо начинать интересоваться, — забираю у него деталь от сумочки и кладу обратно на стол. — Знаешь, я прямо сегодня поняла, как правильно сделала, что ушла от тебя, — кидаюсь в мужа словами, как камнями и ухожу из комнаты.

— Не правильно, вообще-то, — слышу его голос за спиной.

— Тебе откуда знать? Без тебя мне лучше и спокойней! Не жду хотя бы ежеминутно, какую ты очередную подлость мне приготовил! — сейчас я уверена в своей правоте, как никогда.

— Вот ты о чём, Варь? — повышает голос возмущаяясь.

— Про Ангелину твою! Я же видела, как она на тебя пялится, — хмыкаю со психом. — Надо было и дальше там оставаться! Нафига сюда приехал, — усаживаюсь за кухонный стол.

— Ты всё напридумывала себе и сидишь веришь в это, — хмыкает снисходительно.

Рассказывает, что остался с Ангелиной за столиком, потому что пришлось в грубой форме объяснять, куда ей надо отправляться. По другому такие не понимают.

Греет еду из кафе в микроволновке и ставит передо мной тарелку.

Не смотря на неприятности есть я очень хочу.

После позднего ужина ругаться не тянет, потому что в сон клонит.

— Можешь ложиться на бабушкин диван или езжай в гостиницу, если что-то не устраивает, — говорю безразлично и ухожу к себе. Силы заканчиваются резко.

Просыпаюсь и вижу, что Дан лежит на полу соорудив себе своеобразную постель. Вместо матраса вдвое сложенное одеяло, а укрыт простынёй.

Он не спит, что-то пишет в телефоне держа его над собой.

— Ты чего здесь делаешь? — спрашиваю охрипшим ото сна голосом.

— Не мог уснуть, — откладывает телефон и поворачивается ко мне. — Думаю вдруг тебе, что-то понадобится, а я не услышу, — объясняет невнятно свой ночной переезд.

— Мне даже стариться не надо. Уже есть, кому носить воду в стаканах, — поднимаюсь и ухожу в ванную.

Немного успокаиваюсь под струями прохладной воды.

Злюсь на себя, потому что снова начинаю верить Ямпольскому.

Думаю, что мне делать? Соглашаться ехать с ним в город или здесь оставаться?

Если бы не бабуля, то точно бы осталась здесь. Так объясняю себе своё же слабоволие.

— Через неделю намечается одно важное мероприятие, — начинает свою речь муж, когда я завтракаю вчерашней пироженкой из кафе.

— И мы с тобой там обязательно должны присутствовать, — добавляет вымученным тоном.

Первое, что приходит в голову — это не ласково напомнить, что наш брак формальность уже. Но говорю я совсем другое.

— Что за мероприятие? — интересуюсь.

— Юбилей мэра, — поднимает виновато глаза.

Мне не обязательно разжёвывать, как это важно для его компании и репутации.

В этот момент даю себе установку, что день рождение мэра будет решающим. Там я и увижу изменился Дан или только говорит.

А главное я не собираюсь себя вести, как раньше. Притворяться, будто я тень своего мужа.

Там сделаю для себя выводы. И если, что вернусь сюда, как только бабулю выпишут из больницы.

Ямпольский радуется моему согласию не скрывая удивления и подозрений.

На мои условия, взять с собой машинку отвечает предложением купить мне новую. Но я отказываюсь.

Собираю не дошитую сумочку и свои вещи. Одежду и телефон бабы Шуры тоже забираю.

Не заезжая домой, едем в больницу.

Стараюсь при бабуле вести себя жизнерадостно, но получается плохо.

Она спрашивает у Дана: “В чём дело?” Он называет нашу войну разногласием и заверяет, что всё в нормально.

Только после его слов бабушка успокаивается. Она, будто ему доверяет.

В квартире нас встречает Ксюша.

— Спасибо-спасибо, тебе, Варя, что вернулась! — прыгает по детски в прихожке, вызывая улыбку.

Оказывается это очень приятно, когда тебя ждут, и тебе рады.

Ямпольский уезжает по делам в офис, а мы с Ксюшей распаковываем вещи и машинку.

Решаю закончить начатую зелёную сумочку и уже к ней и к цвету бусин и бисера, которым она вышита, подбирать наряд на юбилей.

Конечно же, золовка вызывается мне помогать в этом нелёгком деле, как шопинг.

Вечером готовим с ней ужин вместе. Она боится, что если не будет полезной, то Дан отправит её обратно к матери.

Смешно, но я не мешаю девочке приобретать полезные навыки. Призываю её не боятся сделать, что-то не так, а смелее экспериментировать.

Вечером не получается заниматься сумочкой, потому что слишком устала.

Через пару дней мы с Ксюшей едем в бутик, как договаривались.

Дан отправляет с нами водителя. Сам занят в “ЭлитКомСтрое”.

Отсутствие Ямпольского провоцирует меня на интригу.

Платье выбираю под цвет бусин на сумочки — лиловое. Туфли зелёные и на сплошной подошве.

Платье длинное, без рукавов, но не на бретельках. Лично мне оно безумно нравится, хотя ткань облегает мой беременный живот.

Вечером Дан просит показать наряд, но я не соглашаюсь.

— Увидишь, когда на юбилей поедем, — обозначаю сроки.

— Я же подохну от любопытства, — уговаривает, но я стою на своём.

Ещё через два дня заканчиваю свою сумочку-клатч, но даже в соцсетях не выставляю новинку.

В сообществе мои подписчики тоже ждут, когда я покажу и себя тоже вместе с сумочкой.

Лера в комментариях больше всех меня поддерживает.

Ксюша уговаривает выставить фото с подолом платья и ремешком отсумочки. Раззадорить подписчиков.

Предлагаю ей вести группу вместе. У неё в этом опыта побольше.

В день юбилея едем с сестрой Дана в салон красоты.

Она сообщает, что брат уже приехал, когда мне наносят макияж. Как только надеваю платье с помощью девушек из салона, Ксюша начинает меня фоткать.

— Ты настоящая “папарацци”, — смеюсь над ней. И тут она успевает меня тоже запечатлеть. — Ксюша, ты ведь не обижаешься, что не идёшь с нами на этот банкет? — спрашиваю, спохватившись.

— Это же не модный ночной клуб, — смешно кривит лицо. — Ты сама ещё будешь жаловаться, как скучно было с “галстуками”, — дразнит меня в шутку.

Идём на выход и я придерживаю подол двумя пальцами. Во второй руке держу сумочку.

Сейчас чувствую, как соскучилась по одежде.

Раньше я всегда стильно одевалась, когда была ведущей.

Через стеклянные двери вижу Дана у машины. Он в чёрном костюме, белой рубашке с бабочкой и с букетом в руках.

Чувствую, как ладони от волнения становятся влажными. Приостанавливаюсь и не могу отвести глаз от своего безумно красивого мужа.

Несколько долгих секунд Дан стоит, как памятник. Я тоже останавливаюсь на выходе.

— Варя, я и забыл, какая ты у меня красивая, — подходит быстрым шагом и отдаёт мне цветы.

— Спасибо, — решаю поблагодарить. Тут он наклоняется и целует меня прямо в губы.

Прохожие оглядываются с улыбками на нас. Ксюша успевает фоткать.

В машине Дан держит меня за руку, будто боится, что я убегу.

— Ты замёрзла? — спрашивает, наклоняясь ко мне. Чувствую аромат его парфюма и сердце тут же начинает колотиться, как бешеное.

— Я боюсь, — признаюсь. Только лишь бы муж не заметил мою реакцию на него.

— Ты чего, Варь? Я буду всё время рядом, — успокаивая, обещает с улыбкой.

Юбилей празднуют в загородном особняке мэра и авто выезжает на трассу.

— А Виолетта павловна там тоже будет? — интересуюсь, хотя уже поздно. Сбежать не получится.

— Нет, её не пригласили, — усмехается Ямпольский.

— А эм-м, — не хочется произносить имя его бывшей.

— Её тоже не будет. Ни здесь, ни где-то в другом месте, — отвечает монотонно.

До самого особняка я больше ничего не спрашиваю. Хотя и не обижаюсь на Дана. Это даже хорошо, что напоминания о бывшей его раздражают. Идём по выложенным камнем широким дорожкам.

Разглядываю красиво цветущий сад с маленькими фонтанчиками.

Не покидает ощущение, что мы на настоящий бал приехали.

В центре огромного зала стоит виновник торжества Андрей Владимирович Заволокин, мэр нашего города. Рядом его жена Ольга Вячеславовна. Она чуть младше своего супруга и выглядит потрясающе. Чем ближе мы подходим, тем сильнее я волнуюсь.

Хорошо, что здесь не принято при всех дарить подарки. Я бы уже переживала, понравился наш презент или нет.

— О, Даниил, как я рад тебя видеть и твою прекрасную половинку, — улыбается мне мэр, а я, кажется, дышать забываю.

— Это моя Варвара, — представляет меня муж.

— Здравствуйте, с днём рождения вас, Андрей Владимирович, — выговариваю чётко, взяв себя в руки.

— Спасибо, Варвара, — берёт мою руку и целует. Меня начинает потряхивать от перенапряжения. Мельком знакомлюсь с “первой леди” и мы уходим вглубь залы.

— Я совсем отвыкла от людей, — сокрушённо признаюсь.

— Всё нормально, Варь. Ты мэру понравилась, — поддерживает меня Дан. В этот момент в желудке предательски урчит и он без лишних слов подзывает официанта с закусками.

Берёт небольшую тарелку с какими-то круглыми штуками, похожими на “Рафаэлло”. Я забираю высокий стакан с соком.

Не выдерживаю и беру один кругляшок пальцами. Муж выискивает свободный столик для нас.

Вообще-то, я думала и настроилась, что вкус будет сладким, но он оказался солёным. Вкусно так, что я даже инстинктивно облизываю пальцы.

Спохватываюсь, что мы в гостях у самого мэра и запоздало озираюсь. Никого не замечаю, кто бы смотрел на меня. В конце сталкиваемся взглядами с женой мэра. И она тут же идёт в нашу сторону. Чувствую, как мои щёки горят. Не успела прийти, как уже показала себя невежей.

— Извините, — лепечу, хотя женщина улыбается.

Дан смотрит на нас, ничего не понимая.

— Боже! Даниил, что за прелестное у тебя создание, — пытается как-то ответить на его немой вопрос. Он расплывается в улыбке.

— Я отойду на минуту, — просит разрешения. — Ольга, вы же побудете с моей Варей? — озвучивает просьбу.

— Конечно. Никого не подпущу, всех загрызу, — обещает первая леди, улавливая настрой моего мужа. — Тебе не за что извиняться, Варя, — поворачивается ко мне с улыбкой. — Это я не смогла перестать любоваться, как ты красиво ешь, — выдаёт неожиданно. — Это было естественно, без всех этих надоевших манер, — продолжает хвалить, а я не очень понимаю, за что. — Скажи, чему ты так удивилась, когда съела закуску? — вдруг спрашивает.

— Я думала, что этот “колобок” сладкий, — признаюсь с улыбкой.

— Представляешь, я тоже так сначала подумала, — смеётся в голос. — Если я тебе не сильно надоела, можно ещё вопрос? — старается быть предупредительной.

— Да-да, — смущаюсь от такого обращения.

— А сумочку ты где такую купила? — опускает взгляд на мой замшевый клатч.

— Эту? — переспрашиваю.

— Твою, да. Очень красивая и необычная, я таких не видела, — рассматривает и даже трогает вышивку.

— Это я сама сшила, — признаюсь неуверенно.

— Серьёзно? — вскрикивает от удивления и оглядывается. Машет мэру рукой и снова поворачивается ко мне. — А мне такую сможешь сделать? — тянет сумочку на себя и я отдаю.

— Для меня будет огромной честью, — проговариваю, стараясь не волноваться.

Даю свой номер телефона и показываю свой сообщество в соцсетях.

Ольга Вячеславовна сразу подписывается и смотрит мои посты. Обещает написать в личку.

— Тебе, Варя, очень идёт твоя беременность. И кушаешь ты красиво, — снова хвалит меня.

— Спасибо, — смущаюсь. Кручу головой и не могу найти Дана. Жена мэра разговаривает по телефону. — Я пойду мужа поищу, — и она кивает, соглашаясь. Выхожу на огромное крыльцо и тоже нигде не вижу его. А ведь обещал, что рядом будет.

Останавливаюсь, реагируя на родной голос.

— Да я понятия не имею, почему тебя не пригласили, — говорит кому-то в трубку. — Просто, может, наш новый мэр не особо с тобой знаком? — предполагает. — И кстати, я в курсе, что это ты Ангелину к нам подсылала, — в голосе слышу злость, но всё равно не двигаюсь. — Да никто не проболтался кроме тебя сейчас, — выплёвывает со психом. — У меня нет времени с тобой лично встречаться, — произносит отстранённо. Догадываюсь, что это его мать. — Отправлю к тебе своего помощника и он всё разъяснит по твоим выплатам, — звучит, как приговор. В этот момент мне становится страшно. Вот как разговаривает Ямпольский с людьми, с которыми не хочет иметь ничего общего. — Варя? — слышу его голос и вздрагиваю. — Пошли вовнутрь, ты вся дрожишь, — кладёт руку мне на поясницу, подпихивая вперёд. Больше Дан от меня не отходит. Мы несколько раз танцуем с ним медленный танец.

За вечер у меня столько новых знакомых появляется, что я едва ли запоминаю их имена. Некоторых уже знаю, конечно.

Уезжаем с юбилея, когда веселье в самом разгаре. Без зазрения совести Дан прикрывается моей беременностью. Я подтверждаю, что очень устала.

Одевает меня в свой пиджак и засовывает бабочку в карман. В машине прижимает меня к себе и периодически целует то в висок, то в волосы.

Сижу в тёмном салоне с глупой улыбкой и понимаю, что сегодня слова нам не понадобятся.

Прошёл один год.

Нашему Егорке сегодня восемь месяцев. Кажется, что она растёт и меняется каждый день.

Слышу визг сына из коридора, потом смех Ксюши и бабулин голос.

Догадываюсь, что у них всё под контролем, и продолжаю дальше собирать раскроенные и вышитые детали сумок. Мне их нужно увезти швеям.

Как-то призналась Дану, что мне не нравится шить сумочки. Только процесс вышивки меня завораживает.

Он посоветовал делегировать эту механическую часть работы на швей.

Одну портную нашла, когда ещё беременная была. А сейчас у меня их три уже.

Оставляем Егорку с бабой Шурой. Напоминаю, чтобы на руки его не брала, потому что тяжёлый. Уезжаем с сестрой Дана к швеям на её машине.

Год назад, перед выпиской бабули из больницы, мы с мужем начали уговаривать её остаться в городе.

Она согласилась быстро, сказала, что в деревню незачем возвращаться.

Возвращаемся уже после обеда и собираем Егорку на улицу. Некоторые мамочки в нашем дворе жалуются, что ребёнок не даётся и не любит переодеваться на прогулку. Но это не про нашего сына.

Как только слышит, что идём гулять, он чуть ли не выпрыгивает из ходунков.

Наш малыш бесспорно похож на Дана. Хотя волосы у него пока светлее, но глазки у него, как два уголька, чёрные.

Однажды Ксюша сказала, что вот теперь-то она про брата всё понимает. Такой же нетерпеливый, властный чуть что не по его — орёт.

На детской площадке нашего элитного двора полно детей. Егор начинает выбираться из коляски, когда видит своих друзей и подруг.

Общительный он тоже не в меня.

Дети тут разного возраста. И девочки постарше с удовольствием возятся с малышнёй. Мы общаемся с мамами и я всё время смотрю на въезд во двор.

Дан сегодня обещал освободиться пораньше.

Через полчаса мои ожидания вознаграждены. Вижу, как чёрный джип въезжает во двор.

Смотрю на мужа и вспоминаю, как мы чуть-чуть всё не разрушили.

Я едва не лишила собственного сына нормальной семьи и самого лучшего папы.

Дан до сих пор встаёт по ночам к сыну первый, а я часто не слышу.

Иду навстречу Ямпольскому и попадаю в объятия.

— Приветь, Варь, — улыбается и целует меня в нос. — У меня для тебя есть сюрприз, — шевелит бровями заинтригованно.

— Ты загадочный у меня сегодня, — улыбаюсь, купаясь в его внимании.

— Да уж, я такой, — усмехается. — Поедешь со мной? — спрашивает.

— Прям сейчас? — уточняю.

— Почему нет, — нетерпеливо оглядывается на джип.

Через несколько минут меня начинает распирать любопытство.

Оставляем с Егоркой Ксюшу и едем неизвестно куда.

Выворачиваем на трассу и я узнаю этот маршрут. Мы по этой дороге к мэру на юбилей ездили.

— Мы едем в гости к мэру? — спрашиваю, пытаясь угадать. С Ольгой мы часто общаемся. От неё много клиентов за сумочками приходят в сообщество.

— Не угадала, — улыбается Дан. — Холодно, — намекает на игру.

— Но мы едем в этот коттеджный посёлок? — интересуюсь с азартом.

— Точно! Бинго! — смеётся в ответ.

— И что мы там будем делать? — кажется, больше нет вопросов.

— Ну, Варь. Либо жди пока приедем, либо продолжай угадывать, — напоминает условия игры. Хитро улыбается.

Ничего больше в голову не приходит и я смотрю по сторонам.

— Кажется, меня сейчас порвёт от нетерпения, — признаюсь и хочется топать ногами. Так делает Егорка.

— Держись, я с тобой, — дразнит меня Дан.

Наконец мы въезжаем в этот элитный посёлок и проезжаем мимо знаменитого особняка главы города.

Останавливаемся на следующей улице напротив какого-то поля. Подозрительно смотрю на мужа.

— Это что? — спрашиваю, всё ещё не получая желаемого сюрприза.

— Участок с дохрена соток, — улыбаясь, отвечает. — Наш участок, — уже смеётся, глядя на меня.

От осознания, что Дан исполнил моё желание, про которое я уже сама почти забыла, сжимаю кулаки.

— Мы будем строить здесь наш дом? — спрашиваю осторожно.

— Да, Варя! Ты сама его можешь распланировать. Нанять архитектора, — подначивает меня.

— Ура! Спасибо-спасибо, — запрыгиваю ему на шею, и Дан со смехом прижимает меня к себе.

— Сразу предупреждаю, чтобы не больше двух этажей, — ограничивает мои желания.

— Два и с мансардой, — торгуюсь, сползая на землю. — Мы заведём собаку и кошку, — я не могу остановиться. Мать в детстве мне не разрешала животных.

— А ещё нам нужна дочка, — шепчет на ушко.

— Эй, надо Егорку подрастить, — сопротивляюсь слабо.

— Пока будем строить свой дом, можем вот здесь пожить, — показывает на соседний двухэтажный дом.

— Ты купил дом? — выпучиваю на мужа глаза.

— Нет, арендовал, — смеётся надо мной и поднимает на руки.